Саймон Пайнс

Сквозь огненную стену

© Саймон Пайнс, текст, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Моя кровь, я пойду с тобой.

Twenty one pilots «My blood»

Глава I

– А что, если это предзнаменование?

Ленивый голос Джастина наконец выразил хоть какие-то эмоции – некую смесь тревоги и детского восторга от своей догадки. Да и сам он перестал валяться на столе, и теперь его лохматую шевелюру стало видно в веб-камеру. Волосы из-за долгого лежания примялись и закрывали лицо, однако глаза парня пронзительно сияли сквозь растрепанную челку даже в полумраке комнаты.

– Похоже на то, – почти не вслушиваясь в слова друга, Лукас сосредоточенно пялился в тетрадку, пытаясь придумать последний абзац для сочинения, которое задали ему в школе. В той самой школе, которую он благополучно прогуливал, ссылаясь на якобы плохое самочувствие. На деле же ему просто было лень сидеть на уроках до трех часов дня. Куда веселее проводить время с простывшим Джастином.

Парни были знакомы уже три года, и за это время не прошло ни одного дня, который они провели бы порознь. Никто, кого Лукас встречал прежде, кого считал другом или даже лучшим другом, – никто не был ему так близок, как Джастин. Они вместе мечтали, обсуждали безумные идеи и теории, смеялись над шутками, понятными только им. Они идеально дополняли друг друга, были странными, не вписывающимися ни в какие рамки чудаками вроде тех, при виде которых сверстники лишь крутят пальцем у виска. Но им было хорошо.

Их дружбе многие могли бы позавидовать, если бы не одна проблема: парней разделяли почти три сотни миль. Если бы не Интернет, наверное, они никогда не узнали бы друг о друге и были бы обречены на безрадостное существование. Случайный разговор в комментариях спас их обоих. Они никогда не видели друг друга вживую, лишь на фотографиях или в видеочате; постоянно пытались встретиться, но каждый раз поездки срывались из-за непредвиденных, несправедливых обстоятельств. Следующая попытка была запланирована через три месяца, и Лукас и Джастин настроились встретиться даже в случае Великого потопа. Больше они не могли находиться так далеко друг от друга.

Однако в то утро их занимала только одна тема – Собор Парижской Богоматери охвачен огнем.

– Выглядит как в фильмах. Не очень правдоподобно, – Лукас никак не мог поверить в происходящее. Он никогда не выезжал за пределы штата, что уж говорить о Франции, и потому ему сложно было понять масштабы трагедии.

– Хочешь сказать, французы просто прифотошопили огонь? – усмехнулся Джастин, но довольно безучастно. Ему не давала покоя безумная, но крайне интересная идея.

В детстве Джастин наткнулся на странную передачу о конце света и с тех пор был убежден: миру осталось недолго. Он изучал разные теории, строил свои, пытался высчитать, сколько времени осталось у человечества, и этим вечно отпугивал сверстников, не желавших общаться с «психопатом». С возрастом одержимость темой апокалипсиса ослабла и впала в спячку в ожидании своего часа. И лучшего момента для ее пробуждения, чем пожар в Соборе Парижской Богоматери, быть не могло. Это явно знак свыше.

– Ты не думал, что это только начало? – как бы невзначай бросил Джастин, в очередной раз отвлекая друга от сочинения. Судя по напряженному лицу Лукаса, дела у него шли не очень.

– Начало чего?

– Знать бы…

На самом деле у Джастина имелись соображения на этот счет, но пока что он не был в них уверен, да и Лукаса пугать не стоило: его впечатлительность и без того мешала парню спать по ночам. Однако Джастин не сомневался: что-то страшное должно случиться, как по расписанию на вокзале, и, в отличие от поездов, оно точно не задержится в пути.

– Похоже на типичное начало фильма-катастрофы, не находишь? Пора строить бункер, брат.

Лукас ничего не ответил, лишь вздохнул и закинул в рюкзак охапку тетрадей, делая вид, что сейчас его интересует только школа.

Но Джастин не унимался:

– Парижане верят, что, когда сгорит Собор, наступит конец для всего мира.

– Ты это прочитал где-то?

– Да, в новостях. Издание неизвестное, похоже на желтую прессу, но вдруг…

– Жутко, – прервал друга Лукас и поежился. Всем своим видом он показывал, что желает закончить этот разговор как можно быстрее, но Джастин либо не замечал его невербальные сигналы, либо намеренно игнорировал.

– А если серьезно, как ты думаешь, может случиться конец света из-за сгоревшего Собора?

– Отстань! – взмолился Лукас. – Да, выглядит не очень, но это не значит, что надо выбегать на площадь с табличкой «Конец близок».

– А я был бы не против постоять там с тобой. Хотя ты прав, мы бы выглядели как полные придурки. Зато! – глаза Джастина вновь загорелись, и он поднял указательный палец. – В случае чего мы бы оказались самыми умными.

Лукас грустно усмехнулся. Пофантазировать они любили, даже иногда строили планы, как будут выживать в случае нашествия инопланетян или зомби, и это даже было весело, пока не выходило за рамки фантазий. Сейчас же Джастин говорил о возможности реального апокалипсиса, и Лукасу совершенно не хотелось шутить о таком. Хотелось лишь поскорее закончить этот разговор. Конец света, пожары, крики на площади… Подобные мысли нагоняли панику.

– Да, пожалуй…

В отличие от Джастина, Лукаса было слишком легко напугать. Вся его жизнь состояла из череды страхов, сменявших друг друга: орел над полем, который мечтает схватить его и скормить ненасытным птенцам; учительница математики, слишком похожая на ведьму; страшный фильм, который он посмотрел вместе с мамой. Список можно было продолжать, но один страх оставался с Лукасом всегда: он боялся смерти. С самого начала видеозвонка Лукас пытался поддерживать шутку Джастина, но теперь… теперь ему было не по себе. Джас не шутил. Эта мысль заставила Лукаса вздрогнуть.

«Может, хватит? Ноешь, как маленький мальчик», – мысленно сам себя одернул он и мельком взглянул на экран. На его удачу, Джастин снова улегся на локти и не видел его побледневшего лица. Лукас не хотел выглядеть в глазах друга слабаком. Они были слишком разными: один – олицетворение спокойствия и хладнокровия (хотя имелись и исключения), второй – фейерверк эмоций. И Лукас часто стыдился самого себя.

– Уже времени много, а мне физику прогуливать нельзя. Извини, я пойду собираться.

– Эй, все нормально? Я тебя напугал? Я не хотел, ничего не случится.

– Все хорошо, до вечера!

Как только Лукас услышал звук завершения звонка и увидел отражение своего все еще испуганного лица в потухшем экране, ему стало чуть легче. Апокалипсис… Неужели он и правда поверил в этот бред? В его жизни были проблемы и посерьезнее.

С момента пожара в Париже прошло полторы недели, и новых предзнаменований не намечалось. СМИ перестали наживаться на этой теме, да и люди, которые обращали внимание на окружающий их мир только в случае масштабного события, вновь сосредоточились на мелких проблемах вроде недовольства начальника их работой или сгоревшего ужина. Жизнь вернулась в привычное русло.

Лукас и Джастин столкнулись с проблемой выпускных экзаменов и с головой погрузились в зубрежку. Даже разговаривать они стали меньше, но это парней не сильно волновало: оставалось чуть больше двух месяцев до их встречи, а затем все изменится. Они планировали поступить в один колледж, переехать в общежитие и каждый вечер проводить вместе. По-настоящему вместе. Ради исполнения этой мечты можно вытерпеть любой спад в общении.

Скорее всего, так продолжалось бы и дальше, если бы не внезапный звонок в видеочате, заставивший Лукаса вздрогнуть и выронить из рук учебник.

– Если это не что-то срочное, я отключаюсь, – недовольно пробурчал Лукас, пока загружалось изображение с веб-камеры. Он все еще смотрел в книгу, пытаясь выучить даты и события, которые должен был знать еще два года назад, и только поэтому не видел того, что случается раз в тысячелетие: выражение глубочайшего удивления и испуга на обычно каменном лице Джастина.

– Ты сегодня новости открывал?

– Нет… – настороженно протянул парень. – А что такое?

– Набери в поисковике: «Кёльнский собор». Давай-давай, набирай.

– Ты же не хочешь сказать, что он…

– Горит? – перебил друга Джастин, состроив такое выражение лица, будто только что услышал несусветную чушь. – Нет, что ты. Полыхает.

Тяжелое молчание нарушилось стуком по клавишам. Тысячи новостей через долю секунды одна за другой появились на экране, и глаза не успевали бегать по нескончаемым мрачным заголовкам. «Недостроенный собор оттягивает завершение работ мощным пожаром», «Конец для Кёльна или всего мира?», «Связаны ли пожары в Париже и Кёльне?», «Причина пожара так и не установлена».

– Может, простое совпадение? – слова Лукаса звучали настолько неубедительно, что он сам себе не поверил.

– А вдруг…

– Если ты снова собираешься говорить на тему конца света, я точно отключусь.

– Послушай, но сейчас это уже не смешно. Видишь, не мы одни думаем об апокалипсисе, СМИ тоже его допускают.

– Это желтая пресса, Джас, они допускают, что среди нас живут инопланетяне. Тебе стоит отдохнуть, ты переучился, – Лукас пытался сохранять спокойствие и не выдавать накатывающей паники. – Нам так не повезет, все равно придется сдавать эти дурацкие экзамены.

– Ты боишься, да? – от друга нельзя было скрыть ни дрожь в голосе, ни бегающие глаза.

– Да, а ты продолжаешь запугивать меня.

– Прости. Но скажи, ты веришь в возможность… всего этого?

Лукас вздохнул и помедлил, прежде чем ответить. Верил ли он в этот бред? Конец света всегда был для него лишь шуткой или сюжетом голливудских фильмов, не больше. В реальности не могло произойти нечто подобное. Но возникал другой вопрос: верил ли он Джастину? Слишком часто Лукас становился свидетелем его развитой интуиции, чтобы вот так просто отбросить все сомнения и положиться лишь на здравый смысл.

– Если уж ты уверен, что конец близок, может, это и правда так, но мне бы не хотелось верить в него.

– Такое ощущение, что скоро в огне будут не просто соборы, а весь мир. Конечно, я бы этого не хотел, но нужно принимать во внимание любой вариант развития событий. Помнишь, надейся на лучшее…

– Готовься к худшему, – автоматически закончил Лукас. Эта фраза часто проскальзывала в разговорах парней, когда им нужно было отбросить все лишнее и начать размышлять трезво. – И какое же это «худшее» в нашем случае?

– Ну… – Джас погрузился в глубокие раздумья. Это выглядело забавно: морщинка между нахмуренными бровями, выпяченные губы и растрепанные как обычно волосы делали его похожим на безумного ученого, который готовился захватить мир. – Нам нужен план. Во многих фильмах-катастрофах главным героям приходится выживать в новом мире. А вдруг мы окажемся теми самыми «главными героями»? Нужно все продумать, но я не знаю, с чего начать, голова сейчас лопнет.

– Возможно, нам нужно место встречи? – робко предложил Лукас и тяжело сглотнул, словно проглотил огромную горькую таблетку. Ему хотелось снова сменить тему или вернуться к учебе, но что-то внутри подсказывало – этого делать не стоило.

– Круто! Какие будут предложения? – глаза Джаса загорелись детским восторгом, а сам он заерзал от нетерпения на месте.

– Портленд? Он практически между нами.

– Нет, нужно избегать мегаполисов. В них начнется полный хаос, так что лезть туда не стоит. Нужно найти маленький город рядом: там спокойнее, за припасами ходить недалеко, и нам будет проще найти друг друга. Лукас? Ты вообще слушаешь меня?

Лукас вздрогнул, выныривая из транса, в который его ввела речь друга. Он никогда не понимал, как у Джаса получалось продумывать подобные вещи до мелочей, и потому даже не знал, что можно добавить. Только то, что Джастин вполне мог бы стать отличным инструктором по выживанию в любой ситуации.

– Ладно, не Портленд. Тогда где?

– Я уже открыл карту, – лицо Джастина осветил вспыхнувший экран, выделяя его угловатые черты лица. – Итак, первый город, который попался мне на глаза, это… Норвуд. Что скажешь?

– Тебе лучше знать, – Лукас улыбнулся уголком рта. Нечасто он видел друга таким заинтересованным.

– Тогда… – Джастин закрыл глаза и наугад щелкнул мышкой по случайному месту на карте. – Церковь. Ладно, значит, встретимся в церкви, сейчас отправлю тебе ее координаты.

– Ага, – пробурчал Лукас в ответ. – А если это место окажется уничтожено или занято?

Лицо Джастина застыло настолько неподвижно, что Лукас успел проверить соединение с Интернетом. С ним было все прекрасно, чего нельзя сказать о Джастине: он настолько усердно обдумывал вариант, предложенный Лукасом, что на какое-то время потерял связь с реальностью.

– Черт, да ты гений! Об этом я не подумал. Что же, тогда нужен еще и запасной план.

Лукас с трудом мог назвать себя гением. Сейчас он ляпнул первое, что пришло в голову, и случайно попал в цель, однако в большинстве случаев он бесполезен, тогда как Джастин генерировал миллионы идей за доли секунды. В таком стыдно было признаться даже самому себе, но Лукас завидовал этой способности друга. Хотел бы он быть хоть на четверть таким же классным, как Джастин. Но он все еще оставался Лукасом, эмоциональным и хилым ботаником с бедным воображением. Удивительно, что с ним подружился человек, в котором он видел свой идеал.

– Да куда ты вечно пропадаешь? Может, поможешь найти второй вариант? А то я… я уже в Вашингтоне, нет, нам нужно в другую сторону.

– Ты потерялся в карте? – добродушно улыбнулся Лукас.

– Да. У меня все зависло.

Пока Джас воевал с картами, которые никак не хотели возвращать его домой, Лукас решил, что от него и правда будет больше пользы, если он хотя бы попытается помочь. Проложить маршрут не составило труда, и уже через несколько секунд фиолетовая змея проползла по широким шоссе от Сиэтла до самого Юджина. Парень мельком взглянул на указанное расстояние – двести восемьдесят миль. Джастин был так далеко, но ближе него у Лукаса никого не было.

Все названия на карте одинаково ни о чем не говорили. Один незнакомый город сменялся другим, можно было поступить, как Джастин, и выбрать наобум. Лукас закрыл глаза и ткнул пальцем в экран. Лоренс.

Дыхание отчего-то сбилось, но тут же пришло в норму. Он уже видел это название на обороте старой фотографии, на которой в обнимку стояли еще совсем юные отец и мать, сбежавшие от ворчливых родственников и обручившиеся в первой попавшейся им по пути церкви. Забавно, что теперь это место так же случайно могло стать местом встречи двух друзей. Сердце Лукаса сжалось от непонятной тоски.

– Джас? – позвал он друга.

– Погоди, меня сайт в Чили забросил.

– Вернись в Америку. Я второе место нашел.

Джастин тут же перестал валять дурака и подвинулся ближе к камере, готовый слушать.

– Лоренс, миль тридцать пять от Норвуда. И там тоже есть примечательная церковь.

– Круто! Ну вот, если случится конец света, мы не пропадем. А потом, когда встретимся, будем, как в сериале про зомби, вместе ездить по стране, обчищать магазины с консервами и…

– Стой, стой, только что ты говорил, что все сгорит, а теперь вдруг зомби, – снова улыбнулся Лукас, почти забыв о том, что совсем недавно ему было страшно.

Вместе… Только он, Джастин, и целый мир лишь для них двоих, как они и хотели. Неожиданно Лукас поймал себя на мысли, что хочет, чтобы случилась какая-нибудь глобальная катастрофа, только чтобы встретиться с другом.

– Кстати, а как ты предлагаешь туда добираться? – протянул Лукас после минутного молчания. – Я не представляю, как объясню родителям, зачем мне вдруг понадобилось в маленький город, о котором я ничего не знаю.

– Ты точно объяснишь. Ты убедил меня перестать пить кофе в час ночи, значит, и с родителями справишься. А вот с моей матерью будет сложнее, снова потащит меня в психушку, но я что-нибудь придумаю. А если не получится, придется идти пешком. Ходить полезно, – Джастин подмигнул другу через камеру и зевнул. – Я пойду, наверное. Спокойной ночи, брат.

– Спокойной ночи, – на автомате, все еще погруженный в себя, пробурчал Лукас.

– Скорее бы апокалипсис. Очень хочется с тобой встретиться.

Джастин отключился, оставив Лукаса наедине с самыми разными мыслями, волчком крутившимися у него в голове. Да уж… Скорее бы.

Следующие несколько дней прошли в ежедневных напоминаниях Джастина о том, что Лукас должен как можно быстрее распечатать карту с маршрутом до Норвуда. Каждый раз Лукас уверял, что после уроков зайдет в гости к однокласснику, у которого есть принтер, но каждый раз как бы случайно забывал об этом. На самом же деле распечатанная карта могла означать лишь одно: Лукас действительно верил в то, что их с Джастином план будет осуществлен. Но не хотел верить.

Даже после Кёльнского пожара все утихло. Сколько бы Джастин ни просматривал новости, больше ничего не горело, однако парень считал, что расслабляться нельзя. В любой момент могла случиться новая катастрофа.

И она случилась. В первых числах мая, ровно за два месяца до предполагаемой встречи парней.

Когда Лукас и Джастин пожелали друг другу спокойной ночи, и Лукас лежал в своей постели, в полудреме читая уже изрядно потрепанный и надоевший справочник по истории, его телефон сошел с ума: из-за огромного количества сообщений он бесконечно вибрировал и все никак не мог остановиться. Такое бывало, если Джастин писал ему по одному слову, а то и по одной букве. А это означало лишь одно: что-то произошло.

Лукас подскочил на кровати и дрожащими от волнения руками схватил телефон. «Ватикан горит», – гласило сообщение. Перед глазами потемнело, и Лукас сам не заметил, как нажал на кнопку вызова.

– Джас, прошу, скажи, что ты шутишь.

– Я не шучу, там все в огне! Кроме того, над местами прошлых пожаров появились странные черные тучи и растянулись по всей Европе. Скоро и до нас дойдет, и никто не знает, что будет потом, – на последнем предложении Джастин потух, и стало ясно, что теперь даже ему страшно.

– Погоди, – Лукас потер глаза, пытаясь окончательно проснуться и вникнуть в то, что он только что услышал. – Что за тучи?

– Я не знаю. В Интернете есть несколько видео. Они похожи на обычные грозовые тучи, но подсвечиваются чем-то красным и продолжают расползаться. Уже до России дошли.

Тихо выругавшись себе под нос, Лукас скинул одеяло и включил ноутбук. Все равно после таких новостей он едва ли уснет.

– Нигде сама гроза еще не началась?

– Не-а. Она словно ждет чего-то.

Не смыкая глаз и потеряв счет времени, парни без отдыха мониторили социальные сети, в которых с каждой секундой появлялось все больше и больше материала, связанного с необъяснимыми тучами. Они захватывали все больше стран и освещали их красным, словно адским, светом. Беспокойный взгляд Лукаса постоянно метался от экрана к окну, но за ним было лишь чистое небо, озаренное тысячами искорок-звезд. В Америке все было спокойно, однако никто не знал, что могло случиться через час.

Ровно в полседьмого сработал будильник, и Лукас непонимающе посмотрел на телефон. На востоке поднималось солнце, парень не спал всю ночь. Только теперь он понял, как сильно устал.

– Джас, ты в школу пойдешь? – Лукас потянулся и попытался прикинуть, сколько чашек кофе ему придется выпить, чтобы почувствовать себя живым.

– Погоди, который час?

– Солнце встало, небо чистое. Может, пронесло?

– Еще не вечер, – буркнул Джастин и вытряхнул из рюкзака все ненужное. Раз над миром нависла угроза, ему не нужна лишняя тяжесть во время пешей прогулки в Норвуд. – Аргентина сообщала о тучах. Это просто вопрос времени, брат.

– Ладно. Если что-то случится, пиши.

Вот только Лукас не представлял, как идти в школу, зная, что их ждет что-то страшное. Не только их двоих, а весь мир.

В школе все только и говорили, что о тучах. Кто-то рассказывал о своей тетке из Франции, кто-то делился небылицами из Интернета, однако никто так и не знал, чего действительно стоило ожидать от неизвестного погодного явления.

Прошел урок, два, три. От Джастина не было вестей, а солнце продолжало сиять над городом. С началом четвертого урока у Лукаса закончились силы держать глаза открытыми, а голова внезапно стала такой тяжелой, что, если бы он продержал ее еще хоть секунду на весу, у него попросту сломалась бы шея. Бессонная ночь давала о себе знать.

Не в силах противостоять фундаментальной потребности в отдыхе, Лукас устроился на парте поудобнее и только собрался проспать остаток скучного урока, как его телефон вновь начал разрываться от уведомлений. Парень вскочил, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди, и потянулся к телефону, однако в ту же секунду в проходе между рядами из ниоткуда возник учитель французского, высокий и красный, словно знак «Стоп».

– Мистер Харвелл, я не вижу ни одной причины, по которой вы можете безнаказанно сидеть в телефоне на моем уроке. Попрошу сейчас же его выключить и сдать мне. Заберете после занятий.

Тон учителя не предполагал никаких возражений, а Лукас никогда не перечил, даже теперь, когда до окончания школы оставалось так ничтожно мало.

Непрекращающиеся трели, нарушавшие тишину, повисшую в классе, наконец смолкли, а телефон оказался в огромной ладони француза.

Виня себя за трусость, Лукас снова лег на парту, но на этот раз не из-за желания поспать – он пытался справиться с волнением. Что-то случилось, иначе Джастин не написал бы ему посреди урока. Скорее всего, тучи добрались до Юджина. Лукасу показалось, что сейчас его стошнит. Что, если ответ на сообщения Джастина был последним шансом попрощаться с ним?

– Эй, Мэйсон, – Лукас повернулся к одному из немногих одноклассников, с которыми у него были более-менее приятельские отношения. – Мне срочно нужно распечатать пару листов, я могу после уроков зайти к тебе? У меня принтер сломался.

Мэйсон удивленно посмотрел на Лукаса – парень явно был чем-то напуган. Такое и раньше случалось, особенно перед сложными контрольными, однако теперь в его расширенных от ужаса глазах читалось что-то такое, от чего хотелось выбежать из класса прямо сейчас, без вещей и объяснений. Если бы Мэйсон не знал своего одноклассника, решил бы, что тот под кайфом.

– Ладно… Ты в порядке?

– Да, все отлично, – Лукас попытался выдавить улыбку, но безуспешно.

Досидеть до конца занятий оказалось сложнее, чем он предполагал. Секундная стрелка на часах в кабинете лениво перескакивала с одного деления на другое, словно кто-то залил часовой механизм смолой, и Лукас чувствовал, как внутри него все металось из стороны в сторону. Не стоило отдавать телефон. Когда закончатся уроки, может быть слишком поздно.

С учителем французского постоянно возникали проблемы: то он задавал слишком большое домашнее задание, то занижал оценки, не объясняя причины. Теперь же решил прочесть Лукасу длинную и скучную лекцию о том, почему нельзя пользоваться телефоном в учебное время. Мэйсон стоял в дверном проеме, пытаясь намекнуть, что спешит, но Лукас никак не мог ускорить занудного старика. Ему хотелось взвыть.

Спустя целую вечность нотаций телефон все же был передан владельцу, и Лукас, схватив Мэйсона за свитер, потащил его к выходу, одновременно вдавливая еле живую кнопку включения в корпус. На последней ступеньке шикарной лестницы, ведущей к не менее шикарным дверям в самую посредственную школу, экран все же вспыхнул, но в ту же секунду Лукас с размаху налетел на капитана школьной футбольной команды. Телефон выпал из рук и, смачно стукнувшись о потрескавшийся асфальт, разлетелся на тысячи кусочков. Экран потух, на этот раз навсегда.

– Нет… – выдохнул Лукас и кинулся к осколкам. Он был так поглощен бесполезными попытками реанимировать телефон, что не обратил никакого внимания на толпу школьников, молча и неподвижно пялящихся на небо, как будто в нем зависла огромная летающая тарелка.

Тень накрыла его руки, и последний осколок экрана навсегда остался в трещине асфальта. Лукас замер и медленно перевел взгляд наверх.

Похожие на дым от пожара, над Сиэтлом сгущались черные тучи. Солнце отчаянно пыталось протиснуться сквозь последний чистый клочок неба, но через минуту не стало и его. Как только тучи сомкнулись, весь город погрузился в гробовую тишину: не было слышно ни голосов, ни птиц, ни машин. Подул ветер, какой бывает только перед грозой, и обдал щеки стоявших на ступенях учеников непонятным жаром. Сверкнула красная яркая молния, разрезавшая наступившую темноту пополам, и прогремел гром настолько сильный, что сравнить его можно было лишь со взрывом и обрушившимся после него зданием.

Огромное черное одеяло подсвечивалось то тут, то там красным и оранжевым, но это едва ли походило на те тонюсенькие прожилки, которые Лукас видел на фотографиях. То были огромные огненные пятна, насквозь прошивающие смоль туч, как радиация прошивает человека, склонившегося над ядерным реактором.

– Что за хрень? – спросил кто-то из толпы, и в тот же момент получил ответ на свой вопрос.

Рядом что-то упало, издали похожее на догорающий окурок, и тут же вспыхнуло кроваво-красным пламенем. Стоящая рядом девушка в панике пнула неопознанный предмет носком ботинка, и Лукас наконец смог разглядеть его получше. Это оказался камень. Обыкновенный камень размером примерно с грецкий орех, но отчего-то огонь питался им, словно парафином.

В метре от Лукаса упал еще один камень и тоже вспыхнул, жадно рыская в поисках пищи. Следующий полетел в кусты, и те занялись ярким пламенем. Еще один проделал дыру в лобовом стекле машины на парковке. И тишина тут же нарушилась.

Люди выбегали из школы, пытаясь прикрыть голову тетрадями и рюкзаками. Огонь распространялся: он пожирал машины, здания, растения и людей, безуспешно пытавшихся сбить его с одежды. Огромная растяжка с надписью «Добро пожаловать» оборвалась и перегородила двери в здание огненной стеной. Где-то звенела пожарная тревога, от истошных криков, доносившихся со всех сторон, замирало сердце и хотелось заткнуть ладонями уши. Царивший вокруг хаос усиливался с каждой секундой, и от него невозможно было спрятаться.

Лукас понял, что пребывал в ступоре, только после того, как кто-то из спасавшихся бегством учеников задел его плечом. Все это время в его голове звучал лишь пророчески холодный голос Джастина: «Весь мир скоро окажется в огне». И он и оказался.

Прятаться в школе было бесполезно: огонь проник внутрь через незащищенную из-за ремонта крышу. Оставалось лишь последовать общему примеру и бежать. Домой, к родителям, которые наверняка волнуются и думают, что их сын мертв.

Маневрировать в напуганной толпе и одновременно уклоняться от горящих камней было сложно, однако Лукас двигался словно на автопилоте, преодолевая одно препятствие за другим. Тот же автопилот приказал ему спрятаться за чудом уцелевшим деревом, когда чья-то машина резко свернула в сторону и врезалась в забор. Лукас успел увидеть лишь испуганный взгляд водителя и струйку крови, стекавшую по его лбу, перед тем, как камни градом обрушились на капот. В следующее мгновение Лукаса оглушил взрыв, и отлетевшие от автомобиля осколки вонзились в дерево, за которым прятался парень и несколько менее удачливых прохожих. Теперь улица стала еще краснее: ко вспышкам и огню прибавились капли крови на асфальте.

Прийти в себя после взрыва оказалось не так-то просто: в ушах звенело, и Лукасу казалось, будто он под водой. Постепенно до него начали доноситься крики и звуки сигнализаций соседних машин. Но громче всех были его собственные мысли. Как только найдет родителей, он должен отправиться в Норвуд. Их план не был безумным. Оставалось лишь надеяться, что с Джастином все в порядке.

Надеяться. Теперь вся его жизнь зависела лишь от этого слова.

Глава II

Казалось, миновала вечность, прежде чем объятые огнем камни перестали сыпаться с неба, однако все произошло куда быстрее. Как потом говорили по радио, эфир которого не оборвался с концом света, Адский Дождь продлился ровно семь минут и шесть секунд, и без какого-либо преувеличения это были самые страшные минуты за всю историю человечества.

Штат Вашингтон, в особенности Сиэтл, накрытый тучами в последнюю очередь, пострадал сильнее остальных населенных пунктов. Никто не успел среагировать, никто не успел покинуть улицы и найти убежище. Сотни людей были сожжены заживо, тысячи – затоптаны толпой, еще десятки тысяч задохнулись от дыма. Каждый четвертый потерял свой дом, каждый второй получил ожог разной степени или какие-либо другие травмы. Если бы власти города не надеялись до последнего, что тучи обойдут Сиэтл стороной, масштабы трагедии удалось бы сократить.

Точное число погибших по всему миру посчитать было невозможно, но по предварительным данным спустя всего несколько часов после окончания Дождя их количество перевалило за миллиард и продолжало стремительно расти. Еще около двух с половиной миллиардов считались пропавшими без вести, и каждый без исключения, кто заглядывал в эти списки, находил в них знакомые имена.

Потребовалось всего семь минут. Семь минут, которые почти вдвое сократили численность населения всей Земли. Семь минут, которые уничтожили целые города, растоптали поля, вырубили леса и жестоко расправились с их обитателями. Семь минут, которые погрузили весь мир в хаос и перечеркнули все его планы, мечты и надежды.

* * *

Ничего из этого не волновало Лукаса, пока он летел по охваченной огнем улице, из последних сил стараясь не смотреть по сторонам. Сердце бешено стучало, заглушая шум вокруг, легкие горели, умоляя о пощаде, но всего одна мысль, крутившаяся словно в режиме отжима в его голове, не давала Лукасу остановиться. Ему нужно домой.

Густой дым проник в легкие парня, улицу повело куда-то влево, а вместе с ней – и Лукаса. Больше не оставалось иного выбора, кроме как привалиться плечом к горячему дорожному знаку. С каждым вдохом угарный газ все сильнее отравлял организм, от него негде было спрятаться, и хотелось просто отдохнуть, пока все не утихнет. Но пробежать оставалось всего пару кварталов.

На подкашивающихся ногах, закрывая рот и нос рукавом уже где-то порванной толстовки, Лукас кое-как добрался до дома и почувствовал, как сдерживаемые до сих пор рыдания с новыми силами рвутся наружу. Он словно очутился внутри фильма-катастрофы, в котором все выглядело до дрожи реалистичным: и дорога с разбитыми машинами и догоравшими телами на ней; и увядшие цветы на клумбах, которые беспорядочно топтали пробегавшие мимо люди; и огонь, жадно впившийся в крышу его родного дома. Выбив стекла, он рвался из окон спальни родителей наружу, выпуская в небо столб черного, словно ночь в открытом море, дыма.

– Мам! – изо всех сил закричал Лукас и зашелся в новом приступе кашля, стоило ему ввалиться в забитый горьким дымом дом.

Никто не вышел на его зов, и Лукас, на ощупь пробираясь в полной темноте по стенке, направился в гостиную. Что-то подсказывало ему: мама была там, и ей требовалась помощь.

– Мам, ты здесь? – снова позвал парень, но уже слабее.

Ответом снова была тишина, лишь наверху трещал огонь, наводивший свои порядки в спальнях. Лукас пытался разглядеть комнату, но из-за дыма и слез, обильно катившихся из глаз, видел он так, словно сбылись самые страшные пророчества офтальмологов по поводу его падавшего зрения. Он чувствовал всем своим существом, что был уже близко к матери, но не понимал, в какую сторону идти, а времени на выбор не оставалось.

Стена закончилась так же внезапно, как с неба посыпался огонь, – предугадать можно, но никто не хотел этим заниматься. Потеряв точку опоры, Лукас понял, что падает, и лишь преграждавший путь диван не позволил ему оказаться на полу. Предательски твердая спинка больно врезалась в грудную клетку, выбивая из нее остатки воздуха, и Лукас повис на ней, словно мокрое белье на веревке, чувствуя, как на него накатывает усталость, а веки наливаются свинцом. Он не спал всю ночь. О каком спасении матери могла идти речь, если у него не было сил даже стоять? Ему нужно всего пять минут. Он отдохнет и обязательно продолжит поиски. Обязательно… продолжит…

Внезапный оглушающий звук, соизмеримый лишь с треском разверзшейся земли, мгновенно изменил планы Лукаса. В нескольких метрах от дивана, подняв клубы строительной пыли, упал и раскололся на сотни мелких частей кусок потолка, и огонь со второго этажа, обрадовавшись новой игрушке, с энтузиазмом бросился в образовавшуюся дыру. Сердце Лукаса затрепетало, разгоняя по телу адреналин, и вся усталость исчезла, словно ее никогда не было. Второй раз за день он чудом избежал смерти, и если сейчас он отключится, третьего может и не быть.

До крови прикусив губу и сморщившись от натуги, Лукас оттолкнулся от спинки дивана и, едва не потеряв равновесие, все же привел свое тело в вертикальное положение. Раскрасневшиеся глаза в панике забегали по комнате в поиске хоть каких-либо подсказок и тут же нашли одну: у входа валялась раскрытая сумка с поспешно брошенными в нее теплыми вещами. Наверное, мама пыталась схватить все необходимое, прежде чем покинуть дом, но тогда что могло быть следующим в ее списке? Лукас наугад сделал несколько шагов в сторону шкафа, в который отчим вмонтировал сейф для наличных денег и документов, и в тот же момент наткнулся на что-то на полу. Точнее, на кого-то.

Едва сдержав крик, парень бросился к матери и дрожащими руками попытался нащупать пульс, но непослушные пальцы никак не могли найти на запястье нужную точку. С потолка снова что-то упало, переломив пополам тумбу с телевизором, и теперь огонь окончательно проник в гостиную, намереваясь перекрыть все пути к отступлению. Паника захлестнула Лукаса с головой, но справляться с ней было совершенно некогда. Нужно хватать маму и бежать из дома, пока следующий кусок штукатурки не похоронил их внутри навечно.

Подхватив безвольное тело под мышки, Лукас рывками потащил мать к выходу, уже не заботясь о том, чтобы самому не натыкаться на острые углы мебели. Все его внимание было сосредоточено на попытках не потерять сознание и не разжать пальцы, и потому, когда парень ощутил, как входная дверь распахнулась после легкого толчка плечом, на него накатила такая слабость, что стоять на ногах Лукас больше не мог себе позволить.

Вероятно, он все же отключился, а когда пришел в себя, матери рядом не обнаружил.

– Лукас! Лукас, ты слышишь меня?

Кто-то звал его словно издалека, с соседней улицы или из окна многоэтажки, но Лукас никак не мог сосредоточиться на голосе. Его трясли, тормошили, но все было без толку. А затем последовала отрезвляющая пощечина, которая тут же вернула Лукасу и слух, и зрение, и понимание происходящего.

– Слава Богу, – выдохнул Дэн, его отчим, и крепко сжал плечо Лукаса. Если бы он приехал хоть на минуту позже…

– Мама…

Но Дэн и без его напоминания уже переключил свое внимание на Люсиль, пытаясь нащупать пульс и проверить дыхание.

– Дышит. Она дышит! Лукас, идти можешь? – Лукас неуверенно кивнул в ответ. – В бардачке машины есть аптечка, принеси ее, живо!

Живо. Вряд ли Лукас был в состоянии идти, но без лишних слов вскочил на ноги и, хоть и неуверенно, но все же побежал к тому, что еще сегодня утром было прилизанной до идеала машиной, на покупку которой Дэн копил несколько лет. Теперь она выглядела скорее грудой металлолома, которая все еще ездила только с божьей помощью. Впрочем, и сам Дэн с его испачканным в саже лицом и в клочья разорванным пиджаком выглядел неважно – наверняка им с машиной пришлось пройти и проехать через ад, чтобы добраться сюда.

Лукас выудил коробочку с красным крестом из бардачка и, едва не упав несколько раз по пути, вернулся к крыльцу. Дэн, все это время безуспешно пытавшийся привести Люсиль в чувства, мгновенно выудил из аптечки нашатырный спирт и бинт, который тут же разорвал на две части. Одну нестерпимо вонявшую тряпочку он сунул под нос жене, вторую же вручил Лукасу.

– Подыши, только аккуратно. Должно стать лучше.

Запах нашатыря заставил закашляться, но голова и правда стала кружиться меньше. В тот же момент со стороны Люсиль послышался слабый стон – мама приходила в себя.

– Где Лукас? – обессиленным шепотом спросила она, не открывая глаза. Настолько крепко, насколько мог после всего, что с ним произошло, Лукас сжал руку матери, давая понять, что он рядом. По его лицу снова потекли слезы, но на этот раз от облегчения: самое страшное уже было позади. Наверное.

– Я тут, мам, все хорошо.

– Нам нельзя здесь оставаться, – необычно холодный голос Дэна прервал слезливую сцену, а сам он дрожащими руками стер пот с лица, размазав по нему грязь и сажу. – В любой момент все может повториться. Надо ехать.

– Куда?

– Я не знаю.

Безысходность заполнила легкие, вытесняя из них остатки угарного газа. Они потеряли все: их дом догорал на глазах, завтра не нужно было идти в школу или на работу, а планы на вечер, неделю и лето разом отменились. У Лукаса остался только…

– Джастин, – впервые с начала Дождя он вспомнил о друге. – Джастин предвидел это, он… Он даже выбрал место встречи. Мы договорились встретиться в Норвуде, там безопаснее, чем в крупных городах, и…

– Лукас, пожалуйста, замолчи! – Дэн грубо перебил его, и парень едва не подавился собственными словами. – Какой нахрен Джастин? Ты можешь хоть ненадолго включить голову и подумать? Нам сейчас о своей жизни надо заботиться, а не о твоих виртуальных друзьях.

– Но я обещал ему.

– Очнись! – теперь Дэн кричал, несмотря на слабые попытки Люсиль взять его за плечо. Обычно в подобные моменты она могла его успокоить, но только не в этот раз. – Твой Джастин, может, уже мертв или сам забыл, что и кому наобещал! Ты готов рисковать жизнью своей матери еще раз ради него? Живо в машину. Я больше не хочу и слова от тебя слышать.

– У тебя есть план получше?!

– Я не стану повторять дважды, Лукас.

Однажды на физкультуре ему случайно врезали коленом под дых, и Лукасу было так больно, что он не мог даже вздохнуть. Он думал, что задохнется тогда, но в конце концов это прошло. И сейчас все как будто повторялось, с тем лишь отличием, что, сколько бы он ни пытался откашляться, сколько бы ни драл глотку сухим воздухом, ему никак не удавалось вдохнуть полной грудью. Он тонул, захлебываясь проглоченными слезами, под аккомпанемент ядовитых слов Дэна.

Это конец. Лукас не мог объяснить, что чувствовал. Вряд ли сумел бы даже самый красноречивый писатель. В его груди словно образовалась огромная черная дыра, которая засасывала в себя его сердце, легкие и ребра. Было больно, чертовски больно, обидно, несправедливо, жестоко, бесчеловечно, но парень не мог даже закричать. Вместо этого он молча помог Дэну уложить маму на заднее сидение, а сам сел на переднее с ощущением, что только что потерял нечто настолько важное, что за него не жалко и жизнь отдать.

Машина тронулась, но Лукасу было неинтересно, куда они едут. Плевать. Не то чтобы он ждал конца света, чтобы встретится с Джастином, но все равно чертовски хотел быть с ним рядом в этот момент, хотел знать, что друг в порядке, хотел держать его за руку, когда становилось невыносимо страшно. Норвуд был их последней надеждой, но ее задавило обвалившейся крышей дома Харвеллов. И Лукасу показалось, что и он умер вместе с ней.

Их дружбу обесценивал и называл глупой каждый, кому не лень, ведь между ними такое расстояние! Ведь они никогда друг друга не видели! Ведь они точно разочаруются друг в друге в реальности! И если сначала такие слова задевали, очень скоро они перестали иметь какое-либо значение. Лукас с уверенностью мог сказать, что в самые трудные моменты его жизни поддерживал именно Джас, а не родители, занятые своими делами, и не одноклассники, которых назвать друзьями даже с натяжкой было просто немыслимо. Только Джастин знал о Лукасе такое, что другим рассказать просто стыдно, с ним хотелось делиться абсолютно всем, начиная от маленьких успехов и заканчивая огромными неудачами. Лукас через экран компьютера чувствовал, что он нужен кому-то, что у него был самый близкий друг, о котором многие могли только мечтать. У него был брат.

И теперь, когда весь мир горел, когда не было связи, а единственный способ добраться до Норвуда испарился, словно сигаретный дым, Лукас понял, что не встретится с Джастином больше никогда.

Никогда.

Это страшное слово эхом раздалось в голове парня, и он тихо пискнул, в очередной раз впившись в губу зубами. Хоть Лукас и сидел в машине с родителями, он чувствовал себя самым одиноким человеком на свете.

Нет. Нет, нет, нет, нельзя оставлять все так!

Они дали друг другу обещание. Поклялись, что встретятся, чего бы им это ни стоило. Они предвидели, что уговорить родителей не получится, так почему же Лукас был так удивлен? Он должен был составить другой план. Быть может, он и боялся даже подумать о том, чтобы сбежать, напугать и разочаровать мать и отправиться, возможно, на верную смерть, однако сидеть и продолжать жаловаться на жизнь тоже не мог – с его стороны это было бы настоящим предательством.

Он свалит. Свалит при первой же возможности. Лукас был уверен в этом так же сильно, как и в том, что Джастин не нарушит уговор. Главное – продумать все до мелочей, и тогда у них все получится.

* * *

Они уже давно выехали из города, однако далеко продвинуться не удалось: все, кто смог выжить, последовали их примеру и образовали беспорядочный затор на шоссе длиною в вечность. То тут, то там разливалась чья-то ругань, словно кофе из случайно задетого при переключении скоростей стакана; спереди и сзади без устали сигналили; чей-то ребенок периодически заливался пронзительным плачем. Все так куда-то спешили, будто за спиной их ждала смерть, не подозревая, что она была повсюду. Какофония звуков на дороге сливалась в трагический реквием по каждому, кто уже погиб, и по тем, кому только суждено было сгореть в ненасытном огне. Хаотичный, охваченный паникой оркестр, повинуясь невидимому дирижеру, оплакивал мир, которому пришел конец.

Лукас помнил это шоссе – по нему они с родителями каждое лето ездили к озеру на несколько дней, – но теперь его было сложно узнать, и совсем не из-за столпотворения машин. Все дело в лесе по обе стороны дороги. Раньше он был густым, зеленым и манящим: лет десять назад Дэн даже остановился на обочине, чтобы маленький Лукас мог побегать среди деревьев за бабочками и кузнечиками. Теперь же лес был сломленным, дряхлым стариком, из последних сил доживавшим свой век. Почерневшие деревья с оглушающим треском падали друг на друга, иногда – на шоссе и чьи-то машины, и тогда криков и ругани становилось больше, а где-то глубоко внутри все еще горел оранжевый огонь, изредка подсвечивая смазанные силуэты спасавшихся бегством животных. Больше ничего не будет, как прежде.

Почувствовав, как сердце разрывает на куски, Лукас вцепился пальцами в толстовку и поспешил отвернуться от окна и переключиться на что-то менее душераздирающее. Радио уныло что-то бубнило на фоне, не сменяясь на музыку и программы с глупыми шутками диджеев уже несколько часов. Что именно говорили, Лукас не слышал, и потому аккуратно повернул ручку динамика, чтобы сделать погромче.

– Судя по видеоматериалам, которые мы продолжаем получать из других городов, а также по сообщениям соседних стран и…

Словно испугавшись собственного голоса, диктор закашлялся, так и не закончив предложение. Наверняка вся студия была в дыму, а он все продолжал сидеть в ней, упрямо исполняя свой долг.

– Похоже, Адский Дождь начался в одно и то же время по всему миру. Причины до сих пор выясняются учеными, которые трудятся над этим, несмотря на ухудшающуюся ситуацию. Кроме того, сообщается, что работники атомных станций также остаются на своих рабочих местах с целью ликвидации пожаров и предотвращения… М-да, – диктор тяжело вздохнул и зашуршал бумагами в поисках нужной информации. – А я снова повторяю: ближайший к Сиэтлу лагерь для выживших расположен в Лейквуде. Если вам нужна помощь и у вас есть возможность добраться туда, отправляйтесь незамедлительно. Вам будет предоставлено временное жилье, питьевая вода, еда и маски для защиты дыхательных путей. Если вы не можете доехать до лагеря, поезжайте к воде. Не задерживайтесь в больших городах, – секунду диктор молчал, как будто собираясь с силами. – И да поможет нам Бог.

– Очень на него надеюсь, – уныло пробурчал Лукас и снова убавил звук: информация повторялась по кругу. – Мы едем в этот лагерь?

– Да, – устало ответил Дэн и прикрыл глаза рукой. – Если, конечно, там хватит мест.

Стало темнее. Солнце, должно быть, уже опустилось за горизонт, хоть от него и днем не было толку, а Адский Огонь по никому не ведомым причинам стих, словно не он несколько часов назад пытался уничтожить все вокруг. Теперь дорога освещалась лишь тусклым светом разбитых фар и редкими фонариками тех, кто добирался до Лейквуда пешком.

Ближе к ночи пробка рассосалась, и потрепанная машина Харвеллов припарковалась у огромного шатра с красующейся на нем кривой надписью «Безопасная зона». Трудно сказать, что делало ее безопасной: по мнению Лукаса, куда надежнее было бы спрятаться в бомбоубежище, а не в брезентовой палатке, но стоило ему высказать свою догадку Дэну, как тот грустно усмехнулся и припомнил богачей, которые наверняка зарезервировали себе место на Ноевом ковчеге задолго до конца света. Обычным же людям могли предложить только ничем не защищенный курятник.

Совсем молодой военный проводил их внутрь шатра. В нем безобразные, наспех сколоченные двухъярусные кровати стояли друг к другу непозволительно близко, и на каждой из них лежали, сидели или медленно умирали от боли люди. К некоторым из них подбегали суетливые медики, но их не хватало, а раненых с каждой минутой становилось больше. Кровати тянулись на всю длину шатра и обрывались у охраняемой шторки, за которой, скорее всего, хранились обещанные продукты и вода, но даже неопытный и наивный Лукас понимал, что вряд ли там хранилось достаточно, чтобы прокормить столько людей хотя бы три дня. Это место не было безопасным. Оно было обреченным.

Лукасу, Дэну и Люсиль выдали простые медицинские маски с влажными тряпками внутри, по бутылке воды и пакету с сухим пайком на каждого. Ближе к концу шатра для них нашлись три свободные койки, на которые Люсиль тут же скинула какие-то вещи из машины, и, казалось, этот бешеный день наконец заканчивался. Вот только Лукас, несмотря на дикую усталость, отчего-то не хотел спать.

Буркнув, что ему хочется размять ноги, Лукас отправился в бесцельное путешествие по бесконечным узким проходам. Он все еще намеревался сбежать, но теперь, когда вокруг находилось столько людей, в том числе военных, его план мог не сработать… Можно подумать, он имелся!

Спертый воздух внутри шатра провонял паникой, и Лукас чувствовал, как и сам начал поддаваться эпидемии. Усталость, волнение, страх, неизвестность… Он ненавидел эти чувства, и каждый раз, когда тревога начинала подступать, ему хотелось сбежать куда-нибудь далеко, где никого нет. Но в шатре везде были люди. Справа, слева, спереди и сзади, они все сливались в единый круг, который сужался с каждой секундой. Лукасу снова было нечем дышать: в этот раз не давал огромный комок в горле, который хотелось вырвать вместе с гортанью. И если бы кто-то не схватил парня за руку, возможно, он бы даже попробовал это осуществить.

Лукас поднял глаза, и его испуганный взгляд встретился с чужим – насмешливым, но отчего-то все равно добрым. Принадлежал он девушке с собранными в растрепанный пучок волосами и в белой, словно больничной, футболке. Наверняка из медицинского персонала.

– Привет, – девушка ухмыльнулась. Она единственная в радиусе нескольких футов выдавала хоть какое-то подобие улыбки. Казалось, ее вообще не волновало то, что происходило вокруг, словно она была из другого мира. – Я Ло, а ты?

Лукас не сразу понял, чего от него хотели, но быстро опомнился:

– Л-Лукас…

– Приятно познакомиться, Лукас. Ты тут один или с кем-то?

– С родителями, – он прищурился, осматривая Ло с ног до головы. Нет, она едва ли походила на медсестру. Выдавали рваные джинсы, сажа на руках и заклеенная пластырем царапина на щеке. Врачи же здесь были на удивление чистыми и опрятными.

– Тогда, надеюсь, они не будут против, если я украду тебя на какое-то время, – она махнула рукой куда-то в сторону. – У нас там группа ребят собралась. Можешь присоединиться, если, конечно, не решил стоять здесь и стучать зубами до отбоя.

Лукас хотел возразить, что он вовсе не стучал зубами, но Ло уже развернулась, не дожидаясь ответа, и зашагала в сторону компании подростков, которая собралась у кого-то на койке, словно группа заговорщиков, и ему ничего не оставалось, как молча последовать за девушкой. Может, первое впечатление не было обманчивым и они и правда что-то замышляли?

Ребят оказалось пятеро: кроме Ло, Лукас познакомился еще с тихой, почти незаметной девушкой со скатавшейся под огромными заплаканными глазами тушью и тремя парнями. Самому младшему на вид было лет четырнадцать, но выглядел он самым потрепанным из-за ожога на половину лица, кое-как обработанного врачами и, по всей видимости, причинявшего его обладателю дикую боль. Тем не менее мальчик стойко терпел и даже пытался улыбаться шуткам, которые отпускал рыжий веснушчатый парень, года на два старше Лукаса. Третий же сидел в углу кровати, так сильно натянув капюшон на лицо, что его было не разглядеть из-за торчащих в разные стороны волос. Такая манера скрывать себя была прекрасно знакома Лукасу, и на какую-то долю секунды в нем зажглась отчаянная надежда на то, что незнакомец окажется тем, ради кого он готов бежать отсюда без еды, воды и подстраховки. Вот только она сразу потухла, как только из-под длинной челки сверкнули глаза. Абсолютно чужие и незнакомые глаза.

– О, у нас новенький, – рыжий парень вскоре заметил пытавшегося слиться с каркасом кровати, на которой они сидели, Лукаса и настойчиво притянул его ближе к остальным. – Не стой в стороне, нужно держаться вместе, а то здесь можно сдохнуть либо от тоски, либо от занудства тех чуваков в форме. Я Чарли, кстати, это Фрай, и это имя ему, несомненно, подходит, ведь он и сам теперь жареный.

Мальчик с ожогом, хоть шутка и показалась обидной, снова попытался улыбнуться, но зашипел от боли. Он не выглядел несчастным или опустошенным, в отличие от Лукаса, у которого хотя бы лицо было цело, и Харвелл прикусил губу, пытаясь не сгореть от непонятного ему стыда.

– Это Джейсон, – Чарли, не обращая никакого внимания на смущение новенького, указал на парня в капюшоне, и зубы Лукаса еще сильнее вонзились в губу. Даже первые буквы имени такие же, как у Джастина. – А наши девчонки – Кэти и Ло. Ну а ты, незнакомец, представишься?

Лукас прохрипел свое имя, смешав его с дежурным «приятно познакомиться», и вновь замолчал, вслушиваясь в разговор, в котором участвовали только Чарли, Фрай и иногда Ло. Парни обсуждали прежнюю жизнь: родителей, знакомых, учебу, – Ло лишь комментировала и лаконично меняла тему, когда речь заходила о ней, но ни один из ребят не упомянул ни Адский Огонь, ни конец света, ни то, что им пришлось пережить, чтобы добраться сюда. Будто все они делали вид, что ничего не произошло, словно были соседями по купе, которые решили поболтать от нечего делать.

И все это выглядело настолько неискренне и отвратительно, что уже спустя десять минут их бесполезной болтовни у Лукаса зачесались руки, словно он не мылся пару недель.

– Вы сейчас серьезно? – не выдержал он, когда Чарли начал долгое повествование о том, как правильно нужно ловить рыбу. – Вас не смущает, что вы говорите о такой чуши, когда там творится полный… Полный… – из-за сдающих нервов парень не смог закончить свою мысль и лишь продолжал заикаться, пока не махнул на это рукой.

– Прости, Лукас, но не всем хочется обсуждать сегодняшние события, мы все равно этим ничего не добьемся и…

– Да ладно тебе, может, нам и правда стоит сменить тему, – прервала его Ло. – У нас тут демократия, так дай же нашему новенькому обсудить то, что хочет он, а затем вернемся к особенностям национальной рыбалки от Чарли. Ну что, новичок, – все они так подчеркивали это слово, будто уже несколько лет были близкими друзьями, а не познакомились только что, – что именно хочешь обсудить? Может, это?

Ло так быстро достала что-то из кармана и кинула Лукасу в руки, что он не успел даже понять, что это был за предмет, и машинально поймал. В его ладони лежал камень, который еще несколько часов назад прожег бы в ней сквозную дыру. Глаза девушки горели точно так же, как лесные пожары.

– Д-да. А заодно кое-что еще, – Лукас сжал камень в руке, словно тот был способен придать ему уверенности. – Как вы смотрите на то, чтобы свалить отсюда?

Глава III

Глаза Чарли расширились до такой степени, словно Лукас предложил ему зарезать человека. Они выбрались из ада всего несколько часов назад, а новичок уже хотел вернуться обратно, и если Харвелл говорил серьезно, то он сошел с ума. Нет, хуже – даже у полного психа хватило бы мозгов оставаться в безопасности, пока не появится хотя бы мизерный шанс выжить снаружи.

– Ты только не горячись, ладно? – Чарли положил руку на плечо Лукаса, будто бы опасаясь, что тот мог напасть на остальных. – Мне кажется, тебе нужно поспать. Ты устал и напуган, не нужно принимать такие решения на эмоциях.

Лукас едва сдержал себя, чтобы не закатить глаза, но тяжелый вздох невольно вырвался наружу. Конечно, Чарли был прав: в намерении бежать эмоции играли главную роль, вот только если один актер заболеет, его место тут же займет другой, и представление состоится во что бы то ни стало. Лукас мог проспать хоть сутки, а Чарли – сорвать голос, взывая к здравому смыслу, однако ничего бы не изменилось.

– С такой температурой только горячиться, – проворчал парень, скидывая с себя чужую руку. – Если не хочешь никуда идти, я тебя не заставляю.

– Я тебе это говорю не потому, что сам не хочу. Ты ведь с родителями сюда приехал, верно? Хоть на секунду задумывался, что с ними будет, когда ты уйдешь?

Задумывался. И каждый раз старался гнать эти мысли куда подальше, не собираясь менять тактику.

– Думай о своей матери, а не о моей, ладно?

– Моя мать заживо сгорела у меня на глазах.

Улыбка исчезла с лица Чарли, да и сам он в один миг совершенно потух, даже морковно-рыжие волосы словно бы потускнели. Все это время он бежал от чего-то пострашнее самоедства, скрывая страдания за напускной веселостью, и искренне хотел уберечь других от своей участи. Лукас притих, впервые за день начав колебаться: от одной только мысли о такой же потухшей матери ему становилось чертовски больно, правда, эта боль и рядом не стояла с той, которую придется испытать ей.

– Может, все же сменим тему? – Чарли оскалился в попытке придать лицу былое жизнерадостное выражение, но его откровение успело достаточно разбередить души ребят: они погрузились в воспоминания о прошедшем дне слишком глубоко.

– А я бы хотела сбежать, – подала голос Ло.

– Кто-нибудь еще?

Сегодня им уже не суждено было вернуться к разговору о рыбалке: новичок внес полный дисбаланс в их компанию. Оставалось только отпустить тех, кто продолжал все рушить.

Однако больше бунтарей не нашлось. Фрай и Джейсон почти одновременно отвели взгляд, выражая свое несогласие на участие в предложенном Лукасом безумии, и если первый действительно боялся соваться наружу – ему хватило и одного ожога, второму было просто лень, и концепция безопасной зоны его вполне устраивала. Чарли победно улыбнулся, словно считая, что сохранение жизней этих парней – исключительно его заслуга.

– Похоже, здесь наши пути расходятся, – Ло попыталась улизнуть вместе с внезапным попутчиком как можно дальше от Чарли, словно только этого ждала, но в тот же момент со своего места встала Кэти. Про нее все успели забыть – так тихо она сидела.

– Можно мне тоже с тобой? – обратилась Кэти почему-то к одному только Лукасу, часто моргая от волнения.

Лукас замер в недоумении. Первое впечатление о Кэти твердило ему, что она была из тех прилежных и кротких девчонок, можно даже сказать, идеальных, которых каждый чужой родитель считал своим долгом поставить в пример собственным детям. Прилежных… Побег из охраняемого военными шатра совершенно не вписывался в это понятие.

– Можно, – ответила за него Ло. – А теперь простите, зануды, нам пора.

Подхватив под руки Лукаса и Кэти, которые так некстати зависли, разглядывая друг друга, Ло повела их туда, куда намеревалась уйти изначально, – в самый дальний угол шатра, где ютилось меньше всего выживших и совсем не было военных. Лишние уши им не нужны.

– Зачем тебе камень? – спросил Лукас, устроившись в позе лотоса на ничем не покрытой земле. Начинать главный разговор он пока не решался и оттягивал этот момент, как только мог.

– Нашла на дороге, решила подобрать. Сувенир, – Ло пожала плечами, наблюдая за тем, как парень завороженно рассматривал предмет, который мог убить его несколько часов назад. С виду камень ничем не отличался от любого другого, только был покрыт копотью, маравшей пальцы, и совсем остыл. Даже за то время, что он провел в сжатой ладони Лукаса, ни капли не нагрелся.

– Может, это что-то из космоса? – предположил парень.

– Или ада, – поддакнула Кэти, немного осмелевшая после того, как отошла от Чарли. Его наигранная веселость лишь заводила ее собственные чувства в тупик, а затем гасила, втаптывая массивной подошвой в асфальт.

– Ад внизу, так что вряд ли, – задумчиво хмыкнула Ло. – Кстати, вы видели, как распространялся огонь?

Лукас и Кэти недоуменно переглянулись. Во время пожара никому из них не было до этого дела: все внимание сосредоточилось тогда на более важных вещах. Например, на спасении собственной жизни.

– Горело только то, что не сделано из камня, – пояснила Ло и забрала у Лукаса свою находку. – Все, что отличалось от него. Пока мы выезжали из города, я заметила, что с кирпичными зданиями все было в порядке. Власти говорят ехать либо сюда, либо к воде, но мне кажется, это чушь. Нужно защищать окна и двери от огня и прятаться за каменными стенами. Это место будет уничтожено в два счета, если начнется новый Дождь. Представьте, сколько жертв будет! Правительство буквально хочет уничтожить всех нас, пока сидит в своих бункерах и ни в чем не нуждается.

Ло говорила так быстро, что остальные попросту не успевали за ней. Они слушали девушку с раскрытыми ртами, пытаясь уловить суть ее повествования, но в голове было пусто. Ясно они понимали только то, что Ло знала намного больше них.

– Прием! Вы так и будете на меня пялиться?

– Жесть. Это… круто, – закивал Лукас, и только Ло собралась язвительно поблагодарить его за очевидный комплимент, как ее перебила Кэти:

– А по-моему, звучит пугающе. Мой знакомый как-то перебрал с веществами на вечеринке и нес такой же бред.

Нахмурившись, Лукас набрал воздуха в легкие, чтобы осадить ее, вот только Ло нисколько не обиделась – напротив, заявление Кэти ее только развеселило.

– Не переживай, таких любителей увезли в безопасную зону в Такоме, но вот психушку эвакуировали сюда, да. Вон, ширму видишь? – Ло указала пальцем куда-то вглубь шатра. – Все психи там, а я сбежала под шумок. Нас все равно не пересчитывают, чем меньше – тем спокойнее. Сама видела, как одна медсестра толкнула пациента в огонь, потому что он все ныл, что лучше умереть, чем жить в таком мире. Хотя, получается, она исполнила его желание… Даже не знаю.

Ло почесала подбородок, делая вид, что всерьез задумалась о морали поступка медсестры, хотя на самом деле ей было тяжело дышать из-за душившего ее смеха. Лукас понимал, что все это – лишь какая-то странная шутка, и криво улыбался в ответ, но вот Кэти, казалось, приняла все за чистую правду. Ее широко распахнутые глаза и попытка спрятаться за Лукаса от «сумасшедшей» стали последней каплей.

– Вы что, поверили? – прыснула Ло, но тут же закрыла рот рукой: на ближайшей к ним кровати кто-то отчаянно пытался поспать.

– Немного…

– Я пошутила, – на этом Ло планировала остановиться, но желание оставить после себя нервирующую недосказанность оказалось сильнее. – Конечно же, психов не стали бы эвакуировать так близко к здоровым людям. Они в шатре неподалеку.

– Так, ладно… – как бы невзначай перебил ее Лукас. Шутки начинали походить на правду, и это стоило прекратить. – Почему вы хотите свалить отсюда?

– Мне здесь не нравится, – Кэти ответила первой, в то время как Ло заметно напряглась, словно пытаясь придумать ответ или же способ уйти от него. В точности как в разговоре с Чарли и Фраем. – Сестра погибла, мама с папой, наверное, тоже… Не знаю, мы разминулись в толпе, а сюда они не доехали, я узнавала. Вряд ли хоть кто-то остался в живых из тех, кого я знаю… знала, – исправилась она и быстро вытерла непрошенную слезу, еще сильнее размазывая по щеке тушь. – Я просто хочу убежать отсюда куда-нибудь далеко. Чем дальше я буду от Сиэтла, тем меньше будет неприятных воспоминаний. А ты?

– У меня есть друг, – что-то сдавило его горло, и Лукас едва не подавился собственными словами. Как же сильно он успел соскучиться… – Джастин. Я должен найти его и убедиться, что с ним все в порядке.

– Разве он не должен быть здесь?

– Нет, все немного сложнее. Он живет в Юджине, и мы договорились встретиться в небольшом городке рядом с Портлендом, если мир полетит к чертям. Он словно знал, что все так и будет.

– О, Портленд, – внезапно оживилась Ло. – Отлично, нам с тобой по пути, погнали.

– Не прямо сейчас же, – шикнул на нее Лукас. Казалось, Ло совсем забыла о том, где они находились, и готова была отправиться куда угодно прямо сейчас, несмотря на охрану и другие препятствия. – Может, хотя бы расскажешь, что в Портленде?

– Родители, – уже без особого энтузиазма ответила Ло. Снова. – Они там живут. Я – здесь. И в любом случае я привела достаточно доводов, чтобы не оставаться в безопасной зоне. Еще вопросы?

Лукас отрицательно мотнул головой, хотя ответ Ло его не устроил. Ничего подозрительного в нем вроде как не было, но отчего-то парень чувствовал, что его обманывали. Только не знал, с какой целью, и собирался выяснить это, как только представится возможность.

Военный у входа густым басом объявил о начале комендантского часа, и его сослуживцы принялись разгонять выживших по своим местам. Лукас нехотя расстался с Ло и Кэти, предварительно договорившись с ними о встрече в три часа ночи на том же месте для окончательного обсуждения плана и его осуществления, и вернулся к родителям еще более бледным, чем уходил. Теперь все было реальным. Побег, скитания по выжженным улицам и поиски Джастина больше не существовали лишь в его воображении, они стали реальностью. Еще сегодня утром он не предполагал, что его день закончится так. И это страшно.

Еще страшнее было то, что Люсиль ни на шаг от него не отходила. Ее особое, присущее всем матерям чутье будто кричало ей: с Лукасом что-то не так, и потому она сидела с сыном на кровати, обнимала за плечи, пыталась стереть с лица копоть и засохшую кровь и тихо с ним говорила. От ее голоса, приглушенного света и пережитого стресса глаза закрывались сами собой, и, забыв хотя бы на время о собственном плане и проиграв битву с усталостью, Лукас уснул на коленях матери.

Наверное, он так и проспал бы до утра, но очнуться его заставил крик Джастина, охваченного огнем. Лукас распахнул глаза, обнаружив, что кричал он сам, и тут же заткнул себе рот обеими руками. Просто сон. Просто страшный сон.

Почти весь шатер крепко спал, и никто не обратил на него внимание, в том числе и мать, успевшая незаметно перебраться на свою койку. С верхнего яруса свешивалась рука Дэна, и со своего места Лукас смог разглядеть еле светящиеся цифры на часах на его запястье. Шесть минут четвертого. Он опаздывает.

Наспех схватив нетронутую бутылку воды и пакет с сухим пайком, Лукас прокрался к месту встречи и обнаружил, что его попутчицы оказались намного пунктуальнее.

– Выспался? – ехидно прошептала Ло.

– Нет, – он и правда чувствовал себя еще более разбитым, чем вечером, но ему было совершенно не до этого. – Мы идем?

– Нет, продолжаем стоять тут, пока нас не спалили.

– Можно было просто ответить «да», – проворчал Лукас и осмотрел брезент, образующий стену шатра. – Через главный вход нам пройти не дадут. Если бы мы могли прорезать дыру… У кого-нибудь есть нож?

– У меня есть пистолет, – скромно пискнула Кэти, а в ответ на ошарашенные взгляды Ло и Лукаса похлопала себя по спине, где за поясом джинсов пряталось оружие. – Папа держал его дома, и, пока все собирали вещи, я решила прихватить. Мало ли с кем придется встретиться, так что… нужно быть в состоянии… защитить себя… – чем дольше она говорила, тем больше сомневалась в собственных словах. – А может, и нет.

Как же глупо со стороны прозорливых Джастина и Лукаса было упустить момент с самообороной! Второй Адский Дождь мог пойти, мог и нет, а вот люди на дорогах должны быть в любом случае, и вероятность их дружелюбия к незнакомцам уверенно стремилась к нулю. Им нужно было что-то, что могло защитить от участи оказаться задушенными за последнюю бутылку воды. Пусть Кэти и выглядела наивной, в конечном счете оказалась самой умной: в ответственный момент именно она вспомнила об одной из наиболее необходимых в новом мире вещей.

– Супер… – прошептал Лукас. – Стрелять из него умеешь?

– Нет.

– Ладно, с этим позже разберемся, что насчет ножа?

– У меня ничего острого, – пожала плечами Ло, застегивая рюкзак под помрачневшим взглядом Лукаса. К нему снова вернулось странное ощущение. Он был уверен – Ло только сделала вид, что искала. – Может, ключи от дома у кого-нибудь есть?

Снова отложив свою паранойю на будущее, Лукас похлопал себя по карманам и почувствовал, как сердце почти радостно пропустило удар, когда в джинсах что-то зазвенело. Как-то раз он слышал, как его одноклассница рассказывала, что доставала ключи и зажимала их в ладони острым концом наружу, когда возвращалась домой в темное время суток. Раз уж они годились для самообороны, то и с брезентом должны справиться.

Сложно было понять прочность материала, но что-то подсказывало, что продырявить его ничего не стоило бы и деревянной щепкой. Присев на корточки и глубоко вздохнув для храбрости, Лукас воткнул ключ в брезент у основания палатки, и ткань с громким треском прорвалась. Снаружи повеяло сухим и жарким воздухом, и от нетерпения поскорее вырваться на свободу пальцы разжались сами собой. К треску добавился звон упавшей на землю связки.

– Что же ты такой тихий! – яростно зашипела Ло и толкнула Лукаса и Кэти, успевшую схватить ключи, за ближайшую койку: со стороны входа завозились военные, услышавшие посторонний звук.

На то место, где еще секунду назад находилась голова Лукаса, упал тусклый луч света и заскользил по брезенту к небольшой дырке, которую, несмотря на размер, не заметил бы лишь слепой, да и кому, как не военным, знать, что раньше повреждений не было. Еще несколько пропущенных ударов сердца – Лукас зажмурился не в силах смотреть. Их обнаружат, и побег сорвется из-за его чертовой неуклюжести.

– Да дашь ты мне поспать, наконец? – донеслось до них ворчание одного из военных, и луч метнулся выше, так и не дойдя до самого интересного места. – Еще раз ты меня поднимешь из-за шороха, клянусь, выгоню в поле с опоздавшими разбираться.

– Это был не шорох, Марк! Там кто-то копошился.

– Тараканы у тебя в голове копошатся, а там нет нихрена.

Военные развернулись и отправились обратно, голоса стихали, а свет от фонарика исчез, но ни Лукас, ни Ло, ни Кэти еще долго не решались пошевелиться или хотя бы начать дышать.

– Спасибо, – с пустым, устремленным куда-то сквозь девушек взглядом Лукас кивнул им, с ужасом понимая, что, если бы не их реакция, беглецов бы поймали с поличным. Перед глазами успела пронестись вся его жизнь, но не прошлая, а будущая – та, в которой не было Джастина.

– Обращайся, – Ло отобрала ключи у Кэти, от страха вцепившейся в них мертвой хваткой, – и дальше я лучше сама.

Лукас даже не думал спорить: он и сам больше не доверил бы себе столь ответственное задание. Вот только, несмотря на все приложенные Ло усилия, дело никак не ладилось: зубчатый край ключа годился лишь для того, чтобы неохотно перерезать ниточку за ниточкой, и спустя несколько минут работы в дыру могло пролезть не больше трех пальцев. Такими темпами у них получится сбежать только через пару дней, и то если повезет.

– Сдаюсь, тут нужно что-то другое, – Ло смахнула со лба капли пота. Хоть она и пыталась это тщательно скрыть, ей тоже было страшно, а это выматывало куда сильнее физического труда.

Но ни предложений, ни инструментов больше не имелось. Даже надежда таяла на глазах, а на ее место, как наследник на трон почившего короля, уверенно усаживалась паника. Лукас сел на корточки, обхватив колени руками и пытаясь остановить бесконечный поток тревожных мыслей. Не время поддаваться им – сейчас нужно находиться в шатре рядом с дырой, а не в своей голове. Если он не решит эту проблему, волноваться о последующих ему просто не придется.

Дыру нельзя было расширить, только не тем, что имелось у них, и только не бесшумно. Просить помощи не у кого. Повсюду сновали военные, громкие звуки могли разбудить тех, кто спал неподалеку, а они в свою очередь нашли бы способ остановить беглецов. В таком случае нужно придумать что-то быстрое. Рискованное, но быстрое…

– Рвать. Будем рвать руками.

– Да, устроим прощальный концерт на весь шатер, – прыснула Ло, но Лукас за их короткое знакомство уже научился не обращать внимания на подобные саркастические высказывания.

– Я в курсе, что мы привлечем внимание. Рванем один раз как можно сильнее и свалим, пока никто ничего не понял. Либо рискуем, либо остаемся здесь, другого шанса не будет.

Ло больше не нашла ни одной колкости для ответа, лишь коротко кивнула после недолгих раздумий и схватилась за край прорези, вторым кивком подзывая к себе Кэти. С другой стороны взялся Лукас.

– Да поможет нам Бог, я полагаю, – внезапно вспомнил фразу диктора на радио Лукас и невольно усмехнулся. Сейчас помощь высших сил была нужна им как никогда. – На счет три?

Звук вышел таким громким и противным, что по коже пробежалась армия мурашек, а с ближайших деревьев вспорхнули оставшиеся в живых птицы. Рваная рана на брезентовой стене пошла наискосок, но теперь была достаточно широкой, чтобы выбраться через нее из шатра.

У главного входа вновь завозились военные, а пятен от фонариков стало в несколько раз больше. Их заметили, и на этот раз прятаться было негде и некогда.

– А ну, стоять! – рявкнул тот самый Марк, не веривший в существование нарушителей, и схватился за пристегнутую к автомату лямку на плече. Теперь стало ясно, зачем им нужны пушки, и от этого осознания ладони Лукаса превратились в лед.

Наивно было полагать, что хоть кто-нибудь последует его приказу – беглецы лишь резче натянули влажные маски на лица и выскочили наружу, в непроглядную тьму, судорожно пытаясь нащупать дальнейший путь на свободу. Все самое сложное еще впереди.

– Там забор! – крикнула Кэти, сумев разглядеть едва заметный металлический блеск неподалеку, и бросилась к нему, как утопающий к спасательному кругу.

Сколько бы ни напрягал Лукас близорукие глаза, он понятия не имел, куда бежать, но все равно последовал за Кэти, доверяя ей каждой клеточкой своего тела. Отставать нельзя. Оборачиваться – тоже. Сквозь дыру уже пробирались военные и добровольцы стихийно возникшей поисковой группы, и среди них непременно должны были быть и мама с Дэном, заметившие отсутствие сына. Если Лукасу хотя бы покажется, что он пересекся взглядом с кем-то из них, его, наверное, стошнит от волнения.

Кэти оказалась права, и всего через пару минут олимпийского бега они едва не врезались в наскоро возведенный забор. Он не выглядел совсем неприступным, однако мгновенно перемахнуть через него тоже не представлялось возможным: металлическая сетка попросту прогнулась бы под весом человеческого тела, оставляя протоптанную дорожку преследователям и привлекая их внимание звоном. Конец игры без возможности перепрохождения.

– Лукас, подсадить нас сможешь? – спросила Ло, тяжело дыша и оглядываясь в поисках чего угодно, на что можно было бы опереться. «Чем угодно», впрочем, оказался лишь палочник ростом с человека.

Лукас кивнул и приготовился было поднять ее, но тут вмешалась Кэти, выставляя руку между ними:

– А ты? – спросила она, взволнованно глядя на парня. Он оказался единственным из них троих, у кого в безопасной зоне оставались родные, и потому именно для него побег был жизненно необходим. Они с Ло справятся, даже если их поймают, а вот Лукас – нет.

– Как-нибудь. Некогда думать об этом.

Чужие голоса становились все ближе, но Кэти не спешила отходить. Взяв Лукаса за подбородок, она заставила его посмотреть ей прямо в глаза, и лишь увидев в ответ подобие уверенности, поверила. Ло схватилась за ближайший столб и оперлась на сцепленные ладони парня, немного пошатнувшегося и едва сдержавшего стон от натуги. Только очередной прилив адреналина, а может, и те самые высшие силы позволили ему поднять ее над землей, однако в последний момент, прямо перед прыжком Ло за забор, все пошло не так, и пальцы снова расцепились.

– Сынок, где ты? – среди криков ищущих Харвелл четко слышал голос матери. Его собственное ругательство смешалось с точно таким же из уст Ло, неуклюже приземлившейся на ноги по ту сторону забора:

– Какого хрена?! Ты бы еще меня прямо на прутья уронил.

– Извини, – безучастно бросил Лукас, силой заставив себя не оборачиваться и едва сдерживая дрожь, снова сцепил руки и подозвал к себе Кэти. Во второй раз у него получилось намного лучше, что не могло не вызвать у Ло презрительного вздоха. Дальше была его очередь.

Стоило поставить ногу в узкую ячейку сетки, как забор зашатался, угрожающе звеня и крича военным: «Он здесь! Я держу его!» Если за следующие несколько секунд Лукасу удастся справиться с забором, к моменту, когда мать доберется до периметра, он будет уже бежать по лесу, освещая путь собственными сверкающими пятками. Если нет… Что ж, для него все будет кончено.

– Все хорошо, у тебя получится, – Кэти пыталась подбодрить его, но Харвелл слышал лишь собственные мысли.

Крепко ухватившись за все тот же столб, служивший опорой девушкам, Лукас поставил вторую ногу на несколько ячеек выше, и легкие волны превратились в настоящий морской шторм. Парень замер, ожидая затишья и пытаясь восстановить равновесие, но новый зов матери не оставил ему на это времени. Второпях Лукас не справился с управлением собственным телом, нога соскользнула с металлической секции, и он сорвался вниз, неудачно приземлившись на плечо и задев голенью острый прут. Единственное, что радовало, – приземлился он с нужной стороны.

– Ты жив? – обеспокоенно спросила Кэти и протянула руку.

– Жив, – простонал в ответ Лукас, встал на ноги с чужой помощью и огляделся вокруг себя. Забор, хоть и примятый, остался позади.

Они были на свободе. Это походило на безумие, но они действительно смогли провернуть свой далекий от идеального, совершенно не продуманный план, который строился лишь на импровизации и факторе удачи, и теперь Лукаса больше ничего не останавливало. Боль мгновенно забылась, как и то, что родители все еще находились где-то рядом, и от радости парню хотелось кричать. Впрочем, это стоило оставить на потом.

– Придется пробежаться, – улыбнулся он девушкам и первый рванул вглубь выжженного, раздетого и едва живого леса, не имея ни малейшего понятия о том, в каком направлении двигался. Все это неважно. Об этом он позаботится потом. Сейчас Лукас свободен.

– Я иду к тебе, брат, – лишь сбивчиво прошептал он.

Глава IV

Огни безопасной зоны остались далеко позади, крики поисковой группы растворились в тишине, и, едва не падая от усталости, ребята осмелились остановиться. Ослабшие после изматывающего бега ноги подкашивались сами собой, и, сдвинув с лица душившую его маску, Лукас плюхнулся на землю, уткнувшись лбом в колени и жадно глотая остатки кислорода пересохшими губами.

– Как… как далеко мы от зоны? – задыхаясь, спросила Кэти и отвернулась, чтобы откашляться.

– Недостаточно, чтобы рассиживаться тут, – не сразу ответила ей Ло. – Эй, Лукас! Живой?

– Да, пять минут.

Голова кружилась, сердце дырявило грудь, за последние двое суток Лукас спал всего ничего, но Ло была права: с привалом стоило подождать, время у них сильно ограничено.

Немного восстановив дыхание, парень поднял голову и прислушался. Тихо. Слишком тихо для леса в конце мая. Над ним разворачивалось пугающе-черное небо, расчерченное голыми ветвями деревьев, земля укрывалась одеялом пожухлых листьев, которые рассыпались в прах от самого легкого прикосновения. Все сгорело дотла. Ветер больше не шелестел свежей листвой, а ночные птицы не перекрикивались, сидя в своих гнездах.

Они остановились не в чаще, а посреди кладбища, тянувшегося во все стороны на сотни тысяч миль.

Это был тот самый конец света, о котором человечество сложило бессчетное количество легенд и предсказаний. Мир изменился, а вместе с ним изменился и сам Лукас. Раньше ему было страшно от одного лишь упоминания о плане Джастина, а теперь он, почти не думая, сбежал из безопасной зоны прямо из-под носа родителей. Что с ним случилось, неужели он и правда так поступил? Разорвал палатку, охраняемую вооруженными военными, перебрался через забор и долго-долго бежал по лесу? Тот самый слабый и пугливый Лукас оказался способен на нечто подобное? Да, это действительно сделал он, но в то же время и кто-то другой. Внутри прежнего Лукаса обитал страх, а теперь – какая-то странная пустота.

– Какой у нас план?

Парень очнулся от транса, в который его вводили собственные мысли, и посмотрел на Кэти так, словно видел ее впервые в жизни. Лишь спустя время до него дошел смысл ее вопроса, а пелена, заволакивающая глаза, рассеялась.

– Нам нужно выйти к шоссе, которое ведет в Портленд. Надеюсь, там уже нет той пробки.

– А если есть? – хмуро заметила Ло, сдвигая маску и сплевывая на землю. – Не пробка, а люди в принципе. Может, не стоит соваться им на глаза? Насколько я помню, из нас троих все еще никто не умеет стрелять.

– Доберемся до шоссе и посмотрим по ситуации, если что-то нам не понравится, продолжим двигаться по лесу. Окей?

Девушки молча кивнули, и Ло подала руку Лукасу, помогая встать на ноги. Только он собрался с духом и стряхнул с себя остатки липкой усталости, полный решимости идти дальше столько, сколько потребуется, как крик Кэти сковал его тело ледяным ужасом:

– Стой!

Лукас задрал голову, решив, что с неба вновь посыпались объятые огнем камни, но не увидел ничего, кроме тьмы, которую давно уже перестали освещать красные молнии.

– Черт, что случилось? – раздраженно прошипел он, оборачиваясь к девушке.

– Твоя нога… – Кэти быстро стушевалась, явно расстроенная из-за реакции Харвелла, и уже не кричала, а виновато шептала. – У меня вроде было что-то, чем можно обработать рану. И пластырь.

Она уже начала снимать свой рюкзак с плеч, но Лукас ее остановил:

– Н-не нужно… Она не болит совсем, все в порядке, правда.

– Не думала, что ты настолько глупый, – закатила глаза Ло и знаком показала Кэти, чтобы та продолжала. – Неизвестно, где эта сетка до тебя побывала. Хочешь остаться без ноги?

– Не очень.

– Тогда не выпендривайся и дай девочке о тебе позаботиться.

Лукас поспешил отвернуться, хоть в темноте и не было видно, как от смущения покраснели его уши. Недовольный, он закатал штанину и позволил Кэти осмотреть царапину, но стоило ей лишь капнуть на кожу странно пахнущей жидкостью, как тут же отскочил на несколько шагов и зашипел так, словно к ноге приложили раскаленное железо.

– Больно же! – взвыл парень и с остервенением начал дуть на рану.

– Ведешь себя как маленький ребенок, – спокойно ответила Кэти и продолжила пытку, несмотря на протест Лукаса. – Правильно Ло сказала, первое впечатление о тебе оказалось обманчиво.

Пристыженный, Лукас закусил губу и стерпел оставшиеся мучения, связанные с дезинфекцией раны и маскировкой ее пластырем. Девушки говорили не со зла, он знал это. Вот только его самолюбие было слегка задето. Так слегка, что хотелось дальше идти одному, но такой всплеск эмоций Лукас явно не мог себе позволить. Лучше помолчать и хоть отчасти восстановить свой авторитет в ясных голубых глазах Кэти.

– Вот и все, и только кричал громче. Ты молодец. Ну что, идем?

Мысль о дороге мгновенно отвлекла его от глупых обид: мечтами Лукас был уже далеко отсюда – в Норвуде вместе с Джастином. Подбадриваемый мыслями о скором воссоединении с самым дорогим ему человеком, Лукас вскочил на ноги и почти понесся в сторону шоссе, несмотря на просьбы Ло и Кэти подождать их. Для раненого, недавно жалевшего себя изо всех сил, он оказался чересчур проворным.

* * *

Конец света не стал причиной, по которой солнце оставило и без того лишенное надежды человечество: смолистые тучи пусть и плотно укрыли небо, все же позволили ярким лучам хоть немного рассеять мрак на земле. Наступил новый день, а новых сил так и не прибавилось.

Нужное шоссе отыскалось быстрее, чем предвидел Лукас, плохо ориентировавшийся в пространстве, однако продвигаться вдоль него получалось медленно: от усталости ноги то и дело цеплялись то друг за друга, то за корни деревьев. То тут, то там раздавались чьи-нибудь шипящие ругательства или болезненные вскрики, однако на сто миль вокруг больше не было слышно ни звука. Если их и преследовали люди из безопасной зоны, то скорее всего потеряли след беглецов и вряд ли собирались их искать.

– Либо мы остаемся здесь и отдыхаем, – спустя несколько часов пути Ло скинула с плеч рюкзак и шумно бросила его на землю, – либо остаюсь только я, потому что я сейчас свалюсь.

– Вы точно не можете идти дальше? – беспомощно спросил Лукас. Ему, как и всем, хотелось остановиться, но найти Джастина хотелось куда сильнее. – Хотя бы еще чуть-чуть?

– Лукас, ты сейчас не видишь себя со стороны, но поверь, тебе нужен отдых, – Кэти вновь включила режим заботливой медсестры и склонила голову к плечу, глядя на парня как на непослушного пациента.

– Но…

– Если хочешь быстрее дойти до своего Норвуда, придется отдыхать. Сам подумай, от тебя уставшего не будет ровно никакого толку, а своему другу, да и нам тоже, ты нужен живой и в здравом уме. Или я не права?

Возражений на тираду Кэти у Лукаса не нашлось, и он снова натянул маску поглубже на лицо, переживая, что его смущение будет слишком заметно. Стоило ему приземлиться рядом с Ло, которая не теряла времени и успела задремать за то время, что остальные препирались, как на него накатила усталость, мгновенно отключившая сознание и погрузившая в тяжелый, лишенный грез сон.

В отличие от них, Кэти не спалось. Устроившись под деревом так, чтобы ей открывался обзор на дорогу и часть леса, она прикрыла глаза, но позволить себе уснуть не смогла. Слишком страшно терять бдительность, когда они спали вот так, без всего, без забора и стен в мире, полном недоброжелательных людей и бог знает кого и чего еще. Она поспит позже. Может, поменяется с кем-нибудь. Но не сейчас.

Вот только тяжелый, бесконечный день давал о себе знать даже Кэти, которая провела последнюю ночь прежней жизни в уютной кровати. Многое начинало ускользать от ее внимания: шум машины где-то вдалеке, крыса, молнией пронесшаяся по черной траве, и даже потрескивание дерева где-то с левой стороны. Оно казалось успокаивающим и убаюкивающим, прямо как треск сухих поленьев в камине в доме родителей. Отец обычно разжигал его по вечерам, когда снаружи хлестал дождь, а они всей семьей оставались в тепле и безопасности. И не нужно было никуда бежать.

Кэти и не заметила, как ее план провалился. Она не смогла бороться со сном так долго, как рассчитывала, и веки ее плотно сомкнулись, лишая всех троих возможности избежать предполагаемой опасности. Только тихое сопение нарушало тишину вымершего леса под аккомпанемент размеренного потрескивания. Кто же знал, что именно оно таило в себе самую страшную опасность.

Может, Адский Огонь и потух, но оставил после себя массу неприятных сюрпризов. Он проник внутрь стволов, въелся в древесину и спиралью потек по кольцам, беспощадно уничтожая лес изнутри. Деревья медленно тлели, скрипя в ожидании собственного конца, и хватило бы и легкого толчка, чтобы стволы их не выдержали и с громким хрустом повалились на землю, словно неустойчивые кости домино.

Кэти снился дом, мама и щенок, которого ей подарили в детстве. Все было как обычно, пока небо за окном не затянуло красным, а собака (Кэти называла ее Чизкейк) не начала лаять и бросаться в сторону камина, словно в нем пряталось нечто страшное. Сил тонких ручонок не хватило, чтобы удержать щенка, и Чизкейк бросилась прямо в огонь, а сама Кэти закричала так сильно, что у нее заложило уши.

А затем последовала боль. Настоящая, не такая, какая бывает во сне. Кэти поняла, что не спит, когда ее лицо обожгло вновь вспыхнувшее пламя: дерево рядом не выдержало и, издав последний, самый отчаянный стон, надломилось под собственным весом и упало прямо на вытянутые ноги девушки.

Она чувствовала все в мельчайших деталях: как ствол ломает ей колени и заставляет их изогнуться в неестественном положении; как осколки кости и грубая кора разрывают плоть на куски; как огонь жадно лижет белоснежную кожу, уродуя ее до неузнаваемости. Воздуха в легких совсем не осталось для крика, а дыхательные пути заполнил дым и смешавшийся с ним страх. Хотелось сбежать от этого чувства точно так же, как всю свою жизнь Кэти бежала то от отношений, то от ответственности, то из пугающего лагеря выживших, только теперь она не могла даже пошевелиться. Это был конец марафона.

Словно предчувствуя беду, Ло и Лукас проснулись незадолго до того, как решилась судьба Кэти. Лениво перебрасываясь вопросами и ответами о Джастине, шутками и подколами, они смотрели в бездну неба, надеясь снова провалиться в сон, но их идиллию нарушили оглушительный треск и яркая вспышка. Оборачиваться было страшно, и только Ло разомкнула губы, чтобы что-то сказать, как ее снова прервали – на этот раз хриплым, слабым криком о помощи.

– Кэти! – первым пришел в себя Лукас и бросился вперед, хотя в глазах все темнело от осознания, что, скорее всего, он уже ничего не сможет сделать.

Перемахнув через горящее дерево и не заметив, как кожа на ладонях покрылась красными пятнами, Лукас подбежал к Кэти и замер от ужаса и подступающей тошноты. Он видел лишь ее разодранные в кровь руки, которыми девушка безуспешно пыталась сдвинуть дерево с себя, и лицо, искаженное нечеловеческой гримасой боли. Она пыталась что-то сказать, но ничего не получалось. Словно испуганная птица, которая случайно залетела в дом и теперь билась о стекло изо всех сил, не замечая, что это лишь убивает ее.

– По… Пожалуйста! – словно в бреду умоляла Кэти в перерывах между всхлипываниями. – Прошу… Лукас, помоги мне! Лукас, пожалуйста…

Но Лукас стоял на месте, смотрел в одну точку и, казалось, даже не дышал. Он не знал, что делать, а в попытках найти ответ сталкивался лишь с самым страшным из них: ничего. Он не сдвинет дерево ни на сантиметр, даже если ему поможет Ло или целая безопасная зона. Он не вытащит Кэти из-под ствола, и даже если бы это и было возможно, вся нижняя часть ее тела наверняка уже превратилась в бесформенное нечто. Пластырей в ее рюкзаке едва ли хватит, чтобы справиться с такими повреждениями – Кэти уже никогда в жизни не сможет сделать и шагу. Да что там ходить – она не сможет хотя бы выжить. Еще сутки назад ее можно было бы спасти, но не теперь. Это были последние ее минуты.

Никогда в жизни Лукас не чувствовал себя настолько беспомощным. Каждый раз он находил способ помочь тому, кто об этом просил, даже в ущерб себе, за что затем получал от Джастина, но в этот раз выхода попросту не было, хотя просили его далеко не о помощи на контрольной.

– Лукас, – позвала его Ло и легонько потрясла за плечо. – Слышишь меня? Надо сделать что-нибудь…

– Тут уже ничего не сделаешь, – едва слышно прошептал он, не в силах пошевелиться. – Ло, ее не спасти.

– Я знаю. Но она мучается.

Лукас поднял голову, отвлекаясь от созерцания черной травы, и, нахмурившись, посмотрел на Ло. В его взгляде читались лишь бессилие и отрицание смысла ее слов – в фильмах такое часто говорили, имея в виду, что милосерднее было бы убить того, кто мучился, но Лукас отказывался верить в то, что ему придется сделать то же самое.

– У Кэти есть пистолет, – рассеяла все его сомнения девушка.

– Нет… – выдохнул Лукас и присел на корточки, закрыв лицо руками. – Мы не можем убить ее.

– Представь себя на ее месте. Разве ты не хотел бы, чтобы тебя избавили от страданий как можно быстрее?

Хотел бы. Но совершать убийство – нет. Лукас ни разу в жизни не причинял никому боль: не дрался с одноклассниками, не давал сдачи на детской площадке, не вымещал злобу на мамином стареньком коте. Парень не мог даже думать о том, чтобы лишить кого-то жизни – сразу подступала паника. Но чем дольше он колебался и противился неизбежному, тем дольше мучилась Кэти, и от ее хрипов сердце разрывалось на куски. Новый мир слишком рано ударил по ним новыми порядками, превратив жизнь в тупой триллер. Что скажет Джас, когда узнает?..

Пора сдаваться. Все эмоции, страхи и тревоги внезапно поглотила тяжелая пустота, разраставшаяся где-то в затылке еще с момента побега из безопасной зоны, и, присев рядом с Кэти, Лукас выудил пистолет, весивший не меньше центнера, с самого дна ее рюкзака. Теплый металл обжег поврежденные ладони, но парень уже не обращал внимания на боль. Он старался думать лишь о том, что продолжала внушать ему Ло: убийство Кэти было не грехом, а избавлением. Но если это правда, то почему рука, сжимавшая пистолет, так дрожала?

Утерев непонятно откуда взявшиеся слезы, Лукас приставил дуло к виску девушки. Если выстрелить в голову, смерть наступит мгновенно, и Кэти наконец обретет покой. Она снова будет со своими родителями и друзьями, которых забрал огонь. Ей будет там хорошо. Нужно лишь нажать на курок.

В какой-то момент Кэти перевела взгляд на парня, и ему показалось, что она полностью осознает происходящее. В полных слез глазах застыла мольба и уверенность в том, что другого выхода нет: она не могла выразить этого словами, но хотела, чтобы Лукас наконец положил конец ее страданиям. И он отвернулся, чтобы не смотреть.

Курок оказался таким тугим, что нажать на него, когда у тебя почти не осталось сил, оказалось слишком сложно. Тишина. Он не снял пистолет с предохранителя. Щелчок, висок, и все по новой, но теперь еще труднее. Выстрел. Звон в ушах. И снова тишина.

С глухим шлепком пистолет упал на землю, скорее бессильно выроненный, чем с отвращением отброшенный. Лукас оглядел свои руки, которые больше не дрожали, и зажмурился что было сил, лишь бы не видеть того, что они сделали. Он убил человека. И без того обреченного на смерть, но все еще живого. К горлу подступила тошнота, и Лукас не стал ее сдерживать, правда, от опустошения желудка тоже не полегчало.

Он дернулся, когда ощутил руку Ло на своем плече, но оборачиваться не стал. Просто не мог. В голове было слишком много мыслей – и вместе с тем их не было вовсе. Все казалось нереальным, словно он спал, но никак не мог проснуться. Вот-вот его разбудят, и все будет хорошо, ему ведь так часто снились кошмары…

– Пойдем, – мягко позвала его девушка, но он не реагировал. – Пожалуйста, не нужно нам больше…

– Что я наделал? – совсем тихо перебил ее Лукас.

– Мне жаль, правда.

Харвелл все же посмотрел на нее, и, лишь взглянув в его глаза, Ло отшатнулась. Прежде сияющие и полные энтузиазма, они потемнели, словно небо перед грозой, и теперь в них отражалась лишь пустота.

– Ты права, нам нужно идти.

В ответ Ло только вздохнула. Ей было знакомо это состояние – ступор, походивший на безразличие ко всему, хотя внутри бушевала атомная война из эмоций, которых было слишком много, чтобы их переварить. До боли знакомо. И кому, как не ей, было знать, что самое страшное еще впереди.

Но Лукас так и не сдвинулся с места. Смерть Кэти не была похожа ни на одну из тех, которые он видел в фильмах или сериалах. На экране ее показывали трагичной, даже немного красивой, но на деле она была отвратительной. Ни нежных слов, ни вдохновляющих речей, ни ослабевшей руки, аккуратно падающей на землю. Только предсмертные хрипы, искореженное тело и непроходящая тошнота. Лукас поймал себя на том, что не собирает вещи, а пялится на труп Кэти, думая о том, как же она отличалась от загримированных актеров. Очнулся, только когда в поле его зрения попала Ло, чья рука тянулась за пистолетом.

– Не трогай его.

– Он все еще может нам понадобиться.

– Нет, пожалуйста… Я не хочу больше никого убивать, – голос Лукаса дрогнул, но лишь на секунду. Он только начинал ломаться, но цунами уже бежало к хилому островку спокойствия, намереваясь смыть его с лица земли.

– Хорошо. Не нужно. Я положу его к себе, ладно?

Сдавленно сглотнув, Лукас кивнул, и Ло медленно засунула пистолет за пояс джинсов. Металл неприятно жег кожу, не давая ни на секунду забыть о себе, и девушка поморщилась. Лукаса, конечно, можно было оправдать в его нежелании более прикасаться к смертоносной штуковине, но и Ло она не доставляла никаких приятных эмоций. Напротив, лишь напоминала о том, что так сильно хотелось забыть.

Больше ничего нельзя было сделать, Кэти уже не помочь, а значит, пора идти дальше и постараться забыть обо всем, что произошло в этом лесу. Хотя Харвелл знал, что никогда не сможет смыть кровь со своих рук.

Он знал, что призрак Кэти будет преследовать его до конца дней. И даже сейчас, когда он, опираясь на стволы уцелевших деревьев, шел дальше, оставив за собой мертвое тело, Кэти была рядом. Будь его воля, второй раз выстрелил бы себе в голову, лишь бы стереть из нее воспоминание о том, через что пришлось пройти.

Вот только он не мог. Что бы ни случилось по дороге, он должен был продолжать свой путь. Он обещал Джастину и выполнит обещание, чего бы ему это ни стоило.

Глава V

Время оказалось еще одним потерянным в пожаре ресурсом. В кромешной темноте без четкого распорядка дня его течение совершенно не ощущалось, все сливалось в сплошную, бесконечную череду событий. Наручных часов Лукас не носил, а разбитый телефон, наверное, давно расплавился, оставленный на верную смерть у школьной лестницы, а вместе с ним оказалось уничтожено и единственное доказательство того, что Джастин существовал на самом деле. Но Лукаса это уже не волновало. Его больше вообще ничего не волновало.

Он не сказал ни слова с тех пор, как они вышли из леса. Наплевав на все предостережения, двигались прямо по дороге. На ней хотя бы не было деревьев, которые в любой момент могли кого-нибудь убить или что похуже. Сколько бы Ло ни пыталась вывести Лукаса на диалог, у нее не получалось вытянуть из него ни единого ответа. Он то ли делал вид, что не слышал ее, то ли действительно не замечал, однако идти в полной тишине было мучительно. Они оба медленно сходили с ума: Лукас – из-за собственных мыслей, Ло – из-за его молчания. Только когда она преградила ему дорогу, его затуманенный взгляд приобрел наконец некую осознанность.

– Так и будешь хмуриться до скончания времен?

– А что мне, прыгать от радости? – тихо прорычал в ответ Лукас и попытался оттолкнуть Ло плечом, но та не дала ему пройти, внезапно для самой себя заключив парня в объятия.

Этого он и боялся. Он старался изо всех сил, лишь бы сдержать бушевавшее внутри цунами, не выпустить ничего наружу, пережить этот кошмар в одиночестве и надеяться, что все пройдет само, но Ло все испортила. Это она виновата в том, что Лукас сломался, пусть даже с самого начала он знал, что проиграет. Лохматая голова клонилась все ниже, и, сам того не заметив, парень уткнулся в чужую шею и всхлипнул так громко, что Ло и сама прикусила губу, чтобы не поддаться заразительному примеру.

Рука девушки неумело гладила Лукаса по всклокоченному затылку и спине, содрогавшейся из-за нехватки воздуха, а он все никак не успокаивался: слезы не заканчивались, а боль лишь сильнее стискивала грудь. Они не знали, сколько потеряли времени, стоя вот так, но Лукасу было плевать. Он решил пока забыть о своем Джастине и вспомнить о том, что ему и самому плохо.

Постепенно всхлипы становились тише, а дыхание ровнее. Выждав достаточно, чтобы не вызвать новую волну рыданий, Ло мягко отстранила от себя Лукаса и убрала слипшиеся волосы с его красных глаз.

– Все нормально?

– Ага, – тихо ответил Лукас, прекрасно понимая, что Ло ни за что ему не поверит, и приспустил маску – на пару с забитым после рыданий носом она пыталась его задушить.

– Мы можем… – девушка запнулась: она терялась, когда дело касалось поддержки или утешения. – Мы можем поговорить об этом, если хочешь.

– Нет, не хочу.

– Но с Джастином ты поговоришь?

Теперь, когда они столкнулись с реалиями нового мира – голодом, жаждой, смертью, – думать о Джастине становилось все тревожнее. Рядом с ним ведь тоже могли быть деревья. И пистолеты, и ножи, и огонь, и все, что угодно. И куда в таком случае сейчас шел Лукас? Неужели в Норвуде его ждал лишь новый удар под дых?

– Рано или поздно придется рассказать.

– Как думаешь, как он к этому отнесется?

– Он поймет, – без запинки ответил Лукас, на сто процентов уверенный в своем друге. Джас бы не отвернулся от него ни при каких обстоятельствах, и убийство не было исключением.

На этом темы для беседы у Ло иссякли, и она предпочла замолчать. Во рту у обоих пересохло еще пару часов назад, и во время разговоров внутри становилось так противно, что хотелось разодрать себе глотку. Теплое весеннее утро разгорелось в полуденную жару, а по пути им до сих пор не встретилась ни одна забегаловка, в которой могла бы заваляться маленькая баночка газировки.

И если сначала с этим можно было мириться, спустя несколько часов мысли о воде стали невыносимо громкими. На время Лукас даже перестал думать о каплях чужой крови на своей толстовке и сосредоточился только на одном: если он не попьет, отправится вслед за Кэти быстрее, чем ему хотелось бы.

– Ты давно видела указатели? – прохрипел парень.

Ло не стала ничего отвечать – не было сил – и лишь вытянула руку в сторону слегка расплавленной таблички на некотором расстоянии от них. Издали невозможно было прочесть покрытую копотью надпись, но стоило Лукасу подойти ближе, как он понял, где они находились: он помнил этот указатель еще с панорам, которые смотрел, пока изучал дорогу. Оставалось примерно сто десять миль до Норвуда – с той скоростью, с которой они шли, дня четыре пути и вечность в пересчете на желание Лукаса как можно скорее встретиться с другом. Но если они не найдут воду, их воссоединение произойдет разве что на том свете.

– Не хочешь сделать крюк? – Лукас кивнул в сторону городка с указателя.

– Думаешь, там что-то осталось? – недоверчиво спросила девушка, с усилием проглотив вязкую слюну.

– Можем пожалеть, если не проверим.

– Тогда идем.

Над городом все еще висел черный смог, подпитываемый тонкими струйками дыма от тлеющих крыш. Кирпичные постройки изрядно потрепало, но, в отличие от остальных, они выстояли в битве с огнем. Ло права: камень не поддавался жару. Если Лукас и Джастин встретятся, им нужно будет поискать кирпичный домик, чтобы жить в нем. Хотя нет, не «если», а «когда». Так звучало более оптимистично.

На въезде в город было так же пустынно и тихо, как и везде – ничто не напоминало о том, что еще вчера днем здесь кипела жизнь. Несколько брошенных машин с помятыми бамперами и выбитыми фарами уныло стояли друг за другом, перегораживая дорогу. Похоже, жители так спешили покинуть город и добраться до безопасной зоны, что в панике едва не угробили и себя, и всех вокруг.

– Как думаешь, они на ходу? – голос девушки заставил Лукаса притормозить и обернуться.

Ло остановилась у возглавляющего вереницу «Опеля» и оперлась на его капот, пытаясь перевести все чаще сбивающееся дыхание. До этого им не попалось ни одной машины, и если бы удалось завести хотя бы одну, путь до Портленда стал бы куда короче и быстрее.

– Их бы тогда не кинули здесь, – протянул Лукас, с замиранием сердца вспоминая свои жалкие попытки сесть за руль. С ним в роли водителя они точно далеко не уедут. – А ты умеешь водить?

– Типа того, – Ло опустила взгляд, словно снова желая уйти от ответа. – Давно не практиковалась.

– А почему?

– Все тебе расскажи…

Лукас вздохнул. С Ло становилось все сложнее, но в этот раз он хотя бы добился более-менее вразумительного ответа: вести машину в случае чего придется не ему.

– Ладно, проверим на обратном пути.

Девушка кивнула: сейчас перед ними стояла задача поважнее. Шанс найти воду в городе был все же выше, чем шанс того, что в замках зажигания остались ключи, в баках – бензин, а в аккумуляторах – заряд.

Выцветшая улица походила на локацию из Сайлент Хилла: брошенные дома с выбитыми стеклами, магазины с покосившимися вывесками, мертвая тишина и горы пепла по всей дороге, только вместо тумана – дым. Казалось, вот-вот завоет вдали сирена, оповещающая о надвигающейся тьме. Однако в этом городе не было ни страшных монстров, ни проклятий – только обугленные стены, за которыми никто не прятался, но от этого они не становились менее пугающими.

Ло свернула в некогда жилой квартал и ступила на крыльцо ближайшего дома. Обгоревшие ступени застонали под весом ее тела, но все же выдержали, только Лукас отчего-то не спешил за ней и переминался с ноги на ногу у клумб во дворе.

– Ну что еще? – раздраженно выдохнула девушка.

– Может быть, я тебя тут подожду?

– Это еще почему?

– Не знаю. Мне как-то не по себе.

– Ты что, боишься заброшенного дома?

Лукас еле заметно кивнул. Он боялся не только заброшенного дома – он боялся всего на свете, и пусть с самого Адского Дождя старался держать себя в руках, теперь он слишком устал, чтобы контролировать собственные страхи. Они лезли один за другим в его голову, мешая сосредоточиться на чем-то другом. Пустые здания, темнота и то, что она таит в себе, огонь, маньяки, родители…

– Боже, просто зайди со мной, – Ло закатила глаза настолько сильно, насколько вообще могла. – Ничего с тобой не случится, если постоишь у входа, а мне может понадобиться твоя помощь. Это сделать сможешь?

Еще один кивок: казалось, на большее он не был способен. В горле встал ком, как только Лукас подумал о родителях, и теперь все его мысли были сосредоточены на них. Он даже не заметил, как действительно вошел в дом вслед за Ло и на автомате стал проверять вместе с ней полки на чужой кухне.

Он не думал о матери с тех самых пор, как ее голос, полный паники и отчаяния, растворился среди тлеющих стволов. Но теперь он вспомнил. Вспомнил, как она заботилась о Лукасе, когда он заболевал; как гладила по спине, если тревожился из-за учебы; как в свой выходной вставала раньше, чтобы приготовить блинчики на завтрак; как осторожно знакомила их с Дэном и часто напоминала о том, что они самые важные мужчины в ее жизни. Люсиль была хорошей матерью, пусть даже они и ссорились чуть ли не каждый день с тех пор, как Лукас стал невыносимым подростком, а он просто взял и бросил ее. Наверное, мать сейчас билась в истерике, переживая за неблагодарного сына, а сам он уже ничего не мог исправить. Еще и человека убил…

В реальность его вернул громкий хлопок дверцей кухонного шкафа: Ло ничего не нашла. Бесполезные крупы, соусы, пустые банки и ни одного намека на воду. В этот раз им не повезло, но на улице была еще целая дюжина домов. Еще рано терять надежду.

– Какой-то ты бледный, – заметила Ло по пути к следующему двору. – Совсем плохо себя чувствуешь?

– Что? – не сразу включился в реальность Лукас. – Да все нормально. Я просто… думал.

– О чем же?

Парень лишь пожал плечами. А о чем он, в сущности, думал? О том, чего уже не изменить. Он не поступил бы иначе, не остался бы в безопасной зоне и не предал бы друга. К тому же его мать наверняка догадывалась, что этим все и закончится. Еще тогда, у их полыхающего дома, когда Лукас лишь заикнулся о Джастине, она уже поняла, что ее сын сбежит при первой же возможности. И… Черт, он же назвал место, где они собирались встретиться! Мама и Дэн знали, куда пойдет Лукас.

– Как думаешь, в теории мои родители смогут меня найти?

– Ну, если ты им не говорил, куда собираешься…

– А если сказал?

– Что?! – вскипая от негодования, Ло остановилась, хотя до следующего дома оставалась всего пара шагов. – Хочешь сказать, за нами уже может быть выслана группа военных, а мы спокойно разгуливаем по открытой местности?

– Вряд ли они пошлют военных…

– Господи, Лукас, ты мог об этом раньше подумать? Ладно, просто… Просто стой здесь и вспоминай, можем ли мы пойти другим путем, я сама проверю дом. Не могу терпеть твой виноватый взгляд на себе.

– Кричи, если что, ладно?

Не удостоив его ответом, Ло вошла в менее потрепанный, по сравнению с первым, дом и захлопнула за собой дверь. Похоже, теперь не один только Лукас переживал, что их могут вернуть обратно в безопасную зону. И тогда они оба не увидят близких, которых ищут.

Все эти размышления только мешали, ему стоило сосредоточиться на более важных вещах. Как и сказала Ло, нужен обходной путь, потому что искать беглецов будут на главном шоссе – чудо, что до сих пор их не догнали. Лукас изо всех сил напрягал память, пытаясь воссоздать перед собой карту, на которую он так часто пялился в последние недели, но змеи-дороги никак не хотели укладываться на свои места и все извивались и принимали замысловатые формы, только сильнее путая. Если бы только им удалось найти полный путеводитель по Штатам…

– Лукас! Иди сюда! – крик Ло, приглушенный кирпичными стенами, заставил живо прийти в себя. Однако в голосе девушки не было слышно страха или тревоги, а значит, вряд ли она нашла что-то, ради чего стоило тратить последние силы на бег.

Лукас не спеша вошел в дом и почти сразу оказался в просторной гостиной. Огонь ее почти не тронул – лишь черные полосы на белоснежном подоконнике выдавали его вчерашний визит. Кто-то не дал огню пробраться внутрь.

Кто-то… Взгляд Лукаса зацепился за два силуэта в полумраке комнаты, и парень обернулся, готовый бежать, драться или принимать смерть. В одном силуэте он узнал Ло; вторым же был седой мужчина с такой густой бородой, словно он вышел из старой европейской сказки. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы узнать в нем хозяина дома и предположить, какие чувства тот испытывал по поводу их с Ло вторжения. У Лукаса скрутило живот, словно перед кабинетом учителя французского: они влипли.

– Простите, сэр, мы думали, что дом свободен, мы не хотели вас потревожить, мы… мы просто искали немного воды, вот и… – затараторил Лукас себе под нос, одновременно хватая Ло за локоть и пытаясь утащить ее в сторону выхода, но старик внезапно улыбнулся, испортив зловещее впечатление о себе.

– Да-да, твоя подружка Лорен сказала мне все то же самое, поэтому я и попросил ее позвать тебя.

– Лорен? – удивленно переспросил Лукас, взглянув на Ло так, словно видел ее впервые в жизни. Оказывается, у нее было и полное имя.

– Могли бы и постучать, конечно, но что теперь поделать, – старик попытался рассмеяться, но зашелся в хриплом кашле: дым в помещении не выветрился со вчерашнего дня. – Лукас, значит? Я Карл, можешь звать меня по имени. Тебе сколько лет, сынок?

– Семнадцать, – заикаясь, ответил Лукас.

– А выглядишь младше. Моему старшему внуку тоже семнадцать, – Карл вздохнул, на секунду изменившись в лице, но сразу же вернул былую улыбку и повернулся к Ло. – А тебе?

– Двадцать один.

– Сколько? – снова опешил Лукас. За минуту он узнал о Ло больше, чем за целый день. – Я… Я думал, ты не старше меня.

– А ты не спрашивал, – хмыкнула Ло в своей обычной манере и поспешила перевести тему. – Почему вы здесь, Карл? Мы думали, все ушли в безопасные зоны.

Карл вздохнул и оперся на обгоревший подоконник, с которого на пол посыпался пепел. Какое-то время мужчина думал, поглаживая бороду и вперив свой взгляд в черное небо, словно оно могло подсказать ответ.

– А зачем мне уходить? С этим домом связана вся моя жизнь, я не могу просто взять и бросить его. Да и если мой сын будет искать меня, то первым делом придет сюда. Как же мы встретимся, если я уйду?

В доме повисло особо тяжелое молчание. Лукас почувствовал в словах Карла ту же боль, которую испытывал и сам, думая о Джастине. Теперь он был не один, кто терзался ею, и от этого знания становилось несколько легче. Может быть, они оба питали беспочвенные надежды. Может быть, эти надежды вскоре рухнут. Но прямо сейчас они держали их на ногах.

– Он доберется до вас. Все будет хорошо.

«Все будет хорошо…» Лукас так и не понял, кому он говорил эти слова: Карлу или же самому себе, но знал, что они оба нуждались в них. На глазах старика заблестели слезы, и он поспешил отвернуться.

– Что же это я, – спохватился Карл. – Вам же вода нужна. Да и вы наверняка голодные, такой путь проделали…

* * *

В доме Карла все еще работал водопровод: ледяная вода поступала из колодца, выкопанного неподалеку. От вида запотевшего стакана Лукас едва не потерял сознание и выпил залпом сразу три подряд, словно пытался напиться на целую жизнь вперед. А когда перед ними поставили тарелку с бутербродами, понял, насколько проголодался. Карл смотрел на Ло и Лукаса с родительской теплотой во взгляде и тихонько посмеивался над тем, как они уплетали хлеб за обе щеки, забыв о манерах.

Только когда последняя крошка была доедена, Лукас опомнился. Нельзя так просто врываться в дом к человеку и бессовестно пользоваться его добротой. Похоже, Ло не заботилась о таких вещах, и потому говорить пришлось ему:

– Послушайте, Карл, нам как-то неловко, – он незаметно наступил на ногу Ло под столом, но даже это ее не смутило, – может, и мы могли бы сделать для вас что-нибудь?

– Да что сделать-то? – Карл подпер морщинистую щеку рукой и тяжело вздохнул. – Мне ничего и не надо уже. Лишь бы увидеть еще раз сына и всю его семью. Но с этим вы мне вряд ли поможете, ребята, так что не берите в голову.

Набравшись сил, Лукас посмотрел старику прямо в глаза настолько уверенно, насколько вообще был способен в тот момент.

– Я не знаю вашего сына, сэр, но я точно знаю, что он вас любит и прямо сейчас старается сделать все возможное, чтобы добраться до вас. Вы обязательно встретитесь с ним снова, вот увидите, следующим, кто к вам ворвется, будет он. Не оставляйте надежду.

– Когда Лорен вошла в дом, я так надеялся увидеть его, – почти прошептал Карл. Горло его словно пересохло, и старик вновь потянулся за стаканом воды, хотя жажда была ни при чем. Его одолевал страх.

– Могу себе представить.

– Тоже кого-то ищешь?

– Лучшего друга. Мы должны встретиться в одном месте далеко отсюда, но я понятия не имею даже, жив ли он. Просто иду.

Карл снова понимающе закивал, чувствуя, как крепнет его сердце. В мальчишке горела такая надежда, что ее хватило бы, чтобы обеспечить энергией целый город, и самое ценное, что он мог сделать, – поделиться ее частичкой с другими.

– Этот огонь, – откашлялся Карл после пары глотков, – даже не в курсе, сколько ущерба причинил. Страшно представить, сколько семей оказались разделены, скольких близких и друзей мы все могли потерять… Но ты молодец, сынок. Не опускай рук.

Лукас грустно улыбнулся. Если бы он был хотя бы наполовину таким уверенным, каким старался казаться…

– Вам бы умыться, а то вы все в саже, – Карл стер со щеки мокрую дорожку и поспешил сменить тему. – Ванная прямо по коридору. Я бы предложил вам остаться подольше, но, как я понимаю, вы спешите?

– Вы и так слишком много для нас сделали, – вымученно улыбнулся Лукас, провожая взглядом Ло, которая тут же воспользовалась приглашением. – Кстати, на въезде в город мы видели несколько машин. Вы не знаете, они еще на ходу?

– Боюсь, что нет. Все, на чем можно было уехать отсюда в безопасные зоны, разобрали в первые часы после Дождя.

– Жаль, – Лукас потер лоб, представляя, как им придется тащиться пешком до Норвуда, но тут лицо Карла озарилось, словно он вспомнил о чем-то важном.

– Послушай-ка… Мы с женой в молодости любили велопрогулки. Велосипеды старые, конечно, но вас выдержат, а нам уже явно не понадобятся.

– Сэр, мы не можем… – запротестовал было Лукас, но Карл в ту же секунду его перебил:

– Нет, решено, вы берете велосипеды. Я настаиваю, понял?

Лукас на секунду завис, словно пытаясь понять, снился ли ему Карл, а затем, осознав реальность происходящего, накинулся на старика с объятиями, повторяя «спасибо» так часто, что у него начал заплетаться язык. Они с Ло с самого начала готовились к тому, что на пути могут столкнуться с плохими людьми, но даже не думали о возможности встречи с кем-то вроде Карла. На таких людях и будет держаться новый мир – совсем не на тех, кто сильнее, у кого больше оружия и припасов; а на тех, кто готов помочь.

– Ну все, брось, – Карл похлопал Лукаса по спине. – Мне ничего это не стоит. Найдете гараж сами? Я бы вздремнул, если не обидитесь. Только одна просьба: как будете уходить, закройте за собой дверь поплотнее. Просто на всякий случай, старая привычка.

Лукас тут же отлип старика и попятился к выходу, не переставая шептать слова благодарности, словно их все еще не было достаточно. Прервался он лишь в коридоре, когда случайно наступил на ногу Ло, не упустившей возможности смерить его уставшим, разочарованным взглядом.

– Карл сказал, что мы можем взять его велосипеды, – Лукас кашлянул и тут же добавил: – Извини…

Пока парень болтал с Карлом, Ло успела смыть сажу с лица и собрала растрепанные волосы в хвост. Теперь на ее фоне Лукас чувствовал себя неопрятным трубочистом и, хотя она сама пару минут назад выглядела не лучше, отчего-то смутился.

– Круто, – вскинула брови Ло и кинула в Лукаса полотенцем. – Я тогда разберусь с великами, а ты приведи себя в порядок. Да, кстати, я видела в ванной бинты и что-то вроде антисептика, сможешь обработать ожоги на ладонях.

Привести себя в порядок оказалось сложнее, чем он думал: сажа намертво въелась в кожу и не смывалась, сколько бы ни тер Лукас черные пятна, словно не хотела, чтобы он когда-либо смог забыть о ночи, проведенной в лесу. Еще сложнее было перевязать бинтом правую руку, будучи правшой. Провозившись несколько дольше, чем он планировал, парень взглянул в зеркало, но только разочарованно вздохнул: отражение смотрело на него бледным зомби с огромными синяками под глазами. Едва ли он стал выглядеть лучше.

Когда Лукас отыскал гараж, Ло уже успела самостоятельно снять тяжелые велосипеды с креплений на стене. Несмотря на то, что ими давно не пользовались, Карл явно все еще следил за их состоянием: на велосипедах не было ни ржавчины, ни трещин, а колеса даже не пришлось подкачивать. Можно садиться и ехать в любой момент.

– Выглядишь паршиво, – отреагировала Ло на появление друга. Иного он от нее и не ожидал.

– Спасибо.

– Да ладно тебе, восемь часов полноценного сна – и будешь моделью. Готов ехать?

Лукас смущенно протянул Ло ее смоченную холодной водой маску и почувствовал, как нервничает. Они наконец-то поедут к Джастину.

– Всегда.

Велосипеды были выкачены на улицу, дверь по просьбе Карла – плотно закрыта, Ло и Лукас одновременно нажали на педали, направляясь обратно к шоссе, с которого они свернули. Им предстояло преодолеть еще несколько миль по нему до следующей развилки, после которой их точно никто не найдет.

Стало как-то легче. Не только потому, что появились новые силы, а велосипеды прибавили им скорости; просто отчего-то грудь распирало от ощущения, что все действительно будет хорошо. Нужно было только доехать до Норвуда, и тогда все закончится. Точнее, закончится плохой период в жизни. Дальше их будет ждать только хороший.

На мгновение Лукас позволил себе забыться, представить, что рядом с ним Джастин, а не Ло, они наконец-то вместе и счастливы. Больше не нужно думать о еде, воде, Кэти и других неприятных вещах; на душе наконец-то стало легко, ведь им больше не о чем было беспокоиться. Но все это будет потом, а пока – только пустая дорога, угольно-черные поля, простирающиеся на бессчетные мили во все стороны, и красные габаритные огни машины вдалеке. Красные огни, которых не должно там быть.

Лукас резко затормозил, оставляя после себя яркую полосу от колес на асфальте. Красные огни. Они были на дороге не одни. И скорее всего, те, кому принадлежала машина, уже успели их заметить.

Глава VI

Ло тоже увидела злосчастные огни, которые мигали в такт попыткам водителя завести машину, и остановилась, чувствуя, как мысли в голове постепенно разгонялись, стараясь осознать ситуацию и решить, что делать: прятаться, бежать или спокойно ехать дальше. Машина могла принадлежать кому угодно: как хорошим людям вроде Карла, так и плохим вроде… Плохих людей они еще не встречали.

Издалека доносились хлопки дверями и взволнованные голоса, а чей-то темный силуэт постоянно ходил от багажника к открытому капоту и обратно: по всей видимости, люди на дороге застряли там из-за поломки и вряд ли представляли какую-либо угрозу. Однако в этом нельзя было убедиться наверняка: после конца света все изменилось.

– Ладно, давай думать, – выдохнула Ло, пытаясь прогнать необъяснимую панику. – Через лес не пройдем: либо выдадим себя, либо проткнем колеса. Съездов я тоже давно не видела, так что…

– Потрясающе, – с раздражением прошипел в ответ Лукас. – Тогда нам остается только ехать мимо них.

Ло вопросительно посмотрела на парня. Они оба были на взводе, но почему-то его вид особенно настораживал. Словно он чувствовал что-то, чего не чувствовала она, и что могло затащить их в неприятности похуже проткнутого колеса. Тем не менее Лукас прав: выход из ситуации виделся только один. Если они наберут достаточную скорость, люди у машины даже не успеют понять, что произошло, а если и поймут – догнать уже не смогут.

Прежде чем совершить этот безрассудный рывок, Лукас глотнул воды и так крепко вцепился в руль велосипеда, что ожоги на ладонях загорелись с новой силой, словно прямо на них развели костер.

– Что с тобой? – на всякий случай спросила Ло. Она тоже переживала, ей тоже было не по себе, но с Лукасом творилось что-то посерьезнее, и лучше бы им это было выяснить сейчас, на безопасном от машины расстоянии.

– Почему-то мне кажется… Что это мои родители.

Тихо выругавшись, Ло потерла виски, которые начинали пульсировать от напряжения. Это было похоже на правду. Даже слишком похоже. Мать Лукаса очень испугалась, когда поняла, что ее сын сбежал. Она была в той поисковой группе, которую отправили за ними, и вряд ли прекратила бы поиски так просто. Тем более что Люсиль и Дэн точно знали, куда направится Лукас – он сам им рассказал, – и теперь настало время встретиться с серьезными последствиями.

– Если это и правда они, что будем делать?

– Ничего, просто продолжим ехать. Либо мы проскочим так, что они нас даже не заметят, либо я придумаю что-нибудь еще.

Другого выхода и правда как будто не было, но Ло все же удивилась. Не решению Лукаса, а тому, как он принял его без малейших колебаний. Даже в безопасной зоне его лицо постоянно выражало сомнение во всем, что парень делал, но теперь от нерешительности не осталось и следа. Казалось, после случая с Кэти Лукас ничего не боялся. Эта ночь сильно его изменила, но пока непонятно, в какую сторону.

Они поехали, постепенно набирая скорость. С каждым оборотом педалей все сильнее крутило живот, но Лукас даже не думал останавливаться. Он не мог знать, каким именно образом закончится то, что его ждет, и что в принципе может произойти. Он мог только идти навстречу неизбежности и надеяться, что и в этот раз сумеет убежать.

После того, как машина внезапно встала посреди дороги, оповещая об опустевшем бензобаке, который еще вчера утром был полон, Дэн, а это был именно он, не замечал ничего вокруг себя, кроме внутренностей капота. У Ло и Лукаса появилась возможность промчаться мимо незамеченными, и они намеревались ею воспользоваться. У них бы даже получилось оторваться и забыть об этой встрече спустя несколько миль пути, если бы не Люсиль. Сидя на асфальте, подпирая голову рукой и пытаясь не сойти с ума, она смотрела точно на дорогу, и стоило ей уловить малейшее движение на ней, как сердце снова забилось с той же силой, что и ночью, когда она не нашла Лукаса рядом с собой.

– Лукас? – тихо спросила она, глядя на приближавшихся велосипедистов, ни на что не надеясь. Она думала, что видит перед собой призрака, но стоило ему поравняться с Люсиль, как она поняла: это был ее сын.

То ли от страха, то ли от чувства вины перед матерью Лукас неожиданно для самого себя крутанул педали назад, и велосипед с визгом остановился чуть дальше машины. Заметив, что друг затормозил, Ло сделала то же самое. Она хотела окликнуть его, напомнить, что нужно ехать дальше, но не смогла. Лукас молча смотрел на мать, не в силах даже пошевелиться, и этих нескольких секунд хватило, чтобы на происходящее отвлекся Дэн.

Надо было отдать должное Дэну, он всегда старался сохранять спокойствие. За годы жизни с ним Лукас ни разу не видел, чтобы отчим кричал или тем более поднимал на кого-то руку, и потому так страшно было видеть его сейчас, рассвирепевшего и едва сохранявшего рассудок. Даже сквозь маску было видно, как сильно напряглась челюсть Дэна – парень даже успел подумать, что зубы отчима раскрошатся от давления друг на друга. А затем Лукас перевел взгляд на сжатые кулаки и понял, что это его зубы находились в опасности.

Дэн сорвался с места, несмотря на мольбу жены не делать этого, но Лукас даже не пошевелился. Он будто наблюдал за ситуацией со стороны: все видел, слышал, понимал, но сделать ничего не мог. Возможно, он и не хотел, потому что знал, что заслуживал всего, что с ним хотели сделать, и успел только зажмуриться перед тем, как его скула познала самую сильную боль в своей жизни.

На какое-то мгновение парень забыл, как дышать, а его голова взорвалась от какого-то странного писка в ушах. От удара его повело в сторону, и Лукасу показалось, что он вот-вот упадет на асфальт, но в тот же момент Дэн схватил его за ворот толстовки. Теперь он еще и задыхался.

– О чем ты только думал?!

Дэн встряхнул парня так, словно в буквальном смысле хотел выбить из него ту дурь, что заставила его сбежать. Лукас безвольно ждал, пока гнев отчима схлынет, но безучастный, отсутствующий взгляд только сильнее его злил. Еще один удар. К нараставшему звону добавился привкус крови во рту.

– Я спрашиваю еще раз, о чем ты думал, идиот? Сдохнуть хочешь? Или мать довести? Отвечай!

– Дэн, пожалуйста, не надо! – кричала Люсиль, но это не помогало – Дэн уже заносил руку для третьего удара.

Инстинкт самосохранения все же проснулся в Лукасе: если первые два раза его глушили чувство вины и желание быть наказанным, теперь же на первый план встали боль – тупая, застилавшая глаза боль – и страх за свою жизнь и за то, что если сейчас он ничего не предпримет, то уже никогда не достигнет своей цели. Ему нужно было бороться ради нее, ради себя, ради Джастина. Лукас изо всех сил попытался вырваться из мертвой хватки Дэна, стоило ему почувствовать приближение нового удара, но в тот же момент оба замерли, услышав щелчок предохранителя пистолета. В суматохе никто не обратил внимание на незнакомую девчонку, а теперь она держала в руках оружие и целилась точно в колено Дэна.

– Отпусти его. Еще один удар, и я стреляю.

Дэн перевел взгляд на Ло, которая не выглядела так, словно шутила или блефовала, и его кулаки разжались сами собой, а Лукас, потеряв опору, рухнул на землю. Люсиль бросилась к сыну, зовя его по имени, но у того едва были силы поднять на нее взгляд.

Ло больше не отдавала приказов, но и пистолет опускать не собиралась, поэтому Дэн, глядя на нее исподлобья, на всякий случай поднял руки. Что-то в ее взгляде было такое, что ясно давало понять: девчонка так просто не сдастся. А может, это была красная молния, отразившаяся в ее глазах.

– Спокойно. Я его больше не трону. А теперь опусти… – Дэн не успел договорить – его прервали оглушительный раскат грома и резкий порыв горячего ветра. В точности как сутки назад. Новый Адский Дождь собирался прямо над их головами, и только это заставило Ло убрать оружие за пояс и вернуться к велосипедам, чтобы убедиться, что в любой момент они готовы увезти их отсюда как можно дальше.

– Я все равно не наставила бы пистолет на человека, предварительно не вынув из него магазин, – лишь бросила она вслед удалявшемуся к машине Дэну, но ему это уже не было интересно. Вопрос починки автомобиля резко затмил все остальные.

– Лукас, милый, ты слышишь меня? – тем временем продолжала звать сына Люсиль, пока он пытался заставить себя сесть.

Он слышал. Он прекрасно ее слышал. В конце концов он получил не по уху, а писк из головы почти исчез. Но ответить не мог – он знал, что не сумеет сдержать дрожь в своем голосе.

– Прости меня, пожалуйста, – все же выдавил из себя Лукас.

– Все хорошо, уже все хорошо.

Люсиль хотелось кричать все это время. Кричать, ругаться, раздавать подзатыльники, а затем пинками затолкать Лукаса в машину и отвезти обратно в безопасную зону, чего бы ей это ни стоило, но в момент, когда она увидела сына живого и здорового, вся злость и обида исчезли. Люсиль просто обрадовалась тому, что поиски благополучно завершились, и теперь лишь крепко обнимала Лукаса, раскачиваясь с ним из стороны в сторону, словно убаюкивая.

– Все хорошо, – продолжала повторять она. – Теперь все будет хорошо.

– Нет, мам. Я не вернусь с вами.

Раскачивания в тот же момент прекратились, и Люсиль замерла. Все ее тело напряглось так, что Лукасу показалось, будто его обнимает камень, и из этих объятий он никак не мог выбраться. Она дышала ровно, слишком ровно для обычного человека, но это означало лишь то, что мать пыталась сдержать накатывавшую истерику. Лицо женщины перекосило от ужаса, а стеклянные, широко распахнутые глаза ничего перед собой не видели. Люсиль оказалась на грани безумия, и она не была уверена, что у нее получится устоять. Возможно, она не стала самой лучшей матерью, но она никогда не думала о том, что настанет день, когда сын бросит ее ради человека, которого даже не видел вживую.

– Лукас, милый, пожалуйста, – Люсиль уже не могла сдерживать слезы. – Пожалуйста, пойдем назад, прошу тебя. Не надо, не ходи туда, слышишь? Ты же умрешь там…

На последнем слове она громко всхлипнула, закрыв рот рукой. Люсиль чувствовала, что потеряет Лукаса окончательно, если он уйдет. Больше всего на свете она боялась того, что сын погибнет, а он упрямо продолжал рыть себе могилу. И она не могла отобрать у него лопату.

– Я не могу тебя отпустить, сынок, прошу тебя, не уходи, – Лукас молчал. – Пожалуйста, я же знаю, что для тебя будет лучше, Лукас, пожалуйста.

– Мам, ты знаешь, что для меня будет лучше уйти.

Ужас усилился стократно. Пальцы Люсиль намертво вцепились в толстовку Лукаса. Она была абсолютно беспомощна перед его решением и знала, что ничто на свете не сможет его изменить. Ей было страшно стать еще одной матерью, которая похоронит своего сына после Дождя. Казалось, всего пара мгновений состарила ее на несколько десятков лет.

– Если хочет уйти, пусть валит. Отпусти его, – подал голос Дэн, не отвлекаясь от попыток завести машину. – Он уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения и разгребать их последствия самостоятельно.

Однако это не помогло, и, осознав, что слова тут бесполезны, Дэн вернулся на обочину, на которой они сидели, и сам оторвал Люсиль от сына, несмотря на все ее крики и протесты, а затем поставил на ноги Лукаса и наклонился к нему так близко, чтобы никто другой не услышал, что он ему скажет:

– Однажды ты поймешь, что поступил неправильно, и то, сколько боли ты причинил матери, мне и даже себе. Но ты должен сам до этого додуматься. Надеюсь, к этому моменту ты еще будешь жив, чтобы все исправить. Но сейчас можешь идти, – Дэн несильно оттолкнул от себя парня, чтобы тот снова не упал на землю, и крепко сжал Люсиль, пытаясь отвести ее к машине. – Оставь его. Может, хотя бы сейчас он чему-нибудь научится.

Лукас вытер кровь с губы и только открыл рот, чтобы хоть что-то сказать в свою защиту, как снова прогремел гром. Небо озарилось еще одной красной молнией, настолько яркой, что на секунду пропала тьма, окутывавшая мир уже второй день подряд. Тучи вновь начали дышать, и огненные прожилки то тут, то там появлялись над шоссе, заставляя адское сердце биться.

Все замерли, подняв головы. Если до этого они надеялись, что все обойдется, что тучи пройдут, а гром стихнет, то теперь стало ясно, что выживших ждал новый Адский Дождь.

Стало трудно дышать. Вокруг не было ничего, что смогло бы укрыть их от горящих градин, они были беззащитны. Оставалось только бежать.

Поднимая велосипед с земли, Лукас не смог найти в себе мужество в последний раз взглянуть в глаза родителям, но и просто уехать он тоже не мог, хотя Ло изо всех сил пыталась заставить его шевелиться. Еще несколько секунд, и все начнется по новой.

– Здесь опасно, вам лучше отойти от машины и найти кирпичную постройку, чтобы там переждать Дождь. В безопасную зону тоже лучше не возвращаться: там все сгорит. Берегите себя, пожалуйста.

Люсиль снова всхлипнула и сделала очередную попытку остановить сына, но Дэн крепко ее держал. Лукасу было тяжело уходить. Он чувствовал, как сильно виноват перед матерью. На секунду парень засомневался в принятом решении, но уже ничего не могло остановить его. Он не мог нарушить обещание, которое дал другу и самому себе. Лукас кругом оказался неправ, и ему искренне хотелось все исправить, но он понимал, что это уже невозможно.

Первый горящий камешек упал с неба, когда Лукас поставил ногу на педаль и оттолкнулся от земли. Огонек был слишком маленьким и слабым, чтобы причинить кому-либо вред, но все знали, что это только начало.

Они разогнались до такой скорости, что старые велосипеды заскрипели, умоляя о пощаде. Лукас оставлял позади всю старую жизнь: родителей, дом, свои прошлые привычки, заботы и мечты… Он чувствовал, что все потерял, но, как ни странно, ему было почти плевать, словно пожар сжег в нем способность чувствовать.

Камни продолжали падать с неба, с каждой секундой Адский Дождь становился все сильнее. Пусть на этот раз вдали не раздавался треск крыш, вокруг не кричали и не задыхались люди, легче от этого совсем не становилось. Теперь их окружал занявшийся пламенем лес, и они чувствовали себя так, словно попали в огромный огненный тоннель, из которого не было выхода.

Проблемой, из-за которой машина Дэна не хотела сдвигаться с места, оказался поврежденный во время первого Дождя бензопровод. У Дэна не было ни времени, ни возможности найти поломку и предотвратить слишком быструю потерю бензина. Он не успел понять, что все это время на асфальт капали остатки бензина, до которого так сильно хотел добраться огонь. Пламя с нетерпением ждало, пока небольшая лужица потечет дальше, и малейшего контакта хватило, чтобы машина превратилась в огромный смертоносный снаряд. Позади Лукаса раздался взрыв, и парень уже не мог ехать дальше. Все его тело сковал толстый лед, а из легких вырвался крик, когда он увидел, как от того места, где он оставил родителей, не осталось ничего, кроме обугленных осколков. А что, если он и их убил? Что, если снова нажал на курок?

– Лукас, прошу, поехали, – звала его Ло. – Ты сказал им уходить.

– А если… Если они не послушали? – уже не обращая внимания на то, что его глаза застилают слезы страха, Лукас попытался рвануть назад, но Ло поймала его за рукав.

– Они ушли, Лукас, прошу. Мы сгорим тут.

Она права. Развернуться и уйти было невероятно сложно, но Лукасу пришлось это сделать, ведь он уже ничего не мог изменить. Как и в прошлые разы, у него оставалась только надежда на то, что родители действительно успели отойти на достаточное расстояние от взрыва, и на то, что второй Дождь не сможет сломать их с Джастином планы.

Глава VII

Каждая секунда Дождя казалась вечностью, за которую любой вздох мог стать последним, а подходящего укрытия нигде не было. По обе стороны от шоссе полыхали деревья, огненная стихия бушевала все сильнее, а горящие камешки все чаще стучали по асфальту, грозясь спалить к чертям шины двух велосипедов, которые бесцельно мчали вперед.

Когда Лукас услышал позади себя вскрик Ло, мысль о том, что все кончено, ледяной стрелой пронзила его клокочущее сердце. Было до смерти страшно оборачиваться, но и просто ехать дальше, пытаясь спасти хотя бы собственную жизнь, он тоже не мог и, собрав всю волю в кулак, развернулся на дороге. Стало чуть легче, когда он увидел ее живую, но опасность не миновала: Ло с застывшими на глазах слезами боли сидела на асфальте рядом со сбросившим ее велосипедом. Джинсы порвались при падении, обнажив содранные колени, а на плече краснел самый страшный ожог, который только видел Лукас в своей жизни.

– Черт, черт, черт, – парень бросил велосипед, словно забыв о Дожде, и подбежал к Ло, обхватывая ее лицо ладонями и поворачивая к себе. – Нужно еще немного продержаться, слышишь? Ехать сможешь?

Но Ло было так больно, что она не то что ехать – не могла даже говорить. Девушка чувствовала, как огонь, который она чудом успела сбить до того, как он объял ее полностью, все еще жадно облизывал плечо, прожигая его насквозь. Сесть на велосипед, крутить педали, контролировать руль – все это невозможно осуществить в ее состоянии. Как можно быстрее Лукас помог Ло встать, потянув за здоровую руку, и усадил на багажник собственного велосипеда. Второй им придется бросить, если они все еще хотят жить.

Ехать стало тяжелее, маневрировать между горящими камнями – бесполезнее. Лукас готов был молиться высшим силам, лишь бы их не задело, лишь бы они успели добраться до убежища. Только вот самого убежища нигде не было. Деревья, кусты, новые брошенные машины, снова деревья, снова кусты… Когда среди них, пусть даже вдали от дороги, парень увидел кирпичный охотничий домик, подумал, что это мираж в жаркой пустыне, но все равно свернул к нему.

Даже не думая о том, что внутри мог быть сам охотник с ружьем, Лукас пнул незапертую дверь ногой, пропуская вперед Ло, и кое-как втащил за собой велосипед. Дверь захлопнулась, отрезая их от реальности и внешнего шума. Позади. Теперь все позади.

Внутри оказалось душно: окна были плотно закрыты, из-за чего воздух внутри как будто омертвел, но открывать их, впуская клубы ядовитого дыма, совсем не хотелось. Тут можно снять высохшие маски, мешавшие дышать. Хоть на короткое время, но они в относительной безопасности.

Лукас сполз по стене на пол и закрыл лицо руками. После первого Дождя у него не было времени опомниться, все происходило слишком быстро. Теперь же он мог обо всем подумать и понять, что находился на волосок от смерти. Уже не в первый раз за какие-то несчастные сутки. Неужели прошло всего лишь двадцать четыре часа с тех пор, как он в последний раз что-то слышал от Джастина? Ему казалось, они не разговаривали целую жизнь.

Прийти в себя его заставила Ло, точнее то, что с ней происходило. Ее мучила страшная боль, с которой девушка не могла справиться в одиночку, и все ее тело дрожало от сильнейшего напряжения и страха. Ло нуждалась в помощи, и только Лукас мог ее оказать.

– Покажи руку, – Лукас присел рядом и попытался аккуратно развернуть плечо Ло к себе, но та зашипела и стиснула зубы еще сильнее. Казалось, разум ее был далеко отсюда, в ее персональном аду, в котором она сгорала заживо. – Ло, пожалуйста, нужно обработать ожог.

– Больно, – выдавила из себя она. Ожог и правда плохо выглядел: огонь успел расползтись по всему плечу, обуглил кожу и оставил после себя уродливые волдыри по всей площади.

– Я могу промыть. Потерпи, ладно? Я обещаю, станет получше.

– Побереги воду.

– Нет.

– Господи, я же могла умереть…

Лукас прикусил губу. Он был так сосредоточен на поиске этого домика после того, как увидел упавшую Ло, что испуг за ее жизнь совершенно стерся из его головы. А ведь и правда: промедли он хоть секунду, и мог бы лишь беспомощно наблюдать за тем, как огонь заключает Ло в свои смертоносные объятия. Запоздавший ужас почти сковал тело, но Лукас встряхнул головой, прогоняя его. Ничего страшного не произошло, и сейчас нет смысла думать о худших исходах – стоило сосредоточиться на более насущных проблемах.

– Но не умерла, – ответил Лукас, доставая из рюкзака начатую бутылку воды. Кроме нее, у них оставалась еще только одна целая, но об этом он подумает позже. – Если будет больно, разрешаю мне двинуть.

– Тебе уже хватит, – даже сквозь боль съязвила Ло, намекая на багровеющий синяк на скуле Лукаса.

Без предупреждения, пока бдительность не вернулась к девушке, Лукас щедро полил ожог водой. Ло зашипела и крепко вцепилась в руку друга, оставляя на его коже красные отметины от ногтей, словно это могло ей помочь, а тот в свою очередь машинально накрыл ее ладони своей, пытаясь забрать боль.

– Постарайся не думать о том, что я делаю, – посоветовал Лукас, игнорируя попытки Ло проткнуть его предплечье. – Просто говори о чем-нибудь, тебе нужно отвлечься.

– Ладно, – глаза Ло заметались в поисках чего-то, на что она могла бы переключить внимание. – Дождь, кажется, прекратился. Но огонь еще не…

Ей не удалось договорить: Лукас ни с того ни с сего решил отковырять прилипший кусочек рубашки от ожога, и Ло уже не смогла сдерживать крик.

– Да что ты делаешь?! Нельзя же так!

– Прости, прости, больше не буду. У тебя нет ничего, чем можно перевязать?

Ло покачала головой. Ее все еще трясло, и слабость только усиливалась. Попросив ее продолжать болтать, Лукас встал с пола и направился к небольшой двери, предположив, что за ней ванная комната. Обычно все медикаменты хранились именно там, и, если удача все еще была на его стороне, он мог бы даже найти обезболивающее.

– Придется посидеть тут какое-то время, пока мы отрезаны огнем от дороги, но как только он начнет стихать, пойдем обратно на шоссе, там должно быть безопаснее. И еще… Не знаю, может, показалось, но такое ощущение, будто в этот раз огонь слабее.

Внимательно слушая приглушенный стеной голос Ло, Лукас рылся в скудной аптечке, но кроме лейкопластыря и кусочка бинта ему ничего не удалось найти. Этого недостаточно, только не для такого ожога. Нужно было найти людей, уцелевшую безопасную зону, работавшую больницу, да что угодно. Семнадцатилетний парень не мог оказать должную медицинскую помощь, нужно было, чтобы Ло осмотрели врачи.

– Я тут нашел… Хоть что-то. Давай заклею?

Ло недоверчиво оглядела парня, придумывая, как бы отказаться от его предложения, но здравый смысл все же взял верх, и она сдалась. Нельзя и дальше щеголять с ожогом нараспашку, когда вокруг огонь, дым и пепел, а лучшей альтернативы у них не было. Лукас присел рядом, сосчитал до трех. Ло зажмурилась. Начинавшая стихать боль вновь окатила ее кипятком.

– Тихо, уже все, я больше не буду тебя трогать, – Лукас поднял руки над головой в доказательство своих слов. – Не сильно туго?

– Все нормально, – сквозь зубы процедила Ло. – В самый раз.

– Тебе еще что-нибудь нужно?

Лукас держался молодцом. Наверняка из-за того, что произошло на дороге с родителями, ему и самому было так же больно, как и Ло, только боль эта – не физическая, а моральная, но вместо того, чтобы заботиться о собственных ранах, он ухаживал за подругой. Быть может, это его способ заглушить невыносимые чувства, а может, он и правда так сильно увлекся помощью Ло, что забыл о себе. Настолько сильно, что не заметил, как мир перед глазами начал чернеть, а колени – подкашиваться.

Парень пошатнулся и оперся о стену, пытаясь не упасть, хотя ноги предательски дрожали и не хотели держать его в вертикальном положении. Невыносимая духота лесной хижины, окруженной пожаром, жажда и расшалившиеся нервы рано или поздно должны были дать о себе знать. Но не в такой же неподходящий момент.

– Тебе плохо? – теперь настала очередь Ло волноваться. Лицо Лукаса, вмиг побледневшее и покрывшееся липкой испариной, изрядно ее напугало. – Эй, присядь, попей воды. И толстовку лучше сними, тебе же жарко.

– На твоем месте я бы побоялся предлагать такое несовершеннолетним, – на манер Ло попытался отшутиться Лукас, но к советам все же прислушался. А вот руки его не слушали совсем – на то, чтобы стянуть с себя кофту, не задев при этом футболку под ней, и открутить крышку бутылки ушло намного больше времени, чем должно было.

– Зачем ты вообще носишь такую теплую одежду в мае?

– Ну… Тут есть капюшон. Спать на уроках удобнее.

Ло прыснула. До этого момента Лукас казался ей ботаном – тихим, неуверенным в себе, с плохим зрением и придающим слишком большое значение вопросам морали. Однако за этой маской скрывался самый обычный ленивый подросток, которому так же плевать на школу, как когда-то и ей самой.

– Ты в выпускном классе?

Лукас кивнул, изменившись в лице. Еще вчера он действительно был школьником. Теперь же – никем.

– А с колледжем определился?

– Я ненавижу этот вопрос, – парень вздохнул, ощутив, как возвращалось обычное раздражение от мыслей о поступлении. – Я всегда надеялся, что он сам собой решится после сдачи экзаменов.

– Твои надежды сбылись даже раньше, – грустно улыбнулась Ло. И правда – больше поступать некуда.

– Так странно, что еще вчера меня это действительно волновало, – продолжал Лукас, словно не замечая слов Ло. – Но это было единственное, что я скрывал от Джастина. Он-то с самого начала нашего знакомства знал, кем хочет быть. Я боялся, что он станет хуже относиться ко мне из-за того, что у меня нет таких же определенных желаний. Теперь это кажется такой глупостью…

Девушка ничего не ответила, погрузившись в свои невеселые мысли. Разговор зашел в тупик, а неловкая тишина постепенно превращалась в тревожную, и Лукас, напуганный ею, тщетно пытался придумать новый вопрос.

– А ты где училась?

Лицо Ло стало только мрачнее, а глаза беспокойно забегали в поисках ответа, однако каждый раз они натыкались на высокую стену собственной лжи. Простой вопрос загнал ее в тупик. Стоило хотя бы узнать о том, какие в Сиэтле есть колледжи, прежде чем врать об учебе в нем.

– Нигде, – сухо ответила Ло, наивно надеясь, что этого хватит.

– Погоди, ты же говорила…

– Я соврала.

– А твои родители действительно ждут тебя в Портленде или насчет них ты тоже соврала?

И снова тупик. Нет, ловушка. Лукас, сам того не зная, привел Ло ко всему, от чего она бежала долгое время, и теперь самый страшный хищник по имени «воспоминания» жадно облизывался, обливаясь слюной и пеной из страшной пасти, глядя на загнанную в угол девушку. Если она сейчас же не отвлечет его, не сбежит – ей конец.

– Интересная вещица, – резко сменила тему Ло, кивая на кулон, который все это время скрывался под толстовкой Лукаса, а теперь сверкал, отражая языки пламени, бушевавшего на улице. Попытка была отчаянная, но кроме нее у Ло не имелось в запасе ничего, что могло бы заставить парня забыть о своем вопросе.

– Не трогай! – предупредил Лукас, осторожно, словно боясь сломать, прикасаясь к кулону. – Это Джастин подарил, купил нам одинаковые и прислал по почте. Сказал, что это защитит нас от злых духов. И это… – брови парня сдвинулись, а серые пасмурные глаза затянули еще более тяжелые грозовые тучи. – Видимо, это все, что у меня от него осталось.

– Где-то там должен быть еще и Джастин. Сам же постоянно об этом говоришь.

Хотя подтверждений тому, что Джас еще жив, у Лукаса не было, ему стало легче. Теперь кто-то разделял веру в его интернет-друга, и тот уже не казался плодом воображения.

Тем временем головокружение постепенно проходило, и нужно было дальше исследовать дом, однако даже после полного осмотра Лукасу ничего не удалось найти. Вода не текла из-под крана, не пряталась в холодильнике и не поджидала в кладовке. В кухонном шкафу осталась лишь начатая банка шоколадной пасты, но от нее не было толку. Конечно, входная дверь ведь открыта. Кто-то побывал здесь до них и вынес все, что представляло какую-либо ценность.

– Обалдеть, я такую ела в последний раз года три назад, – Ло подкралась сзади, и Лукас от неожиданности едва не выронил единственную находку.

– Значит, хоть какая-то польза от этой пасты будет. Сколько мы еще собираемся тут сидеть?

– Мне уже немного лучше, так что нужно ехать… Вот черт! – выругалась Ло, вернувшись к двери и заметив, что у нее валялся лишь один велосипед. Она и забыла, что второй остался на шоссе под огненным градом и наверняка превратился в груду расплавленного металла. Теперь у них осталось одно средство передвижения на двоих.

– Ничего страшного, – словно прочел ее мысли Лукас. – Будем сменять друг друга. Один за рулем, второй на багажнике.

Ло опустила взгляд. Внутри нее шла настоящая битва.

– Может, ты поедешь без меня, а я как-нибудь сама доберусь? Нам все равно придется разойтись рано или поздно. Я тебя только задерживать буду.

– Нет, – категорично ответил Лукас и отчего-то слишком яростно толкнул дверь, впуская в дом клубы едкого дыма с улицы. – Поодиночке сейчас опасно.

Больше он ничего не сказал. Молча дотащил велосипед обратно до шоссе, молча дождался Ло, молча оттолкнулся от земли и, едва не потеряв равновесие, молча поехал. Лукас не отвлекся тогда на кулон и теперь все пытался понять, почему вопрос о родителях вызвал у Ло такую реакцию, поэтому не болтал в дороге. Что-то волновало его, не давало покоя. Только одно парень знал точно: он не должен был отпускать ее одну, иначе Ло может попасть в беду.

Они не разговаривали часа два, пока Лукас бешено крутил педали, пытаясь нагнать потерянное время. Огонь постепенно угасал, мимо проносились еще более поредевшие леса, кромешно черные поля и, что страшнее, люди на обочинах. Ло и Лукас и раньше их видели, просто делали вид, что не замечали, ведь тогда им было бы еще тяжелее. Теперь же игнорировать трупы стало сложнее.

Почти не отрывая взгляда от дороги и отказываясь от передышки, Лукас умудрялся фиксировать указательные знаки, мимо которых они проносились. Некоторые покрыты копотью и совершенно бесполезны; другие – погнуты из-за огня; на третьих же, если везло, получалось разобрать некоторые буквы и даже слова. Впрочем, толку от них все равно не было: без карты, о которой буквально каждый день напоминал Джастин, Лукас не мог сказать, сколько им оставалось до Норвуда. Его визуальной памяти и воображения не хватало, чтобы в сгоревшем мире узнавать тот, который он видел через панорамы.

Дорога вновь завела в безымянный город, встретивший их придорожной закусочной. Оставив велосипед на дороге, они отправились на поиски клада, но снова наткнулись на пустой сундук: прежние посетители оставили им только несколько мятых банок газировки и засохший круассан. Поделив его пополам, ребята все так же молча уселись на бордюр, невесело пережевывая свою жалкую добычу и вглядываясь в темноту.

– Лукас, – неожиданно нарушила тишину Ло и испуганно схватила парня за руку. – Там кто-то живой.

Лукас не сразу понял, о чем шла речь: зрение вновь подводило его и не давало рассмотреть то, что так напугало Ло. Сперва он увидел лишь пострадавшую от пожара машину на другом конце дороги, но как только заметил слабое шевеление на обочине рядом с ней, тут же сорвался с места.

– Твою мать, надо помочь ему!

Вот только стоило Лукасу подойти ближе, как ноги его остановились сами по себе, словно забыв, как сгибаться и разгибаться. Перед ним на дороге лежал полуживой мужчина средних лет, весь черный от копоти и с ожогами намного хуже того, что был у Ло на плече. От взгляда его ярких и оттого таких жутких белых глаз кинуло в крупную дрожь. Подобное Лукас видел только в самых страшных фильмах ужасов.

Обгоревший человек, видимо, уловил присутствие кого-то рядом и выставил тонкую, прожженную до кости руку с негнущимися пальцами в ожидании помощи. Сзади подошла Ло и тихонько потянула Лукаса за собой – им нужно было уходить. Но он не не двигался, будучи не в силах сделать ни шагу.

– Пить, – еле слышно прохрипел человек и поскреб раскрошенными ногтями по асфальту.

В голову снова полезли воспоминания о Кэти, и внутри все сжалось в болезненном спазме. История повторялась. Он снова стоял перед кем-то, кого был не в силах спасти.

– Сейчас, подождите, пожалуйста, – дрожа, прошептал Лукас, словно мужчина мог его понять, и скинул с плеча рюкзак, в котором как можно быстрее нащупал банку газировки. Кое-как подцепив кольцо на крышке – оно никак не хотело поддаваться дрожащим пальцам, – он робко поднес край банки к иссохшим губам, но стоило мужчине сделать первый глоток, как голова его упала на асфальт, а из горла перестали вырываться тяжелые хрипы. Он был мертв.

Не поворачиваясь лицом к напуганной Ло, Лукас встал на ноги и с досадой, злостью и обидой на весь мир откинул в сторону еще почти целую банку. По его лицу снова потекли слезы. Он не знал, зачем пришел сюда, зачем отдал последнее, что у него было, зачем он вообще выжил, когда все вокруг только и делали, что умирали. Он перестал что-либо понимать. Он слишком устал. Он был ребенком, совершившим огромную ошибку, запутавшимся в жизни, в себе, в бесконечных, переплетающихся между собой дорогах. Дэн оказался прав: он не должен был уходить, но теперь слишком поздно что-либо исправлять.

– Лукас, – тихонько позвала его Ло.

Лукас не повернулся. Ему было стыдно показывать свои слезы Ло – не хотелось выглядеть слабым в ее глазах, – и он просто ждал, что она продолжит. Но Ло молчала. Она колебалась: то, что она хотела сказать, могло иметь непредсказуемые последствия. С одной стороны, всю дорогу она собиралась с мыслями, чтобы рассказать Лукасу правду. С другой… После увиденного она сомневалась, что для него это будет безопасно. Ведь если он мог пожертвовать чем-то ценным ради совершенно незнакомого человека, наверняка сделал бы то же самое и для нее.

– Ты что-то хотела?

– Да… – все же решилась Ло. Может быть, у нее получится отговорить парня от совершения безумных поступков, если он и правда решит поступить неправильно для себя? – Ты спрашивал меня насчет родителей и Портленда. Мне кажется, ты не заслуживаешь того, чтобы я и дальше тебе врала.

Глава VIII

Лукас обернулся. Ему не послышалось – Ло и правда решила довериться ему, однако место и время для этого выбрала самые неподходящие. Сперва нужно было найти убежище, где они могли бы безопасно провести надвигавшуюся ночь, а потом уже разговаривать по душам.

Огонь утих, и на улицах стало не просто темно, но и по-настоящему жутко – настолько, что хотелось убраться отсюда как можно скорее. Несколько зданий, встретившихся по дороге, не выглядели безопасно, и прошло достаточно времени, чтобы окончательно вымотаться, прежде чем Ло и Лукас нашли небольшой дом, чем-то похожий на тот, в котором они прятались в лесу от Дождя. В темноте не было видно, в каком он состоянии, но хотя бы не выглядел как руины.

Внутри стоял кислый запах непроходящего похмелья и пролитого пива, который не могла перебить даже вонь гари, но зато было где спать: в конце концов прошлую ночь ребята провели на пепелище, которое в любой момент могло стать их кладбищем, так что они были не в том положении, чтобы жаловаться на условия. Увидев то подобие дивана, которое им послали небеса, Лукас и Ло без сил упали на него, почувствовав, что способны проспать сутки, которых у них не было в запасе. Но даже несколько часов сна в неудобном положении уже были спасением.

Лукас уже почти отключился, когда Ло его позвала. Она говорила шепотом, но в той гробовой тишине, которая внезапно их окружила, было сложно не расслышать ее зов. Лукас вздохнул и повернулся к девушке. Даже в темноте он видел, что ее глаза открыты, но Ло не смотрела ни на друга, ни на любой другой предмет в тесной гостиной, словно была слепой.

– Что такое? – также шепотом, словно боясь разбудить кого-то, спросил Лукас, потирая сухие, требовавшие отдыха глаза.

– Так… можно с тобой поговорить? – робко спросила Ло, будто боясь отказа. – О моих родителях, – уточнила она, и Лукас кивнул. Выспаться и так было не суждено, так что он ничего не терял. – Помнишь, Кэти сказала, что я похожа на любительницу веществ, а я пошутила, что на самом деле я из психушки? В общем… Я не шутила.

– Стоп, что? – Лукас от неожиданности сел, и от этого резкого движения снова закружилась голова. Он готов был услышать что угодно, но только не то, что все это время он находился рядом с психически больной девушкой. Ло, конечно, была странной, но не настолько, чтобы запирать ее в лечебнице, здесь что-то не сходилось.

– Успокойся, меня собирались выписывать, просто не успели, – Лукас ничего не ответил, и тогда Ло решила добавить кое-что: – Я больше не вру тебе. Ты можешь не бояться меня.

– Как ты… Как ты туда попала?

– Ну… Три года назад я еще жила с родителями. Мама и папа любили засиживаться допоздна перед телевизором, поэтому, когда к нам в дом забрался вор, они это заметили. Вор запаниковал. У него был пистолет, так что он выстрелил в отца. Я проснулась из-за выстрела и крика мамы, а потом послышался второй выстрел, и крик прекратился. Мне пришлось самой вызывать полицию и самой разбираться со всем, что произошло. Того человека поймали и посадили в тюрьму, только это уже не могло вернуть мне родителей, а кроме них у меня никого не осталось. В итоге я завалила экзамены, заработала себе нервный срыв и другие проблемы, из-за которых мне понадобилась помощь, но первое время в лечебнице я попросту не давала себе помочь, так что и лечение затянулось. И вот… После Дождя нас эвакуировали, и я сбежала.

Лукас ничего не говорил, только хмурился и пытался понять, что за человек сидел перед ним. Почему-то ему было все равно на то, что Ло лечилась в психбольнице, его лишь удивляло, почему она так долго пыталась врать ему. Если из них двоих кто и был чокнутым, так это Лукас.

– Соболезную тебе… Ну, насчет родителей, – в конце концов прошептал он.

– Спасибо, – Ло немного опешила. За время лечения ее воображение успело нарисовать ей достаточно картин с отвержением ее обществом из-за такого прошлого, но Лукас играл не по этому сценарию.

– А что в Портленде? Ты хотела попасть в Портленд, что там? – уточнил парень, заметив непонимание на лице Ло.

– Ах да, – она вздохнула. – Не совсем в Портленд, в Ванкувер. Мы там раньше жили, поэтому и могилы родителей тоже находятся там. Я просто хотела еще раз попрощаться.

На лице Лукаса отразились какие-то очень сложные думы и вычисления. Вроде бы все логично, но что-то совершенно не сходилось. Совсем не сходилось, и от этого парню было не по себе. Он совсем растерялся.

– Разве… Разве Ванкувер не в Канаде? – осторожно спросил он, и Ло засмеялась, еще сильнее смутив Харвелла.

– На географии ты тоже спал, не так ли?

– Ну, иногда…

– Ванкувер есть не только в Канаде. Еще один – прямо рядом с Портлендом. Теперь понятно?

Кивнув, Лукас снова улегся на диван. Он ожидал более страшной истории о родителях Ло. Он видел их ни больше ни меньше создателями апокалипсиса, из-за которых и пошел Адский Дождь, но все оказалось куда более прозаичным. Даже немного клишированным, хоть в жизни и не существовало такого понятия. Тем не менее опасения девушки сбылись. Харвелл уже начал думать о том, что могло разрушить его жизнь окончательно.

– Ты одна туда не пойдешь, – уже почти заснув, пробубнил парень и сладко зевнул, но Ло не собиралась оставлять последнее слово за ним.

– Ты мне найдешь попутчика в Интернете? – усмехнулась она, все еще надеясь, что Лукас не увяжется за ней.

– Нет, я пойду с тобой, – это конец.

– А как же Норвуд? А Джастин? Ты же так рвался к нему.

– Джастин знает, что нужно ждать. Мы сделаем крюк, ты попрощаешься с родителями, а потом мы вместе пойдем к Джастину.

Ло ничего не сказала. Она подтянула к себе колени и уткнулась в них подбородком, о чем-то размышляя. Девушка была благодарна Лукасу за то, что тот так добр с ней и готов даже оттянуть час встречи со своим лучшим другом из-за попутчицы, которую знает чуть больше суток. У него доброе сердце – Ло снова убедилась в этом, но она с трудом могла понять, что служило тому причиной.

– Почему ты делаешь это? – шепотом спросила Ло, надеясь, что Лукас уже спит, но ошиблась.

– Не знаю, просто так правильно. Не оставлять же тебя одну. Кем бы я был после этого?

– Нормальным человеком? – усмехнулась Ло, но парень не оценил ее шутки.

– Нет, я был бы тем, кто бросил друга одного в сгоревшем городе. К тому же я уверен, дальше посещения родителей ты ничего не планировала.

Он был прав: Ло не знала, что делала бы потом. Возможно, ждала бы третьего Дождя, чтобы тот наконец прикончил ее. Она не задумывалась об этом раньше, но теперь понимала, что сил двигаться дальше не нашлось бы. Все равно у нее больше ничего не было: даже если бы конец света не наступил, а ее спокойно выписали из больницы… Куда бы она пошла? Что стала бы делать? Она не знала ответов на эти вопросы. И тогда Ло поняла: Лукас спас ей жизнь. Он не сделал ничего сверхъестественного, но при этом спас ее.

– Спасибо, – чуть слышно всхлипнула Ло и вытерла скатившуюся по щеке слезу.

Она устала, а потому становилась все более чувствительной с каждой минутой. Лукас, похоже, все же вырубился после тяжелого дня, и Ло ничего больше не оставалось, кроме как последовать его примеру. Однако прямо перед тем, как отключиться, он все же выдавил из себя:

– Я же ничего еще не сделал.

* * *

Всю ночь мучимая кошмарами, Ло проснулась уже под утро, судя по тому, что в доме стало чуточку светлее. Ей не хотелось вставать, и только она повернулась на другой бок, чтобы вновь погрузиться в сон, как с другого конца дивана вскочил Лукас и подбежал к окну, спрятавшись за рамой так, чтобы его не было видно снаружи.

– В чем дело? – Ло поморщилась. Все тело затекло так, словно она неделю пролежала в одном и том же неудобном положении.

Лукас не ответил, лишь приложил палец к губам. Судя по его испуганным глазам, случилось что-то нехорошее.

Вскоре Ло тоже это услышала. Смех. Казалось, в последний раз она слышала его целую вечность назад. Смех доносился с улицы, и от него не веяло ничем хорошим. Это был не хохот компании друзей, которые по-доброму подкалывают друг друга и пытаются столкнуть крайнего в лужу; не хихиканье маленького ребенка, которого защекотали родители за очередную шалость во время прогулки; не одобрительный смешок над остроумной фразой. То был смех взрослых мужчин, которые явно находились в нетрезвом состоянии.

– Их четверо, – прошептал Лукас, побледнев до такой степени, что дальше было уже некуда. – Все огромные. Подождем, пока пройдут мимо, сиди тихо.

В горле у обоих встал противный тревожный ком. Страшно. Поведение пьяных людей предсказать невозможно, да и на помощь никто бы не пришел. Увидев тощего пацана и симпатичную девушку, компания, от которой за километр воняло противными помыслами, не сделала бы с ними ничего хорошего.

Лукас продолжал следить за мужчинами через окно, максимально напрягая свой слух. Он старался даже не дышать, чтобы не наделать лишнего шуму.

– Они вышли из того дома, – парень ткнул куда-то пальцем, будто Ло могла видеть, куда он показывал. – Потом зашли вон в тот, сейчас они снова на улице. Черт, надеюсь, к нам не вломятся, – в тот же момент послышался звон разбитого окна, и Лукас инстинктивно вжал голову в плечи и присел на корточки.

– Они заходят в каждый дом? – от страха Ло говорила так тихо, что Лукас ее даже не расслышал из-за бешеного стука своего сердца. – Лукас!

– Нет. Выбирают абсолютно случайно.

– Твою мать, – Ло закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Больше всего на свете ей хотелось оказаться в безопасности. Дико хотелось сбежать, но бежать было некуда.

Выждав немного, Лукас снова занял свою наблюдательную позицию. За то время, что он находился под окном, компания умудрилась куда-то скрыться – он все еще слышал крики, вопли и гогот, но точного своего местоположения они не выдавали. Казалось, все четверо поравнялись с их домом, так что мужчин больше было почти не разглядеть из бокового окна. В тот момент Лукас понял, что настала пора молиться.

На несколько секунд, показавшимся им вечностью, наступила тишина. Ни смеха, ни звона. Возможно, как раз в это время компания зашла в дом напротив, но расслабляться было нельзя. Никаких гарантий, что маленький домик бедного холостяка не попадет в поле зрения неприятных типов, которые восприняли конец света как повод жить в мире анархии. Лукас попытался как можно тише перебежать к окну, через которое получилось бы увидеть другую сторону улицы, но не успел. Все его тело онемело, когда в дверь что-то ударилось, а снаружи снова раздался хохот.

Компания решила развлечь себя киданием камней в дом. По всей видимости, они были уже в том состоянии, когда рассмешить могло что угодно. Ло и Лукасу сильно не повезло. Если бы вчера они были чуть более бодрыми, то, возможно, заметили бы, насколько хлипкой была дверь, призванная защищать их от незваных гостей, но теперь уже слишком поздно сожалеть о выбранном доме – нужно срочно придумать, как из него выбраться.

От ужаса Ло зажала рот рукой, чтобы случайно не издать лишнего звука. Удары камней в дверь не прекращались, а смех, казалось, становился все ближе. Ей было страшно. Возможно, страшнее, чем в ту ночь, когда она проснулась из-за выстрела. Тогда девушка еще не знала, к чему он мог привести, но теперь громкие звуки не только навевали неприятные воспоминания о прошлом, но и приносили с собой другие плохие мысли. О том, что может случиться, когда дверь откроется.

Лукас первым пришел в себя и кинулся к оцепеневшей Ло. Передвигаться быстро и бесшумно он научился в те ночи, когда играл в видеоигры до четырех утра, а потом внезапно слышал, как мама или Дэн шли по коридору в туалет, такие сонные, что спотыкались обо все тумбочки, но достаточно бодрые, чтобы дать Лукасу по шее. Сейчас этот навык пригодился как никогда. Вот только недостаточно было залезть под одеяло и притвориться спящими. Им требовалось такое укромное место, которое не мог бы додуматься проверить абсолютно непредсказуемо ведущий себя человек. И его предстояло найти за считанные секунды.

Девушка вздрогнула, когда Лукас схватил ее за плечо и потянул за диван, но такое укрытие долго им не прослужит, а других укромных мест попросту не имелось – бывший хозяин дома явно был минималистом в вопросе дизайна интерьера. Они в тупике.

– Лукас! – Ло позвала растерявшегося парня и кивнула в сторону черного от копоти окна, которое вело во внутренний двор.

Оно могло спасти. Лукас подбежал к окну, схватившись за раму и пытаясь поднять ее, но, как всегда это бывает в самые ответственные моменты, рама никак не хотела поддаваться, а тяжелые шаги нетрезвой компании сообщали тревожную новость: мужчины уже были на крыльце. Теперь в дверь стучали уже не камни, а чей-то кулак. Их засекли.

– Выходите, ублюдки!

Хриплый голос за дверью придал Лукасу сил, и рама с диким скрипом поднялась, открывая путь к отступлению, и стук тут же повторился. На этот раз он был более требовательным и громким. Не медля ни секунды, парень помог Ло вылезти на улицу, чтобы ей не пришлось хвататься за подоконник обожженной рукой, и только хотел выбраться сам, как внезапная мысль его остановила. Их вещи остались у дивана.

– Если что-то случится, беги одна. Я сейчас, – шепнул он Ло и скрылся во тьме дома прежде, чем она успела возразить, что его жизнь намного ценнее нескольких банок с газировкой.

Девушка снова поднесла руку ко рту и прикусила ладонь, чтобы не издать ни звука. Время ползло неумолимо медленно, а комок нервов в животе рос в геометрической прогрессии с каждой секундой. Ло казалось, что, если Лукас не вернется прямо сейчас, ее точно стошнит.

Компания больше не стучала – молчание они восприняли как приглашение войти самостоятельно. Потребовалось несколько толчков плечом и пара ссор, чтобы открыть дверь, и этого времени вполне хватало, чтобы Лукас успел в один прыжок достичь дивана и схватить за лямки ценные рюкзаки. Но только он собрался бежать назад, как дверь распахнулась, и огромная туша, не рассчитав сил и повинуясь законам физики, влетела в дом, словно мешок с картошкой.

Лукас сам не понял, как снова оказался за диваном. Еще полсекунды назад он стоял, видимый для всех внезапных гостей, но, как только один из неприятных типов вломился внутрь, ноги парня подкосились, и он то ли присел, то ли упал на пол. Ему было жизненно необходимо встать и побежать, пока в дом не вошли все четверо. Но он не мог. Тело не слушалось Лукаса – сейчас было страшнее, чем когда с неба прямо на него сыпались огненные камни.

Второй бугай ввалился через узкий проход в дом, за ним, возмущаясь и ругаясь такими словами, которых Лукас не слышал даже в самых горячих стычках, зашел третий, последним ввалился самый тихий. Шансов на побег становилось все меньше, и оставались считанные секунды до того, как их не останется вовсе.

– Давай, Лукас… Давай, – уговаривал он сам себя, но получалось только скрести ногтями по грязному полу и тяжело дышать, как после марафона, который ему только предстоял.

Он не видел, что происходило за его спиной, но мог слышать звон кружек и тарелок с кухни и непрекращающийся отвратительный смех. Его все еще не заметили только потому, что компания была слишком занята уничтожением всего того, что смогло уцелеть после пожара.

– И кто это здесь такой, а?

Секунда, и опора из-под спины исчезла, а диван оказался опрокинут набок, чтобы лучше было видно того самого ублюдка, который отказался открывать им дверь. Больше не осталось времени бояться. Нужно бежать прямо сейчас, иначе Лукас на своей шкуре смог бы проверить, что думали четыре взрослых бугая насчет костлявого парнишки.

– Я говорил тебе выходить, сволочь! – внезапно зарычал самый тихий и самый агрессивный из компании и грузно двинулся в сторону Лукаса. Другой мотивации сорваться с места и бежать к окну ему не требовалось.

Лукас совершенно ничего не соображал, его тело двигалось само, словно на автопилоте. Пока пьяница пытался справиться с собственными конечностями и перегородившим дорогу диваном, парень, не помня себя от страха, умудрился выкинуть рюкзаки на улицу и с помощью Ло вывалиться туда сам. Приземление пришлось на обожженную ладонь, но боль его волновала в самую последнюю очередь.

– Валим скорее, – сознание вернулось, и парень схватил все еще напуганную Ло за руку и побежал с ней к крыльцу, у которого лежал велосипед.

Мешкать было некогда, Лукас сел за руль, Ло крепко вцепилась в его толстовку, и колеса бешено закрутились, унося беглецов от неадекватных мужиков. Сзади раздавались их страшные крики, срывающиеся голоса, угрозы, но ребятам уже было все равно. Дико напуганные, но целые и невредимые, Лукас и Ло могли продолжать свое путешествие. В который раз за несколько дней они оказывались в страшной опасности и в который раз им везло, они не знали. Пугало лишь то, что Фортуна могла вскоре решить, что с них хватит удачи.

* * *

Путь лежал в Ванкувер.

Они снова почти не разговаривали, только по очереди усердно крутили педали, пытаясь игнорировать голод, жажду и сухой воздух. Пару раз Лукас и Ло останавливались в городах, которые попадались по пути – в одном из них даже повезло найти слегка разграбленный, но достаточно уцелевший фургон, перевозивший огромные бутыли с водой, и пополнить запасы. С каждым часом, с каждой заправкой, с каждым очищенным от копоти дорожным знаком Ванкувер был все ближе, а новый Адский Дождь не мешал их планам. Казалось, можно наконец-то выдохнуть и больше не бояться, что Землю вновь окутает пламя.

На пути Ло и Лукаса встретилась очередная развилка, и Лукас отчего-то затормозил, чувствуя неприятную тревогу, разгонявшую его сердце. Он уже видел эту развилку, когда они с Джастином только планировали свое постапокалиптическое приключение. Если он поедет прямо, к вечеру окажется в Ванкувере. Свернет – и через пару часов встретит Джастина в Норвуде.

– Ты все еще можешь передумать, – Ло поджала губы. Он не хотела этого говорить, боясь, что Лукас бросит ее, но и эгоисткой быть не хотела.

Лукас молчал. Он чувствовал, что ему нужно повернуть, словно знал, что в Норвуде его уже кто-то ждал. Он никогда еще не был настолько близко к Джастину, но собирался пройти мимо.

Парень чувствовал себя так, словно предает своего лучшего друга, но он дал Ло обещание, что сперва девушка попрощается с мамой и папой. Она имела право повидаться со своими мертвыми родителями, которых не навещала все то время, что провела в стенах больницы, а Джастин сам говорил ждать столько, сколько потребуется. Ничего не случится, если они увидятся не через пару часов, а завтра утром. Друг никуда не уйдет, все будет хорошо. Все будет хорошо…

Лукас тряхнул головой, возвращаясь к реальности и натягивая улыбку, боясь, что Ло могла увидеть, что он сомневался в правильности своего решения.

– Все нормально, идем дальше. Может, Джас еще не пришел. А если и пришел, то он дождется. Завтра мы будем в Норвуде. Я не видел его все те годы, что мы просто переписывались, так что смогу подождать еще день.

– Спасибо, – улыбнулась Ло. Она постаралась вложить в это короткое слово всю свою благодарность, которую невозможно измерить в любых известных человечеству величинах.

– Все еще пока не за что. Поехали дальше? Скоро совсем стемнеет.

Ло кивнула. Они ехали весь день, и, хоть усталость и навалилась на них и умоляла сделать остановку, времени отдыхать не было. К полумраку глаза уже привыкли, но по ночам тьма мешала увидеть даже собственную вытянутую руку, так что стоило ускориться, чтобы поскорее расправиться с теми неудобствами, которые Ло причинила парню. Он не должен получить еще больше проблем из-за нее.

По пути не встретилось ни одной растяжки с кривой красной стрелой, указывающей в сторону безопасной зоны, как это было возле Сиэтла. Возможно, она просто сгорела, но, вероятнее всего, сама безопасная зона расположена в другом месте. Единственный знак, который беглецов заинтересовал, изрядно обгорел, но именно он сообщил, что они наконец добрались до Ванкувера.

В Ванкувере огонь постарался на славу, и все вокруг навевало странное ощущение, которое сложно было описать одним словом. Небольшие городки, которые Ло и Лукас проехали на своем пути, тоже выглядели мертвыми и сгоревшими, но как будто бы все еще оставалась надежда отстроить их заново. Настоящий масштаб разрушения можно было оценить, только находясь в городе побольше. В нем любой понимал, что потребуется не одно десятилетие, а может, и столетие, прежде чем люди смогут восстановить все, что уничтожил огонь.

Безысходность. Вот что это было за ощущение.

Еще два дня назад здесь стоял обыкновенный город – теперь он стал таким же мертвым, как и все остальное. Вряд ли он когда-нибудь вернется в прежнее состояние. Эта мысль впервые посетила Лукаса за последние два дня. Он уже никогда не увидит, как все, что оказалось сожжено, приходит в норму. Больше его жизнь не будет такой, как прежде. И не только его, но и Ло, его родителей, Джастина, Карла, тех пьяных мужиков, всего остального мира. Всем им суждено было помнить, каким мир был до пожара. И вряд ли суждено вернуть.

Темнота накрыла Ванкувер как раз тогда, когда Ло увидела знакомый поворот. До кладбища, на котором покоились ее родители, осталось совсем чуть-чуть.

– Тебе не обязательно идти со мной.

– А если там кто-нибудь есть? Разделяться опасно, – Лукас хотел сказать что-то еще, но Ло его перебила:

– Тогда дай мне пистолет.

Парень уже и забыл про его существование. Даже в холостяцкой хижине, на которую напали неприятные типы, он про оружие не вспомнил, хотя что угодно могло пойти не так, и тогда пистолет и вправду понадобился бы. Лукас достал его и нехотя протянул Ло. Та так же нехотя его приняла: она все еще боялась оружия, но ее желание побыть с родителями наедине было намного сильнее.

– Проверь пока какой-нибудь из ближайших домов и оставь велик у входа. Как закончу, найду тебя.

– Ты уверена, что хочешь пойти одна?

– Да, – отвел прозвучал резко и холодно. Как бы ни пытался Лукас остановить девушку, она не собиралась сдаваться.

– Ладно… Будь осторожна.

Ло не ответила и повернула в сторону кладбища. Лукасу ничего больше не оставалось, кроме как последовать ее совету и проверить ближайший дом.

* * *

Через окна, если напрячь глаза, можно было рассмотреть, что находилось внутри. Все осталось в относительном порядке, несмотря на обвалившуюся крышу, которую Лукас заметил лишь тогда, когда обошел дом с другой стороны. Но из-за нее пострадал только второй этаж, первый на удивление выглядел целым и даже чистым. Последней радостной новостью стало то, что внутри не оказалось ни души. По крайней мере, Лукас не смог разглядеть никого, кто бы мог двигаться.

Дверь была заперта, как и все окна: хозяева перед уходом позаботились о безопасности, хоть и не совсем ясно, чего именно они опасались – огня или незваных гостей. Лукас еще несколько раз подергал дверь, но та не поддавалась. Стукнул по ней ногой – ничего не произошло. Ему очень хотелось попасть в этот дом, но крепкая дверь, пережившая оба пожара, была против.

– Ну, давай же, – взмолился Лукас и ударил по двери еще раз, вложив в этот удар все силы, которые у него остались. Их осталось совсем мало, поэтому и эффекта от удара не последовало.

Лукас тихо выругался. Желания искать открытый дом у него совершенно не было, как и спать под открытым небом, от которого можно ожидать любой подставы. Оставался только один выход из ситуации – через окно. Лукас подошел к ближайшему, осмотрел свою обожженную ладонь и решил, что лучше всего бить локтем.

Звон разбитого стекла, должно быть, разнесся на три квартала в той тишине, которая заняла город с тех пор, как его покинули люди. Если где-то рядом были выжившие, они могли прийти на звук, но Лукас слишком устал, чтобы волноваться об этом. Ему нужно только придумать, как забраться внутрь, когда ноги отказывались шевелиться после двух дней беспрестанного кручения тугих педалей старого велосипеда.

Едва не застонав от усталости, Лукас кое-как подтянулся на руках и влез в дом. Ему банально повезло остаться целым и не разодрать ногу о кусок стекла, опасно торчавший из рамы, во второй раз. Теперь нужно открыть входную дверь.

Она была заперта изнутри. В любое другое время Лукаса это смутило бы, но в тот момент он, двигаясь словно по инерции, просто отпер замок и приоткрыл дверь на несколько сантиметров, чтобы Ло было проще зайти. Но дожидаться ее у него уже не осталось сил.

Споткнувшись обо все возможные тумбочки и чуть не упав из-за сбитого ковра, Лукас все же дополз до небольшого кресла, обтянутого кожей. К ней сразу же прилипли мокрые от пота руки, щека и шея, но парню было уже все равно. На кресле получилось удобно устроиться, и от него не воняло. О большем нельзя было и просить.

Глава IX

Лукас не проснулся, когда дверь с тихим скрипом отворилась. Если бы это был плохой человек, ищущий себе жертву, то, вероятно, парень так и погиб бы, досматривая очередной тревожный сон. Но ему повезло: дверь открыла Ло, которая вернулась с кладбища. Вид у нее был расстроенный, и понятно почему.

Стараясь не наделать лишнего шуму, Ло тихонько зашла в дом и шепотом позвала Лукаса по имени. Ей никто не ответил. Ло нахмурилась и снова вышла на улицу. Велосипед Лукаса валялся у крыльца, значит, он был внутри и, учитывая, сколько времени Ло прощалась с родителями, скорее всего, заснул.

Теперь Ло старалась не шуметь не из-за страха, что в доме находился кто-то чужой, а из-за того, что не хотела разбудить друга, который свернулся калачиком в тесном кресле. Вот только к ней самой сон не шел, сколько бы девушка ни пыталась последовать примеру Лукаса. Очень хотелось закрыть глаза и отдохнуть хотя бы несколько часов, ведь их ждал, возможно, еще более сложный день, но у нее не получалось: слишком много мыслей препятствовало этому. Похоже, долгожданный отдых придется променять на то, чтобы прибрать бардак, который появился в ее голове после последнего разговора с родителями.

Несмотря на то, что Лукас спал так, что его не разбудишь даже выстрелом пушки, сон был беспокойным. Ему снился Джастин, но каждый раз конец их истории становился все хуже: друг либо отворачивался от него, либо в Норвуде никого не оказывалось, либо Джас умирал прямо на руках Лукаса, и в конце концов он проснулся с застывшим где-то в районе горла удушающим криком.

Из-за резкого пробуждения Лукас упал с кресла, чем разбудил все же задремавшую Ло.

– Ты в порядке? – девушка сонно хлопала глазами, пытаясь понять, что произошло и почему друг внезапно оказался на полу.

Лукас кивнул, обиженно потирая копчик, словно тот виноват в том, что ему не сиделось на мягком кресле. Парень совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Напротив, после такой ночи спина болела еще сильнее, чем после вонючего дивана, а силы даже не думали восстанавливаться.

Он хотел уже забраться обратно в свое кресло и попытаться поспать еще немного, но пейзаж за окном привлек его внимание. Стало светлее. Лукас обреченно вздохнул и оглядел комнату, в которой оказался: ночью у него не было возможности сделать это из-за кромешной темноты. На стене прямо над креслом висели часы, и их стрелки продолжали идти по кругу. Нельзя сказать, показывали они верное время или нет, но они показывали половину восьмого утра. Довольно поздно, если путники хотят добраться до Норвуда засветло.

Лукас встал с пола, все еще недовольный своим не самым удачным приземлением. Как бы ему ни хотелось спать, нужно было идти дальше. Желание встретиться с лучшим другом было сильнее усталости и всех страхов, которые приходили в кошмарах.

– Надо собираться. Осмотрим дом перед уходом?

Ло подтянула к себе рюкзак. В нем оставалось не так много припасов: вода заканчивалась, а еды не осталось совсем.

– Определенно. На мне первый этаж, ты идешь на второй.

– Там крыша обвалилась.

– Тогда ты идешь на то, что осталось от второго этажа, еще вопросы?

Наверху и правда творился полный кошмар: сильнейший запах гари превращал дыхание в пытку; все, до чего смог добраться огонь с крыши, стало черным и готовым рассыпаться в прах; а то, что когда-то служило потолком, теперь валялось под ногами, преграждая путь к дальним комнатам и открывая прекрасный вид на затянутое тучами небо. Лукас старался ступать как можно аккуратнее. Пол в некоторых местах был сильно поврежден либо огнем, либо кусками штукатурки, и парень почти каждую секунду рисковал проделать дыру на первый этаж. Ему не очень хотелось падать – синяков и без того хватало, – поэтому к основному завалу он даже не пытался подойти.

Насколько Лукас мог видеть, завал отделял его от двух комнат неизвестного предназначения. Скорее всего, это были спальня и ванная, потому что на первом этаже кроватей не имелось, а третья комната, в которую все же был доступ, оказалась кабинетом.

Кабинет тоже зацепило: как минимум половина потолка теперь лежала на полу. Лукас сомневался, что в этой комнате могло быть что-то, что ему понадобилось бы, но все же зашел внутрь, подгоняемый чистым любопытством. Посреди кабинета стоял массивный стол, который мог себе позволить только действительно важный человек с кучей денег. Даже кусок потолка, упавший прямо в центр стола, был столу нипочем. Во время землетрясения он мог бы спасти много жизней.

Сам не зная зачем, Лукас подошел к столу и очистил его от последствий пожара. Как парень и ожидал, ничего интересного на нем не было, лишь какие-то бумаги, от которых почти ничего не осталось, ноутбук, поврежденный тем самым куском штукатурки, и телефон, на удивление целый, но покрытый толстым слоем пыли и пепла. Лукас взял его в руки и попытался разблокировать. Как ни странно, он еще работал. Зарядки оставалось совсем мало, но экран загорелся, показывая кучу оповещений о пропущенных звонках от контакта «Жена» с сердечком на конце. Судя по дате и времени, жена пыталась дозвониться обладателю телефона как раз во время первого пожара. Интересно, нашли они друг друга или это только Лукасу повезло встретиться со всей своей семьей?

Он знал, что это бесполезно, но все равно разблокировал телефон. У его предыдущего обладателя даже пароль не стоял – наверное, ему было нечего скрывать. Счастливчик. Тем не менее Лукаса не интересовало чтение чужих переписок – ему только нужно было проверить кое-что, просто чтобы потом не винить себя за то, что даже не попробовал.

Парень нажал на значок с изображением трубки. Номер он знал наизусть, хотя и сам не понимал зачем. Он медленно, словно боясь результата, набирал цифру за цифрой, пока рука его тряслась все сильнее. Кнопка вызова. Ничего. Конечно, сети ведь нет.

Зарядка у телефона кончилась, и экран погас – на этот раз навсегда.

Парень сполз по грязной стене на ничуть не менее грязный пол и закрыл глаза, пытаясь сдержать непонятно откуда накатившие слезы. Ему стало бы легче, если бы он смог хотя бы секунду поговорить с Джасом. Лукасу нужно было только узнать, что с другом все в порядке, что он жив и здоров. Больше ничего. Но связи нет… Наверное, то же самое чувствовал и Джастин, когда не мог дозвониться до Лукаса из-за противного учителя французского.

– Черт, нужно было наплевать на этого хрена, – Лукас прерывисто выдохнул. Теперь было поздно сожалеть о том, чего он не сделал. Все равно изменить прошлое никто не в состоянии.

От досады Лукас пнул ногой массивный стол, и тот сдвинулся на пару сантиметров. Этого небольшого расстояния хватило, чтобы то, что находилось под ним, привлекло внимание парня. Он встал со своего места и медленно заглянул за стол. Один из ящиков был выдвинут до упора, а рядом лежало тело мужчины, чья голова оказалась пробита еще одним куском штукатурки.

Дверь, закрытая изнутри. Телефон, который продолжал звонить, но никто не брал трубку. Лукас должен был догадаться с самого начала. Жена не смогла дозвониться до своего мужа, потому что он погиб, когда потолок обвалился.

И эту ночь они с Ло провели в одном доме с трупом.

Лукасу поплохело. Он отшатнулся назад и еле удержал равновесие. Если бы за два дня он не видел столько мертвых тел, скорее всего, его бы вырвало, но парень успел привыкнуть к тому, что везде были трупы. Правда, обгоревшие куски непонятно чего выглядели не так страшно, как высохшая лужа крови и пробитый череп.

– Простите, – прошептал Лукас, хоть и сам не понял, за что извинился. То ли за то, что вломился в его дом, то ли за то, что трогал его телефон. А может, причина была в том, что Лукас оставался жив, а этот парень – нет.

На ватных ногах Лукас вышел обратно в коридор и закрыл за собой дверь. Он решил не говорить об увиденном Ло. Вряд ли это сильно впечатлило бы девушку, но он почему-то не хотел. Ситуация и так была паршивее некуда, не стоило ее омрачать еще и мертвецом, который лежал прямо над ними всю ночь. От одной мысли об этом по спине бежали мурашки.

Больше искать негде. Лукас спустился вниз, удрученный не только неприятной находкой, но и своей бесполезностью. Не его вина, что он ничего не нашел, но убедить в этом Лукаса никто бы не смог.

– Ну как, нашла что-нибудь? – спросил он у Ло, которая в это время рылась в аптечке.

С видом победителя Ло подняла над головой пачку обезболивающего. Она выглядела такой довольной, что даже не заметила растерянного вида Лукаса. Оно и к лучшему, иначе у нее возникли бы вопросы, на которые парень не знал, как отвечать.

– Дом нетронутый. Я и бутылку воды на кухне нашла. Еда тоже есть, но почти все либо испортилось, либо не приготовить без электричества. Но есть яблоки и бананы. Я на столе оставила, поешь, ладно?

Теперь им только так и оставалось питаться. Если бы Лукас был на пять лет младше, он бы подумал, что попал в рай. Печенье, фрукты, чипсы, бутерброды и никакого супа. Об этом он мечтал сильнее, чем об игровой приставке. Но после двух дней, в которые голод чередовался с легкими перекусами, Лукас был готов продать душу за чертову тарелку супа.

После быстрого завтрака они снова сели на велосипед. Карты все еще не было, поэтому предстояло искать дорогу почти вслепую. Одно дело – найти Ванкувер, даже если он не столица Канады. Другое – маленький Норвуд. Возвращаться назад и снова искать ту развилку, на которой вчера колебался Лукас, было бы слишком долго. Судя по всему, до Норвуда где-то проходил более короткий путь, который и предстояло найти.

Ло лучше ориентировалась в Ванкувере, да и в пространстве в принципе. Сгоревший город, в котором она не была несколько лет, ничуть не смущал ее, и девушка очень скоро нашла правильную дорогу. Оставалось лишь добраться до нужного шоссе. У Лукаса хватило ума запомнить его номер, когда они с Джастином только разрабатывали свой план.

* * *

На дороге было спокойно. Не попадалось ни опасных компаний, ни разбитых машин. Даже обгоревшие трупы стали встречаться реже, однако появились другие неприятности – мосты. Несущие конструкции, если они были сделаны не из цемента, сильно пострадали еще во время первого Дождя, поэтому всегда было страшно, что следующий мост станет тупиком. Каждый раз, как только вдалеке появлялся мост, сердце Лукаса сжималось, и про себя он по сто раз повторял одно и то же: «Пожалуйста, пусть он будет целым».

Смотреть вниз было неприятно по двум причинам. Первая заключалась в прочности моста: любой вес мог заставить его обрушиться, и тогда Ло и Лукас полетели бы вниз вместе с обломками асфальта и собственных надежд. Вторая причина крылась в воде. Ее становилось все меньше, и, если бы они делали ставки, Лукас поставил бы на два дождя. Ровно столько требовалось, чтобы иссушить все оставшиеся водоемы до конца.

Несколько возникших на пути мостов они пересекли без проблем. Судя по дорожным указателям, даже нужное шоссе распологалось не так далеко. К вечеру Лукас уже мог встретить Джастина, и от этого его сердце билось с бешеной скоростью.

Но им не могло везти вечно. Следующий мост, последний перед прямой дорогой в Норвуд, был поврежден. Не сильно – большая его часть уцелела, но ближе к противоположной стороне часть моста шириной примерно в четыре широких шага обвалилась. Этого вполне достаточно, чтобы испортить чужие планы.

Ло и Лукас, стараясь не дышать, подошли к краю и боязливо посмотрели вниз. Расстояние до земли было огромным, до уцелевшей части моста – не очень, но даже думать о прыжке совсем не хотелось.

– Твою мать! – выругался Лукас и едва сдержался, чтобы не пнуть колесо близстоящей машины, а затем понял, что смысла сдерживаться больше нет. Напряженную тишину разрезал вой сигнализации.

– Если очень постараться, можно… – попыталась что-то сказать Ло, но оборвала предложение на полуслове. Ее напугал Лукас.

Парень сел у воющей машины и закрыл лицо руками – еще чуть-чуть, и он завоет сам. Лукас и раньше поддавался панике, не сдерживал слезы, но все же хотя бы старался рассуждать трезво. Теперь же у него закончились силы.

Хотелось кричать. Он был так близко, но проклятый мост не хотел пускать к Джастину. Вся чертова вселенная была против их встречи, она с самого начала специально все подстраивала так, чтобы Лукас потерял надежду.

И что теперь делать? Искать новый мост? Возвращаться назад и терять кучу времени? Пытаться переплыть огромную реку? Играть в самоубийцу и прыгать? Что, черт возьми, он должен был придумать?

Воздуха не хватало. Лукас чувствовал, как на его горле затягивается петля. Он вдохнул. Вдохнул еще раз. Еще. И так много раз. Он не мог вдохнуть полной грудью и не мог остановиться. Он чувствовал, еще чуть-чуть, и сорвется. Сколько еще можно его мучать? Разве он шел так далеко, чтобы какой-то мост его остановил?

Лукас больше не мог держать внутри то напряжение, которое испытывал, потому что в глубине души знал, что Джастин мог быть мертв, знал, что мечты об их встрече бесполезны. Огонь убил столько людей, что встретить выживших было почти невозможно, так каков шанс того, что Джастина он пощадил? Чертовски мал, настолько, что его почти не существовало. Все, что оставалось у Лукаса, – его надежда. Но у всего есть предел. Даже такая сильная надежда не могла и дальше справляться с тем страхом и отчаянием, которые атаковали ее каждую секунду с момента первого Дождя.

Джастин, скорее всего, уже мертв. Возможно, мертвы мама и Дэн. Возможно, Лукас и сам погибнет через пару дней или часов.

Лукас ударил кулаком по асфальту и вскрикнул от боли, а слезы полились по щекам и шее, затекая за ворот толстовки, но легче не стало. Он устал от постоянных поисков решений проблем. Воздух. Вода. Еда. Побег от родителей в количестве двух штук. Раны. Ожоги. Огонь. Ночлег. Смерть Кэти. Мост. Почему все это на него свалилось? Почему он должен был разгребать все это дерьмо, переживать удар за ударом только ради того, чтобы встретиться с другом? Неужели он не был достоин хотя бы одного спокойного дня, когда ничего не вставало бы у него на пути?

Рядом кто-то сел и погладил по спине. Ло, кто же еще. Но легче снова не стало. Казалось, теперь всегда будет так плохо и больно, и это никогда не закончится.

Слезы иссякали так же быстро, как и оставшаяся вода в бутылке, но Лукас все еще всхлипывал. Он пытался заставить себя успокоиться, но не мог подняться на ноги. У него и так почти не осталось сил, а он еще и тратил их на истерики.

Что бы сделал Джастин? Этот вопрос Лукас задавал себе почти в каждой ситуации, казавшейся безвыходной. Он сдался бы? Нет. Он сидел бы перед разрушенным мостом в слезах? Нет. Позволил бы он себе думать, что его друг мертв? Конечно же, нет. Тогда почему себе это позволил Лукас?

Минута отчаяния закончилась, и способность спокойно рассуждать начала возвращаться. Лукас ничего не мог знать наверняка. А для того, чтобы узнать, нужно было идти дальше.

– Ты в порядке? – заметив, что Лукас почти успокоился, спросила Ло.

– Буду. Но я до сих пор не знаю, что делать с этим, – Лукас кивнул в сторону пропасти.

– С нашей стороны торчит балка. Если на нее встать, перепрыгнуть на другую сторону будет проще.

Перепрыгнуть. Лукас ненавидел уроки физкультуры в школе, а больше всего – прыжки в длину. Он едва ли хотел вспоминать, сколько насмешек он получал за то, что не мог прыгать так же далеко, как остальные парни в его классе.

На поиск нового пути уйдет слишком много времени, не хотелось и дальше терять драгоценные часы. Лукас встал и подошел к краю. Высоко. Очень высоко. Еще и далеко, даже учитывая длину балки. Если у кого-то из них не выйдет, то…

– Все получится, если как следует разогнаться.

– А велосипед? Сколько мы будем добираться без него? – Лукас все еще пытался спасти себя от сдачи норматива, хоть в глубине души и понимал, что ему все равно придется.

– Я даже не знаю, насколько мы далеко. Может, часов шесть. Или больше.

Часов шесть. Не так уж и много. Наверное…

– Могу я прыгнуть первой, – Ло пожала плечами так, словно они говорили о каком-то пустяке.

– А если не выйдет?

– Тогда ты будешь знать, что прыгать – плохой вариант. Меня не так жалко. Поэтому, будь так добр, пропусти девушку вперед.

Не успел Лукас и слова сказать, как Ло спрыгнула на балку. Та начала слегка колебаться, но это ничуть не смутило девушку. Первым на противоположную сторону полетел рюкзак: без него прыгать намного удобнее. Дальше была очередь за Ло.

Только когда Ло отошла для разгона и побежала по балке, Лукас понял, что она не шутила. Он хотел крикнуть ей «Стой!», но вовремя осекся: из-за его крика девушка и правда могла затормозить и сорваться вниз.

Но Ло не сорвалась. Оттолкнувшись от края балки, она прыгнула и через мгновение, показавшееся вечностью, оказалась на другой стороне. Колени Ло, не успевшие оправиться после первого падения, вновь пострадали от встречи с асфальтом, но ее это ничуть не смутило. Такие мелкие проблемы меркли на фоне волны адреналина, которая разлилась по ее телу. Прыгать было страшно. Но ей как будто даже… понравилось?

Ло отряхнулась, встала на ноги и махнула побледневшему до цвета пшеничной муки другу.

– Все хорошо, Лукас, у тебя получится!

Вот теперь у него точно не было другого выхода. Обратно Ло не сумеет перепрыгнуть, так что ей оставалось лишь ждать, пока решится Лукас, но это могло продолжаться бесконечность. Девушку такое не устраивало.

Лукас снова посмотрел вниз, отшатнулся, чувствуя, как начинает кружиться голова. Он даже представить не мог, как прыгнет через эту пропасть. Ему стало так страшно, что снова захотелось убежать. Как и тогда в лесу, когда нужно было пристрелить Кэти. Бежать было самым безопасным вариантом.

– Кинь свой рюкзак, – крикнула Ло.

Лукас вряд ли понимал, что ему говорили и что он сам делал, но все же скинул рюкзак с плеч и бросил вперед. Из-за своего заторможенного состояния он не смог приложить достаточно силы к броску, и девушке пришлось ловить рюкзак у самого края. Если бы он полетел вниз, беглецы лишились бы чего-то очень ценного.

План Ло предельно прост: Лукасу просто требовалась хорошая мотивация. Девушка немного пошарила в рюкзаке и нашла там то, что ей было нужно. В следующую секунду в голову Лукаса целился тот самый пистолет, из которого он застрелил Кэти. Ло использовала один и тот же метод против обоих Харвеллов: на отчиме сработало, оставалось проверить на Лукасе.

– Ты что творишь? – закричал Лукас и инстинктивно пригнулся.

– Прыгай, иначе я тебя застрелю.

– Он не заряжен, да?

Раздался оглушительный выстрел, и Лукасу показалось, что он умер. Только через несколько секунд после того, как слух начал возвращаться, до него дошло, что Ло стреляла в небо. На этот раз она не блефовала.

– Ты с ума сошла? – Лукас все еще пытался отдышаться, а его голос внезапно сорвался.

– Я сидела в психушке, забыл? – улыбнулась Ло и снова прицелилась в друга. – Прыгай.

Чего он боялся больше: высоты или пистолета? В обоих случаях он мог погибнуть. Но в случае с прыжком все могло обойтись, и тогда через шесть часов он мог бы обнять Джастина. Видимо, ничего другого не оставалось.

– Я считаю до трех, – крикнула Ло, но Лукас ее перебил:

– Да иду я, иду! – а про себя добавил: «Сумасшедшая…»

Даже опустить ногу на балку было страшно. Лукас ужасно не хотел смотреть вниз, но у него не осталось другого выхода: наступить вместо балки в пустоту тоже не хотелось. Еще шаг, и он уже стоял на узкой скользкой поверхности обеими ногами.

Легкие решили, что с них хватит. Дыхание перехватило, и Лукасу захотелось присесть и вцепиться в балку обеими руками, чтобы не упасть. О том, чтобы бежать по ней, а потом еще и прыгать, не могло быть и речи: казалось, что даже легкое дуновение ветерка могло вывести его из равновесия и уронить туда, где еще недавно была река.

– Ло, я не могу, – жалобно заскулил парень, пытаясь сдать назад и внимательно следя за дулом пистолета.

– Можешь, – уже мягче ответила Ло, но пистолет не убрала. – Ради Джастина сможешь.

Ради Джастина. Ради Джастина. Повторяя эти два слова про себя, Лукас выдохнул. Это будет быстро. У него получится. Получится ли?..

Пытаясь успокоить себя тем, что, если он упадет, смерть будет быстрой, Лукас побежал по балке и прыгнул, зажмурив глаза. Опора пропала из-под ног, и парень почувствовал себя беспомощным. И не зря. Уже на половине пути он понял, что разбега было недостаточно.

Ло среагировала моментально. Она отбросила пистолет в сторону, наплевав на то, что оружие могло упасть в пропасть, и бросилась к обрыву. Лукасу не хватило нескольких сантиметров, чтобы достать до края. К счастью, там оказалась рука Ло.

Она сама рисковала упасть, но, казалось, все обошлось. Лукас повис на краю, одной рукой успев схватиться за какую-то торчавшую из асфальта железяку, другой за Ло. Сердца у обоих бились с бешеной скоростью, но у них хотя бы получилось избежать катастрофы.

– Залезай, – Ло попыталась потянуть друга наверх, но тот, словно впав в забытье, мог лишь смотреть в одну точку и тяжело дышать. – Давай, уже все позади. Я тебя одна не затащу.

– Ло…

Внезапно до Ло дошло, что за выражение было у Лукаса на лице. Он был в шоке, и явно не от прыжка. Девушка с опаской перегнулась через край моста и закрыла рот рукой. И как Лукас только держался, чтобы не закричать…

Вниз сорвалась капля крови и разбилась о песок. Лукас знал, что ничем хорошим этот прыжок не мог кончиться, а тот кусок арматуры с самого начала парню не понравился и теперь умудрился пробить ему ногу в тот момент, когда тело Лукаса ударилось о край моста.

– Черт, – прошептала Ло. Это она торопила его с прыжком и теперь была виновата в том, что Харвелл не сможет идти. – Лукас, ногой можешь пошевелить?

– А зачем? – истерично хохотнул Лукас, и по лицу стекла слеза. Кажется, он и правда находился в состоянии шока, который спасал парня от той боли, которую он должен был чувствовать. – Ты лучше…

– Заткнись, – она прекрасно понимала, на что Лукас собрался намекать. Он уже и так из-за нее пострадал, и нужно было как-то исправлять ситуацию. Если б она только знала как…

Арматура не была длинной и торчала из ноги чуть ниже колена всего на несколько сантиметров. Конечно, хорошего в этом мало, однако ногу проще снять с такой железяки, чем с длинной и кривой.

Ло осознавала, что риск полететь вниз огромен, но все же свесилась с края моста, зацепившись ногой за стоящую рядом машину и молясь о том, чтобы камни, служившие опорой рукам, не обвалились под весом ее тела. Нужно делать все максимально аккуратно, иначе они вдвоем могли погибнуть. Теперь их жизни были в руках не Лукаса, а Ло. Она старалась не думать о последствиях неудачи, но руки все равно дрожали от страха.

Практически повиснув вниз головой, Ло схватилась за штанину Лукаса и перевела дыхание. Внизу ничего не было, кроме обмелевшего берега, – падение с такой высоты, да еще и в ее положении, не грозило долгой болезненной смертью, но умирать уже не очень хотелось.

– Лукас, готов? – крикнула она, покрепче ухватившись за его ногу.

Он хотел спросить, к чему ему следовало быть готовым, но не успел. Только начал хотя бы частично осознавать боль в ноге, как внезапно она усилилась в миллион раз, пусть это и не представлялось возможным. На этот раз крик сдержать не удалось, и Лукас почувствовал, как кровь хлынула с новой силой. Он ощущал, как она затекает ему в обувь и капает вниз, пока что-то дергало его за штанину джинсов. У того, кто пытался снять его ногу с арматуры, получилось не с первого раза, и с каждым новым рывком Лукас чувствовал, что еще один он не выдержит. Но, когда боль стала совсем невыносимой, железо вдруг перестало мешать. Правда, легче от этого не стало.

Ло не представляла, каким образом она теперь должна была вернуться назад самостоятельно. Для этого ей нужен был Лукас, но тот вряд ли сумел бы забраться наверх и затащить ее. Оставалось рассчитывать только на собственные силы, которых оставалось не так и много.

Высвобождать Лукаса оказалось намного проще, чем удерживать вес собственного тела на другой, относительно свободной руке, и это несмотря на то, что арматура, словно дикий голодный зверь, вцепилась в свою добычу зубами и когтями и никак не хотела отдавать. Ло вспомнилось детство и то, как она точно так же свесилась с дивана и, достигнув точки невозврата, уже не могла без помощи отца залезть обратно. Сейчас отца поблизости не было. Вообще никого не было.

Что-то обхватило ее поперек талии, и прежде, чем Ло успела понять, что происходит, ее потащило наверх. Какой-то мужчина, очевидно, ее спаситель, аккуратно усадил девушку на дорогу, прислонив к одной из брошенных машин, и убрал прилипшие волосы с ее лица.

– Цела? – обеспокоенно спросил мужчина, но к нему тут же подбежала взволнованная женщина и сказала что-то, что заставило его вернуться к обрыву. Ло до сих пор была не в себе от прилившей к голове крови и страха за свою жизнь и жизнь Лукаса, поэтому не смогла разобрать слов. Лукас…

– Пожалуйста! Помогите ему! – Ло попыталась встать, но женщина не дала ей этого сделать.

– Тише, тише, сейчас Роберт и его достанет, – проворковала она и погладила Ло по голове.

Ло посмотрела по сторонам. У моста стояла машина, которой раньше там точно не было, из ее окон выглядывал маленький ребенок, кажется, мальчик. Какая-то семья проезжала мимо и решила остановиться, чтобы помочь двум влипшим в неприятности подросткам? Очередная счастливая случайность, которая спасла их от смерти.

Роберт, как назвала его женщина, подтянул на мост и Лукаса, вовремя спасенного от падения, ведь силы иссякали, и держаться за край он больше не мог, и усадил парня рядом с Ло. Он был в сознании, но ничего не говорил, даже глаза не открывал. Запрокинув голову назад, Лукас пытался привести дыхание в норму, хоть у него это плохо получалось.

– Нэнси, нужна аптечка, – сказал Роберт, вынимая ремень из штанов, и его жена, ни секунды не колеблясь, кинулась назад к машине и вернулась быстрее, чем Ло успела понять, для чего был ремень.

Кровь продолжала течь с невероятной скоростью, и красная лужица на асфальте становилась все больше. Роберт обмотал ремень вокруг ноги Лукаса и затянул так сильно, что тот сморщился от боли. На большее он уже не был способен.

– Прости, парень, так надо, – мужчина похлопал его по плечу и продолжил оказывать первую помощь с таким видом, словно всю жизнь только этим и занимался. – Вас как зовут и куда идете? – спросил он уже у Ло.

– Я Лорен, это Лукас. Мы шли… Точнее, ехали на велосипеде, – от еще не отступившего страха Ло немного заикалась и не понимала, что именно говорила. – Он там остался. Мы ехали в Норвуд.

Она только сейчас поняла, как сильно испугалась. До этого у Ло просто не было на это времени.

– Его срочно нужно доставить в Шелтон, – нахмурился Роберт, перевязывая рану. – Там база выживших. Не такая, как эти безопасные зоны, а нормальная. Там есть врач, – он нагнулся, чтобы поднять Лукаса на руки, но тот из последних сил сжал его плечо и, не открывая глаз, пробормотал:

– Не надо… Пожалуйста… Я хочу в Норвуд.

– Его друг должен быть там, – пояснила Ло, так как парень не мог говорить внятно. – Лукас шел туда из Сиэтла, чтобы встретиться с ним.

– Из Сиэтла?

– Мы проехали Норвуд минут десять назад, но никого там не видели, – включилась в разговор Нэнси и полными боли глазами посмотрела на мучающегося мальчишку. – В Шелтоне нас попросили поездить по ближайшим городам и поискать выживших.

– В церкви. Джастин в церкви. Пожалуйста… – продолжил бормотать Лукас, практически отключившись.

– У них было определенное место встречи. Может, он просто решил не высовываться, завидев незнакомую машину? Пожалуйста, сэр.

От отчаяния Ло схватила Роберта за руку и чуть не упала на колени: ноги все еще тряслись. Она виновата во всем. Из-за нее Лукас пошел этой опасной дорогой, из-за ее глупой идеи прыгать он ранен, из-за нее мог не встретиться с Джастином. Из-за нее мог умереть. Но он сделал для Ло больше, чем кто-либо другой со дня смерти ее родителей. Она не могла позволить случиться тому, чего Лукас больше всего боялся. Если они сейчас уедут в Шелтон, его мечте придет конец.

– Пожалуйста. Вы же сами сказали, что проехали Норвуд совсем недавно. Ему просто нужно удостовериться. Вы же ищете выживших! Вы спасаете их на своей базе! Вдруг Джастин тоже ранен? Прошу, это не займет много времени. Пожалуйста… Нам и правда нужно в Норвуд.

Роберт молчал, пытаясь как можно быстрее принять решение. Парень был совсем плох: по самой скромной оценке кость была раздроблена арматурой. Если бы подобное произошло несколько дней назад, Лукасу собирали бы ее по кусочкам опытные хирурги в течение многих часов. Но и большинство опытных хирургов погибло, и необходимых условий для такой операции сейчас не было. Парень мог лишиться ноги, и шансы на это возрастали до небес, если они и правда собирались возвращаться и искать какого-то Джастина.

– Роберт, – мягко сказала Нэнси и положила руки на плечи дрожащей Ло. – Это ведь недалеко. Ты можешь ехать капельку быстрее.

Выругавшись, мужчина все же поднял Лукаса, которому смена положения причинила новую боль, и отнес в машину. Его сын, испугавшись крови, выскочил на улицу и пересел на переднее сидение, забравшись на колени матери и прижавшись к ней всем телом.

Норвуд и правда был близко. Лукас не позволял себе терять сознание всю дорогу – он видел знак с названием городка, видел знакомые по картам улицы, даже вспомнил и указал дорогу к той самой церкви, которую Джастин выбрал местом их встречи. Боль, даже такая сильная, внезапно отошла на второй план. Джастин тут точно побывал, Лукас это чувствовал.

– Давай быстрее, – сказал Роберт, поворачиваясь к Ло, когда машина остановилась.

Она кивнула и открыла дверь, собираясь выйти, но Лукас схватил ее за руку. Он не собирался оставаться в машине, когда дело касалось его друга, ради которого он тащился сюда из самого Сиэтла.

– Ты не пойдешь, у тебя всего одна нога, – голос мужчины становился все более суровым, но Лукас почему-то нашел это смешным. Даже будучи без ног, он бы пошел. Точнее, пополз.

Парень продолжал стоять на своем, несмотря ни на что, поэтому пришлось сдаться. Роберт вылез из машины и помог вылезти Лукасу, который нашел в себе силы опереться на его плечо и передвигаться хотя бы на одной ноге. Было больно шевелиться, но Джастин находился где-то тут. Они встретятся. Они правда встретятся после всего ада, через который прошли.

– Джастин! – попытался позвать его Лукас, но крик получился слабым. – Джастин, ты здесь?

Роберт помог Лукасу зайти в церковь, но внутри было пусто и темно. Копоть на стенах напоминала о том, что несколько дней назад тут случился пожар. Он сожрал все, вокруг. И Джастина тут не было.

Лукас не хотел в это верить. Он же чувствовал… Чутье еще никогда его не подводило. Пусть даже Джастина не было внутри, он должен находиться где-то рядом.

– Пора возвращаться, парень.

– Стойте… – перед глазами все плыло, но Лукас отчаянно хватался за остаток сознания. – Можно обойти церковь? Прошу, если там ничего не будет, я больше не буду сопротивляться.

Роберт снова чертыхнулся, но у него была слабость: он не мог не потакать прихотям детей. Он знал, что нельзя исполнять желание Лукаса ради его же блага, ведь даже здоровая нога уже волочилась по земле не в силах шагать, а кровь продолжала сочиться, несмотря на бинт и жгут. Но отказать не смог.

Но и на улице никого не было. Ни во дворе, ни за территорией церкви, ни у запасного входа. Вероятно, они что-то упускали.

– Тут никого нет, – вздохнул Роберт и цокнул языком – ему в глаза бросилась синяя надпись с подтеками аэрозольной краски, пересекавшая вход в церковь. Двери были открыты, поэтому прочесть ее полностью не получалось.

– Стойте! – Лукас сжал плечо Роберта, тоже заметив надпись. – Нужно закрыть двери.

«Лукас, – гласила синяя надпись, – встретимся в месте № 2. Дж».

Глава X

Джастин не мог оторвать взгляда от телефона, несмотря на то, что творилось за окном. Учитель вынужден был прервать урок: все равно никто не был в настроении заниматься. Черные тучи, затянувшие небо, интересовали как детей, так и взрослых, и учебный процесс приостановили.

Но Джастину было не до туч: он уже насмотрелся на них ночью, пока листал новости. Вживую они, конечно, выглядели еще страшнее, но парня это не особо волновало. Намного больше его интересовал Лукас, который не отвечал на сообщения. Непохоже на него. Даже на уроках с самыми строгими учителями он умудрялся незаметно переписываться, но сейчас молчал. Кроме того, сообщения вообще перестали доходить до него, словно Лукас выключил телефон.

Из-за этого Джастин нервничал и продолжал строчить сообщения одно за другим, словно это могло помочь. Он не мог расслабиться ни на секунду. Если бы Лукас только зашел в сеть, ему стало бы спокойнее.

До Сиэтла тучи еще не дошли – по крайней мере, никто не сообщал о них, однако тьма дошла до Портленда и тянулась еще и со стороны Канады. Появление ее над Лукасом оставалось лишь вопросом времени. Но если у него и правда пока что все было хорошо, то почему он не отвечал?

– Эй, Уэллс! Как думаешь, что будет? – одноклассник, чье имя парень все никак не мог запомнить, ведь тот приходил в школу реже, чем Джастин нормально высыпался, толкнул его в бок и кивнул на тучи.

– А я откуда знаю? – проворчал Джастин и снова уставился в телефон, надеясь на чудо.

– Ты бы оторвал глаза от экрана, посмотрел вокруг себя, а то ничего не замечаешь. Смотри, там красная молния, видел когда-нибудь такое?

Больше, чем узнать, что с Лукасом все в порядке, Джастин хотел лишь того, чтобы его оставили в покое. Он все же последовал совету и поднял глаза, но не на тучи, а прямо на приставшего одноклассника. Холодный взгляд заставил того заткнуться и вернуться к окну. С Джастином он больше разговаривать не хотел.

Джас попробовал позвонить, но догадки о выключенном телефоне подтвердились. От друга ничего не было слышно, и Джастин хотел залезть на стену от волнения, если бы это только помогло. С момента отправки первого сообщения прошло часа два.

Он вздрогнул, когда телефон завибрировал, но быстро забившееся от предвкушения радости сердце едва не разбилось о сообщение от матери.

«Не выходи на улицу, пожалуйста. Будь в школе», – просила она.

«Хорошо. Вы тоже себя берегите», – нервно, постоянно исправляя опечатки, написал в ответ Джастин и вновь погрузился в свои тревоги.

В класс заглянула учительница химии и объявила, что всем ученикам и учителям велено собраться в спортивном зале. Она успела упомянуть лишь о каком-то важном сообщении, но, видимо, ей предстояло заглянуть еще не в один кабинет, поэтому химичка побежала дальше. Ситуация с тучами становилась все тревожнее, но никто до сих пор ничего о ней не знал. «Важное сообщение» могло бы пролить свет хоть на что-то.

– Думаю, заниматься мы уже все равно не будем, поэтому предлагаю пойти в зал прямо сейчас, чтобы на перемене не попасть в пробку, – учитель Джастина нервно улыбнулся и пробежался взглядом по классу. Все на месте. Теперь оставалось лишь доставить их в зал в таком же количестве.

Та же мысль пришла в голову почти всем учителям, поэтому в коридоре, вопреки ожиданиям, была толпа. Ученики всех классов обеспокоенно гудели, медленно продвигаясь к спортивному залу, спрашивали друг у друга, что происходит, но никто не знал ответа. Но Джастин все так же молчал. Он продолжал смотреть в телефон, хотя там ничего не менялось. Лукас все еще был вне зоны доступа.

Посреди спортивного зала стоял директор школы. Он выглядел спокойным, но бегающие глаза его выдавали. Директор постоянно смотрел то на бумажку, которую комкал в руках, то в окно, за которым все еще висели тяжелые тучи. Огненные прожилки продолжали вспыхивать то тут, то там, иногда гремел скромный гром, но всем было ясно, что это только начало. Такие страшные тучи не могли обойтись парой молний и разбежаться, Вопрос только в том, когда они собирались показать миру свою истинную сущность.

– Добрый день, – когда вся школа собралась в зале, начал директор. – Сразу перейду к сути. Подобная ситуация с тучами наблюдается во всем мире, но пока еще никто не разобрался в ней. Я собрал вас здесь, чтобы объявить, что в нашем городе объявлен комендантский час. Нахождение на улице строго запрещено до выяснения обстоятельств. К сожалению, вы должны оставаться в здании школы. Прошу отнестись к этому ответственно, так как некоторые ученые предполагают, что эти тучи могут нести в себе смертельную опасность. Я, в свою очередь, обязуюсь обеспечить всех учеников и учителей питанием до вечера. Если до этого времени небо не прояснится, скорее всего, по домам вас будут развозить военные. Я сообщу вам, как только получу точную информацию. Пока что это все. Вы можете расходиться по кабинетам, спасибо за внимание.

Директор откашлялся, ослабил галстук, словно тот его душил, и исчез из зала так быстро, что никто и не заметил. Впрочем, никому не было до него дела. Ученики и так были напряжены новостями, а сообщение о введении комендантского часа их напугало еще сильнее. Где-то в толпе раздался крик, сменившийся плачем. Какая-то старшеклассница не выдержала. Джастину тоже было страшно, и он тоже с удовольствием бы покричал, но не потому, что боялся за свою жизнь.

«У нас ввели комендантский час, никого не выпускают на улицу. Лукас, пожалуйста, если у вас тоже появились эти тучи, не выходи из школы. Надеюсь, ты в порядке. Прошу, напиши что-нибудь».

Джастин заблокировал телефон и нахмурился еще сильнее. Он мог слышать, как стучало его сердце, но не показывал виду, что его что-то волновало. Все равно не было смысла кричать, метаться в панике по коридорам и плакать от мысли, что все скоро умрут. Оставалось только ждать и надеяться на лучшее, не растрачивая силы на бесполезное выплескивание эмоций.

Подхваченный течением толпы, Джастин выплыл из спортивного зала и поплелся обратно в класс. О том, чтобы продолжать уроки, не было и речи, поэтому все ученики разбрелись по зданию. Кто-то обсуждал ситуацию и читал новости в холле, кто-то решил уничтожить запас шоколадок в столовой, чтобы снять стресс. В классах должно было быть пусто и тихо. Идеально. Джастин совершенно не хотел с кем-либо говорить или даже пересекаться взглядами, поэтому он отправился на поиски безлюдного кабинета, которые вскоре увенчались успехом.

В социальных сетях начали появляться посты о приходе туч в города, которые находились в опасной близости от Сиэтла. Еще немного, и они затянут всю планету. Джастин поймал себя на мысли о том, что его мучило любопытство: интересно, что же должно было произойти после того, как тучи сомкнутся над последним городом, – но за всем этим парень совершенно не заметил, как уровень заряда на его старом разбитом телефоне опустился до нуля.

Теперь он и сам остался без связи. Он не мог узнать, зашел ли в конце концов в сеть Лукас, объяснил ли свое отсутствие. Теперь Джастин действительно не знал, куда себя девать. Можно поискать одноклассников с зарядкой. В таком случае с ними пришлось бы разговаривать, но парень готов был пойти даже на это, лишь бы не пропустить момент, когда Лукас наконец ответит ему.

Лениво спрыгнув с парты, на которой нагло сидел в позе лотоса, Джастин снова направился в коридор, откуда слышался бесконечный гул, словно тысячи пчел жужжали в своем улье. В момент, когда парень взялся за дверную ручку, шум вдруг затих, и от этого стало не по себе. Секунду Джастин колебался. Хотел он узнать, что стало причиной затишья, или все же нет? Любопытство оказалось сильнее страха, который только поселился в голове парня и еще не успел там укрепиться, и Джастин открыл дверь.

Ученики перестали беспорядочно бродить по коридорам, теперь всеобщее внимание целиком и полностью приковано к окнам, а точнее к тому, что происходило за ними. Заинтересованных было так много, что невысокому Джастину пришлось встать на цыпочки и вытянуть шею, чтобы разглядеть что-либо поверх десятков голов. Но то, что он увидел, хорошенько удобрило его страх, и парень отшатнулся от окна как можно дальше. Огненные прожилки превратились в огромные оранжево-красные пятна. Возможно, ученые, опасавшиеся того, что тучи способны на убийство, были правы.

* * *

Джастин не знал этого, но в его городе происходило ровно то же самое, что в Сиэтле. Задул горячий ветер, пригибая деревья к земле. Сверкнула молния, намного ярче и ветвистее обычных. За ней последовал оглушающий гром, после которого припаркованные у школы автомобили решили, что настала пора бить тревогу, и разразились воем сигнализаций. Но даже этот шум не мог перекричать тишину, наступившую за несколько секунд до катастрофы.

Первый огненный камешек стукнул по стеклу и распугал ребят, которые прятались за ним. Камню, видимо, понравилось на земле, поэтому он позвал к себе друзей. Очень много друзей. В считанные секунды двор школы из зеленого превратился в огненно-красный, а тишина сменилась криком. Теперь кричали даже самые стойкие. Сложно держать себя в руках, когда с неба сыпется огонь.

Джастин не был готов к такому. Он знал, что конец света близок, но не предполагал, что все закончится именно так. Из-за шока и сковавшего его по рукам и ногам страха, Уэллс не мог пошевелиться. Он был словно в трансе. Все вокруг казалось нереальным, словно время остановилось. Даже Адское Пламя распространялось в замедленном режиме.

Из-за ветра траектория падения камней менялась, и многие падали не на землю, а стучали в окна. Пламя сразу же нашло чем поживиться и вцепилось своими острыми зубами в оконные рамы. Возгорание произошло мгновенно и вызвало новую волну криков в коридоре.

Из трансового состояния Джастина вывел тот самый учитель, с которым у него был, возможно, последний в жизни урок. Мистер Ричардсон положил руку на плечо Джаса, и тот от неожиданности вздрогнул. За то время, что он стоял без движения, огонь успел перекинуться с рам на пол.

Только теперь Джастин услышал пронзительный вой пожарной сигнализации и пытающийся его перекричать хриплый из-за старых динамиков голос директора.

– Не подходите к окнам! Покиньте коридоры! Зайдите в кабинеты! Не мешайте тем, кто пытается потушить огонь! Не подходите к окнам!

– Джастин, беги за остальными.

Мистер Ричардсон кивнул в сторону комнаты, в которой Джас еще несколько минут назад сидел в одиночестве и спокойствии. Теперь там полно людей. Ветер дул в другую сторону, так что в кабинетах было безопасней. Пока одни учителя пытались спасти учеников и увести их из коридора, который стремительно заполнялся препятствующим дыханию дымом, другие брали себе в помощники парней посмелее, хватали огнетушители и разматывали пожарные шланги.

Мистер Ричардсон попытался насильно увести Джастина из коридора, но Уэллс запротестовал.

– Я тоже хочу помочь, – Джас посмотрел учителю в глаза и после кивка, выражающего согласие, кинулся в одно из ответвлений коридора, в котором, как он помнил, располагался огнетушитель.

По чьей-то команде учителя и старшеклассники, отказавшиеся прятаться в кабинетах и решившие защитить ненавистную школу, одновременно «открыли огонь» по огню. Жадное пламя, сжевавшее жалюзи и подоконники и покусившееся на паркет, испуганно зашипело и отступило на несколько шагов, однако совсем исчезать в его планы не входило.

Пена в огнетушителях кончалась с катастрофической скоростью, а огонь лишь немного ослаб после такой атаки и уже начинал набирать новые силы для того, чтобы продолжить уничтожение школы. Джастин со злостью откинул от себя красную пустую канистру и оглянулся в поисках новой, когда заметил слабое движение в конце коридора, в котором он только что был и который уже заполнил дым. Парень замер, пытаясь разглядеть через его пелену хоть что-то, чтобы убедиться в том, что ему не показалось.

– Помогите! – девичий крик оборвался и сменился приступом кашля, и силуэт, который все же разглядел Джастин, стал ниже, словно его обладатель упал на колени.

Джастину всегда было плевать на людей вокруг. Его не заботили их проблемы и беды, он редко помогал кому-либо просто так, если это не его родственник или друг. Но теперь ситуация не позволяла Уэллсу просто пройти мимо или сделать вид, что не замечает девочку в дыму. Теперь от его реакции напрямую зависела ее жизнь. Это не тот случай, когда можно подкрепить свою репутацию хладнокровного идиота, которому на всех плевать. Джастин бы никогда не простил себе убийство.

Забыв о необходимости поиска нового огнетушителя, Джастин бросился в коридор к едва заметной из-за сгущающегося дыма тени. Он почти ничего не видел и ориентировался лишь на кашель девочки, который очень быстро затих.

– Где ты? – крикнул Джастин и тут же пожалел об этом, ведь теперь кашель душил его самого.

Ему никто не ответил, и парень пошел дальше, несмотря на то что чувствовал, как дым медленно убивал его. Он шел медленно, почти не отрывая подошву ботинок от пола, чтобы в случае чего не наступить на ту, которую должен был спасти, и вскоре действительно едва не споткнулся о тело девятиклассницы, потерявшей сознание. Как можно скорее, насколько это было возможно в состоянии, близком к состоянию девочки, Джас подхватил ее на руки и потащил назад, туда, где огонь почти победили.

Казалось, что коридор качался из стороны в сторону, словно его подняли в воздух и толкали, как качели, но на деле же шатало самого Джастина. Он чувствовал себя все хуже и хуже, слабость распространялась по рукам и ногам, и, хоть и конец чертового коридора был близок, Джастин понял, что ему не хватит сил дойти до него. Сначала отказали руки, и несчастная девочка снова упала на пол. Затем подкосились ноги. Последним, что Уэллс запомнил перед тем, как отключиться, был голос мистера Ричардсона.

* * *

В следующий раз, когда Джастин открыл глаза, он был уже не в школе. В нос пихали что-то отвратительно пахнущее, и, видимо, из-за этого запаха он и пришел в себя. От неожиданности парень отпрянул, и в тот же момент его голова взорвалась от боли.

– Спокойно, полежи. Будет плохо – зови, – услышал он, но не сразу понял значение сказанного.

Когда молотки в голове немного успокоились, а картинка перед глазами перестала уплывать, Джастин понял, что голос, который он слышал, принадлежал школьной медсестре, а сам он лежал на стадионе, как и остальные пострадавшие ребята. Кто-то, как и он сам, всего лишь надышался дыма. Кому-то повезло меньше: Джас мог различить как минимум десять криков, полных боли. Даже рядом лежала одноклассница с ожогом на всю ногу и смотрела в небо пустыми глазами, из которых без остановки текли слезы. От вида обгоревшей плоти его затошнило, и Джастин отвернулся. А может, это все еще были последствия отравления.

К парню постепенно возвращались воспоминания о том, что случилось прямо перед тем, как Джастин отключился. Он тащил девятиклассницу в менее задымленное место, но не дошел. Кто-то вынес их на улицу. Но кто? И куда делась девочка? Стараясь игнорировать боль в голове, Джастин сел на обуглившейся траве и посмотрел по сторонам.

Все вокруг горело. Нет, стадион был почти в порядке, да и школа, кажется, пострадала не слишком сильно, но все остальное было в огне. Джастин не знал, сколько столбов дыма поднималось в небо, а если бы он и попытался их сосчитать, то сразу бы сбился. Бесчисленное множество, прямо как звезд в безоблачную ночь.

Пострадавшие ученики усеяли все футбольное поле, но Джастин никак не мог найти девочку, которую он пытался спасти. Пусть он и видел только ее затылок и спину, но все же надеялся найти кого-то, подходившего под описание.

– Джастин! – кто-то позвал его сзади, и Уэллс резко обернулся, о чем тут же пожалел.

Это был мистер Ричардсон, который больше не помогал с тушением пожара, а бегал между учениками по всему стадиону и справлялся об их самочувствии. Заметив, что Джастин смог самостоятельно сесть, Ричардсон тут же направился к нему. Он был хорошим учителем. И человеком тоже.

– Ты как? Живой?

– К сожалению, да, – отшутился Джастин, хоть и слишком поздно понял, что мистер Ричардсон мог не разделять его чувства юмора. – Что произошло?

– Ты отключился в коридоре, пришлось тебя вытаскивать.

– Спасибо. Только я там был не один…

– Да, еще была Молли, девятиклассница. Ты хороший парень, Джастин. Не каждый бы бросился ей на помощь, – Ричардсон пытался перевести тему разговора, но Джас тут же поймал его на этом.

– Что с ней?

Мистер Ричардсон отвел взгляд. По нему видно было, что он пытается не плакать: учитель всегда переживал за учеников, и сейчас ему было особенно больно за тех, кто пострадал или погиб в пожаре.

– Прости, Джастин, – учитель так и не сказал, что произошло, но Джастин прекрасно понимал, что значило это «прости».

Сложно понять чувство, которое терзало Джастина теперь. То ли это была досада, то ли злость на самого себя за то, что он вообще туда полез, но не смог довести дело до конца. А может, и чувство вины перед этой Молли. Хотя бы за то, что сам Джастин остался жив. Но уже ничего нельзя было сделать. Люди еще не научились путешествовать во времени, поэтому Джастин постарался засунуть это чувство, чем бы оно ни было, куда подальше и просто забыть.

– А многие погибли?

– Девятнадцать человек. Всех пострадавших вынесли сюда, тут воздух все же посвежее, чем в школе. Остальные помогают, чем могут, либо здесь, либо бегают по школе и собирают что-нибудь нужное. Кстати, держи, – мистер Ричардсон вручил Джастину мокрую ткань, осмотрелся и, заметив еще одного растерянного ученика, встал с травы. – Извини, я пойду. Приходи в себя.

Сознание возвращалось к Джастину медленно, поэтому волноваться обо всем сразу не получалось. Теперь, когда он узнал, что произошло с ним и девятиклассницей, вернулись мысли и о Лукасе. А еще о родителях.

Ближайший более-менее живой человек сидел довольно далеко от Джастина, поэтому парню пришлось встать на ноги, несмотря на протест со стороны организма. Идти оказалось еще сложнее, чем сидеть: земля снова качалась из стороны в сторону, но Джастин сделал над собой усилие и дошел до своей цели.

– Привет, – целью оказалась его одноклассница, вот только ее имени он тоже не помнил. Наверное, ему стоило чаще общаться с людьми из класса. – У тебя телефон работает? Мой сдох, а мне бы предкам позвонить.

– Связи нет, – даже не посмотрев в сторону Джастина, ответила девушка. Наверное, у нее тоже был водоворот в голове, потому что она сидела с закрытыми глазами и терла переносицу. – Так у всех, если что.

Дальше Джастин не представлял, что можно сделать. С родителями не связаться. То же самое и с Лукасом. Джастин чувствовал, как его начинало тошнить, и поспешил сесть. Он был один и не знал, как поступить дальше.

Так прошло несколько часов. Долго бездельничать Джастину не дали: медсестра скоро нашла Уэллсу занятие и попросила менять холодные компрессы какому-то десятикласснику, но даже это не особо помогало отвлечься. Столбов дыма постепенно становилось меньше, а по городу носились машины с мигалками и военные с громкоговорителями. От них Джастин и узнал о том, что недалеко от Юджина создана безопасная зона, в которую гостеприимно приглашали всех, кому требовалась помощь. Желающих оказалось больше, чем ожидалось, и у многих не было личного транспорта, поэтому кто-то сверху оперативно отдал распоряжение использовать городские автобусы. Конечно, первыми в очереди оказались социальные учреждения, но школа Джастина была ближе к концу списка.

Учеников становилось меньше с каждым часом. Кто-то уходил сам просто потому, что хотел и мог. У многих выжили родители и первым делом побежали искать своих детей в школе. Кому-то повезло, кому-то нет, но стадион все же пустел. Джастину это напомнило детский сад, в котором дети ждали, что за ними придет мама и отведет домой. Его самого всегда забирали одним из последних, но в этот раз парень почему-то точно знал, что никто не придет. Он чувствовал это, словно ясновидящий. Родители не собрались его искать. А это значило, что, скорее всего, они мертвы.

Вот эту мысль точно следовало гнать прочь как можно скорее, пока она не уничтожила его. Руки и без того дрожали. Джастин судорожно выдохнул. Лучше считать, что мать с отцом уехали в безопасную зону без него. Быть брошенным веселее, чем оказаться сиротой.

Директор школы снова вышел к ученикам только спустя часа три после Дождя и то лишь для того, чтобы попрощаться и пожелать удачи. Он собирался ехать домой и искать свою семью, так что торчать в школе больше не мог.

– По радио объявляют, куда приедет следующий автобус, – вспомнил директор перед самым уходом. – Наша школа сейчас третья в очереди. Будет два автобуса: один для раненых, другой для всех остальных. Ну, держитесь!

Из взрослых теперь оставались учительница биологии, медсестра и мистер Ричардсон. Они втроем так же резво, как и несколько часов назад, бегали среди учеников, исполняя их прихоти, успокаивая их или же просто разговаривая с ними. Джастин попытался сосчитать оставшихся. Если он нигде не ошибся, то таких же неудачников, как он сам, было двадцать шесть: одиннадцать с ожогами и пятнадцать невредимых. Не мало, но и не много. В начале учебного дня в школе находилось около двухсот человек.

– Чего приуныл? – мистер Ричардсон плюхнулся рядом с Джасом, заметив, что тот снова впал в транс.

– И правда, чего я не радуюсь? – мрачно ответил Джастин, чем сильно смутил учителя.

– Все будет хорошо, ты же веришь в это?

– Как и в то, что завтра мы проснемся в прежнем мире.

– Джастин, послушай, – мистер Ричардсон заставил парня посмотреть на него. Учителю уже начали надоедать эти шуточки. – Я понимаю, что тебе сейчас хреново, но посмотри вокруг. Ты не один такой. Единственный способ исправить ситуацию – не падать духом. А ты только и делаешь, что ядом плюешься.

Какое-то время Джастин смотрел на учителя взглядом человека, который совершенно не понимает, что от него хотят, и мистер Ричардсон успел десять раз пожалеть о том, что вообще начал разговор.

– Ого, – все же выдавил из себя Уэллс. – Вам надо было не учителем физики становиться, а психологом. Методы, может, и не идеальные, но так уж и быть, постараюсь вести себя приличнее.

– Спасибо за одолжение, – хмыкнул Ричардсон и лег на траву. Над ним было лишь черное небо, такое угнетающее, что он и сам был не против язвить всем подряд, но просто не умел.

– А почему вы здесь? – спросил Джастин.

– Ты имеешь в виду, почему я не свалил домой, как другие учителя? – Джастин промычал что-то, и Ричардсон продолжил: – Ну… Я один живу. Так что лучше останусь с вами. Должен же кто-то за вами приглядывать?

– Резонно.

Автобус и правда скоро приехал, но только один. Джастин и другие ребята помогли перенести туда раненых, вместе с ними отправились медсестра и учительница биологии. Второй автобус задерживался, но военный, который сидел за рулем первого, обещал, что тот должен появиться с минуты на минуту. Наврал он, наврали ему или произошло что-то еще, никто так и не узнал, но за оставшимися учениками и Ричардсоном приехали только через полчаса.

Было странно вот так уезжать из родного города. От него мало что осталось, но все равно не хотелось его покидать навсегда. Джастин знал, что ему не было суждено вернуться. В автобусе парень принял твердое решение: долго оставаться в безопасной зоне он не будет – поедет туда лишь для того, чтобы получить еду, воду и отдых. С рассветом намеревался уйти. У него было важное дело – поиски Лукаса. Джастин сам предложил встретиться в Норвуде в случае конца света, и несмотря на то, что он не знал, выжил друг или нет, должен был идти туда. Джастин надеялся на то, что хотя бы там у него и правда все будет хорошо, как обещал Ричардсон.

Трудный день дал о себе знать тонной усталости, которая свалилась на плечи Джастина, как только он сел в автобус. Даже жесткое сидение показалось парню самой удобной в мире кроватью после футбольного поля. Долго держать глаза открытыми Джастин не смог и вскоре, прислонившись лбом к стеклу, задремал.

* * *

Проснулся, только когда они приехали на место, но не остановка разбудила Джастина, а шум снаружи автобуса. С улицы слышались крики десятков людей, и не ясно, в чем причина. Джасу казалось, что в таком месте должно быть тихо.

Парень быстро пришел в себя, сбросив остатки сна с помощью пары слабых пощечин, вскочил с места и поспешил выйти из автобуса вслед за Ричардсоном и другими ребятами. На улице и до этого было темно, но после захода солнца невозможно было ничего разглядеть даже на расстоянии вытянутой руки. Впрочем, эту проблему решали яркие, больно бьющие по привыкшим к полумраку глазам прожекторы у ворот. Двери должны были быть распахнуты перед всеми желающими войти на территорию безопасной зоны, но что-то явно пошло не так, ведь перед входом столпилось много людей, а впускать их никто и не думал.

Безопасные зоны были одинаковы по всей стране и рассчитаны лишь на определенное количество человек. В Сиэтл тучи пришли позднее всего, и местные власти не успели среагировать должным образом, запретив людям покидать свои дома. По этой причине в Сиэтле и близлежащих городах оказалось так мало выживших. Безопасная зона, в которую попал Лукас, не была заполнена до отказа.

В остальных же городах складывалась совершенно иная ситуация. Выжившие все прибывали и прибывали, а ресурсов на всех не хватало. Где-то военные продолжали на свой страх и риск пускать людей, которые нуждались в воде и крыше над головой. Но в Юджине, как только число выживших в безопасной зоне достигло своего максимального значения, ворота закрыли. Джастин опоздал где-то на двадцать минут.

Глава XI

Толпа у входа состояла примерно из восьмидесяти человек, но вскоре их должно было стать больше: еще не все выжившие добрались до безопасной зоны. Однако военные, выстроившись в цепочку перед воротами, делали вид, будто не видели несколько десятков человек, среди которых были старики, совсем маленькие дети и раненые. Ни одно обстоятельство не давало преимущества перед другими выжившими – не пускали никого.

Джастин протиснулся через других учеников к мистеру Ричардсону, который одновременно разговаривал с водителем их автобуса и обнимал расплакавшуюся десятиклассницу. Джас успел услышать лишь окончание разговора, не содержащего ни капли полезной информации – одни только извинения, после которых парень в форме пожал плечами и сел обратно в автобус, чтобы отогнать его на стоянку. За новой партией выживших уже не было смысла ехать.

– Что происходит? – спросил Джастин.

На мгновение ему стало жалко учителя: пятнадцать детей свалились ему на голову во время апокалипсиса, и никто, кроме него, не мог о них позаботиться. Ричардсон, должно быть, чувствовал огромную ответственность за жизни и здоровье своих учеников, и проблем меньше не становилось.

– Сказали, что мест больше нет, не хотят впускать, – тихо сказал мистер Ричардсон, и рыдающая ученица горько всхлипнула, сильнее прижавшись к нему. – Тот военный советует добраться до какого-нибудь города поблизости и искать помощи там, но как мы…

Тут Ричардсон замолчал и потер переносицу. Ему не надо было заканчивать фразу: Джастин и без слов все понял. Военный не учел того, что школьники не имели ни единого шанса добраться даже до ближайшей заправки. Они устали, надышались дыма, потеряли друзей и родных, не знали, как долго предстоит идти, и не были уверены в том, что там будет помощь.

– Ладно, – Ричардсон привел мысли в порядок и снова сосредоточился на необходимости спасти учеников. – У них должна быть внутри вода. Если они не хотят нас впускать, можно попросить хотя бы ее. Вряд ли они монстры, которые оставят детей умирать, правда?

– Умирать? – вдруг спросила едва успокоившаяся десятиклассница.

– Прости, Одри, неправильно выразился. Никто не умрет, понятно?

Ричардсон отцепил от себя Одри и сказал ученикам не двигаться с места, пока он не вернется. Впрочем, не все его послушались. Два парня, не сговариваясь, проскользнули вслед за Ричардсоном в толпу. Первым пошел Габриэль Смит, одноклассник Джастина, который старался быть первым всегда и везде. Вторым, естественно, сам Джастин.

Вот только очень скоро они пожалели об этом, но пути назад уже не было. Дело было даже не в острых локтях, которые так и норовили попасть в болевую точку на руке, спине или, если совсем не повезет, животе: можно было стерпеть и синяки, и ссадины, и даже разбитый нос, если такое, конечно, случилось бы. Дело было в самой толпе и в воздухе, пропитанном чем-то кислым и отвратительным.

Отчаяние. Запах отчаяния. Вот на что это походило. В толпе не было ни одного человека, который не поддался бы панике. Им обещали убежище. Им обещали воду и еду. Им обещали безопасность, но вместо этого они стояли у входа и ничего не могли сделать. Их предали.

Лишь только нырнув в толпу, Джастин едва не захлебнулся в волне отчаяния, которая накрыла его с головой без предупредительного сигнала. Крики, которые было отчетливо слышно даже под водой, рождали беспокойство, которое Джастин не мог унять. Он боялся, что он умрет, что больше никогда не увидит Лукаса и родителей, что они так и не узнают о том, что с ним стало, что это конец, что… Он уже не мог противостоять толпе.

Джас остановился, чтобы освоиться и привыкнуть к новым ощущениям, и тут же почувствовал, как у него крутит живот. Заражение уже началось, и, если бы Ричардсон не окликнул его, парень утонул бы вместе с остальными.

– Держитесь поближе ко мне, – сказал Ричардсон, притянув Гейба и Джастина к себе.

– Ладно, ладно, – пробурчал Уэллс. Он и сам не знал, куда и зачем его тянуло.

Пробраться к военным было еще сложнее, чем сохранять спокойствие: возле них стояли самые настойчивые выжившие, которые не собирались мириться с тем, что их не пускали в безопасную зону. Не выбирая слов, они плевались оскорблениями в лица военных, которым приказали стоять на месте.

– Впустите нас, ублюдки! У нас дети! Сволочи, как вы можете? – доносилось с разных сторон.

Ричардсон кое-как протиснулся между незнакомым парнем и женщиной в возрасте и оказался в первой линии, но военный, который был ближе к нему, лишь кинул в сторону учителя измученный взгляд. Видимо, решил, что тот был очередным наглецом, решившим рассказать о своих правах.

– Извините, – начал Ричардсон, но говорил слишком тихо, чтобы его услышали, и потому перешел на крик. – Со мной пятнадцать детей, нам нужна вода. Это можно как-то устроить?

– Сэр, вы сами видите, что творится, – развел руками военный. – Мы бы с радостью вам помогли, но тогда захотят все остальные, и начнется еще больший бардак. Вам стоит поискать помощи в ближайших городах.

Опять тот же самый совет. Мистер Ричардсон опустил голову, стараясь не поддаться отчаянию. Джастин мельком взглянул на его руки: мужчина то сжимал, то разжимал кулаки.

– В нескольких милях к северу есть небольшой населенный пункт. Пока мы возились с безопасной зоной, пару раз проезжали мимо, там все было не так плохо. Сейчас лучше всего пойти туда, – словно извиняясь, подсказал военный. Видимо, ему стало совестно за то, что отказывал в помощи хорошим на вид людям, и он старался сделать хоть что-то.

– Спасибо, – пробубнил Ричардсон и развернулся, чтобы идти назад.

Джастин заметил, что Ричардсона словно выключили. Он ничего не сказал, только кивнул на толпу – нужно проложить путь к ребятам, ожидавшим хороших новостей. К сожалению, они возвращались с пустыми руками.

Как только Гейб растолкал людей из первого ряда, чтобы Джастин и Ричардсон могли пройти дальше, крики в толпе стали громче, и это заставило Уэллса оглянуться. Интересно, что стало причиной новых возмущений, и он увидел ее почти сразу: в нескольких шагах от него мужчина с такими злыми глазами, что внутри все замирало от его взгляда, набросился на самого близкого к нему военному. Сколько бы его ни пытались сдержать люди из толпы, ничего не помогало. Никто не заметил, откуда разъяренный мужчина достал нож: он просто оказался в боку военного, словно всегда там и был. Раздался крик. Первые капли крови пролились на эту землю, и им не суждено было стать последними в этот день.

Все снова происходило, словно в замедленной съемке. Джастин видел, как военные один за другим снимают автоматы и направляют их в сторону безоружных людей, все еще пытавшихся сдержать психа с окровавленным ножом в руке. Вот только не все осуждали его безрассудный поступок – нашлись и те, кто решил, что с упрямыми военными не могло быть другого разговора. Они буквально шли по головам, расталкивая людей впереди себя только для того, чтобы попробовать дать охране по лицу. Еще у нескольких идиотов оружие было заткнуто за пояс, и они поспешили использовать его для того, чтобы их впустили. Растерявшимся военным больше ничего не оставалось, кроме как открыть ответный огонь по протестующим.

Вирус паники и отчаяния мутировал и принял свою самую страшную форму – массового безумия. Крики стали в тысячу раз громче, а смешавшиеся с ними выстрелы били по перепонкам с такой силой, что Джастину показалось, будто он оглох. Каждый выстрел заставлял все органы сжиматься в маленький тугой комок, а самого парня – инстинктивно пригибаться к земле и закрывать голову, словно это могло спасти его от пуль. Спустя десять выстрелов он сильно удивлялся тому, что до сих пор жив. Спустя двадцать – уже не так уверен.

Страх мешал спокойно рассуждать и быстро принимать решения. Он потерял из виду Ричардсона и Гейба, не знал, куда бежать, и был безумно напуган свистом пуль прямо над ухом. Они не выбирали, куда лететь и кого убивать. Они просто делали свое дело, и им было неважно, стал ли их жертвой плохой человек или хороший. В любой момент пули могли врезаться прямо в затылок Джастина, но даже эта мысль не могла заставить его двигаться и хотя бы пытаться спасти свою жизнь в том хаосе, который его теперь окружал.

Воздух больше не был кислым – он просто исчез. Джастин не мог дышать, он пытался вдохнуть, но ничего не получалось. Он стоял и ждал, пока его убьют, но сделать с этим ничего не мог. Мимо пробегали люди, задевали его своими плечами, сталкивались друг с другом, вертели головами, чтобы найти тех, с кем были разлучены внезапным цунами из бросившихся врассыпную людей, но Джастин стоял. Страх сковал его, и казалось, что он все же умер и попал в ад. Теперь он навечно будет обречен переживать этот момент снова и снова, видя десятки, а затем и сотни смертей и слушая пронзительные крики.

Рядом с Джастином упала девушка: пуля попала ей прямо в голову. Лужа крови быстро расползлась по земле и почти добралась до парня, когда его заставили сдвинуться с места грубым толчком в спину. Не сразу оправившись после удара, он врезался в кого-то из толпы, и за этим последовал новый толчок, после которого сохранить равновесие было уже невозможно. Уэллс понимал, что падать нельзя: пули, может, и не достали бы его, зато паникующие люди растоптали бы парня, даже не заметив. Но он уже не мог ничего с этим поделать.

Джастин морально приготовился к боли, которая должна последовать за столкновением носа с и без того окровавленной землей, но вместо этого кто-то в последний момент схватил его за руку и не только предотвратил падение, но и поставил парня на ноги. Мистер Ричардсон.

– Спасибо, – попытался сказать Джастин, но Ричардсон тут же поволок его за собой. Благодарность могла подождать, пока они не доберутся до более безопасного места, чем эта «безопасная зона».

Пусть не без травм, мистер Ричардсон и Джастин отбежали как можно дальше от ворот, где все еще шла стрельба. Люди совершенно обезумели, пытались перелезть через забор, стрелять в ответ из своего оружия или использовали для сопротивления кулаки. Джастин даже представить не мог, сколько невинных людей уже погибло и погибнет в ближайшие минуты из-за одного психа, который начал все это. Все происходило слишком быстро.

Ричардсон схватил Джастина за плечи и наклонился, чтобы было удобнее заглянуть ему в глаза и заставить слушать.

– Джастин, беги к остальным, ясно? Не лезь больше никуда. Я найду Гейба и вернусь к вам, а ты пока что отведи ребят подальше отсюда, – Джас, казалось, даже не слушал Ричардсона, поэтому тот слегка потряс его за плечи, приводя в чувство. – Ты понял?

– Да… Да, я понял, – ответил Джастин.

Ричардсон кивнул и развернулся, чтобы снова нырнуть в толпу, но Джастин не сразу решился уйти. У него было плохое предчувствие, и Уэллс хотел убедиться, что и учитель, и одноклассник вернутся живыми.

С места Джастина было прекрасно видно, как мистер Ричардсон зашел в водоем беспорядочно носившихся людей. Он с трудом двигался против течения, но, несмотря ни на что, учитель шел дальше, оглядывался, пытаясь найти Гейба, звал его, пытаясь перекричать гул потока. Но его голова резко дернулась вправо, и Ричардсон упал.

Джастин сразу понял, что произошло, но верить в это не хотел. В один момент он испытал так много эмоций, сколько не испытывал, наверное, за всю свою жизнь. На его глазах убили единственного учителя, к которому парень относился нормально. Единственного человека, который помог ему после конца света. Единственного, кто мог позаботиться о пятнадцати растерянных школьниках, которые не знали, как им дальше жить.

– Джастин! – окликнул его Гейб и развернул к себе.

Уэллс смотрел куда угодно, но точно не на Гейба. До него медленно доходили любые звуки извне, он был целиком погружен в свои мысли, которые бешено метались в голове. Джастин пытался по крупицам воссоздать события, начиная с момента первого выстрела, но они казались настолько нереальными, что он просто не хотел в них верить и продолжал искать истинные воспоминания. А их все не было. Только те, в которых Ричардсон погибал, потому что шел искать Гейба, а с самим Гейбом все было в порядке. Те самые воспоминания, в которых Джастин не догадался задержать учителя еще на несколько секунд, чтобы этот идиот, ради которого Ричардсон вернулся в ад, успел до них добежать. Джастин сходил с ума. То, что он помнил, не могло быть правдой. Но тогда в чем же заключалась правда?

В том и заключалась. Джастин не сумасшедший, а все, что он видел – реальность, выбивавшая землю из-под ног. Джастин никогда в жизни так не хотел ошибаться, как сейчас. Он даже согласен на потерю разума и вечное заточение в комнате с мягкими стенами, только не на ту правду, которую он знал.

– Эй, ты меня слышишь? – Гейб потряс Джастина за плечи.

Парень побледнел, словно только что увидел призрака. Впрочем, так оно и было: все поле было усеяно трупами, о которые спотыкались спасающие свои жизни люди, в любой момент готовые присоединиться к альянсу привидений. Такое зрелище способно выбить из равновесия даже самого стойкого человека.

– Джастин! – продолжал звать Гейб, ведь одноклассник и не думал ему отвечать, лишь смотрел куда-то сквозь него совершенно пустым взглядом. – Где мистер Ричардсон?

– Мертв, – холодно ответил Джас и скинул чужую руку со своего плеча. Пустота в его глазах и не думала пропадать, даже несмотря на то, что он наконец начал говорить и двигаться.

– Что?

– Его застрелили.

За спиной почти затихли выстрелы: военным удалось разогнать толпу, пусть даже и такими страшными методами, а все безумцы, которые хотели установить свои порядки и показать парням с автоматами, что те не правы, были убиты, как и пара десятков ни в чем не повинных людей, пострадавших не только от пуль, но и от тех, кто в панике убегал, не смотря под ноги. Из шума остались только рыдания по несправедливо погибшим друзьям и близким.

Теперь настало время Гейба бледнеть и сомневаться в своей вменяемости. Он отшатнулся, не в силах поверить в то, что сказал ему Джастин, замотал головой и вытаращил глаза настолько, насколько позволяла анатомия. За этот день произошло достаточно странных событий, но такое… Ричардсона не могли убить, это невозможно.

– Это же неправда? Ты врешь, да?

Джас ничего не ответил: вместо этого он кивнул туда, где скопление людей стало меньше, и разглядеть, кто лежал на земле, было намного проще. Среди трупов лежал один, одетый в черную кофту с вышитым на спине названием старшей школы, в которой учились Гейб и Джастин. Ричардсон сам ее заканчивал и очень любил, и потому носил ее фирменную кофту даже после того, как стал учителем. Так он чувствовал себя ближе к ученикам. Теперь белые буквы были окрашены кровью, растекшейся по земле.

Гейб отвернулся сразу, как только заметил край надписи. Он не хотел видеть тело, ведь тогда пришлось бы признать тот факт, что Ричардсон и правда мертв. Парень схватился за свою точно такую же кофту и скомкал ткань на груди в кулаке. Ему стало тяжело дышать, и он чувствовал, как начинали дрожать колени. Пришлось сесть на корточки, чтобы не упасть. Этого не могло быть. Просто не могло.

– Джастин… – задыхаясь, позвал его Гейб. – Что делать дальше?

Даже если бы Джастин знал ответ на этот вопрос, он вряд ли ответил бы. Никто этого не знал, и не у кого было спросить совета. Однако среди эвакуированных школьников Гейб и Джастин были самыми старшими, а значит, и вся ответственность ложилась на их плечи. Гейб какое-то время был капитаном команды по футболу и считал себя неплохим лидером. Как только прошел первичный шок, и парень заставил себя спокойно мыслить, он понял, что пришла пора проявить эти свои качества. Более подходящее время сложно было придумать.

Засунув страх и боль как можно дальше, Гейб нашел где-то в закромах своей души маленький кусочек решимости и ухватился за него так крепко, что тот едва не треснул пополам. Ему было страшно брать на себя ответственность за жизни четырнадцати человек, ведь любая ошибка могла привести к непоправимым последствиям, виной которым стал бы сам Гейб. Но он не видел другого выхода: помощи ждать неоткуда. Поэтому пришлось сжать кулаки как можно сильнее и притвориться, что он знает, что делает.

– Ладно, – выдохнул Габриэль и поднялся на ноги, делая вид, что это не он только что задыхался на траве. – Пошли к нашим. Надо убедиться, что с ними все нормально.

Джастину ничего больше не оставалось, кроме как пойти за устремившимся куда-то Гейбом. Его слегка потряхивало, но оставаться у горы мертвецов хотелось меньше, чем тащиться за одноклассником к остальным. Тем более что сам Джастин еще не успел придумать новый план, а Гейб после секундного замешательства смог прийти в себя и выглядел достаточно уверенным.

– Так, ты что-то придумал? – Джастин тяжело сглотнул, будто заставил себя выпить огромную противную таблетку, которая поможет ему подавить эмоции.

– Соберем всех, кто ехал с нами из школы, переждем ночь, а потом постараемся добраться до города на севере, о котором говорил военный у ворот. Ты же слышал?

– Да. Думаешь, получится?

– Должно, – Гейб остановился, заметив группу еще более бледных, чем Джастин, ребят. Предстояло не только рассказать им плохие новости, но и заставить следовать за ним. А он даже не придумал еще, как это сделать.

Резко выдохнув весь воздух, словно это могло придать ему смелости, Гейб направился прямо к ребятам. Навстречу сразу кинулась Одри и, не увидев Ричардсона, прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать снова. Казалось, она все поняла по одному только взгляду на парней, которые явно прошли через что-то плохое.

– Что случилось? – спросил высокий десятиклассник, которого из-за роста часто принимали за выпускника. Кажется, его звали Винс.

– Какой-то псих полез на военного с ножом, еще у одного оказался пистолет, из-за них по толпе открыли огонь. Ричардсон погиб.

– А что теперь делать? – всхлипнула Одри. – Я хочу домой…

– Спокойно, мы что-нибудь придумаем, – сказал Гейб.

Он хоть и выглядел сосредоточенным, его растерянность была заметна из-за тихого, по сравнению с обычными днями, голоса. А может, он просто устал. Не только Гейб, все были измотаны самым неудачным днем в их жизни. Но если Одри и другие могли позволить себе плакать или опускать руки, Габриэль, который твердо решил, что он заменит Ричардсона, не имел такой привилегии. На него уже взирали так, словно надеялись на готовый план по спасению пятнадцати человек.

Джастин все так же смотрел сквозь всех, кто стоял рядом. Он снова и снова видел, как в Ричардсона попадает пуля. Гейб не видел, как умер учитель, поэтому ему было проще взять себя в руки. Каким бы хладнокровным ни считал себя Джас, эта смерть сильно по нему ударила. Стена, за которой успешно удавалось прятать все эмоции даже от самого себя, дала первую трещину.

Вспомнив, как Лукас постоянно тряс головой, чтобы избавиться от мыслей, которые ему не нравились, Джастин последовал примеру друга. Удивительно, но это и правда помогло, пусть и не до конца. Избавиться от видения насовсем не получилось, но удалось хотя бы отодвинуть его на задний план и вернуться в реальность. Пока Гейб успокаивал расстроившихся и напуганных школьников, Джас осмотрелся. Военные пытались расчистить пространство перед воротами от трупов, кто-то из гражданских им помогал, очевидно, все еще надеясь на то, что их впустят. Те, кому удалось спастись, как и группе Гейба, пытались решить, что им делать дальше. Несколько человек направлялись в небольшую сгоревшую рощу, до которой доходил свет от прожекторов, через дорогу от безопасной зоны, не оправдавшей своего названия.

– Гейб, – позвал одноклассника Джастин и кивнул на рощу. Тот сразу понял намек.

– Нам нужно где-то остановиться на ночь, – Гейб повернулся к ребятам и повысил голос, чтобы все его слышали. – В такой темноте мы ничего не найдем, поэтому подождем рассвета там. Извините, придется немного потерпеть, пока мы не найдем воду и еду. Нам нужно отдохнуть.

Гейб пересчитал всех по головам. Пятнадцать человек, они никого не потеряли. Пока что… Эту мысль нужно прогнать как можно скорее, что Смит и сделал. Школьники поплелись в рощу, спотыкаясь о каждую кочку и мечтая хотя бы о капле воды. Впрочем, у некоторых жажда постепенно отходила на второй план: спать хотелось ничуть ни меньше, чем пить. В таком состоянии их группе ни за что не пройти и десяти шагов, не говоря уже о нескольких милях. План Гейба совсем не был идеальным.

Половина уснула сразу же, как только легла на удобренную пеплом землю, но к остальным сон никак не шел. Виной тому было совершенно пересохшее горло.

– Хочу пить, – пожаловался светленький девятиклассник.

– Мы все хотим, – ответила ему подруга и обняла свои колени, уныло уткнувшись в них подбородком. – От твоего нытья у нас вода не появится.

– Нужно что-то делать, – Гейб наклонился к Джастину и понизил голос, чтобы никто их не слышал. – Мы так до города завтра не дойдем.

Привалившийся к стволу Джастин, услышав, что к нему обращаются, потянулся и сел более-менее ровно, попутно пытаясь открыть глаза. Он успел задремать, как и в автобусе, и был крайне недоволен тем, что его снова заставили вернуться в реальный мир. Сейчас Уэллсу не хотелось даже идти к Лукасу: настолько он устал.

– Хочешь снова поговорить по душам с военными? Это плохая идея.

– Нет, туда лучше не соваться. А другого выхода я не вижу, – Смит схватился за голову и потянул себя за волосы. Он был главным всего час, а уже делал ошибки.

Джастин задумался. Не то чтобы он жаждал проявлять какую-либо инициативу, но парню тоже хотелось пить, а он планировал идти не просто в городок, расположенный в нескольких милях отсюда, – ему предстояло преодолеть намного более долгий и трудный путь до Норвуда. Парень прокручивал в голове различные варианты, но каждый раз мыслями возвращался лишь к одному:

– Тогда мы и правда можем найти что-нибудь там, – Джастин кивнул в темноту, скрывавшую за собой шатер безопасной зоны.

Гейб вздрогнул и удивленно посмотрел на Джастина. Его удивление переросло в шок, когда он понял, что одноклассник не шутил. После того, что им пришлось увидеть, и после смерти Ричардсона Джас на полном серьезе предлагал вернуться. Казалось, события этого дня повредили ему голову.

– Тебе мало того, что уже случилось?

– Нет, ты не понял, – Джастин сел ближе, чтобы было удобнее излагать свой план. – Охрана стоит не по всему периметру. В темноте ничего не видно. Если мы подберемся к безопасной зоне со стороны поля, а не главного входа, то сможем перелезть через забор и прикинуться местными. А затем стянуть все, что нам нужно, и уйти тем же путем, которым пришли.

На лице Гейба отразилась сильнейшая внутренняя борьба. С одной стороны, кроме плана Джастина, у них ничего не было. Но с другой… Они серьезно собирались красть у правительства? Серьезно собирались идти на такое опасное дело, зная, что их могут пристрелить в любой момент? Они были в таком отчаянии?

– Что-то не так? – спросил Уэллс, видя явное замешательство одноклассника.

– Без еды и воды мы ведь не дойдем до города, да?

– Может, и дойдем. Но явно не в таком составе.

– А если нас поймают? – Гейб хотел согласиться, но ему мешал страх. Все события этого дня смогли впечатлить парня до глубины души и заставить его бояться за свою жизнь.

– Тогда нашей группе придется искать еду и воду не на пятнадцать человек, а на тринадцать, – спокойно ответил Джастин, словно говорил о чем-то совершенно обыденном, а не о перспективе собственной смерти.

Эта фраза заставила Гейба поежиться, но он и раньше слышал подобные шутки одноклассника, поэтому постарался выбросить из головы неприятные мысли. План действительно был не самым плохим, а главное – единственным.

– Ладно… Когда пойдем?

– Куда?

Внезапно за спинами парней вырос Винс, который, заметив, что их новый лидер о чем-то шепчется с Джастином в то время, когда все молчат, решил проверить, в чем дело.

– Черт, – Гейб схватился за сердце, не ожидав, что кто-то к ним подкрадется. – Не пугай так…

– Так куда вы собрались? – бесцеремонно заставив Джастина и Гейба подвинуться, Винс втиснулся между ними.

– Грабить безопасную зону. Хочешь стать третьим другом Оушена? – снова отшутился Джастин.

На самом деле ему не очень хотелось брать Винса с собой, ведь тот был слишком высоким, а значит – заметным, но его помощь тоже могла пригодиться: невозможно предположить, что ждало их внутри. Вероятно, втроем будет проще справиться с проблемами, если они вдруг возникнут.

– Не смотрел этот фильм, но звучит интересно, – оживился Винс.

– А кто присмотрит за нашими? – Гейб обвел взглядом спящих ребят. Не хотелось оставлять их без присмотра.

– Ви может. Эй, Ви!

Винс подозвал к себе одноклассницу, с которой сидел все это время. Девушка нехотя встала с земли и подошла к другу с недовольным лицом и скрещенными на груди руками. Несмотря на то, что Виктория была значительно ниже его, казалось, она внушала Винсу не просто уважение, а страх.

– Я просила называть меня полным именем, – поморщилась она.

– Ах, извините, Виктория Кэролайн.

– Прошу, прекрати это, – Виктория закатила глаза и обратилась к Гейбу, который хотя бы не выглядел клоуном на фоне Винса и Джастина. Джастин, конечно, молчал, но Ви уже слышала обрывки его мрачных шуточек, и они ей совершенно не понравились. – Что-то нужно?

– Да, нам нужно дойти до безопасной зоны… – Гейб хотел рассказать, зачем они туда идут, но решил, что не стоит этого делать. – Ты сможешь присмотреть за остальными?

Виктория поморщилась, собираясь было отказать, но затем передумала – раз уж Гейб что-то задумал, это могло того стоить.

– Ладно, без проблем. Надеюсь, у вас есть веская причина идти туда.

– Поверь, очень веская.

– Ну, мы идем? – спросил Уэллс и поднялся с земли, стряхнув пепел с джинсов.

– Да. Пожелай нам удачи, Ви, – назло Виктории сказал Винс, но на этот раз она его просто проигнорировала.

Гейб поправил рюкзак на плечах. Он был пуст: все учебники парень вытряхнул еще на футбольном поле, ведь знал, что они ему больше не понадобятся. Теперь предстояло заполнить рюкзак до отказа всем необходимым, рискуя собственной жизнью ради других. Кто бы мог подумать, что его день закончится именно так…

Глава XII

Все пространство перед безопасной зоной заливал яркий свет прожекторов, так что проскользнуть мимо главного входа и остаться незамеченным было просто невозможно. Охранники, словно сторожевые псы, неустанно наблюдали за подъездом к воротам, хотя новая толпа и не думала собираться. Конечно, находились те, кто не застал жестокой расправы и пытался договориться с военными, но их лишь вежливо разворачивали. Без поддержки кучи протестующих никто больше не осмеливался лезть с ножом в зубах через ограждение.

Винс, Гейб и Джастин не хотели подходить к воротам ближе, чем на милю – для них это место казалось сродни полю боя, на котором ребята потеряли своего учителя. Земля там все еще была пропитана кровью, блестевшей в свете прожекторов и источавшей отвратительный металлический запах, который вряд ли выветрится в ближайшие дни, поэтому парни, возвращаясь к ограждению, старались держаться как можно дальше от главного входа не только потому, что могли попасть в зону видимости военных.

Как и ожидалось, никто не догадался ставить толпу охраны с обратной стороны шатра, поэтому проникнуть на территорию безопасной зоны из леса было проще простого. Со стороны военных наивно полагать, что никто не попытается провернуть подобный трюк: Джастин, Гейб и Винс были живым тому доказательством, так что в любой момент военные могли появиться и там, и стоило поспешить.

Наскоро построенный забор не выглядел прочным: малейшее дуновение ветерка в его сторону способно заставить ходить ограждение ходуном. Проще всего было бы повалить его и без проблем попасть на вражескую территорию, но лишний шум привлек бы и лишних людей, и парням предстояла долгая прогулка, прежде чем им удалось найти прочный участок.

Винс, пользуясь преимуществом в росте, помог Джастину и Гейбу перебраться через ограду, а затем перевалился через нее сам, допустив ту же ошибку, что и Лукас примерно в то же самое время: зацепившись ногой за прутья, он едва не упал, и звон металлической сетки эхом разнесся по всему лесу.

– Твою ж мать, – Гейб прикусил палец, чтобы не выругаться еще громче. – Нам лучше свалить отсюда побыстрее, пока кто-нибудь не пришел. Ты жив вообще?

– Ага, – прокряхтел Винс и, поморщившись, встал на ноги и стряхнул пепел со штанов. Ему повезло больше, чем тому же самому Лукасу: царапин на Винсе не было, разве что только парочка синяков.

– Да плевать, жив или нет, вставай скорее, – проворчал Джас, серьезно обеспокоенный тем, что их неидеальный план мог сорваться на первом же этапе, и тогда можно прощаться как с Норвудом, так и с жизнью.

Со стороны главных ворот послышалась возня – военные решали, кому идти проверять источник шума. Не успели парни ничего придумать и отойти в менее открытое место, где можно спрятаться, как вдалеке уже замаячил свет от фонарика, который становился все ближе.

– Не дышите, – одними губами успел прошептать Гейб.

– Что там, Мур? – послышался грубый голос, и Джастин готов был поклясться, что яркий луч остановился прямо рядом с ним, а глаза обладателя фонарика смотрели точно на его побледневшее лицо. Оставались секунды до их разоблачения.

– Ничего, – внезапно ответил тот самый Мур, не отводя взгляда от трех школьников, которые перестали что-либо понимать. – Просто ветки падают на забор.

А затем луч исчез – и вместе с ним и оба военных. Один из них, казалось, только что их спас.

– Вы тоже это видели? – прошептал Винс, и даже не пришлось пояснять, о чем он говорил.

– Кажется, да.

Больше проблем с охранниками не возникало, и парням удалось бесшумно добраться до самого шатра, однако на этом их план заканчивался: никто не предусмотрел, что в шатре мог отсутствовать черный ход, через который они пробрались бы внутрь. Перед парнями оказалось сплошное полотно, просочиться через которое не было ровно никакой возможности.

– Супер, – криво улыбнулся Винс и посмотрел на Гейба в надежде, что у того будет ответ на вставший перед ними вопрос, но эта надежда тут же угасла, не успев разгореться до конца. – Что делаем? Возвращаемся назад?

– Я думаю, – в качестве подтверждения своих слов Гейб подпер подбородок кулаком и сделал задумчивый вид, вот только это, казалось, совершенно не помогало.

Пока Гейб и Винс пялились то друг на друга, то на брезент, который никак не собирался подсказывать им решение, Джастин решил, что не хочет и дальше стоять на открытой местности и ждать чуда. Нужно отдать Гейбу должное: он оказался неплохим командиром. Но вот с интеллектом у него туговато.

Джастин попытался разглядеть что-то сквозь грубую ткань шатра, и пусть она едва пропускала свет, этого было достаточно для того, чтобы заметить нечеткие силуэты, которые периодически перекрывали собой яркое пятно. Это могло означать, что парни стояли не в самом удачном месте: если они пролезут прямо здесь, то окажутся практически на открытой местности, и их точно поймают. Нужно искать более темное и незаметное место, скрытое чем-то массивным.

Джастин на ощупь прошел вдоль стены, внимательно следя за всеми предполагаемыми источниками света. Казалось, внутри шатра не было ни одной слепой зоны – военные, построившие его, будто предвидели, что особо умные попытаются их обхитрить. Джас уже почти отчаялся, когда размытый, неясный круг света вдруг потух. Парень сделал шаг назад, и круг вновь зажегся. Шаг вперед – потух. Его что-то закрывало, и это что-то могло обеспечить им более-менее незаметное проникновение на территорию врага.

Все еще размышлявшие над тем, как войти в шатер, Гейб и Винс не сразу заметили, что Джастин пропал. Не видели они и того, как он махал им рукой, пытаясь привлечь внимание, поэтому парню пришлось покинуть свое укромное местечко и вернуться с диким желанием пнуть кого-нибудь под зад.

– Там можно незаметно пробраться внутрь, – парень кивнул в темноту. – Только я пока не придумал как.

– У меня, кажется, есть идея, – ответил Гейб. – Брезент снизу ничем не укреплен. Если моя теория верна, мы сможем просто приподнять край и пролезть под ним.

– А если неверна?

– Если неверна, тогда будем думать над другим планом.

Джас не мог не признать, что в словах Гейба имелся смысл и что стоило попытаться осуществить его задумку. Вероятность того, что она могла сработать, была весьма высока, поэтому парни, решив больше не терять времени на раздумья, пошли к месту, найденному Джастином.

Поднять брезент оказалось тяжелее, чем они предполагали, но усилиями двух человек действительно получилось расширить пространство между ним и землей до такой степени, чтобы там мог пролезть взрослый человек. Так как только у Джастина оказались свободные руки, именно ему выпала честь пробираться в шатер первым. Нельзя сказать, что Уэллс был безумно рад такой возможности, ведь в случае чего именно его поймают и отведут на ковер к военным, но выбора у него не было.

– Если там чисто, постучи по брезенту и помоги его держать, хорошо? – Гейб снова взял на себя роль лидера и начал продумывать дальнейший план. – Тогда я полезу вторым, затем Винс. Дальше выходим из-за укрытия по одному и расходимся по шатру. Нам нужна вода, еда и, по возможности, какие-нибудь медикаменты. На все у нас будет не больше десяти минут, лучше все сделать как можно быстрее. Когда закончите, возвращайтесь на это место. Если кого-то поймают…

– Мы же не бросим его, да? – спросил Винс, но Гейб ответил не сразу. Ему потребовалось время, чтобы сформулировать предложение так, чтобы не показаться холодным и жестоким человеком, которому плевать на своих напарников.

– Прости, Винс, но лучше потерять одного, чем всех троих. Ребята ждут нас с припасами. Будет нелогично всем подставляться под дуло пистолета, надо думать о большинстве.

– Ясно, – выдохнул Винс и потер затылок. У него было ощущение, что именно он будет тем, кто попадется. Парень старался засунуть эту мысль как можно дальше, но она упрямо возвращалась в его голову.

Похоже, что все готовы, поэтому пришло время воплощать идею в жизнь. Джастин занял исходную позицию, чтобы было удобнее пролезать под брезентом. Его мутило, а голова кружилась из-за голода и усталости, но он не мог позволить своему плохому самочувствию сорвать операцию. Джас продолжал повторять себе, что если сейчас он не сделает того, что должен, то никогда не увидит Лукаса. Это придавало ему сил.

На счет три Винс и Гейб приподняли брезентовую стену так высоко, как только могли, но Джастину хватило бы и половины этого пространства – до размеров того же Винса ему никогда было не дорасти. Парень ловко проскользнул внутрь шатра и чуть не врезался лбом в кучу коробок, которые действительно скрывали его проникновение от посторонних глаз. К сожалению, коробки оказались пусты. Хотя, окажись они наполнены всем, что ребятам было необходимо, вышло бы слишком просто и неинтересно.

В шатре было душно и тихо. Так тихо, что Джастин боялся вдохнуть: его могли раскрыть в любой момент. Нужно выглянуть из-за ящиков, разведать обстановку и сообщить Гейбу и Винсу о том, что все чисто, но ему внезапно стало страшно. Мутило теперь еще сильнее, и Джастину показалось, что его сейчас стошнит прямо здесь. От него слишком многое зависело. Наверное, никогда в жизни на его плечах не лежала такая большая ответственность. С его умением делать ошибки в самый неподходящий момент Джас мог не только выдать себя, но и подставить товарищей.

Впившись ногтями в ладонь, Джастин нервно сглотнул и открыл глаза. Лукас всегда говорил ему, что восхищается его способностью сохранять самообладание даже в самых напряженных ситуациях, а сейчас он заставил бы друга разочароваться в нем. Нельзя поддаваться панике. В конце концов, что такого случится, если его поймают? Неужели он не ускользнет? Неужели ему не все равно на судьбу Гейба и Винса? Абсолютно все равно. Они никогда не были друзьями, и помогал он им только потому, что ему самому нужна еда и вода. Так что и паниковать не стоило.

Как только уверенность вернулась к парню, он прижался спиной к ящикам и аккуратно выглянул из-за них так, чтобы его не было заметно со стороны входа, где стояли очередные военные с уже знакомыми Джасу автоматами. Кроме них в шатре были беспорядочно расставленные двухъярусные кровати, на которых так же беспорядочно лежали люди: на некоторых по два или три человека. Неудивительно, что военные больше не хотели пускать людей: безопасная зона не рассчитана на такое количество выживших. Они и так взяли больше, чем могли, однако это все еще не оправдывало убийство Ричардсона.

Только взглянув на этих людей, Джастин подумал, что ему повезло опоздать к закрытию ворот. На лицах всех, успевших получить свою законную треть койки, было написано полнейшее отчаяние. Они не знали, что делать дальше. У них не осталось дома, возможно, семьи и друзей тоже. Но что самое страшное – у них не было цели. Эти люди могли только лежать на разваливающейся кровати и ждать момента, когда у военных закончатся припасы. Никто не хотел думать о том, что произойдет дальше. Все и так знали, что их ждал ад.

Красть у обреченных людей еду и воду, которых и без того не должно было хватить надолго, наверное, было самым низким поступком в истории человечества, но Джастин предпочитал думать об этом немного в другом ключе: то, что они смогут унести, никак не спасет все это количество бедолаг в шатре. Рано или поздно они все равно перережут друг другу глотки за последний глоток воды.

Никто не обращал внимания на коробки, поэтому Джастин мог с уверенностью звать Гейба и Винса, чтобы незаметно вылезти. Если только Винс не заденет груду ящиков, конечно. Джас постучал пальцами по брезенту и в ответ получил то же самое. Звук напоминал стук капель дождя по крыше. Интересно, они когда-нибудь еще услышат его или же человечество обречено жить, используя лишь те жалкие остатки воды, которые остались после Адского Пожара?

Джастин помог отодвинуть брезент, чтобы Винс и Гейб тоже смогли попасть внутрь. Парни молча переглянулись, словно телепатически повторяя свой план. Каждый из них помнил, что нужно делать.

Ближайшим к ящикам укрытием оказалась кровать, на которой спокойно спали трое маленьких детей и, сгорбившись, сидела уже немолодая женщина, иногда содрогавшаяся от беззвучных рыданий по кому-то, кого потеряла в огне. Она напомнила Джастину о матери, которую он, возможно, тоже потерял, и парень заколебался. В свете всего, что произошло за день, он позволил себе побыть плохим сыном, забывшим о родителях, которые его вырастили. Ему даже стало стыдно за то, что он думал лишь о друге.

– Джастин! – нетерпеливо шепнул ему Гейб. – Ты чего застыл?

– Просчитывал путь, – отмахнулся от него Уэллс и снова потряс головой в стиле Лукаса. Черт, это и правда помогало, и почему он раньше не пользовался таким методом? – Все, я пошел.

Подгадав момент, когда оба охранника у входа смотрели в другую сторону, Джастин выбежал из-за ящиков и в мгновение ока очутился за кроватью. Самая сложная часть была позади, и теперь можно выпрямляться и спокойно идти искать что-то полезное. Некоторые обитатели безопасной зоны прохаживались в проходах между кроватями, разминая ноги или разговаривая с новыми товарищами по несчастью, так что слиться с ними не составило бы труда.

Никто не заметил, как в составе выживших появилось новое лицо. Операция пока что проходила как нельзя лучше, но одно обстоятельство сильно волновало Джастина: он не знал, куда идти и с чего начинать поиски. Если снаружи шатер казался огромным, то внутри он был бескрайним. Невозможно даже предположить, где хранились запасы военных. А вдруг они вообще находились в другом месте? Ведь и правда, хранить такой ценный ресурс, как воду, среди людей, в любой момент готовых сойти с ума, было крайне опасно. Неужели парни залезли сюда зря?

Уже поздно метаться. Джастин находился в шатре, а это значило, что ему придется выжать из вылазки максимум. Даже если внутри нет склада, Уэллс найдет воду и еду, и неважно, каким именно способом.

Джас почти сразу заприметил излучавшую спокойствие и безразличие старушку, монотонно вязавшую что-то наподобие носка на своей койке. Ее он и выбрал в качестве своей «жертвы», у которой наверняка можно найти хотя бы пару таблеток обезболивающего, которое тоже могло им понадобиться.

– Здравствуйте, мэм, – поздоровался Уэллс, натянув дружелюбную улыбку и склонившись над кроватью. – У меня раскалывается голова, а все свои таблетки я потерял во время пути сюда. Вы не знаете, есть ли у военных аптечка?

Не успела старушка поднять взгляд на Джастина и ответить ему хоть что-нибудь, ее кровать затряслась из-за движения на втором ярусе: тот, кто лежал там, начал ворочаться и попытался приподняться.

– Джастин? – раздался сверху знакомый голос.

Парень вздрогнул. Сперва он подумал, что ему послышалось, но нет, он вроде как все еще оставался в своем уме. Кто-то действительно позвал его голосом их соседки, мисс Поттер. Когда Джастин поднял глаза, то убедился: это действительно она. Растрепанная и с перевязанным плечом, но она.

Сердце бешено заколотилось. Мисс Поттер крайне редко выходила в мир обычных людей, обходившись своим домом и магазином через дорогу, и часто переговаривалась с матерью Джастина через зеленую изгородь, отделявшую ее двор от двора Уэллсов. Она могла знать, что случилось с его родителями. Она могла… знать… Только вот воздуха в легких совсем не осталось для вопроса. Джастин слишком волновался. Наверное, ему и правда скоро понадобится таблетка от головной боли.

Кряхтя и постанывая от боли в плече, мисс Поттер слезла с кровати и обхватила лицо потерявшего дар речи Джастина ладонью здоровой руки.

– Надо же, живой! Твои родители так переживали за тебя.

– Что с ними? Они здесь? – совсем забыв о том, что его не должно было быть в шатре, затараторил Джастин, наверное, слишком громко для глубокой ночи.

– Нет. Военные сказали им, что ваша школа полностью сгорела и что выживших там нет. Господи, как же так… – покачала головой женщина. – Этот чертов Дождь столько бед наделал.

– Значит, они живы?

– Живы, Джастин. Твоя мама сказала, что они направятся к океану. Она даже не знает, что ты выжил, как же так, как же так… – мисс Поттер обожала причитать и теперь вновь взялась за любимое дело.

Джастин услышал нужную информацию, и почувствовал невероятное облегчение. Он и подумать не мог, что наткнется на кого-то знакомого в шатре и сможет узнать хоть какую-то информацию о матери с отцом. Его догадки оказались верны: родители и правда живы и просто бросили его одного, но не специально. Скорее, винить нужно было того военного, который, вероятно, перепутал школу Джастина с какой-нибудь другой, в которой действительно не осталось ни одного выжившего. Единственное, что было плохо в сложившейся ситуации, это то, что мать и отец сейчас, вероятно, переживали не самое лучшее время, ведь они считали, что их единственный сын погиб. Но они живы, и ничто теперь не отвлекало Джастина от поисков Лукаса. И припасов.

Откашлявшись и избавившись от взволнованного выражения на лице, которое, по мнению парня, совершенно ему не шло, Джастин отстранился от соседки, размазавшей пыль и сажу по его и без того не чистой щеке.

– Ладно, спасибо вам большое. Так вы не знаете, где я могу найти аптечку?

Не успела мисс Поттер ответить, как в их разговор влез еще один участник. Его приближение Джастин никак не мог увидеть, потому что стоял спиной к проходу. А Винс еще думал, что именно он попадется первым…

– Эй, парень, ты разве не из той школы, которую не пустили?

Джастин уже слышал этот голос.

Джас медленно развернулся, прокручивая в голове миллион мыслей и продумывая тысячи путей к отступлению. Он решил воспользоваться советом буквально всех адвокатов из дешевых голливудских фильмов и все отрицать. Вероятность того, что это могло его спасти, была крайне мала, но хотя бы не равнялась нулю.

– Что? Нет, я приехал сюда одним из первых, – как можно более беззаботно ответил Джастин. Не то чтобы он сильно волновался или боялся, но от мысли, что его жизнь буквально висела на волоске, было не по себе.

– Не ври, у тебя на спине герб, как у убитого учителя. Так, ты куда собрался? – заметив, что Джастин попытался сдать назад, военный схватил его за руку и притянул к себе.

– Что вы себе позволяете? – попыталась возмутиться мисс Поттер, но ее почти сразу прервали.

– Мэм, прошу вас, вернитесь на свое место.

Не дождавшись того страшного момента, когда мисс Поттер наберет воздуха в легкие, чтобы ответить что-нибудь нелестное, военный поволок Джастина вдоль прохода, очевидно, к начальству. Вот только сам Джастин был категорически против. Он не собирался сдаваться так просто, поэтому, хоть хватка мужчины и была крепкой, ему удалось каким-то невероятным образом вывернуться из нее.

– Не советую тащить меня к своему главному – вам же хуже будет, – Джастин принял как можно более воинственный вид, насколько это было возможно, учитывая небольшой рост, и перешел в нападение. – Вы допустили, чтобы посторонний проник не просто на территорию безопасной зоны, а в шатер. Не представляю, какое наказание ждет такого ничтожного… – закончить фразу он не смог: помешала рука военного, зажавшая ему рот.

– Послушай, – зашептал военный, полностью игнорируя тщетные, но очень наглые попытки Джастина вернуть себе возможность говорить. Пару раз он даже пытался вцепиться в руку зубами, но ничего не получалось. – Я тебе помочь пытаюсь.

– С чего бы это? – раздраженно спросил Уэллс, отодрав чужую ладонь от лица.

– Сюда доставили раненых ребят из вашей школы за несколько минут до закрытия ворот. Я помогал им обустроиться, и одна девочка рассказала о том, что должен прибыть еще один автобус с молодым учителем и пятнадцатью учениками. А потом у ворот мы нашли труп этого самого учителя, а это значит, что все вы остались одни, без присмотра. Я же не тупой, так что прекрати кусаться и объясни, что конкретно тебе нужно, а я это достану. Если бы я хотел вас сдать, сделал бы это, еще когда вы нам забор сломали.

Джастин сделал шаг назад и недоверчиво посмотрел на военного. Не могло все быть настолько просто. В безопасной зоне и так ресурсов на всех не хватало, поэтому ворота и закрыли, а этот военный хотел помочь обокрасть ее. В это Джастин точно не собирался верить.

– Зачем вы это делаете? – спросил он и снова сделал шаг назад. В том направлении как раз было их место встречи, может, у него получилось бы сбежать.

– Потому что я не считаю, что мое начальство приняло верное решение, когда оставило несколько сотен людей умирать от голода. Тем более детей.

– И вы по доброте душевной позволите умереть другим людям, которым не достанется еды из-за нас?

– Такого не будет. Город уже занимается этим вопросом, завтра сюда должны доставить новую партию еды и воды, но больше никого все равно не впустят. Поэтому никто не умрет из-за пары банок, которые я отдам тебе.

Джастин ничего не ответил. В его голове шла настоящая война: он не привык доверять людям, не хотел этого делать и сейчас, но в то же время им и правда нужна помощь, а он пообещал сам себе, что достанет припасы любым способом. Если Уэллс сейчас откажется, военный может передумать и сдать его начальству. Либо же придется уйти ни с чем, а такой вариант его устраивал меньше всех: проигрывать Джастин, конечно, умел, но всей душой ненавидел.

– Ладно. Нам нужна вода и хотя бы немного еды. И самый простой набор таблеток и бинтов. И еще… – парень запнулся, думая, стоит ли говорить о том, что в шатре он был не один. – И еще – нас тут трое. Я должен найти ребят прежде, чем они сами нарвутся на менее добрых охранников.

– Понял. Найдем их, и вы все пойдете со мной и сделаете вид, что были не в состоянии получить продукты, когда прибыли, иначе могут возникнуть вопросы.

Дождавшись кивка от парня, военный направился куда-то вдоль прохода, намекая тем самым, что Джастину нужно последовать его примеру. Им предстояло найти еще двоих человек в слишком уж запоминающихся кофтах, которые, оказывается, могли с легкостью выдать их. Это несложно: Винс, как и Джастин, нашел знакомых и застрял у койки со своими одноклассниками, одними из тех, кому повезло добраться до безопасной зоны вовремя, а Гейб все еще плутал в проходах.

Только завидев Джастина, сопровождаемого военным, фамилия которого, как оказалось, и была Мур, и Винс, и Гейб чертовски испугались. Единственный вывод, к которому они смогли прийти, заключался в том, что Джас их сдал. Такое нелестное мнение о нем даже немного задело парня, хоть вида он и не подал.

– Угомонись, – вздохнул Уэллс, когда Гейб инстинктивно попытался спрятаться в надежде, что никто не видел, как он юркнул за чью-то койку. – Он нам помогает.

– Почему?

– Потом объясню, нам просто повезло.

С этим Гейб спорить не собирался. Он все еще чувствовал какой-то подвох, но решил пока не делать ничем не подкрепленных выводов. Как только трех лазутчиков собрали в небольшую группу, Мур провел короткий инструктаж для Винса и Гейба и повернул в сторону склада. Если бы не он, парни еще долго искали бы это место: оно было надежно спрятано и так же надежно охранялось.

Присутствие Мура буквально открывало все двери: охранник, стоявший у шторки, отделявшей основную часть шатра от склада, без проблем пустил их внутрь, и, как только школьники оказались внутри, у них закружилась голова от голода. Наверное, если бы во рту не было так сухо, еще бы и слюни потекли.

Мур взял три большие бутылки, покрутил какой-то вентиль, и из крана рядом потекла вода. Настоящая, свежая и чистая вода. Удивительно, как военные успели за несколько часов наладить такую систему. На секунду Джастин даже подумал, что к чему-то подобному правительство готовилось уже давно, возможно, даже не один год. В более спокойной обстановке он бы с удовольствием обдумал свою догадку и раздул ее до очередной теории заговора, но времени на это не было, а рядом все еще не мог сесть Лукас, с которым это можно обсудить, поэтому Джастин решил, что, как только увидит друга, первым делом расскажет о том, что главы государств знали о надвигавшейся катастрофе.

– Я сейчас сдохну, – прошептал Винс и пошатнулся так, словно не шутил. Если бы не быстрая реакция приятелей, он, вероятно, упал бы.

– Погоди, сейчас попьешь, – улыбнулся Мур и подал первую наполненную бутылку Винсу.

Наверное, на лице парня еще никогда не красовалась настолько счастливая гримаса, но только он собрался в один глоток осушить всю бутылку, как его мечты были разрушены тяжелой рукой Гейба, легшей на его плечо.

– Ты же помнишь, что в лагере осталось еще двенадцать человек?

– Умеешь ты испортить аппетит, – проворчал в ответ Винс и обошелся всего одним глотком. Конечно, этого было мало, но Гейб прав: им нужно думать о других.

Как только все три бутылки были наполнены и сложены в рюкзак самого крепкого из парней, Мур оглядел уже порядком опустевшие полки, на которых, вероятно, раньше хранились продукты.

– Черт, вот уроды, – выругался Мур и тут же, словно извиняясь, повернулся к парням. – Тут остались только невкусные консервы. Еще и шоколадки все разобрали.

– Вы на выживших ругаетесь?

– Нет, на других военных. Вы думаете, они откажутся от халявного шоколада? Нам тут совсем несладко, но это не повод тырить чужие батончики.

Джастин не смог сдержать смех. Он понимал, что сейчас было не совсем подходящее время, но наблюдать за взрослым человеком, пусть Мур и выглядел так, словно был всего на пару лет их старше, который злился из-за отсутствия шоколада, оказалось слишком забавно. Наверное, Лукас тоже разозлился бы. И наверное, он бы тоже на месте Мура на свой страх и риск решил помочь обделенным школьникам. Даже глаза у Мура были такими же, как у Лукаса: добрыми и горящими каким-то особенным пламенем, меняющимся от разных эмоций. До этого момента у Джаса не было времени рассмотреть военного как следует, но теперь он стал замечать все больше и больше деталей, делающих Мура похожим на его лучшего друга. Наверное, поэтому Джастин и засмеялся. Он часто смеялся над Лукасом из-за его выходок.

Этот смех, который посторонние люди могли услышать лишь раз в год, а то и реже, был прерван шумом снаружи и тремя военными, ворвавшимися на склад. Главным среди них был тот самый, впустивший ребят внутрь. Муру сразу не понравился его подозрительный взгляд, но он все же надеялся на то, что все обойдется и охранник не пойдет докладывать о внезапно объявившихся трех школьниках, которые по неизвестной причине до сих пор не получили свой паек.

Эти три еле стоящих на ногах от голода и усталости школьника, по мнению военных, представляли угрозу, поэтому в их сторону сразу же были направлены дула автоматов. Для Джастина и Гейба это был уже второй раз за такой бесконечно длинный и отвратительный день.

– Ну ты и сволочь, Мур, – хмыкнул один из военных, пока сам Мур пытался на всякий случай закрыть собой Джастина, Винса и Гейба и оттолкнуть их в сторону стеллажей, за которыми было бы проще спрятаться.

– Эй, ты целишься в детей, кто тут еще сволочь? – не сдержался Винс, уже понявший, что сейчас начнется что-то нехорошее, и незаметно сваливающий банки с полок в открытые рюкзаки Джастина и Гейба.

– Пожалуйста, заткнись, – почти в один голос прошипели парни и Мур. Худшего момента для выступлений сложно было придумать.

Благодаря Муру и скорости Винса, рюкзаки наполнились теми самыми невкусными консервами, на которые так злился военный еще минуту назад, и оставалось только свалить из шатра, но в сложившихся обстоятельствах это казалось невыполнимым.

Охранник склада убрал автомат, вальяжно прошелся мимо Мура к еще больше опустевшим полкам и внимательно осмотрел их.

– Я прекрасно помню, что тут стояло до вашего прихода. Если вы на счет «десять» не поставите все на место, мы откроем огонь. Кстати, Мур, по тебе как по предателю тоже. Выбирайте: либо вы спокойно уходите ни с чем и никогда больше не возвращаетесь, либо помираете, как бродячие псы. Раз… Два…

Военный считал, но никто из парней даже не собирался шевелиться. Винс почти в панике посмотрел на Гейба и Джастина, которые как-то странно переглядывались между собой, словно понимали друг друга без слов. Их взгляд постоянно падал на самый близкий к ним стеллаж, но явно не призывал к исполнению приказа.

– Семь. Восемь, – продолжал военный. Их время истекало. – Девять.

– Сейчас! – крикнул Гейб прежде, чем отсчет закончился, и они с Джастином одновременно толкнули стеллаж, который упал на военного, повалив его с ног и закидав оставшимися на полках консервными банками. Одна, особенно тяжелая, по счастливому стечению обстоятельств угодила мужчине прямо в бровь, тем самым обезвреживая его на большее время, чем задумывалось изначально.

Реакция последовала незамедлительно: оставшиеся у шторы военные в мгновение ока сняли свои автоматы с предохранителей и прицелились. Им было совершенно плевать на то, что позади спали сотни людей. Они получили приказ никого не пускать в шатер, даже если исполнение этого приказа требовало человеческих жертв. Даже если этими жертвами станут дети, у которых оставались доли секунды, чтобы спрятаться за стеллажи и придумать, что делать дальше.

Глава XIII

Безопасная зона вновь стала полем боя, как только военные открыли огонь по очередным нарушителям. Спрятавшись за ближайшим стеллажом, Джастин одновременно пытался понять две вещи: был ли он еще жив и, если да, то что он будет делать дальше. Им повезло: никого даже не задело, в том числе и Мура, который будто исчез после начала стрельбы, но военные и не думали расходиться. Стрелять они, конечно, перестали, как только потеряли свои мишени из виду, но это не значило, что они намеревались сдаться после первой неудачи. Стеллажи защищали ребят, но в то же самое время загоняли их в ловушку.

Стало тихо. Слышны были лишь крики из жилой части шатра: люди испугались выстрелов, и оставшиеся охранники пытались их успокоить, внушая очередной неправдоподобный бред, но, казалось, выжившие уже устали от их постоянного вранья и даже не думали затихать.

Но до того, что происходило в шатре, парням больше не было дела. Они почти не дышали, слушая, как медленные, тяжелые шаги становились все ближе, и считая секунды до того, как их раскроют. Ребятам было удобно переглядываться друг с другом со своих позиций, но на этот раз у Джаса и Гейба не было идей. Даже если бы они напали на одного врага, еще двое все равно с легкостью могли их прикончить, ведь придавленный стеллажом военный уже давно успел выбраться из-под него и присоединиться к товарищам. Только теперь он был намного злее, чем вначале.

Джастин попытался подползти чуть ближе к проходу, чтобы что-то сказать Гейбу, но движение не осталось незамеченным, и пуля тут же полетела в его сторону. Джас зажмурился и инстинктивно прижался к земле, закрывая голову руками. На секунду он снова решил, что погиб, но перед его носом упала консервная банка с отверстием в боку. Из дыры потекло содержимое, не слишком аппетитно смотревшееся после встряски, и парень тяжело сглотнул: на месте этой банки могла быть его голова, из которой так же противно вытекали бы мозги.

– Эй, парень! – шепот из-за спины вывел Джастина из ступора. Мур снова объявился.

Времени до обнаружения Джастина, Гейба и Винса оставалось совсем мало, и, если у Мура был план по их спасению, его появление было как нельзя кстати. Мужчина бесшумно придвинулся к Джастину и вручил ему крепкий, наверное, охотничий нож, который спаситель искал на складе все то время, что Уэллс считал его пропавшим.

– Никого убивать не надо, – так же шепотом успокоил Мур парня, который уже успел открыть рот, чтобы уточнить, зачем нужен нож. Его пугала не перспектива убить кого-то, а скорее абсолютная бесполезность холодного оружия против трех автоматов. – Я отвлеку их, ты режь шатер, а затем валите отсюда, ясно?

Времени на то, чтобы думать, не было, и Джастин быстро кивнул. Он хотел спросить, что будет с самим Муром, но не осмелился.

В проходе между стеллажами, за которыми прятались школьники, показался носок ботинка, и Мур среагировал мгновенно: военный выскочил в проход, обхватив дуло самого близкого к нему автомата и отведя в сторону прежде, чем его обладатель успел понять, что произошло. Джастин заторопился: нужно действовать прямо сейчас, иначе Мур рисковал своей жизнью просто так. Со всех ног он бросился туда, где прятались Винс и Гейб, вот только руки Джастина совершенно перестали слушаться, а возня, доносившаяся из-за спины и время от времени сопровождавшаяся выстрелами, совершенно не придавала ему уверенности. Сколько бы парень ни пытался собраться и вонзить нож в стену, лезвие ходило из стороны в сторону и никак не хотело протыкать толстую ткань.

– Господи, Уэллс, да сколько можно? – в конце концов вышел из себя Винс и выхватил нож у Джастина.

На этот раз брезент поддался без проблем, словно только и ждал момента быть разорванным, и у парней наконец открылся путь к отступлению. Не теряя больше ни секунды, Винс и Джастин выскочили на улицу, где все еще задымленный воздух показался им чистейшим горным, но Гейб почему-то все медлил.

– Твою мать, – снова выругался Винс. – Если он сейчас же не выйдет, валим без него, он сам говорил…

Закончить предложение парню не удалось, потому что из шатра почти выпал целый и невредимый Гейб, а за ним – не совсем целый и не совсем невредимый Мур, державшийся за левое плечо и морщившийся от боли. Из-под пальцев сочилась липкая кровь – цена за помощь незнакомцам. А ведь он мог бы и дальше патрулировать шатер и жить спокойно, не нарываясь на целый хоровод неприятностей, которые принесли с собой эти дети.

– Чего встали? – было видно, что Муру самому хотелось остановиться и перевести дух, но он был прав, нужно бежать как можно быстрее, пока за ними не отправили целый отряд.

Нельзя приводить военных к лагерю – только об этом думал Джастин, выбирая дорогу и стартуя совершенно в противоположном от школьников направлении. Впрочем, никто и не подумал спрашивать, зачем он это сделал: в темноте и суматохе Винс и Гейб плохо ориентировались и точно не могли сказать, куда они направлялись, да и дыхания на вопрос совершенно не хватало.

Только через несколько минут бездумного бега, столкновений с цепкими ветками, норовящими в темноте выколоть глаза, спотыканий о корни и кочки и дикого ужаса, который нагоняла на них возможность быть схваченными в любую секунду, все четверо остановились, дыша так, что их можно было услышать за километр. Но это уже было не важно. События в шатре происходили слишком быстро, и только сейчас беглецы, казалось, оторвались от хвоста из охраны и могли спокойно выдохнуть.

– А где наши? – спросил Гейб и плюнул на землю. От быстрого бега и висевшей в воздухе гари в горле и легких словно оседал пепел, от которого хотелось избавиться как можно скорее.

– Где-то там.

Джастин махнул рукой в ту сторону, где, по его мнению, пролегало шоссе, если он все еще правильно ориентировался в пространстве, но больше ничего сказать не мог. Он, может, и был намного выносливее Лукаса, но такой марафон, смешанный с дикой слабостью, мог добить кого угодно.

– А тогда какого хрена он там, а мы здесь? Ты прогуляться захотел, Уэллс? – вступил в разговор Винс, снова наезжая на Джастина, который косячил уже второй раз за несколько минут.

– Нет, я… – Джас поднял указательный палец вверх и сделал еще несколько глубоких вдохов, лишь усиливая свое головокружение вместо того, чтобы восстановить дыхание. – Я не хотел показывать военным дорогу к остальным. Надо их запутать.

– За нами и не бежал никто, пацан, – подал голос Мур, сползший по стволу дерева на землю. Крови он потерял уже достаточно, так что сил у мужчины было не больше, чем у остальных. – Одного сразу получилось пристрелить, второй был для меня щитом, хоть и успел ранить, зараза. Когда вы выползли, пришлось и его прикончить и валить. В одиночку тому идиоту, Вернону, не было смысла за нами бежать. Да и вообще, он гребаный трус.

– Что? – опешил Винс и сделал несколько шагов назад, отходя подальше от человека, которого они приняли за помощника, но который оказался убийцей.

– Он спасал наши жизни, Винс, – раздраженно пробубнил Джастин. – Они бы нас убили без каких-либо угрызений совести, ты же не собираешься вставать на их защиту?

Видимо, Лукас был прав, когда говорил, что Джастин не станет винить его в смерти Кэти. Если бы Харвелл слышал друга в тот момент, то, возможно, ему было бы немного спокойнее. Но их все еще разделяли сотни километров, которые предстояло преодолеть, а Джастин до сих пор не продвинулся и на десять сантиметров.

* * *

После того, как все пришли в себя и проверили запасы в рюкзаках, парни и Мур уже почти спокойным шагом направились к наверняка напуганным долгим отсутствием Гейба ребятам. Муру, который вскоре попросил называть его Шелдоном, все равно больше нельзя было возвращаться в безопасную зону, где, откровенно говоря, ему с самого начала не особо понравилось, так что он совершенно не жалел о своем уходе.

– Погодите, – остановил парней Шелдон и порылся у себя в нагрудном кармане.

Там у него целая куча тряпок, которые мужчина раздавал прибывшим в безопасную зону для защиты дыхательных путей. У него самого на шее болталась такая же, но он совершенно забыл про нее и, как результат, надышался угарного газа. Три тряпки Мур протянул Джастину, Гейбу и Винсу, остальные приберег для школьников. Правда, свою повязку Гейб, никого не спрашивая, обмотал вокруг раны Шелдона, которая все еще кровоточила и в теории могла угрожать жизни уже бывшего военного.

– Намочите их и повяжите на лицо, – Шелдон поморщился, когда Гейб туго перевязал его плечо. – Так будет проще дышать. Я идиот, сразу не подумал дать их вам…

– Спасибо, – перебил его Гейб и улыбнулся.

Парни до сих пор так и не отблагодарили Мура за то, что он сделал для них. А сделал он даже больше, чем Ричардсон. Вряд ли тот стал бы тайком пробираться в шатер или одобрять кражу припасов. Скорее всего, он просто взял бы ребят покрепче, оставил бы Ви за старшую и пошел бы в «ближайший город», о котором говорили военные, но не факт, что смог бы там найти что-нибудь полезное.

– Да, – опомнился Винс. – Спасибо большое.

Полагаясь на чутье, данное ему природой, Джастин все же нашел дорогу к лагерю, в котором успели уснуть все, кроме Виктории, которая не находила себе места с тех самых пор, как Джастин, Гейб и Винс ушли за припасами. По ее расчетам, они должны были уже давно вернуться, но парней все не было, и с каждой секундой уровень беспокойства девушки все рос. Она почти выдохнула, когда увидела, что все трое вернулись живыми, но воздух застрял в районе груди и дальше не пошел: с ними был военный. Наверняка один из тех, кто пристрелил Ричардсона.

– А он что здесь делает? – враждебно спросила Виктория и закрыла собой обзор на спящих ребят.

– Я тоже рад тебя видеть, Ви, – вздохнул Винс. – Все нормально, это Шелдон, он помог нам сбежать. Кстати, еда и вода у нас тоже есть благодаря ему, так что не злись. Он нам вреда не причинит.

– Ты уверен? – почти завопила девушка, совсем не смущенная присутствием Шелдона, о котором шла речь. – А если он сейчас по рации сообщит остальным, где мы спрятались?

– Не сообщу, – включился в разговор Мур и пошатнулся. Ему нужен был отдых. – Если они узнают, что я жив, то прикончат скорее меня – за то, что я там устроил. Вы им не особо интересны.

– Однако лучше перебраться в другое место, – подал голос молчавший все это время Гейб. Мы достаточно близко к безопасной зоне, если нас ищут, то лучше не рисковать. Будите всех. Далеко не пойдем, но место нужно более надежное.

Поиски действительно не заняли много времени: дорога к северу от шатра шла в гору, а за холмы, искривлявшими шоссе, военным, по словам Мура, запрещено ходить: им нельзя отдаляться от безопасной зоны. Там же все получили долгожданную еду и воду и надели повязки на лица. Настроение группы несколько улучшилось, но и в ней заболевали отчаянием. Припасов надолго не хватит, и скоро придется вновь их искать.

Судя по немного посветлевшим тучам, время близилось к рассвету. Джастин выругался себе под нос: он всю ночь потратил на то, чтобы добыть припасы, и совершенно не отдохнул. Надо было идти в Норвуд, а он продолжал терять время, рассиживаясь в лесу с пустой банкой «невкусных» консервов и всматриваясь в нее так, словно на дне спрятан ответ на все вопросы человечества, в том числе и о происхождении Адского Дождя. Парень клевал носом, но все равно притянул к себе свой рюкзак и начал проверять его на наличие всего необходимого для долгого путешествия в одиночку.

– Ты куда-то уходишь? – заметив, что Джас зашевелился, Гейб подошел к нему и сел рядом. Он уже проверил всех остальных: кто-то снова завалился спать, кто-то остался дежурить. Только к Джастину Гейб не подходил с тех пор, как они вернулись.

– Я изначально не собирался оставаться с вами. Мне надо идти, у меня свои дела.

– Какие?

– А это твое дело?

Гейб замолчал. Не его, конечно, но парень очень надеялся, что после того, через что им пришлось пройти, Джастин и дальше будет помогать ему с управлением целой группой и генерацией опасных, но действенных идей. Ему не очень хотелось отпускать такой ценный экземпляр, однако Гейб был не в том положении, чтобы как-то влиять на Джастина. По факту никто не был уполномочен настолько, чтобы управлять этим упрямым парнем.

– Ладно. Ты уверен, что пойдешь сейчас?

– Абсолютно, – Джастин резко застегнул рюкзак и так же резко поднялся с земли, но тут же осознал свою ошибку. Он слишком устал. Если бы не Гейб, Джас свалился бы на корни деревьев, торчавшие из-под земли. – Или не абсолютно…

– Давай ты отдохнешь, а потом мы пойдем все вместе? Только ты своей дорогой, а мы – своей.

Джастин его уже не слышал. Как только он почувствовал, что голова на что-то легла, сон тут же поймал его своими крепкими руками и больше не собирался отпускать до того момента, как восстановятся силы. А после такого трудного дня на это могло уйти часов девять, не меньше.

* * *

Джастину совершенно ничего не снилось. Казалось, он впал в кому – настолько крепко парень спал. Его сну совершенно не мешали ни разговоры отдохнувших школьников, ни их шаги по хрустящей траве, ни плач кого-то из ребят, кто все еще не мог смириться с потерей близких и мира, который они знали до Дождя. Только когда в полумраке, который не рассеялся даже с восходом солнца, кто-то случайно споткнулся о вытянутые ноги парня, Уэллс с трудом открыл глаза.

Несмотря на долгий сон, Джастин совершенно не чувствовал себя отдохнувшим.

Сперва сложно было понять, где он находился. Джастин успел начисто забыть и об огне, и о безопасной зоне, и о смерти Ричардсона, и даже о необходимости искать Лукаса. Казалось, что Джас должен проснуться у себя дома, но вместо него почему-то получил выжженный лес.

– Доброе утро, – поздоровался с ним Шелдон, который сам проснулся незадолго до Джастина. На восстановление сил после ранения и бессонной ночи ему тоже потребовалось немало времени.

– Сколько я спал? – проигнорировав приветствие, Джастин потер глаза и зевнул. Все тело затекло после сна на корнях.

– Не знаю, у меня нет часов. В лесу потерял, наверное.

– Такое ощущение, что дня три, – пробурчал Джастин и кое-как встал.

Ему нужно найти Гейба, чтобы узнать, когда тот намеревался выдвигаться. Парень ругал себя всеми словами на свете за то, что потерял почти сутки. Может, Лукас уже был в Норвуде, а ему самому до места встречи оставалось еще несколько дней.

Оказалось, все ждали только Джастина: остальные проснулись часа за два до него, успели позавтракать и набраться сил для дороги до обещанного городка, в котором, возможно, будет помощь. Собираться долго не пришлось – все равно ни у кого не было столько вещей, чтобы этот процесс занял много времени.

Гейб снова собрал всех и пересчитал. За ночь они никого не потеряли, даже наоборот, теперь их стало шестнадцать из-за того, что к школьникам присоединился Мур. Впрочем, намерение Джастина обещало восстановить баланс. Когда все были готовы идти дружным строем, словно ученики начальной школы, направлявшиеся субботним утром в исторический музей, Гейб отвел Джастина в сторону и положил ему руку на плечо.

– Ты не передумал? Одному ведь опасно.

– Мне надо найти друга, – сухо ответил Джастин. – Я не останусь.

Не найдя нужных слов для ответа, Гейб лишь коротко кивнул. Наверное, он бы поступил так же, однако ему все еще было жалко, что Джастин собирался уходить. Шанс выжить для всей группы мог бы значительно возрасти, если бы с ними остался человек, способный мыслить в стиле Джастина, который явно насмотрелся фильмов про конец света и точно понимал, что нужно было делать. Кто ж знал, что такая бредятина когда-нибудь пригодится на практике.

Медлить больше было нельзя, и Гейб уже почти отдал команду, по которой неровный строй отправился бы на поиски лучшего места, но за секунду до этого один мальчик из группы случайно посмотрел наверх и безмолвно поднял указательный палец. Он бы сказал что-то вроде «смотрите», но страх словно перерезал ему горло, лишив возможности говорить. Впрочем, остальные и без него поняли: что-то не так. Сложно было оставаться в неведении, когда оглушающий гром внезапно разрезал тишину, а на горизонте вспыхнули красные молнии. Это повторялось снова.

Рядом не было ни одной постройки, кроме чертового шатра, в который они не собирались идти, даже если бы школьников туда звали. Вся группа стояла на открытом пространстве, такая уязвимая, что огонь, который вот-вот должен был посыпаться с неба, ни за что не упустил бы возможности поджечь кого-нибудь и зажарить до смерти.

– На дорогу, живо! – скомандовал Мур, и все, не совсем понимая, зачем им лишаться еще и веток над головой, которые могли хоть как-то спасти, последовали его приказу, тут же разрушив строй и забыв о правиле «Не паниковать».

– Зачем? – крикнул Джастин. Он сам не придумал варианта лучше, но бездумно бежать навстречу камням ему не особо хотелось.

– Доверься мне, парень. На открытом пространстве увернуться от огненных камней будет куда проще. Всем надеть маски! – снова крикнул Шелдон ребятам, вернувшись в образ военного. – Смотреть вверх! Вы сможете избежать столкновения с камнями, если будете их видеть!

В этом и смысл. Джастин задрал голову и максимально напряг глаза: первый камешек полетел в сторону леса. На фоне черного неба его и правда было хорошо видно. Следующий целился в Ви, но она успела отскочить в сторону. Огонь начинал сыпаться все чаще, но Шелдон был прав: от камней действительно было просто увернуться, если вовремя заметить. По крайней мере, пока что все справлялись на ура. Первые тридцать секунд прошли удачно. Оставалось продержаться еще всего лишь шесть с половиной минут.

Со стороны безопасной зоны послышались страшные крики, и Джастин, как и несколько других ребят, инстинктивно попытались обернуться, но Мур вовремя одернул их:

– Смотреть вверх! Будете глазеть по сторонам, превратитесь в стейк!

Однако Джастин не мог побороть свое любопытство. Уловив момент, когда над ним не было ни одного горящего камешка, он кинул взгляд в сторону шатра, хоть и понимал, что не сможет увидеть его из-за холма, который раньше был предназначен для того, чтобы скрывать их самих. Но крики, настолько громкие, что доносились до них даже с такого приличного расстояния, не могли предвещать ничего хорошего.

Всего секунда потребовалась Джастину, чтобы понять, что там произошло. Со стороны безопасной зоны поднимался черный столб дыма, который мог означать только одно: все выжившие оказались в ловушке огня, который с удовольствием вгрызся в брезент шатра. Безопасная зона пала, как и сотни других по всей стране.

Глава XIV

Крики со стороны безопасной зоны затихли: кричать было некому. Из шатра успели выбраться единицы: из него был лишь один узкий выход, и паника, вызванная огнем, лишила выживших пути к отступлению. Сотни людей, которые доверили властям свои жизни, погибли, задохнувшись или сгорев заживо. Еще столько же получили страшные ожоги. Ни одна безопасная зона во всей стране не справилась со своей задачей. Если кто-то еще интересовался статистикой, безжалостные цифры сказали бы, что за второй Дождь погибло намного больше людей, чем за первый. Сложно винить в этом военных, которые точно так же оказались в огненной ловушке, или правительство. Здесь виновато лишь то нечто, которое продолжало беспощадно жечь Землю.

Нельзя радоваться чьим-то смертям, но Джастин поймал себя на подобной мысли. Он был рад, что автобус опоздал к закрытию ворот: если бы их впустили, шанс встречи с Лукасом сократился бы до нуля. Оставалось лишь надеяться, что сам Лукас смог найти убежище. Снова это слово – «надеяться». Если человечество сможет восстановиться после огненной катастрофы, оно должно стоять первым в новых толковых словарях вопреки алфавитному порядку.

Минуты Дождя стали самыми длинными в жизни каждого, кого он застал врасплох. И если везунчикам вроде Ло и Лукаса было проще, ведь они сидели под крышей и могли не волноваться насчет того, что огонь доберется до них, Джастину, Муру и целой ораве школьников приходилось считать секунды до конца. И каждая из этих секунд могла стать для кого-то из них последней.

Казалось, огонь падал с неба целый час, в течение которого приходилось отскакивать то в одну, то в другую сторону. Следить нужно не только за небом, но и за дорогой, чтобы на пути случайно не оказалось ямы или чьей-то ноги. Было сложно. Очень сложно. Джастин вымотался где-то на половине, но не мог позволить себе ослабить внимание хоть на мгновение. И когда силы были на исходе, а Дождь, казалось, только начинал входить во вкус, огненные камни перестали падать с неба. Все стихло. Только в безопасной зоне все еще бушевал пожар, и деревья в лесу трещали и падали друг на друга, поднимая в воздух столпы искр.

Время выхода снова откладывалось: не у всех получилось поддерживать должный уровень ловкости на протяжении семи минут. Кто-то получил ожоги, и Джастин в их числе. Горящий камешек застал его врасплох, впившись в плечо, и, хоть парню и удалось быстро сбить огонь, от ожога это его не спасло. Кожа покрылась противными пузырями и горела так, словно все еще была в огне.

– Ты как, пацан? – подошел к нему Мур. Кроме Джастина, не повезло еще четырем школьникам, но в основном все отделались легким испугом, как любили говорить в новостях.

– Потрясающе, – поморщился Джас, дотронувшись до шеи, которой тоже досталось. Зеркала у него не было, так что он хотя бы на ощупь пытался понять, в каком состоянии ожог. – Откуда ты знал?

– Что на открытом пространстве безопаснее? – Мур дождался кивка и продолжил: – Нас послали на полигон для испытания оружия, и нам было негде спрятаться, пришлось уклоняться от камней. Потом, когда всех созвали для работы над безопасной зоной, мне удалось поговорить с военными, которым не повезло оказаться в лесу. Они сказали, что самую большую опасность представляют горящие деревья и дым от них. Так что я решил, что лучше стоять на шоссе, чем ждать, что нас чем-нибудь раздавит.

Джастин снова кивнул. Шелдон в очередной раз их спас. За все, что он сделал для школьников, мужчине нужно было вручить самую ценную медаль, и все равно этого недостаточно.

– Все в порядке? – крикнул Гейб, как только закончил обработку ожога десятиклассницы, которой досталось немного сильнее остальных. – Все могут идти?

С разных сторон послышались вялые, но утвердительные ответы. Они и так отставали от графика, поэтому никто не хотел и дальше сидеть на месте, ожидая, пока у них кончатся и без того скудные припасы. Второй раз лезть в шатер ребята не могли: обворовывать было нечего.

Боль от ожога прошла сразу, как только место ночлега осталось позади. Точнее, Джастин просто перестал обращать на нее внимание. Наконец его больше ничего не останавливало. Он мог спокойно идти в Норвуд и скоро должен встретиться с самым важным человеком в своей жизни.

– Как долго ты с нами? – Гейб покинул свое место в начале строя, чтобы снова пристать к Джастину. Он сам себе удивлялся, ведь еще вчера утром Гейб считал Уэллса странным парнем, с которым лучше не общаться, а теперь действительно волновался за одноклассника. Общая беда сплотила самых разных людей по всему миру.

– До тех пор, пока вы не найдете себе подходящее место.

Гейб обреченно вздохнул, но не нашел что ответить. Если он сам и поменял свое отношение к людям вокруг, то Джастин оставался собой – нелюдимым и закрытым. Может быть, проведи они вместе чуть больше времени, Гейбу удалось бы понять, что творилось в голове у Джастина, и тогда у них появился бы шанс стать друзьями, но такая возможность упущена.

* * *

Военные оказались правы: не так далеко от безопасной зоны действительно был населенный пункт, но с его стороны поднимался не один, а бесчисленное множество столбов дыма, которые показались совершенно непривлекательными для Гейба и Шелдона, поэтому Джастин не смог отделаться от огромной компании так просто. Пришлось дойти с ними до следующего указателя, который гостеприимно звал в менее выжженный город. По крайней мере, издалека он выглядел более живописно.

Никто не был против свернуть и поискать помощи или хотя бы место для ночлега и пару бутылок воды в городе, название которого стерлось с металлической таблички. Парочка ребят помахала рукой Джастину на прощание или хотя бы поджала губы, изображая подобие улыбки, остальные решили, что, раз они не знакомы лично, можно обойтись без прощальных церемоний. И оказались правы: Джастину было плевать на то, как его провожали. Будь его воля, он бы уже давно сбежал, уловив подходящий момент. Даже такое относительно небольшое скопление людей начинало выводить его из себя. Джас не мог дождаться момента, когда сможет насладиться одиночеством. И тишиной.

Винс и Шелдон пожали Джастину руку, а Гейб, видимо, чувствовавший ответственность за всех, кто был с ним с первого пожара, проверил, достаточно ли воды в рюкзаке. Ответ был утвердительным, так что парню больше не к чему было придраться, чтобы хоть немного задержать одноклассника.

– Ладно… Тогда удачи? – спросил Гейб, не ожидая ответного пожелания, но Джастин все же выдавил его из себя:

– И вам того же.

И ушел. Ни разу не обернулся, словно ему было плевать на всех, с кем он должен был сблизиться за эти сутки. Джастина не интересовали эти люди, даже Гейб и Винс. Он часто не чувствовал того же, что другие, и это его совсем не тревожило. Какая разница, через что они прошли бок о бок, если до Пожара были друг другу никем? У Джастина уже был человек, о котором он заботился, и уходил Уэллс как раз ради него, так что для парня это прощание было скорее радостным событием.

Несмотря на то, что в мае солнце садится достаточно поздно, его свет перестал пытаться пробиться сквозь тучи задолго до заката. Если бы Джастин не был так сильно увлечен своими мыслями, которые куда только ни заносили его, наверное, заметил бы, как вокруг стало совсем темно. Но ему было плевать на отсутствие фонарика и необходимость напрягать глаза для того, чтобы разглядеть и без того неразборчивые надписи на знаках. Просто нужно идти к своей цели.

Чтобы время в пути летело чуть быстрее, Джастин думал. Например, о том, где сейчас его родители. Добрались ли они до побережья, не встретились ли с плохими людьми, нашли ли, где пополнить запасы, переживают ли о нем, пережили ли второй Дождь? Думал о ребятах, с которыми расстался пару часов назад. Все же его мучило любопытство насчет города, в который они направились: была ли там помощь, или же огонь сожрал все живое? А потом в его голове словно взвизгнула старая шарманка, к которой не прикасались несколько веков, и мыслями парень снова вернулся к Лукасу.

Все это время он старался не думать о друге, чтобы не трепать самому себе нервы. Джастин всегда ратовал за сохранение спокойствия в ситуациях, когда нужно было просто ждать, но теперь не мог заставить себя следовать своим же правилам. Каждый раз, когда он вспоминал о друге, живот начинало неприятно крутить, а к горлу подступала бы тошнота, если бы в желудке оставалось чуть больше содержимого. Он хотел верить, что с Лукасом все в порядке. Он убеждал себя в этом снова и снова, но после того, что Уэллс успел увидеть за полтора дня, его собственные слова звучали все менее уверенно.

Вокруг погибло слишком много людей. Практически на его руках задохнулась школьница, Ричардсону прострелили голову, а кто-то сгорел заживо в шатре, и любая из этих участей могла постигнуть и Лукаса. Каким бы стойким ни был Джастин, столько смертей нехило подорвали его психическое состояние. И только ради того, чтобы не развалиться окончательно, он и старался не думать о том, ради кого сейчас брел по пустому шоссе глубокой ночью. Или вечером. Были бы часы…

Шарманка уже вовсю играла свою заезженную мелодию, скрипя и поднимая в воздух противную пыль, превращающую такой обычный процесс, как дыхание, в настоящую пытку, однако уставшее сознание Джастина недолго мучало его волнениями за жизнь друга. Каким-то невероятным образом оно переключилось на приятные воспоминания, которые могли стать последними, связанными с Лукасом.

Джастин вспоминал, как уснул во время разговора по телефону, потому что Лукас что-то читал ему вслух. Как сам в прямом эфире рисовал себе шрам на лице на Хэллоуин, и у него получилось так натурально, что Лукасу стало не по себе. Или как Лукас, слегка выпивший на свой день рождения, скакал перед камерой под какую-то совершенно идиотскую песню, которую с утра до вечера крутили по радио в то время. И вспомнил, что качество звука было ужасным из-за басов, которыми хрипел его старенький сабвуфер.

Воспоминание было таким свежим и ярким, что Джастин и сейчас слышал басы, которые били с такой силой, что отзывались в груди и заставляли его сердце против воли стучать в такт. Казалось даже, что сзади кто-то поставил мощную музыкальную систему и выкрутил регулятор громкости на максимум. И звук становился все ближе.

Это были не воспоминания. Только когда Джастин опомнился и сбросил с себя остатки паутины, утягивавшей его совершенно в другой мир, он заметил, что дорогу освещал мощный источник света, а басы смешивались с ревом машины. Он был на дороге не один.

Джастин инстинктивно обернулся и лицом к лицу встретился с ослепляющим светом фар огромного джипа, который несся прямо на него, а человеку за рулем было откровенно плевать на любое препятствие на пути. Внутри все сжалось. От столкновения с таким монстром от Джастина не осталось бы и мокрого места, только водитель включил бы дворники, чтобы счистить капли крови, мешающие обзору.

«Прыгай», – пронеслось в голове, и в момент, когда джип на полном серьезе намеревался отправить парня на тот свет, Джастин бросился в сторону и приземлился на обгоревший куст на обочине. Недовольный вмешательством, тот словно специально выставил вперед свои самые острые ветки и расцарапал бок и руку Джастина, не забыв впиться в еще свежий ожог и оставив несколько некрасивых дыр на футболке, но даже такой исход был лучше, чем оказаться размазанным по асфальту.

Какое-то время парню казалось, что он мертв, но боль вернула Джастина в реальность. Вставать не хотелось, даже несмотря на ветки, которые продолжали пытаться проткнуть его насквозь. Прежде чем продолжать путь, нужно было хоть немного отдышаться и прийти в себя, пусть даже в таком неудобном положении.

Джип проехал чуть дальше места потенциальной аварии, а затем остановился: водитель наверняка решил проверить, что же мелькнуло прямо у него перед носом. Со стороны машины послышался хлопок дверью и мужские голоса. Джастин точно не мог сказать, сколько их: он был занят тем, что пытался как можно тише и незаметнее выползти из куста и куда-нибудь спрятаться. Даже по интонации и доносившимся издалека обрывкам фраз можно было понять, что эти люди не похожи на таких, как Ричардсон или Мур. Скорее уж они из тех буземцев, которые обрадовались падению закона и решили делать все, что только могло прийти в их тупые головы. С ними Джастин желал встречаться меньше всего.

Куст предательски трещал от малейшего движения, поэтому парень вскоре оставил тщетные попытки выбраться и постарался затихнуть. Еще оставалась надежда на то, что в темноте его просто не заметят.

– Фред, дерьма ты кусок, так сложно смотреть на дорогу? – ругань становилась все ближе, и Джастин почувствовал, что способность дышать больше не была ему доступна.

– Да хрен с ней, тебе не все равно, кто там был?

– Мне-то все равно, но если это был олень, и ты его сбил, я с удовольствием сожру его даже сырым.

Краем глаза Джастин видел, как по асфальту скользил луч света. У них был фонарик, а это означало, что до обнаружения потенциального виновника аварии оставались считанные секунды. Парни подходили все ближе, рассматривали каждый куст и постоянно переругивались. Джастин не мог точно сказать, говорил это опыт или же внутренний голос, но знал: эти люди плохие.

Одна из трех фигур резко и уверенно повернула в его сторону, словно у нее была конкретная цель. Уэллс зажмурился, но фигура, судя по шуршанию остатков травы, которые с трудом пережили два Дождя, не стала задерживаться у пострадавшего куста. Ее целью была небольшая будка электростанции, раскуроченная взрывом.

– То, что нужно.

Джас услышал почти неразборчивый самодовольный шепот, за которым последовал многократный металлический стук, сменившийся тихим шипением. Баллончик с краской. Эти придурки еще и вандалы.

Парня, который на всех злился, Джастин принял за лидера – и не ошибся: заметив отсутствие художника, он направил свет фонарика на свежий синий рисунок непонятного содержания и снова закипел от негодования.

– Дилан, ты ни черта не помогаешь! Либо ищи, либо засунь свой баллончик себе в задницу и оставайся здесь. Достал уже.

Художник снова что-то пробурчал себе под нос, но все же убрал баллончик и собрался было возвращаться, как его взгляд упал на куст странной формы. Дилану потребовалось всего несколько секунд, чтобы встретиться взглядом с испуганными глазами Джастина, сверкавшими даже в темноте.

– Твою ж мать! – завопил Дилан, отскочив от куста. – Марлон, тут что-то есть!

Реакция Марлона не заставила себя ждать: Джастина тут же ослепил свет, и он инстинктивно поморщился. За два дня его глаза привыкли к полумраку, поэтому даже не самый мощный фонарик причинял им дикую боль, однако лидер совершенно не собирался убирать луч в сторону.

– Эй, ты, – еще менее дружелюбно, чем во время разговора со своими приятелями, крикнул Марлон. – Долго там валяться собираешься?

– Да мне и так удобно, – как можно более спокойно ответил Джастин, но все же встал. Ветки уже слишком давно пытались проткнуть его насквозь, чтобы их можно было терпеть и дальше.

Не говоря ни слова, Марлон медленно подошел к Джастину и осмотрел его с головы до ног. Парню было все равно, что на нем пытались разглядеть, но такое наглое поведение выводило его из себя.

– Слушай, хочешь пялиться на людей, иди в музей, что ли. А то похож на извращенца, – прошипел Джастин.

Он пожалел о своих словах в ту же секунду: реакция Марлона оказалась мгновенной, и свет фонаря вернулся в свое исходное положение, в котором он светил прямо в глаза. Вот только теперь фонарик был намного ближе, из-за чего Джастин на пару минут лишился зрения из-за разноцветных кругов перед глазами.

– Еще раз вякнешь, когда тебя об этом не спросят, я тебе этим фонарем зубы выбью, понял?

Ответа не последовало. Этот парень явно не понимал шуток, а из-за своего длинного языка Джастин и так постоянно попадал в неприятности, в том числе и с хулиганами в школе, которые потом избивали его на заднем дворе. Сколько бы раз Лукас ни умолял друга просто молчать, он почти никогда не слушал, но теперь, когда мир разрушен, а за не к месту сказанное слово Джас вряд ли отделался бы простым ударом колена в живот, голос Лукаса, взывающий к остаткам разума, был громким как никогда. И в этот раз Джастин решил последовать совету друга.

– Что в рюкзаке?

– Что надо, – Лукас в голове снова завопил, что за такой ответ он точно получит, но Джас и так это знал. Сейчас ему хотелось лишь, чтобы от него отстали, и подробный обзор рюкзака перед незнакомцами он точно не собирался проводить.

Однако Марлон не собирался оставлять Джастина в покое. Он сделал еще несколько шагов навстречу наглецу, который сначала, как ему показалось, специально бросился под колеса, а после отказался поддерживать светскую беседу. Передние зубы заранее заныли в предвкушении удара, но фонарик продолжал светить в глаза. Видно, что Марлон едва себя сдерживал, чтобы не исполнить свое обещание.

– Тогда мы его забираем.

– Нет.

Джастин согнулся пополам и едва сдержал стон боли. Сквозь пальцы, которыми он закрыл рот, тонкой струйкой потекла кровь. Кажется, Марлон нехило рассек ему губу. И отколол кусочек зуба в придачу.

– Передумал? – Марлон занес фонарь для второго удара, разъяренный из-за отсутствия ответа, но Джастин вовремя поднял вверх ладонь.

– Мне говорить сложно, придурок, я не могу тебе отвечать в ту же секунду, – он сплюнул кровь и вытер ее остатки рукавом. Это не особо помогло, ведь кровь продолжала течь по подбородку, но останавливать ее было нечем. – Зачем вам мой рюкзак?

– Собираем припасы у таких неудачников, как ты, – хихикая, ответил за Марлона художник.

– А если у меня их нет? Что тогда?

– Тогда ты должен нам показать место, где они есть. Иначе…

Сложив пальцы пистолетом, Дилан прицелился в Джастина и сделал вид, что выстрелил, даже звук издал похожий. От этого по спине у парня пробежала толпа мурашек. Тычок фонаря в зубы был только началом, эти трое действительно могли его убить. Обидно было бы не добраться до Норвуда не из-за Адского Дождя, а из-за обычных моральных уродов, решивших, что им можно все на свете.

– Мы можем договориться.

– Что ты там сказал? – переспросил Марлон и снова направил свет уже заляпанного фонаря Джастину в глаза. – Мне послышалось или ты хочешь договориться?

– Вам нужны припасы, так? У меня их нет, да и где их достать, я тоже не знаю, – Джастин буквально сочинял на ходу, но не подавал виду. – Умирать мне тоже не хочется. Так что могу предложить взаимовыгодное сотрудничество.

– Ну да, сейчас ты скажешь просто оставить тебя здесь, так? Не пойдет.

– Нет. У вас есть машина, а у меня есть друг, к которому я иду. Пока не пропала связь, мы успели с ним договориться о встрече в небольшом городке. Оттуда он должен отвести меня в место вроде безопасной зоны, но по-настоящему безопасное. Вам нужно только перестать меня избивать и подбросить до места встречи. А там я его уговорю принять вас.

Пока Марлон думал, а художник и водитель перешептывались между собой, Джастин чувствовал, как по его шее ручьем льется пот. Он блефовал. И пусть его голос и звучал увереннее некуда, его могло выдать лицо – бледное, как у трупа. То, что он предлагал, было чертовски опасно. Мало того, что он подвергал опасности себя, так еще и Лукас мог попасть в беду, однако другого выхода Джас не видел. С помощью этих уродов он мог бы за день добраться до Норвуда, при этом оставшись в живых и не отдавая им свои припасы, без которых ему не пройти даже половину пути. А уже в церкви он придумал бы план побега, исходя из того, есть там Лукас, или нет.

Слишком много «бы» и «если». С каждой секундой план казался Джастину все более и более идиотским. Он ругал себя последними словами за то, что ляпнул первую пришедшую на ум мысль, не подумав о последствиях, но поздно. Он не умел отматывать время назад. Да и ничего другого больше в голову не шло. Видимо, с этого момента ему нужно было полагаться только на свою импровизацию и удачу.

– А если твой друг не явится? – после долгих раздумий спросил Марлон.

– Убьете меня. Вы ничего не теряете. Вы все равно едете в ту же сторону, куда нужно мне. Если что, просто отправитесь искать дальше, но такого не будет. Он придет, я уверен.

Водитель, который, по всей видимости, боялся Марлона сильнее, чем его приятель, аккуратно подошел к нему сзади.

– Он прав, мужик. Мы ничего не теряем.

– Ладно, – сдался лидер. – Но если ты нас обманул, не думай, что твоя смерть будет быстрой и безболезненной, ясно? Я не люблю шутников, а ты, видать, из их числа.

Парень развернулся и молча направился к машине, художник последовал за ним, а водитель, самый адекватный из компании, подошел к Джастину и протянул ему грязную тряпку.

– Другого ничего нет, извиняй. Сядешь на переднее сидение, будешь показывать дорогу, ладно? Подумаешь сбежать, тебя пристрелят, так что, надеюсь, ты сказал правду. Я Фред, кстати. Парень, с которым ты разговаривал, это Марлон, третий – Дилан.

Гордо отвергнув тряпку, с помощью которой он мог только занести себе лишнюю заразу, но никак не остановить кровь, Джастин снова вытер губы уже насквозь промокшим и липким рукавом и усмехнулся. Скорее всего, над собственной глупостью, из-за которой он снова оказался в чертовски опасной для него ситуации. Нужно было просто отдать бандитам рюкзак. Лукас бы так и сделал, а затем нашел бы другой способ не умереть от жажды и голода.

– Я Джастин.

Глава XV

Марлон снова был чем-то недоволен. Его совершенно не волновало, кто виноват в том, что шоссе оказалось перекрыто сотней брошенных машин, из-за которых они не могли проехать, – намного важнее для него было найти крайнего, и с этой задачей Марлон справлялся на ура, ведь теперь у него появился идеальный вариант в лице Джастина. Впрочем, самому Джастину было все равно. Он никак не отреагировал бы на оскорбления Марлона, даже если бы тот кричал ему в ухо.

Пусть снаружи автомобили и пострадали так, что ни один автосервис не взялся бы за их починку, некоторые из них таили внутри себя немало сокровищ, ради которых парни решили пожертвовать временем, отведенным на дорогу. У них не осталось и капли воды, так что пройти мимо настоящего джекпота – было просто непозволительно.

За половину дня, проведенную вместе, Джастин так и не успел завоевать доверие лидера, поэтому самостоятельно обследовать машины ему никто не разрешил. Марлон боялся, что их шанс на спасение сможет завести оставшуюся на ходу тачку и свалить, поэтому, чтобы предотвратить подобный исход, к Джастину приставили Фреда. Он был лучшим вариантом хотя бы потому, что казался безобидным. Хотя Фред и поддавался влиянию окружения, он сумел сохранить в себе что-то человеческое, что не давало ему превратиться в полного морального урода. Он даже предложил Джастину обработать его губу, когда нашел аптечку в старом скрипучем «Шевроле», но Джастин снова отказался. Кровь уже давно перестала течь по его лицу, так что про рану можно было забыть.

– Если сдохнешь от заражения крови, Марлон тебя воскресит и снова прикончит, понял? – прорычал Фред, но настаивать не стал. Аптечка была в свободном доступе, так что пацан мог воспользоваться ею в любой момент.

В ответ Джастин лишь усмехнулся и продолжил копаться в чьей-то машине. Ему везло меньше: за полчаса, которые они провели на шоссе, Джасу удалось найти лишь брелок в виде огурца, который он решил забрать себе, и невкусную жвачку. Бывшие хозяева автомобилей успели подумать о том, чтобы прихватить с собой все необходимое, и оставили Джастину и его попутчикам только мусор, не имевший ровно никакой ценности, когда речь шла о выживании.

– Проверь вон ту, и сваливаем, – проворчал Фред, хлопнув передней дверью «Шевроле», и оперся о капот. Он держал что-то маленькое и прямоугольное, и так бережно словно оно могло рассыпаться от малейшего колебания воздуха.

На их участке оставался только один внедорожник, в который никто еще не успел сунуть свой длинный любопытный нос. Фред мог бы и сам это сделать, тем более что его нос идеально подходил под описание, но мародер нашел для себя куда более интересное занятие: предметом в его руках оказалась нераспечатанная пачка неплохих сигарет. После той дряни, которую направо и налево раздавал Дилан, это было настоящим подарком судьбы.

Джастин спорить не стал: внедорожник мог оказаться его шансом на избежание наказания за бесполезность. Как бы ему ни было все равно на Марлона и его методы ведения переговоров, травмировать второй зуб никак не хотелось, и поэтому приходилось во всем повиноваться настоящему психу.

Окна автомобиля были наглухо затонированы, поэтому предсказать, повезет парню или нет, было невозможно. В фильмах подобные машины принадлежали русской мафии, так что внутри вполне мог оказаться какой-нибудь Иван в солнечных очках, который пристрелил бы Джастина, не раздумывая. Тяжело вздохнув из-за глупых мыслей, которые постоянно лезли в его голову в самый неподходящий момент, парень дернул за ручку. Как и стоило ожидать, дверь и не подумала поддаваться. Если бы Джас владел такой тачкой, он бы тоже позаботился о том, чтобы даже в случае его смерти внутрь не залезли мародеры. Особенно, если бы он состоял в русской мафии.

Джастин растерянно оглянулся. Фреду явно было не до него: он наслаждался горьким вкусом табака и в то же время боязливо развеивал сигаретный дым после каждого выдоха, словно школьник, опасавшийся прихода родителей. По шее он получить не мог, но если бы Дилан узнал о его находке, все сигареты оказались бы выкурены за пять минут. Буквально.

Вокруг не нашлось ни камней, ни бейсбольных бит, ни огромных кусков арматуры, которыми получилось бы разбить окно внедорожника. В любой момент Джастин мог просто уйти, сказав, что внутри снова оказалось пусто, но шестое чувство подсказывало ему: там точно что-то есть, и это что-то он должен забрать.

В одной из машин, которые парень проверял ранее, лежал ржавый топор – сам по себе он бесполезен, когда речь шла о выживании, но для мародерства подходил идеально. Джастин метнулся к красному «Форду», в котором видел инструмент, и как можно быстрее вернулся к исходной точке. В следующую секунду стекло с треском разлетелось на тысячи кусочков от удара, в который были вложены все оставшиеся силы. Пришлось отвернуться, чтобы осколки не попали в лицо, но, даже когда опасность миновала, парень так и не решился пошевелиться. Что-то подсказывало ему, что внутрь смотреть не стоило.

В машине не было Ивана из русской мафии. Лишь его труп, покрытый синеватыми пятнами и воняющий с такой силой, что Джастина чуть не вырвало. Мертвый человек не особо его впечатлял, а вот запах был невыносим. Уэллс уже собирался уйти, пока ему не стало совсем плохо, но внимание привлек черный блестящий предмет, лежавший на коленях трупа. Вероятно, Иван хотел решить свою судьбу сам, но не успел: угарный газ добил его раньше. Учитывая, что Джастину предстояло как-то сбегать от Марлона, пистолет мог помочь в этом как нельзя лучше. Главное, чтобы о нем никто не узнал.

Джастин снова оглянулся на Фреда. Тот еще не докурил и не обращал на Уэллса ни малейшего внимания. Остальные находились далеко. Парню были предоставлены все условия для того, чтобы провернуть свою операцию быстро и незаметно. Переборов неприязнь и несколько рвотных позывов, Джастин аккуратно, чтобы не порезаться остатками стекла, сунул руку в салон внедорожника. Несколько секунд возни, и дверь оказалась открыта.

Забирать что-то из рук мертвого было противно. Сама мысль о том, что трупы существуют в действительности, была противна. Этот человек дышал еще вчера. Теперь он разлагался в крутой машине, за которую, возможно, даже не успел выплатить кредит. Это уже не просто противно, а жутко.

– Ты долго там? – Фред докурил свою сигарету и вспомнил, что ему, вообще-то, нужно следить за новичком, который явно не просто так застрял у внедорожника.

Джастин вздрогнул. Пока он тянулся за пистолетом, весь мир совершенно перестал для него существовать. Малейшее промедление могло стоить Джастину опасной игрушки, поэтому он, забыв об отвращении, как можно быстрее сунул пистолет в рюкзак и схватил полупустую бутылку воды – ради нее пришлось лечь трупу на колени, но она хотя бы могла спасти парня от обыска.

– Все, что нашел, – Джастин поднял над головой бутылку и незаметно стер пот со лба. Он и сам не заметил, в какой момент появилась испарина.

Фред потер нахмуренные брови. От пацана не было никакого толку. Марлон мог разозлиться, а им нужна была та самая «настоящая безопасная зона», которую обещал Джастин. Не было другого выхода, кроме как отдать ему уже вскрытую пачку. Фред и сам мало что нашел, но сигареты могли спасти их путеводителя от избиения до полусмерти.

– Держи, отдашь Марлону вместе с водой. Это его задобрит ненадолго.

Часть пути Джастин не помнил. Он словно читал книгу, из которой вырвали несколько листов. Или спал и не помнил кусок сна. Он не помнил, как отдал Марлону сигареты, не помнил, куда они дальше пошли и что было по пути. Наверное, он просто задумался. Когда Джастин погружался в свои мысли, он не замечал, как бежало время. В какой-то степени это даже удобно: долгий и скучный путь значительно сокращался.

После того, как Джас очнулся от своей задумчивости, он начал смотреть по сторонам. Дорога была незнакомая, и это показалось странным: он изучил все доступные карты и фотографии, потратил на это не один час, но этого места точно не видел. Дело даже не в выжженном поле – они вообще не должны были проходить мимо поля. Джастин почти испугался, но решил не паниковать раньше времени. Рано или поздно им попадется указатель, который вернет путников на нужную дорогу.

Смотреть на черноту, стелившуюся до горизонта и вряд ли имевшую конец, было совсем невыносимо, поэтому Джастин переключил свое внимание на Марлона, который настоял на том, чтобы идти впереди, несмотря на свое незнание дороги. Почему-то он ни в какую не хотел пускать Джастина в начало строя, хотя возможности убежать у парня все равно не было. Да и желания тоже.

Марлон не казался Джастину интересным ни спереди, ни сзади, но с его места в строю хотя бы не было видно страшной рожи лидера, которая, возможно, не выглядела бы такой, если бы он знал хотя бы самые основы гигиены. Единственным, что хоть немного смогло развеять скуку Джастина, оказался рюкзак Марлона. А точнее, одна вещица, которая висела прямо на нем и, поблескивая, покачивалась из стороны в сторону. Джастин прибавил шаг. Зрение его не подводило, это действительно был кулон в виде пентаграммы. У него самого такой прятался под футболкой и бился о грудь во время ходьбы. Да, в мире наверняка тысячи людей носили такой же, но Марлон не похож на фаната подобной атрибутики, а чертов кулон разжигал в Джастине плохое предчувствие. Слишком плохое, чтобы его терпеть.

– Откуда у тебя это?

Злость внезапно отключила способность здраво мыслить. Даже внутренний Лукас не сумел докричаться до Джастина, и потому он мог делать все, что хотел. А хотел он остановиться и развернуть Марлона обросшей и немытой рожей к себе, совершенно не обращая внимания на фонарик в его руках. Пусть хоть глаз ему выбивает, плевать. Уэллс должен узнать, откуда у лидера оказался до боли знакомый кулон, несмотря на высокую цену за эту информацию.

На удивление, Марлон не вышел из себя. Злость других для него была куда приятнее собственной. Особенно злость мелких тараканов, которые не могли ему ничего сделать. На губах ублюдка заиграла такая же противная, как и он сам, улыбка.

– Один парень, которого мы вчера встретили, оказался не таким предприимчивым, как ты, и предпочел умереть, а это… – Марлон усмехнулся и показал на кулон. – Это трофей.

– Он назвал свое имя? – Джастин чувствовал, как перед глазами все меркло, а руки начинали дрожать.

– Делать мне больше нечего, как запоминать имена каких-то неудачников.

– Лукас, – ответил Фред. – Он сказал, что его зовут Лукас.

Стало тихо, или, может, он просто оглох. Джастин не понимал, где находился и что делал. Его рука сама собой потянулась к рюкзаку и спрятанному в нем пистолету. В голове была лишь одна мысль, такая четкая, словно ее выгравировали на внутренней стороне век, чтобы о ней невозможно забыть. Даже если он собирался пристрелить Марлона, одну пулю все равно оставит для себя.

* * *

Звук выстрела заставил Джастина проснуться – он подскочил на сидении и тут же ударился головой о крышу машины. Времени на то, чтобы приходить в себя, у него не было: нужно было срочно проверить рюкзак Марлона. В панике Джастин повернулся, но кроме двух спящих парней ничего не увидел.

– Ты чего? – спросил Фред.

Он все еще сидел за рулем, но машина никуда не ехала. Свет от фар освещал развилку, и парню нужен был Джастин, чтобы сказать, куда повернуть. Фред как раз и был тем, кто прервал тревожный сон: он пытался растолкать крепко заснувшего Джастина на протяжении нескольких минут, но тот никак не хотел возвращаться в реальность.

– У Марлона на рюкзаке есть кулон в виде пентаграммы?

– Пента-чего? Что это?

– Звезда в круге. Вы не встречали парня, у которого забрали этот кулон?

Фред вскинул брови. Он смотрел на Джастина так, словно тот внезапно стал похож на инопланетянина: с удивлением, смешанным с опаской.

– Ты никогда до этого траву не курил? На тебя, кажется, дым Дилана подействовал.

Тяжело выдохнув, Джастин откинулся на своем сидении. Это всего лишь сон. Даже если подумать логически, Марлон со своей шайкой ехал со стороны Юджина, и Лукас никак не мог попасться им на пути. С ним все хорошо. Но даже осознание этого не давало привести дыхание в порядок.

– Куда сворачивать? – наконец вспомнил о своем вопросе Фред. Пацан сбил его с толку своим странным и чересчур эмоциональным пробуждением.

Сложно сказать, сколько они проехали с тех пор, как Джастин сел в машину, но до Норвуда явно оставалось немного: в реальности не было никаких незнакомых полей и пробок, мешавших проехать. Уже через пару часов они должны были оказаться в церкви, и от этой мысли скрутило живот. Джастину не терпелось увидеть человека, который был для него важнее самого себя, но в то же время он боялся по целому ряду причин. И в начале списка был Марлон, который явно не обрадуется тому, что его развели.

– Сейчас налево, потом прямо. Дальше я скажу.

* * *

Однако сама Вселенная не хотела, чтобы Джастин быстро добрался до пункта назначения: Фред так увлекся дорогой, что совершенно забыл о контроле уровня топлива. Джип заглох возле очередного указателя в сторону нужного города и больше не подавал признаков жизни.

Марлон уже давно не спал, но все это время не разговаривал и тупо смотрел в окно. Молчание повисло в воздухе, но это не мешало Джастину думать о побеге. Он до сих пор не представлял себе, как собирался свалить от трех человек, которые во многом превосходили его физически.

Теперь же, когда машина встала, молчание стало пугающим. Оно больше не было вызвано отсутствием тем для разговора. Тема имелась, но никто не решался поднять ее первым, и даже Дилан, которого в принципе не волновало происходящее вокруг, предпочел не возникать. Видимо, чувствовал, что грядет что-то очень страшное.

Джастин посмотрел на Фреда – темный фон делал его намного бледнее, чем он был на самом деле, и из-за этого парень смахивал на привидение. Уэллсу и самому стало не по себе, хотя в том, что кончился бензин, он не был виноват. Марлон, конечно, мог придумать, как повесить все на Джастина, но, похоже, его это не интересовало. Фред спиной чувствовал, как его сверлят полным ненависти взглядом, и из-за этого не мог дышать.

– Выйди из машины, Фред, – медленно, почти по слогам произнес Марлон, и в его исполнении это звучало еще страшнее, чем угрозы, которыми тот сыпал в сторону Джастина с первой секунды их встречи. Теперь он злился по-настоящему. Все, что было до этого, оказалось лишь разминкой.

Вспотевшие ладони мешали открыть дверь, пальцы то и дело соскальзывали с ручки. Возможно, Фред специально медлил, не желая встречаться с последствиями своей невнимательности. Он даже успел кинуть умоляющий взгляд в сторону Джастина, но быстро отвернулся. Чем мог помочь пацан, которого самого нужно спасать? У него даже пистолета не было – он остался в тревожном сне.

Только после того, как Фред исполнил приказ, из машины вылез и Марлон, хлопнув дверью с такой силой, что та едва не отвалилась. Не сговариваясь, Дилан и Джастин сделали то же самое, только двери пожалели. Можно, конечно, остаться в машине, но за время поездки ноги так сильно затекли, что следовало их хоть немного размять. Небольшая прогулка всем пойдет на пользу. Если бы еще обстоятельства сложились другие…

– Почему мы остановились, Фред?

Марлон говорил непривычно тихо, и Дилану, и Джастину приходилось напрягать слух, чтобы услышать его с другой стороны машины: обходить ее и попадаться под горячую руку они не решались. Фред попытался что-то ответить, но голос не слушался его. Невнятное мычание не устроило Марлона, и поэтому он подошел ближе, намереваясь задать свой вопрос второй раз, но этого не потребовалось: опасная близость психа вернула Фреду способность говорить.

– Я достану бензин, мне нужен час, пожалуйста, я все исправлю, – тараторил Фред, пытаясь отойти от Марлона, но тот и не думал увеличивать дистанцию между ними. Чем больше было расстояние, тем хуже, казалось, соображал Фред.

– У нас нет часа.

– Хорошо, тридцать минут. Ты пока можешь отдохнуть от…

– Слишком много, – перебил Марлон. – За это время мы уже могли доехать до сраного Норвуда и отдыхать там сколько влезет. А из-за тебя застряли посреди шоссе. Это твоя ошибка, Фред.

Фред больше не знал, что ответить. Он бы не смог достать бензин даже за три часа: все брошенные на дорогах машины истратили остатки топлива на огненное шоу, гвоздем которого был мощный и красивый взрыв, похожий на бракованный фейерверк: такой же опасный и непредсказуемый, а в некоторых случаях даже смертоносный. Любое слово Фреда использовали бы против него. У парня больше не осталось способов спасти себя.

– За ошибки надо платить.

– Пожалуйста, Марлон, не надо.

Джастину не было видно Фреда с его места, но, судя по голосу, тот был в отчаянии. В таком, что не мог больше сдерживать слезы, но даже они не разжалобили Марлона, который явно задумал что-то плохое. Джастин терялся в догадках, что же могло служить высшей мерой наказания: отколотый зуб явно был детской забавой.

Теперь и Марлон отошел слишком далеко – его не было видно из-за боковых зеркал, – и Джастину пришлось высунуться из-за машины. Что-то подсказывало, что ему не следует становиться свидетелем того, что должно произойти, но интерес одержал верх. В случае провала его ждало то же самое, поэтому Уэллсу нужно заранее узнать, к чему стоило готовиться.

Фред продолжал пятиться назад, пока не уперся спиной в дерево, росшее у дороги. Дальше ему идти некуда. Можно попытаться спрятаться в лесу, но парень слишком боялся, чтобы думать. К тому же он свято верил в неотвратимость судьбы в лице Марлона, который с самого первого дня их знакомства дал понять, что, если Фред сделает хоть что-то не так, спрятаться не получится даже на другой планете.

– Он убьет его, – так спокойно, словно речь шла о не самом интересном персонаже фильма, сказал Дилан и закурил. Кажется, это его восемнадцатая сигарета за день.

– Что?

– Он так пару лет назад завалил парня, который увел у него девчонку. Еще и труп спрятал так, что его до сих пор не нашли. Марлон крут.

Противный холодок пробежал по шее и спине Джастина. Он совсем не считал Марлона крутым, особенно после таких подробностей о его жизни. Он считал его психом. Самым настоящим психом, место которому либо в тюрьме, либо в комнате с мягкими стенами. Но что-то пошло не так, и жестокому садисту с кучей комплексов и, возможно, не одним убийством за душой позволили остаться в обществе. И теперь он стоял рядом с трясущимся от страха парнем, намереваясь его убить за то, что в баке кончился бензин.

Захотелось убежать как можно дальше, пока Марлон был занят, но ноги не слушались. Кто-то закатал кроссовки Джастина в асфальт, пока он наблюдал за самым страшным представлением в своей жизни, и теперь не мог сделать и шагу. Отвернуться тоже не получалось: его голову сжали в тиски и держали глаза широко распахнутыми. Он должен смотреть. Он не знал зачем, но должен.

– Марлон, умоляю, – Фред продолжал всхлипывать.

Джастин еще никогда не видел человека, напуганного до такой степени, чтобы умолять. Фред сполз по стволу дерева и упал на колени, словно встретился с Творцом, но Марлон не был похож даже на худшего в своем деле святого отца, способного отпустить все грехи за бутылку дешевого пойла. Марлон помнил их все, и список был слишком длинным, чтобы терпеть проколы Фреда и дальше. Потеря машины стала последней каплей.

Все произошло так быстро, что Джастин не успел даже вздрогнуть от неожиданности. Он подозревал, что у Марлона могло быть оружие, но и подумать не мог, что оно всегда находилось под рукой. В одно мгновение Марлон вытащил из-за пояса пистолет, который даже не стоял на предохранителе, и, не думая, выстрелил.

Для Фреда этот день и так не был удачным – в конце концов, это был последний день в его жизни. Марлон даже не пытался прицелиться, и пуля попала не в голову, а в горло. Вместо быстрой и почти безболезненной смерти Фред получил долгую и мучительную. Последние секунды он провел, захлебываясь собственной кровью, не в силах даже закричать: теперь он был способен лишь на булькающие хрипы. Джастин снова почувствовал, что сейчас его стошнит, но не смог отвернуться.

Вскоре Фред затих. Лежа в неестественной позе под деревом, он был бы похож на пьяницу, который не выбирал, где спать, если бы не огромная лужа крови под ним. Джастин не знал, какое по счету убийство совершал Марлон. Но точно знал: ему нужно придумать план побега как можно скорее. От мысли, что на месте Фреда скоро окажется он сам, тошнота усиливалась тысячекратно.

Марлон стоял неподвижно, не моргая наблюдая за тем, как умирает его уже бывший друг. Только после того, как Фред выдохнул в последний раз, главарь пришел в себя, почесал нос и спрятал пистолет. Джастин успел увидеть куда, но эта информация была для него абсолютно бесполезна. Он бы не смог забрать оружие, даже если бы Марлон уснул: пистолет был надежно заткнут за пояс джинсов, чтобы им получилось воспользоваться в любую секунду.

Наконец Марлон обернулся, и Джастина словно током ударило: все это время он не шевелился и не дышал, совсем забыв о том, что психу, которого Джас вел прямиком к Лукасу, могло не понравиться, что за ним пристально наблюдали. Уэллс так резко присел за капот джипа, что все его внутренние органы разом подпрыгнули и перемешались между собой. Марлон видел его. Он бы с удовольствием оставил еще несколько ссадин на лице парня, но уже выпустил весь пар и не собирался трогать кого-то еще. Пока.

– Чего встали? – рявкнул Марлон. – И так кучу времени потеряли из-за этого урода.

– Уже идем!

Дилан говорил спокойно, не выпуская сигарету изо рта и пряча в сумку баллончик. Он собирался оставить свои художества еще на одном дереве, но не успел. Для него словно ничего не произошло. Может, Марлон так часто расправлялся с теми, кто ему не нравился, что все его окружение попросту привыкло к смертям? Нет, ни один адекватный человек не мог смириться с подобным. Только если со стабильно высокой концентрацией каких-нибудь веществ в крови.

Едва Джастин отдышался и вышел из своего убежища, собираясь сделать вид, что он ничего не видел и все в порядке, как Марлон положил свою огромную, невероятно тяжелую руку ему на плечо. Парень хотел скинуть ее, но передумал: сейчас действительно неподходящее время для того, чтобы выпендриваться. Он вполне мог оказаться следующим в списке Марлона.

– Все уяснил? – спросил Марлон.

– О чем ты?

– Если в твоем Норвуде ничего не будет, тебя ждет то же самое. Хотя нет, я придумаю что-нибудь похуже для тебя и твоего условно существующего дружка. А теперь веди. И перебирай ногами побыстрее, если не хочешь, чтобы я тебе в этом помог.

Джастин перестал дышать. Он влип. Он крупно влип и не знал, что делать со всем этим. Хотелось сбежать прямо сейчас, но Джас понимал, что у него не получится. Теперь оставалось лишь надеяться на то, что Лукас где-нибудь задержится, и они не наткнутся на него в Норвуде.

Глава XVI

Если бы не попавшийся по пути фургон, владелец которого, возможно, просто отошел, оставив без присмотра консервы и две бутылки воды, вряд ли Марлон, Дилан и Джастин смогли бы идти дальше. Теперь, когда Марлон вспомнил о своей любимой игрушке, он пытался достать ее по любому поводу, и новое убийство было лишь вопросом времени, а не веской причины.

Смерть Фреда наложила свой отпечаток на всех троих: Дилан стал в три раза больше курить, Марлон никак не мог избавиться от холодного голоса психопата, а Джастин старался вести себя как можно тише. Ему было все равно на угрозы Марлона, если бы не Лукас. Они договорились, что найдут друг друга, и Джас не мог позволить себе не сдержать слово.

За несколько часов пути он так и не придумал ничего толкового. Ни один план не казался достаточно удачным, чтобы воплотить его в реальность, ведь в каждом из них в качестве преграды выступал пистолет, упирающийся между глаз. У Джастина не было ни единой мысли, как решить эту проблему, и его напряжение росло с каждой пройденной милей, что заметил Марлон.

– Нервничаешь из-за того, что наврал? – спросил он, противно усмехнувшись. – Лучше признайся сейчас. Чем дольше тянешь, тем хуже будет потом.

– Что? – переспросил Джастин с самым спокойным видом. Внутри же у него снова все сжалось в огромный ком.

– Ты меня слышал.

Тут бандит был не прав. Точнее, прав не до конца: Джастин услышал конец фразы, но начало было безвозвратно потеряно в потоке сознания, отчаянно пытавшегося придумать план по спасению. Однако переспрашивать Марлона еще раз было опасно для жизни, да и не очень-то хотелось вести с ним диалог на какую-то явно провокационную тему.

– Мы пришли.

До странности хорошо сохранившаяся табличка с названием города позволила незаметно уйти от ответа, но, несмотря на то, что до Норвуда оставался всего один шаг, Джастин занервничал только сильнее. Он все еще не мог поверить в то, что Лукас мог находиться так близко, как и в то, что их безумный, нереалистичный план действительно был приведен в исполнение.

Пока Джастин пребывал в ступоре, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, Марлон взобрался на невысокий холм, с которого открывался обзор на окраину Норвуда. То, что он увидел, совсем не пришлось ему по душе: город был таким же мертвым, как и все остальные, мимо которых они проходили или проезжали. Никакой базой выживших там и не пахло.

– Ну, и куда ты нас завел? – спросил Марлон, снова начиная злиться.

– Я, кажется, говорил, что здесь всего лишь место встречи. Дальше нас поведет мой друг, – у Джастина было меньше секунды на то, чтобы придумать ответ, который устроил бы лидера и при этом не создал бы еще больше проблем, но со второй частью парень явно не справился.

– Отлично, веди нас к нему.

– Нет.

Реакция Джастина была слишком агрессивной по меркам, установленным лично Марлоном, и он тут же повернулся в сторону парня, словно сова, заслышавшая мышиный шорох в темноте. Джастин нервно прикусил губу, чтобы снова что-нибудь не ляпнуть: любое упоминание о встрече урода с пистолетом и его лучшего друга заставляло парня забывать о том, как ему стоило себя вести.

– Я имею в виду, сначала я должен сам поговорить с ним насчет вас, иначе он может решить, что… Понятия не имею, что он может решить, он очень пугливый и мнительный, так что будет лучше, если я встречу его один.

Выгнув бровь, Марлон в упор уставился на Джастина, на лбу которого снова выступил пот. И не без причины: Марлон изучал его. Он точно видел Уэллса насквозь, слышал неровное биение сердца и отмечал, с каким трудом Джастин сохранял свое обычное скучающее выражение лица, несмотря на дрожащий под маской подбородок. Казалось, лидер уже давно раскрыл обман, но делал вид, что охотно верил каждому слову, чтобы не упустить возможность понаблюдать за тем, как Джастин сам заведет себя в тупик. Совиные когти вонзались все глубже в беззащитного мышонка, и тот чувствовал, что ему уже не сбежать.

– Ты думаешь, я настолько тупой, чтобы отпустить тебя одного?

– Видимо, нет.

– Угадал. Объясняй ему, как хочешь, но я с тебя глаз не спущу.

Джастин кивнул и стиснул зубы. На другой исход он и не надеялся, но все равно злился и винил себя в том, что снова не смог отвести опасность от друга. Не смотря по сторонам, парень поплелся к церкви: путь до нее он успел выучить так же хорошо, как дорогу от дома до школы или ближайшего супермаркета. В любой другой ситуации Джас бы уже несся туда, спотыкаясь о каждую кочку, но теперь он медлил и умолял про себя Лукаса, чтобы тот тоже где-нибудь задержался.

Если бы Джастин только знал, что в этот самый момент Лукас решил идти в Ванкувер…

* * *

Церковь одиноко стояла вдалеке от других построек, скорбя по тем временам, когда прихожане искали в ней спасение и покой. Однако теперь, когда защита от чего-то сверхъестественного была нужна как никогда прежде, даже верующие отправились на ее поиски в безопасные зоны, от которых мало толку. Покрытые копотью, частично расплавленные колокола безвольно качались из-за поднявшегося к вечеру ветра, но их слабый звон скорее походил на заупокойную песнь, чем на призыв к службе. Несмотря на установившуюся в последние дни жару, от каждого кирпича церкви веяло необъяснимым холодом, но облегчения он не приносил. Напротив, от него стыла в жилах кровь, а кожа покрывалась мурашками. Ничего хорошего этот холод предвещать не мог.

То, что внутри пусто, можно было понять еще с улицы, но сердце Джастина все равно билось в три раза сильнее, чем ему следовало. Уэллс все еще надеялся, что увидит там того, кого искал все это время, и боялся ровно того же. Парень с трудом держал себя в руках, но позволить себе выплеснуть наружу все свои противоречивые эмоции он не мог. Одно его неверное движение дало бы Марлону понять, что что-то не так.

Джастин остановился перед дверями церкви, чудом уцелевшими после пожара, и закрыл глаза, впитывая в себя все звуки и запахи этого места. Ветер тихонько завывал в опустевшем здании, врываясь внутрь сквозь разбитые стекла, с потолка и стен иногда падали кусочки штукатурки, но ни шагов, ни чужого дыхания не было слышно. И все равно Джастин не хотел верить в то, что Лукаса там нет.

– Постойте здесь, – вполголоса сказал Джастин, словно боясь нарушить тишину, в которой призраки жителей Норвуда каждое воскресенье слушали проповедь. – Я проверю церковь, а потом зайдете вы. Я оттуда выбраться не смогу, – добавил он, заметив, как напрягся Марлон. – Сквозь стены я еще не научился проходить.

Лидер ничего не ответил, лишь издал странный звук, больше похожий на рык, но Джастина это не впечатлило. Раз уж Марлон не попытался осквернить еще недавно святое место своим грязным языком, бояться его было нечего.

Двери жалостливо заскрипели, умоляя оставить их спокойно доживать свой век, но Джастин и не думал прислушиваться к их просьбам. Ему нужно было внутрь, даже если никто его там не ждал. Он просто хотел убедиться.

Внутри было еще темнее и тише, чем на улице. Как только тяжелые двери отрезали Джастина от Дилана и Марлона, ему показалось, что время остановилось. Парень сделал шаг, и стук обуви о бетон эхом разнесся по всей церкви. Если бы здесь кто-то был, то уже давно вышел бы посмотреть, кто создавал столько шума. Если, конечно, не был напуган им же.

– Лукас? – осторожно, почти ни на что не надеясь, позвал Джастин, но ему никто не ответил. – Лукас, это я, Джастин. Ты здесь?

Он прошел вдоль скамеек, готовых рассыпаться, лишь дотронься до них, заглянул за каждую, но там никто не прятался. Никого не было ни на хорах, ни под лестницей, ни за алтарем. Джастин был один. Несмотря на двух попутчиков, ждавших его на улице, Уэллс еще никогда не чувствовал себя настолько одиноким. Он и не предполагал, что это может быть так больно.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Джастин стукнул кулаком по стене и тут же пожалел об этом: мало того, что физическая боль не смогла перекрыть душевную, так еще и Марлон мог услышать шум и решить проверить церковь самостоятельно. Его рожу Джас желал видеть меньше всего на свете. Внезапно захотелось оказаться как можно дальше от этого места, несмотря на то, как сильно он стремился попасть сюда последние несколько дней. Джастину хотелось быть где угодно, но только не рядом с Марлоном и Диланом, от которых уже тошнило. В идеале – там, где был Лукас.

Джастин сполз по стене и запустил пальцы в волосы, которые за несколько дней без расчески совсем разбушевались и постоянно лезли в глаза. Лукаса не было в церкви, а значит, нужно было решить, что делать дальше, но Джастин не мог. Его разум зациклился на первой части предложения и отказывался сдвигаться с мертвой точки.

Лукаса не было в церкви.

Он мог задержаться по пути. Мог поссориться с родителями, лишиться их поддержки и автомобиля. Дорога могла быть заблокирована, и нужно было искать объезд. Он мог устать и часто останавливаться. Причин, по которым Лукас до сих пор не добрался до Норвуда, было огромное множество, но те, которые могли хоть немного утешить Джастина, явно уступали в количестве своим врагам. Лукас мог погибнуть во время первого Дождя. Во время второго. Мог наткнуться на компанию с еще одним Марлоном во главе и не пережить эту встречу. А мог просто забыть про их уговор и отсиживаться в каком-нибудь безопасном месте, не собираясь его покидать.

Лукаса не было. Вероятность его смерти была настолько высока, что от подобных цифр на голове появлялись первые седые волосы. Скорее всего, Джастин уже остался в этом мире один. Раньше Лукас находился рядом хотя бы виртуально. Теперь его не было совсем.

«Заткнись», – мысленно приказал сам себе Джастин и хотел дать себе пощечину, но передумал: болевшей руки, саднившего ожога и ноющего зуба было вполне достаточно. Если подумать, он слишком рано впал в отчаяние: прошло всего несколько дней, путь от Сиэтла до Норвуда невозможно преодолеть так быстро, а Джастин большую часть пути передвигался на машине. Друг мог появиться в любой момент, и первоочередной задачей было защитить его. Джас не знал, сколько у него оставалось времени, но нужно было сделать все возможное, чтобы не пустить Лукаса в церковь и перенаправить его в Лоренс. Как они и предполагали, с Норвудом возникли проблемы.

Дверь снова распахнулась, но на сей раз с ней обращались не так бережно, как это делал Джастин, – она вскрикнула от боли и крепко схватилась за изношенные петли, чтобы не упасть. Словно к себе домой, в церковь вошел Марлон и с отвращением осмотрел сгоревшую мебель и голые стены. На них не было ни карты сокровищ, ни записки в стиле: «Джастин, приду завтра в два часа дня», ничего, что могло бы удовлетворить лидера, которому за несколько дней осточертели скитание по заброшенным городам и обещания какого-то сопляка, которого они взяли с собой. Только почувствовав присутствие Марлона, Джастин сжал кулаки. Он и без того был напряжен, а как только его одиночество нарушили посторонние, еще и дышать стало сложно, а сердце застучало, как настойчивые коллекторы в дверь должника.

– Ну, и где твой дружок? – язвительно спросил Марлон и наклонился к забившемуся в угол Джастину достаточно близко, чтобы у него не было ни малейшего шанса сбежать.

– Не будет же он тут с утра до вечера сидеть, – проворчал в ответ Джастин, даже не глядя лидеру в глаза. Он устал от своего же вранья, устал от волнения, устал от постоянной потребности искать выход. Ему хотелось только одного: чтобы Марлон и Дилан испарились, а Лукас нашелся. Вот так просто, по щелчку пальцев.

Ответ Марлону не понравился. Каждый раз Джастин им что-то обещал, и каждый раз находил слишком уж удачную отговорку, чтобы не выполнять обещание, оттягивая тем самым момент, когда должна была вскрыться его ложь. Наблюдать за тем, как он сам себя загонял в тупик, было интересно, но это продолжалось уже слишком долго.

Решив прекратить эти игры, Марлон достал пистолет и приставил его ко лбу Джастина, чтобы замотивировать пацана рассказать правду, но тот даже не пошевелился. Он всем своим видом говорил: «Стреляй, мне плевать».

– Ну, давай, убей меня. Не думаю, что вы получите билет в райское местечко, если у вас под ногами будет валяться мой труп, но ты можешь попробовать.

– Просто признайся уже, что нет никакого местечка.

– А ты выстрели и проверь.

Джастин сам не понимал, что на него нашло. До церкви он отчаянно хватался за свою жизнь, чтобы встретиться с Лукасом, а теперь нарывался на избавление от необходимости бороться и дальше. Вот только за что бороться? Джастин готов был сдаться: надежда в его душе почти угасла. Но последние ее капли не позволяли смириться с ситуацией.

– Вот только прежде, чем сделать это, включи мозги. Не знаю, сколько сейчас времени, но явно скоро наступит ночь. Будет хоть один нормальный человек сидеть в грязной заброшенной церкви, когда у него есть дом? Он придет завтра утром, максимум днем, потому что не обязан ждать меня здесь круглые сутки. Если этого не произойдет, хорошо, я помогу тебе нажать на курок. Однако любое твое необдуманное решение может стоить тебе жизни, так что на твоем месте я бы хорошенько подумал.

Джастин понимал, что в его словах нет никакого смысла, но продолжал выполнять уговор. Он не мог опустить руки, пока не знал наверняка, что случилось с Лукасом. Он должен отправиться в Лоренс, а затем, в случае очередной неудачи, пойти в Сиэтл и искать друга там. Или хотя бы его обгоревший труп. Джастин боялся этого с самого начала. Боялся больше всего на свете и надеялся, что в момент, когда он переступит порог церкви, его страхам придет конец, но этого не произошло. Даже сейчас, под дулом пистолета, ему хотелось кричать, и не потому, что в него могли выстрелить в любой момент, а от невозможности просто позвонить Лукасу и узнать, как у него дела. Умереть сейчас означало бы только одно – предать друга, пусть даже мертвого. Лукас не сдался бы, пока не нашел бы ответ на свой вопрос, а значит, не должен был и Джастин. А для этого придется свалить из Норвуда и отделаться от назойливых попутчиков.

Прошло немало времени, прежде чем Марлон убрал пистолет. Ему не хотелось это признавать, но он не был уверен в том, что Джастин их обманывал, и тогда пацан действительно нужен живым. Он все равно вонзил свои когти в хрупкое тельце беззащитной мышки достаточно глубоко. Марлон еще успеет прикончить Джастина, если возникнет такая потребность. И сделает это с величайшим наслаждением.

Как только металл перестал обжигать лоб, Джастин почувствовал такое облегчение, что, наверное, упал бы, если бы и так не сидел на полу. Он находился на грани жизни и смерти с момента первого Дождя, но только сейчас ему стало по-настоящему страшно за самого себя. Еще пару мгновений назад Джас мог погибнуть и даже не заметить этого. Больше всего парня пугало то, что он чувствовал: после смерти его не ждали ни рай, ни ад, ни реинкарнация. Только пустота. Такая же ужасающая, как и та, что разрасталась в его сердце от каждой тревожной мысли. Он не хотел оказаться в ней навсегда. Тем более если в ней не было Лукаса.

Как и во сне Джастина, Марлон не хотел оставлять его без присмотра. Пользуясь своим положением, лидер решил, что спать они будут по очереди, при этом дежурить всегда должны были двое. Так Джастин оставался под контролем, и его шансы сбежать уменьшались до катастрофических цифр. Вот только сам Джастин не собирался и дальше тусоваться с подозрительными типами. Мама всегда говорила ему держаться от таких подальше.

Опять же на правах главного Марлон завалился спать первым: выбрал самую надежную из оставшихся в живых скамейку, подтащил ее туда, где с потолка не могла упасть штукатурка, подложил под голову пустой рюкзак и захрапел на всю церковь.

Джастин чувствовал, как дышать становилось все труднее. Приближался момент, когда он должен был привести в действие свой план, который совсем не продумал, лишь грубо набросал на скомканном листе бумаги, который удалось найти в бардаке в его голове. План был ужасен настолько, что малейшая ошибка могла спровоцировать катастрофу. Особенно пугала часть с доской, но другого выхода Джастин не видел.

Пришлось ждать около часа, чтобы Марлон успел уснуть достаточно крепко и шорохи вокруг не могли его разбудить. Все это время Джастин монотонно перетаскивал какой-то мусор на улицу и сваливал его в одну кучу, пытаясь хоть чем-то занять себя на дежурстве и немного привести это место в порядок, а Дилан снова курил, высунувшись в окно.

– Будешь? – словно опомнившись, Дилан достал из кармана помятую пачку сигарет и протянул ее Джастину.

– Что?

– Сигарету, умник. Давай, я твоей матери ничего не расскажу.

Джастину не нравился ни вкус, ни запах сигарет, особенно тех, к которым так был привязан Дилан, но все же парень кивнул, а его взгляд метнулся к двери. Все было на своих местах. Сейчас подходящий момент для того, чтобы начать действовать.

– Только давай выйдем на улицу, тут и так все провоняло.

Если не брать в счет Лукаса, больше всего за эти несколько дней Джастин успел соскучиться по звездам. Раньше он почти каждую ночь взбирался на крыльцо и просто смотрел наверх, пытаясь найти знакомые созвездия, и теперь по привычке задрал голову в поисках успокоения, как только они с Диланом покинули церковь, но не увидел ни одного мерцающего в небе огонька. Тучи все никак не хотели покидать свой пост, скрывая за собой последний шанс на обретение душевного равновесия, словно намекая на то, что Джастину уже давно пора потерять надежду.

Дилан чиркнул зажигалкой, и Джастин едва сдержался, чтобы не закашляться: эти сигареты оказались еще хуже, чем он себе представлял. От них тут же закружилась голова, но это даже хорошо: последние несколько часов в ней теснилось куда больше мыслей, чем в принципе могло уместиться, и сигаретный дым помог очистить разум и сосредоточиться на самом главном. А главной была доска, оторванная Джастином от одной из скамеек.

Пока Дилан поджигал уже вторую сигарету, Джастин незаметно затушил свою и отошел к куче мусора за той самой доской. Дилан совершенно не обращал на него внимания, но это никак не помогало успокоиться: пульс Джаса уже давно перешел отметку в сто ударов в минуту. Было три варианта развития событий, из которых парня устраивал только тот, в котором Дилан терял сознание. В таком случае Джастин мог бы спокойно забрать воду, баллончик с краской, которой горе-художник уродовал деревья, и свалить в Лоренс, но в любой момент все могло пойти наперекосяк. Дилан мог не отключиться. А мог и умереть.

Он стоял за спиной Дилана с доской в руках, вдыхая отвратительный сигаретный дым, который сносило в его сторону ветром, и пытаясь рассчитать силу удара. Второй попытки у него не будет.

– Слушай, а почему… – Дилан прервал тишину слишком внезапно, и Джастин, испугавшись, огрел его доской по голове, лишь бы тот замолчал.

Это сработало. Не успев закончить предложение, Дилан рухнул, не подавая признаков жизни, а рядом с ним упала злосчастная доска, которую от оцепенения выронил Джастин. Он не хотел бить так сильно. Да, ему не нравились эти парни, но становиться ради них убийцей он не стремился.

Дрожа всем телом, Джастин присел рядом с Диланом и приложил руку к месту удара. На пальцах осталось что-то теплое и липкое – кровь. То, что ее было не очень много, не особо успокаивало – еще нужно было проверить пульс. Из-за волнения Джастин долго не мог нащупать нужную точку на запястье, но в конце концов совладал с собой. Сердце Дилана все еще билось с относительно нормальной скоростью, учитывая, что его обладатель валялся без сознания, и Джастин завалился на землю рядом со своей несостоявшейся жертвой и облегченно выдохнул. Он никого не убил. Истечь кровью Дилан не успеет – Марлон проснется быстрее, а значит, все в порядке. Марлон. Еще оставался чертов Марлон.

Парень кое-как поднялся на ноги, вернулся в церковь и как можно тише открыл сумку Дилана, в которую сгрузили все самое важное: воду, остатки консервов и баллончики с синей краской, которой поспешил разрисовать двери – во время побега у него уже не будет достаточно времени на это. Кинув в рюкзак все, до чего он только смог дотянуться, Джастин повернулся в сторону Марлона, который все еще храпел, не подозревая о том, что происходило у него перед носом. Его футболка задралась, и рукоять пистолета, заманчиво выглядывавшая наружу, манила к себе, словно коварная сирена, зовущая бедных моряков шагнуть за ней в бездну.

Джастин почувствовал, что не может дышать. Ему хотелось забрать и пушку тоже, но его руки все еще тряслись. У него не получилось бы незаметно вытащить ее даже в спокойном состоянии, но и просто уйти он тоже не мог. Из этого пистолета будет застрелен Лукас, если что-то пойдет не так. А это обязательно случится. Друг для Джастина был важнее всего, в том числе и самого себя. Даже если у него не получится и Марлон убьет Уэллса, он хотя бы умрет, зная, что сделал все возможное, чтобы обезопасить Лукаса.

Не разбудить Марлона было невозможно, поэтому Джастин, собрав в кучу всю оставшуюся храбрость, решил не оттягивать момент своей возможной смерти. Резко выдохнув, словно собирался залпом выпить стакан крепкого напитка, Джас схватил пистолет и прежде, чем Марлон успел проснуться и понять, что произошло, прицелился ему в голову. Точнее, попытался: дрожь в руках явно снижала его меткость. А еще парень вспомнил, что совершенно не умеет стрелять.

– Что? – пробубнил сонный Марлон, но, как только увидел дуло пистолета, направленное на него, сразу пришел в себя. – Какого хрена ты творишь?

– Вали отсюда.

– С чего это?

Марлон встал со скамейки, попутно разминая затекшую за время сна шею, и начал наступление на Джастина. Может, пацан и выглядел как малолетний маньяк или по крайней мере старался поддерживать такой имидж, но Марлон раскусил его еще с первой встречи: Джас был далеко не таким крутым. Парни с кишками его толщины никогда в жизни не нажмут на курок. Забрать у такого пистолет не составило бы труда.

– Отдай-ка это сюда. Оружие детям не игрушка, – бандит протянул руку, но в ту же секунду понял, что это было ошибкой. У слабаков вроде Джастина, может, и не хватало духу выстрелить, но у напуганных слабаков, которые не контролировали свои пальцы, – вполне. Особенно если принципиально не ставить пистолет на предохранитель.

Из-за отдачи, к которой он не был готов, и оглушающего выстрела, Джастин едва не потерял равновесие и против своей воли отвлекся на стоявшие позади скамейки, на которые он норовил упасть. Когда Уэллс повернулся, Марлон держался за окровавленное плечо и матерился сквозь зубы. Второй раз за несколько минут Джастин был слишком близок к убийству.

Ждать, пока Марлон справится с болью, и упускать единственный шанс на побег совершенно не хотелось. Подгоняемый долетавшими до него проклятиями, Джастин подхватил рюкзак и побежал.

Так быстро он не бегал с того случая в детстве, когда за ним погналась огромная и злая собака соседей. Джастин несся по шоссе, спотыкаясь о каждую яму и боясь обернуться и увидеть догонявших его преследователей. Он не позволял себе останавливаться до тех пор, пока легкие не начали отказывать. Пробежка от церкви длилась минут двадцать, но Джастину показалось, что он пробежал целый марафон.

Обессиленный, парень рухнул на колени, чувствуя, как они взрываются болью. Он снова и снова повторял себе, что нужно встать и идти дальше, но не мог даже сделать вдох. Он пытался, вдыхал все чаще, но ему словно наступили на горло, перекрыв доступ к кислороду. Джастин задыхался, и уже далеко не от бега. Мысли в его голове кружились каруселью, у которой отказали тормоза.

Лишь теперь, когда уже ничего нельзя было исправить, с огромным опозданием к Джастину пришло правильное решение. Оно так четко светилось у него перед глазами, что парень не понимал, как мог не заметить его прежде. Оно всегда было здесь, такое до ужаса простое, что до него не додумался бы только безнадежный глупец. Марлона нельзя было вести в Норвуд. С самого начала Джастин должен был направиться в любой другой город, желательно в сотне миль от настоящего места встречи, и свалить прежде, чем Марлон усилил бы за ним контроль. Но вместо того, чтобы пойти таким путем, Джастин мало того, что отвел настоящего психа прямо к Лукасу, но еще и вывел его из себя окончательно. И теперь Лукас погибнет. Он умрет потому, что его друг – последний идиот на этом свете.

Умрет.

Джастин свернулся в клубочек, словно котенок, и так громко всхлипнул, что спугнул одну из немногих выживших после пожара птиц, устроившуюся на дорожном знаке. Как давно он не плакал? Несколько месяцев? Или год? Неважно. Он больше не мог сдерживать эмоции. Он пытался быть сильным слишком долго, и глупый поступок сломал его. Все вело к этому моменту, уже ничего нельзя было исправить. Лукас погибнет, и в этом будет виноват только Джастин.

Глава XVII

Джастин понял, что уснул, только когда мимо него пронеслась ревущая, словно разъяренное животное, машина вроде той, что была у Марлона. От неожиданности парень подскочил на месте, и каждый его мускул напрягся до предела, готовясь к бегу по пересеченной местности, но машина скрылась за поворотом, даже не думая сдавать назад. Джас положил руку на грудь, чувствуя, как его сердце бьется в нечеловеческом темпе. Он не знал, как долго провалялся на дороге, рискуя превратиться в размазанную по лобовому стеклу мошку. Знал только, что за это время его не нашли.

Постанывая от боли, Джастин поднялся на ноги, но телу эта идея не понравилась: каждая его клеточка протестовала, желая продолжить отдых, а перед глазами все плыло, словно парень прокатился на всех существующих каруселях разом. Сон не прибавил сил. Напротив, Джас чувствовал себя еще более разбитым, чем ночью, но позволить себе и дальше оставаться на одном месте он не мог. Если все хорошо, Лукас уже мог направляться в Лоренс. Было бы некрасиво заставлять его ждать.

Воды оставалось немного, но обезвоживание, в любой момент готовое добить его окончательно, уже дышало Джастину в затылок, и ничего не оставалось, кроме как опустошить бутылку в надежде, что по пути удастся пополнить запасы. Парень сильно сомневался в том, что спустя несколько дней после пожара в мире нашлась бы хоть капля воды, которую еще никто не успел присвоить себе, но не сильно переживал по этому поводу. Если у него и оставались силы на волнения, все они были направлены исключительно на мысли о друге. Вот бы их отключить хоть на минуту…

Джастин уныло переставлял ноги, почти не смотря по сторонам и чувствуя, как разум вновь возвращался к тому, что едва не сломало его ночью. Возобновившаяся тревога порождала желание оттянуть свое отправление в Лоренс, вернуться в церковь и проверить ее в последний раз, чтобы перестать терзать самого себя сомнениями, однако это желание было не так сильно, как то, что сидело на плечах у парня, обвивая его шею колючими ветвями и вонзаясь все глубже в кожу.

Уэллс до смерти боялся того, что могло ждать его за исписанными дверями церкви, даже если это была пуля, наконец выпущенная ему в лоб, – от пистолета ведь он избавился еще по пути к незапланированному месту ночлега. Неведение, в котором можно было хотя бы попробовать обмануть себя, казалось более привлекательным по сравнению с правдой, от которой невозможно сбежать. И поэтому Джастин насильно заставил себя повернуть в другую сторону, чувствуя, как страх за собственную жизнь ослабляет хватку.

До конца света Джастин занимался лишь подробным изучением пути от своего дома до Норвуда, каждый раз забывая уделить внимание запасному месту встречи. Почему-то он был уверен в том, что Лоренс им не пригодится, и теперь жалел об этом. Спросить дорогу оказалось не у кого, а сам город был настолько мал, что надеяться на то, что его название красовалось на каждом указателе, не приходилось. Джастину предстояло идти наугад, молясь о возможности случайно наткнуться на один из более крупных городов, расположенных рядом. Ноги сами повели его куда-то, повинуясь внутреннему автопилоту, и отчаявшийся Джастин им поверил.

Если сайту с картами можно было доверять, дорога от Норвуда до Лоренса обещала занять около одиннадцати часов – не так уж и много, если сравнивать с тем, сколько уже преодолел Джастин, однако он чувствовал, что даже при всем желании не смог бы добраться до нужного места так быстро. На то, чтобы идти бодрым шагом, не оставалось сил, и Джас мог лишь ползти с такой скоростью, что его обогнала бы даже улитка. Через несколько часов снова придется искать ночлег – и желательно не на обочине: еще одна такая ночь могла стоить парню жизни.

По пути он не думал даже о Лукасе – слишком уж был сосредоточен на том, чтобы идти вперед и не обращать внимание на боль, голод и вновь нараставшую жажду. Помимо этого, нужно было следить за редкими указателями, пытавшимися вспомнить, куда им нужно направить потерявшегося парня, поэтому лишним мыслям в голове было не место.

Джастин не мог точно сказать, шел он один час или десять. Он не ощущал времени и не ощущал себя в нем. Он двигался по наитию, но и то, казалось, должно было скоро прекратить свое действие. Как бы сильно ни хотел Джастин продолжить свой путь, ему требовалась передышка.

Все заправки были уничтожены еще во время первого Дождя, поэтому искать возле них хоть один уцелевший камень было совершенно бессмысленно. Впрочем, некоторые компании оказались умнее: словно предвидя катастрофу вселенского масштаба, они не стали строить маленькие магазинчики, круглосуточно выручавшие путников до конца света, вплотную к бензоколонкам. Именно такая заправка, к великой удаче Джастина, попалась на пути как раз в тот момент, когда он почувствовал, как желудок решил переварить сам себя от отсутствия альтернативы.

Колокольчик на двери попытался зазвенеть, но у него не получилось: язычок был давно расплавлен огнем, которому все же удалось пробраться внутрь магазина, несмотря на старания продавца. Краем глаза Джастин заметил какое-то движение, но слишком устал, чтобы поворачивать голову. Даже если это были очередные отморозки, не желавшие делиться своими припасами, Джастину было все равно.

– Лиам, это мальчик! – услышал он женский голос, и внезапно перед Джастином появилась его обладательница – рыжая девушка с пухлыми щеками, добрыми глазами и ожогом на ухе и виске. Это все, что он успел разглядеть перед тем, как мир застлала тьма.

Прийти в себя пришлось, когда вода, которую заливали Джастину в рот, попала не туда, куда ей следовало. Парень резко согнулся пополам, зайдясь в хриплом кашле и пытаясь отдышаться в перерывах между его приступами. Рыжая девушка протянула почти полную бутылку воды, и Джас, не отдавая себе отчета в том, что делает, жадно выхватил ее из покрытой веснушками руки и опустошил всего за несколько глотков. До этого момента он не осознавал, как сильно хотел пить. Видимо, его путь был длиннее, чем казалось.

– Ты как? – заботливо спросила девушка.

Джастин осмотрелся. Магазин и правда на удивление хорошо сохранился, его даже не успели разграбить: полки все еще полны пачками чипсов и другими закусками, на которые были падки путешественники. У одной из таких полок сидел парень лет двадцати пяти, безучастно глядя в стену и не обращая особого внимания на происходящее вокруг. Видимо, он и был тем самым Лиамом.

– Нормально, – ответил Джастин и посмотрел на пустую бутылку, которую все еще сжимал в руке. – Надеюсь, это не последняя.

– Ты хочешь еще?

– Нет, я имел в виду, что глупо тратить всю оставшуюся воду на незнакомца.

Девушка улыбнулась и убрала прядь волос за обожженное ухо. Они не хотели там держаться и постоянно спадали на лицо, соприкасаясь с ожогом, что, по всей видимости, причиняло боль и вынуждало снова и снова выполнять одно и то же действие.

– Я Пенни, это Лиам. А ты?

– Джастин.

Было странно представляться новой компании после того, как он избавился от старой меньше суток назад и пообещал себе ни с кем больше не связываться, но Лиам и Пенни не выглядели опасными. Джастин не понимал, чем было вызвано это чувство, но ему казалось, словно он снова оказался дома под теплым одеялом, и не нужно было никуда идти, никого искать и пытаться выжить. Он не чувствовал подобного уже слишком давно, и теплый взгляд Пенни, так ярко контрастировавший со взглядом Марлона, лишь усиливал эффект.

– Ты один?

– Да.

– Нельзя сейчас ходить поодиночке, – покачала головой Пенни. – На дорогах много идиотов, тебе повезло, что до сих пор не наткнулся на одного из них. Не против присоединиться к нам?

Джастин почти истерично хохотнул в ответ на слова девушки, вспоминая прошлую ночь. Ему не хотелось это признавать, но знакомство с Марлоном наложило глубокий отпечаток на его спокойствие и обещало еще долго напоминать о себе ночными кошмарами. Или, например, полной потерей доверия к незнакомцам. Пусть даже Пенни и Лиам выглядели безобидно и помогали Джастину за просто так, он совершенно не горел желанием обзаводиться компанией.

– Нет, спасибо. У меня другие планы.

– Какие планы могут быть, когда вокруг ничего не осталось? – впервые за все время подал голос Лиам. Он не только выглядел, но и звучал обреченно.

Пенни закусила губу, и ее светящееся лицо словно затянула туча вроде тех, что висели над заправкой. Судя по всему, это было далеко не первое пессимистичное высказывание ее знакомого, и каждое из них задевало ее.

– Пожалуйста, прекрати, – почти прошептала Пенни и вновь перевела внимание на Джастина, как только тот попытался встать. – О, нет, нет! Ты сиди. Есть хочешь? Тебе обязательно надо поесть, ты похож на скелет! Тут куча всего, для нас двоих этого слишком много, так что бери, что захочешь. В таком состоянии я тебя точно никуда не пущу, солнце.

Приложив невероятные усилия к тому, чтобы не сморщиться из-за слащавого прозвища, Джастин заставил себя кивнуть и выдавить слова благодарности. В любой другой ситуации он бы подрался с каждым, кто попытался бы ему помочь, но сейчас его доходящие до абсурда принципы оказались не к месту. Джастину жизненно необходима была чья-то помощь, и теперь совсем не важно, как его будут называть в процессе.

Пенни убрала с лица Джастина спутанные волосы и стерла со щеки засохшую, неизвестно откуда взявшуюся кровь. Она же протянула ему что-то сладкое – понять, что это было, Джас не успел. В тот момент его не особо волновали форма и содержание этого «чего-то», намного важнее, что оно съедобно. Из-за усталости было сложно шевелиться, а все чувства притупились. Остатками разума Джастин понимал, что утром ему будет дико стыдно за то, что незнакомым людям пришлось ухаживать за ним, словно за маленьким ребенком, но, пока Уэллс сидел без сил, привалившись к разбитому холодильнику с напитками, он был почти не против.

– Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? Мы ищем безопасную зону – не одну из тех, которые организовало правительство, а по-настоящему безопасную. Я что-то слышала о ней после второго Дождя, но… Так вышло, что мы не успели расспросить того человека о ее местоположении.

– Заманчиво, конечно, но мне нужно кое-кого найти.

– А кого? Или это секрет? – улыбнулась Пенни.

– Друга. Мне нужно добраться до места встречи и ждать его там.

– Ты смог с ним связаться? Как?

Девушка взволнованно подвинулась к Джастину, забыв о существовании его личного пространства, но тут же взяла себя в руки, заметив, как тот отпрянул. Наверняка Пенни до смерти хотелось связаться с кем-то, кого она знала раньше – Пожар разделил многие семьи, и не один Джастин сейчас ломал голову над тем, удалось ли спастись его родителям и Лукасу.

– Нет, у нас была договоренность еще до Пожара. Я даже не знаю, жив ли он. Я просто надеюсь на это.

– Он уже мертв.

В разговор снова вступил Лиам, который за все время, что Пенни суетилась возле их нового знакомого, даже не попытался подняться со своего места, хотя он не выглядел так, словно был ранен, слаб или при смерти. Внезапно на Джастина накатила неконтролируемая волна гнева, и только его предобморочное состояние спасло Лиама от удара по кислой роже. Даже придумать язвительный ответ не получилось: мозг отказывался работать.

– Лиам, пожалуйста, прекрати! – взмолилась Пенни, но в ответ получила лишь презрительный смешок. – Прости его, – она снова обращалась к Джастину. – Я верю, что с твоим другом все в порядке, и вы обязательно встретитесь. Может, даже завтра. Так что отдыхай, ладно? Утром пойдем каждый по своим делам, а ночь переждем все вместе. Так безопаснее.

Джастин уже даже не был против. Ему и правда требовались силы, и совсем не хотелось терять сознание на дороге, где не будет Пенни, которая приведет его в чувства. Кивнув девушке в ответ и устроившись поудобнее, Джас моментально отключился в полной уверенности, что теперь он наконец выспится.

Впрочем, этого не произошло. Ему не снились тревожные сны о Марлоне, никто не тормошил его, да и машины больше не проносились мимо, но спать в душном помещении, на твердом грязном полу было практически невозможно. Несколько раз парень резко, словно и не спал вовсе, возвращался в реальность, сонно хлопая глазами, а затем переворачивался на другой бок, надеясь, что сон продолжится, но все повторялось.

Оставив тщетные попытки отдохнуть на голом полу, Джастин раздраженно сел, вертя головой в поисках хоть чего-нибудь, что можно было подложить под голову, но взгляд его задержался на окне. Все это время Пенни сидела возле него, беззаботно качая ногой, и наблюдала за дорогой – вероятно, не хотела оставлять их убежище без присмотра. Это нечестно: она спасла Джастину жизнь, а сама даже не могла отоспаться. Нужно возвращать должок, и парень, морщась из-за все еще ноющего позвоночника, встал со своего места и направился к окну.

– Чего не спишь? – зевнув, спросил Джастин.

Он едва не раскрыл рот от удивления, когда девушка, не заметившая, что Джас проснулся, резко стерла слезу со щеки и повернулась к нему. Она больше не улыбалась, а по темным кругам под глазами можно было сказать, что она устала еще сильнее, чем сбежавший от бандитов мальчишка.

– Извини, – девушка попыталась выдавить улыбку, но та вышла слишком неубедительной. – Я так… думала о всяком. А ты чего проснулся? Совсем немного ведь поспал.

– Ничего, мне хватит.

Оглядев соседний подоконник на предмет осколков, готовых разорвать его штаны, Джастин забрался на него и, как и прошлой ночью, посмотрел наверх. Казалось, с того момента прошли не сутки, а либо час, либо неделя – третьего не дано. Небо оставалось все таким же безжизненным и темным, даже тучи сохраняли свою прежнюю форму, вот только обстановка сменилась на прямо противоположную. Теперь Джастин был в безопасности. Еще бы звезды и Лукаса рядом…

Разговаривать было лень, как и все остальное. Джастин наслаждался ночной тишиной, не считая повисшее молчание неловким, однако он видел, что Пенни что-то тревожило. С тех пор, как он нарушил ее одиночество, покачивание ноги стало скорее нервным, чем непринужденным, но заводить разговор о причинах такого поведения Джастин не хотел. Это не в его стиле.

Но Пенни другая. Она не считала неправильным делиться своими чувствами даже с первым встречным, не умела держать все в себе и верила, что от разговора может стать легче. Она бы уже давно поговорила с Лиамом, но не могла по многим причинам. Теперь же рядом был Джастин.

– Что ты собираешься делать после того, как найдешь своего друга?

Вопрос застал Джастина врасплох. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в голове внезапно образовалась зияющая дыра, в которой невозможно было найти ответ. Здесь их план давал слабину: они действительно ни на секунду не задумывались о том, что делать дальше.

– Не знаю, – честно ответил Джастин после затянувшегося молчания. – Вариантов не так уж и много. Либо продолжим шляться по всей стране в поисках воды и еды, либо обоснуемся в каком-нибудь маленьком городке и будем выживать там. Понятия не имею, каким образом, но мы что-нибудь придумаем.

– Это, конечно, круто, но… Тебе не кажется, что все эти варианты крайне пессимистичны? Не жизнь, а выживание. Разве тебя это устраивает?

Джастин нахмурился и наклонился вперед, пытаясь в темноте рассмотреть лицо Пенни. По дрожи в ее голосе, которую она так старательно, но безуспешно скрывала, было заметно, что девушка сама не уверена в том, что говорила, да и слишком необычным казалось то, что такой жизнерадостный на первый взгляд человек, как она, усомнился в необходимости жить дальше.

– Какая мне разница, насколько тяжело будет жить, если рядом будет дорогой мне человек? Ты вроде тоже не одна, должна понимать. Или что-то не так?

Пенни резко отвернулась и прикусила губу. Она все понимала и придерживалась тех же убеждений, что и Джастин, но в свете последних событий все сильнее сомневалась в том, что права. Вокруг нее умирали люди, она потеряла свой дом, родных, близких и друзей, но все равно пыталась надеяться на лучшее. Каждый день приносил ей столько боли, что держаться было невыносимо сложно, а она продолжала, сама не зная зачем. Она хотела лишь одного – убедиться в том, что то, что она делает, правильно, услышать мнение со стороны, которое либо подкрепило бы ее убеждения, либо заставило бы всерьез задуматься о том, как вести себя дальше, но мальчишка, сам того не осознавая, сразу докопался до сути.

Пенни бросила взгляд в сторону Лиама: он все еще спал, а значит, не мог подслушать их разговор.

– Да, я с тобой согласна. Когда начался этот Дождь, мы с Лиамом сидели в туристическом агентстве и выбирали, где проведем медовый месяц. Потом огонь, попытки связаться с родителями и друзьями, осознание, что все они либо мертвы, либо ранены… Я старалась не думать об этом и была благодарна Богу за то, что мы остались друг у друга. Все сгорело, миллионы людей погибли, но, несмотря ни на что, мы выжили, как тут не радоваться? Но Лиам… Он как будто погиб вместе с ними. Он больше не видит смысла в том, чтобы куда-то идти и что-то искать. Я буквально тащу его за собой, а он не хочет этого. Вчера я… – тут голос ее дрогнул, Пенни натянула влажную маску и через нее прикусила указательный палец, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. – Вчера я отобрала у него осколок стекла, которым Лиам пытался вскрыть себе вены, и с тех пор он смотрит на меня так, словно ненавидит. И эти его колкие фразочки… Я хочу верить в то, что все можно наладить, стараюсь не отчаиваться и сохранять более-менее позитивный настрой, но это так сложно, когда единственный человек, ради которого я это делаю, уже сдался.

Почувствовав боль в пальце, который она прикусила почти до крови, Пенни заставила себя сложить руки на коленях, где она больше не могла им навредить, и медленно выдохнула. Ей нужно было привести себя в порядок до того, как проснется Лиам: пытаться убедить его в необходимости жить дальше было сложно даже в спокойном состоянии.

Джастин еще глубже погрузился в свои размышления. Может, Лиам и не прав, заставляя любимого человека наблюдать за тем, как он сам роет себе могилу, но в каком-то смысле он смотрел на ситуацию более трезво, чем все остальные: жизнь в сгоревшем мире и правда могла оказаться бессмысленной. Рано или поздно в магазинчиках у заправок кончатся бутылки с водой. Что ждет их с Лукасом после этого? Неужели они пройдут весь этот путь друг навстречу другу только ради того, чтобы затем умереть, взявшись за руки?

С каждым выдохом Лиам все сильнее заражал воздух, но Джастин не собирался заболевать его отчаянием. Пришлось в очередной раз потянуть себя за волосы, вытаскивая тем самым мрачные мысли из головы. Они с Лукасом не погибнут. Они обязательно что-нибудь придумают. Когда они вдвоем, их головы работают в разы лучше, а это значит, что смерть им не грозит.

– Прости, мне просто нужно было выговориться кому-нибудь, – Пенни улыбнулась, и в этот раз улыбка была почти настоящей. Ей действительно стало легче, но теперь развеять сомнения предстояло Джастину.

– Можно я задам один вопрос?

– Да, конечно.

– Я понимаю, почему ты делаешь то, что делаешь. Я бы сам, наверное, поступил так же. Я не могу представить, как позволяю своему другу сделать с собой что-то плохое, но все же ты правда считаешь, что это правильно?

– Что именно? – Пенни широко раскрыла глаза.

– Заставлять Лиама жить, когда он этого не хочет.

Джас и сам не понимал, зачем спросил об этом и вообще продолжал разговор, когда его можно было закончить еще на извинении Пенни, но не мог заставить себя замолчать. Его страхи насчет Лукаса снова одолевали его, но теперь, когда Уэллс знал историю Лиама, к ним прибавился еще один. Джастин не хотел рассматривать этот вариант, но понимал, что он возможен. Лукас иногда впадал в крайности.

– Я имею в виду, ты делаешь это ради него или ради себя? Если ты просто не хочешь оставаться одна, то это эгоистично по отношению к Лиаму, разве нет?

Молчание снова затягивалось. Это был не тот разговор, который они хотели бы продолжать, но от него уже не получится сбежать.

– Я считаю неправильным быть единственным человеком, способным отговорить его от непоправимого, и не сделать этого, – резко и твердо ответила Пенни. – Я считаю неправильным не помочь ему в трудный момент и не показать, ради чего Лиам должен бороться. Я буду тащить его за собой столько, сколько потребуется, чтобы вернуть его в нормальное состояние. Я не сдамся, пока не пойму, что смысла действительно больше нет, и до этого момента я буду заставлять его жить даже против его воли. Мне плевать, правильно это или нет. Я делаю это ради него. Я хочу, чтобы он увидел, что в этом мире еще не все потеряно. Он не заслуживает того, чтобы умереть несчастным человеком. И я сделаю все ради того, чтобы не допустить это. А теперь, если у тебя больше нет глупых вопросов ко мне, я пойду отдохну.

Спрыгнув с окна, Пенни уверенным шагом направилась к Лиаму, чтобы лечь к нему на плечо и провести остаток ночи с ним, но Джастин преградил ей дорогу рукой.

– Я обычно этого не говорю… Но ты крутая.

Подобное заявление поставило Пенни в тупик, но Джастин не собирался объясняться. Он и так превысил свой годовой лимит по взаимодействию с малознакомыми людьми, а последняя фраза и вовсе далась парню с титаническим трудом. Тем не менее он сказал правду. Другие на месте Пенни вряд ли смогли бы подобрать слова для ответа на подобный вопрос, но дело даже не в этом. Она помогла Джастину понять кое-что для себя. Мир после Пожара не выглядел жизнеутверждающе, а Пенни продолжала искать то, ради чего можно жить не только ей, но и Лиаму. Это делало ее крутой. Это вдохновляло не опускать руки.

– Спокойной ночи, – девушка снова смягчилась. Не было смысла злиться на Джастина за его вопрос. Как-никак он – ребенок, пытающийся разобраться в том, как жить после того, как все остальное погибло.

– И тебе.

Пенни ушла, и Джастин остался наедине с собой и невидимыми за тучами звездами. В тишине и некотором душевном спокойствии, которого он не ощущал уже очень давно.

Глава XVIII

За свою жизнь Джастин успел повидать много рассветов: он часто не спал всю ночь только ради того, чтобы насладиться ленивым началом нового дня, когда солнце особенно старалось над расцвечиванием облаков. В такие моменты весь мир еще дремал, и никто не мог нарушить тишину и одиночество, которых так не хватало Джастину в течение дня. Во время рассветов существовал только он.

Теперь же все было по-другому, и дело не столько в двух малознакомых людях, находившихся в трех шагах от Джастина, сколько в небе. Оно не окрасилось ни в золотисто-розовые, ни в красно-оранжевые цвета, лишь на улице стало несколько светлее, чем было час назад. В жизнях людей, и без того напуганных огнем, мародерами и жаждой, больше не осталось ничего прекрасного – их лишили даже рассветов, и черное небо стало напоминанием о том, что Лиам кругом прав. Но это все еще не означало, что Джастину пора сдаваться.

Словно услышав звонок будильника, Пенни резко распахнула глаза и улыбнулась новому дню, убеждая саму себя в том, что даже без солнца мир был вполне неплохим местом. Она выглядела свежей и отдохнувшей, словно провела эту ночь не на полу у стеллажа с печеньем, а в комфортабельном гостиничном номере, и ее глаза снова заблестели, несмотря на то, что несколько часов назад они были полны слез. Одним лишь своим присутствием Пенни наполняла заброшенный магазин собственной безграничной энергией, и даже Лиам не смог сопротивляться ей и повторил улыбку девушки, пусть даже криво и неохотно.

Не тратя время на утренние процедуры, Пенни собрала в кучу все, что оставалось в магазине, и сосредоточенно, словно снайпер в засаде, разделила припасы на две неравные части. Одна предназначалась для них с Лиамом, другая – поменьше – для Джастина.

– Тащи сюда свой рюкзак, – окликнула она нового знакомого, бродившего по магазину и безрезультатно пытавшегося размять затекшую шею.

– Зачем? – не сразу понял Джастин, но быстро нашел ответ на свой вопрос. – Да не, не нужно, я как-нибудь…

– Джастин!

Внезапно голос Пенни из мягкого и нежного превратился в строгий и суровый. Джастин вздрогнул: такой голос был у его матери перед серьезным разговором, не предвещавшим ничего хорошего; а еще у Ричардсона, когда он замечал, что кто-то из учеников переговаривался во время контрольной. Оба этих человека теперь остались в другой жизни, которая закончилась всего пару дней назад, и воспоминания о них были слишком свежими и болезненными, чтобы держать себя в руках.

– Тут слишком много, – неуверенно промямлил парень, заведомо зная, что все равно заберет с собой все до последней конфеты.

Пенни молча взяла рюкзак Джастина и, не желая идти на компромисс, доверху набила его печеньем, протеиновыми батончиками и чипсами. Уместить получилось не все: слишком много места заняли три бутылки с водой – настоящее сокровище, которое следовало охранять от случайных прохожих, словно миллиарды долларов, которые заботливо распихали богачи по швейцарским банкам. Интересно, помогли ли им эти деньги после конца света?

– Ты уверена, что мне все это нужно? Вы бы лучше себе побольше взяли.

– Не переживай, пару дней мы точно протянем, а там, надеюсь, уже найдем базу.

– Ты правда веришь в ее существование?

– Людям свойственно держаться вместе. Ты можешь со мной не согласиться, но это правда. Даже ты, пусть и пытаешься от меня отделаться, и не делай вид, что это не так, все равно стремишься найти своего друга, чтобы не быть одному. Это заложено в нашей природе – мы не можем жить вне социума. Естественно, выжившие будут сбиваться в кучи и организовывать свои базы. Как минимум одна такая точно где-нибудь есть.

Ничего не ответив, Джастин потянулся за своим рюкзаком, чтобы забрать его, поблагодарить Пенни за помощь и пойти по своим делам, но девушка остановила его, схватив за руку.

– Ты выглядишь как человек, который не особо заботится о своем здоровье, поэтому прямо сейчас посмотри мне в глаза и пообещай, что не будешь забывать пить и есть. Хотя бы ради друга.

– Обещаю, – после небольшого раздумья ответил Джастин, но руку назад не получил.

– И еще… Тебе стоит поискать такую же базу.

Джастин кивнул, в очередной раз убеждаясь в том, что Пенни была послана судьбой, чтобы вправить ему мозги. Идея шляться по миру, в котором больше не осталось людей, конечно, казалась заманчивой, но только в том случае, если бы она стала основой для книги или фильма. В жизни все было куда прозаичнее. Им с Лукасом действительно требовалась крыша над головой и гарантия безопасности.

Убедившись в искренности обещаний Джастина, Пенни отпустила его руку и коротко пожелала парню удачи на прощание, прежде чем вернуться к Лиаму. Джастин поправил изрядно потяжелевший рюкзак, толкнул дверь наружу и хмуро оглядел бесконечное шоссе: вчера вечером он был таким уставшим, что плохо помнил, с какой стороны пришел и куда нужно идти дальше. Уэллс снова остался один, и ему снова не с кем было посоветоваться.

Руководствуясь логикой и обрывками воспоминаний, парень определил нужное направление, но сдвинуться с места получилось не сразу: что-то внутри протестовало. Темное небо, дорога, ведущая в никуда, сгоревшие поля, поваленные деревья… То же самое Джастин видел и вчера, и два дня назад, и сразу после Пожара. Все это время он шел вперед, пытаясь найти Лукаса, но у него ничего не получалось. Одни и те же пейзажи повторялись каждую милю. Лукаса все так же не было рядом. Не было гарантии, что что-нибудь изменится сегодня или хотя бы через неделю. Он словно застрял в темной версии «Дня сурка».

В какой-то момент нестерпимо захотелось вернуться к Пенни и Лиаму, но Джастин тут же выкинул эту мысль из головы. Пенни и так чересчур добра к нему, и заставлять ее делать для Уэллса еще больше парень просто не мог себе позволить. Оставалось просто идти вперед и не жаловаться.

Дорожные знаки попадались редко, и все они лишь ограничивали лихих водителей в скорости или сообщали о приближении заправки. На Лоренс ни один из знаков даже не намекал, и через несколько часов пути Джастин начал волноваться. Он шел наугад и, скорее всего, уже давным-давно потерялся, оставив место встречи с Лукасом далеко позади. Если это так, то на их воссоединении можно ставить жирный красный крест: Джастин ни за что не смог бы вернуться к месту ошибки и исправить ее. Он чувствовал себя глупой мышью в лабиринте одинаковых дорог, в котором намеренно убрали выход. И когда парень был готов сдаться, а упрямые слезы пытались вырваться наружу, вдалеке, покосившись и скорчившись из-за огня, на фонарном столбе появился указатель с желанным словом. Лоренс.

Сердце вновь забилось, как в Норвуде, – с нетерпением и больно ударяясь о ребра, словно стремясь выпрыгнуть из груди и самому дотянуться до желанного места. Джастин не мог сопротивляться его зову и затянул лямки рюкзака потуже. Ему осталось пройти через небольшое поселение, за которым ждал Лоренс. Минут сорок бегом, и он будет на месте. Он встретит Лукаса.

Однако воодушевление исчезло так же быстро, как и появилось. Слева от дороги что-то вспыхнуло настолько ярко, что глазам, привыкшим к полумраку, стало больно. Почти в ту же секунду оглушающий гром прокатился по всему городку, ударяясь о каждое здание и остужая перегретую кровь. У Джастина не было сорока минут.

– Нет, – устало протянул парень. – Ну нет!

Все повторялось. Небо обмануло его, притворившись, что второй Дождь был последним, и теперь злобно хохотало над неудачником, решившим, что все его беды остались позади. Тучи вновь ожили, задышали, задвигались, а ярко-красные прожилки снова вспыхивали то тут, то там, словно вены, по которым бежала огненная кровь. Через несколько минут весь мир снова будет гореть.

Джастин огляделся по сторонам, но не увидел ничего, что могло бы укрыть его от Дождя. В запасе еще оставался метод Мура, но парень был далеко не в той форме, что несколько дней назад, и вряд ли смог бы продержаться хотя бы минуту под шквалом камней, стремящихся сжечь его заживо. Джас изо всех сил держался, чтобы не завыть от безысходности, но не смог: окончательно сломал его свет фар, приближавшийся со стороны теперь уже недостижимого Лоренса.

– Да вы издеваетесь! – неизвестно кому крикнул Джастин, вспоминая, чем закончилась его последняя встреча с чужой машиной на дороге.

Водитель явно спешил, напрасно пытаясь сбежать от Дождя, и Джастин скрестил пальцы в надежде, что на такой скорости парень останется лишь незамеченным, размытым пятном на обочине, но и эта надежда рухнула, как только к грому присоединились отвратительный свист тормозной колодки. Поравнявшись с Джастином, женщина, сидевшая за рулем машины, перегнувшись через сиденье, открыла пассажирскую дверь.

– Запрыгивай, живо! – крикнула она.

Джастин растерялся, и у него не осталось иного выбора, кроме как повиноваться. В конце концов, оставаться на открытом пространстве так же опасно, как и связываться с незнакомцами.

– Тут можно переждать Дождь? – попытался спросить Джас, но не смог договорить: машина развернулась и рванула обратно в поселение, вынуждая отвлечься от болтовни и срочно искать что-нибудь, за что можно ухватиться.

– Нет, нужно найти кирпичный дом, и быстро.

Джастин нахмурился, не понимая, чем им мог помочь кирпичный дом, но спорить не стал, лишь пристегнулся на всякий случай. Женщина выглядела так, словно точно знала, о чем говорила. Возможно, она заманивала его в какую-нибудь хитрую ловушку, но переживать об этом было некогда: два огонька уже упали на дорогу, едва не врезавшись в лобовое стекло, и это только начало.

Завидев нужный дом в конце улицы, женщина беспощадно вдавила педаль тормоза в пол, и Уэллс почувствовал, как ремень безопасности пытается сломать ему ребра. Кости, может, и уцелели, однако сделать вдох, даже когда он отстегнул ремень, оказалось настолько трудно, что Джастину показалось, что он тонет.

– Ну же, вылезай! – окликнула его женщина. Сама она за то время, что парень заново учился дышать, успела выпрыгнуть из машины, забрать с заднего сидения мешок с припасами и преодолеть половину расстояния до своей цели.

Времени на то, чтобы приходить в себя, и правда не было. Дрожащими руками Джастин кое-как справился с тугой дверной ручкой и побежал за женщиной, умоляя небеса не целиться ему в голову. Сложно придумать более неподходящий момент для проверки реакции.

Прежние жильцы дома, казалось, знали о преимуществах кирпичных стен в условиях конца света и потому оставили дверь открытой на случай, если кому-то понадобится спасение от непогоды. Женщина втащила полуживого Джастина внутрь, захлопнула дверь и облегченно выдохнула. В ту же секунду камни застучали по крыше, увеличив частоту по сравнению с прошлым разом. Тучи не просто так молчали несколько дней. Они набирались сил.

Только теперь, придя в себя после спешки, Джастин смог рассмотреть свою спасительницу как следует. На вид ей было чуть больше сорока пяти: морщины уверенно обосновались на темной, словно горький шоколад, коже, придавая лицу суровое выражение, но злой она не выглядела – образ смягчал глубокий, усталый взгляд.

– Вы уверены, что здесь мы в безопасности? – спросил Джастин.

– Почти. Камень не поджигает камень, – голос у нее был, соответствующий внешности: грубоватый и низкий, и от этого даже приятный. – Крыша обвалилась, но будем надеяться, что обломки задержат огонь на нужное нам время. Главное – дыши через маску и не снимай ее, понял? Вода есть?

Джастин кивнул, достал из рюкзака еще не открытую бутылку и протянул ее женщине, но та наотрез отказалась от такого щедрого подарка.

– Оставь себе, у меня есть. Откуда ты?

– Из Юджина, – Джастин пожал плечами и сам сделал несколько жадных глотков. Хоть с утра он уже успел значительно уменьшить свои запасы, жажда никак не покидала его.

– Юджин, значит. Зачем же ты так далеко забрался?

– Я пока не знаю, можно ли вам доверять, так что этого я вам не скажу.

Женщина ухмыльнулась, но тут же стерла улыбку с лица, услышав шум наверху. Крыша отчаянно пыталась защитить дом от огня, но у нее это плохо получалось – пламя постепенно подбиралось к деревянным балкам, пуская слюни от желания впиться в них и уничтожить вместе со всем, что осталось внутри дома. Особенно теперь, когда на первом этаже прятались живые люди.

– Еще минут шесть. Должны продержаться, – пробубнила себе под нос женщина и снова повернулась к Джастину. – Думаю, мы здесь застряли, а значит, у нас полно времени, чтобы узнать друг друга. Мое имя Джуди Спенсер. Слышал о базе в Шелтоне?

– Нет, – неуверенно протянул Джастин и тут же вспомнил про второе обещание, данное Пенни. – Расскажете поподробнее?

– Это база, основанная мной и моим мужем после того, как сгорели безопасные зоны. Мы оба работали в госпитале и заметили, что здание от пожара не пострадало, но нам все равно пришлось эвакуировать пациентов и персонал в эти жалкие палатки. Видел их?

– Да, – кивнул Джастин и нахмурился. – Нашу школу тоже должны были эвакуировать туда, но мест не хватило, и нас оставили на улице.

– А вот нам меньше повезло. В шатре было полно раненых, многие не могли передвигаться самостоятельно, да еще и паника, сам понимаешь… В конце нас осталось двадцать семь.

Миссис Спенсер ненадолго замолчала, и Джастин понял, о чем она думала. Пусть сам он и находился далеко от горящего шатра, крики людей, оказавшихся в огненной ловушке, до сих пор преследовали его, возвращаясь в самые неподходящие моменты. Сокрушенно покачав головой, миссис Спенсер продолжила:

– Когда мы пришли в себя, я предложила вернуться в госпиталь. По пути встретили еще несколько человек и взяли их с собой, кто-то пришел сам. К вечеру нас стало уже больше пятидесяти.

– За все эти дни я встретил человек шесть вместе с вами, откуда пятьдесят?

– Портленд. Многие не успели добраться до безопасных зон, отправились искать помощи у побережья, но доехали до нас и решили остаться.

– И вы их всех позвали к себе? Разве это разумно в условиях ограниченных ресурсов?

– Вполне… Кстати, я не спросила твое имя.

– Джастин, – парень поежился. Если ему нужно будет представиться еще хоть одному человеку, он сойдет с ума.

Наверху снова раздался треск, на этот раз более громкий и пугающий. Джастин встал с пола, на котором успел удобно устроиться для разговора, и осторожно подошел к лестнице на второй этаж, пытаясь понять, что там происходит. В тот же момент треск повторился, и крыша обвалилась окончательно, впуская жадный огонь в дом. У него не должно было уйти много времени на то, что, чтобы завладеть постройкой целиком.

Завороженный смертоносным зрелищем, Джастин пришел в себя лишь после того, как что-то ударилось о его плечо – миссис Спенсер думала, что он успеет среагировать и поймать рюкзак, но ошиблась.

– Нет времени любоваться! На выход, живо!

Опомнившись, Джастин подобрал рюкзак и попятился к двери, следя за тем, чтобы огонь не сбежал вниз по лестнице и не напал со спины. Парень схватился за нагревшуюся из-за пожара ручку, но повернуть ее не смог. С замком все было в порядке, а вот с ним самим – нет.

– Мы погибнем снаружи, – прошептал Джастин и вжал голову в плечи, когда сверху снова что-то упало, лишь раззадорив огонь.

– Над крыльцом есть балкон, – миссис Спенсер согнулась и неудобно повернула голову, пытаясь разглядеть его через окно. – Вроде еще держится. Давай, все будет нормально.

Джастин повернул ручку. Мир снова приобрел красно-черный оттенок. Дома, давно превратившиеся в уголь, разгорались с новой силой. Сосна на соседнем участке, заботливо выращенная не одним поколением жильцов, угрожающе трещала, собираясь проломить крышу. Рассыпанные по земле камешки тлели, готовые вцепиться в любого, кто пройдет мимо. Все как-то не так. Этот огонь не был настоящим. Тому, что происходило, Джастин не мог подобрать ни научного, ни хотя бы околонаучного объяснения, и, несмотря на жару вокруг, по его спине пробежал холодок: а что, если все это – лишь галлюцинации?

Джастин крепко зажмурился, надеясь вернуться в реальный мир, где не случился апокалипсис, где не нужно искать Лукаса, и все его время было посвящено не выживанию, а подготовке к экзаменам, но у парня ничего не получалось. Его все еще душил дым, где-то вдали взрывались газовые баллоны и жалобно мяукала забытая хозяевами кошка. Даже если все это бред, у парня уже не осталось шанса из него выбраться: он слишком далеко зашел. Не зря Лукас был так напуган каждый раз, когда слышал от Джастина о возможности конца света. Ему приходилось наблюдать за тем, как друг медленно сходил с ума.

Внезапно что-то дотронулось до его плеча, и Джастин вздрогнул, морально готовясь к жгучей боли, но то была лишь рука миссис Спенсер. Женщина обеспокоенно заглянула в полные ужаса и отчаяния глаза парня и вновь покачала головой.

– Скоро все закончится, – голос ее стал несколько мягче, чем во время разговора о Шелтоне.

– Это по-настоящему? – жалобно спросил Джастин, чувствуя, как силы, которые он с таким усердием направлял на сохранение спокойствия и непроницаемости все эти дни, стремительно покидают его.

– К сожалению или к счастью, да. Я понимаю, о чем ты. Я видела людей, которые теряли рассудок во время Пожаров: они не хотели верить в то, что миру действительно пришел конец. Но ты продержался достаточно долго, так что не опускай руки.

Джас кивнул и тяжело сглотнул, борясь с желанием уткнуться женщине в плечо, словно маленький ребенок. Впервые в жизни он почувствовал, что действительно устал. Лукас всегда восхищался его выносливостью, да и сам Джастин считал, что его ничего не могло выбить из колеи, но теперь все иллюзии насчет самого себя исчезли. В конце концов, он и был ребенком, которому требовалась помощь. Он не был готов к таким испытаниям всего-то в семнадцать лет.

Ждать окончания дождя с закрытыми глазами было намного проще. Прижимаясь спиной к нагревшейся каменной стене, Джастин про себя считал секунды до конца, надеясь, что резкий порыв ветра не обрушит огонь на них. Еще минута. Еще сорок секунд. Еще десять. Пять. Одна.

– Черт возьми… – удивленно охнула миссис Спенсер, и Джастин приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что все позади.

Огонь стихал. Тонкие струйки дыма еще поднимались в небо от домов, ограждений и деревьев, но пламя, всего несколько секунд назад неистово бушевавшее, становилось слабее с каждой секундой. Казалось, над городком пролетел целый отряд пожарных вертолетов и задушил пожар тоннами воды.

– Что происходит? – спросил Джастин, понимая, что ответа на свой вопрос он все равно не получит.

– В прошлые разы огонь тоже затухал сам по себе спустя некоторое время, но такого еще не было.

Джастин обхватил голову руками. Если не он сошел с ума, то мир вокруг него.

– В жизни много необъяснимого, – пожала плечами миссис Спенсер. – Мы просто не все изучили о ней.

Джастин потер лоб. То, что история не знала подобных явлений, действительно не означало, что они не могли существовать. Огонь мог быть послан из космоса. Мог быть творением высших сил, в существование которых Джастин верить отказывался. В любом случае выжившим не суждено было найти ответы на все терзавшие их вопросы. Проще было смириться с новой реальностью и заново учиться жить.

– Кажется, я не закончила рассказывать тебе о Шелтоне, – решила перевести тему миссис Спенсер, чтобы отвлечь мальчика от тяжелых размышлений. – На чем мы остановились?

– На том, что я не понял, почему много людей в одном месте – это хорошо, – усмехнулся Джастин.

– Ах да. Так вот, нас сейчас чуть больше сотни, и у каждого есть свои обязанности, благодаря которым выживать всем вместе становится намного проще. Кто-то помогает раненым или пытается наладить насос и генераторы, кто-то следит за порядком или ищет воду и продукты в соседних городах. И новеньких заодно.

– О таком месте мечтали люди, с которыми я разминулся сегодня утром, но я не знаю, где они сейчас.

– Ну а ты? Не хочешь поехать со мной?

Джастин не сразу нашел что ответить. Он чувствовал себя так, словно крал мечту Пенни. Это нечестно по отношению к ней: это они с Лиамом должны были встретить миссис Спенсер, а не он. Но, с другой стороны, он ведь обещал ей найти безопасное место и для себя тоже. Правда, только после того, как встретится с Лукасом.

– Я бы согласился, но мне нужно найти друга. Мы должны были встретиться в Норвуде, но там возникла одна проблема, и пришлось перенаправить его в Лоренс. Возможно, друг сейчас там, я не могу просто бросить его.

– Я только что проверяла Лоренс. Будь уверен, там никого не было.

Ее слова больно резанули по сердцу, а оно зачем-то продолжало биться. В очередной раз на Джастина напали его страхи, снова и снова твердившие о том, что Лукас мертв. Он нигде не мог его найти.

– Может… Может, он спрятался или… – Джастин чувствовал, как его голос начинал дрожать, а вместе с ним и руки. – Нет, я все равно буду искать его. Может, он задерживается. Такое ведь могло быть?

– Погоди, ты сказал, что вы должны были встретиться в Норвуде?

– Да.

– Норвуд… Норвуд, – несколько раз задумчиво повторила миссис Спенсер. – Если я не ошибаюсь, его проверяли вчера, и кого-то оттуда притащили. Не из самого Норвуда, но откуда-то рядом. Может, это и был твой друг.

Джастину пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Дышать стало в разы тяжелее, хотя дым уже не наполнял легкие, а в душе с новой силой разгорелся огонь надежды, который пытался погаснуть на протяжении нескольких дней.

– Мы можем поехать прямо сейчас?

Глава XIX

Машина миссис Спенсер не пережила пожар: взрыв превратил ее в голый скелет, уничтожив все жизненно важные органы. Джастин встречал такие скелеты и раньше, но этот был еще свежий и нестерпимо вонял гарью, так что парень поспешил поплотнее прижать маску к лицу и отойти, одновременно пытаясь придумать план действий. Можно пойти пешком – дорога до Шелтона не заняла бы больше двух часов, однако Джастин чувствовал, что его сил не хватило бы даже на тридцать минут, а терпение и вовсе закончилось бы через пять. Он хотел как можно скорее добраться до госпиталя, и сделать это можно было, лишь отыскав машину на ходу.

Гараж дома, в котором они с миссис Спенсер прятались от Дождя, пустовал, крыша соседнего обрушилась прямо на машину, а хозяева дома через дорогу, казалось, вообще пользовались исключительно общественным транспортом. Джастин начинал нервничать, опасаясь, что им не суждено было выбраться отсюда, но с четвертого раза все же повезло. Гараж был заперт изнутри, но проблем с открыванием дверей не возникло: после того, как над ними надругался огонь, двери рассыпались в пыль от одного прикосновения к замку.

Ключи от старого пикапа валялись на бетонном полу рядом с передним колесом, словно водитель хотел сбежать, но в последний момент передумал. Возможно, его спугнул огонь, проникший внутрь – стены гаража были черны от копоти и сажи, – однако дальше его не пустил бетон, защищая и пикап, и бесчисленное множество ящиков с инструментами. Если бы по радио советовали не бежать в безопасные зоны, а укрываться в каменных зданиях, сотням тысяч людей удалось бы спасти свои жизни.

Миссис Спенсер закинула в кузов свой мешок, вставила ключ в замок зажигания и блаженно улыбнулась, услышав монотонное рычание двигателя.

– Музыка для моих ушей. Залезай, поедем искать твоего друга.

Джастина не нужно просить дважды, он залез бы и в горящий бензовоз, если бы тот направлялся в сторону Шелтона. Несмотря на все еще ноющие после экстренного торможения ребра, парень ловко запрыгнул на переднее сидение и крепко обнял рюкзак. Он нервничал.

– Как быстро мы доедем?

– Как ты смотришь на нарушение скоростных ограничений?

– Не думаю, что полиция все еще следит за этим.

– Значит, минут за двадцать.

Джастин едва не задохнулся. Двадцать минут. Ничтожно мало по сравнению с вечностью, длившейся три года до пожара и пять дней после, и ничтожно мало, чтобы поверить в реальность происходящего. К глазам вновь подступили слезы, однако в этот раз Джастину удалось их сдержать. В голове пронеслась фраза, которую так часто они повторяли с Лукасом: «Надейся на лучшее. Готовься к худшему». Радоваться было слишком рано.

Затихнув и погрузившись в свои размышления, Джастин уставился в окно. За ним не было ничего интересного, но другого занятия парень не нашел. По крайней мере, так можно было следить за дорогой, на которую внезапно мог выскочить уцелевший после пожара олень.

Миссис Спенсер действительно ехала очень быстро, и если бы на трассах остались камеры, на адрес гонщицы прислали бы такую кипу штрафов, что ее толщине могли бы позавидовать даже словари. Женщина делала все, чтобы как можно быстрее оказаться в госпитале, и действительно ровно через двадцать минут они с Джастином проехали искореженный указатель, на котором сохранились лишь первые три буквы от названия города.

Пикап остановился у изрядно потрепанного, но выдержавшего целых три Пожара здания, и Джастин раскрыл рот от удивления. В нем спокойно могло укрыться столько же людей, сколько вмещала в себя безопасная зона, и никому не пришлось бы ночевать на улице. Если внутри и правда имелись генераторы и водоснабжение работало, то в госпитале можно было жить, не волнуясь ни о чем. Если бы только Джастин знал, где сейчас Пенни и Лиам, он бы попросил миссис Спенсер сперва заехать за ними. Им бы тут понравилось.

– Чего застыл? – ворчание миссис Спенсер вывело Джастина из ступора. – Или это не ты сюда так рвался?

– Место отличное.

– Да, это так, – улыбнулась женщина, с нежностью оглядывая здание, в котором проработала пару десятков лет. – Я переживала насчет того, выдержит ли оно такой пожар, но, кажется, все прошло гладко. Давай, еще будет время осмотреться, сейчас тебя нужно зарегистрировать, а у меня свои дела.

Джастин кивнул, и миссис Спенсер провела его через главный вход, где вместо огромных стеклянных дверей зияла дыра. Жители госпиталя на какое-то время остались без защиты, и всему виной огонь. Даже штора, временно закрывавшая вход, не выдержала – по парковке были разбросаны обгоревшие клочки ткани.

Внутри царил приятный полумрак, из коридоров доносились взволнованные голоса, кто-то бежал через вестибюль, не обращая внимание на появление миссис Спенсер, но все это и близко не стояло с суетой и отчаянием, наполнявшими безопасные зоны. Миссис Спенсер и ее муж всего за несколько дней сделали почти невозможное. Джастин не мог себе представить, каких усилий им стоило организовать такое количество напуганных, потерянных выживших и наладить их работу таким образом, чтобы люди помогали этому месту, а не просто сидели на двухъярусных кроватях в ожидании помощи, которая никогда к ним не придет.

Миссис Спенсер подошла к пустующей стойке регистратуры и окликнула девушку, стоявшую в конце вестибюля, когда-то полного пациентов.

– Мэри! Нужна твоя помощь.

Тут же бросив все свои дела, Мэри примчалась к миссис Спенсер и, перегнувшись через стойку, забрала со стола какие-то бумажки.

– Вот список, который вы просили. Свет починили, но с ним снова возникли проблемы из-за Дождя, мистер Гарнер сказал, что решит это в течение часа. Штора сгорела, но больше ничего не пострадало, над заменой двери все еще работают. У вас все в порядке?

– Да, только машину пришлось заменить, – вздохнула миссис Спенсер, вглядываясь в список. – Ладно, пойду к Гарнеру, узнаю, что там со светом, а ты пока займись новеньким.

– Без проблем.

Мэри снисходительно оглядела Джастина с ног до головы и, как только миссис Спенсер скрылась за дверью, ведущей на лестницу, тяжело вздохнула. По Мэри сложно было сказать, что работа, которую на нее повесили, ей нравилась. Скорее всего, девушке до ужаса хотелось отдохнуть, но ситуация не позволяла: в Шелтоне каждый должен был приносить пользу. Это защищало госпиталь от превращения в очередную безопасную зону и падения во время следующего Дождя.

– Имя, фамилия, возраст, откуда прибыл, есть ли ранения, чем занимался до Дождя? – на одном дыхании выпалила Мэри, как только уселась за стол и нашла чистый лист бумаги. Все эти вопросы она задавала уже далеко не в первый раз и успела выучить их наизусть.

– Джастин Уэллс, – немного неуверенно, словно сомневаясь в собственном имени, промямлил Джастин. – Семнадцать лет. А дальше что было?

– Откуда прибыл, есть ли ранения, чем занимался до Дождя? – почти взвыла от отчаяния Мэри. Ей хотелось поскорее закончить с этим и хоть немного отдохнуть: после Пожара она только и делала, что бегала по этажам, выполняя всевозможные поручения.

– Я из Юджина. Ранений нет. Учился в школе. Все?

– Да. Так, нормальных комнат у нас нет, извини, тут не пятизвездочный отель, поэтому все живут в палатах. Я тебя определила в палату номер триста двадцать один, западное крыло, третий этаж. Нужно будет подойти к Дэйву, он заселит тебя по всем правилам, но сейчас он что-то чинит на крыше, поэтому придется подождать полчаса, максимум час. Потом подойдешь к мистеру Спенсеру, он в кабинете заведующего онкологическим отделением, пятый этаж. Он придумает, чем ты будешь заниматься. Пока что просто… посиди где-нибудь и не мешайся, ладно? Все запомнил?

– Ага, – протянул Джастин, чувствуя, как вся информация, которую вывалила на него Мэри, выскальзывает из его головы и скрывается в неизвестном направлении. – Только у меня есть вопрос. Можно узнать, есть ли тут мой друг?

Подавив желание закатить глаза, Мэри открыла ящик стола, какое-то время порылась в нем, но не нашла то, что ей было нужно.

– Можно, но не здесь. Клэй забрал журнал поступивших, чтобы обновить списки на стенде. Пойдем найдем его, мне как раз нужен этот журнал.

Джастин почувствовал, как у него трясутся руки. Мэри пошла через вестибюль, ожидая, что парень последует за ней, но он не мог. Ноги отказывались шевелиться, к горлу подступил противный ком, а за ним и тошнота. Через минуту его путешествие могло завершиться, и Джастин понятия не имел, какого исхода стоило ждать. Он безумно хотел увидеть имя Лукаса в списках, которые обновлял Клэй, но понимал, что друга там могло и не быть. И в таком случае мир Уэллса бы попросту рухнул.

– Эй, пойдем! – позвала его Мэри, но Джастин не реагировал. Выругавшись про себя, девушка вернулась к стойке и помахала рукой перед лицом своего неторопливого подопечного. – Ты уверен, что тебе не нужна медицинская помощь?

– Да нет, все в порядке. Просто волнуюсь.

– Понятно, – безучастно ответила Мэри и пожала плечами. – А в чем смысл волноваться и стоять на месте?

– Ни в чем. Пошли.

На подкашивающихся ногах, стараясь не врезаться в продавленные диванчики, Джастин пошел за Мэри. Все вокруг словно погрузилось в туман: он не видел перед собой ничего, кроме ссутулившейся от усталости спины девушки и пресловутого стенда, к которому они направлялись.

Высокий парень с невероятно кудрявыми волосами, в котором Джастин определил Клэя, несмотря на суетящихся вокруг людей, совершенно безмятежно аккуратным почерком выводил одно имя за другим и заботливо прикреплял списки на стенд. Свободное место на нем давно закончилось, и потому новые списки перекрывали старые. В Шелтоне действительно было очень много людей.

– Клэй, мне нужно забрать журнал, а этому парню – найти своего друга.

– Пусть ищет, – спокойно отозвался Клэй, не отвлекаясь от работы и даже не глядя в сторону Мэри. – А журнал я тебе не отдам, пока не внесу всех в списки. Потерпи еще немного, я скоро закончу.

Цокнув от возмущения, Мэри махнула рукой и вернулась за свой стол. Более медлительного человека, чем Клэй, она не встречала никогда в жизни, но за несколько дней знакомства с ним успела выучить, что его «немного» могло растянуться до следующего вечера.

Собравшись с силами, Джастин подошел к стенду и внимательно всмотрелся в имена, стараясь не упустить ни одной буквы. Аманда, Шерил, Дуайт, Одри, Шон… Какой толк в этих списках, если в них нет никакого порядка? Ларри, Руперт, Фрэнсис, Андреа… Джастин медленно выдохнул. Поиски обещали занять много времени.

Водя пальцем по бумаге, Джастин передвигался от одного списка к другому, но ни в одном из них не было нужного имени. Списков оставалось все меньше, дышать становилось все сложнее. Миссис Спенсер не знала, кого именно привезли из Норвуда, этим человеком мог оказаться кто угодно, даже Марлон. Шансы встретить здесь Лукаса были немногим больше нуля, но Джастин продолжал искать.

Оставалось еще два листка с именами. Рейчел, Джо, Марли. Еще один. Сьюзи, Грегори, Саманта. Лукас, но не Харвелл. Последнее имя. Палец Джастина задержался на нем, и губы мелко задрожали. Не нашел.

Не в силах справиться с внезапно накатившей слабостью, Джастин сел на корточки, обхватил голову руками и вперил опустевший взгляд в пол. Джастин разучился жить без друга, теперь все вокруг стало бессмысленным: и его путь, и его старания, и это место, каким бы безопасным оно ни было.

– Парень, ты в порядке? – лениво спросил Клэй, заметив, что кто-то нарушил его энергетическое поле своей истерикой. – Может, тебе помощь нужна?

– Лукаса тут нет, – прошептал Джастин. Объяснять не хотелось, как и вставать с пола. Хотелось только, чтобы Клэй поскорее свалил.

– Лукаса, говоришь, – Клэй почесал затылок, пробежался глазами по последнему заполненному им списку и протянул его Джастину. – Этого?

Нехотя, словно будучи уверенным в том, что Клэй говорил про какого-нибудь другого Лукаса, Джастин поднял голову и попытался сосредоточиться на новых именах, которые расплывались из-за слез. Николь Пресли, Уолтер Пресли, Лорен Райли, Лукас Харвелл, Нэнси Лоу. Стоп.

Джастин протер глаза. Ничего не изменилось, имя и фамилия все еще совпадали. Лукас. Лукас Харвелл. Ю-402.

– Что значит Ю-402? – завопил Джастин и, сам не понимая зачем, вцепился в руку Клэя, который никак не отреагировал на это.

– Южное крыло, четыреста вторая палата, что непонятного? Там у нас больных, кстати, держат.

– Как туда попасть? Я могу туда попасть? – привлекая внимания всех, кто проходил мимо, и пытаясь не задохнуться, кричал Джастин. Он не мог поверить в то, что это был не сон.

– Да, вон позади тебя лестница, на втором этаже будет переход в южное крыло. Пройдешь по нему, поднимешься на четвертый этаж, а там уже сам разберешься, на палатах написаны номера.

Забыв поблагодарить Клэя за помощь, Джастин сорвался с места и, едва не споткнувшись обо все ступеньки разом, взбежал на второй этаж. Кто-то сделал ему замечание в духе учителей начальной школы, когда парень пулей промчался по переходу, но Джастин даже не думал сбавлять скорость. На его месте никто не стал бы беззаботно прогуливаться по коридорам.

В нос неприятно ударил запах лекарств, подтверждая слова Клэя: в южном крыле держали больных. С Лукасом могло случиться все что угодно, начиная от подвернутой ноги, заканчивая серьезными ожогами, но это было неважно. Главное – он был здесь. Миссис Спенсер ему поможет, и друг поправится. Все будет в порядке. Все будет в порядке…

Решительность испарилась, как только Джастин добежал до нужного кабинета и положил руку на дверную ручку. Он прошел через столько препятствий, и теперь его отделял всего один шаг от друга. До этого они могли видеться только с помощью видеозвонков и никак не предполагали, что их первая встреча будет такой. Было страшно проснуться и понять, что все происходящее оказалось лишь сном.

– Лукас? – позвал Джастин и аккуратно, словно боясь напугать, приоткрыл дверь. – Лукас, ты здесь?

Ответа не было, и Джастин, набравшись смелости, распахнул дверь целиком. На простыне багровело пятно, о природе которого думать совершенно не хотелось, а в кресле рядом с койкой, неудобно свернувшись, спала незнакомая девушка. На двери палаты белел ее номер: 402.

Глава XX

Девушка распахнула глаза, испугавшись резкого появления Джастина, но, определив источник шума, сразу успокоилась и лишь устроилась поудобнее. Казалось, она ждала кого-то определенного, и Джастин был совершенно ей не интересен. Как и она Джастину. Все его внимание было сосредоточено лишь на засохшей крови на простынях, которой было слишком много для одного человека.

– Ты что-то хотел? – лениво спросила девушка. Она все пыталась найти положение, в котором снова смогла бы заснуть, однако твердое кресло было к ней беспощадно.

Джастин не отреагировал на вопрос. Внутри него на протяжении нескольких дней строился мост, способный соединить его с Лукасом. Стройка не прекращалась ни на секунду, и мост был почти готов, однако самый важный трос, на котором держалась вся конструкция, оборвался в тот самый момент, когда Джастин открыл дверь. Все, на что он потратил столько сил, рухнуло в холодную воду из-за красного пятна. Если это была кровь Лукаса… Джастин крепко схватился за дверную ручку, чтобы не рухнуть самому.

Они даже не успели попрощаться.

– Эй, парень? – снова попыталась привлечь внимания Джастина девушка. Ей не нравилось, что незнакомый человек стоял у нее над душой и молчал. – У тебя все нормально?

– Мне сказали… – попытался заговорить Джастин, однако его голос сорвался на середине слова. – Мне сказали, что Лукас Харвелл в этой палате.

Это была ошибка. Когда Клэй заполнял последний список, его постоянно отвлекали, он мог перепутать цифру или букву. Может, Лукас находился в другом крыле или в другой палате? Да, конечно, все так и было. Джастин развернулся, чтобы добежать до вестибюля и перепроверить информацию, но девушка остановила его.

– Погоди, ты знаешь Лукаса?

– Да. Он мой друг.

– А твое имя случайно не Джастин?

Парень окаменел, словно взглянул на Медузу Горгону, хоть девушка в кресле и не имела ничего общего с монстром из легенд. Она знала его имя. Она знала Лукаса.

– Да. Джастин, – тихо ответил он. Больше всего Уэллс боялся услышать новость, после которой рухнет не только мост, но и что-то намного более важное. Весь город мог уйти под воду, и тогда Джастину будет нечем дышать.

Но девушка рассмеялась. Облегченно выдохнув, словно не веря своему счастью, она закрыла лицо руками и рассмеялась звонко и легко, что так не соответствовало напряженной обстановке палаты. Джастин нахмурился, пытаясь понять, что происходит и не сошла ли его собеседница с ума, однако не нашел ни одной причины, по которой смех был бы уместен. Он начинал чувствовать себя неловко.

– Знаешь, – немного успокоившись и вытерев слезы, выступившие не то от смеха, не то от облегчения, выдохнула девушка, – я уже начала считать, что Лукас тебя выдумал. А ты, оказывается, настоящий.

Ему хотелось вцепиться в нее, засыпать вопросами и добиться ответов, но заклятие Медузы все еще действовало. Окаменевшие конечности Джастина не собирались его слушаться, даже веки забыли о том, что им нужно было моргать. Еще немного, и чары доберутся до сердца.

– Так ты знаешь, где он? С ним все в порядке?

Тут же прекратив смеяться, девушка встала с кресла и подошла к окну, долго всматриваясь в черноту, тянувшуюся на тысячи миль во всех направлениях. Ее карие глаза впитали в себя тьму неба, и в них, словно молния перед Адским Дождем, сверкнуло что-то такое, от чего Джастин понял: ничего хорошего можно было не ждать.

– Нет, не в порядке. Это все из-за меня, если бы я не…

– Погоди, – перебил ее Джастин. Сердце билось все тяжелее. – Что с ним?

– Мы встретились в безопасной зоне. Мне было скучно, а он хотел пойти к тебе. Мы собирались разойтись в районе Портленда, но Лукас решил отвести меня в мой родной город – сказал, что ты подождешь еще день. Вчера утром мы пошли назад, в Норвуд, а по дороге наткнулись на разрушенный мост. И Лукас… Он неудачно прыгнул, и его ногу пробила арматура. Если бы не я, он бы встретился с тобой, и все было бы хорошо, но я…

Напрягая уставший разум, Джастин пытался сложить имевшиеся у него кусочки пазла в общую картину. Если он правильно рассчитал время, Лукас решил не идти в Норвуд как раз в тот момент, когда там его ждал разъяренный Марлон. Если бы не эта девушка, они оба давно были бы мертвы. Джастин еще крепче вцепился в дверную ручку, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

– То есть Лукас жив? Кровь на простыне из раны?

– Да. Тут осталось мало врачей, они пытались обойтись без ампутации, но у них просто не было такой возможности. Лукаса забрали какое-то время назад, пока никаких новостей нет. И знаешь… Даже с пробитой ногой он заставил нас ехать в Норвуд, чтобы найти там тебя.

Заклятие снялось само собой, и Джастин рухнул на пол, не поддерживаемый более каменными опорами. Слабость разлилась по его телу, и парень задрожал, словно в палату ворвался февральский мороз и обнял его ледяными ладонями. Джастин не знал, что ему чувствовать. Он хотел вздохнуть с облегчением, хотел расплакаться, хотел залезть на стену от волнения, ведь самое страшное было еще впереди. В условиях, в которых они теперь находились, даже самая простая операция могла обернуться трагедией.

– Я могу побыть здесь? – говорить было сложно из-за стучащих зубов.

– Конечно. Лукас будет рад увидеть тебя после всего, что с ним произошло.

«Если мы оба доживем до этого момента», – подумал Джастин и прерывисто выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Прямо над ним оглушающе тикали часы, напоминая о том, как медленно шло время. Секунды тянулись, как минуты, и сколько бы Джастин ни надеялся услышать шаги со стороны операционной, в коридоре царила полная тишина. Лишь старик с длинной белой бородой и красно-черным ожогом на груди и животе шаркал из стороны в сторону, не желая оставаться в палате и жалеть себя.

– Кстати, меня Ло зовут.

– Меня ты и так знаешь, – нервно усмехнулся в ответ парень.

Дрожь утихла, и Джастин кое-как поднялся на ноги. Только теперь он смог внимательнее рассмотреть палату: на полу в углах скопились комья пыли, которые некому и некогда было убирать, столик рядом с койкой пустовал, потрескавшуюся от жара штукатурку на стенах не украшала ни одна картина. Единственным, за что мог зацепить глаз, было то самое красное пятно.

Ему нужно было занятие, чтобы не сойти с ума от ожидания, и уборка подходила идеально. Игнорируя вопросительный взгляд Ло, Джастин сгреб грязные простыни в охапку и отправился на поиски прачечной. Следующим пунктом его плана был поиск швабры.

Но легче не стало. Каждый шаг эхом разносился по всему коридору, нарушая тишину и еще сильнее натягивая гудящие от напряжения нервы. Джастин осторожно ступал по половицам, почерневшим от огня, словно ему запретили находиться в больничном крыле и в любой момент его могли схватить за шкирку и потащить к мистеру Спенсеру для наказания. Новых простыней нигде не было, в соседних палатах лежали другие раненые и пустым, ничего не выражавшим взглядом, смотрели на бледные стены. Весь этаж был насквозь пропитан безнадежностью и отчаянием, которые не смогли бы выветриться даже за несколько лет. Сколько бы Джастин ни бежал от них, они все равно преследовали парня по пятам.

Не в силах более справляться с тревогой, навеянной больницей, Джастин развернулся, собираясь бегом преодолеть расстояние до палаты Лукаса и больше не выходить из нее без особой надобности, как в тот же момент в конце коридора раздался шум. Два незнакомых ему человека везли каталку, колеса которой ритмично стучали, натыкаясь на стыки половиц. На каталке лежал бледный, почти зеленый парень со впалыми щеками и глазницами. С их последнего видеозвонка он сильно изменился, но Джастин не мог не узнать его. Это был Лукас.

Пальцы разжались сами собой, и грязные простыни шлепнулись на не менее грязный пол. Сорвавшись с места, Джастин бросился к другу, но вновь застыл, не в силах даже вздохнуть. Не обращая на него никакого внимания, врачи повернули в сторону палаты, и каталка проехала всего в нескольких дюймах от Джастина, не способного поверить в реальность происходящего. Лукас, его лучший друг, самый дорогой на свете человек, наконец находился так близко, что до него можно было дотронуться, стоило лишь протянуть руку. Слабый, потерявший много крови и перенесший операцию, но все же Лукас. Джастин почувствовал, как его сердце сжалось до размеров атома, и вцепился в футболку, комкая ткань на груди в попытке облегчить боль. Лукас был жив. Он рядом. О порог разбилась тяжелая крупная слеза.

Пока Джастин пытался справиться с цунами эмоций, захлестнувших его с головой, Лукаса переложили на больничную койку, проверили капельницу, а уставший врач с темными кругами под глазами что-то сказал Ло, на что она сосредоточенно кивнула в ответ. Незнакомцы покинули палату, и либо на этаже вновь повисла тишина, либо Джастин внезапно оглох. Он не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.

На подкашивающихся ногах парень подошел к койке и аккуратно, словно боясь, что Лукас – лишь плод его воображения, который мог раствориться в воздухе из-за любого неверного движения, накрыл холодные пальцы друга своей ладонью. Лукас говорил, что его руки всегда были холодными. Он не наврал.

Джастин вживую видел лицо, которое до этого видел лишь на экране. Он держал руку, до которой не мог дотянуться прежде, и слышал тихое дыхание, которое не мог уловить микрофон на дешевых наушниках. Самый близкий, но самый далекий человек наконец лежал перед ним, настоящий и живой. Еще крепче сжав тонкие пальцы, Джастин уткнулся в них лбом и не сумел сдержать громкий горестный всхлип.

– Врач сказал, он будет в порядке, – голос Ло вернул Джастина в реальность. – Но ему будет очень больно первое время. Хорошо, что ты появился именно сейчас.

Еще никогда в жизни Джастин не чувствовал так много. Оставшийся без простыни матрас промок насквозь, но слезы все никак не заканчивались.

Они сделали это. Пусть не без потерь, но они добрались до Шелтона наперекор собственным планам, страхам и людям, утверждавшим, что их дружба ненастоящая, а встреча невозможна. Их мечта была исполнена. Теперь все будет хорошо.

* * *

Первым, что почувствовал Лукас после пробуждения, была та самая обещанная ему боль. Невыносимая, не снимаемая ни одним обезболивающим. Ему не было так больно, даже когда он висел на мосту. Парень сморщился и попытался свернуться в клубок – раньше это ему помогало, но теперь каждое движение делало только хуже. Кто-то держал его за руку и звал по имени. Голос казался знакомым, но Лукас никак не мог понять, кому он принадлежал: Харвелл все еще не до конца отошел от наркоза.

– Все хорошо, все пройдет. Я рядом, – говорил голос. Похожий был у Джастина, но Лукас точно знал, что Джастин в Лоренсе, а их с Ло забрали в какое-то другое место, название которого он не запомнил. Наверное, из-за лекарств у него начались галлюцинации.

Зубы готовы были раскрошиться от трения друг о друга, когда тело Лукаса начало привыкать к ощущению, будто с него сдирают кожу, а затем по волокнам разъединяют все мышцы разом. Дыхание постепенно выравнивалось, и, хоть Лукасу и хотелось с разбегу удариться о стену, чтобы снова отключиться, ему удалось открыть глаза.

– Ты мне кажешься, – прошептал он видению, которое не только говорило, но и выглядело как Джастин, и попытался отвернуться к стене, но не смог: тело его не слушалось.

– Нет, не кажусь, – всхлипнула галлюцинация, и Лукас почувствовал, как по его пальцам стучат дождевые капли.

– Джастин никогда не плачет, – говорить было сложно, и парень не был уверен в том, что его мысли и слова хоть немного совпадали. Все внимание было сосредоточено только на ноге.

– А Лукас, которого я знал, не был пиратом, – выдуманный Джастин шмыгнул носом и попытался засмеяться. Совсем как настоящий.

На мгновение боль отошла на второй план, и Лукас снова открыл глаза. Перед собой он видел заплаканное, но счастливое лицо друга. Передний зуб почему-то был отколот, но это совершенно точно был Джастин. Как бы долго Лукас ни смотрел на него, галлюцинация не пропадала. Либо он сошел с ума, либо…

– Джас? – неуверенно спросил Лукас и снова сморщился, когда невидимый дровосек ударил топором по его ноге.

– Да, это я.

– Правда?

– Правда.

Потребовалось еще несколько мгновений, чтобы до измученного мозга дошел нужный сигнал. Лукас чувствовал, как матрас проминался под Джастином, чувствовал, как растрепанные, но мягкие волосы друга щекотали его руку. Галлюцинации попросту не могли быть настолько реальными. Кое-как Лукас приподнялся на локтях, чтобы увидеть Ло – она тоже была в палате и, улыбаясь, смотрела то на него, то на Джастина. Девушка тоже его видела, а это означало только одно. Он здесь.

– Как ты… – попытался что-то спросить Лукас, но тут же передумал. Это неважно.

Совершенно забыв о том, как ему плохо, Лукас неуклюже накинулся на друга с такими крепкими объятиями, на которые только был способен. Теперь плакал и он, цепляясь за футболку и плечи Джастина, словно в любой момент Джаса могли забрать. Лукас чувствовал теплые руки на своем затылке и спине, чувствовал биение чужого сердца и запах гари. Теперь так пахло все вокруг, но то был совсем другой, домашний и безопасный запах.

– Все хорошо, – поглаживая Лукаса по спине, Джастин пытался его успокоить и уложить обратно. – Я больше никуда не пропаду.

– Я так… Так боялся, что больше никогда тебя не увижу, – Лукас всхлипывал через каждое слово. – Мой телефон забрал… Забрал учитель. А потом он разбился. И я… Я…

Все тело протестовало против продолжения объятий, и Лукас безвольно сполз обратно на подушку. На его лбу выступил холодный пот, и парень чувствовал сильную, вызывающую тошноту слабость, но все равно пытался говорить сквозь непрекращающиеся слезы.

– Это, конечно, очень трогательно, но кому-то больше не стоит так резко вскакивать, – до сих пор молчавшая Ло решила вступить в разговор и неизвестно откуда взявшимся полотенцем протерла Лукасу лицо, словно заботливая мамочка. – Ты вообще как себя чувствуешь?

– Лучше всех, – дрожа всем телом не то от боли, не то от волнения, ответил Лукас.

– Когда поправишься, я выстругаю тебе новую ногу, чтобы ты был полноценным пиратом, – улыбнулся Джастин.

Хотелось спать, и Лукас, обняв руку друга, как дети обнимают плюшевого медведя, без страха закрыл глаза, осознавая, что, когда он проснется, Джастин все еще будет рядом. Больше не нужно было волноваться о нем. Они смогли.

Потому что их дружба оказалась сильнее стихии.

Эпилог

Даже спустя три дня боль не утихла. Она то ослабевала, то накатывала с новой силой, но не оставляла Лукаса одного ни на секунду, а от обезболивающего рвало чаще, чем становилось хоть немного легче. Джастин постоянно находился рядом, шутил и пытался приободрить друга, и только благодаря ему мучения не были такими невыносимыми, какими они могли бы быть. Лукас знал, что скоро поправится, и, хоть и понимал, что еще долго не сможет передвигаться без посторонней помощи, старался не отчаиваться. Если бы он проходил через это один – только жалел бы себя и лежал бы на кровати, отвернувшись носом к стенке, тем самым оттягивая свое выздоровление. Потому что смысла в том не было бы.

Врачи не разрешали ему вставать, но то, что происходило на улице, Лукас пропустить не мог. Ло раздобыла инвалидную коляску в одном из захламленных коридоров, вместе с Джастином они перетащили Лукаса на нее, а затем отправились в долгое, но не слишком увлекательное путешествие по пандусам госпиталя. Из-за спешки коляску трясло, и каждая неровность на полу вызывала новую вспышку боли, однако Лукас терпел: любопытство было куда сильнее.

За последние несколько часов тучи потеряли насыщенность, приобретя привычный и скучный серый цвет, и все жители Шелтона высыпали во двор, задрав головы вверх. Какие-то жалкие несколько дней заставили их забыть о том, что значит не бояться, и теперь они стояли, с опаской поглядывая на дождевые облака, ожидая от них то ли подвоха, то ли спасения, на которое все так долго надеялись. Мистер Спенсер, отследивший точное время, в которое начинался каждый Дождь, внимательно смотрел на наручные часы.

– Минута! – торжественно объявил он, и на горизонте блеснула молния. Не красная – самая обыкновенная белая молния.

– А если это обман, чтобы добить всех, кто остался? – проворчал Джастин, опираясь на ручки коляски.

– Он всегда такой оптимист? – спросила Ло у Лукаса, словно самого Джастина тут не было. За короткое время знакомства они успели немного поладить, но в них была общая черта, превращавшая их общение в постоянные баталии – оба слишком любили злить людей.

– Знаешь, а вы чем-то похожи, – отмахнулся от нее Лукас.

Толпа хором начала обратный отсчет, словно в ожидании Нового года, и Джастин нервно сжал плечо Лукаса. Он все еще не верил в то, что все могло закончиться так просто.

– Пять. Четыре. Три. Два. Один!

На асфальт упало несколько крупных дождевых капель. Одна стекла по острому носу Лукаса, вторая ударилась о лохматую макушку Джастина. Через несколько мгновений на Шелтон обрушился сильнейший ливень, обещавший затопить весь город в течение следующих десяти минут, но никого это не беспокоило. Огонь был позади.

* * *

Сотни лет назад, во времена, когда в Европе правила Черная смерть, деревни, вымершие из-за болезни, сжигали вместе с трупами и домами, лишь бы остановить заразу. Теперь все повторялось, но лишь с тем отличием, что роль поджигателя взяли на себя Бог, Вселенная или что-то еще – зависело от того, кто во что верил. Все это время люди жили своей жизнью, не подозревая, что для планеты они были чумой. Постройки, заводы, атомное оружие – человечество заражало каждый уголок своего дома, и его нужно было остановить.

Огонь стих с чувством выполненного долга, а у выживших появился шанс на выздоровление. Они стояли под горькими слезами высших сил, которым пришлось пожертвовать всем ради благой цели, и исцелялись. Дождевая вода обещала дать начало новой, не обезображенной болезнью жизни, а выжившие вновь взращивали в своих душах надежду на восстановление утерянной цивилизации.

Через час на небе вовсю сияло позабытое многими солнце, освещая кучку людей, прошедших через ад, чтобы снова ощутить на своей коже тепло его лучей. Все они потеряли слишком много, но все они улыбались. Их ждала новая жизнь.

Content

Саймон Пайнс
Сквозь огненную стену

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Эпилог