Соня Субботина

Семь пятничных шалостей

© Субботина С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Художественное оформление А. Зининой

В дизайне внутреннего блока использованы элементы оформления: © Avector / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

* * *

Дорогие читатели!

Сегодня без предупреждения о триггерах, отдыхайте!

Но раз страничка свободна, то скажу, что очень люблю своего мужа! Спасибо за вдохновение для пятницы!

Что эта история получилась чистым ромкомом – его заслуга.

Ваша Соня Субботина

Плейлист

SCIRENA – «Потенциал»

Матвей Князев – «Быть смелым»

Pegasss – «Акварель»

«Градусы» – «Я всегда помню о главном»

Матвей Князев, Виктория Копылова – «Космосом»

«Радиозавод» – «лето»

YADDAY – «серым»

«Ночь. Улица. Фонарь» – «Унисон»

TEMNEE – «Не видел»

«Винтаж» – «Роман»

«By Индия» – «любимое кино»

Женя Трофимов, «Комната культуры» – «Привет»

«Давай на ты» – «Не мерзни»

«мартин» – «фоткаю на глаза»

shit shit shit! – «станция лето»

«Дурной вкус» – «пластинки»

YADDAY – «смотри, небо»

ЛСП – «Вверх-вниз»

«Ночь. Улица. Фонарь» – «Наушники»

«Градусы» – «Голая»

«Хилис» – «Улетай со мной»

Плейлист Венкова – «Счастье»

«Весна в Сан-Бликко» – «Художница»

Глава 1

Шалость удалась

Сколько бы мы ни говорили о пустоте жизни, иногда достаточно лишь одного цветка, чтобы нас разубедить.

Анатоль Франс

План был прост, как шов «вперед иголку». Самое сложное – продеть конец нитки в ушко, а дальше Юля может сметать две детали хоть с закрытыми глазами. Дождаться, пока охранники гипермаркета отвлекутся. Выкатить две пустые тележки на парковку. Подойти к выезду с нее. А дальше… бежать!

– Ладушка, что отстала? – бросила на бегу через плечо Юля. – У тебя ж тележка пустая, презент у меня. Беги, Форест! Беги! – Она в последний раз оттолкнулась от земли, запрыгнула на подножку тележки и чуть наклонилась вперед, вытянутыми руками опираясь на ручку. Тут же почувствовала, как ветер треплет ее платье и развевает волосы. Ради таких мгновений стоило чудить и жить! Юля бы отпустила руки и развела их в стороны, чтобы поймать и обнять ветер, солнце и, кажется, весь мир, но если она не удержится и упадет, то непременно на Ингу, сидящую в тележке. А она точно не простит парочку переломанных костей. Даже если в моменте будет очень весело.

– И давно я стала «презентом»? Была ж только что Бабой-ягой! – Инга запрокинула голову посмотреть на лучшую подругу и рассмеялась от открывшегося вида. Вот и нашлась нерабочая сторона Юли, фотогеничной настолько, что это уже давно стало настоящим преступлением. Особенно в те моменты, когда на фото из трех подруг одна получалась как греческая богиня, а остальные две – как статуи скульптора-криворучки, но это совершенно не мешало первой выложить фотку абсолютно везде.

Еще пару минут назад, стоя на краю парковки, девушки решали, кто же поедет в тележке. Юля настаивала, что кто-то точно должен, иначе зачем это все? Выбор пал на Ингу, уменьшившуюся за последние месяцы на пару размеров одежды. Новое прозвище появилось из-за худых ног, по мнению Юли, будто костей, обтянутых кожей. Инга знала, что подруга шутит без злого умысла и просто так переживает, но все же закатила глаза и назвала ее в ответ юродивой. Любя, конечно же.

– Ну так ты гордость школы! – Смешинки Инги передались Юле воздушно-капельным путем, и ответить она смогла не сразу. – Просто представь: врываемся на линейку, у меня в тележке ты, у Лады – цветы. Учителя в шоке и в слезах от счастья!

– Скорее от горя, что такая способная девочка, как я, ушла от них после девятого, – закатила глаза Инга.

Из-за красного сигнала светофора спринт с тележками до цветочного магазина пришлось временно приостановить.

– Если тебе нужен был бегун, то написала бы моему брату! – рядом с подругами затормозила запыхавшаяся Лада, которая не была хороша в беге ни на короткие, ни тем более длинные дистанции.

– Обхохочешься. – Теперь очередь закатывать глаза перешла Юле. Чтобы не упасть в пучину ностальгии по отношениям, у которых никогда не было будущего, она тут же перевела тему. – Кстати, Ингусик, а ты членский взнос на цветы думаешь вносить?

– Минуточку. – Инга достала из сумочки телефон, но вместо того, чтобы зайти в приложение банка, написала своему парню.

Загорелся зеленый, и Юля, бросив Ладе: «Догоняй!», прибавила ходу. Уже на другой стороне она обернулась, чтобы посмотреть, как дела у подруги. Кудряшки Лады классно подпрыгивали, пока она бежала (и грудь, раз уж на то пошло, тоже, но Юля никогда бы не призналась вслух, что порой пялится на сиськи своих лучших подруг). Юля неоднократно ловила себя на мысли, что, не будь она блондинкой, хотела бы такие же кудри, как у Лады. Пару раз пробовала завиваться, но каждый раз получала что-то больше похожее на взрыв на макаронной фабрике, нежели красивую прическу. С лапшой быстрого приготовления вместо волос разве что идти покупать красный клоунский нос и смешить детей.

Когда остановились на следующем светофоре, телефон Юли завибрировал из-за пришедшего уведомления.

– Ингусик, и давно ты стала Киром Олеговичем О.? – ухмыльнулась она.

– О-о-о-о… – протянула Лада, вновь догнавшая подруг. – У кого-то появился парень? Или папик? И ты молчала?!

– Так вы и не спрашивали… – Инга со скучающим видом смотрела, как мигает стрелка на светофоре, мысленно добавляя про себя, что ни за что не стала бы рассказывать, даже если бы и спросили. Так боялась сглазить и спугнуть свое счастье, хотя суеверной никогда не была. – Так! Полный вперед! Зеленее не будет!

Когда последний пешеходник, отделяющий их от цветочного магазина, остался позади, Лада бросила вслед стремительно удаляющимся подругам:

– Юлёк, получается, ты последняя, кто в девках остался! Давай и тебе кого-нибудь найдем!

Лада не услышала, но ощутила каким-то шестым чувством, что есть только у подруг, которые знают друг друга всю жизнь, как Юля обреченно вздохнула. Ну не хочет, так не хочет, она не настаивает.

Всю последнюю неделю августа Юля исследовала свой родной город на предмет цветочных магазинов. Конечно, она могла бы закупиться цветами в первом попавшемся, а потом занести их домой и расставить по вазам и ведрам с водой, но… это же так скучно! Вот и искала тот самый. Где-то между гипермаркетом, в котором они не украли, а одолжили на время тележки, и школой. И обязательно без крыльца и порожков, потому что эти одолженные тележки нужно еще будет как-то закатить в магазин.

Нужный нашелся на удивление быстро. И, как приятный бонус, за кассой там стоял симпатичный парень, которого Юля рассчитывала увидеть и в этот раз. А еще надеялась, что он ее запомнил. Хотя и понимала, что, чтобы забыть девушку, одетую так, будто она обнесла костюмерку местного театра, и требующую сорок пять(!) бело-желтых букетов (обязательно теплых и мягких, как фланелевая рубашка, что бы это ни значило), нужно быть «счастливым» обладателем болезни Альцгеймера в самой последней стадии.

К тому же в тот день парень из цветочного магазина не стал тратить время, чтобы узнать, ни зачем ей столько цветов, ни как она собирается забирать сорок пять(!) букетов разом, отчего еще больше понравился Юле. Мужчина, который готов выполнить любой каприз женщины, не задавая при этом лишних вопросов, дорогого стоит. Причем буквально, потому что в момент, когда он посчитал, во сколько обойдется такое количество цветов, Юля поняла две вещи. Во-первых, что сделает этому магазину месячную выручку. И, во-вторых, подобное очень больно ударит по кошельку, поэтому решила привлечь в эту шалость двух своих лучших подруг, чтобы ударило сразу по трем кошелькам.

За своими мыслями Юля не заметила, как они оказались около нужной вывески. Инга вылезла перед дверью цветочного, чтобы придержать ее, пока подруги вкатят туда свои тележки.

За кассой стоял все тот же парень, который в данный момент получил ответ на один из своих так и не заданных несколько дней назад вопросов. Магазинные тележки. До такого мог додуматься либо идиот, либо настоящий гений. Он понял, что не является ни первым, ни вторым, и пока не знал, радоваться этому или грустить.

Он посмотрел на уже знакомую девушку с очень странным стилем в одежде и улыбнулся ей. Она энергично помахала ему в ответ и подкатила тележку к кассе. Он хотел задать вопрос, зачем же ей столько букетов, и добавить, что такая девушка вряд ли должна покупать цветы себе сама, но не стал. За разговоры платят психологам, а не продавцам. Хотя здесь ему и вовсе не платили, потому что он помогал владелице исключительно на добровольных началах. Сын, как-никак.

Когда он вернулся за кассу с первой частью букетов в руках, Юля (он услышал, как к ней обращаются подруги) просияла.

– А вы мне говорили, ТЗ дурацкое и его никто не поймет, – с укором обратилась она к подругам, взяла один из букетов и зарылась в него носом. – А пахнет как! Они замечательные, спасибо! – обратилась она уже к парню за кассой.

– Мы просто выполняем свою работу, – улыбнулся парень за кассой, сдерживая порыв добавить, что есть в этом магазине кто-то, кто выглядит еще чудеснее, чем эти букеты, – сама Юля. Хотя, возможно, не будь тут ее подруг, сказал бы, что думает.

Сначала Юля указывала подругам, как лучше уложить букеты в тележку, потом плюнула и решила прибегнуть к старой мудрости: хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Расплатилась, мысленно подсчитывая, сколько же метров ткани можно было купить за эти деньги. Потом еще долго фотографировала тележку, полную цветов (чтобы выложить это везде, куда только дотянутся руки). И только затем произнесла два слова, что так ждали Лада и Инга: «Можем идти!»

– Только давай не будем на этот раз бежать, пожалуйста, – взмолилась Лада, когда они покинули цветочный магазин. – Вряд ли за нами кто-то гонится.

– Ладушки, Ладушка. – Юля сбавила шаг.

– Видели эту странную вторую кассу? – Лада поравнялась с подругами и заметила, что они с Юлей теперь шагали в ногу.

– Ты о чем? – Юля была в этом магазине два раза, но, видимо, все ее внимание приковал парень за первой кассой.

– Низенькая такая, будто детская. – Инга сразу поняла, о чем речь. – Надо бы им как-нибудь намекнуть, что использование детского труда уголовно наказуемо. Например, отправить к ним проверку, – хихикнула она.

– Не надо! Юля не переживет, если того парня из цветочного вдруг закроют, – рассмеялась Лада, мимо которой не прошло, как ее подруга смотрела на него. Этот взгляд она видела уже примерно десять тысяч миллионов раз. Короче, всегда, когда Юля влюблялась или была близка к этому.

– То-о-очняк, – протянула Инга. – Как я могла забыть? Магазинам, где работают красивые мальчики, простительно все!

– Ой, да ну вас! – поджала губы Юля, понимая, что препираться бесполезно. Эти двое слишком хорошо ее знают.

Юля надеялась, что осуществлению ее плана и дальше не будет ничего мешать, но беда пришла откуда не ждали и приняла вид грозного охранника их школы. Который на самом деле грозным-то никогда и не был, а просто любил подшутить над учениками, не важно, нынешними или уже выпустившимися.

– Ну дядь Сереж, пустите нас, – раз в пятый попросила Юля, – мы тут приехали сделать праздник более праздничным.

– Еще раз повторю: не положено. Противодействие терроризму, понимаете? Тем более вы эти бандуры притащили. Откуда я знаю, что там у вас под цветами.

– Ничего. Честно! – не унималась Юля. – Хотите проверьте, мы можем из одной тележки в другую все переложить, а вы посмотрите.

– Делать мне нечего. Ладно, фиг с вами, – наконец сдался он.

– Спасибо, дядь Сереж! – ответили хором все трое.

– Сменка у вас хоть есть, поздравляльщицы? – спросил охранник, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Они не носили ее с собой, когда учились, с чего бы им начинать сейчас. Все трое отрицательно мотнули головой, и он со вздохом добавил: – Бахилы хоть наденьте ради приличия.

Мелочи, чтобы купить бахилы в автомате, похожем на те, что стояли в магазинах со жвачкой или маленькими игрушками, ни у кого из троих не нашлось, и охранник с очередным «ладно, фиг с вами» впустил внезапных гостей.

– А когда линейка закончится? – спросила Юля.

Охранник посмотрел на часы, прежде чем ответить.

– Минут пять осталось.

– Супер, спасибо! – обрадовалась Юля, которой было важно прийти именно под конец. – Ой, а мы можем потом во дворе тележки оставить, пока по кабинетам ходить будем? Мы потом всё заберем! Честно-пречестно!

– Ладно, фиг с вами.

– Спасибо, дядь Сереж! – прощебетала она и потом обратилась к подругам, махнув в сторону выхода во двор школы: – Погнали!

Когда они подошли к месту проведения линейки, со своей заключительной речью выступала директор. Некоторые ученики их заметили, уже начали перешептываться и достали телефоны, чтобы заснять трех странных теток с двумя тележками.

Юля знала, что директор может трындеть час и торопиться некуда, поэтому решила повторить для Инги и Лады, что делать дальше. Усадить Ингу в тележку. Пробежать перед учащимися. Затормозить. Разделиться. Инга и Лада берут букеты и идут в толпу детей дарить букеты учителям, что остались со своими классами. Юля же берет на себя оставшихся на импровизированной «сцене». Все посчитано, букетов должно хватить (Юля заранее пересчитала учительский состав на сайте школы), а если цветы останутся, то положить их в тележку, а что делать с ними, разберутся потом.

Наконец директор умолкла.

– Ну, погнали! – дала отмашку Юля и побежала.

Она смотрела перед собой, так что не видела реакции людей вокруг, но слышала, как учащиеся смеются, а учителя удивленно охают. И чувствовала, как их снимают десятки совсем не скрытых камер. Такой День знаний все запомнят надолго.

Раздавая букеты и улыбаясь в ответ, Юля ловила себя на мысли, как же сильно меняется отношение учителей, стоит тебе только выпуститься из школы.

В школьные годы каждая из них троих по-своему стала разочарованием для учителей.

Инга, потому что вместо того, чтобы стать медалисткой и стобалльницей, ушла после девятого. Конечно, все понимали, почему девочка из неблагополучной семьи предпочла колледж и работу последним двум классам, сдаче ЕГЭ и высшему образованию, но никто не упускал возможности печально вздохнуть: «Как же так? Такая способная была».

Юля же, наоборот, потому что не ушла после девятого в художественное училище (или вообще куда угодно, не важно куда, главное, чтобы ушла) и испортила школе всю статистику своими ужасными баллами ЕГЭ. В принципе, их было достаточно, чтобы поступить в местный вуз на платку факультета мечты, но слишком мало, чтобы учителя были довольны.

А Лада… просто потому, что была Ладой, а не Мирославом. Пары лет разницы в возрасте не хватило, чтобы учителя забыли о ее старшем брате и не строили себе каких-то надежд касаемо нее. Но неоправдавшиеся ожидания – проблемы только тех, кто что-то там ожидает.

Сейчас все учителя чуть ли не до слез были рады их видеть. Кажется, за эти годы им напрочь отшибло память. Юля не хотела верить, что такая реакция вызвана всего лишь лицемерием.

«Школа, милая школа…» – подумала она, пересчитывая оставшиеся в тележке букеты. Человека, ради которого все это и затевалось, Юля так и не увидела и теперь надеялась, что сможет найти ее в библиотеке.

Тележки оставили в теньке укромного уголка двора и разбежались по кабинетам срывать классные часы. Ну или делать их по-настоящему классными. Тут с какой стороны посмотреть.

Инга планировала радовать учеников и бесить учителей своими речами, что сдача ЕГЭ вообще не главное в жизни. Что можно уйти и после девятого вслед за мечтой и жить счастливо, прям как она сейчас. На словах все выходило красивее и сказочнее, чем все было на самом деле. Инга бы с удовольствием осталась до конца, но прекрасно понимала, куда уходят все деньги родителей, а учиться в школе, работать, чтобы оплачивать своих репетиторов к ЕГЭ, и посещать этих самых репетиторов – миссия невыполнима. В конце концов, в сутках не сорок восемь часов. Без посторонней помощи она бы точно не смогла получить результат, который от нее все ожидали, какой бы способной она ни была в их глазах. А сдавать абы как и идти потом на платку в местный пед, куда брали всех, не хотела. И опять все вновь упиралось в деньги и оплату каких-то счетов… Так что Инге пришлось идти вслед за мечтой и выгрызать свое право быть счастливой.

Лада долго изучала расписание, чтобы понять, где сидят химико-биологические классы, и завалиться к ним со словами: «Ребят, моргните два раза, если ваши родители-врачи держат вас в заложниках». Все в ее семье были уверены, что она, как и Мирослав, поступит в мед. Хотя бы на факультет клинической психологии. Но опять же, неоправданные ожидания… Так что теперь Лада считала своим долгом объяснить ученикам «химбио», что они не должны идти в медицину только потому, что так хотят родители.

Юля забрала один из букетов, чтобы подарить его единственному человеку, из-за которого она смогла продержаться в этих стенах так долго. Той, кто всегда была ей рада и не считала ее позором школы. Той, от которой всегда пахло благородной старостью, книжной пылью и крепким чаем с чабрецом.

Но сначала она хотела забежать к математичке, чтобы сказать, что пошел уже четвертый год, как ей не нужны ни тангенсы, ни функции, ни деление в столбик, ни прочие алгебраические штучки, но передумала. В конце концов, геометрия немного ей пригодилась, потому что построение выкроек отчасти пересекалось с этим предметом, так что математика оказалась бесполезной лишь наполовину.

Дверь библиотеки оказалась закрыта. Юля несколько раз дернула ручку, не желая принимать неудачу. Когда дверь не открылась и с пятого раза, Юля грустно плюхнулась на диванчик в намерении ждать здесь своих подруг, как сирота, но вдруг в другом конце коридора увидела ее. В школе нельзя бегать, но Юля побежала, будто бы боясь, что Валерия Юрьевна может исчезнуть так же внезапно, как и появилась.

Читать Юля никогда не любила, не хватало усидчивости и концентрации внимания, но это не помешало ей сдружиться с библиотекарем. После ухода Инги Юля все чаще прогуливала уроки и отсиживалась в библиотеке, а Валерия Юрьевна звала ее пить чай с печеньем в укромном библиотечном закутке, куда не заглянет ни один учитель.

Юля быстро поняла, что Валерия Юрьевна очень одинокая старушка, у которой, кроме работы, кота и этих встреч за чашкой чая, ничего нет. Библиотекарь много рассказывала о жизни и книгах, а Юля молча слушала. Любви к чтению у нее так и не прибавилось (разве что к комиксам про супергероев и фанфикам, что она порой читала по ночам, но в этом вряд ли есть заслуга Валерии Юрьевны), зато она узнала краткие содержания всех книг из кодификатора ЕГЭ по литературе и сдала экзамен только благодаря своим прогулам и чаепитиям.

Она обещала Валерии Юрьевне, что обязательно будет заглядывать и после выпуска, но… не сдержала обещание. То одно, то другое, времени все нет, и вот уже прошло три года, и скоро она выпустится из института. Но лучше ведь поздно, чем никогда? Судя по тому, как с теплотой ее обняли в ответ, на нее совершенно не были в обиде.

– Чай будешь? – спросила Валерия Юрьевна, смахивая слезы.

Шмыгающая носом Юля поняла, что следующие часа два пролетят как один миг.

На середине причитаний библиотекаря, что подростки нынче совсем не читают и в библиотеку не заходят, даже чтобы прогулять уроки, Юле пришло сообщение от Лады, что уроки давно закончились и они с Ингой ждут ее около тележек. Юля извинилась перед Валерией Юрьевной, сказала, что ей уже пора идти, помыла за собой кружку и попрощалась, добавляя, что обязательно еще заглянет в этом учебном году. Обе надеялись, что в этот раз она сдержит свое обещание.

– Ну что, возвращать некраденые тележки? – спросила Лада, когда подошла Юля.

– А с цветами что делать будем? – Инга кивком указала на два оставшихся и уже немного увядших букета. – Все же не надо было оставлять их вот так.

– По пути разберемся, – отмахнулась Юля, мысленно добавляя про себя, что их сегодняшняя шалость удалась.

Глава 2

План фигня, но я рискну

Если вы хотите рассмешить Бога,

расскажите ему о своих планах.

Вуди Аллен

– Как учеба? – Юля с ногами забралась на кровать Лады. Сделать это было несколько проблематично, потому что все вокруг было завалено тетрадями, скетчбуками, маркерами и одеждой.

– Точно так же, как и у тебя три года назад, – хмыкнула Лада, поворачиваясь на своем компьютерном кресле в сторону подруги. Они учились в одном и том же вузе, на одном и том же факультете, но с одним отличием: одна на первом курсе, другая – на последнем. – Не ври, что ты пришла ради разговоров про учебу. Очередная дурацкая идея?

– Ну как… она старая и не дурацкая… – Юля взяла в руки первую попавшуюся тетрадь и полистала ее. Лекции. Лекции. Лекции. Только перваши пишут на них так много и со всякими там подчеркиваниями и выделениями. Но ничего, это пройдет. Возможно, уже к концу этого месяца. – Ты не надумала рисовать со мной?..

– Если ты про свою визуальную новеллу, то я пас.

– Ну почему?! – Юле редко отказывали. Только Лада. Только в отношении этой идеи. И это сильно выбивало Юлю из колеи.

– Даже не знаю… может, потому, что у тебя семь пятниц на неделе? И ты через пару дней поймешь, что тебе не нужна никакая игра, и решишь варить свечи?

– Не надо! Я уже варила свечи, мне не зашло.

– Да-да. Конечно. Юль, без обид, но я не хочу тратить свое время на дело, которое ты можешь забросить на полпути. Ты не можешь сосредоточиться ни на чем дольше пары месяцев, а игры, кажется, делаются чуточку дольше.

– А если смогу? – Юля поджала губы. Слова подруги задели ее, хотя она и знала, что на правду не обижаются.

– У тебя все равно нет команды. Нарисовать мало, нам еще нужны минимум сценарист и программист. Про соцсети и рекламу вообще молчу.

– Но я веду соцсети! – тут же возразила Юля. – И сценарист у меня есть! Я давно общаюсь с девочкой, которая пишет фанфики, и она не против переработать один из них в сценарий для визуальной новеллы. И фанбаза у нее есть.

– Ладно… – глубоко вдохнула Лада, будто вместе с кислородом в легкие могло попасть терпение. В такие моменты ей казалось, что ее подруга – упрямый пятилетний ребенок.

– Правильно говорить «ладушки», Ладушка, – Юля хихикнула со своей же шутки, бородатой настолько, что ей позавидовал бы даже старик Хоттабыч.

– Ладушки, – с нажимом проговорила Лада и сделала еще более глубокий вдох. На этот раз она надеялась получить чуточку средства, нейтрализующего раздражение от глупых шуточек подруги. – Допустим, сценарист есть. Но у тебя в Тиктоке два подписчика – я и Инга.

– Вообще-то, – Юля взяла свой телефон, открыла приложение с видео и протянула его подруге, – у меня с недавнего времени там три с половиной тысячи.

– А это уже серьезно, – хмыкнула Лада и взглянула на экран. – Подожди, ты что, снимала нас?! И выложила это в Сеть?!

– Ну да, зато смотри, сколько просмотров, почти миллион.

– Ладно, возможно, ты могешь в рекламу и сможешь рассказать всем о будущей игре. – Лада открыла видео и увидела кадры с первого сентября, которые Юля никак не могла сделать сама. – А откуда у тебя куски, снятые со стороны?

– Так школьники, – хмыкнула Юля. – Я когда кружку в туалете мыла, меня одна девочка узнала. Я спросила, снимал ли кто-то из ее одноклассников. Оказалось, снимал. Мы обменялись контактами в телеге, и она мне всё скинула, что смогла найти у своих ребят.

– Ла-а-адушки, – протянула Лада. Возможно, подруга и правда настроена серьезно как никогда. – А программиста где возьмем? Вряд ли у той девочки есть старший брат, который умеет писать сайты и приложения. Ну или сестра.

– Ага, она одна в семье.

– Юля, блин! Ты правда решила узнать у нее и это?!

– Не, ну а что? Все средства хороши. Но у меня есть идейка получше.

Юля забрала телефон и пересела на пол перед лучшей подругой, прислонившись спиной к ее ногам. Лада прекрасно видела, что происходит на экране, но это ей совершенно не нравилось. До такого могла додуматься только Юля. Равно как и до некражи тележек из магазина.

– Серьезно? Приложение для знакомств?

– Абсолютно!

– Тебе не кажется, что программистов ищут немного в других местах? Ну там, на сайтах, где люди ищут работу, например?

– Кто ищет в других местах, просто ничего не понимает! Сейчас все объясню.

Найти парня-айтишника в приложении знакомств (только настоящего, а не такого, кто написал это в профиле, только чтоб заработать побольше очков в глазах глупеньких и падких на деньги девушек!) и влюбить его в себя, чтобы он потом и звезду с неба достал, и приложение для игры написал? Что может быть проще? Стороннему программисту платить надо, и немало, а такой сделает все что угодно, и бесплатно, лишь бы любимая была рада. Ну и плюсом, пока идут поиски и вслед за ними начинаются частично фейковые отношения, можно начать писать сценарий, рисовать арты и, как бонус, доказать Ладе, что эта идея не забудется через пару месяцев.

Но пламенные речи и вполне логичные (правда, только для самой Юли) доводы не смогли убедить Ладу, что это действительно хорошая идея.

– Мне все равно это не нравится, – сказала она тоном, не подразумевающим продолжение разговора, но Юля плохо понимала намеки.

– Но почему?!

– Как минимум потому, что ты не похожа на роковую обольстительницу. Ты влюбляешься в каждого второго парня, а каждый третий разбивает тебе сердце. Я скорее поверю, что ты сама влюбишься в этого несчастного айтишника и потом останешься ни с чем.

– Ладно-ладно-ладно! – протараторила Юля, вкладывая все свое отчаяние в каждое из трех коротких слов. – Ты права, план фигня, но я рискну.

– Если что, ты знаешь, где меня найти, если тебе нужно будет кому-то поплакаться, когда тебе разобьют сердце.

– А можно как-то побольше оптимизма в голосе?

– Сразу после того, как ты добавишь побольше здравого смысла в свои действия.

Часть тетрадей и скетчбуков полетела на пол. Лада никогда не утруждала себя укрощением творящегося вокруг хаоса и предпочитала творческий беспорядок. Усевшись бок о бок, девочки принялись читать анкеты. Юля сразу выставила возрастные рамки от 18 до 30. Она, конечно, была готова на многое ради своей идеи, временно ставшей почти одержимостью, но не настолько, чтобы встречаться (пусть даже если это будут и не совсем настоящие отношения) с мужчиной старше больше чем на восемь лет.

Через десяток анкет Юля поняла, что не все учла в своем плане. А именно, что, скорее всего, придется целоваться с этим человеком. И возможно, даже парочку раз раздвинуть перед ним ноги. Но об этом она старалась пока что не думать и решать проблемы по мере их поступления. Сейчас куда важнее было как минимум найти подходящего кандидата. А потом можно будет что-нибудь придумать – фантазии ей не занимать.

С половины анкет их с Ладой пробивало на безудержный смех из-за фоток или неадекватных требований к возможной спутнице жизни. Другие хотелось поскорее смахнуть, чтобы никогда больше не видеть ничего подобного. Юле казалось, что эти соблазнительные усики, которым так и не суждено стать пропуском в ее кружевные трусики, она еще не скоро сможет забыть.

Попадались и айтишники, но насчет их компетентности и способностей создать приложение или сайт возникали сомнения. Да и в том, что они в принципе программисты, гребущие бабло лопатой, тоже. Каким-то шестым чувством Юля с Ладой ощущали, что все выглядевшие дорого-богато фотки – постанова с арендованными тачками и дорогими костюмами, с которых не срезали бирки, чтобы потом можно было все вернуть в магазин.

В итоге на звание безнадежно влюбленного счастливчика, готового ради Юли и звезду с неба достать, и сайт написать, отобрали всего лишь шесть кандидатов. Их количество могло бы быть в два-три раза больше, но каждый раз, когда Юля видела в анкете заветное «программист», вспоминала, что, скорее всего, ей придется целоваться с этим человеком, и отбраковывала тех, кто был не в ее вкусе. Возможно, они неплохие ребята и классные специалисты, но в такой ситуации внешность для нее была крайне важна. В конце концов, изображать влюбленность будет проще с тем, кто и правда тебе хоть немного симпатичен.

Хотелось бы сказать, что самое сложное позади, но Юля понимала, что впереди не менее трудоемкий и энергозатратный процесс – общение сразу со всеми кандидатами и походы на свидания. Кажется, нужно будет составить график, чтобы они не пересекались и не догадывались о существовании друг друга. Шесть человек – почти набор неделька. Можно просто распределить их по дням недели. А с тем, что в среду, увидеться и в пятницу, потому что среда – это маленькая пятница. Что ж… в «Папиных дочках» Юле всегда нравилась Маша. Кажется, самое время примерить ее образ на себя.

– Это самый тупой план, который только можно было придумать. Я буду очень долго смеяться, если это сработает, – подытожила Лада, когда подруга откинула в сторону телефон.

– Надеюсь, сработает. А то придется начать диплом… – тяжело вздохнула Юля, которая видела в этой авантюре возможность не только найти бесплатную рабочую силу для воплощения ее идеи в жизнь, но и отложить написание диплома на неопределенное время.

– А что, вас уже прессовать начали? Только неделя прошла же. – Лада решила, раз с реальной причиной прихода Юли разобрались, теперь можно и поговорить об учебе.

– Да кошмар какой-то! Накинулись на нас и уже темы трясут.

– И как успехи?

– А как у вас с шитьем?

– Ауч, – Лада поморщилась. Пусть она со слов подруги и знала про учебу на дизайне костюма, но все равно до последнего надеялась, что планы пересмотрят и вместо историй (аж четыре разных: дизайна, искусства, костюма и России!) дадут побольше практики. Так что пока ее радовали только живопись с рисунком.

– Вот-вот… вместо рюшей и оборок – Рюрик, оброк и барщина. – Юля вспомнила записи лекций по истории, что она листала чуть меньше чем час назад. – Слу-у-ушай… а может…

Лада знала этот тон. Он означал запуск идейно-мыслительного процесса. Не важно, что она сейчас скажет, подруга продолжит существовать на какой-то своей волне вдали от реального мира.

Юля залезла в телефон, зашла сначала в Гугл, потом в мессенджер, воскликнула: «Ладочка, ты гений!» – и чмокнула подругу в щеку. Лада не стала возражать и говорить, что вообще-то молчала и тут ни при чем.

– Осталось, чтобы научрук одобрил. Я, пожалуй, побегу. Еще раз спасибо! Ты чудо!

Лада лишь хмыкнула в ответ.

В прихожей Юля столкнулась с человеком, которого совершенно не ожидала увидеть, пусть он тоже жил в этой квартире. Столько раз они вот так случайно пересекались, но каждый раз было неловко, как в первый. Она попыталась задержать дыхание, чтобы случайно вместе с молекулами парфюма в ее организм не попали воспоминания об отношениях, которые она сама же и загубила. Не вышло. Яркие картинки давно забытого счастья замелькали перед глазами, но исчезли так же быстро, как и появились. Спасибо Ладе, которая ткнула подругу локтем под ребра, чтобы она в ответ поздоровалась с Мирославом. Пока Юля выдавливала из себя приветствие, Мира подхватил на руки Арли, с которой только что вернулся с прогулки, и унес ее в ванную мыть лапы.

– Ты на него так не смотри, – хмыкнула Лада, как только старший брат скрылся из поля зрения.

– Что? Как? Я просто вспоминала, выключила ли утюг дома, – ответила Юля, будто бы не фантазировала пару мгновений назад о внезапном и крайне нелогичном возобновлении отношений.

– Да-да, конечно, утюг! – Лада прекрасно знала, что в повседневной жизни Юля давно пользовалась отпаривателем, а утюг доставала, только когда шила дома. – Он не айтишник, и у него сейчас есть девочка. Такая же помешанная на медицине, как он. Понимаешь, да? Все очень серьезно. Короче, без шансов, – она прекратила сдерживаться и рассмеялась.

– Да ну тебя. – Юля не разделяла настрой подруги. Время шло, но эти подколы об упущенном счастье и «что имеем, не храним…» никуда не исчезали.

Всю дорогу до дома (целых два лестничных пролета) Юля думала, какая же она дура. Обычно она не убивалась по своему бывшему, но в такие моменты внезапных встреч это выходило само собой. Точно все из-за этих гребаных духов, навевающих только приятные воспоминания из прошлого! Тут же мозг выключался и появлялось желание запустить пальцы в его кудряшки, прильнуть, спереть его худи…

Это сейчас она понимала, Мира идеальный (даже несмотря на то, что может выйти на улицу в спортивках, не важно, что только на прогулку с собакой) и отношения у них прекрасные… Были, потому что тогда Юле стало скучно и она решила, что начать общаться с кем-то еще за его спиной отличная идея, чтобы приукрасить серые будни. Продлилось это недолго, потому что уже после второй встречи ее с потрохами сдала Инга. Юля бы хотела долго злиться и обижаться на лучшую подругу, но не смогла. Понимала, что вся эта ситуация исключительно косяк ее самой, потому что надо было не втихую творить всякую дичь, думая «авось пронесет», а просто поговорить с Мирой.

Юля не собиралась заводить каких-то интрижек на стороне и изменять своему парню. Все, что ей хотелось, – общения на близкие обоим темы. Тот парень учился на смежном с ней факультете и тоже увлекался… она уже не помнила, чем именно интересовалась в тот месяц. Обсуждение преподов, учебы и творчества ведь не преступление.

Но вышло… как вышло. И теперь она то жалела об упущенном шансе, то убеждала себя, что у тех отношений не было будущего, потому что они с Мирославом изначально были слишком разными, а расход по разным институтам окончательно стер все сходства.

Да и с парнем тем они долго не прообщались. Все закончилось тем, что Юля в него и правда влюбилась (но уже когда была свободной от обязательств и отношений девушкой!), призналась в своих чувствах и… Ничего! Тот парень стал делать вид, будто они никогда и не были знакомы.

Возможно, так было лучше для всех. И для Юли, и для Миры, и для его новой девушки, и для (будь он неладен!) того парня. Но как же больно осознавать, что твоя первая любовь счастлива и без тебя. Радостно, конечно, но все же больно…

Кажется, Лада права, дольше чем на пару месяцев ее ни на что не хватает. Каждый месяц-два новое увлечение. Удивительно, как ей еще не надоели рисование и шитье. Она даже не может сериал посмотреть, если не залипает попутно в соцсетях на телефоне или рисует что-то.

И с отношениями та же фигня. Ни одни не продлились дольше пары месяцев. Но в этом случае не потому, что ей становилось скучно, в каждом парне она видела то самое: раз и навсегда. А потому, что каждое ее «навсегда» безжалостно разбивали.

Ей хотелось надеяться, что однажды появится человек, которому она сама не надоест через пару недель. И все обязательно образумится. Отношения появятся. Игра разработается. Диплом напишется. Причем последний желательно без усилий и затрат временных и эмоциональных ресурсов.

Из воспоминаний в реальный мир ее вернул лежащий в кармане телефон, который разрывался от уведомлений. Видимо, кандидаты решили написать ей все разом. Она достала из другого кармана ключи и открыла дверь. Родители еще не вернулись с работы.

Юля зашла на кухню и поставила чайник, думая о том, что прошлое должно оставаться в прошлом. Нужно гнать от себя прочь мысли о том, что все равно уже нельзя изменить. В настоящем и так дел по горло: учеба, работа, айтишники… Она заварила некрепкий чай, засыпала в него три ложки сахара. Решила, что три после такого стресса, который только что пережила (встреча с бывшим, как-никак!), маловато, и положила еще одну. Вспомнила, что ей предстоит общение с кандидатами и нужно еще больше энергии, и достала из холодильника оставшуюся половинку шоколадного торта, который маме вчера передала в благодарность пациентка. Мысленно поблагодарила родителей за быстрый метаболизм. Можно есть сладкое, мучное и жирное тоннами – и не толстеть. Лада бы убила за такое.

Следующие дни обещают быть интересными. Лишь бы среди кандидатов не было каких-нибудь сексуально озабоченных маньяков.

«Прошлое в прошлом, – еще раз мысленно закрепила она, – а здесь и сейчас начинаем поисковую операцию. Дальше – как пойдет».

Может быть, и получится найти не только программиста для новеллы, но и любовь всей жизни, от которой не захочется сбежать, как только бабочки сложат свои крылышки, и которая сама не сбежит, кто знает? Тема для диплома нашлась же сегодня совершенно случайно, когда ее даже и не искали, может, и на этот раз получится так же?

Юля проверила мессенджер. Научрук так и не ответил. Она переборола желание написать ему снова и пошла в свою комнату к планшету нарисовать пару набросков к диплому, совершенно наплевав, что сначала надо бы утвердить тему и собрать теорию.

Глава 3

Неоправданный риск

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Коко Шанель

После вчерашнего социальная батарейка была почти на нуле. Чего не скажешь о зашкаливающем желании помереть, лишь бы не мучиться с жутким похмельем. Но Ира все же нашла в себе силы, чтобы выйти из дома куда-то помимо учебы. Только потому, что ее лучший друг с явными проблемами с социализацией не хотел покидать свою берлогу еще сильнее, чем она сама. Так что Ира считала своим долгом продолжить праздник, даже если социальная батарейка не просто разрядится, а уйдет в минус настолько, что связь с реальностью потеряется.

– Ириш, прием? Ты все еще тут? – спросил Макс, когда заметил, что лучшая подруга больше не пьет чай и смотрит в одну точку куда-то ему за спину.

– Да. – Она быстро проморгалась, придумывая оправдание своему недолгому выпадению из мира. – Пытаюсь вот антенны найти.

– Что? Какие антенны? Ты на парах в психушке бредом заразилась, что ли?

– Ха-ха! Улиточные антенны, потому что твой образ жизни мало от них отличается.

– От антенн?

– От улиток! И от антенн, кстати, тоже. Улитки хоть двигаются.

– Началось… – тяжело вздохнул Макс.

Последнее время все их с Ирой встречи проходили по одному и тому же сценарию: обманный маневр, и…

– Пойми, ты не можешь всю жизнь сидеть в одиночестве в своей комнате!

– Вообще-то могу. Работаю я из дома, доставки существуют, а учебы последний год, и скоро смысла выходить на улицу совсем не будет, – ответил он, мысленно отмечая, что к их следующей встрече надо бы составить чек-лист фраз Ириши, чтобы безудержно веселиться, пока сидишь и отмечаешь сказанное галочками.

– Да господи! Ты просто невыносим! – Не заметить, как Макс уходит от неудобного разговора, мог бы только слепоглухой. – Я просто не хочу, чтобы ты провел остаток своих дней как затворник, принявший целибат.

Ира думала добавить, что на Насте свет клином не сошелся, но решила, что друг и так все знает. Ну да, неприятно, что с отъездом уже бывшей девушки в Москву отношения тут же заглохли, но жизнь-то на этом не кончена! Зачем тухнуть в четырех стенах, когда за окном стремительно проносятся лучшие годы? Ира сама так жила и именно поэтому не желала другу такой же участи. Пусть хотя бы один из них оторвется на полную катушку, пока молодой. Она предполагала, что в превращении ее друга из бабочки обратно в гусеницу, помимо отсутствия отношений, есть и другие причины, но не могла на них повлиять, так что не придавала им особого значения.

– Не проведу. Пары сами себя не отсидят. Помощь маме с цветами сама себе не поможет. Но спасибо, что так переживаешь за меня и мою скучную однообразную жизнь. Хочешь, я ради тебя после учебы вместо удаленки пойду на завод с графиком 5/2, а по вечерам буду смотреть футбол и пить пиво? Зато не весь день дома! – он усмехнулся. Отчасти своей шутке, отчасти тому, что люди со стороны могут их принять за парочку, которая вместе не один уже год и вечно ссорится из-за разных взглядов на мир и организацию досуга.

– Макс, какой, на хрен, завод, ты программист!

– А на заводе что, программисты не нужны? И почему тебе можно говорить, что уйдешь в поликлинику детям сопли лечить, а мне про завод нельзя?

– Потому что я шучу, а ты превращаешься в скуфа!

– В кого?

– Погугли. Надеюсь, компьютером ты умеешь пользоваться.

– Уж получше, чем ты фонендоскопом! – Макс припомнил Ире все ее тщетные попытки выслушать хрипы, когда он зимой схватил бронхит.

– Тебя надо как-то расшевелить! – пропустила подкол мимо ушей Ира.

– Вчера нашевелился. Спасибо, но мне пока хватит.

– Ну скажи, весело было!

– Особенно когда ты сломала шпильку, пока ловила букет невесты, – рассмеялся Макс, вспоминая свадьбу младшей сестры Иры.

– Хорошо – не ногу! – подхватила Ира, и Макс обрадовался, что у него получилось сменить тему.

– Зачем ты вообще туда полезла? Я думал, ты замуж не собираешься выходить. Что-то изменилось? Больше не ешь парней на завтрак, обед и ужин?

– Это все ты виноват! Знал, что мне нельзя пить, и молча за этим наблюдал!

– Мне слишком нравились ваши с Маргаритой речи про то, что все мужики козлы. Интересно было, куда они вас заведут.

Ира проглотила наживку и позволила Максу переключить свое внимание на воспоминания о вчерашней свадьбе.

На самом деле весело было только Ире. Макс же сначала вместе со своей мамой, занимавшейся цветочным оформлением торжества, проверял, правильно ли расставлены композиции. А потом присматривал за Ирой, чтобы не пришлось выносить ее на руках в бессознательном состоянии. Последнее с треском провалилось.

На все вопросы «Ну зачем было столько пить?» она неизменно отвечала, что у нее был стресс. Да, из-за шутки про переспать со свидетелем. Кир, тот самый свидетель и лучший друг жениха, одним своим видом пугал ее так, что она решила довести себя до кондиции, когда уже ничего не страшно.

Макс же, хоть и понимал, чем вызвана такая реакция Ириши, в Кире ничего пугающего и зловещего не видел. За вечер они успели несколько раз выйти на улицу покурить и достаточно быстро нашли общий язык. В основном говорил Кир. О спорте, психологии и о спортивной психологии. Макс же слушал и ловил себя на мысли, что они бы поладили с Ирой. Обоим нравится копаться в мозгах. Одной в прямом смысле этого слова, другому – в переносном.

Но у Иры были другие планы на вечер, и общение с Киром в них не входило.

Сначала она была в шаге от драки с сестрой жениха. Все из-за ее дурацких шуток про «переспать». Потом обсуждала с Маргаритой, какие же мужики козлы. Кроме Максима. Ну и Данила, собственно жениха. Но остальные… Затем все же помирилась с сестрой жениха и пила с ней шампанское на брудершафт.

А в финале вечера Ира подбила Маргариту идти ловить букет невесты. Кинулась за цветами, но подвернула ногу и сломала каблук. А пока падала, подсекла Маргариту, которая после такого приземлилась рядом с ней. По счастливой случайности – с букетом в руках.

После такого Максу пришлось выносить Иру на руках и везти в ближайший травмпункт. Всю дорогу она со страдальческим видом держалась за поврежденную ногу и причитала, что у нее точно разорван ахилл и как же она после такого вернется на учебу и будет бегать по больницам. А стоило ей увидеть дежурного травматолога, как она мигом протрезвела и заявила, что у нее больше ничего не болит. Своего отчима она могла узнать издалека. Она, конечно, уже дошла до кондиции, когда ничего не страшно, но общаться с ним, тем более при таких обстоятельствах, совершенно не хотелось.

Макс отвез Иру домой и вернулся на торжество, чтобы забрать маму и еще парочку гостей.

– Ладно, ты прав, из нас двоих весело было только мне, – подытожила их пятиминутку воспоминаний Ира. – Но это не отменяет того факта, что тебя нужно расшевелить. Надо что-то придумать… – задумчиво протянула она и отпила воды из стакана, стоящего перед ней.

– Может, не надо? – Макс потер переносицу.

– О! Давай тебе девушку найдем!

Макс по огню в глазах подруги понял, что с данной секунды все его возражения бесполезны, но все же ответил:

– Ириш, хочешь изменить этот мир, начни с себя.

– Тренеры не играют!

– Не знал, что ты тренер по отношениям.

– Еще какой! Катю и Даню знаешь? Я поженила, – вновь вернулась к вчерашней свадьбе Ира.

– Вообще-то, регистратор ЗАГСа.

– Господи, ну ты и зануда. Я вообще-то помогала ему кольцо выбирать!

– Уверен, что он бы и без тебя прекрасно справился, – возразил Макс и тут же вспомнил, что именно Ира помогала ему выбирать все подарки для Насти. – Ну или нет, тогда твой вклад в образование новой ячейки общества неоценим.

– Сейчас достанешь табличку с надписью «сарказм»? – Ира прищурилась, пытаясь проверить друга, как детектор лжи.

– Нет, я серьезно.

– Рада, что ты одумался, а теперь иди.

– Куда?

– Вон туда, – Ира кивнула в сторону столика, за которым в одиночестве сидела блондинка, – помоги той принцессе в беде.

– С чего ты решила, что она принцесса и в беде?

– Во-первых, я отсюда вижу, что она заказала чай «для принцессы». Во-вторых, ее кавалер попросил счет, ушел от нее минут десять назад и так и не вернулся. И судя по всему, денег, чтобы заплатить, у нее нет. Иди-иди, за нас я сама заплачу, мне как раз стипуха пришла.

Макс не видел смысла в дальнейших расспросах, молча встал из-за столика и направился к той девушке. Ира бросила вслед, что ждет потом от него ссылку на ее страничку.

Макс подошел поближе и понял, что та девушка, которую он видел в магазине своей мамы в начале месяца, и незнакомка перед ним – один и тот же человек. Пусть вероятность ошибки никогда не равна нулю, но в этот раз ничтожно мала. К тому же сегодня на ней был такой же корсет, что и в тот день. Правда, тогда она надела его поверх платья, а сегодня – с пиджаком и джинсами.

Он понял, что стоит рядом и молчит уже неприлично долго, но девушка так и не заметила его. Была увлечена чем-то в своем телефоне и хмурилась так, что Максу казалось, что чистое небо затянуло тучами.

Не придумав ничего лучше, он плюхнулся в кресло напротив нее и спросил:

– Это, случайно, не ты заезжала в цветочный магазин с продуктовой тележкой?

– Да, я. – Она по-прежнему смотрела в телефон, но улыбнулась так широко, что Максим практически ощутил тепло, исходящее от этой девушки.

Услышав этот вопрос, Юля первым делом подумала, что то видео принесло ей известность. Были ведь комментарии от людей, узнавших свой родной город. Лайки, просмотры и подписчики кружили голову похлеще пузырьков от шампанского. Еще парочка таких, и проблем с рекламой ее визуальной новеллы не будет. Она сама себе блогер и эсэмэмщик.

Наконец-то Юля оторвалась от телефона и поняла, что парень, сидящий напротив, видел ее не только в Тиктоке. Вот так совпадение. Рассказать Инге с Ладой, так первая не поверит, а вторая скажет, что это точно судьба. Она склонялась к мнению Лады.

Весь этот месяц этот парень неизменно занимал часть мыслей Юли. Она хотела как-нибудь вновь забежать в тот цветочный, лишь бы вновь увидеть его, но из-за учебы, работы и отбора кандидатов никак не могла найти время. Сейчас же, когда он сам внезапно нашел ее, могла лишь смотреть и глупенько улыбаться, пусть и чувствуя легкий флер сожаления, что он не программист.

– А ты, случайно, не парень, которому я сделала месячную выручку? – задала встречный вопрос Юля, когда смогла обрести дар речи.

– Двухмесячную, – посмеялся Макс и, посерьезнев, добавил: – В неприятности попала?

Пока Юля заверяла, что все у нее в порядке, мимо прошла официантка. Макс подал ей знак подойти и сказал, что оплата будет по карте.

Он не стал спрашивать, что же случилось. Ситуация и так была предельно ясна. Юля же не собиралась рассказывать о произошедшем – не хотела показаться легкомысленной девушкой, у которой на неделе было несколько свиданий, и все с разными парнями. Не рассказывать же вот так с ходу про свои истинные мотивы и поиски.

– И что я теперь тебе должна? – Юля изогнула бровь, когда официантка унесла оплаченный счет.

Парни из приложения для знакомств опустили ее с небес на землю. Одни после первой же встречи намекали на продолжение у них или у нее. Другой вот свинтил, не оплатив счет и заблокировав ее во всех соцсетях. Она так и не поняла, что же сказала или сделала не так. Возможно, он просто хреновый человек сам по себе, а она тут ни при чем.

Мало того что ситуация не из приятных, так и на карте у Юли осталось всего двенадцать копеек, а наличку она никогда с собой не носила. Даже на чай и лимонный тарт не хватит. Все ушло на цветы, до зарплаты еще пара дней, а подруги, как назло, не отвечают. Да и родители тоже. У мамы, наверное, прием, у отца – операция.

– Ничего. – Его тон не оставлял сомнений в его искренности. – Ладно… пойду я.

– Подожди! – воскликнула Юля громче, чем следовало, когда Макс встал из-за ее столика. – Я не хочу быть чем-то обязанной… может… – Она так и не придумала что. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Резко стало плевать, что он не программист. Она все равно уже устала от всех этих унизительных встреч и неоправданного риска. Лучше подкопит денег и потом найдет хорошего проверенного специалиста, с которым не придется изображать влюбленность или спать.

– Если хочешь меня отблагодарить, – Макс сел обратно, виском чувствуя прожигающий взгляд Ириши, – давай сходим куда-нибудь.

– Прямо сейчас? – Юля взглянула на время на экране своего телефона и поняла, что опаздывает на работу.

– Можно и сейчас.

– Максимум, что могу предложить, – пройтись до театра.

– Пойдет.

– Тогда сейчас вернусь, и пойдем.

Юля убежала в сторону туалетов, а Макс посмотрел на столик, за которым еще пару минут назад сидела его лучшая подруга. Ириша куда-то ушла, а он и не заметил. Да и рядом с Юлей тяжело было замечать что-то вокруг. Она как магнит притягивала внимание и не собиралась его отпускать. Макс достал телефон и написал подруге сообщение из одного слова.

Макс

Стильный.

Ира

Что?

Макс

Это был стильный чай.

Макс

Не для принцессы.

Ира

Даже я могу ошибаться)

Ира

Но ссылку все еще жду!!!

Когда Макс с Юлей вышли на улицу, он тут же понял, что его спутница – самая разговорчивая девушка в мире. Ну или же она приняла парня, чьего имени пока даже не знала, за свою лучшую подружку, с которой можно обсудить всех, все и вся.

Он задал всего лишь один короткий вопрос, а дальше темы начали сами находиться одна за другой.

– Получается, ты актриса?

– Лучше. – Юля взяла Макса под руку. Новые осенние сапоги попадали во всевозможные модные тренды, но ходить в них без посторонней помощи было практически невозможно. – Я та, кто не дает им выйти на сцену голыми. Костюмы шью.

– Ничего себе, – только и смог ответить Макс, прежде чем Юля заговорила вновь.

– Ой, там на самом деле такая история забавная. Я, значит, прихожу в ТЮЗ. Меня спрашивают: вы кто? Я отвечаю: как кто? Я у вас работаю. Они мне: как работаете? Кем? Я им: ой, я, наверное, с конца начала. Они так шокированы были, что взяли меня на испытательный срок. А потом я всем там понравилась и меня оставили на полставки, – посмеялась она.

– И что ты шьешь? Наряды для Курочки Рябы и Колобка? – имел неосторожность спросить Макс, чем повлек на себя лавину рассказов о рабоче-творческом процессе.

Юля моментально загорелась и начала перечислять все сказки и произведения классической литературы, к постановкам которых успела приложить руку за весь тот год, что работала в театре. Она бы достала телефон и показала бы фотографии своих творений, но делать это на ходу было жутко неудобно, а времени останавливаться не было. Так что Максу пришлось довольствоваться словесными описаниями.

Сейчас она работала над платьями Сонечки Мармеладовой. Премьера должна состояться только в конце осени, а их уже начали подгонять так, будто они должны были сдать костюмы еще вчера.

Юля так увлеченно обо всем рассказывала, что Макс даже не заметил, как они дошли до служебного входа в театр. Прощаться с Юлей не хотелось, но, видимо, так было нужно.

– Спасибо, что проводил! – улыбнулась Юля, и Максу показалось, что вокруг, несмотря на конец сентября, распустились почки. – Совсем забыла, а как тебя зовут?

– Максим.

– Ага… Макс, значит. А я Юля! – Она залезла в телефон и повернула его экраном к новому знакомому. – Прогулки до театра, думаю, недостаточно, так что пиши в любое время. Но, пожалуйста, не надо звонить! У меня паника каждый раз, когда я слышу эти звуки из ада. Мама говорит – в шутку, конечно же! – что это ненормально и мне лечиться пора, но не знаю даже…

– Хорошо, – Макс навел камеру своего телефона на куар-код, что показала ему Юля, и тут же отправил приветственный стикер, чтобы у обоих отразился диалог, – писать, не звонить. Тогда до встречи?

– Ага, увидимся.

Мгновение промедления, и Юля все же решилась обнять Макса на прощание. Он немного растерялся, мало какая девушка так быстро станет сокращать дистанцию, но все же обнял ее в ответ и вдохнул сладкий аромат кокоса и ванили, исходящий от ее волос. Он почему-то даже не сомневался, что Юля будет пахнуть чем-то сладким и навевающим мысли о лете.

– Еще раз спасибо, – шепнула она и побежала в театр, насколько, конечно, могла в этом модном издевательстве вместо сапог.

На проходной Юля задержалась, чтобы переброситься парой фраз с дедом Славой, одним из охранников театра. Все время, что она здесь работала, помогала ему, чем могла. То продукты приносила, то договаривалась со знакомыми врачами (должна же быть хоть какая-то польза от того, что все в семье медики), то просто подолгу беседовала с ним. Жена деда Славы уже давно умерла, детей у них не было, так что Юля, проявившая капельку сочувствия к одинокому старику, стала ему как внучка.

– Ну вы смотрите! – нахмурилась она и сказала с притворной суровостью в голосе: – Чуть что, сразу мне звоните!

Телефонные разговоры Юля и правда не любила, трелей телефонов боялась, но знала, что деда Слава не умеет писать эсэмэски и пользоваться интернетами всякими, так что каждый раз перебарывала себя.

– Хорошо-хорошо, беги, внученька, пока тебя не спохватились.

Юля посмотрела на часы на стене, тихо ойкнула, что опоздала, и вновь, насколько позволяли новые сапоги, побежала, думая, как же хорошо, что здесь у нее есть старые разношенные балетки. Кажется, ей их купили, еще когда она училась в средней школе. Да, страшненькие. Да, давно вышедшие из моды. Но как же удобно жать на педаль швейной машины!

Она влетела в мастерскую, заполненную гулом машинок и лязгом ножниц. Быстро переобулась. Поздоровалась с коллегами и села за свое рабочее место. Она знала, что ее никто не сдаст за опоздание, но все равно торопилась так, что запыхалась. Отдышавшись, Юля продолжила работу над красным бархатным платьем Сонечки Мармеладовой.

Глава 4

Идея

Нарисуй мне чувства.

Я так хочу увидеть их.

«Ошибся номером» – «Нарисуй»

Юля еле продрала глаза. Систематический недосып давал о себе знать, но она ни о чем не жалела. Сегодня занятия начинались с третьей пары, но Юле нужно было слишком много времени на сборы. Она не понимала, как это можно: взять и встать, не залипая полчаса на красивые картинки в Пинтересте, пока еще лежишь в кровати.

Быстро умывшись, она пошла на кухню и зависла перед кофемашиной. Она никогда не пила кофе крепче капучино, но сейчас чувствовала, что ей просто необходим минимум американо. Поставила свою чашку, нажала кнопку. На столе она нашла тарелку с панкейками, оставленную родителями, которые уже давно позавтракали и ушли на работу. Юля кинула парочку на тарелку и поставила ее в микроволновку.

За завтраком Юля полезла проверять соцсети. Первым делом она зашла в диалог с Максом и пожелала ему доброго утра. Как оказалось, оба учились и работали, так что времени на социальные взаимодействия оставалось не так уж и много.

В основном они переписывались по ночам, из-за чего Юля на учебе чувствовала себя не лучше, чем зомби.

Она вновь отпила кофе и поморщилась, раздумывая, не налить ли туда энергетик. Один из тех, что она прятала от родителей у себя в шкафу. Получит заряд бодрости на весь день. Ну или хотя бы до обеда. Да и вкус кофе станет получше. Она решила, что все же не стоит. Ей уже давно не 16 лет. Старость не радость, колени уже скрипят, поясница, если долго сидеть за швейной машинкой, затекает. Вдруг еще сердце откажет от таких экспериментов, кто ее откачивать-то будет?

Макс так и не ответил. Юля решила, что он, скорее всего, еще спит, и отмотала вверх их ночной диалог, борясь с желанием включить одно из голосовых сообщений, что он ей записал накануне.

Из-за занятости обоих они так и не смогли еще раз встретиться, но это не мешало им регулярно общаться.

Неловкость и страх начать диалог первым прошли уже через пару дней, и теперь они не видели ничего такого, чтобы начать разговор с какого-нибудь странного факта или поста. Он кидал мемы. Она кидала мемы. А дальше слово за слово темы находились сами собой, и разговор если и заканчивался, то только потому, что одному из них нужно было бежать по делам, или потому, что на учебу вставать уже через пару часов. Несомненно, мемы – одно из лучших изобретений человечества. Интересно, как же люди раньше общались без них. Или они отправляли смешные картинки голубями? Юля решила, что обязательно вынесет этот вопрос на обсуждение с Максимом.

Для Юли эти переписки были сродни глотку свежего воздуха. Она и не думала, насколько изголодалась по общению с новыми людьми (нечего таить, по мужскому вниманию тоже) и насколько ей все приелось, пока не встретила Макса. Оставалось надеяться, что эта эйфория от общения с ним будет длиться вечно.

Юля часто ловила себя на том, что берет телефон, только чтобы проверить, не написал ли ей Максим. Это не укрылось от подруг, и они быстро поставили ей диагноз: «Поплыла девочка».

Битва со здравым смыслом была проиграна, и Юля все же включила голосовое. Обычно она увеличивала скорость, чтобы прослушать все побыстрее, но в случае с Максом ей хотелось подольше слышать его чуть хрипловатый голос. Наверное, она сейчас выглядит как какая-то сумасшедшая, переслушивая забавную историю про постановку вальса на выпускной, которую знает уже чуть ли не наизусть (еще несколько раз она переслушала это голосовое ночью в наушниках). Хорошо, что мамы нет дома, а то она точно взяла бы дочь в охапку и отвела бы на прием к деду-психотерапевту. Для профилактики, а там дальше как пойдет.

Закончив переслушивать некоторые сообщения от Макса, Юля зашла в Тикток. Она хотела просто проверить вкладку с уведомлениями и поотвечать на комментарии, если они есть, но зачем-то решила пересмотреть свое закрепленное видео с первого сентября и… канула в пучину.

Ролик с цветами и тележками продолжал набирать просмотры и лайки, чего не скажешь об остальных видео Юли. Ни влоги с учебы или работы в театре, ни процессы пошива корсетов, что она так любила, так и не смогли преодолеть отметку в тысячу просмотров. Юля видела пятьдесят два лайка на последнем видео и чувствовала себя самой настоящей неудачницей. В то время как другие девочки с творческих специальностей набирали сотни, тысячи и десятки тысяч. Нужно было срочно придумать что-то эдакое. Как полсотни букетов в школу, только лучше. Ярче. Интереснее. И желательно дешевле.

«Посижу пять минуточек в Тиктоке» затянулось на полчаса. Юля взглянула на время и, ойкнув, скинула грязную посуду в раковину и побежала собираться. Потом помоет, главное, до прихода матери успеть.

Перед зеркалом Юля чуть не нанесла на синяки под глазами коричневую помаду. Ругнувшись на того, кто вообще придумал делать такие разные продукты в одинаковых упаковках, Юля подошла к шкафу и достала из заначки два энергетика. Один открыла сразу, а второй закинула в сумку, думая о том, что химоза с сахаром, кофеином и таурином ей дороже предостережений родителей не портить себе желудок всякой гадостью. О чем они не узнают, им не навредит. Иначе оба уже к ее выпуску со школы поседели бы. Не из-за энергетиков, конечно же.

Отпивая из белой жестяной банки, Юля критическим взглядом окинула свой шкаф с одеждой. Говорила же родителям, что гардеробная ей нужнее, чем кабинет отцу, но нет же, никто ее не послушал! И теперь она уже не знает, куда еще впихнуть новые вещи, в то время как кабинетом отец пользуется от силы пару раз в год – когда нужно подключиться к какой-нибудь конференции ужасно умных дядек, которые обсуждают вопросы, как же лучше делать подтяжку сисек безумно богатых тетек.

Юля прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь понять, какая одежда будет отражать ее сегодняшнее настроение на все сто, нет, тысячу процентов. Изначально хотела пойти в белых джинсах или бежевом вязаном платье, но ни грязь и лужи за окном, ни пара по рисунку никак не сочетались с ее желаниями. Свой выбор Юля остановила на сером трикотажном платье в обтяжку и теплых колготках того же цвета. Сверху она накинула желтое пальто. Образ она завершила такой же яркой береткой. Уши, конечно, не спрячет, зато выглядит мило. Если солнце не выглядывает уже пару дней, она сама станет солнцем. А на сером не так видно будет, если она перемажется в грифеле (а она перемажется).

На пару Юля чудом не опоздала. Нет, все же опоздала, но пришла все равно раньше, чем их препод. Чудом же было бы опоздать туда, куда преподаватель обычно приходит под конец занятия. Творческая личность, как-никак. Пару раз его картины отправляли аж в Москву! Ну да, конечно, куда там ему до обычных смертных студентиков.

Юля взяла свой мольберт и села рядом с Октябриной.

– Наш Гурман еще не объявлялся? – спросила она у одногруппницы, раскладывая на табуретке рядом с собой карандаши разной твердости.

Преподавателя на самом деле звали Герман Аркадьевич, а свое прозвище он заслужил еще на первом курсе высказываниями про невкусные яблоки и груши. Видимо, всех преподов рисунка и живописи штампуют на одном заводе, где каждому в голову вбивают эти базовые фразы про вкусовые качества ненастоящей еды и способности неодушевленных предметов дышать.

Судя по всему, в больших серебристых и расписанных акриловыми маркерами на манер граффити наушниках Октябрины играло что-то среднее между звуками экзорцизма и воплями бесов, так что вопрос Юли остался без ответа.

Юля предприняла еще одну попытку узнать ответ на свой вопрос. Снова безуспешно. Тогда она несильно толкнула локтем Октябрину. Сработало! Подруга с недовольным видом подвесила наушники на шею и повернулась к Юле. Ее сине-бирюзовые из-за цветных линз глаза впились прямо в душу.

– Ну что? Надеюсь, кто-то помер, – тихо пробормотала она. Так отвлекать себя от работы она могла позволить только своей сестре-близняшке. Но Августины здесь не было, и вряд ли она когда-нибудь вернется в институт. А внезапный толчок под ребра от Юли лишь в очередной раз напомнил ей об этом печальном факте.

– Все живы. Гурман не приходил? – в третий раз повторила свой вопрос Юля.

– Нет. – Октябрина собиралась вернуть наушники на их законное место, но Юля заговорила вновь:

– На перекур когда пойдем? – Перекурами в их группе называли перерывы, хотя большинство даже не курило.

– Ты ток пришла, какой перекур? – хмыкнула Октябрина, откладывая карандаш и лист бумаги на свой табурет.

– Ма-а-аленький? – не унималась Юля.

Наконец Октябрина согласно кивнула, они встали, попросили старосту написать, если вдруг Гурман решит обрадовать простых смертных своим присутствием раньше времени, и вышли из аудитории.

Юля старалась поддерживать со всеми своими одногруппниками если не приятельские, то хотя бы нейтральные отношения, но с Октябриной и Августиной смогла по-настоящему сдружиться. К слову, она стала единственной, кого к себе подпустили эти две странные девочки, проводившие почти все время в больших наушниках. Если они и общались с кем-то, то друг с другом и без слов – перебрасывались взглядами, беззвучно шевелили губами и показывали странные распальцовки. Это сейчас Юля знала, что это русский жестовый язык, который они выучили раньше, чем научились нормально говорить, чтоб общаться со старшим глухонемым братом. Тогда же это казалось дикостью. Вся группа считала этих близняшек если не гостями из соседней галактики, то минимум сбежавшими пациентками психушки.

Имени их брата Юля долго не могла узнать и думала, что его зовут Юлий или Сентябрин. Или как-то еще в духе месяцев года, а он оказался просто Никитой. Наверное, в переводе с какого-нибудь греческого: бедолага.

Октябрина и Августина всегда и везде ходили вместе. Так что сейчас Юле видеть только одну из близняшек казалось чем-то противоестественным, будто перед ней стоит человек без руки и ноги одновременно. Первое время сестры даже носили одинаковую одежду, из-за чего все их путали. Все, кроме Юли. Для нее же близняшки выглядели как одна и та же картинка, но до и после наложения рефлексов и полутонов. Разница глазу, может, и не слишком заметна, но ощутима каким-то шестым органом чувств. Октябрина была ярче и драматичнее. Бирюзовый оттенок волос, цветные линзы, стрелки всевозможными зигзагами, топы из сеток и цепи, очень много цепей. Августина же более спокойная и домашняя. Голубые глаза и волосы, уютные свитера и вельветовые брюки, минимум макияжа и максимум расслабленности.

Юля не понимала, как люди до сих пор их путали. Они же такие разные! Прям как… август и октябрь!

– Кстати… – протянула Юля. – А где Августина? С ней все в порядке? – Она понимала, что, возможно, лезет не в свое дело, ведь их дружба не распространялась за пределы института, но одногруппница не появлялась на учебе уже полтора месяца, не вышла после летних каникул. Вдруг что случилось.

– Да, в полном, – не моргнув и глазом, соврала Октябрина, рассматривая облупившийся лак у себя на ногтях. – Скоро вернется. И нам тоже бы надо. Хотелось бы сегодня все закончить.

– Ладно, пойдем. – Юля спрыгнула с подоконника, чувствуя, что ей что-то недоговаривают, но дальше донимать подругу расспросами не стала.

Гурман влетел в кабинет за пять минут до конца пары, но это не помешало ему успеть в пух и прах раскритиковать все работы.

– Срочно переделать! – гаркнул он, едва взглянув на мольберт Юли. – Я как будто учитель ИЗО в школе! – добавил он, посмотрев на работу Октябрины, и со страдальческим видом потер виски.

– Это плохо? – усмехнулась Октябрина.

– Отвратительно, – сощурился Гурман.

– А если я сделаю так? – на этих словах она пальцем растушевала свою аккуратную штриховку.

«Сумасшедшая!» – восхитилась про себя Юля.

Гурман молча снял с мольберта работу, разорвал ее на четыре части, бросил их своей студентке на колени и вышел из аудитории.

– Но это того стоило? – хихикнула Юля.

– Определенно, но я его скоро прикончу… – Октябрина разорвала часы своей жизни на более мелкие кусочки. – Юль, у тебя нет знакомого адвоката, случайно?

– Только врачи. Хочешь, положим его в психушку? У меня как раз дед там работает.

– Мне кажется, он уже там на учете стоит. Считает себя Ван Гогом или Дали.

– На БЖД идем? – Юля скинула пенал с карандашами в сумочку.

– Я что, похожа на сумасшедшую?

«Вообще-то да», – подумала Юля, вспоминая выходку подруги, но вслух ответила другое:

– И что за придурок поставил его четвертой парой?

– Вот-вот, к тому же на четвертом курсе!

Вместо последней пары Юля отправилась на поиски своего научного руководителя. Еще месяц назад ее похвалили за патриотизм и тягу к изучению истории костюма родного края. А потом добавили тему, что нужно чуточку сузить. Парадокс. Тема сужается, а количество строчек, что она занимает, лишь увеличивается.

Наконец-то научрук на одну из тем сказал заветное: пойдет. Начинался самый ненавистный этап. Поиск теоретической базы. Как будто кому-то здесь непонятно, как шьются костюмы. Нужно же выполнить всего два простых шага:

1) берем;

2) шьем.

Откуда взять еще страниц двадцать теории, Юля не понимала. Ну почему нельзя начать сразу с эскизов и построения выкроек?! Хотелось биться лбом о стену.

Когда Юля вернулась домой, она валилась с ног от усталости. Общение с научруком и мысли о предстоящих поисках теории высосали последние силы. Но вместо того чтобы рухнуть на кровать в своей комнате, пошла на кухню. Помыла оставленную с утра посуду и принялась за готовку ужина. Поставила курицу с овощами в духовку, включила таймер. У родителей после работы сил на это будет явно еще меньше.

После ужина в компании родителей и их больничных историй Юля вернулась к себе в комнату.

Разумнее было найти парочку статей на одном из ресурсов, ссылки на которые только что прислал научрук, но Юля открыла приложение для рисования и создала новый холст. Вот сначала сделает парочку быстрых набросков, а потом уже за дело. Она знала, что это ошибка, но от намеченного плана отступать не стала. А потом написал Макс, и Юля решила, что раз дедлайны еще не горят, то можно отложить эти дурацкие статьи до лучших времен.

Макс

Как учеба?

Юля

Ооооооо… мы начинаем наш вечерний получасовой подкаст.

Трындеть Юля могла бесконечно. Чуть ли не ежесекундно она отвлекалась и соскакивала с мысли на посторонние темы, а потом еще долго не могла вспомнить, на чем же остановилась. Но в этот раз Гурман разозлил ее настолько, что она даже почти не отошла от того, какой же он самовлюбленный индюк и как ее бесит. За все годы учебы он занимал почетное первое место среди самых отвратительных преподов. Сразу после него шла Жаба Витальевна (как Жанна Аркадьевна из «Моей прекрасной няни», только еще хуже). Она преподавала эстетику, хотя, судя по внешнему виду и поведению, совершенно не понимала, что значит это слово. Но это совершенно другая история.

Макс

То есть прям взял и порвал? И часто с ним такое?

Юля

Постоянно. Мне порой кажется, что он чувствует в нас конкурентов и поэтому гасит. Уже предвкушаю просмотр. А у вас, что ли, нет преподов с приветом?

Макс

Есть, конечно. Бывало, лабы переделывали раз по десять или контрольные пересдавали раз по пять, потому что готовились по учебникам, а не по какой-то методичке, написанной при Сталине коллективом кафедры, но не настолько же. Этот ваш Гурман не с приветом даже, а вообще «доброго полудня».

Юля

Вот-вот. Не удивительно, что ему почти сорок, а у него ни жены, ни детей. Мало какая девушка выдержит такую яркую творческую личность у себя под боком. Хотя он симпатичный, зараза, признаю)). Хочешь, могу фотку его найти?

Макс

Не, спасибо. Не думаю, что я смогу по достоинству оценить его красоту.

Юля

Хах, ну ладно)).

Юля

Чем занят?

Макс

Вспомнил старое и развлекаюсь чутка.

Макс

Секунду.

Вверху диалога появилась строка «записывает голос», и Юля стала ждать. Прошло полминуты, минута, а строка никуда не исчезала. Юля с самого начала поняла, что Макс не из болтливых, и, чтобы ответить на подобный вопрос, ему бы вполне хватило двух, максимум трех слов. А тут уже минута. Неужели что-то случилось?..

Не успела Юля окончательно распереживаться, как пришло сообщение. Она надела наушники и уже приготовилась услышать его голос, но вместо него раздалось нечто другое. Сначала тихий стук – видимо, Максим положил телефон куда-то, чтобы было удобнее записывать. А потом – гитара. Юля так и не поняла, была ли это мелодия, сочиненная им самим, либо какая-то песня, которую она никогда не слышала. Но она знала одно – это сообщение она переслушает не один десяток раз.

Юля прикрыла глаза и упала на подушки, чудом не приземлившись головой на планшет, который откинула в сторону пару минут назад. Подумать только, ей играют на гитаре! Правда, не под окнами в три часа ночи песни о любви, а тихую нежную мелодию в голосовом, но тоже мило. Она лежала и представляла, как его пальцы перебирают струны, и в этот момент больше всего на свете хотела увидеть это вживую. Она начала мысленно прикидывать, как же это можно осуществить.

Юля

Обалдеть!!! Ты играешь на гитаре и все это время молчал?!

Макс

Ты и не спрашивала.

Юля

А какие песни ты умеешь играть?

Идея для новой шалости возникла сама собой, и если бы Юля была героиней мультика, то над ее головой точно бы сейчас загорелась большая ярко-желтая лампочка. Теперь главное, чтобы Макс согласился в этом поучаствовать.

Глава 5

Откуда не ждали

Ты, видимо, лучших снов

Сплетение,

Ты вода талая,

Я акварель.

Pegasss – «Акварель»

Конец октября выдался очень холодным, но вселял надежду на снежную морозную зиму. Макс стоял в Кремле перед зданием краеведческого музея и потирал окоченевшие пальцы, надо было все же захватить перчатки. Он так и не понял, почему Юле так резко и срочно захотелось сходить именно сюда. Вот про некоторых учителя в школе говорили, что лень раньше них родилась. Должно быть, раньше Юли появились ее странности. Но на удивление это ничуть не отталкивало Максима с его любовью к спокойной размеренной жизни. Наоборот, появился интерес, даже некоторый азарт: что же она выкинет на этот раз? Еще на моменте с цветами он понял, что в ее голове хранятся неиссякаемые источники фантазии и желания чудить. Ну и Ира прекратила клевать ему мозг на тему его превращения в скуфа. Максим все же нырнул в пучины непонятного ему сленга и загуглил, кто это такие. Никаких сходств между собой и представителями этого пласта социума он так и не увидел и решил, что подруга совсем поплыла мозгами со своей учебой и изучением психиатрии.

Макс без лишних вопросов перенес все свои утренние планы на вечер.

Еще с первого курса он начал подрабатывать репетитором математики. Занятия проводил дистанционно с ребятами из средних классов. Знал, что на ЕГЭ вряд ли сможет натаскать, хоть сам сдал на высокие баллы, но объяснить тему или разобрать задания с городского этапа олимпиады вполне мог. В этот раз родители ученика пошли навстречу. В конце концов, суббота, весь день свободен.

А вопросов Макс не стал задавать, потому что за время общения с Юлей успел понять, что она все расскажет и без них. И будет потом еще час без умолку болтать обо всем на свете. Ему нравилось ее слушать и смотреть, как чуть сощуриваются ее глаза, когда она улыбается. Макс надеялся, что Юлин запас тем для разговоров никогда не иссякнет. Хотя ему казалось, что вместе с ней будет комфортно и молчать.

Вчера они снова переписывались допоздна. Или вернее – до утра. Макс предлагал перенести встречу на пару часов попозже, но Юля ответила, что не нужно. А теперь опаздывала. Ну или смогла просочиться как-то мимо него и уже давно ждала у касс музея. Что, конечно, вряд ли, потому что на ночной вопрос, как же он ее узнает, Юля ответила просто и одним словом: узнаешь и точно не пропустишь.

Прошло еще несколько минут, и вдали на фоне белых стен Кремля показалась полностью белая фигура. Белые сапоги, длинное белое пальто, на голове – белая вязаная повязка.

Макс бы с легкостью принял Юлю за Снежную королеву, но она вряд ли бы смогла заморозить хоть одно сердце. На Макса она действовала в точности наоборот: растопила льды, что сковали его после побега бывшей девушки в Москву.

Конечно, это не было побегом. Она просто уехала поступать на актерский, а ему пришлось остаться в родном городе, хоть выигранная олимпиада давала возможность поступления без экзаменов в вуз мечты. Но у судьбы были другие планы – разрушать мечты и разлучать влюбленных. Три сотни километров и пара лет порознь стали непреодолимой пропастью между людьми, один из которых верил, что для настоящей любви расстояние и время не преграда. Ошибся. И теперь от Иры время от времени узнавал, все ли в порядке у Насти. Но не слишком часто, чтобы лучшая подруга не решила, что он по-прежнему сходит с ума и страдает по ней.

С момента их самой первой встречи с Юлей он так ни разу и не вспомнил о Насте. Раньше считал себя однолюбом с разбитым сердцем, но, видимо, время все же лечит. Ну или яркая разговорчивая девочка, как луч солнца, вернувшая свет и краски в его жизнь.

– Ну что, идем? – Юля вернула Макса на выложенную большими серыми плитами дорожку перед дверьми музея.

Макс кивнул, и они направились к входу. В этих сапогах Юля могла держать равновесие и без посторонней помощи, однако решила не отказывать себе в удовольствии взять своего спутника под руку.

Уже внутри, когда Макс купил два билета, Юля начала возмущаться, что могла бы и сама. Ей было неловко, что за нее вновь приходится платить.

– Не сомневаюсь, что ты можешь и сама, – улыбнулся Макс, помогая ей снять пальто и отдавая его в гардероб. – Но позволь мне.

– Надо было мне по пушкинской карте билет взять. – Юля поправила свой твидовый костюм приглушенно-оранжевого оттенка.

– Ты настолько хочешь меня унизить?

Макс забрал у гардеробщицы номерки и поблагодарил ее.

– Нет… ты что… – растерялась Юля. Ей показалось, что она сильно обидела Макса, но тот с улыбкой подал ей руку, и она поняла, что он это не серьезно. – Просто по правилам этикета, раз я тебя куда-то пригласила… – зачем-то решила оправдаться она, пока они поднимались по ступенькам в первый зал.

– А по правилам здравого смысла, – перебил он ее, – просто забей. На что ты тут хотела посмотреть? Я, если честно, не фанат истории.

– Да я тоже, но подумала, что надо бы что-то менять.

Желающих прийти в субботу утром в краеведческий музей было немного. Точнее, только Юля с Максимом. Залы пустовали, так что взгляды всех бабулек – работниц музея, следивших, чтобы никто не трогал экспонаты руками, то и дело упирались в эту парочку. Юле от этого становилось немного неуютно, но потом она прекратила обращать на это внимание.

Диорамы с реконструкцией, как бы мог выглядеть их Кремль во время нашествия монголо-татар, не смогли заинтересовать Юлю. Ровно как и кольчуги, мечи и шлемы, так что она сразу утащила Макса в следующий зал. Но и у глиняных черепков разного возраста и формы шансов захватить внимание Юли было не больше. Как и у рукомойника в форме барашка, сохранившегося практически целиком. Как и у других археологических находок, раскопанных на территории Кремля или Старого города.

Все не то. Она пришла не ради этого. И, кажется, как назло, нужная экспозиция будет в самом последнем зале.

– Если ты хотела пробежаться, могла бы позвать меня в тренажерный зал. – Макс уже терялся в догадках, зачем они сюда пришли, раз у каждой из витрин задерживаются не дольше чем на долю секунды. – Это не Эрмитаж, можем так не торопиться, вряд ли мы тут проведем целый год.

– Ладно. – Юля резко затормозила перед одной из витрин, в которой лежали бусины и обломки витых браслетов из венецианского стекла. Все еще не то, что она искала, но хоть что-то интересное.

Некоторое время они молча рассматривали витрину, но Юле быстро стало скучно. Она положила голову Максу на плечо и протянула:

– Слу-у-ушай… а пошли как-нибудь играть на улице, как бродячие музыканты.

– Зачем? – Переход от стеклянных бусин к этому был для Макса не совсем понятен, но, наверное, ему стоило уже начинать привыкать к подобному. Да и голова Юли на плече не сильно способствовала возможности думать о чем-то, кроме этого прикосновения. Нового, но родного и теплого настолько, будто они с Юлей знают друг друга всю жизнь.

– Все говорят «зачем», а ты возьми и выйди на улицу с гитарой и шляпой, как уличный музыкант.

– Но я не уличный музыкант. И ты вроде тоже. Или я не все о тебе знаю?

– Конечно не все, но сейчас не об этом. Смотри.

– Смотрю. Представляешь, этому браслету под пятьсот лет, а он почти целый.

– А говорил, что не фанат истории. Так, не надо меня отвлекать.

– Лучик, но ты сама на все отвлекаешься.

– Максим! – возмущенно воскликнула Юля, тут же отпуская его руку и отскакивая в сторону. Она уже собиралась обвинить своего спутника в том, что он нагло переводит тему и что если он не хочет участвовать в ее авантюре, то мог бы сразу так и сказать, а не сливаться. А потом до нее дошло. – Как ты меня назвал?

– Юлей? – Макс пытался убедить в первую очередь себя, что не стал уже давать милое прозвище девушке, которую знает месяца два от силы. А стоило раньше думать, что рассуждения о солнышках, лучиках и красках жизни смогут привести к столь неловкому исходу.

– Загазлайтить меня пытаешься?

– Лучик, я даже слов таких не зн… – Макс умолк, так и не закончив фразу. Нет, второй раз точно не прокатит. Да и в первый это не помогло.

– Сделаю вид, что ты вновь назвал меня по имени. – У нее так и не получилось спрятать свою улыбку. Платят за билеты, помогают снять пальто, придумывают прозвища – она и забыла, что мужское внимание может быть таким приятным. – Хотелось бы почаще слышать именно эту форму, а то «Юлия» и «Юля» звучит слишком… банально. Так о чем мы разговаривали?

– Об этом браслете, – Макс кивнул в сторону витрины, около которой они по-прежнему стояли.

– Да ну тебя. – Юля чувствовала себя рыбкой Дори, пока пыталась ухватить ускользнувшую мысль. – А, да. Шалость.

– Шалость? – Макс окончательно решил для себя, что больше не будет удивляться подобным сменам вектора разговора.

– Шалость. Ну пойти на улицу с гитарой петь песни.

– Уже петь? До этого же просто играть было.

– Ну да. Ты играешь на гитаре, я пою. Командная работа.

– А ты умеешь петь?

– Милый мой, я полна сюрпризов. И пела в школьном русском народном ансамбле.

– Ага, а еще варишь мыло и свечи в свободное время? – Ему порой казалось, что с ним под видом Юли общается семь девушек с одной внешностью, но разными интересами. Не может один человек интересоваться всем и сразу.

– Ну да, было и такое, но мне не понравилось.

– Ты серьезно, что ли? – По выражению лица, с которым Юля кивнула, Макс понял, что мог бы не спрашивать. – Ладно, певица-народница, пойдем поиграем в уличных музыкантов, если хочешь.

– Правда?! – Глаза Юли засияли, и Макс решил, что будет делать все, что в его силах, лишь бы ее почаще радовать.

– Конечно, – улыбнулся он.

– Тогда нам обязательно нужно будет порепетировать. Надо только решить, когда и гд… – договорить Юля не смогла, потому что снова отвлеклась. Посмотрела в сторону прохода в следующий зал и увидела кусочек реконструкции купеческого терема. Кажется, то, что она ищет, – там. Она вновь взяла Макса под руку и бросила: – Пойдем.

Юля почти побежала в следующий зал, так что ей тут же напомнили, что настолько быстро передвигаться не стоит.

Когда она увидела стеклянные витрины, то чуть не запрыгала от радости. Костюмы! Возможно, стоило все повнимательнее рассмотреть, пока есть время и возможность, но Юля решила иначе. Она сфотографировала каждый из них, а заодно и каждую информационную табличку. Памяти своего телефона она доверяла куда больше, чем своей собственной.

– Решила вспомнить школьные годы, народница? – поинтересовался Макс.

– Боже упаси. – Юля пересчитывала фотки на телефоне, чтобы понять, все ли сфоткала в этом зале. – Это для диплома. Переосмысляю русский народный костюм нашего региона и адаптирую его под современные реалии.

– И как успехи?

– Было бы лучше, если бы меня не заставили копать матчасть. – Юля обреченно вздохнула, понимая, что таблички из местного музея так себе источник информации для диплома. Она осмотрелась в поисках очередной сотрудницы. – Так, мне нужно кое-что узнать.

Теперь Юля потащила Макса к сотруднице музея, сидящей на стуле в углу зала. Следующие полчаса показались ему и сотруднице музея целой вечностью. Юля была твердо намерена выяснить, откуда взята информация на табличках. Ответ «из научных трудов» ее ничуть не устраивал. Она перерыла весь интернет и нашла две жалкие статьи про народные костюмы их региона. Ей нужны были названия конкретных источников, которые сотрудница, очевидно, не могла перечислить. Юля теряла терпение, женщина тоже.

– Все труды взяты из архива музея. – По голосу сотрудницы было понятно, насколько она устала от этого разговора.

– Как мы можем туда попасть? – не унималась Юля. Чувствуя, что уже близка к победе.

– Боюсь, что это невозможно.

Юля не смирилась с поражением, и разговор вышел на новый виток. Теперь она объясняла, насколько ей важно было попасть в архив. Либо здесь и сейчас она узнает способ, либо никогда. Вряд ли архивисты сидят на сайтах знакомств. И вряд ли им меньше пятидесяти лет. В сознании Юли представители данной благородной профессии уже рождались в летах, седине и очках.

– Ладно, оставьте свой номер телефона. Если получится договориться, я вам позвоню, – наконец сдалась сотрудница музея, решив, что подобную тягу к изучению истории родного края стоит поощрить.

Юля тут же растерялась. К такому повороту событий она была не готова. Ей казалось, что ее должны взять под руку и повести тайными проходами в подземелья Кремля. Но никак не просить номер телефона. Звонки ни от каких теток из музея она не собиралась принимать. Даже если это поможет написанию диплома.

Неловкое молчание прервал Макс, который все это время наблюдал за этим разговором.

– Можете записать мой.

Сотрудница музея записала цифры в заметки и добавила, что ничего не обещает, но постарается. Юля с Максом поблагодарили ее и перешли в другой зал.

– Ты ведь понимаешь, что она сказала это, только чтобы ты отстала от нее? – спросил Максим, когда та женщина уже не могла их услышать.

– Возможно, но попытаться стоило, – пожала плечами Юля и потащила его к одной из витрин. Сейчас, когда она уже нашла, что искала, можно было и поразглядывать экспонаты.

– И сдались тебе эти архивы. Почему ты не можешь найти инфу в инете? Киберленинка, там, Диссеркет.

– Потому что я искала, там ничего нет. Такое ощущение, что нашего города никогда и не существовало. Если с архивами не выйдет ничего, придется искать новую тему. А я так хочу кокошник из экокожи!

– Думаю, ничего страшного, ты же не за неделю до защиты ее меняешь. Я тоже не сразу со своей определился.

– И о чем пишешь в итоге?

– Ни о чем, а что. Сайт пишу для маминого цветочного магазина. Потом и приложение сделаю. Все полностью автоматизированное и с использованием нейросетей.

Вопрос «Погоди, что?!» застрял у Юли где-то в горле. Она ощутила себя полной дурой. Знала же, где именно учится Макс, но до этого момента была уверена, что там учат конструировать радио и прочие приборы. Радиоуниверситет же. О том, что там есть факультеты и для айтишников, она даже и не подумала. Возможно, нужно было порадоваться, что она внезапно стала на шаг ближе к мечте, но сейчас чувствовала себя растерянной.

Наконец Юля пришла в себя и, улыбнувшись, ответила, что это очень интересно. А потом закидала Максима вопросами о создании сайтов. Она не понимала ни слова из того, что он говорил, но не сомневалась, что он действительно разбирается. И это завораживало. Впервые с момента начала их общения Юля приняла на себя роль слушательницы, но ее все устраивало. Экспонаты за витринами окончательно утратили всякую ценность для этих двоих.

Юля бродила по залам с Максом под руку и думала о том, как удачно все обернулось. Пришло откуда не ждали. Но она не спешила возвращаться к своему первоначальному плану: влюбить, получить желаемое и бросить. Может, это и не было чем-то из ряда вон выходящим в отношении абстрактного парня-айтишника, но с вполне конкретным Максимом, согласившимся пойти с ней на улицу петь и играть на гитаре, никак не могла так поступить.

Глава 6

Так себе артисты

Мы все сломаны. И именно в местах надломов мы часто сильнее всего.

Эрнест Хемингуэй

Казалось, что все пространство вокруг заполнили звуки гитары. Вместо воздуха и света – незатейливая мелодия из трех аккордов. Макс сидел на принесенной с кухни табуретке и перебирал струны, то и дело поглядывая на экран брошенного на кровать телефона. Юля написала, что вышла еще минут двадцать назад, и, чтобы скрасить ожидание, Максим взял гитару. Ну и чтобы прекратить нервничать перед их встречей – тоже. Раньше он если и играл перед кем-то, то только во время посиделок на кухне с родителями. Но это было так давно, что казалось, будто в прошлой жизни. Еще на маленькой, но уютной кухне старой квартиры. В такие моменты мама приглашала отнекивающегося отца на танец, и они кружились на маленьком пятачке свободного пространства, натыкаясь на стулья и смеясь.

Максим бы все отдал, лишь бы еще раз застать подобную сцену, но – увы.

На кухне в новой квартире было достаточно места, чтобы провести целый турнир по спортивно-бальным танцам, но там больше никто не танцует и очень редко можно услышать чей-то смех. Да и в последнее время Макс почти не брал гитару в руки.

То, что предложила ему несколько дней назад Юля, было самым настоящим выходом из зоны комфорта. Хотя бы петь не заставляет, и на том спасибо. Все вечера после похода в музей Макс проводил с гитарой в обнимку, чтобы выучить все песни из утвержденного его подругой репертуара, подобранного по принципу: чтобы люди вокруг танцевали. После цветов на первое сентября такое ТЗ выглядело крайне понятно. Да и ему не привыкать к странным запросам. Когда-то ему пришлось собирать букет, в котором вместе с цветами была книга.

Бо́льшую часть песен Макс и так знал, но решил, что практика лишней не будет. Глупо, наверное, но он так боялся накосячить. Ладно незнакомые люди, пройдут мимо и тут же забудут, но Юля…

– Переживаешь, что твоя девочка так и не придет? – Макс не заметил, как в дверном проеме появилась мама.

– Да нет… – он поставил гитару рядом с собой, прислонив ее к кровати, – мне стоит переживать, если она придет, и причем вовремя.

– Девочки такие девочки. Уверена, она час выбирала, что надеть. – Женщина подъехала на инвалидной коляске ближе к сыну.

– Я думал, ты приш… – Он осекся. За все эти годы он так и не смог привыкнуть к словам, отражающим новую реальность. В его сознании мама все еще танцевала на кухне, бегала полумарафоны, носилась среди цветов в своем магазине и каталась на лыжах, а не на инвалидном кресле. И каждый раз, когда он употреблял старые слова, тут же начинал корить себя.

– Ну да, подошла, – закатила она глаза, – причем на своих двоих! – Она помахала сыну обеими руками.

Макс выдавил из себя улыбку. В их семье только он не смог смириться с произошедшим и винил себя непонятно за что, хотя его вины в этом совершенно не было. Просто несчастный случай на горнолыжном курорте. Просто Максима не оказалось рядом, чтобы взять ее за руку и сказать: мам, да сдался тебе этот новый склон? Пойдем лучше глинтвейн пить. И потом на вопрос «почему?» ответить: предчувствие плохое. Так что часть его вины в произошедшем все же была.

– Так что? – не дала сыну окончательно утонуть в пучине мыслей Ольга. – Пришла, чтобы что?..

– Отговорить меня от этой глупой идеи.

– Зачем? Мне кажется, Юля отлично на тебя влияет.

– Ты какая-то странная. И тебе норм, что я буду играть на улице?

– Норм.

– А если меня кто-то из знакомых увидит? Или подружки твои? Решат, что твой сын побирается.

– Что значит – если? Конечно, увидят, закон подлости никто не отменял! Я сама к вам приеду. Сниму вас на видео и буду всем потом показывать, – рассмеялась она.

– Ну мам!

– А потом еще ка-а-ак подъеду. Ка-а-ак отберу у вас все деньги со словами, что мне нужнее, ка-а-ак уеду, злобно хихикая, и никто меня не догонит!

– Никто тебе не поверит, что тебе нужнее, – наконец-то веселый настрой матери распространился и на Максима.

Отец почти сразу купил навороченную коляску с панелью управления, чтобы его жена могла без лишних усилий перемещаться по улице, если выходила из дома одна. Он сделал все возможное, чтобы она ни в чем не нуждалась и чувствовала себя обычным человеком с совершенно неограниченными возможностями.

А до покупки навороченной коляски, пока Ольга еще была в больнице, они с Максимом вдвоем делали ремонт во всей квартире. Прикручивали поручни в ванную, устанавливали большую душевую кабину, меняли все напольное покрытие на менее скользкое. Дольше всего промучились с кухней, но результат того стоил. И пока бок о бок возились с заменой столешниц, грустно посмеивались, что как чувствовали, когда переезжали из старой пятиэтажки без лифта в просторную квартиру в новый жилой комплекс с пандусами для колясок и прочими удобствами как для мамочек, так и для инвалидов. Но радостного в этом было мало, потому что рассчитывали на пополнение, а получили… Было сложно, но они успели закончить ремонт к выписке… из больницы.

– А я на домашней поеду, потом заставлю тебя колеса мыть. Еще и одежду найду старую… – Ее уже было не остановить.

– М-да уж…

– Ну что?

– Мне кажется, вы с Юлей найдете общий язык.

– Ага, если ты соизволишь нас с ней познакомить.

– Когда-нибудь обязательно.

– Не когда-нибудь, а до возвращения отца! Хочу первая ее увидеть. У тебя время до конца года!

– Ладно, – очередной дедлайн мало радовал.

– Не «ладно», а мамой клянешься?

– Мам!

– Хотя… не надо, а то вон смотри, что бывает, если обещания эти не сдерживаешь.

Макс сделал мысленную пометку, что стоит познакомить маму с Юлей как можно скорее, во избежание максимально неловких ситуаций. Например, таких, как несанкционированный приезд родительницы на их уличное выступление. И надо бы, наверное, заранее предупредить Юлю о… обо всем. Конечно, девушка, чьи родители врачи, прекрасно знает, что жизнь состоит не только из радостей, но и горестей, причем последних зачастую оказывается больше. Но реальность, в которой Максим жил последние годы, могла все же несколько шокировать. Хотя не сильнее, чем некоторые мамины шуточки.

Звук домофона прервал его размышления о том, как же лучше преподнести информацию о предстоящем знакомстве. Макс взглянул сначала на время на телефоне, а потом на маму, и пробормотал:

– Надо же, даже не опоздала.

– Ну за такое достижение ты точно должен ей букет. Хочешь, Аньку попрошу собрать самый-самый для нее?

– А сможешь сама собрать? – Он знал, что Аня собирает букеты лучше остальных девочек-флористок, но все же был один человек, которого она так и не смогла переплюнуть.

– Ну это тогда по двойному прайсу пойдет… – задумчиво протянула Ольга, производя мысленные подсчеты, – и мыть тебе посуду до конца своих дней!

– Я и так ее всегда мою.

– Знаю. Беги давай к своей девочке, а то она замерзла, наверное, уже.

– Я ее предупредил, чтобы одевалась потеплее.

Макс обнял на прощание маму, подхватил гитару с телефоном и побежал открывать дверь, попутно отвечая Юле, на какой этаж подниматься. Когда он оделся и вышел из квартиры, она уже ждала, когда ей откроют. Красивая и неземная, будто ангел, спустившийся с небес. И наплевавшая на все предупреждения, что на улице холодно. Кажется, придется знакомить Юлю с мамой уже сегодня, когда девушка окончательно закоченеет в этой короткой куртке. Хотя бы шарф захватила, и на том спасибо.

– Пойдем? – Макс закрыл за собой дверь.

– Куда? Я думала, мы у тебя посидим. Если там срач, меня таким не напугать, – усмехнулась Юля, вспоминая комнату Лады. Да и свою в моменты самых бурных творческих поисков, раз уж на то пошло.

– Увидишь, – он подмигнул с заговорщицким видом и улыбнулся.

Пока ехали в лифте, Юля успела выдвинуть предположения о существовании всегда чистой второй квартиры исключительно для тайных встреч с девушками или такой же тайной студии звукозаписи на последнем этаже. Макс, посмеиваясь, опроверг оба. Удивительно, что она даже не подумала о крыше, хотя этот вариант куда логичнее, чем тайная студия звукозаписи.

Они вышли из лифта. Макс подошел к металлической двери с кодовым замком и быстро набрал шестизначную комбинацию, открыл ее и пропустил Юлю вперед.

– Нам еще выше, – кивнул он в сторону лестницы, в конце которой была еще одна дверь с таким же замком.

– Мне уже стоит переживать?

– Только если ты забила на мою просьбу одеться потеплее.

– Ой, блин…

Макс открыл дверь, вновь пропуская Юлю вперед себя.

– Весной и летом тут куда красивее, но… – начал зачем-то оправдываться он. – Сейчас здесь нам точно никто не помешает. Да и если ты хочешь петь на холоде, наверное, стоит репетировать в схожих условиях.

– Сад на крыше?! Серьезно?! – совершенно по-детски восхитилась она.

– Вроде того. Там дальше есть уличные диванчики и столики, и вид красивый открывается, даже шпиль Кремля видно.

– Обещай, что приведешь меня сюда и летом! Уверена, что тут будет красота неописуемая.

– Приведу.

«Но это все равно не сравнится с твоей красотой», – мысленно добавил он.

Пока шли до диванчиков, Юля засыпала Макса вопросами. А как сюда заносили все эти деревья и кусты? А кто за этим всем ухаживает? И часто он тут бывает?

– А скольких девушек ты сюда водил до меня? – спросила Юля, садясь в уличное кресло. Она могла бы сесть рядом с Максом на диванчик, но отсюда будет удобнее смотреть, как он играет.

Она часто залипала на парней-музыкантов в Тиктоке, а тут появилась возможность увидеть нечто похожее вживую. Но встретились они ради того, чтобы отрепетировать выступление, и только ради этого! А не для удовлетворения ее чуть извращенских потребностей.

Этот вопрос застал Макса врасплох, так что он не сразу нашел что ответить.

– Двоих… встречали рассвет после выпускного с… подругами. – Одной из тех «подруг» была Настя, но это – последнее, о чем ему хотелось разговаривать. – А с чего вдруг такой интерес?

– Да так… – отмахнулась Юля, – я думала, будет как в подростковом фильме: это мое тайное место… я прихожу сюда, когда мне грустно и одиноко… когда мне кажется, что никто меня не понимает… и ты первая, кого я сюда привел… потому что… ну и прочая муть. – Она потерла ладони друг о друга.

– Уже замерзла? – не дожидаясь ответа, он достал из кармана перчатки и протянул ей. – Мне все равно они не нужны, – кивнул он в сторону гитары.

– Нет, – Юля тут же натянула их, – у меня горячая кровь, но спасибо. Ну что, начнем?

Макс угукнул и устроил гитару у себя на коленях. Он не говорил Юле, какую из песен собирается играть, и молча опускал пальцы на струны. Она же по первым звукам угадывала мелодию, кивала и вовремя начинала петь. Сначала тихо и неуверенно, чуть стесняясь. Одно дело – выступать в школьном ансамбле, где помимо тебя есть еще с десяток голосов. Или мурлыкать себе что-то под нос, пока шьешь, готовишь или моешь посуду. И совершенно другое – вот так. Один на один. Ей почему-то казалось, что если она вдруг возьмет не ту ноту, Макс тут же встанет, уйдет и они больше никогда не встретятся. Наконец Юля поняла, насколько это глупо, не оперная же певица она, в конце-то концов. Смогла расслабиться и стала петь увереннее и громче.

Некоторое время у них все получалось достаточно складно. Пока они не смотрели друг на друга. Но стоило их взглядам пересечься, как сбивались оба.

Пальцы Макса вмиг устраивали мини-бунт и отказывались ставить нужный аккорд, а струны, кажется, обретали сознание и будто змеи ускользали, шипя напоследок: с-с-с нас-с-с хватит.

Юля же чувствовала, как ей катастрофически не хватает воздуха, хотя они сидят под открытым небом, вдали от выхлопных газов проезжающих внизу машин. Когда она смотрела на гитаристов в Тиктоке, ничего подобного не было, а сейчас ей вдруг захотелось оказаться в объятиях Максима на месте гитары. Что ж началось-то? Она вдруг осознала, что уже некоторое время вместо того, чтобы петь, просто смотрит на его руки. Хотела собраться и продолжить, когда начнется новый куплет, но поняла, что слова напрочь вылетели у нее из головы.

– Да уж, так себе из нас артисты, – Макс отложил гитару.

– Нам просто нужно чуточку больше практики. Или не смотреть друг на друга.

– Или никуда не идти…

– Ты это, палку не перегибай! Не знаю, как ты, но я не хочу помереть от осенней хандры, – Юля шмыгнула носом.

– Замерзла?

– Немного, – соврала она.

– Пойдем тогда чай пить, с тобой как раз очень хотят познакомиться.

Метнув вопросительный взгляд, Юля встала вслед за Максом.

– Мама моя, – пояснил он.

– А-а-а-а…

Пока спускались, решали, какие из песен стоит выкинуть из репертуара. Юля рассчитывала, что их предстоящее выступление продлится чуть больше часа, а потом она побежит на работу, но сейчас была уверена, что сможет простоять на одном месте полчаса максимум.

– Юль… тут такое дело… – Максим остановился перед дверью и достал из кармана ключи. Нужные слова отказывались приходить.

– Что такое? Все-таки у тебя в комнате срач?

– Нет… – Он вдруг четко осознал, что не должен ни перед кем оправдываться, и сказал совершенно не то, что собирался изначально: – Просто у мамы моей шуточки… странные и порой чернушные, не обращай внимания, короче.

В конце концов, из-за ее шуток и правда стоило переживать больше, чем из-за всего остального.

Глава 7

Маленькая шалость

Если песня, то я Музыка, а ты Стих.

Матвей Князев, Виктория Копылова – «Космосом»

Юля заняла один из столиков у окна, чтобы было чем себя занять, пока ждет Ингу. Она любила рассматривать, во что одеты люди вокруг. Конечно, сиди она в кафе в центре Сеула, Лондона или, на худой конец, Москвы или Питера, занятие было бы куда веселее. Однако и на этой пешеходной улице, которую власти города ласково и несколько преувеличенно звали местным Арбатом, встречались весьма интересные экспонаты.

Изначально встреча с Ингой должна была быть дружескими посиделками втроем. Но потом Лада решила, что ей очередной непрофильный предмет куда важнее, чем время в прекрасной компании. Такой тяги к знаниям ни Юля, ни Инга не понимали, но не осуждали. Хочется Ладе тухнуть на истории или физре, флаг ей в руки. Они и вдвоем неплохо посидят, а потом разбегутся. Юля – на встречу с Максом петь под гитару и радовать случайных прохожих. Инга – снимать их на видео. Ролики в Тикток сами себя не выложат. Тем более наконец-то пошел какой-никакой актив. Все же учеба на дизайне и работа в театре оказались интересными многим.

Юля решила позиционировать себя в соцсетях как творческую личность с чудинкой, что мало чем отличалось от реальности. Она решила, что сначала заинтересует людей своей жизнью, понравится им, а потом, как сформируется фанбаза, начнет рассказывать и про игру. Юля надеялась, что к тому моменту, как она начнет работу над ней, наберет столько преданных подписчиков, что им будет все равно, что покупать: хоть детскую книжку, хоть прокладки с ее рисунками на упаковке, хоть визуальную новеллу. Тем более свою игру она собиралась делать бесплатной. По крайней мере поначалу.

– Скажи честно, ты его приворожила? – вместо приветствия сказала Инга, появившись рядом со столиком с кружкой горячего фруктового чая в руках. Кружку она поставила на стол и плюхнулась в кресло напротив Юли.

– С чего бы это? – Юля отломила вилкой кусочек лимонного тарта.

– Не знаю даже. Пошел с тобой в девять утра в музей. В субботу! Сейчас вот будет играть на гитаре на улице только потому, что тебе стало скучно.

– Угу. – Юля положила кусочек тарта в рот. – Он еще меня с мамой своей познакомил.

– О-о-о-о… у нас, я смотрю, поплыла не только девочка. Эх, Лада, Лада… такой контент упускает!

Юля сделала над собой усилие, чтобы не начать спорить, поплыл ли кто или нет. Она считала, что они с Максом просто знакомые, которым нравится переписываться и порой проводить время вместе. Возможно, она и испытывала нечто большее, чем дружескую симпатию, но вряд ли ее чувства были взаимны. Первой она бы все равно больше ни за что не полезла признаваться. Да и кто знает, может, уже через неделю они и вовсе прекратят общаться.

– Вот-вот! – Юля решила перевести тему. Если Инга и хочет обсудить чьи-то отношения, то пусть обсуждает. Но только те, на которые Юля сама укажет. – Ольга такая милая женщина. Представляешь, они с отцом Максима тоже в цветочном магазине познакомились. Она подрабатывала флористкой, а он зашел в магазин за букетом для мамы, но в итоге купил два, сказал собирать на свой вкус и один из них подарил ей. А потом спустя десять лет купил ей уже целый цветочный магазин. Мило, скажи?

– Романтично… везет же кому-то… – грустно вздохнула Инга, вспоминая своих родителей. У них если ссора в пьяном угаре не закончилась поножовщиной, уже подарок свыше, покруче всяких магазинов. Она поморщилась.

– Возможно…

Юля не стала рассказывать, что еще увидела и услышала во время той встречи. Шутила Ольга и правда по-черному, но в основном все шутки были направлены на нее саму. Каждый справлялся со своими проблемами по-своему, и для этой женщины спасательным кругом, чтобы совсем не отчаяться, был юмор. А еще семья. Юля чуть не расплакалась, когда Ольга невзначай похвасталась, что весь ремонт на кухне сделали Максим и его отец вдвоем. С такими мужчинами можно, кажется, и конец света пережить.

– А что там у вас с Киром? – спросила Юля, когда тишина уже перестала быть комфортной.

– Да так… потихонечку… – начала Инга голосом человека, который прожил в браке уже так долго, что не помнит, как это – не носить кольцо на безымянном пальце, пусть они и встречались с Киром всего лишь несколько месяцев и ни о какой свадьбе речи и не шло.

Она рассказала про последний хоккейный матч, в котором играл Кир. Она ужасно замерзла, сорвала голос, только на днях смогла вновь нормально разговаривать, но давно не чувствовала себя настолько счастливой. Даже силовой прием, который применили к Киру в третьем периоде, и остаток вечера в травмпункте не смогли испортить ей настроения. Соперник, очевидно, пытался сломать его и убрать одного из сильных нападающих, но даже это не помогло им выиграть.

– Ну а еще мы с Киром съехались на днях, – закончила Инга.

– А не рановато ли?

– А почему нет? У него квартира своя, мне больше не платить, – пожала плечами Инга. Она понимала, почему подруга может переживать. Ее первые (и до появления Кира единственные) отношения тоже развивались достаточно быстро и бурно, а закончились разбитыми затылком, губой и слезами в травмпункте. На удивление сердце осталось целым. Когда так долго страдаешь рядом с человеком, который должен был тебя любить, конец ощущается как выдох облегчения.

– Не нравится мне все это… А вдруг он тоже?.. – Юля многозначительно посмотрела на подругу, та поняла ее без слов.

– Нет. Он не такой! Он меня любит, правда любит! И это он набил морду этому… – Она скривилась при одной мысли о своем бывшем. – Помнишь, мы слышали, что он в ремку с проломленной головой попал?

– Сначала твой бывший, а потом… Ты не Рамона, а он не Скотт Пилигрим, который должен сразить каждого твоего бывшего. Да и наша жизнь – не фильм.

– Если ты меня позвала, только чтобы говорить, что Кир мне не подходит и я срочно должна его бросить, то я, пожалуй, пойду. – Инга поджала губы и встала из-за столика.

– Стой! – Юля схватила подругу за руку. Инге пришлось вернуться на место. – Я переживаю за тебя… я чувствую, что от него исходит какая-то опасность. – Возможно, она преувеличивала, но еще свежи были воспоминания, как Инга жила с ней в одной комнате, когда бывший поднял на нее руку и она наконец-то поняла, что так дальше продолжаться не может. Да и швы на затылке и разбитую губу она тоже видела и была уверена, что это точно не первый раз. Наверняка Инга просто молчала и старалась лишний раз, как любит говорить старшее поколение, не выносить сор из избы.

– Ты знаешь его только по фоткам и моим рассказам, – она закатила глаза. – Рядом с ним я впервые почувствовала себя в безопасности. А еще он меня понимает, как никто другой. Знаешь, как личный психолог и парень в одном флаконе. Он зимой как раз диплом получит. Мне кажется, плохие люди в меде до конца не продержатся.

– Плохие люди как раз таки и продержатся везде.

– Ну а еще у него сестра младшая есть, первоклашка, и он готов порвать за нее любого. Такой человек, как он, никогда не поднимет руку на девушку.

– Ладно, это уже аргумент. Но ты все равно будь осторожна.

– Не переживай, я не наступлю на одни и те же грабли дважды. Мне хватило.

Назревающий конфликт спустили на тормозах (еще давно поклялись друг другу, что никакие парни не встанут поперек их дружбы) и так заболтались, что Юля вновь опоздала на встречу с Максом. Даже не заметила, что он ей уже успел пару раз написать. Из кафе она выбежала, держа в каждой руке по стаканчику кофе навынос. Инга заверила подругу, что пойдет чуть позже, чтобы зря не стоять на холоде.

Максима Юля нашла быстро.

Во-первых, она еще пару дней назад расписала, каким должен быть его образ для выступления. Возможно, она слишком ответственно (уж точно ответственнее, чем к своему диплому) относилась к их небольшой шалости, но ей хотелось, чтобы все прошло как минимум идеально. Молитвы богам моды сработали: никаких спортивок не обнаружено. Но все же не полностью, так что теперь Юля всерьез придумывала план, как избавить голову Макса от недоразумения под названием «шапка бини». Нет бы уши закрывала, тогда бы она еще и поняла, зачем такие носят. И не важно, что она в этот день вышла из дома в фетровой шляпе, которая тоже совершенно не спасала от ветра и холода.

Во-вторых, не так уж много людей выходят на улицу с футлярами для гитары на плече. И Макс явно выделялся бы, даже будь на улице толпа учеников музыкальной школы.

– Спасибо, что подождал, – вместо приветствия сказала она и протянула ему один из стаканчиков с кофе. – Не замерз?

– Не успел пока. – Макс забрал тот из рук Юли и отпил. – И тебе спасибо. – Он приподнял стаканчик.

С кофе в руках играть все равно не вышло бы, так что они решили пройтись по улице и выбрать подходящее место для выступления. В Юле проснулась перфекционистка, и теперь она пристально рассматривала каждый квадратный метр улицы.

Стаканчики с кофе опустели. Юля наконец-то нашла идеальное место и остановилась. Макс достал гитару и хотел положить футляр от гитары на скамейку, но Юля тут же возразила, что у нее есть идея получше. Вместо ответа на вопрос «какая?» она достала из сумки вчетверо сложенный листок формата А4 и булавки, вколотые в небольшой кусочек ткани.

– Ой, чего только не найдешь в женской сумочке, – хихикнула она и достала темные очки с круглыми стеклами в тонкой оправе. – Так, а это тебе. Образ закончить.

– И кто я по твоей задумке? Лепс? – Макс надел очки. – Я, если что, по-прежнему не собираюсь петь.

– Да тебе и не надо. И ты не Лепс, а кот Базилио, – Юля развернула листок.

– А ты?

– Лиса Алиса, конечно же, – она погладила воротник своего пальто, – не смотри так, ни одна лиса не пострадала – мех искусственный. Клади сюда, – она кивнула на плитку перед скамейкой.

Когда Макс выполнил ее просьбу, села на корточки и приколола листок с номером телефона, именем и названием банка к внутренней части футляра.

– Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь рассказать мне, я помогу.

– Никаких! – Она скинула кусочек ткани с лишними булавками обратно в сумочку, совершенно не понимая, с чего вдруг ее спутник решил, что у нее могут быть какие-то проблемы.

Макс ожидал, что последуют хоть какие-то объяснения, но ее интонация неявно подразумевала продолжения.

– Так, пораньше начнем, пораньше закончим, ты готов? – Юля встала и поправила и так безупречно сидящее на ней пальто. – Если что, еще не поздно сбежать.

Максим не собирался сбегать, хотя, будь рядом с ним другая, едва ли согласился бы на подобное и стоял бы здесь, уже почти не чувствуя пальцев из-за холода.

– С какой песни начнем, Лучик?

Они старались не смотреть друг на друга, чтобы не сбиваться, но все же украдкой переглядывались. В такие моменты они оба будто бы вновь переносились на крышу, где были только вдвоем. Возможно, вокруг них по своим делам спешили люди. Возможно, кто-то из них и правда останавливался на мгновение, чтобы послушать музыку и пение. Возможно, рядом и правда начинали танцевать парочки. Но для Макса с Юлей все происходящее вокруг на этой людной пешеходной улице будто прекратило существовать.

Она изредка брала фальшивые ноты, он – неправильные аккорды, но это уже было не так важно. В конце концов, кто вообще знает, как все должно быть?

Между песнями Юля забрала у Макса очки и надела их сама. С того момента ей время от времени казалось, что она видит в его взгляде какую-то грусть. Тогда она, не прекращая петь, улыбалась ему, а он улыбался в ответ.

Все же закон подлости сработал в полной мере, и они действительно встретили знакомых. Если не всех, то значительную их часть. Одногруппники, одноклассники, друзья родителей, учителя… Максим бы ничуть не удивился, если бы вдруг где-то вдалеке замаячила красная макушка Насти, хоть он и знал, что она уже давно вернула свой цвет волос и в родной город практически не приезжала.

Но кого Макс так и не увидел среди случайных прохожих и танцующих парочек – свою мать. Она все же поддалась на уговоры сына не приезжать и не смущать его лишний раз, хотя ей так хотелось осуществить все свои угрозы мелкого разбоя!

Юля краем глаза следила, насколько ответственно Инга относится к своей миссии оператора. Пару раз Юля поворачивалась лицом к камере и широко улыбалась, сдерживая желание помахать или послать воздушный поцелуй. Все должно выглядеть так, будто это случайная съемка уличного выступления. Шел-шел, увидел и не удержался записать парочку видео на память.

Когда их небольшое спонтанное уличное выступление подошло к концу, Юля первым делом зашла в приложение банка посмотреть поступления, а потом вновь села на корточки над раскрытым футляром. На этот раз чтобы примерно подсчитать заработанное.

– М-да уж… – вздохнула она. – Не густо… права была мама, творчеством не заработаешь…

– Точно все в порядке? – Макс сел на корточки рядом с ней. – Если тебе нужны деньги…

– Что? – Она только сейчас поняла, как все это время выглядела со стороны: настолько отчаялась, что решила начать зарабатывать на жизнь уличными выступлениями да еще и Макса в это втянула. – Нет-нет-нет, ты что! Все нормально! Я просто хотела полное погружение, а это, – она кивнула в сторону купюр и монет в футляре, – сейчас отнесем в зоомагазин, там коробка для сбора денег в местный приют для животных стоит. И то, что перевели мне, отправим туда же. Но, если что, могу отдать тебе половину.

– Ты что, не нужно. В приют так в приют, – он мысленно выдохнул, обрадованный, что у Юли нет никаких проблем. Но если бы и были, то он уже был готов сделать все, что только будет в его силах.

– Ну и супер, – Юля стала собирать деньги в свою сумочку, – потому что мы с тобой, Базилио, должны помогать братьям нашим пушистым. Пойдем?

– Подождешь минутку? Мне надо кое-куда забежать, пока мы тут.

– Ладно, а куда?

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Макс и скрылся в одной из ближайших кофеен.

Воспользовавшись минуткой одиночества, Юля зашла в переписку с Ингой, чтобы скачать отснятые видео. Дома потом посмотрит.

– Девушка, это вы так красиво пели здесь несколько минут назад? – вновь раздался голос Максима.

Юля оторвалась от телефона и подняла взгляд. В руках Макс держал букет. И где он только его взял? Поблизости никаких цветочных, да и она видела, как он заходил в кафе. Юля была почти уверена, что он ушел за кофе.

– Я теперь ваш нетайный поклонник. Примете этот скромный презент? – улыбнулся он.

– Ты его отобрал у какой-то парочки, что ли? – Юля взяла букет, зарылась носом в нежные розовые лепестки и вдохнула аромат цветов, названия которых даже не знала. Щеки предательски покраснели. На работе теперь точно не избежать расспросов.

– Да, эта битва была легендарной, – усмехнулся он, но тут же пояснил: – Перед встречей занес в кафе, чтобы они не замерзли. Договорился с официанткой, она отнесла их куда-то в вазу поставить. Сейчас вот забрал.

– Придется мне сегодня устроить небольшой налет на реквизиторскую и спереть самую красивую вазу у них. – Юля все еще стояла, уткнувшись носом в цветы.

По пути до зоомагазина, расположенного в ближайшем ТРЦ, Юля рассказывала, что время от времени помогает этому приюту. Когда еще училась в школе – ездила туда как волонтер, гуляла с собаками, чистила вольеры. Хотела получить баллы к ЕГЭ, но так и не разобралась, как оформить волонтерскую книжку. А сейчас время от времени помогала деньгами и кормом. Конечно, когда не тратила все сбережения на ткани, фурнитуру и сладкое.

– Тебе чеки предоставить? – спросила Юля, когда при Максе перевела деньги в приют. Все, что они заработали своим выступлением, и чуточку больше. Как раз зарплата утром пришла.

– Лучше скинь номер, по которому переводишь, я еще чуток от себя докину.

– Секунду. – Она почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Причем настолько быстро, что все ее энергетики, которые должны окрылять, нервно закурили в сторонке. Она скопировала цифры и отправила ему. – Готово.

Юле не нужно было спрашивать, проводит ли ее Максим. Она хотела взять его под руку, как уже это делала раньше, но цветы и гитара явно были против такой близости, так что пришлось довольствоваться малым – просто идти рядом.

Всю дорогу до театра болтали о домашних питомцах. Раз уж разговор и так зашел про животных и приюты, почему бы и не продолжить тему.

У Макса во время начальной школы годы был бесконечный хомяк, который прожил целых пять лет, а потом оказалось, что это было несколько разных. Обман раскрылся случайно, когда мама не успела подсадить в клетку нового. После такой детской травмы Макс решил, что больше никаких животных не хочет.

Юле же всегда хотелось собаку, но родители никогда не разрешали никого заводить. Даже морскую свинку. Даже рыбок. Даже крысу. Но если с последней все было понятно – мама до смерти их боялась, хотя и училась в меде, где приходилось проводить опыты на этих животных, то в чем провинились свинки и рыбки, она не понимала.

– А мы, кстати, сейчас костюмы для трех поросят шьем. – Рассказ о морских свинках, что когда-то были пределом ее мечтаний, раз собаку нельзя, натолкнули Юлю на мысли о работе. – Но я бы переименовала этот спектакль в «Три клоуна».

– А что так?

– О-о-о-о… это надо видеть. Вот помнишь Пятачка из «Винни Пуха»?

– Ага.

– Вот мы шьем что-то среднее между его прикидом и штанами Астерикса… или Обеликса… вот этого толстого. Только не голубые, а зеленые, желтые и красные. Тот, кто придумал это, явно приколист, – Юля улыбнулась, пытаясь не рассмеяться.

– Ты, что ли?

– В свое оправдание скажу, что не думала, что эти эскизы примут!

– Видимо, в этом театре никто не может тебе отказать.

– В смысле – только в театре? Везде! Я как в мастерскую приду, сфоткаю тебе и эскизы, и что получается.

Когда дошли до служебного входа, Юля поняла, что времени, что она провела вместе с Максимом, было слишком мало, а момент расставания настал слишком быстро. Она на прощание обняла Макса одной рукой (в другой был букет) и вдруг вспомнила еле заметные перемены в его настроении, что подметила, пока они выступали. Ей хотелось, чтобы в эти полчаса никто не грустил, но почему-то не вышло. Она не придумала ничего лучше и тихо-тихо запела ему строки из «Бременских музыкантов» про неизбежность утра и восход солнца.

Макс прижал Юлю к себе, вдохнул уже знакомый аромат с нотками ванили и кокоса и подумал, что все, о чем поется, уже сбылось. Юля – его утро и первые лучи рассветного солнца.

Глава 8

Кукла вуду

Каждого полюбившего коснулась магия. Это очень простая и самая удивительная часть нашей жизни.

Нора Робертс. «Очарованные»

– Рин… не грусти, он просто самый настоящий мудак, – Юля погладила по плечу подругу, смотрящую на нечто, что раньше было ее работой.

– Угу, – кивнула Октябрина, незаметно вытирая слезу.

Конечно, она понимала, что не стоило вступать в очередную перепалку с Гурманом и чем это чревато, но не смогла сдержать себя, когда он склонился над ней, едва взглянул на мольберт и, скривившись, бросил:

– Даже петух на вашей футболке нарисован лучше, чем это…

– Спасибо, мне ее расписывал местный подающий надежды художник. Я ему показала ваше фото, – елейно улыбнулась Октябрина. Эта футболка – работа ее сестры, сделанная еще до того, как… Да. Не удивительно, что Гурман оценил. Августина всегда была в числе его любимчиков. Она открывала этот список, она же и заканчивала его.

– Свои шуточки, – Гурман снял ее работу, – оставьте за пределами моей мастерской. – Разорвал пополам. – Переделать. – Еще раз пополам.

Конечно, сама хороша, но все равно обидно. Все время он ее оскорбляет, называет бездарностью, рвет ее работы, раньше еще с сестрой постоянно сравнивал, а она даже ничего не может сделать с этим. Да и какая разница, что она скажет, если исход всегда один и тот же.

Октябрина еще раз с грустью посмотрела на пазлы, оставшиеся вместо ее рисунка. Еще на первом курсе они с сестрой провели эксперимент: пока Гурман не видел, поменялись своими рисунками и сдали каждая не свою работу. Про крынку Августины (нарисованную Октябриной) он сказал, что из нее прямо-таки хочется отпить молока. Про работу другой сестры сказал, что молоко у нее скисло и нужно срочно переделать, пока никто не отравился. Никто из одногруппников, следивших за этим представлением, так и не понял, чем отличаются эти два рисунка. Но результаты эксперимента говорили сами за себя.

– А хочешь, мы сделаем его куклу вуду и будем ее использовать вместо игольницы? – Предложение Юли было таким неожиданным, что Октябрина рассмеялась.

– Но там же нужен будет жир человеческий или что-то такое… – Как каждая уважающая себя девушка, Октябрина одно время увлекалась эзотерикой и тру-краймом, так что имела некоторые представления о ритуалах черной магии.

– Да?.. – На минуту Юля умолкла, а потом добавила шепотом, чтобы другие их не услышали: – Знаешь, это не проблема. Хочешь, я узнаю, когда там отец липосакции проводит? Думаю, он утащит баночку для любимой дочи.

– Юль… ты меня пугаешь… – Октябрина обрадовалась, что не ела в данный момент.

– Без жира так без жира, – пожала плечами она. – Тогда можем просто из остатков ткани в мастерской сшить, пока перерыв будет. А потом внутрь волос его положим.

– И где же мы его возьмем? – Октябрине было интересно, куда же эта идея заведет.

– На следующей паре. Ты его отвлечешь, а я встану, якобы отойти к мусорке карандаш поточить, и вырву у него парочку.

– Ты же понимаешь, что никакой магии нет и мы просто сошьем стремную тряпичную куклу, когда надо бы заниматься дипломами?

– Да, – закивала с довольным видом Юля.

– Класс… мне нравится! Только давай Гурмана отвлечешь ты, а я у него не вырву, а срежу часть волос, чтоб наверняка.

– Договорились!

Через неделю кукла была готова. Причем вышла на удивление симпатичной. Очень даже. И пугающе похожей на оригинал.

Октябрина собиралась сшить ее за пару минут на коленке из остатков ткани самого отвратительного коричневого цвета, чтобы подчеркнуть истинную натуру Гурмана, но под рукой оказалась только белая ткань. Да и у Юли были другие планы. Она отобрала заготовку, нарисовала лицо, из черной пряжи сделала подобие прически и сшила миниатюрную копию одежды Гурмана.

Волосы преподавателя заполучили без лишних проблем. Либо он не заметил, либо сделал вид, что не видит, как его пытаются незаметно подстричь.

– Ну и жуть… – заключила Октябрина, рассматривая их совместный с Юлей проект.

– А мне кажется, миленько. – Юля воткнула булавку мини-Гурману прямо в макушку. – Выглядит лучше, чем оригинал.

– Вот именно! Будто мы сейчас алтарь в его честь воздвигнем, а это там главный экспонат.

– Ой, да брось, не говори только, что тебе эту куклу жалко.

Вместо ответа Октябрина забрала у подруги мини-Гурмана, перевернула спиной к себе и воткнула булавку. Он уже четвертый год ей как заноза в заднице. Пусть эта чертова игрушка сработает и он наконец-то почувствует нечто похожее. Вновь перевернула куклу и воткнула еще одну, с красной головкой, куда-то в область сердца.

– Надеюсь, в следующий раз при виде моей ужасной штриховки его удар хватит, – ухмыльнулась она.

– Слу-у-ушай, а давай, если сработает, бизнес по пошиву таких кукол замутим? Накажи козлину-бывшего или парня-изменника? С вас фото и волосы, с нас – все остальное! – рассмеялась Юля.

– Если переживем защиту диплома, давай! – подхватила Октябрина.

Результаты коллективного творчества поделили поровну, насколько это было вообще возможно в сложившейся ситуации. Куклу, конечно же, рвать не стали (хотя Октябрина и была не против оторвать голову Гурману… хотя бы его мини-версии). Юля забрала сделанные на коленке за пару минут выкройки и эскизы будущей куклы (сама же настояла на необходимости кучи бумажек и сама же все отрисовала). Октябрина унесла самого мини-Гурмана. Теперь это ее новый антистресс. Ну а что, в школьные годы популярная на тот момент мобильная игра «Убей Босса» отлично ее расслабляла. И не важно, что Августина с Никитой считали, что игра делает ее слишком жестокой. Сейчас же Октябрина жалела, что жизнь не игра и деньги из этой куклы выпадать не будут.

На следующий день появление Гурмана на паре ждали как второго пришествия. Пока преподаватель ходил между мольбертов, Октябрина беспокойно прокручивала красную булавку в лежащей на ее коленях кукле, надеясь, что его хватит инфаркт прямо на занятии. Но не сильный, не изверг же она какой, в конце-то концов. Смерти она ему не желала, только долгий больничный, за время которого она сможет переделать все испорченные им работы, причем без рисков потерять и новые.

Когда Гурман подошел ближе к ним с Юлей, Октябрина одним движением смахнула куклу в стоящую на полу раскрытую сумочку. Преподаватель так ничего и не заметил. Вместо этого сделал обеим замечания, причем в менее грубой форме, чем обычно, объявил, что пара окончена, и ушел.

– Обалдеть… – Октябрина уставилась на свою работу… целую и невредимую…

– Может, мы случайно растопили его ледяное сердце? – Юля закинула карандаши и ластик в пенал-тубус.

– Думаешь, оно у него когда-то вообще было?

– Ага… пока он не обменял его на укороченные штанишки, туфли с острыми носами и право относиться ко всем студентам как ко второму сорту.

– Какой-то неравноценный обмен, можно было ограничиться одними штанами. Хотя пофиг, все равно эта штуковина не сработала.

– Ты еще погоди, вдруг… – Юля отвлеклась на звук пришедшего на ее телефон уведомления.

Октябрина терпеливо ждала, когда подруга соизволит закончить мысль, и, чтобы не терять время, начала собирать свои вещи. Скинув всё в сумку, посмотрела на Юлю и тут же телепатически уловила ее мысленный визг.

– Ты че так лыбишься?

– У тебя когда-нибудь было свидание в архивах Кремля?

– Нет. А там ваще есть архивы?

– Агась. А у меня будет!

– Это немного странно даже для тебя. И… свидание? Возобновила поиски своих айтишников, что ли? Не удивлюсь, если архивы – его идея, чтобы не платить за твои кофе с пирожными. – Юля недавно рассказала про свои похождения, и для Октябрины это стало сродни любимому сериалу, новые серии которого с нетерпением ждешь. Вообще все истории Юли оказывали на нее подобный эффект.

– Нет, это типа… – Юля поняла, что погорячилась со своими заявлениями, но «свидание в архиве» звучало слишком круто, пускай и совсем не романтично. – Дружеское, понимаешь, да?

Октябрина угукнула в ответ, хоть концепция дружеских свиданий была ей не слишком понятна. Люди либо знакомятся с определенными романтическими намерениями и сближаются, либо не тратят время друг друга и не страдают фигней по типу дружеских свиданий. Третьего не дано.

* * *

Максим приехал в цветочный магазин, чтобы забрать маму. Она написала ему, что уже почти закончила, но он прекрасно понимал, что прождет ее еще минимум полчаса. Ей всегда было сложно расставаться со своими цветами и девочками.

В зале его встретила Аня.

– Привет! Ольга Валерьевна у себя, – прощебетала девушка, не отрываясь от сбора букета.

– Тебе помощь нужна?

– Не, спасибо. К тебе там пару минут назад подруга пришла.

– Какая подруга? – Макс переспросил так, будто у него их было несчетное количество и уточнить действительно было нужно.

– Темненькая такая… блин… вечно ее имя забываю.

– А-а-а-а… Ириша. Интересно… а зачем?

– Мне она о своих действиях не отчитывается.

– Не переживай, она никому не отчитывается.

Макс вышел из зала, но вместо того, чтобы свернуть к маме, зашел в подсобку.

Еще давно они притащили сюда из кабинета его матери диванные подушки и кинули на пол в угол. Никто даже не спрашивал зачем. Раньше их было три. Теперь две. Лежат, и все. Раз лежат, значит, это кому-нибудь нужно. Значит, кто-то придет сюда, игнорируя тот факт, что подсобка не лучшее место для посиделок. Потому что подсобка – одно из лучших мест для разговоров по душам, когда ты сидишь плечо к плечу со своим другом.

Подсобка стала их тайным местом, куда они могли прийти в любое время (если магазин, конечно же, открыт). Своеобразная выручай-комната, прямо как в «Гарри Поттере». На полках можно было найти кучу всякой всячины – от лент и упаковочной бумаги до ножниц для подрезки стеблей. Но выручали здесь не вещи, а друзья, которые появлялись всегда в нужное время, как будто чувствовали, что что-то не так.

– И как ты узнала, что я сегодня приеду? – спросил Макс вместо приветствия, присаживаясь на подушку рядом с подругой.

– А я и не знала, заскочила сюда между парами и элективом, чтоб домой на пять минут не тащиться. А тут мама твоя. Я сначала с ней чай пила, а потом сюда пришла, – ответила Ира, не отвлекаясь от экрана телефона.

Макс взглянул, чем же так занята Ира – игра три в ряд. Пять тысяч какой-то уровень. Все очень-очень-очень плохо.

Стабильно раз в полгода с ней происходила одна и та же метаморфоза – образ сильной и самодостаточной рушился и на несколько дней появлялась маленькая Ира, которая хотела три вещи. Бросить все (в первую очередь мед), уехать куда-нибудь в глушь и на ручки. Обычно такое случалось ближе к концу семестра, но в этот Ира дала слабину раньше обычного – уже в начале ноября. И каждый раз у такого состояния был один и тот же предвестник – эта дурацкая игра три в ряд.

– Я устала. – Ходов не хватило, жизни кончились, так что Ира потушила телефон и положила голову Максу на плечо.

– От чего? От игры? Кажется, ты даже мою маму обошла.

– Нет и нет. До нее мне очень далеко. От всего я устала. Я больше не могу.

– Ого. А я думал, мед все же превратил тебя в сверхчеловека.

– К черту этот мед, к черту все, – проговорила Ира тихо, почти шепотом. Прозвучало зловеще.

– Иди сюда. – Макс в приглашающем жесте раскрыл объятия.

Ира тут же в них нырнула и начала жаловаться на жизнь. Точнее, на учебу в меде, потому что с клин реками на тыщу страниц, научками и элективом жизни никакой и не было. Она понимала, что сама выбрала этот путь. В то время как половина одноклассников выпустилась еще в прошлом году, другая, в числе которых и Максим, доучивалась последний год, Ире оставалось примерно… до фига и больше!

Хотя сама же составила себе планы на день, неделю, годы так, чтобы оставалось как можно меньше времени, чтобы думать о чем-то постороннем. Сама добровольно пожертвовала свою жизнь медицине и науке (и всерьез подумывала, чтобы завещать свое тело им же), как бы пафосно и трагично это ни звучало.

Но порой ей так хотелось, чтобы ее пожалели (просто так, без причин), погладили по голове и сказали, что она молодец. В таких слабостях она могла признаться разве только своему лучшему другу. Для остальных же, особенно для младшей сестры, она всегда оставалась супергероиней с небольшим помешательством на медицине. Хотя нет, очень большим помешательством.

Она бы заплакала, но за пределами этой подсобки никто не должен догадаться, что здесь происходило. Да, макияж жалко. Она провозилась с ним так долго, что уже начала думать, что сегодня один из дней, когда все валится из рук, ничего не выходит, и лучшее, что она может сделать, чтобы ничего не испортить, – самой не выходить из дома. Ира молча уткнулась Максу в плечо. Ожидала вдохнуть запах табачного дыма, но так ничего и не учуяла.

– Ты курить, что ли, бросил?

– Да нет вроде бы… – Макс и до этого курил не слишком часто, так что вопрос Иры поставил его в тупик.

– О великий и могучий. Я думала, ты скажешь что-нибудь романтичное. Что у нее аллергия на дым или ей плохо от запаха табака. Ну или на крайняк, что ты наконец-то прислушался к своей умной лучшей подруге и не хочешь умереть от хобла-бобла в сорок лет.

– От чего?

– Ну хобл, болячка всех заядлых курильщиков. – Порой Ира забывала, что не все люди учатся в меде и понимают ее локальные шутки. Окончание в виде «бобла» в названии болезни появилось в прошлом году, во время цикла факультетской хирургии. Почти каждую фразу преподавателя можно было записывать для паблика с цитатами в телеграме, а шутка про хобл-бобл стала частью их студенческого фольклора.

– Такое мне точно не грозит, я не заядлый курильщик! – Он прекрасно знал, что Ира ему не поверит и вернется к подобному разговору через месяц, можно засекать.

Начал курить он после поездки в Сочи. Той самой, где его мама очень неудачно упала на склоне. Тогда они с отцом закурили на пару. Если вредная привычка помогает справиться с темными периодами в жизни и отгоняет мрачные мысли, то, может, она не такая уж и вредная? Сейчас Макс курил все реже и меньше. Мог купить пачку, выкурить одну-две сигареты и выкинуть. Пару раз даже думал, что бросил насовсем, но каждый раз ошибался.

– Ой, да все вы так говорите.

– Просто не хочется. Раньше курил, чтоб голову разгрузить, а теперь мне достаточно просто увидеть Юлю или услышать ее голос.

– Влюбился, что ли?

– Что сразу – влюбился?

– Потому что дружбы между парнем и девушкой не существует.

– А у нас с тобой тогда что?

– Исключение из правил, держащееся на моем целибате и вечном недрочабре. И к тому же я видела видео. Ты рядом с ней выглядишь там таким счастливым и влюбленным.

– Какое видео?

– В Тиктоке. – По выражению лица друга Ира поняла, что вводных данных по-прежнему недостаточно, и добавила: – Как вы решили в уличных музыкантов поиграть.

– Кажется, кто-то из знакомых не просто улыбался и косо смотрел…

– Возможно. Я бы тоже не упустила такую возможность, но видео выложила сама Юля.

– Я и не знал, что у нее есть Тикток…

– Сюрприз! А вообще, у кого сейчас его нет?

– У меня?

– Как ты тогда получаешь свою дозу быстрого дофамина?

– Не важно. – Макс решил перевести тему, не признаваться же, что он свой быстрый дофамин получает от общения с Юлей. – Получается… она нас снимала?

– Вдвойне сюрприз! Но вряд ли это была она, потому что съемку вели со стороны. Ну если, конечно, она не отправила петь с тобой свою сестру-близняшку, а сама решила стать на время оператором. Но в любом случае не думаю, что это просто случайный прохожий снимал, хотя этого эффекта, кажется, и добивались.

Макс хотел написать Юле прямо сейчас, чтобы выяснить, что это вообще было и почему она не предупредила его о такой маленькой детали, но рядом сидела Ира. А она точно начала бы нашептывать плохие идеи.

– Как ты вообще его нашла? Только что жаловалась, что у тебя времени ни на что нет.

– А, да это не я, это все Катя. Увидела в реках и скинула мне спросить, не ты ли это на видео. А это и правда ты. Там просмотров ляма полтора. Ты теперь местная знаменитость. Смотри, ходи аккуратнее, теперь от фанаток точно отбоя не будет.

– Покажешь? – Он старался сохранять спокойствие, хотя эта ситуация совершенно ему не нравилась.

– А, да. – Ира зашла в диалог с сестрой и протянула телефон другу. – Кстати, классно играешь.

– Смешно. – Макс даже не улыбнулся. Вместо оригинального звука под нарезку была подставлена одна из песен, что они с Юлей исполняли.

Возможно, ничего такого, но почему бы не предупредить? Боялась, что он не разрешит снимать себя и выкладывать куда-то? После того, как согласился пойти вместе с ней? Ладно еще, если бы это было видео на память, но Тикток с такими просмотрами?! И даже потом, когда уже выложила, не рассказала. Думала, он ничего не увидит и не узнает? И на какие еще мелочи и условности Юля решит забить в следующий раз? Прекращать общаться из-за такого пустяка Макс не собирался, но чувствовал, как уменьшается кредит доверия к этой девушке.

– Мама твоя сказала, что вы очень мило смотритесь. – Ира забрала телефон, когда Макс досмотрел видео.

– Ты отправила это моей маме?!

– Не отправила, а показала, пока мы чай пили. Я думала, ей будет интересно, чем же занимается ее сын.

– То есть это видели все, кроме меня? Супер! Просто супер! – Он провел рукой по лицу. – Меня окружают одни предательницы. Одна снимает исподтишка и не считает нужным рассказать мне об этом. Еще две все видели и промолчали.

– Да не кипятись ты. Я пошутила. Не показывала я ей ничего. И я была уверена, что ты в курсе! Так что какие ко мне вопросы? В конце концов, это всего лишь маленькое видео.

– Ага, всего… – От мысли его отвлек входящий звонок. Он достал из кармана телефон. Неизвестный номер. – Мошенники, наверное, – пробормотал он.

– Или из банка звонят сказать, что тебе одобрен кредит. Дай я отвечу!

– Нет! – Максим принял вызов.

– Зануда, – прошептала Ира и прислонилась ухом к обратной стороне его телефона, чтобы подслушать разговор.

Это оказались никакие не мошенники. И даже не из банка. Звонила работница архива. Она готова помочь найти нужные документы и научные работы. Сказала, в какие дни работает, и попросила ей перезвонить, как только решат, когда прийти.

– Архивы? – удивилась Ира, когда Макс положил трубку. – Я думала, у тебя аллергия на все бумажное.

– У меня аллергия только на тех, кто подслушивает телефонные разговоры.

– Так зачем тебе в архив? Я не отстану.

– Не мне, а Юле.

– Опять видео снимать будете? Охваты поднимать? Да?

Макс старался игнорировать подругу, и это у него получалось только до тех пор, пока Ира не стала петь песенку про библиотеку и лучшее место для хорошего секса. Видимо, для нее не существовало разницы между архивами и библиотеками. И фальшивила она безбожно.

– У меня сейчас кровь из ушей пойдет. И тебе бы репертуар обновить. Эта песня устарела года на три.

– Обязательно спрошу у Юли, что она слушает, и возьму у нее пару уроков вокала.

Раздался стук в дверь, а вслед за ним – голос Ольги:

– Не хочу вас прерывать, но я сейчас уеду без тебя, Максим. Догоняй!

– Бегу, – тут же отозвался он, благодаря всех богов, что избавили его от продолжения этого разговора.

Он встал, проигнорировав новые вопросы про архив, и, попрощавшись с Ирой, пошел догонять мать. По пути к выходу из магазина написал Юле про звонок из архива. Как раз будет возможность нормально поговорить про то видео и узнать, что это вообще было.

Глава 9

Историческая волна

Тишина сменилась ее голосом.

Как же приятно пахнут ее волосы.

И если в моей голове бесчувственный робот-пацан,

То я к черту вырублю все приборы сам.

TEMNEE – «Не видел»

Архив не работал по выходным, но это не сильно расстраивало Юлю – значит, можно будет прогулять пары, прикрываясь работой над дипломом. Можно было, конечно, пойти и после них, но ей не хотелось отпрашиваться с работы. Да и если на учебе пристанут, мама напишет справочку и лишних вопросов не будет. Ну и что, что справка от косметолога. Врач есть врач. А если и это не поможет, то в игру вступит отец-хирург. Или тяжелая артиллерия в виде деда-психиатра. Должны же быть хоть какие-то плюсы от такого обилия врачей в родстве.

К счастью, и Максиму прогулять пары не составило труда, так что день встречи выбрали быстро.

Чтобы совесть не мучила, Юля решила все же сходить на первую пару, а после побежала домой скинуть вещи и подправить макияж. Хотела еще и переодеться, но потом поняла, что лучше, чем блузка с большим круглым воротником, черный корсет с цветочным узором поверх нее и классические брюки, все равно ничего не придумает. Самое оно для архива. Почти отличница, спортсменка, комсомолка, хотя вряд ли девушки, подходившие под это описание, носили корсеты.

Пока Юля подкрашивала ресницы, почувствовала урчание в животе. Кажется, энергетик и пара печенек – не самый лучший выбор для завтрака. Бодрит, да, но не питает. Она взглянула на часы. Время на перекус еще есть.

Осмотр холодильника показал, что этим утром к ним забегала бабуля. У нее были ключи от квартиры просто так, мало ли что случилось. Но за все время, что Юля жила здесь, ничего не случалось, так что бабуля забегала время от времени, чтобы оставить Юле контейнеры с ее любимой едой, хотя она никогда не голодала. Но бабушки – такие бабушки.

На одной из полок стоял металлический лоток с нарисованными красными цветами на нем. Юле не нужно было его открывать, чтобы понять, что же там внутри. Тем более рядом стояла небольшая стеклянная баночка с хреном. Холодец!

Юля еще раз взглянула на цифры на экране телефона. 11:01. В принципе, утро заканчивается в одиннадцать, значит, одна минута двенадцатого – уже день. То есть уже обед.

Когда контейнер опустел наполовину, Юля поняла, что все же есть сейчас холодец было не лучшей идеей. Кажется, у нее остаток дня будет вонять изо рта. Тогда уже без разницы, во что она одета и как долго искала идеальную ткань на этот корсет. И ведь именно в тот день, когда они уже договорились с Максом увидеться! Отменять нельзя, а то вдруг работница архива больше никогда не пойдет навстречу.

С мыслями «Черт! Черт! Черт!» Юля побежала в туалет. Даже после того, как она трижды почистила зубы, ей все еще казалось, что от нее дурно пахнет. Хотела даже пшикнуть духами в рот, но вовремя одумалась. Сладкий у них только запах.

По пути она зашла в магазин за мятной жвачкой. Все средства хороши. Закинула в рот сразу две, хватаясь за обещанную морозную свежесть как за последний спасательный круг, но все равно чувствовала нотки холодца.

Возможно, стоило вызвать такси или поехать на автобусе, но Юля предпочитала передвигаться пешком, даже когда на это не было времени.

Во-первых, все места, что она посещала, находились в шаговой доступности от ее дома.

Во-вторых, десять тысяч шагов в день сами себя не находят. Раз уж нет времени на спорт, то она хотя бы так будет держать себя в форме. Быстрый метаболизм быстрым метаболизмом, но с такой тягой к сладкому и мучному, как у нее, на нем одном долго не продержишься.

И последнее: ее укачивало в транспорте. Любом, кроме разве что папиной машины. К тому же в такси почти всегда висели аромавонючки, а люди из общественного транспорта перед выходом из дома ели что-то хуже холодца. От обилия запахов, к которым Юля была слишком восприимчива, становилось только хуже.

Она не хотела опаздывать, но со всей этой суетой не вышло. Проваленными оказались обе миссии: и прийти вовремя, и избавиться от аромата холодца.

– Прости, что опять опоздала. – Юля остановилась, сохраняя дистанцию между собой и Максимом. Ни одна молекула запаха холодца не должна дойти до него.

– Все в порядке, я знал, что так будет, поэтому не торопился и предупредил, что мы подойдем чуточку позже.

На самом деле он прождал ее полчаса, замерз как собака (на днях ударили морозы и выпал первый снег, который совершенно не собирался таять), но ни за что не стал бы жаловаться. Ему казалось, что вся его жизнь «до» – одно большое ожидание встречи с ней. Так что какие-то минуты и даже часы не имели сейчас совершенно никакого значения.

Внутри их встретила девушка в футболке с эмблемой какой-то рок-группы и колечками в брови и носу. Одна рука – полностью забита татуировками. Рукав на второй, судя по всему, пока в процессе. Максу на секунду показалось, что они зашли не в ту дверь. Он, конечно, еще по голосу понял, что работница архива, скорее всего, не старше, чем он сам, но не думал, что она будет выглядеть так. Но потом девушка представилась Алиной, и Макс понял, что они все же попали туда.

Работница провела краткий, больше шутливый, чем серьезный, инструктаж. В архиве не курить, но если очень хочется избавить ее от лишней работы, то можно (и даже нужно!). Листы из подшивок не вырывать и не облизывать, но не пойман – не вор. И опять же, если очень хочется… Потом всё вернуть на свои места. И самое главное, по стеллажам, как макаки, не забираться, в проходах для этого стоят стремянки.

– Вообще, по правилам я не должна вас сюда пускать, но у меня здесь своя историческая волна. Фоткать самостоятельно нельзя, приносите мне все, что найдете. – Алина подавила смешок, потому что прекрасно понимала, что они ничего не найдут. У нее ушло целых четыре года в институте, чтобы понять систему, как хранятся документы в архивах, вряд ли эти двое разберутся с этим за пару часов. Но если так хотят, вот прям в сам архив, то флаг им в руки. Ну или фонарик. – Я сама все отсканирую и вам пришлю. – Она открыла дверь. – Добро пожаловать. Если вдруг что, пишите. Если сеть пропадет – орите. И бога ради, не наверните мне стеллажи. Документы пострадают, и я потом по башке от руководства получу. – Судьба посетителей, которые могут оказаться под стеллажом, не сильно ее волновала. Сами виноваты будут, если такое случится.

Архив представлял собой не очень большое помещение без окон, с приглушенным светом и длинными рядами стеллажей. Один проход, пошире, тянулся до конца комнаты. В обе стороны от него отходили проходы поуже.

– А мне казалось, работники архива уже рождаются бабульками в очках и шалях, – прервал тишину Макс, когда Алина закрыла за собой дверь и они с Юлей остались вдвоем.

Юля хотела посмеяться, потому что и сама так думала, но лишь тихо хмыкнула и слегка улыбнулась, не размыкая губ, надеясь, что выглядит не слишком высокомерно. Она оценивала ширину проходов и проклинала себя за тупую идею навернуть холодца перед выходом. Если на улице еще и можно отойти куда подальше, то здесь?.. Ужас, просто ужас…

Максим почувствовал себя неловко. Обычно Юля смеялась над его шутками. Что-то точно не так. Может, у нее что-то случилось? Или шутка оказалась крайне неудачной, и Юля теперь считает, что он судит о людях исключительно по внешности?

– Разделимся? Чтобы быстрее было?

– Угу. Отличная идея, – ответила Юля куда-то в сторону, чтобы не дышать на Макса. И почему она не умеет говорить, не раскрывая рта?

На самом деле разделяться ей не хотелось. В «Гарри Поттере» вон тоже решили разделиться в Отделе Тайн, и чем все закончилось? Пока-пока, маховики и пророчества! А вдруг и здесь что-то такое хранится? Или взять ужастики. Там «давайте разделимся» вообще синоним к «давайте умрем поодиночке».

– Что-то конкретное ищем?

– Костюмы. – Юля сделала пару шагов вперед и завернула в проход между стеллажами. Чем дальше она держится от Максима, тем меньше шансов, что он почувствует запах. – Русские народные. Все что угодно про них.

Макс свернул в другой проход, включил фонарик на телефоне и принялся осматривать стеллажи.

Сегодня он совершенно не узнавал Юлю. Да, та же внешность, голос и стиль в одежде, но поведение совершенно отличалось. Ее как будто подменили. Может, у нее и правда есть сестра-близняшка?

Он ожидал, что Юля будет болтать без умолку. Несмотря на то что разошлись по разным проходам, они стояли не слишком далеко друг от друга и можно было переговариваться, не повышая голоса. Но Юля вела себя подозрительно тихо, и это было очень непривычно для Максима. Так, что начал сам шутить и рассказывать истории с одной из летних практик в старших классах школы, что провел, помогая в библиотеке. Никакой реакции не последовало. Лишь тихие угуканье и хмыканье.

Макс так и не понял, что произошло. Может, Юля была слишком увлечена бумажками, а может, это он успел наговорить что-то не то.

Время от времени они перебрасывались вопросами, получилось ли что найти, но каждый раз ответ был один и тот же: нет.

Юля закончила осматривать очередной стеллаж и пошла к следующему.

По ее ощущениям, они провели здесь целую вечность. Выйдут отсюда, а вместо Алины с лимонными волосами (кажется, работать здесь очень скучно, и она решила от нечего делать самостоятельно покрасить всю голову неоново-желтым текстовыделителем) их встретит седая бабулька. Юля почувствовала себя на месте Энн Хэтэуэй в «Интерстелларе» на планете, где час равен одному земному году. В этом дурацком архиве время не могло не искажаться.

Дурацким архив был в первую очередь потому, что Юля совершенно ничего не могла найти. Она ожидала, что над нужным ей стеллажом, переливаясь всеми цветами радуги, вспыхнет вывеска:

Русские народные костюмы тут!!!

Или все документы хотя бы будут рассортированы по датам. Или в алфавитном порядке. Но это… какой-то кошмар! И как работники здесь вообще ориентируются?! Даже в комнате Лады порядка больше, чем в этой сортировке!

Помимо непонятной организации хранения бумаг Юлю бесило, что здесь слишком мало места. Стеллажи нависали со всех сторон, и ей казалось, что еще немного, и у нее начнется приступ клаустрофобии, хотя замкнутых пространств она никогда не боялась.

К тому же ей казалось, что помимо бесконечных бумажек ее окружает запах холодца. Она отчетливо чувствовала его везде, куда бы ни пошла.

За своими мыслями Юля не заметила, что зашла в тот же проход, что и Максим, на время отключивший фонарик. Юля налетела на него и испуганно ойкнула, но тут же поджала губы.

Среди шелеста бумажек раздался голос Макса:

– Не пугайся, это всего лишь я. – Он включил фонарик, и Юля увидела упавшие на пол листы.

– Я соберу. – Она резко села на корточки, лишь бы увеличить дистанцию между ней и Максимом.

– Я помогу.

Не успела Юля возразить, что не надо, как их лица оказались друг напротив друга. Близко-близко. Кончики носов почти соприкасались. Ближе, чем когда-либо было. Юля почувствовала, как сердце забилось как сумасшедшее. Должно быть, это услышал и Максим. Они ведь слишком близко, а кругом слишком тихо.

Юля поплотнее сомкнула губы, почти не глядя, сгребла бумажки с пола и сунула их Максу в руки. Их пальцы соприкоснулись, и Юле показалось, что по пояснице пробежались не то электрические разряды, не то просто мурашки. А может, это вообще взявшийся из ниоткуда сквозняк. Она так и не поняла, что это было, убрала руку и решила, что ее миссия по сбору бумажек выполнена.

Стоило ей резко встать, как в глазах потемнело. Хотя, казалось бы, освещение здесь и так не очень. Ей даже показалось, что она на время ослепла. Стало очень страшно. По коже пробежался неприятный холодок. Она пошатнулась и уже готовилась впечататься затылком в стеллаж и пасть под бумажными завалами смертью храброго любителя истории, но ей не дали.

В одной руке Макс держал документы, в другой – Юлю за талию. Между их лицами вновь оставались считаные миллиметры. Он вновь вдохнул аромат ее духов, с которым сегодня смешались запахи книжной пыли и почему-то мяты. Может, и правда сестра-близнец? В голове зазвучала песня про библиотеку, которую на днях ему напела Ириша, но он быстро прогнал эти мысли. Ему почему-то мучительно захотелось поцеловать Юлю. В данную секунду это казалось таким же жизненно необходимым, как вода, как воздух.

Но пока Макс на мгновение задумался, а стоит ли, Юля вывернулась из объятий и вышла из прохода, оставляя его наедине с желанием.

– Это все бесполезно, пойдем, – бросила она ему.

– Да, конечно.

Макс справился с порывом зашвырнуть документы куда подальше или порвать их на мелкие кусочки. Вместо этого он аккуратно вернул все на место. Как будто бумаги не рассыпались по полу. Как будто им с Юлей не пришлось их собирать, то и дело соприкасаясь руками. Как будто он не завис в паре миллиметров от лица девушки, что ему так нравится, в нерешительности. Как будто он не хотел накрыть ее губы своими и мягко и нежно поцеловать.

Макс считал, что он из числа тех парней, что умеют понимать намеки. И по его мнению, Юля даже не намекала, а практически в открытую заявляла, что такое резкое сближение ей совершенно не по душе. Нет так нет. Ему не надо повторять дважды. Здесь и сейчас он явно понял две вещи: электронные хранилища информации куда лучше и удобнее бумажных и он для Юли просто друг, без всяких «но», «возможно» и переходов на новые уровни близости. И если первое было для него просто фактом, не имеющим совершенно никакой эмоциональной окраски, то второе никак не могло не расстраивать.

Когда они вышли из архива, их встретила широко улыбающаяся Алина.

– Ну что, нашли что-нибудь? – Она и так знала ответ на этот вопрос, но все равно решила спросить.

– Нет, – буркнула Юля и вновь поджала губы.

Алина хотела ответить: «А я говорила», но она ничего им и не говорила, так что сказала совершенно другое:

– Если хотите, можете сказать, что вам нужно, я сама поищу, как время будет, а потом отфоткаю и отправлю вам.

– Правда? – просияла Юля.

Она тут же забыла про запах холодца, подскочила к Алине и быстро начала перечислять, что конкретно она ищет. Список получился внушительным.

Максим молча наблюдал за разговором со стороны. Раньше Юля так увлеченно разговаривала с ним, вместо того чтобы вести себя так, будто все слова у нее платные.

Он мог бы убедить себя в том, что подобная перемена его ничуть не задела, но не хотел себе врать.

Он слушал, как Юля перечисляет нужные годы, хотя всегда говорила, что у нее тяжело с запоминанием дат, уточняет, информация о каких элементах костюма ей нужна больше всего. И лишь сильнее убеждался в своей правоте.

В этом предбаннике, вернее «предархивнике», он четко понял еще две вещи: он совершенно точно в нее влюблен, но, к сожалению, это так же совершенно точно не взаимно. И этому, как и аксиомам в геометрии, не нужны никакие доказательства.

Глава 10

Холодец не виноват

Привет! Я тебя очень ждал.

Я ждал, когда город уснет.

Женя Трофимов, «Комната культуры» – «Привет»

Запара подкралась незаметно. Подкралась и напала со спины, утащив Юлю в пучину новых дедлайнов. Причем и учебных, и рабочих.

За неделю до премьеры режиссер заявил, что костюмы никуда не годятся и нужно срочно все перешивать! Срочно!

И как бы ему ни напоминали, что он сам же и утвердил эти эскизы, он был непреклонен, потому что никак не мог дать добро на эту детскую мазню. Ну и что с того, что спектакль тоже детский?

Юля жалела, что людей так и не научились клонировать. И вряд ли научатся когда-нибудь. Неэтично, видите ли. А заставлять людей за неделю до премьеры с нуля отшивать все костюмы этично?! Сутками держать работниц в пошивочном цехе этично?! И даже не доплатить за переработку этично?! Да ни хрена это не этично! И более того, крайне бесчеловечно!

Такое резкое исчезновение не прошло бесследно. Так что потом Юле еще пришлось носиться по преподам и клянчить дополнительные задания, чтобы совсем не остаться без баллов под конец семестра. Ни официальная причина (больничный), ни тем более неофициальная (режиссер сошел с ума) никого из преподов не интересовали.

Одна преподша и вовсе демонстративно порвала справку, сказав, что этими писульками Юля может разве что подтереться. В этот момент Юля поняла две вещи. Во-первых, на БЖД стоило сходить хотя бы разочек. Во-вторых, с такой тягой рвать бумажки эта вредная тетка вполне может оказаться матерью Гурмана. Или же она просто была хомяком в прошлой жизни. Или… она и есть хомяк! Самый настоящий! Большой, вредный, ненавидящий людей и знающий только пару фраз хомяк в безвкусном платье и парике старческо-вишневого цвета.

В итоге даже женщина-хомяк сдалась под натиском Юли и продиктовала темы для рефератов по пропущенным занятиям.

Со всеми дополнительными заданиями можно было бы справиться за полчаса. Но Юля не была бы Юлей, если бы сначала не откладывала все на потом. А затем, когда наступало это таинственное «потом», не отвлекалась на все на свете.

Садилась она за эти дурацкие, никому не нужные (ни ей самой, ни тем более преподам) задания только ближе к ночи. Как раз в то время, которое еще неделю назад проводила за переписками с Максимом. Она хотела бы вновь отвлечься на сообщение от него, но с момента похода в архив их традиция ночного общения сошла на нет.

Несколько раз он писал ей, но то Юля зашивалась во всех смыслах этого слова на работе (90 % времени проклинала режиссера и обсуждала с коллегами, какой же он говнюк, остальные 10 % – действительно шила), то разговор просто не клеился.

Если Юля и была в чем-то уверена, то только в том, что в этом всем виноват ее когда-то любимый бабулин холодец с хреном. Так что Юля уже давно успела его разжаловать из пищи богов до какого-то мяса в желе, которым только собак кормить (но бабуле она, конечно же, об этом не скажет). Падение холодца с кулинарного олимпа произошло сразу после того происшествия в архиве, повлекшего за собой убийство по неосторожности, правда, не человека, а их с Максом общение.

Но к самому Максиму у Юли не было совершенно никаких претензий. Никакого осуждения, только безграничное понимание и вхождение в его положение. Ей бы тоже совершенно не понравилось, если бы она оказалась лицом к лицу с человеком, от которого пахнет холодцом (пусть она до недавнего времени и любила данное блюдо). О том, что в тот момент Максим, чисто гипотетически, вполне вероятно, мог ее поцеловать и даже, возможно, хотел этого, она старалась не думать. Чтобы не самовоспламениться от стыда и не остаться навеки горсткой пепла. Это ж надо быть такой идиоткой! Так еще и в архиве этом дурацком не нашли ничего и только зря два часа проторчали в пыли! Спасибо хоть без плесени и паутины обошлось.

Юля поняла, что вновь сильно отвлеклась.

Файл с рефератом по БЖД по-прежнему состоял всего лишь из одного листа. Титульного.

Юля захлопнула ноут. Плевать ей на гражданскую оборону. И на женщину-хомяка плевать. И на академическую задолженность тоже. Глаза уже слипались, но она все равно поплелась в ванну проводить свой вечерне-ночной пятиступенчатый уход для лица.

Будильник она проспала. Не удивительно, столько пренебрегать нормальным сном и допоздна то шить, как гребаная Золушка платье к балу, то клепать рефераты и презенташки за пропуски. Но даже в такой ситуации Юля не могла позволить себе выглядеть плохо. Лучше уж не поест, но синяки под глазами замажет и одета будет с иголочки. Причем буквально: рубашку, в которой планировала прийти на учебу, она закончила накануне вечером. Как раз до того, как села за реферат.

Юля была горда собой и своей рубашкой как никогда. Ей казалось, что это лучшее, что когда-либо выходило из-под ее машинки. Белая, с коротким рукавом, декоративными карманами на груди. С левой стороны, прям на кармане, вышивка. Серебряные нитки и японский сатиновый бисер. Тонкие, еле заметные контуры сердца (полностью анатомически верного!), булавка с красной головкой, которую кто-то небрежно воткнул в одно из предсердий, и красные капли.

Перед выходом Юля взглянула в зеркало. Может, и к лучшему, что Максим не пишет и никуда ее не зовет? Сейчас она выглядит чуть получше, чем оживший мертвец. Еще пара дней, и от недосыпа она прошьет себе машинкой руку и станет в точности как Франкенштейн. Но не из фильма, а как Френки. Такая кукла была у нее в школьные годы, когда она собирала коллекцию «Монстр Хай». А словарный запас у нее будет в точности как у Гулии, еще одной куклы-персонажа из мультика. Интересно, где же сейчас они? Отдали, что ли, кому? Надо будет не забыть и спросить у мамы или бабули.

В институт Юля прибежала после того, как пара началась, но до того, как Гурман соизволил к ним прийти.

Юля поставила свой стул, мольберт и табуретку рядом с Октябриной, кинула сумку прямо на пол. И тут же выдернула подругу из творческого процесса и потащила в столовку.

Из сумки она захватила баночку с энергетиком, а в кофейном аппарате взяла себе американо.

В столовке разделились. Октябрина, успевшая дома и позавтракать, и пообедать, забрала у Юли кофе с энергетиком и ушла занимать им место. Юля встала в конец очереди за котлеткой с пюрешкой и парочкой кусочков соленой огурки. Еще одно блюдо, которое она считала пищей богов. А в связи с последними событиями – кажется, теперь единственное.

Когда Юля училась в школе, они с родителями катались по заграницам чуть ли не трижды в год. На Новый год, на Восьмое марта или майские и летом, обычно на море. И везде они ходили по ресторанам и пробовали множество блюд разной степени экзотичности.

В списке кулинарных изысков, что Юле пришлось испробовать (в большинстве случаев именно что пришлось под дулом пистолета, то есть под суровым маминым взглядом), красовались лягушачьи лапки, салат с медузой, улитки, суп из акульих плавников, какая-то молекулярная фиготень и дуриан… ее чуть не стошнило, пока она пробовала последний на пляже в Таиланде. На вкус никак, но запах… Юля была несказанно рада, когда узнала, что дуриан нельзя вывозить из страны, а то мама бы непременно привезла домой парочку (подружкам на работу в качестве гостинца). Но лучше бы в качестве чуть жестокого розыгрыша: закинуть куда-нибудь кусочек и наблюдать за реакцией, как вся клиника ищет, где и что сдохло.

Только об одном воспоминании об этом запахе Юле поплохело, как будто прямо сейчас перед ней на подносе лежала не пюрешка с котлеткой, а эта ошибка природы. Юля задержала дыхание, как будто это помогло бы справиться с запахом, который существовал только где-то у нее на подкорке, и пошла искать Октябрину, по пути вспоминая все, что им с отцом пришлось пережить в заграничных поездках.

Все там же, в Таиланде, мама подбивала их с папой попробовать жареных не то сверчков, не то кузнечиков. Юля отказалась, а папа согласился. В обмен на то, что до конца поездки они будут питаться исключительно за шведским столом в отеле. И тут отказалась уже мама.

Все же в череде кулинарного террора, организованного мамой, были и проблески адекватности в виде круассанов в Париже, английского завтрака в Лондоне или бургеров с картошкой в Нью-Йорке, но для Юли все равно не было ничего вкуснее и дороже, чем еда дома у бабули или в столовках на учебе.

Октябрину Юля нашла быстро. У них в вузе, конечно, полно творческих ребят, но настолько яркие волосы мало у кого есть. Юля плюхнулась напротив подруги, придвинула к себе кофе с энергетиком и открыла баночку. Это «пшшш» показалось ей лучшим звуком на свете. Просто спасение ее пальцев и словарного запаса.

– Фу, какой кошмар, и ты это будешь пить?! – фыркнула Октябрина, когда поняла, что Юля собралась делать.

– Ну а что? – Юля до краев налила энергетик в американо, специально ради этого взяла стаканчик побольше. Конечно, такое организм не оставит незамеченным, но она готова пойти на этот риск. – Зато бодрит. – Она поставила опустевшую наполовину банку на стол и отпила, сделав над собой усилие, чтобы не поморщиться. – Будешь?

– Ага, и прожигает желудок. Не, спасибо, я по старинке. – Октябрина забрала банку и сделала пару глотков. – Тебе хватит, не хочу, чтоб ты превратилась в кролика из рекламы батареек.

– Поздно! Я уже! – рассмеялась Юля.

Ей никогда не нравилось есть в тишине, так что она завалила подругу вопросами и потом методично расправлялась с пюрешкой и котлеткой под рассказ Октябрины.

Вопрос про сестру застал подругу врасплох.

Августина была восходящей звездочкой, лучшей на курсе, но стоило ей исчезнуть, как о ней все позабыли. И преподы, и одногруппники. Как будто ее никогда и не было. Порой Октябрине казалось, что сестра не против, как Русалочка, превратиться в морскую пену и прекратить существовать. И тоже из-за любви. Любви ко всему прекрасному, что есть в этом мире. И она эту любовь потеряла… вместе со зрением…

Теперь же осталась одна Юля, кто еще помнил о том, что когда-то странных девочек с цветными волосами было две.

Октябрина не была готова к подобным вопросам, поэтому так и не решила, что делать: сказать правду или солгать?

– Она взяла академ. – Правда. – Летом проходила стажировку в Москве, – правда, – и словила эмоциональное выгорание, – больше правда, чем ложь, – поэтому решила немного отдохнуть, – правда лишь наполовину, – она вернется в следующем году. – Ложь! Ложь! Ложь!

– А… – протянула Юля и сделала пару глотков своего энергетического коктейля, которым разве что ядерные реакторы заправлять. – Я уж думала, серьезное что случилось. Передавай ей привет от меня.

– Угу, – Октябрина кивнула и отпила энергетик, – с ней все хорошо, – вновь соврала она, и сладость на языке обернулась горечью на сердце.

Незачем посторонним знать, что происходит у них дома на самом деле. Но тогда почему так тяжело на душе? И мерзко от самой себя.

– А я смотрю, ты прониклась эстетикой кукол вуду, – Октябрина перевела тему. – Купила или?..

– Обижаешь, сама и сшила, и вышила. Все пальцы исколола, так что, возможно, у нас с этой рубашкой настоящие кровные узы. – Юля положила вилку на поднос. Теперь можно и поболтать.

– Блин, класс… Это миюки? – Октябрина протянула руку и дотронулась до капель на вышивке. Ее сердце сейчас точно так же обливалось кровью, несмотря на притворную улыбку. Каждая встреча с сестрой вонзала в него новые булавки.

– Оно самое.

– Если я выиграю в лотерею, то никому не скажу, но намеки будут?

– Типа того, но мне хватило пяти граммов, и я взяла их со скидкой. Думала, так себе получится, но вышло классно. Попробую еще что-нибудь расшить. Хочу потом еще после Нового года в Москву сгонять. Там есть один магазинчик, где можно взять бисер и жемчуг дешево.

– Как жаль, что нам не преподают финансовую грамотность. Было бы полезнее истории, – хмыкнула Октябрина.

– Я самый финансово грамотный человек на свете. Там у них от определенной суммы еще и скидки хорошие.

– Ага, но вряд ли они тебе билеты до Москвы окупят.

– А об этом я не подумала… Значит, пешком!

Октябрина рассмеялась. Юля была одной из немногих, кто мог еще ее развеселить. Нет, она точно не будет грузить ее проблемами в семье. Последнее, что она хочет, – чтобы эта легкость сменилась жалостью.

– Пойдем, накалякаем что-нибудь, пока Гурман не пришел. Кукла у тебя с собой?

– Всегда с собой! – Октябрина допила энергетик и встала из-за стола.

Эту работу Юля мучила уже третью неделю. Или работа мучила Юлю. Но в этой ситуации работал простой математический закон, который знает каждый первоклашка: от перестановки мест слагаемых сумма не меняется.

Уплотнять тон или делать искусственное дыхание предметам на натюрморте Юле совершенно не хотелось, так что она забрала у Октябрины мини-Гурмана и принялась проверять работу его суставов. Взяла его правую ручку, заломила за спину, достала из его макушки булавку и приколола место, где у него должны были быть пальцы, куда-то в район левой лопатки.

Юля не проронила ни звука, так что Октябрина насторожилась:

– Что ты там делаешь?

– Спасаю тебя, – Юля вернула куклу владелице, – одной рукой он вряд ли сможет что-то порвать.

– Ага, только эта фигня не работает.

– Если не будешь в это верить, то и не заработает. Так что тсс!.. – Юля отложила карандаш и полезла в сумку.

Октябрина лишь закатила глаза в ответ и услышала знакомые щелчок и шипение вслед за ним.

– Сколько их там у тебя?

– Есть еще один. Будешь?

– Давай, но если у меня заболит живот, виновата будешь ты.

– Гастрит не болит, – безразлично пожала плечами Юля, доставая из сумки еще одну банку. Это она знала на собственном опыте. Еще прошлым летом сделала у знакомого врача ФГДС и услышала в свой адрес: «Поверхностный гастрит». Врач сразу поспешил ее успокоить, что подобные изменения в слизистой можно найти чуть ли не у каждого второго, но Юля и не думала переживать из-за этого. И тем более как-то менять свой образ жизни и придерживаться какой-то диеты.

Юля и Октябрина болтали без умолку вплоть до прихода Гурмана за полчаса до конца пары.

– Видимо, чтобы было больше времени на унижение студентиков, – шепнула Юля в ответ на вопросительный взгляд Октябрины.

Юля внимательно следила за каждым движением преподавателя. Ждала и верила.

«Ну же… еще немного… и…»

В дверях появилась преподавательница смежной группы (очевидно, более везучей, чем бедолаги, вынужденные терпеть Гурмана) и окликнула его. Гурман резко повернулся и задел локтем мольберт. Судя по шипению, край пришелся как раз в нерв.

– Видишь, все работает, – шепнула подруге Юля, когда объект ее наблюдений вышел из кабинета. – Как думаешь, они трахаются? Ну, друг с другом, – невпопад спросила она. Последние недели она часто видела их вместе. Возможно, просто потому, что они коллеги. А может… – Если да, то мне ее жаль. Это ж надо настолько отчаяться.

– Ну да, конечно. Тем более на кафедре. Более подходящих мест нет, что ли? – поддержала Октябрина.

Гурман вернулся еще более раздраженным, чем обычно. Он промчался как смерч и оставил после себя несколько человек с желанием забрать документы и отчислиться на последнем курсе, потому что на предстоящем просмотре им явно ничего не светило.

– Не работает твоя кукла, – Октябрина скомкала куски своей работы и закинула их в корзину, стоящую у двери. Вслед за ней полетела кукла. Булавки она вытаскивать не стала. – Трехочковый!

– Ну смотри, зато мы теперь знаем, что они точно не трахаться ходили. А куклу забери, а то вдруг он ее увидит, проблем не оберемся потом.

На БЖД Юля не пошла. Все равно рефераты не готовы, так что она решила не нервировать женщину-хомяка лишний раз своим присутствием. Возможно, настанет день и Юля пожалеет об этом, но этот день будет точно не сегодня. Потому что сейчас у нее по планам было дойти поскорее до дома и лечь на дневной сон, который плавно перетечет сначала в вечерний, а потом и в ночной.

Но дома ее планы резко изменились. И она бы хотела, чтобы они рушились таким образом как можно чаще. Одно сообщение от Максима дало такой прилив сил, будто у Юли внутри заработала маленькая автономная энергетическая станция, запускаемая одним маленьким и таким простым словом.

Макс

Привет.

Макс

Мне тут Алина позвонила, она нашла все, что ты просила. Можешь написать мне свою почту, перешлю тебе. Там очень много. И, может, сходим куда-нибудь на выходных? В наш художественный приехала выставка новая.

В конце сообщения была ссылка на сайт музея с информацией о выставке.

Сначала Юля не поняла, что за Алина, и напрягалась, но потом вспомнила, что это работница архива. Она написала свою почту и еще раз перечитала сообщение. Он что? Зовет ее куда-то? В музей? Значит, он ее не избегает? И холодец ни в чем не виноват? Значит, ему можно вернуть звание пищи богов. Просто в следующий раз быть осторожнее и не есть его перед встречей с Максимом.

Но если холодец не виноват, то что же тогда случилось?..

Юля

Как ты вычислил мои слабости?

Макс

Это было несложно. Ты за один разговор с Алиной сказала «кружево» столько раз, что я потерял смысл этого слова. Так что?

Юля

Конечно пошли! Спрашиваешь еще!!!!!

Юля

Только давай не в девять утра.

Макс

Жаль, а то я думал, что смогу отыграться за предыдущий поход в музей)

Глава 11

Ментальный директ

Перед колдовской силой кружева трудно устоять.

Оно не обнажает, но и не скрывает тело.

Эвелина Хромченко

Юля не любила надевать одно и то же дважды, если между этими выходами не проходила минимум неделя, но ей так хотелось показать свою новую рубашку Максиму, что она решила чуть пренебречь своими принципами. Конечно, она могла бы показать на фотке или видео, но это все же не то.

Она сдала свою дубленку в гардероб и чуть покрутилась у зеркала, расправляя несуществующие складочки на рубашке. Возможно, стоило надеть брюки потемнее и потеплее, чтобы не выглядеть слишком по-летнему и не замерзнуть по пути до музея, но на расширенную версию «Модного приговора» с адаптацией образа под погодные условия уже не было времени. Все ушло на отпаривание рубашки, хотя она и так не была мятой.

Хотела ведь собраться с вечера, но пока искала вдохновение для новых корсетов, наткнулась в Пинтересте на очень красивую парочку в исторических костюмах. Полезла искать другие их фотки. Оказалось, что это кадры из сериала, и понеслось…

Дальше Юля искала вдохновение в Пинтересте под этот сериал, что включила себе на планшете. Уснуть она смогла только под утро, когда герои уже и поцеловались, и перешли к следующим ступеням близости, и ускакали счастливые и довольные в закат. Причем буквально! Парнишка-то оказался конем-оборотнем, а героиня смогла за восемь серий поскакать на нем во всех смыслах.

Режим Юли и так был сбит, а ночной просмотр сериала окончательно уничтожил его. Юля оправдывала себя тем, что пожить для себя тоже иногда надо. А когда это еще делать, если не на выходных? И тем более после такой тяжелой учебно-рабочей недели. А на пары она уж как-нибудь проснется. Например, при помощи своего суперкоктейля из кофе и энергетика, который пока что еще по каким-то непонятным причинам не успел прожечь ей желудок насквозь.

А потом Юля проспала будильник, пренебрегла завтраком и теплыми штанами и стоит теперь в музее. Голодная, с отмороженной задницей, зато рядом с Максимом, так что минусы этого дня как-то сами по себе отошли даже не на второй, а на сотый план.

– Сама сшила, что ли? – спросил Макс, когда сдал свою куртку в гардероб и подошел к Юле.

– Да. – Она старалась выглядеть холодной и спокойной: ну да, сама себе шьет одежду, и что такого? Но ее распирало изнутри. Она повернулась в сторону Макса и по его реакции поняла, что Снежная королева из нее так себе, но все равно добавила чуть небрежно: – А как ты понял? Что, строчка кривая где-то?

– Да, вот тут. – Он сделал к ней шаг и показал место рядом с одной из верхних пуговиц.

– Где? – Юля наклонила голову в поисках косяка, мысленно прикидывая, как же все исправить, а Максим тут же щелкнул ее по носу. – Это было подло! – она посмотрела ему прямо в глаза, жалея, что не умеет пускать из своих лазерные лучи.

– Зато весело, – ответил ее же словами Максим.

– И низко!

– Я выше тебя.

– Ты понимаешь, о чем я.

– А ты сияешь вся. Так и понял, а не по кривой строчке.

– Это просто хайлайтер новый… этот, как его… «Макс Фактор», – чуть замешкалась Юля, имея в виду совершенно другого Макса. Рубашка совершенно тут ни при чем, пусть Юля и чувствовала себя увереннее, если надевала что-то, что сшила сама. – А ты знал, что он одно время жил и работал в нашем городе?

– Теперь знаю. И вышивала сама?

– Да! – Скрывать свою гордость было уже бессмысленно. Она взяла Макса под руку, и они пошли по указателям к входу на выставку. – Все пальцы себе исколола, но это того стоило. Это, кстати, японский бисер. Он обычно стоит так, что грамм полония или радия купить дешевле… – Она ненадолго умолкла, пока Макс показывал билеты работнице музея, а затем продолжила: – Но мне повезло, что я на скидки в черную пятницу попала.

– Очень классно вышло, мне нравится! – Юля так воодушевленно рассказывала даже о таком пустяке, как бисер, что Макс не смог сдержать улыбки. – А в сердце и булавке есть какой-то скрытый смысл или синие занавески просто синие, а не потому, что герою было грустно?

– Тут скорее занавески синие, потому что автор купил себе на днях такие же.

Юля кратко пересказала, чем они с Октябриной занимаются на парах, лишь бы не учиться. Она хотела рассказать об этом и в прошлую встречу, но была слишком занята сдерживанием запаха холодца.

– Ну и развлечения у вас там… – Максим даже не знал, как реагировать на подобное. Он был готов услышать все что угодно, но не историю про куклу вуду, сшитую по образу и подобию преподавателя.

– Развлечение было бы, если бы все сработало. А так Гурман жив, здоров и продолжает «радовать» нас своим присутствием. Эх… а такая идея для стартапа похерилась… – тяжело вздохнула Юля.

– И это тоже вы снимали на видео в Тикток? – В прошлый раз он так и не смог поговорить с ней на эту тему, а сейчас как раз выдался отличный случай. Юля вновь похожа на саму себя и больше не бегает от него как от прокаженного.

– Не-а… Хотя надо было бы! Наше с тобой вон сколько просмотров набрало.

– Там ведь пара тысяч, да? – Макс решил чуточку ей подыграть и подождать, пока она сама не задастся вопросом, откуда он все узнал.

– Ты что! Там уже пара миллионов набежала. Ты даже не посмотрел его, что ли? Я же кидала ссылку.

– Нет, не кидала. – Макс посмотрел на кружевные салфетки в стеклянной витрине. Еще немного…

– Нет, кидала! Я ведь помню, как писала тебе про то, что видео хочу и что подружка моя придет, чтоб поснимать нас.

– Нет, не писала. – Макс перешел к другой витрине. И еще немного…

– Значит, я в голосовом про это рассказывала. – Юля вновь оказалась рядом с Максом.

– Нет, не рассказывала. – Максим сохранял невозмутимый вид. Либо Юля и правда в это все верит, либо собирается смуту навести.

– Вот не надо, я сейчас открою переписку, найду все сообщения, и тебе станет стыдно! – Юля продолжала стоять на своем. Просто возмутительно! Либо он сам пытается ее загазлайтить, либо делает вид, что газлайтерша тут она. И еще не понятно, какой из вариантов хуже. И вообще, что началось-то, нормально же общались?

– Давай-давай, – усмехнулся Макс и мысленно начал вести обратный отсчет от десяти к одному.

Юля залезла в переписку. По мере того как она отлистывала сообщения вверх, в ее лице становилось все меньше раздражения и все больше непонимания.

– Я что… так и не написала об этом?

– Бинго! – улыбнулся Максим.

– Ой, видимо, я подумала, а написать забыла… Нужно было проверить ментальный директ, – перевела она все в шутку, чтобы не чувствовать себя так неловко. Сама накосячила, сама еще потом и чуть не обиделась.

– Видимо, мой ментальный дешифратор барахлит, и я не уловил твой сигнал. Хотя точно помню, что настраивал его на твою волну.

– Так ты из-за этого со мной неделю не общался? Потому что я выложила видео с тобой без твоего разрешения, и ты обиделся из-за этого? – Пазл начал складываться. Видимо, Макс случайно наткнулся на этот ролик как раз после похода в архив. Но тогда почему он сказал про пару тысяч просмотров? Последний элемент мозаики отказывался вставать на место, как бы Юля ни пыталась его впихнуть.

– Обижаться на тебя – последнее, чем я собираюсь заниматься. Хотя да, было не очень приятно. Просто в следующий раз, пожалуйста, не забывай меня предупреждать о чем-то таком. Напоминалки ставь себе, что ли. – Прозвучало все равно несколько обиженно.

– Значит, это все из-за холодца… – пробормотала себе под нос Юля.

– Какого холодца?

– А? Ну которым от меня пахло.

– О чем ты вообще?

– Да так… – Юля одумалась и решила, что посвящать Максима в детали холодцовой эпопеи все же не стоит. – Пытаюсь понять, почему ты меня избегал неделю.

– Я тебя не избегал.

– Ну да, ну да. – Теперь к другой витрине направилась уже Юля, Макс пошел за ней следом.

– У меня выдалась веселенькая неделька. Мало того что я в магазине с мамой торчал, потому что все ее работницы слегли. То ли грипп, то ли еще чего. Так еще меня напрягли, чтоб я в конференции научной поучаствовал. Как разобрался со всем, сразу написал тебе и вот выставку нашел, потому что тебе вроде нравится что-то такое, – Максим кивнул в сторону непонятно чего с кружевом по контуру. Сам-то он был далек от этого всего.

– И все? – Объяснение оказалось таким простым и логичным, что Юля чуточку растерялась. С ее жизненным опытом, когда парни ее то и дело бросали, не объяснения причин, вариант, что человек просто решил молча слиться, казался ей более вероятным, чем то, что у него появились срочные дела.

– А еще меня похитили инопланетяне, но я смог с ними договориться, чтоб они не пускали меня на опыты, и теперь мы с мамой продаем букеты за пределами нашей планеты и скоро станем криптомиллионерами. Так лучше?

– Гораздо! – Юля больше не чувствовала себя неловко изо всей той чепухи, что успела себе надумать.

– Кстати, за музеем нас ждет летающая тарелка, и на опыты пустят тебя!

– Дурак!

– Такова цена распространения цветов по всей Галактике. Представь, как там грустно среди космического холода, камней, песков и льда! – Если бы инопланетяне и правда существовали и хотели бы украсить свои далекие планеты, то Макс на их месте забрал бы не какие-то розы или пионы, а самый красивый цветок на всей земле – Юлю.

Они переглянулись, пытаясь сохранять серьезный вид, но тут же рассмеялись.

Из-за этого разговора Юля не смогла толком рассмотреть несколько витрин, мимо которых они прошли, поэтому настояла, чтобы они с Максимом вернулись в начало зала.

Кружево всегда привлекало Юлю. Было в нем что-то такое, что так и притягивало взгляд. Особенно в том, что выходило из-под нежных рук кружевниц, а не бездушных лапищ станков где-то на заводе.

Было в этом что-то магическое. Иначе чем, если не магией, объяснить, что из обычных ниток, намотанных на какие-то деревянные палочки, получалось что-то настолько легкое, ажурное и утонченное. Казалось, что подобным образом могут пересекаться и людские судьбы. Перевив, накид, отвивная петелька, сцепка и… вместо незнакомцев уже возлюбленные.

Возможно, такие размышления стоило оставить древним грекам с их безглазыми мойрами, но Юле очень нравилось представлять создателя мира в виде девушки, сидящей в свете лучины перед огромным кружевным полотном.

О коклюшечном кружеве Юля знала много. Заинтересовалась им еще курсе на втором, когда его вскользь упомянули на парах по истории костюма, и с того момента время от времени искала о нем что-то новое. Разве что плести сама еще не умела. Кажется, сейчас самое время научиться. Как раз к маю-июню успеет сплести что-нибудь. Раз уж решилась адаптировать народный костюм под современную моду, то оторвется по полной. Должно же быть хоть что-то приятное в этом мучении под названием «Дипломная работа». Ну и заодно сможет выпендриться перед всеми, что не только шить умеет.

Юля могла бы бесконечно долго смотреть на кружевные салфетки, воротники и зонтики, попутно рассказывая, в каких регионах России лучше всего развито кружевоплетение и чем же отличается рязанское кружево от какого-нибудь, допустим, ирландского (разница очевидна, первое – коклюшечное, второе – игольное), но живот предательски заурчал. Причем так громко, что это услышал и Максим. Краснея от неловкости и думая о том, что надо было бы поесть перед выходом, Юля все же согласилась покинуть кружевное царство и сходить куда-нибудь перекусить.

Хотя она и понимала, что ей стоит нормально пообедать, все равно потащила Макса в недавно открывшееся в их городе местечко есть венские вафли, к которым она собиралась добавить неприличное количество сладких топпингов.

Раньше на этом месте был ресторан, где проводились исторические балы. Самые настоящие, с классической музыкой, кринолинами и камзолами.

Юля очень давно хотела сшить себе самое роскошное и пышное платье, как у настоящей принцессы, нет, королевы, и попасть на один из таких балов, но… либо под рукой не оказывалось кавалера, либо человек, который имел наглость назвать себя ее парнем, отказывался от этой затеи.

А сейчас там отковыряли весь паркет, положили плитку, нарисовали что-то странное на стенах и открыли какой-то фуд-корт чуть ли не премиум-класса, пафосно обозвав все это гастрономическим пространством. А мечта Юли закружиться однажды в вальсе, польке и мазурке (в самой смелой из вариаций, с человеком, что по-настоящему ее любит) так и осталась несбыточной.

Последнее время она часто просматривала новостные паблики города и группы людей, организовывавших эти балы, в поисках информации о предстоящих мероприятиях, но так ничего и не находила.

Официантка поставила на стол две тарелки с вафлями, и Юля вернулась из воспоминаний. Сидеть в реальности напротив Максима оказалось не хуже, чем мысленно кружиться с ним в вальсе.

– А не боишься, что?.. – Макс покосился на гору взбитых сливок, карамели, шоколадного топпинга и ягод, что украшали вафли перед Юлей.

– Слипнется? Нет. Вообще, надо бы переживать, не обсыплет ли меня после такого, но я спокойна, потому что сорвала джекпот. Мама – косметолог, папа – пластический хирург. С чем не сможет помочь первый родитель, с тем точно справится второй, – рассмеялась она.

– У тебя, случайно, нет еще тети-диетолога или дяди-эндокринолога? А то так и до диабета недалеко.

– Не-а, – промычала в ответ с набитым ртом Юля. Если ее что-то и погубит, то точно не сладкое, а энергетики. И, прожевав, добавила: – Но если вдруг что, могу найти. Не переживай обо мне. Или ты для себя?

Она отломила вилкой новый кусочек вафли, наколола его, но до рта так и не донесла – кусочек сорвался с вилки в самый последний момент. Юля была готова поклясться, что слышала, как этот неодушевленный, перемазанный сливками и шоколадом кусок запеченного теста поет: «Я свободе-е-ен, словно птица в небеса-а-ах!..», прежде чем упасть на ее белую рубашку. Она тут же попыталась оттереть пятно салфетками, но лишь все размазала.

Юля была готова чуть ли не плакать от обиды на весь этот жестокий мир. И даже не знала, что хуже: что Макс теперь решит, что она криворучка и растяпа, которая даже поесть нормально не может, или что ее новая и уже любимая рубашка безнадежно испорчена навсегда.

Кажется, стоило чуточку раньше задуматься о такой мелочи, как стирка. В машинку не закинешь – как бы надежно ни было все пришито, нет гарантии, что весь бисер останется на месте. Химчисткам Юля не доверяла, а вручную стирала крайне плохо. Что же делать?..

– У тебя там все в порядке?

– А? – Юля только сейчас поняла, что все время, пока пыталась оттереть рубашку, тихо ругалась как самая настоящая сапожница. – Да-да, в полном. Дома застираю, и все, – быстро соврала она. «Застирать, и все» могла ее бабуля, но никак не она сама. Точно! Бабуля! Занесет рубашку ей, а если даже профи не справится, просто вышьет еще пару капель поверх пятна.

– Ну и отлично, а я тут нашел, где можно коклюшки заказать, – Макс повернул телефон экраном к Юле.

– Блин, это бук, а я хотела из сирени! – Юля взяла телефон Макса и посмотрела характеристики, потом перешла в раздел «Похожие товары». – И тут всё из бука.

Во время недолгой прогулки до гастроклуба она рассказала Максиму о своем желании научиться плести кружева. Она ждала услышать, что это очень странно и несовременно (ей казалось, что так бы ответил любой парень на его месте), но вместо этого Макс предложил вместе поискать учителя и все, что нужно для этого занятия. От неожиданности Юля даже споткнулась о бордюр.

– Почему именно из сирени?

– Они самые звонкие.

– Но, Лучик, может, ты сначала научишься хоть на каких-нибудь, а потом найдем тебе из сирени? Не всё же сразу.

– А я хочу всё и сразу, – Юля вернула Максиму телефон и достала свой, – валик… подставку под него… коклюшки… ладно, фиг с ними, бук так бук… наколюшку… – радостно перечисляла она, пока кидала товары в корзину на маркетплейсе, но потом увидела цену. – Пу-пу-пу… возможно, ты прав. Всё и сразу я не потяну. По крайней мере прямо сейчас.

– Давай тогда пока поищем тебе человека, что сможет тебя обучить.

– Думаю, проще забить на это все. Где мы возьмем репетитора по коклюшкам? Вряд ли такие вообще существуют.

– Найдем, есть у меня одна мысль.

– Какая?

– В художке, куда ходила Ириша, вроде как было что-то подобное. Узнаю, может, у нее остались контакты кого-то из преподов.

– Кто такая Ириша? – Возможно, ей стоило обрадоваться, что Макс помогает ей с очередной глупой идеей, но раньше никаких девушек он не упоминал, и это не могло не насторожить Юлю.

– Моя… подруга детства. У нас родители семьями дружат.

– Дочь маминой подруги, значит… понятно… – Меньше чем секунды промедления в ответе Макса хватило Юле, чтобы она сделала себе мысленную пометочку найти и просмотреть профили этой Ириши во всех соцсетях.

Юля надеялась, что дальше их посиделки в гастроклубе (ей хотелось взглянуть на человека, придумавшего это отвратительно пафосное название) обойдутся без форс-мажоров в виде падающих вафель или чего-то подобного, но пролила чай себе на колени, пусть брюки и не так жалко, все равно старые уже. И удивительно даже, как они прожили столько.

Сколько Юля себя помнила, одежда у нее надолго не задерживалась. Как бы она ни старалась аккуратно есть, все равно потом находила пятна, половину из которых так и не могла нормально отстирать. В подростковые годы она открыла для себя кастом одежды, и все ее любимые вещи получили вышивки и рисунки на месте пятен, а с ними и новую жизнь. Потом она начала перешивать старую одежду. Началось все с превращений брюк в элегантные шорты, а закончилось корсетами из папиных футболок поло.

Конечно, куда легче научиться аккуратно есть, чем шить одежду с нуля, но второй вариант привлекал Юлю куда больше.

Они с Максом вышли на улицу. Юля тут же почувствовала, как лицо превращается в ледышку. Подумала уже, что стоит вызвать такси, но так не хотелось расходиться с Максимом. Кто знает, когда они смогут увидеться в следующий раз? Она – человек занятой. Он – человек занятой. А на самом деле они не люди, а грибы! С глазами! Как тот персонаж из «Маленького принца», считавший звезды на небе, только круче! Юля хихикнула.

– Что смеешься?

– Да так… вспомнила одну теорию заговора, что Ленин – это гриб. Не получил, что ли, новое сообщение в ментальном директе?

– Получил, но подумал, что это дешифратор вновь барахлит. Не думал, что тебя интересуют теории заговора. Как-то это не сочетается с кружевами в моей картине мира.

– Я уже говорила, что полна сюрпризов?

– Нет вроде, но я люблю сюрпризы.

Глава 12

Киберслежка

Спору нет, если ищешь,

то всегда что-нибудь найдешь,

но совсем не обязательно то,

что искал.

Джон Р. Р. Толкин. «Хоббит, или Туда и обратно»

Вернувшись домой, Юля тут же побежала к планшету и полезла искать ту самую Иришу.

Раньше Макс никогда ее не упоминал. Почему? Есть что скрывать? Определенно.

Юля прекрасно знала, чем может закончиться дружба с дочерью маминой подруги. Она сама была для Мирослава такой подругой, пока они не начали встречаться на радость их родителям.

Может, и у Макса с этой Иришей что-то похожее? Бывшие, которые решили остаться просто друзьями? Не просто друзьями? Друзьями с привилегиями? Или?.. Они встречаются до сих пор, а Макс ей наврал? Зачем? Каждый новый вариант был хуже предыдущего.

Юля попыталась вспомнить, что Макс рассказывал о себе, и мысленно выругалась. Как и всегда, сама болтала без умолку, а собеседнику и слова не давала вставить. Нет, она, конечно, задавала Максу вопросы, но, даже если собрать все ответы на них, получится куда меньше информации, чем в одном ее голосовом с рассказом, как прошел день. Причем даже если день выдался не самый интересный: работа – учеба – шитье.

Что ж, тогда не стоит удивляться, если в один прекрасный день она узнает, что у него, оказывается, есть жена и дети, а на вопрос: «И ты молчал об этом?!» – он лишь пожмет плечами и ответит: «А ты и не спрашивала».

Хотя нет, будь у него жена, он бы, скорее всего, носил кольцо и Юля бы его заметила. Или бы сразу сказал об этом? Он бы точно не стал ее обманывать. Юле казалось, что человек, который отправляет вместе с ней деньги в приют для животных и ходит по музеям, врать не может. Логика немного странная, но какая уж есть. Поступки Юли редко укладывались в рамки общепринятой нормальности.

И может, она зря затеяла эту киберслежку? Может, подруга детства и правда просто подруга детства, не больше? Может, они не общались уже лет пять?

Юля зашла на страничку Макса и проверила «семейное положение». Ничего. А что еще ожидать от человека, у которого на страничке всего одна фотка – черный квадрат вместо аватарки.

Отложив на время планшет, Юля подошла к шкафу достать энергетик из заначки. Ей определенно потребуется подзарядка. Хотя бы до тех пор, пока поиски Ириши не приведут к самовоспламенению пятой точки (а они точно приведут, Юля даже не сомневалась в этом). А дальше сил и энергии будет как у ракетного двигателя – хватит, чтобы покинуть сначала планету, а потом и орбиту.

Юля открыла баночку и перелила ее содержимое в кружку, стоящую на столе. Что там было? Вода? Чай? Кофе? Не важно. Вернулась к планшету. Немного отпила и поймала себя на мысли, что пора кончать с этим. Каждый глоток приближает появление язвы. А у нее и так нашли поверхностный гастрит прошлым летом. Юля поставила кружку на пол рядом с кроватью и вновь зашла на страничку Макса. Открыла список его друзей. Даже пятидесяти нет. А ей везет, быстро управится.

И почему ее так волнует, есть ли у Макса девушка или подруга с привилегиями? Они же с ним просто друзья. Просто общаются. Иногда видятся. Но не более. В конце концов, ей с ним жизнь эту не жить и детей не растить. Может, он вообще сбежит от нее через пару недель?.. Кто знает? Прямо как все парни, что были до него и сбегали, потому что, по их словам, так и не смогли вынести ее характер и поведение. Юля так и не поняла, что с ними было не так (и с характером, и с поведением, и с самими парнями). Так что, если все когда-нибудь закончится, зачем вообще переживать о каких-то Иришах?

Но все же Юля решила завершить начатое (хотя лучше бы с таким запалом ушла дописывать рефераты по БЖД). Быстро нашла Иру Вишневскую в списке друзей Максима. Других Ир там не было, так что и сомнений, что эта Ириша та самая, не осталось.

Сначала Юля обрадовалась, что страничка у девушки открыта, но потом увидела фотки и пожалела об этом.

Юля тихо выругалась (но не будь родителей дома, она точно бы заматерилась на всю квартиру).

Странно, что в графе «Фамилия» всего лишь «Вишневская», а не «Шейк». Больше бы подошло.

Нет, это просто незаконно! Куда отправлять петицию, чтобы на законодательном уровне обязать парней сразу предупреждать своих новых знакомых, что у них есть подруги, по которым плачут все Недели мод в Милане и Париже?! Чтобы эти сами новые знакомые… А чтобы что? Да ничего!

Юля напомнила себе, что они с Максимом просто друзья, так что пусть общается с кем хочет, она все равно ни на что не претендует. Тем более эту Иру он знает всю жизнь, а ее саму – всего пару месяцев. По крайней мере, она пыталась убедить себя в этом. И вроде бы даже получалось, но… почему вдруг внутри все так съежилось и даже во рту появилась горечь?

Юля взяла с пола кружку с энергетиком и в пару глотков осушила ее.

Пожалуй, стоило бы на этом прекратить изучение страницы Иры, но Юля не стала останавливаться.

Среди двухсот с лишним друзей Иры в общих оказался только Максим. Но если бы после расставания с Мирославом Юля бы не кинула его в ЧС, где только можно и нельзя, то увидела бы и его страничку, что, несомненно, лишь добавило бы новых вопросов, а их у Юли и так было достаточно. Всех друзей Иры Юля не стала отсматривать. Пока что.

В информации на страничке и в списке подписок Юля не нашла совершенно ничего интересного. Обычная студентка меда, если, конечно, забыть тот факт, что она выглядит как самая настоящая модель! Любой модный дом оторвал бы ее с руками и ногами, чтобы сделать ее своим лицом, как Беллу Хадид, Ирину Шейк или Кендалл Дженнер (предварительно пришив оторванные конечности, конечно же). А она пошла в какую-то медицину? Нет бы выбрать быть счастливой!

После списка подписок Юля перешла к фоткам.

Почти сразу же шли кадры с какой-то свадьбы. Юля напряглась при виде стоящей рядом с Ирой невесты с ребенком на руках. Неужели ее самые глупые и абсурдные предположения оказались правильными?!

Юля продолжила листать фотографии. Ни на одной из них Максима не было, так что Юля заключила, что жених, скорее всего, не он. Но стопроцентной уверенности не было до сих пор. Юля поставила себе мысленную пометочку спросить у Макса, не женат ли он. Ну так, мало ли что. И желательно сделать это так, чтобы он не решил, что она сошла с ума, и не сбежал он нее.

Может, создать какую-нибудь гугл-форму, где в числе прочих будет вопрос про семейное положение, и потом скинуть ее только Максу под видом какого-нибудь мегаважного соцопроса для какого-то допзадания, чтобы закрыть долги по учебе? Неплохой план.

На смену свадьбе пришли кадры со всевозможных фотосессий в студиях и на открытом воздухе, которые прерывались редкими фотками с учебы и олимпиад. К слову, в белом халате Ира выглядела ничуть не хуже, чем в платье подружки невесты.

Юля тут же поймала себя на мысли, что одежду для съемок можно было бы подобрать и получше. Такую красивую фигуру прятали под такими дурацкими и не самыми актуальными фасонами! Вот она бы точно смогла бы подобрать для Иры что-то подходящее!

От прилива ревности, что захлестнул Юлю несколько минут назад, не осталось и следа. Ему на смену пришло желание срочно снять мерки с этой идеальной манекенщицы и сшить ей что-нибудь. Но если со второй частью проблем не будет, то с первой…

Попросить Макса познакомить их с Ирой? Юля так и видела, как встречает ее с метром в руках и грозно приказывает раздеться. Нет, после такого Макс точно от нее сбежит.

Написать Ире самой? Нет, тогда ее точно пошлют далеко, надолго и не скупясь в выражениях…

Тяжело, тяжело…

Юля поняла, что сильно отвлеклась на свои мысли. И откуда вообще взялось это дурацкое желание что-то сшить для Иры?! Ну уж нет, обойдется. В конце концов, услуги Юли не бесплатны.

Она сходила за новой баночкой энергетика, сделала пару глотков и продолжила смотреть фотки. И наконец-то на одной из них увидела Макса. Сначала ей показалось, из-за цвета платья одной из девушек на фото, что это еще одна свадьба, но потом по дате, когда была выложена фотка, поняла, что это выпускной. Макс стоял по центру. Слева – Ира. Справа – какая-то девушка. Юля увеличила фотку. Его рука у незнакомки на талии. Иру же Максим не трогал – они держали дистанцию и даже плечами не соприкасались.

Может, Ира и правда просто подруга? И Юля зря так ощетинилась на нее? Ну девочка и девочка, пусть себе живет спокойно и не икает, потому что какая-то новая подруга Максима решила вспомнить ее и прошерстить всю ее страничку.

А вот эта девушка в белом платье вполне могла оказаться девушкой Максима. Бывшей или нынешней.

Недолго думая, Юля кинула эту фотку к себе в сохраненки. Все равно они закрыты, никто не увидит. Как говорится: подальше положишь, поближе возьмешь. Потом, если что, покажет Ладе, и этот маленький гений сыска нароет ей инфу про эту девушку в белом платье.

Данных, чтобы сделать какие-то выводы, было все еще недостаточно, поэтому Юля продолжила свои поиски, сама не зная, чего именно. Долистала до фоток из поездки куда-то за границу. Что за страна и город, Юля не поняла, но это было ей не нужно.

Снова совместное фото. Селфи. Макс, Ира и… какая-то девушка с красными волосами и кольцом в носу. Юля хотела увеличить фото, чтоб рассмотреть лицо незнакомки и понять, та ли это девушка, что и на фотке с выпускного, или нет, но случайно лайкнула фото.

«Черт! Черт! Черт!» – мысленно выругалась Юля и вместо того, чтобы тут же снять лайк, снова нажала не туда и увидела несколько комментариев к фотке.

Настя Никольская

Опять ты между нами встала, разлучница!

Ира Вишневская

Надо иногда, а то ты от Черного совсем не отлипаешь!

Эта небольшая переписка двух, очевидно, близких подруг настолько заинтересовала Юлю, что она забыла снять лайк с фотки аж 2019 года, пока не стало слишком поздно и Ира не увидела уведомление о нем.

Юля перешла на страничку к этой Насте. Неудача – страница оказалась закрытой. Юля вздохнула. А так хотелось узнать побольше о предположительной бывшей Макса. Комментарий Насти не оставил сомнений, что они когда-то встречались. Ну и, возможно, встречаются до сих пор.

Вдруг ее внимание привлекла фраза «1 общий друг». Юля тут же посмотрела, кто это, – Сонечка!

«Как тесен мир», – подумала Юля при виде своей интернет-подруги из Казани, которая сейчас жила и училась в Москве. Что ж, теперь ей будет у кого узнать про эту Настю, если не у Макса напрямую.

Юля вернулась к тому селфи и сняла свой лайк, надеясь, что Ира не успела зафиксировать его. Хотя это вряд ли. Юля сочла это за знак закругляться. Не хватало еще Иру в друзья случайно добавить. Она собиралась выйти со странички, но вновь нажала не туда и отправила заявку в друзья. Тихо выругавшись, Юля все же отменила заявку и вернулась на страницу Максима.

Так тупо спалиться, причем дважды, в том, что изучала чью-то страницу, надо уметь. Юля поняла, что сталкер из нее никудышный и в следующий раз она будет заниматься подобным только под чутким руководством Лады. Она точно не забудет вовремя убрать лайк с фотки стотысячелетней давности.

Но свою тягу поисков «чего-то не понятно чего» Юля так и не смогла полностью удовлетворить, поэтому нашла среди друзей Максима его маму. Если у кого-то и можно найти еще что-то интересное, то только у нее. Да и в случае с ней не так уж и страшно случайно нажать не туда. Вряд ли она все время проводит с телефоном в руках, как представители более молодого поколения.

Тщательный осмотр страницы Ольги Черной дал Юле информации о Максиме больше, чем три месяца общения с ним. Говорят, болтун – находка для шпиона. Нет, настоящая находка – это мама, ведущая соцсети.

Сразу стало ясно, что у Максима нет никакой жены и детей. А замуж выходила сестра Иры, и самое главное, что не за Макса. И девушки, кажется, у него тоже сейчас нет. Юле даже задышалось легче от таких новостей. Конечно, куда проще было спросить у Максима об этом напрямую, но Юле не хотелось, чтобы возникли ответные вопросы. Например, зачем она этим интересуется. Потому что… и правда, зачем?..

Как бонус Юля нашла дурацкие детские фотки Максима в постах-поздравлениях с днем рождения. Ну и саму дату этого дня рождения, потому что у него на странице, кроме черного квадрата, не было ровным счетом ни-че-го. Как будто он скрывался от кого-то. Может, те шутки про инопланетян и вовсе не были шутками?

Чтобы не забыть (память на даты у нее была никудышная), Юля тут же внесла день рождения Макса в календарь себе на телефоне.

Потом Юля увеличила одну из фоток с Ольгой – выписка из роддома и сверток в руках. Она и при встрече с мамой Макса отметила, что та выглядит уж слишком молодо, но списала все это на всякие нити с ботоксом, однако сейчас уже была не так уверена, что Ольга часто посещает косметолога. На вид на этой фотке ей было лет восемнадцать максимум. Юля отлистала в начало страницы и посмотрела возраст. Мысленно вычла из него возраст Максима. Решила, что ошиблась, и пересчитала на калькуляторе. Нет, никаких ошибок. Шестнадцать.

– Ни фига ж себе… – прошептала Юля, не веря своим глазам.

Мысль полетела дальше. В сторону: «Такая молодая, а в инвалидной коляске».

Макс никогда не рассказывал, что же случилось, а Юля и не расспрашивала его. Поняла, что не самая приятная для него тема. Да и для кого была бы? Юля даже и представить не могла, насколько им тяжело.

Она сама всегда жила если не в мире вместе с пони, питающимися радугой и какающими бабочками, то близко к этому. Зато постоянно жаловалась Максу, что препод по рисунку козлина редкостная, бисер дорогой и коклюшки из сирени найти не может. А у людей есть проблемы и похуже… Настоящие проблемы, а не какая-то надуманная фигня. Может, это и имели в виду все те парни, когда говорили, что им тяжело быть рядом с ней?.. Тогда и не стоит удивляться, что и Макс однажды устанет от нее и…

Кажется, ей стоит стать менее навязчивой и приставучей, если она не хочет потерять Максима. И меньше болтать, хотя бы о всякой фигне.

В носу защипало, Юля почувствовала, что вот-вот расплачется. Кажется, пора прекращать бороздить просторы интернета в поисках несуществующей девушки Макса. Юля отложила планшет, достала еще один энергетик из шкафа. Последнее время ее контрабандные запасы истощаются слишком уж быстро. Да и давно не бодрят. Пьет она, скорее всего, из-за привычки и своего пристрастия ко всему сладкому и газированному. Она села за стол, открыла ноутбук, распутала свои наушники и вставила их в разъем. Чтобы не оставаться наедине со своими мыслями, включила музыку погромче и открыла зачатки своего реферата по гражданской обороне.

Хотя бы что-то полезное сделает, вместо того чтобы сырость распускать.

Глава 13

Пятница, тринадцатое

Начинать всякое дело следует красиво.

Макс Фрай. «Обжора-Хохотун»

Максим проводил Юлю до дома и пешком вернулся к цветочному магазину, где оставил машину перед встречей с ней. Маму он нашел в зале вместе с Аней. Ее «пять минут, и пойдем» закономерно превратилось в полчаса.

Вернувшись домой, Макс хотел написать Ире, но подруга его опередила.

Ира

Я не знаю, что ты там наговорил, но твоя девочка устроила за мной тотальную слежку. Ты хоть не пали, где я живу, а то вдруг она фанатка фильмов про шпионов или супергероев и поставит мне «жучок» в комнату, чтоб понять, трахаемся мы с тобой или нет…

Макс

Чего? Мы ж не.

Ира

Вот-вот. Ты ей это скажи. И добавь, что я в вечном целибате, что ли. Или что я уйду в монастырь сразу после меда на радость бабуле своей. Что угодно, лишь бы она ко мне не приставала.

Макс

А с чего ты вообще взяла, что она за тобой следит?

Ира

Она лайкнула мое фото, а потом убрала лайк.

Макс

Уверена, что это точно она? Может, тебе показалось?

В ответ Ира прислала скриншот уведомления от Юли.

Ира

Или скажешь, что фотошоп?))

Макс

Ладно, может, она случайно нашла страничку твою.

Ира

Ага)) Фотка из Эмеральда. Или хочешь сказать, что наше с тобой и Настей селфи 19 года тоже случайно ей попалось?

Макс

А зачем ей смотреть твои фотки?

Ира

Черный, ты совсем тупой или тебе просто нравится таким прикидываться?

Макс

Не понимаю, о чем ты)

Ира

Значит, все вместе. Что ты ей сказал обо мне? И, главное, зачем?

Макс

Мы искали человека, который может научить ее плести кружева. И я сказал, что ты ходила в художку, где были группы кружевниц, и можешь помочь найти преподавателя. Потом Юля спросила, кто ты. Я ответил, что моя подруга детства.

Ира

Спасибо, блин. Твоя девочка теперь от меня не отстанет.

Макс

Ну Ириш, не драматизируй. Сама, что ли, не собирала всю инфу на жениха своей сестры?

Ира

Тсс! Это другое!

Макс

То же самое.

Ира

Все, я звоню Гоше, чтоб она выбила мне место в программе по защите свидетелей!!!

Макс

Это все, конечно, хорошо, но что с кружевами?

Ира

Думаю, твоя девочка и сама справится с тем, чтоб найти мою преподшу из художки.

Макс

Пожалуйста! Хочешь, я тебя целый месяц буду возить на пары в ОКБ?

Ира

Хочу! И забирать с них!

Макс

Ну ты совсем-то не наглей.

Ира

Ладно, обратно своим ходом. Я напишу. Но ты предупреди девочку свою, что заниматься придется, скорее всего, с двенадцатилетками.

Макс

Спасибо, буду должен!

Ира

Ага, до февраля спи спокойно, у меня пока нет там циклов.

* * *

Юля всегда ждала сообщения от Максима сильнее, чем выхода новой серии или сезона любимого сериала (еще целый год, чтобы узнать, чем же закончатся «Пацаны»!), но в этот раз сгорала от нетерпения вдвойне и спрашивала: «Ну что там с коклюшками?» чуть ли не каждый час. План не быть навязчивой провалился еще в зачатке.

Спустя два дня после выставки Максим наконец-то раздобыл контакты преподавательницы из художки. Юля тут же перешла на страничку и ахнула от удивления. С аватарки ей улыбалась преподавательница рисунка, что заходила недавно к ним на пару. Видимо, она совмещала работу в институте и художественной школе.

Юля не стала терять времени и сразу написала ей. На переговоры Юля потратила от силы минут двадцать. Хорошая новость заключалась в том, что ей выдадут и коклюшки, и валик, и подставку под него. Нужно будет принести только нитки мулине, ножницы, миллиметровку, кальку, ручку, картон, булавки и наколюшку – тонкое шило. В принципе, все, кроме шила, у нее уже есть. Плохая – занятия либо в воскресенье в девять утра (на этом моменте Юле поняла, что грех жаловаться на отдел расписаний в ее институте), либо в будни вечером, причем именно в те дни, когда Юля работает в театре.

Перспектива заниматься со школьниками ее совершенно не пугала. Но что делать с работой, нужно еще придумать. Хотя после той переработки ей должны были дать оплачиваемый отпуск на год минимум. Или премию. Или хотя бы ящик энергетиков. Ладно, коробка киндеров тоже подошла бы.

В итоге она смогла договориться с начальницей и взяла себе несколько пятничных отгулов до конца года. Еще будут воскресенья. Пятилетку за три года? А может, лучше научиться плести кружева за десять занятий? Юля рассчитывала, что закончит свой экспресс-курс до Нового года и потом сможет плести, не выходя из дома. Ну или изредка выбираясь по воскресеньям, если вдруг ей нужна будет помощь.

Что может пойти не так?

Недостающее шило приехало ровно в день первого занятия. Юля забежала после пар сначала домой пообедать и восполнить уровень энергетиков в крови, чтобы не подавать потом дурной пример детям. Потом помчалась в пункт выдачи за шилом.

Пока все откладывали начало новой жизни на понедельник, Юля бежала к своим коклюшкам, кружевам и валику уже в пятницу. Зачем откладывать что-то, что по-настоящему хочешь? Да и если ищешь причины, чтобы отсрочить день X, так ли тебе это нужно?

Двухэтажное здание художественной школы располагалось на той самой пешеходной улице, где они с Максимом играли в уличных музыкантов. Юля поняла, что окна нескольких мастерских выходили как раз на то место, где они стояли, и, вероятно, некоторые учащиеся могли их видеть. Интересно, узнает ли ее там кто-нибудь?

В фойе художественной школы Юлю встретила бабулька, не то охранница, не то вахтерша, и тут же попыталась ее выгнать, сославшись на новые противотеррористические законы.

– Девушка, я еще раз повторяю, все родители ждут на улице. – Бабулька стояла на своем и ни в какую не собиралась сдавать свои позиции.

Юля не понимала, что для нее более оскорбительно: что ее приняли за какую-то террористку или женщину, у которой уже есть ребенок минимум двенадцатилетнего возраста. Кажется, пятиступенчатый уход за кожей и массажи лица совсем не помогают. Значит, нужно убедить маму вколоть нити. Бабушке она же сделала подтяжку, что ей стоит провернуть то же самое ради дочери? Вжих-вжих во время обеденного перерыва, и Юля снова красотка, которую точно не примут за чью-то мать.

Юля уже десять тысяч миллионов раз пожалела, что в кои-то веки решила прийти пораньше. Какие-то двадцать минут, и она смогла бы затеряться в толпе школьниц (хотя после слов бабульки-вахтерши уже сильно сомневалась в этом). Но нет же! Надо же на первом занятии произвести хорошее впечатление! Допроизводилась, блин! Сейчас ей дадут пинок под зад, и все, свободна!

Прежде чем Юля успела придумать хотя бы три аргумента, почему она не террористка и почему ее нужно впустить, одна из дверей за спиной бабульки раскрылась и в коридор вышла Марина Николаевна, та самая преподавательница, к которой Юля и пришла. Она тут же заметила свою новую ученицу и обратилась к бабульке:

– Зинаида Ивановна, пропустите, пожалуйста, девочку, она ко мне.

– Так не положено же.

Юля еле сдержала смешок. Видимо, завод, на котором клепают охранников, прямо напротив того, где выпускают преподавателей живописи и рисунка.

– Альбина Санна в курсе. – Марина Николаевна многозначительно посмотрела на бабульку-вахтершу.

– Раз она в курсе, тогда ладно. Сменка хоть есть? – с недоверием спросила у Юли Зинаида Ивановна, та быстро кивнула.

Преподавательница показала, где раздевалка, подождала, пока Юля разденется и переобуется, и повела по узким лабиринтам коридоров на второй этаж в мастерскую кружевниц.

– Ты молодец, что пришла пораньше. Сегодня, конечно, старшая группа, выпускницы мои. Девочки уже занимаются своими дипломными работами. – На словах про диплом Юля поморщилась, как бы она ни старалась не думать о нем, ей постоянно напоминали. – Помощь им особо не нужна, так что смогу побольше времени уделить тебе. Но все равно еще валик с коклюшками искать. Ты в следующий раз когда придешь? В воскресенье? – Марина Николаевна остановилась перед закрытой дверью.

– Да, – кивнула Юля, наблюдая за тем, как преподавательница борется с замком. – Вам помочь?

– Нет, все в порядке. Заедает иногда. – Дверь наконец-то открылась. – Добро пожаловать в нашу скромную обитель.

Преподавательница включила свет. Из-за недостатка мебели небольшая комната выглядела очень пустой и просторной. Несколько парт, световой стол, вдоль стен – стулья, в одном из углов – подставки под валики.

– Кинь куда-нибудь свои вещи, – Марина Николаевна махнула рукой в сторону стульев. – И давай подберем тебе что-нибудь. – Она пересекла всю комнату, другим ключом открыла дверь в небольшую кладовку и включила в ней свет.

Юля зашла следом за ней и увидела ряды металлических стеллажей. На одних – валики, аккуратно обернутые чистой тканью, чтобы кружево не запылилось. На других – коробки. В основном обувные. На каждой кусочек малярного скотча с подписанным на нем именем, фамилией и номером группы.

– Так-так-так… – Марина Николаевна провела рукой по валикам, пока не нащупала тот, на котором не было наколото кружево. Взяла его и передала Юле: – Держи.

Юля от неожиданности чуть не выронила его из рук. К тому же ей всегда казалось, что они должны быть легче. Интересно, что там внутри. Она попыталась прощупать содержимое сквозь ткань. Кажется, опилки.

«В голове моей опилки, не беда!» – тут же запел Винни-Пух из советского мультика в голове у Юли.

А тем временем Марина Николаевна перешла к другому стеллажу.

– Та-а-ак… Сима точно еще не скоро появится, так что, думаю, она не обидится, если мы позаимствуем ее коклюшки. – Она взяла одну из коробок и обратилась к Юле: – Нитки, булавки, ножницы есть?

– Есть.

– Тогда чего же мы ждем?

Кружевоплетение оказалось менее романтичным занятием, чем Юля думала. Тем более кружева, какими она себе их всегда представляла, она сегодня так и не начала плести.

Сначала Юля долго мучилась с тем, чтобы разделить одну нить мулине на три части, чтобы в каждой оказалось по две тонкие ниточки. У Марины Николаевны это получалось легко и просто. Раз! И готово! А у Юли нитки постоянно путались, скручивались и рвались, стоило дернуть посильнее. Хорошо, что никто из группы еще не подошел и не стал свидетелем ее позора. Она уже хотела все бросить, выйти из мастерской и никогда больше туда не возвращаться, но Марина Николаевна прервала ее мучения.

– Ладно, потом научишься, – махнула она рукой.

Потом Юля никак не могла правильно намотать нитки на коклюшки. Вроде делала все так, как надо, но ей все равно потом говорили все перематывать. Наконец, с третьего раза, все получилось.

После этого пришлось ненадолго прерваться, потому что начали подходить девочки-кружевницы. Пока они подготавливали свои рабочие места, Юля успела со всеми познакомиться. В одной из девочек она узнала Дашу, младшую сестру одного из своих бывших. Сколько ей уже? Вроде шестнадцать. С тем парнем они провстречались от силы месяц, а с Дашей виделись всего лишь раз, но лучше уж хоть такой знакомый человек, чем никакого. Тем более, если ты рассталась с парнем, еще не значит, что нужно прекратить общаться и с его младшей сестрой тоже. С Ладой они вообще лучшие подруги!

Даша села рядом с Юлей и сняла ткань со своего валика. Юля посмотрела на него и охнула. Кружево было готово только наполовину, но в рисунке, по которому плела Даша, угадывались контуры художественного музея.

– Это будет панно, – пояснила Даша и вздохнула: – Задолбалась, капец. А мне еще второе плести. Беги отсюда, пока не поздно, – добавила она уже веселее и достала из сумки наушники, чтобы ничего не мешало ни ей, ни ее кружевному музею.

Юля думала, что и она сейчас начнет создавать что-то такое же красивое и утонченное, но ее заставили плести какой-то бело-желтый шнурок. Буквально шнурок. Конечно, это нужно было для отработки основного приема плетения, но шнурок от этого не переставал быть шнурком.

Спустя сантиметров двадцать шнурка Юля позвала Марину Николаевну в надежде, что она теперь покажет что-то новое.

– Молодец! Позови в следующий раз, когда сделаешь три оборота вокруг валика.

– Но я же уже научилась! – Юля никогда не отличалась особыми терпением и усидчивостью, и сейчас ей казалось, что она смогла выжать из себя максимум. А оказалось, что даже этого недостаточно.

– Тебе кажется. Ты плетешь головой, а надо руками. Тренируйся дальше.

Больше Марина Николаевна ничего объяснять не стала и ушла, оставив Юлю в полном непонимании, что же это все значит. Если она так же ведет пары в институте, то Юля больше не жалеет, что учится у Гурмана. Тем более что совсем скоро просмотр, и она больше никогда его не увидит.

Юля мысленно выругалась, но все же продолжила плести свой шнурок, уверенная в том, что ей специально выдали самый пухлый валик из всех имеющихся, чтобы она страдала как можно дольше. Сделать три оборота Юля так и не смогла – нитки на коклюшках кончились. Она вновь позвала преподавательницу, потому что не знала, как их донаращивать.

– Ладно, сделаем вид, что ты научилась. Завязывай, снимай, и будем рисовать первый в твоей жизни сколок.

И опять Юля сначала обрадовалась, а потом разочаровалась. Звучало куда многообещающе, чем оказалось на деле.

Сколок (схема, отражающая ход нити, по которой плетут кружево) представлял из себя самую простую ломаную линию. Юле казалось, что над ней либо шутят, либо издеваются. А где петельки? Цветочки там? Листочки?

Все девочки ушли на перерыв, а Юля, чтобы никто не видел ее позора, осталась в мастерской и принялась разделять нити мулине и наматывать их на коклюшки. Теперь вместо двух пар ей нужно было девять. Сложность увеличилась, что не могло не радовать. А потом Марина Николаевна за пару минут сплела фрагмент, чтобы показать, что делать, и Юля вновь расстроилась. Теперь вместо шнурка какая-то тесемка сантиметра полтора-два толщиной.

Кто бы мог подумать, что какие-то кружева с ветерком прокатят Юлю на таких эмоциональных качелях!

К концу занятия Юля сплела всего лишь двадцать семь миллиметров кружева (цифра точная, зафиксирована по миллиметровке, на которой нарисован сколок!). Она бы сплела больше, но дважды Марина Николаевна находила у нее ошибки и заставляла все расплетать и переплетать снова. А потом, сказав, что Юля плохо утягивает кружево, потянула одну из коклюшек вниз так, что нить лопнула. Вновь пришлось все расплетать, но на этот раз чтобы донарастить нить. Юля думала, что расплачется, потому что сплела целых пять сантиметров, и всё насмарку!

Из художки Юля вышла с квадратной от трехчасового сидения на одном месте попой и полным осознанием, что быстренько научиться плести кружева вряд ли получится. Так еще и возвращаться домой по темноте и морозу.

Она достала из сумочки наушники и стала выбирать, какой из трех грустных плейлистов лучше всего подходит под ее настроение.

Кто-то тронул ее сзади за плечо. Она вздрогнула. Обернулась и увидела Максима. Кажется, сегодня она обойдется и без грустной музыки.

– А что ты тут делаешь?

– Подумал, что тебе страшно будет возвращаться одной, и решил встретить, – улыбнулся Максим. Видимо, Юля не поняла, что он интересовался, когда же она закончит, не просто так.

– Так сегодня же не пятница, тринадцатое, – усмехнулась Юля, убирая наушники в сумочку.

– Если ты хочешь идти одна по темноте, то я могу уйти. Любой каприз. – Макс развернулся и сделал вид, что уходит.

– Нет! Стой! – Юля окликнула Макса и подождала, пока он вернется. – Мой каприз, чтобы ты меня проводил. А то вдруг в подворотне нас ждет маньяк?

– Чтобы посадить нас на крючок?

– Я дальше слов не знаю.

– Если честно, то я тоже.

– Значит, план такой, – Юля взяла Макса под руку, и они пошли, – я учу слова, ты – аккорды.

– А мы можем отложить новое выступление до весны? Я не хочу остаться без пальцев от мороза.

– Не знаю, не знаю… проживут ли наши фанаты так долго без концертов…

Глава 14

Химчистка

Прошу тебя, только ты не мерзни.

Я буду твоим летом даже зимой.

И даже когда погаснут звезды,

Я буду твоим светом, я буду с тобой.

«Давай на ты» – «Не мерзни»

От воскресного похода в художку Юля уже ничего не ожидала. Шнурки и тесемки – так шнурки и тесемки. Ей уже начинало казаться, что кружевоплетение – занятие совсем не для нее. Но на удивление, ей впервые за долгое время не хотелось все бросить, когда с ходу не получилось создать шедевр. В конце концов, Максим искал для нее контакты преподавательницы не ради того, чтобы она ушла оттуда уже после первого же занятия.

Юля хотела прийти пораньше минут на двадцать, как и в прошлый раз, но кроватка и сон оказались сильнее. Юля сделала мысленную пометочку, что стоит создать петицию, запрещающую всем жителям страны вставать по воскресеньям раньше полудня, и выползла из-под теплого одеяла.

В прошлый раз она очень замерзла во время занятия, батареи в мастерской почему-то еле-еле грели. Поэтому в этот раз Юля решила, что никаких больше корсетов с блузками, и с грустью достала из шкафа утепленные серые джинсы и тонкий ярко-желтый кашемировый свитер под горло, который, казалось бы, мог греть одним только своим цветом. Конечно, можно было бы надеть корсет и поверх свитера, Юля не раз натыкалась на фото подобных образов в Пинтересте, но она сразу поняла, что это совершенно не ее эстетика.

Когда Юля наконец-то добежала до мастерской, там уже вовсю кипела жизнь. Девочки лет одиннадцати-двенадцати уже и расселись по местам, и комната наполнилась звоном коклюшек. Юля бросила сумку на свободный стул рядом с батареей (хоть и понимала, что вряд ли это поможет согреться), поставила перед ним подставку и ушла в кладовку за своим валиком.

Она думала, что заниматься с младшей группой будет весело, но ошиблась.

Если с тем, что девочки из старшей группы уже плетут салфетки, воротники и панно, Юля еще могла смириться, то с тем, что даже у детей к валикам приколоты воздушные сетки с узорами, чем-то напоминающими паучков, – нет. Она еще раз взглянула на пару сантиметров своей тесьмы и вздохнула, пытаясь мысленно убедить себя, что все у нее впереди. Тяжело осознавать, что кто-то (особенно дети!) лучше, чем ты, и успел добиться большего только потому, что начал раньше. Хотелось тут же догнать и обогнать, но, к сожалению для всех нетерпеливых, всему свое время.

Марина Николаевна совершила небольшой обход. К кому-то из девочек она садилась за валик и показывала, как выполняется элемент, который ученица успела за неделю забыть. Кого-то хвалила, едва взглянув на кружево, и шла дальше. К Юле она подошла в самую последнюю очередь, будто чувствовала, что им предстоит долгий разговор.

Юля хотела окончить курс кружевоплетения почти экстерном и спросила, нельзя ли не доплетать образец до конца и остановиться всего лишь на половине. Марина Николаевна сначала долго отнекивалась, но потом все же пошла навстречу и поставила Юле условие. Если она до перерыва сможет без ошибок сплести половину, то так и быть, они перейдут к следующему образцу уже сегодня.

Счастью Юли не было предела, но она все равно чувствовала, что и это занятие хорошенько прокатит ее на эмоциональных качелях. И не ошиблась.

Стоило двери за преподавательницей закрыться, как девочек будто подменили. Они тут же начали без умолку болтать и смеяться, причем как-то умудряясь при этом перебрасывать коклюшки из руки в руку и продолжать плести кружева.

Со старшей группой было куда спокойнее – каждая молча уткнулась в свой валик и не замечала ничего вокруг. И никто никому не мешал!

Сейчас же Юля то и дело отвлекалась, хотя собиралась быть сегодня крайне сосредоточенной и собранной. Какие-то сигма-бои, какие-то бульки-барабульки и «а ниче тот факт, что…». Юля не то что потеряла нить их разговора, она изначально не смогла ее разглядеть! А потом они еще и музыку включили с телефона (спасибо, что не с колонки)!

Чтобы окончательно не сойти с ума, Юля достала телефон, сунула в уши наушники, вбила в поисковую строку «Чайковский» и включила себе на полную громкость первую попавшуюся композицию. Мир тут же заиграл новыми красками.

С горем пополам (и парой ошибок) Юля доплела образец до половины к приходу преподавательницы. Марина Николаевна посмотрела на ее работу и сказала:

– Ладно, торопыжка, заканчивай, и пойдем новый сколок рисовать. Остальные – перерыв.

Девочки-кружевницы вышли, и Юля наконец-то оказалась в блаженной тишине. К возвращению группы новые зигзаги двух цветов на миллиметровке были выведены, а нитки на коклюшки – намотаны, но испытания Юли на этом не закончились. Марина Николаевна навесила коклюшки, но не стала показывать, что делать.

– Если хочешь пройти всё побыстрее и плести все образцы до половины – придется думать. – Она уступила Юле место за валиком.

Юля решила действовать по наитию. По схеме она понимала ход нити, точнее, двух пар нитей. Они должны были сойтись к центру, а потом вернуться каждая в свою сторону. Но как это все провернуть, пока не знала.

– Тут михайловский заплет, – с видом знатока бросила девочка, что плела рядом.

– Угу, – кивнула Юля, но понятнее не стало.

Девочку она тут же мысленно окрестила маленькой зазнайкой. Конечно, она просто хотела помочь, но Юля не помнила, чтобы просила кого-нибудь о помощи. Сама со всем справится.

Наконец Юля додумалась сделать два перевива вместо одного, и пары нитей вернулись в свои стороны. Довольная собой, она позвала преподавательницу. Та уточнила, сама ли Юля додумалась до этого или ей подсказал кто, а потом, услышав ответ «сама», похвалила свою новую ученицу.

С занятия Юля вышла в смешанных чувствах.

С одной стороны, у нее стало лучше получаться, она уже меньше ошибалась и новый образец уже походил на подобие кружева (в отличие от предыдущей тесьмы, в нем хоть дырочки появились!).

Но с другой – дети, с которыми приходилось заниматься, были невыносимы. И даже не потому, что плели лучше (но и это тоже), а потому, что слишком громко и шумно себя вели. Из-за них (хотя куда вероятнее из-за играющего в наушниках на полную громкость Чайковского) у Юли под конец занятия разболелась голова. Кроме того, она чувствовала себя какой-то бабкой, потому что совсем не понимала их речь. Как будто по-китайски говорили. Она еще от симпл-димплов и поп-итов не отошла, а зумеры (Или поколение альфа? Или кто они вообще?) придумали уже что-то новое.

Но тем не менее Юля не собиралась бросать занятия. Она продержится хотя бы до Нового года. В конце концов, она не какая-то слабачка! Еще каких-то восемь занятий.

Юля вышла из художки и рядом с входом увидела Макса. Чаша весов ее настроения качнулась в сторону несказанной радости. Она подбежала к парню и обняла его, но тут же смутилась из-за своего порыва, сделала шаг назад и серьезно спросила:

– Думаешь, по светлоте мне тоже страшно ходить?

– Нет, в этот раз просто захотел увидеться. Привет, кстати, – Макс улыбнулся.

– Ой, привет. Ты не против, если мы по пути в химчистку зайдем? Мне рубашку забрать надо. – Юля взяла Макса под руку.

– С тобой – куда угодно. Как второе занятие?

– Даже не знаю, с чего начать… – хихикнула Юля и начала рассказывать обо всем и сразу, то и дело теряя нить своего повествования и ухватывая ее вновь. Все же ее манера повествования не сильно отличалась от разговоров тех девочек. Все то же самое, только модных сленговых словечек поменьше.

Они остановились перед одним из двух подъездов четырехэтажного жилого дома.

– Что-то я не вижу вывески, – подметил Макс.

– Возможно, потому, что это не совсем химчистка. Я бы сказала, что вернусь быстро, но врать не буду, тебе лучше пойти со мной. – Дверь подъезда открылась, и Юля добавила: – Пойдем!

Они успели зайти в дом, пока оттуда выходила дама с маленькой собачкой. Юля еле переборола желание пристать к незнакомой женщине, чтобы спросить разрешения погладить этого французского бульдога.

– Не совсем? – переспросил Макс, поднимаясь вслед за Юлей на второй этаж.

– Допустим, мы умалчивали, недоговаривали, но лжи как таковой не было. – Она дошла до нужной квартиры и постучала.

Спустя пару мгновений из-за двери раздался приглушенный женский голос:

– Иду-иду!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась его обладательница – бабушка Юли.

– Привет, я за рубашкой.

– Привет-привет, – улыбнулась женщина и заметила молодого человека рядом со своей внучкой, – а ты не говорила, что будешь с кавалером.

– А я и сама не знала, что приду со своим другом, – ответила Юля с нажимом на последнее слово. Все ради Макса – с друзей взятки гладки, а вот с «кавалерами», даже потенциальными, отдельный разговор. – Бабуль, это Максим.

– Любовь Михална, можно просто Люба или «извините», – шутя представилась бабушка Юли и пропустила ребят в квартиру. – Голодные?

– Очень! – Юля тут же скинула ботинки, сняла пуховик и повесила его в шкаф в прихожей.

– У меня тефтели как раз готовы. Максим, будешь?

– Нет, спасибо, я не голоден. – Он тоже успел разуться, снял пуховик и передал его Юле.

– Ну смотри у меня, а то вон кожа да кости.

Юля рассмеялась. Она была готова поспорить, что ее бабушка стала первой, кто сказал Максу подобное (кроме его бабушек, разумеется), потому что между кожей и костями у него была внушительная прослойка мышц.

Помыть руки Юля решила на кухне, чтобы не оставлять Макса с бабулей одних. Еще не понятно, что страшнее: если бабуля начнет рассказывать истории из детства Юли или расспрашивать Максима обо всем на свете.

– А где дед? – спросила Юля, сев за стол рядом с Максом.

– Где дед, где дед… Там, где ему самое место… – Бабуля выдержала паузу, пока накладывала Юле тефтели с картошкой пюре. – В дурдоме!

– Он там работает, – пояснила Юля Максиму.

Судя по тону, бабуля имела в виду точно не работу.

Юля поймала себя на мысли, что неужели и она сама, лет через 50, когда уже успеет обзавестись мужем, детьми и внуками, будет так же отзываться о своем любимом человеке? Она надеялась, что такого не произойдет и старческое недовольство всем на свете обойдет ее стороной.

– А скоро и лежать там будет. Совсем с ума сошел! – Бабуля поставила перед Юлей тарелку и села напротив нее. – Говорит, я журнал его какой-то взяла и спрятала, а я в глаза этот журнал не видела! Сдались мне его записки сумасшедших и про сумасшедших! Юль, может, ты переоденешься? А то испачкаешься. Или давай я тебе полотенце на колени постелю.

– Бабуль, ну мне же не пять лет, – ответила Юля, мысленно посылая своей прародительнице просьбу не позорить ее, – все нормально.

Юля отломила кусочек тефтели, но так и не донесла до рта… Теперь на свитере красовалось небольшое розоватое пятно от томатного соуса. Что ж, чтобы опозориться, ей даже не нужна посторонняя помощь. Сама отлично справилась.

– Вот же ж… – выругалась Юля.

– Вижу теперь, что не пять, – улыбнулась бабуля, – потому что тебе все еще три, давай сразу застираю.

Максим сначала не понял, что происходит, потому что Юля, не вставая из-за стола, стала стаскивать с себя свитер.

Что он во френдзоне, Макс осознал еще в архивах, но неужели в настолько глубокой, что Юля совсем не видит в нем парня и может спокойно остаться перед ним в одном нижнем белье?! А потом он увидел, что под свитером на Юле была тонкая и просвечивающая все белая майка.

Любовь Михална забрала свитер, все-таки кинула на колени внучке кухонное полотенце и ушла, а Макс остался рядом с Юлей, старательно отводя взгляд от ее груди. И думал о том, что же будет, если Юля испачкается вновь. Разденется окончательно прям за столом? Тогда лучше сбежать прямо сейчас, пока она не поймала его взгляды куда не следует.

– Смотрю, ты часто пользуешься услугами этой химчистки, – прервал неловкую паузу Максим, жалея, что отказался от еды, потому что можно было бы просто молча уставиться в тарелку. И не пришлось бы бороться со всякими соблазнами.

– Не очень… – Упавший на расстеленное на коленях полотенце кусочек тут же уличил Юлю во лжи. – Ладно, довольно-таки часто. Но только потому, что она лучшая в городе! – добавила Юля, сгорая со стыда. Это ж надо было так умудриться. Опять. Позорище.

Стоило бабуле вернуться и сесть за стол, как Юля забросала ее вопросами, чтобы избежать комментариев по поводу того, что аккуратно есть она так и не научилась.

Раньше бабуля очень любила сидеть рядом и просто молча смотреть влюбленными глазами, как внучка ест. Если каких-то пару лет назад Юлю это сильно смущало, то сейчас ей этого порой не хватало. Но все же пусть бабуля что-нибудь рассказывает, так и аппетит сразу лучше становится.

Максим сидел рядом, смотрел на Юлю и старался не мешать.

Плавно перешли к разговорам про работу.

– В больнице как? Ну как-как, потихоньку. Ординатор новый к нам пришел. Мальчик такой хороший. Глаза прям горят. Умненький и детей любит.

– Это пока, а потом через пару лет выгорит и поседеет, как все твои предыдущие…

– Тьфу-тьфу-тьфу! – Любовь Михална трижды постучала по столу.

– Если что, бабуля – детский онколог, – пояснила Максиму Юля, тот кивнул.

– Так, о чем я. Смотрю – лицо знакомое. А это Артем! – Любовь Михална сделала паузу, ожидая, что Юля тут же поймет, о ком речь.

– Какой Артем? – Юля не помнила имен половины парней, в которых когда-то была влюблена, а тут какой-то ординатор из детской больницы.

– Ну… Артем!

– Бабуль, понятнее не стало, – терпеливо улыбнулась Юля. Как будто если чуть изменить интонацию, все сразу станет очевидно.

– Внук Валентины Ивановны!

– Вспомнить бы еще, кто это…

– Соседка моя.

– А-а-а-а… Так бы сразу и сказала! – На самом деле понятнее Юле не стало.

– И я узнала, не женат, девушки нет, может, вас познакомить?

– Нет! – Даже кусочек тефтельки соскочил с вилки от того, насколько резко воскликнула Юля. – Никаких ординаторов, врачей, фельдшеров скорой, медбратьев и студентов меда! Знаешь, бабуль, Максим торопится, так что мы, пожалуй, пойдем. – Она выжидательно посмотрела на Макса. В ее глазах читалось: «Спасай меня!»

– Да нет, я никуда вроде не тороплюсь. – Максим сначала не понял, что от него хотят, но потом его пнули под столом, и он поспешно добавил: – А да. У меня ж контрольная завтра, надо еще половину вопросов выучить, а препод там валит, капец.

– Спасибо, – одними губами ответила ему Юля.

– Ну ладно тогда, бегите, молодежь. Но я, если что, дала ему твой номерок!

– Да-да, – Юля встала из-за стола, прихватила с собой тарелку и направилась к раковине, – пусть звонит в любое время, – усмехнулась она, зная, что ее телефон не пропускает звонки от незнакомых номеров, и совершенно не думая о том, что Максим сможет трактовать ее ответ как-то иначе, он же не в курсе всех блокировщиков, что стоят у нее.

Пока Юля мыла за собой тарелку, бабуля пыталась дать им с Максом с собой холодец (опять же: кожа да кости!). Оба вежливо, чтобы не обидеть Любовь Михалну, отказались. Юля, сославшись на то, что не хочет, Максим – что не ест такое. Юля была практически уверена, что это их встреча в архивах нанесла Максу такую психологическую травму, что он теперь на дух не переносит холодец.

Чуть не забыв рубашку, ради которой и пришла, Юля наконец-то вышла вместе с Максом на улицу. Она взглянула на время на экране телефона.

– Что ж, это мы еще быстро справились. Прости. – Юля взяла Макса под руку, и они пошли по узким улочкам в сторону ее дома.

– За что? – Тот считал, что если кому-то и стоит извиниться, то ему… за парочку мимолетных взглядов куда не следовало.

– За бабулю. Она меня вечно пытается свести с кем-то связанным с медициной.

– Все болезни нипочем, если ночью спишь с врачом?

– Типа того, да, – рассмеялась Юля. – У меня, как ты, наверное, понял, почти все медики. Бабуля не теряет надежды, что я одумаюсь, выйду замуж за врача и рожу минимум трех детей, чтобы династия точно не прервалась… Да и какой-то Артем будто бы не лучший кандидат на продолжателя династии, ты вот видел кого-нибудь с отчеством Артемович?

– Да.

– Серьезно, что ли?

– У отца коллегу зовут Артем, и у него есть маленький сын.

– Ни за что не поверю, пока ты не покажешь мне свидетельство о рождении!

– Будет сложно, но я постараюсь. Спрошу потом, когда они с вахты вернутся.

– С вахты? – Юля старалась не палиться, что после того, как облазила странички Иры и Ольги, перешла к поиску информации и об отце Макса и даже кое-что смогла найти. – Нефтяник, что ли?

– Полярник.

– Ого-о-о… – Юле не надо было изображать шок, потому что подобное одинаково сильно удивляло и в первый, и во второй, и во все последующие разы. – И он прям на Северном полюсе работает?

– Да.

– А что он там делает?

– Пингвинов поднимает, если они вдруг поскользнутся и упадут, – пошутил Максим.

– А-а-а-а… – протянула Юля, принявшая его слова за чистую правду.

– Если что, пингвины живут на Южном полюсе. А отец как раз к Новому году и вернется. – Для Макса же подобная жизнь, когда отец пропадает половину года где-то за полярным кругом, была обыденностью. Последние годы тяжелой, не очень приятной, но все же обыденностью.

– А мама как? Она же… – Юля замялась и осеклась. Ей показалось, что она лезет не в свое дело и заходит на очень личную территорию, но Макс лишь улыбнулся и спокойно ответил:

– А у нее есть я. Да и человек привыкает ко всему. И мы привыкли. Что отец несколько месяцев на севере, ерунда. Но что у нас город совершенно не адаптирован под колясочников… Мне кажется, я скоро превращусь в бабку, которая жалобы президенту строчит и отправляет. Пандусов нет, бордюры и порожки эти дурацкие везде… А говорят еще, что у нас есть какая-то комфортная среда, но я пока замечал только дискомфортную! – Максим заметил, что говорит больше обычного, и добавил: – Я тебя не утомил?

– Нет, все в порядке, – улыбнулась Юля, – это очень мило. Благодаря таким, как ты, и возвращается вера в людей.

– Каким – таким? Которые жалобы пишут и президенту отправляют? – усмехнулся Макс.

– Ну и это тоже, а то откуда он узнает, что творится в регионах, если не от вас?

Макс не стал рассказывать Юле о том, насколько на самом деле устал. О том, с какой силой ждет отца и мысленно вычеркивает деньки до его возвращения. О том, что уже совершенно не вывозит жить в полной готовности к личному апокалипсису и с постоянными мыслями «А вдруг опять что-то случится с его близкими?». О том, что мог уехать вслед за мечтой в топовый институт в Москву, но не стал. И не потому, что мама не отпустила его, а потому, что сам не смог. Вдруг снова что-то случится, а никого рядом с ней не будет? Сможет ли он потом это себе простить?

С момента несчастного случая отец уезжал в экспедиции по три месяца. Они пролетали незаметно, и вновь наступали временные затишье и спокойствие, которые пролетали еще быстрее. В этот раз отцу впервые предложили долгую полугодовую экспедицию. Он хотел отказаться, но Макс заверил его, что все будет в порядке, они справятся. Отец уехал, прошло два месяца, и Макс понял, что устал. Не столько физически, сколько морально. И что на этот раз он уже не смог обмануть свой мозг обещаниями «осталось совсем немного подождать, и все наладится».

А потом в его жизни появилась Юля, и Максим вновь вспомнил, каково это: не переживать обо всем на свете, не бояться надуманных несчастных случаев и чрезвычайных ситуаций. Казалось, что с ее приходом в его жизни наступило вечное лето.

В то время как Юля боялась телефонных звонков «просто потому что», Максим боялся услышать с другого конца линии, что с кем-то из его родителей что-то случилось.

Но обо всем этом Максим рассказывать не стал. Решило бы это все его проблемы? Нет, конечно. Тогда зачем лишний раз грузить человека? Тем более такого беззаботного и счастливого, как Юля. Поэтому Макс просто шел рядом с ней, чувствовал уже знакомый запах кокоса и ванили и позволял утягивать себя во всевозможные разговоры о всяких пустяках.

– Никогда не любила цирки, – бросила Юля, когда они проходили мимо здания с куполом.

– Из-за клоунов?

– Нет, из-за жестокого обращения с животными.

– Я мог бы и догадаться. – Макс вспомнил про то, что все заработанные во время уличного выступления деньги Юля передала в приют для животных. – Хочешь сказать, ты ни разу там не была?

– Ладно, каюсь, есть на моем счету подобный грех. Но в свое оправдание скажу, что это было до того, как я узнала, что пудели не сразу разноцветными рождаются, а львов не только пряниками дрессируют. Первый раз была с бабулей, а второй раз с подругой из дошкольной подготовки и ее мамой. У нее мама была знакома с кем-то там из цирка, и у нас после представления получилось пройти за кулисы. Короче, у меня детская травма осталась. Мало того что картина неприятная, так еще и вонь там стояла ужасная. Больше я в цирк ни ногой! А почему ты про клоунов спросил?

– Я подумал, что ты не любишь цирки потому, что клоунов боишься.

– Что? Нет, конечно! Что за бред?

– Ну знаешь, люди и бабочек боятся.

– Покажи мне тогда хоть одного человека, который боится бабочек!

– Хорошо, это будет даже проще, чем достать свидетельство о рождении. Познакомлю вас с Иришей, – Макс улыбнулся и выжидательно посмотрел на Юлю. Она всегда выглядела как человек, который может растеряться и сболтнуть лишнего, сейчас как раз отличная возможность.

– Ладно, – согласилась Юля, хотя совершенно не горела желанием увидеться с Ирой, с которой уже была заочно знакома.

Глава 15

Доктор клоун

Да, еще одна зима, еще одна весна, холодные края.

Но самым теплым сердцем ты устроила юга.

Мартин – «Фоткаю на глаза»

Юля отложила в сторону то ли мангу, то ли манхву (она так и не разобралась, чем одно отличается от другого) и утерла слезы. Этот комикс дала ей Лада со словами, что там очень приятная рисовка, очень красивый мальчик, а главная героиня один в один Юля, такая же странная.

На подобные заявления Юля уже не обижалась, да и эффекта узнавания и мыслей «это же я» на каждой странице не случилось. А рисовка и мальчик и правда оказались очень даже симпатичными. К тому же главные герои напомнили Юле персонажей из манги (или манхвы?) «Где касательные встречаются», что она прочитала еще в школе.

Но о чем Лада не предупредила Юлю, так это что «Доктор клоун», так назывался этот комикс, доведет ее до слез. По сюжету главная героиня после смерти младшей сестры решила стать больничным клоуном, чтобы веселить деток, в жизни которых осталось не так много радости. У Юли не было и шанса не расплакаться, и этот маленький и в чем-то даже простенький комикс попал ей в самое сердце.

Юле всегда нравилось помогать людям (и раз уж на то пошло, то и животным тоже), но она никогда не хотела, чтобы это становилось ее работой.

Ей казалось, что тогда сразу пропадет искренность и уже через пару лет она превратится в озлобленную на весь мир тетку. А что делать с теми, кому уже не помочь? Или если ты могла, но не успела? Юля себя знала, она бы не пережила подобное. Нет, пусть это остается хобби, если помощь другим вообще можно так назвать.

Да и видеть боль и страдания людей в больницах ей было невыносимо. Какой из нее врач? Точно тот, что закончится и сгорит после первого же дежурства. Или же доктор-клоун, что забегает раз в неделю в больницу, делает собачек из воздушных шариков и убегает.

Это (а вовсе не творчество, как все думали) было первостепенной причиной, почему она эгоистично (опять же, по мнению родственников) прервала династию и поступила на дизайн. Конечно, можно было выбрать себе «непыльную» и легкую специальность, где никто не умирает, например, как у мамы, но что делать с неизбежными практиками в отделениях и изучением той же онкологии?

Из двух зол Юля выбрала меньшее – стать разочарованием семьи. Тем более родители уже смирились с ее выбором.

Юля сходила умыться, вернулась в комнату и взяла телефон. Последние дни у нее было не так много времени, чтобы сидеть в соцсетях. Она заходила, выкладывала один из заранее отснятых тиктоков и выходила. Сейчас же, пока выдалось немного свободного времени, она решила поотвечать на комментарии и очень быстро пожалела об этом.

Сначала ее взгляд зацепился за несколько комментариев от одного и того же пользователя, но под разными видео. Она бы не назвала их негативными, но и приятными их не назовешь. Человек явно и методично пытался привлечь ее внимание. Не понятно, правда, ради чего. Юля закрыла вкладку с комментариями и увидела запрос на переписку. От того же пользователя. Она понимала, что не стоит открывать сообщения от него, но интерес, что же там, оказался сильнее.

Еще одна ошибка.

Ни «привета», ни «пока». Сначала, прочитав только одно сообщение, Юля рассмеялась. Это ж надо, кому-то настолько нечем заняться, что он строчит незнакомой девочке из Тиктока угрозы. Возможно, не от хорошей жизни он это делает. Ей даже было чуть жаль этого незнакомца (или незнакомку?). Но потом чем дальше она читала, тем меньше веселья испытывала.

Она не знала, кто скрывается за безликой аватаркой, но человек по ту сторону, судя по всему, ее знал. Причем очень хорошо. Иначе как он смог настолько четко и адресно формулировать угрозы?

Каждая из них попадала точно в цель.

Юля заметила, что у нее задрожали руки. Сделала на всякий случай скриншоты сообщений, профиля их отправителя, кинула пользователя в блок, потушила телефон и откинула его на кровать.

Больше всего на свете она боялась потерять возможность творить. Лишиться фантазии, рук, зрения или всего вместе – не важно. В любом случае она не сможет создать что-то новое.

Но если вероятность, что фантазия в один день иссякнет, казалась призрачной (да и идей в заметках и блокнотах хватит на сто лет вперед), то ослепнуть или утратить способность управлять пальцами в результате несчастного случая было вполне реально.

И если без слуха, голоса или ног Юля, как она думала, и смогла бы прожить, то без зрения или рук… лучше уж сразу умереть.

Юля смотрела в стену перед собой, но вместо пробковой доски, куда прикалывала листки со своими эскизами одежды, видела те сообщения.

Тот человек писал, что хочет найти ее и переломать ей пальцы. Чтобы она больше не смогла держать иголку, кисточку или карандаш.

Догнать, связать, чтоб не брыкалась, и прямо пальцами достать один ее глаз из орбиты. А во второй вонзить нож и посмотреть, как он вытекает. Чтоб больше никогда она не смогла увидеть того, что создала.

И что она ему сделала? Она же… просто снимала забавные видео про учебу, работу и шитье. Ни к чему не призывала, ничего не пропагандировала, никакие группы людей не притесняла. Она же просто хорошо проводила время, веселилась и была лучиком света для людей вокруг. Короче говоря, была собой, и все.

За что же тогда так с ней?..

Юля попыталась вспомнить, говорила ли с кем-то о своих страхах.

Буквально на днях они затрагивали эту тему с Максимом, но после клоунов и бабочек к разговорам по душам так и не перешли. Да и он точно не стал бы заниматься чем-то подобным. Зачем это ему? Они же друзья.

Тогда кто?

Правильный ответ: да кто угодно!

Она так часто открывалась не тем людям и болтала без умолку, что искать отправителя тех сообщений среди всех людей, с которыми она когда-либо общалась, – все равно что иголку в стоге сена. Конечно, можно сжечь это сено и провести магнитом над пеплом, но зажигалки у нее не было. Значит, нужно найти кого-то, у кого она есть.

А пока ищет, нужно срочно придумать, на что отвлечься, чтобы не думать о каком-то клоуне с угрозами из Тиктока. Клоун…

Взгляд Юли упал на комикс, что она только что дочитала. Шестеренки в голове закрутились. Она взяла телефон и написала Максу.

Юля

Максим! Срочное включение!

Макс

Насколько срочное? Я тут немного занят, у меня тут ученица никак задачу решить не может.

Юля

Ученица? В смысле?

Макс

В прямом, я немного репетитор по физике.

Юля

Ого… а ты и не рассказывал.

Макс

А ты и не спрашивала)

Юля

И как? Восьмиклассницы не пристают?)

Макс

Чисто физически не смогут. Я с ними на дистанте.

Юля

Ладно, тогда не буду тебя отвлекать. Позвони, как закончишь.

Макс

Позвонить? Ты же говорила, что боишься телефонных звонков.

Юля

Да, но к тебе уже привыкла и внесла твой номер в список контактов, чьи звонки пропускает моя фокусировка на телефоне. Так что теперь можешь мне звонить в любое время дня и ночи.

Макс

Тогда позвоню тебе где-то через полчасика.

Эти полчаса были самыми долгими в ее жизни. Она впервые не знала, чем же себя занять, хотя ее комната была полна тканей, красок и записанных в блокноты или заметки идей для видео. Ее мелко трясло от страха, но она запретила брать в руки телефон, пока не позвонит Максим, чтобы случайно не начать перечитывать угрозы со скринов и тем самым не загнать себя в еще более сильную тревогу.

Наконец-то раздался звонок. Юля не испугалась, не захотела убежать от этого звука в другой город (или, лучше, в другую галактику), а бросилась к телефону.

– Привет, что там такого срочного у тебя? – Голос Максима подействовал на Юлю лучше всякого успокоительного.

– Очередная глупая идея. – Она вытянула перед собой руку, проверить, осталась ли дрожь в пальцах.

– Я мог бы догадаться, но они у тебя не глупые.

– Это ты сейчас так говоришь, – хихикнула Юля.

– Мне уже начинать бояться?

– Вероятно. Давай пойдем в больницу к деткам. Нарядимся в клоунов, будем показывать фокусы и всякие фигурки из шариков крутить.

– Предлагаешь переквалифицироваться из уличных артистов в больничных?

– Типа того. – Юля широко улыбалась, хоть и знала, что Максим ее не видит. Но, возможно, догадывается по голосу. А еще он не сказал сразу нет.

– А ты умеешь показывать фокусы и крутить собачек из шариков? Просто я – нет.

– Научимся. Посидим, потренируемся… – Юля хотела добавить «у тебя», но не стала.

Оттачивание фокусов было лишь предлогом, чтобы оказаться в комнате Максима. Пока Юля ждала звонок от него, осознала, что Новый год не за горами, а она без понятия, что ему подарить. Его пустые странички в соцсетях и немногословность ничуть не помогали. Так что Юля решила, что попасть в его комнату – отличная возможность побольше узнать о его увлечениях.

– Хорошо, научимся… А костюмы? Нет, погоди, дай угадаю, они у тебя уже есть? – Максим еще ни разу не был у Юли дома и ее комнату представлял как огромную костюмерную, где можно найти все, от многочисленных корсетов, что она так любила, до костюмов принцев, принцесс, драконов или даже инопланетян.

– Почти… Помнишь, я говорила, что мы шили костюмы к «Трем поросятам»?

– Было что-то такое, да.

– Нас потом заставили срочно все перешивать. Старые сказали утилизировать. А я дура, что ли? А я не дура, я забрала их домой… – На противоположном конце послышался смех. – Нет, а что добру пропадать?

– И зачем они тебе? – сквозь смех спросил Максим. Теория, как выглядит комната Юли, только что подтвердилась.

– Ну что за глупые вопросы? Перешить в костюмы клоунов, конечно же!

– Что-то мне подсказывает, что ты их стащила давно, а идея с клоунами пришла тебе только сегодня.

– Это мелочи! И в смысле – стащила?! Утилизировала, как и сказало начальство!

– Ладно, утилизаторша, откуда у тебя столько времени, чтоб что-то перешивать? Тебе не надо к зачетам готовиться, что ли?

– Я просто по ночам не сплю… – Юля не стала признаваться, что количество энергетиков, что она выпивает в сутки, дошло до пяти. Но с учетом того, что они уже на нее не действовали, это уже было и не так важно. Да и к зачетам она готовиться не собиралась. Так, полистает что-то перед парой, и хватит. А к зачету по БЖД и вовсе не допущена из-за систематических пропусков. Единственное, к чему нужно было готовиться, – просмотр у Гурмана. Там да, предстоит закончить парочку работ. Но раньше времени (а именно ночи перед просмотром) Юля заниматься этим не собиралась.

– Пообещай, что, если я соглашусь, ты не будешь шить костюмы клоунов ночью.

– Бли-и-ин… я так не хочу тебе врать, но…

– Юль…

– Ладно, обещаю, – ответила она, думая о том, что про ночную учебу или шитье не клоунских костюмов речи не шло.

– А почему вообще клоуны?

– Дети любят клоунов. – Юля посмотрела на обложку лежащего рядом комикса.

– Если их не боятся… А может, раз Новый год скоро, придем к ним как Дед Мороз и Снегурочка? Послушаем стихи, раздадим подарки. Уверен, у тебя в ТЮЗе есть костюмы и не придется ничего дошивать и перешивать по ночам.

– Неплохо, но сейчас начнутся елки, и незаметно спереть костюмы не получится.

– Все-таки признаёшь, что костюмы поросят ты сперла? – В голосе Макса послышался смешок.

– Возможно… но я этого не говорила!

– Давай я найду нам костюмы, а ты – больницу, куда поедем. И сидеть учить фокусы не придется. Не знаю, как ты, но я из вопросов к зачетам не вылезаю.

– Больница вообще не проблема, поедем к бабуле моей.

– Так не терпится с тем Артемом познакомиться?

– Максим! – Если бы они были сейчас в одной комнате, она бы бросилась на него, чтобы попытаться придушить. – И смеется еще! К бабуле, потому что она заведующая отделением в областной детской больнице и точно не будет против двух заблудших больничных артистов. Ну и у нее можно спросить, сколько детей лежат в отделении, чтоб наверняка знать, в каком количестве подарки закупать.

– Как скажешь, не к Артему так не к Артему.

– Только не знаю, как мы добираться будем. Больница на окраине города, а меня укачивает и в общественном, и на такси.

– Это не проблема, я нас довезу.

– У тебя есть машина?!

– Опережая все расспросы, ты и не спрашивала.

– Хорошо, может, у тебя тогда и подводная лодка есть?

– Нет.

– Яхта?

– Какие яхты? У нас в городе речка и два карьера.

– Речные?

– Юль… – Максим изо всех сил держался, чтобы не рассмеяться.

– Вертолет?

– Нет.

– Самолет?

– Нет.

– Личный театр, из которого ты и возьмешь нам костюмы Деда Мороза и Снегурочки?!

– Прекращай уже. – Сдерживать смех стало невозможно.

– А где ты тогда собираешься взять нам костюмы?

– Думал вызвать аниматоров и сказать, что нам нужна их одежда.

– Серьезно?..

– Нет, конечно, возьму в прокате.

– Ладно… А можно еще одну просьбу? Но она немного неприличная.

– Раз неприличная, то, конечно, можно.

– А ты можешь меня в следующий раз из художки на машине встретить? Проверим, укачает меня с тобой или нет.

– И все?

– Нет, еще мне надоело задницу морозить, можно как-то отменить зиму?

– Юль, ты знаешь, что таких, как ты, больше нет? – не удержался Максим, она лишь рассмеялась в ответ.

– Знаю. Так что, подвезешь?

– Подвезу.

Юля положила трубку. После одного короткого теплого телефонного разговора с Максимом страх из-за сообщений какого-то клоуна из Тиктока развеялся окончательно. И с чего она вообще решила, что это кто-то из знакомых? Просто псих какой-то, который, скорее всего, очень-очень далеко от нее. И что он ей сделает, она же в другом городе!

Тем более вырисовывалась проблема посерьезнее: она по-прежнему не знает, что подарить Максиму! Из-за замены клоунов на Деда Мороза и Снегурочку уже не получится попасть к нему в комнату. Что теперь репетировать? То, как они будут внимательно слушать стихи детей?

Ну да ладно, с подарком разберется, время еще есть. Главное – не забыть!

Глава 16

Больше не шутки

Мир сошел с ума, надоело все, что там снаружи.

Давай до утра старые пластинки слушать.

«Дурной вкус» – «Пластинки»

Все организационные вопросы, к сожалению для Юли, решились слишком быстро. Она-то надеялась, что будет часами продумывать все детали поездки в больницу, а значит, не придется готовиться к зачетам. Нет, конечно, придется, но когда-нибудь потом, в ночь перед сдачей, а не прямо сейчас.

Любовь Михална оказалась несказанно рада, что к ним в отделение заглянет ее внучка «со своим кавалером». Она отказывалась воспринимать тот факт, что Максим всего лишь друг, сколько бы раз Юля ни повторяла, что свадьбами никакими даже и не пахнет, лишь таинственно произносила: «Ну-ну, дружите-дружите».

Сначала Юля хотела просто закупиться сладкими подарками, киндерами какими-нибудь, но потом задумалась, а можно ли приносить такое в больницу, и пришла за помощью к бабуле. Пару часов они сидели на маркетплейсах и выбирали небольшие игрушки с учетом возраста маленьких пациентов. Взяли еще несколько про запас. Лучше уж останется, чем кому-то не достанется. В конце вечера Юля заскринила свою корзину и отправила Максу.

Юля

Если так, то норм?

Вместо ответа на ее карту поступил перевод с круглой суммой немногим больше, чем цифра на скриншоте, и короткой подписью «да».

Юля

Я верну половину!

Макс

Если так хочешь потратить деньги, лучше купи себе киндеры.

Юля

Заманчиво. А что с костюмами?

Макс

Будут, нам бы только дату выбрать.

Поехать решили после того, как у обоих закончатся зачеты, но так, чтобы успеть до Нового года. Сошлись на том, что утро пятницы – наилучший вариант. Оставалось до этой пятницы дожить. В случае Юли: пережить зачетную неделю, где в конце, как битва с боссом, маячил просмотр у Гурмана.

Все шло по плану: где-то получалось списывать, где-то ставили зачет практически за красивые глаза, чтобы не портить жизнь выпускникам, где-то попадались легкие билеты.

Самым сложным оказалось разыскать женщину-хомяка и сдать ей несчастную стопку рефератов по БЖД.

Сначала эта неуловимая тетка не появлялась на кафедре пару дней, потом вечно куда-то убегала. Наконец Юля все же смогла застать ее мирно пьющей чай в преподавательской. Положила свою внушительную стопку перед ней и ожидала услышать, что теперь все нормально и она может готовиться к зачету, но вместо этого услышала сначала нотации, что нужно было посещать пары и сдавать все работы вовремя, а не вот так. А потом и кучу придирок. Даже у научного руководителя Юли замечаний к слепленным на коленке вводной части и первой главе диплома замечаний было меньше, чем у этой тетки к скрупулезно написанным рефератам. Юля несколько ночей сидела и сопоставляла информацию из двух учебников, трех методичек и файлов из интернета, чтобы что? Чтобы эта женщина-хомяк порвала рефераты и сказала:

– Все переделать. А это, – она кивнула на листы, – чтоб ты мне те же самые писульки не принесла. Свободна.

Из преподавательской Юля вышла, борясь с соблазном хлопнуть дверью что есть силы.

Пока она сидела с этой теткой, на улице уже стемнело, так что Юля написала Максиму и попросила ее забрать. Она пообещала себе, что не будет злоупотреблять наличием машины у него, но так чувствовала себя в безопасности, особенно в темное время суток.

Новых угроз не поступало, но старых было достаточно, чтобы Юля с опаской заходила в соцсети, а на улице оглядывалась.

Всю дорогу до дома ее не покидало ощущение, что она что-то забыла. Лишь оказавшись в своей комнате, Юля поняла, что нашла и купила подарки всем, кроме Максима. И идей у нее по-прежнему нет.

Ситуация казалась безвыходной. Дарить лишь бы что не хотелось. Спрашивать напрямую тоже. Юля жалела, что не знает никого, кто мог бы ей помочь.

Или… знает?

Ира выглядела человеком, который прекрасно знает Максима и может помочь. По крайней мере, Юля надеялась на это, пока писала ей. Неприязнь неприязнью, но в выборе подарков как на войне – все средства хороши.

Юля

Привет, мы с тобой не знакомы, но я подруга Максима.

Ира

Я знаю, кто ты)) Чем обязана?

Юля

Я бы не стала тебя напрягать, но всю голову себе сломала уже, не знаю, что ему подарить на Новый год.

Ира

Пару минут.

Вскоре Ира вернулась и отправила несколько ссылок. Юля не верила своим глазам – неужели все было настолько просто? И никаких танцев с бубнами? Видимо, все же существует хоть какая-то женская солидарность. А потом перешла по ссылкам и не поверила им снова. Кто бы мог подумать, что…

Ей показалось, что над ней открыто смеются.

Ира

Вроде как даже все успеет приехать, если задержек с доставкой не будет.

Юля

Серьезно? Пластинки?

Ира

Да. Черный, чертов меломан, года три назад заявил, что только в них и живой музыке есть душа, купил себе проигрыватель, и понеслось. Короче, вот тебе универсальный подарок на все праздники лет на 10 вперед. Удивлена, что он еще не показал тебе свою коллекцию.

Юля

Да как-то не вышло.

Ира

А на гитаре хоть играл тебе?

Юля

Если репетицию перед нашим уличным выступлением можно засчитать, то да.

Ира

Фух, значит, с ним не все потеряно))

Юля

В смысле?

Ира

Да не бери в голову, рада была помочь.

Юля

А да, спасибо большое!!!

Ира

Должна будешь))

Юля

Все что угодно.

Ира

Да я ж пошутила, забей.

Юля вновь перешла по ссылке, увидела цену и удивилась. Сколько?! Как могут какие-то пластинки столько стоить?! Винтаж винтажем, но и совесть-то тоже надо иметь. Она выбрала одну, с хитами группы Queen, и, мысленно проклиная продавца за сумасшедшую наценку, заказала ее.

От покупки Юля осталась в смешанных чувствах.

С одной стороны, вопрос с подарками полностью закрыт и ей бы радоваться, но с другой – ей казалось, что ее где-то развели на деньги как самую последнюю лохушку. Как говорилось в одном популярном звуке в Тиктоке: «Не может палка стоить три изумруда!»

Смирившись со своим остатком на карте, на который даже кофе из автомата в унике не возьмешь, достала из заначки в шкафу пару баночек с энергетиками и принялась доделывать свои работы к завтрашнему просмотру.

Часов в восемь утра в комнату зашла мама. Пока открывалась дверь, Юля успела затолкать под кровать пакет с уликами в виде пустых банок.

– А я вот решила пораньше встать, чтобы оценить все свежим взглядом, – кивнула Юля в сторону рисунков, разложенных на всех поверхностях комнаты.

Ее покрасневшие глаза и синяки под ними выдавали ложь, но мама сделала вид, что поверила в эти сказки.

– Молодец, иди завтракать, потом продолжишь.

На просмотр Юля не только не опоздала, но и пришла заранее. Хотела занять себе и Октябрине места получше. Ей казалось, что от куска пола и стены, что станут фоном под работы, будет напрямую зависеть оценка. Глупо, конечно, но за годы учебы Юля уже успела облюбовать один счастливый уголочек. И за него она была готова драться насмерть.

В коридоре недалеко от кабинета Гурмана Юля нагнала Октябрину. Стоило им пройти пару метров, как одногруппнице позвонили.

– Это надолго, – сказала Октябрина, едва взглянув на экран телефона. – Не жди, брось меня здесь! – добавила она драматично и приняла вызов.

– Давай папку, разложу твои работы, как закончу со своими, – прошептала Юля и протянула руку.

Октябрина кивнула и отдала свою папку.

Юля дошла до конца коридора, но, прежде чем свернуть на лестницу, услышала в коридоре еще один голос. Мужской. И знакомый настолько, что от него аж тошнило.

Она обернулась и увидела рядом с подругой Гурмана. Слов Юля разобрать не смогла, но что звонок не такой уж срочный и долгий, стало очевидно.

Теперь Октябрина разговаривала со своим преподавателем. Ну как разговаривала, сдерживалась изо всех сил, чтобы не накричать на него, то и дело утирая слезы. Такой злой Юля ее никогда не видела.

Юля собиралась вмешаться, увести Октябрину куда подальше от этого мудака и успокоить ее, потому что ни один мужчина, тем более в укороченных штанах, не стоит, чтобы тратить на него свои нервы и силы, но следующие события, свидетельницей которых она стала, явно показывали, что ничья посторонняя помощь этой парочке не нужна. Сами прекрасно справились с разрешением этого небольшого конфликта.

Возможно, каждой девушке хочется, чтобы в моменты ссор ее затыкали подобным образом. Раз! Прижали к стене. Два! Поцеловали. Три! Больше никаких проблем. Но желательно, чтобы этим затыкателем не был Гурман.

Парочка скрылась в кабинете преподавателя, и Юля поняла, что больше ей здесь ловить нечего. Не ей судить, но она обсудит. Разумеется, с самой Октябриной, а не с кем-то там еще. Плодить новые сплетни в месте, где их и так предостаточно, не хотелось.

В зале Юля заняла им с Октябриной свой любимый уголок, быстро закончила со своими работами и открыла папку подруги. Половину развесила на стене рядом со своими и начала играть в художественный тетрис, меняя рисунки местами так, чтобы все уместились на небольшом пятачке пола.

То и дело Юля посматривала на время на своем телефоне. Просмотр должен начаться с минуты на минуту, а ни Гурмана, ни Октябрины все еще нет. Юля уже начинала переживать, не переубивали ли они друг друга, оказавшись вдвоем в закрытом кабинете.

– Герман Аркадьевич попросил передать, что задерживается, скоро начнем, – раздался голос появившейся на пороге зала Октябрины.

Она подошла к Юле и села рядом с ней на корточки, чтобы изображать бурную деятельность, хаотично меняя свои рисунки местами.

– А я смотрю, шутки про переспать с Гурманом за пятерку на просмотре больше не шутки, – шепнула Юля так, чтобы ее слышала только подруга.

– Ты головой не ударялась? С чего такие выводы? – так же шепотом ответила Октябрина, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Нет, Юля никак не могла узнать, что произошло, она же сразу ушла и даже не видела их вместе, не нужно поддаваться на провокации. Это очередные глупые шутки, не имеющие под собой никаких оснований.

– Ты опоздала, он опаздывает. Где вы пропадали вдвоем?

– Оставь свои влажные фантазии при себе. Сначала думаешь, что он трахает преподшу другой группы, теперь переключилась на меня. Может, это ты прям так жаждешь оказаться под ним, – огрызнулась Октябрина, посчитавшая, что в данном случае лучшая защита – нападение. – Я разговаривала по телефону, а потом столкнулась с ним в коридоре, и он попросил мне вам передать, что начнем позже. Ничего такого не было.

– Рубашку до конца застегни, все твои «ничего такого» видно. И мне кажется или до встречи с Гурманом у тебя были накрашены губы?

Октябрина послушно застегнула верхние пуговицы рубашки, активно обдумывая, что ответить Юле, но ее спас приход Гурмана в сопровождении двух преподавателей, одной из которых была та самая, которую Юля пыталась уличить в интимных связях с их преподавателем.

Юля без зазрения совести прервала переглядки Октябрины и Германа. Дернула подругу за рукав рубашки, шепнула: «Захвати сумку и пойдем» – и утащила в самый укромный и уединенный уголок института, подальше от этого зала и лишних ушей в нем. Как все закончится, староста все равно напишет в чат группы, и они вернутся.

Юля залезла на подоконник и положила сумку себе на колени. Октябрина села рядом с ней.

– А я смотрю, Гурман у нас не только Герман Аркадьевич, но и ты. Ну что? Мужчины как хорошее вино? С годами только лучше? – Юля достала из сумки два энергетика и один протянула подруге. – Будешь?

– Буду, – Октябрина открыла баночку и отпила. Отнекиваться уже бесполезно. Причем и от энергетика, и от расспросов. – И как ты поняла? Ну помимо помады и опозданий. Как-то маловато для подобных выводов.

– Я видела вас в коридоре. Знаешь, прям в духе подростковых историй от ненависти до любви про хулиганов и тихонь, но я думала, что если кто кого и прижмет к стенке, то ты его. Так что не думаю, что в кабинете он тебе помогал подправить работы. Они ж у меня были. – Юлю сильно забавляла вся эта история. Так долго ненавидеть и проклинать, даже куклу вуду сделать (не важно, что это предложила Юля), чтобы потом что? Целоваться в коридоре? И не только в коридоре? И, возможно, не только целоваться?

– М-да уж, конспираторы из нас совсем никудышные…

– То есть вы уже «мы»? – хихикнула Юля.

– Я не знаю, не думаю, что это вообще повторится. И давай больше не будем об этом. – Октябрина задумчиво водила пальцем по поверхности баночки, пытаясь понять, не было ли это ошибкой. Ну переспала случайно с преподом накануне просмотра и переспала, с кем не бывает? Конечно, с остальными пятнадцатью людьми из их группы такого не было, но это уже не так важно, время уже вспять не повернешь, так что уже немного поздно жалеть. Тем более, что странно, она об этом совершенно и не жалела.

– Ладно, но можно последний вопрос? И я больше не буду затрагивать эту тему. Честное слово!

– Валяй. – Октябрина сделала вдох поглубже, чтоб пережить самый глупый и самый нетактичный вопрос на свете. Наверняка будет что-то про размер и количество оргазмов. От Юли можно ожидать что угодно.

– Это все из-за просмотра, да? Решила перестраховаться, чтоб он тебе тройкой красный диплом не испортил?

– Юль, такой план мог придумать только твой извращенский мозг!

– Не знаю, не знаю… из нас двоих не я пахну сексом, потому что минут десять назад…

– Ой, да иди в жопу! – Октябрина не собиралась дослушивать, что там себе напридумывала Юля.

– Ладно, я пойду, но сначала давай устроим обмен подарками в нашего нетайного Санту!

Они достали из своих сумок небольшие коробочки для украшений и рассмеялись. Как оказалось, подарки они заказали у одного и того же небольшого ювелирного бренда.

Юля достала из коробочки сережки в виде маленьких солнышек с золотистыми камнями и сразу надела их. Потом помогла застегнуть Октябрине цепочку с кулончиком в виде сине-лазурного сердца в подобии шипастой оправы.

До того, как в чат написала староста, что можно возвращаться в зал, болтали, но тему Гурмана, как просила Октябрина, больше не затрагивали.

Юля выслушала оглашенные оценки, обрадовалась своей четверке и убежала собирать свои работы. В целом она бы обрадовалась и тройке. Все равно ни на какие дипломы с отличием не рассчитывала, за оценками не гналась и считала, что в любом деле главное – практика, а ее, благодаря работе в театре, у нее предостаточно.

Пять за просмотр получила только Октябрина, и Юля уже не сомневалась почему.

Конечно, работы подруги были хороши, но и у людей, получивших «хорошо» вместо «отлично», ничем ей не уступали. Но, может, это и правда всего лишь совпадение и проснувшаяся совесть Гурмана.

Вместо зачета по БЖД Юля пошла домой. Вновь сидеть до темноты с этой теткой-хомяком совершенно не хотелось. Будет, конечно, академическая задолженность, да и фиг бы с ней. Наконец-то свобода! Новый год! Каникулы!

Пару дней, оставшиеся до поездки к деткам в больницу, Юля собиралась только спать, есть и снова спать. Зачетная неделя, хоть и прошла не слишком напряжно, все равно вымотала.

Теперь надо бы набраться сил, чтобы вновь радоваться жизни и сиять.

Глава 17

Новогодняя шалость

– Расскажи, Снегурочка, где была?

Расскажи-ка, милая, как дела?

– За тобою бегала, Дед Мороз!

Пролила немало я горьких слез…

Клара Румянова и Анатолий Папанов – песенка Деда Мороза и Снегурочки (из м/ф «Ну, погоди»)

Сначала раздался звук будильника, потом, когда все же получилось на ощупь выключить его, – смех мамы. Причем не было похоже, что она просто разговаривает с подружкой по телефону. Нет, такой смех Макс не слышал уже давно. Полгода точно. Это значит…

Второй голос, мужской, лишь подтвердил догадку.

Максим открыл глаза и посмотрел на дату на телефоне. И как он только не смог сопоставить число и день недели и понять, что отец возвращается именно сегодня?!

Он тут же вскочил с кровати, наскоро оделся, умылся и вбежал на кухню к родителям.

Для полного счастья последние месяцы ему не хватало всего лишь какой-то мелочи – всего лишь обычного завтрака в кругу семьи. Чтоб отец рассказывал, как они с коллегами в экспедиции видели белую медведицу с медвежонком. И чтобы мама сидела рядом и улыбалась.

И так будет ближайшие полгода. Кажется, что очень долго, но на деле так мало.

– Пап, а тебе машина сегодня нужна будет? – Забывчивость Максима ставила под удар план Юли. Машина все же принадлежала отцу.

– Да нет. Не думаю, что я из дома вообще сегодня выйду. Один чемодан разобрать, другой собрать. А что такое?

– С чего бы начать…

Если бы не появление Юли, Макс бы смог ответить на вопрос парой слов. Но сейчас на пересказ последних событий, что произошли в отсутствие отца и привели Максима в точку «мне нужна машина, чтобы поехать в детскую больницу с девочкой, которую укачивает в такси», придется потратить полчаса минимум. Это со всеми уточняющими вопросами, конечно же.

Максим бы провел весь день вот так, сидя с родителями на кухне, но уже пора выезжать за Юлей. Хорошо хоть, костюмы додумался забрать с вечера.

У дома Юли он понял, что зря торопился. На его сообщения она честно ответила, что проспала и теперь экстренно собирается. Очень в ее духе. Но когда Юля вышла из подъезда, Максим понял, что ожидание того стоило.

В голубой шубе, белых сапожках и с косой, переброшенной через плечо, она выглядела как самая настоящая Снегурочка.

А когда Юля села в машину, Максим заметил, что она накрасила ресницы белой тушью и нарисовала маленькие снежинки на скулах и веках.

– А я смотрю, тебе и не нужен костюм.

– Нравится? Шуба – подарок от родителей на Новый год, но ты не переживай, ни одна норка не пострадала! Это экомех.

– И не думал.

– Я в классе пятом в ВК наткнулась на ролик, как с бедных животных мех заживо сдирают. Помню, после этого облила зеленкой все мамины шубы. Они у нее светлые были. Потом, конечно, люлей знатных получила за это, у меня травма детская осталась, но больше маме шубы из натурального меха не покупали, так что я ни о чем не жалею.

– Травма из-за животных или люлей?

– Из-за всего.

– Как-то у тебя слишком много детских травм, тебе не кажется?

– Уж как есть.

– У меня, кстати, тоже кое-что для тебя есть. – Макс повернулся к заднему сиденью и взял с него букет. Когда-нибудь его маме точно надоест собирать их для Юли, но пока она не жаловалась.

– А в честь чего? – Юля забрала цветы и тут же уткнулась в них носом.

– Это авансом. За выступление.

– Если что, то я тоже выучила стишок, мне за него что-нибудь еще будет?

– Смотря насколько хорошо будешь себя вести.

До больницы доехали на удивление быстро и без пробок. Видимо, пока Юля собиралась, все успели добраться до работы и дорога опустела. Но с поисками парковочного места пришлось немного помучиться.

Наконец Максим с Юлей зашли в больницу. Никто не додумался взять с собой бахилы, так что пришлось покупать их в аптеке при входе.

– И как мы пройдем мимо охраны? Может, ты бабушке своей позвонишь?

– Нормально все. Сделай серьезный вид и запоминай: мы – студенты меда, пришли на пары.

– В бахилах?

– Сменку забыли, не душни. Блин, сбил меня… А, да, в кофре – хирургички. В пакетах – фонендоскопы на всю группу. О! И тонометры, бабулькам давление мерить.

– Юль, это детская больница.

– А с детьми бабульки не сидят? Вот им и мерить. А цветы несем преподше, с днем рождения поздравить.

Мимо охранника проскочили без лишних проблем и вопросов. Даже не пригодилась придуманная Юлей легенда.

– Ты знаешь, куда идти? – поинтересовался Максим, когда они вышли в холл к лифтам.

– Обижаешь, – Юля прошла мимо них и свернула к лестнице, – нам на второй.

Они поднялись, но нужное отделение так и не нашли.

– Значит, на третий, – как ни в чем не бывало улыбнулась Юля. Как будто им не пришлось оббежать весь этаж с пакетами, цветами и кофром наперевес.

Но и на третьем этаже их поиски не увенчались успехом.

– Значит, на четвертом? – насмешливо спросил Максим. – И так до конца? Сколько тут этажей?

На четвертом этаже Юле все же пришлось признать, что она не знает, куда идти, и что они потерялись.

– Может, все же позвонишь своей бабушке?

– Ладно-ладно. – Юля отдала пакет, что несла, своему спутнику, достала из кармана расстегнутой шубы телефон и набрала номер бабули. Пошли гудки. – Алло? Бабуль, мы в больнице, но мы тут чуток потерялись.

На противоположном конце послышался протяжный вздох.

– Я не удивлена. Ты на каком этаже?

– На четвертом.

– Хотя бы с этим не ошиблась. Ты почему сразу не позвонила? Я бы спустилась.

– Так вышло, бабуль.

– Что ты видишь? Какие отделения рядом.

– Отделений нет, но тут… – Юля еще раз перечитала табличку на двери напротив. Если глаза еще и могли обмануть, то нюх – нет. Теперь понятно, почему на этом этаже пахло ладаном. – Храм?..

– А, да, храм. Поворачивай налево.

– Налево – это куда?

– Боже ты мой, кавалер твой рядом?

– Да. – После беготни по этажам сил спорить с бабулей уже не осталось.

– Дай ему трубочку.

– Максим, тебя. – Юля отдала телефон.

Макс тут же понял, с какой стороны лево и куда им с Юлей нужно идти. Как оказалось, они не дошли каких-то пару метров до указателя и еще столько же до нужного отделения.

Людмила Михална ждала в коридоре, чтобы Юля вновь не заблудилась в трех соснах.

– Только зашла, а уже с цветами, – удивилась бабуля.

– Поклонники повсюду, прохода не дают, – улыбнулась Юля и мельком взглянула на Макса. – У тебя ваза есть?

– Найдем.

Причитая о том, как же можно было потеряться в больнице, где на каждом шагу налеплены указатели, Людмила Михална пустила ребят в свой кабинет, чтобы они смогли переодеться, и показала, куда можно убрать вещи.

Пока бабуля искала вазу и набирала в нее воду, Юля и Максим скинули вещи на небольшой кожаный диванчик и убрали верхнюю одежду в шкаф.

– Я, если что, в ординаторской, пью чай. Юль, тоже зайди потом, познакомься с Артемом. – Любовь Михална поставила букет в вазу.

– Да-да, обязательно, – ответила Юля тоном, по которому сразу стало ясно, что никуда идти она не собирается.

– Все еще не ради разговора с ним приехали? – спросил Максим, когда Любовь Михална вышла из кабинета.

– Если ты хочешь меня с кем-нибудь свести, то ты зашел не в ту дверь. Ординаторская дальше по коридору.

Юля расстегнула кофр и ахнула. То, что она увидела, явно превосходило костюмы из ТЮЗа (но, разумеется, сшитые до того, как она начала там работать!). И где Максим только их нашел? Но самое главное:

– И сколько ты на них потратил?!

– Скажем так, точно меньше, чем ты нервных клеток, если бы шила нам костюмы клоунов.

– Значит, совсем ничего?

– Конечно, ты же образец спокойствия, – не без сарказма заметил Макс. – Тебе напомнить твои рассказы после каждого занятия по кружевам, когда у тебя ничего не получалось?

– Это не считается. Там я не шила. Так что… пруфы или слит.

– Сейчас тогда найду трехминутное голосовое и кружочки, когда у тебя ткань машинкой зажевало.

– Так, все! У нас нет на это времени! Одеваемся! Сменку взял? – Ей не хотелось признавать свое поражение, так что она живо перевела тему.

– Ты мне написала об этом раз десять. Думаешь, у меня были шансы не взять ее?

– Кто тебя знает… – Юля достала костюмы, положила их на диван и еще раз заглянула в кофр. Просто на всякий случай, вдруг там еще что-то есть. – О, тут еще мешок и кокошник. Класс. Хорошо, что я захватила с собой шпильки с невидимками.

Они быстро переложили все подарки в мешок, переобулись и переоделись в костюмы. Юля достала из своей сумки косметичку, положила на стол, взяла из нее несколько невидимок и подошла к зеркалу прикалывать кокошник, чтобы он точно не слетел от какого-нибудь неловкого движения головы.

– Ну что, можем выдвигаться? – Максим уже вошел в образ и понизил голос так, чтобы он больше подходил вымышленному снежному деду.

– Погоди. – Юля сдержала смешок и осмотрела Макса с ног до головы. – Чего-то не хватает… точно! Секундочку! – Она бросилась к своей сумочке искать косметичку, но так ничего не нашла. – Блин… неужели дома забыла…

– Что забыла?

– Косметичку, – Юля со страдальческим видом плюхнулась на диван, – ну все…

– Ты сама ее положила на стол пару минут назад.

– А, ой! – От страдальческого вида не осталось и следа. Юля подскочила к столу и вернулась к Максу, держа в одной руке румяна, а в другой – пушистую кисточку для макияжа.

– Зря я тебе помог… А может, не надо?

– Надо, Максим! Надо! Ты знал, на что подписывался!

– В договоре такого не было!

– Было! Мелким шрифтом на последней странице, ты просто не дочитал. Снимай бороду! – Она окунула кисточку в румяна и угрожающе поднесла к лицу Макса, тому пришлось с достоинством принять свою участь и убрать бороду.

– Будешь себя плохо себя вести, подарок не получишь.

– Ой-ой-ой-ой, напугал! Я потом помогу тебе все оттереть, не бухти, а то как старый дед.

– Я вообще-то в образе, – ответил Макс голосом, подобающим Деду Морозу.

– Раз в образе, то слушай… – Юля демонстративно откашлялась, прежде чем начать читать стихотворение, пока наносит румяна. – Немного лет тому назад, там, где сливаяся, шумят…

– Это что вообще?

– «Мцыри», песнь первая. Лермонтов, школьная программа, ты что, не знаешь?

– Я литру прогуливал.

– Кошмар! Так, не сбивай! На чем я остановилась…

– Кто-то там шумит.

– Спасибо. Там, где, сливаяся, шумят, обнявшись, будто две сестры…

Когда Юля закончила и с макияжем, и с первой песнью, они наконец вышли в коридор.

– Твоя бабушка не придет посмотреть?

– Нет, у нее очень важная миссия – отвлекать врачей, чтобы они нас не смущали.

– А я думал, кто-то из них будет снимать нас для твоего Тиктока.

– Нет, ты что. Я не считаю, что это что-то такое, что нужно выкладывать в Сеть. Это ведь просто так, от души. Не хочу, чтобы это было показухой.

– А уличное выступление? Его же снимала твоя подруга.

– Это другое, никто же, кроме нас с тобой, не знает, что все деньги ушли в приют. Пусть думают, что нам просто заняться нечем было. Тем более это правда.

Как и обещала бабуля, тяжелых деток не было. Настоящее везение или предновогоднее чудо. Да и некоторых родители смогли забрать на несколько дней домой. Конечно, так делать нельзя, но когда очень хочется, а решение отпускать или нет принимает очень-очень добрая заведующая, то можно.

Однако легче от этого всего Юле не становилось, ведь в отделении все равно осталось больше детей, чем она хотела бы.

А хотела она, чтобы в этот день здесь, кроме медперсонала, никого не было да и ни один ребенок не знал, что такое эти страшные слова «рак» и «онкология». Но, кажется, слишком о многом она просила.

Ее вполне бы устроило приехать на окраину города просто так, обойти пустые палаты, оставить пакеты с подарками у бабули в кабинете и уехать. В конце концов, само предвкушение чего-то было для нее слаще, чем само событие, к которому велась подготовка.

В узком коридоре отделения Юлю окутал удушливый больничный запах медикаментов, грусти и боли. Захотелось тут же убежать, но она лишь улыбнулась пошире, взяла Макса за руку (это прикосновение тут же придало ей сил) и вошла в первую палату.

То ли у Юли получилось привыкнуть к больничному запаху, то ли сработал запрет на плохие мысли, то ли так на нее повлияло счастье в глазах маленьких пациентов, но через пару мгновений дышать стало легче.

Она вместе с Максимом слушала стихи, доставала из мешка небольшие подарочки, обнималась и болтала с детками и практически порхала из палаты в палату. Старалась не замечать глубокие тени под глазами, синяки на худых ножках и ручках, измученный вид, капельницы и порой взрослые не по годам взгляды.

«Никакой жалости и слез, мы дарим радость! Потом поплачешь, успеешь еще», – напоминала она время от времени себе, и это помогало.

Однако полностью выдохнуть и порадоваться воплощенной новогодней шалости Юля смогла, только когда они с Максимом обошли все палаты и зашли в кабинет, чтобы вернуться к своему повседневному и совершенно не волшебному виду.

Оставшиеся подарки Юля спрятала в шкаф: пусть бабуля решает, что с ними делать. Потом отколола кокошник, убрала свой костюм в кофр и полезла в сумку за упаковкой ватных дисков и жидкостью для снятия макияжа. Она вылила немного жидкости на ватный диск и подошла к Максиму, чтобы смыть румяна с его щек и носа.

– Спасибо, я сам, – Макс забрал ватный диск из рук Юли.

– Ну ладно, – она постаралась скрыть разочарование в голосе, ей почему-то хотелось стереть румяна с лица Максима самой.

– А ты так и будешь со снежинками ходить? – спросил Макс, подходя к зеркалу.

– Что-то не устраивает? – Юля села на диван, скинула белые лодочки и стала надевать сапоги.

– Да нет, мне нравятся твои снежинки.

Когда закончили сборы, Юля еще раз окинула взглядом кабинет, чтобы понять, не забыли ли они что. Потом вышли в коридор.

Теперь Юля несла только свою сумку и радовалась, что от значительной части пакетов получилось избавиться (пусть и передав их своему спутнику). Они как раз сделали пару шагов по направлению к лифтам, как Юля резко остановилась.

– Цветы! Я сейчас!

Она убежала, шурша бахилами, Максим проводил ее взглядом. Выходя из кабинета, она столкнулась с одним из врачей.

Макс не слышал, о чем они разговаривали, но, судя по всему, этим врачом оказался как раз тот ординатор, с которым все пыталась свести свою внучку Любовь Михална. И судя по тому, как смеялась Юля, план по восстановлению врачебной династии проходил вполне успешно. Максим сам не понял, почему его это настолько задело. Он отвел взгляд от этой парочки, чтобы не видеть, как Юля улыбается не ему и смеется не над его шутками. Стены, между прочим, здесь тоже очень даже интересные! С плакатами, почему так важно мыть руки после улицы и перед едой, и планом эвакуации в случае пожара!

Сначала мимо прошел молодой врач (Максим успел рассмотреть его имя на бейдже, чем подтвердил все свои догадки), и только потом, спустя пару минут, подошла Юля.

– Я еще забежала в ординаторскую с бабулей попрощаться, теперь точно ничего не забыла и можем идти.

Максиму так и хотелось спросить, о чем же она разговаривала с этим ординатором и что ее так развеселило, но если каким навыком он владел в совершенстве, то это – держать себя в руках. Но Юлю и не нужно было спрашивать.

– Ты все же прав, мы приехали сюда в том числе, чтобы я поговорила с Артемом, – начала она, когда они вошли в пустой лифт.

– Угу. – В любой другой ситуации он бы обрадовался своей правоте.

– Я ему сказала, что не знаю, что ему наговорила про меня бабуля, но я совершенно не настроена общаться, встречаться, рожать мини-врачей и все такое.

– Так и сказала? – Оборот, что принял разговор, понравился Максиму, и он чуть повеселел. – Рожать мини-врачей?

– Примерно. Самое главное, что он сам в шоке от моей бабули. У него вообще-то девушка есть. Даже невеста. Он ей недавно предложение сделал, свадьба летом, а тут моя бабуля! Я ему посоветовала не говорить ей точную дату, если не хочет, чтобы она все сорвала.

– Какая же ты добрая.

– А то! Только сейчас заметил?

Юля надеялась, что сохранит свой веселый настрой до дома, но сама не поняла, что на нее нашло. Стоило Максу выехать с парковки, как она заплакала.

– Лучик, что с тобой? – Не отрывая взгляд от дороги, Максим нащупал ее руку и переплел их пальцы.

Юля начала путано объяснять, что все это из-за деток. Что этот мир слишком жесток. И что ей их жаль. Что она, кажется, своей глупой идеей и приходом в больницу сделала только хуже.

– Все с ними будет хорошо, их вылечат, они будут здоровы, – поддавшись какому-то непонятному порыву, Макс поднес руку Юли, что держал, к своим губам и поцеловал, – все будет хорошо.

Юля на секунду опешила – не часто ей целовали руки, особенно вот в такие моменты, когда она из радостной девочки превращалась в истеричную особу. Это определенно лучше, чем прижать к стене и заткнуть поцелуем. А затем отчаянно замотала головой, будто пыталась вытряхнуть из нее воспоминания об увиденном, но руку не выдернула.

– Нет-нет-нет.

– Да, да, да, все будет хорошо, – терпеливо повторил Максим.

– Нет, в смысле, давай не будем об этом. Отвлеки меня. Чем угодно.

– Где Новый год отмечать будешь? – Ему не нужно было повторять дважды. Он был готов сделать что угодно, лишь бы его Лучик вновь озарила мир вокруг своим светом.

– В дурдоме.

– С дедом?

– И не только. С семьей. К нам обе бабули придут и дед. Три хозяйки на одной кухне – настоящий кошмар. Я предпочитаю отсиживаться в такие моменты у себя вплоть до боя курантов, хотя была бы не против прийти третьей к деду и отцу в гостиную пить самогонку и обсуждать зимнюю рыбалку, но мне не наливают. А мне вообще-то двадцать два уже! Даже в Америке в этом возрасте можно пить, а мне говорят – нельзя! – Юля все еще шмыгала носом, но все же смогла отвлечься и повеселела.

– Да уж, весело у вас.

– Очень! Бабули постоянно ругаются, мама пытается их хоть как-то помирить, а потом все сидят за одним столом, жгут бумажки с желаниями и делают вид, будто ничего и не было. А ты как отмечать будешь? Тоже с семьей?

– Да, но мы в Сочи летим. Уже сняли домик в горах на несколько дней.

– Все-таки у вас есть частный самолет, и ты молчал! И сказать «а ты и не спрашивала» уже не катит! И когда вылетаете?

– Завтра утром. А сегодня еще надо чемодан до конца собрать.

– А… получается, встретимся уже в новом году? – От ее радости вновь не осталось и следа. Вновь захотелось заплакать, но теперь от обиды.

– Получается так.

Юля почувствовала острую необходимость заполнить неловкую паузу, чтобы тишина вновь не утянула ее в омут неприятных мыслей. Она достала телефон и открыла фронтальную камеру. Хорошо, что тушь белая и ее не так заметно. Юля достала из сумки влажные салфетки и стала приводить себя в порядок.

– Кажется, стоило тебя послушать и стереть снежинки, – слабо улыбнулась она.

До дома Юли доехали без новых слезливых эпизодов.

Они вышли из машины. Юля обняла Максима на прощание чуть дольше, чем следовало (принять, что они увидятся только в следующем году, было слишком сложно).

– У меня кое-что для тебя есть. За стишок. – Он подошел к багажнику и открыл его кнопкой.

– Сам ты «стишок», а это «Мцыри»! – возмутилась Юля, подходя к Максиму. – Лермонтов! Можно хоть немного уважения?

– Можно вот, – Макс кивнул в сторону подарочной коробки, лежащей в багажнике.

– А что это? – Юля тут же открыла ее, запищала от радости и бросилась Максу на шею. – Спасибо-спасибо-спасибо!!!

– Тут двадцать пар, надеюсь, тебе хватит. И еще, они из сирени, прям как ты и хотела.

– Да?! – Юля отлипла от Макса, взяла из коробки одну коклюшку и понюхала ее. – Чувствуются сиреневые нотки!

Максим рассмеялся. Юля взяла еще одну коклюшку, стукнула ею о первую. Они и правда звонче тех, которые ей дали в художке. Внезапно ее радость сменилась растерянностью и неловкостью.

– Блин, а мой подарок тебе еще не успел приехать. Но ты не думай, это не потому, что я ничего так и не заказала, потому что не думала, что ты мне что-то подаришь, и поэтому не собиралась ничего дарить сама…

– Юль, забей. Тем более это только часть. У меня тоже с доставкой проблемы.

– Да? А что там? Еще двадцать пар коклюшек?

– Узнаешь. Будет повод увидеться как можно скорее в новом году.

– Я уже хочу увидеться вновь и без всяких подарков, хотя мы еще и не разошлись по домам.

Юля обняла Максима на прощание еще раз.

Глава 18

Привет, Москва!

Ты ждешь поезда. Поезда, который увезет тебя далеко.

Ты знаешь, куда хотела бы поехать, но куда увезет поезд, не знаешь.

Но тебе все равно, потому что мы вместе.

Из к/ф «Начало»

Задачка «доживи до боя курантов» на этот раз оказалась со звездочкой.

Юля уже проснулась разбитой и с полным осознанием, что она самая настоящая лохушка-неудачница, которую угораздило заболеть на праздниках.

Ближе к вечеру она втайне от своих домашних нашла градусник и намерила себе 38. После таких новостей она захотела встретить Новый год в теплой пижаме и без косметики, но вскоре поняла, что в квартире, где количество врачей на квадратный метр зашкаливает, это не лучшая идея. Поймут, что она заболела, – залечат до смерти. Так что к столу она пришла при полном параде (и даже смогла сделать приличное селфи, чтобы отправить Максиму).

Она кое-как досидела до обращения президента и открытия, а затем и распития шампанского, которое, как и всегда, горчило из-за остатков сожженных бумажек с желаниями. Как и всегда, написала что-то вроде «миру мир». И, как всегда, поняла, что ее желание вряд ли сбудется. Как и всегда, прочитала пришедшие сообщения с поздравлениями от друзей и написала в ответ свои.

Практически сразу после курантов (к слову, тоже, как и всегда) в дверь постучали. У Юли не было сомнений, что это к ней. Из своей комнаты она захватила праздничный пакет и пошла открывать Ладе, мысленно хваля себя, что с Ингой для обмена подарками получилось встретиться за день до Нового года.

Сверток от Лады Юля не стала открывать и лишь оставила у себя на столе до лучших времен (или хотя бы до спада температуры). Смыла макияж и вновь переоделась в пижаму. На пятиступенчатый уход за кожей уже не осталось сил.

Следующие дни Юля просыпалась ненадолго, и только чтобы подъесть прошлогодние салаты, выпить чая с малиной, медом и лимоном и зайти в диалог с Максимом, славшим фотки с гор. В ответ Юля жаловалась на подготовку к сессии и даже пару раз отправила фотки каких-то своих конспектов и распечаток (не признаваться же, что она лохушка-неудачница, что болеет на праздниках). И каждый раз она непременно добавляла, что очень сильно скучает и ждет его возвращения. Но еще немного, самую капельку, она злилась на Макса, потому что он обманул ее и уехал не на несколько дней, а на целую неделю!

Долго скрывать болезнь от родителей не вышло, но когда дома уже нет обеих бабушек, спалиться с температурой и соплями не так страшно. По крайней мере, не пришлось спать с горчицей в носках.

Но все-таки в болезни и вечном сне был один очевидный плюс – остаток недели без Максима пролетел практически незаметно.

К его возвращению Юля окончательно выздоровела и вернула себя в полную боевую готовность часами гулять или сидеть в кафе, обсуждая все на свете.

В этот раз ей захотелось на каток, и отговорки в виде неумения кататься или отсутствия коньков не принимались. Максим не знал, что она только-только выздоровела, поэтому согласился без всяких возражений.

Из-за болезни Юля не успела не только красиво упаковать пластинку, но и забрать ее из пункта выдачи. Так что на этот раз Максиму пришлось ждать ее не потому, что она не могла выбрать, какая из ее десяти шапок лучше подходит к пуховику (хотя и из-за этого тоже), а потому, что она сначала искала по картам нужную дверь, а потом, когда вернулась домой, боролась с пленкой-пупыркой и упаковочной бумагой. Проще, конечно, было купить какой-нибудь дурацкий праздничный пакет со снеговиком, но это как-то… без души, что ли.

К удивлению Юли, Максим ждал ее не как всегда в машине, а на улице около подъезда. К тому же с пакетом в руках.

«А вот и вторая часть подарка», – догадалась Юля.

– Это тебе, – сказала она вслух и протянула Максу сверток.

– А это тебе, – он отдал ей пакет.

Юля сразу заглянула туда и увидела небольшой валик для кружевоплетения, обтянутый светло-желтой тканью. Он был сильно меньше того, на котором ей приходилось плести в художке, но это его ничуть не портило.

– Под ним еще подставка. Я в этом совершенно не разбираюсь, но, как понял, на нее валик можно поставить на стол или колени и плести где угодно.

– Ничего себе, спасибо! – улыбнулась Юля, думая о том, что теперь точно ни за что не бросит учиться плести на коклюшках. И не важно, сколько раз девочки из воскресной группы включат песню про Сигма-боя или еще что похуже. Так просто она не сдастся, тем более когда образцы, что она теперь плела, начали походить на белые ажурные кружева.

– Не хочешь сразу домой занести? А то забудешь еще где-нибудь.

Юля хотела возразить, когда такое было, но потом вспомнила чуть не забытые у бабули в кабинете цветы и согласилась.

– Я быстро!

– Подожду тебя в машине.

Спускаясь на лифте, Юля решила залезть на минуточку в Тикток. Пока она мучилась с упаковкой пластинки, одно из последних видео, как раз с кружевами, вышло в ленту рекомендаций, и ей было очень интересно, что же пишут в комментариях. Но до них она так и не дошла – значок нового запроса на переписку привлек ее внимание. Жизнь Юлю так ничему не научила, и она нажала на него.

Новый профиль, новое имя, новая аватарка, но формулировки и, очевидно, человек, что стоит за ними, – те же.

Возможно, с этим стоило что-то сделать, но что? Не идти же в полицию с какими-то скриншотиками из Тиктока. Там разве что руками разведут и скажут прийти, когда угрозы эти в жизнь воплотят. Так что Юля уже по отработанной схеме заскринила переписку, кинула пользователя в бан и старалась по пути до машины не думать ни о чем плохом, тем более об угрозах из Тиктока, и скрыть свои переживания за улыбкой, как это всегда и делала.

– Что-то случилось? – спросил Максим, когда Юля села в машину, и она поняла, что последнее у нее так себе получилось. Или же это он с легкостью может распознать любую ее ложь?

– Да так… просто… – В поисках, куда можно перевести тему, Юля обернулась в сторону задних сидений и увидела подарок. – Не хочешь распаковать?

– Дотерплю до дома, – Максим снял машину с ручника и вырулил с парковочного места. – Тем более я и так знаю, что там пластинка.

– Откуда?.. Блин, Ира! Спалила меня. Так и знала, что не все так просто и будет подвох!

– Я хотел пошутить про рентгеновское зрение, но разговор принимает более интересный оборот. И когда вы успели познакомиться?

– Не то чтобы мы знакомились… она мне немного помогала подарок тебе придумать.

– А-а-а-а-а… а я подумал, что ты маме моей написала. Не перестаешь удивлять.

– На самом деле это был мой план «Б».

По ощущениям в очереди за коньками в прокат простояли дольше, чем добирались на машине до самого катка. Наконец, надев коньки и сдав свою обувь на хранение, Юля и Максим вышли на лед.

Хоть Юля и говорила, что последний раз каталась еще в школе, где зимой физра проходила на катке, держалась она вполне неплохо. Даже смогла проехаться сначала спиной, а потом и сделать ласточку, будто ей снова лет девять и ей плевать, что о ней подумают люди вокруг.

– А я думал, во всех школах зимой физра на лыжах. – Максим стоял на коньках не так уверенно, так что старался держаться ближе к бортику.

– А наша не как все. – Юля оттолкнулась, уехала на пару метров вперед, поняла, что Макс ее не догоняет, и вернулась обратно. – У нас еще в качестве иностранного французский был.

– А скажешь что-нибудь по-французски?

– Вряд ли, мне кажется, я за время в институте его забыла, потому что пришлось экстренно учить с нуля английский. – Юля попыталась вспомнить хоть что-нибудь. На ум пришла только детская песенка. – Только не смейся над моим произношением, у меня давно не было практики.

– Ты думаешь, я знаю, каким оно должно быть? – посмеялся Максим.

– Ну кто тебя знает, может, ты непризнанный гений-лингвист.

– Точно нет.

– Ну все, тогда мне не стыдно. – Юля сделала глубокий вдох и негромко запела, надеясь, что поблизости нет ее учительницы французского: – Il était un petit navire qui n’avait ja-ja-jamais navigué…

Помнила Юля всего несколько строчек из детской песни про маленький кораблик, поэтому музыкальная минутка быстро подошла к концу. И судя по тому, что никто не подлетел к ней, чтобы указать на все неправильные моменты в произношении, учительницы французского нигде рядом и правда не было.

– И о чем песня? – спросил Максим, когда Юля закончила петь, хотя на самом деле он бы с удовольствием слушал ее, не прекращая.

– А с этим сложнее. Там что-то про маленький-маленький кораблик, который никогда не плавал.

Они сделали еще пару кругов, и Юля заявила, что накаталась, замерзла и хочет теперь где-нибудь посидеть попить глинтвейн.

Отстояв новую очередь, на этот раз чтобы вернуть коньки и забрать свою обувь, они отправились искать кафе, где в зимнем меню будет глинтвейн.

– Как видишь, я подготовилась ко всему. – В кафе Юля расстегнула пуховик. Под ним оказалась бордовая водолазка. – Даже если обольюсь, не так заметно будет.

– Но джинсы светлые, так что не ко всему. Сядем у окна?

– Давай. А джинсы давно пора выкинуть, я, может, хочу так от них избавиться.

К глинтвейну Юля взяла самую сладкую пироженку из всех, что были в меню.

Заказ принесли быстро.

– А погнали в Москву на пару дней, – задумчиво протянула Юля, помешивая ложечкой с длинной ручкой свой глинтвейн.

– Когда? – Вопрос «Зачем?» не так сильно его интересовал. С Юлей хоть в Москву, хоть в Мурманск, и причины, почему ей не сидится на одном месте, не так важны. Если бы отец не вернулся с вахты, он бы еще и задумался над подобным предложением, но сейчас его ничего не держало в городе. Разве только подготовка к сессии, но о ней можно подумать как-нибудь потом.

– Завтра.

– Спасибо, что не вчера.

– Так что? Я проболела почти все праздники, хочу хотя бы последние дни провести весе… Ой!

– Проболела? – Максим был не сильно удивлен. Что-то странное было в сообщениях Юли про подготовку к экзаменам. Он знал ее достаточно, чтобы понять, что она ни за что не станет тратить выходные на что-то подобное.

– Ну… да… – Юля поняла, что дальше врать бесполезно.

– И потащилась сейчас на каток?

– Ага. – Она сделала глоток глинтвейна и обожгла язык. Зато не облилась, хотя радостного тоже мало.

– Это же безответственно. У тебя иммунитет ослабленный, а если ты снова заболеешь? И прям в сессию?

– Максим, мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, но не стоит. Словила небольшое переутомление под конец года, организм ответил мне температурой, но сейчас все в порядке. Честное слово.

– Ладно. Поедем, но если пообещаешь одеться потеплее, думаю, гулять мы много будем.

– Обещаю. Достану термобелье. Давай прям сейчас билеты возьмем, у тебя паспорт с собой?

– Только права, но сейчас фотку тебе пришлю.

– Ну все. – Юля открыла диалог и сохранила себе фото. – Сейчас как наберу кредитов и микрозаймов на тебя. И все, жди коллекторов в гости!

– Ты не поступишь так подло, – посмеялся Макс.

– Что не сделаешь, чтобы продолжать удивлять, – она закрыла диалог и перешла в приложение РЖД. – Так, туда поедем завтра утренней электричкой, а обратно предлагаю послезавтра в ночь каким-нибудь проходящим поездом. О! И выкупим все купе, чтоб только вдвоем ехать.

– И давно финансовая грамотность покинула тебя?

– Так она никогда у меня и не появлялась, – хмыкнула Юля. – Так что?

– Ладно, а остановимся где?

– У моей интернет-подруги, она меня уже давно в гости зовет.

– Это тебя. Вряд ли она будет довольна, что приеду еще я.

– Да нормально все будет, ты ее просто не знаешь. Сонечка и накормит, и напоит, и спать уложит.

– Ты только заранее Сонечку предупреди, что мы вдвоем приедем.

– Да-да, конечно.

– И сколько тебе за билеты скинуть?

– Секунду…

Наконец-то билеты – куплены, Сонечка – обо всем предупреждена, глинтвейн – допит. Дело за малым – собраться, дождаться как-то утра, желательно не проспать электричку и… Привет, Москва! Как все отлично складывается: и по Красной площади получится погулять, и у Сонечки узнать, что это за девочка с красными волосами с той фотки, что Юля нашла на страничке у Иры.

Глава 19

Еще одна новогодняя шалость

Мало кто из нас видел звезды такими, как народ тех дней:

в наших городах слишком много света.

Нил Гейман. «Звездная пыль»

Все вещи в Москву уместились у Максима в один небольшой рюкзак, и то заполненный только наполовину. Но как показывал жизненный опыт – если едешь куда-то с девушкой (или девушками), стоит оставить немного (или очень много) места для их спонтанных покупок.

Он собирался заехать за Юлей и потом попросить отца отогнать машину от вокзала или сразу попросить отца их отвезти, но Юля сказала, что такие сложности ни к чему и она доберется сама. Максим взял с нее обещание, что она не станет идти одна пешком по темноте. Юля не стала признаваться, что в свете последних событий в виде возвращения угроз в Тиктоке ни за что бы не вышла из дома одна в темное время суток, так что ответила, что вызовет такси. Что, конечно, тоже не очень безопасно, но по крайней мере не сорок минут в пути, а всего лишь десять. Значит, в четыре раза меньше шанс, что сможет случиться какая-нибудь неприятность. Логика, конечно, странная, но какая есть. Да и утруждать отца Макса утренними разъездами ей по-прежнему не хотелось.

Незаметно улизнуть из дома у Максима не вышло. Пока он обувался, в прихожую въехала мама. Он поднял голову, увидел ее и вздрогнул от неожиданности. Хотел пошутить про бесшумные тапочки, но передумал. Тапочки тут ни при чем, да и шутка уже очень давно неуместна, хоть и всплывает время от времени у него в голове.

– Вы там аккуратнее в Москве.

– Боишься, из-за гололеда руки-ноги переломаем?

– Боюсь бабушкой в сорок стать.

– Мам!

– Я серьезно.

– Тебе еще нет сорока, раз уж на то пошло.

– Тем более!

– Так, все, хватит! Меня такси уже ждет. – Никакое такси его, конечно же, не ждало. Макс так и не успел его вызвать.

Ольга рассмеялась.

– Беги-беги, раз ждет. Руки-ноги из-за гололеда тоже постарайтесь не переломать.

Когда Макс приехал на вокзал, электричка уже стояла на нужном пути, но Юли так и не было. Он написал ей, она ответила, что уже едет. Началась посадка, а Юля на горизонте так и не появилась.

Максим уже начал думать, что это какой-то розыгрыш и никуда они не едут, как к нему в конец очереди на посадку подбежала запыхавшаяся Юля. В голубой шубе и с такого же цвета маленьким чемоданом. Но без шапки. Видимо, ничему ее жизнь не учит и она решила вновь заболеть. Оставалось надеяться, что шапка лежит где-то в недрах чемодана.

– Я думал, мы собираемся на пару дней, а не недель.

– Это как пойдет.

– А как же сессия?

– Да пофиг как-то на нее, я и так скоро окажусь на грани отчисления из-за БЖД. Так и не смогла зачет получить и теперь академзадолженность повиснет.

– Из-за БЖД на последнем курсе?

– Ага. Не я расписание составляю, какие ко мне вопросы? Да и кто знал, что на него надо ходить?

– Действительно, кто же мог подумать.

– А до этого меня чуть из-за физры не отчислили. – Юля пропустила саркастичные нотки мимо ушей. – Я, конечно, люблю ходить пешком, но не в сторону стадиона, как ты мог понять. Хотя сегодняшняя утренняя пробежка меня очень взбодрила.

– Я думал, ты на такси.

– А я и была на такси, но… – Юля еще сомневалась, признаваться в своей глупости или придумать что-то более солидное.

– Перепутала вокзалы? – с первой попытки угадал Максим. Что еще ожидать от девушки, которая смогла заблудиться в больнице?

– Да, – с облегчением выдохнула она, радуясь, что ее избавили от столь неловкого признания. – Я ведь еще перед выходом перепроверила адрес и все равно поставила точку не туда.

– А я смотрю, ты быстро бегаешь для человека, прогуливавшего физру.

– Я быстро заказываю такси, а бегаю так себе. Да и от машины до тебя не так далеко было.

За разговором они не заметили, как подошла их очередь садиться в электричку. Максим помог Юле убрать ее чемодан, и они заняли свои места.

– До Москвы не буди. – Юля устроила голову у Максима на плече и прикрыла глаза.

Электричка понесла их навстречу еще одной новогодней шалости.

* * *

Парочка отстояла в очереди к металлическим рамкам, зашла в здание Казанского вокзала и смешалась с толпой. Парень крепче сжал ладонь девушки в своей руке. Конечно, она никуда не убежит и не потеряется, но мало ли?

– Козявка, кто это вообще такие? – плохо скрывая свое недовольство, спросил он.

– Я уже десять раз тебе сказала, что это моя интернет-подруга и ее то ли друг, то ли парень, она не уточнила. Но если просто друг, мы это исправим. – Терпение Сонечки было уже на исходе. Ну как можно быть таким непонятливым и забывчивым одновременно?!

– То есть ты этих людей сейчас увидишь впервые в жизни? – Терпение Макара – тоже. Ну как можно быть такой беспечной и упрямой?! Однако все его аргументы против излишнего гостеприимства Сонечка разбивала один за другим в пух и прах. На слова о парнях и друзьях он не обратил внимания.

– Ну его да, а Юлю видела много раз на фотках и по видеосвязи.

– Просто супер!

– А еще она одна из моих первых читательниц.

– Тогда это полностью меняет дело, – хмыкнул он. – Хлеб да соль купила?

– Каравай под пуховиком прячу. – Сонечка положила руку себе на живот и с улыбкой посмотрела на своего уже мужа так, что он тут же простил ей глупость позвать в гости двух практически незнакомых людей. – Так, тихо!

– Сонь, я молчал.

– Тсс! – она прислушалась к голосу, объявляющему прибытие поездов. – Пойдем, нам на четвертый путь. – Сонечка прибавила шаг. – И еще, дверь в нашу спальню держим по возможности закрытой.

– То есть ты тоже им не доверяешь и боишься, что они у нас что-нибудь упрут?

– Ой, да сдались им твои аниме-фигурки.

– Они вообще-то денег стоят, и не маленьких!

– Первые сколько лет в детстве мальчика самые тяжелые? – тяжело вздохнула Соня. Все-таки в ее избраннике были вещи, с которыми она еще не до конца смирилась. – А дверь закрытой держать, потому что я не хочу, чтобы они знали, что у нас в спальне стоит еще один диван и мы могли при желании положить их раздельно.

– Ты ж сказала, что они просто друзья.

– А еще сказала, что это ненадолго. Одна кровать, в нашем случае один диван, – мой любимый книжный троп, так что не буду же я отказывать себе в удовольствии воплотить его в жизнь.

– Порой я тебя совершенно не понимаю.

– И не надо, – лукаво улыбнулась Сонечка. – О, я их вижу! Быстрее!

Радость встречи девочек смазал поток выходящих из электрички и спешащих по своим делам людей. Соня с Юлей не смогли толком обняться, а Макар с Максом лишь слегка кивнули друг другу. Первый до сих пор не был рад перспективе провести следующие два дня в компании незнакомых людей. Второй не ожидал, что Сонечка живет не одна, а с кем-то.

Они позволили потоку людей утянуть себя и уже вскоре ехали на метро в сторону квартиры Макара и Сонечки.

Оживленную беседу девушек (надо же как-то наверстать упущенные дни без общения, и не важно, что последний раз они списывались вчера вечером) прерывали осторожные вопросы Макара, не тяжело ли Соне так долго стоять и не хочет она сесть на как раз освободившееся место. Сначала она лишь отмахивалась, что не сахарная, не растает, и продолжала разговор с подругой с того же места, где их прервали. Но потом через пару станций согласилась и села вместе с Юлей на свободные места.

Максим слушал все и пытался свыкнуться с мыслью, что этот девчачий щебет будет сопровождать его еще дня полтора. А ведь это они еще с темы учебы никуда не сдвинулись!

Юля никак не могла понять, что это Макар так пристал к Соне со своими вопросами и какой-то гиперопекой. Все встало на свои места, когда они все вчетвером завалились в маленькую прихожую и попытались, не мешая друг другу, раздеться.

– А кроме учебы какие новости? – Юля скинула сапоги и расстегнула шубу.

– Тут лучше один раз увидеть. – Стоящая спиной к подруге и ее спутнику Соня повесила пуховик на крючок.

Она развернулась и положила одну ладонь на свой округлившийся живот сверху, вторую – снизу. Ткань чуть натянулась. Объемный пуховик и безразмерная футболка больше не смогли скрыть уже порядком устаревшие, но все еще последние новости.

– Ого… – От неожиданности Юля чуть не выронила из рук свою шубу, что уже успела снять. И как она только не заметила раньше? Чтобы пауза не затянулась, она выдала самое глупое, что только можно: – Ты беременна…

– Нет, просто бахнула пельменей. – Соня убрала руки с живота.

– Причем хорошо так… – сказала очередную глупость Юля, имея в виду срок, но Соня ее не поняла.

– А можно быть плохо беременной, что ли? – В ее голосе слышались смешливые нотки. – Или ты про то, что я хорошо так бахнула пельменей?

– Пойдем, это надолго, – обратился Макар к Максу. Он все еще с подозрением относился к новому знакомому, но его все равно нужно было спасать от предстоящего информационного потока, даже нет, целого цунами!

Макар дождался, пока Макс скинет куртку и разуется, и потом увел его в гостиную.

– Я к тому, что тебе идет беременность… ты уютная такая. – Юля так и не придумала, как реагировать на подобные новости, поэтому буркнула почти себе под нос очередную нелепость, вешая шубу на крючок. В голове не укладывалось, что внутри ее подруги, с которой они постоянно обсуждали фанфики и всякую фигню, сейчас растет новый человек. – А когда?..

– Спасибо. Врачи говорят, на майских. – Соня повела подругу вслед за собой сначала в ванну мыть руки, а потом и на кухню. Если они собираются долго гулять, сначала надо бы хорошо поесть. – Но я не хочу, чтоб каждый день рождения моей дочери сопровождали песни о Дне Победы. Так что буду терпеть до последнего.

Они зашли на кухню. Юля села за стол, а Соня поставила чайник и продолжила:

– Но, с другой стороны, надо бы успеть до предзащиты диплома.

– Сонь! – рассмеялась Юля от такого отношения к родам, хотя на деле ей все еще было не по себе от одной мысли, что у подруги скоро появится ребенок. Самый настоящий, который будет вылезать… Так, стоп! Юля перевела свои мысли в более приятное русло. А ведь они ровесницы! И пока одна играется с куклами (причем буквально, правда, не с Барби или пупсами, а вуду), вторая перешла к настоящей игре в дочки-матери. Хотя, с другой стороны, им не шестнадцать и они обе уже давно взрослые.

– Извини меня, я не хочу родить прям там! – Соня откинула волосы от лица, и Юля заметила у нее на пальце обручальное кольцо.

– Ты что, и замуж вышла?!

– Было дело…

Сонечка поставила обед греться и рассказала подруге их с Макаром историю, которую считала крайне забавной.

Расписались они от нечего делать и втайне ото всех, кроме родителей. Просто в один день поняли, что заявление можно подать, не выходя из дома, и решили: а почему бы и нет? Сиюминутная мысль оказалась самой верной, и они еще ни разу не пожалели об этом.

Они могли бы потратить кучу денег на свадьбу, но решили найти квартиру получше и съехаться поскорее.

А о росписи никому не рассказали, потому что хотели проверить, когда люди вокруг что-то заметят и поймут. И поймут ли вообще? Лучшему другу Макара понадобился месяц, чтобы понять, что его друзья носят парные кольца не просто так и они что-то все-таки значат.

Юле Сонечка ничего не рассказала по этой же причине. Ради чистоты эксперимента. Ждала, пока интернет-подруга догадается сама. Но честности ради, по одной страничке в ВК и редким видеосозвонам это практически невозможно: фамилию Сонечка менять не стала, а телефон всегда держала в правой руке.

Закончив рассказ, Соня позвала парней к столу. Когда они зашли в кухню, увлеченно обсуждая что-то, стало очевидно, что они все же смогли найти общий язык. Соня надеялась, что это не из-за того, что Макар начал хвастаться своей коллекцией фигурок.

Прежде чем присоединиться ко всем за столом, Соня подошла к холодильнику и открыла дверцу.

– Кто-то хочет острые перчики?

– А насколько они острые? – поинтересовалась Юля.

– Лучше не пробовать, если хочешь еще пожить. Их моя мама растила, я не знаю, чем она их там поливала, но получились они убийственные, – ответил Макар.

– А мне нравятся, – пожала плечами Соня, достала банку и села за стол. – Мне больше достанется.

– Козявка, тебе месяц назад и мел есть нравилось. – Макару тут же пришлось уворачиваться от подзатыльника Сонечки.

– Ну просила же не говорить никому!

– Все, все, молчу о твоем меловом периоде.

– Я слышал, что такая тяга к мелу сигнализирует, что организму чего-то не хватает, – чуть обеспокоенно заметил Максим. – У тебя все в порядке? – обратился он уже к Соне. – Может, витамины какие нужны?

– Мозгов этому организму не хватает. – От второго подзатыльника Макар увернуться не смог.

– Спишь сегодня на полу, – процедила сквозь зубы Сонечка.

– Ну Козявка, я ж любя! – Оба понимали, что угроза вряд ли будет приведена в исполнение.

– Показявкай мне еще тут!

Юля с Максимом переглянулись, не сдержались и рассмеялись.

Гулять отправились в центр. Пока ехали на метро, Соня пыталась перекричать шум состава и рассказать последнюю новость, что не успела, пока они были в квартире. Теперь она не просто девочка, пишущая фанфики. Она теперь без пяти минут, или пары месяцев, как издающийся автор. Но подробности Соня решила оставить до выхода на улицу.

Девушки убежали на пару шагов вперед, оставляя парней наедине с их заумными разговорами про компы. Макар и так ежедневно становился свидетелем этой эпопеи с издательством, а Максима книги не особо интересовали, если в них не было полезной для учебы информации.

– И мы в итоге сразу заключили договоры на несколько книг. Я их немного отредачу, перепишу некоторые сцены, и… фанфик про Егора Крида превращается в оригинальную историю про… Я еще не придумала, на что заменить имя.

– Егора Сплита? – хихикнула Юля.

– Я, конечно, хотела созвучное, но не так же в лоб!

– А ты предупреждение поставь, что все совпадения случайны. И тогда можно и в лоб, и не бояться судов.

– Ну спасибо, жизнь автора и так полна тревог. Я уже наслушалась ужасов, как книги полностью за автора переписывают и деньги за издание вымогают! Теперь ты мне новые причины переживать подкидываешь и судами пугаешь! Если ты не заметила, мне нельзя переживать и волноваться!

– Смотри на все позитивно! Зато с кумиром своим встретишься. Чем не завязка для нового романа? Певец подает в суд на писательницу, потому что она написала эротический роман с ним в главной роли. А дальше искра! Буря! Безумие! – Юля начала экспрессивно жестикулировать, не заботясь о том, что на нее оборачиваются прохожие. – И они повторяют в жизни все постельные сцены из книги!

– Но у меня не эротический роман! – рассмеялась Сонечка.

– Никогда не поздно начать их писать.

– Завидую твоей фантазии! Ты уверена, что тебе я все еще нужна как сценарист для новеллы?

– Да! У меня словарный запас полтора слова, я толком не смогу ничего описать даже, мне проще нарисовать. Лучше уж каждый будет делать то, в чем хорош. А что с историей про магазинчик?

Именно эту работу они собирались переделать в сценарий для визуальной новеллы про цветочную лавку, где хозяйка всегда готова выслушать и собрать волшебный букет, который не завянет, пока проблема, с которой пришел покупатель, не решится. Юля собиралась отрисовать персонажей (в особенности одежду!), на Ладе, если она согласится, – фоны и всевозможные предметы. Должно получиться что-то в духе мультиков Хаяо Миядзаки.

– Не переживай, права на нее при мне. Мы же давно с тобой договорились. А как дела с поиском айтишника?

– Кажется, есть у меня один на примете, – уклончиво ответила Юля. – Но я с ним пока об этом не говорила.

– Я тебя, конечно, не тороплю, но я тороплю. В мае у меня один ребенок появится, в августе – второй. И сама понимаешь, не до сценариев.

– Какой второй?

– Книжный. – Соня заметила непонимание в лице подруги и пояснила: – Выход книги!

– Так бы сразу и сказала, а то дети, дети.

– Не понимаю, в чем я не права.

С момента побега последнего кандидата из приложения для знакомств в жизни Юли произошло достаточно событий, чтобы она напрочь забыла про свои поиски программиста. Разговор с Сонечкой заставил задуматься об этом вновь. К тому же, кажется, прошло достаточно времени, чтобы Лада убедилась, что это не очередная сиюминутная хотелка.

Первый, кто приходил на ум, – Максим. Но использовать его в своих корыстных целях для покорения игровой индустрии Юле не хотелось.

Внутреннее чутье подсказывало, что некоторые рабочие моменты все же стоит разделять с личными, чтобы не было вдвойне обидно, если человек вдруг вычеркнет тебя из своей жизни. Предпосылок к тому, что Максим может исчезнуть, не было, но излишняя осторожность никогда не помешает. Как говорила бабуля, мухи отдельно, котлеты отдельно. Только Юля не до конца понимала, что в данном случае муха, а что котлета.

Неспешная прогулка прерывалась быстрыми набегами на кафешки. Отчасти чтобы согреться и немного передохнуть. Отчасти потому, что Сонечка заявляла, что ее еще не родившаяся дочь уже начала вредничать и постоянно давит ей на мочевой пузырь.

Юлю подобные остановки ничуть не смущали. Она приехала не столько в город, сколько к людям, так что ей было совершенно не важно, где гулять (и гулять ли вообще), главное, с кем.

Ближе к вечеру, когда уже стемнело, а Москва замелькала яркими огнями, вышли к Красной площади. План минимум: быстро обойти новогоднюю ярмарку, сделать пару фото и видео для Тиктока и вернуться домой, заказав по пути что-нибудь на ужин. Последнее вопреки заявлениям Сонечки, что она совершенно не устала и сможет что-нибудь приготовить. План максимум: как пойдет.

Девочки наконец-то смогли ненадолго отлипнуть друг от друга и разошлись каждая к своему спутнику.

Юля не стала бороться с соблазном отстоять длинную очередь за глинтвейном, чтобы обжечь язык первым глотком и потом все оставшееся время прогулки жаловаться на это. Хотела взять еще трдельник в соседнем окошке, но побоялась, что вся нутелла тут же окажется на шубе. Как стирать экомех, она не знала, бабушка далеко, а напрягать Соню еще и этим было бы неприлично.

Крупными хлопьями повалил снег.

Юля со стаканчиком глинтвейна в руке подняла голову к небу. На темном, затянутом облаками небе не было видно звезд, но их, насколько смогли, заменяли гирлянды. Снежинки оседали на ее распущенных волосах, но она этого не замечала.

– Как красиво… – прошептала Юля.

– Очень… – ответил Максим, думая совсем не о звездах, снежинках и гирляндах.

– Ой, вот вы где! – Возглас Сонечки тут же разрушил магию момента.

Макс посмотрел на приближающуюся парочку, потом еще раз на Юлю, сказал, что сейчас вернется, и тут же куда-то исчез.

Как Максим вернулся, Юля не увидела, зато почувствовала. Он подкрался со спины и надел ей на голову какую-то шапку. И где он ее только взял?

Юля открыла фронтальную камеру на телефоне и увидела у себя на голове настоящую модную катастрофу. Нет, не шапку бини, как у Макса, такое бы она еще пережила. Хуже! Гораздо! Голубую сувенирную шапку-ушанку! Так еще во лбу вместо звезды горит значок с серпом и молотом!

Максим, все еще стоящий за ее спиной, самодовольно улыбался. Юля рассмеялась и сделала пару фото.

– Это ужасно, лучше отдай мне свою! – все еще смеясь, Юля повернулась к Максиму. Последний раз их лица настолько близко были в архиве. Но сейчас от Юли пахло не холодцом с хреном, а глинтвейном с пряностями, так что она не собиралась уворачиваться.

– Моя уши не закрывает даже, а эта тебе как раз под цвет шубы.

– Я будто из клипа GSPD сбежала!

– Все еще не вижу проблем. Увезу тебя с собой, прочитаешь домострой, – серьезно ответил Макс строчками песни.

– Быть послушной не про меня, тебе лучше подыскать другую на эту роль.

– А ты уверена, что мне нужна другая?

Возможно, так и не дать Юле ответить было немного грубо, но не воспользоваться моментом, когда они вновь настольно близко, а она не спешит убегать, было бы преступлением. Но судя по тому, что Юля сразу ответила на поцелуй, она была совершенно не против. Даже несмотря на то, что ее настолько нагло перебили.

Сонечка с Макаром, чтобы не смущать парочку (хотя вряд ли этих двоих можно было чем-то смутить, ведь для них больше не существовали другие люди), тут же отвели взгляд и сделали вид, что видят Мавзолей впервые и весьма поражены этим зрелищем.

– Ладно, ты права, нормальные они ребята, – шепнул ей Макар.

– Потому что я умею разбираться в людях, – так же шепотом ответила она.

– Козявка, ты не умеешь разбираться в людях.

– А ты не умеешь поддерживать свою жену, на парные роды тебя не возьму.

– Ты правда думаешь, что этим меня испугала?

По пути домой все четверо делали вид, что этого внезапного поцелуя вовсе и не было и их действительно волнует, какой сет роллов заказать на ужин (обязательно чтобы было что-нибудь со спайси-соусом для Сони!).

Приехали почти одновременно вместе с курьером. Не успели раздеться, как раздался звонок домофона – суши привезли!

За ужином больше болтали, чем ели. Девочкам не хватило целого дня, чтобы наговориться. Оно и понятно – неизвестно, когда так получится встретиться снова.

Когда настало время расходиться спать, Сонечка начала лукаво улыбаться. О причинах пока что знал только Макар, но она уже была готова посвятить в них остальных.

– У нас только один диван. Надеюсь, это не проблема? – Соня ловко достала из банки острый перчик, положила на ролл с огурцом и закинула получившееся кулинарное извращение в рот.

– Не проблема, – Юля не дала Максу возразить, что он может спать, если что, и на полу.

– Ну и чудненько, – Сонечка с грацией «хорошо беременной», как ее обозвала днем Юля, вскочила из-за стола, – сейчас найду вам постельное. Макар, нужна будет твоя помощь, я не дотянусь до верхней полки.

Макару хватило ума не говорить, что все постельное белье в этом доме лежит в пределах досягаемости его Козявки, так что он вышел из кухни вслед за ней.

– Надеюсь, ты спишь в трусах. – Юля обмакнула в соевый соус «филадельфию» и закинула ее в рот.

– Да, но только в них.

– Отлично, потому что я без, – ответила Юля совершенно обыденным тоном, будто они говорили о погоде. Заметив замешательство на лице Максима, добавила: – Но специально для тебя я взяла с собой футболку, чтобы не смущать.

– Только футболку? То есть под ней все равно останешься без трусов?

– Само собой. И без лифчика тоже. – Юля больше не могла сохранять серьезный тон и захихикала. – Не переживай, у меня с собой пижама. – Добавлять, что от пижамы в ней одно название, она не стала.

На кухню зашла Соня сообщить, что постельное она нашла, Макар разложил диван, принес подушки с одеялом, а дальше им придется как-то самим, потому что лимит гостеприимства исчерпан.

Решили разделиться, чтобы не терять времени. Юля захватила из чемодана пижаму, примерно тысячу своих баночек с полотенцем и убежала в ванную осуществлять свой долгий ритуал ухода за кожей. Максим же остался бороться с наволочками и пододеяльником.

– Давай что-нибудь посмотрим. – Юля вернулась уже без макияжа и в пижаме и села на корточки перед чемоданом, чтобы скинуть туда вещи.

– Я не против. Есть идеи что? – Макс оценил взглядом ее шорты с топиком и решил, что все же лучше ему спать на полу.

– Да, «Звездную пыль»! – Юля достала из чемодана планшет, из сумочки – футляр с наушниками. Увидела, что огонечек на них не загорелся ни зеленым, ни красным, и, вздохнув, добавила: – Вот блин! Разрядились. Кажется, у меня где-то были проводные. – Она вновь склонилась над чемоданом.

– Ты половину дома привезла, что ли?.. – Максим старательно отводил взгляд от издевательства, что Юля надела вместо пижамы, и изучал комнату. К сожалению, самым интересным здесь была Юля.

– О, нашла! – Юля проигнорировала вопрос Максима и достала из чемодана спутанный комок проводов.

Она быстро распутала наушники, нырнула к Максу сначала под одеяло, а потом и под руку, чтобы устроить голову у него на груди.

– А ты теплый, – заметила она, протягивая ему наушник.

– Конечно я теплый, я вроде как живой. – Хотя от такой близости Юли ему казалось, что он вот-вот умрет от переизбытка эмоций. Сначала внезапный поцелуй, о котором они оба решили не вспоминать. Теперь это.

Юля включила фильм. Не прошло и десяти минут, как она мирно засопела, все также у Макса на груди, тем самым поставив его в ситуацию сродни, когда на тебе засыпает кошка и ты теперь не можешь пошевелиться, чтобы не потревожить ее покой.

Максим поставил фильм на паузу, достал сначала свой наушник, а потом и Юли. Кое-как, чтобы не разбудить девушку, дотянулся до журнального столика, что отодвинул в сторону Макар, чтобы положить на него планшет. Поддавшись внезапному порыву, он чмокнул Юлю в лоб, вряд ли она вспомнит об этом наутро, шепнул ей: «Доброй ночи» – и попытался уснуть сам.

Глава 20

«Зеленая птичка»

О, солнечный поезд

Привез за ответом.

Друг мой, это

Станция лето.

shit shit shit! – «Станция лето»

Спать в объятиях Максима оказалось жарче, чем Юля ожидала. Спасибо батареям, что шпарили в этой квартире вовсю. Она то и дело сбрасывала одеяло с себя, Максим же то и дело укрывал ее снова, чтобы она не замерзла.

К утру Юля окончательно прилипла к Максу, но, как бы ни было жарко, никуда уходить ближайшие пару часов не собиралась.

Сквозь полудрему она бесцеремонно закинула на Макса ногу, чтобы быть еще ближе, прилипнуть еще сильнее. В ответ рука на ее талии сжалась.

Но блаженство Юли длилось не так долго, как ей хотелось бы. Она решила проверить, что упирается ей во внутреннюю часть бедра, и опустила руку. Если бы она уже не спала, то и так поняла бы, что это, но сейчас, сквозь сон, она провела ладонью вверх вниз, чуть сжала… осознание ударило подобно молнии.

Юля открыла глаза. Лицо Максима было в паре сантиметров от нее. Спит вроде. Или просто притворяется, чтобы в самый неожиданный момент поймать ее с поличным?! Но он так и не открыл глаза. Значит, все же не притворяется.

Не делая резких движений, чтобы не разбудить Максима, Юля отодвинулась и встала с дивана. От стыда и неловкости хотелось пулей вылететь из комнаты, но она убедила себя, что не натворила ничего из ряда вон выходящего. Подумаешь, случайно схватила спящего парня за член, с кем не бывает. В конце концов, этот самый член сам виноват, что оказался схваченным. Не нужно было упираться ей в бедро и будить.

С этими мыслями Юля достала из чемодана зубную щетку, косметичку и сменную одежду, полотенце она оставила в ванной с вечера, и, все еще краснея, выскользнула умываться и краситься. Хотелось надеяться, что сон Максима достаточно крепкий, чтобы после пробуждения он не вспомнил об этом.

В комнату, чтобы закинуть вещи в чемодан, Юля вернулась в полной боевой готовности. Максим все еще спал. Чтобы не будить его, она бесшумно выскользнула из комнаты на кухню, где, судя по звукам, Соня уже вовсю готовила завтрак.

– Ты ешь оладушки? – улыбнулась Сонечка при виде своей гостьи и поставила электрический чайник.

– Ем. – Юля села за стол. Пока парни спят, есть отличная возможность узнать ответы на некоторые вопросы, что ее так давно мучают. – Ты ведь знаешь Настю Никольскую?

– Знаю, – без раздумий ответила Соня, сняла со сковородки уже подошедшие оладьи и скинула их на тарелку к остальным.

– И кто это?

– Знакомая моя. – Сонечка не спешила раскрывать все карты и вылила новую порцию смеси для оладий на сковородку. – А что такое?

– Просто… – Юля надеялась, что ей с ходу выдадут всю информацию о Насте вплоть до домашних питомцев и перенесенных заболеваний.

– Раз просто, то хватит и данных, что она знакомая, – ухмыльнулась Соня. – Знаешь, при непонятном ТЗ результат – хз.

– Ладно… судя по всему, это бывшая Максима, и во мне проснулся инстинкт нарыть на нее все, что только можно и нельзя. Зачем это мне, не знаю. Но уверена, что мне надо. Так лучше?

– Лучше, – улыбнулась Сонечка и рассказала все, что знает об этой Насте.

Не то чтобы информация была очень полезной, но оказалась весьма интересной. Целое досье. Настя Никольская, 23 года, из того же города, что и Юля с Максимом (не удивительно). Оканчивает актерский, встречается с таким же актером, как и сама, так что переживать, что она пьяная в ночи позвонит Максиму с просьбой вернуть прошлые отношения, не стоит. Да и почти не пьет она. И точно не напивается до кондиции «А что, если позвонить бывшему?». Нельзя ей – из-за искусственного клапана сердца пьет лекарства, несовместимые со спиртным.

– Сонечка, ты лучшая! Знаешь, да? – воскликнула Юля, радостная от услышанного. Никаких приложений в виде стерв-бывших к Максиму в комплекте не идет, что может быть лучше?

– Знаю, – улыбнулась Соня, – ставя на стол перед Юлей тарелку с оладьями. – Джем? Сметану? Есть еще мед.

– А какой джем?

Пока Сонечка перечисляла, какие есть, из остальной части квартиры послышались шаги и голоса. Судя по всему, парни почти одновременно проснулись и теперь решали, кто займет ванную первым. Причем самым взрослым способом – на «камень, ножницы, бумагу».

После завтрака стали выбирать, куда съездить в этот раз. Несмотря на поздний подъем мужской половины коллектива, времени до отправления поезда было достаточно, чтобы доехать до противоположного края Москвы и обратно. Именно за эту мысль зацепилась Юля и выдала:

– Поехали в «Зеленую птичку».

Никто так и не понял, что это за птица, кто ее перекрасил в зеленый и зачем туда ехать через весь город, так что Юле пришлось добавить:

– Да не сошла я с ума, это магазин для творчества так называется. Возможно, название не самое удачное, но такого выбора, как у них, нигде нет.

Конечно, можно было бы заняться онлайн-шопингом, но, во-первых, это не то. Во-вторых, некоторые товары продавались у них только в офлайн-магазине, своеобразный эксклюзив. И последнее, раз уж они в Москве, съездить туда быстрее (но явно не проще), чем заказывать через интернет и ждать доставку. В конце своего монолога Юля добавила аргумент, против которого уже нечего сказать:

– И вообще, мне для диплома надо! – Что конкретно «надо», она так и не придумала, но знала, что стоит ей приехать в «Птичку», как нужное само собой найдется.

– Везет же кому-то, я для диплома нефть в лаборатории сутками нюхаю, а тут бусинки всякие ищут, – не без разочарования в голосе заметил Макар.

– Кто на что учился. Удивлена, что ты не на дизайне, – ответила Юля, намекая на его стиль одежды. Он был далек от модных трендов, но в нем все же чувствовался вкус. Любой другой в чем-то подобном выглядел бы как фрик, но Макар смотрелся весьма органично.

– Нет, спасибо, все же лучше нефть, чем бусинки и иголочки.

– И вообще, тебя никто не заставлял нюхать нефть, мог бы, как я, проводить все эксперименты через математические модели и программы, – вмешалась в разговор Соня.

– Козявка, мы оба прекрасно знаем, за какие такие заслуги тебя освободили от посещения лабораторий. Со мной такой трюк не прокатит. И кто-то должен присматривать за Громовым, чтобы он случайно не взорвал там что-нибудь.

Казалось бы, студенты разных факультетов, но боль одна на всех – дипломы. Еще немного пожаловались на жизнь и поиграли в игру «кому хуже» и разошлись по комнатам собираться в долгое путешествие.

Уже в прихожей, когда все были готовы, Юля воскликнула: «Ой, забыла!», скинула с себя сапоги и прямо в шубе побежала в гостиную. Вернулась она с собранными в высокий хвост волосами и с вязаной повязкой, закрывающей уши.

– То есть у тебя все время была шапка?! – не выдержал Максим, когда они выходили из квартиры.

– Да.

– И ты все это время ходила без нее? – Ему одновременно хотелось продолжить отчитывать Юлю за безответственное отношение к своему здоровью (она ведь только недавно выздоровела и может заболеть вновь!) и притянуть ее к себе, чтобы вновь перебить поцелуем.

– Кто ж знал, что ты со спины нападешь на меня со своей ушанкой? – Она взглянула Максиму в глаза и пропала. Возможно, считала второе его желание и почти была готова ответить взаимностью. Ключевое: «почти»…

Юля была вовсе не против подобных нападений, особенно учитывая, что произошло потом. Хотя об этом «потом» старалась не думать, несмотря на то что от одной мысли об их поцелуе внутри становилось так же тепло, как от пряного глинтвейна. Но вместе с этим появлялись и вопросы, на которые у нее совершенно не было ответов, равно как и сил их искать.

Она остановилась на том, что поцелуй был исключительно дружеским. К слову, спали в обнимку они тоже исключительно как просто друзья (и что предшествовало неловкому пробуждению, тоже исключительно по дружбе!). Юля убедила себя, что подобное вряд ли повторится снова в обозримом будущем и необозримом тоже.

Юля сама понимала, насколько глупо звучали подобные доводы, но лучше уж она будет самой последней дурой, чем придумает себе что-то, чего на самом деле и нет. Это еще неприятнее.

Было и такое в ее жизни, проходили. Когда ей казалось, что у нее уже отношения или хотя бы что-то близкое к этому, но у парня был свой взгляд на ситуацию, не имеющий ничего общего с мыслями и желаниями Юли.

После пары подобных случаев она раз и навсегда решила не давать волю фантазии касательно отношений (тем более всегда есть более благоприятное русло, куда ее можно направить).

Лучше преуменьшать, чем преувеличивать. И потом ждать первые шаги вместо того, чтобы делать их самой.

– Голубки, нам еще долго вам дверь лифта держать? – прервал игру в гляделки Максима и Юли голос Макара. Удивительно, что нечто подобное сказала не Сонечка.

До «Зеленой птички» добирались сначала на метро с пересадками, а потом и пешком по каким-то дворам, в которые их увел навигатор на телефоне Юли.

Наконец-то вышли к какой-то промзоне с контрольно-пропускным пунктом.

На все вопросы «А туда ли мы пришли?» Юля уверенно отвечала: «Да!» Она отдавала себе отчет, что, скорее всего, выглядит как городская сумасшедшая, но друзья на то и друзья, чтобы оставаться рядом с ними самой собой.

Когда вся надежда достичь пункта назначения была утеряна, впереди замаячило украшенное гирляндой крыльцо с зеленой птичкой на вывеске.

Внутри магазина Юля почувствовала себя ребенком в отделе с конфетами, хотя и во взрослом возрасте среди сладкого она ощущала себя схожим образом.

Глаза разбегались. Хотелось все и сразу. То самое «что надо» никак не находилось, потому что казалось – нужно все! И бисер, и стеклярус, и граненые бусины различных форм и размеров, чтобы расшивать новые рубашки. И пайетки, и всевозможные буковки, и кругляшки с дырочкой посередине, похожие на маленькие резиновые пончики. Не понятно зачем, но главное – купить, а применение потом найдется, были бы желание и фантазия, а этого у Юли хоть отбавляй.

Единственным сдерживающим фактором были финансы, которых почти не осталось из-за покупки обратных билетов в купе проходящего поезда, а не на электричку.

Юля посмотрела на ценник на обороте очередного пакетика с японским бисером и тяжело вздохнула, увидев четырехзначное число:

– Он из золота, что ли? – Она еще раз посмотрела на ценник. – А да, реально с напылением из настоящего золота.

– Если что, я добавлю тебе, – отозвался Максим, который все время держался где-то рядом с Юлей, будто боялся потеряться в этом маленьком магазинчике.

– Спасибо, – улыбнулась она и взяла в руки другой пакетик с блестящим содержимым. В прошлой жизни она точно была сорокой. Или гусем, что ведется на всякую…

На мгновение в голове Юли промелькнула мысль, что подобное предложение вряд ли бы озвучил «просто друг», да и все их общение с Максимом походило не на дружеские встречи, а на ухаживания с цветами и свиданиями. Но лишь на мгновение. Пока Максим не убедит ее в обратном и не предложит встречаться, Юля будет по-прежнему считать, что это у них дружба такая. Странная, но дружба. В конце концов, мало что в ее жизни укладывалось в рамки всеобщей нормальности, и это ее вовсе не смущало.

Из «Зеленой птички» Юля вышла с пакетом, полным всякой блестящей творческой всячины, что будет дожидаться своего звездного часа в органайзерах у нее в столе.

Макс ее нагло обманул и полностью оплатил ее покупки. На возмущения Юли он ответил, что с нее угостить его кофе и они будут в расчете. Она согласилась на такие условия, и теперь ее волновал один вопрос: откуда у обычного студента, подрабатывающего репетитором, столько денег?! Возможно, все дело в финансовой грамотности, о которой он упоминал накануне поездки. А возможно (и куда более вероятно), это всё восьмиклассницы, которые готовы платить больше за возможность смотреть не только на физические формулы, но и на красивые глаза и округлые бицепсы.

На обратном пути вновь заказали доставку.

Выбираться еще куда-то сил уже не было, так что время до ночного поезда Максима и Юли скоротали за пиццей и игрой, где в командах нужно на время объяснять друг другу слова. Кто смог объяснить больше – победил. Чтобы усложнить задачу и уменьшить взаимопонимание, Юля играла в паре с Макаром, а Соня – с Максом.

На удивление оба тандема работали слаженно и понимали друг друга с полуслова.

– Вода, яблоко, апельсин, – тараторила Юля.

– Сок, – отвечал Макар, и они переходили к другому слову.

Очередь переходила к другой команде.

– Что-то – юмба, – выдавал какую-то бессмыслицу Макс.

– Тумба! – поняла его Сонечка.

И так по кругу.

И все время, что они провели вплоть до отбытия Максима и Юли, Макар с Сонечкой невольно всякими двусмысленными фразочками и шуточками намекали, что понимают, что этой ночью в соседней комнате случилось некое волшебство, превращающее просто друзей в возлюбленных. Но на самом деле ничего такого не произошло, и Юле с Максом приходилось лишь улыбаться и игнорировать подобные выводы. И это у обоих получалось весьма неплохо.

Состав тронулся. Перрон с Макаром и Соней остался далеко позади. Юля скинула сапоги и залезла с ногами на нижнюю полку, прислонившись спиной к плечу Макса. На коленях у нее лежал планшет с воткнутыми в него наушниками. Юля надеялась, что вайфай в поезде потянет загрузку «Звездной пыли», которую они так и не досмотрели.

– Кажется, твои друзья решили, что мы встречаемся, – нарушил тишину Максим.

– Интересно, почему они это решили? – Юля взглянула на него через отражение в зеркале на двери купе. Кажется, она понимала, к чему ведет этот разговор.

– Интересно почему?.. – Он забрал у Юли планшет и положил его на столик.

– Интересно-интересно… – повторила она, перебираясь к Максу на колени. Переглядки через зеркало, конечно, хорошо, но оказаться лицом к лицу с человеком, что тебе небезразличен, все же лучше.

– А ты хотела бы, чтобы это оказалось правдой?

– А почему ты спрашиваешь? – Роль глупенькой блондинки Юле всегда удавалась на ура. Она положила руку Максу на затылок и зарылась пальцами в его волосы.

Ну да, она не собиралась делать первые шаги. Но кто ей запретит подтолкнуть парня к активным действиям? Не просто же так она настояла на том, чтобы обратно они ехали вдвоем в купе, а не на электричке. Все продумано. Небольшой толчок, а дальше пусть сам. И никаких первых шагов со стороны Юли! Нет-нет! Совершенно никаких!

– Угадай, – выдохнул Максим Юле в губы.

– Только если ты не сбежишь от меня через неделю.

– Обещаю, не сбегу. Ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Никогда. И тебя не отпущу.

Слова вдруг стали излишни даже для такой любительницы поболтать, как Юля.

В ее глазах читалось: «Чего же ждешь? Целуй!» И Максим верно считал ее сигнал. Видимо, дешифратор наконец-то перестал барахлить. Макс невольно подумал, что выкупить все купе было отличной идеей. Перспектива провести всю дорогу вот так, в объятиях, утопая в нежности друг к другу, несомненно, радовала.

К сожалению, дышать друг другом можно лишь образно, так что Максиму с Юлей пришлось ненадолго отстраниться, чтобы сделать глоток кислорода.

– То есть ты не сбежишь от меня, даже если решу уехать на Алтай искать цветок папоротника и захочу прихватить тебя с собой? – начала прощупывать почву Юля.

– А ты можешь? Ах да, сюрпризы, как я мог забыть… – Максиму хотелось вновь прикоснуться к этим губам своими, а не отвечать на какие-то дурацкие вопросы. Кажется, ему всегда будет мало близости между ними.

– Нет, отвечай! – Хихикая, Юля вывернулась из его объятий и перебралась на вторую нижнюю полку, когда поняла, что ее сейчас попытаются аккуратненько заткнуть. Теперь они сидели за столиком друг напротив друга, почти как в кафе. Юля вмиг стала серьезной и добавила: – Максим, для меня это правда важно.

– Не сбегу. Хоть с парашютом прыгай или на Северный полюс собирайся. Я поддержу любую твою идею. Если она не будет выходить за рамки законов, конечно же.

– Вот блин… – Юля сделала вид, что расстроилась, – придется половину пунктов вычеркивать.

– Думаю, как-нибудь переживем.

– Хорошо, тогда последний вопрос. Возможно, глупый, но мне нужно уточнить… Мы теперь пара, да?

– Иди сюда, уточняльщица моя. – Макс раскрыл объятия и, только когда Юля вновь оказалась у него под боком, ответил: – Думаю, да.

– Так думаешь или да? – Юля взяла планшет, хотя была уверена, что они теперь точно найдут занятие поинтереснее, чем просмотр фильма.

– И думаю, и да. – Макс чмокнул Юлю в макушку.

Глава 21

Безумная шалость

У нас только есть плед и никаких секретов.

YADDAY – «Смотри, небо»

Новогодние каникулы незаметно сменились самой неприятной частью учебного года – сессией. И даже радость от начала новых отношений не скрасила для Юли конец января. Тем более и Максим затерялся где-то среди записей с лекций и файлами с задачами и билетами.

С новым распорядком дня и минимумом вылазок из дома Юля больше не могла скрывать от родителей свое пристрастие к энергетикам. Пакет с жестяными банками выдал ее с потрохами.

После такого пришлось выслушать мини-лекцию о вреде этой химозы, приправленную страшилками о язвах, которые могут переродиться в рак. Но активных действий в борьбе с пагубной привычкой дочери родители не применяли, да и подобная реинкарнация отдельных частей желудка не сильно заботила Юлю. Так что все осталось как было.

Но Юля не спала вовсе не потому, что каждую минуту готовилась к экзаменам, а потому, что не могла ни дня прожить без рисования или шитья. Еще с утра кончики пальцев начинали зудеть, требуя сменить тетрадь с записями с семинаров на скетчбук или открыть вместо файла с вопросами к экзамену приложение для рисования.

Так что по ночам Юля рисовала десятки эскизов платьев, часть из которых собиралась сшить себе на весну и лето. Если хочешь быть красивой, когда растает снег, пора бы задуматься об этом, когда за окном еще лежат сугробы.

Время от времени Юля скидывала свои наброски Максиму, чтобы он помог выбрать из двух или трех всего один. Времени шить все равно не будет, так что каждая идея подвергалась крайне суровому естественному отбору. Правда, выживали не сильнейшие, а самые необычные и симпатичные платья.

У Максима не всегда получалось угадать правильный ответ. Кроме того, он поначалу даже не догадывался, что эти выборы – какая-то викторина, подразумевающая наличие такого ответа. Но Юля на него и не злилась за подобные оплошности. Ничего страшного, к следующему сезону весна-лето он точно все поймет.

После таких веселых и творческих ночей на экзамены Юля приходила через силу и вопреки недосыпу.

Пока ее одногруппники стояли вдоль подоконников, уткнувшись в какие-то распечатки и записи, Юля уходила изучать и так хорошо знакомые ей коридоры. Она где-то слышала, что некоторым видам акул нужно постоянное движение, чтобы жить. Юля чувствовала себя как раз одной из таких акул, только если она остановится хоть на мгновение, то не умрет, а уснет.

Во время первой же такой вылазки Юля застала картину, от вида которой сон как рукой сняло.

Гурман с Октябриной если и не совсем скрывали своих отношений в стенах института, то точно совершенно не заботились, если их вдруг кто-то увидит.

Объяснить увиденное по-другому Юля не могла и молча смотрела, как преподаватель притянул уже не свою студентку к себе, погладил по плечу и быстро чмокнул в висок, видимо шепча какое-то приободряющее и напутственное слово перед экзаменом.

Видимо, эта парочка считала, что не совершает ничего, что идет вразрез с профессиональной этикой. Он у нее ничего больше не преподает, да и она уже совсем скоро выпустится. Тогда о чем переживать?

Пока ее не заметили, Юля тихо ушла, откуда пришла.

Вопросов появилось предостаточно, и ответы на них она получила уже после следующего экзамена.

Спросила обо всем напрямую, когда они с Октябриной вышли из корпуса и отошли подальше. Подруга не стала увиливать и отпираться. Ответила честно: да, с недавнего времени они вместе. Октябрина приготовилась к десятку неуместных вопросов, но ни одного из них не последовало. Юля лишь выслушала, буркнула что-то вроде «м… прикольно» и все осуждение оставила при себе.

Из-за наличия своих отношений чужие уже не так сильно волновали, но все же… что?! Октябрина и кто?! Гурман?! Плевать, что он препод и старше ее на… сколько? Двенадцать? Тринадцать лет? Октябрина не маленькая девочка и не легковнушаемый подросток и может сама разобраться, с кем стоит встречаться, а с кем нет, но все же… он?.. Серьезно?.. Он же столько ее работ и нервных клеток попортил. Неужели все из-за сильных и поэтому неконтролируемых чувств? Или как он там оправдал свое поведение? Видимо, правду говорят – любовь зла.

Больше Юля с Октябриной к этой теме не возвращались. В конце концов, не такие уж они и близкие подруги, чтобы постоянно обсуждать свои отношения. Возможно, после выпуска они даже не вспомнят друг о друге.

Наконец Юля сдала последний экзамен и вышла из аудитории со своей очень неожиданной четверкой (все же не зря звала в полночь халяву, сыпала соль в зачетку и положила пятак в балетку!). Она отошла к окну и сразу написала Максу. Его дни ада закончились еще вчера.

Юля

Добби свободен!!

Фото зачетки, где среди оценок только одно «хорошо», а остальное всего лишь «удовлетворительно», прилагалось.

Макс

Умница, горжусь тобой!

Юля

Смеешься?

Юля считала, что если кто и должен был кем гордиться, так это она Максимом, но никак не наоборот. Это он закрыл сессию на отлично и шагнул в новый семестр без академического долга по БЖД.

Макс

Ни разу.

Юля

Надо отметить. На завтра ничего не планируй.

Макс

На весь день планы отменить? У меня с утра два ученика и потом еще днем одна.

Юля

Нет, только на вечер. Не задавай лишних вопросов и приезжай к моему дому в полночь.

Макс

А не поздно ли?

Юля

Я же с тобой буду, чего мне бояться?

Макс

И куда мы поедем?

Юля

Я же попросила не задавать лишних вопросов, а то не сбудется!!

Макс

Понял-принял, завтра в двенадцать буду у тебя. Услышишь серенады под своим окном – выходи.

Она хихикнула, прежде чем напечатать ответ.

Юля

Давай без них, а то моих родителей и весь дом разбудишь. И самое страшное – Ладу!! А то мы потом от нее не отвяжемся.

Максим

Я не против с ней познакомиться)

Юля

Успеешь еще!

Заехать среди ночи за кем-то, не задавая при этом лишних (то есть, по мнению Юли, никаких вопросов), не самая простая задача, но когда твоя девушка – Юля, и не к такому привыкнешь. Возможно, шутки про Алтай были вовсе не шутками, и они всерьез отправятся туда прямо сейчас первым же ночным рейсом. И не важно, что цветок папоротника ищут вроде на Купалу. Они начнут зимой, чтобы конкурентов было поменьше.

Наконец Максим увидел, как Юля выходит из подъезда. Как и во все их последние встречи, в своей голубой шубе и без шапки. Волосы распущены, на голове – ободок. Конечно, красота же куда важнее тепла. И как она только не поймет, что будет в его глазах самой прекрасной девочкой на свете и в шапке с помпоном?

Из ее образа явно выбивалась одна деталь. Корзина. Самая настоящая. Большая, плетеная и с такой же плетеной крышкой из двух половинок.

– А теперь-то скажешь, куда едем? – спросил Макс, когда Юля плюхнулась рядом с ним на пассажирское сиденье. – И не рановато ли для пикников?

– Для пикников всегда самое время. – Юля закрыла дверцу машины. – Тем более этот – необычный. Едем в театр.

– В какой? – полученная информация как-то не укладывалась у Максима в голове.

– В мой, конечно же. Проведу тебе экскурсию.

– Кажется, ты совсем заработалась сегодня… – Он снял машину с ручника и выехал на пустую улицу. – Имей в виду, шить я не умею, и если ты берешь меня, чтобы закончить костюмы семерых козлят, то ты в пролете.

– Да нет же, я беру тебя с собой на пикник!

– На опушке нарисованного леса на сцене? – с сомнением бросил Максим, перестраиваясь в другой ряд.

– Вот да! Что-то вроде! Наконец-то ты меня понял! – засияла Юля, хотя Макс до сих пор не до конца понимал, куда и зачем они едут.

Больше по дороге до ТЮЗа Максим не задавал вопросов. Все равно никаких внятных ответов на них не услышит. Юля явно давала понять, что настроена только загадочно улыбаться.

Макс припарковал машину недалеко от служебного входа, и они вышли. Он попытался забрать корзину, если там и правда посуда и еда, то она, должно быть, очень тяжелая, но Юля ее не отдала и продолжила держать ее в одной руке, будто она совсем ничего не весила.

– И как мы туда попадем? – спросил Максим, когда они дошли до очевидно запертой двери. Он до последнего думал, что это какой-то розыгрыш и они не пойдут ни в какой театр.

– Ловкость рук… – Юля, как фокусница, достала откуда-то из-за уха невидимку и продемонстрировала ее своему спутнику. – И никакого мошенничества!

– Ты бы еще набор отмычек взяла с собой.

– Я хотела, но они не успели прийти, так что подручными средствами.

Максим сначала улыбнулся, эта девушка всегда умела его развеселить, но вдруг понял, что Юля не шутит, и вмиг стал серьезным.

– Я же просил не нарушать никакие законы.

– Все законно.

– Юль, мы ночью проникаем на территорию частной собственности. Или городской? Кому этот театр вообще принадлежит?

– Ничего не проникаем, просто я пришла к себе на работу… чуток во внерабочее время. – Юля убрала невидимку обратно в волосы, достала из кармана свою карту-пропуск и приложила ее к двери, та открылась. – Пока я перерабатывала, никого это не смущало. С чего это должно начать сейчас? Так ты идешь или испугался?

Максим вдруг почувствовал себя самым настоящим дураком. И как он мог не заметить, что здесь не обычный замок. Одно из двух: либо залюбовался Юлей в свете уличных фонарей, либо слишком испугался перспективы нарушить закон. Или же все вместе.

Внутри было темно и тихо настолько, что, кажется, можно было услышать дыхание и сердцебиение друг друга.

– Ноги вытри, чтоб не наследить, – шепнула Юля и на ходу включила фонарик на телефоне, убавляя яркость на минимум.

Макс выполнил ее просьбу и пошел следом за ней. Казалось, Юлю совершенно не заботило, что они совершают нечто неправильное.

Они дошли до пункта охраны и турникета. Юля вновь приложила свою карту, пропустила вперед Макса, а потом прошла и сама. Быстро повернулась к своему парню и приложила палец к губам, давая знак вести себя тихо. И ровно в этот момент где-то рядом раздался храп.

– Тут что, кто-то есть?! – шепотом спросил Макс.

Сначала Юля закатила глаза и тяжело вздохнула (просила же молчать!) и только потом прошептала в ответ:

– Ну конечно, тут кто-то есть! Ты думал, театр оставят совсем без охраны? Я сейчас, ни звука!

Не успел Макс что-то ответить, как Юля проскользнула на место охранника и, освещая свое место преступления фонариком, сняла с крючков несколько ключей. Она скинула их в карман шубы и вернулась к Максу. Кивком дала понять, что закончила, и повела его по темным коридорам, подсвечивая фонариком путь, хотя в этом театре она уже могла ориентироваться и с закрытыми глазами.

– То есть любой желающий так же легко может попасть сюда? – вполголоса спросил Максим, когда Юля резко затормозила перед одной из дверей.

– В теории, – ответила Юля обычной громкостью, достала из кармана горсть ключей и попыталась понять, какой из них им нужен. – Можешь не шептать, нас тут не услышат.

– Ладно, а на практике?

– А на практике никого, кроме нас, я тут не вижу. – Она нашла нужный ключ, а остальные скинула обратно в карман.

– Тебе не кажется, что здесь какая-то фиговая охрана?

– Ты мне деда Славу не обижай! – Юля пригрозила Максиму пальцем, открыла дверь и нащупала выключатель. Сделала шаг вперед и оказалась в своей стихии.

Она совершенно по-хозяйски поставила корзину на ближайший стул, распахнула шкаф для одежды, достала оттуда вешалку и протянула Максиму, не удержавшись, чтобы не озвучить фразу, что театр, в их случае экскурсия по театру, начинается с вешалки.

Юля расстегнула шубу, нашла под своим столом балетки, переобулась. Провела кончиками пальцев по швейной машинке.

Макс сразу понял, что это именно ее машинка. И не только по той нежности, с которой она на нее мимолетно взглянула (хотя и поэтому тоже, кажется, она на него так никогда не смотрела, как на нее), а еще потому, что она была уклеена всевозможными наклейками, а рядом с ней на столе лежало несколько желтых стикеров, скорее всего с напоминаниями. Наверняка она знала, что казенное имущество портить нельзя, но это ее совершенно не остановило.

– Держи, – раздалось у него за спиной, пока он убирал свою куртку в шкаф. Максим развернулся и увидел Юлю с парой мужских домашних тапочек в руках. И откуда она их только достала?

– Чувствуй себя как дома! Размер твой, не хочу, чтоб о нашем нахождении здесь узнали по твоим следам.

– Информатор снова Ира? – Максим забрал тапочки, бросил их на пол, скинул свои кроссовки, в которых проходил всю зиму, несмотря на морозы, и переобулся.

– Нет, твоя мама. Пришлось ей сказать, что я хочу тебе на Двадцать третье подарить кроссы. Кстати, теперь реально придется их тебе дарить, – хихикнула Юля, снимая шубу. Она осталась в таком же голубом платье с повязанным на талии белым передником с парой карманов, в один из которых уже успела переложить все ключи и телефон.

– Ты сегодня прям Алиса, – заметил Макс.

– Ага, есть Алиса в Зазеркалье, а я буду Алиса в Закулисье. – Она повесила шубу в шкаф, отошла на пару шагов и покружилась, чтобы Максим мог в полной мере оценить уровень ее заморочек. – А ты будешь моим Безумным Шляпником!

– Но у меня нет шляпы.

С первой частью своей роли он спорить не стал. Рядом с Юлей он всегда чувствовал себя чуточку безумцем. Иначе с какой стати ему, привыкшему никуда не выходить из дома, по первому же ее зову то играть на улице, то идти в больницу в костюме Деда Мороза, то уезжать в Москву на пару дней, то пробираться ночью в театр?

Юля меняла его, и Максим чувствовал, что все эти изменения в лучшую сторону. Дома уже не так интересно и классно (хоть там и есть проигрыватель с уже заслушанной до дыр пластинкой, которую ему подарила Юля на Новый год), когда за его пределами – такая необычная, непоседливая и неотразимая девушка, как она… Его девушка.

– Это не проблема. Мы же в театре. Найдем тебе что-нибудь, я выкрала ключ от костюмерки. Начнем, значит, нашу экскурсию с нее. – Юля подошла к Максиму, взяла его под руку и свободной рукой подхватила со стула свою драгоценную корзинку.

– Все же отдаешь себе отчет в том, что мы занимаемся чем-то незаконным?

– Вероятно, – коварно улыбнулась она, и Максу показалось, что с ним начали играть в какую-то игру, о правилах которой он пока даже не догадывается.

Юля выключила свет, закрыла дверь, включила фонарик и сказала:

– А потом у нас с тобой будет безумное чаепитие.

– Должен же был быть пикник! – В том, что простой экскурсией дело не закончится и Юля задумала какую-то безумную выходку, Максим уже не сомневался.

– Одно другому не мешает, – пожала плечами Юля и повела Макса пустыми темными коридорами, которые бы напугали любую другую девушку, но не ее. Попутно она комментировала, что за какой дверью находится.

За время работы здесь она успела изучить театр от и до. Особенно в те дни, когда они допоздна экстренно перешивали костюмы поросят. Именно тогда ей пришла в голову идея вот так однажды пробраться сюда. Она уже давно придумала как, нужно было только дождаться, когда на сутках будет дед Слава, а дальше дело за малым.

Если есть Ночь музеев, то кто запретит ей провести ночь в театре? Тем более в компании Максима и после сессии, когда наконец-то можно трахаться не только с учебой.

Она поняла, что мысленно чуть забежала вперед, и остановила свои фантазии. Потом, потом, сейчас еще не время.

Они дошли до костюмерки, Юля нашла нужный ключ, открыла ее.

Здесь было еще одно место ее силы. Сразу после ее комнаты и пошивочного цеха, но приходить сюда получалось не так часто, как хотелось бы.

Юля быстро отыскала костюмы, что успела сшить за недолгое время работы здесь. Она не хотела хвастаться… но хвасталась. А кто бы удержался на ее месте?

К сожалению, никакой подходящей шляпы, достойной Безумного Шляпника, не нашлось, но Юля не растерялась и предложила потренировать фантазию и сделать вид, что шляпа есть, но она воображаемая.

Максим тут же в почтенном жесте склонил голову, приподнял несуществующий головной убор и вернул его обратно.

Юля рассмеялась. Эта ночь нравилась ей с каждой минутой все больше и больше, хотя все только начинается.

– И много здесь камер? – Макс кивнул куда-то в угол комнаты.

– Штук десять или пятнадцать на весь театр, в основном все на улице. Не думаю, что эта вообще работает. – Общение с одним из охранников не прошло даром.

– Юль, видишь, огонек красный горит? – указал он пальцем.

– Ой-ёй… – сначала растерялась Юля, но потом взяла себя в руки и помахала в камеру, – ну и ладно. Что они мне сделают? Уволят?

– Ты неисправима. Ладно, куда там дальше?

Следующим пунктом их маршрута была комната с реквизитом. Юля быстро нашла три диванные подушки и сунула их Максиму в руки.

– Больше нам ничего не надо? Чашки, там, чайник?

– Все, что нам нужно, у меня с собой. – Юля бережно погладила крышку корзинки и улыбнулась.

– Как скажешь. – Что-то ему подсказывало, что там у нее что угодно, но не чай и посуда.

– А теперь через закулисье и на сцену! – Юля хлопнула в ладоши. – Там фонариком не обойтись. Можем включить свет в зале и за кулисами, но сцена останется в полумраке. А можем сделать еще одну остановку и попробовать разобраться, как включать все эти софиты и прожектора.

– Давай обойдемся без экспериментов и потенциальных поломок дорогой техники.

– Без экспериментов не обещаю, но… ладно. И вообще-то, к твоему сведению, я как-то смотрела, как техник включает вот это все, ничего там сложного нет!

– Поверю тебе на слово.

Они пришли в закулисье, где стояли декорации для очередного детского спектакля. Сама же сцена оставалась пустой.

Юля вышла туда так, будто делала это каждый день. Опустилась на корточки, поставила рядом с собой корзину, достала из нее плед и расстелила его на сцене.

Максим завороженно наблюдал за ее движениями, будто за театром одного актера. Вдруг она повернулась к нему и сказала, что он может бросить подушки на плед, и тут он понял, что это иммерсивный театр. Но все равно только одной Юле известно, что будет происходить в следующие мгновения. Пусть он и вовлечен в действие, он все равно всего лишь зритель.

– И где же чашки? – Максим сел на подушку рядом с Юлей.

– Как где? Вот же они, – Юля развела руками над пледом, расстеленном перед ними.

– Видимо, мне нужно проверить зрение, – подыграл он ей.

– Вот-вот! Думаю, уже заварился.

Юля сделала вид, что берет в руки небольшой заварочный чайник и разливает чай по чашкам. Потом взяла одну из них и отдала Максиму.

– Осторожно, горячо. – Она взяла вторую и сделала вид, что дует на чай, чтобы он быстрее остыл.

– Действительно горячо… – Юля откровенно дурачилась, а Максиму становилось тяжело дышать.

– Сахар?

– Нет, спасибо, – кажется, он сходит с ума. Происходит что-то непонятное, а все его мысли о том, насколько он хочет эту безумно странную девушку. Прямо здесь, на сцене театра. Хотя вопрос: кто здесь еще более странный?

– А я возьму конфету. – Она взяла из воображаемой конфетницы такую же несуществующую конфету, закинула ее в рот и улыбнулась. Юля прекрасно понимала, как действует на Максима.

Она задорно рассмеялась, и он подхватил ее смех.

– Чин-чин, – протянула она ему свою чашечку.

– Чин-чин, – сделал он ответный жест.

Пока другие девочки тащились по отдельным частям тела или уровню интеллекта, Юля считала, что самое сексуальное, что может быть в парне, – чувство юмора. И самое главное, чтобы оно совпало с ее собственным. Без многих вещей в этом мире можно прожить, но без смеха – никак. Чувство юмора – не член. Не у каждого парня есть. И если без этой части тела еще и можно как-то обойтись (пальцы и игрушки в помощь), то юмор ничем не заменить.

Вся эта вылазка была одной большой проверкой, насколько они с Максимом подходят друг другу. И судя по тому, что еще мгновение назад они смеялись, чокаясь маленькими воображаемыми фарфоровыми чашечками с таким же воображаемым горячим чаем, а сейчас Юля уже сидит верхом на своем парне и судорожно вдыхает воздух, чтобы поцеловать Максима, он эту проверку с успехом прошел.

Поцелуи становились все более глубокими и страстными. Руки Максима, изучая изгибы тела, скользнули под платье, сжали ягодицы Юли. С ее губ сорвался стон. Не разрывая поцелуя, она потерлась о его пах. Слоев одежды слишком много – срочно нужно что-то менять.

Юля отстранилась, взглянула в глаза Максиму и почувствовала, что тает, будто снег под весенним солнцем.

Всё же правильно сделали, что не стали разбираться, как включаются софиты, и ограничились интимным полумраком ламп в зале.

– А тут нет камер? – теперь Максим понял, что значили все странные взгляды и полуулыбки Юли.

Безумие какое. Настоящее безумие. Но если они и правда собираются переспать на сцене театра, то лучше бы заранее как-то решить вопрос с камерами, хотя, скорее всего, Юля позаботилась и об этом.

– Нет, – выдохнула она ему в губы и вновь поцеловала, но на этот раз быстро и еле весомо.

Внизу ее живота скручивался узел. Тело требовало не просто поцелуев, а нечто большее. И для этого следовало распрощаться хотя бы с частью одежды. И начала она с его воображаемой шляпы. Хихикая, осторожно сняла ее одной рукой и положила рядом на плед.

Идея надеть под белые кружевные колготки еще одни, но плотные и в тон кожи, уже не казалась Юле такой классной. Да, не замерзла, пока шла до машины, зато сейчас запуталась в них, пока пыталась раздеться. Макс уже снял футболку и, чуть посмеиваясь над ситуацией, в которую она угодила (джентльмен, блин!), расстегивал ширинку на джинсах.

Юля быстро скользнула взглядом по его телу, воздуха от нетерпения и предвкушения в таком большом зале и так не хватало, но теперь и вовсе будто не осталось.

Однако она смогла справиться с колготками. Вслед за ними, куда более элегантно, сняла трусики и кинула ими в Макса, чтобы не смеялся. Он их тут же поймал, сказал, что теперь их не вернет, и отбросил куда-то за кулисы.

Она развязала передник и откинула его в сторону, чтобы ключи не звенели, но с самим платьем она не собиралась расставаться. Пусть Максим даже не просит об этом! Не все же сразу!

Они вновь вернулись к тому месту, на котором остановились до того, как Юля начала свой неравный бой с колготками.

– Дурак, блин. Сам потом их искать будешь, – Юля обняла Макса за шею и прошептала это ему прямо в губы. Она вновь потерлась о его член, показывая, насколько намокла. Наконец-то никаких преград.

– Я не буду их искать и возвращать тебе. – Максим оставил поцелуй на ее шее, скользнул ниже, дошел до ворота ее платья. – Будешь знать, как вещами разбрасываться.

– Если я застужу попу, возвращаясь домой в воображаемых трусиках, виноват будешь ты.

– Не застудишь. В двух-то колготках, – усмехнулся он, скользя рукой по ее талии. Это платье уже начинало раздражать. Он бы сорвал его, но, если Юля шила его сама, а она, скорее всего, шила его сама, подобную выходку он не переживет. – А презервативы у нас тоже воображаемые будут?

– Вообще я на таблетках, но вполне реальные лежат в корзине.

– Ты настолько подготовилась? – Макс залез одной рукой в корзину, стоящую рядом с пледом, и нащупал упаковку. – А можно, пока я с этим разбираюсь, воображаемым станет твое платье? Я уже успел перенять от тебя отличную фантазию.

– Нет, нельзя. – Юля чуть отстранилась, чтобы не мешать Максиму. – Раз отличная, то отлично нафантазируешь меня голой.

Пара мгновений перед ответом Макса показались для Юли вечностью.

– Негодница. – Он притянул ее к себе за талию.

Она хотела что-то возразить, но не смогла. Вместо полушутки-полуколкости с ее губ сорвался стон. На ум пришла глупая мысль, что высказывание про большие машины и маленькие члены не имеет ничего общего с реальной жизнью.

Поначалу медленные и плавные движения становились всё быстрее, резче и отрывистее. Пусть оба и понимали, что стоит вести себя потише, но сдерживаться им совершенно не хотелось.

Они перехватывали поцелуи, прикосновения и стоны друг друга. И почему-то все ощущалось таким правильным (хоть они за этот вечер, кажется, все же успели нарушить закон) и таким привычным, будто знали друг друга всю жизнь и это был их точно не первый раз.

Юля почувствовала приближение оргазма, но, как назло, в шаге от момента, как все ее тело могло бы рассыпаться на тысячи атомов, у нее свело ногу.

– Лучик, что стряслось? – От Максима не укрылась перемена в ее лице.

– Икра, – хныкнула Юля, разминая мышцу.

– Свело? – После того как Юля кивнула, Макс добавил: – Иди вниз.

Юля послушно сменила позицию и приподнялась на локтях. Она так и не поняла, что Макс сделал с ее ногой, но от судороги тут же ничего не осталось и вместо нее куда-то к позвоночнику пробежались мурашки.

– Это лучше, чем секс, – прошептала она, откидываясь на одну из заранее принесенных подушек.

– Уверена? – Максим навис над ней, опираясь одной рукой, второй направил член и накрыл ее губы своими в жадном поцелуе.

Юля вновь не смогла ничего ответить, их стоны вновь слились воедино, и все вновь стало таким привычным и правильным, как и должно быть.

На этот раз ногу не свело, и Юле показалось, что вместо высокого потолка над сценой она видит самые настоящие звезды. Что ж, она всегда была выдумщицей. От близости разгоряченного тела Максима стало очень жарко, кажется, все же стоило снять платье, но она ни о чем не жалела.

– А теперь иди и ищи мои трусы! – захихикала Юля, когда Макс пристроил голову на подушке рядом с ее головой.

– Я же знаю, что у тебя в корзине лежат запасные. – Макс нащупал их, а еще упаковку влажных салфеток, пока искал презервативы.

– И что? Мы не должны оставлять улик.

– То есть, – Максим перевернулся на бок и приподнялся на локте, – ты и правда признаёшь, что… – Вместо окончания фразы он начал щекотать Юлю.

– Максим! Прекрати! – Она тут же начала смеяться и брыкаться. – Я же сейчас описаюсь от смеха!

Юля лишний раз убедилась, что Макс на ура справился с проверкой на совместимость юмора и умения ее развеселить. И плевать, что скажут гороскопы и другие тесты на совместимость! Они идеальная пара, и ее теперь в этом не переубедить.

Глава 22

Весеннее обострение

Осторожнее со своими желаниями – они могут сбыться.

Из м/ф «Коралина в Стране Кошмаров»

Пусть в сердце Юли все цвело, а дома уже не хватало ваз для всех букетов, что дарил ей Макс каждую их встречу, ей все равно недоставало тепла и весны за окном.

Хотелось уже поскорее скинуть шубу, облачиться в легкий тренч и носить под ним еле весомые платья. К тому же Юля ждала, когда же ее накроет весенним обострением, чтобы спать еще меньше, а шить и рисовать еще больше. Весна и лето – ее время. В конце концов, все творческие люди сами своего рода сумасшедшие.

Ближе к концу марта, когда весь снег сошел, а слякоть с грязью подсохли, этот момент настал.

Юля сидела на паре, подперев одной рукой щеку, и, прикрыв глаза, наслаждалась лучами весеннего солнца. Она уже даже не делала вид, что пытается слушать монотонный бубнеж препода, который, кажется, просто издевался над их группой. Вопросы авторского права и интеллектуальной собственности, конечно, очень важны, но не в таком уныло-скучном виде и не таким же голосом!

Юля пообещала себе, что на следующую пару обязательно принесет кроссворды, судоку, раскраски и цветные ручки, чтобы окончательно не сойти с ума. Пусть препод думает, что она увлеченно конспектирует каждое ее слово, а на деле…

Октябрина чуть толкнула плечом подругу и, сама этого не подозревая, прервала ее мыслительный поток.

– Тебе понравится, – шепнула она и подтолкнула к Юле телефон с открытым на нем постом из официальной группы их вуза.

Юля нехотя открыла глаза и поначалу не очень заинтересованно взглянула на экран. Но стоило ей прочитать заголовок, как она тут же взбодрилась, схватила телефон и жадно проглотила каждую строчку этого поста, совершенно не беспокоясь, что препод заметит эту бурную деятельность, не имеющую ничего общего с темой семинара.

Наконец-то объявили перерыв, и Юля больше не сдерживала свои эмоции.

– Что?! Бал?! У нас?! Звучит как мечта!

На самом деле долгое время это и было ее самой настоящей и несбыточной мечтой. Но сейчас… Звезды сошлись! Выпала нужная карта! Флеш-рояль! Она уже предвкушала, как пригласит Максима, а он не сможет отказаться.

– Я же говорила, что тебе понравится, – улыбнулась Октябрина, удивляясь, как человек вообще может радоваться чему-то настолько сильно.

– Истфак молодцы! – Юля еще раз пробежалась глазами по тексту и не увидела никакой информации о дресс-коде. Наверное, пока рано еще думать о платьях, бал ведь только в конце мая. Она скинула пост себе в личку и вернула телефон подруге. – Интересно, а если мы сами платья к балу сошьем, нам засчитают это как практическую часть к диплому?

– Вот ты и проверишь.

– В смысле – я? А ты? Вместе веселее же! – Юля с трудом представляла Октябрину в реконструкции исторического бального платья, но не сомневалась, что она не только сможет адаптировать его под себя, прекрасно вписаться в общую картинку, но и при этом остаться самой собой.

– Так там запись только парами.

– А Гурман? Неужели не сводит свою девушку туда?! – Юля воскликнула это громче, чем следовало, так что на них странно посмотрели девочки, которые тоже остались в кабинете.

– Юля, блин! Можно потише?! – шепнула Октябрина, уже сотню раз пожалевшая, что рассказала ей о своих отношениях. – Если ты не заметила, то там написано, что это студенческий бал. Для студентов нашего вуза. А он хоть и отсюда, но немного не студент.

– Давай найдем тебе кого-то из студентов, сходите просто как друзья. – Юля не спрашивала, потому что отказы не принимались.

– Боюсь, Гере это не понравится.

– Он что, настолько ревнивец и собственник? Хотя… с таким-то именем, – усмехнулась Юля.

– А ты бы на его месте не заревновала?

– Ну не зна-а-аю… мне кажется, мимо нас только что пролетел красный флаг.

Октябрина посмотрела на подругу с явным недовольством. Юля лишь пожала плечами в ответ – не хочешь, чтобы о твоем парне говорили как об абьюзере, не подавай поводов. Все плохое всегда помнится дольше, так уж устроены люди. Но вслух Юля сказала совершенно другое:

– Ну мы же не ночью в клуб собираемся, а средь бела дня в…

– Художественный музей, – подсказала Октябрина.

– Вот-вот, туда.

– Насколько ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? По десятибалльной шкале?

– Тысячу!

– Хорошо, я поговорю с ним, но ничего обещать не могу.

Дома Юля первым делом открыла пост и перешла по вшитой в него ссылке на страничку девочки-организатора с истфака и написала ей. Уже морально приготовилась часами умолять ее пропустить на бал студента из другого вуза, но тут же пришел ответ, что никаких проблем нет, нужно будет просто в скобочках указать, откуда кавалер.

Юля решила не терять много времени и сразу приступить к больше формальным уговорам Максима пойти с ней на бал, но палец сам собой скользнул не туда, закрыл одну соцсеть и открыл другую – с короткими видео.

После пары месяцев затишья и упадка охватов все вновь вернулось в норму. Последнее видео вышло в рекомендации и принесло пару десятков тысяч просмотров. Юля перешла во вкладку с уведомлениями и поняла, что получила не только быстрый дофамин от красивого числа лайков и комментариев, но и новый запрос на переписку.

Чутье и здравый смысл кричали: «Не открывай! Удали, не читая!», но глупость и интерес, спросившие: «Ой, а что это там?», оказались громче.

Юля открыла сообщения, прочитала первые два, и поняла, что весеннее обострение случилось не только у нее. Всякие психи тоже активизировались, надо будет спросить у деда, с чем это связано.

Сомнений, что все три раза ей писал один и тот же человек, не было. Хоть бы формулировки поменял, а то совсем скучно.

Говорят, что шутка, повторенная дважды, уже не кажется смешной. Юля могла бы смело заявить, что с угрозами точно так же. Читать, как тебе хотят переломать пальцы и выколоть глаза, все еще крайне неприятно, но на третий раз уже совершенно не страшно.

У него что, где-то в заметках записано это все? И он потом просто копирует, вставляет и отправляет? Нет, ну правда, что-то новое придумал бы! Какая ужасная у него фантазия. Точно человек никак не связан с творчеством. От таких неожиданных и нелепых мыслей Юля рассмеялась. Ей вновь пишут угрозы, а она переживает только из-за фантазии их автора. Хотя… очень в ее духе.

Нет, никакого страха уже не было. К тому же ей казалось, что, если человек столько месяцев пишет одно и то же (Интересно почему? Может, у него ОКР? Проблемой с головой больше, проблемой меньше, какая уже разница?), но не переходит к другим активным действиям, то он вряд ли уже предпримет что-то еще.

Странный он, конечно. Возможно, больной на голову. Но скорее всего, совершенно не опасный, нет. Если бы хотел и мог, то давно бы уже воплотил все свои желания в жизнь. Юля часто ходила одна, возможности были, но она не замечала, чтобы за ней кто-то следил. Человечек этим не воспользовался, так что это только на словах он Лев Толстой, а на деле…

Юля со скучающим видом пролистала, практически не читая, его монолог из кучи коротких сообщений и привычно все заскринила. Казалось бы, как можно привыкнуть к угрозам, но человек – существо удивительное. Собиралась уже кинуть и эту страничку с безликой аватаркой и набором латинских букв вместо ника в чс, как ее взгляд зацепился за последнее сообщение.

«Наконец-то что-то новенькое!» – с улыбкой подумала Юля, но стоило осознать, что же там написано, как стало не до смеха.

Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить. Я знаю, где ты учишься, где живешь, с кем общаешься, с кем спишь.

Видимо, голос здравого смысла Юли обиделся из-за того, что она вопреки всем предупреждениям открыла этот диалог, и умолк навсегда. Зачем кричать, если тебя все равно не слышат?

Юля напечатала ответ.

Да-да, так я и поверила)

Кажется, человек по ту сторону переписки только и делал, что ждал, когда Юля наконец-то прервет свою игру в молчанку и хоть как-то отреагирует. Иначе как еще объяснить, что ей тут же пришло сообщение с неизвестного номера.

Вернее, два сообщения.

Первое – фото.

Ее подъезд. И картинка – скриншот не откуда-то из Гугла или Яндекс-карт, а сделанная, скорее всего, самим отправителем.

В подъезд заходит девушка. Юля узнала в ней себя. Чертова голубая шуба. Хотелось выделиться из толпы, и вот. Довыделывалась. Довыделялась. Наверное, он случайно ее увидел, узнал по шубе и проследил.

Второе сообщение – одно слово.

Продолжать?

Юля обомлела. Вот и «бойся своих желаний» с весенним обострением во всей красе. Новенького чего-то захотелось? Вот, получите, распишитесь! Что-что, вернуть обратно? Так нельзя. Поздно уже.

Тут же возникла куча вопросов, но Юля так и не смогла найти на них ответы.

Понятно одно: этот человек, кем бы он ни был, перешел к активным действиям. Отсиживаться, делая вид, что все в порядке, больше не прокатит. Потому что больше ничего. Ни хрена. Не. В порядке!

Прежде чем набрать Максиму, Юля подождала пару минут, чтобы успокоиться и заодно проверить, не придут ли новые сообщения от этого психа. Но ничего. Видимо, ждет, пока Юля ответит. Терпеливый, зараза. Или просто издевается.

Уже наученная жизнью, Юля не стала отвечать. Вместо этого кинула номер в блок и позвонила Максиму. Она прислушивалась к гудкам и чувствовала, как с каждым из них уровень тревоги растет в геометрической прогрессии, хоть она уже и не помнила точно, что это такое. А вдруг этот псих уже добрался до Максима?!

Рациональное, да и любое другое, мышление окончательно покинуло Юлю. Она не заметила, как зубами полностью содрала гель-лак с указательного пальца свободной руки и начала грызть ноготь.

«Вот блин… так долго отращивала… и маникюр только вчера сделала», – подумала она, убирая руку ото рта.

Развить мысль не получилось, потому что после, кажется, стотысячного гудка раздался радостный голос Максима:

– Лучик? Прости, что не отвечал так долго, занятие заканчивал. У тебя что-то срочное?

За все время общения с Юлей он давно понял, что просто так она звонить не будет. Скорее всего, вновь что-то придумала, и теперь ей срочно нужны… он даже представить не мог что! Саженцы кленов и лип? Чтобы принять участие в озеленении города? Или мусорные пакеты, перчатки и грабли, чтобы присоединиться к всеобщему субботнику? Или она хочет пробраться ночью в кинотеатр?

– Да… нет… сущие пустяки! – Юля старалась звучать спокойно и весело, но, должно быть, дрожь и околоистеричные нотки не укрылись от слуха Максима. Она сделала еще одно усилие, чтобы быть более похожей на себя обычную. – Там тако-о-ое! Но это только при встрече! По телефону не то. Ты можешь сейчас ко мне приехать?

– Да, но машина у отца. Возьму такси. – Максим окончательно убедился, что вряд ли там какой-то пустяк. Юля что, напугана чем-то? Что же стряслось? Стараясь сохранять спокойствие, он поставил телефон на громкую, дома все равно никого, заказал такси в приложении и подорвался в прихожую. Как был, в домашних спортивных штанах и футболке. – Скоро буду!

– Отлично… напиши, как приедешь. По ходу решим, что куда… Жду тебя! – рассеянно ответила Юля и нажала отбой.

Пока ждала, она успела выпить несколько чашек кофе и пару банок энергетиков, так что вышла на улицу к Максу с трясущимися руками и бешеным сердцебиением не только из-за страха и тревоги.

– У тебя в гардеробе есть что-то, кроме черных джинсов и спортивок? – вместо приветствия спросила Юля.

– Да, домашние шорты.

– И на том спасибо. Думала, мы в кафе посидим, но планы меняются, пойдем ко мне, родители не скоро вернутся. – То ли это одно присутствие Максима так на нее влияло, то ли это все разговоры на отвлеченные темы, но ей сразу стало в разы спокойнее.

– Ну извините меня, я торопился и вылетел в домашнем. Мне показалось, ты чем-то напугана, а тебе спортивки мои чем-то не угодили, – проворчал Макс, заходя вслед за ней в подъезд. С одной стороны, он был рад, что с Юлей все в порядке. Она жива-здорова, остается собой, только дерганая какая-то сегодня. Но с другой стороны, серьезно? Возмущаться из-за спортивных штанов?! Когда он приехал к ней по первому зову через весь город?

– Ладно-ладно, прости, – хихикнула Юля, нажимая на кнопку вызова лифта. Она сохраняла веселый настрой, но все же в ее смехе сквозили нервные нотки. Или это из-за того, что она кофе перепила? – Просто забавно: я тебя на настоящий бал с кучей парочек в костюмах и красивых платьях позвать хотела, а ты приезжаешь в спортивках. Если мне и страшно, то только оттого, что ты туда придешь в этом же.

– А я вот возьму и правда так приду, что тогда делать будешь? – Сама новость про бал совершенно его не удивила. Это же Юля, от нее можно ожидать любую неожиданность.

Они зашли в лифт, Юля нажала кнопку нужного этажа, и двери закрылись.

– Я отзываю свое приглашение. Найду себе другого… кавалера, – она взглянула на Максима и улыбнулась.

Дальше улыбаться пришлось уже сквозь поцелуй, потому что за пару дней оба соскучились больше, чем думали. Но Юля всегда прекрасно справлялась с несколькими задачами сразу.

– Ладно, аргумент весомый, можешь прийти на бал и в спортивках. – Юля отстранилась от Максима, когда двери лифта раскрылись, но он не спешил выпускать ее из своих объятий. – Кстати, тут камеры, – хихикнула она и выскользнула в сторону своей квартиры.

Комната Юли выглядела ровно так, как Макс себе и представлял, – эдакая смесь швейной мастерской и костюмерки театра, в которой к тому же вдоль одной из стен стояла кровать. Он хотел рассмотреть всю комнату, но выхватил взглядом лишь некоторые детали: портновский манекен в углу, пробковую доску напротив кровати, швейную машинку на столе – и вновь сфокусировал внимание на своей девушке.

Что-то точно было не так, но он пока не мог понять, что именно, и из-за этого начинал переживать. Юля вела себя слишком странно даже для самой себя. Тот поцелуй в лифте – способ убедиться, что с ней все в порядке. Странный метод, вряд ли очень действенный, но слишком приятный, чтобы не попробовать.

Сама же Юля пыталась всеми силами убедить Максима, что она совершенно не переживает за саму себя и ему не нужно. Села на кровать, прислонилась спиной к стене и похлопала по свободному месту рядом с собой. Макс понял намек.

– Скажи честно, ты ведь меня не только чтобы пригласить на бал позвала.

– Да… Как бы сказать… – Она положила голову ему на плечо, радуясь, что они все же никуда не пошли. Здесь так удобно сидеть рядом, но при этом избегать зрительного контакта.

– Говори как есть. Если ты вдруг беременна и теперь боишься, что я сбегу после таких новостей, ты мне так и скажи. Я не сбегу.

– Что? Нет? – Юля рассмеялась. – Как тебе в голову могла прийти такая глупость? Мне просто угрожают в Сети, и этот псих знает, где я живу.

– Тебе что?! – Хотя Юля все еще смеялась, Максим не видел в ситуации совершенно ничего смешного. Видимо, у его девочки сдали нервы. Такими темпами у него тоже скоро сдадут. – В смысле – знает, где ты живешь?

– В прямом, – Юля взяла телефон и отправила Максиму все скриншоты, – зайди в ВК, так быстрее будет. Мне кажется, это кто-то из моих знакомых.

Пока он читал первые сообщения, Юля объясняла, почему она так считает, стараясь смотреть куда угодно, но не в экран телефона или на своего парня.

Максим читал сообщения от какого-то психа, слушал Юлю и понимал, что все же остались вещи, которым он еще может удивиться: угрозы и реакция Юли на них. Сначала молчит до последнего, а потом, когда все зашло слишком далеко, отчитывает за спортивки и смеется как ненормальная.

«Сюр какой-то», – подумал он, когда закончились сообщения. Но вслух сказал совершенно другое:

– И как давно?

– Я не помню.

– Давай без этого, посмотри в фотопленке дату, когда первые скрины сделала.

– Декабрь, незадолго до того, как мы в больницу ездили.

– И ты так долго молчала?!

– Он все это время границы не переходил. Я решила, что не стоит переживать. Забила и забыла.

– Прям вижу. «Мадам, разрешите мне сделать с вами кое-что. Ой, вы против, тогда извините. Всего хорошего», – с сарказмом процедил сквозь зубы Максим.

Он злился из-за всей этой ситуации. Но на саму Юлю – нет. Что на нее злиться? Она, похоже, и правда живет в мире розовых пони, единорогов и принцесс.

Стараясь не представлять, что могло случиться с его любимой из-за ее беспечности и его незнания, Максим продумывал, что делать дальше. Просто так это оставлять нельзя.

– Значит, так, давай без глупостей. Мы сейчас едем и пишем заявление. Надеюсь, хоть там всем будет все равно, что я спортивках. – Он услышал смешок Юли, уже совершенно не нервный, просто веселый. – Потом заведешь новую симку. Номер дашь только семье и мне.

– И Ладе с Ингой!

– Хорошо, и твоим подружкам. Больше никому. И скажи, чтобы они тоже никому его больше не давали. Если этот псих и правда кто-то из твоих знакомых, так у него будет меньше шансов узнать его и продолжить тебе написывать. И странички по возможности закрой. Надеюсь, объяснять, что нельзя открывать дверь кому попало и садиться в машины к незнакомым дядям, не надо?

– Не надо, я же взрослая девочка.

– Ага, взрослая. У которой детство в жопе все еще играет.

– Вот сейчас обидно было!

– Лучик, я тебя люблю больше всего на свете и поэтому не переживу, если вдруг с тобой что-то случится. Так что нефиг обижаться. И что ты так глупо улыбаешься? Я тебе серьезные вещи вообще-то говорю!

– Раньше ты мне ничего про любовь не говорил. И я тебя люблю, раз уж на то пошло.

Юля повалила Макса на кровать и поцеловала. Поход в полицию откладывался уже несколько месяцев. Подождет еще пару часиков. Ничего страшного.

Глава 23

Мутная история

Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасностей и игры.

Именно поэтому ему нужна женщина – как самая опасная игрушка.

Фридрих Ницше. «Так говорил Заратустра»

Написание заявления ничего не дало. Если до этого Макс просто злился, то сейчас был просто вне себя от ярости.

Что вообще значит: «Заявление мы примем, но вряд ли кто-то будет этим заниматься, у нас есть дела посерьезнее»?! Супер, просто супер! А им что делать? Ждать, пока этот псих подкараулит Юлю у подъезда не только чтобы сфоткать? Нет, спасибо, она и так три месяца ждала непонятно чего и вот дождалась.

Макс не думал, что это сработает, но все же написал своему знакомому, у которого, если верить его словам, были связи в полиции. Они виделись всего лишь раз, на свадьбе общей знакомой. Гарантий, что он бросит все и кинется помогать, никаких. Но лучше сделать хоть что-то, чем не делать ничего.

Макс

Привет. Помнишь, ты говорил, у тебя мать в полиции? Мне нужна ее помощь.

Кир

Че такое, вляпался куда?

Макс

Не я, девушка моя. Ее уже несколько месяцев преследует псих какой-то, а она мне только сейчас обо всем рассказала.

В подтверждение своих слов он прислал все скриншоты, что ему отправляла Юля. Пару минут ответа не было. Потом пришло лаконичное:

Кир

Вот же хуесос.

Макс

Лучше и не скажешь. Поможешь?

Кир

Конечно. Думаю, проблем найти его по номеру ваще не будет.

Макс

Спасибо.

Кир

Не за что пока. И не переживай, мы этого мудилу из-под земли достанем. А потом его туда же и вернем.

Макс

А можно без этого?

Кир

Ладно-ладно. Шучу)) Просто поговорим с ним.

Кир

По-мужски.

Макс думал, что Кир через мать в полиции поможет делу сдвинуться с мертвой точки, но ошибся. Уже по переписке стало понятно, что он предпочитает действовать по-другому и разбираться с проблемами и людьми, что эти проблемы создают, самостоятельно.

Так что спустя каких-то пару дней (чудо, как быстро все работают, когда приходит запрос от «кого надо») они сидели вдвоем в машине Макса и, как какие-то гребаные сталкеры, узнавшие всю информацию о своей жертве, ждали возвращения этого психа домой.

– Оп, наш клиент, выходим, – активизировался Кир, когда увидел одиноко идущего мужчину. Открывая дверцу машины, добавил: – И накинь капюшон, лицом не свети.

– Зачем? Я думал, мы просто поговорим с ним.

– В темном дворе без камер? Просто поговорим? Ты настолько наивен? Короче, не задавай лишних вопросов и доверься мне.

«Ну да, конечно», – подумал Макс, выходя из машины.

Если в случае с Юлей он и мог выполнить такую просьбу – не задавать лишних вопросов и довериться, потому что знал, что все ее поступки безобидны, то сейчас… Осознание, что же значит в понимании Кира «поговорить» и «чуток припугнуть», больно шибануло по затылку.

– Мужчина! – Кир стремительно приближался к своей цели. – Не подскажете, какой сейчас час? Телефон разрядился…

А дальше события разворачивались настолько быстро, что ни стоящий в паре шагов Макс, ни мужчина, попавший в немилость Кира, не поняли, что произошло.

Только что незнакомец обернулся на оклик и растерянно залез в карман за телефоном. А теперь Кир стоит, заломив эту руку мужчины ему за спину, а телефон валяется на дорожке перед подъездом. Мужчина попробовал вырваться, но Кир лишь сильнее заломил ему руку, намекая, что разговор только начинается.

Максим, которого не успел заметить мужчина, пребывал в шоке от происходящего и не понимал, что делать. Не так все должно было быть. Не так! Но, похоже, «не задавать вопросов и довериться» и правда самая правильная тактика.

– Вы зачем девочкам гадости всякие в интернете пишете и угрожаете им?

– Не понимаю, о чем вы.

Кир не смог не отметить, что этот мужчина держится достаточно достойно для человека в его положении. Кто бы мог подумать, что псих из интернета в жизни окажется интеллигентного вида преподавателем университета.

– Ну как же так, Герман Аркадьевич. Давайте я вам напомню. – Кир наступил на телефон и перенес вес тела на эту ногу. Раздался треск.

Это был лишь отвлекающий маневр. Пока все внимание Германа и Макса было сосредоточено на телефоне, с которого уже явно не написать ни одного сообщения, Кир быстро достал из кармана худи складной нож и положил руку с ним мужчине на плечо. Лезвие оказалось в опасной близости от шеи. Герман сглотнул.

– Ты че творишь?! – выдал свое присутствие Макс.

Такое точно не входило в его планы, хоть и план с самого их приезда сюда покатился ко всем чертям. Но для Кира, судя по всему, не происходило ничего из ряда вон выходящего. И как часто он проворачивал подобное, что так спокоен?! И откуда вообще взялся этот нож?! Максим начал судорожно придумывать, что делать, чтобы хотя бы избежать поножовщины.

– Разговариваю с этим мудачьем на понятном ему языке. Как видишь, русский вежливый мы понимаем. – Он наклонился к самому уху Германа, который уже не пытался вырваться из этой мертвой хватки и начал шептать, явно наслаждаясь каждым сказанным словом. – Вот бы переломать твои пальчики. Один за другим, и послушать, как они сладко хрустят. Такое милое личико, может?.. – Он поднес лезвие к щеке Германа. – Кажется, это ваши слова. – Кир не спрашивал, он утверждал.

В этот момент Макс окончательно осознал, что настоящий псих находился все это время где-то под боком. Он решил вмешаться, подошел к Киру, и в этот момент Герман, чуть ли не плача, начал просить не трогать его и обещать, что сделает все, что они хотят.

Даже это не смогло смягчить Кира, но все же он убрал ножик обратно в карман худи.

– И че трясемся? Как угрозы девочке писать, так смелости полно, а как отвечать за свои слова, так зассал. Еще одно сообщение, и все, что ты наобещал ей, я сделаю с тобой. Никого ты здесь не видел. Откроешь рот – и считай, что тебе уже что-то подкинули. Сейчас я тебя отпускаю, и ты бежишь не оборачиваясь. Понял меня?

– Да…

– Вот и славненько.

Но вместо того, чтобы просто отпустить мужчину, Кир со всей силы резко дернул его за руку, которую все это время держал в захвате.

В безлюдном темном дворе раздались хруст и крик боли. Кир отпустил Германа, тот тут же схватился за пострадавшую руку.

– Идем, – шепнул Кир Максу и, отряхивая руки, будто ему было брезгливо трогать такой отброс общества, направился к машине и добавил уже громче: – А с виду вы такой приличный человек, Герман Аркадьевич. Будет грустно, если в вузе узнают, что вы угрожаете одной студентке и трахаете другую.

До машины шли молча. По пути до дома Кира тоже не проронили ни слова. Оба курили в открытые окна.

Максим – чтобы справиться с пережитым стрессом. Чувствовал он себя, мягко говоря, отвратительно, хотя ничего и не сделал и его руки чисты. Но ощущения были все равно так себе. Сначала слежка, потом угрозы, да еще сломанная рука. Чем они лучше этого Германа? Ничем! Даже хуже! Но оправдывает ли цель средства? Хотелось верить, что Юле больше ничего не угрожает.

Кир закурил просто за компанию. Он проворачивал вещи и похуже. А это так, пустяки. Да и цель благая.

– А откуда ты знаешь, что он трахает кого-то из студенток? – спросил Макс, паркуясь перед домом Кира. Юля как-то упоминала, что одна ее одногруппница встречается с преподом, но Макс так и не запомнил, с кем именно. Да и Юля так много всего рассказывала, что не запутаться было просто невозможно.

– А я и не знаю, – рассмеялся Кир. – Так, наугад сказал. Ты посмотри на него, мне кажется, он похож на того, кто может. Он же совершенно конченый. Наверняка ни жены, ни детей, вот и подкатывает к студенткам. Думаю, тех, кто надеется на привилегии, достаточно.

– М-да уж… – Макс сложил руки на руле и положил голову на них.

– Да ладно, че ты, не кисни, бро, – Кир по-дружески похлопал Макса по плечу. – Зато твоя красавица теперь может спать спокойно!

– И давно мы с тобой стали бро? – Макс поднял голову и взглянул на Кира.

– С тех пор, как вместе проучили одного мудака, – Кир протянул Максу руку.

– Ты. Я только мешал и думал, как это все остановить, – Макс пожал протянутую руку.

– А никак это не остановить. И не надо. Не все в этой жизни можно решить по каким-то правилам и законам. Иногда нужно и руки замарать, тем более ради девушки, что тебе дорога. Так что с почином тебя.

Подобная философия не была близка Максу, но он все равно кивнул. Если бы он знал, чем все обернется, ни за что бы не написал Киру, но время назад не вернуть.

Когда его новый друг вышел из машины, Максим достал телефон и написал Юле.

Макс

Тот псих больше тебе ничего не сделает. Как минимум потому, что когда одна рука сломана, тяжело что-то сделать.

Юля

Ты засталкерил сталкера и сломал ему руку?! Восторг! Ты мой защитник! Спасибо!

Макс

Почти. Не я один, а мы вдвоем со знакомым. Так вышло, и я не горжусь этим. Короче, не затрагиваем больше эту тему. Главное, что ты теперь можешь быть спокойна.

Юля

Ты узнал, кто это был?

Юля

Это ведь кто-то из моих знакомых?

Юля

Да?

Юля

Я права?

Макс смотрел на этот поток сообщений и глупо улыбался. Юля даже сейчас оставалась такой… Юлей. И будто лучиком света освещала все его мрачные мысли.

Юля

Не молчи!!!

Макс

Лучик, ты уверена, что хочешь это знать?

Юля

Скажи это!!!

Юля

ГРОМКО!!!

Макс

Иногда ты меня пугаешь.

Юля

Только иногда? Мне нужно стараться лучше.

Юля

Если не скажешь, я неделю с тобой разговаривать не буду.

Макс

Не сможешь так долго)

Юля

Не смогу(

Юля

Но все равно я имею право знать, кто именно писал мне угрозы.

Макс

Ладно.

Следующим сообщением он отправил ей ФИО одного из преподавателей ее университета.

Юля

Гурман????

Макс

Номер, с которого он прислал тебе фото, был оформлен на это имя. Нашли его в два счета. Кажется, он даже и не думал, что ты станешь писать заявление или что-то в этом роде. Кажется, он слишком хорошо тебя знает.

Юля

М-да, треш. Но, в принципе, не чтобы прям очень удивлена. Он похож на мутного типа, который мутит мутные истории. А что еще ожидать от человека в укороченных штанах?

Макс

То есть ты не только за спортивки людей шеймишь?

Юля

Конечно, еще за шапки-бини.

Макс

Вот ты жопа, конечно.

Юля

Зато у меня есть вкус!

Юля

Ладно, спасибо тебе большое. Надо будет предупредить Октябрину, что из себя представляет Гурман.

Макс

А это кто?

Юля

Одногруппница моя. И девушка Гурмана. Помнишь, я тебе рассказывала, та самая, что переспала с преподом перед просмотром, получила отлично, а потом и вовсе начала встречаться с этим преподом? Это как раз про этих двоих.

Макс смотрел на это сообщение и не знал, что ответить. Если Кир настолько точно угадывает события из жизни людей, то ему давно пора на «Битву экстрасенсов». Александр Шепс и Дима Матвеев точно нервно закурят в сторонке.

Глава 24

Солнечная система

Сегодня рассветет быстрее, чем вчера,

Значит, ей уже пора.

Игра должна потерять одного игрока.

ЛСП – «Вверх-вниз»

Перерыв между первой и второй парой был небольшим, однако это не помешало Юле схватить Октябрину и потащить в столовку. Опоздают, и что? Предстоящий разговор этого явно стоил и уж точно не терпел отлагательств. Если бы вышло так, что в отношениях Юли не только она со странностями, ей бы хотелось узнать об этом как можно раньше. Да и поесть тоже не помешает.

Юля перебрала в голове несколько вариантов, как завязать диалог, от «я была права про все красные флаги Гурмана» до «твой парень – конченый псих, который шлет мне угрозы», но начала издалека. В конце концов, после столь категоричных заявлений можно оказаться и посланной далеко и надолго.

– Ты поговорила с Гурманом по поводу бала? – спросила Юля, когда они, каждая со своим подносом, сели за столик в углу вдали от людей.

– Нет, как-то к слову не пришлось.

– Тогда хорошие новости! Тебе и не надо искать другого кавалера, зови Гурмана и пойдем. Я вчера писала девочке, мне разрешили записаться с Максимом, а он не из нашего института. Может, и тебе разрешат? В качестве исключения. – Юля придвинула к себе тарелку, чтобы смотреть на котлету с пюрешкой, а не в глаза подруге. Стоит их взглядам пересечься, как Юля тут же выдаст себя раньше, чем нужно.

– Я боюсь, это тоже не получится, – рассмеялась Октябрина, вспоминая вчерашние сообщения от Геры. – Ты представляешь, он руку сломал.

– Да ты что?! – удивленно спросила Юля у тарелки, а потом посмотрела на подругу. – А смеешься что? Из-за такого переживать, кажется, надо.

– Да я с того, как он сломал. Поскользнулся как-то на ковре, так еще пока падал, телефон разбил. Вот как так можно?! Раньше я за ним ничего такого не замечала. Обычно в нашей паре падаю я.

– Старость не радость, – хмыкнула Юля. – Хорошо, что шейку бедра не сломал, а то знаешь, это самый распространенный перелом у…

Октябрина тут же возразила, что не такой уж он и старый и хватит называть ее парня дедом, но Юля ее уже не слушала.

Складывалась весьма интересная ситуация. Значит, он так ничего ей не рассказал. Весьма разумно. Ковер и ковер. Никаких вопросов, кроме «Как можно быть настолько неуклюжим?», не последует. А он все же не так глуп, как Юля считала после новостей, что сообщения он прислал ей со своего личного номера.

– Слу-у-ушай, – вновь Юля обратилась больше к котлете, чем к подруге, – а Гурман тебя часто спрашивал обо мне?

– Юль, весь мир не вертится вокруг тебя. – Октябрина не хотела отвечать на подобные вопросы, но пересеклась взглядом с Юлей и поняла, что она от нее не отстанет. – Мы разговариваем иногда о моих друзьях, – она подчеркнула последнее слово, чтобы Юля поняла, что речь идет не только о ней. – Он же мой парень, ему интересна моя жизнь. А что такое?

– Да так… – Юля поняла, что настал момент выложить все карты на стол. Она открыла у себя на телефоне последние скриншоты с угрозами и протянула его подруге.

– Это что? – Октябрина прочитала первое сообщение и не поняла, как это связано с их разговором.

– Читай дальше, там несколько скринов, а я тебе сейчас все объясню. Мне не первый раз пишут подобное. Но все три раза одно и то же, так что здесь только последние скрины. Сэкономим время. Началось все незадолго до просмотра. Я долго не могла понять, откуда он знает, куда бить, чтоб напугать меня посильнее, но вспомнила, что как-то на паре я сломала карандаш и пошутила еще, что хорошо – не палец. А потом мы разогнали эту тему в сторону страхов. И Гурман как раз в это время с нами на паре сидел. Большая редкость. И я думаю, что он начал с тобой встречаться, чтобы подобраться ко мне поближе. Не заявляю, что только из-за этого, может, он и правда тебя любит, но выглядит все вполне логично.

– Как херня какая-то все это выглядит. – Октябрина не верила ни единому слову Юли. – Если тот, кто тебе все это пишет, как ты считаешь, узнал, «куда бить», на паре, то это мог бы быть любой наш одногруппник. Юль, хватит пытаться нас с ним рассорить. Не нравится он тебе, я поняла, спасибо. А это, – она приподняла телефон, – уже слишком! Ты переходишь всякие границы.

– Листай дальше, – в принципе, Юля ожидала какую-то такую реакцию, – там на скрине номер телефона отправителя будет. Это ведь его номер?

– Да… его личный. – Эти цифры Октябрина уже успела выучить наизусть, потому что звонила Гурману каждый раз, когда возникала малейшая проблема или просто хотелось услышать его голос. И он всегда находил минутку ей ответить, как бы ни был занят.

– Предпоследнее сообщение с предыдущего скрина, потом вновь скрин с номером телефона, – сухо инструктировала Юля. – Думаю, доказательств достаточно.

– Если это фотошоп и первоапрельский розыгрыш, то ты опоздала на несколько дней.

– Если бы это был первоапрельский розыгрыш, я бы просто сказала, что у тебя спина белая, а не что у тебя парень сталкер-психопат. Знаешь ли, не мой уровень что-то фотошопить, чтобы оклеветать человека.

Октябрина откинула телефон на стол, вскочила и хотела уйти, но Юля схватила ее за запястье и насильно усадила обратно.

– Просто чтобы ты знала, – Юля крепче сжала ее руку и посмотрела ей прямо в глаза, – заявление на него уже в полиции, а он не поскальзывался ни на каком ковре. И если эти сообщения с угрозами продолжат мне приходить, я ему не завидую. Я тебя предупредила, потому что ты моя подруга, и думаю, тебе стоит знать о подобных увлечениях своей второй половинки. И держаться от Гурмана подальше.

– В пизду таких подруг, как ты. – Октябрина вырвала свою руку и вновь вскочила из-за стола. На этот раз Юля не стала ее останавливать. – Разлучница ты, а не подруга! Вот ты кто!

«Так и теряют друзей», – думали обе, пока Октябрина выбегала из столовой.

«Из-за каких-то мужиков», – мысленно добавила Юля.

На вторую пару Октябрина не пошла. После такого находиться в одной комнате с Юлей совершенно не хотелось.

Дома никого, видимо, Августина с Никитой ушли куда-то вдвоем. Может, в магазин, а может, и просто прогуляться, пока погода хорошая. Не так важно. Главное, что она теперь может зарыться лицом в подушки и прорыдаться хорошенечко, пока не видит и не слышит никто. С братом и сестрой жить, конечно, классно, но не в те моменты, когда нужно втайне ото всех дать волю своим чувствам.

Октябрине до сих пор казалось, что она не вправе грустить, потому что есть люди, которым гораздо хуже, а у нее ничего такого и не случилось, но все равно заплакала. Накрыло с головой. Она, в конце концов, тоже человек, а не бездушная машина, которая сможет вытерпеть все и не станет жаловаться на жизнь.

Но эта сцена в столовой выбила почву из-под ног.

После стольких лет мрака и холода, с началом отношений с Герой наконец-то появились свет и тепло. Она перестала чувствовать себя оттесненной куда-то на периферию, потому что сама стала центром чьей-то вселенной. Так уж вышло, что вся их семья крутилась вокруг Никиты, как планеты вокруг солнца. Родители считали, что глухонемой мальчик требует всю их любовь, заботу и внимание. Их пример быстро переняли и остальные родственники.

А через пару лет родились они с Августиной, но ничего не изменилось. Всё – Никите, ему нужнее, а девочки как-нибудь сами разберутся. Никто это вслух не озвучивал, но близняшки сами все бессознательно поняли. Они с Августиной старались быть вместе и додавали друг другу ту любовь, что не смогли получить от мамы и папы.

Еще через несколько лет они новыми планетами выстроились в «солнечную систему» их семьи. Очень рано начали учиться читать, писать и запоминать отдельные слова и фразы на языке жестов. Всё ради Никиты. Они же семья. Это в порядке вещей. Они должны держаться вместе, пусть один из них вечно тащит одеяло родительской заботы на себя.

Октябрина всегда считала, что ее сестра – Земля. Идет сразу после папы-Меркурия и мамы-Венеры. Себя же она ассоциировала с Плутоном. Где-то там, далеко. Его лишили звания планеты, а многие это даже и не заметили. Пусть они с Августиной и были близняшками и их часто путали, Октябрина всегда знала, что не дотягивает до уровня сестры.

Когда-то, когда ей было четырнадцать, на одном из семейных застолий от одного из родственников она услышала очень неприятную историю. Что когда их мама узнала, что беременна сразу двумя, хотела сделать аборт. Боялась, что они не потянут сразу троих детей, тем более когда… Но врачи ее отговорили, и в сентябре родились они. Сначала Августина, летняя девочка, которую все любили, а потом и она, холодная и суровая, как октябрь.

И как после такого не верить в натальные карты, когда их судьбы предопределены уже на этапе рождения и выбора имен?

И чем вообще эта тетка думала, когда рассказывала это подростку с неокрепшей психикой?! Уж точно не головой!

В тот день ассоциация Октябрины, что она всего лишь Плутон, даже не планета, укрепилась. И где-то рядом с ней поселилась мысль, что лучше бы ее никогда не было. Лучше бы она никогда не рождалась.

Но все это никак не отразилось на ее отношениях с Августиной и Никитой. Семья же. Вместе сильны. И прочее, и прочее, и прочее.

Когда девочкам исполнилось восемнадцать, они перебрались от родителей к Никите. И наступило недолгое затишье. Октябрина даже смогла почувствовать себя ненадолго на своем месте, но потом… Августина по непонятным причинам начала терять зрение…

Как Октябрина смогла понять, это началось еще летом перед их третьим курсом, но сестра не стала никому ничего рассказывать. Зрение ухудшалось настолько медленно, что она не обращала на это внимание и быстро адаптировалась к жизни в чуть размытом мире. К врачам не пошла, решила сама поиграть в окулиста и заказала себе через интернет несколько разных линз. И на плюс, и на минус. Ни одни не подошли, так что забила на все это и продолжила жить как живет.

Октябрина прекрасно понимала, почему сестра не хотела никому об этом говорить. Негласное правило: не тянуть внимание на себя. Пусть и Никита больше не беспомощный мальчик, а молодой мужчина с высшим образованием и работой, который вполне может вести самостоятельную жизнь.

Но рассказать все же пришлось.

Что случилось с Августиной на той стажировке в Москве, Октябрина так и не узнала. Сестра не рассказала, а она и не стала расспрашивать. Но, видимо, ее аккуратненько выкинули оттуда, когда узнали, что она плохо видит. После этого Августина поняла, что все зашло слишком далеко, и тут же рассказала обо всем семье, побежала по врачам.

Случай оказался слишком сложным. Простым подбором очков проблему не решить. Да и причину так и не нашли.

И с тех пор жизни обеих сестер начали погружаться во мрак. Для Октябрины в метафорический. Для Августины – во вполне реальный. А все внимание родителей перераспределилось уже между двумя детьми.

Плутон. Даже не планета. Убрали, и никто даже не заметил. Можно ли оказаться за бортом еще сильнее, когда ты уже там? Оказывается, можно.

Незадолго до просмотра Октябрина застала дома сцену, которая даже могла бы показаться ей очень милой и трогательной, если бы она не была так сильно обижена.

Августина уже давно перебралась в комнату к Никите, аргументируя это тем, что ей тяжело находиться так близко к мечте, которую упустила.

В тот день Октябрина застыла на пороге, ее не заметили. Никита стоял к ней спиной, а Августина на таком расстоянии уже давно ничего не видела.

Октябрина увидела, как сестра быстро на жестовом языке, то и дело смахивая слезы с глаз, объясняет, что боится, что однажды ослепнет полностью и больше никогда его не «услышит». Октябрина не надеялась увидеть ответ Никиты, но вдруг услышала его.

Она сначала не поняла, что голос раздается из динамика телефона. Она часто думала о том, как бы звучал голос ее брата, и вдруг получила ответ на этот вопрос. Нет, не магия. Всего лишь нейросети, которые так удачно совпали с ее фантазиями.

Августина заплакала, Никита ее прижал к себе и погладил по голове. Того, что рядом с ним заплакал еще один человек, они не увидели и не услышали. Октябрина убежала к себе в комнату.

А она? Как же она, задавала Октябрина себе один и тот же вопрос. А потом они внезапно сблизились с Германом. Ну как сблизились…

Она не спала всю ночь перед просмотром, переделывала гребаные работы, которые он ей накануне порвал. Встретила его в институте за пару минут до просмотра, высказала все, что о нем думает, послала куда подальше. Хотела уйти, потому что после такого исход просмотра и оценка в диплом были очевидны, но он притянул ее к себе и поцеловал.

В тот день впервые за долгое время, возможно даже за всю жизнь, она почувствовала себя для кого-то такой важной и нужной.

Вскоре они начали встречаться, и ей стало плевать и на бессонные ночи, и на слезы, и на испорченные работы. Поступки Геры, что он ежедневно совершал, уже находясь с ней в отношениях, перекрывали все это.

Видимо, у некоторых парней умение подкатывать к девушкам и показывать свои чувства атрофировано с рождения. Сначала они дергают за косички своих одноклассниц, а потом рвут работы своих студенток.

А теперь она должна поверить, что по нему, человеку, которого любила она сама и который любил ее в ответ и каждый раз доказывал, что она не лишняя и очень даже нужная, дурка плачет?! И не потому, что он возомнил себя Ван Гогом или Дали, а потому, что он гребаный психопат, который следил за одной из своих студенток и угрожал ей.

А их отношения и вовсе не любовь, а дешевый фарс, чтобы подобраться поближе к своей жертве.

Ну бред же!

К тому же Юля уже давно то проявляла нездоровый интерес к Гере, то нелестно высказывалась о нем. А теперь подстроила все это с угрозами, чтобы они точно теперь расстались.

Ну уж нет!

В выборе между парнем и подругой Октябрина выбрала сторону первого. Она верит своему парню. Верит, что он ее любит. Верит, что он никакой не психопат и не стал бы заниматься таким. А подруга… Они бы все равно прекратили общаться после выпуска, так что эти несколько месяцев совершенно ничего не решают.

Октябрина лишь уверилась в правильности своего решения.

От таких подруг стоит держаться подальше!

Глава 25

Балетки

Музыка из сердца течет по венам,

Растекается по всему телу.

«Ночь. Улица. Фонарь» – «Наушники»

После того разговора в столовой Октябрина прекратила все общение с Юлей. Больше не садилась вместе с ней на парах и полностью игнорировала ее существование.

Сначала Юля сильно расстраивалась из-за этого, но потом все же смирилась и приняла это как данность. Не первый и точно не последний раз она теряла подруг.

Она пыталась помочь своей уже бывшей подруге, но, видимо, помощь Октябрине была не нужна. Остаться со своим парнем-психом – ее выбор, и с этим уже ничего не поделаешь, остается только принять.

Окончательно отвлечься от грустных мыслей Юле помогла новость, что наконец-то составили расписание танцевальных занятий к балу.

Она зашла в общую беседу, что создала девочка-организатор с истфака, пробежалась по датам и времени, разозлилась и переслала это сообщение Максиму, который категорически отказался в эту беседу вступать.

Юля

И как, спрашивается, я должна учиться, работать, заниматься кружевами, писать диплом и ходить на танцы, когда в неделе всего семь дней?

Макс

Не брать так много на себя и заняться чем-то одним?

Юля

…

Макс

Ладно, ты права, бред какой-то.

Макс

А что с расписанием не так? Я смотрю сейчас на него, и мне норм.

Юля

Из трех занятий одно совпадает с моей работой, а второе – с кружевами. И зачем нам целых три занятия в неделю?!

Макс

Это не у меня надо спрашивать. Придется тебе временно забить на кружева и плести дома.

Юля

Да. Надеюсь, ничего страшного, если мы будем там появляться только два раза вместо трех, с работы уже никак не отпроситься.

Макс

Шьешь штанишки для семерых козлят?

Юля

Да. Короткие и спортивные. И шапки-бини с прорезями под рожки. Хочешь, я тебе одну сопру?

Макс

Жопа ты.

Юля

Хе-хе.

Юля

Кстати, нам надо будет встретиться до начала танцевальных занятий, чтобы чуток научиться вальсировать.

Макс

А разве смысл этих занятий не в том, чтобы мы там учились?

Юля

Да, но я не хочу опозориться. Я плохо вальсирую. Точнее, вообще не умею.

Макс

Зато я отлично. Не переживай, я буду тебя вести.

На репетицию перед репетициями встретились на выходных. Юля открыла Максиму дверь и осмотрела его с ног до головы.

– Опять твои спортивки, – вместо приветствия сказала она.

– Опять твои платья с корсетами, – ответил он, скидывая кроссовки и куртку. – Я думал, мы будем учиться вальсировать, а не по подиуму ходить.

– Так и есть, но на балу на мне будет длинное платье с корсетом. Я заранее привыкаю к трудностям: буду учиться не путаться в юбке и дышать не полной грудью.

– До такого могла додуматься только ты.

– Скажи спасибо, что я не успела кринолин купить. Зато балетки пришли, нравится? – она поставила ногу на носочек на пуфик в прихожей.

– Очень. А что такое кринолин?

Юля закатила глаза и оставила без ответа этот крайне глупый, как ей казалось, вопрос.

– Пойдем в зал, там места побольше. – Юля взяла Максима за руку и повела вслед за собой. – Я уже убрала все, что нам может помешать. И родители мои к нам внезапно не вломятся, они на неделю на море улетели. – Она зашла в комнату, отпустила Макса и взяла с дивана телефон с уже воткнутыми в него проводными наушниками.

– А ты?

– А я тут. – Она подошла к Максиму и с грустью в голосе продолжила: – Это у них отпуск, а у меня последняя неделя, чтоб БЖД закрыть, пока не отчислили.

– Ты же наверняка заранее обо всем знала.

– Так, не надо мне тут! – Она начала распутывать наушники, хотя была готова поклясться, до того, как она пошла открывать дверь, они не были так сильно запутаны. Но если она чему и научилась за все время, что плела кружева, то это – развязывать даже самые сложные узлы.

– Действительно, глупости какие-то говорю. Кто не откладывает все на самый последний день, тот жизни не знает.

– Вот-вот! Рада, что ты меня понимаешь! И зачем мне разбираться в видах противогазов?

– Для общего развития, вдруг ты решишь создать постапколлекцию и тебе нужно будет знать, к каким больше подойдут бантики, а к каким кружева и стразы. С нашей экологией такое будущее не за горами.

– Ладно, ты прав. – Юля наконец-то распутала наушники и, смеясь, один из них вставила в ухо, а второй протянула Максиму.

– Те снова разрядились? – Он принял наушник. От одной улыбки Юли хотелось улыбаться самому.

– Нет, сломались окончательно. Да и фиг бы с ними. Эти я купила еще в классе девятом, наверное. Думала, сломаются за пару дней, а они со мной до сих пор. Как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Но если и они сломаются, то я окончательно потеряю веру в этот мир.

– Драматизируешь?

– Если только чуть-чуть.

Но включать музыку не спешили. Сначала Максиму нужно было объяснить Юле, как встать, потому что она не шутила, что совершенно не умеет вальсировать. Он бы не удивился, если бы узнал, что на выпускной, вместо того чтобы танцевать, Юля предпочла шить всем девочкам платья.

– Тебе нужно немного привстать на носочки.

– Зачем? У нас не такая уж и большая разница в росте. – Юля положила телефон в декольте между слоями платья и корсета. Шнуровка была достаточно тугой, чтобы он не выпал даже при танце.

– Надо.

– Ладно, так? – Она встала на носочки и быстро чмокнула Макса в уголок губ.

– Почти. – Он положил руку Юли себе на плечо и взял в свою руку ладонь ее свободной руки. Потом приблизил Юлю к себе за талию. Увидел, как она засияла и заулыбалась, и утянул в долгий медленный поцелуй. – Теперь все так. А на носочках тебе нужно опуститься немного пониже.

– Мы так близко… – Юля выполнила просьбу, и теперь всего лишь пара сантиметров отделяла ее пятки от пола.

– Тебя что-то не устраивает?

– Все нормально, просто дышать как-то…

– А не надо было корсет надевать.

– Куда бы я тогда телефон убрала?

– Положила бы на диван?

– У меня не трехметровые наушники!

– Музыку можно включить и через динамик, если что.

– Да ну тебя. И откуда ты только все знаешь и вальсировать умеешь?

– Никаких знаний, только логика и здравый смысл. И к нам в школу перед выпускным пригласили хореографа. Помню, чтобы мы правильно стояли и не расходились далеко, пока танцуем, нас заставляли пеналы в парах удерживать. Потом сложность увеличивалась, и мы держали уже учебники.

– Кошмар какой, хорошо, что я не с тобой училась, надеюсь, от участия в постановке вальса можно было отказаться.

– Нельзя. Но кто знает, может, если бы мы с тобой учились вместе, то и танцевали бы тоже вместе. Ну что, начнем?

Они включили музыку, вернулись в исходную позицию, Максим кивнул, когда уже можно было сделать первый шаг. А когда они закружились по залу, Юля начала сама себе завидовать, какого же кавалера смогла отхватить, чтобы пойти на бал.

Максим вел прекрасно, хоть и думал, что за годы, что прошли с выпускного, растерял всю сноровку. Но, как оказалось, ноги помнили все. Долгие предвыпускные недели репетиций с хореографом, на которую можно было подать в суд за жестокое обращение с детьми, не прошли даром. На самом выпускном Максим с Настей стояли в первой линии, и заслуги на тот момент его девушки в этом практически не было.

В юбке Юля не путалась, но шнуровку корсета все же стоило бы ослабить. Они остановились. Юля выключила музыку и попросила Макса помочь ей расшнуроваться, пресекая грозным взглядом все ответные реплики в духе «я же говорил».

Ловко высвободившись из корсета, Юля наконец-то смогла вдохнуть полной грудью и откинула его вместе с телефоном на диван.

– Пожалуй, ты прав, мне стоит переодеться в более подходящую одежду. – Юля взглянула на Максима через плечо. – Поможешь? Тут молния заедает.

Вместо того, чтобы уйти в свою комнату переодеться, Юля позволила платью свободно соскользнуть на пол и осталась перед Максом в одних балетках.

– И правда дышится легче, – хихикнула она, поворачиваясь к нему на носочках.

– Не уверен… – О том, что Юля не стала надевать лифчик, Максим догадывался, но это… – Надеюсь, на сам бал ты не забудешь надеть белье.

– Знаешь, – Юля сделала шаг к Максиму, оставляя уже ненужное платье позади, – в те времена не было трусов в привычном нам понимании, так что я соблюдаю историческую достоверность. – Она положила руку Максиму на плечо и подала ему вторую, намекая вернуться в позицию для вальса. – Продолжим?

– Да ну тебя.

Макс резко притянул Юлю к себе и впился поцелуем в ее губы. Он знал, что она еще долго сможет испытывать его терпение и выдержку своими шуточками и выходками, так что решил сразу перейти к действиям.

Вдруг раздался звук, с которым ключи проворачиваются в замочной скважине. Юля с Максом тут же отскочили друг от друга, будто в них ударило молнией.

– Ты же сказала…

– Значит, это бабуля. Я одеваться, – перебила его Юля и быстро убежала к себе в комнату.

– Юля, блин, забери свою одежду! – крикнул ей вслед Макс, подхватывая ее платье с корсетом.

Он думал, что успеет закинуть вещи к Юле в комнату, но в коридоре столкнулся с ее бабушкой. Прям как в чертовой рекламе жвачки, которую когда-то очень давно крутили по телику. Спасибо на том, что он сам не успел раздеться.

– О, Максим, привет, а барышня твоя где? Я ей блинчики с мясом и зразы привезла. Несколько раз писала, а она не отвечает. Теперь понятно почему. – Своей смешливой интонацией Любовь Михална явно давала понять, что обо всем догадывается.

– Да это… не то, что вы подумали! Она тут решила «Модный приговор» устроить и показать, что сшила, – Максим заметил на платье небольшой ярлык магазина, в котором оно было куплено. Понял, что сам закапывает себя, и перехватил платье чуть по-другому, надеясь, что Любовь Михална ничего не заметила.

– Я тут, бабуль. – К ним из комнаты вышла Юля в майке-алкоголичке, лосинах и балетках. До этого дня Макс даже и предположить не мог, что в ее гардеробе есть нечто подобное. – Мы тут вальсировать учились к балу. Помнишь, я тебе рассказывала про бал?

Вот что бывает, когда не успеваете договориться…

Максим завидовал способности Юли сохранять спокойствие в подобных неловких ситуациях. Ему же хотелось либо провалиться сквозь землю, либо закурить. Но в квартире у Юли курить, скорее всего, нельзя, а пол в коридоре по-прежнему оставался твердым.

– Припоминаю. Ладно, пойду уберу все в холодильник.

Любовь Михална посмотрела на свою внучку и ее кавалера, будто говоря: «Да знаю я, что вы тут делали», и ушла на кухню.

– А я все еще без трусиков, – шепнула Юля Максиму на ухо так, чтобы бабуля точно не услышала.

– Издеваешься? – так же тихо ответил он.

– Нет. Предлагаю продолжить нашу репетицию с места, где мы остановились, когда бабуля уйдет.

* * *

Танцевальные занятия проходили то в одном из корпусов института Юли, то в студии недалеко от художественного музея.

Уже на первом занятии в женщине с громким голосом и в красных балетках на небольшом каблуке Макс узнал того самого хореографа, что ставила им вальс на выпускной, о чем тут же сообщил Юле.

– Кажется, это будет ад… – в ужасе вздохнула она и оказалась полностью права.

Во-первых, Юля забыла о том, что исторические танцы – не только вальс, но и куча других разновидностей с непонятными фигурами. Вальсировать Юля научилась, только это ей так и не пригодилось, потому что все занятие они отрабатывали другие элементы.

Во-вторых, она даже не подозревала, что почти все танцы, что им предстоит выучить к балу, со сменой партнера. Настоящая катастрофа! Юля думала, что они с Максимом проведут минимум час, танцуя друг с другом, а на деле… пара мгновений, и все! И жди, пока твой кавалер вернется спустя круг.

– Раньше на балы ходили, чтобы заводить новые знакомства. – Хореограф в красных балетках расхаживала в центре круга, пока ее горе-танцоры, взявшись за руки, отрабатывали па-де-баски. – Поэтому практически все танцы со сменой партнера. Эту же цель мы будем преследовать и сегодня. Стоп, – она хлопнула в ладоши и с телефона выключила музыку на колонке. – А теперь отпустили друг друга и начали ходить по залу. Когда я хлопну в ладоши снова, хватайте ближайшего к вам человека, желательно противоположного пола. Это и будет ваш новый партнер для танца. Погнали!

Под конец занятия Юля испытывала сильное желание написать девочке-организаторше с просьбой вычеркнуть их с Максимом пару из списков к балу, но желание потанцевать хотя бы пару минут в красивом пышном бальном платье было все же сильнее.

Через неделю, за которую Юлю так и не отчислили, потому что она все же смогла закрыть свои долги и сдать зачет по БЖД, в общую бальную беседу скинули информацию о дресс-коде.

Перчатки и сменная обувь для всех, а дальше начинались различия. Если кавалерам было достаточно просто прийти в костюме и туфлях, желательно предварительно помывшись (на этом замечании Юля сначала хихикнула, но потом вспомнила, как умирала от запаха чужого пота на занятиях, и ей тут же стало не до смеха), то для дам был выдвинут куда более широкий перечень требований. Впрочем, все как всегда.

На каблуках и шпильках не приходить, только балетки или джазовки. Духами сильно не брызгаться. Волосы убрать, желательно в соответствии с обозначенными в сообщении стилем и эпохой.

Отдельный список требований был и к платьям. Длина обязательно ниже середины икры. По цветам ограничений не было (хоть где-то!). Можно прийти в обычном вечернем платье или взять в прокат историческое в стиле ампир. Главное, никаких кринолинов, потому что места в зале музея, где им предстояло танцевать, не так уж и много. Юля уже расстроилась, что плакала ее мечта о пышном платье принцессы, но увидела последнюю фразу, что можно…

Юля

Я буду шить сама!

С этими словами она переслала сообщение из беседы Максиму.

Макс

Кто бы сомневался.

Юля

Ты как, сильно занят?

Макс

Не особо, а что?

Юля

Поехали за тканью! Поможешь мне выбрать!

Макс

Пощади…

Следом пришло несколько плачущих смайликов, но Юля была непреклонна.

Юля

Отказаться нельзя!

Магазин, куда Юля потащила Максима, находился где-то на окраине города. И добираться до него пришлось еще дольше, чем до детской больницы, куда они ездили перед Новым годом.

Макс совершенно не ориентировался в этом районе, и его навигатор, кажется, тоже, так что пришлось поездить кругами, прежде чем они нашли нужную вывеску.

– Это что, магазин штор? – удивился Максим.

– Как видишь, причем лучший в нашем городе!

– И давно ты начала шить шторы?

– Это для платья. Ты ничего не понимаешь!

Пока шли до магазина, Юля пустилась в объяснения, почему ткань для подобных платьев и корсетов лучше покупать в таких местах. Зачастую выбор больше. Да и высота отреза шторной ткани раза в два-три больше ширины обычной ткани, так что покупать придется меньше метров. Такая занимательная геометрия была за пределами математических способностей Максима, так что он поверил Юле на слово, что искать ткань мечты стоит именно здесь.

– Могу я вам чем-то помочь? – улыбкой встретила их женщина-консультант.

– Пока сами, спасибо, – улыбнулась в ответ Юля. – Выбираем с женихом шторы в зал, а это, сами понимаете, дело такое. Не хочу, чтобы мы при вас разругались.

Юля поспешно увела Максима. Пусть она и бывала в этом магазине не так часто, как ей хотелось бы, но ориентировалась в нем прекрасно.

– А я смотрю, меня повысили, – хмыкнул Макс, когда консультант уже не могла их слышать.

– В смысле? – Юля перебирала ткань, мысленно делая пометку, что все не то.

– Был кавалер, стал жених.

– А, это? Женись на мне, я не против, – бросила она ему через плечо.

– Спасибо за разрешение, когда-нибудь.

– Правый или левый? – в каждой руке Юля держала по образцу ткани.

– Правый, – не задумываясь ответил Макс, хотя эти отрезы нежно-фисташковой ткани ему казались абсолютно одинаковыми.

– А вот и не угадал, мы берем левый! – рассмеялась Юля.

– Ты в курсе, что ты самая жестокая и бессердечная девушка из всех, кого я когда-либо встречал?

– А что, Настя так не издевалась над тобой? – усмехнулась Юля, вновь разглядывая образцы. Может, все же взять правый? Или оба? Как же сложно! Она думала, Максим поможет, а он ее только запутал!

– Настя каждый поход на маникюр скидывала мне фото пяти одинаковых оттенков лака и просила выбрать тот, что мне нравится больше.

– База! Давай возьмем обе ткани, и я потом по ситуации решу, из какой буду шить.

– Да, давай… Погоди! – Осознание к Максу пришло не сразу. – Откуда ты знаешь Настю?

– Максим, – Юля наконец-то повернулась к нему, и они теперь стояли лицом к лицу, – твои родители, случайно, не автотехники? – Максим скрестил руки на груди и закатил глаза, она сочла это за ответ. – Тогда откуда у них такой очаровательный тормоз?

– А ты тему не переводи.

– А ты не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответ. Макар и Сонечка – друзья парня ее подруги. Так лучше?

– У меня сейчас мозг сломается.

– А я предупреждала. Мир тесен. Давай лучше найдем ту консультантку, чтоб она нам ткань отрезала и пробила.

По пути Юле приглянулись еще несколько образцов. А потом еще парочка. А потом она окончательно растерялась и перестала понимать, что же она хочет.

Из магазина они вышли через два часа. До машины Макс шел с пакетами ткани и уверенностью, что больше никогда не поедет с Юлей на шопинг. Хотя… кого он обманывает. Конечно поедет. Юля позовет, и он не сможет отказать.

Глава 26

Майский алкомарафон

«А, эшелон плохих новостей! Ту-ту-ту!»

Из м/ф «Головоломка»

Она смотрела на маленькую тонкую тест-полоску. Может, ошибка, а может?.. В любом случае рано делать какие-то выводы. Она разломила ее пополам и закинула в мусорку. Уже начала печатать своему парню: «Кажется, я…», как от него пришло сообщение.

Мира

Солнце, Витя с Ладой зовут нас к нему в деревню на шашлыки и в баню.

Ева

Когда?

Мира

На майские.

Ева

А ты хочешь?

Мира

Ну так я бы съездил. Если, конечно же, ты тоже хочешь.

Еве совершенно не хотелось тащиться ни в какую деревню. А на майских она хотела взять к своим сменам парочку подработок на скорой, чтобы скопить побольше денег на подарок на годовщину их отношений. И ей казалось, что у Миры такие же планы.

Она собиралась ответить, что не горит желанием и чтобы он ехал один, но подумала, что без нее он, скорее всего, не поедет. И будут они кататься с мигалками по городу, пока все отдыхают. Да и, если тест не врет, какие ей теперь подработки? Надо бы поберечь себя и побольше отдыхать. К тому же последнее время, не считая пересменок и пар, они с Мирой почти не виделись.

Ева

А кто-то еще будет?

Мира

Да, Юля с Ингой и их парни.

Стоило ей прочитать имя бывшей своего парня, как в голове сами по себе вспыхнули штук десять ответов разной степени иронии и сарказма. Но Ева напечатала, как ей казалось, самый нейтральный:

Ева

Погнали. Как думаешь, мы с Юлей поладим лучше, чем ты с Ильей?))

Мира

Солнышко, не начинай.

* * *

Когда Юля пару дней назад увидела сообщение от Лады с приглашением для нее и Максима на майские в «домик в деревне» родителей Вити, первым делом подумала, что подруга сошла с ума.

Какие майские? До них еще жить да жить. Кто вообще планирует шашлыки за месяц до самих шашлыков?! А потом открыла календарь и поняла, что май уже на следующей неделе. Со всеми учебой-работой-дипломом-танцами она даже не заметила, как пролетел весь апрель.

Так и вся жизнь пролетит как один миг, а она и не заметит.

Юля не раздумывая согласилась на эту авантюру. Максим тоже оказался не против и сказал, что договорится с отцом, чтобы взять машину. Юля понимала, что подобное мероприятие только прибавит ей забот, но кто не организовывает шашлыки в деревне, тот потом на этих самых шашлыках не пьет шампанское.

Лада тут же переименовала их общую беседу лучших подружек в «Майский алкомарафон», и отсчет дней «до» начался.

Составление списка продуктов Лада начала с алкоголя. На Восьмое марта Витя подарил ей набор для коктейлей, и в эту поездку она собиралась раскрыть весь свой еще не раскрытый ранее потенциал бармена.

Юля смотрела на список, что выдала Лада, и думала только о том, что безобидная поездка в «домик в деревне» при малейшей форс-мажорной ситуации грозится перейти в ряд опасных для жизни и здоровья.

Юля

А не много? А если что случится?

Лада

Витя почти не пьет, и он почти врач, все будет в порядке.

Инга

Так он же стоматолог.

Лада

Но первую помощь оказывать умеет, вызывать скорую тоже сможет и до больницы ближайшей на крайняк довезет. Но если ты, Юль, так переживаешь, давай позовем Миру с его девушкой. Она, конечно, когда трезвая, ведет себя чуток как зануда, но после пары бокалов… Да и тогда в нашей компании будет парочка крепких, почти трезвых парней и два работника скорой.

Юля

Нет, спасибо. Витя так Витя.

Лада

Поздно, они поедут с нами.

Юля

ЛАДА!!!

Лада

Что Лада? Это все Витя. Сказал, что раз я зову своих лучших подруг, то он позовет своего друга.

Юля

М-да, треш.

Инга

Чую, весело будет)

Выходные на Первомай провели за составлением списка всего необходимого в деревню и выбором точной даты. На этом моменте начались трудности, потому что медики, судя по всему, не люди и у них нет выходных даже на Девятое мая. Поездка чуть не оказалась на грани срыва (Витя по-прежнему отказывался ехать куда-то без своего друга), но Лада наконец-то написала в чат, что Ева с Мирой уладили все вопросы с работой.

Тащиться на пары между майскими совершенно не хотелось, но Юля все же собрала остатки своей силы воли и пришла в институт.

Она больше не могла обманывать себя, что ссора и последовавшее за ней прекращение всякого общения с Октябриной ее ни капельки не задели.

Без подруги каждая минута на учебе стала в тягость. Теперь и на парах, и в столовке во время перерывов она сидела одна. Но Юля не считала, что именно она должна делать первый шаг к примирению, потому что совершенно не понимала, в чем же она не права.

Из плюсов – Юля теперь тратила гораздо меньше времени на разговоры и гораздо больше успевала и почти все отшила к предзащите.

Так что и сейчас она не стала никуда выходить во время перерыва и осталась в мастерской, чтобы пристрочить воротник к заготовке, что совсем скоро станет платьем.

Воротник изначально должен был быть кружевным и сплетенным вручную на коклюшках, но научрук посоветовала Юле не распыляться на обилие техник и сосредоточиться на чем-то одном.

В итоге сошлись на том, что ручное кружево они будут использовать, только если Юля сможет закончить свою коллекцию досрочно. Обе понимали, что, конечно же, Юля если и закончит раньше, то за пару минут до крайнего срока сдачи диплома.

– Мы с Герой расстались, – раздался рядом с Юлей голос Октябрины.

– Извини, но если он свободен, то больше меня не интересует, – Юля закончила строчку, сделала закрепку, убрала ногу с педали швейной машинки и наконец-то посмотрела на уже бывшую подругу. – Сама же сказала, что я разлучница. – Она всегда запоминала подобные неприятные вещи, брошенные в ее адрес.

– Ты была права. Во всем. Прости меня.

– И что же тебя заставило поверить мне.

– Начала замечать «красные флаги», – до четырех слов сократила все события последнего месяца Октябрина.

Когда стадия ярого отрицания прошла, Октябрина смогла взглянуть на ситуацию здраво. И решила найти какие-то подтверждение словам Юли. Особых надежд не питала. Найдет – хорошо, значит, подруга не наврала. Не найдет – еще лучше, значит, она сама права, Гера ее любит и никакой он не психопат-преследователь.

Она смогла ненадолго получить доступ к телефону Германа, но так ничего и не обнаружила. Пусто. На новом телефоне не было даже фоток, половины контактов и приложений.

Сначала обрадовалась и успокоилась: нет тела – нет дела. Нет переписок, фоток и других улик – нет поводов подозревать своего парня в чем-то. Но потом невольно начала прокручивать у себя в голове отрывки их разговоров. И чем больше дней проходило, тем больше странностей вспоминала или подмечала Октябрина.

Герман почти никогда не спрашивал Октябрину о семье. Его не интересовали ее предыдущие отношения. Он не был ревнив и даже спокойно бы отпустил ее на студенческий бал с другим парнем, Октябрина сама не хотела никуда идти, поэтому и придумала эту историю, что кто-то что-то ей не разрешает.

Единственная тема, которая всегда интересовала Германа, – друзья Октябрины. Вернее, одна вполне конкретная подруга. А когда он узнал, что Октябрина с Юлей прекратили общение (причины, почему так вышло, ему не раскрыли, но это для него было не так важно, как сам факт ссоры), – не стал скрывать своего разочарования и расстройства и начал уговаривать свою «девушку» помириться с подругой. И вскоре чуть ли не каждый их разговор начал сводиться к этому, а сам Герман охладел к Октябрине.

И тут она поняла две вещи. Стоило изначально прислушаться к Юле. И сейчас ничего не остается, кроме как прервать всяческое общение с Германом, чтобы больше не быть посредником между ним и его объектом нездорового интереса.

Просить прощения у бывшей подруги она не спешила. Даже несмотря на то, что Юля была права, их стычка сильно задела гордость Октябрины. Но у судьбы оказались свои планы, так что пришлось затолкать свои обиды куда подальше и сделать первый шаг.

– Давно пора было. – Голос Юли прервал поток мыслей Октябрины.

– Мир? – Октябрина протянула мизинец.

– Мир. – Юля схватилась своим мизинцем за мизинец подруги и улыбнулась так, будто и не было этого месяца, что они провели в обиде друг на друга.

– А еще мне нужна твоя помощь, – на одном дыхании выпалила Октябрина. Лучше уж так, чем ходить вокруг да около. – Ну не мне, а Августине, но…

– О-о-о-о… И куда это вас привело? Опять ко мне? – В голосе Юли не было ни намека на злость. – Что случилось? И почему именно моя?

– Потому что именно ты постоянно рассказываешь, сколько у тебя есть знакомых врачей.

Юля стала первым человеком за пределами «солнечной системы» семьи Октябрины, кто узнал, что происходит там внутри. Начиная с этого лета и заканчивая последними неделями, когда Августина проходила очередное обследование.

– Нашли опухоль мозга. Она давит на зрительные нервы, и из-за этого Августина почти ничего не видит. Случай серьезный, само точно уже не рассосется, надо оперировать. Никто не берется, да и операцию наша семья, боюсь, не потянет. И я не знаю уже, что делать. – В глазах Октябрины стояли слезы, а Юля была в шаге от того, чтобы разрыдаться вместе с ней.

– Я так с ходу, есть ли кто у нас из знакомых нейрохирургов, не вспомню, но я поговорю со своими. – Для Юли не было вещи страшнее, чем потерять зрение. Она решила, что сделает все, что от нее зависит, чтобы помочь Августине.

– Спасибо большое! Я, конечно, не думаю, что ты через пару рукопожатий знаешь самого Кравцова, но мало ли…

– Погоди, кого-кого? – Юля услышала очень знакомую фамилию.

– Кравцова. Один из лучших нейрохирургов, но к нему фиг пробьешься на прием. Мы пытались, не вышло.

– А-а-а-а… может, и знаю. Но точно сказать смогу тебе только после майских.

Чтобы не подавать ложных надежд, Юля не стала раньше времени признаваться, что этот самый Кравцов – отец ее лучшей подруги и бывшего парня. Да и знает она его вполне себе лично, а не через какие-то рукопожатия. Проблема в том, что это ничуть не облегчало задачу достучаться до него.

Лично обратиться к нему она не могла. Никогда ему не нравилась, а после расставания с Мирой и поступлением Лады на дизайн (как будто Юля виновата в этом!) ситуация лишь усугубилась.

Можно было связаться через родителей, но… Когда они вообще последний раз общались с ним?.. И правда какой-то небожитель, до которого не достучаться простым смертным.

Если и просить, то только через Ладу или Миру, как раз они встретятся на майских через пару дней. Это будет быстрее всего. Да и своих детей он точно выслушает, и шансов на успех будет больше.

Попросить Ладу?.. Но она такая же забывчивая, как и Юля. Одна забудет напомнить, вторая – сделать, и растянется вся эта канитель на месяц минимум, а за месяц можно и окончательно ослепнуть, если не умереть… нет, точно не вариант.

Значит, им с Мирой предстоит долгий разговор.

Уже дома, как выдалась возможность, Юля зашла в ВК на страничку к своему бывшему и тут же тихо выругалась. Ну да. А чего она ожидала? Первая же кинула его на эмоциях в черный список и потом сама же оказалась там.

Не надеясь на какие-то ответные действия со стороны Миры, Юля разблокировала его. Ничего страшного, уже совсем скоро они встретятся лично. В жизни он не сможет ее заблокировать, так что разговор неизбежен. Остается только надеяться, что он не затаил на нее обиду и правда поможет.

Юля хотела закрыть ВК, но ей пришло новое сообщение.

Соня

Помнишь, я говорила, что не хочу рожать на майских?

Юля

Да, а что такое???

Соня

Я элегантно решила эту задачку и родила между ними!!!

К радостному сообщению с кучей смайликов прилагалась фотка ребенка, похожего больше на большую изюмину в пеленке, чем на маленького человека.

Юля

Что??? Уже??? Поздравляю!!!

Юля

А ты не боишься, что я сглазить могу?

Соня

Не-а)

Юля надеялась, что на этом новости закончатся, но ее подруги думали иначе.

Лада

Мне кажется, у Вити есть другая.

Юля сделала глубокий вдох. Да они сговорились все там, что ли?! Лада решила ее добить? У одной опухоль в мозгу и срочно нужна операция, вторая родила, третья с парнем расстается. Сейчас еще не хватает сообщения от Инги, что очередной ее парень оказался домашним тираном. Или что она беременная. Или все вместе! Да что же такое? Почему нельзя прожить хотя бы неделю спокойно?!

Юля

С чего ты вообще это взяла?

Лада

Он мне не отвечает весь день. Я ему звоню, а он вне зоны доступа. У него точно другая, и он сейчас с ней!

Юля

Ты дома?

Лада

Да.

Юля

Сейчас приду.

Возможное расставание Лады и Вити за два дня до поездки ставило эту самую поездку под угрозу. Так что Юля облачилась в свой метафорический красный плащ супергероини – спасительницы отношений и побежала к подруге есть мороженое, смотреть «Сумерки», успокаивать и убеждать ее, что никого у Вити нет.

Витя написал Ладе только под утро, и Юля, видя эти сообщения, чуть не прибила подругу.

Весь день он провел в деревне, где плохо ловила Сеть, и вернулся домой только сейчас. Отвез угли, дрова и постельное белье и потом вместе с клинингом долго приводил дом в порядок к приезду гостей. В подтверждение даже фотки прислал. А Лада успела уже себя накрутить!

«Ну и неделька… Такую только алкомарафоном и заканчивать», – думала Юля, возвращаясь утром к себе в комнату.

Глава 27

Домик в деревне

Теплая мирная майская тишь,

Какие тайны от меня таишь?

«Ночь. Улица. Фонарь» – «Унисон»

В нешуточной битве между желанием Лады выдвинуться в путь аж в шесть утра и здравым смыслом Юли и Инги с небольшим перевесом победил последний. Так что выезд получилось отложить на пару часиков.

Встречу назначили в гипермаркете на выезде из города.

Мясо замариновали еще с вечера. Алкоголь и все на коктейли тоже купили заранее (спасибо Ладе за такой ответственный подход!). Но все же еще нужно было кое-что закупить, прежде чем на двух машинах отправиться в «домик в деревне».

Максим встретил Юлю около ее дома. На эти два дня она взяла тот же чемодан, что и в Москву, но Макс уже не стал этому удивляться.

Весь путь до дома Кира и Инги Юля молчала, погруженная в свои мысли.

А что, если ее друзья и парень совершенно не поладят? Или Максиму будет некомфортно в их компании? Да и он даже не знает, что там будет ее бывший! А вдруг…

Юля решила, что она самая настоящая дура, потому что нужно было сначала думать, а потом уже только звать!

Но часть страхов развеялась, стоило Максу с Киром встретиться. Юля молча смотрела, как они здороваются за руку и перебрасываются дружескими фразами, и не понимала, что происходит.

– А это?.. – Максим заметил не до конца оттертый лак на ногтях Кира. Это как-то совершенно не вязалось с тем, что он видел раньше.

– Да забей. – Кир поправил большую спортивную сумку на плече. – Сестренка приезжала, и они с Ингой устроили салон красоты на дому. Был у них третьей принцессой. Теперь у Инги есть мои фотки с макияжем, и я, кажется, теперь у нее в заложниках до конца своих дней, если не хочу, чтоб они утекли в Сеть.

Юля представила эту картину и хихикнула. Этот здоровяк, но с макияжем и розовыми ногтями в окружении своих принцесс. Кто бы мог подумать. Возможно, она все это время ошибалась насчет Кира и он и правда хороший парень, который не обидит ее подругу.

– А где Инга? – спросила она.

– Я здесь! – крикнула со стороны подъезда девушка и тут же быстро пошла в их сторону. Перед ней семенил щенок корги.

Инга подошла поближе, узнала Макса, и начался второй круг дружеских разговоров.

Юля опустилась на корточки и стала гладить щенка, спрашивая, кто тут такой хороший мальчик. Ее мозг всегда отключался, стоило в ее поле зрения появиться собаке.

– Может, объясните, откуда вы друг друга знаете? – спросила она, натискавшись со щенком.

Юля вновь ничего не понимала. Последнее время она не понимала ничего чаще, чем ей хотелось бы.

– Познакомились на свадьбе общих знакомых, – пояснил Кир. – Мой лучший друг женился на сестре его лучшей подруги.

– Как тесен мир! – Пусть ей все объяснили, Юля все равно ничего не понимала. Вопрос «Как так вышло?» оставался открытым.

– Раз мы тут все и так знакомы, может, познакомите нас с этим… Это мальчик или девочка? – Макс кивнул в сторону щенка корги.

– Мальчик. Вообще он Себастьян, но мы зовем его Сырник, – ответила Инга.

– Решили потренироваться перед тем, как становиться родителями, но с ним заморочек еще больше, чем с ребенком, – добавил Кир и потом обратился уже к Сырнику: – Да-да! Это про тебя! И не смотри на меня так!.. Ладно, иди сюда. – Под возмущения Инги Кир поднял щенка на руки.

– Вообще-то это и моя собака тоже, а ты тянешь все его внимание на себя! – обиженно буркнула Инга.

– Он меня больше любит. – Кир зажмурился, потому что Сырник попытался лизнуть его в глаз.

– Прям мамаша с папашей, – шепнул Макс Юле.

– Ага, – ответила она и добавила громче: – А Лада с Витей в курсе, что будет еще один гость?

– Лада да, а Витя – не знаю, скорее всего, для него это будет сюрприз, – ответила Инга.

Когда они подъехали к гипермаркету, Лада с Витей уже ждали их у входа.

– Кажется, кого-то не хватает, – заметила Юля, после того как они с Ладой перезнакомили парней.

– Ева с Мирой в машине, – ответил Витя.

– Они подойдут или решили, что таскать пакеты выше их достоинства? – продолжила Юля.

– Ева уснула, а Мира не стал вставать, чтоб ее не разбудить случайно. Сидит экэшки какие-то смотрит, зануда. – Лада внимательно посмотрела на подругу, пытаясь уловить ее реакцию.

– Уснула? Когда успела? – Юля и сама раньше так засыпала у Миры на плече, причем так крепко, что потом до спальни в «домике в деревне» ее приходилось нести на руках. Но это было в пути, и то только потому, что ее укачивало, а тут от дома до магазина всего минут 15–20. Способности Евы быстро засыпать можно было позавидовать.

– Она со смены. Сказала, что у нее за сутки вызовов штук двадцать было и спала она всего час. Не переживай, она отоспится, ближе к вечеру раскачается, и они с Мирой вдвоем будут травить байки с работы, – объяснила Лада.

– Все, вопросов нет, – кивнула Юля.

– А у меня есть: где Инга? – спросил Витя.

– Она тоже в машине, не оставлять же Сырника там одного, – объяснил Кир.

– А Сырник – это?.. – не понял Витя.

– Собака.

– Собака?.. Лада?!

– Ой, котик, прости, я забыла тебе сказать… – она состроила милую моську, но Витя ей не поверил.

– Ты специально не стала, не надо.

– Возможно.

– Да че ты испугался так?! Это не ротвейлер какой или алабай, это маленький корги. Не переживай, тапки не грызет, по углам не ссыт, все его миски-поилки-лежанка-еда у нас с собой. И потом мы с Ингой все за ним уберем. Не оставлять же ребенка в городе одного.

Лада с Юлей многозначительно переглянулись и молча пришли к заключению, что в этой парочке случился сдвиг по фазе. Причем капитальный такой, с которым теперь ни один психолог не справится.

– Точно никаких проблем не будет? – с недоверием спросил Витя.

Кир еще раз заверил, что они с Ингой ответственные люди и все будет в порядке.

Внутри магазина разделились. Кир ушел вместе с Ладой и Витей.

– Вот же ж сучка… – возмутилась Юля, изучая их с Максом половину продуктового списка.

– Что там?

– Что-то на салатики, что-то к шашлыку, что-то на завтрак, чай.

– Не вижу проблем, сейчас быстро все найдем.

– Ты не понял, это точные формулировки. – Юля повернула свой телефон экраном к Максиму. Он пробежался по списку и рассмеялся. – Не смешно! Пошли искать «что-то на салатики».

– Я думал, у вас серьезная подготовка.

– Поверь, она крайне серьезная, но немного не в тех моментах, что ты думаешь, – загадочно улыбнулась Юля и толкнула перед собой тележку.

С первыми двумя пунктами справились быстро и почти без мучений и отправились дальше бродить по отделам.

– А я думала, мы наутро просто доедим мясо с вечера. И как я составлю меню на восемь человек?! Я даже не знаю, что половина ест! – продолжала возмущаться Юля.

– Блины.

– Вот именно, что блин… или чего похуже.

– Я не про это. Блины все едят. Возьмем еще к ним сметаны, джем, может, еще сыр творожный и рыбку красную. И утром каждый выберет, с чем будет.

– Максим, ты гений! – Юля чмокнула его в щеку, и они побежали брать все на блины.

Дальше по списку шел чай. Чтобы угодить всем и сразу, Юля взяла парочку чайных ассорти. Прошла чуть дальше и взяла еще и капсулы для кофемашины. Их в списке нет, но лишним не будет.

– Кофемашина в деревне?

– Ну да… – Она закинула капсулы в тележку. – Там очень прогрессивная и современная деревня!

– А ты точно те взяла? В списке нет никаких капсул.

– Да, мне только что Лада написала и попросила. Сказала, какие нужны, – на ходу придумала Юля и перевела тему: – Вроде всё. Но давай еще по пути до касс зайдем, возьмем кое-что… Этого тоже нет в списке, это просто мне… я потом отдельно пробью…

– Если тебе нужны прокладки, – Макс толкнул тележку и пошел следом за Юлей, – можешь говорить об этом прямо. Я не умру из-за этого.

– Не нужны мне никакие прокладки, – рассмеялась Юля. – И я бы в месячные никуда не поехала. Столько соблазнов, а ты лежишь с больным животом и истекая кровью.

Максим так и не понял, про какие соблазны в деревне шла речь, но, вероятно, если верить логике и здравому смыслу, в бане с месячными и правда так себе.

Когда по пути к непонятно чему, что хотела захватить Юля, проходили мимо воды, Макс спросил:

– А воду кто берет? Может, нам тоже парочку баклажек взять?

– Да никто не берет. Да и не надо, там у них скважины и фильтры стоят. Воду можно прям из-под крана пить… – Юля поняла, что закапывает себя, но остановиться не смогла. – Ну мне Лада так сказала! Только из бассейна не стоит, там хлорка.

– Бассейн?

– Уличный.

– А не рановато ли ставить уличный бассейн в начале мая?

– Так это не бассейн, а пруд для рыб. Он там весь год.

– С хлоркой? – Макс сделал вид, что в упор не замечает странного поведения Юли. Кофемашина, скважины с фильтрами, какой-то пруд-бассейн. На просто домик в деревне не похоже. Что-то Юля точно недоговаривает. Куда они вообще едут?

– Так, все, хватит, мы пришли. – Юля остановилась перед полкой с энергетиками и начала класть банки в тележку. – Я всего парочку.

– Парочку? Да ты уже шесть взяла!

– Тебе жалко? А ты думал, что я окрыленная такая без допингов? – Юля встретилась с Максимом взглядом, и весь настрой дурачиться тут же пропал. Она вернула половину на место. – Ладно, ты прав. Не стоит их с алкоголем мешать.

С Ладой, Витей и Киром встретились у касс. Все, кроме энергетиков Юли, пробили в один чек, чтобы потом было проще поделить на четверых (все негласно решили, что девочки ни за что платить не будут), и разошлись по машинам.

– Следуй за белым кроликом, Алиса, – хихикнула Юля, намекая на цвет машины Вити.

Пусть Юля и была несколько раз в этом «домике в деревне» с Ладой, Мирой, Витей и их родителями, дорогу она не помнила. Всегда спала в пути. Но сейчас она понимала, что это и к лучшему, она и так наболтала в магазине лишнего. А сюрприз должен оставаться сюрпризом.

Юля быстро задремала, даже несмотря на то, что громко играло радио, а сзади Инга с Киром вновь начали выяснять, кого Сырник любит больше.

Снилось ей нечто странное. Она на острове. Белоснежный пляж усыпан блестящими разноцветными камушками, в которые под действием воды и времени превращаются бутылочные стекла. Волны, пенясь, набегали на берег. Юля скинула с себя одежду и зашла в воду по пояс. Вода была желтоватой и с пузырьками. Не то море пива, не то океан шампанского, а может, это и вовсе энергетик.

«Какая глупость, хотя… это идея», – подумала Юля и зачерпнула воду руками и поднесла к лицу.

Но выяснить, что это: пиво, шампанское или энергетик, ей не дали.

– Ебнешься! – возглас Кира тут же разбудил Юлю и вернул в реальность.

– Кир! – Голос Инги не заставил себя долго ждать.

– Лучше и не скажешь, – Юля услышала голос Максима.

– Ничего себе «домик в деревне» на три этажа. Целый замок… – продолжил удивляться Кир.

Юля поняла – приехали, и открыла глаза.

– Вообще-то четыре, еще цоколь. Там подземный гараж, тренажерка и винный погреб. Сейчас сами всё увидите, – подала она голос.

Макс въехал вслед за машиной Вити на участок.

– А?.. Откуда?.. – Кир так и не смог найти слов.

– Да там мутная история. У Вити дядя был каким-то криминальным авторитетом в девяностые. Как видите, очень авторитетным. Потом его в нулевые пристрелили, и вот да. Оказалось, что он завещал все своему брату, но за домом следят бабушка с дедушкой по отцовской линии. Когда не уезжают куда-нибудь за границу. Обеспечил сыночек им безбедную старость. А когда они в отъезде, сюда приезжают родители Вити… Или мы.

– Юля! – возмутилась цинизму подруги Инга.

– А что? Правда же!

– Ебанешься…

– Кир! – Следом раздались звук шлепка и тявканье Сырника. – Да поняла я, что ты его больше любишь, а я так, запасной хозяин, поняла!

– Реально же ебанешься. Я думал, мы просто в русскую баньку с вениками едем. А тут…

– Будет тебе и банька, и хамам, и даже бассейн, – с видом знатока ответила Юля. – Сюрприз удался! – она хлопнула в ладоши.

– А я смотрю, ты тут часто бывала. – Макс вслед за Витей въехал в подземный гараж.

– Было дело… – уклончиво ответила Юля, но Инга тут же сдала ее с потрохами. Не в первый раз такое. И точно не в последний.

– Витя – лучший друг ее бывшего, с которым ты так и не познакомился, потому что его новая девчонка уснула в машине. Конечно, Юля тут часто бывала.

– Инга! Я вообще-то тут была и до того, как мы с Мирой начали встречаться!

– Ну а что? Правда же! – передразнила подругу Инга.

Макс промолчал, не зная, что ответить. Сначала Юля скрывает, куда они едут. Ладно, это сюрприз, можно закрыть на это глаза. Но умолчать, что в этой компании будет ее бывший? В самой встрече с этим парнем, конечно, ничего такого, она может общаться с кем хочет, но зачем скрывать? Что происходит?

Юля уже сто раз успела пожалеть, что они взялись подвезти Ингу с Киром. Хотя нет, только Ингу. Кир и Сырник вели себя очень даже прилично, не считая того, что первый изредка матерился (всего лишь каждый раз, когда открывал рот), а второй что-то ему подтявкивал (возможно, тоже матерился, но на собачьем языке).

Надо было брать Еву с Мирой. Первая проспала бы всю дорогу, второй бы тактично промолчал обо всем.

– Если что, я вас с ним разнимать не буду! – предупредил Кир.

– Кто бы говорил, – намекнул Макс на произошедшее между ними и Германом Аркадьевичем.

– Если кого и придется разнимать, то Юлю с Евой, – самодовольно ухмыльнулась Инга.

– В жопу иди, предательница!

– А я думала, ты меня в баню пошлешь, – рассмеялась Инга, тыкнула Кира в бок, что пора уходить, взяла Сырника на руки и вышла из машины.

Макс с Юлей молча проводили их взглядом.

– Я так понимаю, нам предстоит серьезный разговор? – Макс посмотрел на Юлю, и ей тут же стало неуютно.

– Не такой уж и серьезный. Наши родители, ну мои, Вити и Миры с Ладой, дружат семьями. Или дружили. Этих взрослых фиг поймешь. Раньше мы приезжали сюда все вместе. А про нас с Мирой ты уже все от Инги узнал. Допустим, мы умалчивали, недоговаривали, но лжи как таковой не было, – попыталась свести все в шутку она.

– И зачем умалчивали?

– Я не знаю. Подумала, вдруг ты узнаешь об этом и скажешь мне, что мы никуда не едем.

– Ты думаешь, я правда мог так поступить?

– Я не знаю!

– Ответь мне только на один вопрос: мне стоит беспокоиться?

– Нет. Он думает, что я ему изменила, так что даже не посмотрит в мою сторону.

– А ты ему изменила? – Максим уже не удивлялся, насколько в мире Юли все легко и просто. Подумаешь, бандиты, подумаешь, бывшие, подумаешь, измены. Она приехала отдохнуть, и ничего ей не помешает. И это одновременно вызывало приступ зависти и немного пугало.

– Нет, конечно! Просто Инга… сам видел, как она умеет поставить в неловкое положение. Про себя ниче не расскажет, скрытная такая. Она и про Кира до последнего не рассказывала. Знаешь, как я об этом узнала?

– И как? – Макс не понял, как они от разговора про бывшего Юли перешли к нынешнему Инги, но позволил увести себя от темы.

– По переводу!

– Какому переводу?

– За цветы!

– Все еще не улавливаю.

– Помнишь, мы первого сентября завалились к тебе в магазин с тележками?

– Такое забудешь!

– Вот на эти цветы мы втроем скидывались.

– Это все отлично, но при чем тут Мира?

– А, точно. Я к тому, что Инга о себе ничего не рассказывает, но про других может выдать что-то такое. А дальше произошло недопонимание и… все. Расстались мы. Это был просто друг, честно! Я всего лишь хотела поговорить с кем-то не только о медицине, но и о чем-то, что интересует и меня! А он решил, что у меня отношения за его спиной.

– Все понял, покупаю книжки по истории искусств, биографию Коко Шанель и историю модного дома «Версаче», а Ингу больше не слушаю.

– Да! И на коклюшках можешь тоже начать плести.

– Это не обещаю. Раз мы все обсудили, пойдем?

– Есть еще кое-что. Ничего такого, но… чтобы не возникло новых недопониманий. Мне нужно будет поговорить с Мирой. Его отец – нейрохирург, считающий себя Богом, а одной моей подруге как раз нужна Божья помощь.

– Что-то очень серьезное?

– Будет, если я не договорюсь о приеме.

– Спасибо, что предупредила. А то я тоже решил бы, что у тебя роман за моей спиной.

– Не смешно, – буркнула Юля.

– Ладно, ладно. А что Ладу не попросишь? Это же и ее отец тоже.

– Лада забудет, так что дохлый номер, – ответила Юля и тут же смутилась, насколько двусмысленно это прозвучало.

Они вышли из машины.

– Кажется, шутки про «Феррари» у бабушки в деревне не всегда шутки, – кивнул Макс в сторону парочки дорогих иномарок.

– Есть такое, – рассмеялась Юля.

– Я думал, ты обычная девчонка, а оно вот как. Тут, случайно, по соседству нет замка твоих родителей?

– Будешь хорошо себя вести – покажу.

– Заинтригован.

Они забрали из багажника свои вещи и пакеты, что не смогли унести Инга и Кир.

– Давай, веди меня, Сусанин. Где тут вход?

– Секундочку, вспомню только, где рычаг. Тут вход как в Бэт-пещеру.

– Серьезно, что ли?

– Нет, конечно! – рассмеялась Юля. – Тут обычная лестница, даже не лифт.

Глава 28

Третьяковская галерея

Мне никогда не будет скучно с тобою.

Я даже в твою честь планету открою.

А пока она тебе будет сниться,

Я приготовлю для тебя огромную пиццу.

«Градусы» – «Голая»

Вещи оставили в прихожей. Юля успокоила Максима, что здесь не воруют, но он и не слишком переживал из-за этого.

– Я могу надеяться на персональную экскурсию по замку?

– Только если ты подружишься с Витей…

– Вызов принят.

– …Тогда тебе, конечно, покажут все интересные места, где можно уединиться… – Юля положила ладони Максиму на грудь и с улыбкой посмотрела на него. Начала мысленный обратный отсчет. Три… два… Витя и покажет! – рассмеялась она.

– Да ну тебя.

Все, кроме Евы и Миры, нашлись в гостиной. Сырник активно исследовал новую территорию и обнюхивал каждый угол.

Максим с Юлей ненадолго зависли в дверях. Вернее, в арке, что была вместо них.

Макс быстро окинул взглядом комнату. Теперь понятно, почему Витя так перепугался, услышав о собаке. Вензеля, позолота, камин, колонны и явно дорогущая мебель.

Если бы он не нес пакеты, взял бы Юлю за руку. Проверить пульс – не умерла ли она от переизбытка роскоши и безвкусицы. Максим посмотрел на свою девушку. Вроде жива. Видимо, у нее уже выработался иммунитет.

– Ты же говорила, что их родственником был авторитетный авторитет, а не цыганский барон, – шепнул он Юле.

– Одно другому не мешает, – так же тихо ответила она. – И остальные комнаты обставлены менее вычурно и более современно.

Они прошли вглубь дома. Кир забрал у Макса пакеты и ушел на кухню их разбирать.

– Я так понимаю, – Юля отдала пакет Инге и забралась с ногами в одно из кресел, – Спящая красавица снова спит? Надеюсь, не в моей комнате?

– То есть у тебя тут есть своя комната?! – Максим остался стоять. Ему казалось, что он в музее и здесь ничего трогать нельзя.

– Говорю же, часто тут бывала, – нараспев проговорила Инга и убежала к Киру на кухню, пока в нее не прилетело чем-нибудь тяжелым.

– Да нет, всего раз пять… может, семь… – Витя присел на корточки и погладил подбежавшего к нему Сырника.

– Так что там с моей комнатой?

– Я хотела отдать ее Мире с Евой чисто из принципа, но я сегодня выбрала быть хорошей подругой, но плохой сестрой.

– Ты всегда выбираешь этот вариант, – раздался голос вошедшего в гостиную Миры.

Лада тут же кинула в него диванной подушкой, Мира ловко ее словил.

– Так, я не хочу становиться свидетельницей братоубийства. Мы пойдем вещи в комнату закинем.

Юля встала с кресла, взяла под руку Максима и повела его сначала к арке-выходу из гостиной, а потом и в прихожую, чтобы забрать вещи.

– Менее вычурно? – спросил Максим, когда они шли к лестнице. Не коридор, а картинная галерея какая-то. Последний раз он видел нечто подобное в ирландских замках, резного потолка и мраморного камина не хватает. – Мы будто в Третьяковской галерее. И это что там? Статуя?!

– Да, статуя. И мы в доме Третьяковых, – посмеялась Юля, но Максим шутки не понял, пришлось объяснить. – Фамилия у них такая. С человеком, в честь которого назвали галерею, никак не связаны, но соответствуют.

– Да уж… – Максим свернул вслед за Юлей на лестницу. – А ты никогда не думала, что начала встречаться не с тем сыном маминой подруги?

– В смысле? – Юля ловко взбежала по ступенькам. – Нам на третий этаж.

– Мало у кого есть все это. – Макс свернул вслед за ней, радуясь, что в этом доме всего три этажа и не придется тащить чемодан Юли куда-нибудь на десятый. Что она вообще туда положила? Швейную машинку?!

– Из всего этого здесь мне нравится только моя комната и их сад. И только в мае, когда все цветет. Ну и ты, конечно же, раз ты тоже тут. Но не больше, чем сад, так что не зазнавайся.

– И не думал. А что такого в этой твоей комнате, что ты готова насмерть за нее драться?

– Балкон, вид, который открывается с него, собственная ванная, хорошая шумоизоляция и… – Юля ненадолго умолкла, пока они не дошли до нужной комнаты, и распахнула двери.

– Серьезно? Из-за кровати с балдахином?

– И это тоже, хочу спать как принцесса. Желательно без всяких горошин. Но в основном мне здесь нравится из-за вида и этого. – Она подошла к шкафу-купе с зеркалами на дверцах. – Остальное – базовый минимум для любой спальни здесь.

– И зачем же нам зеркало прям напротив кровати?

Он оставил чемодан у входа, сбросил свой рюкзак на пол, подошел к Юле. Положил руку сзади на ее шею и нежно провел большим пальцем по щеке.

– Ну как зачем? – Она тут же прильнула к его руке и посмотрела в отражение в зеркале. Встретившись взглядом с Максимом, не смогла сдержать улыбки. – Я люблю наряжаться и вертеться перед зеркалом. Такая вот у меня маленькая слабость.

– А мне больше нравится тебя раздевать.

Юля почувствовала, как рука Максима скользнула вниз по ее спине, легко расстегивая молнию на платье.

– Могу тебя понять. – Юля совершенно не противилась этому движению, все равно пришла сюда, чтобы переодеться. А когда тебя раздевают, это даже приятнее, чем раздеваться самой.

Она поцеловала Максима, он тут же ответил на поцелуй. Платье соскользнуло на пол. Юля вновь «забыла» надеть лифчик. Она позволила повалить себя на кровать и одаривать ласками, но что-то большее пока что не входило в ее планы. Она отстранилась и приложила свой указательный палец к губам Макса.

– Нам лучше пойти, если не хотим краснеть от шуток Лады.

– Ничего страшного, я потерплю. – Он положил ладонь на внутреннюю сторону ее бедра, провел вверх. Юля чуть изогнулась в пояснице навстречу движениям, когда его большой палец нашел клитор сквозь ткань трусиков.

– А я нет! – тут же изменилась в настроении Юля, вывернулась из объятий Максима и подбежала к своему чемодану. Вместо того чтобы опуститься на корточки, она наклонилась, как будто специально дразня Макса. – Ты ее недооцениваешь.

– А может, ты недооцениваешь меня? – Максим сел на кровати и недоуменно посмотрел, как Юля достает из чемодана бежевый спортивный костюм, желтый слитный купальник и такого же цвета кроксы.

– Все может быть. – Юля, чуть смеясь, бросила на кровать рядом с Максом одежду.

– То есть ты все время предъявляла мне за спортивки, чтобы теперь ходить в них самой?

– Да. А перед кем мне здесь красоваться? Мы ж в деревне, и тут все свои. – Юля стащила с себя трусы и закинула в чемодан.

– Передо мной?

– А я что сейчас делаю?

Юля подошла к Максиму, потянулась к купальнику, но одеться так и не смогла, потому что ее вновь повалили на кровать и на этот раз никуда отпускать не собирались. Даже до чемодана в углу комнаты.

* * *

– Вы там заблудились, что ли? – задала вопрос Лада, стоило Юле с Максимом спуститься вниз ко всем.

Юля посмотрела на своего парня, без слов говоря, что она предупреждала, и начала на ходу придумывать ответ.

– Нет, я экскурсию проводила, у вас же тут Третьяковская галерея, – хихикнула Юля, взяла Максима за руку и повела к ближайшему из диванов, чтобы не стоять на пороге.

– Знаю я твои экскурсии. – Юля на этих словах Лады закатила глаза, Макс сделал вид, что не услышал этого. Если это все, то Юля зря его пугала. – Так, ладно, раз теперь все в сборе. Ну или почти… – Лада подошла к одному из шкафов, открыла дверцу. – Все телефоны складываем вот сюда! – Она ввела код от сейфа, который узнала на днях от Вити, и открыла его. В этом сейфе все равно никогда ничего не хранилось. – Сети тут нет, вайфая тоже.

– Вообще-то вайфай тут есть, – возразил Витя, но Лада от него отмахнулась.

– Телефоны вам не нужны, общайтесь с тем, с кем пришли.

Она положила свой телефон в сейф, показывая правильный пример, и вернулась к друзьям, думая о том, что надо было захватить еще черную коробку, чтобы быть точь-в-точь учительницей перед контрольной.

Все быстро поняли, что спорить с Ладой бесполезно, и без лишних слов отдали свои.

– Ну что? – Витя уже сдал один и был не очень доволен, что его девушка продолжила грозно над ним нависать.

– Витенька, я не твои преподы, я знаю, что у тебя другой есть. – Лада требовательно протянула руку.

– Ладно-ладно, не кипятись. – Витя достал из кармана шорт второй телефон и отдал его ей.

– Другое дело. – Она вернулась к сейфу, положила в него телефон Вити. Пересчитала. Теперь внутри лежало восемь телефонов. Их сюда приехало восемь человек. Не найдя никаких несоответствий, Лада закрыла сейф. – Потом еще спасибо скажете, когда напьетесь, начнете творить всякие непотребства. Пересматривать наутро после вечеринки видео с нее такое себе удовольствие. И еще, товарищи медики, если я замечу ваши конспекты, то они будут тут же изъяты и использованы для растопки мангала или бани. Сессия сессией, но отдых по расписанию.

– И с этой тираншей мне приходится жить под одной кры… – Договорить Мира не смог – пришлось уворачиваться от летящей в его сторону диванной подушки.

«Опять началось», – подумала Юля, закатывая глаза, и шепнула на ухо Максу:

– Давай сбежим.

– Куда? – так же тихо ответил он.

– Знаю я одно местечко, где нас никто не найдет, – Юля прикусила Максима за мочку уха. Она понимала, что все внимание сосредоточено на Ладе с Мирой и на них никто не смотрит.

– Веди.

Юля взяла Макса за руку, встала и повела его к прихожей, по пути бухтя о том, что возьми он с собой еще одну пару обуви, можно было бы сбежать через террасу сразу в сад.

– Будем нужны – звоните! – смеясь, крикнула Юля, распахнула дверь и побежала, пока Максим еще обувался.

Догнал он ее уже за домом.

– Ого… – Макс не мог понять, что его удивляет больше: настоящий фонтан на заднем дворе или цветущий сад, раскинувшийся насколько хватало взгляда.

– С балкона нашей комнаты еще красивее.

– Уже, значит, нашей?

– Уже да. Кидай монетку, чтобы еще раз сюда вернуться, и догоняй!

Юля не дала ему ничего ответить, подорвалась и побежала по мощеной дорожке меж кустов роз и альпийских горок в сторону цветущих деревьев. Максим дал ей пару минут форы, но потом все же догнал ее.

– Поймал! – Он со спины заключил Юлю в свои объятия. – И что мне теперь за это будет?

– Я покажу тебе свое любимое дерево. – Юля запрокинула голову и чмокнула Макса в подбородок.

– Может, еще скажешь, какой твой любимый динозавр? – Макс оставил руку на ее талии и сделал шаг в сторону, чтобы они могли идти рядом.

– Мне не нравятся динозавры, но могу назвать любимую породу собак.

– И какая же?

– Мальтийская болонка.

– Запомню.

Через несколько метров дорожка разделилась на две. На развилке росло дерево, на ветвях которого меж цветов проглядывались яркие, но уже потрепанные временем и погодой ленточки.

– Направо? Налево? – спросил Макс.

– Прямо! – Юля сошла с дорожки на траву. – Подсадишь?

– Только не говори, что мы полезем на эту…

– Яблоню, – подсказала Юля. – Да ладно, шучу я. Не надо меня подсаживать, с обратной стороны лестница есть.

Макс обреченно вздохнул, но все же полез вслед за Юлей на дерево. Когда они уже сидели на одной из веток, Юля достала из кармана две желтые ленточки.

– Этот сад появился гораздо раньше Третьяковской галереи, а это – самая старая яблоня здесь. Еще давно бабушка Вити придумала, что если повязать ленточку и загадать желание, все обязательно сбудется. Но тогда мы сюда не залезали сами, нас подсаживал на своих плечах кто-то из взрослых.

– И как? Сбывается? – Макс посмотрел, сколько желтых лент на этой яблоне, и понял, что либо ограничений, сколько желаний загадывать за раз, нет, либо Юля была здесь чаще чем семь раз.

– Почти все. – Юля протянула Максу одну из лент.

Пока повязывали ленты и спускались с яблони, Максим переживал, что Юля может навернуться и разбиться. Но беспокоиться было не о чем, кажется, она залезала сюда уже раз сто.

– И что ты загадал? – спросила Юля на пути к дому.

– Чтобы мы съехались и завели болонку.

– Это был вопрос с подвохом, нельзя же отвечать, теперь не сбудется! – с грустью ответила Юля.

– Это мы еще посмотрим.

Она не привыкла загадывать настолько далеко, но настрой Максима ей нравился. Неужели у них все и правда настолько серьезно? Неужели в ее жизни появилось что-то постоянное, от чего она к тому же совершенно не устанет? Кажется, именно этого ей все время не хватало. Именно это она невольно искала, сменяя за год десятки увлечений.

Юля подумала, что еще никогда не была так счастлива, как в этом яблоневом саду.

Возвращаться в дом не спешили и сели на скамейку рядом с фонтаном. Юля положила голову на плечо Максиму, смотрела на воду и чувствовала, как ее гладят по плечу.

– О чем задумался?

– Маме здесь очень понравилось бы. А кто здесь всем занимается?

– Целый отряд садовников.

– Серьезно?

– Да. Витины бабушка с дедушкой, вторая бабушка и еще его родители.

– А не много для пяти человек?

– Ну а еще у них целая команда рабочих. Точно не знаю, но вроде как все эти яблоки потом идут на продажу. Короче, отрываются на старости лет как могут.

Когда Юля с Максимом вернулись в дом, в гостиной уже никого не было. Юля предположила, что все плавно переместились в пристройку с баней и бассейном, и повела Макса туда.

– И как ты здесь ориентируешься?

– Как-то, – пожала плечами Юля. – К следующему нашему приезду сюда нарисую тебе карту.

– А мы приедем сюда снова?

– Это было моим яблочным желанием, и оно сбудется, если ты поладишь с Витей.

– Мне кажется, ты немного ошиблась и все здесь зависит от Лады.

– А ты, я смотрю, уже почти влился в нашу компанию.

– Влился бы окончательно, если бы ты меня постоянно не уводила куда-то.

– Этого я тебе обещать не могу. Здесь так много укромных мест, что и пяти приездов сюда не хватит, чтобы изучить их все. Знаешь, как Эрмитаж.

Вся оставшаяся компания нашлась в комнате пристройки, что скромно называлась предбанником.

На деле же от скромности там было только название. Вместо одной из стен – панорамные окна с видом на сад. Возле другой – кухонный островок, где Инга с Ладой уже вовсю резали салаты, а Мира с Витей накалывали мясо на шампуры.

Кир с Сырником на руках стоял около бильярдного стола и объяснял непоседливому щенку, что грызть можно только привезенные с собой игрушки. Из колонки, стоящей на большом дубовом столе, раздавалась на весь предбанник музыка. Юля без труда узнала плейлист Лады.

– Ты же сказала, что мы сдаем телефоны, – Юля подошла к кухонному островку, – откуда тогда музыка?

– Про планшеты уговоров не было, – ухмыльнулась Лада. – Чем возмущаться, лучше иди фрукты помой.

– Сейчас я вам еще одну помощницу приведу. – Мира сполоснул руки и вышел из предбанника.

Ему не хотелось, чтобы Ева проснулась одна в незнакомом месте да еще и без возможности связаться с кем-то, потому что все телефоны в сейфе да и связи нет. Лада чуть ли не под страхом смерти запретила рассказывать ей, что «домик в деревне» – не просто домик. Сначала это и правда казалось забавным, но сейчас уже нет.

Мира нашел Еву в комнате, она все еще спала. Он опустился рядом с ней на кровать, убрал волосы от ее лица, погладил по плечу и поцеловал в лоб.

– Солнце, просыпаться будешь?

– Еще пять минут, – сквозь сон пробормотала Ева, – посидишь немного со мной?

– Конечно.

Когда Ева все же открыла глаза и села в кровати, реакция была именно такой, как Мира и ожидал, – удивление и непонимание.

– Где это я?

– Уж точно не на подстанции.

– Это я поняла, никто не храпит. Но и на домик в деревне не тянет. У моих родителей зал меньше, чем эта спальня.

– Лада немного преуменьшила.

– Немного?!

– Немного. – Мира взял с тумбочки телефон Евы, ввел пароль от вайфая, проверил беззвучный режим и протянул его Еве. – Спрячь так, чтобы Лада не видела.

– Контрабанда?

– Что-то вроде. Ты как? Выспалась? Можем идти?

– Что-то вроде. Но прежде, чем мы пойдем… – Ева встала и осмотрелась. – Где моя сумочка? А, вижу.

Она подошла к креслу, достала какие-то бумаги из сумки и протянула их Мире.

– Это что?

– А это ты мне скажи что, не у меня «автомат» по акушерству. – Она почувствовала, что у нее трясутся руки и подкашиваются колени. Она присела на кровать рядом с Мирой. Падать нельзя, она теперь как-никак ответственна не только за свою жизнь. – Нет, это не ошибка. Ну или ошибка, но скорее уж твоя, чем врача, – издала нервный смешок она.

– Не говори так, – Мира посмотрел на Еву, и она впервые увидела слезы счастья на его лице. Да и в принципе слезы. – Погоди… – он еще раз посмотрел на дату, – ты знала, что беременна, и все равно вышла на смену?! Совсем с ума сошла?!

– Упс… – Ева упала на кровать и спряталась под одеяло. – Я в домике! И вообще, Борщ обо всем знает, так что я тяжести не таскала, к больным близко не подходила.

– И кто еще узнал раньше меня?

Ева услышала нотки обиды в его голосе и вынырнула из-под одеяла, чтобы оказаться лицом к лицу со своим парнем.

– Только она. И то только потому, что у нее бывший муж акушер, у которого я собираюсь рожать. Она сказала, что он, конечно, козлина редкостная, но врач отличный, – посмеялась Ева.

Глава 29

Вечеринка у бассейна

Скажи мне, сколько пузырьков в лимонаде?

Ладно, не отвечай. Зачем тебе это надо?!

«Винтаж» – «Роман»

Мира ушел сменить Витю у мангала, и Ева, чтобы не заскучать, предложила всем сыграть в настолку, что принесла с собой из комнаты. Купила ее еще очень давно, но не учла, что собрать достаточно большую компанию, чтобы было интереснее играть, получалось нечасто.

Пока все пытались разобраться в правилах «Бэнга» и раскладывали карточки с жетонами на своих планшетах, Лада отошла к кухонной зоне, чтобы смешать несколько коктейлей себе и друзьям.

– Мне что-нибудь безалкогольное, – окликнула ее Ева.

– Мне тоже, – подхватила Юля. Ей не нужно было пить, чтобы стало весело. Скорее остальным нужно было повысить градус, чтобы поймать ее волну и веселиться вместе с ней.

– Зану-у-уды, – отозвалась Лада. – Ладно, сделаю вам безалкогольное мохито.

Юля поймала на себе взгляд Евы и подумала, что если они не поладят, то хотя бы смогут поддерживать нейтралитет. Хотя из-за чего им вообще враждовать? Что делить? Уж точно не Миру. Если Юле не все равно на него, то только потому, что ей нужно достучаться до его отца, а это самый быстрый способ.

Когда начали играть, тут же поняли, что шериф в этом городе никудышный. Лада прослушала одну половину правил, вторую не понимала, и поэтому часто задавала глупые вопросы и совершала необдуманные игровые действия.

Максим вылетел из игры самым первым. Вскрывать свою роль было запрещено правилами, так что он намекнул, что оставшийся помощник у шерифа такой же никудышный, как и сам шериф, раз устроил огонь по своим.

Юля тут же обиделась и наступила ему на ногу под столом.

– Я думала, ты ренегат!

– Молодец. – Максим встал из-за стола и погладил Юлю по голове. – Я пойду составлю компанию Мире. А ты, как только тебя прихлопнет настоящий ренегат, приходи к нам.

Макс ушел, еле скрывая свою улыбку. Если он правильно все понял, то настоящий ренегат – Ева, и она теперь ни за что не станет стрелять в Юлю. Так что у сил света и правды есть все еще хоть какие-то шансы.

Дальше друг за другом вылетели Инга с Киром, но они не слишком расстроились этому и ушли гулять с Сырником, который все это время грустно лежал у их ног и больше не порывался грызть ножки бильярдного стола.

Остаток игры Юля вела себя очень рассеянно и то и дело посматривала на Максима и Миру сквозь панорамные окна. Судя по всему, они отлично поладили, но она все равно немного нервничала, сама не понимая из-за чего.

– Я так и знала, что ты меня не любишь! – воскликнула Лада, скидывая со своего игрового планшета последний жетон здоровья с такой силой, что он отлетел в Юлю.

– Это всего лишь игра! – Витя совершенно не чувствовал угрызений совести за свой контрольный выстрел.

– Нет! Это всего лишь твое отношение ко мне! Все! Не подходи ко мне больше!

Ева и Юля, наблюдавшие за этим концертом, уже не сдерживали смех.

– Надо было тебе пристрелить ее, – шепнула Юля, протягивая Еве свои карты.

– Я не успела, мне сначала нужно было разобраться со всеми бандитами, но Витя, кажется, забрал все карты «мимо» из колоды. Так еще и из-за способности своего персонажа мог их использовать для выстрела. Короче, дохлый номер. – Ева ссыпала все жетоны здоровья в зип-пакет.

– Погоди, способности были у каждого персонажа?! – кажется, Юля прослушала эту часть правил.

– Ага, ты вот могла тянуть карту из колоды каждый раз, когда в тебя стреляли. – Ева посмотрела на одну из карт, что ей отдала Юля.

– Ты все это время сидела рядом со мной, знала об этом и ничего мне не сказала?!

– А зачем? Мы же были по разные стороны баррикад. Игра есть игра, так что без обид, – хитро улыбнулась Ева.

Стоило Еве с Юлей убрать настолку, а Ладе с Витей – прекратить ругаться, как в дом вернулись Мира с Максимом и принесли шашлык.

Началась суета с тарелками, вилками, ложками и салатами. Когда все было уже разложено, пришли Инга с Киром. Точнее, прибежали, потому что майская гроза застала их посреди прогулки. Прогноз погоды на выходные никто не удосужился посмотреть, так что подобный штормагеддон стал сюрпризом для всех. Кир унес Сырника в душ мыть лапы, а Инга села ко всем.

– Собаку со стола не кормить! – пригрозила она. – Даже если будет очень просить! А то съест что-то не то и потом будет ушами хлопать, и глаз еще у него потечет.

– Как скажешь, мамочка, – хихикнула Юля.

Гроза не унималась, но в таком доме, тем более в кругу друзей, скучать не приходилось.

Пока Ева отвлекала Ладу невыдуманными историями со скорой, о которых невозможно молчать, Мира спрятал планшет и подключился с телефона своей девушки к колонке. Прибавил звук.

Лада, как и всегда, узнала эту песню с первых нот, но не сразу поняла, как она попала в ее плейлист. Но некоторые догадки все же появились, она посмотрела на своего брата, он еле сдерживал смех. Ответ на вопрос «Кто?» получен, осталось понять «Как?». Она пошарила рукой по дивану. Планшет исчез. Рядом раздался смех. И тут Лада все поняла. Восемь человек… Восемь телефонов в сейфе… Но у Вити два телефона…

– Ах ты! – Лада посмотрела на подельницу своего брата.

– Чур меня! – Ева взяла подушку с дивана, на котором сидела, и положила себе на живот. – Все вопросы к нему, – она кивком указала в сторону Миры, который уже не скрывал, что у него есть телефон.

Лада тут же подорвалась и побежала за братом, но тот ожидаемо был быстрее.

Сырник тоже вскочил и побежал за ними, тявкая на ходу. Лада чуть не споткнулась о него.

– Хмуриться не надо, Лада! – крикнул ей вслед Витя.

– А я всегда знала, что ты меня не любишь, абьюзер! – ответила Лада, не оставляя попыток поймать брата и отобрать у него телефон.

– И часто у них такое? – спросил Максим.

– Всегда! – с разных концов предбанника одновременно раздались голоса Евы и Юли.

Девушки переглянулись и рассмеялись. Жизнь шла. Что-то менялось. Но какие-то вещи, вроде этой песни и реакции Лады на нее, оставались вечными.

Ближе к вечеру Витя с Мирой ушли топить баню. Лада крикнула им вслед, чтобы про хамам не забыли, и умчалась переодеваться в банное. Вскоре ее примеру последовали и остальные.

Юля попросила Макса захватить ей полотенце и, пользуясь тишиной и спокойствием, что прерывались только цоканьем когтей Сырника, ушла к бассейну.

Быстро сполоснулась, зашла в воду. Уже на середине бассейна подплыла к бортику и облокотилась на него. Пальцы ног еле-еле касались дна. Тихо и тепло.

Как и в предбаннике, вместо одной из стен – панорамные окна с видом на цветущий сад. Дождь уже не бил в окна. Только немного капало с крыши пристройки. Деревья больше не гнулись. Даже солнце ненадолго выглянуло.

Пока все развлекаются где-то там, у нее тут своя вечеринка у бассейна. Не хватает только пина колады. Сначала безалкогольной, а дальше, после разговора с Мирой, как пойдет. Напьется либо от радости, что все получилось. Либо с горя, что ничего не вышло и она ничем не смогла помочь подруге. Но, возможно, Юля слишком драматизирует. И все не так страшно, как она себе надумала.

Юля никогда не считала себя интровертом. Ей нравилось общаться с людьми, быть в центре внимания. Но все же бывало, когда она уставала и ей хотелось побыть одной. В тишине и покое, прямо как сейчас в бассейне с видом на цветущий яблоневый сад. И обычно в самый неподходящий момент. Впереди еще такой важный разговор, но она чувствовала, что заряд ее социальной батарейки уже близок к нулю. Если уже не на нуле. Сегодняшние перебранки Лады с Мирой и Витей, свидетельницей которой пришлось стать, бесконечное тявканье Сырника и громкая музыка окончательно вымотали ее.

Единственным человеком, от которого Юля никогда не уставала, был Максим.

Из бассейна она вернулась, когда кожа на кончиках пальцев окончательно сморщилась от воды, а все ее уже успели потерять. Пока она плавала, баню уже растопили.

Юля зашла в хамам, легла на полку и прикрыла глаза. В темноте и тепле она проигрывала в голове предстоящий разговор с Мирой.

А вдруг ничего не выйдет? Вдруг это изначально глупая идея? И как она его выловит, не вызывая подозрений у Евы? Что самое главное – так, чтобы это не заметила Лада.

И чем больше возникало вопросов в голове, тем сильнее нервничала и тревожилась. Пока она не почувствовала, как рядом с ней кто-то сел и чьи-то сильные руки начали массировать ей плечи и спину.

«Максим», – подумала она, и тут же ей стало спокойно.

Как Юля и думала, самым сложным оказалось выловить Миру, когда он один.

Изначально Юля предполагала, что Ева ни на шаг не будет отходить от своего парня, но потом заметила, что она так ни разу не зашла ни в баню, ни в хамам. Это показалось Юле странным. На закономерный вопрос Ева ответила, что не переносит жару. Юля ей не поверила, решила, что это отговорка, чтобы не говорить при всех про месячные, но не стала дальше донимать ее расспросами.

Но и без Евы Юля никак не могла синхронизироваться с Мирой, чтобы вдвоем зайти в баню подальше от лишних глаз и ушей.

Наконец-то это получилось. Спасибо Сырнику, что отвлек все внимание на себя. Отличный напарник, пусть пока и не знает об этом. В баню к Мире Юля заходила с мыслями, что надо будет потом дать Сырнику собачью вкусняшку, а лучше сразу две.

Сначала сидели молча. Юля прокрутила в голове этот разговор несколько раз, но все равно не знала, как его начать. Когда тишина стала слишком уж невыносимой, она выпалила, смотря куда-то в угол парной:

– У моей подруги нашли опухоль мозга.

– Ей осталась пара месяцев? – Сначала Мире показалось, что Юля шутит, она всегда говорила и творила всякую ерунду, но подобное… чересчур даже для нее.

– Мира, я серьезно! – возмутилась Юля. Она начинала понимать Ладу, что весь день швыряла в него подушками.

– Прости, не удержался… – Теперь он начал чувствовать себя неловко. Кажется, она не шутит и он ее всерьез обидел.

– А еще будущий врач! Можно чуточку эмпатии? – Юля спрыгнула с полки и направилась к стеклянной двери. Уходить насовсем она не собиралась, всего лишь создать драматичный момент, чтобы ему стыдно стало. Если надо, то и слезу пустит, но это уже запрещенный прием.

– Погоди! – окликнул ее Мира, когда ее пальцы коснулись ручки двери. – Эта подруга… это ты?..

– Эта подруга, – Юля повернулась, но так и осталась стоять у двери, держась за ручку, – моя подруга. Не я. Сказали, не смертельно, но она почти ослепла. Ты ведь до сих пор рисуешь?

– Да, но при чем тут это?

– Тогда ты понимаешь, что это значит для художника. Да и просто для человека.

Юля по глазам поняла – попала.

«Точно напьюсь. Обнесу весь их винный погреб», – подумала она.

– Опухоль в области хиазмы?

– Хиазмы-фигазмы, ты же знаешь, что я не разбираюсь в этом. Если сможешь поговорить с отцом, чтобы он ее хотя бы посмотрел, буду твоей должницей до конца жизни. – Юля сложила руки в жесте мольбы.

– Должницей не надо, Ева не поймет.

Он хотел сказать еще что-то, но не успел. Дверь в парную открылась, и Юля чуть не выпала наружу.

– Что Ева не поймет? – Лада зашла к ним в баню и запрыгнула на верхнюю полку к Мире. Юля была готова ее придушить, умеет же испортить все. – Что вы тут вдвоем замышляете?!

– Угомонись, – шикнула на нее Юля.

– Да вот, думаем, в какой комнате тебя лучше закрыть, чтобы ты больше никому не действовала на нервы, – серьезно ответил Мира.

– Лучше уж воссоединение бывших, – недовольно буркнула она.

– Лада! – в два голоса возмутились Юля и Мира.

Юля взглянула на Миру, тот еле заметно кивнул. Большего ей и не нужно. Значит, да. Значит, поговорит. Значит, все в порядке. И написать даже сможет, потому что она уже его разблокировала.

* * *

Кир быстро понял, что Ладу лучше не злить, хотя, казалось бы, ее может разозлить любая мелочь. Но курить в доме – не мелочь. Максим вышел вместе с ним. Ему кое-что не давало покоя, так что не только в планах Юли были серьезные разговоры.

Они дошли до фонтана и сели на скамейку.

– Надо же, мелкая какая, а всех построила, – усмехнулся Кир, поджигая сигарету и наблюдая за силуэтом Лады в окне. Затянулся и протянул Максу открытую пачку. – Составишь мне компанию?

– Конечно.

Сначала курили молча, а потом разговорились обо всем на свете и ни о чем. Прямо как на свадьбе этой осенью.

– Как там поживает тот препод? К девочке твоей больше не пристает? – вдруг спросил Кир.

– Юля больше не жаловалась, спасибо.

– Вот и чудненько.

– Да, но… – Макс ненадолго замялся, просить о чем-то таком по переписке было в разы проще. – Может, как-то можно привлечь его к ответственности? Если он и правда псих какой, то пострадать может не только Юля. Забудет о ней и найдет новую.

– Может, как-то и можно… – уклончиво ответил Кир. – Посмотрим, что получится сделать.

– Спасибо.

– Максим, ты что, куришь?! – Они не заметили, как к ним подошла Юля, накинувшая поверх купальника банный халат Лады.

– Временами.

– Прости, принцесса, это я так плохо на него влияю, больше не буду! – Кир подвинулся, чтобы Юля могла сесть между ними.

– Если больше не будешь, то ладно. – Юля села, положила голову Максиму на плечо. – О чем болтаете?

– Есть ли жизнь на далеких-далеких планетах. Космос ведь совсем не изучен, – озвучил Максим первое, что пришло ему в голову. Тучи окончательно разошлись, а вдали от огней города звезды светили ярче.

– Да ладно космос, а человеческий мозг?! Вот где загадки и тайны!

– Ясно… – Юля уже пожалела, что спросила об этом. – Лада сказала позвать вас играть в покер.

Когда они вернулись в дом, Витя уже разложил на столе фишки, а Лада вовсю смешивала коктейли по каким-то видеотуториалам на Ютубе.

Юля подбила Витю выкрасть пару бутылочек из винного погреба и ушла к Ладе стоять над душой и шутить не очень смешные шутки. Разговор с Мирой, вернее его итог, зарядил ее социальную батарейку.

Наконец все собрались за столом.

Инга отказалась играть и забралась к Киру на колени, а на свой стул посадила Сырника.

– Я пас. Отец как-то проиграл всю зарплату в карты, и мы месяц питались фактически одним святым духом. – Она погладила щенка, что с интересом обнюхивал игровые фишки. – Да че вы скисли, я несерьезно. Просто азартные игры не люблю.

На самом деле она говорила вполне серьезно и преуменьшала весь масштаб бедствия. Зарплату отец регулярно пропивал, мать от него не отставала, а в карты он проиграл всю бытовую технику, вынося ее из дома в попытках отыграться.

Инга никогда не играла в карты, даже в дурака. Боялась, что ее затянет, как отца, и она не сможет остановиться. Сначала покер с друзьями, потом онлайн-казино – и все, пока-пока, нормальная жизнь, ради которой она так много работала. Даже к алкоголю она относилась не настолько категорично и могла немного выпить.

Она посмотрела на своих друзей и Сырника и почувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Даже собака и та королевская. И что Инга только тут забыла? Для них алкоголь и карты – развлечение, для нее – вещи, разрушившие семью. Пусть ее родители до сих пор вместе, но она уже давно не считает себя их дочерью.

– Кис, не отвлекайся, помогать мне будешь, – Кир крепче прижал Ингу к себе и шепнул ей на ухо: – Расслабься, нормально все будет.

Сначала никто не понял, зачем Киру такая помощь.

Инга только мешала, гладила Сырника и безбожно палила все карты Кира. Он то сбрасывал, изображая недовольство, то шел до конца и… проигрывал.

Но потом…

– Малыш, ну куда ты прешь с парой двоек? – Инга отпила виски из стакана Кира.

Юля закашлялась, еще немного, и вино пошло бы у нее носом. Если это малыш, то она – олимпийская чемпионка по тяжелой атлетике. Она хихикнула своей же шутке. Но когда она проиграла половину своих фишек, рассчитывая победить с двумя парами, ей стало не до смеха.

Инга блефовала. Вместо пары двоек – король и туз.

– Фулл-хаус, – Кир с довольным видом сгреб все фишки. Если бы не Лада, закурил бы прямо здесь. – Спасибо, кис, ты лучше всех, – он чмокнул свою девушку в висок.

Больше Инге никто не верил.

После такого Юле тут же наскучило играть. Она в один глоток осушила свой бокал и, не глядя в карты, поставила все. Многозначительно посмотрела на Макса, он последовал ее примеру.

Конечно же, они проиграли, но ничуть не расстроились. Встали из-за стола, пожелали всем хорошей игры и ушли к себе в комнату.

У Юли не было ни единого сомнения, что они с Максимом смогут занять себя чем-то более интересным.

Глава 30

Бал, и без шалостей?

Счастье – это только взгляд на мир,

И ничто иное.

Стоит это осознать – и все вокруг

Станет как родное.

Плейлист Венкова – «Счастье»

Дни до бала пролетели в суете.

Сначала Юля экстренно дошивала костюмы к предзащите. Казалось бы, она все успевала, можно было и расслабиться немного, но… расслабилась слишком сильно! Конечно же, никакие кружева она сплести не успела.

После своих нескольких минут позора и выслушивания замечаний к своей работе Юля вернулась домой с мыслью, что неделю минимум не притронется к ткани и не сядет за швейную машинку.

Осознание, что ей нечего надеть на бал, пришло, когда Юля пыталась уснуть. До дня Х всего неделя, она же совсем ничего не успеет!

Юля тут же схватила планшет и начала судорожно искать идеи платьев в Пинтересте. Наткнулась на кадры из какого-то сериала. Решила включить его фоном, пока делает наброски платья своей мечты, чтобы проникнуться атмосферой.

Что это было огромной ошибкой, Юля поняла, только когда все три сезона сериала остались позади, до бала оставалось всего четыре дня, а она так и не сделала ни одного наброска.

«В жопу. Пойду голой», – Юля откинула скетчбук в угол комнаты, но все же сразу подобрала его.

К вечеру ситуация изменилась. Платья у нее по-прежнему не было, зато появилось кое-что получше – рисунок платья! Даже несколько.

Но вместе с этим прибавилась и новая проблема. Теперь из десяти вариантов нужно было выбрать только один, самый-самый. Конечно, можно было отправить все Максиму и узнать его мнение, но Юле не хотелось, чтобы он видел платье, даже наброском, раньше времени.

Она решила начать шить хоть какое-то, а дальше по ситуации решить, что делать, потому что менять дату бала из-за какой-то девочки, у которой вместо платья – всего лишь его рисунок, никто не будет.

В перерывах между раскроем ткани, шитьем и съемкой каждого своего шага для Тиктока (контент сам себя не сделает!) Юля переписывалась с Октябриной.

Мира поговорил с отцом сразу после возвращения из деревни, тот ответил, что посмотрит, что можно сделать. Когда Юля увидела это сообщение от Миры, чуть не запрыгала от радости. Кажется, она переживала дольше, чем решалась эта проблема. Впрочем, ничего нового.

За эти недели Августина прошла еще несколько обследований и теперь готовилась к плановой операции, которую поставили в тот же день, что и бал. Юля узнавала о ее состоянии через сестру.

В ночь перед балом, когда платье было готово (не совсем мечты, но все же очаровательное), Юля вспомнила, о чем еще забыла. Макияж и прическа! Не платье красит человека, а человек платье, так что Юлю должна накрасить Инга!

Классно, когда одна из лучших подруг – настоящий визажист с кучей сертификатов, к которой можно «записаться» даже в ночь перед мероприятием.

В день бала Юля, в отличие от Максима, ни на какие пары не пошла. Решила, что лучше поспит подольше и поедет к Инге сразу из дома. Конечно, придется потаскаться с платьем, но это того стоит.

Пока ее красили, Юля все время отвлекалась на телефон и вертелась, и даже угрозы расправы на нее не подействовали.

Октябрина

Августину забрали на операцию.

Юля

Держи в курсе.

Юля подняла глаза и встретилась с недовольством Инги.

– Все, все, убираю, – Юля положила телефон экраном вниз себе на колени.

– Нарисую тебе монобровь, – усмехнулась Инга, – черную!

– Отлично, мне всегда нравилась Фрида Кало, а в сумке у меня как раз лежат шпильки с цветами.

Когда с макияжем расправились (черную монобровь Юле так и не нарисовали), Инга предупредила, что, хоть и окончила недавно кое-какие курсы по прическам, сейчас успеет соорудить только что-то не очень сложное. Юля показала подруге несколько скриншотов из сериала, что посмотрела недавно.

– Пойдет, – кивнула Инга и принялась за работу.

Когда Юля выбежала на улицу, Максим уже ждал ее в машине.

– Ничего себе, у тебя и нормальная одежда есть, – не удержалась Юля, садясь на переднее сиденье.

Макс решил поехать на бал сразу в светлом костюме, который, Юля не могла этого не отметить, чертовски ему шел. Даже больше, чем джинсы, спортивки и футболки. И как он только этого не понимает? Вот съедутся, она незаметно выкинет всю его старую одежду и они купят ему новую. Хотя стоп! Откуда вообще мысли про съезды-переезды?!

– Хотел пойти в спортивках, как и обещал, но жизнь мне еще нужна. Хочу как можно дольше смотреть, какая ты у меня красивая.

Юля смущенно отвела взгляд. Знать, что ты красивая, и чувствовать себя такой – одно, но слышать это, пусть и в сотый или стотысячный раз, от любимого человека – совершенно другое чувство.

По пути до музея Юля смотрела программу бала. Сначала шли легкие танцы, но ближе к концу их сложность увеличивалась.

Оставаться до победного Юля не собиралась. Все равно они с Максимом не знают часть танцев, потому что напропускали занятия. Она сидела и высчитывала, когда им лучше сбежать. К тому же какой бал и без шалостей?

Внутри музея пришлось ненадолго разделиться, чтобы Юля смогла переодеться. Она переживала, что будет долго возиться со шнуровкой, но другие девочки ей помогли.

Юля вышла к Максиму, чуть придерживая юбку платья, чтобы случайно не наступить на нее. Если она и пары шагов нормально сделать не может, то как будет танцевать? Хорошо, что ей мозгов хватило обойтись хотя бы без шлейфа. И не только потому, что его отсутствие было прописано в дресс-коде.

– А как же кружева, рюши и вышивки? Я думал, ты вовсю оторвешься.

– Я решила, что не платье красит человека, а человек – платье! – Она не стала добавлять, что еще и ткань не та, что они покупали. Если Максим не заметил сам, то и не надо.

– Поздно спохватилась и не успела? Или так и не смогла выбрать из тысячи идей?

– Всё вместе, – улыбнулась Юля. Кажется, второго такого человека, кто ее так прекрасно знает и понимает, уже никогда не будет.

– Не переживай, ты прекрасно выглядишь даже в самом обычном платье.

– Совсем обалдел?! Самое обычное?! Это ампир по историческим выкройкам! Я полночи их искала! Тут шнуровка! Нижняя юбка!

Она могла бы еще долго возмущаться, но Максим взял ее за талию и повел в сторону лестницы. Юля тут же притихла.

– А еще у меня вшит внутренний карман для… – Юля продемонстрировала фокус с появлением телефона из декольте.

– Не думаю, что такое было в твоих исторических выкройках, – посмеялся Макс. – И ты с таким же успехом могла просто положить его туда без всяких карманов.

– Ой, давай не умничай. Небольшое историческое допущение. И вообще, его разве что в лифчик класть, чтобы не выпал, а я… – она хитро улыбнулась и умолкла.

– Опять забыла его надеть?

– А ты проверь, – она понизила голос, – я, может быть, еще и без трусиков.

– Юля! – Он надеялся, что его девушка просто дразнится и на деле не стала бы выкидывать ничего подобного.

Юля рассмеялась, вывернулась из объятий и побежала в зал, оставляя Максима один на один с вопросом, как сильно она решила пренебречь исторической достоверностью.

На бал не только не опоздали, но и пришли задолго до его начала. И только потому, что Юля хотела походить по другим залам, поснимать видео и пофоткаться, пока народу не так много.

Максим успешно справился со своей ролью фотографа и оператора в одном лице.

Съемками так увлеклись, что не заметили, что бал начался.

Раздались первые звуки полонеза, открывающего вечер танцев, и Максим с Юлей побежали со всех ног, чтобы успеть встать где-нибудь в конце. Юля все же выполнила свой ежедневный план по опозданиям.

Каждый танец объявляли, и женщина, чьих красных балеток не было видно из-за длинного платья, кратко напоминала фигуры.

Вновь раздалась музыка. Зашуршали юбки. Застучали каблучки джазовок по паркету.

Несмотря на недели усиленных занятий танцами, многие, если не совсем все, косячили, забывали шаги и путали фигуры. Но если никто не знает, как должно быть правильно, то какая тогда разница? Почему бы просто не повеселиться?

Особое наслаждение Юля получала от танцев, где в фигурах нужно было притопнуть ножкой. Зря, что ли, купила себе белые джазовки?

Вскоре стало жарко. Все окна в зале распахнули. Легкий майский ветерок принес с собой аромат сирени. Парни скинули пиджаки. Все то и дело убегали в комнаты с вещами, чтобы попить воды. Юля завидовала тем, кто додумался захватить веер, и начинала понимать, зачем их всех заставили надеть перчатки – не приходится трогать ничьи потные ладони.

В середине вечера объявили «случайный вальс».

У одной из стен зала навстречу друг другу попарно выстроились в две колонны. В одной – кавалеры, в другой – дамы. Первая дама в колонне стояла без напарницы. Она поворачивалась спиной к двум кавалерам. Каждый клал ей руку на плечо, а она должна была выбрать вслепую. Получившаяся пара уходила вальсировать, но после одного-двух кругов по залу каждый должен был вернуться в свою колонну. Кавалер, которого не выбрали, поворачивался спиной к дамам. Теперь он делал выбор. «Случайный вальс» продолжится, пока не стихнет музыка.

Юля с Максимом решили смухлевать. Не стали вставать ни в какие колонны и вместе влились в поток танцующих.

Юля наконец-то смогла расслабиться и довериться своему партнеру по танцу. Ее вели, и ей не нужно было больше ни о чем думать.

Боковым зрением она замечала, как мелькают другие парочки. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось, голова чуть закружилась. Она не понимала почему: это все вальс, близость Максима или потому, что мечта ее последних лет сбылась? А может, все вместе?

Музыка утихла. Прекрасный момент закончился. Максим провернул Юлю под рукой, тут же пригласил ее на новый танец, и они пошли искать, в каком из каре не хватает пары.

Через пару танцев Юля почувствовала вибрацию от пришедшего на телефон сообщения. Захотела тут же выбежать из круга, но ей это показалось неуважением по отношению к партнеру. Пришлось ждать конца танца.

Юля отошла к окну, чтобы никому не мешать, и прочитала сообщение. Чтобы не упасть, схватилась рукой за подоконник.

Октябрина

Августина в реанимации.

Юля

Все так плохо?!

Октябрина

Нет, все в порядке. Операция прошла успешно, мы только что видели врача. Ее сейчас там раздышат после наркоза и вернут в палату. Еще раз спасибо тебе большое.

Юля

Да ладно, не меня надо благодарить.

Она убрала телефон и посмотрела в распахнутое окно на кусты цветущей белой сирени. Вдохнула запах весны и счастья. Жизнь прекрасна. Мир прекрасен. И скоро Августина вновь увидит его во всех красках.

– А что такая красивая и одна? – Максим наконец-то нашел Юлю и положил руку ей на талию. – Барышня, разрешите ангажировать вас на танец, – он протянул ей вторую руку.

– Не разрешаю, – хмыкнула Юля, – давай сбежим.

– Надоело?

– Нет, Августину прооперировали. Все хорошо. Надо отметить.

– Раз такое дело, то у нас тогда два повода: того психа, который тебе гадости писал, арестовали.

– Гурмана? – Юля взяла Максима под руку, и они по стеночке, чтобы не мешать танцующим, стали пробираться к выходу из зала. – Ничего себе, а откуда информация?

– Из надежного источника.

По тону Максима Юля поняла, что расспрашивать дальше бесполезно, он все равно не сдаст своих информаторов.

Ненадолго разошлись, чтобы забрать вещи.

– А я думал, ты переоденешься, – удивился Максим, забирая из рук Юли кофр с одеждой.

– Зачем? Веселье только начинается. Но я переобулась, – она взялась за юбку и приподняла ее, демонстрируя свои кеды, – чтобы удобнее было.

Вещи закинули в машину, и Юля потащила Максима в парк рядом с музеем.

Сначала она хотела нарвать букет сирени, но быстро передумала. Нечего вредить деревьям. Вместо этого вновь попросила Максима пофоткать ее. Он уже начинал догадываться, что бал – лишь повод для фотосессии. Юля долго и придирчиво рассматривала кадры, из сотни ей понравилось от силы штук десять.

– Блин, ветер мне волосы некрасиво раздул, а так бы можно было и на аватарку.

– Перекинь мне, я тебе в фотошопе подправлю.

– Да не, я и сама подмазать могу, думаешь, я на планшете только рисую? – Она вышла из галереи, достала из потайного кармана наушники и воткнула их в телефон.

– Он у тебя бездонный, что ли?

– Да, сейчас слона оттуда достану, – Юля протянула один из наушников Максу, – я тебе задолжала танец.

– А если на нас все смотреть будут?

– Что значит «если»?

– А если мы кому-то помешаем?

– Слишком много «если». Считаю до трех и, если не получу согласие, убегаю навсегда.

– Это шантаж. – Максим взял наушник.

– Это прекрасный способ добиться своего, даже считать не пришлось. – Юля включила музыку и убрала телефон.

Чтобы не мешать случайным прохожим, отошли в сторону и стали вальсировать по небольшому кругу, почти квадрату на четыре шага. Вскоре вальс перешел в топтания на месте, прямо как медленные танцы на школьных дискотеках.

Юле было не важно, что про них думают люди. Главное, чтобы видели влюбленную и чуть безумную парочку. Ведь все влюбленные чуточку безумны. Просто каждый по-своему.

– Поехали в мак, – отстранилась Юля, чувствуя, как у нее урчит в животе.

– Ты уверена, что не хочешь переодеться? – Макс отдал Юле наушник.

– Признавайся, когда тебя успела укусить моя бабуля? – Юля на ходу начала сматывать наушники. – Сначала «барышня», потом это.

– Я серьезно, давай хотя бы полотенце на колени тебе кину, – засмеялся Макс.

– Дурак, блин, – Юля толкнула Максима в плечо.

В машине Юля первым делом посмотрела в зеркало проверить макияж. Не важно, куда ты идешь – на бал, в мак или выкинуть мусор, выглядеть всегда надо если не великолепно, то хотя бы хорошо. Потом зачем-то запрокинула голову и посмотрела вверх.

– Это что, люк в крыше?!

– Да.

– Открой.

– Может, не надо?

– Открой! И музыку сделай погромче.

– У нас будут проблемы. – Максим все же нажал кнопку, и люк начал отъезжать.

– И что? – Юля подождала, пока люк откроется полностью, и высунулась в него. Ветер тут же начал развевать ее волосы. – Зачем люк в крыше, если в него даже нельзя вылезти?!

– Резонно. Я доеду до угла, и залезай обратно.

– Ладно, ладно.

Юля достала телефон и начала снимать себя на фронталку. На углу, как и обещала, залезла обратно и вновь посмотрела в зеркало. Прическа чуть растрепалась.

В маке заняли столик у окна и, пока ждали заказ, смотрели видео и фото, что успели отснять. Юля уже придумывала, как все смонтирует и какую музыку наложит. Ее монолог прервало пришедшее сообщение.

Октябрина

Августина в палате. От наркоза отошла.

Дальше был кружочек. Августина пусть и была вся в трубках и бинтах, но держалась молодцом и даже улыбалась.

Пока Юля печатала ответ, им принесли заказ. Почти не отрываясь от переписки с Октябриной, Юля открыла сырный соус и макнула в него картошку фри. Капля соуса упала ей на колени. Юля наконец оторвалась от телефона.

«А я предупреждал», – говорил взгляд Максима.

– Мне все равно это платье не очень нравилось, я и лучше могу. – Юля попыталась убрать соус, но лишь все размазала. – Придумала! Разошью его все цветами из лент, и ничего видно не будет!

– Я в тебе не сомневаюсь, – улыбнулся Максим и украл у Юли пару ломтиков картошки.

Юля тут же возмутилась, но больше в шутку, и в ответ откусила от его гамбургера.

Даже несмотря на испорченное платье, Юля считала, что этот день останется одним из лучших в ее жизни. И надеялась, что и в жизни Максима тоже.

И пусть все на них смотрят!

Эпилог

(или последняя шалость)

Вот так надо

Забрать себя и отправиться с чемоданом

В поисках новой главы, не строим планы.

Ведь все сбылось, о чем когда-то ты мечтала.

YADDAY – «Смотри, небо»

К защите диплома Юля подготовилась основательно, но немного не в том плане, что ожидали от нее научный руководитель или комиссия.

Глупый сон про море пива натолкнул ее на очередную глупость или, вернее сказать, шалость.

На вопросах Юля посыпалась и защититься смогла только благодаря тому, что комиссия сочла ее тему очень патриотичной. Конечно, современная интерпретация русского народного костюма их региона, куда уж больше любви к Родине?

Она была уверена, что все прошло бы куда лучше, если бы ей разрешили сплести кружева, но недолго грустила из-за плохой защиты.

По большому счету всем плевать на оценки, работа у нее уже есть, со следующего театрального сезона она выйдет на полную ставку, тогда зачем переживать из-за того, что уже не изменить?

Она думала, что Максим встретит ее у корпуса и она сможет похвастаться своим новым костюмом.

Охристого цвета брюки-палаццо с высокой посадкой, белый топ и такого же цвета укороченный пиджак, расшитый купленным зимой в «Зеленой птичке» серебристым бисером, пайетками и кристаллами так, что от блеска можно ослепнуть. Конечно же, только фигурально.

Это была ее вариация костюма пива, над которой она просидела не одну ночь и исколола все пальцы. В нем было жарковато, но взгляды комиссии этого стоили.

Столько часов кропотливого труда, а Максим написал, что ждет ее в машине. Значит, не сможет рассмотреть все так, как надо. Ни стыда ни совести у человека! За такое можно и обидеться и потом неделю не разговаривать! Хотя она прекрасно понимала, что дольше дня молчания не выдержит.

Юля быстро нашла его машину. Прежде чем сесть на переднее сиденье, сделала хмурый вид (получилось так себе) и закинула вещи на заднее. Залезла в машину сама и хотела уже набухтеть на своего парня, что это не дело и не так надо встречать девушку, только что защитившую диплом в костюме пива, но посмотрела на Максима, и от прежнего настроя ни осталось и следа.

Это самый запрещенный из всех запрещенных приемов!

На коленях у Макса сидел щенок мальтийской болонки. Маленький, беленький и с желтым ошейником со стразами.

– Ой, а кто это тут такой хорошенький? – Мозг Юли тут же отключился, и она потянулась к щенку.

– Заводчики назвали ее Куклой, но мы можем выбрать ей любое имя, – Макс передал Юле щенка.

– Мы? – Юля посадила животное себе на колени и начала гладить.

– Нет, ну если ты хочешь, чтобы собака была только твоей, я не против.

– Я… не знаю… – Мозг Юли все еще отказывался работать. Она нащупала прикрепленное к ошейнику нечто. – Так, а что это? Ключи? В комплекте с собакой идет будка?

– Если будка, то премиум-класса.

– Не поняла.

– Квартира. Надеюсь, наша. Юль, давай съедемся. В одной из комнат сделаем тебе мастерскую.

– Ты это сейчас серьезно?.. – Она рассеянно продолжала гладить щенка, еле сдерживая писк радости.

– Вполне.

– А хозяева не будут против собаки?

– Мы. Мы хозяева. Наша квартира, не съемная. Родители хотели мне подарить ее на выпускной, но отец уезжает на вахту, поэтому вот так заранее.

– А как же мама твоя одна будет?

– Она взрослая женщина, которая все эти годы мне твердила, что может справиться со всем сама, а я ее не слышал. Ну и квартира в соседнем от нее доме. Так что?

– Да! Да-да-да! Ты все же знаешь, как правильно встречать девушку, защитившую диплом в костюме пива. Вези меня, показывай! А из той ткани, что мы купили на платье, я сошью нам шторы! И это же еще надо посуду красивую купить! И вазы, много ваз! Я рассчитываю на цветы каждый день. И картины интерьерные на холстах я нам нарисую! – Новые идеи возникали в голове сами собой, этот поток было тяжело остановить, но Максим смог.

– Погоди, костюм пива?

– Ну да. – Юля смахнула невидимые пылинки с пиджака.

– Ну ты даешь, – рассмеялся Макс и завел машину. – У тебя что, есть какой-то список «30 вещей, которые надо успеть до 30»? – Он выехал с парковки.

– Почти. «Семь пятничных шалостей». Я год назад его придумала.

– А почему пятница? Есть какой-то скрытый смысл?

– Нет, просто я в пятницу родилась, и вот да. Не везде стоит искать подтексты.

– И много успела?

– Всё! – Юля одной рукой придерживала щенка, а на второй загибала пальцы, перечисляя шалости. На моменте бала не хватило пальцев, и она разогнула один из них. – И вот сегодня защита в костюме пива.

– И что ты теперь будешь делать, раз все семь из списка уже позади?

– Придумаю новый, – пожала плечами Юля. – Самое время вплотную заняться визуальной новеллой. Я тебе рассказывала. Игра про магазин с волшебными цветами. Сонечка уже начала писать сценарий, Лада села отрисовывать фоны. Ты тоже не расслабляйся, тебе нам приложение еще писать.

– Так и знал, что ты со мной только потому, что тебе что-то нужно, – посмеялся Максим.

– Заплачу натурой. – Смех Макса оказался очень заразительным. – Но не той, что ты подумал, а яблоками из сада Вити! О, точно! Давай ее Локи назовем!

– Локи? Тогда уж лучше Фенрир, смотри какая грозная.

– Не, не Локи, как бог, а Локи – как сокращенно от «яблоко». Как по мне, символично. – Юля вспомнила, как они на майских гуляли с Максимом по яблоневому саду.

– Кто вообще сокращает Яблоко как Локи?

– А кто сокращает Себастьяна до Сырника? – ловко парировала Юля.

– Аргумент.

– И если не Локи, тогда Эсса.

– Сокращение от Принцесса? Мне нравится.

– Нет, Эсса, как пиво.

– Юля!

– Ну а что? Тоже символично!

– Локи так Локи.

– Ой, еще кое-что! – Стоило об этом спросить раньше, но Юля отвлеклась на придумывание клички собаке. – А можно летом немного поработать у твоей мамы в магазине? Хочу прочувствовать все и изнутри узнать, что там как.

– Думаю, мама будет только рада.

Юля не сомневалась, что это лето будет лучшим в ее жизни. Но только до наступления следующего, потому что дальше – больше! Больше смеха, больше идей, больше шалостей (и не только пятничных), в конце-то концов! И самое главное, она нашла человека, которого не пугают ее странности и который поддержит ее во всем.

Послесловие и благодарности

После такой истории остается только процитировать героев «Гарри Поттера» и сказать: «Шалость удалась!»

Пятница – мой небольшой эксперимент, получится ли у меня написать что-то смешное, легкое и без стекла. Насколько он удался, судить вам, но я буду надеяться, что у меня все получилось и вы смогли сделать небольшую передышку вместе со мной.

Конечно же, не могу не упомянуть людей, без которых у меня ничего бы не получилось. Моя безмерная благодарность:

Каждому из команды LikeBook, кто работал над этой историей вместе со мной!

Кристине Борщ (она же Кристина Щи, Кристина Пельмень и другие вкусные вариации фамилии), с которой мы генерируем всё новые и новые шутки про борщ и Борщей. К слову, дальше – больше, потому что эта тема еще не исчерпала себя!!!

Моему мужу, который вечерами играл мне на гитаре и создавал атмосферу для написания пятницы и без которого все мое вдохновение иссякло бы еще на первой главе.

Агриппине, с которой мы постоянно разгоняли какие-то ситуации и шутки, а потом – упс… и получались целые сцены в главах.

Насте, моему любимому чуточку больше, чем просто бета-ридер, человеку, которая постоянно подпитывала меня своими эмоциями и пинала писать главы.

Кате, моему дорогому эксперту по архивам, что сначала расстроила меня, что сцена, которую я придумала изначально для девятой главы, в реальности невозможна, а потом помогла мне сделать невозможное возможным.

И каждому, кто со мной прошел весь путь от понедельника и теперь держит в руках эту книгу.

До встречи на выходных!

Content

Соня Субботина
Семь пятничных шалостей

Глава 1 Шалость удалась

Глава 2 План фигня, но я рискну

Глава 3 Неоправданный риск

Глава 4 Идея

Глава 5 Откуда не ждали

Глава 6 Так себе артисты

Глава 7 Маленькая шалость

Глава 8 Кукла вуду

Глава 9 Историческая волна

Глава 10 Холодец не виноват

Глава 11 Ментальный директ

Глава 12 Киберслежка

Глава 13 Пятница, тринадцатое

Глава 14 Химчистка

Глава 15 Доктор клоун

Глава 16 Больше не шутки

Глава 17 Новогодняя шалость

Глава 18 Привет, Москва!

Глава 19 Еще одна новогодняя шалость

Глава 20 «Зеленая птичка»

Глава 21 Безумная шалость

Глава 22 Весеннее обострение

Глава 23 Мутная история

Глава 24 Солнечная система

Глава 25 Балетки

Глава 26 Майский алкомарафон

Глава 27 Домик в деревне

Глава 28 Третьяковская галерея

Глава 29 Вечеринка у бассейна

Глава 30 Бал, и без шалостей?

Эпилог (или последняя шалость)

Послесловие и благодарности