Андрей Асковд

Библиотека судеб

От автора

Петрову в жизни не всегда везло, но можно ли стать везунчиком, закончив земную жизнь?

Оказавшись в ином мире, Петров становится Вершителем чужих судеб. Его собственная судьба сложилась так, что он оказался на Светлой стороне. Но там, где есть Светлая сторона, есть и Тёмная. Как они делят между собой Книги Судеб? Кто отвечает за баланс между добром и злом?

Со временем Петров понимает, что всё не так просто, как казалось на первый взгляд. Есть ли на самом деле некто Высший, замысел которого хочется понять? Можно ли найти Книгу Книг, где собраны ответы на все вопросы? Однако ответы только порождают новые вопросы. Могут ли люди и там, и тут жить по своей воле? Всё это предстоит узнать Петрову и пройти свой непростой путь.

Пятнадцать трогательных и добрых историй, которые меняют к лучшему судьбы людей и порой неожиданно переплетаются между собой, пишет Петров для Мира Живущих. Они заставят вас задуматься и, возможно, пересмотреть своё отношение к жизни и к близким. И одна история самого Петрова. Его путь от стажёра до…

Непризнанный автор

"Наша жизнь подобна роману, который мы пишем сами.

Но что, если у нас есть соавторы? И кто в таком случае имеет больше прав на это произведение?"

Петров, ещё раз взглянув на своё отражение в зеркале, критически оценил внешний вид и вышел из квартиры, на всякий случай сплюнув через левое плечо. Через час у него назначена встреча с редактором небольшого издательства. Уже сам факт того, что ему предложили встретиться, говорил о многом. Все попытки Петрова попасть на книжные полки обрывались на корню, не дав ростку даже пробиться сквозь толщу непризнанности. Все его рукописи оставались без ответа от издательств, оседая в глубине грунта безнадёжности среди прочих графоманов. И вот когда он уже отчаялся, раздался звонок. Сначала Петров подумал, что это шутка от друзей, и отвечал уклончиво, как будто собеседник пытался узнать ПИН-код от его карты. Но спустя пару минут разговора он решил, что это слишком глупая мысль, и договорился о встрече.

Выйдя из подъезда, Петров вдруг ощутил жар, несмотря на то что на дворе стоял май, который только вступил в свои права и не баловал погодой. Это было похоже на то, как будто он вышел из офисного здания с кондиционерами на раскалённую солнцем улицу в самый жаркий летний день. Но даже это сравнение не передавало всего ощущения. Больше всего оно походило на то, как будто перед Петровым распахнулась дверца доменной печи. Одновременно с этим возникло ещё одно ощущение – мир вокруг словно замер. Только где-то наверху послышался взмах крыльев. Интуитивно подняв голову, Петров увидел птицу, которая сорвалась с карниза крыши.

«Точно не голубь, значительно крупнее», – почему-то подумал Петров. Вслед за улетевшей птицей от карниза, где только что сидел ворон или кто-то ещё покрупнее, откололся кусок кирпича и начал падать. У Петрова возникло странное ощущение, что время замедлилось. Обломок падал, словно сквозь толщу воды, растягивая последние секунды его жизни. Складывалось ощущение, что времени ещё много, но оно не давало возможности успеть принять решение – отойти, отпрыгнуть или как-то уклониться. Кирпич неизбежно падал, и не было надежды, что он упадёт рядом. Оставалось только наблюдать за приближением неотвратимого. Ну и немного подумать.

Жизнь не пронеслась перед глазами Петрова, как это обычно говорят в таких случаях. Он только успел с сожалением подумать, что так ничего путного и не написал. Все его творения отвергались всеми издательствами. Никто даже не удосужился дать ответ или хотя бы пообещать, что они обязательно позвонят. Но Петров тем не менее верил, что рано или поздно найдётся редактор, который разглядит его талант между буквами и абзацами. И вот когда такой человек нашёлся, вместо того чтобы бежать на встречу, непризнанный автор стоит и наблюдает, как строительный материал из пластичной минеральной смеси поставит точку в романе его жизни. Ему даже послышался шелест рассекаемого кирпичом воздуха.

– Прекрасный день, чтобы опять начать всё сначала, – раздался голос позади Петрова.

Петров обернулся и понял, откуда исходит шелест. За спиной незнакомца, который неизвестно как здесь оказался, складывались чёрные крылья. Если бы не эти крылья, то его можно было бы принять за обычного неформала. Чёрный плащ, такого же цвета футболка с каким-то жутким принтом, чёрные джинсы и тяжёлые чёрные ботинки. Наподобие армейских. На лоб спадала чёрная чёлка. Немного странный, но вполне обычный молодой человек.

«Это… Я что? – Петров не мог подобрать слов. – Это как?» – О н посмотрел вверх, поднял руку и зачем-то указал пальцем на приближающийся кирпич. Незнакомец лишь пожал плечами в ответ.

– Не я выбираю, – объяснил он. – Пошли. Тебе пора, —и протянул руку.

У Петрова почему-то не было сил или возможности сопротивляться, и он дал свою в ответ. Как только их пальцы соприкоснулись, всё, о чём думалось до этого, перестало иметь значение. Его мысли, планы и вера в благополучный исход через пару мгновений накроет медным тазом. Точнее – кирпичом.

«Может, это и к лучшему», – успел подумать Петров, и в тот же миг свет померк, как только его обняли и поглотили чёрные крылья.

***

Между поглотившей его темнотой и светом, вернувшим Петрову осознание, прошла доля секунды. А может, и вся жизнь. Когда нечем измерять время, трудно дать точный ответ. Петров только почувствовал, как рука незнакомца его отпустила и стих шелест крыльев. Он обнаружил себя стоящим в дверях какого-то учреждения и не мог вспомнить, как тут оказался и, собственно, зачем сюда пришёл.

– Возьмите талончик, – улыбнулась ему приветливая девушка, стоявшая рядом с терминалом.

– Я, наверное, ошибся, – Петров попятился назад. – Я на встречу опаздываю. Мне, видимо, кирпич, упавший на голову, часть памяти отшиб, и я не помню, как и зачем здесь оказался, – он на всякий случай потрогал голову на предмет обнаружения повреждений. Та вроде как была целой. Даже шишки не нащупывалось. Может, кирпич прошёл по касательной, и он на какое-то время потерял сознание? На автомате дошёл сюда, и оно вновь вернулось.

– Нет-нет, – заверила его девушка, похожая на стюардессу или консультанта банка. – В сё правильно. Вы умерли и теперь на распределении.

Девушка сказала это как-то буднично и с такой весёлой интонацией, будто сообщила, что у Петрова закрыт кредит или погашена ипотека. Но, с другой стороны, если принять сей факт, то так и выходило.

– Простите? – н е понял Петров.

– Талончик берите, – с нова улыбнулась она.

Петров, всё ещё не осознавая происходящего, нажал на кнопку терминала. Тот выдал ему талончик с номером.

– Проходите в зал ожидания, – указала ему девушка на следующую дверь.

Зал ожидания походил на большое отделение банка. Бесконечные ряды окошек, уходящие вдаль, над которыми светились табло с номерами. У каждого сидел клиент. Рядами стояли кресла, которые устремлялись в ту же бесконечность, и в них сидели ожидающие своей очереди посетители. Многие из них были растеряны и удивлены не меньше Петрова.

Время от времени из динамика доносился голос, приглашавший очередного посетителя к окошку. Реплика девушки у входа «вы умерли» наводила на мысль, что это какая-то игра или странный сон.

Устроившись на свободном кресле, Петров взглянул на свой талончик.

– Ничего нового, – с тяжёлым вздохом произнёс старичок, сидевший на соседнем кресле. – Как стояли в очередях при жизни, так и здесь продолжается. Алексей Фёдорович, – представился он и протянул Петрову руку.

– Николай, – ответил Петров. – А мы где?

Из объяснений Алексея Фёдоровича Петров понял только то, что он действительно умер и теперь, подобно другим посетителям, ожидает распределения. Куда распределяют – неизвестно. Возможно, в рай или ад, что казалось весьма странным. А как же суд и тому подобное?

Но посетители, завершив короткий разговор в окошке, уходили через одну дверь, и по лицам нельзя было понять, что они чувствуют. Ни радости, ни страха в их глазах не наблюдалось.

– Номер 1785, – объявил голос с потолка. – Пройдите к окошку 76.

– Пора, – Алексей Фёдорович поднялся с места.

– Ни пуха ни пера, – напутствовал старика Петров.

– Воздержусь на всякий случай от ответа, – улыбнулся тот. Кивнул на прощание Петрову и направился к окошку, где светился номер 1785.

Очередь постепенно продвигалась. В то время как одни покидали зал, другие входили и с растерянным видом занимали освободившиеся места.

– Номер 2956. Пройдите к окошку 103.

Петров расположился на стуле у окна с номером 103, приготовившись выслушать приговор. Пока ожидал своей очереди, его мысли обратились к прошлому, и он старательно вспоминал все свои прегрешения. Поразмыслив, Петров пришёл к выводу. что не совершил чего-то такого уж предосудительного за свою недолгую жизнь. В этом году ему должно было бы исполниться тридцать пять лет. Всего лишь тридцать пять. Возраст, когда ещё есть время чего-то добиться. Когда бурная молодость отгремела, а старость только ещё намекает о своей неизбежности, но пока не воспринимается всерьёз.

– Фамилия, имя, отчество и год рождения? – с просила женщина в окошке, не поднимая глаз. Петров ответил.

– Профессия при жизни? – продолжила она.

– Писатель. Ну по диплому – экономист, но… – Писатель? – женщина подняла глаза и улыбнулась.

– По призванию, – уточнил Петров. – Не по образованию.

– Писатель – это хорошо, – ответила женщина, снова уткнувшись в бланк. – Писатели нам очень нужны. Выход на остановку № 726.

– На остановку? – Петров всё ещё не мог прийти в себя.

Женщина протянула ему новый талончик и молча указала рукой на выход, предлагая освободить место.

Петров поднялся и пошёл в указанном направлении. Выйдя в дверь, за которой до него исчезали другие посетители, увидел совсем иную картину. Длинный и просторный коридор можно было сравнить с залом вылета в аэропорту. Всюду были указатели и таблички, отсылающие к тому или иному выходу. Петров отыскал свой. За стойкой стояла девушка, которая проверяла у подходящих людей документы.

– Добро пожаловать, – приветливо улыбнулась она Петрову, когда подошла его очередь.

Петров протянул талон, девушка отметила что-то в своём списке и пропустила его.

Выйдя на улицу, Петров осознал, что даже не пытался представить себе, как тут все должно выглядеть. Он вообще ни о чём не думал с тех пор, как оказался в этом странном месте. Мозг отказывался обрабатывать информацию, словно защищаясь от перегрузки. Как при жизни он избегал воспоминаний и размышлений о смерти, так и сейчас. Просто не мог это принять.

Однако внешний мир не удивил Петрова. Если коротко описать, то можно сказать, что стоял солнечный и тёплый день. Температура была около +20–22 градусов. Небо было безоблачным, стояло безветрие. Трава была зелёной. Ничего особенного. Впереди виднелась остановка, у которой уже ждал автобус – жёлтый старый ЛиАЗ.

Зайдя в него, Петров устроился на свободное место у окна. Только теперь он немного успокоился и попытался собраться с мыслями. Это не было похоже на розыгрыш. У Петрова не было таких друзей, которые могли бы столь достоверно и дорого всё организовать. Может быть, это как-то связано с редактором, который пригласил его на встречу? Но и эта версия казалась неправдоподобной. Что же с ним произошло?

«Вы умерли», – вспомнилось ему. Но это не вязалось с реальностью. Разве так выглядит смерть?

В своих размышлениях он не заметил, как поездка закончилась и автобус остановился. Пассажиры потянулись к выходу. Они были такими же растерянными и всё ещё ничего не понимающими, как и Петров.

– Прошу минутку внимания! – обратилась к ним женщина. – Сейчас я буду называть номера билетов, которые вы получили при посадке. Те, кто услышит свой, подойдите ко мне.

Петров и ещё несколько человек оказались в списке. Остальных забрал мужчина и куда-то увёл. Собрав всех, женщина пересчитала их по головам, словно первоклашек, и повела за собой.

При входе в здание, к которому их привели, была ещё одна проходная. Нужно было по очереди подходить и предъявлять свой билет.

– Далее по коридору и в отдел кадров, – сказала женщина, закончив заполнять какой-то журнал. – Вон та дверь, – указала она на выход. – И дойдите до кабинета с табличкой «Отдел кадров».

– В отдел кадров? – удивился Петров. – Не в рай или ад?

Женщина вздохнула и закатила глаза, словно этот вопрос она слышала уже в сотый раз.

– В отдел кадров, – подтвердила она и положила перед Петровым ещё одну бумажку, давая понять, что приём окончен.

Петров взял листок бумаги и направился в указанном направлении.

* * *

– Три месяца испытательного срока, – произнесла кадровичка после небольшого вводного инструктажа. Поставила штамп на документе и вручила его Петрову. – В ас проводят и обеспечат всем необходимым.

Петров хотел было пошутить на тему «А после испытательного срока уже в ад или рай?», но решил воздержаться. Он понял, что расслабляться рано, ничего ещё не ясно.

Петрова проводили в предоставленное ему жилище. Предварительно в составе группы вновь прибывших провели ещё один краткий инструктаж и переодели. Всю одежду и все вещи, что оказались при них из того мира, забрали. Для жизни и работы всё будет предоставлено. Возле дома есть магазин со всем необходимым и кафе. Денег тут нет, все берут всё что надо, но по потребности. Пока на испытательном сроке, далеко от дома не уходить. В течение последующих сорока дней являться на занятия по адаптации. На этом пока всё. Подробности после прохождения испытательного срока.

Необходимое было действительно только необходимым. Небольшая квартирка, обеспечивающая минимальные бытовые потребности. Кухня с электрической плитой, обеденным столом с парой табуретов, посудой в одиноком шкафчике и холодильником. Обычная ванная, совмещённая с туалетом, облачённая в белый кафель. Комната с односпальной кроватью, письменным столом со стулом. На столе стояла печатная машинка, не какой-то там компьютер, а очень древняя (на вид) печатная машинка. Завершал картину дисковый телефон с проводом-пружинкой и настольная лампа. Ну и шкаф с неброской одеждой его размера. Ничего особенного.

Иной мир мало чем отличался от того, откуда прибыл Петров. С единственной разницей, что казалось, будто время в нём остановилось несколько десятилетий назад. Если всё-таки уже смириться с утверждением, что он умер, то язык не поворачивался назвать этот мир загробным. Такие же панельки домов, тротуары и дороги. По улицам ходили люди. Разве что машин не было видно. Были автобусные остановки и редкие рейсовые автобусы, такие, как тот, что привез Петрова сюда. Люди перемещались в основном пешком или на велосипедах, что, скорее всего, благоприятно сказывалось на местной экологии. Воздух был свеж, трава зелена, а небо синее, без единого облачка. Даже пыли не было. Может, так и выглядит рай? Про ад Петрову так никто и не сказал ничего до сих пор.

Работа Петрова заключалась в том, что ему предоставилась возможность стать Вершителем Судеб. Не сейчас, конечно, а после того, как пройдёт его испытательный срок. Пока он только стажёр, и ему доставались посредственные дела. Обычные люди со своими бытовыми проблемами. Для каждого нужно было писать их Книгу Судьбы как роман и вести по жизни. Дом, работа, взаимоотношения и прочие ситуации. Задачей Петрова было давать определенные направления в жизни этих людей. Отмечать ключевые события, поворотные моменты в судьбе. Спустя три месяца, как пройдёт испытательный срок, Петрова переведут в штат и определят в группу Вершителей согласно его способностям.

Всё, о чём он успел узнать, так это то, что все Вершители делились по статусу. Самые топовые писали судьбу значимых людей в том мире. Здесь его называли – Мир Живущих. Для того чтобы стать востребованным Вершителем, нужно было иметь большой талант, навыки и умение закручивать сюжеты. Периодически Книги Судеб передавались к другим Вершителям. Кто-то был силён в любовных делах, и необходимо было всё красиво расписать, а у кого-то лучше получались приключения. Были и отдельный политический отдел, и бизнес-направление. Находились любители писать триллеры или детективы. Имелись также Вершители – стратеги военных баталий. Но Петрову было далеко до них. Жизнь в Мире Живущих убедила его в том, что в его опусах нет ничего интересного и значимого. Возможно, Петрову повезёт, и его работа на практике заинтересует какого-нибудь редактора из числа нынешних, и его ничем не примечательный персонаж начнёт в какой-то из Книг Судеб развиваться. Может быть, её даже сделают бестселлером. Петров ещё не совсем понял, как здесь всё устроено. А пока что? Бытовуха, да и только.

Петров каждое утро просыпался, заправлял в печатную машинку новый лист и писал чью-то жизнь. Конечно, книги уже были кем-то начаты до него, но Петров не видел необходимости перечитывать то, что было сделано до него. Взяв книгу в руки и открыв её, он как будто проживал жизнь персонажа. За несколько минут. От рождения и до последней строчки. В голове откладывались и запоминались все ключевые события, которые ему понадобятся для дальнейшей работы. Но в голове ещё блуждали мысли и сомнения относительно происходящего. Мир Живущих был ещё очень свеж в воспоминаниях. Для этого и была назначена процедура адаптации. Прощание с Миром Живущих и со всеми теми, кто был тебе близок в том мире. Осознание того, что теперь они далеко от тебя.

Петров ежедневно, в течение всех сорока дней с момента прибытия, ходил на адаптационные занятия. В небольшом зале собирали группу из недавно прибывших и устраивали что-то вроде сеанса гипноза или медитации. Перед этим полагалось надеть на голову шапку, напоминающую прибор для проведения электроэнцефалографии. Разве что провода от неё никуда не шли. Всех усаживали на коврики и погружали в неглубокий сон. В нём Петров как будто снова оказывался среди живущих. Видел знакомых, друзей и родителей. Поначалу картинки были не очень связаны между собой. Кадры иногда склеивались непоследовательно. Он как будто просто перемещался с одного места на другое и снова возвращался. Менее двух недель понадобилось, чтобы научиться улавливать моменты и осознанно закрепляться в одном месте. Петров наблюдал за всем, но сверху и издалека. Видел дом родителей, но как бы он ни желал приблизиться к ним, чтобы посмотреть поближе, послушать, о чём они говорят, возможности его были ограничены. Да и времени на сеанс отводилось не так много. Через сорок дней занятия закончились. Петров за это время успел похоронить сам себя и проститься со всеми. Этого времени хватило для того, чтобы окончательно осознать положение вещей. Принять себя в новом мире и погрузиться в работу с головой. Без оглядки на ту жизнь.

Иногда получалось быстро написать сюжет на несколько дней вперёд, и оставалось свободное время. Разве что чем занять себя, он пока так и не придумал. На стеллаже у него стояло с десяток книг, в которые Петров регулярно вкладывал новые листы жизни. Те, в свою очередь, как привитая ветка к дереву, тут же врастали в корешок жизни героя. Новый поворот в чьей-то судьбе. Иногда книги забирались и приносились другие. Петрову казалось, что у него неплохо получается. Главное – легко. Пока однажды не раздался звонок.

– Слушаю, – поднял он трубку телефона.

– Петров, зайдите к начальнику отдела кадров, – сухо ответила трубка. – Вас встретят на проходной. Дорогу помните?

– Какой же вы писатель? – Начальник отдела кадров, Вершителей Судеб, сидел за столом и, не глядя на Петрова, изучал что-то в книге, лежащей перед ним.

– Ну… такой, – неуверенно ответил Петров.

– Мы ознакомились с вашей Книгой Судьбы в Мире Живущих. Из неё понятно, что у вас нет ни одной значимой публикации. Я уже не говорю про выпущенные книги. Самиздат не в счёт. Ни одной хорошей рецензии. На вашей странице в социальной сети практически нет отзывов на ваши, простите, потуги в творчестве. Миры серые, персонажи плоские, диалоги скучные и никакого развития сюжета, – начальник отдела кадров наконец-то положил книгу на стол и посмотрел на Петрова.

– Просто я не нашёл своего читателя, – начал оправдываться Петров. – Не успел. Если бы не тот кирпич. У меня много ещё не опубликованных произведений. Правда-правда.

– Я запросил отчёт по испытательному сроку, – начальник отдела кадров теперь взял папку. – Судьбы ваших подопечных не лучше ваших, простите, если их так можно назвать, произведений. Люди изо дня в день ходят по своим делам, на работу, и ничего в жизни у них не происходит. Никаких планов, мечтаний и неожиданного развития событий. За почти три месяца вы никого из них ни к чему не привели. У вас даже никто не желает стремиться к чему-либо. Я уж не говорю о каких-то свершениях в жизни.

– Ну, там в планах у меня было… – замялся Петров. – Попозже.

– Пока ваши планы дойдут до дела, кому-то на голову кирпич упадёт, – перебил его начальник. – Н е удивлюсь, что вашу судьбу такой же, простите меня, писака писал.

– Я ничего такого и не думал писать.

– Ещё бы. Слава Высшему, что на испытательном сроке запрещено заканчивать Книгу Судьбы кого бы то ни было.

С таким талантом вы так и останетесь Вершителем серых будней. Будете заполнять пробелы между событиями. Должен же кто-то ни о чём писать. А у вас это, смотрю, хорошо получается. Идите. Две недели осталось вам показать себя.

Петров шёл домой и чувствовал себя побитой собакой. По сути, ведь правда. Ничего интересного он ни тогда, ни сейчас не написал. Оставалось не более двух недель до окончания стажировки. С такими мыслями он дошёл до дома. Возле подъезда на скамейке сидела девочка.

– Здравствуйте, – поздоровалась она с Петровым.

Она вместе с семьёй недавно заселилась тут, и Петров иногда её видел из окна гуляющей во дворе. Других детей в их доме Петров не встречал, и она всегда была одна. Порою он размышлял и пытался представить, кто же написал такую судьбу. Впрочем, и таких историй хватало. Кто-то же их пишет.

– Привет. Как тебя зовут? – Петров присел рядом с девочкой на скамейку.

– Катя, – протянула она руку. – А вы Вершитель? Мне папа так сказал.

– Нет, – Петров грустно улыбнулся. – Я только стажёр ещё. И, кажется, очень плохой.

– А вы судьбу всех-всех можете написать?

– Вроде как должен. Но почему-то у меня это плохо получается.

Девочка Катя рассказала ему про свою судьбу и про то, что она не в обиде на Вершителя, который именно так всё написал. Тем более что здесь очень даже хорошо. Люди добрые и отзывчивые. Словно просто переехали в другой город. Жалко только друзей по двору, которые там остались, и за Барсика она переживает, пропадёт на улице без неё.

– Я вот чувствую их всех, и даже Барсика, но поделать ничего не могу, – рассказывала Катя. – А вы чувствуете тех, про кого пишете? Смотрите на жизнь их глазами?

– Как это? – удивился Петров. – Я только вижу, что у них до этого момента произошло, просто пишу, что в голову приходит, как фантазия позволяет.

– Так неправильно, вам надо сродниться со своим героем, посмотреть на мир его глазами, ощутить, что он чувствует, тогда у вас хорошо начнёт получаться. Правда, деда Боря?

Петров не заметил, как к ним присоединился какой-то дедушка, Петров иногда видел его здесь помимо других жильцов.

– Правда, – улыбнулся дед. – Вам бы, писакам, вместо того чтобы бумагу марать, делом полезным заняться. Я бы хотел многое своей бабке сказать, да на путь истинный её направить, пока жива, но… – дед Боря махнул рукой. – Видит око да зуб неймёт.

Попрощавшись, Петров пошёл домой и сел перед печатной машинкой. Не давали ему покоя слова девочки Кати. Может, и правда всё главное – не в фантазии? Может, сюжет прочувствовать надо со стороны героя?

Мысль пришла сама собой. Петров позвонил по оставленному номеру телефона и попросил книги Кати и того деда Бори. После того, как он объяснил причину такого запроса, ему сказали ждать, и если одобрят, то принесут. Позже всё-таки принесли.

Весь вечер он просидел за Книгами Судеб со штампом «конец» и изучал прошлые записи, точнее, пытался прочувствовать, а не просто увидеть их прошлую жизнь. Делал заметки в блокноте.

Оказалось, что этот дед с оставшейся в том мире бабкой приходится роднёй людям, живущим в одном доме и даже в одном подъезде с ранее жившей там Катей со своими родителями. Кроме Барсика, у Кати никого больше не осталось в том мире.

Собрав черновики своих записей и запросив ещё книгу жены деда Бори, Петров вернулся и сел за работу. Книгу бабушки принесли уже без проблем, видимо, решили, что она как раз по силам стажёру. Сюжеты там закручивать было без надобности, и можно уже спокойно рано или поздно подвести к штампу «конец». Не Петрову, конечно, которому ещё не положено, но будни писать можно, серые и плоские, всё, как Петров умеет.

Через несколько дней он снова встретил во дворе Катю.

– Мне кажется, что я нащупал сюжет и смогу даже твоему Барсику помочь, – сразу начал Петров. – До завтрашнего дня там уже написано, но мне твоя помощь тоже потребуется, возможно, даже скорее всего, мы нарушим какие-то правила тут, но…

Петров рассказал Кате о своём плане и попросил быть её завтра дома в указанное время. Та даже сомневаться не стала.

– Вы станете хорошим Вершителем, – перед тем как идти домой, обняла его Катя.

– Хотелось бы…

Следующим утром Петров пробудился ото сна и, не успев выпить кофе, незамедлительно приступил к делу. Прежде чем вставить лист в печатную машинку, он спустился в квартиру, где жила Катя.

– Ты готова? Всё ли ты помнишь, что должна говорить?

Если что, вали всё на меня, – произнёс он.

Катя заверила его, что всё непременно будет хорошо.

Петров вернулся к себе. Уселся за стол и, хрустнув пальцами, прикоснувшись к клавишам печатной машинки, продолжил с того места, на котором остановился предыдущий Вершитель.

«Тяжело поднявшись с лавки, она подошла к подъезду. Взглянув на домофон, наугад набрала номер. Если откроют, не спросив, кто и к кому, то не поленится лично подняться к этому наркоману и выскажет ему всё. Или к проститутке. А если повезёт, то застанет обоих дома. Что из-за таких, как они в подъездах ссут, срут и жгут газеты в почтовых ящиках. А если спросят, то на этот случай у неё тоже есть варианты монолога. Не позволит она себе испортить утро…»

Петров не понимал, зачем такое писать и так портить людям жизнь. Что бы там ни задумал предыдущий Вершитель Судеб, он всё исправит. Даст Зинаиде Филипповне немного привычной ей свободы, а затем аккуратно вмешается. Да и Катя поможет со своей стороны.

Книга Судьбы. Зинаида Филипповна и Барсик

Зинаида Филипповна вышла из подъезда и, поморщившись от нового дня, присела на лавочку. В этот двор она перебралась лишь накануне, и всё здесь было ей чуждо.

Долго сын уговаривал её переехать к ним, и в конце концов она уступила его уговорам. Годы были уже не те. Хоть сноху она и не жаловала, но самой управляться становилось всё тяжелее. Она была уверена, что Машка, её внучка, была нагуляна невесткой на стороне. Не их порода. Душа не лежала, хоть та и тянулась к ней. Вот и с утра она успела поспорить со Светкой. На ровном месте, как считала Зинаида Филипповна, та вымотала ей все нервы с утра. Одно слово – сноха. Неродная кровь.

Сидя на лавочке и опираясь на трость, Зинаида Филипповна приготовилась к своему любимому занятию, к которому она привыкла ещё в родном дворе. Обсуждать вслух выходящих и входящих в подъезд людей, которых она считала проститутками и наркоманами. Жаль, что боевые подруги остались в родном дворе, и ей придётся импровизировать в одиночку. Зинаида Филипповна надеялась, что со временем обзаведётся здесь соратницами по оружию, острым на колкости языком. Но в её словарном запасе было достаточно и домашних заготовок.

– Да что же это за люди такие гадкие, – в сердцах плюнула она в голубя, который пытался подобраться к ней поближе в надежде, что ему перепадёт. Он давно заметил знакомый кулёк семечек, лежащий рядом с бабкой. – Ни одного человека. Ни на вход, ни на выход. Точно, наркоманы и проститутки здесь живут. Отсыпаются после ночных оргий, – она пробежалась взглядом по окнам.

Прошёл ещё примерно час, но во дворе так никто и не появился. Лишь оплёванный голубь вернулся, прихватив с собой ещё пару сородичей.

«Не иначе как в ад попала», – размышляла Зинаида Филипповна вслух. – «Хуже мук нет, чем молчать с самой собой. Но не на ту напали».

Тяжело поднявшись с лавки, она подошла к подъезду. Взглянув на домофон, наугад набрала номер. Если откроют, не спросив, кто и к кому, то не поленится лично подняться к этому наркоману и выскажет ему всё. Или к проститутке. А если повезёт, то застанет обоих дома. Что из-за таких, как они, в подъездах гадят и жгут газеты в почтовых ящиках. А если спросят, то на этот случай у неё тоже есть варианты монолога. Не позволит она себе испортить утро. Ткнув на домофоне номер квартиры, Зинаида Филипповна приготовилась, набрав воздуха в лёгкие. После нескольких гудков в динамике щёлкнуло и послышалось.

– Здравствуйте, – неожиданно вежливо прозвучало из домофона.

Приветливый и звонкий голос принадлежал определённо ребёнку. Девочке.

– Папка с мамкой дома? Позови, – пошла в атаку Зинаида Филипповна.

– А их сейчас нет. Они в другом месте, – беззаботно ответил звонкий голосок.

– Пьют, поди? С утра пораньше. А дитё сопливое без присмотра.

– Зачем вы так говорите? – невозмутимо ответила девочка. – У нас здесь никто не пьёт. Ни с утра, ни пораньше.

– Поучи меня ещё. Пигалица мелкая. Что знаю, то и говорю. Небось такая же. Оторви и выбрось, как Машка. Только одни шмотки да куклы на уме. Дай да дай! А как заработать на это дай, никого не волнует.

– Маша не такая, – возразил голосок. – Я с ней дружу… – тут же запнулся. – Дружила, – немного печально поправился.

– Вот-вот. Дружила. Вы же, дети, и дружить сейчас не умеете. Небось кукол своих не поделили, и дружба врозь.

Так ведь?

– А вы любите кошек? – не обращая внимания на колкости Зинаиды Филипповны, продолжил голос. – Маша любит, – тут же, не дожидаясь ответа, добавила девочка.

– От ваших кошек только вонь да подранная мебель. Вам, детям, дай волю, так вы зоопарк блохастый дома разведёте. А кормить? На вашем Вискасе только разориться можно. Ты хоть знаешь, сколько этот Вискас ваш стоит? Орут потом по ночам. Вам потеха, а взрослым забот полон рот.

– Барсик не драл мебель. И в лоток всегда ходил. Мы с Машей ему домики строили. Даже пеленать себя разрешал. А как он за бантиком прыгал. Вы бы только видели, – девочка тяжело вздохнула. – Но он убежал.

– И правильно сделал. Сама, поди, виновата. Нечего животину было мучить.

– Мы его не мучили. Мы на дачу собрались, а он выпрыгнул из машины и убежал, – голос снова тяжко вздохнул. – Я его: «кис-кис», «Барсик-Барсик», а его нет уже. Папа ждать не стал. Говорил, что никуда Барсик не денется. Вернёмся, а он здесь нас ждать будет. Сказал, что если время упустим, то в пробки попадём. Теперь винит себя, что Барсик пропал, а время всё равно упустили.

– Делов-то. Таких Барсиков на помойке, как блох на собаке.

– Не, – не согласилась девочка. – Барсик особенный. Я знаю, что он недалеко убежал. Вы его покормите, как увидите?

– Делать мне больше нечего, – Зинаида Филипповна начала уставать от разговора. С ребёнком ругаться не так интересно. – Каждого плешивого не накормишь.

– Подождите, – голос как будто почувствовал, что разговор заканчивается. – Вы Машу обнимите за меня. Она вас, кстати, очень любит. Она как узнала, что вы к ней переезжаете, так все уши мне прожужжала, что у неё теперь бабушка будет. Вот у меня бабушки не было, – голос опять вздохнул. – А у Маши теперь есть. И тётя Света вас любит. И дядя Саша. Правда-правда, – тараторил голосок. – Вы же добрая. Вы попробуйте быть бабушкой. Это очень здорово.

– Да никто меня не любит, – с горечью произнесла Зинаида Филипповна. – Квартиру мою хотят. Думают, что раз приютили, так отпишу им. Шиш им с маслом, – она даже показала фигу в домофон. – Да и откуда тебе-то знать?

Мала ещё советы давать.

– Я всё знаю, – раздался голос в домофоне. – Честно-честно. И про Барсика не забудьте. Маша обрадуется, если он найдётся. А он найдётся. Он такой красивый и в полоску. И ухо одно без кончика. И Маша – ваша внучка. Это точно. Дедушка Боря так и сказал. И я тоже знаю, что она самая настоящая ваша внучка, а вы самая настоящая её бабушка.

Голос замолчал.

– Эй! – крикнула Зинаида Филипповна в домофон. – Ты ещё тут? Как тебя звать-то? Какой ещё дедушка Боря?

Домофон молчал в ответ. Зинаида Филипповна даже подула в него, как в телефонную трубку.

– Вам открыть?

Зинаида Филипповна обернулась на голос.

Двор подозрительно ожил, как будто кто-то повернул выключатель. По тротуару прогуливались мамы с колясками. Шли люди по своим делам. Позади неё стоял молодой человек в бейсболке. Зинаида Филипповна даже успела признать в нём потенциального наркомана и собралась уже выдать одну из своих речей, как язык как будто перестал слушаться её. Вместо этого она спросила:

– А что это за девчушка живёт в 245-й квартире? Шустрая такая.

– Вы же Зинаида Филипповна? – вместо ответа спросил парень. – Мама Саши из 194-й? Я видел, как вы вчера приехали. Я Сергей. Из 230-й. А в 245-й сейчас никто не живёт. Месяц назад вся семья в аварию попала. Насмерть. Серёга с Ленкой и Катя. Дочка их. Вы Маше только ничего не говорите. У меня у самого дочь. Даша. Они дружили. Не знаем, как сказать теперь им, что Кати нет. Думают, что она на даче.

Зинаида Филипповна на ватных ногах дошла до лавочки и присела.

– С вами всё в порядке? – Сергей сел возле неё.

– Благодарю, Серёж, – Зинаида Филипповна нашарила в кармане кофты платок. – Всё в порядке, благодарю.

– Машка вас очень ждала, – Сергей поднялся и улыбнулся. – Все уши Даше с Катькой прожужжала, что у неё будет настоящая бабушка. Вам точно помощь не нужна?

Зинаида Филипповна ещё раз поблагодарила молодого человека, и тот удалился.

На лавочке голуби бесцеремонно клевали семечки прямо из кулька. Зинаида Филипповна подняла голову и посмотрела вверх.

– Дедушка Боря, – негромко повторила она. – Ты, что ли? Ты уж прости меня. Не дала тебе возможности нормально с внучкой пообщаться при жизни. Не знаю, что на меня нашло тогда. Да уж и поздно оправдываться.

В этот момент Зинаида Филипповна почувствовала, как что-то появилось рядом на лавочке. Голуби, взмахнув крыльями, сметая остатки семечек, тотчас же сорвались. Она обернулась на это что-то. На скамейке по правую руку от неё сидел кот. Полосатый и с надкушенным ухом. Тощий такой, что рёбра выпирали из боков.

Зинаида Филипповна подняла руку и осторожно протянула её в его сторону. Ладонь неуверенно зависла над его головой. Кот сам встал и, выгнувшись, потёрся макушкой об шершавую и сморщенную ладонь. От самых кончиков пальцев до глубины души прошла какая-то тёплая волна. Зинаида Филипповна провела рукой от макушки по костлявому хребту до хвоста.

– Барсик? – неуверенно обратилась она к коту.

Тот только ещё раз уткнулся лбом в её ладонь и утвердительно заурчал.

– Ну, пойдём домой, что ли? – Зинаида Филипповна аккуратно сгребла кота в охапку. – Ты хоть знаешь, сколько твой Вискас стоит?

Наставничество

"Неужели для того, чтобы стать немного добрее, нужно что-то особенное? Возможно, нам просто необходимо осознать, что доброта – это естественное свойство нашей души, которое не требует усилий. Достаточно просто изменить свой взгляд на привычные вещи"

Петров с ужасом ожидал звонка. Ещё бы! Позволить себе такую вольность, как вплести в сюжет судьбы людей Мира Живущих, обитателей этого мира, как он сказал бы при той жизни, потустороннего. Но телефон молчал.

Написав ещё несколько сюжетов для других Книг Судеб, Петров решил выйти во двор. Хорошо бы встретиться с Катей. Судя по времени, всё как раз должно было завершиться. И действительно. Катя сидела на лавочке возле подъезда, и как только Петров вышел, она сразу бросилась к нему.

– Представляете? Всё прошло, как вы и сказали! Точнее, так, как вы написали! – щебетала она, подпрыгивая перед Петровым от радости. – Вы хороший Вершитель! Ой, – запнулась она. – А я даже не знаю, как вас зовут.

– Петров, – задумавшись на пару секунд, ответил он ей. – Зови меня Петров. Да и не всё от меня там зависело. Мне показалось, что ты от себя там добавила. Я как будто какие-то слова под диктовку писал.

– Хорошо, Петров, – засмеялась девочка.

В это время к подъезду подошёл дед Боря.

– Что у вас за радость? – поздоровался он с Петровым и присел на лавку.

– Дед Борь. Знакомься. Вершитель Петров! – сияла Катя, представляя деду Петрова.

– Да вроде как на днях знакомились уже.

Катя рассказала деду Боре всё, что только что произошло. Как Петров придумал про то, что она поговорит с его женой Зинаидой Филипповной через домофон, и даже Барсика потерянного пристроил. И Машу она должна теперь принять.

– Тебе, Петров, влетит, – сделал вывод дед Боря. – И Катьку приплёл ещё сюда.

– Ну деда, – надулась Катя. – Мы же хорошее дело сделали.

– Хорошее-то хорошее, но… – дедушка понизил голос. – Где это видано, чтобы живущие с ушедшими общались по домофону? Почта вам на что? Я, конечно, никому не скажу. Тем более что твоё начальство и так со временем само всё узнает. Да и живущим это лишнее.

– Да я в курсе, – Петров тяжело вздохнул и присел рядом с дедом. – Просто так хорошо получаться всё начало. Я никогда так ещё с интересом и с душой не писал. Будь что будет. А что за почта? – удивился Петров.

Дед Боря, как старожил этого мира, проинформировал Петрова. Оказывается, обитатели здесь могут связываться с близкими в Мире Живущих. Но делается это не явно. Если возникает надобность напомнить о себе, то просто пишешь письмо какому-то человеку, желательно близкому, и относишь его на почту. Неблизким людям письма не всегда доходят, да и не всегда несут ту силу. Письмо как таковое адресат, конечно, не получает, но мысленно на уровне подсознания чувствует, что к нему обращаются. Или это происходит во сне. Во сне письма доставляются проще, но адресат поутру, проснувшись, может забыть о нём. Но бывает, что и этого достаточно.

– А зачем напоминать о себе? – Петров немного не понял. – Близкие и так ведь помнят.

– Так-то оно так. Это хорошо, если помнят. Мы тут в некотором роде зависим от них, – пояснил дед Боря. – Пока о тебе помнят, то и у тебя жизнь здесь идёт ровно. На душе спокойно. Да и самому порой хочется пару строк черкануть. Вроде как рассказать, что у тебя всё хорошо.

И ты тоже не забываешь о них.

– Не знал, – удивился Петров.

– Какие твои годы. Ты только прибыл. Ещё много чего узнаешь. Ты как младенец сейчас, который только появился на свет и всё познаёт.

Дверь подъезда открылась, и из дома вышла пожилая женщина. На вид ровесница деда Бори.

– Доброго дня, Галина Николаевна, – поздоровался с ней старик. – А вы, как посмотрю, не очень торопитесь?

– А вы уже никак спешите меня спровадить из этого мира? – отшутилась женщина.

– Да что вы? – дед Боря в шутливом реверансе изобразил искреннее раскаяние. – Мне с вами всегда за радость пообщаться. Вот, Петров. Познакомься и бери в пример. Галина Николаевна, самый главный Вершитель этого мира.

– Да будет вам, – отмахнулась она, кокетливо улыбнувшись.

– Истина, – дед Боря поднял указательный палец вверх. – Кабы не моя бабка, я за вами непременно приударил бы. Но она ж и тут меня достанет. Чуйка у неё.

Закончив с обменом любезностями и шутками, Галина Николаевна подошла к Петрову.

– Вершитель?

– Пока нет, – тут же встал он и невольно вытянулся, как перед важной персоной. – Петров. На испытательном сроке.

– Всё у тебя впереди ещё, – Галина Николаевна смахнула невидимые пылинки с плеча Петрова. – Я вижу, что ты хороший человек, а у меня уж поверь, опыт. Заходи, как будет время, вечером на чай. Не так уж много мне его осталось. Надо же мне кому-то передавать знания.

– А я? – напомнил о себе дед Боря. – Меня на чай не зовут?

– Да куда же без тебя? Бери вечером с собой молодого человека, да приходите. Хоть свежие истории послушаем. А то у тебя только старые и шутки древние, как и ты сам.

– Уделала, – дед Боря шутливо отдал честь и обещал непременно быть. – Пойду бабке своей пару строк черкану.

Галина Николаевна тоже попрощалась и ушла. Петров и раньше замечал эту статную, элегантную женщину, но никогда не подумал бы, что она Вершитель. И, судя по всему, очень высокого уровня.

– Слушай, Петров, – тихо и как-то заговорщицки поманила его Катя, когда все разошлись. Петров подошёл к ней и наклонился, приготовившись слушать. – Тебе же всё равно всыплют, как сказал деда Боря. А он с Зинаидой Филипповной парой словечек хотел бы перекинуться. Не всё же письма писать. Может, ты там придумаешь что-нибудь, пока тебя в кутузку не упекли?

– Через домофон? Так же? – удивился Петров.

– Я за деда Борю тоже в кутузку готова! – ответила Катя.

– Тихо ты, – остудил её пыл Петров. – Пока вроде никто не заметил. Я попробую. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Хотя… Я вот сейчас только подумал, а что дальше?

Петров попросил Катю как-то сделать так, чтобы дед Боря никуда не отлучался с утра. Он снова направит Зинаиду Филипповну к домофону, а дальше они с дедом Борей уже сами. Петров доверяет им.

– Тем более что я же не пишу подробный сценарий жизни. Я, как и все остальные Вершители, прописываю только характеры и какие-то основные ветки развития.

А дальше люди сами. По своей воле.

На том и порешили.

Вечером к Петрову зашёл дед Боря. Дверной звонок застал его, когда Петров был полностью погружён в работу. По совету Кати, прежде чем писать, он пробовал «вжиться» в образ своего героя и старался увидеть, как бы тот поступил, если бы у него было каких-то качеств больше, чем есть. Ведь многие не могли в своей жизни поступить иначе просто потому, что кому-то не хватало смелости или уверенности, а кому-то даже доброты. Не говоря уже о совести и чести.

– Пора чай пить.

– Уже?

– Штаны только надень, – дед Боря кивнул на голые ноги Петрова. – Галина Николаевна хоть и пускает к столу без фрака, но без штанов, думаю, не одобрит.

– Ох ты ж! – спохватился Петров, потому что и сам забыл про свой внешний вид, в котором пошёл открывать дверь. А если бы это не дед Боря был?

Облачившись в более-менее парадное одеяние, Петров тем не менее испытывал волнение, стоя перед дверью двумя этажами выше.

– Да не мандражируй ты, – успокаивал его дед Боря. – Не хватало нам ещё землетрясения, которых отродясь тут не бывало.

– Что? – не понял Петров.

– По амплитуде твоих коленей не менее пяти баллов предвидится.

Галина Николаевна и правда оказалась очень значимым для этого мира Вершителем. Но это и не удивительно. При жизни, как оказалось, она тоже была известным писателем. Они просидели весь вечер за разговорами с чаем. Петров поделился историей про свою жизнь и неудавшееся творчество. Дед Боря весь вечер пытался шутить, а Галина Николаевна рассказывала о службе на посту Вершителя. Именно так это правильно называлось здесь – служба.

– Мы же, Петров, не работаем, – поясняла она. – Служим. Служим добру и справедливости. Ты только начинаешь свой путь, и многое тебе пока неведомо. Постепенно познакомишься с разными людьми. С Библиотекарем обязательно. Это пока ты на испытательном сроке, тебе книги домой приносят, а потом сам. Ты обязательно развивай свой талант. Ходи в Библиотеку и читай книги разных людей. Раз уж простым жителям интересно бывает почитать, то тебе по службе тем более положено. Столько интересных судеб узнаешь. Что-то поможет тебе в дальнейшей работе. Но главное – это то, что своего персонажа надо любить, как самого себя. Переживать за его судьбу, как за свою. Это, конечно, если ты сам себя любишь. У тебя как с этим? – строго посмотрела она на Петрова.

– Я? Ну как же можно не любить себя?

– Поверь мне, – Галина Николаевна зачерпнула варенье из розетки и отправила его в рот. – Ммммм… Как я буду скучать по этому вишнёвому варенью! Никогда такого не пробовала при жизни, а сама варить не умела. Далеко не все умеют любить себя, – продолжила она, обращаясь к Петрову. – Но пока себя не полюбишь, никого другого не сможешь полюбить по-настоящему. Тем более своего персонажа. Любовь к нему не такая, как между мужчиной и женщиной. Она сравнима с любовью к себе. Если тебе на себя наплевать, то и его не пожалеешь. Почувствуй его. Его характер, желания. Взгляни на мир его глазами. Представь, что ты не Книгу Судьбы для него пишешь, а проживаешь его жизнь как кино. Вот когда ты увидишь и прочувствуешь своего персонажа, тогда и сюжет будет складным.

– У Катьки хорошо получается, – вспомнил дед Боря. – Она прямо как кино видит всё. Всех, с кем знакома была. Я бы тоже так хотел, но сам никак. Но стоит Кате обнять меня, так и я всё вижу.

– Берегите её. Катя сильная девочка. Не удивлюсь, если она под опекой Высшего. Может, у него какие планы на неё, – предположила Галина Николаевна.

– А кто этот Высший?

– Никто не знает, но говорят, что может быть кем угодно. Живёт среди нас и ничем особым не выделяется, – развела руками Галина Николаевна. – Но это всего лишь предположения.

Поговорили ещё немного о книгах, работе, и пришло время расходиться по домам. Службу, как сказала Галина Николаевна, никто не отменял. Даже перед перерождением.

– Ты когда отчаливаешь? – спросил дед Боря ближе к концу вечера.

Как оказалось, время пребывания здесь Галины Николаевны заканчивалось. Если в Мире Живущих оно неизвестно, то здесь с этим всё строго. За год до перерождения тебя предупреждают. За это время ты заканчиваешь свои дела и приводишь их в порядок. Если надо, передаёшь их преемнику. В назначенный день за тобой приходят и отвозят к Истоку. Ты оставляешь этот мир и возвращаешься в Мир Живущих, чтобы получить новый опыт и применить его снова в этом мире.

– Завтра переезжаю, – пошутила Галина Николаевна.

– А как это происходит? Я имею в виду перерождение.

– Никто не знает, Петров, – ответил дед Боря. – Это какое-то таинство или ещё что. Может, тебе по темечку чем-то бах! И ты ничего не помнишь. Очнулся – гипс. Точнее, пуповина.

– Шутки у вас, Борис, всё площе и площе. Но в одном он прав. Никто процедуры не знает. Давайте прощаться.

Петров вернулся домой и взял книгу Зинаиды Филипповны. Заправил в печатную машинку чистый лист и начал писать.

«Не успела Света открыть дверь квартиры, как её окутал тёплый аромат домашней выпечки. Так вкусно пахло только в её детстве, когда мама пекла пирожки. Но сейчас этого быть просто не могло. Мама уже умерла, а к ним недавно переехала свекровь, но ожидать от неё такого…»

Книга Судьбы. Зинаида Филипповна и дед Боря

Не успела Света переступить порог квартиры, как её обоняние уловило дивный аромат домашней выпечки. Так восхитительно пахло только в далёком детстве, когда мама готовила пирожки. Но сейчас это было невозможно. Мамы уже не было, а недавно к ним переехала свекровь. Но ожидать от неё такого…

Света не успела снять обувь, как в прихожую вбежала сияющая от счастья Машка.

– Мама! Смотри! Бабушка Барсика принесла! – воскликнула она, держа в руках полосатое чудо с надкушенным ухом. Кот, успевший наесться и разомлевший от непривычной обстановки, выглядел очень довольным. – Это же Катькин! Они уже вернулись с дачи? Бабушка меня не отпустила к ней. Сказала, что не знает никакой Кати, а кота она у подъезда подобрала.

Света тяжело облокотилась о дверь, не зная, что ответить, но тут из кухни выглянула Зинаида Филипповна и поманила её.

– Я же только с работы, – Света почесала за ухом кота, который всё ещё был в руках дочери, и направилась на кухню. – Давай попозже разберёмся.

Там аромат ещё усилился, и Света увидела то, что не укладывалось в её голове, но было очень красиво уложено в большое блюдо. Небольшая горка пирожков.

– Ба, можно нам уже с Барсиком по пирожку? – следом за Светой появилась Машка.

– Вот, – Зинаида Филипповна положила на тарелку два пирожка и протянула внучке. – Иди в комнату. Только не спеши есть. Ещё горячие.

Закрыв за Машкой дверь, она повернулась к Светлане.

– Знаю я всё про Катьку и семью её, – начала свекровь. – И про то, что сказать вы ничего не можете до сих пор. Кот этот у подъезда прибился ко мне. Вот и взяла домой. А то отощал уже без пригляда. Ты не против?

Света не знала, что ответить. Ещё утром они разошлись со свекровью как кошка с собакой, а теперь вот пирожки и в придачу к ним кот. Как будто подменили Зинаиду Филипповну за один рабочий день.

– Конечно, не против, – Света присела на край табуретки. – Только что про Катю сказать? Откуда кот этот появился?

– Так и скажи, – учила её свекровь. – Что, мол, нет, не приехали ещё. А Барсик мог и с дачи сбежать, и до дома дойти. Они, коты, такие. Могут с того света дорогу назад найти.

Зинаида Филипповна посмотрела вверх и перекрестилась.

– Вот пусть теперь Машка и заботится о нём. А там что-нибудь придумаем. Я не знаю, ешь ли ты с капустой, – подвинула она чуть ближе к Свете блюдо. – Сашке нравились.

– Спасибо, – Света взяла один пирожок и откусила. – Очень вкусно.

– Ну и слава богу, – Зинаида Филипповна смахнула со стола невидимые крошки. – Борщ в кастрюле. Ну и там, на второе, в сковороде, – махнула она рукой в сторону плиты. – Я пойду полежу. Отдохну. Мы с Машкой уже поели.

Света, всё ещё пытаясь прийти в себя, проводила взглядом свекровь.

– Спасибо большое, – спохватилась она.

Чуть позже удивление удвоилось. С работы вернулся Александр и, увидев на кухне изобилие, принялся нахваливать Светлану.

– Это мама твоя всё приготовила, – шёпотом пояснила она.

– Вот как? – настала очередь удивляться Сашке.

Света рассказала ему всё, что знала сама. Про кота Барсика и про то, что Зинаида Филипповна его домой принесла, и ещё она откуда-то в курсе про Катьку и её родителей.

Ну и про пирожки с борщом.

– Ну, главное, что напряжение в доме спало, – заключил Сашка. – А за котом этим одноухим присмотрим теперь, конечно. Куда деваться. А что сказать про Катю, потом придумаем. Мама права.

Машку такое объяснение, что Барсик сбежал с дачи и вернулся домой, очень даже устроило. Она пообещала заботиться о нём столько, сколько потребуется. Правда, просила передать Катьке на дачу, что с ним всё в порядке и он в надёжных руках до возвращения хозяйки. На том и порешили.

Утром Света по привычке встала пораньше, чтобы приготовить всем завтрак, но на кухне её ждало очередное удивление в виде горки блинов на тарелке и Зинаиды Филипповны возле плиты.

– Доброе утро, – поприветствовала её свекровь. – Я вот блинчиков вам на завтрак напекла.

Свете хотелось себя ущипнуть, но она вспомнила, что разительные перемены начались уже вчера.

– Давайте я вам помогу, – спохватилась она. – Зачем так рано проснулись? Я бы сама всё сделала. Но спасибо, конечно. Это приятно.

– Я и так слишком поздно проснулась, – не отворачиваясь от плиты, ответила Зинаида Филипповна, ловко управляясь со сковородкой.

– Ну не скажите. Судя по горке блинов, вы встали уже давно.

– Как минимум позже на семь лет, – как будто оправдывалась свекровь. – Ты прости меня, Света, за всё. Дура была. Всё детство внучки проспала и деду не дала.

Света подошла к Зинаиде Филипповне и осторожно обняла её за плечи, которые чуть вздрагивали, и прислонилась щекой к её спине. Тёплая рука свекрови легла поверх её руки.

– Садись завтракать. И Сашку зови. Зинаида Филипповна полотенцем вытерла просочившиеся слёзы. – Машу я накормлю, как проснётся.

Проводив сына со снохой на работу и накормив Машку и Барсика, Зинаида Филипповна собралась на улицу.

– Я пойду до магазина. Вискаса твоему Барсику куплю, а чуть позже вернусь, и вместе погулять сходим. А вы пока дома поиграйтесь.

Машка подбежала к бабушке и обняла её, а кот, услышав про Вискас, путался в ногах, тёрся и, судя по всему, тоже был рад.

– Ты самая лучшая бабушка, – прижималась к ней Машка. Кот промурчал что-то на своём.

Вернувшись из магазина, Зинаида Филипповна, перед тем как подняться в квартиру, присела на лавочку возле подъезда. Голуби, как будто только и ждали её, тут же приземлились на асфальт перед ней.

– Да не забыла я про вас, – по-доброму проворчала она и достала пакет с семечками.

Высыпав часть перед собой, она сидела и наблюдала, как те быстро поглощают их. Вспомнив про вчерашний день, посмотрела на домофон.

– Да ну, – как будто ответила она сама себе. – Даже не пытайся. Два раза такое не случается.

Но тем не менее она не могла отвести от него взгляда.

Промучившись ещё несколько минут, всё-таки встала и подошла к домофону.

Простояв ещё немного, наконец решилась. Набрала три цифры: 245.

С замиранием сердца она слушала его трель, пока домофон не перестал звонить и сам не отключился.

– Говорила же я тебе, что не выйдет. Размечталась, – Зинаида Филипповна вернулась на лавку и подбросила добавки голубям.

По улице туда-сюда сновали по своим делам люди. На детской площадке гуляли мамы с малышами, и оттуда доносился задорный детский смех. Кто-то входил в подъезд, а кто-то, наоборот, выходил из него. Со всеми проходящими мимо Зинаида Филипповна здоровалась. Она обратила внимание на то, что это делать гораздо приятнее, чем пускать вслед проклятья и колкости. Люди в ответ улыбались и желали ей хорошего дня. Зинаида Филипповна ещё раз посмотрела на домофон.

– Да что ж тебе неймётся-то? – упрекнула она сама себя. Но тем не менее снова встала и подошла. Непреодолимая сила тянула её к домофону.

Домофон долго звонил, но никто не отвечал. Зинаида Филипповна уже развернулась и, ругая себя за излишнюю надежду, пошла обратно к лавочке. В тот момент, когда она сделала пару шагов от домофона, мир вокруг вдруг подёрнулся пеленой и замер. Пропали все звуки. Только в домофоне позади неё раздалось потрескивание и пощёлкивание. Как будто кто-то налаживал связь, крутя ручку настройки.

– Здравствуйте, Зинаида Филипповна, – раздался знакомый и бодрый девчачий голосок. – Я тут занята немного была и не успела в первый раз подойти.

Зинаида Филипповна на секунду поверила, что девочка Катя действительно оторвалась от дел на звонок домофона и сейчас стоит там, в своей квартире, в прихожей с трубкой возле двери.

– Катенька, – только и смогла она вымолвить из себя.

– А я знаю, что Барсик у Машки, – как ни в чём не бывало продолжил голос. – Ему очень нравится, и он передаёт вам спасибо. Он бы погиб без вас.

– Кать, – продолжила Зинаида Филипповна. – Я что подумала, – замялась на секунду она. – Может… ну… как-то с дедом Борей можно поговорить? А с Барсиком всё в порядке, – спохватилась она. – Не переживай. Я вот за Вискасом сейчас ходила для него. – Зинаида Филипповна даже зачем-то сумку приподняла и показала её в домофон. С той стороны раздался звонкий смех.

– Да я знаю, – весело ответил голос. – Я всё знаю. И про пирожки, и про то, что с тётей Светой вы подружились. Всё-всё-всё.

– Так что там про деда Борю, – в нетерпении, боясь, что разговор оборвётся, как и в прошлый раз, поинтересовалась Зинаида Филипповна.

– Подождите. Я спрошу, – послышалась какая-то возня, как будто Катя слезает со стула, а трубка болтается и качается на проводе вдоль стены.

Время растянулось в бесконечное ожидание. Зинаида Филипповна иногда прижималась ухом к домофону, чтобы удостовериться, что связь не пропала. Но вроде всё было в порядке. С той стороны слышались слабые звуки, смысл которых было не разобрать.

– У аппарата! – внезапно прозвучало из домофона. Зинаида Филипповна даже отпрянула от неожиданности.

– Что? Напугал? – раздался знакомый смех. – Ну извини. Не удержался.

– Тьфу на тебя! – Зинаида Филипповна, казалось, забыла о странности и нереальности этого разговора. Всё происходило как будто по-настоящему. Она вот здесь, а дед где-то там, на том конце провода. В её осязаемом мире.

– Зин, – начал дед Боря. – Нам это… – он замялся. – Ну нельзя нам вот так с вами связываться. Но я догадываюсь, чьих рук это дело. Раз Петров написал так, то не вырубить уже топором. В соучастники меня приплёл.

– Борь, я на минутку, – поспешила Зинаида Филипповна. – Я прощения попросить хотела. Машка ведь наша внучка. Прости меня.

– Да я и так знаю. Я и тогда знал. Просто с тобою спорить-то себе дороже. Я иногда тайком ездил к ним. Жалко, что нечасто получалось.

– Прости, что не давала общаться. И теперь не сможешь увидеть, как она растёт, – причитала Зинаида Филипповна.

– Да с чего ты взяла, что не смогу? Теперь могу. И дальше, думаю, что смогу. Пока ты помнишь меня и думаешь обо мне, я всё могу. Я – глаза твои и душа твоя. Я – руки твои и сердце твоё. Я смотрю на внучку твоими глазами, обнимаю твоими руками, люблю твоим сердцем и переживаю за неё всей твоей душой.

Зинаида Филипповна стояла возле домофона, и по её щекам текли слёзы. Она подняла руку и провела ею по щеке, вытирая их. В ту же секунду она почувствовала тепло знакомой руки.

– Зин, – снова раздался голос деда Бори. – Мне пора. У нас тут дел тоже хватает. Я тебя попрошу, только не расстраивайся и не злись понапрасну. Помни, что если тебе плохо, то мне ещё хуже. Люби и заботься о внучке. Не забывай про Сашку со Светкой. Я ведь и в их глазах и сердцах. Я везде, где помнят обо мне. Я смеюсь вместе с вами и плачу, когда у вас боль на душе. А я уж здесь постараюсь со своей стороны присмотреть за вами. Благо помощник появился. Люблю вас.

Зинаида Филипповна хотела что-то сказать в ответ, но ком в горле не давал даже выдохнуть. Она представила, сколько пришлось пережить там её мужу Боре, пока она не осознала, что живёт не по-людски. Ведь в последние годы она и не вспомнит, когда радовалась или смеялась не со зла, а по-доброму. Оттого что хорошо на сердце.

– Баб Зин, – раздался в домофоне голос Кати. – Мне тоже пора прощаться с вами. Обнимите Машку за меня. И Барсика погладьте.

Зинаида Филипповна наконец-то выдохнула и вытерла слёзы.

– Катенька. Ты тоже в моём сердце теперь навсегда. Я никогда тебя не забуду. Спасибо тебе. Вот только Маше не понять твоего ухода. Слишком рано. Не знаем, как ей всё объяснить.

– Не переживайте. Я что-нибудь придумаю. До свидания, баб Зин, – домофон щёлкнул, и город с шумом вернулся и ожил.

Зинаида Филипповна ещё некоторое время сидела на лавочке, приводя в порядок свои мысли и чувства. Затем она покормила голубей остатками семечек и отправилась домой. Вероятно, Машка уже заждалась её. Ведь она обещала выйти с ней на прогулку.

Жизнь в семье наладилась. Казалось, что и не было тех дней, когда Зинаида Филипповна с недоверием смотрела на внучку и с презрением на Свету. Машка была счастлива, что у неё появилась настоящая бабушка, которая умеет печь пирожки и перед сном читает ей сказки.

Зинаида Филипповна оформила свою квартиру в наследство на внучку. Сашка и Светка поначалу пытались отговорить её, но Зинаида Филипповна убедила их, что так будет правильно. Никто не знает, когда придёт последний день, но рано или поздно он настанет. Лучше подойти к нему с бумагой, заверенной нотариусом, чтобы избежать недопонимания среди оставшихся родственников. А пока в аренду её можно сдавать.

Приближалось окончание лета, а родители Машки и других детей так и не придумали, что рассказать про Катю. Ведь скоро в школу, и тянуть дальше нельзя. Зинаида Филипповна решила взять всё в свои руки.

Вечером перед сном она, как обычно, зашла в комнату к внучке, чтобы почитать ей сказку. Машка уже лежала в постели при свете ночника и ждала бабушку. Зинаида Филипповна села на край кровати и положила руку на одеяло, под которым зашевелился Барсик.

– Маш, – начала она, погладив её по волосам. – Скоро в школу. Катя тоже хотела бы пойти с тобой, но…

– Но она не пойдёт, – неожиданно продолжила внучка.

Зинаида Филипповна посмотрела на неё, не скрывая удивления.

– Я знаю, – ответила Машка на её немой вопрос. – Катя давно приходила ко мне во сне и рассказывала, что они с папой и мамой переехали в другое место. И это даже не другой город. Это совсем другой мир. Но она сказала, что всегда будет со мной. Ведь она…

– В твоей памяти и в твоём сердце, – продолжила Зинаида Филипповна.

– Да! – оживилась Машка. – А также в Барсике и в других ребятах, с кем она дружила. Во всех, кто её знает и помнит. Она играет и бегает вместе с нами. Она пойдёт в школу с нами осенью.

Машка молчала, и Зинаида Филипповна тоже.

– А почему ты не рассказала мне про этот сон? – поинтересовалась она у Машки.

– Да разве ты поверила бы мне? Вы же, взрослые, не верите в такое, – резонно заметила внучка.

– Раньше бы да, – согласилась бабушка. – Но теперь я верю в большее, чем знаю и понимаю.

Зинаида Филипповна подоткнула одеяло и потянулась к ночнику.

– Баб, – чуть приподнялась Машка. – Раз ты теперь веришь, то можно кое-что тебя попросить?

– Что попросить?

– Обнять тебя. Катя очень хотела обнять тебя.

С назначением

«Иногда осознание приходит слишком поздно. Поздно понимать, что не нашёл возможности лишний раз поговорить или обнять. Хотя разве может быть что-то лишним из этого? Сейчас это может показаться неважным, но в другой раз уже может быть слишком поздно. Может оказаться, что уже не нужно или некого»

На следующий день, в самый разгар рабочего процесса, раздался звонок. Петров не сразу решился ответить на него.

– Петров, зайдите в отдел кадров, – произнёс голос в трубке сухо и безэмоционально.

Так и не удалось понять сразу, что же там приготовили ему.

Сегодня был завершающий день его испытательного срока.

Во дворе он встретил деда Борю.

– Ты это… – дед замялся. – В общем, спасибо тебе. Но в следующий раз предупреждай. Катька прибежала и кричит, что меня срочно к телефону. Бабка моя зовёт. Я чуть снова тапки не отбросил, а потом понял, чьих рук дело. Я, конечно, немного набрехал ей там про то, что всё вижу и чувствую, но ей только на пользу будет и спокойнее, чтобы себя не корила. Тем более что это почти правда. Катька же может, да и в Библиотеку я часто хожу. Почитаешь её Книгу Судьбы, и вроде как спокойно становится.

– Другого раза, может, и не будет. Вызывают, – Петров показал пальцем наверх.

– Я тебя предупреждал, – дед похлопал его по плечу. – С богом.

У входа в здание, где располагался отдел кадров, стояла чёрная «Волга». «Не к добру», – подумал Петров. Помимо начальника отдела кадров в кабинете сидел ещё один человек. У Петрова спина похолодела. Не иначе как разбирать сейчас будут.

– Знакомьтесь, – сразу представил начальник отдела кадров Петрова. – Петров. Новенький. Прошёл испытательный срок. Поначалу думали в Вершители серых будней оформить. Но последние две недели у Петрова выдались показательными. Индекс событийности и положительных эмоций у его подопечных растёт. Так что, – снова он указал на Петрова. – Забирайте в штат. Меня, конечно, удивил ваш интерес к Петрову, но… Дело ваше. Вам виднее.

Мужчина встал и, подойдя к Петрову, протянул руку.

– Всеволод Андреевич, – представился он.

Всеволод Андреевич представлял собою статного мужчину с военной выправкой и хитрым, оценивающим прищуром глаз. В костюме-тройке и со шляпой, которую он пока держал в руке. Если бы не особенности пребывания Петрова, то можно было бы подумать, что это человек как минимум из органов. Из самых что ни на есть компетентных. Да и машина на входе указывала на это.

– Ну что же. Прошу за мной, – скорее скомандовал, чем попросил он Петрова следовать за ним.

Выйдя на улицу, Всеволод Андреевич предложил Петрову немного прогуляться. Пообщаться в неформальной обстановке. Без лишних ушей. Оставив служебную, как пояснил Всеволод Андреевич, машину у входа, они пошли.

– Я в курсе твоих проделок, – сразу начал он.

– Простите? – Петров попытался прикинуться, что не понимает, о чём речь.

– Не придуривайся, – успокоил его Всеволод Андреевич. – Я из-за этого тебя и взял к себе. Все эти твои выходки с домофоном. Они, в общем-то, по моей части. Мой отдел пишет всю эту мистику, чертовщину и всё подобное, что не укладывается в обычный порядок живущих. А у тебя ещё, оказывается, есть талант использовать всё это во благо, а не в виде развлечения.

– Ну как-то так, само собой всё это получилось, – смущённо ответил Петров. – Возможно, не очень-то хотелось вершить серые будни. Вот и пробудились скрытые таланты.

– В общем, – Всеволод Андреевич остановился. – Беру тебя к себе. Достойный отпор Тёмным будет.

– Тёмным? – Петров удивился.

– Ты обратил внимание на то, что листы в Книгах Судеб разные?

– Есть машинописные тексты – это как раз те, что на нашей стороне пишутся, а есть отпечатанные на принтере – это с Тёмной стороны.

– Но встречаются ещё страницы, как будто написанные от руки, – вспомнил Петров.

– Это свобода воли, – пояснил Всеволод Андреевич.

– Свобода воли?

– Да. То, что люди выбирают сами. Своей рукой пишут. Всё это оказывается в одной Книге Судьбы. Иногда ты мог замечать пустой лист, а потом записи возобновляются. Это означает, что кто-то из Вершителей написал наперёд развитие событий. Будущее. То, к чему человек неизбежно придёт. В промежутке можно писать что угодно, но в итоге подстраиваться придётся под уже созданное будущее. Или оставить как есть. Живущий сам напишет свою судьбу, но всё так же придёт к этому будущему.

– Так что за Тёмная сторона?

– В твоём пока ещё понимании это что-то наподобие Ада. Как ты думаешь, Петров? Откуда берутся все эти истории про убийц, сломанные судьбы, несчастные случаи, катастрофы, войны и прочее, что не связано с добром?

– Ну, я слышал, что есть разные Вершители. Каждый пишет по своей теме. Кто-то про войну, а кто-то… – Петров задумался. – А зачем они про это пишут?

– В том-то и дело, – Всеволод положил руку ему на плечо и неспешно пошёл дальше, увлекая за собой Петрова. – Вечная борьба добра со злом. Тёмные Вершители пишут чёрные полосы жизни, а мы – белые. Иногда чёрная полоса затягивается, а иногда получается длинный просвет.

Вот сделать его длиннее – наша с тобой задача, Петров.

– А как же вы делите написание этих полос между собой? По очереди или жребий какой-то?

– Всё сложнее, Петров…

Пока Петров со своим новым начальником шли до офиса, тот успел в общих чертах поведать ему о вечной битве добра со злом. Каждая сторона, естественно, хочет владеть судьбами живущих единолично. Но тем временем понимает, что если одна из них завладеет судьбами всех живущих, то нарушится равновесие. Поэтому они стараются мирно договариваться между собой о балансе. Но бывают, конечно, исключения. Находятся фанатики как белых, так и чёрных полос. И если судьба попадает к Светлому Вершителю, фанатику своего дела, то Тёмные Вершители сразу начинают охоту на эту книгу. То же самое происходит и наоборот. Нельзя, чтобы кто-то из Тёмных долго вёл чёрную полосу.

– У нас здесь свои шпионские игры, – подвёл итог Всеволод Андреевич, когда они подошли к зданию. – Разведка, контрразведка. Охотимся на Книги Судеб, подкупаем, вербуем, выкрадываем, когда кто-то из Тёмных зарвался. Так что если в Мире Живущих что-то плохое очень долго длится, то это означает только одно: идёт длительная и упорная охота на этого Тёмного и Книгу Судьбы, которую он пишет. А они, поверь, умеют своих прятать и защищать не хуже наших.

Петров понял, что, оказывается, он очень многого до сих пор ещё не знал и не понимал. Не до конца осознавал свою роль в этом новом мире. Думал, что будет спокойно сидеть за печатной машинкой и выстукивать клавишами жизнь обывателей. Его приключение с Зинаидой Филипповной оказалось гораздо большим, чем желание помочь Кате и деду Боре. Петров предчувствовал, что впереди много интересного и, возможно, опасного.

– И немного правил, – продолжил Всеволод Андреевич. – На днях получишь читательский билет и будешь сам ходить в Библиотеку. Советую подружиться с Библиотекарем. Есть вероятность, что будешь получать хорошие и интересные книги. Он человек опытный, к мнению которого прислушиваются как Тёмные, так и мы. Что-то я буду тебе выписывать сам, а ты будешь забирать и сдавать. Библиотека находится на границе. Вопросы потом, – осёк он Петрова, который хотел уже задать их. – Пока просто слушай. Туда ходит рейсовый автобус. Не перепутаешь. Там так и написано «Библиотека». Гуляй в свободное время где хочешь, но, как ты уже должен быть в курсе, в лес ни ногой. Это территория Обочины, и там чёрт ногу сломит оттого, что может произойти. Без открытого коридора не знаешь, где окажешься. Кстати, место, где ты появился в этом мире, как раз на Обочине и находится. Но оно обособлено и подконтрольно. Понимаю, что вопросы у тебя только копятся, поэтому кратко объясню. Обочина – это буферная зона между нашим миром и Миром Живущих. Так, что ещё? – Всеволод Андреевич задумался. – Ну, в целом пока достаточно.

Детали будешь узнавать постепенно.

Кабинет руководителя мало чем отличался от того, что Петров уже успел увидеть. Стены из деревянных панелей, длинный стол, в конце которого, как в домино, поставлена костяшка «дубль». Во главе этой «костяшки» уселся Всеволод Андреевич. За спиной у него располагались стеллажи и шкафы с книгами. На столе, как у партийного работника, несколько телефонов.

– Вот, – Всеволод Андреевич нагнулся и достал из ящика стола книгу. – Для начала тебе. Ничего особенного, но так вышло, что никто судьбой этой девушки не занимался. Не скажу, что ей очень везло или не везло, но намерения у неё хорошие. Просто тебе надо немного помочь ей.

И далее он поделился с Петровым своим планом. Девушка хорошая, волевая, но своими силами у неё не очень получается. Жаловаться ей особо не на что. Легко подстраивается под обстоятельства, но этого недостаточно. Пусть Петров приведёт её к смыслу в жизни. Тем более что неплохо было бы создать что-то типа своей базы в Мире Живущих, куда будут попадать ненужные или лишившиеся своих родителей дети.

– Детский дом, что ли? – не понял Петров.

– Почитай, что уже есть, и давай к делу, – Всеволод Андреевич протянул ему книгу. – Пусть это будет хорошее место. Думаю, оно нам пригодится.

– Я так понимаю, что написать можно что-то и наперёд?

Про будущее? – поинтересовался и пояснил Петров.

– В общих чертах. Главное, детский центр открой. Можешь не спешить, если что. Время есть, – Всеволод Андреевич уткнулся в бумаги, давая понять, что беседа окончена.

Вернувшись с книгой домой, Петров сразу изучил её. Всё-таки до сих пор ещё было непривычно не читать книгу, а понимать её. Проживать за несколько минут всю жизнь человека и помнить во всех необходимых деталях. Но ещё больше волновало то, что надо было брать на себя ответственность за развитие и направление его жизни с последнего написанного абзаца.

– В принципе, – размышлял вслух Петров, заправляя лист в печатную машинку. – Здесь даже мистики не надо.

Лишнее. Не поймёт.

Лиза, новый персонаж Петрова, была девушкой практичной и привыкла в жизни всего добиваться сама. Точнее, жизнь её заставила. Но теперь нельзя так просто предоставить ей тот самый смысл. Только через трудности, как она привыкла. Иначе не поймёт.

А когда уже совсем отчается, вот тогда и немножко везения можно добавить. Или чуда. Но люди привыкли это называть везением.

«Как в детстве, она сидела на полу с закрытыми глазами, но страха не было. Шкаф всё так же укутывал её своими ветвями, но теперь он не старался её защитить. Сейчас он давал ей успокоение и понимание. В голове бурным потоком проносилось детство, юность… Усталость от ответственности. Вспомнился малыш в самолёте. Он тянет к ней свои ручонки… Братья… Сёстры, детство которых она не застала. Зачем они? Что они делают в этом мире? Что я могла сделать для них? Для чего они? Лучше бы мать их в детский дом сдала. Может, там из них людей сделали бы… Сколько их таких? Никому не нужных…»

Книга Судьбы. «Апельсинки»

Лиза вышла из офиса и прислонилась спиной к стене, ощущая усталость. Папка в руках казалась тяжёлой не из-за своего веса, а от груза несбывшихся надежд.

Учёба на разрыв, работа на износ, опыт, связи, должность… Всё было тщетно. Одно дело, когда с неё требовали новую справку или бумажку. Это было понятно и логично, укладывалось в её представление о будущем мире. Другое дело, когда задавали вопросы: «А почему у вас нет детей? Не замужем? Поймите, бессемейные и бездетные рассуждают и принимают решения совсем не так, как те, для кого мы работаем. Они не разделяют их чаяний…»

Руки опускались. Неужели всё вот так и закончится? Почему таким, как я, нет места в этом мире?

«Бессемейные и бездетные…» – звучало как приговор.

Лиза стояла, закрыв глаза, и вспоминала своё детство. Всё оно прошло в маленьком провинциальном городке и, как ей казалось, в стенах одного дома.

Вот ей пять лет, и она прячется в шкафу, чтобы не попасть под горячую руку матери. Горячую от чрезмерно принятого горячительного. В шкафу тесно и душно. Запах старой одежды, смешанный с пылью и страхом, заползает под кожу. Лиза до сих пор его помнит. Она как будто пропиталась им навечно. В те моменты, когда ей становится страшно, он возвращается. Но сам шкаф был как спаситель. Она представляла, что его двери, как ветки деревьев, которым он был когда-то, обнимают её и прячут от этого мира. Лиза просила его не разжимать своих объятий и не пускать внутрь маму. Но старое тряпьё матери было не на её стороне. В такие моменты оно ещё больше смердело и пыталось заставить её выдать себя. Источало едкий запах нафталина и проникало в нос, раздражая и заставляя чихнуть. Лиза, как могла, сдерживала себя, зажимала нос руками, не позволяя запаху запустить свои щупальца в ноздри.

Затем ей уже десять лет. Вместо того чтобы бегать и веселиться с подругами, на ней повисли младшие братья. Случайные собутыльники матери, помимо пустых бутылок и окурков, умудрялись оставлять ещё и потомство, которое мать с такой же лёгкостью бросала на произвол судьбы. В этом случае роль судьбы она отдала Лизе. Не спрашивая.

Просто поставив её перед фактом.

Лиза ненавидела этих мелких отпрысков. Мать часто после очередного застолья жаловалась ей, что отдала Лизиному отцу лучшие годы своей жизни. Теперь она хочет пожить для себя. Видимо, решила, что теперь очередь Лизы отдавать свои лучшие годы.

Пятнадцатилетняя Лиза уже смирилась с тем, что на её плечах лежит забота о доме и младших братьях. Иногда ещё и о матери. Она заканчивала школу, днём училась, а после уроков бежала домой, чтобы покормить своих «спиногрызов», как называла их мать. Затем она отправлялась на рынок, где подрабатывала уборщицей. В течение дня под прилавками скапливались горки корочек, косточек, гнилых ягод и грязных пакетов. По вечерам после торговли Лиза протирала прилавки, выметала мусор и мыла пол. Иногда ей удавалось найти вполне сносные остатки продуктов, и она забирала их домой.

Все деньги уходили не на платья и прочие девчачьи радости, а на еду для семьи и одежду младшим. Они умудрялись вырастать из неё не по дням, а по часам. Благо разница в возрасте позволяла экономить: младший донашивал за старшим, если оставалось, что донашивать. О себе Лиза забыла. В свои пятнадцать лет она поняла, что не хочет иметь детей в будущем. Опыт показывал, что это не так радостно, как видится на картинках и в кино. Это постоянное «надо». Но что надо ей, никого не интересует.

После школы она решила поступить в институт, и желательно в другом городе. Пусть мать что хочет думает, а Лиза устала от взрослых обязанностей.

– Да кто тебя возьмёт? – ехидничала подвыпившая мать, когда Лиза объявила ей эту новость. – Не родятся от осинки апельсинки. Вся в отца. Тоже фантазёр был ещё тот. Где родилась, там и пригодилась. Вон, иди на угол в продуктовый. Там как раз ищут кассиршу. Будешь мне в кредит отпускать, – зашлась смехом мать, но больше это походило на карканье. – В городе в этом вашем одни шалавы. Смотри, принесёшь в подоле, на порог даже не пущу.

Далее учёба и снова работа. Бессонные ночи за учебниками. Первая любовь и первое разочарование. Первый удар судьбы. Говорят: «Бойся своих желаний». Вот Лиза и убедилась. Уже потом, когда отлились слёзы по первой любви и потухли угли второй, она встретила Павла. Тридцать шесть лет, перспективный сотрудник городской администрации. Ему нужно жениться, чтобы расти дальше. Неженатых негласное правило не продвигать. Всё было хорошо. Можно даже было сказать, что дело шло к свадьбе. Павел пока не звал её к себе, да и Лиза была к этому не совсем готова. Но почти каждый вечер и ночь они проводили с ней в её квартире.

Потом вдруг выяснилось, что Лиза не может иметь детей. Нельзя сказать, что она сильно расстроилась после этой новости. Тяжёлый осадок ответственности за чужие, пусть и родные судьбы никуда не делся. Наигралась она в мамочку в детстве. А Павел хотел своих. Не приёмных. Своих. Хоть Лиза даже и не поднимала эту тему, но Павел сразу обозначил жёсткую позицию.

И однажды он просто пропал.

Лиза в тот вечер зашла в квартиру с пакетами продуктов на ужин, но что-то сразу её насторожило. До прихода Павла было ещё два часа, но тишина была необычной. Какой-то гулкой. Опустив пакеты на пол, она, не разуваясь, зашла в комнату. Открыла шкаф. Запах нафталина, которого там не могло быть, как в детстве, резко ударил в ноздри, что Лиза даже невольно зажмурилась. Полки, на которых ещё утром лежали вещи Павла, поглощали её надежды своей пустотой. На кухне она нашла записку: «Прости. Лучше сейчас, чем потом. Ты ещё молода и встретишь своего мужчину».

Дети, дети… Снова эти дети. Они лишили детства её саму. И сейчас, когда, казалось бы, воспоминания ушли и она была готова начать всё с нуля, они снова встали на пути к тщательно выверенной и заслуженной мечте. Точнее, теперь их отсутствие.

Лиза не понимала: за что? Почему одним, как её матери, это удаётся само собой? Лиза сомневалась, что мать жаждала детей, но судьба, как кукушка, подбрасывала ей их. А Лизе жизнь подбрасывает только самые сложные задачи, одну за одной. Где награда за то, что она пробивает стены? Убеждает себя не опускать руки, меняет своё отношение к миру и мир вокруг себя? Лиза отчаянно искала внутри себя ответы на эти вопросы.

Понимая, что депрессия тащит её куда-то на дно, она выкладывалась на работе, лихорадочно хватаясь за всё подряд, а в свободное время, которого почти не оставалось, лежала пластом на диване в своей ипотечной однушке, пытаясь понять, в чём она ошиблась, будучи уже взрослой. Пытаясь найти ту «точку невозврата», от которой всё пошло не так.

Но…

Подруги, которых после института осталось совсем немного, начали её сторониться. Разные интересы, разные миры. Стало понятно, что свободная и симпатичная Лиза – не лучшая компания для семейных праздников, гости которых кучкуются по интересам. В женские «кучки» она не вписывалась, оставались мужские… Дружба дружбой, но рисковать своим семейным счастьем подруги не хотели.

Свои тридцать лет Лиза встречала одна. Также на диване. Братья прислали сообщения с поздравлениями. Сёстры, которые появились уже после её отъезда из отчего дома, позвонили и вяло позвали приехать в гости. Ехать не хотелось. Хотелось забить чем-то голову и ни о чём не думать.

Телевизор она давно не смотрела. Что толку? Везде один и тот же сюжет: юные парочки, счастливые семьи, хеппи-энды. В каждой рекламе мама, папа, двое или трое детей. Её, Лизы, там нет. Ей нет места в этом мире.

Перебирая клипы на музыкальном канале, она задержалась на ролике: кафе на пляже, шум волн, лёгкая музыка без слов.

Лиза прислушалась к себе. Мыслей не было, но и тяжесть ушла. Осторожно, чтобы не расплескать это хрупкое ощущение, она протянула руку к телефону и набрала номер начальницы. Отпуск ей дали без проблем…

* * *

Не успела Лиза устроиться в кресле самолёта, как пришло сообщение от брата. Она осторожно сдвинула экран предпросмотра вниз, чтобы оно оставалось непрочитанным. «Опять денег просить будет», но вместо этого там было: «Мама умерла. Похороны в среду. Приедешь?»

Выключив телефон, она закрыла глаза. «Ну уж нет. Ты даже с того света хочешь скинуть на меня свои проблемы».

Через неделю Лиза вернулась из отпуска и всё же решилась съездить домой. Регистрируясь на посадку в самолёт, она отказалась от выбора места. Пусть всё идёт как идёт. Место досталось в первом ряду, и она предвкушала, как сможет провести три часа полёта в относительном комфорте.

– Простите, можно я пройду? – Совсем молоденькая девушка стояла в проходе. Не одна. Из рюкзачка на животе на Лизу с любопытством таращился розовый карапуз. То ли год, то ли два. Лиза в них уже не разбиралась. Зато она хорошо знала, чем грозит такое соседство.

Нацепив вежливую улыбку, Лиза встала, пропуская девушку на место у окна, и отправилась искать стюардессу. Нет, пересадить некуда, всё занято. Вернулась в твёрдой решимости сесть и окаменеть. Сказка кончилась.

Девушка ворковала с младенцем. Тот ей что-то отвечал на своём языке, глядя то в окно, то на маму, то на детский журнал с картинками. Лиза незаметно уснула.

Проснулась от знакомого с детства кряхтения. Гул самолёта заглушал этот тихий звук, но Лиза до конца своих дней не смогла бы его не услышать. С той поры, как она каждую ночь единственная слышала, когда начинали возиться братья.

Девушка крепко спала. Ребёнок проснулся, и… На автомате, не рассуждая, Лиза осторожно протянула к нему руку. Малыш ухватился за её палец, как будто решая, то ли зареветь, то ли улыбнуться. Девушка пошевелилась, и ребёнок определился. Он выгнулся, зажмурился и подал голос.

– Голодный? – тихо спросила Лиза.

– Нет, переодела и покормила перед посадкой, – ответила девушка. – Думала, хотя бы час отдохнём.

– Можно? – Лиза вопросительно посмотрела на девушку и протянула руки. – Вы поспите, а я с ним погуляю. Я умею. Пойдёшь ко мне?

Она осторожно взяла малыша на руки. Подержала.

Не кряхтит.

– Поспите ещё чуть-чуть, а потом смените меня.

Она гуляла в проходе, рассказывая малышу про самолёт, про людей, про город, куда они прилетят. Улыбалась ему, а он ей в ответ. Только вот лица пассажиров почему-то стали расплываться. И что-то горячее предательски скатилось по щеке. Лиза наклонила голову и вытерла это что-то плечом. На футболке остались мокрые чёрные пятна от туши…

Родной город встретил Лизу узнаваемой с детства серостью. Старый дом всколыхнул былые воспоминания и поднял на поверхность детские страхи. Вот сейчас она откроет дверь, зайдёт и первым делом услышит крик матери: «Лизка! Где тебя черти носят? Смени пелёнки, а то смердит уже невыносимо. Приличных людей в дом стыдно пригласить». И следом раздастся смех «приличных людей». Но она знала, что так уже не будет никогда. Мать умерла, а страх остался.

Толкнув незапертую дверь, она зашла внутрь. Мало что изменилось с годами. Всё те же окурки в банке на кухонном столе, пустые бутылки и остатки еды, которая уже смердела, и её доедали полчища мух. В материнской комнате на старом диване кто-то зашевелился.

– Лизка! – неловко повернулся и упал с дивана брат Серёга. – Ты что не предупредила? Получила моё сообщение? Он озирался по сторонам и начал хвататься за всё подряд и пытаться куда-то всё это засунуть. – У нас здесь немного не прибрано. Ногой он заталкивал пустые бутылки под кровать. – Девять дней вчера было. Лёха скоро придёт, а девки на вахте, – усмехнулся он. – Раз в месяц наведываются.

– На вахте? – не поняла Лиза.

– Эскорт, – Серёга посмотрел бутылку на просвет. Понюхал и одним махом допил остатки. – Кормилицы, – усмехнулся он. – Не всем так повезло, как тебе.

«Повезло? – злость накатила волной. – Повезло???»

– В твоей комнате девчонки живут, но сейчас смело там располагайся, – Серёга замялся и вытирал руки о засаленную футболку. Затем нашёл им место в карманах. – Так я, может, это… Сбегаю? Посидим. Помянем. Только с финансами не очень.

Лиза залезла в сумку, достала кошелёк и протянула ему тысячную купюру.

– Хватит?

Серёга аккуратно взял её двумя пальцами, как ценную реликвию. Сложил пополам, и затем она исчезла в кармане.

– Я мигом! – влез на ходу он в тапки. – А ты пока располагайся. У них там чисто.

Лиза стояла перед входом в свою детскую комнату. Предстояло сделать ещё одно усилие. Открыть дверь и вернуться в детство. А оно уж непременно напомнит о себе внутри. Даже если там всё поменялось.

Вопреки ожиданиям, в комнате мало что изменилось. Разве что к её кровати добавилась ещё одна. Всё тот же шкаф стоял у стены и хранил в себе детские страхи. Лиза подошла к нему и прислонила ладонь к тяжёлой двери. Дверь скрипнула, приглашая войти.

Лиза опустила сумку на пол. Открыла дверь шкафа и заглянула внутрь. Казалось, что там ничего не изменилось, и шкаф ждал её. Раздвинув вешалки с одеждой, Лиза шагнула внутрь.

Как в детстве, она сидела на полу с закрытыми глазами, но страха не было. Шкаф всё так же укутывал её своими ветвями, но теперь он не старался её защитить. Сейчас он давал ей успокоение и понимание. В голове бурным потоком проносилось детство, юность… Усталость от ответственности. Вспомнился малыш в самолёте. Он тянет к ней свои ручонки… Братья… Сёстры, детство которых она не застала. Зачем они? Что они делают в этом мире? Что я могла сделать для них? Для чего они? Лучше бы мать их в детский дом сдала. Может, там из них людей сделали бы… Сколько их таких? Никому не нужных…

Лиза положила руку на живот. Казалось, что там лёд, в котором никогда уже не сможет зародиться жизнь. И вдруг пришло понимание.

Лиза вылезла из шкафа и, взяв сумку, направилась к выходу. Прощаться она посчитала лишним.

Такси, аэропорт. И уже через несколько часов она была у себя дома.

Она искала в интернете информацию. Лиза решила, что её навыки менеджера, имеющего связи в местной администрации, можно использовать для организации семейного детского дома. Она понятия не имела, с чего начинать, но теперь всё становилось на свои места. И тут ей попалась на глаза страница одного известного в стране фонда, который как раз искал управляющего для регионального проекта. Недолго думая, она заполнила форму обратной связи и с замиранием сердца нажала «отправить».

Через несколько дней ей пришёл ответ, в котором был прикреплён файл с полным перечнем необходимых бумаг на место соискателя. Помимо прочего, нужно было представить проект развития. Финальное собеседование в Москве…

* * *

Выйдя на улицу, Лиза ещё раз взглянула на папку с документами. Столько труда, и всё опять разбивается из-за отсутствия у неё детей.

– Видимо, я очень сильно не хотела детей, раз жизнь мне даже таким способом их не даёт, – тяжело выдохнула она и побрела к машине.

– Лиз! Лиза!

Лиза обернулась и не могла поверить тому, что она увидела. К ней бежал Павел.

– Лиз. Привет, – выдохнул он, поравнявшись с ней. – Какими судьбами в Москве? Я думал, ты или не ты.

Первым желанием Лизы было, не отвечая, развернуться и уйти. Не та встреча, о которой она могла бы мечтать. Она даже так и поступила, но Павел догнал и взял её за руку.

– Что ты хотел? – Лиза попыталась вежливо высвободить свой локоть из руки Павла. – Вот поверь. Мне сейчас совсем не до воспоминаний.

Лиза сделала ещё одну попытку, но вместо этого выронила из рук папку. Бумаги выпали и рассыпались по тротуару.

– Я подниму, – Павел резко присел и стал собирать листы. На одном он задержался, пристально рассматривая его. – Это же фонд по… – Он посмотрел на Лизу и поднялся, протягивая ей папку. – Ты оттуда идёшь?

Через несколько минут они сидели в ближайшем кафе, и, несмотря на все противоречия в душе, Лиза выложила Павлу всю свою историю. Не очень-то, впрочем, опять счастливую. Просто ей нужно было кому-то выговориться, прежде чем она поедет обратно домой. Павел, как оказалось, женился, и они даже уже ждут второго ребёнка. Повысили в должности и перевели в Москву. Всё хорошо. В отличие…

– Ладно. Я пойду, – Лиза встала. – Мне ещё несколько часов до дома ехать.

– Лиз, – Павел взял её за руку. – Прости меня.

– За что?

– За то, что тогда сбежал вот так, – Павел замялся. – Надо было как-то по-другому. Поговорить. Объясниться…

– Паш, – Лиза высвободила руку из его. – Не надо. Всё прошло.

– Я вижу, что тебе этот проект очень важен, – Павел тоже встал. – Я пока не знаю как, но поверь, я не последний человек здесь. Позволь мне хоть сейчас чем-то тебе помочь.

Лиза молча взяла папку и пошла к выходу…

* * *

Елизавета Сергеевна, – голова секретаря появилась в проёме двери. – Тут к вам один человек прям как на баррикады лезет. Я ему говорю: «Приходите завтра». Рабочий день почти закончился, а он напролом.

В подтверждении её слов дверь ещё шире распахнулась, и появился мужчина.

– Простите. Мне очень надо, – извинялся взволнованный мужчина, но видно было, что сдаваться он не собирается.

– Проходите, – Лиза указала ему на кресло у стола. – Присаживайтесь.

Мужчина сел и явно нервничал, не зная, с чего начать. Пока он собирался с мыслями, Лиза успела его рассмотреть. На вид не более сорока. Голубые глаза. Гладко выбрит и пахнет хорошим парфюмом. Пальцы длинные, с аккуратными ногтями. Даже красивый. Что ему здесь надо? Обычно, если и приходят такие, то в паре с женщинами.

– Я вас слушаю, – Лиза попыталась вывести его из оцепенения и посмотрела на часы.

– Да-да. Я понимаю. Вам пора собираться, но завтра суббота, а потом… – Мужчина явно боялся опоздать и сразу продолжил. – В ваш детский дом попал мой племянник. Дима. Он очень хороший мальчик. У него способности, – мужчина замялся. – Мечтает стать актёром.

– Можете не переживать, – успокоила его Лиза. – В нашем центре очень хорошие и внимательные педагоги…

– Вот и я про то, – перебил её мужчина. – Я знаю, что ваш детский дом…

– Центр, – поправила его Лиза.

– Что ваш центр очень хороший, – продолжил мужчина. – Я справки навёл, всё узнал. Димку успокоил. Он уже несколько месяцев у вас. Я его навещаю, и ему всё нравится.

– Так в чём же тогда причина вашего беспокойства? – не поняла Лиза.

– Понимаете, – мужчина опять замялся. – У него небольшое отклонение, но это совершенно не влияет на его поведение. Сегодня он узнал, что его переводят в ПНИ. Вы понимаете, чем ему это грозит?

Лиза вспомнила, что на днях действительно ей приносили документы на подпись. Она не сторонница таких методов и решений, но порою с системой не поспоришь.

– Я хочу его усыновить, – вырвал мужчина из размышлений Лизу.

– Что? А у вас свои дети есть? Вы женаты?

– У меня дочка, – мужчина опустил глаза. – Четыре года. Жена умерла два года назад.

Лиза вдруг вспомнила, как её планы и надежды чуть не перечеркнули этими вопросами.

– Простите. Вас как зовут?

– Алексей, – мужчина поднял голову и посмотрел на Лизу. – Извините. Как-то забыл представиться.

– Ничего страшного, – Лиза встала. – Так, Алексей. Здесь рядом есть хорошее кафе, и если вы не возражаете, то мы там продолжим разговор…

Кто бы знал, что этот разговор окончится чем-то большим, чем просто желанием помочь Алексею с племянником, и спустя несколько месяцев жизнь Лизы наполнится новым смыслом. Более того, судьба преподнесёт Лизе то, о чём она уже и мечтать не могла.

* * *

– Дим! Дима! Вставай! Опоздаешь на учёбу! – Лиза раскладывала по тарелкам завтрак. – Лёш! Каждому отдельное приглашение? Я тоже, между прочим, спешу.

Катя уже сидела за столом и заплетала волосы своей кукле.

– Ох уж эти мужчины, – не по-детски размышляя, тяжко вздохнула она. – Вот была бы у меня сестрёнка!

– Согласна, – Лиза улыбнулась и поцеловала её в макушку.

В это время на кухне появились мужчины.

– Дим, – раздавала указания Лиза. – На тебе Катя. Отведёшь её в детский сад. А вечером не забудь. Я тебя жду в «Апельсинках». С тебя мастер-класс по актёрскому мастерству в нашей театральной группе. А ты, – повернулась она к мужу, – завези меня в клинику перед работой. Сегодня с утра запись на УЗИ. Я сама с пузом уже за руль не помещаюсь.

Лиза стояла у окна и любовалась своим семейством, поглаживая живот. Ещё вроде совсем недавно всё это казалось несбыточной мечтой. Детский центр, семья, дети. Всё-таки апельсинки можно вырастить от чего угодно. И теперь это её основная задача. Главное – стараться. Ну и немножко чуда никогда не помешает.

Знакомство с Библиотекарем

«Не всё в жизни удаётся достичь посредством чудесного вмешательства извне. Главное – следовать своему пути, и тогда чудеса не заставят себя долго ждать»

Утром, выйдя из дома, Петров встретил деда Борю. Несколько дней с момента назначения Петрова на службу в Вершители они не виделись. Петров так увлёкся работой, что практически не выходил из дома. Ответственная должность не позволяла расслабляться. Дед Боря, как часто это бывало, сидел на скамейке. Не хватало только кулька семечек и голубей. Петров как-то задумался, почему тут нет их и прочих животных. Неужели они не попадают сюда из Мира Живущих? Хотел даже поинтересоваться у кого-то на работе, но одумался и решил, что не его это дело. Всё, что от него требуется, так это писать. И хорошо бы писать хорошо. Что и подтверждалось в последнее время. Вопросов было в принципе много, помимо истории отсутствия голубей. Сколько он проживёт здесь и как это – перерождаться? Время в этом мире течёт с той же часовой скоростью, как и в Мире Живущих? Солнце и небо у каждого мира свои или одни на всех? И самое интересное – где находится этот мир? Всё предстояло ещё только узнать. И, судя по тому, что его взяли на серьёзную работу, со временем он всё (ну или всё, что можно) поймёт.

– Ну? Как работа идёт?

– Потихоньку вникаю.

– Да ну? И даже не всыпали за ту историю с домофоном?

– Наоборот. Вот, – Петров показал книгу. – Книгу серьёзную закончил. Пойду сдавать лично. Посмотрю, что скажут. Катя-то как?

– Да гуляет где-то, – махнул куда-то в сторону дед Боря. – Ребёнок. Чем ей ещё заниматься? В школу вот скоро идти. Пускай пока отдыхает.

Петров попрощался и пошёл в сторону конторы. Что он заметил в этом мире, так это то, что климатические условия за время его пребывания не менялись. Всегда умеренно тепло и не очень сухо. Попал он сюда в конце весны, поэтому всё вроде логично. Но это если брать за основу то, что времена года здесь синхронны с Миром Живущих.

Всеволод Андреевич взял книгу у Петрова. Открыл, немного подержал в руках и, видимо, удовлетворённый результатом, кивнул.

– Я не ошибся в тебе. Всё по делу и ничего лишнего. Ты правильно уловил суть, что Лизе нельзя помочь, являя видимые чудеса. Она привыкла сама. Путь и дальше так будет. Разве что иногда вмешаться потребуется, когда нашим подопечным будет необходимо её участие, но в целом и сама справится.

Затем Всеволод Андреевич достал из ящика стола картонку размером с небольшой блокнот и протянул Петрову.

– Сейчас поедешь в Библиотеку, сдашь эту книгу и получишь другую. Я сделал на тебя там заказ. Забрали у одного стажёра. Попал в наш мир недавно и решил проявить себя. Только с Тёмной стороны. Испортил жизнь пацану и хотел дальше в том же духе. В общем, посмотри. Там ещё можно всё исправить. Тут разрешается, как ты любишь, с долей мистики. С детьми это хорошо работает.

Не успел Петров выйти из конторы и дойти до остановки, как тут же подъехал автобус с табличкой «Библиотека». Примерно через двадцать минут он был на месте. Небольшое деревянное строение как будто вросло в высокую каменную стену, простирающуюся по обе стороны от него и до бесконечности. Сбоку от входа висела простая табличка, на которой было написано «Библиотека Судеб. Часы работы – круглосуточно». Петров потянул на себя массивную деревянную дверь, которая с тягучим скрипом тяжело поддалась. Петров зашёл внутрь. Чуть далее входа располагалось что-то вроде проходной. В стеклянном аквариуме сидел мужчина.

– Я вот, – Петров нагнулся к окошку и протянул свой читательский билет. – Мне в Библиотеку.

Мужчина взял картонку в руку, посмотрел, сверился с журналом.

– Новенький?

– Да. В первый раз.

Отметил что-то в журнале и вернул читательский билет Петрову.

– Видишь вон там вдалеке конторку? – показал он вглубь зала. – Туда иди.

– Спасибо, – Петров прошёл через старинную вертушку, которая со скрипом пропустила его внутрь.

Огромное внутреннее пространство Библиотеки никак не вязалось с внешним видом этого здания. Вправо, влево и ввысь уходило бесконечное пространство, заполненное стеллажами. Туда-сюда сновали служащие этого книжного храма с тележками, груженными книгами. Лестницы ездили вдоль рядов стеллажей, и по ним поднимали и опускали тома судеб. Где-то очень вдалеке по проходу в центре зала располагалась небольшая конторка. Видимо, место, где оформляются книги. Петров туда и направился.

– Здравствуйте, – обратился он к старичку за стойкой.

Тот перебирал какие-то карточки в лотке.

– Минутку, – старичок поднял палец, не глядя на Петрова, затем посмотрел вверх, прикрыл глаза и что-то там пробормотал себе. После открыл глаза, удовлетворённо кивнул и записал что-то себе в блокнот, который тут же убрал в нагрудный карман. – Слушаю вас, молодой человек.

– Вот, – Петров протянул читательский билет и книгу. – Я новый Вершитель.

– А. Петров, – улыбнулся старичок, изучая билет. – Наслышан. Знаем. У меня тут книга для тебя подготовлена. Где же она? – нырнул под конторку и извлёк её оттуда. – Вот. Как раз тебе по плечу. Добрый ты. И пытливый.

Петров взял книгу в руки, открыл, и она его сразу как будто обожгла. Столько боли, и с таким наслаждением были описаны события предыдущим Вершителем, точнее, стажёром, что Петров не мог поверить, как такое можно желать человеку. Тут он обратил внимание на детали.

– Так здесь вроде как совсем другое время описано, – удивился Петров. – Не настоящее, а как минимум лет двадцать-тридцать назад.

– Это для тебя, Петров, лет двадцать-тридцать назад. И для тех, кому там кажется, что это было давно. Время всегда одно, – туманно пояснил старичок.

– Как одно?

– А вот так. Всегда сейчас. Вы, Вершители, вне времени. Вы всегда и везде. Во всех временах вы сегодня, – не менее туманно снова разъяснил он. – Иногда Книги Судеб теряются.

– Как теряются? – Петров удивлённо посмотрел на старичка.

– Вот так, – развёл руками тот. – Ты можешь себе представить, какого масштаба Библиотека вообще у нас? Именно эта книга долгое время служила подпоркой под ножкой шкафа.

Хорошо, что не на вашей стороне. Один из Тёмных в то время решил, что некуда торопиться. Пусть парень подождёт. Так и забыл про неё. Нашёл её тот стажёр, про которого тебе говорили. Вот и решил восполнить пробел. Снял с паузы и сразу во все тяжкие.

– Не пойму. Разве если книгу кто-то из Вершителей не пишет, то человек не может жить своей волей? Те страницы, что от руки пишутся. Живущими, – пояснил Петров.

– Одно из правил. Если не пишешь судьбу и не собираешься продолжать в ближайшее время – сдай книгу в Библиотеку, – строго сказал старичок. – Пока книга на руках, жизнь вне воли Живущего. Иначе говоря – стоит на паузе. Он, конечно, немного помыкается ещё, опираясь на последние записи, но потом жизнь его остановится. Исключение, если там уже прописано развитие событий в будущем. Живущему есть куда идти. Но если далее страницы пустые, то другое дело. Некуда идти. Тебе так понятнее будет?

– Боюсь, что я ещё долго всё буду постигать. Там, в Мире Живущих, жизнь течёт размеренно, и никто на паузу не встаёт. Ведь у мальчика есть родители, друзья. Они же как-то жили. И он с ними жил и рос. Или как это всё происходит?

– Поймёшь со временем. Я здесь уже вечность работаю, а сам порою не всё могу понять. Высший замысел – штука такая, что самому Высшему не всегда понятен.

– Так вы и есть Библиотекарь? – оживился Петров. – Очень рад знакомству, – протянул руку. – А как вас всё-таки зовут?

– Зови меня Библиотекарь, – улыбнулся старичок. – В нашем деле имя не так важно.

Петров вернулся домой, размышляя над книгой и временем, которого, как оказалось, не существует. Ни прошлого, ни будущего. Всё и всегда сейчас. Может, ещё и пространства нет? Ни далеко, ни близко. Всё тут, в этой точке.

Постепенно сюжет проявился. Образ того старичка, Библиотекаря, как раз пришёлся к месту. Почему бы не использовать его в истории? Не его, конечно, но такой же дедушка как нельзя кстати подойдёт. Ну и немного мистики. Пока ещё было не поздно, Петров ещё раз съездил в Библиотеку.

– А у вас есть какая-нибудь книга, где история с Ангелами прописана? – поинтересовался он у Библиотекаря. – Мне для примера надо.

– Мне кажется, что я понимаю, о чём ты говоришь. Подожди минутку, – Библиотекарь снял трубку с телефона и кому-то набрал. Затем попросил принести книгу.

– Вот, – протянул он Петрову. – Давняя история, но в случае с книгой, которую ты пишешь, тебе подойдёт. И возьми ещё пару книг. Ты же Вершитель теперь. Вот и верши.

Из дома Петров на всякий случай набрал Всеволоду Андреевичу и ещё раз уточнил детали про мистическое вмешательство.

– Можно? – удивился Петров.

– Только без фанатизма. Не явно. Не надо вот эти все истории со звонками на тот свет. Я имею в виду на наш, – пояснил начальник. – Аккуратно, ненавязчиво. И пропиши судьбу подальше. Хотя бы в общих чертах. Ключевые моменты.

– Я вот всё хотел спросить, – вспомнил Петров. – Как далеко можно писать?

– Книги простых обывателей можно далеко прописывать. Тех, чьи судьбы не повлекут за собой глобальные перемены в Мире Живущих, – пояснил Всеволод Андреевич. – Но тебе пока никто и не даст писать значимые для того мира книги. Может, со временем. И помни, что нет смысла расписывать всё подробно. Какие-то ключевые моменты, значимые события, влияющие на дальнейшее течение жизни. Не будешь же ты писать, как человек каждое утро просыпается и чистит зубы, потом попил кофе и пошёл на работу. С этим они и сами хорошо справляются. А вот если по пути на работу с ним что-то произойдёт, что кардинально сменит вектор его направления жизни, то тут уже другое дело.

– И про время, – вспомнил Петров. – Мне Библиотекарь рассказал, что времени не существует. Как это понять?

– Давай как-нибудь потом, – Всеволод Андреевич устало вздохнул. – Даже мне трудно объяснить тебе весь механизм и замысел Высшего. Со временем ты просто сам перестанешь задумываться о том, чего понять или осмыслить невозможно. Сейчас скажу тебе только одно. Иногда приходится навёрстывать это время. Но для живущего это проходит незаметно, как и для всех окружающих его. Не пытайся сразу всё понять. Будущее, прошлое – не имеет значения.

Всегда только сейчас. Пиши книгу. Завтра принесёшь.

– Значит, прошлое можно изменить?

– Петров! Ничего менять из того, что уже написано, нельзя! Можно изменить дальнейшее развитие событий. Потом поймёшь, как всё устроено.

Весь оставшийся день Петров ещё раз изучал данную ему Книгу Судьбы. Заново переживал моменты и искал выход. Делал пометки в блокноте. Очень уж хотелось красиво и по-доброму вывести из беды парня. Найти параллельных персонажей для него, которые окажутся в его дальнейшей и настоящей жизни. Подвести его к ним. К тем, с кем он потенциально сможет столкнуться. Петров до конца ещё не понимал, как это работает, но возможные персонажи сами всплывали в голове. Как будто они кем-то уже были подготовлены для сюжета. Как у него при жизни, когда он писал и заранее знал, кто появится в его романе.

– Всеволод Андреевич, – Петров снова набрал своему руководителю. – Я на всякий случай у вас тоже спросить хочу. Можно мне Ангела в сюжет вписать?

– Тебе зачем?

– Так. Мысль одна красивая в историю этого парня, – пояснил Петров.

– Можно, Петров. Только не злоупотребляй. Не надо, чтобы Ангелы там на землю с неба сошли и чудо явили. Они сами со своей работой хорошо справляются.

– Я всё понял про аккуратнее.

– Вот именно, Петров. Аккуратнее. Ты хоть и в отделе той самой мистики, но являть её Миру Живущих наглядно совсем необязательно.

– Обещаю, – Петров положил трубку.

Заправив в машинку новый лист, он ещё раз пробежался глазами по книге, размышляя, как бы правильнее начать.

Точнее, продолжить.

– Так! – Петров в предвкушении потирал ладони. – Поехали…

«Он растянулся в подъезде на ступеньках. Хотелось плакать от бессилия. Коляска валялась в одной стороне, а он в другой. Звать на помощь было стыдно. Решил – сам. Но одно дело доползти до коляски, другое – поставить её на колёса, да ещё и залезть в неё. Так и лежал, стиснув зубы, пока сосед не зашёл в подъезд. Но ничего. Со временем научится…

Сидя в своём кресле перед футбольным полем, Мишке оставалось только наблюдать за тем, как его друзья продолжают забивать голы. Вот и в этот раз…»

Книга Судьбы. Крылья

Мишка подкатил на своём инвалидном кресле к площадке за домами, где находилось импровизированное футбольное поле. Когда-то это был просто заросший пустырь, но быстрые ноги десятка пацанов с его двора, включая и его, вытоптали всю траву до нынешнего состояния. Не один матч прошёл тут за последние года. Он помнил, как в жёсткой схватке с отрывом всего лишь в один гол они утёрли нос «Крестовским». Те возомнили себя лучшей командой в своём районе и хотели доказать им, «Липецким», что равных, а тем более лучше, чем они, нет во всём городе. Вспоминал, как смеялся, стоя в воротах вместе с остальными в ряд, развернувшись и выставив пятую точку для пенальти. Это Лёха придумал такое правило. Когда они играли между собой, то проигравшая команда выстраивалась в воротах к лесу передом, к мячу задом, а победители пробивали по ним столько раз, сколько голов проигравшие пропустили. Вспоминать можно было многое и бесконечно, потому что другого ничего и не оставалось. Мишка уже год как был прикован к этой чёртовой коляске.

Помимо футбола, они гоняли с пацанами на велосипедах. Мишке как-то повезло раздобыть пластиковую игральную карту, и он на прищепке прицепил её к раме у заднего колеса. Бумажные быстро стирались, а эта была на века и на зависть остальным. Теперь велосипед издавал приятный трескучий звук воображаемого мотора.

Обычно они гоняли вокруг домов или недалеко за пустырь. Там ещё остались старые полуразваленные свинарники, и можно даже было найти полускрывшиеся под землёй кости. Они воображали, что это останки динозавров, и однажды даже сложили из тех костей большой его скелет. Чуть далее была городская свалка. Не менее излюбленное место для раскопок.

Но в этот раз Лёха предложил всем сгонять на озеро. Погода стояла отличная, а до возвращения родителей с работы было ещё далеко. Они как раз успевали туда и обратно, да ещё и искупаться. Ничто не предвещало беды.

Часть дороги проходила вдоль трассы, и они по всем правилам ехали по обочине навстречу движению, перебрасываясь на ходу шутками. Пластиковая карта приятно трещала, и Мишка вместе с остальными ребятами радовался очередному летнему дню. До школы ещё было не скоро, но из каждого дня каникул надо было выжимать на всю палитру удовольствий.

В какой-то момент он перестал слышать привычный треск. «Карта отошла», – подумал Мишка. Не дай бог, соскочила. Где её теперь искать? Не успел он буквально на секунду отвлечься, посмотреть на заднее колесо, как раздался оглушающий сигнал. Вот вроде только что они неспешно катили по обочине, как вдруг он почему-то оказался на дороге. Последнее, что Мишка увидел, так это оскалившаяся решётка грузовика. Она как будто собиралась его проглотить. Далее чавкающие и хрустящие звуки. Словно через мясорубку пропустили курицу прямо с костями…

***

Пришёл он в себя только в больничной палате. Ноги висели на каких-то железяках. Одна рука тоже в гипсе. Вторая, так же как голова и грудь, были замотаны бинтами. Врачи сказали, что он чудом остался жив, но ходить теперь не будет. Это он потом уже узнал, что ходить не будет. Родители ещё долго не решались сообщить ему про это. Надеялись, что всё наладится. Организм и кости молодые. Никто не отменял чуда. Вот только врачи им посоветовали особо на чудо не надеяться и приготовиться к новой жизни. Чудо уже то, что он выжил.

Собственно, чуда и не случилось. Прошёл год, и всё, что мог Мишка, так это перемещаться в инвалидном кресле. Пришлось учиться ездить на нём вместо велосипеда. Ног он просто не чувствовал. Сначала это давалось с трудом, но со временем Мишка научился сам выезжать на улицу. Он помнил, как в самый первый раз, не дождавшись родителей, решил выехать сам и растянулся в подъезде на ступеньках. Хотелось плакать от бессилия. Коляска валялась в одной стороне, а он в другой. Звать на помощь было стыдно. Решил сам. Но одно дело доползти до коляски, другое – поставить её на колёса, да ещё и залезть в неё. Так и лежал, стиснув зубы, пока сосед не зашёл в подъезд. Но ничего. Со временем научится…

Сидя в своём кресле перед футбольным полем, Мишке оставалось только наблюдать за тем, как его друзья продолжают забивать голы. Вот и в этот раз.

– А ты чего не бегаешь? – услышал Мишка голос позади себя.

Обернувшись, он увидел старика, который присел на лавочку позади Мишки. Скамейка запасных. Так они её с ребятами называли. Правда, в запасных никому сидеть на ней не довелось. В команде и так не хватало игроков до полного счёта. Разве что теперь Мишка перешёл в разряд запасных, но ему в этой ситуации даже скамейка не по статусу. В запасе до конца своих дней.

– Шутите? – Мишка попытался улыбнуться, но вышло это не очень.

– А я вот иду по своим делам, – продолжил старик. – Хотя какие у стариков дела? – рассмеялся он сам себе. – И прям как будто ноги сами сюда привели. Сел вот. Смотрю, как ребята бегают. Гляжу на тебя, и память напомнила, что у меня кое-что для тебя есть.

Мишка даже внутри разозлился на старика немного. Он привык уже к тому, что не будет не то чтобы бегать, а даже ходить. Но старик как будто специально всё про ноги: «Иду, ноги привели, бегают…»

– Знаешь, – продолжил он. – На войне у меня тоже беда случилась. Снарядом в окоп попало. Пришёл я в себя, а ног не чувствую. Ну, думаю, всё. И тут же отключился. Пришёл снова в себя только в блиндаже. Сам не помню, как попал туда. Видимо, вытащили меня. Затем госпиталь. Врач говорит: «Ампутировать», а я ни в какую. Говорю: «У меня жена, сын дома растёт». И карточку своих ему показываю.

Нельзя мне без ног, говорю.

Старик замолчал, а Мишка уже про футбол забыл. Развернулся к нему и поверить его словам не может. Как же так? Снарядом ноги чуть не оторвало. Врач сказал ампутировать, а он на ногах. Шутит опять, наверное. Утешает просто. Хотя какие шутки тут могут быть?

Старик вздохнул и продолжил:

– В общем, операцию назначили на следующий день. Говорят, нечего тут спасать. Чудо, что вообще ещё живой. Если не отрезать, то заражение пойдёт. Оставил меня с этими мыслями до утра. А как тут спать? Я понимаю, что без ног никак нельзя мне. В тягость стану своим родным вместо того, чтобы опорой быть. С такими мыслями и провалился в сон. И вот то ли сон, то ли не сон, но мне показалось, что проснулся я. Все вокруг спят, кто-то стонет во сне. Только слабый свет от керосинки. Вижу, окно открыто, а на подоконнике человек сидит. Я ещё подумал, что из наших, из палаты. Тут он слезает и подходит ко мне. Карточку мою даёт мне и говорит. «Хороший у тебя сын. Нельзя тебе без ног. Тебе ещё его на ноги ставить. Да и сам ты молодой». Оборачивается и снова к окну идёт. А я смотрю, у него крылья за спиной. Думаю, всё. Ангел за мной пришёл. Встал он у окна и долго молча смотрел куда-то на небо. Затем говорит: «Нельзя тебе без ног. Я тебе свои крылья отдам. Встанешь постепенно с помощью них на ноги. Теперь они твои». И тут я в сон обратно проваливаюсь.

Утром просыпаюсь, врач пришёл. Говорит, готовьте его в операционную. А у меня слёзы на глазах. Хотел я вытереть, кулак к глазу подношу, а там пёрышко в нём зажато. Лёгкое такое и белое. И тут я чувствую, как палец большой на правой ноге шевелится. Вот прямо понимаю, что это я им шевелю.

Старик опять замолчал. В этот момент как раз Лёха забил очередной гол и с улюлюканьем пробежал по полю круг почёта.

– Смотри, как бегают, – улыбнулся старик.

– А дальше что? – Мишке уже было неинтересно смотреть на поле.

– Дальше? Я врачу показываю на свой палец. Говорю, что не дам резать. В общем, врач плюнул на меня и сказал, что не отвечает за последствия. У него дел по горло, помимо меня. А я постепенно. Палец за пальцем… Домой меня комиссовали ещё неходячим. Подлатали, как смогли. Но день за днём, шаг за шагом, чувствуя за спиной эти крылья, научился заново ходить. Не сразу, не за год, но, как видишь… – старик даже встал с лавочки и продемонстрировал своё умение ходить.

– И зачем вы всё это мне рассказали? – с недоверием поинтересовался Мишка.

– Будь завтра здесь. В это же примерно время. Я тебе крылья свои отдам. Они теперь тебе нужны.

Старик ушёл, а Мишка ещё долго смотрел ему вслед. Странный старик. Странная вся эта история, думал он. На сказку похожа. И какие крылья завтра он принесёт? Разве такое возможно? Чушь какая-то.

Но на следующий день Мишка, как обычно, был на том же месте. Ребята снова играли в футбол, а он болел за обе команды одновременно. И даже в какой-то момент успел забыть про того старика, как вдруг почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо. Это был вчерашний старик.

– Вот, – он протянул Мишке маленькую коробочку.

– Что это?

– Открой, – сказал старик.

Мишка осторожно открыл. Внутри лежало маленькое пёрышко. Похожее на сотни других, которыми набивают подушки. Разве что более пушистое.

– Что это? – снова не понял Мишка.

– Мои крылья, – напомнил старик. – Теперь твои.

С этими словами он развернулся и ушёл прочь. Мишка ещё долго не мог поверить в происходящее. Что это было? Какая-то глупая шутка старика? Но коробочку закрыл и убрал.

На несколько дней Мишка вообще забыл о встрече. Но однажды вечером, когда лежал в постели и пытался дотянуться до книги, он наткнулся на эту коробочку. Открыл её и, достав оттуда пёрышко, попробовал повнимательнее разглядеть его. Ничего необычного в нём всё-таки не было. Повертев его в руках, убрал обратно в коробочку и вскоре заснул.

Проснулся оттого, что почувствовал чьё-то присутствие в комнате. В слабом свете луны увидел в своём инвалидном кресле силуэт человека. Тот как будто сидел и читал книгу.

– Проснулся? – скорее утверждал, чем спрашивал, силуэт.

Отложив книгу, он ловко развернулся на колёсах каталки к Мишке.

– Удобная, – погладил он руками колёса, – но ногами удобнее.

– Вы кто? – Мишка думал, что всё же, скорее всего, спит, и это ему всё снится.

– Пёрышко так не поможет, – вместо ответа сказал силуэт в кресле. – Не приживётся. Тебе нужны свои крылья.

Я тебе их дам.

Мишка ничего не понял из сказанного.

– Но мало иметь крылья, – силуэт как будто понял, что Мишка не понимает, о чём речь. – Помимо обладания крыльями, надо верить в то, что они поднимут.

До Мишки теперь дошло. Он вспомнил про того старика и его коробочку с пёрышком. Бросил взгляд на коробочку, а когда снова посмотрел на каталку, там никого уже не было.

Вскоре он снова заснул…

Прошло много лет. Мишка вырос и стал Михаилом Анатольевичем. Но в то утро, после появления незнакомца, он проснулся и сразу вспомнил про пёрышко. Открыл коробочку и достал его. Оно было похоже на то, что дал ему дедушка, но немного отличалось. Как будто за ночь его подменили. Мишка закрыл глаза и изо всех своих сил решил попробовать то, о чём говорил ему старик. На радостный Мишкин крик в комнату прибежали родители.

– Он пошевелился! – Мишка сиял.

Родители ничего не поняли сначала, но Мишка откинул одеяло и снова еле заметно пошевелил большим пальцем ноги.

Не сразу, но день за днём Мишка учился снова чувствовать свои ноги. Много времени прошло, прежде чем он начал пробовать встать. Падал раз за разом, но всегда чувствовал, что неведомая сила тянет его вверх. И чем сильнее он доверял ей, тем лучше у него получалось.

В свой первый футбол он сыграл со своими друзьями, когда те уже вернулись из армии. Футбольное поле на пустыре обрело теперь культурный вид, и они старой командой дали мастер-класс подрастающему поколению. С особым удовольствием пробивали проигравшему молодняку пенальти по своим старым правилам. Как будто и не было той аварии…

***

Михаил шёл по коридорам больницы. У мамы вчера поднялось давление, и её увезли на скорой. Оказалось, что ничего страшного, но всё равно стоило пройти обследование.

С пакетом фруктов он шёл её навестить, и сам не заметил, как зашёл куда-то не туда. То ли не на том этаже вышел, то ли не в тот коридор свернул. Проходя мимо одной из палат, он чуть лоб в лоб не столкнулся с женщиной, выходящей из неё.

– Извините, – смущённо сказала она и, вытирая слёзы, пошла по коридору в противоположном направлении.

Михаил не смог сдержаться, чтобы не заглянуть в палату. На кровати лежала девушка. То, что это была девушка, Михаил почему-то не сомневался. Хотя трудно было понять, глядя на почти полностью забинтованное лицо и сложную конструкцию из подвесов и железяк. Только глаза выдавали её молодость. Девушка повернула голову в сторону Михаила.

– Это вы мне апельсины принесли?

Михаил сначала даже растерялся. Он посмотрел на свой пакет и снова на девушку.

– Да не переживайте вы так. Я пошутила, – девушка отвернулась.

Тем не менее Михаил подошёл поближе.

– Это ваша мама вышла? – спросил он зачем-то у неё.

– Ага. Думает, я не догадываюсь, что она плакать выбегает. А мне самой выть хочется. Только толку-то?

Михаил даже не знал, что ответить. Он всё так же мял в руках пакет с фруктами.

– Я же догадываюсь, что это всё. Чудо уже то, что я выжила в этой аварии. Они думают, что я не знаю. Но я слышала, как врач сказал маме, что я уже не встану. Позвонки там что-то. Я вообще ниже пояса ничего не чувствую. Даже не болит ничего.

Михаил теперь вспомнил и понял, зачем он сюда попал.

– Вы никуда не уходите, – нервно и спешно начал он. – Я сейчас. Туда и обратно.

– Шутник ты, однако, – девушка попыталась изобразить смех. – Но ладно. Обещаю, что никуда не уйду. Только куда ты туда, а потом обратно?

– У меня кое-что есть для тебя. Я подарю тебе крылья…

В это время где-то на краю мира сидела парочка влюблённых Ангелов и безмятежно болтала ногами.

– Как же ты летать теперь будешь? – прижималась она к нему.

– Нельзя летать, когда другие ходить не могут, – он обнял её и прижал к себе крепче…

Ангелы существуют

«Верить – это не самое важное умение в жизни. Намного труднее научиться не сомневаться в своей вере»

Петров проснулся и улыбнулся новому дню. История с Мишкой ему пришлась по душе. Всё очень удачно сложилось, и немного мистики получилось добавить. Он даже написал ему судьбу с запасом на будущее. Петров не сомневался, что у них всё получится. Как минимум он попытается не упустить их жизнь и держать её на контроле.

Не успел сделать себе кофе, чтобы с горячей чашкой ароматного напитка сесть за работу, как раздался звонок телефона. На столе лежало несколько книг, которые он получил в Библиотеке с жизнями и судьбами людей. Которые отчасти теперь зависели и от него. Петров нехотя взял трубку. Кто бы это мог быть с утра пораньше?

– Петров. Зайди. И книгу с собой захвати, которую я тебе выписывал, – послышался голос начальника, не дожидаясь от Петрова даже «алло». Затем короткие гудки.

– У них здесь так принято, что ли? – недовольно бурчал Петров, собираясь. – Ни здрасте, ни доброе утро. «Зайди», – передразнил он Всеволода Андреевича.

Через полчаса Петров был в конторе.

– Садись, – опять вместо приветствия указал ему начальник на стул.

Помимо Всеволода Андреевича в кабинете был ещё один человек. Светловолосый юноша скромно сидел на диване и, не поднимая глаз, рассматривал кончики своих пальцев. Видно было, что он нервничает.

– Знакомься, – начальник указал Петрову на второго гостя.

– Здравствуйте, – Петров даже привстал, чтобы поздороваться с ним.

– Не узнаёшь? – Всеволод Андреевич снова кивнул в сторону гостя. – Хотя да. Откуда? Ты же неосознанно втянул его в события.

– Я ничего не понимаю, – Петров смутился и заранее почувствовал себя виноватым.

– Всеволод Андреевич, – гость подал голос. – Да всё нормально. Разобрались же.

– Это с твоей проблемой разобрались. Но у меня тут ещё одна проблема, – теперь он кивнул на Петрова. – Любитель паранормального и мистического. Я когда тебе сказал не увлекаться, ты что мне ответил? – обратился он к Петрову.

– Вы про последнюю историю имеете в виду? – сообразил Петров. – Так я же аккуратно, как обещал.

– Аккуратно он, – начальник встал и подошёл к окну. Постояв немного, повернулся к Петрову. – Ты зачем Ангела крыльев лишил? Умудрился откопать старую историю и решил её повторить. Тогда тоже влетело кому положено. Это, по-твоему, аккуратно вышло? Пойми, Петров. Так не делается. Если ты не знаешь, как всё работает, то лучше спроси.

– Ну… – Петров замялся. – Я не думал…

– Баранки гну, – перебил его Всеволод Андреевич. – Думать как раз надо. Нельзя крылья раздавать вот так.

– А как? – испугался Петров, почуяв нехорошие новости. – Я же только пёрышко одно дал.

– У тебя написано… – Всеволод Андреевич взял Книгу Судеб и дошёл до места. – Пёрышко так не поможет, – начал зачитывать он. – Не приживётся. Тебе нужны свои крылья. Я тебе их дам.

– Ну, – замялся Петров. – Я имел в виду, что пёрышко только.

– Думал он, – передразнил его начальник. – Чётче надо формулировать. Написал «отдам крылья», так и вышло. Но для дела одного пёрышка достаточно. Вот где теперь всё остальное?

– Я не знаю, – пожал плечами Петров.

– И я не знаю, – развёл руками Всеволод Андреевич. – Возможно, подушки ими набьют.

– В защиту могу сказать, что я тоже был не в курсе насчёт того, что одного пёрышка хватит, – Ангел попытался оправдать Петрова. – Но я согласен. Нельзя летать, когда другие ходить не могут.

– В общем, встретились два несчастья, – сделал заключение Всеволод Андреевич. – Вашему руководству я уже сказал, чтобы тоже повнимательнее были. И получше инструктировали вас. Со своим я сам разберусь.

Ангел встал, попрощался со всеми и пошёл к выходу. Петров заметил, что на спине под одеждой у того что-то шуршит. Видимо, новые крылья.

– Петров, – сразу приступил начальник к делу. – У меня для тебя задание. Недавно переродилась, то есть вернулась к живущим Галина Николаевна. Наша очень уважаемая сотрудница. Она жила как раз в твоём доме.

– Я знаю. Мы познакомились перед самым её перерождением. Много полезного и интересного мне рассказала.

– Тем более тогда. Так получилось так, что её книга пропала буквально сразу после её перерождения. И как ты думаешь, где мы её нашли?

– За книжный шкаф завалилась? – неуверенно предположил Петров, вспомнив слова Библиотекаря, что книги иногда теряются.

– Фантазия твоя за шкаф заваливается, как я посмотрю. Тёмные заполучили её. Не знаю как. Может, подкупили кого или… В общем, это сейчас не важно. Не твои заботы. Твоё дело – исправить её будущее, – Всеволод Андреевич протянул ему книгу. – Они там успели уже немного написать.

– А можно вопрос?

– Спрашивай, Петров. Тебе нужно. А то опять что-нибудь придумаешь.

– Я про перерождение хотел поинтересоваться. Как всё устроено?

Всеволод Андреевич вкратце проинформировал Петрова по поводу перерождения. Если люди из живущих приходят сюда, то отсюда они тоже со временем должны уходить. Чем раньше пришёл, тем дольше здесь живёшь. Быстрее всех перерождаются старики. Доживают не дожитое там и снова обратно.

– А ты как думал? Если такого круговорота не будет, то нам здесь места всем не хватит. Мы же не резиновые.

– А почему тогда, если такой круговорот, то в Мире Живущих численность населения растёт, а не сохраняется на одном уровне?

– Потому что, Петров, никто не отменял право перворождения. Всё, Петров. Иди работай. Почитай, что там они успели натворить, и пристрой Галину Николаевну в хорошие руки. Всё-таки знакомая твоя.

Петров взял книгу и, попрощавшись, вышел.

На улице его догнал тот самый Ангел.

– Простите, что из-за меня у вас такие неприятности, – начал он сразу извиняться.

– Да ты тут ни при чём. Это же я насочинял. У тебя-то всё в порядке?

– Да. Спасибо. Можно одну просьбу?

От этого ангельского взгляда Петрова пробрало. Такому не откажешь, чего бы ни попросил. Тем более Петров сам чувствовал себя должным.

– Всё, что в моих силах, – протянул он руку. – Ну и в рамках закона.

– Да-да. Ничего такого, – поспешно закивал Ангел. – Я, когда уходил, невольно услышал, что Всеволод Андреевич что-то говорил про перерождение. И я так понял, что это девочка.

– Определённо девочка, – Петров посмотрел на книгу с начатой судьбой Галины Николаевны.

– Понимаете, – тут Ангел замялся. – У меня появилась одна знакомая. Тоже Ангел. Девочка, – юноша смутился. – Вот если бы вы смогли помочь ей с её родителями. Для начала не очень понятно. Можно поподробнее?

Петров с Ангелом переместились в ближайшее кафе, где тот уже рассказал все подробности. Оказалось, что Ангел – это не профессия и не призвание. Это судьба. Все нерождённые дети становятся Ангелами. А все остальные попадают в этот мир, как и все. И уже здесь живут. До тех пор, пока не приходит очередь переродиться снова.

– Вот и эта девочка, Ангел, не успела родиться, – пояснил он. – Её родители очень страдают до сих пор. Стали жертвой Тёмных Вершителей.

– Так, – Петров задумался. – Но я же не могу Галину Николаевну к ним отправить. Насколько я понял, она уже родилась. А, кстати, – Петров задумался. – Можно вопрос не по теме?

– Спрашивай.

– А вы, Ангелы, перерождаетесь?

– Нет, – юноша улыбнулся. – Наша судьба – оберегать живущих. Мы навеки такие.

– Ладно, – Петров кивнул. – Я попробую что-то придумать. Значит, родителям твоей девочки, Ангела, нужен ребёнок? И лучше девочка?

Ангел кивнул, соглашаясь.

– Я буду тебе обязан, – поспешил заверить он Петрова. – Если надо, я снова могу свои крылья отдать. Пусть мне их больше и не вернут. Я готов ради неё на всё.

Обменявшись контактами и попрощавшись с Ангелом, Петров отправился в Библиотеку. Тот дал ему исходные данные по девочке Ангелу, и необходимо было теперь найти книги её родителей. Главное, чтобы они оказались на светлой стороне.

– Вы, Петров, по конкретному вопросу или вам выбрать книги? – за конторкой его встретил бессменный Библиотекарь.

– Мне нужны Книги Судеб родителей одного, – Петров запнулся. – Одной девушки Ангела. Только я не знаю, как её найти. Исходных данных нет.

– А зачем нам данные? – Библиотекарь перебирал карточки в лотке с формулярами. На то я и Библиотекарь, чтобы всё знать и понимать с полуслова. Это же, я так понимаю, знакомая того Ангела, которого ты в историю с мальчишкой привлёк?

– Всё-то вы знаете, – удивился Петров.

– А то! – Библиотекарь поднял указательный палец вверх. – Поработай с моё в Библиотеке. Вот она, – он извлёк картонку на свет и протянул её одному из своих помощников.

– Мне так показалось, что тот Ангел, который мне рассказал эту историю, влюблён в неё. В девочку Ангела, – пояснил Петров. – Разве так бывает? Ангелы могут любить?

– У кого, как не у них, самая чистая и светлая любовь может быть? – улыбнулся старичок.

Да я вот до этого момента как-то и не задумывался о любви тут. На этой стороне. Работа вытеснила все мысли. Обычные жители могут здесь влюбляться?

– Почему же нет. И ты можешь. Просто тебе немного сложнее. Ты как монах, а там свои правила. Первое дело у тебя – служение Библиотеке. Книгам Судеб.

Через несколько минут вернулся помощник и принёс книги, связанные одной судьбой.

– Позаботься о Галине Николаевне, – сказал на прощание Библиотекарь.

Взяв книги, Петров отправился домой.

– Привет, Петров! – Катя гуляла во дворе с родителями. – Познакомьтесь. Это Петров, – представила она его им.

– Здравствуйте, – отец Кати протянул руку. – Сергей. А это Лена. Нам Катя уже рассказала, что вы познакомились. Столько времени живём с вами по соседству, а так до сих пор и не познакомились лично. Катя сказала, что вы теперь великий Вершитель.

– Да ну, – Петров смущённо махнул рукой. – Я ещё, можно сказать, вчера был стажёром. Так. Только осваиваюсь пока понемногу.

– Не скромничай, Петров, – улыбнулась Катя. – О! А можно Петрова к нам на чай пригласить? – повернулась она к родителям.

– Конечно, – одобрила мама. – Заходите. Поговорим как раз по-соседски. Расскажете нам о своей работе. Это так интересно, наверное.

– Обязательно, – кивнул Петров. – Только не сегодня. Работы много. На дом взял, – он показал книги.

– Опять мир будешь спасать?

– Попробую, – Петров улыбнулся и погладил Катю по волосам. – Расскажу после.

Придя домой, он изучил книги и стал думать, как их связать в одну историю со счастливым концом. Ну, хотя бы в ближайшей перспективе. Хорошо уже было то, что все герои из одного города. Не так близко друг от друга, но это не проблема. Судьба Галины Николаевны была на данный момент незавидной. У неё даже имени ещё не было, и в ближайшее время её мать собиралась от неё избавиться. Хорошо, что хоть не совсем.

«Женщина, не по погоде закутанная в ворох одежд и в дополнение ко всему обмотанная платком так, что были видны только тёмные очки, оглядываясь, зашла в торговый центр. Сразу на входе стоял благотворительный ящик для вещей. Ещё раз оглянувшись и убедившись, что никто не смотрит, она подняла крышку и, достав из большой клетчатой сумки свёрток, опустила его внутрь…»

Родители девочки Ангела тоже были не очень счастливы. Потеря ребёнка чёрной и тяжёлой печатью лежала на их жизни. Когда-то они ждали долгожданную Алину, которая сейчас Ангел и оберегает других людей. Как всё связать? Петров взял книги родителей Ангела.

«По всем показателям родиться должна была девочка. Катя с Димой уже приготовили комнату для будущей принцессы. Кроватка с воздушным балдахином, карусель из цветных зверюшек над ней, приготовленный набор пелёнок, распашонок и всё-всё-всё. Всё, что будет важным и необходимым для малышки. Почётное место в кроватке занимал заяц. С огромными ушами и чёрными глазами-бусинками. Будущий хранитель снов Алины. Именно так решили назвать дочку. До заветного дня оставалось не так долго ждать…»

Не дождались. Петров дочитал до последнего абзаца и задумался. Мысль, как всегда, пришла откуда-то извне. Пусть не напрямую, но они встретятся. Дело случая и людской воли никто не отменял. Нужно просто их дороги свести. Той несостоявшейся кукушки-матери Галины Николаевны и родителей не родившейся Алины. Пусть не сразу. Сразу не получится. Но оно стоит того, чтобы подождать. Ну и немного мистики не помешает. Пусть у Галины Николаевны будет помощник. Он поможет ей найти своих родителей. Будет Галина Николаевна теперь Алиной. И не зря он помог Лизе открыть детский центр. Прав был Всеволод Андреевич. «Апельсинки» ещё им пригодятся. И не только им.

Книга Судьбы. Пуговка

По всем показателям родиться должна была девочка. Катя с Димой уже приготовили комнату для будущей принцессы. Кроватка с воздушным балдахином, карусель из цветных зверюшек над ней, приготовленный набор пелёнок, распашонок и всё-всё-всё. Всё, что будет важным и необходимым для малышки. Почётное место в кроватке занимал заяц. С огромными ушами и чёрными глазами-бусинками. Будущий хранитель снов Алины. Именно так решили назвать дочку. До заветного дня оставалось не так долго ждать.

Катя сидела в комнате перед телевизором, когда зашёл Димка. С пылесосом и зайцем в руках.

– Смотри, – протянул он ей игрушку, – глаз один куда-то пропал. Всё обыскал. Потом в мешке ещё раз посмотрю. Может, засосало.

Катя взяла зайца. На месте бусинки остались только оборванные нитки.

– Так, – взглянула она ещё раз внимательно на будущего стражника, – принеси мне коробку с нитками и иголками из комода.

Дима принёс коробку. Катя извлекла из неё моток ниток, иголку и ножницы. Осмотрев себя, она выбрала на кофте одну пуговицу и срезала её.

– Всё равно на животе не сходится, – улыбнулась она мужу, – а так хоть польза от неё будет.

Катя ловко пришила на место потерянной бусинки пуговицу. Пуговица была не похожа на оставшуюся бусинку, но выглядела очень смешно. В зайце как будто засветилась жизнь.

– Вот теперь и у него имя появилось, – протянула она зайца Димке. – Пуговка…

Ночью Димка проснулся оттого, что Катя трясла его за плечо.

– Что? Уже? – спросонья не мог сообразить муж.

– Живот, – только и смогла из себя выдавить она. Простыня под ней была в крови…

Бригада скорой помощи приехала быстро. Катю погрузили на носилки и понесли в машину. Следом с заранее собранной сумкой бежал Димка. На Кате не было лица, но он старался её успокоить и поддержать. Она же только вымученно пыталась улыбнуться в ответ…

Дальше коридора его не пустили. Катю увезли, оставив его наедине с сумкой и тревожными мыслями. На лицах врачей не было радости от предстоящих родов. Пусть и незапланированных, но бывает же такое, что раньше срока. Оставалось только мерить шагами коридор. Пятьдесят пять шагов туда, потом почти столько же обратно. Снова туда – пятьдесят семь. Обратно – пятьдесят четыре…

* * *

Димка с Катей сидели дома на диване. Он щёлкал бессмысленно каналы пультом. Она же пыталась что-то читать.

– Я не могу так больше, – захлопнула она книгу, – я не могу зайти в эту комнату, но и… – Катя уткнулась в плечо мужа. Слёзы снова побежали сами собой. – Я каждый раз, – сдерживая слёзы, она набрала воздуха, – проходя мимо неё, останавливаюсь и невольно прислушиваюсь. Всё ли там в порядке? – Катя тыльной стороной ладони вытерла слёзы. – Но там ВСЕГДА тихо. Как будто действительно всё в порядке. А я боюсь открывать эту дверь. Потому что тогда я увижу, что на самом деле там всё очень плохо…

Катя в ту ночь потеряла ребёнка. Девочку. Врачи сделали всё, что смогли. Но так бывает. Редко. Очень редко. Вроде ничего не предвещает беды, как вдруг…

Ей сказали потом, что детей она больше не сможет иметь. Катя не могла, не хотела верить во всё, что произошло. Но правда жизни порою бывает жестока.

Вернувшись домой, она замкнулась в себе и долго не пускала никого внутрь. Димка старался делать всё, что мог, для Кати. Хотя и ему было тяжело…

Прошло почти полгода. Комната принцессы была всегда закрыта. Однажды он попытался уговорить Катю вынести всё из неё. Отдать детские вещи кому-то, кому они нужнее. Или в приют. Сделать там ремонт и жить дальше. Катя только волчицей посмотрела на него, и эту тему он больше никогда не поднимал. И вот вдруг…

– Я так больше не могу, – повторила Катя, – я всё прекрасно понимаю, но… Сделай так, чтобы этой комнаты не было. Иначе я с ума сойду.

Димка с облегчением выдохнул. Ему было не меньше Кати жутко от всего этого. Каждый раз проходить мимо комнаты – и проходить мимо, вместо того чтобы заглянуть в неё и увидеть там свою малышку, которую так ждали, так готовились стать родителями. Но случилось то, к чему они оба совсем не были готовы.

Отправив Катю на неделю к маме, Дима зашёл в комнату. Заяц Пуговка всё так же, как и полгода назад, сидел в углу кроватки. Собрав все детские вещи в сумки и разобрав мебель, он погрузил всё в машину. До этого дал объявление на сайте, что отдадут всё бесплатно тем, кому нужно. Сразу и в одни руки. Первой откликнулась девушка. Проблема была только в том, что у неё нет возможности забрать всё. И помочь некому, а сама она на последнем месяце уже. Димка записал адрес и сказал, что сам всё завезёт.

Подняв вещи в квартиру девушки, Димка пожелал ей счастья и поехал обратно. По пути надо было заехать в строительный магазин и купить новые обои…

***

Женщина, не по погоде закутанная в ворох одежд и в дополнение ко всему обмотанная платком так, что были видны только тёмные очки, оглядываясь, зашла в торговый центр. Прямо на входе стоял благотворительный ящик для вещей. Ещё раз оглянувшись и убедившись, что никто не смотрит, она подняла крышку и, достав из большой клетчатой сумки свёрток, опустила его внутрь…

***

Димка припарковался на площадке перед торговым центром и пошёл выбирать обои. За неделю надо изменить всё. И как бы тяжело ни было, изменить жизнь. Ведь можно же и из детского дома ребёнка взять. Но об этом он решил поговорить с Катей позже. Когда она готова будет. А сейчас оплатил обои, клей, кисти, валики и ещё кучу всего необходимого, что понадобится ему на этой неделе для ремонта комнаты. Мысленно он добавил «принцессы» и тут же проглотил ком, подступивший к горлу. Не всё так просто будет.

Выкатив тележку на парковку, Димка открыл багажник, чтобы погрузить туда покупки. Из багажника на него смотрел Пуговка своими разными глазами.

– Выпал, наверное, из сумки, – Димка взял зайца в руки. – Прости, но нельзя тебе обратно домой.

Он вспомнил, что на входе видел благотворительный бокс для вещей. Погрузив покупки и закрыв багажник, Димка с Пуговкой пошёл обратно в торговый центр.

– Прости, друг, – Димка открыл крышку ящика и опустил его вниз…

На живот ей упало что-то мягкое. Протянув ручонку, она нащупала это.

– Ты кто? – спросила она.

– Пуговка, – отозвалось это мягкое. – А ты кто? Как тебя зовут?

– Я? – задумалась она. – Я не знаю.

– Давай ты будешь Алиной, – предложил Пуговка. – Я буду охранять твои сны.

– Алина, – повторила она про себя. – Хорошо. А что мы будем делать теперь?

– Искать маму, – ответил Пуговка.

Устроившись поудобнее на ворохе одежды, Алина прижала к себе зайца и сладко заснула. Теперь всё понятно. А то до этого момента всё было как-то странно и одиноко. Женщина, с которой она была до встречи с Пуговкой, тоже была странной. Алина чувствовала себя с ней одинокой. И вроде понимала, что это мама, но как-то не могла она её так называть. Теперь всё понятно стало. Настоящая мама её просто потеряла. Пуговка поможет её найти.

***

– Алина, – дверь открыла воспитательница. – А тут к тебе кто-то пришёл, – улыбнулась она.

Алина, конечно, не сразу Алиной стала. Когда приехали волонтёры забирать вещи из бокса, они наткнулись на сюрприз в ящике. На ворохе одежды лежала маленькая, не более полугода, девочка и прижимала к себе плюшевого зайца. Скорая и полиция приехали на место и забрали девочку. По камерам ничего выяснить не удалось. Женщина в тёмной одежде с платком на голове растворилась без следа. На всякий случай обратили внимание на мужчину с тем самым плюшевым зайцем. Вычислить мужчину оказалось как раз несложно. Проследив по камерам до парковки, они по номеру машины вышли на него. Но, узнав его историю, сразу поняли, что он не имеет никакого отношения к девочке. Та, в свою очередь, оказалась вполне здоровой, и впоследствии её передали в детский дом. В недавно открывшийся детский центр «Апельсинки». Вместе с зайцем. Его она не хотела выпускать из рук ни при каких обстоятельствах. Сначала ей дали другое имя, но потом, когда Алина заговорила, то первым словом было «Алина». Не так чётко, конечно, но со временем все поняли и стали её называть теперь так…

– Алина, – Елизавета Михайловна снова позвала её.

Следом за ней в комнату вошла женщина и мужчина.

– А к тебе кое-кто пришёл, – повторила она. – Они очень хотят с тобой подружиться.

Мужчина и женщина прошли в комнату и присели перед Алиной, улыбаясь.

– Мы тебя так долго искали, – сказала женщина.

Алина посмотрела на парочку. Затем на Пуговку. Прижала его к уху, как будто совещаясь с ним. Снова на женщину.

Очень внимательно и придирчиво.

– Вы не наша мама, – сделала она заключение. – Извините, – и отвернулась от пары, как будто их и не было больше здесь…

– Ну вот, не знаю, что с ней делать, – Елизавета Михайловна извинялась перед парой.

Те долго думали усыновить ребёнка. И вот, решившись, собрали все документы и посетили несколько детских домов. Пересмотрели кучу фотографий и остановились на Алине. На фото белокурая улыбающаяся девчушка пяти лет с голубыми огромными глазами.

– Её, когда вообще ещё несмышлёной была, решила удочерить одна пара, – продолжала Елизавета Михайловна. – Так с первых минут орала, как резанная. До синевы кричала, пока на место не положили. Подумали, ну мало ли что. Может, беспокоит что-то. Так нет. Через неделю они вернулись, и всё в точности повторилось. И так не один раз. И с разными людьми.

– Может, нам приходить несколько дней, – предложил мужчина. – Пообщаемся. Вдруг привыкнет.

– Бесполезно, – махнула рукой Елизавета Михайловна. – Если Пуговка сказал, что вы не их мама, то ничего не поможет. Проверено много раз.

– Пуговка? – не поняла женщина.

– Заяц её. Она с самого начала с ним. С ним её и нашли. С младенчества из рук не выпускает. Мы стирали-то его, пока она спала. Да ещё и высушить надо было успеть. В первый-то раз-то мы не придали этому значения. Проснулась и орёт. А что орёт? Врач пришёл, ничего не обнаружил. Только когда заяц этот её высох и вернули его, так вмиг успокоилась. Сейчас сама за ним ухаживает. Советуется.

Так что бесполезно. Пуговка сказал «нет», значит, нет, – Елизавета Михайловна развела руками…

Жизнь Димки с Катей постепенно вошла в своё русло. Мысли о потерянном ребёнке со временем отошли. Катя снова расцвела и вроде как ожила. Не сразу, но тем не менее. Пять лет прошло с того дня. Димка решился заговорить первым. Осторожно.

– Кать, – начал он. – Вот только ты сразу скажи, если что не так, и я больше никогда не подниму эту тему. Ты не задумывалась о том, чтобы усыновить ребёнка. Девочку, например… – Димка договорил и боялся вдохнуть, ожидая реакции жены.

Катя посмотрела на него. В её взгляде не было осуждения или отчуждения. Наоборот. Она взяла руки Димки в свои и посмотрела ему в глаза.

– Дим, – начала она. – Я давно хотела тебе сказать, но не знала, как ты отреагируешь. У меня одна знакомая в детском центре «Апельсинки» работает, и вот там… – замялась Катя. – Я ходила. Просто спросить, поговорить. Фотографии посмотрела… И зовут её Алина. Давай завтра вместе сходим?

Димка прижал её к себе и почувствовал, как Катя облегчённо вздохнула, уткнувшись в его плечо…

– Сразу предупрежу вас, – Елизавета Михайловна взяла обратно у Димки с Катей фотоальбом. – Девочка… – на секунду замялась она, – с особенным подходом к родителям. Можно сказать, что не вы, а она вас выбирать будет. Даже не совсем она там всё решает, – улыбнулась воспитательница.

– Да-да. Мы всё понимаем, – Катя нервно накручивала пуговицу на кофте.

С самого утра ей вдруг взбрело в голову надеть ту кофту, в которой она ходила беременной. Заметив, что на ней так и нет до сих пор одной пуговицы, она спешно нашла похожую и пришила. Теперь вот сидела и нервничала. «Плохая примета – зашиваться перед дорогой», – думала она. Пуговица не давала ей покоя.

– Мы просто поговорим. Вдруг… – Катя смутилась и сделала очередной оборот пуговицы вокруг своей оси.

Та, оторвавшись, упала на пол и покатилась прочь. Катя проводила её взглядом, пока та не скрылась под шкафом.

– Я достану, – подскочил Димка.

– Не надо, – остановила его Катя. – Всё равно это не та пуговица.

Елизавета Михайловна встала и предложила им проследовать за собой в комнату свиданий. Как они её тут называли.

– Вы посидите. Я сейчас приведу Алину.

Через несколько минут дверь открылась, и директор за руку ввела девочку. Ты прижимала к себе плюшевого зайца.

– Алина, – обратилась она к ней, – вы пока пообщайтесь, а я сейчас приду. – Елизавета Михайловна аккуратно закрыла за собой дверь.

Катя с Димкой встали. Девочка стояла напротив и внимательно смотрела на них своими огромными голубыми глазами.

– Боже! – Катя прикрыла рот рукой, и из глаз непроизвольно потекли слёзы.

– Что с тобой? – испугался Димка.

– Я просто вот прямо почувствовала сейчас, что это наша дочь. Она же… она же как раз… – Катя не смогла сдержать слёзы.

Тут девочка вдруг поднесла зайца к уху, и на её лице отразилась гамма чувств. От удивления до восторга. Затем она подбежала к Кате и посмотрела на её живот. На кофту, где не хватало одной пуговицы…

– Мама! Мамочка! – Алина подпрыгнула так, что Катя еле успела подхватить её на руки.

Слёзы продолжали бежать из её глаз, но теперь они были уже другими. Она крепко прижимала к себе Алину, а та обхватывала её за шею и что-то шептала на ухо.

Из-за плеча Кати, к полнейшему изумлению Димки, на него глядел разными глазами Пуговка. Димке даже показалось, что Пуговка подмигнул ему своей пуговицей.

На Тёмной стороне

«Если научиться доверять своему сердцу, оно никогда не подведёт. Только оно знает, как сделать правильный выбор»

У Петрова выдался выходной. Нельзя сказать, что их до этого не было, как и нельзя сказать, что они были как-то календарно обозначены. Праздников, привычных в Мире Живущих, здесь не было, как суббот и воскресений. Но самым необычным было то, что Петрова и остальных жителей этого мира такое положение вещей совсем не беспокоило. Не возникало ни усталости, ни чувства какого-то неудовлетворения или разочарования. Правильнее сказать, Петров работал всегда с удовольствием. Разве что места менялись. То из дома, то уезжал в Библиотеку. Там можно было помимо своей основной деятельности приятно и познавательно провести время в обществе Библиотекаря. Тот рассказывал ему истории из разных Книг Судеб и зачастую сам выбирал ему книги для работы.

В контору Петров являлся только по необходимости, когда ему поручали очередное дело чьей-то жизни и требовалось его непосредственное вмешательство. Но чаще он сам себе выбирал книги в Библиотеке, которые даже не нуждались в каком-то мистическом проявлении. Порою человека необходимо было просто развернуть в нужную сторону. Сегодня Петров решил пройтись по городу. А то до этого момента вся его прогулка укладывалась в маршрут от дома до конторы, Библиотеки и иногда с заходом в кафе. По календарю уже наступила осень, но погода всё так же ещё радовала умеренно тёплыми днями. Катя пошла в первый класс. За несколько дней до этого события к нему зашли её родители, чтобы пригласить на школьную линейку.

– Катя очень хочет, чтобы вы обязательно присутствовали на ней, – сказали они. – Если вам, конечно, время и работа позволяет.

Петров пообещал, что обязательно будет. С того момента в городе и началось школьное оживление. Утром и в обед дети с ранцами высыпали на улицу. Петров их и до этого замечал, но пока было лето, они как-то незаметно растворялись в нём.

– Привет, дед Борь! – встретил он у подъезда своего старого знакомого. – Воздухом дышите?

– А что ещё делать? – вздохнул старик. – Выходной. Вот и хожу, гуляю. Я им говорю, что мне работа только в радость. Я ведь и при жизни водителем был.

Дед Боря недавно устроился работать на рейсовом автобусе. Его поначалу пытались уговорить, что в его возрасте надо уже просто отдыхать и ждать своего часа перерождения. Сил набираться. Но спорить со стариком было бесполезно. Так он и получил работу, но по сокращённому графику. И только короткие поездки по городу, но он и этому был рад.

Выслушав ворчание старика, Петров попрощался. Не успел он далеко отойти от дома, как услышал:

– Петров! Подожди! – какой-то незнакомый мужчина догонял его. – Привет! – протянул он руку. – Давно познакомиться хотел лично.

Петров поздоровался и внимательно посмотрел на человека.

– Даже не пытайся узнать. Никогда не догадаешься, – загадочно улыбался тот в ответ. – Пошли. По дороге расскажу.

Пока они шли, новый знакомый, которого, как оказалось, зовут Виктор, поведал Петрову всю странность их знакомства. Одностороннего до этого момента.

Виктор тоже Вершитель, но, как оказалось, из тех. Из Тёмных. Именно он запустил кирпич на голову Петрова в той жизни.

– Прости, – по-дружески он похлопал Петрова по плечу. – У меня тогда аврал был на работе, и я решил от нескольких историй избавиться. На фантазии времени не было.

– То есть, – Петров остановился. – Вся моя жизнь и вот то нудное и безрезультатное творчество – всё твоих рук дело? Все мои потуги на признание были изначально обречены?

Виктор виновато развёл руками.

– Не только я писал твою судьбу. Ты же знаешь. Просто твоя книга была одной из многих и ничем не выделялась. Вот никто ничего значимого и не писал в твоей судьбе. Да и сам ты по своей воле ничего толком не сделал. Зато видишь, как сейчас всё здорово вышло, – снова он улыбнулся. – Даже до нашей стороны дошёл слух о твоих историях. Ну, тех, которые ты сейчас пишешь.

Пока они неспешно шли в случайном направлении, Петров всё размышлял, как ему поступить дальше. Зачем этот Виктор объявился? Что ему надо? С виду он не отличался от Петрова. Такой же человек. Руки, ноги. Разве что была разница в стиле одежды. Если Петров выглядел как советский труженик времён эпохи СССР, то Виктор больше походил на фарцовщика. Модные джинсы, кеды и футболка с принтом. Такие же люди иногда приезжали сюда на автобусах. Они ходили с гидом по городу и с удивлением рассматривали всё вокруг. Петров, когда увидел их в первый раз, решил, что это какие-то иностранцы, приехавшие на экскурсию. Всеволод Андреевич тогда вкратце рассказал, что это экскурсии с Тёмной стороны. На Тёмную с нашей стороны тоже такие есть, но всему своё время.

– Что сейчас интересного пишешь? – прервал его размышление попутчик.

– Ничего, – на всякий случай ответил Петров. – Выходной решил устроить. Вот погулять вышел.

– О! – остановил его Виктор. – А хочешь на Тёмную сторону прогуляться? – оживился он. – Да ты не бойся. Не запрещается, – успокоил он Петрова. – Я же тут. У нас не настолько закрытые границы. Посмотришь на другой мир. Не в составе группы, а сам.

– Другой мир? – не понял Петров.

– Ну не мир. Жизнь. Мир-то у нас один. Идём?

Петров снова задумался. С одной стороны, предложение заманчивое, но с другой…

– Если мне не веришь, позвони своему начальству, – Виктор заметил, что Петров колеблется. – Для тебя это как путешествие в другую страну в Мире Живых. Только в твоём случае, поскольку ты Вершитель, даже виза не нужна.

– Ладно, – Петров сдался. – Разве что недолго.

Он решил, что вряд ли Виктор врёт. А звонить и отпрашиваться как-то несолидно. Да и задерживаться там он не собирается. Чисто для опыта. Экскурсия.

– Ну вот. Другое дело. Пошли. Тем более что по твоему статусу тебе временное пребывание разрешено, в отличие от остальных.

Они миновали сквер и пока шли, Виктор рассказывал ему про Тёмную и Светлую сторону и правила пребывания на них. На остановке дождались автобуса и заняли свободные места среди редких пассажиров. Виктор продолжил знакомить Петрова с Тёмной стороной. После сортировки все прибывшие отправляются на избранную для них сторону. Кто на Светлую, а кто на Тёмную. Но один раз за всё время пребывания можно сделать добровольный выбор. Перейти на ту или на другую сторону. Но только спустя три года с того момента, как попал сюда. И тогда ты останешься на той стороне, которую выбрал уже сам, до самого перерождения. Но у Вершителей есть привилегия. Они могут пересекать границу на краткосрочный период сколько угодно раз. Для обмена опытом и информацией. Ну или просто прогуляться.

– Ты же понимаешь, что в той жизни редко бывает что-то только хорошее или только плохое, – пояснял Виктор. – Полоса белая, полоса чёрная. Вот мы и обмениваемся книгами.

– Или воруем друг у друга, – вспомнил Петров слова Всеволода Андреевича.

– Не без этого, – улыбнулся Виктор. – А ты слышал уже про Книгу Книг?

И Виктор рассказал ему про то, что есть некий Высший, про которого Петров уже был наслышан и которого, естественно, никто и никогда не видел. Некто, кто владеет Знанием и пишет Книгу Книг, в которой заключены все судьбы этого и того мира. А может, и ещё каких-то миров. Кто знает, сколько их на самом деле. Может, за обочиной этого мира есть ещё, в котором сидят люди и пишут их с Петровым судьбу. И так до бесконечности. Но это вряд ли. Поговаривают, что Книга Книг хранится в Библиотеке. Как Тёмная, так и Светлая сторона были бы счастливы заполучить её. Или хотя бы на минутку открыть и познать замысел.

Через некоторое время показалась стена. Петров узнал её. В такую же стену встроена Библиотека. Через пару минут они вышли и оказались перед забором с воротами, у которых в будке дежурил сторож. Виктор предъявил ему какие-то документы, и тот удовлетворённо кивнул и исчез в своей будке.

– Врата ада? – Петров окинул взглядом сооружение.

– Ты же знаешь, что ада нет. Ад в Мире Живущих люди сами себе устраивают, – ухмыльнулся Виктор.

– Ну, или такие, как ты, им помогают, – Петров осуждающе посмотрел на него.

– Всё-всё, – Виктор примирительно поднял руки. – Мир. Ты же помнишь, что мы не всегда судьбу пишем. Мы даём направление развития. А дальше они сами выбирают.

– Ага. Выбирают. Упадёт им кирпич на голову сегодня или нет, – Петров даже макушку потрогал, вспоминая ощущения.

Тем временем ворота приоткрылись, и их пропустили внутрь. Чуть далее были ещё одни ворота. Петров с Виктором находились как будто в буферной зоне. В отстойнике. Ворота за спиной закрылись. Прошло несколько минут, но другие, напротив, так и не открывались.

– Что случилось? – не понял Петров. – Почему не открывают?

– Протокол, – пояснил Виктор. – На случай добровольного переселения. Даётся время подумать и вернуться, если что, обратно. Пока время не вышло, – он указал на песочные часы на стене справа от ворот. Песок в них медленно перетекал вниз. – Нагляднее, лучше думается, когда видишь, что время утекает и обратной дороги не будет. Но ты не переживай, – Виктор заметил, как Петров напрягся. – На нас это не распространяется, но ждать приходится, как всем.

Когда последняя песчинка упала в нижнюю колбу, ворота напротив отворились, и взору Петрова открылась совсем иная картина. Вместо невысоких панелек вдалеке возвышались башни мегаполиса. С этой стороны ворот была расположена парковка, на которой стояли современные (если сравнивать с Миром Живущих) автомобили. В один из таких они и сели.

Дорога до города заняла не более получаса. Вместо привычных панелек и зелёных скверов перед Петровым простирался огромный мегаполис, мало чем отличающийся от современных городов в Мире Живущих. По улицам носились машины, сновали туда-сюда люди по своим делам. Витрины магазинов и кафе пестрили вывесками и рекламными панелями.

– Удивлён? – Виктор внимательно смотрел на Петрова, ловко лавируя в потоке. – Коммунизм при всех благах капитализма.

– Это как? – не понял Петров.

– Все блага жизни и абсолютно бесплатно.

– Так у нас тоже бесплатно, – напомнил Петров.

– Только у вас выбора нет. Точнее, он ограничен. А у нас всё есть. Всё, что пожелаешь.

Петрову после тишины, к которой он уже привык, всё было непривычно. Снова оказаться в круговороте мегаполиса, где все куда-то спешат. Как будто он попал в Мир Живущих. Здесь мало что отличалось от привычного ему при жизни мира. Если на Светлой стороне жизнь текла размеренно и стабильно-спокойно, то здесь всё было по-другому. Виктор припарковался, и они вышли из машины.

– Осторожно! – схватил его за руку Виктор и оттащил в сторону.

В тот же миг мимо пронёсся самокатчик, которого Петров даже не заметил. Но тут же, чуть далее, он услышал скрип тормозов, грохот и ругательства водителя, которому пришлось резко останавливаться.

– Обычно не тормозят, – удивился Виктор, разглядывая аварию на перекрёстке. – Новенький, наверное. По привычке. Всегда просто переезжают и едут дальше по делам.

К удивлению Петрова, народ совсем не отреагировал на аварию. Водитель машины просто откинул самокат на обочину и туда же оттащил тело, которое только что чуть не сбило Петрова. Затем сел в машину и уехал.

– Сейчас приедут, уберут, – снова пояснил Виктор недоумевающему Петрову.

– И? Что с ним будет? Он теперь переродится в Мир Живущих?

– Нет, – Виктор посмотрел на часы. – Давай в баре сядем. Поболтаем, да и угощу тебя приличной едой.

Не то что там у вас.

Виктор рассказал, что единственным минусом Тёмной стороны является то, что все тут так же смертны. Точнее, могут погибнуть от болезни, травмы или других насильственных действий. В этом случае тело отправляется в Пустоту. Пустота – это значит, что ты будешь находиться в этой абсолютной пустоте до своего срока перерождения. Процедура малоприятная. Это как стоять в бесконечной очереди, когда кассир вдобавок ко всему ушёл на обед. Точно не знаешь, когда твоя очередь подойдёт. Но и уйти нельзя.

– А так, – Виктор разлил заказанное вино по бокалам, – полный фарш. Всё и всегда и в любом количестве.

Хочу тебе кое-что показать.

С этими словами он достал из сумки ноутбук.

– Ого! – удивился Петров. – Хотя да. Я забыл, что у вас здесь всё.

– Вот именно, – заметил Виктор. – Это не на печатной машинке клацать. Да и редактировать удобнее. Хочу тебе показать своё последнее дело. Так сказать, получить обратную связь от Мастера.

С этими словами он повернул ноутбук к Петрову с открытым текстовым редактором.

– Правда, потом всё равно распечатывать на принтере страницы надо и вкладывать в книгу. Но это традиция и необходимость. Книги Судеб должны быть в бумажном виде.

Петров пробежался по последним страницам текста. В отличие от уже привычного чтения книг, где ты просто погружаешься в события, с ноутбуком это не сработало. Надо было читать. Большая часть там была написана тезисно. Впрочем, в этом ничего удивительного. Главное – направление развития сюжета. В тексте был описан небольшой период жизни одного молодого человека, многим похожей на множество других судеб. Но что-то в ней было настораживающе узнаваемое. Последний абзац был более детально расписан.

«Антон вышел из офиса и, достав телефон из кармана, нашёл абонента, сухо записанного как «Жена». Послав вызов, он приложил телефон к уху, второй рукой ища ключи от машины по карманам.

– Да, – ответили в трубке. – Ты домой уже?

– Нет, – замялся Антон. – У нас шеф на совещание всех руководителей оставил. Конец месяца. План горит.

– И конец рабочей недели, – без энтузиазма ответила трубка. – Сашка тебя ждёт. Ты обещал с ним конструктор собрать. Уже неделю как. Каждую пятницу у тебя то пожар, то потоп. Потом выходные и друзья. Ты хоть помнишь, как выглядит твой сын? Я уж не спрашиваю про себя…

– Ой, не начинай! – Антон брезгливо поморщился. – У вас всё есть, пока я работаю над этим. Нечего жаловаться.

– Когда ждать? – сухо ответила трубка.

– Я думаю, что поздно буду. Ложись без меня.

Антон нажал отбой. Ключи так и не нашлись.

– Да где же они?

Он снова поднял телефон и нашёл другого абонента. Нажал вызов.

– Да, котик, – послышался воркующий голосок. – Ты уже освободился?

– Да. Сейчас сажусь в машину и к тебе. Целую, – Антон нажал отбой…»

Петров ещё раз вернулся на несколько страниц назад.

Снова перечитал.

– Ну? – в нетерпении ожидал Виктор, отхлебнув из бокала вина. – Как тебе? Вот тоже хочу прямо подробно и детально расписать его последний день. Посмаковать.

– Последний? – удивился Петров.

– Ну, может, и не последний. Я ещё не решил. Но мне по квоте нужно конкретных неприятностей настрочить. Вот думаю. Как в целом?

– Ты зачем мне это показал? – Петров вернул ноутбук.

Он взял бокал, понюхал и поставил обратно. Хоть в Мире Живущих Петров и позволял себе иногда выпить, но тут вдруг осознал, что ему совсем не хочется. Более того, он даже не вспоминал о сигаретах и алкоголе до этого момента.

– Ну как зачем? Я, может, от мастера хочу совет какой услышать. Только вот не начинай про мораль, – Виктор поднял руки. – Каждый занимается своим делом. И разве тебе при жизни не нравилось детективы и всяческие триллеры читать? Фильмы ужасов смотреть. Часто ты осуждал отрицательных персонажей? Или переживал за жертвы? Согласись, что приятно управлять чужой судьбой. Неважно, в каком ключе морали и совести.

– Это же Антон, – не обращая внимания на речь Виктора, продолжил Петров. – Мой друг. В той жизни. Да. Человек невысоких моральных принципов. Но теперь я понимаю, откуда всё это. Ты зачем мне это показал?

– Ух ты! – Виктор изобразил искреннее удивление. – Да ну? Что? Правда, что ли?

– А то не знаешь? Как скоро это произойдёт? Что ты задумал?

– Поверь мне. Я понятия не имел, что Антон твой друг. Бывший, – уточнил он. – Как мне всех упомнить, – натурально сокрушался Виктор. – Ай-яй-яй! Как же теперь поступить? Мне же не положено его спасать. Я вроде как по другой части.

– Отдай мне его книгу.

– Не могу, – Виктор закрыл крышку ноутбука. – Это так не делается. Книги нужно сдавать в Библиотеку сначала. И я бы с удовольствием так поступил, но… Именно эту мне лично дало моё руководство. И только им я могу её вернуть. Чтобы обмениваться вне Библиотеки, необходимо согласовывать на верхах. Да и то обмен возможен при наличии квот и договорённостей. Всё сложно. Хотя…

– Что? – Петров подался вперёд.

– Мы же теперь друзья? – Виктор заговорщицки подмигнул. – Если обменяемся книгами одну на одну, никто ведь не заметит? Я думаю, что смогу всё устроить на своей стороне так, что никто не обратит внимания на подмену.

– Я бы не сказал, что мы друзья, – ответил Петров. – И какую книгу ты хочешь?

– Ну-у-у-у, – Виктор задумался. – Я даже не знаю. Давай наугад. Это тебе ведь книга конкретная нужна, а мне всё равно. Пусть будет та, которую тебе выдадут для работы самой первой после нашей встречи. Но чтобы было всё честно, не та, что ты сам выберешь.

– А если ничего не дадут? До какого дня написаны эти события?

– Неделя точно ещё есть. Она ведь даже ещё не отпечатана. Значит, история пока не развивается. А за неделю тебе что-нибудь да дадут.

– Когда ты это внесёшь в книгу?

– Сегодня. Слушай. Извини, мне пора, – Виктор встал. – Давай я тебя провожу.

На переходе у ворот они попрощались. Виктор оставил номер своего телефона и попросил связаться с ним, как Петров надумает.

Петров вернулся домой. Всю ночь он ворочался и не мог заснуть. Рассказать или не рассказывать про поездку Всеволоду Андреевичу? Как поступить с обменом? Можно ли считать это правомерным? На все размышления неделя. Уже под утро он заснул, как тут же его разбудил звонок телефона.

– Петров, – без лишних церемоний, как обычно, начал начальник. – Зайди. Важное дело для тебя появилось.

Петров шёл в офис и думал, что же он скажет? Признаться или промолчать? Вряд ли Всеволод Андреевич одобрит обмен книгами. И что за важное дело ему решили поручить?

– Садись, – вместо приветствия начал Всеволод Андреевич. – То, что ты сейчас увидишь, лучше увидеть сидя.

Петров сел, а начальник взял со стола книгу и, обойдя его, подошёл к Петрову.

– Не упади с дивана, – предупредил он.

Петров взял в руки книгу и перевернул её, чтобы прочитать, чья она. Затем открыл.

– И что в ней особенного? – спросил он спустя пару минут.

– В том-то и дело, что пока ничего. Ты на форзац посмотри.

Петров снова открыл книгу.

– Достань карточку, – предложил Всеволод Андреевич.

Когда Петров взял бумажку из приклеенного к форзацу кармашка, он всё понял. На ней стоял особый штамп, обозначающий, что это очень важная книга. Пусть в ней пока ещё ничего значимого не написано, но это не простой обыватель Мира Живущих. Более того, он должен впоследствии повлиять на значимые события в том мире.

– Я… я… – Петров не мог подобрать слов. – Я не могу, – наконец-то нашёлся он.

– В чём дело? – Всеволод Андреевич развернул стул и сел напротив Петрова. – Для Вершителя должности и регалии живущих не имеют значения. Я, конечно, тебя в общих чертах проинструктирую. Чтобы ты понимал направление движения. Просто от тебя потребуется немного мистики добавить. Без неё там никак. Пора же тебе переходить на новый уровень.

– А почему я? – снова удивился Петров. – Разве книга до этого момента была у Тёмных?

– Нет, конечно, – начальник даже отшатнулся от такого предположения. – Просто Вершителю, который её вёл, пришло время перерождаться. Кому, как не тебе довериться. Считай это повышением.

Петров не знал, что ответить. Менять эту книгу на книгу своего друга было бы большой глупостью. Даже большим преступлением. А кроме этой, судя по всему, ему в ближайшее время ничего другого не дадут. Не получится соврать и подсунуть другую. Или всё было продумано? Может, Виктор знал, что получит Петров? И поэтому всё устроил таким образом. Никак нельзя допустить, чтобы эта книга попала к Тёмным.

– Ну? – напомнил о себе Всеволод Андреевич. – Что молчишь? Как воды в рот набрал.

– А можно мне другую? – нашёлся Петров. – Я боюсь, что не справлюсь.

– Справишься, – Всеволод Андреевич встал и дружески похлопал Петрова по плечу. – Тут, Петров, несмотря на всю серьёзность, без твоего подхода не обойтись. Да и выбора у тебя нет. Ты думаешь, что я не в курсе твоей экскурсии на ту сторону?

Петров даже чуть не подпрыгнул на месте от такой информации.

– Да я просто… – замялся он. – Ну, посмотреть. Как оно там.

– Посмотрел?

– Ну… так, – Петров подбирал слова для продолжения. – А вы и про книгу знаете?

– И то, что ты болван, я тоже знаю. Ты как мог до такого додуматься? Книги напрямую выпрашивать. Да и ещё на обмен идти. Ты что, у нас в отделе шпионажа на полставки подрабатываешь?

В общем, Петров узнал, что Всеволоду Андреевичу известно про всё. Петров ещё не заслужил такого полного доверия, чтобы оставить его без слежки. Более того. Те, с Тёмной стороны, тоже, походу, были в курсе, какая книга Петрову перепадёт. Шансы на обмен, конечно, были малы, но вдруг Петров совсем дурак и согласится. Попытка не пытка. Тем более что по изначальному плану Петров не должен был знать, что книга эта особенная. Всеволод Андреевич хотел сначала посмотреть, как Петров сам справится и в какую сторону поведёт сюжет. Так что шансы на то, что Петров поменяет эту книгу на судьбу Антона, какие-никакие, но были у Тёмных.

– Так мне, получается, не достать книгу Антона?

– Не торопись с выводами, – успокоил его начальник. – По правилам никак. Не такая уж важная шишка твой Антон, чтобы устраивать неофициальный обмен в обход Библиотеки. Но есть вариант. Послужишь на пользу того и этого отечества, так сказать. Но придётся попотеть, исходя из того, что времени у тебя мало. Боюсь, что после недели работы у тебя пальцы как копыта от мозолей станут.

– Я, кстати, хотел спросить при случае, – вспомнил Петров.

– Спрашивай. Сейчас случай как раз. Через неделю тебе не до вопросов будет.

– Я вот про что хотел поинтересоваться, Всеволод Андреевич. А почему на той стороне всё по-другому? Ну, я имею в виду и уровень жизни, и технологии у них там всякие. А мы до сих пор на машинке печатной пишем книги. Телефон проводной, дисковый. Неудобно же. Да и вообще.

– Неудобно, Петров, головой не думать, когда она у тебя есть. Да и вообще. Тебе рассказывал Виктор про Пустоту? – Петров кивнул. – Ну и как думаешь? Хотел бы ты там оказаться? То, что рассказал тебе Виктор, – это далеко ещё не всё. Они сами толком не знают, что и как там. Это вроде как среди живущих ходят размышления о том: «Как оно после смерти?» Но пока сам не попадёшь, ответа не узнаешь. А про технологии? Я имею в виду излишние технологии. Всё это от Тёмного. Расслабляет, развращает и приводит к моральному упадку и деградации личности. Всё, что человеку надо для жизни на нашей стороне, у него есть. И никакой смертности и Пустоты до назначенного часа, прошу заметить. Или ты ноутбук захотел? Так ворота открыты. Можешь переехать, как придёт срок.

– Не, – Петров даже головой замотал. – Меня там в первые минуты чуть не покалечили уже.

– Ладно, – закончил Всеволод Андреевич. – Перейдём к делу. Нам тут за тебя подумать пришлось, чтобы извлечь максимум выгоды после твоей экскурсии.

– Можно ещё один вопрос?

– Давай уже, Петров. И к делу.

– А как насчёт интернациональности? Ну, я имею в виду, здесь тоже есть страны и расы? Языки?

– Здесь одна раса. Человеческая, – коротко пояснил Всеволод Андреевич. – Нет разделений. Только Светлая и Тёмная сторона. Ты слышал при жизни про теорию Мирового правительства? Ну так вот, – не дожидаясь ответа, продолжил он. – Считай, что ты как раз в его штате. Если сам до сих пор не понял таких очевидных вещей.

Следующий час Всеволод Андреевич инструктировал Петрова по книге…

Петров всё записал и собрался уже идти домой, как Всеволод Андреевич его остановил.

– Я знаю, что у тебя остался ещё один вопрос, который ты не решился спросить, но он тебя очень беспокоит.

– Мне кажется, что я знаю на него ответ, – Петров развернулся уже в дверях. – Я не могу писать книги своих родных, друзей и прочих, кого я лично знал. И даже книгу Антона мне дают исключительно в обмен на эту сделку.

– Всё правильно понимаешь. Но, как я говорил, ты можешь отказаться от сделки. Будешь потихоньку писать себе судьбы других людей. Эту книгу, тем не менее, надо будет тоже писать, но не так быстро уже. Без сделки нет такой необходимости.

– Но тогда и судьба всех остальных, связанных с этой книгой, может быть другой, – напомнил Петров. – Всё будет зависеть от того, как ваше Мировое правительство договорится.

– Да, Петров. Считай, что в твоих руках сейчас очень многое. Но повторюсь. Это твой выбор. Бросаться на амбразуру или нет.

Петров развернулся и, прижимая книгу к себе, молча вышел из кабинета.

Всю оставшуюся неделю он не вылезал из-за печатной машинки. Кончики пальцев уже огрубели, как и предрекал Всеволод Андреевич, но Петров упорно лист за листом печатал. Дело даже было уже не в Антоне. Слишком уж амбициозной была задача. Возможно, одна из самых важных в этой его жизни. Антона он точно ещё успеет написать. А дальше видно будет.

Вечером перед назначенным днём Петров набрал Виктора и огласил новые условия сделки.

– Честно говоря, мы на что-то подобное и рассчитывали, – ответил Виктор. – Я бы очень удивился, если бы ты решился обменять книгу сам. Те книги, что ты назвал, достать будет не так просто. Ты же понимаешь, что на официальном уровне я не могу их запросить. Всё происходит, как и у тебя. На уровне моего руководства. Надо подождать несколько дней.

– Обмен завтра в полдень между ворот, – отрезал Петров и положил трубку.

Он помнил, что Всеволод Андреевич говорил ему: «Не давай им много времени на принятие решения. Если у них будет время подготовиться, то они в этих книгах могут что-то успеть написать. То, что не входит в наши планы на текущий момент. А так, если времени будет впритык, они отдадут их как есть. Потому что им ещё потребуется время, чтобы их достать».

На следующий день, ближе к полудню, Петров уже был на месте. Ровно в полдень ворота Тёмной стороны открылись, и в них показался улыбающийся Виктор с сумкой.

– С тобой приятно иметь дело, – поприветствовал он Петрова. – Заставил ты нас ночку побегать.

Петров протянул пакет с книгой и приготовился принять сумку от Виктора. Обменявшись, каждый удостоверился, что получил то, что хотел. В сумке Виктора лежало всё, что нужно. Открыв книгу Антона, он посмотрел последнюю страницу. С момента их встречи ничего не изменилось. Содержание других книг Петров не знал, и они его не интересовали.

– Прелестно, – Виктор с удовольствием гладил рукой корешок книги, которую ему вручил Петров. – Я предлагаю дружить и дальше.

Петров уже было развернулся и направился к выходу, как услышал окрик Тёмного Вершителя.

– Стой, Петров!

Петров, улыбаясь, медленно повернулся.

– Ты… ты… – Виктор судорожно листал страницы книги. – Ты не мог всё это написать! Ты не имел права!

– Разве? Ай-яй-яй! Как же теперь поступить? – Петров наигранно сокрушался. – Разве нельзя? Я не знал. Понимаешь. Как-то увлёкся и не мог остановиться…

* * *

Замысел Всеволода Андреевича был такой. Обменять книгу, которую хотят заполучить Тёмные, на пять, включая книгу его друга. Названия мало о чём говорили Петрову, но, судя по всему, они были значимы для Светлой стороны. Но, прежде чем отдать её, Петрову за неделю необходимо было написать в Книгу Судеб, которую ему дали, как можно больше. На много лет вперёд. Чтобы у Тёмной стороны не было возможности изменить судьбу в ближайшее время. Даже если они в промежутки что-то и впишут своё, то на дальнейшее развитие сюжета это никак не повлияет.

– Я понимаю, что проделать за неделю такой объём работы будет сверхтяжело, но такого случая мы упустить не можем. Есть только одна сложность, и решать сейчас тебе.

– Что за сложность?

– Никто не имеет права писать для ключевых фигур Мира Живущих на много лет вперёд. Даже на месяц написать нельзя, – пояснил Всеволод Андреевич. – Все события согласовываются между сторонами. Приходим к тем или иным компромиссам. В общем, не всё так просто. После того, что ты напишешь, всем ещё много лет придётся подстраивать свои книги под тебя. А как ты помнишь, то, что уже написано, изменить нельзя. Да и остальные книги, о которых я попросил тебя, нам тоже очень важны.

– А как же я напишу?

– Ты, Петров, новичок ещё в нашем деле. Будет, естественно, потом Высший суд и Тёмная сторона захочет лишить тебя права Вершить. Не дрейфь. Попытаемся отмазать, – Всеволод Андреевич утешающе похлопал Петрова по плечу, заметив, как тот напрягся. – Спишем на твою молодость и неуёмную страсть к чудесам. У них тоже был прецедент, и на слушание мы обязательно используем его. Напомним им про Гитлера. Они, правда, хитрее поступили. Перед самым перерождением Вершителя выжали из него всё, что успели. По факту судить было уже некого.

* * *

Наконец, ворота Светлой стороны открылись, и Петров направился к выходу. Виктор ещё долго сыпал проклятиями в сторону Петрова. До тех пор, пока ворота не захлопнулись совсем.

По пути к конторе Петрову пришла новая идея. Надо расширять свои фантазии и географию. На мысль его навели воспоминания о том Ангеле Смерти, или как тот на самом деле называется? Петров тогда не удосужился уточнить. Он же как-то оказывается физически в Мире Живущих, как и другие Ангелы. Значит, есть путь.

– Всеволод Андреевич, – Петров неуверенно присел на краешек стула перед руководителем. – У меня появилась мысль, и просьба одна.

– Слушаю, – начальник отложил бумаги и, поставив локти на стол, сцепил кисти рук, опустив на них подбородок, приготовился слушать.

– Кто-то из находящихся здесь попадают же в Мир Живущих, – начал Петров. – Вот я и подумал. А что, если мы запустим рейсовый автобус? Он будет появляться в определённый момент, который я подстрою, и будет забирать пассажира. И катать его по маршруту до тех пор, пока тот сам не найдёт решение своей проблемы.

– А кто водитель? – Всеволода Андреевича почему-то не удивило предложение Петрова.

– То есть вы согласны?

– Я ещё ничего не ответил, – Всеволод Андреевич откинулся на кресло, и руки теперь переместились за голову. – Я просто уточняю.

– Дед Боря. Мой сосед, – пояснил Петров. – Скажу честно. Мне хочется его делом занять. Он сейчас на рейсовом автобусе по городу работает. Времени свободного у него много. Мне он кажется толковым стариком. С жизненным опытом. Как раз работа для него.

– Есть у нас такие автобусы, – руководитель вернул руки на стол и забарабанил пальцами по столешнице, размышляя. – Развозят рабочих на Обочину и обратно.

– На Обочину? – не понял Петров. – Это те, что по утрам уезжают с людьми, а вечером возвращаются?

– Да. До Обочины миров, – пояснил Всеволод Андреевич. – Между Миром Живущих и нашим есть полоса отчуждения – Обочина. Я тебе вкратце рассказывал про неё. Это когда ты не там и не тут. На ней как раз и находятся распределительные центры, и не только. Вот туда люди и ездят на этих автобусах на работу и обратно.

– А можно на нём в Мир Живущих выехать?

– Почему же нельзя? Можно. Но только в целях служебной необходимости допускаются кратковременные перемещения, чтобы забрать или, наоборот, доставить кого надо. – Всеволод Андреевич внимательно посмотрел на Петрова. – Но детали тебе пока рано знать. При выезде с Обочины расположены КПП, и только через них можно с Обочины выезжать в Мир Живущих. Ну и коридор через Обочину заранее открывать и согласовывать маршрут по ней и точки выезда с неё. Иначе никуда не выедешь, а так на этой Обочине и останешься. У нас как-то случай произошёл с таким автобусом.

Всеволод Андреевич рассказал, что однажды в Мир Живущих сбежал целый автобус. Экскурсионный. Оказалось, что предприимчивые дельцы с Тёмной стороны организовали экстремальный туризм под видом посещения нашей части мира. На самом деле подкупали среди пограничников неких лиц и выезжали за Обочину. В Мир Живых. Там они какое-то время развлекались, а потом возвращались обратно.

– А разве возможно кого-то подкупить тут? – удивился Петров. – Да и какое там развлечение может быть?

– Оказалось, что можно. Ты же видел Тёмную сторону? Вот контрабандой с той стороны и подкупали. Даже на нашей стороне есть сомневающиеся. Иначе никто не переходил бы на ту сторону. Но однажды мы пресекли этот поток, и так получилось, что, заметая следы, пограничники закрыли КПП в спешке, в то время как автобус был там. Естественно, вернуться они уже не смогли. Автобус-то мы вычислили, где находится, и забрали его потом, а вот сознание экскурсантов разбрелось по тому миру.

– В голове не укладывается.

– И не пытайся уложить, – успокоил его руководитель. – Присылай ко мне своего деда Борю. Поговорим, и если годится, то проинструктируем. Я, можно сказать, в долгу перед тобой. Но надо всё официально организовать и согласовать.

Перед уходом Петрова ещё нагрузили работой. Всеволод Андреевич дал несколько книг, к которым надо проявить особое внимание.

Подходя к подъезду, Петров встретил деда Борю на привычном месте. На лавочке.

– Смотрю, тебя нагрузили работой? – дед Боря кивнул на сумку Петрова.

– Да. Есть такое дело, – присел он рядом на лавочку. – Есть у меня одна история. И мне так кажется, что вы можете мне помочь. И не столько мне, как одному человеку.

– Ого! – удивился дед Боря. – А тебе не влетит за такую помощь?

– Я практически согласовал. Дело осталось за вами.

Но думаю, что сейчас нам не откажут. Вы же рейсовый автобус теперь водите? Вот я и придумал вам халтурку дополнительную. Хорошую. Возможно, это моя последняя история, – Петров положил руку на плечо деда Бори. – Не откажете?

– Так за радость, – улыбнулся старик. – И не дрейфь. Поработаем ещё. Рассказывай.

И Петров в общих чертах рассказал деду Боре свою идею с поездкой на автобусе через Обочину в Мир Живущих и историю Антона. Они ударили по рукам, старик отправился на инструктаж, а Петров пошёл к себе и сел за стол. Сколько у него времени? Он заправил в машинку чистый лист и открыл книгу Антона на последней странице.

«Антон вышел из офиса и, достав телефон из кармана, нашёл абонента, сухо записанного как «Жена». Послав вызов, он приложил телефон к уху, второй рукой ища ключи от машины по карманам.

– Да, – ответили в трубке. – Ты домой уже?

– Нет, – замялся Антон. – У нас шеф на совещание всех руководителей оставил. Конец месяца. План горит…»

Чуть позже вернулся дед Боря и сообщил, что его утвердили. Завтра можно выезжать.

Книга Судьбы. Истории с Обочины. Антон

Антон вышел из офиса и, достав телефон из кармана, нашёл абонента, сухо записанного как «Жена». Послав вызов, он приложил телефон к уху второй рукой, ища ключи от машины по карманам.

– Да, – ответили в трубке. – Ты домой уже?

– Нет, – замялся Антон. – У нас шеф на совещание всех руководителей оставил. Конец месяца. План горит.

– И конец рабочей недели, – без энтузиазма ответила трубка. – Сашка тебя ждёт. Ты обещал с ним конструктор собрать. Уже неделю как. Каждую пятницу у тебя то пожар, то потоп. Потом выходные и друзья. Ты хоть помнишь, как выглядит твой сын? Я уж не спрашиваю про себя…

– Ой, не начинай, – Антон брезгливо поморщился. – У вас всё есть, пока я работаю над этим. Нечего жаловаться.

– Когда ждать? – с укором ответила трубка.

– Я думаю, что поздно буду. Ложись без меня.

Антон нажал отбой. Ключи так и не нашлись.

– Да где же они?

Он снова поднял телефон и нашёл другого абонента. Нажал вызов.

– Да, котик, – послышался воркующий голосок. – Ты уже освободился?

– Да. Сейчас сажусь в машину и к тебе. Целую, – Антон нажал отбой. – Да где же эти ключи?

Проверив все карманы и даже перетряхнув портфель, Антон так и не нашёл ключи. Пришлось возвращаться в офис, но и там поиски ни к чему не привели. Ключи чудесным образом испарились. Запасные были дома, но ехать за ними не вариант. Тем более что Рита обещала замечательный вечер с сюрпризом. Поездка домой за ключами только вызовет у жены лишнее подозрение. Начнутся расспросы, потом они, как обычно, поругаются. И с паршивым настроением ему придётся убегать из дома.

Оставив машину на парковке возле офиса, Антон достал телефон, чтобы вызвать такси. Указав точку назначения, он увидел на экране информационное сообщение: «Высокий спрос. Возможно, машину придётся ждать чуть дольше». Антон подтвердил заказ, и на экране началось привычное движение. Поиск машины, связь с водителем, ищем ближайшую к вам. Через пару минут нервного ожидания информатор на экране выдал: «К сожалению, в данный момент все машины заняты. Повторить поиск?».

– Да что же за день такой! – Антон выругался и снова нажал на поиск.

Спустя ещё несколько минут оператор такси выдал такой же ответ. Оставалось только добавить к сообщению: «Извините. Мы сделали всё, что могли».

Выйдя на дорогу, Антон решил по старинке поймать от обочины, но машины упорно проезжали мимо, не останавливаясь возле него. В это время зазвонил телефон: «Рита».

– Ты уже подъезжаешь? – весело щебетало в трубке. – Мне просто знать. Готовиться встречать своего тигра?

– Рит. Я ещё возле офиса. Представляешь. Ключи потерял, такси не едет.

– Так поймай попутку. Тут ехать-то всего ничего. Кто-нибудь да подбросит.

– Думаешь, я не пробовал, – начал злиться Антон. – Я уже десять минут ловлю эту чёртову попутку. Никто не останавливается. Как будто всё против меня.

– Общественный транспорт никто не отменял. Давай я сейчас посмотрю, как доехать.

Через минуту голос Риты вновь зазвучал в трубке.

– Там остановка возле офиса. Если по дороге пойти по ходу движения. Недалеко. Метров пятьдесят. Автобус 17. Четыре остановки. Выходишь на 4-м Кабельном проезде. Я могу тебя встретить. Хотя я хотела тебя по-особому дома уже встретить…

– Всё, Рит. Я понял. Сиди дома. Не маленький. Разберусь.

Антон нажал отбой, плюнул и пошёл на автобусную остановку. Несмотря на окончание рабочего дня, та была пустой. Ни одного человека. Сев на лавочку и закурив, Антон ждал автобус. Спустя пять минут вдалеке показалось что-то похожее на него. Антон практически не пользовался общественным транспортом, но имел представление об автобусах. Хотя этот был совсем не похож на современный электробус или хотя бы на любой другой. Он более всего напоминал автобус из его детства. Жёлтый лупоглазый ЛиАЗ. Номер 17.

Скрипнув тормозами и устало выдохнув, открылись двери. Посмотрев по сторонам, Антон осторожно поднялся на подножку, не решаясь до конца зайти.

– Эй! Есть кто живой? – крикнул он в пустоту салона, которая ответила ему молчанием.

Было ощущение, что автобус будто всадник без головы. Сам он есть, а водителя нет. Ещё когда он подъезжал, Антону показалось странным, что кабина пустая и на месте водителя никого нет. Но списал это на блики в стекле, да и в принципе особо не зациклился на этом. Уже решив, что это какая-то ошибка, он собрался выйти, как окошко водительской кабины в салоне отодвинулось, и из неё послышался голос.

– Ну ты едешь или так и будешь двери держать?

– Простите. Это 17-й маршрут? Я до «4-го Кабельного» доеду? – Антон ещё раз недоверчиво оглядел пустоту салона. – Бог простит. Залазь.

Автобус, ещё раз тяжко вздохнув, закрыл за Антоном двери и, качнувшись с боку на бок, покатился. Внутри всё было как будто из того самого далёкого детства. Сиденья в коричневой дерматиновой обивке, потёртые поручни и даже аппарат, куда нужно было бросить пятачок и самому открутить бумажный билетик. Антон вспомнил, как он любил с мамой так сидеть и смотреть на монетки, которые по ленте постепенно продвигались к щели и падали со звоном вниз. Даже на выходе висела круглая, с вырезом вверху, ёмкость для использованных билетов. На ней так и было написано: «Для использованных билетов». Антон даже подошёл к ней и заглянул внутрь. Пусто.

– Держись за поручень, – послышался голос водителя. – Сейчас тряханёт.

Антон еле успел ухватиться за перекладину, как автобус действительно чуть подкинуло, как будто он наехал сразу всеми колёсами на ухаб.

– Поаккуратнее. Не дрова везёте, – пошутил Антон.

– Всё нормально. На обочину просто съехали, – пояснил водитель и наконец-то показался сам, выглянув из кабины. Это был старичок. Седовласый, лет семидесяти или где-то около того.

– А что это такое? Ретро-маршрут? – улыбнувшись, Антон крикнул водителю. – А если у меня нет пятачка? Как платить за проезд?

– Для тебя бесплатно, – раздался голос из кабины. – У меня сегодня первый рейс. Считай, подарок от судьбы тебе.

– Ого! – Антон засмеялся и сел на боковое сиденье впереди, чтобы было видно водителя. – Вы тогда подскажете, где мне выходить?

– Я? – в голосе дедушки звучало нескрываемое удивление. – Я-то откуда знаю, где тебе выходить? Я тебе просто даю возможность доехать до нужной остановки. А где она… Тебе решать. Но одно знаю. Пока не поймёшь, где выходить, так и будем кружить.

Антон достал телефон и решил не спорить со странным водителем, а посмотреть в навигаторе, где ему выйти. Нажав на иконку карты, он, как и в истории с такси, ничего не получил. Карта долго грузилась, пока не написала: «Нет сети». Часы показывали 17:17.

– Меня просто девушка ждёт, а я первый раз по этому маршруту еду, – Антон попытался найти контакт с водителем. – А телефон что-то завис. Даже время показывает неправильное. Я ведь помню, что перед тем, как сесть в автобус, посмотрел на часы. Там было 17:17, и вот, – Антон даже протянул телефон к окошку, чтобы пожилой водитель мог убедиться сам. – А мы уже несколько минут как едем.

– Не девушка тебя ждёт, – дедушка тяжело выдохнул. – Лярва тебя ждёт.

– Простите, – Антон опешил. – Вас как зовут?

– Зови меня дед Боря.

– Борис… Как по отчеству?

– Дед Боря, – повторил старик.

– Простите, дед Боря, – продолжил Антон с нажимом в интонации на возмущение. – Я бы попросил вас в таком тоне не отзываться о ней. Откуда вам знать? Да и вообще! Это моё личное дело. Кто вам позволил?

– Один хороший человек. Между прочим, – дед Боря поднял палец вверх. – Знал бы ты, чего ему это стоило.

– Давайте молча поедем? – Антон встал и пересел на другое сиденье, чтобы не видеть водителя.

– Как скажешь, – дед Боря задвинул форточку кабины.

Автобус ехал, пыхтел. Антон сидел возле окна и смотрел, чтобы не пропустить остановку. Он решил ориентироваться по узнаваемым местам, но автобус, как назло, ехал по совершенно незнакомому маршруту. Иногда Антон доставал телефон, но связь так и не появилась, как и время не изменилось до сих пор. Антон даже попробовал перезагрузить телефон, но тот, как включился, снова показал 17:17. Проехав ещё несколько минут, Антон не выдержал.

– Простите, – постучался он в форточку. – Мне кажется, что я куда-то не туда еду.

– Вот тут ты первый раз прав, – усмехнулся дед Боря.

– Можно я выйду? Дальше я сам разберусь.

Автобус доехал до остановки и, снова выдохнув, открыл двери, выпуская Антона. Попрощавшись, он вышел. Автобус, чихнув, уехал. Антон несколько секунд провожал его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом.

– Странные дела, – Антон снова достал телефон, чтобы понять, где он находится.

– Здесь нет связи, – послышался детский голос с остановки.

Тут Антон только заметил, что на остановке кто-то есть. На лавочке сидела девочка. Лет шести-семи примерно на вид и почему-то без взрослых.

– Девочка! – Антон даже обрадовался, что хоть кто-то тут есть. – Не подскажешь, где я нахожусь? Я понять не могу, куда мне дальше.

– Распространённая проблема, – невозмутимо ответила девочка. – Меня, кстати, Катя зовут. А находитесь вы на Обочине мира.

– Какое интересное определение из уст такой маленькой девочки, – Антон подошёл ближе. – Когда следующий автобус?

– Как только решитесь дальше ехать.

– Сумасшедший дом какой-то, – Антон снова посмотрел в телефон, на экране которого так ничего и не изменилось. – Город там? – он махнул рукой в обратном направлении. – С транспортом сегодня не задалось что-то. Пойду пешком.

Девочка только пожала плечами неопределённо.

Антон сунул руки в карманы и пошёл в сторону, откуда они приехали. Судя по всему, автобус отвёз его куда-то за город. Да так, что Антон даже и заметить не успел, как это случилось. Он очень зол был на водителя. Шикарный вечер пропадал, но всё ещё можно исправить. Главное – дойти до шоссе, а там уж разберётся. С такими мыслями он прошёл несколько минут, пока вдалеке не увидел остановку. Дойдя до неё, Антон встал как вкопанный от того, что увидел.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась девочка Катя. – Вы так выхода не найдёте, пока будете идти не в ту сторону.

– Ты как здесь… – Антон озирался по сторонам. – А-а-а-а-а! Я понял! Это такой розыгрыш. Этот сюрприз Рита, что ли, имела в виду? Рит! Рита! – Антон крутился на месте. – Я тебя раскусил! Выходи! Было смешно.

Антон всё крутился и звал Риту, пока Катя не одёрнула его.

– Вам просили не помогать, но мне кажется, что вы так всю жизнь на обочине проведёте. Не надо вам к Рите. Там вас Лярва ждёт.

– И ты туда же, – Антон устало присел на лавочку. – Что происходит? Где я? И Рита не Лярва.

– Рита, может, и не Лярва, но это не точно, – Катя присела рядом. – Давайте я вам просто кое в чём помогу. У вас ведь жена, ребёнок.

– И что? – огрызнулся Антон. – Вы с дедом Борей из полиции нравов? Какое вам дело?

– Мы не по этой части. Дело в вас. Петров… Ой! – Катя закрыла рот ладошкой, но Антон, судя по всему, никак не отреагировал на фамилию. – Скажем так. Вселенная даёт вам шанс исправить ситуацию…

– Что за бред? – Антон достал сигарету и закурил. – Вы меня совсем за дурачка держите? Какая Вселенная? Какой шанс? Всё у меня хорошо. Что исправлять? Жена и сын сыты и обуты. Ни в чём не нуждаются. Я никого не убиваю и не граблю. Всё остальное – моё личное дело.

– Вы себя убиваете, – продолжила Катя.

– Да идите вы! – Антон бросил сигарету на пол и встал. – Я сейчас пойду, и не надо меня преследовать. Хорошо? Со своей жизнью я сам разберусь.

Катя только пожала плечами вслед вновь пытающемуся сбежать от себя Антону.

Через несколько минут Антон снова вернулся к остановке.

– Так! – сел он рядом с Катей. – Я слушаю. Я так понимаю, что не отпустите, пока что-то не сделаете со мной. Я не знаю, что и каким образом вы всё это проворачиваете, но я устал и хочу домой.

– Домой вам тоже смысла нет. Вы пустой. Вам нечего туда принести.

Катя рассказала Антону про ту самую Лярву. Ни дед Боря, ни она не хотели обидеть или задеть его. Просто Антон в своей жизни уже опустился на самый нижний уровень. Туда, где эти Лярвы и питаются. Всю любовь, которую Антон получал от семьи, он не взращивал и не возвращал обратно, а скармливал Лярве. И вот её почти не осталось у него. Ни жена, ни сын не в состоянии уже подпитывать Антона. Стараются беречь эту любовь друг для друга, потому что видят – Антону её отдавать бесполезно. Как азартный игрок за покерным столом, он спускает её за ночь всю. Потом возвращается и ищет, что ещё можно на кон поставить.

– Это если кратко. Просто мне жалко вас. Вы же сами очень долго будете в автобусе по Обочине кататься. Да и не только мне жалко. Поэтому вас таким вот образом на Обочину и вытащили, пока жизнь сама вас не выкинула. Дали вам время найти выход.

– И что мне делать теперь? Где мне взять то, чего нет ни у меня, ни другие дать не могут мне? А Рита? Она разве не любит меня? – Антон повернулся к Кате.

– А вы чувствуете?

– Нет, конечно.

– Есть одно место. Просто вы его забыли. И очень давно не использовали. Взрослые, чем старше становятся, тем больше забывают о нём.

– Где? – оживился Антон.

– Твой автобус, – вместо ответа Катя показала на приближающийся 17-й маршрут.

Антон снова занял своё место на боковушке, чтобы было видно деда Борю.

– Вы простите меня, – начал он. – Просто я до сих пор поверить в происходящее не могу. Как во сне.

– Понял, куда ехать? – дед Боря со своего места покосился на Антона.

– Честно говоря, понял, но не знаю куда. Ведь получается, что меня никто и не любит. Где я могу взять то, чего нет?

Автобус вздохнул и, качнув боками, тронулся.

– Думай! – крикнул через плечо дед Боря. – Мне-то кататься только одно удовольствие.

Антон сидел и даже не мог представить, где ему восполнять свои потери. Есть ли вообще такое место? И что имела в виду девочка Катя?

Из мыслей его выдернула резкая встряска автобуса.

– Ничего себе! С Обочины съехали, – промолвил дед Боря. – Кажется, мне ещё работы подкинули.

Антон посмотрел в окно. Они остановились возле остановки, на которой стояла девушка со спортивной сумкой в руке. Автобус, чихнув, распахнул двери.

– До набережной, там, где мост, доеду? – поднялась она на одну ступеньку.

– Садись, – послышался голос из кабины. – По ходу движения разберёмся, куда тебе.

Двери закрылись. Девушка села на кресло чуть дальше от Антона. Она даже не задумалась об оплате проезда. В её потухшем взгляде читалась какая-то обречённость.

– С вами всё в порядке? – обратился Антон.

Девушка только отвернулась к окну, пряча глаза. Из кармана пиджака что-то выпало и скользнуло к ногам Антона. Он поднял. Фотография. На фото эта девушка с мальчишкой лет пяти. Улыбаются и жмутся друг к другу.

– У вас упало, – Антон встал со своего места, поднял то, что упало, и протянул девушке фотографию.

Девушка схватила её и, бросив быстрый взгляд на Антона, на остановку, пересела подальше в конец салона. Антон проследил за ней взглядом. И тут он увидел название остановки. Автобус тронулся.

– Стойте! – Антон подскочил. – Дед Борь, высади меня. Я приехал.

– Уверен?

– Да!

Автобус остановился, и двери открылись.

– Ну, если ты на месте, то мы больше не увидимся. Бывай, – попрощался дед Боря.

Антон хотел попрощаться и подбежал к окошку водителя, но никого там не увидел. Место, где только что сидел дед Боря, пустовало, но мотор работал. Как только Антон вышел, двери чихнули, со скрипом закрылись, и автобус тронулся. Антон проводил взглядом ЛиАЗ, пока он не скрылся за поворотом. Затем повернулся и ещё раз прочитал название остановки: «Кладбище». Тут похоронена его мама, у которой на могиле он не был уже несколько лет. Да и до похорон не так часто жаловал её своими визитами. Всё как-то дела и другая жизнь.

«Есть одно место. Просто вы его забыли», – звучал голос Кати в его голове.

Антон неуверенно шагнул на территорию. Он точно не помнил, где находится могилка, но был уверен, что найдёт…

Из оцепенения Антона вырвал шум города. Он стоял на парковке возле офиса и в одной руке у него был телефон. Время 17:17. На экране светился исходящий звонок абоненту, сухо записанному как «Жена».

– Да, – ответили в трубке. – Ты домой уже?

– Да, – второй рукой он нащупал в кармане ключи от машины. – Сегодня пораньше получилось освободиться. Как там Сашка? Дай ему трубку…

Высший суд

«Любовь – это как вдох, она наполняет душу энергией и желанием жить и творить. Однако не стоит забывать и о выдохе, чтобы тот, кто наполняет тебя любовью, тоже мог вдохнуть её»

Спасибо тебе, Петров.

– Да не за что, дед Борь. Тебе спасибо. Я не ошибся, когда всё это придумал.

Петров сидел с дедом Борей на лавочке возле подъезда. Мысли Петрова были заняты предстоящим судом. Всеволод Андреевич с утра уже позвонил ему и сообщил, что заседание сегодня.

– Не переживай, Петров, – успокаивал он его. – Выкрутимся. Ты мне нужен. Всем нам нужен.

Вот Петров теперь и думал: как у них получится выкрутиться? Нарушение правил Вершителей. За такое по головке не погладят.

– И Катька тоже молодец, – продолжал дед Боря. – Как она ловко сообразила Антону правильную остановку подсказать. Мне кажется, что сам бы он никогда не додумался. Как там, кстати, у него дела?

– Дальше он сам. Думаю, что всё у них теперь будет хорошо. Мне нельзя в дальнейшем вмешиваться в его жизнь. Я сделал всё, что мог. Даже больше не я, а вы с Катей. Кстати! – Петров спохватился. – А Катька-то как проскочила?

На неё же пропуска не было.

– Так напросилась, как узнала, что у меня работа появилась, – дед развёл руками, как будто извиняясь. – Я ей рассказал твою историю про Антона, вот она и собралась в помощницы. Сказала, что после школы обязательно будет дожидаться меня. Хотела друзьям новым похвастаться, но я предупредил её, что это секрет. Не знаю, как она это делает, но отказать ей невозможно. Она на Обочине, на остановке по маршруту вышла. За границу миров не выезжала. Мы условились, что она ждать будет нас там, а на обратном пути я её заберу. Всеволод Андреевич сказал мне, что коридор будет безопасным и можно не переживать. Где выеду, там и заеду обратно. Вот я и подумал, пусть прокатится со мной. Мне она толковой кажется, да и, как видишь, я не ошибся. Если что, за всё отвечу. Ты непричастен к этому. Это мои стариковские слабости.

– Ладно. Надеюсь, что ничего страшного и противозаконного в этом нет. И за Анну спасибо. Я её только посадил в твой автобус. Их точки, Антона и Анны, удачно сошлись в одном месте. Ладно, дед Борь, – Петров встал. – Пошёл я в контору. Надо ещё к слушанию подготовиться. Если вернусь, поговорим про Анну. Нужно продолжение ей написать.

– Удачи, Петров. Возвращайся со щитом. Ты нам всем нужен. Особенно Анне сейчас.

В офисе уже собрался небольшой совет. Помимо Всеволода Андреевича в кабинете за столом сидело ещё несколько человек.

– Знакомьтесь, – начальник встал и представил всем Петрова. – Наш герой и невольный нарушитель спокойствия Тёмных. А это твоя защита на сегодняшнем слушании, – представил он Петрову пожилого представительного вида мужчину.

– Мы уже знакомы. В некотором роде, – мужчина встал и протянул руку Петрову.

– Алексей Фёдорович. Если не ошибаюсь, – Петров вспомнил старичка, с которым он повстречался в так называемом распределителе.

– Не ошибаетесь, – чуть склонил голову тот. – Видите, как оно вышло. Думал, что мне дорога в Ад уготовлена. Ведь при жизни я защищал отъявленных мерзавцев. Но судьба распорядилась так, что мне теперь – защищать порядочных людей. Можете мне довериться.

Следующий час они обсуждали стратегию и линию защиты. Даже ссылаясь на прецедент, имевший место у Тёмных, отстоять Петрова было нелёгкой задачей.

Высший Суд, как и переход на границе, и Библиотека, находился на нейтральной территории, так что в него можно было зайти с любой из сторон. Сам зал заседания был разделён на две части. Слева от прохода усаживались Тёмные, справа – Светлые. Президиум занимал Высший Суд. Он состоял из судей, не представляющих по определению интересы любой из сторон. Беспристрастные и безликие. Под капюшонами дымчатых балахонов скрывались лица. Казалось, что лиц даже нет. Либо они терялись в туманной бездне. Четверо. Будто всадники Апокалипсиса. Для них, как пояснили Петрову, не было понятий «Тёмная» или «Светлая» сторона. Не было разделения на добро и зло. Только факты. Зло и добро для них было единым проявлением воли как живущих, так и ушедших.

Петров со своим защитником занял место в первом ряду. Через проход слева сидел Виктор. Судя по всему, тоже со своим защитником. Виктор вёл себя непринуждённо и даже улыбался. Он помахал Петрову. Можно подумать, что он был уверен в благополучном исходе дела. В благополучном для Тёмных.

– Раз уж все собрались, позвольте, я начну? – встал представитель стороны Тёмных.

Фигуры в капюшонах кивнули, что означало: заседание начато.

– Обвиняется Вершитель Светлой стороны, Петров. По первому пункту: нарушение правил обмена книгами.

– Протестую! – встал Алексей Фёдорович. – Ваш подопечный, который тоже находится в этом зале, спровоцировал обмен. Мой подзащитный ещё новичок в этом деле и не знает таких тонкостей.

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – перебил его представитель Тёмных. – Надеюсь, мне не надо объяснять вам такие простые вещи.

– Я в курсе, – продолжил защитник Петрова. – Только хочу указать Высшему Суду на то, что Вершитель Петров был введён в заблуждение относительно правил и действовал исключительно из добрых побуждений. Ваш же подопечный хотел взамен получить книгу также в нарушение правил. И, прошу заметить, ваша сторона её получила. Как говорится, счёт «один – один». И подобные случаи обмена книг не впервые в практике. Считаю уместным снять этот вопрос с дальнейшего обсуждения. Каждый остался при своём интересе.

– Согласен. Я больше для протокола и порядка ведения дела, – кивнул Тёмный. – Тем более что этот, назовём его, проступок не играет значимой роли в деле. Вершитель Петров нарушил правила ведения Книги Судеб. А именно. Он написал книгу, которую передал нам с вопиющими нарушениями. Заполненной на много лет вперёд. Нам теперь придётся многие события под него подстраивать. А это была книга не обывателя из Мира Живущих, что является ещё более грубым нарушением. И, прошу заметить, в книгах, которые мы передали на обмен, ничего подобного не было. Поэтому я… Мы, – он обернулся в зал на своих. – Требуем для Петрова высшей меры наказания. А именно: отправить в Пустоту до конца его дней в нашем мире.

Зал молчал. Петров посмотрел на своего защитника. Затем обернулся. Никто не реагировал на приговор, предложенный Тёмными. Как будто это была обычная практика, и в Пустоту отправляли каждого второго.

Слово взял Алексей Фёдорович. Почти полчаса без умолку он опровергал и аргументировал. Вступал в спор с Тёмным и приводил примеры из судебной практики этого мира. Которую ему пришлось основательно изучить за столь малое время. Высший Суд в своём мрачном безмолвии только наблюдал за баталиями. Казалось, что он присутствует здесь номинально. Для протокола. Ни разу они не остановили прения и ни разу не обмолвились хотя бы словом в защиту или согласились с обвинением одной из сторон.

Через полчаса Тёмные попросили перерыв. Все вышли из зала. Каждый на свою сторону.

– Не переживай так, Петров, – успокаивал его Алексей Фёдорович. – Это обычная практика. Прокурор требует максимального наказания, а суд назначает гораздо меньшее. Делается для того, чтобы ты ощутил всю лёгкость наказания в сравнении с тем, что тебе пророчили изначально. В жизни тоже так делается. Просят больше, чем надо, чтобы был диапазон для торга.

– Думаете, Пустота не грозит? – облегчённо выдохнул Петров.

– Определённо нет. Но будь готов ко всему. И соглашайся, когда я одобрю. Что бы там тебе в приговоре ни показалось странным или неприемлемым для тебя.

Вернувшись в зал, они заняли свои места. Высший суд сидел на своих, как будто и не уходил никуда. Всё такие же мрачные и безмолвные.

– Зачем они тут? – Петров тихо поинтересовался у Алексея Фёдоровича. – Они же ни разу не вступили.

Кивнули в самом начале, и всё.

– Они кивнут ещё раз, когда согласны будут с решением, к которому мы придём. Так что наоборот, радуйся, что они до сих пор не шевельнулись.

Заседание продолжилось. Встал представитель стороны Тёмных.

– Приняв во внимание все доводы стороны защиты, мы пришли к окончательному решению. Мы не имеем ничего против, что Петров остаётся на должности Вершителя.

Петров облегчённо выдохнул. Самое страшное миновало его. Возможно, в перерыве они как-то с его руководством договорились и пришли к соглашению. Может, ещё каких книг для себя выпросили. По крайней мере, Пустота ему не грозит и работы не лишают.

– В виде компенсации за причинённые неудобства мы требуем у Светлой стороны две Книги.

– Я так и думал, – Петров, улыбаясь, повернулся к защитнику, но на следующей фразе улыбка спала с его лица.

– Мы требуем отдать нам две Книги Судеб. Отца и Матери Вершителя Петрова, которые сейчас находятся в Мире Живущих. Отдать навсегда. И сделать это немедленно. С целью, чтобы никто не успел также спланировать их судьбу на долгий срок.

Петров не мог поверить услышанному. Он посмотрел на Алексея Фёдоровича. Обернулся на своё руководство. Но в их глазах не было поддержки или несогласия с данным решением. Посмотрел на реакцию Высшего суда. Не совещаясь друг с другом и даже не переглянувшись, они одновременно кивнули.

– Нет! – Петров вскочил с места. – Пусть меня лишат звания Вершителя! Пусть меня отправляют в Пустоту! Пусть что угодно делают, но я не согласен с этим решением!

Алексей Фёдорович дёрнул Петрова за руку, прося его занять своё место. Сам же встал. Петров смотрел на него с надеждой.

– Высший Суд, – он чуть поклонился им. – Мы полностью согласны с решением и не возражаем. Книги будут доставлены незамедлительно в зал суда. Тёмная сторона, – повернулся в их сторону. – После того как Книги будут у вас в руках, все обвинения с Петрова будут сняты?

Представитель Тёмных кивнул в знак подтверждения.

– Это будет приемлемая компенсация. И урок Вершителю Петрову.

Петров не знал, что сказать. Он готов был кричать, но понимал, что это бесполезно. Ещё он понимал, что судьба его родителей теперь незавидна. Тёмная сторона их не пощадит. Какие только несчастья и неприятности обрушатся на их голову, невозможно было даже представить. И всё это из-за него. Просто помог другу. Пока Петров крутил в голове эти мысли, в зал заседания внесли Книги Судеб его родителей. Чуть ли не со слезами на глазах он проследил за тем, как Книги передали из Светлой стороны на Тёмную.

– Дело закрыто? – Алексей Фёдорович обратился к Тёмным.

– Закрыто, – подтвердила сторона Тёмных.

Высший Суд тут же исчез со своих мест, как будто его и не было здесь никогда. Все остальные тоже встали и потянулись к выходу.

– Но позвольте! – окликнул их представитель Тёмной стороны. – Что вы нам подсунули?

– Книги Судеб родителей Петрова, – ответил Всеволод Андреевич. – Всё как было определено в процессе рассмотрения дела. Правила все соблюдены. Ныне живущие, и судьба не написана на много лет вперёд. Даже на несколько дней.

– Мы это так не оставим! – кричали с Тёмной стороны вслед уходящим представителям Светлой стороны.

– Пойми, Петров, – Всеволод Андреевич разливал в офисе по чашкам чай. – Алексей Фёдорович всё заранее предусмотрел, и мы подготовились. Поверь. Так лучше. Иногда лучше вовремя уйти.

– Я их смогу увидеть? – Петров сидел и, опустив взгляд в пол, рассматривал узоры на ковре.

– Нет. Не сможешь. Таковы правила для Вершителей. Никаких семейных связей и контактов. Даже тут. Но поверь мне. Да ты и сам в курсе. Им будет хорошо. Они будут и далее вместе.

Петров только сейчас узнал, что сценарий окончившегося суда был предопределён заранее, и его руководство подготовилось к нему.

***

– Алексей Фёдорович, вы уверены, что именно так всё и закончится? – Всеволод Андреевич накануне суда сидел в кабинете с будущим защитником Петрова.

– Я поднял кучу дел. И поверьте мне. Именно к такому решению они и придут в конце. В практике дел такое уже встречалось. Очень давно. Но я докопался. Им не нужна жертва в виде Петрова. Не их стиль. То, что написал Петров в той книге, им уже не исправить и остаётся только принять как данность. Другие значимые книги они не смогут запросить. Высший суд не одобрит. Им будет комфортнее, если Петров будет жить с чувством вины. Что это он виноват в судьбе своих близких. Петров тогда сам откажется быть Вершителем. Мне же потребуется только аккуратно подвести их к этому решению. Чтобы это их идея была, – заверял Алексей Фёдорович.

– Понимаете, что обратно книги мы не перепишем, если что-то по-другому пойдёт? Но я вам доверяю. Сегодня же попрошу, чтобы дописали Книги Судеб родителей Петрова. Завтра в ночь, после слушания дела, они тихо и спокойно оба уйдут из Мира Живущих. Так что их судьбу будет испортить невозможно.

***

Петров возвращался домой с противоречивыми чувствами. Вроде он и понимал, что родителям действительно лучше уйти из Мира Живущих, чем принять на себя все уготованные им муки от Тёмных. Но жизнь там – это всё-таки жизнь. Со своими радостями. Если бы у Петрова был выбор – жить там дальше или остаться здесь, Петров выбрал бы первое. Было в Мире Живущих что-то своё, особенное и несравнимое с этим миром. С такими мыслями он дошёл до дома, где на лавочке ждали его дед Боря и Катя.

– Ну? – дед Боря встал Петрову навстречу. – Судя по тому, что ты тут, всё прошло хорошо. Или как?

– Не могу сказать, – Петров тяжело опустился на лавочку.

– Секрет? – с пониманием поинтересовалась Катя.

– Не в этом дело. Всё не так просто и не так легко далось. Я не готов сейчас говорить об этом. Лучше расскажи мне про Анну, дед Борь, – попросил Петров. – Хочу от тебя услышать, а не из книги её узнать.

– Я только смог направить её, – начал дед Боря. – Можно сказать, отсрочку ей дал. Там дальше без тебя никак. Просто эти сволочи такого накрутили там. Не знаю, как выведешь её на свет.

– Придумаю что-то, – заверил его Петров. – Мне просто отвлечься сейчас надо от мыслей. Так что там произошло?

Книга Судьбы. Истории с Обочины. Анна

Дед Боря в зеркало заднего вида посматривал на пассажирку. Та сидела, уткнувшись лбом в стекло, и не проявляла никакого интереса к движению. На коленях лежала спортивная сумка. Взгляд отрешённый и куда-то в пустоту. Пока автобус не подкинуло. Подпрыгнув на сиденье, она снова выронила фотокарточку из рук. Тут же бросилась за ней.

– Извините, – подал голос дед Боря. – На обочину съехали.

– Куда? – не поняла пассажирка.

– Садитесь рядом. А то кричать неудобно, – позвал её водитель.

Анна, не возражая, пошла в начало салона и села на боковое сиденье, пристроив рядом сумку. Так, что ей теперь было видно водителя.

– Не думала, что на работу водителем берут пенсионеров, – удивилась она. – Извините, – тут же поправилась. – Я ничего такого не хотела сказать.

– Ну а кто ещё за руль этого старичка сядет, – усмехнулся по-доброму дедушка. – Мы с ним, поди, одногодки. Только мы друг друга и сможем понять.

Тут Анна огляделась и поняла, насколько старо и странно выглядит автобус. Она только в старых фильмах такие видела. В современном мире нет места потрескавшейся обивке и потёртым поручням. Никаких валидаторов и разъёмов для зарядки телефонов.

– А я точно туда села? – напряглась она.

– Уж не извольте беспокоиться, – успокоил её водитель. – Считайте, что вам даже повезло. Не с ветерком, но до нужного места довезу.

Анна вспомнила цель своей поездки, и тут же вернулось серое настроение. Но другого выхода она не видела.

Да и незачем его искать.

– Вижу, вас что-то беспокоит, – выдернул её из воспоминаний голос водителя. – Меня дед Боря зовут.

Что-то во всей этой обстановке и голосе было такое располагающее, что Анне захотелось поделиться своей историей. Как попутчику в поезде, с которым больше не увидишься, выйдя на своей станции. А ещё лучше, чтобы он вышел раньше, унося с собой твою историю. А ты сидишь, едешь дальше и смотришь в окно, где шлейф твоих переживаний ещё долго, но постепенно растворяется, завихряясь в воздухе и оседая пылью на обочине. Так и сейчас. Анна сама не поняла, как начала своё повествование…

Кирилл родился вполне здоровым ребёнком. Рост, вес. Все показатели были в норме. Обычный ребёнок. Аня с Сергеем не могли нарадоваться. Сын был желанным, а не «так получилось». Несмотря на ипотеку и желание карьерного роста. Сергей с Анной решили всё заранее. Аня сидит в декрете, пока это требуется их будущему ребёнку, а потом сразу наймут няню, и Аня тоже продолжит работать.

Розовощёкий карапуз тянул свои ручки и улыбался каждому новому дню и родителям в нём. Один год. Другой. Третий…

Всё случилось внезапно и совсем неожиданно. Это уже потом выяснилось, что чрезмерная капризность ребёнка и нездоровый сон были симптомами, которые все почему-то пропустили и не обратили внимание. На одном из плановых посещений врача Ане сказали:

– Нужно сделать дополнительные анализы, – врач листал страницы карты и как будто что-то искал там. – Не переживайте так. – Он поднял голову от бумаг и заметил замешательство Ани с сидящим у неё на коленях малышом. – Может, просто что напутали в лаборатории или что-то ещё. Я не вижу в старых записях повода для беспокойства.

В этом «что-то ещё» прозвучало что-то нехорошее.

Нехорошее не заставило себя долго ждать. К трём годам жизни Кирилла у него неожиданно обнаружили рахит. И уже в запущенной стадии.

– Но мы не стали отчаиваться! – Анна повернулась к водителю. – Рахит же лечится. Пусть не быстро, но мы справились.

Дед Боря понимающе кивнул. Анна продолжила.

Они справились. Жаль, конечно, было упущенного времени, тяжело осознавать, что ребёнок мучился. Но справились.

Пришла весна. Кириллу уже было почти пять лет, и его больше ничего не беспокоило. Близился его день рождения, и малыш очень ждал в подарок велосипед. С маленькими колёсиками по бокам. Они часто все вместе заходили в магазин велосипедов, и Кирилл как будто со знанием дела ходил, выбирал, спрашивал: «Какой самый быстрый?» Родители примечали, на чём его взгляд и выбор задерживался дольше.

Утром в день его рождения они закатили потихоньку долгожданный подарок в его комнату, а сами притаились за дверью в ожидании. Сейчас должен прозвонить будильник.

В комнате сына раздался мелодичный перезвон и следом шуршание одеяла. Кирилл открыл глаза. Весеннее солнце пробивалось через шторы и тоже желало своими лучами осветить этот важный и радостный день. Скользнуло по блестящему звонку на руле, чем привлекло внимание Кирилла.

– Ур-р-р-а-а-а-а-а! – раздалось из комнаты.

– С днём рождения!

В праздничных колпаках и с тортом в руках у мамы, на котором горело пять свечек, в комнату зашли родители.

– Поздравляем! С днём рождения! Ты совсем большой, и тебе уже положен свой личный транспорт, – папа похлопал по сиденью велосипеда.

– Загадывай желание и задувай свечи, – мама присела возле кровати сына. – Только самое важное.

– Я хочу быть всегда с вами! – Кирилл одним махом задул все свечи.

– Эх ты, – папа потрепал сына по волосам. – С нами ты и так всегда будешь. Правда, пока не подрастёшь совсем. Потом сам сбежишь. А до тех пор мы обязательно будем рядом.

– И даже когда ты вырастешь, то всё равно будем рядом, – добавила мама. – Так! Праздничный завтрак и гулять. Смотри. Погода специально для катания на велосипеде.

Кирилл выскочил из кровати и быстро запрыгнул в штаны. На завтрак он собрался непременно прибыть на велосипеде.

– Вы давайте пока во дворе попробуйте, а я в гараж. Съездим в парк. Там больше места и безопаснее кататься, – Сергей поцеловал жену и сына и пошёл за машиной.

– Мам! Смотри! – Кирилл уже оседлал велосипед и накатывал круги у подъезда, как будто всегда на нём ездил.

– Осторожнее, пожалуйста, сынок.

Анна вспомнила, что в гараже надо забрать ещё банки, и достала телефон позвонить мужу.

– Кирюш, – обернулась она на сына. – Сейчас папа приедет, и мы поедем в парк. Там покатаешься. – Алё, Серёж. Там банки на полке захвати ещё… Ну, оберни чем-то или коробку посмотри… Ну не знаю. Возьми штуки три-четыре…

– Мам! Смотри, как я умею!

Анна обернулась и увидела, как сын уже выехал на дорогу возле дома и начинает разгоняться.

– Смотри, как быстро! Я знал, что он самый быстрый! – Кирилл!!!

Дорога во дворе с одной стороны шла под уклон, и сын на новом велосипеде набирал скорость. Анна бросилась за ним вдогонку. В трубке что-то кричал Сергей.

– Кирилл!!! Тормози!!! Ты же можешь разбиться!!!

Кирилл обернулся на голос мамы и понял, что он действительно не знает, как тормозить на велосипеде, а скорость всё нарастала. Его кренило то вправо, то влево, и колёсики поддержки по очереди чиркали об асфальт.

Анна бежала следом, надеясь успеть догнать сына, прежде чем случится непоправимое. Ещё никогда она не бегала так быстро на каблуках. Из телефона всё слышался обеспокоенный голос мужа. Следом всё произошло как в замедленной съёмке. Кирилл пролетел весь двор и выскочил на примыкающую дорогу. Слева из-за дома появилась большая машина, которая летела поперёк сыну. Запоздалый визг тормозов, Кирилла вместе с велосипедом сносит бампером и затем подминает под машину. Её несколько раз подбрасывает, как на ухабах, отчаянный звук велосипедного звонка из-под машины – и вот она уже выплёвывает всё, что осталось.

Анна замерла, не в силах пошевелиться. Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, – машина, которая молчаливо стояла, обдумывая содеянное. Затем она с визгом покрышек рванула с места.

Далее происходило всё как в туманном сне, где события путаются местами и накладываются друг на друга в случайном порядке, как будто кто-то склеил плёнку не по порядку сцен. Какие-то люди над ней, звук сирен. Анна не может сообразить, где она. Лицо полицейского, мужа, опять какие-то люди. Её о чём-то спрашивают. Сломанный каблук, развороченный детский велосипед, торт со свечками, банки в гараже, опять Сергей смотрит на неё откуда-то сверху и что-то говорит. Её качает, как в детстве в коляске, голова безвольно болтается туда-сюда, сирены, яркий свет в глаза. Солнце, пробивающееся сквозь ветки, пытается дотянуться до неё своими лучами, машина вылетает из-за дома, она бежит. Куда? Её трясёт, лицо мокрое от льющейся сверху воды, приподнимают голову, пытаются попасть этой водой в рот. Она отталкивает бутылку. Кирилл. Где он? И что это за бесформенная масса на дороге? Трезвон велосипедного звонка, хруст и замершая машина в задумчивости. И какая-то деталь. За которую мозг попытался в последний момент зацепиться. Далее темнота…

Анна так и не смогла вспомнить деталей. Ни что за машина была, ни какого цвета и тем более номера. Просто большая. Может, джип, а может, и нет. Полицейские в рапорте не смогли написать ничего внятного. Свидетелей, как специально, поблизости не оказалось, а камер в этом районе не было. Да и в остальных районах города не особо. Больше муляжей для порядка и профилактики безопасности. Сына хоронила как под наркозом. Ничего не чувствовала и не осознавала. Всё прошло само собой. Какие-то люди, родственники и просто сочувствующие. Она потом долго ещё винила себя за то, что даже проститься с сыном не смогла. Каждый день после ходила на могилу. Носила какие-то игрушки, конфеты. Протирала невидимую пыль и выметала несуществующий сор.

Анна замолчала.

– Тяжело детей хоронить, – нарушил тишину дед Боря. – Не мне вас учить жить, но на себе-то крест зачем ставить? Я же чувствую ваши помыслы. Зачем?

– Вы хотите спросить, зачем я решила… – Анна замялась. – Уйти?

Дед Боря промолчал в ответ.

Прошёл год, и Анна вроде как-то успокоилась. Начала имитировать жизнь и вернулась к работе. Сергей весь этот год поддерживал её как мог, хоть и самому было не легче. Он понимал, что если ещё и он сломается, то жизнь вообще остановится. Но у Анны, как раньше, уже не получалось. Ещё год они прожили с Сергеем, а потом разошлись. Как-то всё было не так. Анна себя винила за то, что произошло, и чувствовала вину перед мужем. Не могла ему смотреть в глаза. Даже прикосновения были обжигающими. Она всегда непроизвольно дёргалась, когда Сергей пытался её обнять, и отстранялась.

Спустя три года Анна встретила Виктора. Нет, она не искала больше отношений. Ей хорошо было в своём мирке, в который она привыкла возвращаться после работы. Он обволакивал её пледом уютного одиночества и согревал. Защищал от внешнего мира. Замкнувшись на себе, Анна даже работать стала лучше. Руководство это замечало и со временем предложило руководящую должность. Анна не отказалась. Должность требовала полной отдачи всех сил и всего её времени на работе. Новая ответственность очень быстро пожирала время внешнего мира. Так, что Анна даже не успевала замечать, как рабочий день подходил к концу.

Встретились они на конференции, куда Анну отправили в командировку. Виктор вечером подсел к ней возле бара, и Анну почему-то в его присутствии отпустило. Ей показалось даже, что она улыбается. Два часа пролетели незаметно. Разговор с рабочей темы постепенно перетёк в личную жизнь. Виктор одинок. Есть сын и даже уже внук. Анна одинока, но во всём остальном – нет. Виктор тактично не стал донимать вопросами и развивать эту тему. Он значительно старше её. Анна свой возраст уже лет пять как не отслеживает. Если заглянуть в паспорт, то, скорее всего, моложе Виктора. Если в душу, то можно ещё поспорить. В общем, как-то всё у них завертелось. Уютный плед одиночества выпустил Анну из своих объятий. Всё было безмятежно до одного дня.

– Пора бы тебя уже со своими познакомить, – Виктор сидел с Анной в ресторане после рабочего дня. – А то мои уже с подозрением смотрят. Думают, что я специально скрываю тебя от них либо вообще придумал, чтобы они от меня отстали. Представляешь, всё женить меня хотят. Так-то я не против, – он положил свою руку поверх руки Анны. – Но женщину – это ведь не кота завести.

– Или кошку, – улыбнулась Анна и второй рукой, ноготками поскреблась по руке Виктора.

– Ты моя кошечка, – Виктор поднёс руки Анны к губам и поцеловал. – Завтра мои собираются отмечать день рождения Костика, внука, на даче. Ты приглашена. Я за тобой заеду с утра.

Анна побросала в сумку вещи. Виктор предупредил, что практичные лучше красивых. Загород не любит вечерние платья и туфли на шпильках. Дресс-код – удобные кроссовки, джинсы и пару футболок. На вечер можно что-то, что накинуть сверху. Но женщина есть женщина. Сумка была заполнена на всякий случай разными вариантами. Телефон зазвонил. Виктор. Уже подъехал.

Анна бросила последний взгляд в зеркало и выбежала из своей новой, собственной квартиры. Она уже давно съехала с той, где они жили с Сергеем и Кириллом в прошлой жизни. Купила себе эту, а ключи от той вернула тогда Сергею, бывшему мужу. Всё-таки это его родители дарили им на свадьбу ту квартиру. Сергей тогда тактично ушёл, понимая, что вместе у них уже не получается жить. Однако Анна посчитала, что, оставив старую квартиру, тем самым закроет дверь в прошлую жизнь.

Последний раз повернув ключ в замке, она передала всё, что было раньше, Сергею на сохранение. После этого Анна как раз и встретила Виктора.

Лифт медленно спускался сверху. Плавно опустившись на этаже, лифт открыл двери, и Анна вошла внутрь. В кабине уже стояли мужчина с мальчиком. Лет пяти. Тот держался обеими руками за руль велосипеда.

– А мне велосипед подарили, – гордо похвастался мальчуган.

По спине у Анны прошёл лёгкий холодок. Она натужно улыбнулась мальчику. Ответить что-то было выше её сил. Воспоминания волнами начали накатывать с тошнотой к горлу. Двери открылись на первом этаже, и Анну буквально выплюнуло из лифта. Бегом она преодолела несколько ступенек. Ей не хотелось видеть, как мальчик сядет на велосипед. Нехорошее предчувствие накатывало и накрывало серой тучей, стремящейся разразиться ливнем.

– Главное – не заплакать, главное – не заплакать… – как заклинание твердила она себе.

Виктор стоял возле машины и уже ждал её.

– Давай сумку, – перехватил он у неё вещи и положил в багажник, затем закрыл его.

Взгляд Анны скользнул по стеклу двери багажника. Ниже. Мозг стрельнул воспоминаниями. Какая-то деталь из прошлого пыталась вырваться наружу.

– Поехали быстрее отсюда, – Анна обошла машину и, открыв пассажирскую дверь, села, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида.

Виктор сел со своей стороны и, повернув ключ, завёл двигатель.

– С тобой всё в порядке? – внимательно посмотрел он на Анну.

– Поехали.

Виктор пожал плечами. Выкрутил руль и медленно тронулся. В зеркале заднего вида показались мальчуган с велосипедом и его папа.

Несколько минут ехали молча. Первой тишину разорвала Анна.

– Это твоя?

– Что? – Виктор с запозданием вырвался из тишины. – Не понял. Прости. Задумался.

– Машина твоя? Я никогда не видела её до этого, – пояснила Анна.

– А. Да. Моя. Просто я на ней не часто езжу. Так, на дачу, на рыбалку. Старенькая, но для сельской местности в самый раз.

Дорога до дачи через характерные для выходных пробки заняла пару часов. Въехав в посёлок, через несколько поворотов они были на месте. Ворота предварительно были распахнуты. На участке их уже встречали. На парковке стояла машина. Анна в них не разбиралась, но видно было, что дорогая и новая.

– Наконец-то он решился нам вас представить, – сын Виктора открыл дверь Анне и помог ей выбраться из машины. – Сергей, – представился он. – А это Артём, – указал он на прячущегося за его спиной мальчика. – Рита в доме. Стол готовит.

Мужчины забрали вещи из багажника и отнесли в дом.

Анна стояла позади машины, а память настойчиво пульсировала в мозг вспышками из прошлого. Какая-то ускользающая деталь никак не хотела проявиться.

– Ты что здесь? – из тумана прошлого её выдернул голос Виктора. – А, – улыбнулся он. – Да тут наклейка раньше была. Дурацкая наклейка. Когда-то фанател, вот и приклеил на багажник. Теперь так. Как память только контур от неё остался. Не отмывается, зараза, с годами. Видимо, краска вокруг неё выгорела. Думал перекрасить, но как-то сначала не до этого было, а потом забыл.

Наклейка! Кусочки разлетевшейся мозаики из прошлого сложились в картинку. Анна стоит, и рот открыт в немом крике. На дороге перемолотый велосипед и что-то ещё бесформенное, но память это показывает размыто. Как будто оберегает. Джип с немым равнодушием в раздумье урчит нутром. И с багажника на Анну смотрит улыбающийся шут. Его руки тянутся к ней ладонями наружу. Как будто упрекая её: «А что ты хотела?»

Анна провела пальцами по контуру бывшей наклейки. Картинка шута как будто оживала и проявлялась там, где касались её пальцы.

– Шут тут был, – послышался голос Виктора. – Знаешь такую группу «Король и шут»?

– Что? – Анна отдёрнула руку.

– Да забей. Пошли, – он взял её под локоть и увлёк за собой…

– Так, этот Виктор… – дед Боря решил заполнить вновь образовавшуюся паузу в рассказе. – Он, что ли, был… Тогда.

– Я сразу вспомнила эту машину, – ответила Анна. – Как будто фотография в голове проявилась сквозь года. До мельчайших подробностей вспомнила. Даже номер.

– Так, может, в полицию надо было? – предположил дед Боря.

– В полицию, – хмыкнула Анна. – Сколько лет прошло? Кто докажет? Мои вдруг всплывшие воспоминания подошьют к делу?

– Ну как-то… Я не знаю. Есть же закон, экспертиза.

– Я тоже поначалу так думала, – согласилась Анна. – Весь день просидела как не своя. Даже уехать хотела, сославшись на плохое самочувствие. Но не смогла. Зато знаете, что смогла? – Она внимательно посмотрела на деда Борю. – Я весь вечер гуглила. Изучала. Мне захотелось, чтобы его семья тоже получила своё прошлое, которое не вернуть. Нет. Я не хотела сделать что-то с его сыном или внуком. Хотела, чтобы он ответил. Ведь это он был в тот день за рулём и трусливо уехал. Я посчитала, что судьба не просто так подкинула мне такой шанс, – Анна на некоторое время замолчала. – Я перерезала ему тормозной шланг ночью. Не до конца, а так, чтобы только при сильном давлении он смог лопнуть. Знаете, сколько всего полезного и интересного в интернете можно найти? Утром попросила отвезти меня до станции. Сказала, срочно в город надо по работе. Станция недалеко от дачи.

– А если бы до города предложил отвезти?

– Он предлагал, но я сказала, что не поеду с ним. Вчера ведь пили и не дай бог что. Нет. Лучше на электричке доеду. До станции пять минут дворами. Я бы и пешком дошла, но он уж напросился отвезти хотя бы на станцию. Мы на машине сына его поехали. Я попросила на ней отвезти, – Анна снова замолчала.

Дед Боря понял, что и это ещё не всё. Чутьё подсказывало, что должно произойти что-то ужасное.

– Но всё пошло не так, – продолжила Анна. – Я же с дачи сразу на кладбище поехала. К сыну. Там меня и застал звонок Виктора. Он сообщил, что Сергей с женой и сыном, его внуком попали в аварию. Он даже не знает, что с ними. Ему не сказали. Просто нашли в телефоне сына его контакт.

– Как же так?

– А вот так, – обречённо и как-то уже безэмоционально ответила Анна. – Он после того, как завёз меня на станцию, решил до магазина доехать, но сначала в пробку попал, потом в магазине задержался. В общем, Сергей с Ритой и Артёмом в кино хотели сходить. Вот Сергей и взял машину отца. На ней поехали. Мне уже позже, ещё раз Виктор перезвонил. Жуткая авария. Они в кого-то там врезались. Их уже увезли в больницу, а вторая машина всмятку. Спасатели приехали резать. Но шансов, что там остался кто-то в живых, практически нет. Видно, что на заднем сиденье ребёнок в кресле детском зажат…

Дальше ехали молча. Дед Боря даже не знал, что сказать и куда ехать. Без помощи Петрова он не мог представить, как это всё можно исправить.

– И как вы думаете? – Нарушила тишину Анна. – Есть смысл мне жить после этого? Я не боюсь тюрьмы. Я жить боюсь. Говорят, что в смерти нет ничего страшного. Может, с сыном встречусь…

Автобус вдруг тряхнуло так, что Анна чуть с сиденья не слетела. Только карточка опять из рук упала. Она наклонилась её поднять. Автобус остановился, и двери открылись. – А мы где? – Посмотрела она в окно.

– Твоя остановка, – послышался голос деда Бори.

Анна подошла к открытым дверям.

– Вы уверены?

– Ошибки быть не может.

Анна вернулась в салон взять сумку и подошла к окну попрощаться с водителем. Выговорившись, она почувствовала себя как-то легче. Не настолько, чтобы всё забыть, но тем не менее. Откуда-то появилась надежда. Пока непонятно, на что. Заглянув через стекло в кабину водителя, она там никого не увидела.

– Дед Борь! – Позвала она его, но ответа не было.

Решив, что он уже вышел на улицу, Анна подхватила сумку и спустилась по ступенькам. Как только она вышла, автобус, пшикнув, закрыл двери и тронулся с места, обдав её сизым выхлопом. Когда дым и пыль развеялись, Анна обратила внимание на табличку на остановке. Над расписанием маршрутов чернела надпись «Детский центр “Апельсинки”».

Чуть поодаль Анна увидела за забором строение. Убрав фотокарточку во внутренний карман пиджака и подхватив сумку, пошла к проходной.

За край мира

«Жизнь – это череда событий, одно за другим. Мы выбираем путь на каждой развилке, и кто знает, куда он нас приведёт? Было бы проще, если бы на этих развилках стояли указатели»

– Так ты её у «Апельсинок» высадил?

– Ну да. Я так подумал, что ты меня туда направил? – ответил дед Боря. – Не по своей воле ведь она натворила бед, вот и решил, что ей там самое место.

– Не я. Но ведь не всё я решаю. Может, так и должно было произойти.

Петров поблагодарил деда Борю и пошёл домой. Надо было немного судьбы написать Анне, чтобы она по своей воле не смогла что-то натворить. На первое время. А там видно будет. Её книга как раз заканчивалась этими происшествиями. Далее ей предоставили волю действовать. Видимо, не сомневались в том, что она и сама хорошо справится с разрушением своей жизни. Но просчитались. Петрова больше беспокоило другое. Сегодня ночью умрут его родители. Тяжелее принимать эту неизбежность было оттого, что он сам послужил невольной причиной тому. Петров хотел попрощаться с ними. Он знал, что в теории оказаться в Мире Живущих бесплотным духом возможно. Но кто его пустит туда? Может, попросить Всеволода Андреевича об одолжении? Возникала мысль о поездке на автобусе с дедом Борей. Сначала Петров думал, что таким образом сможет попасть к ним. Пускай и ненадолго, раз по-другому нельзя. Но оказалось, что и выходить из автобуса нельзя. Если, конечно, тебя не везут в Мир Живущих с конкретной целью пребывания в нём.

Петров уже взялся за телефон, собираясь набрать номер начальника, как ему вдруг пришла другая идея. Он позвонил другому человеку. Только бы тот ответил. Времени совсем мало.

– Слушаю, – раздалось в трубке после нескольких гудков.

– Привет. Это я, – Петров облегчённо выдохнул. – Надо поговорить. Срочно.

– Давайте через полчаса в парке. Удобно?

В назначенное время Петров был на месте. Ангел уже ждал его. В этом мире они ничем не выделялись из общей массы. Крылья были их неотъемлемой частью, но удобно располагались под одеждой, не мешая движениям и никак не выделяясь. Со стороны их можно принять за обычных жителей этого мира. Петров присел рядом с Ангелом на скамейку.

– У меня очень деликатное дело, – сразу начал Петров. – И мне даже как-то неловко опять впутывать тебя в это. Всё-таки это снова не очень по правилам.

– Даже хорошие дела не всегда получается делать по правилам, – улыбнулся Ангел. – А я уверен, что твоя просьба хорошая.

– Даже не знаю, – неуверенно ответил Петров. – Вроде Вершитель судеб, но, как оказывается, не всё в моих силах.

– От Алины спасибо тебе. Просила поблагодарить. Теперь она твоя должница.

– Алина? – не понял Петров.

– Да. Девочка-ангел. Вы ей с родителями помогли, – напомнил Ангел. – Она после этого вызвалась стать ангелом для той девочки, которую вы спасли, Алины. Вот теперь Алина оберегает Алину. И к родителям своим поближе стала.

– Алина, – повторил Петров. – Представляешь? Я даже не задумывался о том, есть ли у вас имена.

– Меня Слава зовут, – Ангел протянул Петрову руку, как бы заново знакомясь. – У нас у всех есть имена. Если родители успели тебе придумать имя до рождения, то так и зовут. Но иногда это Принцесса, Бусинка, Малыш или просто Ребёнок. Каждого хоть как-то, но называли до рождения.

– Прости. Перебью, – Петров наклонился ближе к Ангелу. – Вы же каким-то образом оказываетесь в Мире Живущих? Летаете или как там у вас это делается?

– Да. У нас есть такая необходимость. Но это немного по-другому происходит. Не так, как все представляют. Проще показать, чем рассказать. А вам зачем?

Петров рассказал Ангелу всё как есть. Про предстоящую смерть родителей, которая произойдёт по его вине, и про то, что он очень хочет проститься с ними и для этого ему необходимо попасть в Мир Живущих. К родителям. И вряд ли ему кто поможет в этом.

– Осталась одна надежда на тебя. Если это, конечно, возможно.

– Пошли, – Ангел поднялся со скамейки.

Дом Ангела оказался недалеко от жилища Петрова. Петрову вообще казалось, что здесь всё каким-то образом находится рядом. Сколько времени он здесь уже прожил, но так до сих пор во всём не разобрался. Если никуда не спешишь, то время и расстояние вроде как укладываются в привычные рамки. Но стоит куда-то начать опаздывать, как сразу всё меняется. Вроде то же самое расстояние преодолеваешь за гораздо меньший промежуток времени.

Поднявшись по ступенькам на пятый этаж стандартной панельки, Ангел открыл дверь и пропустил Петрова в квартиру. Типовая однушка и стандартный набор необходимого для жизни в этом мире. Ангел проводил Петрова в комнату.

– Вот, – указал он на балконную дверь.

Петров посмотрел и ничего необычного не заметил. Даже подошёл поближе и заглянул сквозь стекло за дверь. За ней был типовой балкон. Он взялся за дверную ручку и посмотрел на Ангела. Тот кивнул, разрешая открыть дверь. Петров повернул ручку и на всякий случай приготовился неизвестно к чему. Потянул балконную дверь на себя и даже зажмурился, ожидая чего-то экстраординарного. Но ничего не произошло. Воздух, ворвавшийся снаружи в комнату, лишь слегка колыхнул занавески. Петров открыл глаза и ничего нового не увидел.

– И? – не понял он.

– Теперь смотри, – Ангел подошёл к двери и закрыл её. Затем снова открыл.

И тут Петров увидел. Вместо балкона и уличного привычного пейзажа его взору открылся удивительный вид. Сравнить его можно было с тем, как если в самолёте открыть дверь, когда ты находишься уже высоко в воздухе. Под ним простиралась земля с высоты птичьего полёта. Ветер трепал занавески уже сильнее, но не до такой степени, чтобы вырвать их. Петров осторожно подошёл к краю и, взявшись за раму, выглянул наружу. Где-то прямо под ним пролетела птица.

– А это где мы? – обернулся он на Ангела.

– Я это называю «На краю мира», – Ангел подошёл к краю и сел в проём двери, свесив ноги вниз. – Ночью тут красиво. Мы часто с Алиной здесь вдвоём время проводим.

Петров присел и осторожно пододвинулся к краю. Затем опустил одну ногу, вторую.

– Ух! – возбуждённо выдохнул Петров. – Красота. Я при жизни так никогда и не летал на самолёте. Всё казалось, что это очень страшно. Да и вообще высоты боялся. А тут… Как-то по-другому всё. А как к ним попасть? – кивнул он, указывая в сторону земли. – Ведь там Мир Живущих?

– Просто прыгаешь и всё, – улыбнулся Ангел.

– Да ладно? – Петров наклонился и посмотрел вниз. – И как потом?

– Да шучу, – похлопал Петрова по плечу Ангел. – Точнее, не шучу. Это нам можно прыгнуть. У нас же крылья. А если ты прыгнешь, то всё.

– В лепёшку?

– Нет, конечно, – успокоил его Ангел. – Ты же бесплотным сознанием будешь. Не разобьёшься. Тело твоё всё равно здесь останется. Просто обратно трудно попасть. Самый доступный вариант – это когда кто-то и вдруг откроет Обочину, выходя в Мир Живущих, и ты окажешься именно в том месте. Но это шанс один на миллион. Или миллиард. А так будешь неприкаянным скитаться среди людей. И, насколько я знаю, ничем хорошим это не заканчивается.

– Да. Я немного в курсе про Обочину. Мы автобус по ней запустили. Дед Боря помогает мне. Но до конца я так ещё и не разобрался ещё, как она работает.

– Поймёшь ещё. Ничего сложного там нет. Главное – не пытайся ходить на неё. Место не для прогулок.

– И как я попаду туда? В Мир Живущих, – Петров посмотрел на Ангела. – И вообще. Так можно?

– Нельзя, – улыбнулся Ангел. – Но иногда нарушение правил идёт во благо. И попадёшь ты со мной.

Петров с Ангелом условились, что ночью они встречаются в квартире у Ангела и тот его относит в Мир Живущих. Через условленное время забирает обратно. Осталось дождаться ночи.

Петров уже шёл домой, когда его окликнул Всеволод Андреевич.

– Петров! Подожди!

Петров оглянулся и увидел, как к нему спешит начальство. Сначала он подумал, что про его поход в гости к Ангелу тот уже что-то, как обычно, знает, и Петров даже постарался по-быстрому придумать правдоподобную причину.

– Давай поговорим.

Петров внутренне напрягся, но пытался не подавать вида. По крайней мере, он ещё ничего такого не сделал. Значит, и оправдываться не за что. Они прошли ещё немного молча и, когда дошли до кафе, Всеволод Андреевич предложил зайти.

Расположившись за столиком и получив свой заказ, Всеволод Андреевич начал.

– Я должен с тобой поговорить. Про родителей.

«Точно прознал про мой план», – подумал Петров, но старался сохранять невозмутимый вид.

– Я всё понимаю, – ответил Петров. – Других вариантов всё равно не было.

– И это так, – согласился Всеволод Андреевич. – Мы предполагали такой исход, но до конца надеялись, что будут что-то другое. Возможно, книги какие запросят, что вряд ли, ну или ещё что. Но ты должен понимать. На кону стояла высокая цена. Ты сам писал историю. И риск с нашей стороны был оправдан. Я понимаю, что ты не должен считать так же, как и мы. Но я лично обещаю, что они уйдут спокойно и на нашей стороне их примут как «сверхосознанных».

– Это как? – не понял Петров.

– Есть люди, которые умирают не зря. За дело, во имя, во благо. Разные причины, но их смерть дорога нам. Как подвиг. Такие люди попадают в особое место. Можешь назвать его Раем, если тебе так проще будет понять. Наш мир многогранен, и ты видел только малую его часть. Это всё, что могу я тебе пока сказать. Смерть твоих родителей – нерядовой случай. Я даже могу пообещать тебе, что и там, в Мире Живущих, им устроят достойные похороны. Мы всё организуем. Не переживай.

– Спасибо, Всеволод Андреевич. Мне правда это тяжело осознавать, что сегодня ночью их не станет. Там, – уточнил Петров.

– Так что давай, – руководитель дружески хлопнул Петрова по плечу. – Не переживай и спокойно работай. Ты тоже для нас как герой, – улыбнулся он.

После полуночи Петров, озираясь, выскочил из подъезда своего дома и направился к Ангелу. На небе светила привычная и узнаваемая луна. Как будто она была одна на всех.

Для живущих и для ушедших.

Ангел открыл дверь и пропустил Петрова в квартиру. – Готов?

– А ты как? – поинтересовался Петров. – Переодеваться не надо? Крылья там распустить. Что там ещё у вас положено. Так и полетишь в спортивном костюме? Или, как и в жизни, на парашюте?

– Нет, – улыбнулся Ангел. – Не переживай. Сам всё увидишь.

Они подошли к балконной двери, которая была уже открыта, и под ней светился ночной город с артериями проспектов. Петров стоял в проёме двери, и ветер нежно обдувал его, чуть взъерошивая волосы. Он почувствовал, как сзади подошёл Ангел.

– Я тебя обниму, и дальше тебя ничего не будет беспокоить.

– Я тяжёлый, – на всякий случай предупредил Петров.

– Не переживай.

Ангел обнял Петрова за плечи, наклонив его вперёд. Они рухнули вниз. Петров и правда даже почувствовать ничего не успел. В ангельских руках он чувствовал себя в полной безопасности. Никаких посторонних мыслей. Только умиротворение и покой. Затем послышался шелест. Так же, наверное, раскрывается парашют. Петров раньше в кино это видел. Но они не повисли на стропах. По воздуху разметались крылья. Петрову казалось, что им нет конца и края. Будто всё небо собой закрыли. Освещаемый огнями и фарами город плыл под Ангелом и Петровым. Чем ниже они спускались, тем более узнаваемыми были места. Уже можно было различить автомобили на дорогах и редких прохожих на тротуарах. Ангел сделал вираж, и они понеслись по центральному проспекту буквально над машинами. Петрову подумалось, что, если он опустит руку, то можно будет коснуться крыш машин, но он не стал рисковать. Не его территория, не его правила. Он теперь только гость в этом мире. Ангел сделал ещё несколько виражей, сворачивая на улицы, переулки, и вот вдалеке показался знакомый двор, дом. Последний вираж, и они понеслись вдоль отвесной стены дома вверх. Ещё мгновение, и Петров в квартире родителей. Сам не понял, как.

– Всё, – Ангел отпустил его. – Дальше сам. Я вернусь, когда можно будет, но сейчас мне нельзя здесь находиться.

– Что значит нельзя и когда можно будет? – уточнил Петров.

– Скоро за твоими родителями прилетит Тёмный Ангел. Мы не встречаемся. Но ты не бойся его. Он всё сам сделает. Я вернусь после того, как он улетит с ними.

Ангел с шелестом крыльев исчез, оставив Петрова одного. Оглянувшись и привыкнув к темноте, Петров понял, что стоит на кухне. Чуть далее по коридору спальня родителей. Ещё дальше его детская. С тех пор как Петров съехал отсюда, в его комнате ничего не менялось. Сколько он ни предлагал родителям сделать в ней ремонт и организовать там спальню для них, а в их комнате устроить гостиную, родители не соглашались. Они иногда просто могли сидеть в этой комнате, возвращаясь в прошлое. А если всё поменять, то вроде как и прошлое исчезнет.

В комнате родителей послышался шорох. Петров не знал, что делать. Вдруг это Тёмный Ангел уже прилетел, и Петров не успеет попрощаться? Но послышались шаркающие шаги, и следом включился на кухне свет. Петров с непривычки зажмурился и вжался в стену. На кухню зашёл отец. Достал с полки стакан, налил воды. После пошарил рукой за шкафчиком и вынул оттуда мятую пачку сигарет.

Петрову было непривычно за всем этим наблюдать. Он хоть и был здесь бестелесным сознанием, но чувствовал всё. Пол под ногами, стену за спиной. Но отец его не видел и даже не задевал. Обходил его как непреодолимое препятствие, не натыкаясь на сына. И ещё эти сигареты. Петров по привычке хотел отчитать отца. Врачи давно запретили ему курить, но тот, как школьник, постоянно прятал сигареты от мамы и тайком продолжал курить. Вот и сейчас. Открыл окно и прикурил сигарету. Стараясь не пускать дым внутрь, он старательно выдувал всё на улицу и рукой ещё помахивал, разгоняя остатки дыма в кухне.

– Тебе же нельзя курить, – не выдержал Петров, понимая, что тот всё равно не услышит.

Однако отец дёрнулся, резко обернувшись на дверь. Бросил окурок в окно, помахал ещё руками для порядка. Затем захлопнул форточку и быстро спрятал сигареты обратно за шкафчик. Прислушался.

– Тьфу ты! – выдохнул он. – Показалось.

Затем он снова было потянулся за пачкой. Замер, постоял и передумал. Выпил залпом стакан воды и, сполоснув его в мойке, поставил обратно на полку. Вышел из кухни и погасил за собой свет.

Петров ещё немного постоял, прислушиваясь, и пошёл следом. Отец осторожно присел на кровать и начал укладываться. – Накурился опять, – послышался возмущённый голос мамы. – Дождёшься, что это будет твоя последняя сигарета.

Отец молча обнял её и погладил по волосам.

– Неспокойно что-то мне, – отозвалась она. – Сердце щемит.

– Может, таблетку?

– Да лежи уже. Сейчас пройдёт, – она повернулась к нему. – Ну что ты прям как маленький?

– Обещаю, что последняя. Больше не буду.

Петров стоял в спальне родителей возле кровати. На тумбочке его фотография. Без ленточки. Как будто сын никуда не ушёл от них. Обязательно приедет через несколько дней. Как обычно. Петров задумался. Сколько дней или месяцев уже прошло? Ведь время, как сказали Всеволод Андреевич и Библиотекарь, относительно. Может, даже и не месяцев, а лет.

Родители тихо заснули, и только их равномерное дыхание слышалось в комнате. Петров подошёл ближе и осмелился присесть на край кровати. Та под ним даже не промялась. Тогда он осторожно протянул свою руку и коснулся руки матери. Та была тёплой и осязаемой. Хотел поправить одеяло, но смог только почувствовать его. Пальцы провалились сквозь ткань. И тут мир вокруг замер. Снова обдало жаром, как из доменной печи. Петров это уже ощущал на себе, когда выходил в тот день из подъезда. Ничто внешне не могло указывать на это, но Петров почувствовал эту тягучесть застывшего времени. И, конечно, этот узнаваемый шелест.

Фигура за спиной сложила крылья.

– Петров? Я почему-то не удивлён, – раздался знакомый голос. – Я даже спрашивать не буду, как ты здесь оказался. Мне нет до этого никакого дела. Вершитель же.

Но дай мне сделать свою работу.

Петров обернулся на голос и узнал. Именно этот Тёмный Ангел забирал Петрова. Теперь вот пришёл за родителями.

– Дай мне ещё минутку попрощаться, – попросил он.

– Разве что минутку. Я не могу долго время держать.

Да и родителям твоим пора просыпаться.

– Минутку, – повторил Петров.

В присутствии Тёмного Ангела Петров чувствовал себя немного неловко. Не успел он наедине поговорить с родителями. Пусть даже они его и не услышали бы. Он просто сидел на кровати возле них и гладил их руки. Пока ещё тёплые и живые.

– Можно вопрос?

– Спрашивай.

– А как появляются Тёмные Ангелы? Если Светлые Ангелы – это нерождённые дети, то откуда берутся Тёмные?

– Профессиональное любопытство возобладало над родственными чувствами?

– Я им ничем уже не смогу помочь, – ответил Петров.

– У них лёгкая смерть. И почётное сопровождение. Но чаще приходится работать в менее приятной обстановке, – заметил Тёмный Ангел.

– Так кто ты? Откуда? – повторил вопрос Петров.

– Лично я повесился при жизни. Можно я не буду вдаваться в подробности?

– То есть? – догадался Петров. – Тёмные Ангелы – это самоубийцы?

– В большинстве своём. Наказание за проявление воли вопреки замыслу. Даже Тёмные Вершители не принуждают к этому. Запрещено. Это проявление воли живущего. Вопиющее преступление перед высшим замыслом. Поэтому мы теперь обречены навеки забирать жизнь живущих и обёртывать её в смерть. Смотреть на это со стороны. Разделять боль. Уж можешь мне поверить, что не всегда картина такая безмятежная, как сейчас.

– А вас кто забирает? Такие же Тёмные?

– Нет. Нас просто выбрасывает на Обочину мира. И ты там бродишь, пока тебя Охотники не найдут.

– Охотники? – удивился Петров. – Я не слышал про них. Кто они? Эти Охотники.

Тёмный Ангел хоть и спешил, но почему-то решил поделиться с Петровым своей историей. Не каждый день удаётся поговорить по душам. Правильнее сказать – никогда.

– Я когда… Кхм… Ну в общем, после того как ушёл из жизни, я очнулся в лесу. С обрывком верёвки и петлёй на шее. Понятия не имею, как там оказался. Думал, что, может, у меня просто память отшибло и я не дома вешался, а здесь, в лесу. Верёвка оборвалась, и я упал, потеряв сознание. Я даже посмотрел вверх, на дерево, надеясь там увидеть обрывок, но ничего не заметил. Самое забавное было в том, что очень захотелось жить. Пошёл наугад. Думал, что не мог далеко зайти и, скорее всего, где-то рядом дорога или город. До ночи шёл, но лес всё не кончался. Как будто нечистая сила по кругу водила. Мне даже начало казаться, что картинка не меняется. Но что меня удивило, так это то, что ни пить, ни есть не хотелось. Даже усталости не было. Но тогда я списал всё это на стресс и выброс адреналина. Только шея болела и дышать было тяжело, но это как раз меня не сильно озадачило. На ночь остался под деревом. Вроде даже под тем, от которого я начал свой путь, и вот тут пришло время удивляться по-настоящему. Чуть вдалеке послышался шум. Кто-то пробирался напролом через кусты. Слышно было, как этот кто-то периодически падает, матерится, но снова поднимается и прёт дальше напролом. Через минуту он появился. Возможно, заметил или почувствовал моё присутствие, потому что спросил: «Есть тут кто?» Я сначала обрадовался. Подумал, что наконец-то вышел к людям. Но когда я отозвался, и он подошёл ближе, от увиденного меня чуть не вывернуло. Вся рубашка у него была в крови, а когда он повернулся в профиль, я сначала подумал, что это игра теней и моего воображения. Но потом понял, что это не игра. У него отсутствовала половина головы. Затылка напрочь не было. Висели какие-то ошмётки. Особенно это стало понятно, когда он повернулся ко мне и спросил, нет ли у меня таблетки от головной боли. Я через его рот увидел луну в небе. Не знаю, как долго я бежал. Может, всю оставшуюся ночь. Потому что в себя я пришёл только на рассвете, и тут появились они. Охотники. Это я уже потом узнал, кто они такие. Но мы, Тёмные Ангелы, между собой зовём их Охотниками. Тогда, когда их увидел, я уже не знал, то ли радоваться, то ли снова чего-то страшного ожидать, но они не дали мне времени что-то успеть подумать. Кто-то крикнул: «Есть один!» и тут началось, – Тёмный Ангел задумался и снова продолжил: – Помнишь, как в том мультфильме: «Хозяйка! Пули свистели над головой!» Только не все они свистели над головой. Когда первая попала мне в плечо, я понял, что это точно не друзья, и снова побежал. Но и это ещё был не предел абсурда происходящего. Раненое плечо разрывало от боли, но это меня не останавливало. Желание жить было сильнее боли. И когда мне из дробовика отстрелили ногу ниже колена, я всё равно не перестал убегать. Я продолжил ковылять как мог. Представляешь? Ты видишь культю вместо ноги и как ты костью втыкаешься в землю. Боль адская, но останавливаться не хочешь. Как будто где-то там, вот за этим деревом, твоё спасение. В общем, я думаю, примерно ты понял, как мы оказываемся здесь. Я цеплялся за жизнь на той Обочине до последнего. Зубами впивался в корни, когда уже больше нечем было, и пытался тащить себя вперёд. Никогда я ещё не хотел так жить, как в том лесу, на Обочине.

Петров сидел и молчал, задумавшись. Он даже представить себе не мог, что такое возможно. Но догадывался, что это за охотники были. Точнее, кто.

– А как вас в Тёмные Ангелы обращают?

– Когда я очнулся, то был уже таким, – ответил Тёмный Ангел. – Дальше только работа. Я как будто всегда знал, как это делается, что даже не задумывался о том, как всё должно происходить. Ладно, Петров. Всё. Время.

Петров встал с кровати и отошёл в сторону.

– Доброй ночи, – вежливо произнёс Тёмный Ангел, обращаясь к старикам.

Родители Петрова одновременно проснулись.

– Позвольте вас сопроводить? Вас уже ждут, – и протянул обе руки.

Отец и мать беспрекословно подали свои, и Тёмный Ангел помог им подняться на ноги. Затем притянул их к себе. За спиной расправились чёрные крылья, объяли родителей Петрова и заботливо поглотили их.

– Прощай, Петров. Передам твоих родителей лично в руки. Надеюсь, больше не увидимся с тобой.

Раздался шелест крыльев, и Тёмный Ангел тут же исчез.

Время вернулось.

Петров снова опустился на кровать. На ней остались лежать два тела, но жизни в них больше не было.

– Домой? – послышался голос за спиной.

Петров молча встал. Бросил последний взгляд на тела. Ангел его обнял, и они тут же взмыли. В этот раз без обзорной экскурсии. Да и Петрову не особо хотелось любоваться пейзажами сейчас. Город под ними удалялся, освещённый безмолвными огнями.

Петрова разбудил звонок телефона. Он посмотрел на часы и понял, что впервые проспал. Время уже близилось к обеду.

Нехотя протянул руку из-под одеяла и взял трубку.

– Слушаю.

– Это я тебя слушаю, – послышался недовольный голос руководителя. – Время почти обед, а я тебя что-то не наблюдаю на работе. Ты книги будешь новые забирать?

– Всеволод Андреевич, – вздохнул Петров. – Вы, наверное, забыли, что сегодня ночью мои родители умерли. Как думаете, каково оно мне?

– Петров. Я всё понимаю, но и ты знаешь, что ничего непоправимого не произошло. Я лично проконтролировал прибытие, и их доставили куда надо. Не переживай.

– А я смогу?.. – Петров замялся.

– Нет. Ты же знаешь, что нельзя. И приходи на работу. Дам тебе что-нибудь бытовое и некритичное.

Возвращаясь из конторы домой, Петров встретил у подъезда Катю.

– Здравствуй, Петров, – сияла она. – А вы возьмёте меня ещё раз на дело?

– На дело? – не понял Петров.

– Ну да. Судьбу там чью-то поправить, – пояснила она. – Мне понравилось.

– Да нет у меня пока таких дел. Вот, – показал он ей книгу. – Ничего особенного. Как говорится, бытовуха. Жила-была семья и вроде как не хочет больше. И, Кать, – Петров присел перед ней. – Не твоя это забота. Тебе в школе учиться надо. С подружками играть в куклы или чем вы там ещё занимаетесь. Не спеши взрослеть и спасать кого-то.

Успеешь ещё.

Видно было, что девочка немного расстроилась.

– Я просто чувствую, что могу помочь. Не знаю, как это, но я видела, в чём проблема у твоего друга. И вот сейчас вижу книгу и понимаю, что там всё просто. Просто помири их, – невозмутимо ответила Катя.

– Ну не всё так просто. Если люди хотят разойтись, то на то, скорее всего, есть причины. А чтобы сохранить отношения, причины нужны ещё более веские.

– Как у взрослых всё сложно, – Катя с осуждением смотрела на Петрова. – Вот мы, бывало, с Машей ссорились, а потом мирились сразу. Нельзя же на друзей долго обижаться.

Петров посмотрел на Катю и улыбнулся. Если бы действительно можно было вот так всё просто решать, как в детстве. Дать друг другу мизинец и вместе сказать: «Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись». Но во взрослой жизни это не работает.

– Знаешь, что? – оживилась Катя. – Пусть у них кот появится. Барсик же помог бабушке Машки.

– Думаешь, что кот – это весомый повод сохранить отношения?

– Уверена. Без кота и жизнь не та.

– Я подумаю, – Петров провёл рукой по волосам Кати и прижал её к себе. – У меня вот не было кота. Но у них пускай будет. Я обещаю, что помирю их.

– Ты – Вершитель Петров, – Катя посмотрела из-под руки Петрова и серьёзно сказала. – Не забывай об этом.

Петров сидел перед машинкой. Книга лежала перед ним открытой на последней странице.

«– Я так больше не могу, – Лена гладила бельё, опрыскивая его водой, набранной в рот. – Мы живём как соседи, которые не очень ладят между собой. Давай мирно разойдёмся?

– А Светка? – Николай пытался найти применение рукам, которые беспорядочно хватали предметы из серванта. – Как она?

Без меня. Как я без неё?

– Что Светка? – утюг шипел по влажной простыне. – Светке уже шесть лет. Она всё поймёт. Коль, – Лена поставила утюг и присела на стул. – Да поставь ты эту вазу на место! Не мы первые, не мы последние. Ну не клеится что-то у нас. Мы всё дальше и дальше друг от друга…»

– Кот – значит, кот, – сказал он сам себе. – Ну или кошка. Я думаю, это не важно.

Книга Судьбы. Крыся

У Лены с Николаем в последнее время что-то сильно не ладилось. Иногда такое бывает в семейной жизни. Вроде мелкие обиды проглатываются и постепенно копятся. Где-то там, глубоко внутри. Но они никуда не деваются. И вот в один ничем не примечательный день незакрытый колпачок от тюбика зубной пасты открывает плотину. И понеслось. Наружу выплёскивается всё не сказанное и вроде бы забытое уже давно. Встречный бурлящий поток тоже, оказывается, много в себе несёт грязной воды. И вот ещё недавно спокойная и прозрачная река жизни несётся через пороги, ломая кости взаимопонимания и сметая на своём пути опоры, которые строились годами и держали на себе общий быт.

Света, их дочь, хоть и была ещё мала, но чувствовала, что всё не так хорошо. Шипящие по вечерам за закрытой дверью спальни родителей споры не оставались незамеченными, как бы они ни пытались это скрывать от неё. Недобрые утра стали нормой в их доме. Ещё не так давно проходящие всей семьёй завтраки с обсуждением взрослыми планов на день превратились в тягучее и молчаливое ожидание, когда её отведут в сад. Мама молча пила кофе. Папа сам себе жарил яичницу и садился за стол как гость. Стараясь никого не стеснить своим присутствием. Быстро ел и уходил на работу первым.

– А почему вы перестали вместе ходить на работу?

Мама молча и спешно допивала остатки кофе и поторапливала Свету собираться в сад. Вечером её забирал папа. На все вопросы он виновато улыбался и отвечал, что она мала ещё со взрослыми вопросами приставать. Но Света всё понимала. У них в саду такое уже проходили.

В первый раз она услышала это от своей подруги Веры. Та долго скрывала, что папа теперь не живёт с ними. Но однажды она неделю болела и, придя в сад, рассказала. Видятся они с папой по выходным и ходят гулять в парк. Иногда заходят в кафе-мороженое. После очередного воскресенья с папой она неделю и просидела дома. Вечером поднялась температура, и мама по телефону кричала на папу, что он как был безответственным, так и остался. Теперь из-за его мороженого ей дома неделю с Верой сидеть вместо работы. Хоть Вера и сказала маме, что у неё горло не болит и это не из-за мороженого, но та не стала ничего слушать. Сказала только, что папа теперь наказан и гулять после выздоровления можно с ним исключительно во дворе.

Вот и сейчас Светка интересовалась у Веры:

– А до того, как твой папа стал жить отдельно, они ссорились?

– Ещё как! – Вера кормила по очереди кукол, рассаженных за их столиком. – Они закрывались на кухне и долго кричали там. Иногда что-то билось. Мама потом плакала, а папа хотел помириться, но она отвечала, чтобы он шёл к своей шаболде. Ты не знаешь, кто такая шаболда?

– Не.

Потом Вера рассказала, что иногда дни проходили спокойно, но в один день после очередной ссоры папа собрал чемодан и ушёл. И вот теперь он приезжает, только когда выходной.

Света подозревала, что у них дома тоже происходит что-то подобное. Хоть посуду никто не бьёт, и мама не просит папу уходить к шаболде, но, возможно, недалёк тот день, когда её папа тоже соберёт чемодан и уйдёт.

В воскресенье после завтрака Света, оставив дома молчаливых родителей, убежала на улицу во двор играть с подружками. Ещё вчера они собрали несколько стекляшек от битых бутылок и приготовили фантики от конфет. Нужно было теперь нарвать цветов, и всё будет готово для секретиков. Выкапываешь в земле ямку, красиво выкладываешь фантиками и цветами, а сверху накрываешь стекляшкой. Потом всё это присыпаешь землёй. Теперь в любой момент можно прибежать и, смахнув чуть земли с поверхности, любоваться красотой под стеклом. Главное – место не забыть, где спрятан очередной секретик. Вот и сейчас, когда они искали место для очередного секретика в палисаднике, в зарослях за домом, они вдруг услышали слабый писк.

– Слышишь? – Вера оторвалась от копания ямки.

– Да, – Светка и остальные девчонки тоже обратили внимание. – Это из подвала!

Подбежав к маленькому окошку в цоколе, они снова прислушались. Писк явно шёл из недр подвала.

– Там, наверное, котёнок. Слышите, как пищит? – Все сгрудились у окошка и пытались что-то рассмотреть в темноте. – Надо его спасти!

Окно в подвал было зарешечено, но вроде как можно было протиснуться между прутьев. Из всех, кто попробовал, голова пролезла только у Светки.

– Голова прошла, всё остальное пройдёт! – Командовала Вера. – Давай, протискивайся, а мы тебя за ноги будем держать.

Голова, плечи. Затем Светка протиснула внутрь грудь, и вот уже почти всё тело пролезло. Писк стал слышен отчётливее.

– Я его слышу! – Кричала она подружкам. – Но здесь темно! Ещё немного!

Вера с подругами ещё чуть опустили Светку, но тут вдруг ноги соскользнули, и в руках у них остался только одна Светкина сандалия.

– Ай! – послышалось из подвала.

– Ты там как? – Подружки прильнули к прутьям.

– Я, кажется, коленку разбила, – поскуливала из темноты Светка. – И лбом шлёпнулась на пол. Теперь шишка будет! И рука болит!

– Котёнка видишь? – Кричала Вера в подвал. – Бери его, и мы вас вытащим.

Внизу послышалась возня и периодические «Ай!» и «Ой!» Светки.

– Я не достану до окна!

Если снаружи окно в подвал было на уровне земли, то в самом подвале оно оказалось почти под потолком. Светка стояла и смотрела вверх. Даже если она подпрыгнет, то не факт, что сможет зацепиться. А если и зацепится, то вряд ли у неё получится удержаться. Писк тем не менее стал слышен ближе.

– Света! – послышался сверху голос Веры. – А ты точно не дотянешься? Может, там стул какой подставишь?

Глаза Светки уже немного привыкли к темноте, и она осмотрелась вокруг. Луч света из окна падал на трубы и вентили. Чуть дальше очертания предметов терялись в темноте и проявлялись только там, где свет на них падал из следующего окна. Но ничего, кроме труб. Тут она почувствовала, как что-то ткнулось в её ногу. Сердце, гулко стуча, опустилось в пятки и замерло: «А вдруг крысы?». Она только сейчас сообразила, что в подвале помимо котёнка могут находиться и они. А вдруг это и не котёнок пищал? Вдруг это те самые крысы? Не чувствуя под собой ног и забыв о ссадинах, она осторожно, на шаг, отступила к окну. Что-то тёмное внизу тоже молча последовало за ней. Затем она почувствовала, как это что-то царапнуло её ногу. Света от ужаса закричала на весь подвал…

– Я так больше не могу, – Лена гладила бельё, опрыскивая его водой, набранной в рот. – Мы живём как соседи, которые не очень ладят между собой. Давай мирно разойдёмся?

– А Светка? – Николай пытался найти применение рукам, которые беспорядочно хватали предметы из серванта. – Как она? Без меня. Как я без неё?

– Что Светка? – утюг шипел по влажной простыне. – Светке уже шесть лет. Она всё поймёт. Коль, – Лена поставила утюг и присела на стул. – Да поставь ты эту вазу на место! Не мы первые, не мы последние. Ну не клеится что-то у нас. Мы всё дальше и дальше друг от друга.

– Так может, попробовать сблизиться снова? – Николай поставил вазу на место и опустился в кресло.

– Я всё решила, – отрезала Ленка. – Я не запрещаю тебе общаться с дочерью. Приходи по выходным. Гуляй.

Но с тобой у нас ничего общего не осталось.

– А Светка? – повторил Николай.

– Сегодня вечером всё скажем ей, – Ленка поднялась и взялась за утюг. – Хватит…

Разговор прервала настойчивая трель дверного звонка.

– Да кому там не терпится? Что сидишь? Иди открой.

Николай направился к двери. Не успел он открыть её, как в комнату ворвались Светкины подружки.

– Там! Там! – наперебой кричали они и показывали Светкину сандалию. – Светка! Подвал! Упала! Кричит!

Из всего гама Николай вычленил только то, что с дочерью произошло что-то нехорошее.

– Где она?

– Там! – девчонки указали куда-то вниз.

– А ну, быстро показывайте! – Николай даже в ботинки обуться не подумал. – Лен! Со Светкой что-то случилось!

Через пару минут они уже были перед окном в подвал, куда спустилась их дочь. Ленка так с утюгом и выбежала на улицу.

– Све-е-е-ета-а-а! – кричал Николай в окно.

– Пап! Я здесь! – тут же отозвалась она, и у Николая отлегло от сердца.

– С тобой всё в порядке? Я сейчас дворника найду, и мы тебя достанем.

– Пап! Я всё нормально!

Ещё через несколько минут Николай с Ленкой под предводительством дворника пробирались по подвалу с фонариком. Свет из темноты выхватил их дочь. Она сидела как раз под тем окном.

– Ну, слава богу!

Ещё через минуту её вынесли на улицу. Платье оставляло желать лучшего. Подрано и перепачкано пылью. Белые гольфы были серыми. На ноге одна сандалия, коленки разбиты, лицо чумазое. Но Светка выглядела счастливой. Она прижимала к себе маленького котёнка. Тот осторожно высовывал голову из-под её рук. Казалось, что кроме глаз, которые удивлённо смотрели на всех, у него ничего и не осталось. Худющее, дрожащее тело и торчащая в разные стороны шерсть цвета пыли.

Светку отвезли в поликлинику. Там оказалось, что помимо ссадин и шишек у неё ещё трещина в кости руки. Ничего страшного, но с лонгетом какое-то время походить придётся.

Крысю, а именно так назвали котёнка по просьбе дочки, отмыли и откормили. Пришлось повозиться с ним, чтобы привести в порядок, вылечить. Со временем он вырос и превратился в благородного и красивого Рыся. Постепенно все поняли, что негоже такого аристократа называть Крысей. А самое главное то, что во всех этих приключениях Николай с Ленкой как-то забыли о своих размолвках. Забота о Светке и новом жильце сблизила их и удивительным образом вновь сплотила. Невозможно было злиться и обижаться на кого-то, когда в доме серый комок приключений, который постоянно норовит что-то вытворить…

Прошли года. Рыся уже не стало, а Светка выросла, и у неё была своя семья. Муж, дочка и взрослые проблемы. Машку, дочку, они часто отдавали Светиным родителям на выходные. Дед Николай и баба Лена души не чаяли во внучке и всячески баловали её.

– Ты что такая невесёлая? – бабушка заметила, что внучка приехала безрадостная. Да и Светка в этот раз была одна и, просто вручив Машку, уехала, даже чаю не попив.

– Баб. Ты не сдашь меня? – Машка сидела за столом на кухне и пила чай с любимыми бабушкиными пирожками. – Что случилось? Мне можешь довериться.

– Что у вас тут за секреты, – в кухню на запах пирожков зашёл дед Коля. – А ну! Я тоже хочу знать и обещаю молчать.

– Деда, – Машка откусила пирожок и, прожевав его, продолжила. – Мне кажется, что мама с папой разводятся.

– Эх оно как, – Николай присел на табурет.

– А ты с чего взяла? Откуда тебе в шесть лет понять, что взрослые делают? И где ты такое слово услышала?

– Ба. Они часто ссорятся в последнее время. И думают, что я не слышу. Думают, что я заснула, и начинают ругаться. У нас в саду у Сашки тоже так было. Он рассказывал. Сначала родители кричали друг на друга, а потом они развелись, и папа уехал. Теперь они видятся только по выходным, как я с вами. А я не хочу, чтобы папа был только по выходным. Я хочу, чтобы мы вместе гуляли, – Машка положила пирожок, и у неё затряслась нижняя губа, а глаза тут же стали мокрыми.

– Ну, тихо-тихо, – бабушка прижала внучку к себе. – Коль. Я, кажется, знаю, что делать. Собирайся…

Вечером они сами повезли Машу домой.

– Здравствуйте, – дверь им открыл Гена, муж Светы и отец Машки. – Свет! – крикнул он в глубину квартиры. – Твои родители Машку привезли. Сами приехали. Проходите, – пропустил он их внутрь и присел раздевать дочь.

Машка хитро улыбалась, пока папа снимал с неё шапку и разматывал шарф.

– Я сама, – остановила она его, когда тот добрался до куртки.

Она осторожно расстегнула молнию и достала оттуда маленький серый комочек. Комок был несуразным, и казалось, что он непропорционален. Худющее тело, большая голова, огромные глаза смотрели на мир с удивлением. В этот момент в коридор вышла Света и первым делом увидела в руках дочери нечто серое. – Крыся?..

Чуть ранее…

– Вы какого котёнка хотите? – сотрудница приюта вела Машку с дедушкой и бабушкой вдоль рядов с клетками, в которых сидели разномастные кошки и котята. – Смотрите, – остановилась она возле одной. – Британец чистый. Нам в коробке его подбросили.

– Баб! Давай этого возьмём! – Машка прильнула к клетке.

– Нет. Не он, – забраковала бабушка.

– Может, вы кого-то конкретного ищете? Цвет, мальчик, девочка или…

– Вот он, – Машка увидела, что бабушка с дедушкой остановились чуть дальше, возле одной клетки. – Этого ищем.

Сотрудница подошла. В клетке сидел маленький дрожащий серый комок свалявшейся шерсти с огромными глазами.

– Нам только что его принесли. Мы ещё не отмыли его и не проверили. Возьмите другого. Не факт, что этот вообще выживет. Слишком маленький ещё. Зачем вам такая травма для ребёнка?

– Выживет, – отрезала бабушка. – Ещё как выживет.

И всем покажет, как жить надо.

На Обочине

«Порой даже самые незначительные действия могут иметь огромное значение»

Ближе к вечеру, закончив все свои дела, Петров вышел на улицу. Надеялся встретить там Катю и поблагодарить её за идею с котом, но застал только взволнованного деда Борю.

– Катька пропала!

– Как пропала? – не понял Петров. – Я же с ней только в обед разговаривал. Она мне идею для книги подсказала. Может, гуляет где с одноклассницами? В школу звонили? Одноклассникам.

– Мы тоже так думали. Родители пришли с работы, а её нет дома. Школьная форма и портфель на месте. Всю округу уже обежали – нет нигде. Она никогда далеко от дома не уходила. Ой, неспокойно мне, – дед Боря присел на лавочку, хватаясь за сердце. – Катька же мне прямо как внучка родная стала.

Петров успокоил деда Борю, пообещав ему, что Катя обязательно найдётся. Он сам сейчас лично пойдёт к своему начальнику, и тот непременно поможет. Не может здесь ребёнок пропасть просто так. В принципе невозможно.

«Разве что…» – задумался Петров. – «Да нет!» – вслух сам же себе и ответил. – «Не может такого быть».

Петров ушёл, решив, что не стоит пугать старика своими беспочвенными подозрениями. Не могла Катя уйти на Тёмную сторону. Незачем. Да и три года она ещё не пробыла здесь. Плюс ко всему – ребёнок. Петров деталей не знал, но подозревал, что с детьми это так просто не работает. Но его всё равно терзала эта мысль. Не хотелось верить в ту версию, что Тёмные Вершители могли увести её. С каким-либо умыслом. Чтобы вернуть её взамен на услугу от Петрова. Ведь Тёмные наверняка в курсе, что он знаком и дружит с Катей. Мало ли что у них на уме…

– Всеволод Андреевич! – Петров ворвался в кабинет начальника под конец рабочего дня. – У нас Катя пропала!

– Какая Катя и что значит – пропала? – Всеволод Андреевич даже бровью не повёл, а просто сухо уточнил.

– Нет её нигде.

– Во-первых, сядь, – указал он Петрову на кресло. – А во-вторых, давай всё по порядку. У нас здесь ничто и никто не пропадает никуда.

Петров рассказал всё, с того момента, как он видел Катю в последний раз и как родители, придя с работы, не застали её дома, что не является нормой. Обошли всю округу, и никто её даже не видел. После школы ушла домой.

– У вас здесь вообще полиция есть? Или какие-то органы, которые занимаются правонарушениями, – Петров нервничал. – И версия у меня нехорошая. Её не могли Тёмные выкрасть, чтобы потом что-то выторговать?

– Петров, успокойся. На нашей стороне не происходит преступлений, как и несчастных случаев. Нам не нужен кто-то, кто будет следить за порядком. Отсутствие происшествий здесь, считай, как базовая установка. Но… – Всеволод Андреевич сделал паузу. – Чисто теоретически она могла выйти на Тёмную территорию. С кем-либо, у кого есть свободный допуск. Под его ответственность. Ты в курсе, что это не запрещается.

– Даже для детей? – удивился Петров.

– Каждый житель нашей стороны в курсе последствий. Но не суетись прежде времени, – Всеволод Андреевич снял трубку с телефона и набрал номер.

После непродолжительного диалога он успокоил Петрова, что Катя границу не пересекала. Ни одна, ни с кем-либо в компании.

– Может, и правда гуляет, – предположил он. – Дети – они пытливые. Постепенно забираются всё дальше и дальше. Подождём ещё немного, прежде чем панику поднимать. Говорю тебе, что никогда ничего подобного не происходило. Всё будет нормально.

Петрова немного успокоил тот факт, что Катя не ушла на другую сторону и никто её не похитил, но тем не менее факт оставался фактом – Кати нет.

– Раз уж всё равно пришёл. Отнесёшь книги в Библиотеку? – Всеволод Андреевич протянул Петрову стопку. – А там, глядишь, и девочка найдётся к твоему возвращению.

Рейсовый автобус довёз Петрова до Библиотеки. В это время пассажиров было мало. С некоторыми из них он был знаком. Такие же Вершители разного уровня возвращали свои книги в Библиотеку. Час пик наступит позже, когда сотрудники Библиотеки поедут на смену. Хранилище книг, одно из заведений в этом мире, которое работает круглосуточно. Петров сидел, уткнувшись лбом в стекло, и просто смотрел на проплывающий пейзаж за окном. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что автоматически выискивает среди редких прохожих на улицах с ровными рядами типовых домов фигуру одинокой маленькой девочки. Оставалось надеяться, что действительно всё обойдётся и к его возвращению Катя будет уже дома.

Заполнив формуляр, Петров сдал книги и собрался было идти обратно, но его окликнул главный Библиотекарь.

– Погоди, Петров, – старичок шёл со стороны книжных рядов и приветливо помахал ему. В руке он нёс книгу. – Возьми. Думаю, как раз по твоему профилю.

– Спасибо, – поблагодарил Петров. – Мне, право, неловко. Вы всегда находите особые книги. Как будто всё знаете про меня.

– А как же. Я Библиотекарь. Я тебе не раз уже говорил, что мне положено всё про всех знать. Тем более про Вершителей.

– Прямо всё? – Петров вспомнил своё незаконное путешествие в Мир Живущих, и ему стало немного неуютно.

– Ну не то чтобы всё, а только то, что необходимо знать.

Петров взял книгу из рук и хотел было её уже открыть, но Библиотекарь остановил его.

– Дома почитаешь. Сначала поговори с девушкой, а потом подумай, чем помочь ей. Дело у неё одно незаконченное осталось. Хорошее.

– Поговорить? – удивился Петров. – Как я могу говорить с персонажем книги?

– Заселилась она в твой дом сегодня с утра. Вот так. Познакомишься, пообщаешься, а там видно будет.

– Спасибо, но мне сейчас немного не до знакомств. Может, кто-то другой? И книга её, я так понимаю, уже закончена.

– Вот почитаешь, поговоришь, разберёшься и выяснишь, что тебе надо для работы.

– Может, всё-таки не я?

Петров рассказал Библиотекарю про Катю, которая пропала и её до сих пор ищут родные, но почему-то всем остальным до этого нет дела. Как будто не ребёнок пропал, а игрушку потеряли. Если не найдётся, то ничего страшного. Новую купят.

– Почему книга Судьбы заканчивается на том месте, когда живущий отправляется сюда? – Петров задал давно интересующий его вопрос. – Ведь у нас здесь тоже своя судьба. Неужели здесь за нас никто не решает? Как-то странно.

Библиотекарь наклонился к Петрову и поманил его к себе ближе.

– Ходят слухи, что есть Книга Книг. Там всё про всех. В том числе и про тех, кто находится здесь, и даже более. Говорят, что если её взять в руки и открыть, то сразу всё поймёшь. Весь замысел откроется как на ладони. И находится она в этой Библиотеке.

– А ещё ходят слухи, что есть некто Высший, – добавил Петров. – И он всем этим заправляет. Что-то вроде главного Вершителя. Но мне кажется, что это уже чересчур, как и слухи про Книгу Книг. Это же какого размера должна быть книга, чтобы в неё все судьбы и великий замысел поместились. Уж вы-то давно бы её нашли. Ну и насколько я понимаю, Библиотеки есть в разных частях этого мира. Почему она должна оказаться в вашей? Если допустить, что она всё-таки существует.

– Ладно, – махнул рукой Библиотекарь. – Не наше это дело. Давай карточку, я отмечу, что ты книгу забрал.

Библиотекарь сделал отметку в карточке книги и затем что-то записал ещё в своём блокноте.

– Это я для себя отмечаю, – пояснил он. – А за девочку не переживай. Найдётся обязательно. Дети – они такие.

Катя после встречи с Петровым, как обычно, решила просто прогуляться. Пообедав и выйдя из дома, она встретила незнакомую девушку.

– Здравствуйте, – поздоровалась она с ней. – А вы из нашего дома? Меня Катя зовут.

Девушка выглядела немного растерянной.

– Видимо, теперь да, – неуверенно ответила она. – Меня Марина зовут, – и протянула девочке руку. – Вот только приехала. Или даже не знаю, как сказать правильнее. Переехала?

– Не переживайте, – засмеялась Катя, услышав такое сравнение. – У нас хороший и дружный подъезд. А Петров так вообще Вершитель.

– Кто? – не поняла Марина.

– Ладно. Потом поймёте. Не прощаемся, – Катя помахала рукой.

Катя решила дойти до кафе, поесть там мороженого и до возвращения родителей вернуться домой. Ну разве что на велосипеде ещё немного покататься. Личных ни у кого не было, но это было без надобности. Здесь на каждом углу стояли в свободном пользовании. Взрослые, детские. На любой вкус.

Встречный ветер развевал волосы, и Катя изо всех сил давила на педали. Машин, которых стоило остерегаться в Мире Живущих, тут не было. А редкие рейсовые автобусы не представляли опасности. Да и вообще, как она поняла, что на этой стороне им ничего не грозит. Никаких бед и болезней. Разве что в лес, на Обочину нельзя ходить. Но когда нельзя, то сразу очень хочется. Однажды они с дедом Борей уже ездили на автобусе. Он тогда как раз на Обочине, на остановке, её высадил, и было очень интересно. И совсем не опасно.

Катя решила, что если она недалеко и неглубоко в лес заедет, то ничего страшного не случится. Да и на Обочину она не собиралась выходить. Тем более что понятия не имела, где та находится. Очень хотелось узнать, растут ли тут ягоды и грибы. Может, даже получится набрать велосипедную корзинку и привезти домой. Хорошее дело же сделает.

Лес не казался таким далёким. Как только она проехала границу города, вдалеке показалась лесополоса. Если чуть поднажать, то успеет обернуться туда и обратно до вечера. Ближе к лесу она свернула с дороги на грунтовку, чтобы избежать ненужных встреч и вопросов. Вдруг автобус поедет.

Тогда точно её остановят и спросят, что она тут забыла?

Лес манил своей прохладой. Он как будто дышал, и свежий ветерок обволакивал Катю. Деревья неспешно покачивались и шелестели листвой, нашёптывали и приглашали её войти, протягивая свои ветви. Бросив велосипед у кромки леса, Катя сделала несколько первых неуверенных шагов. Оборачиваясь, чтобы не потерять велосипед из виду, она шла всё глубже.

– И ничего страшного, – подбадривала она себя.

За деревьями отчётливо просматривалось поле, и Катя решила, что просто пойдёт чуть прямо, не сворачивая, чтобы не заблудиться. Если ничего не попадётся по пути, то сразу вернётся обратно. Странным казалось только одно. В лесу, в который они ходили на даче, было слышно пение птиц, то в этом было тихо. Только шум листвы над головой. Где-то вдалеке мелькнуло что-то красное. Возможно, ягоды. Катя ещё раз обернулась и, убедившись, что кромка леса с её велосипедом никуда не делась, пошла глубже.

Красные бусинки в траве оказались совсем не ягодами. Катя провела пальцами по травинкам, и на кончиках остались красные, как от краски, следы. Не понимая, откуда здесь могла взяться краска, Катя обернулась на велосипед и к своему ужасу обнаружила, что больше не видит края леса. Подскочила и завертела головой, пытаясь вспомнить, с какой стороны она зашла в лес, но везде был однообразный пейзаж. Стволы деревьев, подпирающие небо и пропускающие через густые кроны редкие лучики солнца. Складывалось впечатление, что уже наступил вечер. В лесу как-то быстро потемнело.

Катя судорожно пыталась понять, куда идти. Родители её учили, что в лесу паниковать нельзя, если заблудился. Постараться вспомнить, откуда ты пришла, и двигаться в том направлении. А ещё, уже здесь, они говорили: ни в коем случае в лес не ходить.

Выбрав направление, которое ей показалось правильным, она медленно пошла. Слёзы подступали, но Катя держала их в себе. Не хватало ещё расплакаться.

«Только бы выйти. А там пускай ругают», – успокаивала она себя, но выхода не было. Сколько она ни шла, лес был одним и тем же. Катя уже пробовала кричать и звать на помощь, но лес молчал. Даже эхом не отзывался. Пришло время отчаяться. Катя не знала, что делать. Когда она села под дерево и просто заплакала, вдруг услышала какой-то звук. Вроде как где-то далеко тоже кто-то кричал «Ау!»

– Я здесь! – Катя подскочила и, размазывая слёзы по лицу, бросилась на голос. – Я здесь! Ау!

Катя бежала. Она была уверена в том, что это её спохватились и ищут. Увидели велосипед на опушке перед лесом и поняли, что она заблудилась. Надежда придавала сил. Не переставая кричать в ответ, Катя выскочила на поляну среди деревьев и тут же обомлела. На другой стороне, возле деревьев, стояла Маша. Её подруга, с которой они жили в одном доме. Маша, которой не могло тут быть. Но Маша была, и сейчас смотрела на неё.

– Катька! – обрадовалась та и побежала к ней. – Как хорошо, что я тебя нашла!

С разбегу бросилась к Кате и обняла её.

– А мы с родителями в лес пошли погулять, – тараторила она. – Я не заметила, как потерялась. Белку увидела и побежала за ней. Такая пушистая и красивая. А когда спохватилась, поняла, что убежала уже далеко. Лес вокруг и ни одной тропинки. Меня родители, наверное, ищут. Пошли вместе. Они нас обязательно найдут. Я оттуда пришла, – показала она направление. – Пойдём со мной!

Катя поддалась. Машка вцепилась в руку и тащила за собой. Мысли путались в голове. Неужели она каким-то чудом через лес вышла в Мир Живущих? И что теперь делать? И почему Машка не удивлена тому, что они встретились в этом лесу? Но то, что хоть кто-то её нашёл, успокаивало. Стало не так страшно, и даже тревожные мысли постепенно отступали. Кате уже не казалось это странным. Неважно, кто из них в каком лесу оказался, главное, что она не одна.

А Машка всё тащила и тащила её через лес, пока… – А ну стоять! – раздался строгий голос.

Катя не могла понять, откуда он. Было такое ощущение, что голос звучит отовсюду, но источник его в её голове. Машка тут же встала как вкопанная и зашипела на Катю.

– Оставь её и проваливай! – снова прикрикнул голос на Машку.

Та выпустила из своей руки ладонь Кати и начала пятиться назад, продолжая шипеть на неё. И тут Катя увидела, что это совсем не Машка. Точнее, не вся. Постепенно черты подруги начали расплываться, как будто с её лица смывали грим. Острые и частые мелкие зубы были стиснуты в злостном оскале. Тонкие губы обрамляли широкий рот, и из него вырывалось то самое шипение. Как будто змея собиралась напасть. Серая прозрачная кожа, через которую просвечивал бесформенный череп. Существо, которое только что было Машкой, присело и, опираясь на длинные костлявые руки, на четвереньках побежало прочь.

– Что же ты родителей не слушаешь? – вернул голос к реальности. Он уже не кричал, а пытался успокоить Катю, которую всю колотило. – Нельзя в лес на Обочину ходить. Обещай, что больше так не поступишь.

Катя часто закивала головой, не знаю кому, но готовая сейчас пообещать что угодно, лишь бы это всё исчезло или превратилось в сон. Потом она почувствовала, как будто кто-то взял её за руку и повёл в известном ему одному направлении. Что удивительно, но через минуту они вышли на опушку, где валялся Катин велосипед.

– Поезжай домой. Тебя там уже ждут, – голос теперь остался на краю леса, не выходя за его пределы, но Катя чувствовала, что кто-то внимательно следит за тем, чтобы она села на велосипед и уехала отсюда.

Два раза просить её было не надо. Она подняла велосипед и, оседлав его, мигом помчалась прочь. Даже оборачиваться не пыталась.

Петров вернулся из Библиотеки как раз в тот момент, когда родители допытывались у Кати, где та пропадала всё это время. Катя не сразу смогла рассказать, что с ней случилось. Её рассказ был сбивчивым и путаным. Из всего было ясно, что она нарушила правила и отправилась в лес.

– Дайте ребёнку в себя прийти, – вмешался дед Боря. – Нашлась, и уже ладно. Потом воспитывать будете. Видите, на Катьке и так лица нет, а тут вы ещё заставляете её рассказать, что случилось. Жива, здорова, и хорошо. Утро вечера мудренее.

Катю увели домой. Только сейчас Петров заметил, что среди них появилось новое лицо. Девушка стояла чуть поодаль и с интересом наблюдала за происходящим.

– Здравствуйте, – Петров подошёл к ней. – Вы, видимо, Марина.

– Откуда вы меня знаете? – удивилась девушка. – Я… как бы сказать. Только что переехала.

– Работа такая, – улыбнулся Петров. – Катя нашлась, и мы можем спокойно поговорить.

– Мы? – удивилась Марина. – Поговорить? О чём?

– Хочу пригласить вас в кафе. Я знаю, что у вас осталось там одно незаконченное дело. Там. Ну вы понимаете где. А это как раз по моей части, – пояснил Петров. – Идём?

Устроившись в кафе, Петров приготовился слушать историю Марины. Как и советовал Библиотекарь, он не стал открывать книгу до разговора. Марина рассказала, что работала над одним важным проектом, который не успела закончить. Важным не только для неё, и теперь она даже не знает, как быть. Флешка, где было всё записано, потерялась как раз перед тем, как с Мариной это произошло. Девушка пока избегала слово «умерла». Петров по себе помнил, что несколько дней он сам не мог свыкнуться с этой мыслью.

– И ещё я с одним человеком хорошим успела познакомиться. Мне кажется, что он как раз и смог бы его продолжить. Мой проект. Думаю, что флешку с тем проектом я обронила в том кафе, за столиком, где сидела. Кирилл тогда раньше ушёл, а я ещё чуть задержалась. Я не успела далеко отойти, как хватилась её и решила вернуться. Но… – Марина запнулась. – Дальше только помню, как хотела перейти дорогу и эта машина, невесть откуда появившаяся. А потом как страшный и непонятный сон. Тёмный человек с крыльями, и вот я в каком-то распределителе. Это я, конечно, уже позже узнала, куда я попала. Тогда всё казалось очень странным.

– Я обещаю, что помогу вам и ему, – заверил её Петров.

– Вы? – удивилась Марина.

– Так уж сложилось. Слишком долго объяснять, но я вам как-нибудь обязательно расскажу.

Петров дома ещё раз прочитал историю Марины, и на первый взгляд всё можно было устроить очень просто. Но просто – это не про него. Можно сделать всё красиво и, как обычно, со щепоткой мистики. Хорошо бы было привлечь снова Славу, Ангела, но Петров подумал, что это будет слишком, и решил, что можно просто ограничиться воображением Кирилла. Показать ему то, что будет для него выглядеть убедительно. Надо только взять в Библиотеке его Книгу Судьбы. Ведь книга Марины уже закончена.

«Понимаете… Марины больше нет. Три дня назад случилось несчастье. Мой друг в тот день к трём часам пришёл, как обычно, сюда и не застал её. Чуть позже он позвонил ей на телефон, и ему ответили…»

Утром Петров снова встретился с Мариной.

– Мне потребуется ваша помощь, – попросил он у неё. – Вы же слышали про то, что душа ещё сорок дней остаётся в мире живущих. Вас должны были пригласить на занятия по адаптации и для того, чтобы вы простились с тем миром.

– Мне там не с кем прощаться, – грустно призналась Марина. – Родители умерли, детей нет. Вот только Кирилл.

– Вот и отлично. Я не то имел в виду, – Петров сообразил, что необдуманно ляпнул про «отлично». – Я договорюсь, что проведу эти занятия с вами лично. Хочу, чтобы вы очень отчётливо представили себе то, что я сейчас вам расскажу. Это должно сработать. По крайней мере, я надеюсь, что ваши мысли усилят эффект присутствия. Не думаю, что мне откажут позаниматься с вами индивидуально. Я представляю, как это делается, и не вижу причин, чтобы возникли сложности. Но нельзя упустить такой шанс. Вам знакомы практики медитации?

– Ну, в общих чертах да. Пробовала. Успокаивает.

– Этого достаточно. Мне надо, чтобы на протяжении нескольких дней, с трёх до пяти, вы представляли себе то, что я напишу…

Книга Судьбы. Марина

Кирилл сидел за столиком в кафе. Сегодня был последний день, когда он мог снова увидеть её. В последний раз. Таковы правила, установленные кем-то. Сороковой день.

Что будет дальше, он не знал. Но до этого момента он каждый день появлялся в этом кафе и садился за свой столик. За которым он провёл все эти дни. Напротив, за другим столиком, сидела она. Каждый день с трёх до пяти.

Пару месяцев назад Кирилл здесь с ней и познакомился. Случайно оказался в этом кафе за этим же столиком, за которым сидел сейчас, и увидел её. Она сидела с ноутбуком, чашкой кофе и работала. Уже потом от неё он узнал, что каждый день с трёх до пяти она тут. Некий ритуал. Даже столик за ней забронирован ежедневно на это время.

В тот день он её и заметил. Она сидела с задумчивым видом, набирая что-то на клавиатуре. Иногда брала чашку с кофе и делала глоток. Кирилл не смог оторвать от неё глаз, но и побеспокоить побоялся. Она иногда бросала на него случайный взгляд, но не проявляла заинтересованности. А он просто любовался ею. Как она увлечённо погружена во что-то своё. Вот замерла и, склонив голову набок, задумалась. Поймала мысль и продолжила. Положила подбородок на руку и смотрит в окно. Звонит её телефон, и она, откинувшись на спинку кресла, с кем-то, улыбаясь, разговаривает. Убирает с лица прядь волос. Укладывает её за ушко. В этот момент у Кирилла появлялось необоснованное и преждевременное чувство ревности. Кому она там улыбается? Он тут же отмахивался от этого. Ведь они даже не знакомы.

В тот день ближе к пяти она начала собираться. Кирилл понял, что не может упустить её. Не имеет права. Вдруг он больше не увидит её. А если это судьба? Иначе откуда такое сильное чувство?

Девушка собрала свои вещи, встала, сделала последний спешный глоток из чашки и, положив на стол деньги, направилась к выходу.

Кирилл не нашёл ничего более разумного, как резко встать перед ней в проходе, преградив ей путь.

– Простите, – неуклюже начал он. – Я почти два часа наблюдаю за вами, но так и не нашёл повода подойти к вам и познакомиться.

– Вы маньяк? – Девушка приподняла бровь, но остановилась.

– Нет. Я Кирилл.

– Согласна. Имя не самое лучшее для маньяка…

И с тех пор их встречи стали частыми. Когда мог, Кирилл теперь тоже приезжал в это кафе и с трёх до пяти вместе с Мариной сидел за её столиком. Она работала, а он молча любовался ею. Теперь в открытую. Она периодически отрывала взгляд от монитора и смотрела на него. Теперь в её взгляде была заинтересованность. Она улыбалась. Теперь ему. Протягивала руку и клала её поверх его руки. Иногда она привставала и подавалась к нему. Он навстречу. Лёгкий поцелуй. По вечерам они гуляли и разговаривали обо всём.

Казалось, что это действительно судьба. До тех пор, пока…

В тот день Кирилл не сразу смог осознать произошедшее. Он как будто провалился в пустоту. Единственное, что понимал, так это то, что больше никогда не сможет даже прикоснуться к Марине. Не говоря уж о другом. Мир вдруг перестал существовать со всеми присущими ему красками. Первые три дня он отказывался верить в происходящее. Его жизнь проходила буквально между небом и землёй. Он себя не чувствовал ни там, ни тут. Всё было как будто во сне. На третий день брошенная в могилу земля придавила его своей неизбежностью. Он как будто со стороны смотрел на всех и до сих пор не хотел верить в то, что произошло. И вот, казалось бы, всё. Но на третий день он снова увидел её. Его как будто неведомая сила принесла в это кафе.

Она так же сидела за своим столиком. Как будто всё было как прежде. С тех пор Кирилл каждый день появлялся в этом кафе. Садился за столик, где впервые увидел её, и снова просто любовался. Никто не беспокоил их. Его и её будто не замечали. С третьего дня он ежедневно после трёх появлялся в кафе и уходил до пяти. Он не мог позволить себе увидеть, как она собирается и встаёт. Кирилл знал, что он захочет встать и снова оказаться у неё на пути. Завязать разговор. Всё как в тот день знакомства. Поэтому он просто молча сидел за своим столиком и любовался ею. Как она хмурит брови, задумавшись. Отпивает из чашки кофе. Смотрит в окно. Разговаривает по телефону. Улыбается. Ему снова было немного обидно, что она улыбается не ему. Убирает с лица непослушную прядь волос. День за днём. С трёх до пяти.

Но сегодня был последний день. Кирилл знал, что завтра он уже не увидит её в этом кафе. И больше никогда не увидит. Сегодня он решил сидеть до последнего.

Ближе к пяти Марина стала собираться. Убрала в сумку ноутбук, телефон, зарядку, записную книжку. Сделала последний глоток кофе и, встав, положила на стол деньги. Затем она обернулась, как будто что-то забыла. Окинула взглядом место, где сидела, и потом, выйдя из-за стола в проход, направилась к выходу.

Кирилл понимал, что второй попытки не будет. В последний раз попрощаться с ней. Он решительно встал из-за стола и, как тогда, преградил ей проход.

Марина приближалась. На мгновение ему показалось, что она идёт к нему и смотрит в его глаза. Улыбается ему. Опять только ему. Ему даже показалось, что вот сейчас она остановится перед ним. Он снова что-то скажет ей. Они вместе выйдут из кафе и…

Марина, приблизившись к нему, на секунду действительно остановилась. Кирилл теперь почувствовал, что она смотрит в его глаза. Вроде даже улыбнулась. Он хотел что-то сказать, но Марина сделала следующий шаг и прошла сквозь него. Как будто и не было его здесь. Но оставив на нём лёгкий след поцелуя.

Кирилл стоял и боялся обернуться. Не хотелось узнавать, что там. Вдруг она совсем не ему улыбалась. Так и стоял, пока на плечо не легла рука.

– Она ушла. Всё. Тебе тоже пора идти… Многими днями ранее.

– Тормози!

Кирилл так неожиданно и громко крикнул, что Серёга чуть юзом машину не пустил, резко нажав на тормоз.

– Она там! – Кирилл пытался отстегнуть ремень безопасности.

Наконец-то справившись, он выскочил из машины и, не обращая внимания на сигналы других машин, бросился через дорогу.

– Да что б тебя! – Сергей припарковался и побежал за другом. Тот уже стоял возле стеклянной витрины кафе.

– Ты видишь её? – Кирилл, не оборачиваясь, спросил у друга.

– Кого? – Сергей пытался через стекло рассмотреть ту, кого увидел Кирилл.

– Марину! Она сидит там же, где и всегда.

Сергей тяжело вздохнул и, отвернувшись, облокотился спиной на витрину.

– Кирилл. Там не может её быть.

– Зайдём, – не дожидаясь ответа, Кирилл пошёл в кафе.

Когда Сергей зашёл следом в кафе, Кирилл уже осторожно присаживался за столик. Как будто боялся кого-то спугнуть. Сергей сел рядом.

– Ты видишь её? – Кирилл повторил вопрос, не поворачиваясь к другу.

Напротив Кирилла и за следующим столиком никого не было. Но Кирилл, не отрываясь, смотрел в пустоту.

– Я прекрасно всё понимаю, – продолжил он. – Не переживай. Я не сошёл с ума. Ты слышал про то, что души умерших ещё сорок дней с нами?

– Ну что-то да, – ответил Сергей.

– Я её вижу, – продолжил Кирилл. – Она сидит за тем столиком, – он указал на пустоту перед собой. – Как и несколько дней назад. Как в тот день, когда мы познакомились. Мне кажется, что мы не случайно сейчас оказались возле этого кафе. Она пришла попрощаться со мной.

Сергей ещё раз посмотрел на столик, где никого не было.

Но и не верить другу у него мыслей не было.

– Ты думаешь, что она будет тут каждый день? Все сорок дней?

– Тридцать семь, – поправил Кирилл.

Сергей осторожно встал и, оставив друга за столиком, подошёл к стойке.

– Сейчас к вам подойдёт официант, – опередила его девушка.

– Нет-нет. Я о другом хочу попросить. Видите моего друга? Примерно пару месяцев назад в вашем кафе он познакомился с одной девушкой. Она сидела за тем столиком, – Сергей указал на пустующий столик, на котором стояла табличка «резерв».

– Да. Я помню его. И Марину. Она каждый день приходила к нам.

– С трёх до пяти, – продолжил Сергей.

– Да, – подтвердила девушка. – Мы даже столик ей на это время бронировали. Вот только она пропала. И уже несколько дней не ходит. Но мы столик пока держим.

– Понимаете… Марины больше нет. Три дня назад случилось несчастье. Мой друг в тот день к трём часам пришёл, как обычно, сюда и не застал её. Чуть позже он позвонил ей на телефон, и ему ответили…

– Вы слышали про то, что душа сорок дней ещё с нами? – Сергей серьёзно посмотрел на девушку.

Он попросил администратора кафе, чтобы все последующие дни, пока не пройдёт сорок дней, эти два столика были зарезервированы. С трёх до пяти. И ни в коем случае не беспокоить Кирилла.

Заплатив за аренду столиков на эти дни, Сергей ушёл, оставив друга. Он понимал, что как бы странно это ни выглядело, но и он должен оставить Кирилла на эти дни. Наедине с Мариной. Наедине с самим собой. С трёх до пяти.

В последний день к пяти Сергей приехал за другом в кафе. Он понимал, что Кириллу потребуется его компания.

– Она ушла. Всё. Тебе тоже пора идти, – Сергей положил руку на плечо другу, стоящему в проходе и смотрящему в пустоту перед собой. – Жизнь продолжается.

– Подожди, – Кирилл подошёл к столу, за которым только что сидела Марина, и как она внимательно осмотрел всё. Затем его взгляд привлекло что-то на полу. В самом углу за батареей. Он отодвинул кресло и наклонился. На полу в самом углу лежала флешка.

– Я знаю, что это, – он показал другу находку. – Марина работала над одним благотворительным проектом. Именно для этого она и ждала меня тут каждый день.

Ещё раз обернувшись на стол, Кирилл пошёл с другом на выход. Теперь он знал, что ему нужно сделать. Теперь он понял, зачем приходила Марина все эти дни. Завершить начатое. И кроме как Кириллу, ей некому было довериться.

Новые знания

«Даже короткая встреча может привести твою жизнь к новому повороту»

На следующий день Катя смогла кое-как, до сих пор невнятно, объяснить, что с ней произошло. Всё, что она могла с точностью рассказать, так это то, как она доехала до края леса и решила недалеко прогуляться. Затем появилась Маша, а потом тот голос, который её защитил и вывел из леса. Но как она ни пыталась вспомнить, был ли у этого голоса хозяин и как он выглядел, так и не смогла. Образ был расплывчатым и в общих чертах. В сознании рисовались какие-то нечёткие картинки. Казалось, что на какое-то время Катя была не Катей, а кем-то другим.

– Откуда там Маша могла взяться? Ты что-то путаешь, – отчитывал её папа. – Сколько раз мы тебе повторяли, чтобы ни в коем случае не приближалась к лесу? Нас же сразу предупредили, что там опасно.

В дверь позвонили, и мама Кати пошла открывать. На пороге стоял Петров.

– Я хотел поинтересоваться, как Катя? Всё в порядке?

– Проходите, – она пропустила его внутрь.

Девочка сидела на диване, опустив глаза в пол, и перебирала в руках край платья.

– Петров! – немного повеселела она, увидев его. – Я больше не буду! Честное слово!

– На Обочину больше ни ногой, – строго сказал Петров. – Ни при каких обстоятельствах. Расскажи, что ты видела там? – Петров вспомнил историю Тёмного Ангела и был очень рад, что девочка вернулась с Обочины. Тем более целой и невредимой.

Катя ещё раз повторила свой рассказ, но яснее не стало. Что за Маша, которая потом превратилась в нечто, и откуда взялся тот голос? И кто это вообще был? Петров пообещал попробовать что-то выяснить и попросил сильно Катю не наказывать. Она сама себя уже наказала. Больше никакого «на дело» не будет. Родители недоумённо переглянулись, ничего не понимая, и Петров вспомнил, что они до сих пор не в курсе о её поездке с дедом Борей на Обочину. Катя виновато посмотрела на Петрова, и тот решил не усугублять ситуацию.

На улице он встретил Марину. Та сидела на лавочке возле подъезда и болтала с дедом Борей. Видно было, что старику приятно находиться в обществе молодой особы, и он о чём-то увлечённо рассказывал ей, жестикулируя. Не иначе как о своей бурной молодости.

– О! Петров, – дед Боря улыбнулся ему. – А я вот тут с Мариной как раз о тебе говорил.

Марина поднялась с лавочки и протянула руку Петрову.

– Дед Боря мне всё рассказал про вас. Про то, кем вы здесь работаете, – пояснила она. – Честно говоря, я очень удивлена, узнав, что всё устроено подобным образом. Но теперь я верю, что вы сможете мне помочь.

– А то как же, – вмешался дед Боря. – Петров мастер. Сказал – сделает, значит, сделает. И не сомневайся. Всё будет в лучшем виде. Как там Катя? Не в курсе? А то с утра не видел её. Мне на смену скоро, а зайти как-то не решился.

– С Катей всё хорошо, – успокоил его Петров. – И вот ещё что. Никогда больше не берите её с собой без согласования со мной. Вы знали, что её родители не в курсе той поездки?

– Виноват, – согласился старик. – По моей вине она в лес уехала вчера. Думала, что всё будет хорошо, как в прошлый раз. Сам как дитё обрадовался, когда ты мне предложил этим заняться. Вот и её порадовать хотел.

– Всё, – отрезал Петров. – Радость только по согласованию и с разрешения родителей. Марина, – обратился он к девушке. – Не забывайте ежедневно с трёх до пяти делать то, о чём я вчера вам говорил. Не забудьте поставить будильник на время возвращения. Это важно. Я всё уже подготовил и могу вас заверить, что Кирилл доведёт ваше дело до конца, – он показал ей книгу, которую держал в руке. – Вот, – хлопнул по обложке. – Судьба Кирилла, можно так сказать. Мне пора в контору.

Петров попрощался со всеми, и Марина пообещала, что сделает всё, чего бы Петров ни попросил. Она теперь его должница. А дед Боря ещё раз заверил, что больше никакого самовольства.

– В лесу, говоришь, девочка нашлась? – Всеволод Андреевич выслушал рассказ Петрова. – Про голос не скажу. Не уверен. Но есть подозрение, что она, на своё счастье, встретила Высшего. Точнее, это он пришёл помочь ей. Больше у меня объяснений нет. Нет на Обочине добрых людей, которые придут на помощь. Там только Сущности непристроенные.

– Сущности? – переспросил Петров. – А Охотники? – Но тут же понял, что сказал лишнего.

– А ты откуда про Охотников знаешь? – Всеволод Андреевич с подозрением посмотрел на Петрова. – Про такое в книгах не пишут.

– Так это… – нашёлся Петров. – С Библиотекарем как-то разговорились, вот он и упомянул про каких-то там Охотников на Обочине. Я тогда не стал вдаваться в подробности. Не до этого было, а сейчас вот вспомнил.

– Охотники – это из Тёмных, – пояснил начальник.

Всеволод Андреевич рассказал Петрову, что в своё время они придумали себе такое развлечение. Раз у нас Светлые Ангелы появляются по своим правилам, то и у них Тёмные Ангелы должны рождаться оригинально. Выбрали себе для этой роли самоубийц и решили, что раз таким образом они выбирают свою судьбу, то должны отвечать за свой выбор. Их просто выкидывает на Обочину, на специально отведённый участок, и там они бродят какое-то время, пока не приходит день охоты. Вот тогда Тёмные и отрываются по полной. Устраивают себе что-то вроде сафари. Носятся по лесу и добивают их. Вся прелесть для них заключается в том, что жертвы чувствуют всю боль от ран, но умереть или впасть в забытье не могут. И вдобавок ко всему у них в это время обострённое желание жить. Понимают, что самоубийство было ошибкой, и вроде как им кажется, что выпал шанс. Не помнят, как оказались в этом лесу, но главное, что живы. И вот когда уже бороться за жизнь нечем, перерождаются в Тёмных Ангелов. Но и это ещё не всё. Работёнка так себе. Они не перестают чувствовать боль своих подопечных, которых забирают. Всё, что человек испытал и почувствовал на себе перед смертью, они пропускают через себя.

– Вот кто такие Охотники, – закончил Всеволод Андреевич. – Благо, что девочка ваша не попала туда. Но там, где она оказалась, ситуация не лучше. Да и вообще. Нет хороших и безопасных мест на Обочине. Я тебе объяснял. Только по коридору можно перемещаться.

– А Сущности? – напомнил Петров.

– Сущности разные бывают. Ту, с которой повстречалась Катя, именуют Химерой. И это ещё повезло Кате.

Не то чтобы прямо повезло, но у неё было время. Утащила бы к себе в логово и до истощения жизненных сил выпила бы всю. Хуже нарваться на Оборотня. Сразу бы на месте разорвал. А Химера мимикрирует под желаемый образ и втирается в доверие. Катя, скорее всего, увидела в ней свою подругу из Мира Живущих. Вот и доверилась ей. В Мире Живущих их тоже хватает. Вот встретил ты человека. Вроде хорошего, даже идеального, как тебе кажется, и начинаешь с ним жить. Но постепенно понимаешь, что что-то не так, но уйти не можешь. Страдаешь, но продолжаешь жить с ним. Значит, Химера тебе попалась. Воплотилась в идеальном для тебя образе и высасывает из тебя все жизненные соки. Иногда удаётся избавиться от неё. Но без посторонней помощи чаще никак. Если у нас получается и мы успеваем выявить её, то пытаемся помочь. Но и тут не всё от нас зависит. По каким-то негласным правилам нам запрещено изгонять Химер. Пытаемся отправить человека за помощью себе. Раньше это бабки всякие были, ворожеи, колдуньи и прочее. Но в последнее время новые бабки появились. Психологи. Вот к ним и отправляем. Научили их тоже всяких Химер и Лярв в людях распознавать. С Оборотнями тяжелее. Но все они питаются энергией живущих.

– Как многого я не знаю, – удивился Петров.

– И не узнаешь ещё больше, – успокоил его Всеволод Андреевич. – У тебя своя служба. Если по работе возникнет необходимость о ком-то узнать, я тебя обязательно просвещу. Но читать лекции на темы, не касающиеся твоей непосредственной деятельности – не моя обязанность. Что за книга у тебя? – обратил он внимание на неё в руках у Петрова.

– Библиотекарь дал. Попросил помочь девушке. Она, кстати, вчера заселилась в наш дом.

– Можно?

Петров протянул начальнику книгу. Тот открыл и спустя пару минут одобрительно кивнул.

– Сам додумался или подсказали?

– Про что? – не понял Петров.

– Про медитацию.

– Как-то в голову само пришло. На занятиях по адаптации ведь что-то похожее происходит. Я и подумал, что если она будет это представлять, то эффект присутствия усилится помимо моего внушения этому Кириллу.

– Отчасти да, – согласился Всеволод Андреевич. – А ты знаешь, почему все эти гадалки, я имею в виду те, что действительно умеют видеть будущее, и некоторые практики медитации позволяют заглянуть вперёд? – не дожидаясь ответа, он продолжил. – Они, как бы сказать точнее… Помогают, что ли, заглянуть в Книгу Судьбы. Если там, конечно, что-то уже написано на это будущее. Прочитать то, чему суждено произойти. Некоторые пытаются просто предугадать, но это чистой воды шарлатанство. Нельзя увидеть то, что ещё не написано. Это как лотерея – повезёт или не повезёт. Сны вообще отдельная история. Там тоже много подсказок. Есть у нас даже специальная организация по снам. Они работают с волей живущих. Не вмешиваются явно в судьбу, но пытаются направить. В те моменты, когда Книгу Судьбы пишут сами живущие.

– Всё чудесатее и чудесатее, – повторил Петров фразу Алисы из книги Мира Живущих.

– Тебе, кстати, может пригодиться когда-нибудь, – Всеволод Андреевич что-то написал в блокноте, оторвал лист и протянул Петрову. – Вот. Можешь позвонить им, когда понадобится их вмешательство. Я имею в виду про сны. Объяснишь свою задумку, и они помогут. А впрочем, – задумался он. – Чего тянуть? Ты же как раз в Библиотеку сейчас. Вот и попроси у Библиотекаря что-то себе из того, куда можно сны вплести в сюжет. Я так понимаю, что ты с ним уже на короткой ноге.

Библиотека встретила Петрова своей привычной тишиной, нарушаемой только шелестом переворачиваемых страниц. Читальные залы были частично заполнены жителями этого мира. Кто-то читал Книги Судеб своих близких, а кто-то просто, как и при жизни, привык читать. В Библиотеке хватало книг на разные темы и по любым сюжетам. Непридуманная жизнь порою оказывалась увлекательнее любого романа. Некоторые Вершители тоже работали прямо тут, не забирая Книги домой. Особенно те, которым не надо было придумывать что-то удивительное. Просто иногда направлять людей по страницам жизни. Помочь встретить свою судьбу или не дать скатиться в пропасть серости бытия. Не у каждого из живущих получалось самим управлять своей судьбой и писать Книгу. Казалось, что они без фантазии или простого желания всего лишь копируют предыдущий день, а порою год, и вставляют это дальше. Живут по привычному сюжету, не задумываясь о том, каким интересным романом может стать их жизнь. Но таких, как Петров, на всех не хватит, поэтому тем, кому не повезло попасть к таким Вершителям, остаётся рассчитывать только на себя, ну и на Вершителей серых будней. Кстати, и у тех тоже иногда случаются прорывы и озарения, которые выводят живущего на новый уровень. Главное – удержаться на нём и не скатиться до привычного существования. Ну и надеяться на то, что твоя Книга Судьбы не попадёт к Тёмным. Особое внимание уделялось «мечтателям». Петров только недавно узнал, что в Библиотеке для таких отведён специальный отдел. Если у живущего есть какая-то мечта или цель, и он не отпускает её на протяжении долгого времени, а упорно стремится к ней, то его Книга попадает на эти полки. И если цель хорошая, то ему стараются помочь. Впрочем, и плохие цели не обходят вниманием, но это уже прерогатива Тёмных.

Библиотекарь, как всегда, был на своём посту. Складывалось ощущение, что он живёт в этой Библиотеке. Без выходных и перерывов на обед. Ещё ни разу не оказывалось так, что Петров пришёл, а его нет на месте.

– Доброго дня, – поприветствовал он старичка.

– И тебе, Петров. Слышал, что девочка нашлась.

– Слава Высшему, что всё хорошо закончилось, – подтвердил Петров. – Я как узнал, что с ней могло случиться там, так даже представить страшно было. Химеры, Лярвы и какие-то прочие Сущности. Я понять не могу? Зачем они нужны?

– А зачем комары нужны? – задал встречный вопрос Библиотекарь. – Пищат, кусаются, спать не дают. Беспокойство, одним словом, только причиняют. Но они тоже необходимы. Так устроен мир. Ничего лишнего.

– Я бы хотел не согласиться, но, видимо, не поспоришь с Высшим замыслом. Какие-то вещи и события от нас совсем не зависят, – согласился Петров. – Меня успокаивает только то, что я хоть как-то могу влиять на эти события.

– И то верно. Ты за книгой?

Петров сдал книгу Кирилла и поблагодарил за неё. Как-никак она дала ему новые знания и возможности. Чуть ли не с каждой книгой он открывал для себя новые перспективы и расширял горизонты неизведанного. Если бы он при жизни так много читал, то, может быть, из него получился бы хороший писатель. Там. Вдруг в этом и есть замысел его пребывания здесь? Работать над ошибками, совершенствовать себя и вернуться потом в Мир Живущих с новым опытом. Вдруг у него судьба такая – быть хорошим писателем. И он раз за разом шлифует свой алмаз до тех пор, пока грани его не станут идеальным бриллиантом. Сколько циклов он уже прожил? Наверняка он не в первый раз тут, раз всё движется по кругу. Из размышлений его вырвал вернувшийся Библиотекарь.

– Вот, – протянул он книгу. – Хорошая история для тебя. Как раз можешь попробовать новое в ней.

– Вы про сны? Как вы догадались? – удивился Петров. – Я же не успел ничего сказать.

– На то я и Библиотекарь, чтобы всё знать. По глазам читаю, – и пристально посмотрел Петрову в глаза, как будто снова хотел что-то там узнать. – Да шучу. А то лопнешь от любопытства сейчас. Всеволод Андреевич позвонил и просил подобрать тебе что-то, где сны можно использовать.

Петров с облегчением выдохнул. Потому что в его мыслях путалось многое. Не хотел бы он, чтобы кто-то смог извлечь их наружу. Одна из самых опасных и запрещённых – это желание встретиться с родителями на этой стороне. Он пока не знал как, но был уверен, что это возможно. Может, он даже со временем как-то осторожно поинтересуется у Библиотекаря. Судя по всему, он если не всё, то очень многое знает. Может, в курсе, где это «особое» место, куда отправили родителей Петрова.

Дома уже Петров позвонил по телефону, оставленному Всеволодом Андреевичем, и поделился со специалистами по снам своей идеей для книги. Те одобрили и сказали, что это очень необычно, но интересно. И, скорее всего, сработает. Со своей стороны они обещали усилить воздействие и сделать так, чтобы Вика не забывала свои сны утром.

Новый лист нового поворота в судьбе Вики был заправлен в машинку.

«– Есть специальные центры, – объяснял он Вике. – Там за ней будет должный уход, а ты можешь навещать её. Подумай. Ведь если это и не навсегда, то очень надолго. Ты ещё молода, чтобы ставить на себе крест. А с Лизой ты будешь, прости за прямоту, изгоем. Ты давно в отпуске была? Пойми, Вика. Я о тебе думаю.

Вика смотрела на дочь и слушала Аркадия. Лиза смотрела куда-то в сторону и снова чему-то своему улыбалась. Логика и смысл в словах Аркадия были. Но в его словах не было чего-то другого. И Вика не могла понять, чего…»

Книга Судьбы. По ту сторону снов

Сидя в кровати, Вика облегчённо выдохнула. За окном была ещё глубокая ночь. Она поняла, что это уже не сон. Он её отпустил.

Вот уже которую ночь она просыпается в ужасе. Ей снится… Даже не снится. Как наяву она ощущает, что что-то или кто-то не даёт ей проснуться. Как будто находишься на пороге между сном и бодрствованием. По ту сторону сна какой-то кошмар, который затягивает Вику в себя, а по эту сторону – спасение. На границе сна и бодрствования она борется с этим чем-то, но понимает, что отчаянно проигрывает. Тело не слушается. Ещё немного, и неведомая сила затянет её в ночной кошмар. Вика боится его увидеть. Как будто ей откроется некая правда. В какой-то момент она преодолевает паралич и буквально вырывается из сна, осознавая, что и в этот раз победила.

Вика встала с кровати и пошла на кухню налить воды. Сердце бешено стучало, как будто только что она бежала марафон. Утолив жажду, осторожно заглянула в комнату дочери. Та в отличие от мамы спала совершенно спокойно. На умиротворённом лице блуждала едва заметная улыбка. Вике было тяжело смотреть на это спокойствие. Решение давалось трудно.

Несколько месяцев назад она познакомилась с Аркадием. Совершенно случайно. Вика ничего не планировала, надеясь на короткий и ни к чему не обязывающий роман. Тем более чего-чего, а этого ей явно не хватало в её жизни. Она даже не стала ему ничего говорить про Лизу. Решила, что это ни к чему. Оставляя дочь на маму, она бегала на свидания. Но со временем роман перетёк во что-то большее. Вика почувствовала новую жизнь, но та каждый раз обрывалась, когда свидание заканчивалось и приходилось возвращаться домой. В её двадцать семь это выглядело удручающе.

Поправив Лизе волосы и подоткнув одеяло, она вернулась к себе.

Она помнила, что сразу засыпать нельзя. Впервые вырвавшись из этого кошмара, Вика поняла, что это всего лишь сон, и сразу легла обратно. Но в то же мгновение ужас снова охватил её и продолжил, опутывая конечности, тащить к себе.

Окончательно успокоившись, она легла. Кошмар отступил.

Утром, сварив кашу, она пошла в комнату Лизы. Та уже проснулась и, как обычно, лёжа в кровати, смотрела куда-то в пустоту. Взгляд её не фокусировался на чём-то. Как будто он пронзал потолок и уносился куда-то вверх. На лице блуждала всё та же улыбка. Вика никогда не могла понять, чему она там улыбается?

Лиза родилась с диагнозом ДЦП. Точнее, они с Володей узнали об этом позже. Ближе к году. Поначалу все отклонения и задержки в развитии были незаметны. Врачи говорили: нагонит. Молодые родители души не чаяли в дочурке. И вот. Ближе к году – диагноз. Лиза была желанным ребёнком, но прогноз испугал отца. Перспектива того, что ближайшие или даже все последующие годы уйдут на постоянные уход и реабилитацию, не внушала оптимизма. О личной жизни и удовольствиях можно забыть. Работать и зарабатывать только на попытки восстановления дочки. При всём том, что гарантий никаких нет. Владимир честно признался Вике, что он так не сможет. Оставил жене с дочерью квартиру и обещал исправно платить алименты. И вот так прошло уже пять лет…

Вика перенесла дочь с кровати на кухню и усадила её в кресло. С ложкой Лиза так и не смогла научиться управляться нормально. Каша могла попасть куда угодно. Лизу это забавляло, а Вика, закипая, пыталась сдерживать себя. В последнее время она всё чаще срывалась на дочь. Вот уже пять лет, если не считать первого года с рождения Лизы, над Викой постоянно висела это грозовое облако, готовое разразиться громом в любой момент. Каждый день, как по одному и тому же сценарию. Сначала Вику воодушевляли успехи Лизы, но когда та «откатывалась» обратно, казалось, что всё зря. Вроде вот поползла, а на следующий день как будто ничего и не было. Ни многочасовых занятий, ни мотка раскрученных нервов. На реабилитацию в центре требовались огромные деньги, которых тоже не было. Постепенно ей стало казаться, что проще делать всё самой, а не мучиться с упражнениями и тренировками. Вика иногда тайно завидовала своему бывшему мужу.

– Лиз. Ну давай ещё, – Вика пыталась попасть ложкой дочке в рот, но та всячески извивалась, что означало «я больше не буду».

Следующим по плану была прогулка в парк.

Постепенно она стала избегать детских площадок. Поначалу ей хотелось, чтобы дочь хоть так могла посмотреть на то, как играют другие дети. Вдруг это как-то повлияет на её развитие. Подтолкнёт. Но мамы здоровых детей стали сторониться их. Именно так сказала одна из мамаш. Не прямо Вике в лицо, а как бы между прочим буркнула, собирая своего малыша: «И что их к здоровым детям всё тянет? Собирались бы среди своих. Нет же. Надо здоровым детям психику попортить».

Дети же, в отличие от своих родителей, не проявляли враждебности. Однажды, когда они ещё приходили с Лизой на детскую площадку, к ней подошла одна девочка. Примерно ровесница дочки. Лиза сидела в своей коляске и улыбалась. Девочка протянула ей лопатку. Взгляд Лизы прояснился. Сфокусировался на девочке, и она протянула свою руку к игрушке. В этот момент мама девочки заметила, что её дочь возле них, и быстро подошла к ним. Лиза как раз успела взять лопатку.

– Извините. Вот, – Вика забрала лопатку у Лизы и протянула ей.

Девушка недоверчиво посмотрела сначала на лопатку, потом на Лизу, затем на Вику.

– Оставьте. У нас ещё есть, – и, развернувшись, потянула за собой девочку.

Вике было слышно, как девушка, склонившись к своему ребёнку, на ходу что-то там объясняет ей про психически отсталых и шизофреников. И про то, что не надо к ним подходить и пытаться играть.

Вика хотела крикнуть вслед, что Лиза совсем не психически отсталая и тем более у неё нет шизофрении, но в последний момент передумала. Она решила просто больше не ходить сюда. Вот и сейчас она собиралась отправиться с Лизой в парк. Необходимо было подумать. Решение она ещё не приняла, но мысли не отпускали. Тем более что Аркадий настаивал, что так будет лучше.

Со временем, когда отношения из случайного романа стали прорастать во что-то большее, Вика поняла, что она не может больше скрывать дочь. Однажды она призналась и привела его домой.

Аркадий не исчез. Он просто предложил всё устроить.

Поступить правильно.

– Есть специальные центры, – объяснял он Вике. – Там за ней будет должный уход, а ты можешь навещать её.

Подумай. Ведь если это и не навсегда, то очень надолго. Ты ещё молода, чтобы ставить на себе крест. А с Лизой ты будешь, прости за прямоту, изгоем. Ты давно в отпуске была? Пойми, Вика. Я о тебе думаю.

Вика смотрела на дочь и слушала Аркадия. Лиза смотрела куда-то в сторону и снова чему-то своему улыбалась. Логика и смысл в словах Аркадия были. Но в его словах не было чего-то другого. И Вика не могла понять чего. С того момента

и появились эти кошмары…

Вернувшись с прогулки, Вика вытащила Лизу из коляски. Раздела её и отнесла в комнату. Там посадила за стол и дала ей бумагу и карандаши. Лиза любила рисовать, хоть художеством это было и сложно назвать. Вика сначала пыталась с дочкой выводить фигуры на бумаге, но потом бросила это занятие. Хоть на какое-то время тишина и отдых от забот.

Лиза сидела и рисовала. Её, в отличие от мамы, ничего не беспокоило. Она даже не пыталась себя сравнивать с другими детьми. Ей не казалось, что она какая-то не такая. Просто она другая. Даже её рисунки, на которых мама ничего не могла разобрать, ей казались осмысленными и завершёнными. Но если бы мама даже и поняла, что тут нарисовано, то выглядело бы всё очень странным. Но не для Лизы. Она знала большее. Вот здесь их дом. Тут она с мамой идёт гулять. В кафе, где продают мороженое. И они потом сядут за столик и будут есть мороженое ложкой. И это Лиза кормит Вику мороженым. Иногда оно капает Вике на подбородок, и Лиза берёт салфетку и, улыбаясь, вытирает. Вика тоже улыбается.

Лизе тоже однажды начали сниться сны. Началось всё с такого же кошмара, но Лиза не стала сопротивляться. Ей стало интересно узнать, что там. Со временем она научилась чувствовать эти сны наяву. Не видела их, но понимала, что некие события там заставляют её улыбаться.

Уложив дочь спать, Вика пошла к себе в комнату. Сегодня Аркадий опять звонил и спрашивал, что она надумала? Вика понимала, что она устала и у неё совсем ничего не получается с Лизой. Надеяться на чудо глупо. С такими мыслями она провалилась в сон…

Вика снова почувствовала, как что-то давит на неё. Конечности сковывает паралич, и сопротивляться становится всё сложнее. Она пытается бороться, но силы покидают.

– Просыпайся, – откуда-то из темноты раздался голос. – Пора вставать.

Голос показался таким знакомым, и Вика поддалась. Как только она ослабила сопротивление, пустота поглотила её и выплюнула на свет.

Вика, щурясь, пыталась рассмотреть, где она оказалась. С непривычки свет слепил, и окружающие предметы расплывались.

– Проснулась? – откуда-то сверху раздался голос, в котором чувствовались тепло и забота.

Вика хотела протереть глаза, но поняла, что даётся ей это с трудом. Руки не слушаются, как будто паралич ещё не отпустил.

– Ну давай, Вика. Открывай глазки.

Вика наконец-то сфокусировала зрение. Над ней стояла девушка примерно её возраста и улыбалась.

– Завтрак готов. Только тебя жду. Сегодня твои любимые блинчики.

Попытавшись пошевелиться, она поняла, что получается у неё это как-то неуклюже. Одеяло не хотело поддаваться. Повернув голову, она увидела возле кровати инвалидное кресло.

Девушка помогла ей подняться и сесть. Вика поднесла к лицу руки. Она их рассматривала и не могла понять. Это были не её руки. Руки ребёнка. Она попыталась разжать пальцы, но и это далось ей с трудом.

– Ничего, – успокоила её девушка и улыбнулась. – Сейчас мы с тобой поиграем в пальчики, и они снова будут слушаться тебя. Давай, вставай. Не бойся, я рядом. Сначала умываться и чистить зубы.

Вика попробовала опустить ноги на пол и встать. Каково же было её удивление, когда это оказалось очень сложно сделать. Ноги не хотели держать её, но заботливые руки подхватили.

– Ты сможешь. Ты сильная. Мы справимся.

Так, постепенно, шаг за шагом, они дошли до ванной комнаты. Из зеркала на неё смотрела меленькая девочка. Немного несуразная. Вика не могла понять, как она тут оказалась и что она здесь делает. Девушка включила воду, и Вика попыталась умыться. С зубной щёткой было сложнее, но девушка так смотрела на неё и улыбалась, что Вике самой стало весело.

За завтраком Вика пыталась подцепить вилкой блинчик, и это у неё явно получалось плохо. Иногда он падал. Потом Вика нечаянно опрокинула вазочку с вареньем. Но девушка как будто не обращала на это внимание. Она просто всё поправила и вытерла салфеткой. Иногда, когда Вика совсем отчаивалась, девушка помогала ей…

Затем, как это бывает во сне, картинки стали резко меняться. Как воспоминания в обратном порядке прокручиваться в голове. Вот она в коляске на улице. Она сидит, а девушка везёт её. Они едут быстро, потому что девушка сзади бежит и смеётся. Вика просит: «Быстрее! Ещё быстрее!» Они разгоняют стаю голубей, которые срываются с площади в последний момент, чуть не попав им под колёса…

Затем картинка опять меняется, и Вика понимает, что она совсем малышка. Ещё даже ползать не умеет, не то что ходить. Девушка опять рядом. Она перед Викой на полу и зовёт к себе. Вика пытается ползти, но это так тяжело…

Затем она видит над собой потолок. Вика где-то лежит. Она не может даже пошевелиться, как будто её спеленали.

Над ней стоит эта же девушка, только моложе. И врач.

– Я понимаю, что это нелегко осознать и принять, – врач обращался к девушке. – Елизавета Владимировна. С диагнозом ДЦП ребёнок в радость не будет. Вам лучше отказаться сейчас от неё. Вы же понимаете, что это на всю жизнь. Зачем вам такой крест. Вы ещё молоды и родите здорового ребёночка. В интернате за ней будет уход. Её же не примет общество, а здесь она будет среди своих…

Вика видела, что девушка колеблется. Вика даже успела забыть про то, что это сон. Всё казалось настолько настоящим, что не подвергалось сомнению. Сейчас мама, а то, что это была мама, она уже не сомневалась, откажется от неё и Вику увезут. А она даже ничего сделать не может. Не будет этих блинчиков в будущем и весёлого смеха. Никто не будет мчаться с ней за голубями на коляске. Никто не разбудит с улыбкой её утром. Ничего не будет. Будет режим и, возможно, уход. Но не любовь. Ей так хотелось кричать, но слова не складывались. Получалось только кряхтеть: «Мама!

Пожалуйста! Не оставляй меня одну…»

И тут Вика увидела, что в глазах девушки что-то изменилось. Как будто какой-то знакомый свет зажёгся в них. Блуждающая улыбка. Девушка подняла руки и удивлённо посмотрела на них. Пошевелила пальцами. Затем наклонилась и взяла её на руки. Вику сразу окутало теплом, как пуховым одеялом. Только сейчас она осознала и почувствовала, кто эта девушка…

Вика проснулась. Сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди. Соскочив с кровати, она побежала в комнату Лизы. Та безмятежно спала. Вика хорошо запомнила сон. Она даже была уверена, что это не сон, а как будто она перенеслась в другой мир. Другую жизнь. Во сне так не бывает. Она сидела возле кровати дочки, держа её за руку, и слёзы катились по её щекам. Вика осознала, насколько она была близка к ошибке.

Лиза тоже видела этот сон. Но многим раньше. С него как раз всё и началось. Она вроде ещё не должна была ничего понимать в силу возраста, но что-то, видимо, было выше этого.

Лиза тогда тоже вдруг почувствовала, как темнота во сне затягивает её. Откуда-то из глубины послышался знакомый голос: «Мама! Пожалуйста! Не оставляй меня одну…»

Лиза открыла глаза и увидела, что стоит в больничной палате. Она подняла руки и не могла поверить. Во-первых, она может легко управлять ими, а во-вторых, она взрослая девушка. Рядом с ней стоит врач, а внизу в кроватке лежит ребёнок. Девочка. И она сразу почувствовала, кто это.

– …В интернате за ней будет уход. Её же не примет общество, а здесь она будет среди своих…

Лиза наклонилась к кроватке и взяла девочку на руки. Она почувствовала, как только что напряжённое личико дочки расслабилось. Она неожиданно поняла, что у неё столько сил, что их хватит на двоих.

– В ваших словах вроде есть логика и смысл, – ответила она врачу. – Но в них нет ни капли души и любви. А если бы она меня вот так оставила…

Вика везла коляску по осеннему парку. Только что Лиза довольная валялась и возилась в куче осенней листвы, а теперь ехала в коляске с огромным букетом из разноцветных кленовых листьев.

– Люблю тебя, – Лиза обернулась к маме.

– Я тебя тоже очень люблю, – Вика улыбнулась в ответ. – Пойдём мороженое в кафе есть?

Лиза кивнула.

– Как отдохнёшь и захочешь сама идти, дай мне знать.

Лиза ехала в коляске и улыбалась. Она не знала, как так получалось, что по ночам она менялась с мамой местами и каждая оказывалась не месте другой в каком-то ином мире. А может, это было просто во сне, который они видели одновременно. Сны исчезли, но она чувствовала, что где-то там, в другом мире, у Вики тоже всё хорошо. И, возможно, она, Лиза, там тоже везёт её в кафе. Есть мороженое.

Революция?

«Если бы мы могли взглянуть на себя глазами другого человека, то, вероятно, открыли бы для себя много нового»

Марина исправно выполняла указания Петрова и ежедневно с трёх до пяти мысленно отправлялась в то кафе и занимала привычное место за столиком у окна. Ей даже казалось, что она действительно видит Кирилла, который сидит чуть далее и наблюдает за ней, всё так же не решаясь подойти и познакомиться. Всё как при жизни. В последний день своей медитации она, как и было предписано Петровым, должна была указать Кириллу, где находится флешка. Петров пообещал, что он сделает так, чтобы тот нашёл её. Никто, кроме Кирилла, её не заметит.

Марина в своём видении встала и пошла на выход. Если до этого дня Кирилл всегда уходил раньше, то сейчас он должен остаться. Марина приближалась к нему и на секунду даже поверила, что всё так и есть. Она сейчас там, а не в каком-то другом мире. Даже улыбнулась, и ей казалось, что ещё один шаг, и Кирилл обнимет её и скажет: «Привет. Я скучал». Но вместо этого она буквально растворилась в нём, и видение развеялось как туман. На короткий миг она всё же успела почувствовать его тепло и даже уловила слабый аромат его парфюма.

– Я как будто снова жила, – Марина с грустью рассказывала Петрову о своих ощущениях. – Два часа пролетали как миг, и мне не хотелось возвращаться сюда. Я не знаю, что мне здесь делать.

– Не переживай, – успокаивал её Петров, положив свою руку поверх её. – Обычное дело. Постепенно привыкнешь. Найдёшь себе занятие по душе.

– Не знаю. Мне как-то неуютно. А можно я и дальше буду заниматься этой практикой? – с надеждой Марина посмотрела на Петрова, сжав его ладонь своими руками. – Медитацией. Ну хотя бы пару часов в день.

– Нет, – осторожно он высвободил руку. – Я же немного помог тебе в этом. Ты сама не сможешь его найти в том мире. Да и представь. У него наверняка начнётся другая жизнь. Без тебя. Захочешь ли ты это видеть? Да и не так безопасно это занятие. В этом мире, я имею в виду. Тут материя немного другая. Тоньше. Меня предупредили, что нельзя злоупотреблять. Можно не вернуться.

– Ну и пусть! – не сдавалась Марина.

– Нет, – отрезал Петров. – Привыкай к этому миру.

Так проще будет.

– А если мне не надо проще?

Ещё недавно Петрову казалось, что он что-то почувствовал по отношению к Марине. Как это бывало при жизни. Ему казалось, что если он будет ей помогать, то это их как-то сблизит. Так и было до сегодняшнего дня. Точнее, ему казалось, что так и есть. Каждый вечер они сидели с Мариной в кафе, и она рассказывала ему свои ощущения после медитации. По сути, Петрову это было без надобности, но он искал встреч с этой девушкой и пока не мог придумать другого повода. Марина увлечённо рассказывала о своей жизни, он о своей. Вместе смеялись и потом вместе шли домой. На пороге Петров скромно жал по-товарищески ей руку, и они прощались до завтра. Теперь же он понимал, что Марина не может забыть Кирилла. Глупо ревновать к человеку из другого мира. Но для Марины не существовало времени и пространства. Как будто она если не завтра, то через несколько дней вернётся из командировки, и они снова встретятся с Кириллом. Возможно, Петров ошибся, предоставив ей возможность таким образом видеться с ним.

– Марин, – он поднялся со стула. – Мне в Библиотеку надо. Давай потом поговорим.

– Хорошо. Я подожду, – во взгляде Марины была щенячья преданность. Но не как к хозяину, а как к человеку, который наконец-то отведёт к нему после долгой разлуки. – Можно ещё одну просьбу?

– Если только она выполнима, – на всякий случай предупредил Петров.

– Я понимаю, что звучит это глупо, но у меня там кот остался.

– Кот? – удивился Петров. – Что-то мне в последнее время везёт на котов. Что с ним?

– Да в том-то и дело, что не знаю. Мы раньше с ним в одной съёмной квартире жили, но потом я съехала. Как раз перед отпуском, а Петрович загулял. Не было времени искать. Но он часто так делал. Я попросила хозяйку, когда он вернётся, позвонить мне. Там все в подъезде его знали. Вот новые жильцы и позвонили. Я приехала, забрала его, но он и с новой квартиры сбежал. Так и не вернулся. А может, просто не застал уже меня. Я немного переживаю. Да и с котятами как-то неудобно вышло.

Петров пообещал, что если это будет в его силах, то он обязательно поможет. Книг у животных нет, поэтому он не может отследить его судьбу. Разве что Петрович как-то объявится в чьей-то жизни, книга которой окажется у Петрова. Попрощался с Мариной и ушёл.

В Библиотеку Петрову не было необходимости ехать. Вся работа была уже дома, но он решил съездить. Хотелось просто увеличить расстояние между ним и Мариной. Пускай пока хотя бы в прямом смысле. Петров ехал в автобусе и вспоминал свои отношения в той жизни. Не сказать, что их было очень много или мало. Петров был увлечённым и легко находил подход к девушкам. Но когда дело доходило до чего-то серьёзного, он аккуратно ретировался. Его личную жизнь, скорее всего, можно было сравнить со спортивным кабриолетом. Стремительная и с ветерком. Но с одним креслом возле себя. Семейная жизнь подразумевала пересадку на кроссовер или вообще минивэн. Петрову казалось, что он ещё не дорос до такого. Времени впереди было много. Так ему думалось на тот момент. И вот теперь, впервые за время своего нахождения здесь, он снова что-то почувствовал. Но что это?

Петров не знал, зачем он приехал в Библиотеку, и просто пошёл сразу к стойке Библиотекаря. Возможно, старик отвлечёт его от мыслей своими разговорами или, как часто это бывает, даст ему интересную книгу, которая Петрова увлечёт на несколько дней. А там либо Марина придёт в себя и забудет Кирилла, либо Петров вернётся к своему уже привычному образу жизни тут.

– Здравствуй, Петров, – Библиотекарь отвлёкся от формуляров. – Вид мне твой не очень нравится. Беспокоит что-то?

– От вас ничего не скрыть, – улыбнулся Петров.

– Да у тебя на лице всё написано. Тут даже гадать не надо.

– Не готов пока обсуждать. У меня вот вопрос вдруг только что появился. Я как-то раньше об этом не думал. А дети здесь рождаются?

– Влюбился, – со знанием дела подвёл итог старик. – Дело хорошее. Тебе, может, даже на пользу. Любовь открывает новые возможности. Она как шлифовальный диск, который обрабатывает алмаз и превращает его в бриллиант. Появляются всё новые и новые грани. Только работа требует аккуратности и времени. Ну и терпения, естественно. Есть у тебя оно?

– Эмм… С любовью всё неоднозначно. Я немного о другом хотел спросить. Про детей, – напомнил Петров.

– Детей у нас, Петров, хватает. Кто-то сразу с родителями прибывает. Но и сами по себе тоже. Для таких организован отдельный центр. Что-то вроде детского дома. Вот оттуда их и забирают в семьи. Так что, если ты надумаешь семью заводить, то можете забрать оттуда ребёнка. На вашей стороне это просто сделать.

– Ясно. А вы на чьей стороне? Библиотека, я так понял, она для обеих сторон одна.

– Я Библиотекарь. Я беспристрастен, как Высший суд. Моё дело – книги в порядке содержать.

Как раз в этот момент к нему подошёл один из служащих с тележкой, чтобы забрать скопившиеся книги.

– Я пойду, посижу немного, почитаю что-нибудь, – не стал отвлекать Петров.

Он попрощался с Библиотекарем и пошёл вдоль книжных стеллажей. Проводя пальцами по корешкам книг, он не мог узнать содержимое, но чувствовал настроение. Сейчас ему хотелось просто почитать, не вмешиваясь в чью-то судьбу. Возможно, какую-то красивую любовную историю. Но не успел он на чём-либо остановиться и выбрать, как его окликнули.

– Петров, – негромко, но отчётливо услышал, как его зовут.

Он обернулся на голос и увидел, что в читательской зоне, среди других посетителей, ему машет рукой Виктор. Петров уже хотел сделать вид, что не заметил его, но тот настойчиво звал его к себе. И если Петров не подойдёт, то Виктор, несомненно, сам придёт к нему. Нехотя поставив книгу обратно на полку, он пошёл к столику, за которым сидел Тёмный Вершитель.

– Не скажу, что рад встрече. Что тебе надо?

– Успокойся. Я с миром.

– Ты и в прошлый раз со стороны дружбы заходил, – напомнил Петров. – Вопрос, во что это вылилось.

Виктор тяжело вздохнул и указал Петрову на стул, предлагая присесть.

– У меня разговор к тебе есть. Хорошо, что встретились. Не знал, как выйти на тебя. Вряд ли ты захотел бы со мной говорить, если бы я позвонил.

Петров присел, тем не менее не настраиваясь на долгий разговор. Появление Виктора напомнило ему о родителях и своей роли в том, что случилось с ними. И первопричиной всему этому был Виктор. Несмотря на то, что у Петрова тогда был выбор, но, как это часто бывает, он не предполагал, что последствия могут быть такими. Ещё его терзала мысль, что помимо Виктора его ещё и свои подставили. Они-то знали, чем это может закончиться, и более того, подготовились заранее. Уж лучше бы лишение статуса Вершителя или даже крайняя мера – Пустота.

– Я понимаю твои чувства, – примирительно произнёс Виктор. – И соболезную родителям. Но мир порою бывает несправедлив и жесток. Я предполагал, что всё этим может обернуться. Мне тоже нехило досталось, но это сейчас неважно. Я о другом хотел поговорить.

Виктор рассказал Петрову, что желает перейти на Светлую сторону. Прошло три года, как он уже в этом мире и имеет право, как и каждый, сделать свой выбор. Времени на принятие решения всего месяц. Слишком уж всё не так радужно оказалось на Тёмной стороне. Вершить несчастья с каждым разом всё тяжелее и тяжелее. Но даже не это главное.

Виктор придвинулся ближе и понизил голос до шёпота.

– Обещай, что при любых обстоятельствах этот разговор останется между нами.

– С чего я должен тебе что-то обещать?

– Просто пообещай. Если мы больше не встретимся, то просто можешь забыть об этом разговоре. Или вдруг он тебя не устроит. Но поверь мне, даже если ты расскажешь о нём своему руководству, то это ничего не решит. Они, скорее всего, и так в курсе, но в общих чертах. То, что ты сейчас услышишь от меня, не даст им информации больше, чем они и так знают.

Любопытство – извечный порок. И Петров не был исключением. Он даже подозревал, что новое знание, тем более от Тёмного Вершителя, ничего хорошего не принесёт в его жизнь. Но любопытство сильнее инстинкта самосохранения.

В знак своих благих намерений и чистых помыслов Виктор показал ему книгу.

– Моя незаконченная. Но ты сумеешь всё исправить. Как чувствовал. Взял её с собой. Хотел здесь посидеть, поработать, но сама судьба нас свела.

Виктор ввёл Петрова в краткий курс дела. По сюжету книги предполагалось, что Сергей не справится со знаниями, которые он получил. Пусть они и неверные, но так даже лучше и интереснее было. С Алексеем всё уже давно решено и там, к сожалению, ничего не исправить. Но Петров с присущей ему фантазией может спасти хотя бы Сергея.

– Я должен её был закончить, но не хочу. Хочу отдать тебе, – пояснил Виктор. – Тем более, что она как-то там с твоими завязана.

– Я не возьму. Обмен книгами вне Библиотеки запрещён. Даже несмотря на то, что мы сейчас находимся в ней. Хватит с меня этих шпионских игр. Опять какая-то подстава с твоей стороны, – Петров хотел уже было встать, чтобы закончить разговор, но Виктор его остановил.

– Всё будет законно. По крайней мере с твоей стороны. Нарушаю только я. Я не имею права сдать незаконченный сюжет. Но ты имеешь право забрать книгу через Библиотекаря. Я её сейчас сдам, а ты просто забери её. Вот и всё. Её даже на полку отнести не успеют. Решайся. Я больше не хочу пополнять свой счёт смертями. Хватит.

– Это и есть та информация, которой ты хотел со мной поделиться?

– Нет. Это не главное, – Виктор снова перешёл на шёпот. – В нашем мире назревает революция.

– Революция?

– Да тихо ты, – Виктор посмотрел по сторонам, убедившись, что никто не слышит. – Не все согласны с текущим положением вещей. По всем частям этого мира организовываются подпольные ячейки. Я сам пока в курсе только в общих чертах, но есть мнение, что мы не свободны в своей воле, и тем более люди из Мира Живущих, как ты и сам знаешь. Помнишь, я говорил тебе, что есть Книга Книг? Так вот. Именно через неё управляют всем и всеми. И нет нужды ни в каком балансе добра и зла. Мир. Оба мира могут существовать по своей воле и в полном согласии. Представь себе, что нет никаких преступлений, войн и прочего, что омрачает жизнь. Все счастливы и довольны своим положением. Ни голода, ни бедности. Никаких разочарований. Это так просто. Стоит только избавиться от желания обладать избыточными благами. Почти как на вашей стороне, но и у вас не всё так просто, как кажется. Так и было задумано изначально, но Высшему, видимо, в какой-то момент стало скучно. И он раскрасил фигуры на своей доске в чёрный и белый цвет.

– Прямо как ангел и демон за одним столом.

Петров с Виктором так увлеклись беседой, что не заметили, как к ним подошёл Библиотекарь.

– Да просто болтаем. Вот встретил случайно Петрова. Мы же имели честь познакомиться как-то. Пусть и не при самых благоприятных обстоятельствах. Но мне уже пора, – Виктор встал. – Я книгу хотел сдать.

– Это завсегда пожалуйста, – Библиотекарь улыбнулся и пошёл к своей конторке. – Выбрал себе что-нибудь? – обернулся, уже уходя, на Петрова.

– В замешательстве.

– Ну, подходи, если не определишься. Посоветую.

– Если что, по телефону мне не звони. Разговоры могут прослушиваться. Я сам с тобой встречусь, как перейду на вашу сторону. Но если что-то вдруг случится, – Виктор взял бланк для заметок со стола и начал в нём что-то писать. – Вдруг меня не будет долго, а тебя заинтересует то, про что я говорил, придёшь на нашу сторону и зайдёшь в бар «Химера». Скажешь бармену, что у тебя оплачен заказ навынос на имя Аркадий. Это пароль. Дальше просто ждёшь, и к тебе подойдут.

Затем передал бумажку Петрову и, не прощаясь, пошёл сдавать книгу. Петров подождал, пока Виктор уйдёт, затем выждал ещё пару минут и после направился к стойке.

– Что-то ничего не отозвалось, – непринуждённо сказал он Библиотекарю. – А что там Виктор сдал? Можно посмотреть? – Петров старался своей просьбе придать максимум незаинтересованности.

– Можно, конечно, – Библиотекарь протянул ему книгу.

Петров открыл и понял, о чём говорил Виктор. Да. Сергея ещё можно спасти. Даже извлечь из всей этой ситуации пользу для него.

– Взять, может? – Петров вернул книгу и наигранно размышлял: – Правда, у меня и так работы хватает, но я увидел эту книгу, и с моей стороны будет попустительством и безразличием к своей работе оставить её тут. Можно забрать? Там, вроде как, с моими персонажами перекликается.

Библиотекарь молча заполнил формуляр и протянул книгу Петрову.

– Благих дел много не бывает.

Возвращаясь домой, Петров очень рассчитывал на то, что ему не доведётся встретиться с Мариной. Посещение Библиотеки и встреча с Виктором отвлекли от мыслей о ней, но возвращение домой вернуло всё обратно. Не хотелось сейчас с ней встречаться и тем более о чём-то говорить. С большой долей вероятности Марина вернётся к разговору о своих бестелесных встречах с Кириллом. Петрову повезло. У подъезда никого не было.

Зайдя домой, он ещё раз открыл книгу и заправил лист в печатную машинку. Хотелось закончить сегодня. Хотя бы в основных направлениях развития судьбы, оставив тем не менее Сергею право своей воли. Но решил всё-таки перестраховаться и набрал Славику.

– У меня к тебе одна просьба.

– Слушаю.

– Можешь по своим каналам выяснить, кто из ваших Ангелов прикреплён к моему новому персонажу? Нужно присмотреть на всякий случай.

– Можно, конечно. Давайте завтра встретимся, и вы мне расскажете.

– До завтра.

«– Не буду ходить вокруг, – отложил он листочки и снял очки. – У вас стадия…

Далее перед глазами Серёги всё проплывало как в тумане. Иногда там всплывали какие-то знакомые и незнакомые слова. Нейроэндокринная карцинома, метастазы, радиационная терапия…

– А если не лечить? – вернулся в себя Серёга. – Эм-мм-м…

– Сколько вы проживёте?

– Да, – заранее боясь услышать ответ, напрягся он.

– Год. Может, немного больше, – невозмутимо ответил врач. – Но, как я говорил, что если лечить…

– Спасибо, – Серёга встал. – Я подумаю…»

Книга Судьбы. Подарок с отсрочкой

Вечер подходил к концу, и Сергей уже собрался домой. Попрощавшись с друзьями, он со всеми «махнул на ход ноги» и направился к выходу.

– Погоди, – догнал его Лёха уже у дверей. – Покурим?

Осень заявляла о своих правах, и Сергей, затянувшись сигаретой, поднял повыше воротник и засунул руки в карманы.

– Как дома? – поинтересовался Лёха.

– Норм, – Сергей пожал плечами. – Как всегда. – Дочка как?

– Ты о чём-то хотел поговорить? – Сергей посмотрел на друга и, глубоко затянувшись, бросил окурок в урну. – Неспроста же ты неинтересные вопросы задаёшь.

Лёха нервничал и мял сигарету между пальцами, но явно что-то хотел сказать. Докурив одну, он тут же подкурил вторую и, шумно выпустив дым, посмотрел на Сергея.

– У меня подозрение на рак, – выпалил он, собравшись с духом.

– Чего-о-о-о??? – Сергей тоже достал ещё одну сигарету. – Это точно?

Лёха чиркнул зажигалкой и поднёс огонь.

– В понедельник узнаю. Вопрос, на какой стадии. Это я сам себя пока утешаю, что подозрение.

Минуту друзья стояли молча, и только неслышный треск тлеющего табака нарушал тишину.

– Вот так вот живёшь-живёшь… – продолжил Лёха. – Строишь планы и бац! – Окурок брызнул по асфальту искрами.

– Я что-то даже не знаю, что сказать, – Сергей замялся. – Может, помощь какая нужна? Ты скажи только. Остальные знают? – Обернулся он на двери кабака.

– Нет. Я только тебе одному сказал. Мы же с детства друзья, – Лёха подошёл ближе и, взяв друга рукой за затылок, прижался своим лбом к его лбу. – Думаешь, что вся жизнь впереди, а стоит обернуться назад, и понимаешь, что ничего нет… Вот дай тебе ещё одну жизнь, ты точно так же её прожил бы?

– Да чё ты, Лёх, – Сергей посмотрел в глаза друга, которые были в нескольких сантиметрах от его глаз. – Сейчас же лечат. Ты же вон сколько смог преодолеть в жизни. Бандитов ещё застал и сумел не сломаться. Компанию построил и сохранил в кризис. Чё там рак какой-то, которого, может, и нет ещё.

– Да-а-а, – Лёха улыбнулся. – Было время. Я вот жалею, что ты со мной не пошёл. Не смог я тебя уговорить.

Мы бы вместе о-го-го! – Лёха потряс кулаком в воздухе.

– Да где мне, – смутился Сергей. – У тебя способности и талант пробиваться. Я б только обузой был. Не хотел, чтобы ты меня по дружбе тянул. Я бы неуютно себя чувствовал. Толку-то от меня… Кумовство не люблю.

– Серёг. Тебе жизнь пенделей не давала. Всё ровно, но кое-как. Сначала мамка, затем жена за пазуху взяла. А ты же способный. Помнишь, в школе лучшим по информатике был. Такие вещи вытворял, что у Палыча глаза очки на лоб выдавливали. Мог бы сейчас крутым программистом быть. Ну, не знаю там… Придумал бы первым этот интеллект со всякими джипити.

– Его ещё в прошлом веке Джон Маккарти придумал, – улыбнулся другу Сергей.

– Вот, – оживился Лёха. – Я же говорю, ты умный. Я даже понятия не имею, кто это такой твой Пол Маккартни.

– Джон, – поправил его Сергей. – Пол – это из «Битлз».

– Всё! – Лёха поднял обе руки. – Задавил интеллектом. Я же говорю, что ты талант. Только ленивый и не рисковый. Помнишь, как тебя в школе звали?

– Тюря, – улыбнулся, вспомнив, Сергей.

– Вот-вот. Тюря. Мягкотелый и инертный. Пора что-то менять в своей жизни. Она одна.

– Ладно. Куда мне уже что-то менять в моём возрасте.

Ты-то что делать думаешь?

Лёха задумался и посмотрел куда-то вверх.

– Поехали в понедельник со мной, – выдохнул он.

– Куда? – не понял Сергей.

– В клинику. Узнаем, сколько мне осталось, и пойдём сразу отмечать, – улыбнулся Лёха, посмотрев на друга.

Сергей осторожно открыл дверь и тихо проскользнул в квартиру, надеясь, что Дашка, дочь, уже успела заснуть. Но та тут же появилась в коридоре. В пижаме и со своим плюшевым пёселем.

– Ты обещал, что сегодня точно придёшь пораньше, и мы в парк сходим, – с укором она смотрела на него.

– Ну прости, – он присел перед ней и убрал упавшую ей на глаза чёлку. – Времени совсем нет. На работе задержали, и потом… Обещаю, что завтра сходим.

– Завтра, если ты забыл, – послышался голос Светки с кухни, – кто-то обещал съездить на дачу и забрать оттуда банки и картошку.

Сергей пожал плечами и, ещё раз посмотрев на дочь, виновато улыбнулся.

– Обещаю, что завтра сходим. Или в воскресенье.

– Знаю я твоё завтра, – Даша развернулась и пошла в свою комнату. – Тебе всегда некогда. Только обещаешь.

Выходные пролетели незаметно и, как обычно, не оставили времени. Уже в воскресенье, ближе к вечеру, Сергей вспомнил о своём обещании дочери, но сил не оставалось. Как-то домашний быт незаметно высосал все силы и не оставил ничего взамен, кроме усталости. Хотелось хоть вечер полежать перед телевизором и ничего не делать. Пришла дочь и села рядом с ним на диван.

– Мультики посмотрим?

– Даш. Тут кино интересное, – потрепал он её волосы. – Давай потом. Твои мультики круглосуточно показывают.

Дашка явно обиделась, но ничего не сказала. Просто чуть отодвинулась.

Ближе к концу рабочего дня позвонил Лёха.

– Ну что? Ты со мной?

– Конечно. Я же обещал.

– Хорошо. Ты же в 18 с галер? – уточнил Лёха. – Я буду ждать на парковке.

Клиника встретила их своей стерильной фундаментальностью и гарантированным сервисом высшего уровня. Лёха мог себе позволить такую, что нельзя сказать о гарантии, в данном случае здоровья.

– Слушай, – Лёха вдруг остановился. – А давай мы тебя тоже запишем на анализы. Пусть проверят.

Сергей удивлённо уставился на друга.

– Понимаешь, – пояснил он. – Лучше заранее всё узнать. Вот ты когда в последний раз обследовался?

– Я? – растерялся Сергей. – Наверное, когда на права медкомиссию проходил.

– На права не считается. Короче. Решено, – Лёха уверенным шагом подошёл к стойке. – Здравствуйте. А можно сразу моего друга записать на приём?

– Да у меня ничего не болит, – попытался отнекиваться Сергей.

– Вот тут послушай меня, – перебил его Лёха. – Если всё в порядке, то и переживать не о чём. А если… Тьфу-тьфу-тьфу… Я оплачу. И не спорь. Это лучшая клиника в нашем городе.

Пока Сергей сдавал анализы, Лёха ждал его внизу, в холле больницы. Через некоторое время тот появился с медсестрой.

– Анализы будут готовы через два дня, – разъясняла она ему. – Я вас запишу на приём. На этом пока всё. Всего хорошего.

– Ты как? – Сергей, закончив, сразу направился к другу. – Что сказали?

– Пошли в машину. По дороге расскажу.

Лёха рулил к дому Сергея на своём новеньком джипе и рассказывал. Свои первые анализы он сдавал в другом месте и решил перепроверить в этой клинике. Сегодня всё прояснилось. Оказалось, что те были ошибочными и он абсолютно здоров.

– Всё в порядке, – улыбался Лёха.

– А здесь точно не ошиблись? – Сергей не мог поверить тому, что всё так хорошо закончилось.

– Нет. Здесь самые лучшие врачи и стопроцентная гарантия. Можно даже не перепроверять.

– Тогда что? – оживился Сергей. – В бар? Отмечать твой новый день рождения?

– Давай дождёмся уже твоих и вместе с чистыми анализами в бар.

Через два дня Лёха отвёз друга в клинику. Пожелал удачи и скорейшего возвращения. Сам же сел в холле. – Виски ждёт, – напутствовал он друга.

Сергей немного нервничал, сидя перед врачом, который изучал его бумажки.

– Не буду ходить вокруг, – отложил он листочки и снял очки. – У вас стадия…

Далее перед глазами Сергея всё проплывало как в тумане. Иногда там всплывали какие-то знакомые и незнакомые слова. Нейроэндокринная карцинома, метастазы, радиационная терапия…

– А если не лечить? – вернулся в себя Сергей. – Эмм-м-м…

– Сколько вы проживёте?

– Да, – заранее боясь услышать ответ, напрягся он.

– Год. Может, немного больше, – невозмутимо ответил врач. – Но, как я говорил, что если лечить…

– Спасибо, – Сергей встал. – Я подумаю…

На ватных ногах он вышел из кабинета. В голове пульсировало. Невольно положил руку на живот, как будто пытаясь там что-то нащупать. Может, те самые метастазы. Немного мутило. Собравшись с силами, он пошёл вниз.

– Едем в бар! – радостно встречал его Лёха.

– Погоди, – Сергей присел рядом с ним.

– Что-то не так? – Лёха наклонился к другу.

– Не, – отмахнулся Сергей. – Перенервничал просто. Желудок крутит. Давай в другой раз в бар. Отвези меня до-

мой…

Возвращаясь домой, Сергей встретил возле подъезда Зинаиду Филипповну, которая сидела на лавочке.

– Привет, Серёж, – поздоровалась она. – Даша недавно от нас домой пошла. Я ей пирожков с собой дала.

– Спасибо, Зинаида Филипповна, – поблагодарил он её.

– Что-то на тебе лица нет. Случилось чего?

– Нет, – Сергей постарался выдавить из себя улыбку. – Всё нормально.

– Ну дай бог. Главное, отчаиваться никогда не надо, что бы ни случилось. Уныние – грех. Жизнь – она одна, и главное – не разменивать её по пустякам.

Придя домой, Сергей сел перед телевизором и бесцельно щёлкал пультом. Рядом села Дашка. Положила на его плечо голову и обняла за руку.

– Оставь.

– Что? – не понял Сергей.

– Я говорю, верни обратно. Там мультик. Давай вместе посмотрим.

Сергей щёлкнул пультом и вернул на канал с мультфильмами. Дочка ещё сильнее прижалась к нему.

– А хочешь, завтра в парк сходим?

– У тебя же времени нет? – Дашка удивилась. – Опять пообещаешь и не сможешь.

– Смогу. У меня теперь очень много времени…

Сергей решил, что к чёрту лечение. Не факт, что оно пройдёт успешно, но точно вытянет много денег и нервов. Он решил вообще никому ничего не говорить. Да и говорить-то, собственно, кроме как жене и Лёхе, было больше некому. С родителями он уже давно не общается. Вроде из-за ерунды поссорились, но так и не хватило духу помириться. Родители же, в свою очередь, уже не знали, где и как он живёт, а телефона его у них не было. В те времена, когда он ушёл из дома, мобильные ещё не успели появиться. У Светы, жены, так вообще родственников не было. Детдомовская.

Через две недели Сергей уволился с работы. Света очень ругалась, но он пообещал, что всё будет хорошо. Сергей решил восполнить свои пробелы по программированию и наконец-то заняться тем, что ему по душе и в чём он разбирается. Немного денег было на первое время. Но нужно было очень быстро, пока есть здоровье и силы, сделать что-то стоящее для семьи. В год или немного больше уложить всю жизнь.

– Ты когда-то тоже говорил, что всё будет хорошо, – напомнила ему жена. – Мне одной теперь всё тащить?

Сергей не стал ей напоминать, что по её инициативе он забросил своё дело. Тогда ей это казалось странным и бесполезным увлечением. Менеджер по продажам – профессия перспективнее. Только вот Сергей так никуда с тех пор и не вырос. Ходил на работу, как на галеры. Точно выразился Лёха. Он просто поцеловал её и сказал, что сейчас он точно знает, что и зачем делает.

Всё свободное время Сергей посвятил программированию. Изучал новые тенденции и технологии. Всё оказалось очень понятным и доступным для восприятия. Как будто и не вставал из-за компа своего. С Дашкой теперь тоже проводил много времени. Его действительно стало очень много. Они успели побывать в стольких местах, в скольких за всю жизнь не были. Постепенно стали появляться заказы и по работе. Сергей очень легко вошёл в сферу IT и оказался классным и востребованным специалистом.

Ближе к Новому году он собрал семью за столом.

– У меня для вас новость, – начал он. – На Новый год мы летим на неделю в Тай.

– Ты с ума сошёл? – удивилась Света. – Какой Тай? Мы в Сочи-то были один раз за всю жизнь. На какие шиши?

– В том-то и дело, что мы не позволяли себе ничего. Не жили, а как будто постоянно откладывали жизнь на что-то. Всегда «на потом». Вот сначала карьера, а потом ребёнок. Вот ипотеку закроем, тогда заживём. Вот сначала в Ашан съездим, а потом в кино. Ты не заметила, что этого «потом» постоянно нет. Как будто оно отодвигается всегда. Разве нет желания поменять местами события? Сначала «потом», а уже после этого – Ашан, ипотека и прочее…

– А Тай – это что? – заполнила паузу Дашка.

– Море, пальмы, вкусные коктейли в цветных стаканчиках с трубочками и зонтиками. Слоны, обезьяны. Просто солнце и песок вместо снега, – пояснил Сергей дочери. – Это то, что иногда не хочется ждать до «потом». «Потом» может и не наступить. Я вас сейчас хочу туда отвезти. Тем более что я немного тут подзаработал.

– Мам, – дочь посмотрела на маму. – Слоников нельзя «на потом»…

Ближе к лету Сергей уже работал в крупной компании руководителем IT-проектов с достойным окладом, который позволил забыть об этом вечном «потом». С такими темпами скоро можно было закрыть ипотеку и начать присматриваться к собственному дому недалеко от города. Дашке осенью уже начинать учёбу, и наличие хорошей школы в коттеджном посёлке было обязательным условием. Сергей очень надеялся, что он успеет проводить её в первый класс.

В суматохе дней Сергей как-то забыл о Лёхе. Поначалу они периодически виделись, и друг был в курсе изменений в его жизни. Лёха шутил, что тюря наконец-то подсохла и начинает проглядываться кремень. Единственное, чего Сергей не говорил ему, так это о своём диагнозе. Но прошёл почти год, и Лёха как-то стал всё реже и реже объявляться. Сначала они созванивались, и Лёха всё ссылался на занятость, а потом вообще исчез. И Сергей, увлёкшись своими заботами, тоже как-то подзабыл о друге. Всё реже и реже он вспоминал о своём диагнозе, но часы в голове тикали. Скоро наступит год, как он услышал приговор.

Накануне своего дня рождения Сергей вспомнил о Лёхе и набрал ему. Со второго раза на том конце ответили.

– Лёх! Привет! Сто лет! У меня завтра днюха. Помнишь? Приезжай.

– Привет, Серёг, – послышался усталый голос друга в трубке. – Я что-то приболел. У тебя всё хорошо?

– Вообще отлично. Так что там с тобой? Давай я приеду к тебе.

В трубке наступила пауза. Затем сопение, как будто Лёха размышлял и не знал, как лучше ответить.

– Я думаю, что теперь можно, – наконец-то сказал он. – Скинь адрес, я машину за тобой отправлю.

– Да я сам доеду. Не беспокойся.

– Проще так. Долго объяснять, куда ехать, да и не хочется. Скинь адрес.

Через час машина была у дома. Миновав город, они снова выехали на трассу и через полчаса, свернув с дороги, подъехали к забору. Охрана открыла ворота и пропустила их внутрь. Возле дома остановились, и человек, открыв дверь, пригласил Сергея проследовать за ним в дом. Прошли сквозь большой холл и поднялись на второй этаж. Возле одной из дверей они остановились. Перед Сергеем открыли дверь и пригласили зайти. Дверь за ним закрылась.

В комнате на большой кровати в окружении приборов и капельниц лежал Лёха. Но уже не тот, которого знал Сергей. Лицо исхудавшее, кости выпирают из кожи. Лёха повернул голову, и видно было, что с большим усилием попытался поприветствовать друга.

– Присаживайся, – усталым голосом пригласил Лёха.

Сергей сел на предложенный стул, но не мог поверить своим глазам. Вроде почти год тому назад они встречались, выпивали, и вот…

– Я тебя тогда обманул. Рак подтвердился, – тяжело выдохнул Лёха.

Сергей тут же вспомнил о своём диагнозе, и где-то внизу живота сразу заболело: «Неужели и меня вот это всё ожидает?»

– Но то, что я тебе сейчас скажу, возможно, немного изменит твоё мнение обо мне. Но это подарок тебе на день рождения, – продолжил он. – Дурацкий, конечно. Я даже не был уверен, что это сработает, но очень надеялся.

– Лёх, – Сергей взял друга за руку. – Я тоже тебя обманул тогда. У меня тоже рак. И мне осталось совсем немного.

– Погоди, – Лёха попытался привстать. – Нет у тебя никакого рака. Я тогда врача попросил тебе это сказать. Он не хотел. Отказывался. Говорил, что так нельзя. Но я столько денег ему дал, что Гиппократ в гробу глаза закрыл на этот случай. Я хотел, чтобы ты жить начал. Ведь мы же не живём, пока нас петух в задницу не клюнет. Существуем. И мой план сработал.

– Как? – Сергей не мог поверить.

– А вот так. Час приближающейся расплаты тебя жить заставил. Ты стал ценить время и жизнь. Ты понял, насколько нам мало, может быть, времени отведено на всё. На всё, чтобы успеть сделать, а не проспать. Вот у тебя Светка, Даша, и у тебя теперь есть ещё время. Я тебе подарил его. Живи для них. Для жены, для дочери, а там, может, ещё кто у вас будет. Для людей. Посмотри на меня. Я умираю. У меня всё в жизни было, но ничего действительно стоящего. Ни жены, ни семьи, ни детей. Мне даже умирать не для кого…

Сергей ехал обратно и не мог поверить. Вдруг у него появилась целая жизнь впереди. Если бы не Лёха, где бы он был? Рискнул бы он когда-нибудь всё так повернуть в своей жизни?

Ответа Сергей не знал. Но он знал теперь точно, что жизнь – она только сейчас. Не завтра, не потом. Всегда только сейчас.

Вопросов только больше

«Поразительно, но некоторым людям требуется оказаться на краю жизни и смерти, чтобы по-настоящему начать жить»

В делах, которые навалились на Петрова в последние дни, он совсем забыл про Марину. Так получилось, что они никак не пересекались. Ещё это откровение Виктора не давало покоя. Петров чувствовал какой-то очередной подвох с его стороны. История с книгой могла быть и спланированной. Тем более что за эти дни он так и не дал о себе знать. И на этой стороне он не появлялся. Петров бы обязательно узнал, если бы тот перешёл к ним. Но, может, оно и к лучшему, рассуждал Петров. Нет тела – нет дела. О Марине Петров спохватился, когда в один из дней возвращался из конторы. Дед Боря сидел возле подъезда на лавочке.

– Добрый вечер, – поздоровался Петров.

– И тебе не хворать, – протянул руку старик. – Катька вот только с того случая приболела. В школу не ходит.

Петров настолько погрузился в эти дни в работу, что даже про Катю забыл.

– Что с ней?

– Да в целом-то всё в порядке. Разве что замкнулась в себе. Нет того огня, – пояснил дед Боря. – Родители прямо не знают, что делать. Мать с ней целый день дома сидит. Не отходит. Зашёл бы ты к ним.

– Ну ещё бы. Такой стресс пережить. Отойдёт.

Но надо бы зайти. Проведать, – согласился Петров.

– А подруга твоя где?

– Какая? – не сразу понял Петров.

– Жиличка наша новая. Марина.

И тут Петров сообразил, что он вот уже несколько дней даже не вспоминал и о ней. Если ещё меньше недели назад думал о встречах с ней, то теперь как будто вычеркнул. Стёр из памяти.

– Я не видел её уже несколько дней. Может, на работу куда устроилась? Но очень странно, – Петров задумался. – Надо бы тоже зайти.

– Так пошли, – дед Боря встал. – Я как раз домой собирался. Чего тянуть-то? И к Кате заглянем, пока не поздно.

Дверь не открывали. Петров несколько раз настойчиво давил кнопку звонка, но с той стороны не раздавалось ни одного звука в ответ. Дед Боря даже постучал кулаком в дверь для порядка. Эффект тот же.

– Может, на работе? – снова предположил Петров. – Возвращается поздно, вот и не пересекаемся.

– Ну может, – согласился дед Боря. – Пошли к Кате тогда.

В квартиру Кати долго звонить не пришлось. Лена открыла дверь сразу.

– Я думала, Сергей пришёл. Но проходите, – посторонилась она, пропуская гостей.

Петров с дедом Борей прошли в комнату, где за письменным столом сидела Катя и что-то рисовала в альбоме. На появление гостей в комнате она никак не отреагировала, что было уже очень странно. Обычно она бросалась Петрову на шею, не успев тот переступить порог квартиры. А тут абсолютное игнорирование.

– Вот, – Лена взяла несколько изрисованных листов и протянула их Петрову. – Только это и рисует. Больше ничего не делает. Обедать как на автомате ходит. На улицу не вытащишь.

Петров взял листы. На каждом был изображён лес и две девочки. Обычные девочки. Петров бы ещё понял, что Катю беспокоит то, что она на самом деле в лесу увидела, но никаких химер и прочих кошмаров на рисунках не было.

– Вы звонили кому-нибудь, – Петров посмотрел на Лену. – Я просто не знаю. Есть здесь какие-то врачи?

Поликлиники?

– Ты же знаешь, что тут никто не болеет, – напомнила она Петрову. – И вообще ничего не происходит, о чём стоило бы беспокоиться. До недавнего времени, – добавила она. – Я пытаюсь её как-то отвлечь, разговорить. В школу же ходить надо. Она так ждала этого учебного года, а тут как будто потухла. Ничего не интересно, кроме рисунков.

Петров подошёл к столу и присел возле девочки. Та никак не обратила на него внимания.

– Эй, – он осторожно коснулся своей рукой её руки. – Это же я. Петров.

Катя даже не взглянула. Рука, не переставая, чертила на листе очередные стволы деревьев, выстраивающиеся в непролазный забор, ветки, переплетающиеся между собой и тянущиеся к небу. И где-то внизу, в тени этих гигантов, две маленькие девочки, взявшиеся за руки. Петров попробовал чуть потянуть лист на себя, пытаясь привлечь внимание, но Катя только сильнее прижала его ладонью, всё так же не обращая внимания на окружающих.

– Я попробую узнать что-нибудь. Если врачей нет, то наверняка есть бывшие психологи, – пообещал Петров. – Я думаю, что это по их части. Может, что подскажут.

Петров осторожно коснулся волос девочки и аккуратно погладил голову. Развернувшись, они пошли на выход.

– Думаешь, ей мозгоправ нужен? – уже на площадке у Петрова поинтересовался дед Боря.

– Я думаю, что лишним не будет пообщаться с психологом, – повторил Петров. – Завтра на работе я спрошу. Всеволод Андреевич должен ведь знать, что с этим делать. Вдруг такое бывало уже?

– Спроси, – согласился дед Боря. – Я тоже завтра спрошу.

– Вы? – удивился Петров. – У кого?

– А ты что думал, не у кого, что ли, – обиделся дед. – Я как-никак работаю. Люди разные ездят. Болтают всякое, несмотря на табличку «Водителя не отвлекать». Вот один тип точно на психолога похож. Постоянно мозги мне делает со своими разговорами о смысле жизни и нашей роли в ней.

На том и разошлись по домам. Петров ещё раз попробовал позвонить в дверь Марины, но там было всё так же тихо.

– Не знаю, честно говоря, – признался Всеволод Андреевич. – У нас не было подобных случаев до этого, но, возможно, какие-то последствия пребывания на Обочине. Психологов у нас, конечно, нет, но я пришлю кое-кого.

– И ещё, – вспомнил Петров. – Моей новой соседки нет несколько дней. Я не уверен, конечно, что её нет, но вот уже почти неделю никто из нашего дома её не видел.

– Я, Петров, не нанимался за твоими подружками присматривать.

– Да с чего вы взяли, что она моя? – смутился Петров. – Я просто беспокоюсь. Мало ли что случилось.

– У нас здесь не случается никакого «мало ли».

– Ага, – с сарказмом согласился Петров. – И на Обочину никто вдруг не попадает. Я вообще не пойму. Если она так опасна, то почему забор хотя бы не поставить?

– Вокруг всей Обочины? Ты смеёшься? Заборов не хватит.

– Ну хотя бы близ городов.

– Все прибывшие проходят инструктаж и получают памятки, где первым пунктом написано: «Не ходить в лес – опасно для жизни». Ты, Петров, скажи, вокруг ящика, где написано «Не влезай – убьёт!», тоже заборы надо ставить?

Или хватает таблички?

– Ну кто-то же всё равно влезает, – не сдавался Петров.

– Так! Всё! Иди, Петров! – ты даже в мозг с табличкой «не влезай» залезешь. – К девочке пришлю человека, а с подружками своими сам разбирайся. Съезди лучше в Библиотеку и возьми работы себе побольше, чтобы свой мозг занять делом, а не чужой всякой ерундой.

Петров так и поступил. Поехал в Библиотеку. Отчасти для того, чтобы как-то аккуратно поинтересоваться у Библиотекаря про Виктора. Не очень-то хотелось следовать его рекомендации на случай «если меня долго не будет». Да и просто поговорить. Библиотекарь с высоты своего возраста был мудр и знал ответы на многие вопросы. Правда, чаще отвечал на них уклончиво. Можно как раз про Катю ещё поинтересоваться. Если такие случаи уже были или что-то похожее, то он точно должен знать.

Петров сел в подъехавший старенький жёлтый автобус и, зайдя в него, сразу занял своё привычное место у окна. Не успели они тронуться, как окошко в кабине водителя отодвинулось и он услышал знакомый голос.

– Петров. Поди сюда.

Когда Петров подошёл, то убедился, что слух его не обманул. За рулём сидел дед Боря.

– Меня вот на твой маршрут пересадили, – пояснил он. – Утром ещё до института ездил, а после обеда сюда перевели. Ты поспрошал по поводу Катьки?

– Всеволод Андреевич обещал прислать человека. Посмотреть. А как ваш психолог?

– Да ну его! – отмахнулся дед. – Утром мне попался как раз. Оказалось, что таксистом при жизни работал. Они там все психологи и политики в одном лице. Ты по делам?

– Да так. В основном поговорить. Может, встречу кого там. Позадаю вопросы. Кстати. Не то чтобы меня это беспокоит, но ты, дед Борь, точно должен быть в курсе. Я вот в городе не видел ни одной заправки. Понимаю, что без необходимости раз нет машин, кроме служебных, но автобусы-то есть. Здесь как? Тоже на бензине?

Однажды у себя дома Петров решил переставить мебель и, двигая шкаф, задел розетку, к которой подключалась настольная лампа. Та вывалилась из гнезда. Прежде чем выяснять, есть ли тут электрики, он решил проверить сам. При жизни мелкий ремонт не был проблемой для Петрова, но тут он удивился. Розетка валялась на полу с подключённым проводом от лампы. Но вот от самой розетки провода никуда не шли. Их просто не было. Осмотрев гнездо, из которого она выпала, Петров понял, что они не оторвались. Их там просто не было. Предположив, что в этом мире всё устроено по-другому, он со временем забыл об этом, а сейчас его осенило новое предположение.

– Да кто его знает? – дед Боря пожал плечами. – Я ни разу не видел, чтобы заправляли. Меня даже до обслуживания не допускают. Говорят, что не моя обязанность. Я как-то захотел в парке посмотреть, как здесь всё устроено. Где тот привычный нам запах сизого выхлопа? Думал, может, на газу, так и газом не пахнет. Приехал со смены и хотел было открыть отсек мотора, так меня сразу аккуратно выпроводили.

– Дед Борь, – Петров подмигнул. – Так сейчас-то никого нет. Я один пассажир.

– Ты хочешь сказать?.. – не договорил старик, но понял ход мыслей Петрова.

– Именно. Надо же искать ответы на вопросы.

Автобус остановился на ближайшей остановке, где тоже никого не было. Дед Боря откинул накидку с крышки, прикрывающей двигатель в кабине.

– Ничего не понимаю, – шарил он рукою по всем швам. – Тут она должна открываться. Вот здесь петли должны быть, но как будто заварено всё. Пошли на улицу. Там ещё один люк. Спереди.

Двери пшикнули и выпустили Петрова из салона. Дед Боря вылез с другой стороны.

– Ну? – они оба стояли перед автобусом.

Дед Боря пытался заглянуть внутрь через решётку радиатора. Люк, дающий доступ к двигателю снаружи, тоже не поддавался.

– Ничего не видно, – старик выпрямился и почесал затылок. – Может, какие секретные технологии? Но тарахтит же как положено. Ладно. Пёс с ними. Поехали. Возможно, действительно не наше дело. Ездит, и хорошо. А там хоть на силе мысли. Мне без разницы.

У Библиотеки они попрощались, договорившись вечером встретиться и зайти к Кате. Автобус забрал немногочисленных пассажиров и, развернувшись, поехал обратно в город.

Библиотекарь был, как всегда, на своём посту. Сортировал карточки, формуляры и делал пометки в блокноте, который хранил в нагрудном кармане жилета. Сделав очередную заметку, он по-стариковски удовлетворённо крякал, кивал, как будто соглашаясь с чем-то, и убирал его обратно. Ни на один вопрос Петров не получил ни одного внятного ответа. Виктора не было, а может, и был, но ничего не забирал, и, может, просто работал тут. Про Катю Библиотекарь сказал путано и туманно:

– Сознание – материя тонкая и легко рвётся. Где тонко, там и надо латать.

Это пояснение мало чем помогло Петрову, и ему осталось только занять себя чтением или выбрать что-то для работы. Походив по залу и посидев в читальном, ближе к вечеру Петров понял, что брать книги с собой и тем более работать совсем не хочется. Да и срочного или важного ничего не было. Пусть все миры подождут, пока он не разберётся с Катей.

– Так ничего и не выбрал? – Библиотекарь заметил, что Петров собрался на выход. – Правильно. Отдохни. Приведи мысли в порядок. Мне так кажется, что в последнее время у тебя больше вопросов, чем ответов.

С этим было не поспорить. Петров, так ничего и не выбрав, отправился домой. Обратно он ехал уже с другим водителем.

У подъезда его ждал дед Боря.

– Я смену закончил как раз. Идём?

– Пошли.

Старик встал, и они зашли внутрь.

– Марину не видел? – поинтересовался Петров.

– Нет. Так и не объявилась.

– Странно. Может, переехала? Почему тогда не сказала ничего?

Возле двери квартиры Кати они немного постояли, не решаясь нажать на звонок. Наконец Петров собрался с духом и вдавил кнопку. За дверью отозвались трель, затем шаги. Открыл Сергей. Он поздоровался и, пропустив их внутрь, указал рукой, куда идти.

– Они там. Только тихо, – предупредил он.

В комнате помимо Лены и Кати был ещё один человек. Он сидел на стуле перед Катей. Та сидела напротив с закрытыми глазами. Петров вопросительно посмотрел на Сергея.

Тот поманил рукой, предлагая выйти.

– Что-то вроде гипноза, – пояснил он уже на кухне, где они расположились за столом на табуретах, и Сергей разливал чай по чашкам из фарфорового красного чайника в белый горох.

Сергей рассказал, что Геннадий, так представился этот человек, пришёл по просьбе Всеволода Андреевича. Посмотрел на рисунки Кати, на неё саму. Выслушал от них историю её пребывания на Обочине и сразу поставил диагноз. Если это можно так назвать. Контакт с Химерой не прошёл без последствий. Катя успела-таки попасть под её морок. И если появление того голоса выдернуло Катю из наваждения, то, вернувшись домой, она постепенно снова вошла в него. Если объяснять проще, то сознание Кати сейчас ни здесь, ни там. Она всё так же блуждает со своей подругой Машей в том лесу. С той лишь разницей, что происходит всё это в её воображении. На самом деле, как сказал Геннадий, всё это сложнее, но по-другому не объяснить.

– И что сейчас там происходит? – дед Боря даже не притронулся к чаю.

– Если принять на веру слова этого человека, то Катя в данный момент с его помощью находится в Мире Живущих. Не на самом деле, конечно, – добавил Сергей, заметив, что Петров с дедом Борей изумлённо переглянулись. – Только сознанием своим, но видит всё так, как будто действительно там. Кате нужно всё показать и убедить её, что с её подругой Машей всё в порядке. Что Катя не оставила её одну в лесу.

– Что-то вроде практик, которые делала Марина, когда возвращалась в то кафе, – вспомнил Петров. – А Катя осознаёт, что она не навсегда там? – осторожно поинтересовался Петров. – Вдруг только хуже будет? Марина вот не хотела возвращаться сюда. Просила продолжать.

– Геннадий сказал, что он контролирует сознание Кати, – успокоил Петрова Сергей. – Она всё понимает. Просто он вовремя её вытащит обратно. Как только Катя начнёт сомневаться и сознание захочет остаться там. Как он ещё сказал… – Сергей задумался, вспоминая. – Сознание – материя тонкая и легко рвётся.

– Где тонко, там и рвётся, – до Петрова каким-то краем стал доходить смысл слов Библиотекаря, которые сейчас повторил Сергей. Но расшифровать их он пока не мог.

Дальше сидели молча, пока дверь в кухню вдруг не открылась.

– О! Петров! Привет! – на пороге стояла улыбающаяся Катя. – Хорошо, что ты зашёл. А то всё только обещаешь.

И хорошо, что деда Борю с собой привёл.

Сидящие за столом на кухне переглянулись не в состоянии что-то сказать. Ребёнка как подменили. Правильнее сказать – вернули обратно. Как будто ничего и не было.

– А вы знаете, что Маша, как и я, тоже в школу ходит? – села она на колени к старику. – Ей родители рюкзак красивый купили. Я тоже такой хочу. Ну и карандаши там разные…

Катя без умолку болтала про Машу, про школу. Про то, что Барсику очень хорошо живётся у Маши. Что Зинаида Филипповна уже давно сдаёт свою квартиру, из которой переехала тогда к Маше, а деньги откладывает внучке на высшее образование.

– Петров. А ты поможешь ещё раз?

– Ещё раз? – не понял Петров.

– Ну, с Барсиком ты помог мне, – напомнила она. – И потом ещё котёнка спас и семью сохранил. Сейчас просто у Машиной бабушки, жены деда Бори, – пояснила она, – новые квартиранты. Марина съехала, а Петрович, как обычно, убежал.

– Марина? Петрович? – неожиданно вспомнил он, что обещал Марине разобраться с её котом.

– Ага. Почти тёзка твой. Вдруг пропадёт. Она не могла дожидаться его. У неё были отпуск и самолёт. Помоги.

Петров пообещал, что обязательно поможет. Сейчас, когда Катя во второй раз и окончательно вернулась с Обочины, он готов был что угодно пообещать. Хоть всех котов города спасать. Тем более что события так удачно наслаиваются друг на друга.

Уже в прихожей, когда все прощались, Петров поинтересовался у Геннадия насчёт Кати. Тот заверил, что теперь всё будет в порядке. Он всё провёл чисто и аккуратно. Никаких следов в сознании после Химеры у Кати не осталось, но Петров всё равно заметил, что тот немного озадачен.

Пока было ещё не поздно, Петров съездил в Библиотеку и нашёл ту книгу, которую просила написать Катя. Найти её было легко через Зинаиду Филипповну. Узнать, что за квартиранты поселились в её квартире, и надеяться, что книга на их стороне и никакие неприятности там по сюжету не планируются. В принципе, там ничего особого не происходило и даже не предполагалось. Разве что Антон ему не очень понравился. Вика была не в курсе его прошлого, где этих Вик, Свет, Ань и прочих было в избытке. Но Петров на то и Вершитель, чтобы знать всё. По крайней мере то, к чему прикасался по долгу службы. Судя по рассказу Марины, кот нашёлся, но ещё раз сбежал от неё. Марина теперь ничем не поможет ему, так что надо как-то закрутить сюжет вокруг Петровича. Тем более что Всеволод Андреевич и Библиотекарь убеждали Петрова, что время значения не имеет.

– Ладно. По ходу разберёмся, – привычным движением он заправил лист в машинку. – Будем исходить из того, что Петрович находился и снова терялся. Раз Марина уже забирала его, то от этого и будем отталкиваться в сюжете.

«И да, – неожиданно вспомнила она. – Чуть не забыла. До вас тут молодая девушка жила. Вот на днях только съехала. У неё кот был. Но не переживайте, – заметила она напряжение во взгляде Антона. – Как вы убедились, никаких запахов. Чистоплотный был. Только гулять шибко любил. Свободолюбивый. Она его отпускала на улицу. Нагуляется и приходит. Да его все здесь в подъезде знают. Придёт и сидит перед дверью, пока кто-нибудь в подъезд не зайдёт. Ну или не выйдет.

– А нам зачем эта информация? – Антон всё ещё чувствовал подвох.

– Вот, – она достала из сумки визитку. – Чуть не забыла. Это телефон Марины. Прямо перед самым отъездом Петрович ушёл и не вернулся. Никогда такого не было и нате.

– Петрович? – переспросила Вика.

– Да. Кота так зовут, – пояснила хозяйка квартиры. – Марина уж и искала его, и все дворы обошла, но как сквозь землю провалился. А у неё самолёт. В отпуск она собралась. Ну и вот, – протянула она визитку…»

Книга Судьбы. Петрович

Вика с Антоном пришли к оговорённому времени по указанному адресу. На улице у подъезда их уже ждала женщина, с которой они договаривались по телефону о просмотре квартиры.

– Зинаида Филипповна?

– А вы, так понимаю, Вика и Антон? Ну что же. Пойдёмте смотреть квартирку.

Дом представлял собой пятиэтажное кирпичное строение времён развитого социализма. В народе именуемый «хрущёвкой». Из новшеств только металлическая дверь и домофон. Протёртые деревянные перила и присущая таким интерьерам окраска стен. Половина зелёного цвета, а вторая в побелке. На потолке местами виднелись чёрные пятна. Развлечение – подбрасывать зажжённые спички, чтобы они прилипли к побелке, видимо, так и осталось формой проведения досуга молодёжи ещё с советских времён. Не иначе отцы передавали свои знания по наследству детям.

– Вот, – на третьем этаже хозяйка квартиры остановилась перед дверью, обитой дерматином. – Конечно, не студия просторная. И без этого… – женщина вспоминала слово, – …евроремонта. Но чисто и уютно. Двор тихий. Окна опять же не на дорогу, – с этими словами она повернула с небольшим усилием ключ в замке, который отозвался древним хрустом. – Тут чуть на себя надо, – пояснила она.

Дверь наконец-то открылась, и взору Вики и Антона предстало советское великолепие. Обои, мебель. Вика почувствовала, что она перенеслась в детство. Из современного тут был разве что телевизор с плоским экраном.

– Ну вот, – хозяйка закончила экскурсию по прошлому. – Зато недорого, – как аргумент добавила она.

– Нас всё устраивает, – кивнула Вика, хоть во взгляде Антона читалось противоположное мнение.

– Ну и чудненько, – Зинаида Филипповна удовлетворённо, но негромко хлопнула в ладоши. – Как договаривались. Первый и залог в счёт последнего месяца.

Вика достала из сумки кошелёк и отсчитала необходимую сумму. Хозяйка передала ключи.

– И да, – неожиданно вспомнила она. – Чуть не забыла. До вас тут молодая девушка жила. Вот на днях только съехала. У неё кот был. Но не переживайте, – заметила она напряжение во взгляде Антона. – Как вы убедились, никаких запахов. Чистоплотный был. Только гулять шибко любил. Свободолюбивый. Она его отпускала на улицу. Нагуляется и приходит. Да его все тут в подъезде знают. Придёт и сидит перед дверью, пока кто-нибудь не зайдёт. Ну или не выйдет.

– А нам зачем эта информация? – Антон всё ещё чувствовал подвох.

– Вот, – она достала из сумки визитку. – Чуть не забыла. Это телефон Марины. Прямо перед самым отъездом Петрович ушёл и не вернулся. Никогда такого не было и нате.

– Петрович? – переспросила Вика.

– Да. Кота так зовут, – пояснила хозяйка квартиры. – Марина уж и искала его, и все дворы обошла, но как сквозь землю провалился. А у неё самолёт. В отпуск она собралась. Ну и вот, – протянула она визитку.

– От нас-то что надо? – всё ещё не мог понять Антон ход мыслей хозяйки квартиры.

– Какой же ты несообразительный, – Вика даже шутя постучала кулаком по лбу Антона. – Если Петрович вернётся, то позвонить Марине. Он же к нам придёт.

– Правильно, – кивнула Зинаида Филипповна. – Она как раз скоро вернуться должна, а где живёт теперь, не скажу. Не знаю. Но она сама за Петровичем приедет, если что.

Ну. Вроде теперь всё.

Хозяйка ушла, а Вика с Антоном остались.

– Так себе квартирка, – брезгливо процедил Антон. – Рано ты согласилась. Можно было по цене её ещё продавить.

– Антон, – Вика изучала содержимое серванта, в котором в изобилии стоял хрусталь. Признак богатства той эпохи. – Вот как на работу устроишься, так и будешь выбирать получше и побогаче. А мне нравится. Здесь как-то уютно.

– Ага. И диван уютно продавлен до пола, – Антон плюхнулся на него и демонстративно стал махать руками, разгоняя несуществующую пыль в воздухе. – Петрович ещё этот. А если придёт? А если он не нужен уже той Марине? Что делать с ним?

– Вот как придёт, так и разберёмся, – отрезала Вика. – А сейчас поехали за вещами…

– Антон! Звонят! Слышишь? – Вика кричала из кухни. – Открой! Я не могу!

– Сейчас, – Антон нехотя поставил игру на паузу. – Иду!

В дверь настойчиво звонили.

– Да иду! Чего неймётся? – бухтел он на ходу. – Кого там ещё?

Антон открыл дверь. На пороге стояла старушка.

– Вот, – и как-то странно развела руками. – Принимайте.

– Что принимать? – не понял Антон.

Бабушка чуть шире открыла дверь и кивнула вниз. На коврике сидел кот. Мокрый. Рядом с ним в ногах путался маленький комочек шерсти.

– Петрович внучка вам принёс, – пояснила старушка. – А я иду в магазин, открываю дверь, а он тут как тут. Шмыг и что-то в зубах несёт. Я за ним. Думала, крысу поймал. Поднимаюсь, сидит. Присмотрелась – котёнок.

Ну я в дверь вам и позвонила.

– Ви-и-и-ик! – Антон позвал свою девушку.

В это время Петрович подхватил котёнка и прошмыгнул в квартиру. Донёс его до дивана, положил и мигом бросился обратно. Антон только успел его недоумённым взглядом проводить.

– Ну, я пошла. Мне ещё в магазин, – старушка попрощалась и пошла вслед за Петровичем.

Антон закрыл дверь и вернулся в комнату. На диване неуклюже копошился серый комок.

– Ви-и-ик!

– Что там? Кто приходил? – в комнату зашла Вика.

– Вот, – указал он на диван. – Ваш Петрович подкидыша принёс, а сам слинял.

– Ой, какой маленький, – Вика расплылась в улыбке.

Вытерев руки, она взяла котёнка.

– Совсем ещё малыш. Глазки, видно, недавно открылись. Какая лапочка, – сюсюкалась она с комочком. – Ты откуда такой хороший?

– Только этого нам не хватало, – недовольно отреагировал Антон. – Даже не думай. Ты же знаешь, что я не люблю кошек.

– А куда Петрович убежал? – не обращая внимания на слова Антона, Вика тискала котёнка.

– На свободу. Видимо, он тоже не очень желает возиться с этим. Может, это не Петрович, а Петровна? Где это видано, чтоб коты с котятами носились?

– Куда убежал?

– Вниз, – Антон пожал плечами.

– Я пойду посмотрю, – Вика оделась и пошла на улицу.

На дворе уже была осень и дождливой погодой закрепляла за собой права. Солнце не так радовало своим появлением. Всё чаще небо было затянуто тучами. Вот и сейчас. Моросил неприятный дождик. Петровича не было видно.

Вика уже решила идти обратно, как вдруг из-за угла появился кот. Пригибаясь к земле, он нёс что-то в зубах.

– Ещё один, – ахнула Вика.

Петрович подошёл и сел с котёнком, которого держал зубами за шкирку, возле Вики. Всем своим видом демонстрируя желание войти внутрь. Вика открыла дверь. Кот прошмыгнул в подъезд и понёсся вверх по ступенькам. Вика за ним. Поднявшись на третий этаж, она застала Петровича в очередном ожидании.

– Ну что же, – открыла дверь. – Проходи.

Кот метнулся в квартиру, и не успела Вика закрыть дверь, как услышала отчаянный вопль Антона.

– О господи! Только не это!

Следом выскочил Петрович уже без котёнка и снова побежал вниз по лестнице.

– Так, – Вика проводила его взглядом. – Антон! Я пойду посмотрю, откуда он их носит!

– И закрой, пожалуйста, этот портал! – послышался крик Антона. – Ну или скажи: «Горшочек, не вари!» Может, поможет.

Вика побежала вслед за Петровичем. Тот сидел внизу и ждал, когда кто-нибудь откроет ему дверь.

– Ну веди, – Вика открыла. – Только не быстро! – крикнула она вслед убегающему в осеннюю сырость коту. Тот как будто услышал. Обернулся, мяукнул и подождал Вику.

Петрович довёл её до обратной стороны дома. Там, на уровне цокольного этажа, находились вентиляционные отверстия, которые вели в подвал. В одно из них и нырнул кот. Через минуту он вылез с ещё одним котёнком в зубах. Посмотрел на Вику и побежал обратно к подъезду.

На обратном пути, потому что Петрович не собирался останавливаться, Вика захватила с собой фонарик. Когда Петрович в очередной раз скрылся в подвале, она прильнула к окошку и посветила фонариком вглубь. Луч света выхватывал старые трубы, строительный мусор и прочий хлам. Наконец-то в отражении блеснули глаза. В пятне света Вика увидела на полу, в ворохе тряпья лежащую кошку. Возле неё копошился ещё один котёнок. Судя по всему, последний. Петрович подхватил его и направился к выходу. Вику насторожило то, что кошка никак не реагировала на это. Она даже ухом не повела, когда тот забирал из-под неё котёнка.

– Антон, – Вика вернулась домой с Петровичем и последним котёнком. – Там их мама в подвале. И она не шевелится.

– И что? – Антон с явным недовольством в глазах встречал очередное пополнение.

– Надо сходить в подвал и посмотреть, – пояснила она. – Что-то с ней не так…

В итоге Вике одной пришлось искать дворника и просить его открыть подвал. Антон наотрез отказался идти с ней.

Дворник включил свет, и они вместе с Викой шли, пригнувшись, по подвалу. В воздухе стоял запах сырости и затхлости. Вспоминая и пытаясь сориентироваться внутри, они наконец-то нашли это место. Кошка так и лежала там, где её увидела Вика.

– Подохла, – сухо констатировал дворник. – Надо вынести, а то вонять начнёт.

– Подождите, – Вика присела и пригнулась поближе к животному. Посветила фонариком. Тут она заметила, что от яркого света кошка чуть дёрнула глазом. Да и дыхание слабое наблюдалось. Бок через раз с трудом поднимался и опускался обратно.

– Она жива ещё!

В тех тряпках, в которых кошка лежала в подвале, Вика и принесла её домой. Этого пополнения Антон категорически не оценил.

– Моя фамилия не Куклачёв, – заметил Антон. – Что ты собираешься со всем этим делать?

– Её надо в клинику, – Вика не обратила внимания на выпад Антона. – Ты со мной?.. Тогда хотя бы найди в интернете ближайшую ветклинику и вызови мне такси. Мне надо переложить её во что-то более чистое.

Вернулась Вика одна. В клинике врач осмотрел животное и вынес вердикт. Отравление. Возможно, крысиным ядом. Не жилец. И в подтверждение его слов кошка скончалась прямо на столе у ветеринара.

На диване копошились котята. Возле них Петрович. Он не понимал, что с ними делать, но пытался быть полезным.

Котята тыкались ему в живот и мяли его, перебирая лапками. – Они есть хотят. Надо их покормить.

– Я тоже есть хочу, – напомнил о себе Антон. – Может, просто позвонишь уже этой Марине? Пусть сама разбирается со своим выводком. Судя по всему, Петрович их отец. А она его хозяйка.

– Антон, – Вика сидела на диване и гладила Петровича, который вылизывал по очереди котят. Она даже забыла о Марине, и теперь вспомнила, но ей как-то жалко стало расставаться с Петровичем и его котятами. – Конечно, я позвоню. Но сначала их надо покормить…

Марина по телефону обрадовалась, что Петрович вернулся. Сказала, что через пару дней она прилетает и сразу заедет за котом. Вика не стала говорить о котятах. Решила устроить сюрприз. Раз уж Марина так переживает за своего кота, то и котятам будет рада. Хоть она и сама уже привыкла и к ним, и к Петровичу. Тот так старательно изображал заботливого отца, что даже не верилось, что кот на такое способен. Но забота заботой, а кормить малышей приходилось Вике из пипетки…

– Здравствуйте! – На пороге стояла улыбающаяся девушка. – Марина, – представилась тут же она. – Ну где мой гулёна? – заглядывала она в квартиру.

– Проходите, – пригласила Вика. – Вас ждёт сюрприз ещё, – улыбнулась она.

– Сюрприз? – не поняла Марина.

– Проходите. Сами увидите.

Вика с Мариной зашли в комнату. На диване в окружении котят лежал Петрович. Те лазили по нему и норовили куснуть за убегающий хвост.

– Вот, – улыбнулась Вика.

– Ох ты! – Удивилась Марина. – Это откуда столько?

Вика рассказала Марине историю про внезапное и удивительное возвращение Петровича. Про кошку в подвале. Марина только задумчиво кивала.

– Теперь всё это наследство ваше, – Вика грустно вздохнула.

– Моё? – Удивилась девушка. – В смысле?

– Кот ваш, значит, и котята ваши, – пояснил Антон. – Будь вы тут, он бы к вам их принёс. Так что забирайте счастливое семейство и, как говорится, в добрый путь. Я пойду коробку вам поищу, – ушёл он в соседнюю комнату.

Марина стояла с Петровичем на руках, и вид у неё был растерянный.

– Я сейчас, – наконец-то промолвила она. – Петровича в машину отнесу и вернусь, – с этими словами она попятилась назад к двери.

– Ну. Давайте прощаться, – Вика вернулась к котятам, проводив Марину. – Не переживайте. Сейчас она вернётся за вами, и снова будете с папой.

– А где мать счастливого семейства? – Антон вышел с коробкой.

– Петровича в машину понесла. Сейчас вернётся, – Вика всё не могла оторваться от котят. – Может, хоть одного оставим. Петрович не обидится, – с надеждой посмотрела она на Антона. – Вот этот вообще чудесный. Такой лапочка. Вылитый Петрович.

– Вик, – Антон протянул ей коробку. – Мы обо всём уже договорились с тобой.

– Ладно, – Вика взяла коробку и выложила её дно тряпками, чтобы было помягче.

Прошло уже несколько минут, но Марина не возвращалась.

– Может выйти посмотреть? – предложила Вика. – Вдруг случилось что или…

– Не будь дурой, – Антон выглянул в окно. – Твоя Марина, в отличие от тебя, оказалась умнее. Не придёт она за котятами. Уехала давно.

– Этого не может быть. Я сейчас наберу ей, – Вика взяла телефон. – Не абонент, – посмотрела она на Антона.

– С чем тебя и поздравляю, – усмехнулся Антон.

– С чем? – Не поняла Вера.

– С тем, что вы, Шарик, балбес.

Прошло пару дней. Котята всё так и жили у Вики с Антоном. Вика пыталась ещё несколько раз дозвониться до Марины, но всегда безрезультатно.

– Их надо куда-то девать, – Антон не был согласен с тем, что котята останутся у них.

– Куда я их дену?

– Дай объявление. Да хоть у метро стой с коробкой и раздавай…

На следующий день Вика ушла на работу.

– Выйди, в конце концов, из своей игры и порассылай резюме, – Обернулась в дверях Вика. – Сколько можно без работы сидеть? Мужик ты или нет? От Петровича больше пользы было. И котят покорми. Не забудь. – Антон только кивнул, не снимая наушников.

Когда Вика ушла, Антон снял наушники и сел возле котят.

Те норовили сразу взобраться на него.

– Что ж, – Взял он одного. – Будет тебе мужское волевое решение.

Антон снова достал коробку и сгрузил в неё котят. Те думали, что это такая игра, и пытались выбраться. Но стенки коробки были выше их возможностей. Накинув куртку и натянув капюшон, он вышел во двор. Прошёл пару домов и нашёл на отшибе помойку.

– Здесь вас быстрее разберут, – Поставил он коробку у мусорных баков прямо под моросящий дождь. Но потом сжалился и толкнул её ногой чуть дальше. Под навес…

– Как вы тут без меня? – Вика зашла в квартиру и стала искать взглядом котят. Те обычно сразу бежали к ней, но в этот раз – Тишина. – А где котята? – Не обнаружила она их и в комнате.

– Учись, – Антон снял наушники и отвлёкся от компьютера. – Всех пристроил. Вот что значит, если мужчина берётся за дело.

– Как пристроил? Куда? – Не могла поверить Вика.

– Вот так. Пошёл к метро и раздал. Как горячие пирожки разобрали, – Антон снова повернулся к компьютеру.

– Я тебе не верю, – Вика подошла и сдёрнула наушники с головы Антона. – Ты куда их дел?

– Там, куда дел, их уже нет, – Огрызнулся он. – Говорю же, раздал.

Вика не поверила и, накинув плащ, побежала на улицу. Облазила под дождём все дворы и даже дворника снова нашла и проверила подвал. Котят нигде не было.

Вечером Вика с Антоном поругались. Антон хлопнул дверью и ушёл. Напоследок сказал Вике, что она сама ещё приползёт к нему.

Вика сидела на кухне перед окном, и на глазах у неё наворачивались слёзы. Она не поверила Антону и была уверена, что он просто избавился от них. Но Антон сознаваться не стал.

«А вдруг он их убил?»

От такой мысли слеза скатилась по щеке. В это время в дверь позвонили. Вика нехотя встала. Подумала, что это Антон вернулся. Но впускать она его не собиралась. Разве что если скажет, куда…

Не успела она додумать, как открыла дверь и там стоял не Антон. Снова та старушка, с этажа выше.

– Мне, конечно, не трудно, – Начала она. – Но я Петровичу в швейцары не нанималась. И когда он перестанет их таскать? У вас там кошачий приют, что ли? – Улыбнулась старушка. – Так я одного, пожалуй, возьму. Всё на старости лет душа какая живая рядом.

Вика посмотрела вниз. На коврике сидел Петрович. Мокрый от дождя. В зубах он держал за шкирку Петровича младшего. Тут же прошмыгнул в квартиру и положил котёнка на диван. Вика не могла даже что-то сказать. Только наблюдала и не верила в происходящее.

Петрович же, пристроив своего наследника, спрыгнул с дивана и выбежал на площадку. Возле лестницы он обернулся, посмотрел на Вику и коротко мяукнул.

– Да. Конечно, – Растерянно ответила Вика Петровичу, на ходу застёгивая плащ…

Возле помойки, куда привёл её Петрович, она застала молодого человека.

– Кто же вас выбросил-то, таких хороших? – Он сидел возле коробки с котятами и держал одного в руках.

– Это наши.

Молодой человек обернулся.

– Здравствуйте, – Он заметил ещё Петровича, который тут же нырнул в коробку. – Ваши? – Не понял молодой человек.

– Простите. Долгая история, – Вика нагнулась, чтобы взять коробку с котятами.

– Позвольте, я вам помогу, – Предложил молодой человек. – Меня, кстати, Виктор зовут…

Сбежавшая

«Удивительно, но животные часто проявляют больше сострадания и понимания, чем люди. А люди, напротив, перенимают некоторые черты поведения животных, но, к сожалению, не всегда самые лучшие»

Первым делом, перед работой, Петров забежал к Кате. Поинтересоваться, как у неё дела, как чувствует себя. Но самое главное – рассказать ей историю Петровича. Что всё обернулось очень даже хорошо, и более того, у Петровича, оказывается, появились наследники. Катя восприняла новость с радостью.

– Ты хороший Вершитель, – обнимала она Петрова. – Может, даже самый лучший. Мне завтра уже в школу можно идти.

Петрову оставалось только смущаться и отнекиваться. Говорить, что он самый обычный. Как все. Ну, пусть не как все, но как многие. Просто у него работа такая.

– А я Марину видела, – Катя посмотрела на Петрова.

– Где? Когда? В окно видела? – Петров вспомнил, что Катя никуда не выходила в последние дни и не могла встретиться с ней на улице.

– Нет. Там. Когда у Маши в гостях была, – пояснила она. – Правда, не так, как Машу. Я просто почувствовала, что она где-то рядом. Мимолётно, как будто пробежала возле меня. Но это точно была она.

– Ты ничего не путаешь? Может, видела её в окно, когда сидела и рисовала?

– Нет, Петров. Я точно знаю, что видела её там. Среди живущих.

По дороге на работу Петров размышлял над словами девочки. Как так может быть? Может, Катя всё-таки что-то путает? Решил, что надо обязательно поинтересоваться у Всеволода Андреевича.

– Ты уверен, что она не придумала? – Начальник тоже не сразу поверил в рассказ.

– Нет. Да и зачем? Я же говорил, что Марины уже несколько дней нет. И я беспокоюсь не о своей девушке, – пояснил Петров. – Мне теперь кажется, что я немного причастен к этому. Вы можете снова позвать Геннадия? Скорее всего, это по его части. И надо квартиру вскрыть.

Всеволод Андреевич сделал пару звонков.

– Пошли, – встал он из-за стола. – Я с тобой. Интересно посмотреть, к чему ты можешь быть опять причастен. И насколько это «немного». Слишком много неожиданного начало происходить вокруг тебя.

Через час у дверей квартиры Марины стояли Петров, Всеволод Андреевич, Геннадий и ещё один мужчина, который пришёл вскрывать дверь. Мужчина аккуратно просунул монтировку в щель между косяком и дверью в районе замка. Чуть надавил, и та с треском открылась.

– Ну вот, – отошёл он в сторону. – Впервые занимаюсь подобным здесь.

Всеволод Андреевич отпустил мужчину и, дождавшись, когда тот соберёт инструменты и уйдёт, открыл дверь шире.

В квартире, которая ничем не отличалась от жилища Петрова, было тихо. С порога просматривалась кухня. На столе стояли чайник и одна чашка. Чуть далее по коридору – закрытая дверь в комнату. Начальник Петрова немного приоткрыл её и заглянул в щель.

– Сколько ты говоришь, её не было? – Открыл он дверь полностью и дал всем возможность посмотреть на то, что внутри.

В комнате, посередине, на полу в позе лотоса с закрытыми глазами сидела Марина. Равномерное дыхание указывало на то, что с ней всё в порядке.

– Надо её разбудить, – Петров сделал шаг, но Геннадий его остановил.

– Подожди, – взял он его за руку.

Геннадий зашёл в комнату и присел перед Мариной. Коснулся её руки, пальцами надавил на кожу. Затем приподнял веко.

– Её давно здесь нет, – заключил он и встал. – Сбежала? – напрягся Всеволод Андреевич.

– Не думаю, что специально, но… – Геннадий развёл руками. – Факт остаётся фактом.

– Как могли пропустить? Не обратить внимания, – негодовал начальник. – У кого она проходила процедуру адаптации?

– Выясним, – безэмоционально ответил Геннадий. – Такую силу не могли не заметить. Должны были взять на контроль. Разберёмся.

– Простите, – вмешался Петров. – Просто она хотела закончить дела в Мире Живущих. Я взялся помочь. Но всё было под контролем, – попытался он оправдаться, сообразив, что сделал что-то не то.

– Вызывай бригаду, – раздражённо бросил Геннадию Всеволод Андреевич. – Пусть забирают тело. А ты со мной! – скомандовал он Петрову.

– Можно вас на минутку, – Геннадий увлёк в сторону Всеволода Андреевича.

– Ты, Петров, иди. Я догоню.

Петров вышел из комнаты и, замешкавшись в коридоре, услышал, как Геннадий тихо сказал начальнику.

– Я ещё не успел передать вам рапорт, но Катя, девочка из этого дома, тоже обладает сильным сознанием. Я бы сказал, не по годам сильным.

– А почему мы этого раньше не заметили? – спросил Всеволод Андреевич.

– Мы никогда не рассчитывали на детей, – пояснил Геннадий. – Все они проходят адаптацию по упрощённой схеме. Мы их не проверяем.

– Точно, – согласился руководитель.

Петров ничего не понял, но на всякий случай аккуратно открыл дверь, чтобы его не услышали, и вышел из квартиры.

Петров не находил себе места несмотря на то, что сидел на стуле. Руководитель, как тигр в клетке, метался по кабинету, бросая испепеляющие взгляды на него. Следом в Петрова летели, как грозовые раскаты грома, слова.

– Как ты мог взять на себя такую ответственность? Более того! Кто тебе позволял нарушать процедуру? Если ты чего-то не знаешь, то сначала спроси!

– Я не думал… – Пытался защищаться Петров.

– Не думал он! Твоё дело книги писать! Там как угодно поступай! Да и то в рамках дозволенного! В дела этого мира кто тебе позволял вмешиваться? Есть процедура адаптации. Сам её проходил. Так с чего ты взял, что для этой девушки можно сделать исключение?

– Мне показалось…

– Креститься надо, когда кажется! Да и то только в том мире. Тут спрашивать нужно! Ты уже давно не стажёр, и даже не новичок…

Когда пыл Всеволода Андреевича поутих, он наконец-то перешёл на спокойный разговор и объяснил, что натворил Петров. Процедура адаптации, которая длится сорок дней, предназначена не для того, чтобы ушедшие из Мира Живущих могли там попрощаться со своими близкими. Преподносится это, конечно, именно так, и это даже является частью правды, но на самом деле за это время проверяют возможности прибывших. Насколько они легко могут освободить своё сознание и покинуть тело. Освободившаяся душа, если эту энергию называть привычным словом для живущих, может беспрепятственно пересекать границы двух миров. Более того, осознанная душа может занимать тело живущего в том мире. Не полностью, конечно, вытесняя сознание реципиента, но занимая значимую его часть. Прибывшие с осознанной душой выделяются и поступают на особый контроль. Некоторые из них, после длительной проверки и подготовки, впоследствии напрямую могут влиять на события в Мире Живущих, заставляя того человека принимать те или иные решения. Естественно, что их используют только для значимых событий, потому что прибывших с подобными способностями не так много. Они, можно сказать, на вес золота.

– Я тебе как-то рассказывал, что кое-кого можно вывозить за Обочину, на границу миров. Так вот, это про них. Осознанных. Чем ближе к Миру Живущих выпустить сознание, там значительнее его сила там. И благодаря тебе, – закончил начальник. – Мы одного потеряли.

– Разве нельзя её как-то вернуть? Разбудить?

– Сознание – материя тонкая, – повторил Всеволод Андреевич слова, которые Петров за последние дни слышал уже не раз. – Она свою связь с телом разорвала.

– И что теперь с ней будет? – поинтересовался Петров.

– Ты лучше бы спросил, что с тобой теперь будет.

– И всё же?

– Если всё упростить и избавить тебя от сложной терминологии, то со временем её сознание там одичает. В редких случаях получается так, что сознание «потеряшки» оказывается на месте разрыва Обочины, когда мы по тем или иным причинам выходим к живущим. Чаще их просто принимает Обочина. А там уже не знаю, в кого она превратится. Ей же надо будет питаться. Химерой или Лярвой станет. Или ещё кем. Я не знаю.

Петров вспомнил, что Ангел Слава что-то рассказывал ему про потерянные и сбежавшие души. Про то, что их ожидает вечное скитание среди живущих. Но тогда он в подробности не вдавался. Сказал только, что такое иногда бывает.

– И что со мной теперь будет?

Всеволод Андреевич задумался. По его напряжённому взгляду было видно, что случай не рядовой. Он нервно побарабанил пальцами по столу, как будто это помогало ему принять решение.

– С одной стороны, ты, конечно, виноват. Но! – Он снова встал и начал ходить по кабинету, и Петрову пришлось даже поворачиваться вслед за ним, чтобы ничего не пропустить. По одним жестам и мимике начальника он уже научился делать предварительные выводы о его мыслях и настрое. – Но всё-таки, во-первых, это просчёт комиссии по адаптации. Как они могли её упустить из виду?

– Я попросил, – виновато признался Петров в очередном проступке.

– Молодец, – остановился Всеволод Андреевич. – Давай ещё больше на себя навешивай нарушений. И тем не менее, – продолжил он. – Это их просчёт. Ладно. С ними разберёмся. Я не могу разбрасываться даже такими своевольными сотрудниками. В тебе есть потенциал. Даже Библиотекарь за тебя поручался перед Высшим судом. А он видит людей.

– Библиотекарь? – удивился Петров. – Он имеет право голоса?

– Ещё какое. Должность у него такая, и огромный опыт – распознавать ключевых Вершителей. Я не удивлюсь, если это он предложил Тёмным такой размен на суде.

– Так что мне теперь делать?

– Ничего нового. Съезди в Библиотеку. Займись своим делом. Возьми что-нибудь поработать. На твой выбор, – посоветовал Всеволод Андреевич. – Я пока за тобой приберусь.

– А куда?.. – Петров замялся, подбирая слово. – …тело Марины увезли?

– Не твоё дело, – отрезал начальник.

До Библиотеки Петров снова ехал с дедом Борей, стоя у окошка кабины водителя.

– У меня какой-то талант попадать в неприятности, – жаловался Петров старику. – Вроде намерения хорошие, а потом смотришь, что у них, оказывается, изнанка есть.

– Помнишь поговорку, – дед Боря посмотрел на Петрова в зеркало заднего вида. – Благими намерениями куда дорога вымощена? Это только в книгах своих ты управляешь судьбой. А со своей всё гораздо сложнее. Может, её тоже кто-то пишет?

Петров не ответил, понимая, к чему клонит дед Боря. Он сел на боковое сиденье. Так и доехал до конечной, погружённый в свои мысли.

Миновав стойку Библиотекаря, которого вопреки ожиданиям не оказалось на месте, Петров, прихватив по дороге несколько случайных книг, проследовал в читальный зал. Хотелось как-то отвлечься от мыслей. Всё-таки он чувствовал на себе вину за Марину, но идеи по сюжету в голову не шли. Он бесцельно перебирал книгу за книгой, но все они казались обыденными.

– Что, Петров, нос повесил? – услышал он за спиной голос Библиотекаря. – Творческий кризис?

– Что-то вроде того, – Петров закрыл книгу.

– Ну, давай поговорим, – кряхтя, старик присел рядом. – Что тебя беспокоит?

– А это прямо точно, что прошлое нельзя переписать?

– Ну, скажем так: до сих пор никому не удавалось.

– А пробовали? – удивился Петров.

– А как же? Думаешь, кроме тебя никто не задавался этим вопросом? Только пустое это занятие. Бумагомарательство. А ты никак что-то надумал исправить? – Старик хитро прищурился и внимательно посмотрел на Петрова.

Петров понимал, что исправить ситуацию с Мариной не выйдет. В этом мире у него нет власти над судьбой. Но что будет, если сделать так, что Марина не попадёт под машину? Ну или это произойдёт позже. Что произойдёт в этом мире? Мысль, конечно, бредовая, но до него ведь никто по телефону не пытался связываться с домофоном в Мире Живущих. А что, если у всех, кто до него пытался играть со временем, просто таланта не хватало написать это так, чтобы всё получилось?

– Вижу ход твоих мыслей, – Библиотекарь улыбнулся, похлопав его по плечу. – Не успокоишься, пока не попробуешь. Что ж, пошли. Книги оставь. Уберут, – остановил он Петрова.

Они шли вдоль стеллажей, и Библиотекарь иногда останавливался и трогал корешки книг. Затем, видимо, не найдя ничего интересного, переходил в следующий ряд.

– Вот, – достал он одну книгу. – Испортить не испортишь, но попробовать можешь. Не исключено, что даже поможешь в чём-то. Уж не сомневаюсь в пытливости твоего ума. Потом приходи. Расскажу о последствиях твоей деятельности.

– А Всеволод Андреевич не будет ругать за это? – Петров вспомнил, что ему напомнили про самоуправство и вольнодумие. И про то, что сначала лучше спросить.

– Не переживай, – успокоил его Библиотекарь. – Я ему сам позвоню и всё объясню.

Домой Петров возвращался уже в приподнятом настроении. По дороге, в автобусе, он прочитал книгу Максима. Помочь ему с проблемой у сына можно было гораздо проще. Но целью Петрова были эксперименты со временем. Он решил, что попробует вернуть Максима в прошлое, но не будет вмешиваться в дальнейшую его судьбу. Посмотрит, как тот сам будет принимать новые решения и выбирать новые пути. Если получится, то, может, и с Мариной можно поэкспериментировать. Нужно только подстроить начало истории. Вряд ли в Мире Живущих получится найти человека, который действительно продаёт машину времени. Но можно же внушить продавцу, что он просто в это верит. Или?

– Всеволод Андреевич, – Петров набрал начальнику. – Я вот что хотел попросить…

– Если ты про свои эксперименты со временем, то Библиотекарь мне уже позвонил. Но молодец, что спрашиваешь. Прогрессируешь на глазах.

– Спасибо. Но я про другое. Можно найти в Мире Живущих машину времени? Вдруг такая существует.

– И?

– Ну а как ещё я могу человека в прошлое отправить?

Петров вкратце рассказал, что он придумал, и вопрос остался только в одном. Существует ли машина времени? Он забыл поинтересоваться у Библиотекаря, поэтому решил сначала спросить у Всеволода Андреевича.

– Петров, – по голосу слышно было, как начальник напрягся. – Тебе палец дай, так ты руку отхватишь. Скажи спасибо Библиотекарю. Ну и тому, что твои игры со временем ни на что в итоге не повлияют. Но только в виде исключения. Будет тебе машина времени. Некоторые уже пытались изменить прошлое, поэтому до сих пор в Мире Живущих есть такие машины. Просто никто о них не вспоминает и не знает, как они выглядят. Придётся напомнить. Временно. Пока ты не наиграешься.

Всеволод Андреевич отправил Петрова домой и пообещал, что ему принесут все сопутствующие книги по этому делу. К вечеру Петров был уже готов к работе. Изучил книги и сел за машинку. Интересно было посмотреть, как всё получится и к чему всё приведёт.

«Вот тут крутилки. Видите? Одной выставляете год, другой – месяц, третьей – день, в который желаете отправиться.

На передней стеклянной панели радиолы, в отличие от знакомой Максиму, вместо диапазонов волн с названиями городов в три ряда располагались цифры. Годы, месяцы и даты. Были даже года из будущего. Максим поинтересовался насчёт этого, но мужчина пояснил, что в будущее нельзя. Видимо, создатель делал машину с запасом на несколько лет вперёд.

– Тут вот, – продолжил объяснять продавец, – переключатели. Устанавливаете, на сколько времени вы отправляетесь в прошлое. Годы, месяцы, дни, часы, минуты. Ну что? Пробовать будете?»

Книга Судьбы. Дефект бабочки

Максим сидел перед ноутбуком и мотал ленту сайта частных объявлений. Нужно было купить Кате недорогой телефон. Не новый, конечно, но более-менее сносный. Старый уже еле дышал. Ничего нового и дорогого позволить сейчас они себе не могли. Вдруг на глаза ему попалось странное объявление, которое заставило его задержаться на нём. На фотографии было что-то похожее на советскую радиолу, но не это зацепило его взгляд. Название. Рядом было написано «Машина времени». Открыв объявление, он прочитал описание. «Машина времени. Исправна и в рабочем состоянии. Б/у. Проверка перед покупкой. Путешествие в своё прошлое на одну минуту для тест-драйва». Далее были указаны телефон и цена. Машина времени стоила прилично. Недёшево.

– Вот клоун, – усмехнулся Максим, но рука невольно потянулась за телефоном. – Да просто поинтересуюсь, – как будто оправдывал он свой порыв…

Через два часа Максим уже стоял перед радиолой с сайта объявлений и слушал её хозяина. Продавца.

– Вот тут крутилки. Видите? Одной выставляете год, другой – месяц, третьей – день, в который желаете отправиться.

На передней стеклянной панели радиолы, в отличие от знакомой Максиму, вместо диапазонов волн с названиями городов, в три ряда располагались цифры. Годы, месяцы и даты. Были даже года из будущего. Максим поинтересовался насчёт этого, но мужчина пояснил, что в будущее нельзя. Видимо, создатель делал машину с запасом на несколько лет вперёд.

– Тут вот, – продолжил объяснять продавец, – переключатели. Устанавливаете, на сколько времени вы отправляетесь в прошлое. Годы, месяцы, дни, часы, минуты. Ну что? Пробовать будете?

Максим посмотрел на мужчину с уставшим лицом, когда тот закончил всё объяснять.

– Вы вот это сейчас всё серьёзно рассказывали? – не мог он поверить в эту чушь. – Машина времени из старой радиолы?

– Пробовать будете? – мужчина повторил свой вопрос.

«В крайнем случае я ничего не теряю, – успокаивал себя Максим. Любопытство не давало покоя. – Деньги же он не просит вперёд».

– А как насчёт эффекта бабочки? – Максим вспомнил из фильмов и рассказов о предостережении путешественников в прошлое. – Если я там что-то изменю сейчас, а потом вернусь, а вас здесь нет. Как и всего мира. А если я передумаю покупать? А вдруг…

– Не переживайте, – успокоил его продавец. – Если вы здесь, то это значит, что вы не передумаете. В первое путешествие, за одну минуту, вы только ошалеть успеете от происходящего. Не до изменений будущего вам будет там.

– Что мне делать?

– Садитесь напротив, на стул, – мужчина пододвинул к радиоле табурет. – Сами установите год и дату, в которую желаете отправиться.

Максим покрутил ручкой и установил год, когда ему было десять лет, и летние каникулы.

– Установите время – одна минута.

Максим сделал. Затем мужчина достал из конверта пластинку и передал ему, предложив положить её на диск.

– Как только опустите рычаг с иглой на пластинку, так сразу отправитесь, – пояснил он.

Максим зачем-то перекрестился и, опустив пластинку на диск, взялся за рычаг…

Резко получив удар чем-то тупым по лицу, Максим полетел назад. Лёжа на земле, спустя мгновение, когда зрение прояснилось, он увидел над собой голубое небо. Затем несколько фигур нависли над ним. Разглядеть их не получалось из-за слепящего света солнца.

– Макс, ты что, ворон считаешь? Нам гол из-за тебя влепили, – прозвучал разочарованный голос одной фигуры.

– Я говорил, что не надо на ворота его ставить, – это уже другой.

– Ты там как? – поинтересовалась третья фигура и наклонилась чуть ниже к нему.

Максим прикрыл рукой свет от солнца и постепенно начал различать фигуры, склонившиеся над ним. Генка, Шурик и Димон. Друзья с его двора.

– Ребята! Это вы! – осознав, что машина сработала, на радостях выкрикнул он.

– Ну всё-ё-ё, – махнул рукой Генка. – Хорошо тебе мячом приложили. Мозги вылетели.

Максим повернул голову вбок. Слабый ветерок еле колыхал сочную траву за воротами. Он перевернулся на живот и глубоко втянул ноздрями запах свежей травы и земли.

– Ребят. А вы знаете, как трава вкусно пахнет? – Максим сорвал одну травинку и сунул её в рот, зажав между зубами. – И небо такое яркое… В тридцать лет этого уже не замечаешь.

– Я давно сетку просил натянуть на ворота, – продолжил Димон. – Так бы он в неё улетел. А тут башкой, видимо, приложился обо что-то.

– Давай руку.

Максим подал руку, и Шурик дёрнул его к себе…

Максим смотрел на радиолу, на диске которой крутилась пластинка с установленным на ней звукоснимающим рычагом. Судя по тому, что игла ездила по пластинке в самом её конце, музыка, как и его путешествие, закончилось.

– Я… – не мог выразить эмоции Максим. – У меня нет слов, если честно сказать. Я помню, как в детстве мне мяч в лицо влетел, когда мы в футбол играли. Разве что разговора этого не припомню.

– Берёте? – спросил мужчина. – Других слов мне и не надо.

– Беру!

Максим перевёл на карту мужчины требуемую сумму. Она оказалась как раз равной всем их накоплениям с Катей. Копейка в копейку. После покупки на семейной карте остался ноль.

Мужчина ещё раз объяснил, как пользоваться машиной времени. Пояснил, что в настоящем времени проходит всего лишь мгновение. Сколько бы лет Максим ни гулял в прошлом, возвращаться в настоящее он будет в то же мгновение, из которого отправился. Можно выбрать год, месяц, время в прошлом, но не точное время. Время отправления равно времени прибытия. Ночью отправится, значит, ночью и прибудет в прошлое. Никаких двойников. Перемещение всегда в своё тело в прошлом, но с сохранением сознания и памяти из будущего.

– А можно вопрос? Почему продаёте? И почему сумма такая странная?

– Вам тоже придётся рано или поздно её продать, – пояснил мужчина. – Купить её – самое простое. Я не первый и не последний владелец этой машины. Удачи вам.

Максим попрощался и, спустив покупку на первый этаж, понял, что на такси у него денег не осталось. Радиола была не то чтобы очень тяжёлой, но и его дом был не за углом.

– Ладно, – пристроив технику на загривке, как барана, и ухватившись за ножки, он пошёл на остановку общественного транспорта. – Своя ноша не тянет. Придётся там продать её или не придётся – это мы ещё посмотрим. Сейчас главное то, что мне есть что исправить в прошлом.

Установив радиолу в комнате, Максим не спешил отправляться. Сначала надо было всё правильно рассчитать. Выбрать правильное время отправления и время пребывания.

Вот только с Катей как быть? Сразу ей сказать или по факту обрадовать? А может, и не надо будет ничего рассказывать. Но не успел он решить, как ситуация сама всё вывела на свет. Хлопнула входная дверь.

– Максим! Ты дома?

Через несколько секунд в комнате появилась Катя.

– Я надеюсь, что пропажа денег с нашего счёта имеет обоснование. Что случилось? Только не говори мне, что ты опять на этих онлайн-играх решил заработать. Максим. Мы это уже проходили. И сейчас не тот случай, когда всё может сойти. Тем более что там была приличная сумма. Максим?

Максим понимал, что сейчас будет очень глупо выглядеть. Если просто рассказать, что он потратил все деньги на «машину времени», то реакция будет однозначной. На фоне этой покупки даже онлайн-игры будут казаться детским развлечением. Он решил просто показать.

– Кать, – попытался он успокоить жену. – Я тебе сейчас всё покажу. Ты, главное, только не волнуйся.

Он усадил жену на диван, а сам устроился перед радиолой. Вспомнил тот день, хоть забыть его было невозможно и так. Настроил на шкале дату. Затем подумал над сроками пребывания и решил вернуться туда за день до событий и остаться на пару дней. На все выходные. Для подстраховки. Затем поставил пластинку на диск и взялся за рычаг. Осторожно опустил иглу на дорожку…

– Ты помнишь, что завтра мы едем к Светке за город, в гости? – Максим с сыном сидели перед телевизором и играли в приставку, когда жена заглянула в комнату.

– Да. Конечно, – рассеянно ответил он, вспоминая последующие события.

– Скоро ужин. Давайте закругляйтесь, – и скрылась.

– Пап! Из-за тебя нас убили, – Женька обиженно кинул джойстик на диван. – Ты что, не видел, что на тебя монстр идёт?

Максим обнял сына и прижал к себе.

– Жень. Это всего лишь игра. Мы же сохранились. Представляешь, если бы в жизни можно было вот так сохраняться. Представь, что твой папа супергеймером стал. Считай, что с этого момента в нашей жизни я нажал на кнопку «сохраниться».

– Давай ещё раз! – Женька оживился и взял джойстик.

– Слышал, что мама сказала? Закругляйтесь. Вот сейчас как закруглю тебя! – и Максим напал играючи на сына, пытаясь его защекотать.

Кать, – Максим с женой лежали уже в постели. – Может, ну этот загород? В другой раз съездим. А завтра дома посидим. А?

– Даже не думай, – Катя отвернулась от него на другой бок. – Мы эту поездку уже месяц как планировали. С чего это вдруг? Спи. Утром завтракаем и выезжаем. Женька тоже давно ждёт эти выходные.

Утром после завтрака Максим отправился в гараж за машиной, а Катя осталась собирать вещи и Женьку. Максим шёл и думал, как бы ему выкрутиться. Понятное дело, что он хочет как лучше, но не скажешь же: «Кать. Я из будущего и точно знаю, что нам не надо сегодня никуда ехать». Оставалось только что-то придумать. «Может, просто попозже выехать?» – мелькнула мысль. Ведь тогда цепочка событий пойдёт не так, как в тот раз.

– Ты не можешь побыстрее ехать? – Катя смотрела, как их обгоняют нервные водители, которые сначала настойчиво сигналили им сзади, а не выдержав, перестраивались и объезжали, выкрикивая беззвучные ругательства сквозь стекло. – Как черепаха плетёшься.

– Да что-то с машиной не в порядке. Боюсь, как бы совсем не заглохла, – придумывал оправдания Максим.

– А тут зачем свернул? – в очередной раз удивилась жена. – Нам же прямо.

– Навигатор пробку показывает, объедем, – снова соврал Максим.

Наконец они выехали на шоссе. Здесь уже не получалось ехать очень медленно, да и сворачивать было некуда. Но Максим подумал, что, скорее всего, он выиграл время и теперь, на всякий случай, надо быть просто осторожным.

– Блин. Пробка, – Катя посмотрела на часы. – Мы и так опаздываем. Ехал бы побыстрее – проскочили бы её и не попали.

Движение и правда впереди постепенно стало замедляться. Когда они доехали до причины пробки, у Максима по спине прошёлся холодок. Как будто смерть дыхнула рядом, но прошла мимо.

– Ни фига себе! – Женька прилип к окну.

– Нечего там смотреть, – одёрнула его Катя.

В кювете валялась перевёрнутая легковая машина. Рядом стоял КамАЗ с разбитой мордой. Тормозной след от него тянулся со «встречки» и до самой обочины, в которой теперь лежала та легковушка. Машины полиции и скорой мигалками сигнализировали о том, что ничего хорошего тут не произошло.

Автомобилисты притормаживали и, проехав место происшествия, не останавливаясь, снова ускорялись.

Выходные прошли хорошо. Катя с Женькой отдыхали. Никто не вспоминал о той аварии. Сколько их встречается на дорогах? Максим тоже старался отключиться от воспоминаний, но увиденное не выходило из головы. Он хорошо помнил тот КамАЗ. Неужели он просто разменял судьбы своим вмешательством? Имел ли он право? Кто был в той машине? И что с ними теперь? В настоящем. Эффект бабочки?

К вечеру воскресенья Максим с Катей и Женькой вернулись домой. Времени до возвращения оставалось совсем немного. Успокаивала только мысль о том, что он всё исправил…

– Ну? – послышался голос Кати. – Ты решил пластинки послушать? И откуда вообще эта рухлядь взялась?

Максим сидел перед радиолой. Рычаг со звукоснимателем находился в конце пластинки.

– Как Женька? – вместо ответа осторожно поинтересовался он у Кати.

– Мог бы и со мной сходить в больницу. Врачи ничего не обещают. Говорят всё то же: «Нужны деньги на операцию». Так ты мне расскажешь про деньги? Куда они делись?

Следующие полчаса Максим пытался объяснить Кате, что это машина времени. На неё он и потратил все деньги. Каким-то образом получилось так, что стоила машина ровно столько, сколько было у них на счету. И он, прежде чем купить, сам на себе убедился, что это правда. Она работает. И только что он тоже отправился в прошлое и пытался всё исправить. И всё у него получилось. Никакой аварии не было. Они замечательно провели выходные у Светки на даче и потом вернулись домой. После он вернулся в настоящее.

– Ты дурак? – только и сказала Катя. – У тебя сын в больнице лежит. Мы деньги собираем на операцию. Я даже представить себе не могу, как нам набрать всю сумму. Одна надежда на то, что осложнений не будет и мы справимся. Это всё, что у нас было. Наши накопления и что родители твои и мои отдали. Всё, что смогли. Друзья помогли. Даже после всего набралась малая часть. А ты патефон купил пластинки слушать??? Опомнись! Тебя развели как лоха! Не знаю, что ты там видел и проверял. Может, гипноз какой или ещё что. В каком прошлом ты был? Ты секунду на стуле посидел и всё. Здравствуй, Катя, я всё исправил и прилетел, – изобразив всё это наглядно, жена вышла из комнаты, хлопнув дверью. Напоследок бросила:

– Делай что хочешь, но верни наши деньги! Хоть из прошлого, хоть из будущего! Мне неважно, откуда ты их достанешь! Подумай о настоящем, а не о прошлом.

Максим сидел и думал. Что могло у него пойти не так?

Ведь всё прошло хорошо. Что могло пойти не так?

Катя психанула и уехала к родителям. Максим сидел перед радиолой и пытался понять. Авария была. КамАЗ тот был. Но в аварию попали не они. Может, это как-то всё равно связано?

После той аварии, которая произошла, Женька попал в больницу с серьёзными травмами. Врачи долго боролись за его жизнь и, в конце концов, вытащили с того света. И прогноз был обнадёживающим, но вмешался случай. Что-то пошло не так, и началось осложнение. Каким-то образом в организм Женьки попала инфекция. Врачи отрицали свою ошибку и списывали на осложнения и «так бывает». Нечасто, но случается. Теперь требовалась дорогостоящая операция. И не у них в городе. Надо ехать в Москву. Но сумма, по предварительным расчётам, была неподъёмной. Да и то. Никаких гарантий не было. Женька может остаться прикованным к койке на всю жизнь.

За эту ночь Максим перепробовал разные варианты. Он отправлялся в прошлое и выбирал различные исходы и развития событий. Однажды они даже никуда не поехали. Со скандалом, поругавшись, но остались дома. Он пытался прожить от того дня с предполагаемой аварией и до дня, когда прошла первая операция. Захватывал несколько дней до и после. Но каждый раз, когда он возвращался домой, на столе его ждала записка «Женя в больнице». Он не знал, как будет проверять своё возвращение и как изменилась ситуация после очередного влияния на прошлое. Первый раз, когда Максим позвонил Кате, она сказала, что отправит его в психушку, если он ещё раз спросит у неё «Как Женька?». Затем он звонил в больницу, но со временем и там устали ему отвечать. Тогда он написал записку себе. Если ситуация изменится, то записка должна пропасть. Но каждый раз он возвращался к ней. Ничего не менялось.

На следующий день он позвонил по номеру из того объявления.

– Вы меня обманули! – с разу начал Максим. – Машина не работает!

– Разве? – удивился мужчина на той стороне. – У вас не получилось отправиться в прошлое?

– В том-то и дело, что получилось! И не один раз! Но ничего не меняется в настоящем! Это какой-то не эффект, а дефект бабочки!

– Хм, – ответили в трубке. – Дефект бабочки. В этом что-то есть.

– Ничего в этом нет, – обречённо выдохнул Максим. – У вас вот получилось изменить прошлое? Исправить настоящее?

– Я не могу вам про это рассказать. И вы, когда решите продавать машину, тоже не сможете рассказать больше, чем я рассказал о ней вам. Такое условие. Но скажу вам одно.

Машина работает. Я сам не сразу понял как. Но и этого я вам не расскажу. Вы должны сами к этому прийти.

– Понимаете. Я вам отдал за неё все деньги. У меня сын в больнице. Это было на лечение. Думал, что с помощью вашей машины я всё исправлю. Но у меня ничего не получается. Может, можно как-то вернуть её вам? Даже пускай не за полную стоимость.

– До свидания.

Абонент отключился.

Максим не сдавался. Ничего другого не оставалось. Он бесконечно отправлялся в разное прошлое. Однажды он даже пошёл на отчаянный шаг. Вернулся так далеко, чтобы не познакомиться с Катей. Он просто проигнорировал её. Решил, что пусть лучше так будет и они никогда не встретятся, не поженятся, и Катя не родит Женьку. Всё лучше, чем вот так. Но, вернувшись в настоящее, он снова убедился в том, что ничего не изменилось. Катя как раз вошла домой.

– Ты так и сидишь перед своим патефоном? – застала она его на стуле перед радиолой.

– Кать. Я понимаю, что ты мне не веришь. Я сам не сразу поверил. Но машина работает. Я звонил продавцу…

– Надеюсь, чтобы вернуть деньги? – перебила его жена.

– Кать. Он сказал, что она работает. Просто есть какой-то секрет, но он не может мне его рассказать. Хочешь, я тебе докажу? – Максиму пришла идея. – Просто доверься мне и дай мне пару минут.

Он усадил Катю перед радиолой и объяснил ей назначение крутилок. Предложил ей выставить дату желаемого прошлого. Катя решила не спорить. Просто сделать так, как он просит, и пусть со стороны сам посмотрит. Насколько это глупо всё выглядит. Она наугад поставила дату, время на одну минуту и положила пластинку на диск. Затем опустила рычаг. Динамики зашипели, и спустя несколько секунд зазвучала песня. Какая-то очень старая. Местами игла перепрыгивала через дорожки.

– И что я должна была понять? – Катя посмотрела на мужа.

– Ничего не произошло?

– Песню послушали, – ответила Катя.

– Кажется, я понимаю, – Максим заходил по комнате. – Это же моя машина. Я её купил, и работает она только у меня. Чтобы тебе попасть в прошлое, ты должна купить её у меня!

Катя только головой покачала. Сказала, что в Москве в клинике появилось место. Через месяц-другой Женьку надо переводить туда. Но нужны деньги. Собственно, за этим она и зашла. Пора бы подумать о том, как и где достать деньги. Затем снова ушла.

К ночи у Максима родился новый план. Он решил обмануть машину и прошлое. Снова отправиться в прошлое до аварии и не возвращаться. Точнее, поставить время возвращения ровно на время своего отправления. Тогда не получится разрыва. Он плавно перейдёт из прошлого в настоящее. И если он проживёт из прошлого до текущего момента без происшествий, то так всё дальше и продолжится. Максим выставил дату прибытия в прошлое. Затем он установил время пребывания. Ровно столько, сколько пройдёт с момента его появления в прошлом до полуночи настоящего. Ровно в полночь он решил отправиться.

За минуту до полуночи он уже сидел перед радиолой и держал в руке рычаг. Наблюдая за часами, он внимательно следил за секундами.

23:59:55…56…57…58…59…

С последней секундой он опустил иглу на пластинку… Заново прожив всё это время, он ждал наступления того дня и часа. Всё у них было хорошо. Они с Катей работали. Женька ходил в школу. Никакая «машина времени» не появлялась в их жизни. Максим был уверен в том, что он обманул машину и время. Наступил день слияния прошлого с тем настоящим, из которого он отправился.

Женька уже спал. Катя тоже заснула. Ближе к полуночи он осторожно выскользнул из-под одеяла и ушёл на кухню. Как и тогда, в том настоящем, он наблюдал за часами в своём прошлом.

23:59:55…56…57…58…59…

Максим сидел перед радиолой. Пластинка крутилась, и игла рычага была на конце дорожки.

– Да твою же мать!!!

Он чуть не разбил радиолу от злости. Только что. Буквально несколько секунд назад он был счастлив и уверен в том, что всё хорошо. Катя и Женька спали в соседних комнатах. И вот опять жестокое настоящее догнало его.

На следующий день он разместил объявление о продаже машины времени. Наверняка найдётся такой же дурак, как он, и захочет изменить прошлое. Цену установил из расчёта суммы на операцию Женьки. Раз уж получить пользу от машины времени, то хоть таким образом. Его, конечно, подкупала та безмятежность, которую могла предоставить она. Он мог раз за разом проживать разные жизни, где всё хорошо и все живы и здоровы. Можно было годами, десятилетиями жить прошлым, не теряя времени в настоящем. Но он прекрасно понимал, что каждый раз, возвращаясь в настоящее, он возвращается к этой же реальности. И даже если он совершит миллион путешествий и проживёт сотни жизней, с каждым возвращением часики настоящего продолжат неумолимо двигаться вперёд. И ничего хорошего впереди, в этом настоящем, нет.

Он позвонил Кате и сказал, что взял подработку. Устроился в такси. После основной работы он садится за руль. Они обязательно найдут деньги на операцию. Жизнь как-то да подскажет и поможет. Катя вернулась. Но по объявлению о «машине времени» так никто и не позвонил. Максим пытался менять цену. Пробовал поставить ту, за которую он её купил, но безрезультатно. Однажды он поставил цену в один рубль, но и даже это никого не заинтересовало.

Время шло. Максим понимал, что деньги им не собрать. Ему почему-то отказывали даже кредитные организации. На фонд помощи можно было не рассчитывать. Обещали, но там очередь тоже. А времени оставалось мало.

– Врачи сказали, что медлить больше нельзя, – заявила Катя с порога, придя домой. – Говорят, что тут они ему уже не помогут. Надо ехать.

– Надо срочно продавать квартиру, – заключил Максим. – И вообще всё, что ещё можно продать, – он покосился на злосчастную радиолу. – Прости меня, Кать. Я глупо поступил. Но я хотел как лучше. Я думал, что смогу…

– Максим, хватит. Нам некогда думать о прошлом. Надо сейчас действовать.

– Кать. Если надо, я ради Женьки почку продам. Что там ещё покупают? Всё что угодно.

За пару недель Максим с Катей распродали вещи и технику. Квартиру тоже получилось продать по вполне хорошей цене. Но денег всё равно было недостаточно. И не хватало прилично. Родителей они не посмели больше втягивать. Не хватало ещё и их квартиры продать. Друзья и так помогли уже чем могли. Оставалось только верить во что-то. Что всё как-то решится. Вдруг хватит того, что у них уже есть?

Решили ехать так. На первое время, до самой операции, денег хватит. А там что-нибудь придумают.

Максим окинул прощальным взглядом квартиру. В звенящей пустоте стояла только радиола со стулом. Он открыл объявление о её продаже, но там, как и прежде, была тишина. Даже ни одного просмотра. Надо было что-то решать с ней. Но тут ему вдруг пришла мысль. Он открыл приложение банка и посмотрел, сколько денег у них с Катей на счету. Это было всё, что они смогли набрать. Взять больше было просто неоткуда. Разве что и правда почку продать. Затем он ввёл в калькулятор сумму, необходимую на операцию, и вычел из неё сумму, лежащую на счету. Получилось, что много не хватает. Больше, чем у них есть. Но мысль не отпускала. Он зашёл в объявление и изменил цену на «машину времени». Указал ту, которой им сейчас не хватало. Через минуту раздался звонок.

– Это не шутка? – поинтересовался голос.

– Вы, простите, кто? – спросил Максим.

– Я по поводу объявления про машину времени…

Через пару часов на счёт Максима с Катей упала недостающая сумма.

На следующий день Максим с Катей сидели дома у его родителей на кухне.

– Я до сих пор поверить не могу. Как такое может быть? – Катя всё не могла прийти в себя и рассказывала теперь родителям Максима. – Вчера позвонили из больницы и сказали, что Женя пришёл в себя. И даже хорошо себя чувствует. Мы с Максимом сразу туда. Пока все проверки, анализы ему там сделали, мы как на иголках сидели. Врач сказал, что делать выводы пока ещё рано, но болезнь как будто исчезла. Анализы в порядке, но надо перепроверять. Но я же чувствую, что всё в порядке теперь. Вроде хорошо, а я плачу постоянно.

Максим прижал к себе Катю, которая снова расчувствовалась. Тут вдруг зазвонил телефон.

– Да.

– Ты что мне за фуфло подсунул? – кричала трубка. – Я последние деньги вложил в эту твою «машину времени». Ты понимаешь, что мне теперь крышка? Она не работает!

– Поверьте. Она работает, – спокойно ответил Максим. – Просто вам надо самому разобраться. Я не имею права вам рассказывать…

Что-то происходит

«Иногда, только потеряв всё и почти отчаявшись, мы обретаем надежду»

Петров, как ни старался изменить прошлое Максима, не смог добиться успеха. Петров, конечно, и без машины времени справился бы и помог сыну Максима, но его целью были эксперименты со временем, которые провалились. Может быть, Виктор был прав, говоря, что в конечном счёте они, как и люди в том мире, ничего не решают. Возможно, это некий замысел Высшего или просто игра. Есть такие игры, в которых игрок, как Вершитель, создаёт свой мир и населяет его персонажами. Они могут жить своей жизнью, если не вмешиваться в ход событий, но всегда интереснее управлять ими. Ты решаешь, кем им быть, где жить и что делать в данный момент. Было бы интересно встретиться с Виктором и расспросить его подробнее. Ведь в прошлый раз Библиотекарь не дал им договорить. Но Виктор давно не появлялся и не выходил на связь. Собрав свои книги, Петров отправился в Библиотеку, чтобы согласиться с Библиотекарем, что игры со временем и ему не под силу.

– О, Петров, ты как раз вовремя, – поприветствовал Библиотекарь, восседающий за конторкой. – Пойдём, я тебе кое-что покажу.

Он провёл Петрова между рядами книжных полок, свернул в один из бесчисленных коридоров Библиотеки, вывел в другой зал, и снова они шли вдоль бесконечных рядов книг.

– А можно вопрос? – робко спросил Петров.

– Тебе, Петров, можно, – ответил Библиотекарь, продолжая вести его куда-то, непонятно как ориентируясь в этом лабиринте стеллажей.

– Этот мир, как и Мир Живущих, должен быть огромен. Значит, и книг здесь не менее восьми миллиардов, не считая архива. Как такое количество может поместиться в одной Библиотеке? Или их несколько?

– Всё правильно, – согласился старик. – Наша Библиотека лишь часть целого. Но и это не совсем так. Выражаясь понятным тебе языком, филиалы разбросаны по всему этому миру, но в целом она едина. Если представить наш мир в виде звезды, то Библиотека находится в центре её. Это, разумеется, не так. Наш мир не звезда, и в каждой его части, подобно нашей, формально существует здание, куда ежедневно приходят Вершители, чтобы забрать или сдать свои книги. Простые читатели, чтобы узнать, как там их родные и близкие поживают. Но в переносном смысле она одна. Я тебе как-то рассказывал про то, что время заключено в одной точке, но для простоты его восприятия оно течёт, движется, и часы тикают, отмеряя его. С пространством примерно такая же вещь происходит. Ты не обращал разве никогда внимания на то, что порой одно и то же расстояние ты преодолеваешь за разное время? Я имею в виду не по часам, а по ощущениям. То же самое и со временем. Пять минут по ощущениям не всегда равны пяти минутам по часам.

Пока шли, Библиотекарь пытался, как мог, объяснить Петрову вроде бы простые, как казалось самому старику, вещи и понятия, но понятнее от этого Петрову не становилось.

– Ничего. Время придёт – поймёшь, – обнадежил его Библиотекарь. – Всё. Пришли.

Он открыл тяжёлую дверь и пропустил Петрова вперёд. Большой зал был также заставлен стеллажами с книгами. Разве что он был не проходным, как во всей Библиотеке, где можно из одного зала в другой перейти, а имел всего лишь единственный вход. Тусклые лампочки еле освещали его.

– Вот, – Библиотекарь подошёл к одному из стеллажей и показал на ряд книг. – Возьми любую. Прочитай.

Петров взял книгу наугад. Открыл её и тут же замер, не в силах поверить в то, что он там прочитал.

– Это же книга Максима, – посмотрел он на старика. – С которым я пытался прошлое изменить. И тут вроде как всё по-другому, чем в той, на чём я закончил. Значит, прошлое можно изменить?

Библиотекарь молча забрал у него книгу и дал другую. – Читай.

Петров открыл и понял, что это опять про Максима, но события уже совсем другие.

– Как так? – непонимающе он снова посмотрел на старика.

– Сколько раз ты пытался его в прошлое отправить? – вместо ответа поинтересовался Библиотекарь. – Столько книг с его судьбой и получилось, – сам ответил на свой вопрос. – С той лишь разницей, что это всего лишь черновики. Ты дал ему возможность попробовать изменить судьбу, но чистовик – один, хранится в общем зале. Всё это, – он показал рукой на ряд книг, – не имеет смысла. Против замысла. Поэтому он всегда и возвращался в точку своей судьбы. Можешь назвать её точкой невозврата. После которой уже ничего нельзя в прошлом исправить. Менять можно только настоящее.

– И все эти книги – это черновики? – Петров окинул взглядом стеллажи.

– Я же говорил, что не ты первый, кто хотел изменить прошлое. Но раз уж у нас сегодня такая экскурсия, пойдём, покажу ещё кое-что.

Библиотекарь закрыл дверь и снова увлёк за собой Петрова в лабиринт коридоров.

– Очень уж ты нравишься мне своей пытливостью ума, поэтому покажу тебе нечто интересное. Невелик секрет, но рассказывать и тем более показывать его надобности нет. Никаких знаний он не прибавляет, – пояснил старик, остановившись в конце коридора перед очередной дверью. Массивные створки были украшены резьбой, которая изображала из себя большое и ветвистое дерево. Библиотекарь взялся за две позолоченные ручки и распахнул створки, разделив дерево пополам.

Открывшееся пространство поразило Петрова своим величием и великолепием. Огромный круглый зал, по периметру которого также стояли стеллажи с книгами, устремлялся куда-то ввысь и наверху упирался в прозрачный купол, сквозь который попадал яркий свет. Посередине стояло огромное дерево, вцепившись своими корнями в деревянный паркет, и как будто росло прямо из паркета. Листья на дереве слепили своей белизной, как будто оно цвело белоснежными цветами. Вокруг дерева сновали служащие Библиотеки и поднимали с пола то, что периодически падало с его веток.

– Подойди поближе, – Библиотекарь подтолкнул Петрова.

Петров подошёл и увидел, что служащие поднимают листы бумаги, на которых что-то написано. Петров поднял голову и протянул руку к такому же листу, который ещё висел на ветке, но был абсолютно чист.

– Осторожно, – рука Библиотекаря легла на его руку и остановила Петрова. – Не время.

– Что это? – Петров стоял, задрав голову, и смотрел, как некоторые листы отрываются и, кружась, падают вниз. – Можно? – Он посмотрел на один из них, что упал к его ногам.

– Этот можно, – улыбнулся Библиотекарь.

Петров поднял бумажку и прочитал, что на ней было написано.

– Это… – Он не мог подобрать слова. – Это… Я правильно понимаю, что это первая страница Книги Судьбы?

Петров отдал листок подошедшему служащему, который отнёс его к остальным.

– Всё правильно. Только что ты увидел, как рождается книга, – пояснил Библиотекарь. – Потом её отнесут в переплётную мастерскую, сделают ей обложку, а затем она попадёт в Библиотеку, где кто-то начнёт наполнять её смыслом.

– Я никогда не задумывался о том, как появляются книги, – признался Петров.

– Практически никто не задумывается, – Библиотекарь развёл руками. – В этом нет необходимости, как я тебе и сказал. Никакой практической пользы от этого знания.

– Но это же так красиво, – Петров не мог оторвать взгляда от дерева.

– Разве что, – согласился Библиотекарь. – Ладно. Экскурсия закончена.

Уже перед уходом, когда Петров собрался прощаться с Библиотекарем, тот вдруг спросил его:

– А ты слышал, что с твоим товарищем произошло?

Петров сначала даже не понял, кого старик имеет в виду. Нельзя было с полной уверенностью сказать, что Петров здесь обзавёлся друзьями или хотя бы товарищами. Весь круг его общения – это соседи по подъезду, да Всеволод Андреевич. Ну и Библиотекарь. Сослуживцев он в товарищи не записывал.

– Виктор, – старик понял, что Петров в замешательстве. – Тёмный Вершитель. С которым вы тут не так давно сидели.

– И совсем он не товарищ мне.

– Ну знакомый. Не важно, – поправился Библиотекарь. – Я слышал от его коллег, что какой-то там несчастный случай с ним произошёл. То ли под машину попал, то ли зарезали. Там у них с этим сплошь и рядом, – старик махнул рукой и взялся за свои бумажки, как будто новость так себе и не заслуживает долгого разговора.

– Я не знал, – Петров задумался. – Да и мы не общаемся. Так. Встретились случайно тут, и всё.

Библиотекарь снова махнул рукой, не отрываясь от своей картотеки, показывая, что разговор окончен.

Несмотря на календарный конец октября, погода так и не изменилась. Вечный один и тот же сезон стал очередным открытием для Петрова. Хотя чему тут удивляться после того, что он успел уже узнать об этом мире? Разве что той новости про Виктора. Но, исходя из особенностей жизни на той стороне, это не было чем-то из ряда вон выходящим. Виктор сам рассказывал, что никто там не застрахован от несчастного случая или болезни.

Следующие пару недель прошли в привычной рабочей обстановке. Постепенно все свыклись с мыслью, что Марины больше нет. Да и привыкнуть к ней никто так и не успел. В квартиру заехал новый жилец и окончательно вытеснил воспоминания о ней. Разве что Петрова эта мысль краем зацепила. Ещё и чувство вины за произошедшее. Он даже пытался в книгах попробовать вычислить её в том мире. Следил за жизнью Кирилла, но никто из окружения не вызывал подозрения. Кирилл так ни с кем с тех пор и не познакомился.

Катя снова ходила в школу и помогала Петрову с идеями для книг. Было у неё какое-то особое чутьё или видение.

Она как будто заранее знала, что должно произойти. Приходила иногда к нему в гости, и Петров рассказывал ей очередную запутанную историю, к которой не мог придумать решение. Он, конечно, и сам бы справился, но у Кати это получалось быстрее и как-то добрее, что ли. Зачастую она была уверена в том, что кошки – решение всех проблем. И, как правило, это срабатывало.

Ноябрь выдался напряжённым. Всеволод Андреевич всё реже интересовался делами Петрова и чаще куда-то пропадал. Теперь всем Вершителям раз в неделю устраивали собрание, и те отчитывались о проделанной работе за эти дни. Сколько книг было в работе, в каком объёме она была проведена.

– Что-то произошло? – однажды Петров не выдержал и догнал руководителя после собрания.

– А, Петров, ты. У тебя всё в порядке, – отмахнулся он. – Можешь не переживать.

– И всё же?

Всеволод Андреевич остановился, повернулся к Петрову.

Было видно, что он в замешательстве.

– Пошли, – наконец сказал он.

Закрыв за собой дверь кабинета, Всеволод Андреевич указал Петрову на стул. Сам обошёл стол и занял своё место. Так просидел ещё пару минут, собираясь с мыслями.

– Ты слышал что-нибудь про забастовку? – пристально посмотрел он Петрову в глаза. – Ну, может, говорил кто в Библиотеке?

Петров отрицательно замотал головой, искренне удивившись, что в этом мире может произойти какая-то забастовка. У Тёмных, конечно, может что угодно произойти, но Всеволода Андреевича это не беспокоило бы так сильно.

– Все отделы на ушах, – продолжил начальник. – Вершители по всему нашему миру отказываются писать Книги Судеб. И ладно бы, если это проблема только Тёмных коснулась бы. Нам бы на руку, так нет. Светлые тоже отказываются. Благо до нас пока не докатилось, но всё в напряжении и наизготовку. Мы одни из немногих, кто ещё держатся. Так и дальше должно быть.

– А как же Высший? – вспомнил Петров. – Разве он не может вмешаться?

– Да кто ж его знает, этого… – Всеволод Андреевич чуть не выругался, что было ему не свойственно. – Может, и нет никакого Высшего, как и Книги Книг. А может, ему всё равно, или всё это какой-то одному ему ведомый замысел. Просто, насколько я знаю, такого никогда ещё не происходило, и никто не знает, чего ожидать. Ладно, – чуть успокоился он. – Иди работай. Пусть тебя это не беспокоит.

Петров и сам заметил, что из книг практически пропали страницы, отпечатанные на принтере. Больше было машинного и ещё больше рукописного текста – воли живущих. С одной стороны, это вроде и хорошо было, потому что почти некому было писать чёрные полосы, но и светлых становилось меньше. Полосы начали окрашиваться в серый цвет, когда ничего не происходит. Были, конечно, книги, написанные с запасом на будущее, и там сюжет более или менее развивался. Но если так будет долго продолжаться, то что произойдёт там? Неужели живущим нужен постоянный пинок, чтобы куда-то двигаться? Не важно какой. Даже плохой. Чтобы лучше замотивировать.

Петров весь следующий месяц работал в усиленном режиме. Использовал всё, что мог. Дед Боря уже ездил на Обочину как на работу. Всеволод Андреевич не возражал и, наоборот, был только за. Катя стала практически соавтором Петрова. Библиотекарь улыбался и удовлетворённо кивал, помечая что-то в своём блокноте, видя, как Петров уходит из Библиотеки со стопками книг.

– А вас не беспокоит эта ситуация? – Петров как-то поинтересовался у него. Несмотря на всё, старик как будто не придавал значения происходящему.

– Моё дело книги выдавать, если за ними приходят, – спокойно ответил старик. – Ну и обратно принимать. Следить, чтобы порядок в Библиотеке был. На всё воля Высшего, – посмотрел он вверх.

– Что-то не похоже на волю, – скептически заметил Петров. – Разве всё происходящее может пойти на пользу?

Нам, им.

Библиотекарь только плечами пожал в ответ.

Близился календарный Новый год. По привычке, несмотря даже на то, что снега здесь не было, все готовились к этому празднику. Катя принесла Петрову самодельные гирлянды и снежинки, вырезанные из бумаги.

– Напишем какую-нибудь новогоднюю сказку? – уселась она на стул рядом с Петровым.

– Ну… – Петров задумался. – Я даже не знаю, для кого.

На столе была сложена стопка из книги, и Катя наугад вытащила одну.

– Давай вот в этой, – предложила она.

Это была книга Кирилла из истории Марины. Петров иногда брал её, чтобы посмотреть, как тот развивает Маринин проект.

– Думаешь, что-то можно ему написать?

– А ты почитай внимательнее, – посоветовала Катя. – Посмотри его прошлое.

Петров ещё раз углубился в сюжет Кирилла.

– Да ладно!? – поразился он, когда понял, о чём идёт речь. – Как так у тебя получается?

Катя только плечами пожала в ответ.

– И Деда Мороза обязательно добавь, – оживилась она. – А ты веришь, что он существует?

– Конечно, – Катя удивилась такому вопросу. – Просто помоги им встретиться. Взрослые, как правило, не верят, и поэтому не ждут от него чудес. Но ты же Вершитель. И очень хороший. Придумай что-то такое, во что можно поверить.

Петров дал заправить Кате лист в машинку. В последнее время, если она присутствовала при начале работы, это стало её почётной обязанностью. Петров даже считал этот ритуал неким знаком, что история получится хорошая и добрая. Катя передвинула каретку в начало строки и пожелала Петрову удачи. Затем ушла домой. Как бы то ни было, Петров предпочитал работать один.

«До Нового года оставалось примерно двенадцать часов. Кирилл, закончив свои рабочие дела, собирался домой. Сегодня они с коллегами, как в одном советском фильме, по традиции планировали совершить ежегодный ритуал. Поход в общественные бани. До этого надо было успеть заехать домой и переодеться…»

Книга Судьбы. Тариф Новогодний

До Нового года оставалось примерно двенадцать часов. Кирилл, закончив свои рабочие дела, собирался домой. Сегодня они с коллегами, как в одном советском фильме, по традиции планировали совершить ежегодный ритуал. Поход в общественные бани. До этого надо было успеть заехать домой и переодеться.

Вырулив на Садовое, он вклинился в предпраздничный поток автомобилистов. Москва провожала старый год пушистым снегом и последними пробками в этом году. Следующие пробки дадут старт новым, уже за новогодним столом. Когда под бой курантов счастливые горожане откроют шампанское и начнут загадывать желания.

Разглядывая из окна автомобиля украшенные витрины магазинов, Кирилл размышлял о предстоящей новогодней ночи. В принципе, ничего особенного опять не произойдёт.

Встретит он Новый год, как обычно, в ресторане, в кругу знакомых коллег. Именно знакомых. Если подумать, то и друзей-то настоящих у него почти нет, кроме Серёги. Были когда-то. Но в каком-то далёком прошлом. Много чего осталось вдруг в этом прошлом. Казалось, что некоторое уже никогда не вернуть. Даже желание он перестал загадывать под бой курантов. Вроде как незачем. Всё есть, нечего хотеть.

Из раздумий его вырвал сигнал автомобиля позади. Загорелся зелёный свет светофора, и поток двинулся в сторону новогодней ночи. Кирилл, отпустив педаль тормоза, последовал за ними.

Достав из кармана телефон, он набрал номер Сергея, чтобы предупредить, что, скорее всего, опоздает.

– Да, Кирюх. Готов? – вместо «алло» сразу спросил Сергей. – Мы через час встречаемся на месте.

– Я только с работы выехал. Тут пробки. Возможно, чуть задержусь.

– Ну, давай. Мы тебя ждём, – Сергей отключился.

Надо было ещё позвонить Вере. Этот Новый год он встречает с ней. Как-то так получалось, что никто в его жизни не задерживался до следующей новогодней ночи. Не то чтобы он был какой-то легкомысленный. Просто так получалось. Лишь однажды ему повстречалась та, которая запала глубоко в сердце, но судьба безжалостно вырвала её из его жизни. От Марины остался только проект, которым он теперь занимался.

Кирилл нашёл Веру в записной книжке и нажал кнопку вызова, но телефон, моргнув экраном, потух.

– Батарея, что ли, сдохла? – бубнил он себе под нос, одновременно роясь в бардачке в поисках зарядки. – Я же специально перед выходом зарядил полностью.

Достав зарядку, он воткнул шнур в телефон, но тот никак не реагировал. Кирилл подождал немного, но ничего не изменилось.

– Да что же такое?

Перестраиваясь в правый ряд, Кирилл искал глазами какой-нибудь магазин сотовой связи, где можно приобрести новую зарядку. Как назло, они как будто все пропали. То на каждом углу, а когда надо – ни одного. Да ещё и снегопад вместе с ветром усилился. С неба падали уже не пушистые снежинки, а мокрые хлопья, с которыми дворники на лобовом стекле еле справлялись. Наконец, он увидел вдалеке, на углу дома неоновую вывеску, изображающую мобильный телефон.

Припарковавшись, он вылез из машины и, запахнув пальто, прикрываясь воротником от липкого снега, зашёл внутрь. Внутри было необычно тихо и как-то… Кирилл даже не мог подобрать слова. Складывалось такое впечатление, что магазин больше смахивал на ларёк из далёких годов, когда телефоны только появились. Не было здесь длинных витрин со всевозможными моделями и новинками. Надоедливых консультантов. Всё, что было, – так это небольшая полка за прилавком. Продавец в единственном числе стоял на стремянке и на скотч приклеивал к стене постер. Когда он закончил, с постера на Кирилла смотрел Дед Мороз. В руке у которого была старинная «мобила». По-другому назвать этот аппарат было нельзя. Раскладушка с выдвижной антенной. Кирилл даже попытался вспомнить узнаваемую модель, но так и не смог. Сверху на плакате была надпись: «Тариф новогодний. Каждый звонок важен».

– Вы тут откуда? Проездом из двадцатого века? – попытался пошутить Кирилл.

Продавец как раз слез со стремянки и, убрав её в подсобку, вернулся к единственному покупателю. Кирилл невольно перевёл взгляд с продавца на плакат. Если бы не отсутствие бороды, то можно было бы сказать, что это одно и то же лицо. Разве что мужчина за прилавком, в отличие от жизнерадостного Деда Мороза на плакате, казался немного уставшим и чуть старше. Волосы всклокоченные, а вместо красного кафтана старый и растянутый на вороте свитер, на котором даже не было бейджика с именем.

– Что-то не так? – продавец посмотрел на Кирилла и на всякий случай попытался пригладить рукой свои непослушные волосы на голове.

– Вы… – Кирилл обернулся на улицу, – когда открыться успели? Я каждый день этой дорогой домой езжу, и вас до этого момента здесь не было. Здесь вроде шаурма была? – Кирилл вопросительно посмотрел на продавца. – Я уж не говорю про ваш возраст. Обычно молодёжь работает.

– А что возраст? Вам же что-то определённо надо, раз вы зашли сюда, – вместо ответа сказал старичок.

– Да. Простите. Неважно, – Кирилл вспомнил, зачем он тут оказался. – Мне нужна зарядка автомобильная, – достал телефон и показал его продавцу. – Есть такая?

Старичок нацепил на нос очки и посмотрел поближе. Затем утвердительно крякнул и скрылся под прилавком. Через несколько секунд он появился с картонной коробкой, в которой клубком были смотаны разные зарядки.

– Ага. Вот она, – пытался он выпутать её из кучи других проводов.

Кирилл с нескрываемым удивлением наблюдал за этой картиной. Происходящее не внушало доверия, но необходимость зарядить телефон всё ещё держала его в этом магазине.

– Простите, – старичок извинился, как будто почувствовав смятение покупателя. – Конец года. Аврал. Всё бегом, всё успеть. По полкам и по ящикам разложим уже после новогодней ночи. Давайте ваш телефон. Проверим, – он наконец-то выудил зарядку из коробки.

Кирилл неуверенно протянул ему трубку.

Воткнув зарядку где-то под столом, продавец подсоединил провод к телефону Кирилла. Ничего не произошло. Телефон не реагировал.

– Дело не в зарядке. Телефон надо менять. Или ремонтировать, – пожал он плечами.

– А вы уверены, что ваша зарядка работает?

Старичок достал такой же телефон, как у Кирилла, и подключил его. Экран тут же загорелся и показал значок заряжающейся батарейки.

– Чёрт! – выругался Кирилл. – Только этого не хватало.

– Я могу починить ваш телефон, – предложил он.

– Долго? – неуверенно поинтересовался Кирилл.

Уж слишком не внушал ему доверия этот магазинчик. – Нет, спасибо, – тут же передумал он. – Я по дороге другой куплю.

– Зачем же покупать? – удивился старичок. – Я ваш в ремонт возьму, а вам подменный дам. Такую же модель, – он продемонстрировал Кириллу аппарат, на котором только что проверял зарядку.

– Подменный? – удивился Кирилл. – Где это видано, чтобы подменный давали?

– В нашем магазине, – невозмутимо ответил ему старичок. – Но не об этом речь. У нас новогодняя акция. Последний день как раз. Вместе с телефоном вы получите уникальный тариф «Новогодний».

– Что в нём такого уникального? – снова удивился Кирилл. В последнее время тарифы ничем таким особенным не удивляли. Где-то больше минут, где-то гигабайт. Подписки на неиспользуемую ерунду. В общем, ничего уникального ещё никто не придумал.

– Да вот же, – продавец показал на постер, который уже пытался отклеиться. – Каждый звонок важен. Все входящие и исходящие бесплатные. И только самые важные. Там кешбэк ещё есть, – старичок заметил, что Кирилл колеблется.

– Да неужели? – Кирилл усмехнулся.

– Зря вы сомневаетесь. С каждого звонка вам вернётся что-то важное.

– Ладно. У меня нет выбора. Давайте ваш тариф. Только мне номер свой надо сохранить.

– Об этом вообще не переживайте, – старичок ловко достал симку из телефона Кирилла и переставил её в новый. – Вот. Пользуйтесь на радость всем.

Кирилл взял телефон и ещё раз осмотрел магазин.

– Да уж. На своём ассортименте вы много не заработаете.

– А мне и не надо много. Вот вы к тарифу подключились, и мне уже хорошо.

– А за ремонт моего сколько? – вспомнил Кирилл.

– Не думайте сейчас об этом. Всё будет хорошо.

Кирилл попрощался и вышел на улицу. Ветер утих, и снова с неба падали, кружась, лёгкие пушистые снежинки. Даже солнышко пыталось пробиться. Сев в машину, он включил левый поворотник и снова вклинился в транспортный поток.

Достав телефон, он нашёл номер Веры и нажал кнопку вызова.

– Алё, – послышался в трубке мужской голос. – Кирюх. Ты, что ли?

Кирилл ничего не понял и посмотрел на телефон. В исходящих светилось: «Колян. Друг детства». Этого номера тут просто не могло быть. Они с Колькой разругались вдрызг много лет назад. Тогда ещё даже телефонов-то не было. Произошла, конечно, дурацкая история, но она поставила крест на их многолетней дружбе.

– Кирюх! – снова отозвалась трубка. – Ты что молчишь?

Кирилл вернул телефон к уху.

– Привет, Колян, – пересохшим голосом выдавил он из себя. Кирилл не слышал друга очень давно, но был уверен, что это он. – Я это… – уже хотел сказать, что нечаянно набрал, но Колька его перебил.

– Ты это хорошо, что позвонил. Не поверишь, но мы вот только что тебя вспоминали, и вот. Лёгок на помине, – выпалил бывший друг, как будто и не было этих лет размолвки. – Как сам?

– Нормально, – не мог прийти в себя и найти слов Кирилл. – Вот с работы домой еду. К Новому году готовиться надо.

– Это правильно. Мы как раз вспоминали, как последний Новый год вместе отмечали. Помнишь?

Ещё бы. Кирилл помнил. В тот Новый год он и Колька положили глаз на новую девушку, которая появилась в их компании. Её привела Машка. Кирилл тогда встречался с ней. Но увидев Лену, он, как охотничья гончая, встал на след и решил, что во что бы то ни стало она будет его. Но и Колька тоже так решил. Разница была только в том, что у Кирилла это был спортивный интерес, а Колька, как он сказал, влюбился с первого взгляда. На этой почве они и подрались в ту ночь. Колька тогда просил его оставить её в покое, иначе он ему больше не друг.

– Променяешь дружбу на бабу? – в сердцах высказал тогда Кирилл Кольке. – Давай так. Кто её первый затащит в кровать, того и будет.

– Она не баба. И у меня, в отличие от тебя, нет цели тащить её в кровать ради победы.

В общем, как-то по-дурацки всё вышло тогда. Кирилл ушёл, и больше они не виделись и не слышались.

– Помнишь Ленку? – Колька выдернул его из воспоминаний. – Ну, мы тогда ещё подрались из-за неё. В браке уже почти четверть века. Дочка институт закончила. Сын в армии. Вот только на днях ездили к нему. Совсем взрослый стал. Мужик. Ты как? Как мать? Машка что?

Кирилл не знал, что ответить.

– Машка… не знаю. Мы разошлись. Не вспомню, сколько лет назад.

– Ладно. Дела минувших лет, – не стал вдаваться в подробности Колян. – Чем занимаешься?..

В разговоре дорога до дома пролетела незаметно. Они договорились, что после Нового года обязательно встретятся.

Колька прислал адрес.

– Слушай, – прежде чем нажать отбой, Кирилл спохватился. – А как ты узнал, что это я звоню?

– Как, как? – с той стороны на секунду Колька задумался. – Так я телефон взял, а там звонит «Кирюха. Друг детства». А кто это может быть, если не ты?

– Да уж. Кто ещё. Ладно, на связи, – Кирилл отключился.

Откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза, и в его памяти всплыли те года юности, когда они были не разлей вода. Он не заметил, как начал улыбаться. Что бы это ни было. Как бы там операторы сотовой связи не начудили, но получилось очень хорошо. Кирилл впервые за много лет почувствовал, что у него снова есть друг.

Поднявшись домой, он принял душ и собрался уже было в баню. На всякий случай решил позвонить и уточнить, что всё в силе. Трубку долго не брали, и когда он уже решил отключиться, на той стороне звонка послышалось:

– Кирюш?

– Мама? – Кирилл не мог поверить своим ушам.

Сколько уже лет они не разговаривали. Неверное, с тех пор как он с Машкой разошёлся. Сильно разошлись. Практически кровными врагами. Мама очень переживала и надеялась, что они помирятся. Пыталась всё его образумить. Не меньше она переживала за внучку. Которой тогда десять лет было всего. И мама понимала, что если таким образом будет и дальше развиваться, то ни к чему хорошему это не приведёт. Вот тогда Кирилл и не выдержал. Сказал, чтобы она не лезла в его жизнь. С Машкой они так и не помирились, да и с матерью постепенно общение сошло на нет. Уж очень она, как ему казалось, допекла его тогда своей заботой и вниманием к происходящему. Звонила Машке, а потом ему. Жаловалась на неё, что внучку не отпускает к ней погостить. Сначала он отвечал на звонки, но ссылался на занятость и быстро сворачивал разговор. Без ответа оставались её сообщения и поздравления с праздниками в мессенджере. А потом он вообще сменил номер, и всё совсем прекратилось.

– Мам. Прости меня, – у Кирилла невольно вырвались эти слова.

– А я слышу, телефон звонит, – как ни в чём не бывало продолжила мама. – У меня прям душа замерла. Думаю, что такое? А телефон найти не могу. А он звонит и звонит. Нашла, слава богу. Смотрю – ты. У меня прям земля из-под ног ушла от радости.

– Мам. Можно я сегодня приеду? Новый год же, – Кирилл задержал дыхание в ожидании ответа.

– Конечно, – послышались радостные нотки в голосе. – Я салат уже нарезала. В духовке курица ждёт своего часа. Холодец есть. Ты же любишь холодец? Ты с кем-то будешь?

Кирилл вспомнил, что так и не позвонил до сих пор Вере. – Нет, мам. Я один.

– В общем, жду. Побегу, мимозу ещё сделаю, пока время есть. Хлеба купи по дороге. Я забыла.

– Хорошо, мам, – Кирилл убрал трубку от уха и ещё успел увидеть, как на дисплее горел абонент «Мама», пока она не отключилась. Абонент, которого давно уже не было в списке контактов.

Кирилл вспомнил того старикашку в странном салоне связи и грустно улыбнулся. Он начал догадываться о том, что тот имел в виду. Каждый звонок важен. Кирилл понял, что Вера действительно для него не важна и не стоит ей звонить. Ведь она просто очередная затычка в его прохудившейся душе. В баню тоже перехотелось идти. Ежегодная встреча с коллегами и партнёрами, как ритуал, но не более. Если его не будет, то никто и не заметит его отсутствия. А Серёга поймёт.

Он стоял, прислонившись лбом к стеклу, и смотрел на темнеющий город за окном. Снег всё так же падал крупными пушистыми хлопьями и накрывал тротуары своим пуховым одеялом. Привалит завтра дворникам работы. Убирать прошлогодний снег.

Кирилл понимал, что у него остался ещё один важный звонок. Этот абонент всегда присутствовал в телефоне. Номер, правда, уже не существовал, но Кирилл его всё равно не удалял. Но сейчас он был уверен, что, набрав любой, всё равно попадёт туда. Но теперь звонить было сложнее. Если предыдущие звонки получались сами собой, неосознанно, то этот звонок заставлял его нервничать. Он несколько раз поднимал телефон и каждый раз, не решившись, убирал его обратно в карман.

– Что я скажу?..

* * *

Виктор ехал домой. Несмотря на последний день года, он работал. Хорошо, что хоть рабочий день был сокращённый. Движение уже было не таким интенсивным, и он не спеша ехал по Садовому, как вдруг зазвонил телефон. Номер незнакомый.

– Слушаю, – ответил он.

– Привет. Это я, – раздался в трубке голос Вики, его девушки. – Я к соседке зашла. С её номера звоню. Мой телефон приказал долго жить.

– Что это значит? – не понял Виктор.

– Это значит, что он ни с того ни с сего просто вырубился и не включается больше. Купи мне новый. Пусть будет подарком на Новый год.

– Прям так срочно?

– А как, по-твоему, я без телефона буду? Мне маме позвонить надо будет. Да и всех остальных поздравить с Новым годом. Да и вообще.

– Хорошо, дорогая. Я хоть и купил тебе уже подарок, но пусть будет ещё.

– Люблю тебя, – чмокнула она его в трубку. – И не забудь Петровичу праздничного корма купить, – и отключилась.

Виктор перестроился в правый ряд и стал искать салон связи. Вдалеке на углу дома горела неоновая вывеска, изображающая мобильный телефон. Виктор припарковался.

– С наступающим! – зашёл он в салон. – Ого! Да у вас богатый выбор!

За прилавком стоял очень немолодой продавец-консультант. За его спиной небольшая витрина с телефонами и бумажный плакат, один угол которого отклеился от стены и свисал. На постере был изображён Дед Мороз. Над ним надпись: «Тариф новогодний. Каждый звонок важен».

– У вас ус отклеился, – пошутил Виктор.

Старичок поднял руку ко рту и непроизвольно поправил несуществующие усы.

– Да я про постер.

– Вам, я так понимаю, молодой человек, нужен телефон, – констатировал старичок. – У нас как раз остался последний экземпляр с тарифом «Новогодний». Специально для вас придержал.

– Ого! Вот это сервис, я понимаю. Мне для моей девушки в подарок.

Продавец достал из-под прилавка коробочку и протянул её Виктору.

– Сколько? – Виктор полез в карман за портмоне и достал из него карточку.

– У нас нет терминала оплаты, – дедушка виновато развёл руками. – Мы по старинке.

– Налом, что ли? – поинтересовался Виктор. – У меня нет налички.

– Берите так. Вашей жене он нужен. А деньги завтра занесёте.

– Так не бывает, – удивился Виктор.

– Под Новый год всё бывает. Берите. Я вам верю, – старичок пододвинул телефон ближе.

Виктор некоторое время колебался, но потом взял коробку. Он во что бы то ни стало решил обязательно завтра завезти деньги.

– Спасибо. Неожиданно, конечно. Я завтра обязательно завезу.

– С наступающим!

* * *

Кирилл заехал по пути в магазин и помимо хлеба купил ещё шампанского, икры, мандаринов и так, по мелочи, но на пару больших пакетов. Ближе к одиннадцати он уже звонил в знакомую, но забытую дверь. За дверью послышались шаги.

– С наступающим, мам! – Кирилл вошёл в прихожую, поставил пакеты на пол и обнял маму.

– Да куда же ты столько набрал? Нам на двоих много будет. У меня стол накрыт уже. Проходи.

Кирилл разулся. Из-под обувницы выглядывали его тапочки. Сколько лет они вот так ждали его? Сняв пальто и обувши их, он отнёс пакеты на кухню и помог маме их разобрать.

– Вот ей-богу! – причитала она. – Зачем тратиться было? Всё есть.

– Мам, – Кирилл обнял её. – Я боюсь, что ещё мало будет. Завтра Колька с семьёй приедет. Я решил его позвать. Помнишь Кольку? Ты же не против? А вдруг ещё кто заглянет?

– Да как не помнить этого оболтуса? Вечно вы что-то чудили. Спасу от вас не было. А вы снова дружите? – спохватилась она. – Вы же, помню, прям врагами разошлись.

– Мам. Всё в прошлом. Пошли за стол.

За час до Нового года они сидели за столом и делились бесконечными воспоминаниями. Мать только успевала подкладывать сыну в тарелку добавки. Единственное воспоминание, которое они оба избегали, было воспоминание о его бывшей семье.

– Ты что всё на телефон смотришь? – мать заметила, как Кирилл периодически отвлекается на него. – Позвонить кто должен?

– Я должен позвонить. Но не знаю. Вдруг уже давно не надо?

* * *

Виктор уже вручил Вике телефон и рассказал ей про чудного старичка и удивительный салон связи, где он приобрёл этот телефон. Стол уже был накрыт, и оставалось только дождаться гостей и команды: «Можно начинать!».

До Нового года оставалось полчаса.

– Я Светке позвоню, узнаю, где они там задерживаются. А ты шампанское из холодильника достань.

Виктор пошёл на кухню, пока жена звонила друзьям. Как обычно, они опаздывали. Найдя в списке контактов «Светка», Вика нажала вызов.

* * *

Кирилл собрался уже разлить по бокалам, чтобы проводить старый год, как телефон в кармане вдруг ожил. Он достал трубку и испугался. На экране светился входящий звонок от забытого абонента. Именно так он записал её в тот день, когда десять лет назад подарили ей на Новый год первый её мобильный телефон. Потом был этот развод, и встречи с дочерью стали редки. Машке не очень нравилось, что папа вроде как хорошим оказался. На ней будни и заботы, а на нём выходные и праздники. Она строгая мама, а он добрый папа. Всё чаще приходилось ограничиваться общением по тому телефону. Всё они были заняты и всё некогда. А потом так получилось, что общение совсем сошло на нет. Однажды он позвонил, а телефон его оказался заблокированным. Включая мессенджеры. Чуть позже он понял, что номер вообще больше не обсуждается. Вступать в очередную войну не хотелось. По наивности думал, что всё обойдётся. Перебесится и всё вернётся на свои места. Но время только всё усугубило. Позже он узнал, что Машка вроде как снова вышла замуж и они вроде как даже переехали. Решил: пусть. Раз там всё хорошо, то он уж как-нибудь. Единственное, что связывало, так это счёт, на который уходили алименты.

– Я сейчас.

Кирилл встал из-за стола и поспешил на кухню, не решаясь ответить в комнате при маме и боясь пропустить звонок. Ведь если он не успеет ответить, то вряд ли сам сможет перезвонить.

Он нажал на приём и, прислонив трубку к уху, не смог выдавить из себя ни слова.

– Алё! – послышался с той стороны бойкий голос. – Светка! Ну вы где? Через полчаса Новый год! Так и застрянете в старом. Алё!

– Вика? – с трудом собрав буквы, Кирилл выдавил их из себя.

– Ой! – отозвалось удивлённое с той стороны. – Извините. Я ошиблась. Вы кто?

Кирилл почувствовал, как с той стороны оторвали телефон от уха, чтобы посмотреть на экран исходящего вызова. Затем неуверенное: «Папа?»

– Папа? – трубка вернулась обратно. – Это какая-то шутка?

– Вика. Только не отключайся. Это действительно я. Я понимаю, что всё очень странно выглядит, но… Я не знаю даже, что сказать…

– Я тоже…

– Понимаешь… десять лет назад… В общем, тогда я не смог. Не знаю почему. Я хотел, но… Это очень трудно сейчас всё объяснить. Да и нет смысла уже. У нас с мамой тогда всё очень сложно было. Ты как-то посередине оказалась. Между двух огней. Глупо просить прощения и что-то говорить. Я знаю одно, что мне очень жаль, что я упустил твоё детство. И сейчас я не хочу тебя снова терять…

– Пап.

– Да, дочь.

– Знаешь, сколько я ждала этого звонка? Ты просто вдруг совсем перестал звонить. Год, наверное, с телефоном не расставалась. Играла с ним, ела с ним, спала. Потом как-то отпустило, забылось. Мама тогда сказала: «Не звони. Надо будет, сам наберёт». Вот так и прошло десять лет.

– Вик.

– Да, пап.

– Мы можем как-то всё исправить сейчас? Точнее, не так. Мы можем всё исправить сейчас. Я хочу исправить.

– Ты как вообще? Новый год же скоро. Ты с кем-то?

– Я у мамы. Бабушки твоей. Сегодня вообще удивительный день. Начнёшь тут верить в чудеса, – Кирилл усмехнулся. – И наш разговор можно назвать чудом.

– Да уж, – согласилась Вика.

– А ты как? Как мама? С кем встречаешь? Поговори просто со мной. Расскажи что-нибудь.

Виктор зашёл в комнату. Вика стояла с телефоном у окна и всё ещё разговаривала. Рядом с ней на подоконнике сидел Петрович и внимательно слушал разговор, как будто понимал всё.

– У нас здесь снег за окном валит. К утру наметёт.

Но сейчас красиво. Как в детстве.

Кирилл стоял с телефоном, прислонившись лбом к стеклу, и смотрел на ночной город, который окончательно засыпало снегом.

– Помнишь, как на Новый год вырезали снежинки из бумаги и клеили их на окна? Я тебя ставил на подоконник. Тебе было страшно, но я тебя держал, а ты клеила снежинки на окно. Снег тогда тоже валил. Мы дышали на стекло и потом рисовали пальцами.

Вика дыхнула на стекло и нарисовала смешную рожицу.

Кот встал на задние лапы и от себя тоже добавил.

– Помню.

– У тебя всё в порядке? – Виктор подошёл к Вике. – Ты плачешь.

Вика улыбнулась и, убрав со щеки слезу, махнула рукой, давая понять, что всё нормально.

– А можно мы завтра к вам с бабушкой приедем? С Витей. Это мой жених.

– Конечно, Вик. Она обрадуется.

– Только не говори ей сейчас. Пусть сюрприз будет.

– Хорошо.

– Ой! – спохватилась Вика, глядя на кота. – А бабушке котёнок не нужен? Ну или тебе? У нас тут просто отец года прямо завёлся. Всех раздали. Оставили одного котёнка себе. Я вот и подумала.

– Это отличная идея, Вик. Конечно, везите.

– Тогда до завтра?

– С наступающим.

Мама зашла на кухню, когда Кирилл уже закончил разговор.

– Новый год скоро. Что-то случилось? Глаза у тебя на мокром месте.

– Случилось, мам. Но только самое хорошее. А глаза – это так, – Кирилл вытер рукой. – Что-то в глаз попало. Пошли Новый год встречать…

* * *

– Да говорю тебе, что это точно здесь было, – Виктор с Викой стояли на углу дома, где, по его утверждению, он вчера купил телефон, а сегодня обещал завезти деньги. – Вот тут неоновая вывеска висела. Здесь вход. Там прилавок. За ним витрина с телефонами и постер с Дедом Морозом. – Виктор сквозь пыльные стёкла пытался рассмотреть внутренности помещения.

– Если верить остаткам рекламы, то тут шаурмой торговали. И, судя по всему, очень давно. Ты ничего не путаешь?

– Да честное слово! Мы уже проехали по Садовому туда и обратно. Это точно то место.

– Ладно. После ещё раз попробуем найти твой странный салон связи, где продавцами-консультантами старые дедушки работают. Нас очень ждут. Давай ещё за тортиком в магазин заедем.

Виктор бросил последний взгляд на витрину, которая явно указывала на то, что здесь уже давно ничем не торгуют, и сел в машину.

– Ладно. Поехали. Но я тебе говорю ещё раз, что я не сумасшедший. И вчера я здесь телефон брал.

– Я тебе верю, но сейчас есть дела поважнее, чем поиски твоего магазина, – Вика чмокнула его в нос. – С Новым годом. Поехали.

Виктор включил левый поворотник, и машина выехала на пустую дорогу Нового года. На колени к Вике снова забрался Петрович-младший.

Где-то в глубине помещения, перед которым они только что стояли, отклеился последний уголок постера, и он, соскользнув со стены, пролетел через помещение и расстелился на полу. На выцветшей бумаге был нарисован Дед Мороз. Над ним надпись: «Тариф Новогодний. Каждый звонок важен».

Сомнительные предложения

«Порой для того, чтобы всё исправить, достаточно одного разговора. Однако страх, что ничего не изменится, не позволяет нам даже попытаться»

Петров очень хотел узнать подробности происходящего в этом мире, но Виктора, который был в курсе деталей, уже не было, если верить Библиотекарю. На Всеволода Андреевича можно было не рассчитывать. Всё, чем он мог поделиться, уже рассказал. Всё остальное он считал для Петрова лишней и не имеющей отношения к делу информацией. Можно было воспользоваться запасным вариантом – сходить в тот бар на Тёмной стороне и назвать пароль, который сообщил ему Виктор перед исчезновением. Но в связи с происходящим все границы закрыли. Нельзя было просто так пройти на другую сторону. Только по разовым пропускам, да и то исключительно тем, кому это положено. Вряд ли любопытство Петрова может быть расценено как убедительный повод. Да и что он скажет? И тут Петрова осенило. Именно так он и сможет попасть на ту сторону.

– Всеволод Андреевич, – сидел он в кабинете руководителя. – Помните того Виктора? Ну, из-за которого я под Высший суд попал.

– Ну. Помню, – кивнул начальник, не отрываясь от своих дел.

– Библиотекарь рассказал мне, что с ним там произошёл несчастный случай, но незадолго до этого мы случайно встретились с ним в Библиотеке.

Петров пересказал Всеволоду Андреевичу их последний разговор. Про то, что уже тогда Виктор рассказывал про какую-то революцию, которая затевается в разных частях этого мира. Про некие подпольные ячейки. И то, что связаться можно через бар на той стороне.

– Что же ты молчал до сих пор? – начальник уже слушал Петрова очень внимательно.

– Да я не думал, что это так серьёзно всё. Потом просто забыл об этом разговоре. Пока вы не рассказали про эти забастовки. Вот я и подумал. А что, если я схожу в тот бар и попробую что-то узнать?

Всеволод Андреевич задумался.

– С одной стороны, это не по твоей части, – начал он. – Заниматься шпионской деятельностью. Но если Виктор тебе это рассказал, то, значит, о тебе там в курсе и тебе доверяют. Я бы лучше послал туда кого другого из наших агентов, которые внедрены на ту сторону, но, видимо, толку от него будет мало. Вряд ли они его примут за своего, даже если он пароль назовёт. О твоём визите, как минимум, заговорщики предупреждены.

Идея была хорошей. Уже долгое время как Светлые, так и Тёмные пытались вычислить организаторов этих ячеек, но дальше борьбы с бездействием Вершителей дело не заходило. Они арестовывали провокаторов, но те не сдавали своих лидеров. Иерархия была организована так, что каждый из них знал лишь немногое. Чаще они получали инструкции через анонимные сообщения на той стороне и записки на этой. Мятеж набирал обороты по принципу «сарафанного радио». Постепенно присоединялись и те, которые просто что-то где-то слышали и вставали на сторону бунтовщиков добровольно. Неподтверждённые слухи и манифесты, которые распространялись быстрее молнии, только усугубляли ситуацию. Нужен был свой человек, который сможет проникнуть в сердце организации, и им, кажется, мог стать Петров.

– Хорошо, – согласился Всеволод Андреевич. – Но чтоб никто больше об этом не знал. На нашей стороне хоть и спокойно всё, но ни к чему лишняя информация.

Вопреки ожиданиям Петрова ему не выписали специальный пропуск через ворота. Всеволод Андреевич объяснил, что в сложившейся ситуации это может вызвать лишние подозрения и недоверие к нему на той стороне.

– А как же я попаду? – удивился Петров.

– Поехали, покажу. Но сначала зайдём кое-куда.

Пока они шли по коридорам здания, Всеволод Андреевич рассказал Петрову, что попасть на ту сторону можно не только через ворота. Библиотека, как и зал суда, находится на границе двух сторон. И естественно, с каждой из них есть свой вход.

– Я как-то не додумался до этого, – Петров был удивлён такой очевидностью.

– А каким ещё образом ты мог встретиться с Виктором в Библиотеке? – напомнил начальник.

– Действительно, – согласился Петров.

– Заходи.

Всеволод Андреевич пропустил Петрова вперёд и, зайдя следом, закрыл дверь.

– Так. Что тут у нас есть? – руководитель доставал коробки со стеллажей и изучал их содержимое. – У тебя какой размер обуви?

– Сороковой. А зачем? – удивился Петров.

– Эти подойдут. Мерь.

Всеволод Андреевич протянул Петрову кроссовки. Затем он открыл шкаф и вытащил оттуда остальные детали гардероба. Джинсы, футболку и прочее.

Пока Петров переодевался, руководитель доносил до него очередные очевидные вещи. На ту сторону Петров будет переходить не как гость или сотрудник по обмену опытом, а как свой – Тёмный.

– Хоть мы сейчас скорее заодно с ними, чем против, но лишняя огласка ни к чему, – пояснил Всеволод Андреевич. – Если они узнают, что ты станешь обладателем, возможно, ценной информации, то не факт, что тебя просто так выпустят оттуда обратно. Поэтому поиграешь в разведчика.

Руководитель остался удовлетворён внешним видом Петрова и сказал ему снова переодеваться в своё.

– Зачем? – не понял Петров.

– На этой стороне нам тоже лишние вопросы не нужны. Переоденешься обратно в Библиотеке уже. Найдём укромное место. Ты пока заканчивай, а мне ещё необходимо сделать пару звонков. Быстро организовать операцию.

На служебной машине они ехали в сторону Библиотеки. Всеволод Андреевич объяснил, как всё устроено. Если на входе и выходе из Библиотеки на нашей стороне Петрова проверял контролёр, то со стороны Тёмных работает электронная система пропусков. Он рассказал Петрову, что для этого нужна пластиковая карточка, наподобие тех, что Петров часто использовал в Мире Живущих.

– С ней ты беспрепятственно выйдешь на ту сторону и вернёшься обратно, – пояснил он Петрову.

Но и это оказалось ещё не всё. Как у нас, так и у них отмечается вход и выход. Если на нашей стороне делается отметка в журнале, то на той система автоматически считывает по карте. Поэтому прежде чем выйти из Библиотеки, в неё надо войти.

– Но это как раз не проблема. В Библиотеке нас будет ждать завербованный Тёмный Вершитель. По его карточке ты выйдешь, а потом вернёшься. Всё это время он будет ждать тебя в Библиотеке.

– А если меня там… – Петров только сейчас сообразил, в какую игру он ввязался. – Ну, вдруг я не вернусь всё же?

– Не переживай, – успокоил его Всеволод Андреевич. – У нас есть на той стороне люди. Будет тебя один надёжный человек встречать. Не как в аэропорту с табличкой, конечно. Но глаз с тебя не спустит до самого возвращения. Но так, что ты и сам не поймёшь, кто он.

Миновав проходную Библиотеки, Петров с начальником проследовали вглубь. Прошли мимо стойки Библиотекаря. Тот кивнул им издалека и снова занялся своими делами. Пропустив первые читальные залы, они свернули в один из проходов.

– Здесь вроде тише, – Всеволод Андреевич осмотрелся. – Переодевайся.

Петров снова сменил вещи на «модные». Свои убрал обратно в сумку.

– Куда её?

Начальник снял несколько книжек с нижней полки и запихнул сумку Петрова в углубление, затем заставил книгами обратно.

– Ряд 2756, – посмотрел он на табличку на стеллаже. На книге внизу – Яковлев Пётр Сергеевич. Не забудь. Ориентируйся на эту книгу.

Выйдя из прохода, они проследовали дальше, между стеллажей книг, до следующего читального зала, который располагался ближе к Тёмной стороне.

– Вон он, – Всеволод Андреевич аккуратно выглянул из-за стеллажа и указал на молодого человека, который сидел за столом, уткнувшись в ноутбук. – Подойдешь напротив, спросишь: «Есть что почитать?», и он передаст тебе в книге пропуск. Так же и вернёшь его потом ему. А я пошёл, чтобы не привлекать к тебе лишнего внимания.

Петров выглянул из укрытия и посмотрел по сторонам. Дождался, когда Всеволод Андреевич отойдёт подальше. Где-то вдалеке виднелась конторка Библиотекаря. Начальник как раз поравнялся с ней и, задержавшись, начал о чём-то разговаривать со стариком. Петров вышел из-за стеллажа и, стараясь не привлекать внимания к себе, медленно пошёл в сторону читального зала, к столу, где сидел указанный Всеволодом Андреевичем молодой человек. Произнеся пароль и получив пропуск, Петров двинулся к выходу.

Без проблем миновал турникеты. Бездушная система приняла его за своего, а угрюмые охранники даже глазом не повели. Нацепив очки, он вышел на улицу. Несмотря на все возможные неприятности, ожидающие жителей этой стороны, погода ничем не отличалась от климата у них. Было непривычно только снова оказаться в мегаполисе. Вдалеке были видны башни небоскрёбов и многоэтажек. Осталось разобраться с транспортом. Всеволод Андреевич как-то забыл рассказать о том, как добираться от Библиотеки до города. Когда Петров в нём был? Кажется, месяца три назад. Помимо того, что до города нужно было доехать, так ещё и в непривычной суматохе мегаполиса необходимо было найти тот самый бар. Петров надеялся, что он должен быть не очень далеко от того места, где они в тот раз встречались с Виктором.

На парковке стояло несколько машин. Петров предположил, что это машины Вершителей или, возможно, жителей этой стороны, которые сейчас в Библиотеке. Вряд ли их можно брать просто так. Виктор в тот раз тоже вёз его до города на машине. Но не уточнял, на своей или здесь что-то вроде аренды, как у них велосипеды. Вопрос снялся, когда на парковку въехало такси. Из него вылезла девушка, и Петров сразу бросился к машине, пока таксист не уехал.

– До города, – на всякий случай Петров не спрашивал, а просто сел на заднее сиденье и указал конечную точку поездки. – Бар «Химера».

Таксист покачал головой, выражая возмущение, но тем не менее поехал.

– Вы, Вершители, прямо как небожители, – озвучил своё недовольство таксист. – А если у меня заказ?

– Но ведь нет заказа? – Петров начал входить в роль Тёмного. – И с чего вы взяли, что я Вершитель? – Водитель кивнул на карточку, которая висела на шнурке на шее Петрова.

Петров помнил, что Всеволод Андреевич сказал ему, что на этой стороне его будут встречать и незаметно сопровождать, но пока не было похоже на то. Может, таксист? Обернувшись, Петров всё-таки увидел, что не успели они далеко отъехать, как с парковки выехала машина. Следом ещё одна.

– Слышали же, что творится? – таксист решил поболтать. – Говорят, что скоро нас всех сотрут. Вы знаете что-нибудь про это? – обернулся он на Петрова. – Вы же, книжники, точно должны быть в курсе. Все говорят, что вы это затеяли.

– Ну, допустим, не лично я, но мне кажется, что вы преувеличиваете масштаб трагедии.

Таксист посмотрел в зеркало заднего вида. Петров тоже обернулся. Обе машины ехали на расстоянии. Не обгоняли, но и не отставали.

– А вам зачем в бар? – поинтересовался таксист.

– Вам-то какое дело?

– У вас уже оплачен заказ навынос? – вместо ответа таксист снова задал вопрос Петрову.

– Какой на фиг заказ? – Петрова начал раздражать уже этот водитель. – Я… – тут он осёкся, и до него дошли слова таксиста.

– На имя Аркадия, – Петров обернулся, чтобы убедиться, что машины всё ещё там.

Таксист тоже наблюдал за ними в зеркало заднего вида. После того как Петров ответил, он высунул руку в окно и махнул. Тут же машина, которая ехала первой, резко затормозила и развернулась поперёк дороги. Машине, ехавшей за ней, тоже пришлось останавливаться.

– Ну вот теперь поехали, – водитель бросил последний раз взгляд в зеркало и поддал газу.

Вместо бара Петрова привезли на какую-то окраину. Дома остались где-то вдалеке. Место больше походило на заброшенный магазин на трассе или бывшую заправку. На что указывал козырёк перед зданием, под который они заехали, но привычные колонки здесь отсутствовали. Вместо стёкол окна местами были закрыты листами фанеры. Краска со стен облупилась, и под ней кое-где уже проступила ржавчина. Следом подъехала вторая машина, и из неё вышла девушка. Петров её тут же узнал. Именно она была на парковке у Библиотеки и вышла из такси, на котором потом он поехал.

– За мной, – скомандовала она.

– Что значит «за мной»? – Петров не собирался подчиняться. – Вы кто такие вообще?

Девушка посмотрела вверх и дала отмашку водителям обеих машин. Те сразу уехали, оставив их вдвоём.

– Если хочешь поговорить, то настоятельно советую зайти внутрь, – девушка открыла ржавую металлическую дверь. – Вершитель Петров.

Внутри помещение тоже выглядело не особо ухоженным. Разбитые витрины, опрокинутые столы и стулья. Пол был усеян осколками и фрагментами рухнувшего потолка. Девушка просунула руку куда-то в щель между остатками барной стойки. Затем что-то загудело, и одна из старых витрин отъехала в сторону, открывая проход. Вниз вела лестница.

Петров нагнулся и осторожно заглянул внутрь.

– Неслабо, – присвистнул Петров.

– А то! – подтолкнула его вперёд девушка.

Девушку звали Ингой. Помимо неё в помещении их уже ждали ещё три человека. Два молодых парня, ровесники Петрова, и один мужчина в возрасте за пятьдесят. Как оказалось, Инга была лично знакома с Виктором и именно от него узнала про Петрова. После того, что случилось с Виктором, они долго ждали Петрова на их стороне. Сами выйти на контакт они не решались. Появление одного из них на той стороне могло закончиться печально. Ведь они не были уверены в Петрове. Вдруг в случае чего он сдал бы их прямо там. Оставалось только ждать, и тут такое удачное стечение обстоятельств. Вершитель, который в Библиотеке передал Петрову пропуск, работал не только на Всеволода Андреевича. Он также разделял новые взгляды и поддерживал революционное движение. Вот он как раз и сообщил о прибытии Петрова. Остальное уже дело техники. Они подозревали, что за Петровым здесь будут следить, и приняли меры.

– Нам нужны люди на вашей стороне. Соратники, – убеждала его Инга.

– Я просто не пойму. Что вам не нравится и чего вы хотите добиться?

– Как чего? Свободы воли, – Инга смотрела на Петрова, как на ребёнка, который не понимает очевидных вещей. – Ты читал в последнее время Книги Судеб?

– В отличие от вас я ещё и работаю с ними.

– И тебя ничего не удивило? Они же без нас спокойно живут, решают свои проблемы так, как им это кажется правильным, а не так, как им написал добрый или злой дядя.

– Допустим, – согласился Петров. – Но не так много времени ещё прошло. Да и не все Вершители разделяют ваши взгляды. Просто на нас теперь больше работы легло.

И зачем вам я?

– Ты обладаешь силой, – призналась Инга. – Мы видели твои Книги Судеб. И не только мы. Ты наделён какой-то властью. Тебе даже прощалось то, что другим не сошло бы с рук ни за что. Поначалу мы думали, что ты и есть тот Высший и владеешь Книгой Книг. Но ты обычный человек. Такой же, как и мы. Только сильнее любого из нас. Когда миропорядок поменяется, мы бы предпочли, чтобы ты был на нашей стороне. Нашим лидером, пока Мир Живущих не заберёт тебя обратно.

– Не знаю, – не согласился Петров. – Меня всё устраивает. А вдруг я и есть этот Высший?

– Даже после того, что произошло с твоими родителями?

– Они в хорошем месте, – Петров старался не выдать истинных эмоций.

– Тебе пора, – Инга нажала на рычаг, и панель в потолке отодвинулась, открывая выход. – Ты многого не знаешь. Поэтому ты не можешь быть Высшим. Приходи завтра в это же время. Я думаю, что пора тебе кое-что показать.

На том же такси Петрова довезли обратно до Библиотеки. Возвращаясь на свою сторону через зал, он вернул пропуск Тёмному Вершителю, который сидел всё на том же месте. Пройдя мимо Библиотекаря, Петров даже не обернулся на него, настолько был поглощён мыслями. Хорошо, что тот был занят своими делами и тоже не обратил внимания на Петрова. На улице ждал Всеволод Андреевич. Петров молча сел в машину, и они поехали.

– Ну? – не выдержал начальник.

– Пока ничего конкретного. Завтра обещали что-то показать. В это же время.

Всеволод Андреевич кивнул.

– И не надо слежки, – вспомнил Петров. – Всё равно это бесполезно. Насколько я понял, мне ничего там не грозит.

Про двойного агента Петров предпочёл пока промолчать.

Петров зашёл к себе домой и решил ничего не делать сегодня. Ни писать, ни читать. Но тут в дверь позвонили. Он нехотя пошёл открывать. Настроения с кем-то видеться и тем более общаться не было. На пороге стояла Катя.

– Петров, ты не забыл, что скоро Новый год?

– Нет, конечно, – улыбнулся он в ответ.

– Мы обязательно тебя ждём. И дед Боря тоже будет у нас.

Катя прошмыгнула мимо Петрова в квартиру и сразу направилась к рабочему месту.

– Придумаем сегодня опять Новогоднюю сказку? – это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос.

Петров хотел уже было отказаться, сославшись на усталость, но Катя уже перебирала книги на его столе.

– Вот эту, – выбрала она одну.

– Кать. Я устал, – сделал робкую попытку Петров отлынить от работы.

– Петров, – Катя умоляюще посмотрела на него. – Тем более что ты про них тоже уже писал. Сотвори им ещё одно чудо. Последнее. Для Дашки.

– Прям точно последнее? – он улыбнулся и взял книгу из рук девочки.

– Ага.

Катя тяжко вздохнула и взгромоздилась на стул с ногами. Упёрла локти в стол, и на руки опустила голову. Петров сел и открыл книгу. Точно. История Сергея ему уже попадалась. Более того. Даша, дочь Сергея, приходилось подругой Кате в том мире. Эту книгу как раз передал ему Виктор перед тем, как исчезнуть, и Петров взял дальнейшую судьбу Сергея на контроль. Но в свете текущих событий слова Кати «последнее» несли какой-то пророческий характер. Петрову даже неуютно стало от них. Он протянул девочке лист и, как обычно, позволил ей заправить его в машинку.

– Можно я с тобой посижу? Я буду тихо.

– Ну хорошо, – вопреки сложившимся правилам согласился Петров. – Опять про Деда Мороза?

– Ну не совсем про него. Ты поймёшь. Ведь ты Вершитель, а не я.

Катя сдвинула каретку на начало.

«За окном бесшумно, огромными хлопьями с неба падал снег. Город засыпало. К утру, если дворники не встанут пораньше, пройти будет невозможно. Дорогу и тротуар, видимые из окна, уже занесло. Одинокие прохожие, укутавшись в шарфы, надвинув шапки на глаза, спешили домой. Редкие машины оставляли за собой колею, которую тут же заносило снегом.

– Послезавтра Новый год. Пора…»

Книга Судьбы. Простые желания

За окном бесшумно, огромными хлопьями с неба падал снег. Город засыпало. К утру, если дворники не встанут пораньше, пройти будет невозможно. Дорогу и тротуар, видимые из окна, уже занесло. Одинокие прохожие, укутавшись в шарфы, надвинув шапки на глаза, спешили домой. Редкие машины оставляли за собой колею, которую тут же заносило снегом.

– Послезавтра Новый год. Пора.

Седовласый старичок отошёл от окна и начал собирать в чемоданчик разные предметы. Старые ёлочные игрушки, потемневшие столовые приборы, давно не работающую бритву и прочий, в понимании обычного человека, хлам. Но во всём этом неприметном наборе был один необычный предмет. Стеклянный шар для ёлки. Прозрачный и совсем не современный. Лишь на задней его стенке было слабое серебристое напыление, и даже оно не придавало ему красоты. Но только он был самым важным во всём этом бессмысленном параде старины. Завтра с утра, как и каждый год, он выйдет на барахолку, что протянулась вдоль пешеходной дорожки, встанет в ряд с остальными и выложит это всё на продажу. Никто, конечно, ничего и никогда не покупал у него, но каждый год он выходил только ради одной цели. Найти очередного хозяина для невзрачного шара. Чаще хозяин не находился, и шар убирался до следующего Нового года.

– Ты действительно считаешь, что всё это тебе пригодится? – Сергей с ужасом смотрел на раздувающийся от вещей чемодан жены. – Мы же не навсегда улетаем, а только в отпуск.

– Тебе не понять, – Света коленом пыталась придавить крышку. – Лучше бы помог.

Сергей, Света и их дочь Даша собирались в отпуск. В последнее время, как у Сергея наладилось с работой, они могли позволить себе на Новый год улететь в какую-нибудь тёплую страну. Снег, мандарины и фейерверки в морозном небе у родителей давно уже не вызывали восторга, а дочь тем более не возражала. Тем более что мало кто из её одноклассниц так проводил новогодние каникулы. Есть чем гордиться и хвастаться.

– Мам! Я гулять! – Даша на ходу застёгивала пальто и спешила покинуть предотпускное поле раздора. Сейчас, как обычно, начнётся. Да и с подружкой Машкой надо успеть увидеться до отлёта.

– Только недолго! – крикнула мама уже вслед. – Вечером самолёт, а тебе ещё надо отдохнуть перед дорогой.

– Опять куда-то летите? – Маша пинала льдинку, пока они шли в сторону парка.

– Ага, – кивнула Даша. – А вы как Новый год отмечать будете?

– Мы к бабушкиной подруге в деревню поедем. Не Турция, конечно, и не Таиланд, но там здорово. Бабушка сказала, что снега там – во! – подруга показала рукой выше головы. – Барсик тоже с нами поедет.

– Я бы тоже лучше к бабушке с дедушкой поехала, – вздохнула Даша.

Мама Даши была детдомовской и родителей своих не знала. У папы должны быть отец и мать, Дашкины бабушка с дедушкой, но сколько себя помнила Даша, папа о них не упоминал. Однажды она поинтересовалась, но тот сказал, как отрезал: «Нет у тебя бабушки и дедушки». Машка, когда Даша поделилась с ней этой новостью, тогда сказала, что так не бывает. Если папа не детдомовский, то бабушка с дедушкой должны быть. Не бывает такого, чтобы у ребёнка не было бабушки с дедушкой. Они обязательно где-то, но есть. Но эту тему в семье Даши больше не поднимали и обходили стороной.

– Пошли посмотрим! – Маша дёрнула Дашу за рукав и потянула в сторону «блошиного» рынка. – Тут столько странного продают.

Они шли вдоль ряда торговцев. Иногда задерживались возле импровизированного прилавка и рассматривали те странные вещи.

– Какой шар необычный, – Даша остановилась около дедушки, в чемодане у которого было тоже много странных вещей. В том числе и старые новогодние игрушки, среди которых Даша и приметила тот шар.

– Нравится? – дедушка взял шар и протянул ей.

– Чего в нём необычного? – Машка первая успела его схватить и крутила в руке. – Ни рисунка, ни блёсток. Ничего необычного. Просто стекляшка. Даже на ёлку на улице повесить стыдно.

– Он какой-то… – Даша забрала шар у подруги. – Волшебный, что ли. – Неуверенно подобрала она слово.

– Я вижу, что тебе он нужен. Забирай, – старичок подмигнул Даше.

– У меня нет денег, – Даша неуверенно протянула шар дедушке.

– Этот шар не продаётся. Не каждый его может разглядеть, – пояснил дедушка. – Но раз ты его приметила, значит, он теперь твой. Забирай.

– Спасибо, – Даша осторожно положила шар в карман пальто.

– Не забудь желание загадать, – дедушка улыбнулся. – Раз уж он волшебный. Но исполняются только самые простые желания. Такие же простые, каким кажется этот шар. А уж там и волшебство придёт.

– Хорошо, – улыбнулась в ответ Даша.

Дома Даша первым делом показала шар родителям.

– Смотрите, какой необычный.

– Что в нём необычного? Самый простой и обычный, – папа, как и Маша, покрутил шар в руке и вернул его дочери.

– Он волшебный. Я его с собой возьму.

– Зачем? – Удивилась мама. – На пальму повесишь?

– Желание загадаю, – Даша аккуратно засунула его в варежку и убрала в свой рюкзак.

«По техническим причинам наш самолёт совершит вынужденную посадку в аэропорту города…»

– Только этого не хватало. Надеюсь, ничего страшного, – папа Даши посмотрел в окно. – Так-то вроде всё в порядке.

Самолёт сделал вираж и пошёл на посадку.

Прошло пару часов в аэропорту, но посадку на взлёт всё не объявляли. Неожиданно пришёл снежный циклон, и все рейсы отменяли один за другим. Пассажиры нервничали, но ничего поделать не могли. У многих был запланирован отпуск и встреча Нового года в тёплых краях. Кто-то просто летел в другой город к родственникам. Ночь с 30 на 31 декабря и снежный циклон обнуляли все ожидания и планы.

– Ты так и будешь сидеть? – Света нервничала и мерила шагами проход между креслами в зале ожидания.

– А что я сделаю? Отменю снегопад?

Даша достала из своего рюкзака стеклянный шар и стала его рассматривать. Ничего особенного там не было, но очень хотелось верить, что он действительно волшебный. Ведь её желание было простым, но как раз на грани волшебства.

Уже к обеду объявили, что в ближайшее время снегопад не прекратится и вылетов не будет. Снег обещают весь день и всю предстоящую новогоднюю ночь. Пассажирам аварийного самолёта будет предложено питание и место в гостинице аэропорта. Багаж можно получить в зоне выдачи. Оставить на стойке авиакомпании номер телефона, по которому им сообщат о рейсе. Всем остальным принесли извинения. Предложили ждать или оформить возврат билетов и вернуться домой. Встречать Новый год.

– Замечательно, – саркастически подвела итог Света. – Будем встречать Новый год в клоповнике задрищенского аэропорта.

– Может лучше в город? – предложил Сергей. – Снимем гостиницу и пойдём в ресторан. Хоть по-человечески Новый год встретим.

– Делай что хочешь, – Света направилась к ленте выдачи багажа.

На улице возле аэропорта машины такси были нарасхват. Люди буквально вырывали их из рук других пассажиров, жаждущих уехать. Сергей не успевал заметить свободную машину, как в неё уже кто-то влетал с чемоданом.

– Н-да, – только и смог сказать он, когда вернулся к Свете с Дашей.

Неожиданно сзади послышался голос.

– Такси ищете?

Все обернулись и увидели старичка в тулупе и шапке-ушанке.

– Нам в город надо, – ответил Сергей.

– Ступайте за мной, – дедушка развернулся и пошёл куда-то в сторону.

Чуть далее основной парковки стоял «Москвич». Сергей даже модель его вспомнить не смог. Настолько он древний был, как и сам старичок. Кое-как разместились внутри.

– А мы точно доедем? – Света выразила сомнения.

– Докуда надо точно довезу, – старичок крякнул и со скрежетом включил первую передачу.

Машина взвыла, как будто из последних сил, но с места тронулась. Постепенно и скорость набрала, если это можно было назвать скоростью. А снаружи снег так и валил. Дорогу заметало буквально на глазах, скрывая следы шин других машин. Дворники работали практически вхолостую. «Москвич» ехал разве что по приборам.

– А вы местный? – решил поддержать разговор Сергей.

– А вы? – Старичок повернулся к нему.

– За дорогой смотрите, пожалуйста, – Света осторожно коснулась плеча дедушки.

– Да на что там смотреть? Ничего не видно всё равно, – улыбнулся он и, прищурясь, приблизился к стеклу, как будто пытаясь что-то разглядеть там, в снежной пурге. – Зато новогодняя ночь чудесная будет. Правда? – Он посмотрел в зеркало заднего вида на Дашу и снова улыбнулся. – Ты любишь Новый год? Ёлку наряжать. Чудеса там всякие.

– Наше чудо накрыло снегопадом, – вместо Даши ответила Света. – Чудом будет теперь уже то, что мы найдём нормальное место для встречи Нового года.

– Найдёте, – дедушка снова посмотрел в зеркало на Дашу и подмигнул ей.

Даше даже на минутку показалось, что где-то она уже видела его. Слишком уж знакомой была эта улыбка.

– А у меня шар волшебный есть, – Даша достала ёлочную игрушку и протянула его дедушке.

– Ух ты! Красивый, – старичок посмотрел на шар. – Сейчас таких не делают. Пёстрые, блестящие, но совсем не волшебные.

– Зато красивые, – сказала Света. – А этот – проще некуда. Она ещё раз рассмотрела повнимательней шар.

– Он волшебный, – немного обиделась Даша.

– Чуда не случилось, к сожалению, – добавил папа. – Накрылся наш отпуск у моря.

– Так, чудеса и счастье в простых вещах, – старичок ещё раз посмотрел на Дашу и улыбнулся. – В таких же простых, как этот шар.

Через несколько километров «Москвич» чихнул и заглох.

– Ёксель-моксель! – Старичок повернул ключ, но машина ещё раз чихнула и больше не подавала признаков жизни. – Приехали, – с досадой в голосе произнёс Сергей.

– Это точно, – как-то необнадёживающе, но радостно подтвердил дедушка.

Сергей попробовал помочь завести «Москвич», но ничего не вышло. Они даже все вместе толкали его, но только выдохлись и устали. Машина отказывалась ехать.

– Да что же за день такой? Мы встретим этот Новый год в конце концов? – Света устало села прямо в сугроб на обочине.

– До города далеко? – поинтересовался Сергей у старичка, пытаясь поймать сеть телефоном.

– Да кто ж его знает? – Пожал тот плечами. – Может, час или два на машине. Но это смотря на какой.

– Будем попутку ловить, – Сергей достал из багажника чемоданы и встал на дорогу высматривать попутные машины. Связь отсутствовала напрочь.

Прошло полчаса, но ни одной машины не проехало. Ни попутной, ни встречной. Снегопад не стихал. Ещё полчаса, и их тут вместе с машиной занесёт.

– Там деревня впереди, – дедушка махнул рукой по ходу движения. – Вон видишь остановку? За ней сразу поворот направо. Примерно километр, и вы на месте.

– Там машину можно найти? – Оживилась Света.

– Насчёт машины не обещаю. Но на порог пустят. Новый год же на носу.

– А вы? – Сергей понял, что старичок останется на дороге совсем один.

– За меня не переживайте, – махнул тот рукой. – Не впервой.

Подхватив чемоданы, Сергей, Света и Даша отправились в указанном направлении. Пройдя остановку, они действительно увидели поворот и знак с названием деревни, которая Сергею была уж очень знакома, и он думал, что больше никогда не попадёт сюда.

– Мне ещё с внезапного приземления в аэропорту всё это не понравилось, – Сергей смотрел на табличку. – Может, ещё немного подождём? Должен же кто-то проехать.

– Ещё немного, и мы все заболеем, – не поддержала идею Света. – О Даше подумай. Надо в тепло, а там видно будет. Может, машина найдётся.

Пройдя, как и сказал дедушка, примерно километр, они вышли к деревне. Старые домики были покрыты пушистыми шапками снега. Из труб шёл уютный дымок. Сугробы, как рассказывала Даше Машка, были действительно местами выше головы.

– Ну и куда? – Света остановилась. – В какой дом стучаться?

– Пошли, – Сергей уверенно взял направление.

Через некоторое время они дошли до дома. Сергей ещё немного постоял, не решаясь открыть калитку.

– Ну? – выдернула его из воспоминаний Света.

Сергей скинул проволоку, удерживающую калитку, и открыл её. Пропустив вперёд Свету с Дашей, закрыл и вернул проволоку на место. Пройдя по расчищенной дорожке до дома, он поднял руку, чтобы постучать, но снова замер.

– А там кто-то в окне, – заметила Даша.

Фигура в окне исчезла, и через минуту дверь открыли без стука. На пороге стояла пожилая женщина, закутавшись в платок.

– Серёжа?

– Мам. Здравствуй. Это Света, моя жена, и Даша, – пропустил он дочь вперёд. – Внучка твоя. Ваша. Отец дома?

– Да что же вы стоите на пороге? – спохватилась она. – Давайте в дом быстро. Печка натоплена, согреетесь сразу.

В доме их уже встретил отец Сергея. Дедушка Даши.

– Пап. Мы просто летели и… – начал Сергей.

– И прилетели к вам, – опередила его улыбающаяся Даша.

– Да проходите же, – засуетился отец Сергея. – Это что за Снегурочку к нам снегопадом занесло? – присел он перед внучкой. – Как тебя звать-то, красавица?

Уже раздевшись, Сергей вспомнил, что на дороге остался старичок с «Москвичом». Отец тут же собрался, и они пошли на помощь.

– Если что, у Митьки трактор есть, – на ходу пояснял он. – Дотащим до деревни. Негоже человека на улице оставлять.

– Пап, – Сергей пытался подобрать слова. – Ты прости меня…

Отец Сергея был суровым человеком. Привыкшим, чтобы всё было так, как ему видится. После школы Сергей мечтал выучиться на программиста. В ней он успел только познакомиться с компьютерами. Три машины на всех, но Сергей сразу загорелся. А тут ещё и друг Лёха уехал в большой город и, судя по его рассказам, вроде как неплохо устроился. Звал Сергея к себе. Вот тогда отец первый раз и встал поперёк мечты. Сказал, что в деревне тоже работы хватает, если руки есть. И что с ней будет, если вся молодёжь после школы будет в большие города убегать? Да и хозяйство требует сил. Но Сергей всё равно сбежал.

Через год, полтора приехал. Хотел поделиться с родителями успехами в учёбе и с будущей женой, Светой, познакомить. Мать встретила с осторожной радостью, а отец сухо. Не стесняясь будущей невестки, высказал сыну, что в деревне тоже невест хватает, если голова и глаза на месте есть. А как узнал, что Света детдомовская, так вообще в бешенство пришёл. Высказал, что всем им только одного и надо, чтобы хорошо присосаться, как пиявка, к сладкому боку. И непонятно, что ещё с наследственностью. Что за дети получатся без роду, без племени. Кто они, Светкины родители? Может, алкоголики какие. Вот тогда Сергей окончательно и порвал с семьёй. Хлопнул дверью так напоследок, что побелка с печки посыпалась. Мать хотела встать и догнать, но отец наказал не дёргаться. Если сын родителей уважает, то сам вернётся и попросит прощения. Вот так и ждали несколько лет.

Весь путь до дороги отец и сын забывали и прощали все обиды, оставляя их в прошлом. Выйдя на дорогу, они увидели, что ни машины, ни старичка нет. Снегопад стих, и только пушистые хлопья медленно падали с неба. Да и движение оживилось. От автобусной остановки отъехал рейсовый автобус.

– Может, починился? – предположил Сергей. – Или на буксир кто взял.

– Ну дай бог, – отец похлопал сына по плечу.

Раздался звонок телефона. Сергей достал его из кармана.

– Посадка на ваш рейс через два часа, – сообщила девушка. – Не опаздывайте.

– Спасибо, – ответил Сергей. – Мы уже долетели.

Правда, с большим опозданием…

Вернувшись в дом, они застали всё семейство за хлопотами.

– А дед как чувствовал, – бабушка доставала тарелки из шкафа. – Вчера говорит: «Схожу за ёлкой. Негоже Новый год без ёлки». А мы-то уже какой год ёлку не ставим. Ну и я что-то решила наготовить всего. Холодец вон стынет.

Да и пироги скоро в печь пора ставить.

Пока все занимались бытовыми делами, Даша с дедушкой наряжали ёлку старыми игрушками, бумажным серпантином и блестящей мишурой с дождиком.

– Дедушка, – повернулась она к нему, вешая очередную игрушку. – А у меня волшебный шар есть.

– Да ну? – улыбнулся тот. – Прям волшебный? Ну тогда давай его сюда. На самое видное место повесим.

Даша побежала за рюкзаком и, вернувшись, достала из него варежку.

– Правда, все говорят, что он некрасивый и обычный, – Даша засунула руку в варежку и вытащила шар. – Ой!

– Ого! – дедушка искренне удивился. – Да кто ж такое говорит? Я красивее в жизни не видел.

На руке у Даши лежал шар. Стекло изнутри было как будто подёрнуто изморозью. На снежном покрывале стоял старый деревенский домик в окружении ёлочек. И ещё внутри кружился снег. Как настоящий.

Под бой курантов все подняли бокалы.

– Не забудьте желание загадать! – Сергей обнял Свету.

– А моё уже сбылось! – Даша посмотрела на шар, висящий на самом видном месте на ёлке.

Если подойти ближе и заглянуть в шар, то можно увидеть, что из трубы идёт сизый дымок. Снег пушистыми хлопьями ложится на крышу. А в окнах горит свет. Если умудриться заглянуть в окна, то можно разглядеть там счастливое семейство за праздничным столом.

Не всё так просто, как казалось

«Простые желания на то и простые, чтобы легко и просто исполняться. Однако мы часто склонны всё усложнять»

Петров долго ещё не мог заснуть. Бесцельно листал страницы книг, которые у него скопились. Неужели его работа действительно не так важна для живущих в том мире? Может ли человек сам быть Вершителем своей судьбы и самостоятельно писать свою книгу? Тогда к чему всё это? Вопросов было много, а ответов на них не было. До недавнего времени ему казалось, что он занимается чем-то полезным. Как минимум вплетает в судьбы немного чуда. Могло ли оно произойти без его вмешательства?

Размышления Петрова прервало очередное отключение света. В последнее время это стало происходить всё чаще и чаще. Если бы не тот случай с розеткой, то он не придавал бы этому такого значения. Ну мало ли что? Может, перебои на подстанции. Но и автобусы стали теперь ходить реже. Дед Боря тоже жаловался на то, что интервалы увеличились и его даже подумывают отправить на покой. Всё, что его ещё держит на рабочем месте, так это его близкое знакомство с Петровым и его маршруты на Обочину. Проворочавшись в постели ещё какое-то время, Петров наконец-то заснул.

Утром, как только проснулся, Петров отправился в контору. Нужно было соблюсти все формальности, чтобы Всеволод Андреевич не начал что-то подозревать. Хоть это было теперь и без надобности, но тот должен организовать выход из Библиотеки с той стороны. А для этого начальнику нужно было связаться с тем Тёмным агентом для встречи Петрова в Библиотеке. Пусть думает, что тот работает только на него.

– Петров. Давай без лишних и необдуманных инициатив. Я бы на твоём месте не стал так сильно доверять им. Постарайся обезопасить себя и не ввязываться ни во что. Ты нам тут ещё очень нужен.

К назначенному времени Петров был в Библиотеке.

– А! Петров! – окликнул его Библиотекарь, когда он поравнялся с его конторкой. – Как предновогоднее настроение?

– Как-то без снега немного непривычно, – признался Петров.

– А мне, как старику, даже нравится. Кости не морозит зато. Ты по делу или так?

Петров водрузил на стойку стопку книг.

– Ты прямо пятилетку за год, – старик улыбнулся и принял книги. – Иди. Я сам разберу. Тебе, наверное, ещё кучу дел до Нового года надо успеть сделать? Не откладывай «на потом». Жизнь штука такая, что этого «потом» может и не наступить.

Переодевшись, как и вчера, в одном из коридоров лабиринта Библиотеки, Петров вышел в читальный зал. Двойной агент уже ждал его на своём месте. Получив карточку, Петров пошёл к выходу на Тёмную сторону.

На парковке его уже ждали. Инга стояла, прислонившись к машине, и курила.

– Странно всё-таки. Я же при жизни курил, а тут словно забыл об этой вредной привычке. Даже не тянуло. Как будто вообще из памяти стёрлось, несмотря на то, что в Книгах Судеб это периодически встречается.

– Ну а ты что хотел? – Инга отправила щелчком окурок в полёт. – Вы освобождены от пороков и слабостей. В отличие от нас. Только я вот не знаю, что лучше. Садись.

Петров занял место на пассажирском сиденье. Судя по тому, что за ними больше никто не выехал, они были одни.

– Ехать далеко и долго, – пояснила Инга. – Чтобы тебе не было скучно, расскажу, что мы успели узнать.

Петров уже знал, что Тёмная и Светлая сторона отличаются как по образу жизни, так и по технологиям. Инга рассказала, что на их стороне нет никаких отличий от Мира Живущих. Всё один в один. Несмотря на то, что система оплаты отсутствует на обеих сторонах, им всё равно приходится все блага отрабатывать. Как и среди живущих, на Тёмной стороне есть свои низший, средний и высший классы. Но в этом классовом неравенстве присутствует один неприятный момент. Если при жизни ты был олигархом, то здесь с большой долей вероятности окажешься на самой нижней ступеньке. И наоборот.

– Представь себе, как отрываются эти при жизни бывшие никем? – Инга усмехнулась. – И уж поверь мне. Они не упускают шанса, потому что знают, что после перерождения не факт, что им повезёт ещё раз.

Вся тяжёлая промышленность находится на их стороне. Даже то, что впоследствии используется на стороне Петрова. Жители Светлой стороны занимаются только лёгким трудом. Тем, что требует больше умственных затрат. Это сотрудники Библиотек, центров распределения, различных институтов и прочего, что не связано с тяжёлым физическим трудом. Отрасль большая и даже частично затрагивает взаимодействие и оказание услуг Тёмной стороне. Но основное, чем занимается Светлая сторона, так это производство «Голубого топлива».

– Газ? – не понял Петров. – Я нигде не видел, чтобы газ использовался. Более того. Я не пойму, как электроэнергия к нам попадает. У меня однажды розетка отвалилась, и я…

– И ты не увидел, чтобы от неё провода уходили куда-то внутрь, – закончила за него Инга.

– Да. Но я решил, что в этом мире может происходить всё не так, как в Мире Живущих.

– Тут ты прав, – согласилась Инга и продолжила рассказ.

Если глубоко копнуть, то становится непонятно, какой мир первичен и какую роль выполняет. «Голубое топливо» – это чистое сознание. То, что в Мире Живущих называют душой. Вершители обеих сторон, как опытные селекционеры, взращивают эти души в Мире Живущих с одной целью. Чтобы после ухода они послужили источником энергии в этом мире. Не каждая душа годится для топлива.

Только сильные духом отбираются для этой цели.

– Ты же проходил процедуру адаптации?

– Естественно. Все её проходят.

– А ты знаешь, для чего она нужна? – Инга посмотрела на Петрова.

– Ну, чтобы привыкнуть к этому миру и проститься с тем, необходимо сорок дней.

– Чушь, – возразила Инга. – Мы вот не проходим эту процедуру, потому что нет смысла. Наша энергия, душа, не имеет ценности для ваших ферм. Мы как севшая батарейка. Поэтому нас и пускают на эту сторону в расход, без сожаления. Используют как рабочую силу. Ну, не считая Вершителей. Мы всё-таки пользу приносим и нам, и вам.

– Польза? – усмехнулся Петров. – Приносить неприятности и страдания живущим ты называешь пользой?

– А как ты ещё думаешь можно выращивать чистое сознание? Нет, я не спорю, что есть исключения, но если рассчитывать только на них, то «Голубого топлива» на всех не хватит.

– А почему голубое?

– При выработке оно имеет голубоватое свечение, – пояснила Инга.

– Как закалялась сталь.

– Что ты сказал?

– Про сознание, – пояснил Петров. – Производство чистого сознания схоже с закалкой металла. На контрасте. Поэтому и нужны вы, чтобы «нагревать» сознание живущего до момента изменения его внутренней структуры. А после подключаемся мы и «охлаждаем». И так далее. Полоса чёрная, полоса белая. А по сути, всего лишь раскачка «батарейки» до нужного состояния.

– Точнее не скажешь, – согласилась Инга.

После процедуры адаптации на вашей стороне прибывших, которые обладают чистым сознанием, отправляют на ферму. Там их погружают во что-то вроде коматозного или гипнотического состояния и выкачивают энергию. Чем чище сознание, тем на дольше хватает топлива. Помимо вновь прибывших, которых сразу отбирают, необходимым уровнем сознания обладают и остальные живущие на Светлой стороне. Просто их держат в этом мире как консервы до поры до времени. Если энергии вновь прибывших вдруг не будет хватать. Стратегический запас. Технология распространения по миру его неизвестна, но каким-то образом она попадает в источники питания, двигатели автомобилей, автобусов и прочего. Может, что-то вроде беспроводной передачи энергии по типу мобильной связи.

– Мне Всеволод Андреевич рассказывал, что на этой процедуре отбирают людей с особым сознанием, но исключительно для других целей. Их называют – Осознанные, – вспомнил Петров слова руководителя. – Для того, чтобы через их сознание влиять на волю живущих.

– И ты поверил? – удивилась Инга. – А на что тогда мы? В наших силах повлиять на сознание и волю любого живущего. Ты вон даже чудеса являешь. Зачем им какой-то Осознанный?

– Ну, честно говоря, я уже ни в чём не уверен.

– Попробуй включить свой мозг и осознать бессмысленность этой затеи. Хотя, может, отчасти так и есть. Такой информацией мы не обладаем. Ладно. Мы почти приехали, – Инга свернула с дороги и остановилась.

Выйдя из машины, она открыла багажник и вернулась с сумкой.

– Переодевайся, – дала она Петрову вещи. – Мы раздобыли два пропуска на одну из ферм. Я хочу, чтобы ты сам убедился в том, что я говорю тебе правду.

Ферма, как понял Петров, по принципу Библиотеки и Суда располагалась на границе. Свернув с дороги, они доехали до стены, разделяющей миры. Оставив машину на парковке, зашли внутрь. Миновав турникеты, Инга повела Петрова по коридорам фермы. Иногда им встречались другие сотрудники, но униформа, маски на лице и бейджи позволяли не привлекать лишнего внимания.

– Так, – Инга сверялась с планом помещения. – У нас доступ только до третьего уровня. Лифт должен быть в холле через два коридора и затем направо.

Третий уровень, как объяснила Инга, не для самых сильных. Туда, как правило, попадают живущие у вас. Самый сильный, выдающий максимальное количество энергии, девятый уровень расположен глубже. Но туда им ни за что не попасть.

Лифт с нулевого уровня опустил их вниз. Далее по длинному коридору они пошли дальше. Инга всё сверялась с планом, пока они не оказались на месте.

– Готов? – они стояли у одной из дверей.

Инга поднесла карточку к считывателю. Загорелась зелёная лампочка и щёлкнул замок. Дверь открылась, и они зашли внутрь. От входа в глубину, насколько хватало взора, уходил длинный коридор. По обе стороны от него, за стеклом, располагались прозрачные капсулы, в которых лежали люди. Можно было подумать, что они просто спят. Петров с Ингой шли по коридору вдоль этих капсул. Возле некоторых стояли сотрудники фермы и что-то отмечали в своих планшетах. У каждой ячейки был свой номер. Снаружи, напротив каждой капсулы, располагались мониторы. Петров не мог поверить, что это может быть на самом деле.

– Прости, но я должна тебе это показать.

Инга сверилась со своим планом и увлекла Петрова дальше по коридору. Они шли всё глубже и глубже, пока Инга не остановилась у ячейки с номером 3–1738. За стеклом в капсуле лежала пожилая женщина. Стекло бликовало и искажало черты лица, но для Петрова в ней было что-то узнаваемое. Инга поднесла бейджик к монитору. Тот ожил, и на экране появились данные. Номер капсулы, фамилия, имя и ещё какие-то цифры. Сбоку шкала, похожая на уровень заряда. Но внимание Петрова привлекли фамилия и имя. Петрова Валентина Сергеевна. И дата. Под именем с фамилией была указана дата. И это была дата смерти его родителей. Инга взяла Петрова за руку и подвела его к следующему монитору. 3–1739. Повторила процедуру с бейджиком, и на экране появились данные. Петров Фёдор Алексеевич. Дата та же, что и на предыдущем мониторе.

– Мне сказали, что их отправили в какое-то особое и очень хорошее место, – выдавил из себя Петров после того, как смог снова что-то соображать. – Всеволод Андреевич обещал мне, что с ними всё будет хорошо!

– Тихо ты, – одёрнула его Инга. – Иначе ляжем рядом, если привлечём внимание к себе.

– Я должен их освободить, – не сдавался Петров. – Мы выведем их отсюда, если я вам нужен. Без них я не уйду.

– Им нельзя уже помочь. Можешь поверить мне на слово. А нам пора уходить.

Инга потянула на выход сопротивляющегося Петрова.

– Я не могу так просто уйти!

– Если хочешь принести пользу другим, то как раз именно это и должен сейчас сделать. Уйти. Оставшись здесь, ты ничем и никому уже не поможешь.

Инга буквально дотащила Петрова до двери. Покинув бокс, они возвращались к лифту.

– На обратном пути, в машине, я тебе всё расскажу.

Лифт открылся. Петрову с Ингой пришлось посторониться, чтобы пропустить людей с медицинской каталкой, на которой кого-то везли. Когда они поравнялись с Петровым, тот чуть не выдал их с Ингой. На каталке лежала Катя. Та Катя, его соседка. Инга, заметив, что с Петровым снова что-то не так, силой затащила его в лифт и нажала кнопку нулевого уровня. Благо внутри больше никого не было.

– Что случилось?

– Там была Катя. Девочка из моего дома. Что она тут делает?

Инга ничего не ответила, потому что лифт приехал уже на этаж. Всё так же протащив за собой Петрова, она буквально вытолкнула его на улицу и запихнула в машину. – Ты понимаешь, что мы очень сильно рисковали?

– Прости, – извинялся Петров. – Я был не готов к такому. Да, и ещё Катя. Зачем она там?

– Значит, дела совсем плохи, – сделала вывод Инга. – Детей, даже сильных, не забирают на ферму. Их выращивают здесь до полного созревания. Но если их начали забирать, это означает только одно. Дефицит «Голубого топлива».

На обратном пути Инга рассказала, как всё происходит дальше. Человеку, попавшему на ферму, внушают, что он переходит на другой уровень. Что-то вроде очередного перерождения до момента возвращения в Мир Живущих. Он отправляется в некий рай, где вечный покой и блаженство. Что-то вроде отпуска, где ничего делать не надо. Отдыхаешь, путешествуешь, любуешься достопримечательностями и просто замечательно проводишь время. Нет ни чувства скуки, ни ощущения усталости. Может, это и так, но очень вряд ли. Потому что этот «отпуск» рано или поздно заканчивается. Когда энергия иссякает, тело передают на Тёмную ферму. И там уже выкачивают остатки. Тёмную энергию. В каждом человеке, каким бы святым и одухотворённым он ни был, присутствует, помимо светлой, тёмная энергия. Из неё тоже делают топливо. Но поскольку оно опасно, то используют его только на Тёмной стороне и только в неблагополучных районах. Тёмная энергия нестабильна, но дешева. Но на Тёмной ферме как раз ничего не обещают. Никакого блаженства и отдыха. Тебя отправляют в так называемую «Пустоту», где ты осознаёшь своё положение, но остаётся только смириться с ним. До самого цикла перерождения находишься в пустом месте, где нет ничего. Туда же отправляются все погибшие и умершие преждевременно жители Тёмной стороны. Ну и преступники по решению суда.

– Все мы только топливо для самих себя же, – заключила Инга. – Некоторым, конечно, везёт. Таким, например, как ты, и другим живущим на светлой стороне. Пока Вершители исправно выполняют свою работу, энергии вновь прибывших достаточно.

– И чего же вы хотите добиться революцией? – Петров с Ингой сидели в машине на парковке перед Библиотекой. – Что вы сможете изменить?

– Мы хотим достучаться до Высшего, – пояснила Инга. – Должен же он, в конце концов, обозначиться, чтобы навести порядок или прийти к какому-то соглашению.

И вот тут нам понадобишься ты.

– Я? Почему я?

– Я тебе уже говорила, что ты какой-то особенный.

И, возможно, не просто так пришёл в этот мир.

– Мессия, – усмехнулся Петров. – Да придёт спаситель.

– Зря смеёшься. На тебя очень многие ставят. За тобой пойдут.

– Я даже родителей спасти не могу, – напомнил Петров. – И Катю. И что мы изменим? Даже если этот ваш Высший и объявится.

– В его силах изменить порядок вещей в этом и в том мире. Он не может не прислушаться к нам. Как минимум мы должны попробовать. И если потребуется, то умереть за это.

– А если я не соглашусь?

– В любом случае. С тобой или без. В полночь с 31 декабря на 1 января во всех Библиотеках произойдут взрывы. Мы сожжём их дотла. Все книги. Освободим людей от навязанной воли в первую очередь. Потом займёмся уже нашим миром.

– А вы не боитесь, что я вас сдам?

– Если бы хотел это сделать, то сдал бы давно. Но даже если это и так, то ничего уже не исправишь. До новогодней ночи осталось полтора дня. Никто не найдёт спрятанные заряды. Да и книги не успеют вынести, даже если захотят. Но подумай. На чьей стороне ты окажешься 1 января. С теми, кто отправляет людей на фермы, или с теми, кто хочет всё это изменить?

Вернувшись на свою сторону, Петров сразу поехал домой. Докладывать Всеволоду Андреевичу о результатах своего визита не очень хотелось. Всё равно смысла в этом нет. Через два дня здесь и по всему миру начнётся что-то невообразимое. Петров даже не мог представить себе, какие последствия повлекут за собой эти события. И ещё тот момент, что руководитель знал, куда отправляет родителей Петрова, хотя особой необходимости в этом не было. Не являлись они какими-то сверхсильными источниками энергии.

– Петров, у нас беда! – У подъезда его уже встречал дед Боря. – Катюху увезли. Прямо почти сразу после того, как ты ушёл. Сказали, что последствия обострились после посещения Обочины, хотя с виду и не скажешь. Родители с ней уехали и пока так и не вернулись.

«И не вернутся», – догадывался Петров. Вообще ничего уже не вернётся. Весь мир летит в трубу. Катя, как предвидела, и была права, что та история Петрова была последней. Нет смысла больше что-то писать. Всё оказалось не таким уж безобидным, как казалось на первый взгляд. Тёмная сторона, Светлая сторона. Всё виделось понятным и логичным. Пусть не сразу, но Петров постепенно вжился в роль Вершителя. Ему казалось, что он делает хорошее дело, помогая живущим выпутываться из сложных ситуаций. Даже смерть своих родителей он принял как значимое и важное событие для этого и того мира. Не просто так. Тем более что ничего страшного нет в том, что ты пришёл в этот мир. И более того. Петрову обещали, что они попадут в особое место. С особым местом его не обманули, а вот во всём остальном…

– Дед Борь, – Петров положил руку старику на плечо. – Всё будет хорошо.

Избитая фраза, когда нет определённости и уверенности в завтрашнем дне. Остаётся только надеяться и верить, что всё будет именно так – хорошо. Даже тогда, когда кажется, что надеяться не на кого, а верить уже не во что.

– Думаешь, к Новому году вернутся? Ведь завтра уже.

Катя так ждала…

Петров обернулся, заходя в подъезд. Что ответить, Петров не знал. Оставалось только обнадеживать. – Очень хотелось бы.

Зайдя в квартиру, Петров, как обычно, первым делом включил свет. Тусклая лампочка осветила коридор. Тут же в памяти всплыли картинки с фермы. Лежащие в капсулах люди. Петров старался не думать о родителях. Рука непроизвольно потянулась к выключателю, и свет потух.

«А может и правда? Пусть всё будет как будет».

Телефон настойчиво трезвонил уже не в первый раз. Кроме Всеволода Андреевича звонить было некому, и Петров не брал трубку. Он лежал в темноте на кровати и просто смотрел в потолок. Со стола с немым укором на него взирала печатная машинка. Книги требовали внимания и развития дальнейших событий.

«Завтра надо отнести в Библиотеку».

Проснулся Петров оттого, что в дверь звонили не переставая. Сев на кровать и воткнув ноги в тапочки, он не спеша поднялся и пошёл на зов. Ничего хорошего не обещавший. Хороших новостей ждать просто неоткуда. На пороге стоял Всеволод Андреевич.

– Заставил ты меня понервничать, – начальник, подвинув Петрова, зашёл в квартиру. В руках у него было по связке книг, которые он поставил тут же, в коридоре на пол. – Ты что, вчера не заехал, как вернулся? Хотя бы позвонил.

И на звонки почему не отвечал?

Петров не знал, что сказать. Ему вообще не хотелось ничего говорить. Или расспросить у начальника про ферму? Но что это даст? Скорее всего, он придумает какой-то ответ и скажет, что Тёмные специально его настраивают против них и хотят переманить на свою сторону.

– Так что вчера произошло? Что тебе показали? – начальник хозяйничал уже на кухне и ставил на плиту чайник.

– Всеволод Андреевич, – Петров остановился в проходе и облокотился на косяк, скрестив руки на груди. – Что вы можете рассказать про ферму?

Было заметно, как начальник на секунду растерялся. Рука с чашкой зависла в воздухе, как будто остановилась на паузе.

– Где у тебя сахар? – было похоже на то, что Всеволод Андреевич взял себе ещё немного времени для раздумья. – А, вот же! Ферма, говоришь, – он сел на стул и поставил чашку на стол. – Ты же наверняка смотрел фильм «Матрица»? Ферма… Мы, кстати, не так это называем. Мы называем это «Светящийся сад». Там находится очередной распределительный пункт. После прохождения процедуры адаптации туда попадают самые чистые и осознанные души. То, что ты видел, не является тем, о чём подумал. Просто следующий переход более тонкий. Тело, которое человек получил здесь, снова приходится покидать. Всё, как и в Мире Живущих, за той разницей, что здесь мы тела не хороним и не сжигаем. Они остаются в саду, и персонал поддерживает их жизнедеятельность. До поры до времени.

– До какой поры?

– До той, пока не приходит время перерождаться и необходимо снова вернуться в свою оболочку в этом мире. Из того мира, где они находятся сейчас, это сделать невозможно.

– А «Голубое топливо»?

– Тебе и про это рассказали? – усмехнулся Всеволод Андреевич. – «Голубое топливо» оказалось побочным продуктом жизнедеятельности сада. Это как кислород, который выделяют деревья и растения. Не скрою, что об этой особенности первыми узнали Тёмные. С помощью их технологий мы и смогли аккумулировать её и направить на благое дело. До этого здешний мир мало чем отличался в плане производства энергии от Мира Живущих. У нас до сих пор, как с нашей стороны, так и с Тёмной, имеются законсервированные шахты и скважины.

– Допустим, – неуверенно согласился Петров. – Но куда эти люди переходят? В том числе и мои родители. А Катя? Разве дети совершают переход? И что с её родителями? Я видел Катю на третьем уровне, – пояснил Петров, заметив, что Всеволод Андреевич пришёл в замешательство.

– А ты, Петров, непрост. Не зря я не ошибался в тебе. У тебя есть свойство оказываться в нужное время в нужном месте. Как будто сам Высший тебя ведёт. Мне как-то подумалось, что так и есть. Наш мир стоит на пороге непредсказуемых событий, – продолжил начальник. – И ты появился в нём в этот самый момент. Я верю, что всё это не просто так. Более того. Так думаю не только я. Возможно, ты тот самый мессия, который должен спасти этот мир от гибели.

Петров не смог удержаться от смеха, услышав снова про мессию и спасение. Оказывается, не только Тёмные так считают. Светлые тоже хотят заполучить его в свои ряды. Правильнее сказать, оставить в своих рядах. Не позволить переманить противнику на свою сторону.

– А что такого смешного я сказал?

– Да так. Ничего, – Петров успокоился и сел на стул. – Я прямо на разрыв. Ещё скажите, чтобы задумался, на чьей стороне я окажусь завтра.

– Понятно. Тебя уже пытались завербовать. Я тебе книг занёс, – Всеволод Андреевич кивнул на две стопки, стоящие в коридоре. – Может, поработать захочешь. Но действительно подумай, на чьей стороне ты желаешь оказаться.

Всеволод Андреевич встал и ушёл. Петров выключил кипящий чайник и пошёл в комнату. До него только сейчас дошло, что Инга просто показала ему ферму, но никаких подтверждений, что из спящих насильно выкачивают энергию, не было предоставлено. Может и правда это просто побочный продукт, которым благоразумно воспользовались. И если Петров действительно является тем, за кого его принимают, то единственным правильным решением будет остаться на своей стороне. Не на Светлой. А на своей, которая не имеет отношения ни к кому. И ещё он понял, что Всеволод Андреевич не в курсе про заложенные в Библиотеке бомбы. И про предстоящий пожар и уничтожение всех книг. Петров решил не вмешиваться. Оставить всё как есть. Возможно, на то у Высшего есть свой план. Если Петрову суждено стать спасителем, то рано или поздно он сам об этом узнает. Единственное, во что он решил вмешаться, так это предупредить Библиотекаря. Тот наверняка в новогоднюю ночь, как обычно, будет находиться в Библиотеке. И если Библиотеку с книгами спасти уже не суждено, то Библиотекарь тут ни при чём. Петров не знал, что скажет и как сообщит тому о неотвратимом. По сути, погибнут весь труд и смысл его жизни. И Петров будет невольным соучастником этого.

Ближе к вечеру Петров собрался и вышел из дома. На лавочке сидел дед Боря и смотрел в небо.

– Не иначе как дождь будет.

Петров тоже посмотрел вверх и увидел, что впервые за всё время его нахождения здесь небо изменилось. Вместо привычной чистоты оно было как будто подёрнуто дымкой. Словно пожар уже произошёл и дым теперь равномерно растворяется в воздухе.

– Не к добру это, – промолвил старик. – Ты подышать вышел или по делу куда? – посмотрел он на Петрова.

– В Библиотеку. Надо закончить одно дело. А завтра уже видно будет, какие дела у меня останутся.

Автобусы совсем не ходили, и Петрову пришлось добираться до Библиотеки пешком. Возможно, потому что Петров был погружен в свои мысли, он не заметил, как оказался уже возле входа в здание. Расстояние, преодолеваемое на автобусе минут за двадцать, по ощущениям Петрова сократилось не более чем до пяти. Только сейчас он сообразил, что забыл дома читательский билет, без которого его внутрь не пустят.

– Если это твой замысел, чтобы я не вмешивался, то тут ты ошибся.

Петров потянул на себя дверь и решительно вошёл внутрь. Вопреки его ожиданиям, за пропускной стойкой никого не оказалось. Ему даже не пришлось что-то придумывать, чтобы пройти. Он заглянул в окошко, но внутри никого не было. Вертушка на входе скрипнула и отметила для себя, что Петров прошёл. В Библиотеке стояла непривычная тишина. Даже какая-то напряжённая тишина. Не было Вершителей, которые приносили или забирали книги. Не было служащих с тележками, развозящих по бесконечным рядам стеллажей эти книги. Не было никого. Шаги Петрова гулким эхом отзывались в пространстве. Это было единственное, что нарушало тишину. Подходя к стойке Библиотекаря, он был готов уже к тому, что того тоже нет на месте. Может, его кто-то уже предупредил, и старик со всеми служащими покинул Библиотеку. Ведь Тёмным он тоже не сделал ничего плохого. Вряд ли у них была в планах смерть Библиотекаря. И точно. Того на своём месте не было.

– А. Петров, – услышал он знакомый голос за спиной. – Я не сомневался, что ты зайдёшь.

Петров обернулся и увидел Библиотекаря, который шёл в его сторону. Тот подошёл, откинул створку своей конторки и занял привычное рабочее место.

– А где все? – Петров, надеясь увидеть хоть кого-то ещё.

– Так Новый год скоро. Вершителям тоже не чуждо отмечать праздник. Да и служащим. Вот отпустил всех пораньше.

– А вы? Почему домой не идёте?

– А что я? – удивился Библиотекарь. – У меня, можно сказать, вся жизнь тут прошла среди книг. Это и есть мой дом. Мой мир. Мне сейчас, как никогда, надо дела в порядок привести. И тоже на отдых.

Петров мысленно выдохнул. Возможно, не придётся объяснять старику причину своего появления. Сейчас дождётся, когда Библиотекарь закончит дела, и они вместе выйдут.

А завтра уж будет, что будет.

– Много у тебя ещё осталось вопросов без ответа? – вдруг спросил Библиотекарь.

– Их становится только ещё больше, – признался Петров. – Очень трудно понять, где правда, а где ложь.

– Правды никогда нет, – неожиданно ответил Библиотекарь. – Правда, она у каждого своя. Но за истину всегда преподносится что-то среднее. До людей проще донести удобную для них правду. Вот ты пробыл уже здесь более полугода и узнал, что есть Светлая сторона и Тёмная. И вот скажи мне. На какой стороне правда?

– Я считаю, что наша сторона несёт добро, и в этом её сила. Разве не так?

– Это ваша правда, – согласился Библиотекарь. – Тёмные, в свою очередь, несут, в твоём понимании, зло. Это их правда. А где истина?

– В балансе? – неуверенно предположил Петров.

– Истина здесь, – Библиотекарь раскинул руки. – В Библиотеке. Здесь нет домыслов или уловок. Здесь всё уже произошло. Вся правда и ложь случились, и осталась только истина. И нет смысла разделять её на тёмное или светлое. На добро или зло. То, что вчера было злом, завтра может оказаться добром и наоборот. Правда может оказаться ложью.

– Боюсь, что вы меня ещё больше запутали.

– Признайся, – Библиотекарь наклонился ближе к Петрову. – Ты хотел бы найти Книгу Книг?

– Чтобы познать истину? Весь замысел?

– Что-то вроде того, – кивнул Библиотекарь. – Все считают, что там та самая правда написана. Тот, кто её прочтёт, поймёт истинный смысл бытия.

– А разве это не так?

– Просто скажи мне, – не ответил старик. – Чтобы ты делал с этим знанием?

– Ну-у-у-у-у… – Петров задумался. – Может, тогда стало бы понятно, зачем всё это и что делать дальше?

– А так ты не знаешь, что тебе делать дальше? – удивился Библиотекарь.

– Не поверите, но в данном случае вы близки к правде, – признался Петров. – Или к истине. Тот случай, когда я не могу отличить правду ото лжи и добро от зла.

– Пока ты не сделаешь свой выбор, ты и не поймёшь. Да и то не сразу поймёшь. Пройдёт время, пока ты узнаешь, каков был твой выбор. Но чем дольше ты сомневаешься, тем сложнее выбирать.

– Но разве мы не живём предопределённо? И наш выбор ничего не решает. Это как Книги Судеб, которые мы, Вершители, пишем. Разве мы даём живущим право выбора? Так и над нами стоит этот Высший со своей Книгой Книг и решает, что хорошо, а что плохо. Чему являться правдой, а чему ложью. Вот и революция вся эта против того, чтобы мы и нам навязывали свою волю. Я не могу сказать, что поддерживаю это движение, но вопросов всё больше и больше.

– Ты, Петров, хороший и добрый Вершитель. Я не ошибся в тебе. Но ты не сможешь узнать ответы на все вопросы, пока сам не станешь тем, кто может ответить на эти вопросы. И вся шутка в том, что даже в этом случае у тебя всё равно появятся свои собственные вопросы к самому себе. Только отвечать на них некому будет, кроме самого себя. Найдёшь ли ты ответы?

В это время где-то в глубине залов прозвучал первый хлопок. Затем ещё один.

– Ну вот и всё, – без тени разочарования в голосе произнёс Библиотекарь.

– Почему так рано? – удивился Петров. – Нам пора уходить!

– Уже полночь, Петров. Тебе некуда больше спешить. Да и мне тоже. Всё приходит к своему завершению.

– Сейчас начнётся пожар! Надо уходить!

В подтверждение слов раздалось ещё несколько взрывов, что заставило Петрова невольно пригнуться, и где-то вдалеке уже появились первые отблески пламени. Но Библиотекаря это не беспокоило.

– Когда-то мне казалось, что я смогу стать хорошим Библиотекарем, – невозмутимо продолжил он, не обращая внимания на слова Петрова. – Я был таким же пытливым и самоуверенным, как и ты. Казалось, что всё так просто и так легко. Я полагался на свой жизненный опыт, и Библиотека виделась мне совсем иной. Когда-то в самом начале люди получили полную свободу воли, и сами писали свои Книги Судеб. Оставалось только читать их. Достаточно было просто собирать с древа жизни первые листы, облачать в переплёт и расставлять по полкам. Со временем в Библиотеке появились первые помощники. Тогда ещё не было Вершителей. Без надобности. Но со временем стало скучно. Живущие просто паразитировали на тех благах, что уже получили. Нет, у них всё неплохо было, но желаемый прогресс стоял на месте. Возникло желание помочь им. Преподнести какие-то новые знания, которые были безграничными. Дать новые решения. Во благо. Но благими намерениями вымощена дорога сам знаешь куда.

Пламя уже подбиралось ближе, и занимались стеллажи с книгами в соседнем зале, а Библиотекарь просто говорил, даже не глядя на Петрова, и перебирал формуляры в ящичках.

– Пробовались разные варианты и комбинации. Смешивать их собственную волю с нашей, и только Светлой. Тогда появились первые Вершители. Они были Светлыми. Чтобы несли только добро и свет в Мир Живущих, опираясь уже на свой опыт. Направляли их к новым открытиям и изобретениям. Но оказалось, что свет всё равно порождает тьму. Своя воля живущих отказывалась принимать новые знания. Они не понимали – зачем им это. Знаешь, что подтолкнуло их к прогрессу? – Библиотекарь наконец-то поднял глаза и посмотрел на Петрова. – Когда добавилась Тёмная воля. Страх, зависть, жадность и прочее оказались хорошим топливом. Заставили живущих шевелиться. Желание иметь больше, чем сосед, и обладать избыточным мотивировали. Добро и свет наконец-то тоже обрели ценность, но цена была сомнительной. Мало кто желал довольствоваться только необходимым, глядя на возможности других.

Библиотекарь наконец-то отвлёкся от своих карточек и вышел из-за стойки. Пламя уже подбиралось ближе, но Петров не чувствовал жара. Осмотрев всё вокруг, старик кивнул ошарашенному от происходящего Петрову.

– Пошли.

Они шли вдоль рядов горящих стеллажей, но пламя отступало по мере их продвижения и снова смыкалось за ними, пожирая остатки книг и мебели. Где-то позади раздался грохот и треск. Обвалилось перекрытие, и горящие балки с потолка падали вниз, отрезая путь к выходу уже окончательно. Пол под ними проламывался, и туда сваливались остатки стеллажей. Библиотека как будто поглощала сама себя.

– Вот тогда и тут начался хаос, – продолжил Библиотекарь, увлекая за собой Петрова всё глубже и глубже в недра Библиотеки. – И было принято решение разделить этот мир строго на две части. Тёмная сторона и Светлая. Каждая занималась только своими делами. Мир Живущих также был приведён в баланс. Светлая, Тёмная и Своя воля имели равные доли. Казалось, что это было идеальное решение. Но знаешь что? – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ты же знаешь, что прибывшие отправляются как на Светлую, так и на Тёмную сторону. Тут тоже был строгий баланс. Но как Светлой, так и Тёмной стороне один раз в этой жизни предоставлялась возможность сделать свой выбор. На какой стороне остаться или на какую перейти. И знаешь, на какой стороне на сегодняшний день жило больше людей?

Петров вспомнил свою первую экскурсию на Тёмную сторону и то, что его тогда удивило. Людей, даже на улице, было гораздо больше, чем на их стороне.

– На Тёмной? – предположил Петров, но уже заранее знал ответ.

– Именно, – подтвердил Библиотекарь. – Перевес воли стал на стороне Тёмных. Несмотря на то, что в обмен на ограничения и отсутствие выбора вам, Светлым, даётся спокойная и беззаботная жизнь, выбор чаще делают в сторону Тёмной. Люди не очень привыкли жить без страха, без борьбы за выживание.

– А что с фермой, или как её правильнее называть? Светящийся сад? – вспомнил Петров.

– Это было идеальное решение. Прибывшие с чистым сознанием получали право на жизнь до перерождения в идеальном мире. Даже я не знаю, как он выглядит, тот мир. По задумке он должен быть чистым и идеальным. Но не побывав там, нельзя понять, какой он. Так было до тех пор, пока Светлые не узнали про «Голубое топливо», а Тёмные не придумали, как его добывать. Теперь я не уверен, что в том мире всё так идеально и безопасно.

– А Пустота?

– Пустота? – переспросил Библиотекарь. – Пустота была придумана для Тёмной стороны. Они ведь так же смертны на своей стороне, как и в Мире Живущих. Надо же их куда-то помещать до перерождения. Что-то вроде тюрьмы. Но без стен, без света, без тьмы и без звуков. Там нет никаких ощущений, кроме одного – абсолютной пустоты и обречённости провести в ней вечность. Но они и из неё извлекли пользу. Начали добывать «Тёмное топливо». В отличие от «Голубого» оно очень опасное. Вот в обмен на технологии они и получают часть «Голубого топлива» от вашего сада.

– А как же Высший и Книга Книг? – вспомнил Петров. – Разве не в его власти навести порядок?

– Всё дело в балансе, – напомнил Библиотекарь. – Этот мир был задуман как Светлая и Тёмная сторона в равных пропорциях. Но если кого-то становится больше, то приходится уравновешивать волей. Собственной волей жителей этого мира. А исходя из баланса, своей воли в большей степени получила Тёмная сторона. Проще говоря, вы имеете Светлую волю, а Тёмные плюс ко всей своей Тёмной так ещё и свою получили. Но справедливости ради, на вашей стороне её тоже немного есть. Но это вопрос времени был. Ты вот, например, обладаешь своей волей.

Петров понял, куда они идут. Впереди в тупике уже виднелась дверь в зал с Древом Жизни.

– Пошли, ещё кое-что покажу, – Библиотекарь вдруг открыл одну из дверей в коридоре.

Они зашли в очередной зал с книгами. Петрову показалось, что он даже больше, чем вся Библиотека. Конца коридорам и стеллажам не было видно. Но все они так же гибли в огне. Библиотекарь свернул в один из проходов между стеллажами. Пламя в очередной раз раздвинуло свои шторы и пропустило их внутрь.

– Вот. Хотел тебе это показать, – Библиотекарь подошёл к одному из стеллажей и остановился у полки с книгами. – Это всё твои, – он взял одну и протянул Петрову.

Петров открыл, и события книги сразу погрузили его внутрь. Он понял, что это его Книга Судьбы. Только времена и эпоха другая.

– Ты был здесь уже не один десяток раз, – пояснил Библиотекарь и показал на ряд книг. – Но только в последней жизни ты сумел нащупать, пока только нащупать, свой путь, – поднял он палец вверх. – Пойти в правильном направлении. Сколько бы раз ты ни уходил отсюда, будучи Вершителем, но возвращался в Мир Живущих всегда кем-то другим. Не писателем.

– То есть? – удивился Петров. – Всё-таки моя судьба – писать книги? Моё предназначение?

– Более того. Я давно к тебе приглядываюсь. В каждом человеке есть своё начало – и цель, к которой он должен идти. Не всегда получается, но ты иной. Это сразу стало ясно мне, но ты должен был замкнуть круг, прежде чем стать кем-то бо́льшим. Начать писать истории и здесь, и там. Обрести свой путь и не отказаться от него, каким бы трудным и безнадёжным он ни казался поначалу.

– Для чего-то бо́льшего? – переспросил Петров. – Для чего?

– Потерпи немного ещё.

– Хорошо. А что с животными? – вспомнил Петров свой вопрос.

– У них иной круговорот. Они сразу перерождаются в новое. Ты же заметил, что в нашем мире нет никаких животных?

– Меня вот это как раз и удивило.

– Ладно, – Библиотекарь поставил книгу на место. – Пошли.

Библиотекарь остановился перед огромными дверями с вырезанным на них деревом и толкнул обе створки вперёд. Внутри в зале с древом жизни огонь тоже уже хозяйничал. Листки на ветках чернели в пламени, скручивались и пеплом осыпались на паркет.

– Что мы тут делаем?

– Дождёмся твоих помощников здесь, – ответил Библиотекарь.

– Что теперь будет? Что дальше? Что с миром? С тем, с этим. Что с нами и с ними будет?

– Это уже не твоя печаль и забота. Смотри. Идут, – Библиотекарь указал куда-то вдаль, за дерево.

Из дыма и пламени показались фигуры. Сначала вышла одна, пройдя прямо сквозь огонь, затем вторая и последующие. Петров узнал их. Это были безликие судьи из зала Высшего суда. Всё в тех же одеяниях и капюшонах, закрывающих безликие дымчатые провалы. Петров непонимающе посмотрел на Библиотекаря.

– Люди называют их «Четыре всадника апокалипсиса».

Они закончили свою работу, и я передаю их тебе.

– Вы хотите сказать… – Петров не мог подобрать слова. – Что Мир Живущих погиб? Как? В одно мгновенье? А как же все те книги, жизни, которые уже были написаны на годы вперёд? Что происходит и что значит – м не?

– Я тебе как-то говорил, да и не только я. Время и пространство – понятие относительное. От начала пожара и до того момента, как мы пришли сюда, в Мире Живущих прошло не одно столетие. Там к этому всё и шло, а теперь закончилось, и судьи всё окончательно зачистили. Я не справился.

– А что будет с этим миром? Что с ними произойдёт?

– С этим миром тоже уже всё покончено, – обречённо ответил Библиотекарь. – Помнишь, девочка Катя попала на Обочину? Я тогда вытащил её, но она открыла проход.

Сильная девочка. И после того только на её силе проход держался закрытым. До тех пор, пока её не забрали в ваш «Светящийся сад». Защита пала.

– И?

– Что «и»? – Библиотекарь посмотрел на Петрова с удивлением, как будто он ему всё уже подробно рассказал. – Все сущности вырвались наружу. В этот мир. Обочина поглотила его. Мне остаётся только прибраться.

Библиотекарь достал из нагрудного кармана свой блокнот и, не взглянув на него, бросил в огонь.

– Вот и я всё подчистил за собой, – печально сказал он.

Затем достал карандаш и совершенно новенький блокнот. Такой же, как был у него, в картонном переплёте на пружинке и листами в синюю клеточку.

– Петров, – повернулся он к нему. – Я не первый Библиотекарь и, судя по произошедшему, не последний. Тебе предстоит большая работа. Возможно, у тебя получится собрать свою идеальную Библиотеку Судеб. Где всё сложится так, как должно. Я не знаю, кто это начал, но знаю, что всё теперь в твоей власти. Вот, – он протянул блокнот Петрову.

– Я не понял, – Петров осторожно взял блокнот. – Что произошло?

– Откроешь блокнот, поймёшь. Только погоди, – Библиотекарь положил свою руку на руку Петрова с блокнотом. – Дай я сначала уйду.

Библиотекарь посмотрел на Петрова и развёл руки, как будто хотел обнять его на прощанье, но вместо этого вспыхнул и сгорел в момент, осев горкой пепла на выжженный паркет.

Пожар утих. Всё, что осталось от Библиотеки, так это зал с выжженным деревом жизни. Петров сидел на почерневшем паркетном полу и всё никак не решался открыть блокнот. За спиной безмолвными тенями стояли помощники – судьи. Не открывая блокнота, он понимал, что держит в руках новую, и пока ещё чистую, Книгу Книг. Понимал, что Библиотекарь и был тем самым Высшим, в чьём нагрудном кармане постоянно лежала неприметная Книга Книг, которую все так хотели увидеть и постичь Высший замысел, но не замечали, даже глядя на неё. Как и самого Высшего, который был ежедневно у всех на виду. Доставал свой блокнот и делал заметки, которые влияли на дальнейшее развитие мироустройства обоих миров. Неужели теперь его место занял Петров?

Эпилог

Петров не знал, сколько он так просидел. Прошли часы, а может, столетия. Постепенно он начал чувствовать, что его сознание наполняется. Освободившиеся души того и этого мира искали пристанище и находили его в Петрове. Знание всех миров переполняло Петрова. Казалось, что он знает ответы на все вопросы, но со временем безграничная энергия начала требовать выхода. Тогда и появился росток. Он пробился сквозь кучку пепла, оставшуюся после Библиотекаря, и начал тянуться ввысь. Набухла первая почка. Увеличившись, она лопнула и явила из себя первый лист. Затем ещё одна. Ещё. Наконец, первый лист оторвался от ветки и упал на пол. Петров встал. Мрачные судьи изобразили лёгкий поклон и, растворившись в воздухе, исчезли. Петров подошёл к листку и поднял его. Он знал, куда идти дальше и что делать. Там, слева от молодого дерева, должна быть переплётная мастерская…

***

Дерево уже заполняло своими ветвями почти всё свободное пространство зала. Служащие собирали листы и относили их в переплётную мастерскую, а потом новые Книги Судеб развозились по стеллажам. Петров стоял за своей конторкой Библиотекаря и делал пометки в блокноте. В Книге Книг, которая оставалась такой же значимой, но неприметной для постороннего взгляда. Маленький блокнот в пружинном переплёте вмещал в себя тысячелетия и миллиарды различных судеб. Вершители получали и сдавали книги. Всё шло привычным путём. Нельзя сказать, что Петров выбрал ту или иную сторону. Так не бывает. Но со временем он вывел свою формулу – на одну неприятность есть обязательно три хороших новости.

– Вот, – перед Петровым появился Вершитель. – Вы просили принести.

Вручив книгу Библиотекарю, молодой человек удалился. Петров аккуратно коснулся пальцами корешка. Осторожно открыл книгу на последней странице рукописного текста и начал читать.

«Сергей с Леной носили вещи в машину. Лето началось, и они, как обычно, отправлялись с дочкой на дачу.

– Может, помочь? – Из подъезда вышел сосед Сашка.

– Да мы уже почти всё, – Сергей закрыл багажник. – Как там? Попрощались?

– Сидят. Строят планы уже на учебный год. Ждут не дождутся, когда в первый класс пойдут, – Сашка кивнул вверх на окна своей квартиры.

– Ты Машку не забывай привозить к нам, – напомнила Сашке Лена. – Катька ждать её будет.

– Забудешь тут, – улыбнулся Сашка. – Уже напоминает.

В это время из подъезда выбежали девчонки. Катя держала в охапке кота. Следом за ними вышла бабушка Маши. Мать Сашки.

– Я вам пирожков в дорогу напекла, – вручила она Лене пакет.

– Спасибо, Зинаида Филипповна, – поблагодарила она.

В это время у машины послышался какой-то шум и возня.

– Стой! Да стой ты! Барсик!

Кот выскочил из машины и пустился наутёк. Девочки за ним.

Через пару минут они вернулись без Барсика.

– Пап. Он убежал. Мы же не уедем без него?

– Да куда мы без Барсика твоего? – Сергей прижал к себе Катю. – Ну что? – обернулся он к остальным. – Все на поиски Барсика?

– Да! Да! – девочки захлопали в ладоши, подпрыгивая на месте.

– Пойду деда, что ли, позову, – Зинаида Филипповна направилась к подъезду. – Пусть разомнётся тоже. А то натрескался уже пирогов и лежит как Ленин. Почти не дышит.

Зинаида Филипповна набрала на домофоне номер квартиры…»

Петров не мог удержаться и не воспользоваться моментом. Улыбаясь вовсю и сдерживая смех, поднял трубку телефона.

– Библиотека Судеб слушает.

Конец

Андрей Асковд 2025 https://vk.com/chetokakto

Content

Андрей Асковд
Библиотека судеб

От автора

Непризнанный автор

Книга Судьбы. Зинаида Филипповна и Барсик

Наставничество

Книга Судьбы. Зинаида Филипповна и дед Боря

С назначением

Книга Судьбы. «Апельсинки»

Знакомство с Библиотекарем

Книга Судьбы. Крылья

Ангелы существуют

Книга Судьбы. Пуговка

На Тёмной стороне

Книга Судьбы. Истории с Обочины. Антон

Высший суд

Книга Судьбы. Истории с Обочины. Анна

За край мира

Книга Судьбы. Крыся

На Обочине

Книга Судьбы. Марина

Новые знания

Книга Судьбы. По ту сторону снов

Революция?

Книга Судьбы. Подарок с отсрочкой

Вопросов только больше

Книга Судьбы. Петрович

Сбежавшая

Книга Судьбы. Дефект бабочки

Что-то происходит

Книга Судьбы. Тариф Новогодний

Сомнительные предложения

Книга Судьбы. Простые желания

Не всё так просто, как казалось

Эпилог