Анита Кришан

Призраки безмолвной тьмы

Арвинду…

Вечная любовь

Жизнь свела нас вместе,

Мы проложили свой путь.

Мы шли сквозь века,

Через трудности и затишья.

Выполняя свои обещания,

Пока смерть не разлучила нас.

Я видела в твоих глазах боль,

Когда твоя жизнь пошла на убыль,

Тяжело было прощаться,

Но такая уготована судьба.

Теперь мой путь одинок,

Но на сердце по-прежнему покой.

Ибо я знаю,

Что за гранью жизни любовь не угасает.

Она побеждает и терпеливо ждет.

Вы существуете во времени, но принадлежите вечности.

Вы – проникновение вечности

в мир времени.

Вы бессмертны, живя в смертном теле.

Ваше сознание не знает ни смерти, ни рождения.

Рождается и умирает только ваше тело.

Ошо

Потерянный

Растерянные духи,

Одинокие и заблудшие,

Пойманные в ловушку между

Астральными мирами,

Видимым и скрытым.

Они бесконечно блуждают

Среди тумана и реальности,

Жестокости и доброты.

Преследуя утраченные связи

Или похороненные мечты.

В поисках справедливости

И вечного покоя.

Кто откроет путь к их окончательному освобождению?

Ghosts in the Dark Silence. © Copyright 2022 by Anita Krishan. All rights reserved. copyright © Fingerprint! Publishing

© Перевод: Екатерина Черкасская, 2025

© Дизайн обложки и форзацев: Мария Фролова, 2025

© Оформление: ООО «Феникс», 2025

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

AI Generator / Shutterstock / Fotodom.ru

Предисловие

Научная вера в то, что смерть является конечным итогом человеческого существования, оказывается под сомнением, когда речь заходит о необычных встречах людей с призраками. Мысль о том, что духи обитают внутри тел, а затем некоторые сбиваются с пути, как только покидают их, большинству научных умов трудно принять. Они считают, что идея призрачных проявлений была заимствована из суеверий прошлого.

В предисловии к моей книге «Призраки безмолвных холмов» я выразила свои сомнения касательно существования сверхъестественного. Я также упоминала, что сама никогда не встречалась с призраками лично и что основывала свои рассказы на событиях, которые происходили в жизни друзей или знакомых. Я не могла поручиться за их существование. Но я верила тому, что другие рассказывали о своем личном опыте.

Случай, произошедший после выхода моей предыдущей книги, пробудил во мне любопытство узнать больше о наших душах и мире духов.

Это была первая неделя августа 2020 года. Моему мужу Арвинду делали операцию в клинике «Меданта». К тому времени его организм постепенно ослабевал из-за серьезных заболеваний, а сердечная деятельность медленно ухудшалась. Однажды вечером, когда Арвинда привезли обратно в больничную палату, он выглядел растерянным. Он продолжал вспоминать мистический случай, произошедший с ним в этот день.

– Сегодня я спустился сам и не почувствовал боли, – заявил Арвинд с явным недоверием на лице. Он понятия не имел, как ему это удалось.

– Спустился сам? Куда? Как? – удивилась я. Он не мог выйти из операционной, поскольку находился под наркозом во время операции.

– Я спустился на первый этаж и оказался в пустой белой комнате. Когда я попытался вернуться, в той комнате появились четыре человека, норовя остановить меня.

В тот вечер Арвинд несколько раз рассказывал об этом случае. Он был убежден, что пережитое им произошло на самом деле. Я поняла, что это было не что иное, как внетелесное переживание.

Арвинд все еще оставался неподвижен, когда мы вернулись домой через два дня. Почти сразу же он начал говорить о присутствии в комнате множества людей, которых видел только он. Основываясь на своих познаниях, я поняла, что это очень распространенное явление у людей, собирающихся перейти на другую сторону. Утром двадцатого августа мой спутник жизни, с которым я прожила почти сорок четыре года, покинул этот мир, чтобы слиться с божественным началом. Для меня это была большая утрата. Но я поняла, что Арвинд интуитивно получал знаки о своем приближающемся конце. Он и меня подготовил к такому повороту событий.

Эти события остались свежи в моей памяти. Несколько месяцев спустя я взяла в руки книгу Рэймонда Моуди «Жизнь после жизни», основанную на исследованиях тысяч его пациентов. В этой книге автор, психиатр и терапевт по профессии, описал бесчисленное множество околосмертных переживаний людей. Поразительным фактом, который выявился в результате его исследования, было то, что почти все пациенты рассказывали о схожем внетелесном опыте. Многие из них поведали, что достигли яркого божественного света… рассказали о самом теплом, наполненном любовью и красотой переживании, которое они когда-либо испытывали… о чем-то недостижимом в человеческом мире. Большинству не хотелось расставаться с этим ощущением покоя. Но их время отречься от своего физического существования еще не пришло, поэтому они вернулись в свои тела.

Ученые объясняют это явление галлюцинациями мозга, лишенного кислорода. Но мой вопрос заключается в следующем: почему все околосмертные переживания почти идентичны… даже у тех, кто являются атеистами? Греческий философ Платон (427–347 гг. до н. э.) в своем знаменитом труде «Государство» утверждает, что душа является источником жизни и разума и продолжает существовать и мыслить даже в загробной жизни. В нас, следующих индуистским кодексам верований, записанным в наших ведических писаниях, которые с незапамятных времен пропагандировали теории жизни после смерти, концепции освобождения души после смерти, ее нетленного существования и реинкарнации, такие убеждения глубоко укоренились.

Поскольку я презентую «Призраков безмолвной тьмы», в очередной раз основываясь на реальных сверхъестественных событиях, я верю, что существует духовный мир, находящийся за пределами человеческого понимания или научного объяснения. Мы – лишь крошечная часть этой огромной таинственной Вселенной и глубокомысленного Божественного Замысла.

На следующих страницах вы познакомитесь с жизнями пяти семей, которые подверглись некоторым мучительным сверхъестественным испытаниям. В этих историях вы сможете найти много общего, но большинство встреч с призраками схожи, как и большинство околосмертных переживаний.

Еще раз признаюсь, что события, о которых мне рассказали, послужили для меня лишь источником вдохновения для написания этих историй, которые распалили мое воображение. Автору необходима лишь искра, чтобы разжечь бушующее пламя.

Анита Кришан

Вечные узы

Сказать, что я был раздражен, когда сидел, осматривая свою комнату в полумраке, было бы преуменьшением. Мой прекрасный сон был нарушен громким стуком. Теперь я пытался определить источник звука.

Казалось, все было в порядке. Должно быть, моя семья уже встала и занималась своими утренними делами. Я плюхнулся обратно на кровать.

Им следует быть более внимательными к другим. Они прекрасно знают, что я занимаюсь допоздна и сплю чутко.

В то утро я спал около двух часов, после того как вызубрил целую главу из учебника по органической химии. Я лучше сосредотачивался, когда дом погружался в тишину.

В отчаянии я выхватил из-под головы подушку и накрыл ею голову, чтобы заглушить посторонние звуки. Я хотел снова погрузиться в сон. Но он ускользал от меня. Несколько минут я ворочался с боку на бок, а затем снова сел на постели. В моей комнате все еще было темно. Сквозь занавешенное окно не проникало ни лучика света. Я понял, что еще даже не рассвело. Это означало, что мои родители и Рагху все еще спали. Тогда кто же издал этот звук? Я слышал его абсолютно отчетливо, несмотря на то что находился в стране грез.

Я включил прикроватную лампу и огляделся. Моя комната была такой, какой я ее оставил перед тем, как лечь спать. Неужели звук доносился снаружи? Неужели кто-то пытался проникнуть в наш дом? В Шимле такое случалось нечасто. Я слышал о ворах, вламывающихся в запертые дома в отсутствие жильцов. Но это случалось так же редко, как и падение метеорита на дом. Шимла являлась безопасным городом. Наш пригородный поселок Санджаули был еще безопаснее.

Потом я заметил свой учебник по органической химии, лежащий на полу. Что он там делал? Прежде чем лечь спать, я оставил его на столе. Я не сомневался в этом. Мышь не смогла бы сдвинуть с места такую тяжелую книгу, если только она за одну ночь не мутировала и не превратилась в гиганта. Одичавших кошек в нашем доме тоже не водилось.

Я растерянно уставился на свою книгу. Создавалось впечатление, что кто-то побывал в моей комнате и намеренно бросил учебник на пол. Как странно.

Я взглянул на настольные часы. Было полчетвертого утра. Я проспал чуть больше часа. Почему меня разбудили в самый чудесный момент моего сна? Я застонал.

Во сне меня посетила прекрасная девушка. Ее глаза были глубокими и голубыми, как океан, на щеках был персиковый румянец, ее золотистые волосы струились заманчивыми локонами, а стройное соблазнительное тело подчеркивало светлое кружевное платье, ниспадающее до лодыжек. Она была ангелом, прилетевшим ко мне с небес?

Во сне я также видел свою комнату, ее точную обстановку. Девушка подошла, села рядом со мной, погладила меня по лицу, а потом встала и пошла к выходу. Она остановилась у двери, обернулась и поманила меня за собой. Я попытался встать, но мое тело будто приклеилось к кровати. Я хотел броситься к девушке, заключить ее в свои объятия, как будто она была любовью всей моей жизни. Но я не мог сдвинуться ни на йоту. Именно тогда мой сон был прерван громким звуком.

Хоть я и был сбит всем этим с толку, я не испугался. Даже близко не почувствовал страха. Я улыбнулся и выключил свет. Тайна подождет до утра.

Я лежал в своей постели и думал. В моем классе и колледже было много хорошеньких девушек. Я был влюблен в некоторых, но у меня не хватало смелости подойти хотя бы к одной из них. Нормы поведения в нашем обществе были строгими: общение между мальчиками и девочками в колледже не поощрялось, даже пресекалось. Мы сидели на противоположных концах классной комнаты, в трех метрах друг от друга. Поэтому я частенько отвлекался от доски, чтобы украдкой взглянуть на красивый женский профиль. Я понял, что я такой не один. Взгляды других парней тоже устремлялись в сторону девушек, и они тайком переглядывались, в то время как преподаватель периодически бросал мелок в виновника, застигнутого врасплох, заставляя того вновь сосредоточиться на учебе.

Только несколько смелых пар, обычно с последнего курса, решались посидеть вместе в студенческой столовой. Ходили слухи и о тайных любовных связях, и они были источником зависти для всех нас. Потому что мы знали: если нас поймают, директор колледжа объявит нам выговор – нашим родителям будет отправлена письменная жалоба с угрозой временного исключения. Влюбленность считалась худшим преступлением, которое мы, молодые люди, могли совершить. Студенты мужского пола, участвовавшие в драках или жестоких стычках, высвобождая скопившуюся гормональную энергию, считались менее тяжкими преступниками.

Так что нам по большому счету приходилось довольствоваться застенчивыми взглядами и тоской в сердце.

Я втайне мечтал подружиться с девушкой из моего класса. Но она была не так красива, как та, что только что посетила меня во сне. Мне хотелось, чтобы она была настоящей… девушка моей мечты. Какой же она была красавицей! Как будто внезапно ожил персонаж из какой-то дивной сказки. Я чувствовал странное влечение к ней, совершенно мне чуждое. Как будто я был влюблен в нее.

Если я найду ее в реальной жизни, то именно с этой девушкой я хочу провести всю свою жизнь.

Я усмехнулся этой мысли. С такими приятными чувствами, охватившими меня, я медленно погрузился обратно в сон.

Следующие несколько дней воспоминание о сне продолжало преследовать меня, прекрасное и экзотическое, захватывая мой разум и мое тело. Все остальное улетучилось из моего мозга, кроме одной-единственной мысли, которая царила в моей голове подобно аромату ночного жасмина, преобладающему в саду и перекрывающему все остальные ночные ароматы. Прекрасное лицо, словно моментальный снимок, постоянно всплывало у меня в голове, заставляя меня все время грустить и тосковать. Эти чувства стали мешать мне концентрироваться на уроках и заниматься дома. В результате я провалил тесты по физике и химии. Мои преподаватели недоверчиво уставились на меня, прежде чем вручить листы с ответами.

– Мадхав, что с тобой? – вежливо поинтересовался мой учитель физики. – Я не ожидал от тебя такого.

Для меня это оказалось потрясением. Я ни разу не проваливал ни одного теста или экзамена. Я всегда был лучшим. Везде. Я имею в виду, до этих самых пор.

Тогда я решил вернуться в реальный мир.

В конце концов, это всего лишь безумный сон! Не стоит цепляться за грезы. Однажды они разобьются и заставят тебя упасть ничком. Будь практичен, Мадхав. Сны не имеют ничего общего с реальностью. Та девушка ненастоящая. Ты гоняешься за ней в своем наивном воображении, как дурак.

Итак, я попытался переключить свое внимание обратно на девушек из моего колледжа и на мою учебу. Какое-то время все было нормально.

Пару дней спустя, ночью, меня опять разбудил громкий шум. Я тут же включил свет, потому что хотел поймать преступника с поличным. Мой взгляд устремился прямо на пол. Я сидел шокированный, словно меня током ударило. На полу лежал тот же учебник по химии. На этот раз он упал с полки, где аккуратно стоял среди других книг. Почему только учебник по химии? Кто недавно побывал в моей комнате? А потом мгновенно исчез? И почему кто-то так неуважительно относится к моему учебному пособию? Неужели этот «кто-то» подшутил надо мной, пытаясь напугать?

Я с трудом смог снова заснуть. Утром я встал с постели усталый и разбитый. Первое, что я сделал, – отчитал Рагху, моего младшего брата, хотя у меня и были некоторые сомнения. Я знал, что он любил поспать больше всего на свете – не пожертвовал бы своим сном даже в обмен на полет на Луну. Более того, каким бы озорным Рагху ни был, он не стал бы делать ничего подобного: не стал бы пугать меня. Между нами было хорошее взаимопонимание.

Брата ошеломили мои обвинения, и я успокоился. Он не умел так убедительно изображать невинность. Затем я разыскал своих родителей. Я застал их сидящими в нашей гостиной, они потягивали утренний чай и разговаривали. Их тоже озадачили мои вопросы. Тогда папа джи[1] логично высказался:

– Должно быть, твоя книга довольно тяжелая, вот и соскользнула с полки. – Он закрыл вопрос и взял газету.

Меня это не убедило.

– Папа джи, сила тяжести направлена вниз, а не вбок. Почему остальные мои книги не упали вместе с этой? Почему только мой учебник по химии?

Папа джи пожал плечами и углубился в газету, намекая, что дискуссия окончена.

Если в моей комнате никого не было, то что заставило мою книгу упасть с полки? Вся эта история становилась невероятно запутанной и таинственной! Это случилось уже во второй раз. Во мне начал зарождаться страх. Тот, кто бросил мою книгу, сделал это намеренно. Но с какой целью? Этот «кто-то» дает о себе знать?

Следующей ночью я заснул рано, около одиннадцати, потому что чувствовал себя измученным. Какое странное состояние. Я не пробежал марафон или что-то в этом роде, что могло бы истощить мою энергию. Я находился дома, занимался, ел и бездельничал. Я решил проснуться пораньше, чтобы подготовиться к приближающимся промежуточным экзаменам, и поставил будильник на четыре утра.

Я тут же провалился в глубокий сон. Где-то после полуночи девушка пришла снова. Она мне приснилась? Я не был в этом уверен. Стоя рядом с моей кроватью, девушка улыбнулась. Очаровательно. Завораживающе. Проснулся ли я? Действительно ли я ее видел? Это была та же красавица, те же вьющиеся золотистые локоны, ниспадающие до талии. Она провела своими мягкими пальцами по моему лицу, слегка поглаживая его. Я протянул к девушке руку. Я почувствовал, как она легонько сжала ее в своих ладонях. Ее ладони были нежные, шелковисто-мягкие, но ледяные. Чувство восторга пронзило мое тело. А потом зазвонил будильник, разрушив мои райские грезы. Вздрогнув, я проснулся и обнаружил, что моя рука вытянута в воздухе.

Мой божественный сон в очередной раз был прерван на середине; будильник сработал в самый неподходящий момент. Несмотря на это, я был счастлив, как влюбленный юноша, словно эта девушка – моя первая любовь. Я пребывал в приподнятом настроении, как будто у меня состоялось замечательное свидание с потрясающей девушкой.

Я медленно сел на своей кровати. Странный аромат наполнял мою комнату, приятный женский аромат, легкий шлейф. Запах показался мне знакомым. Как и где я чувствовал его раньше? Я никак не мог вспомнить, но этот запах пробудил во мне удивительную череду эмоций – от любви до страха, от ностальгии до жалости, от тревоги до страстного желания.

Но разве эта красивая девушка не показалась мне знакомой? Я был уверен, что видел ее раньше. Я знал ее, где-то встречал. Но где и как? Мой разум напряженно работал, пытаясь разгадать головоломку.

Я лег обратно в кровать. В течение следующих нескольких часов я продолжал думать, мечтать, пытаясь вспомнить то, что ускользало от моего внимания. Я пропустил учебу. У меня не было ни воли, ни концентрации. Я пребывал в странном расположении духа. Я чувствовал себя счастливым влюбленным юношей, но в то же время печаль пропитала меня насквозь. Мне хотелось петь и танцевать, но я вяло лежал в своей постели в полудреме.

Наконец я потянулся всем телом, протер глаза и широко открыл их. Яркий свет просачивался в мою комнату сквозь шторы. Это был один из тех редких дней сезона дождей в Шимле – солнечный и пронзительно-яркий. В такой день можно насладиться отдыхом на свежем воздухе. Я вскочил с кровати. Ни в коем случае нельзя упускать такую возможность. Эта идея проникла глубоко в мой мозг, как назойливый червь.

К тому же сегодня был день моего рождения. В это прекрасное солнечное утро двадцать пятого августа 1975 года мне исполнилось восемнадцать лет. Сегодня я официально стал взрослым.

В последние несколько дней муссон в Шимле достиг своего пика. Всю прошлую неделю густые темные тучи безжалостно надвигались на город, выжимая из себя всю массу воды, которую приволокли с океанов за тысячи километров отсюда.

Мой колледж был закрыт. Там проходила забастовка, которая приобрела ожесточенный характер, и директор объявил колледж закрытым до тех пор, пока все не уладится. Это, а также дожди привели к моему домашнему аресту – целой неделе заключения, в течение которой мне нечего было делать, кроме как учиться и мечтать.

Я учился на первом курсе колледжа и готовился поступить в профессиональное учебное заведение. Как и мой отец, я хотел изучать медицину в одном из престижных институтов страны. Через несколько месяцев должны были состояться выпускные экзамены, по результатам которых меня должны были зачислить в медицинский колледж. Но моя подготовка хромала. Несмотря на то что дожди и забастовка оказались весьма кстати, предоставив мне время, которое я мог посвятить учебе, мне не удавалось сосредоточиться. Впервые в своей жизни я обнаружил, что мой разум блуждает, фантазирует. Передо мной лежала раскрытая книга, но я едва ли мог прочесть хоть слово. Потом я отбрасывал свои романтические мысли и напоминал себе, что мое будущее полностью в моих руках. Мечтание ни к чему меня не приведет.

Дома тоже не было покоя. Гости, разговоры, споры, мой шумный младший брат – все это мешало мне готовиться к экзаменам. Итак, первое решение, которое я принял в свой день рождения, заключалось в том, чтобы лучше сосредоточиться на учебе и поступить в хороший медицинский колледж.

Однако я не знал, что в этом мире есть вещи, неподвластные нашему контролю. Вещи, которые человеческий разум не в состоянии постичь.

Что еще более важно, теперь мне взбрело в голову, что я должен посетить то тихое и безмятежное место, которое очень любил. Оно находилось на соседней горной гряде.

После поздравлений и объятий от моей семьи по случаю дня рождения, быстрого принятия ванны, специального пуджи[2], которую организовала моя мама, и роскошного завтрака я начал готовиться к тому, чтобы отправиться в свое убежище. Я набил сумку книгами и взял с собой несколько бутербродов и легких закусок. Взяв свой зонтик, чтобы в случае чего защититься от капризной погоды Шимлы, я сообщил маме, что меня не будет дома до вечера. Она возразила:

– Мадхав, останься дома, пожалуйста. Сегодня твой день рождения. Я хотела сводить тебя в храм. Сегодня ты должен получить Божье благословение. Кроме того, я готовлю твои любимые блюда.

– Нет, матушка джи, я не могу позволить себе весь день бездельничать. Я не шучу, мне нужно учиться, готовиться к промежуточным и финальным экзаменам. Само собой, я нуждаюсь в Божьем благословении, но я помолюсь Ему по дороге, – бодро произнес я. – Я вернусь под вечер. Приготовь на ужин мои любимые блюда. – Я чмокнул ее в щеку. – Мы отпразднуем все вместе, когда папа джи и Рагхав тоже будут дома.

Нежно обняв свою удрученную мать, я направился к христианским захоронениям – кладбищу Санджаули.

После двадцати минут быстрой ходьбы я вышел на немощеную дорогу, ведущую к кладбищу. Пробираясь по узкой тропинке еще пять минут, я добрался до красивой густой рощи высоких сосен и кедров. Маленькая покосившаяся калитка у входа была открыта и поскрипывала, раскачиваясь взад-вперед на ветру. Я прошел через калитку на кладбище, мои шаги нарушали царящую там гробовую тишину.

Большинство могил на кладбище были старыми. На них хаотично проросли мох и трава. Ползучие растения, которые весело цвели во время дождей, скрыли большую часть могил под своей пышной зеленой сеткой. Цветущие кусты, которые когда-то были высажены вокруг надгробий, теперь буйно разрастались, охватывая все бо́льшие и бо́льшие территории.

Вдыхая бодрящие запахи хвойных деревьев и влажной почвы, я бродил по сырой земле в поисках подходящего места, без конца стараясь не переступать через места упокоения усопших. Наконец я выбрал солнечное местечко на склоне и, бросив сумку на землю, сел на плоский камень – единственное сухое место, которое смог найти.

Спокойствие этого места ошеломляло. Первые десять минут я сидел в трансе, загипнотизированный великолепием природы. Прошлой ночью шел дождь, и миллионы дождевых капель, свисавших с сосновых иголок, сверкали на солнце, отчего создавалось впечатление, что деревья усыпаны крошечными бриллиантами. Гипнотические лилии-кобры, выползшие из влажной почвы, покачивались вокруг меня на легком ветру. Их лепестки были подняты на манер капюшона, странным образом подражая своими узором и эффектной позой настоящим кобрам. На изумрудном ковре природы возник рой крошечных фиолетовых, желтых и белых цветочков. Казалось, что это были вовсе не цветы, а отражение мерцающих звезд ночного неба. На далеком горизонте парило темное облако, похожее на одинокую хищную птицу. Стайка желтобрюхих бюльбюлей прыгала и щебетала, выкапывая червей неподалеку. Внезапно птички взлетели, словно кем-то потревоженные, и полетели вниз, в похожую на пещеру долину.

Впитав в себя красоту, тишину и тепло яркого августовского солнца, я достал из сумки свои учебные материалы и начал решать сложные математические задачи по физике, которые требовали моего безраздельного внимания. Должно быть, я занимался около получаса, как вдруг отвлекся. Свет потускнел, его поглотили густые облака, которые теперь мчались, стремясь уничтожить остатки небесной синевы. Я задрожал, когда на меня налетели порывы холодного ветра. Но мое внимание привлекла не только погода. Я услышал шорох, а потом шаги позади себя. Они были четкими и ясными, такими же отчетливыми, как собирающаяся армия темных туч, угрожающих дождем. Кто-то прошел мимо. Я повернулся, чтобы посмотреть, кто именно. Вокруг никого не было. Ни единой живой души. Я заключил, что это могло быть маленькое снующее животное.

Звуки убегающих животных не похожи на шаги.

Пожав плечами, я вернулся к учебе. Но мое внимание снова привлек таинственный звук. У меня возникло тревожное ощущение, что кто-то находится рядом со мной, отчего мне стало не по себе. И все же каждый раз, когда я обводил взглядом окрестности, кругом царили лишь абсолютное запустение и напряженная тишина.

Я посещал кладбище довольно часто. Оно служило мне убежищем всякий раз, когда я желал покоя. Но на нем я скрывался не только от шумных гостей. Кладбище было идеальным местом для того, чтобы улизнуть от назойливых одноклассников, когда те приставали ко мне с просьбой помочь решить сложные математические задачи за день до экзамена. Я провел много зимних дней, нежась на солнце и занимаясь в этом мирном местечке. В отличие от большинства парней моего возраста, которые любили проводить часы в пабах за бессмысленными сплетнями, я любил уединение и спокойствие. И меня меньше всего заботило, что этим я отличаюсь от ровесников. Однако сегодня моя неординарность оказалась сопряжена с опасностью.

Теперь я услышал другой звук: легкие, невнятные, тихие всхлипы. Они доносились из-за кустов. Как раз в этот миг облака решили низвергнуть на землю свое содержимое. Крупные капли дождя падали мне на голову.

Муссоны в Шимле были очень капризными: проливной дождь часто приходил на смену щедрым лучам яркого солнца или наоборот. Я разочарованно покачал головой и раскрыл зонтик. Похоже, придется вернуться домой, ибо одному богу известно, как долго продлится этот дождь. Но в таком случае моему учебному плану сегодня наступит конец. Дома мама обязательно пристанет ко мне по тому или иному поводу, пытаясь в мой день рождения уделить мне излишнее внимание. Но именно его я жаждал меньше всего. Я был замкнутым мальчиком, немного застенчивым.

Я решил подождать, скрестив пальцы, пока дождь закончится и вернется солнце. Я знал, что в ближайшее время дождь не прекратится, и понимал, что ждать бесполезно. Я понимал, что мне следует немедленно покинуть это тревожное место. Тем не менее я продолжал сидеть на камне, как будто меня к нему приклеили, держа сумку на коленях и пытаясь уберечь ее от намокания. На меня не переставая падали крошечные капли дождя, которые просачивались сквозь зонт.

Всхлипывание не прекращалось. Я огляделся. Кладбище по-прежнему было совершенно пустынным. Я начал чувствовать себя неуютно, ибо не мог раскрыть тайну загадочных звуков рядом с собой. Шум дождя был довольно успокаивающим. Он заглушал звуки, которые действовали мне на нервы. И вдруг я резко выпрямился. Звук шагов раздался прямо у меня за спиной. Я обернулся, чтобы обнаружить виновника, но увидел лишь пелену дождя и плывущий туман. Как здесь могли раздаться шаги невидимого существа? Неужели на кладбище обитают привидения? Я слышал несколько историй о духах, бродящих по кладбищу, но никогда в них не верил. В моем сердце зародился страх. Я поспешно встал, понимая, что лучше всего немедленно покинуть это жуткое место.

Я огляделся по сторонам в поисках безопасного прохода к выходным воротам через начавшие образовываться лужи. Заброшенное кладбище казалось мрачным и неприветливым, напоминающим враждебную пустыню. У меня возникло острое ощущение, что сегодня вокруг присутствовало что-то зловещее. Необъяснимое гнетущее чувство закрадывалось в меня, наполняя душу тоской. Я ощущал тяжелую утрату, будто лишился чего-то важного.

Я поспешно закинул сумку за спину и бросился к воротам. Едва я сделал несколько шагов, как услышал это – приглушенные горестные вздохи. Кто-то тихо стонал. Похоже, мои волнения были напрасны. Здесь находился убитый горем человек, и сейчас он оплакивал чью-то смерть, кого-то, кто был ему дорог. Или это она? Я понял, что голос был женским, потому что стоны теперь уже перешли в тихие причитания. Несмотря на нерешительность, мои ноги сами устремились на звук. Я не хотел вторгаться в личную жизнь этого человека. Я знал, что не должен был этого делать. И все же я был не в состоянии контролировать себя. Как будто какая-то сила манила меня, приказывая пойти и присоединиться к трауру… скорбеть по умершему. Это было весьма необычное чувство, ничего подобного я никогда в жизни не испытывал.

Я пошел на звук, осторожно, постепенно, на цыпочках. Я по-прежнему никого не мог разглядеть, но теперь звук был близко, очень близко. Он постепенно затихал. Потом кто-то опять шмыгнул носом. Я стоял неподвижно, прислушиваясь. Почему я никого не видел? Вдруг движущаяся белая масса, очертаниями походившая на спину женщины, более плотная, чем окружающий туман, зависла в воздухе прямо передо мной. Я застыл на месте. Что это было? Привидение? У меня пересохло во рту, сердцебиение участилось. Паника нахлынула подобно цунами. Я знал, что больше не следует здесь оставаться, но ноги словно налились свинцом и оставались прикованы к земле. Я попытался глотнуть воздух открытым ртом, чувствуя, как легкие сжимаются. Белая масса медленно закружилась. Я вытаращил глаза. Они расширились от тревоги, а по спине от страха пробежали мурашки. Прекрасная девушка с длинными волосами, ниспадающими локонами, стояла и смотрела на меня. Именно она приходила ко мне в снах. Только сейчас девушка казалась абсолютно бесцветной. Все было туманно-белым: тело, вьющиеся локоны, струящееся платье, – словно она была неясной фигурой, нарисованной на белом холсте. Неужели я находился в своей постели и видел сон?

Тяжесть в ногах исчезла, и я невольно двинулся к девушке, влекомый таинственной силой. Я знал, что не должен этого делать. Знал, что должен контролировать себя. Не оставалось никаких сомнений в том, что она призрак. Тогда почему я приближался к ней? Почему не мог контролировать свои действия? Меня как будто тянуло мощным магнитом.

Когда я находился примерно в метре от загадочной фигуры, призрак внезапно развеялся. Казалось, он просочился в землю, подобно воде, которая впитывается в сухую почву. Сон будто снова оборвался.

Я стоял, потрясенный и сбитый с толку, уставившись на обильную поросль мха, травы, кустов и лиан, туда, где всего мгновение назад находилась женщина ангельской красоты, в которую я был влюблен. Она действительно там была? Или у меня начались галлюцинации? Это всего лишь иллюзия? Фантазия? Еще один сон?

Мне требовались подтверждения. Чутье подсказывало, что я получил знак, чтобы разгадать эту тайну. Несколько секунд я стоял неподвижно, пока на кладбище снова не воцарилась тишина. Не было слышно ни звука, кроме дождя, барабанившего по мягкой почве. Я бросил сумку и зонтик на землю. Начался сильный ливень, как будто небо обрушилось бурным потоком. Я промок до нитки. Вода струилась по голове, по лицу, по глазам, ослепляя их. Но ничто из этого меня не остановило. Опустившись на колени, я начал убирать дикую растительность голыми руками – неистово, отчаянно, – вырывая с корнем кусты, траву, лианы и мох, насквозь мокрые и склизкие. Я трудился как одержимый, стремительно срывая скользкую листву в поисках таинственной женщины. Она была где-то там, внизу. Я знал, что поступаю неправильно, что это опасно, но потерял какой-либо контроль над своими действиями. Теперь мои разум и тело превратились в две раздельные сущности, не связанные между собой, разрозненные на части невиданной силой. Каждая из них контролировала свои действия, игнорируя другую, бросая ей вызов.

Почему я гнался за ней? Понятия не имею. Я прекрасно знал, что видел не женщину из плоти и крови, а дух умершего человека, сущность того, кем он когда-то являлся. Я мельком увидел привидение. И пока разум пытался осмыслить происходящее, руки продолжали лихорадочно работать над разгадкой тайны. Как будто сама личность этой девушки умоляла меня увидеть, узнать, прежде чем она растает в земле. Но узнать что?

Я надрывался, снимая почву слой за слоем пальцами и ногтями. Кончики пальцев болели. Под ногти вонзались занозы. Из-под них сочилась кровь. Но мне было все равно. Я продолжал свою безумную деятельность, пока не наткнулся на большое надгробие – старый крошащийся кусок плоского, потертого серого камня, под которым лежало тело. Погребенное. Разлагающееся или уже разложившееся. Забытое.

Дождь продолжал хлестать, помогая мне осуществить мою безрассудную затею. Вода, хлынувшая на надгробие, смыла рыхлую грязь, обнажив выгравированные на нем слова. От страха у меня скрутило желудок. Я знал эту девушку? С колотящимся сердцем и дрожащими руками я читал выцветшую гравировку на камне:

ЭЛИЗАБЕТ М. ЭНН

УМЕРЛА

25 АВГУСТА 1945 ГОДА

В ВОЗРАСТЕ 18 лет

Она навсегда останется в нашей памяти.

Мое сердце перестало биться. Голова закружилась. Сегодня двадцать пятое августа 1975 года. Мне исполнилось восемнадцать лет. Кем была она, умершая тридцать лет назад в нежном восемнадцатилетнем возрасте? Почему она являлась мне снова и снова? Зачем она привела меня к этому надгробию? Что меня связывало с Элизабет? Это был ее призрак? И почему именно в мой восемнадцатый день рождения? Что произошло в этот день тридцать лет назад? Как получилось, что Элизабет умерла такой молодой, еще до того, как у нее по-настоящему началась жизнь? Что она пыталась мне сказать?

Я не смог ответить ни на один из вопросов, которые поочередно одолевали меня. Что-то находилось в глубинах моего подсознания, звенело колокольчиками, но отказывалось всплывать на поверхность.

В конце концов, я – простой смертный! Она жила в мире духов. Разница была велика, расстояние – непостижимо.

Когда я медленно уходил с кладбища, дрожа всем телом, с необъяснимой печалью, пронзающей мое сердце, я каким-то образом понял, что именно эта женщина привела меня сюда сегодня.

С этого дня моя жизнь кардинально изменилась. В мое сердце просочилась немыслимая тоска. Я потерял интерес к жизни. Меня начали мучить ужасные, необъяснимые головные боли. День и ночь я вяло лежал в своей постели, питаясь только для того, чтобы выжить. Когда мой колледж открылся после вынужденного перерыва, я отказался возвращаться туда. Я даже отказался выходить из своей комнаты. Я не мог себя заставить. У меня не было сил. Я стремительно начал терять вес.

Мои родители были в отчаянии. Их сын, круглый отличник, собирающийся поступать в лучший медицинский колледж страны, неожиданно затормозил на полпути, ограничив свою жизнь замкнутым пространством своей комнаты. Вдобавок ко всему сердца родителей обливались кровью при виде того, как я чахну – превращаюсь в кожу и кости. Каждый день папа джи приходил посидеть со мной, пытаясь отговорить меня от самоуничтожения. Будучи кардиологом, он был озадачен моим состоянием. Папа начал давать мне какие-то тонизирующие средства, чтобы я не падал духом. Еще он пригласил своих коллег – специалистов в различных областях, чтобы те осмотрели меня. Все были заинтригованы. Никто не мог определить, что со мной. Мои анализы были в норме. Не обнаружилось никаких явных недугов.

Вечно красные и опухшие глаза матушки джи расстраивали меня, но у меня не было сил утешать ее. Каждый день, когда она приносила мои любимые блюда, я отказывался есть больше нескольких кусочков, которыми мама кормила меня с рук. Часто мне даже не удавалось удерживать пищу у себя в желудке. Я понимал, насколько матушка была огорчена. Однако у меня не было желания помогать ей или прилагать какие-либо усилия, чтобы помочь себе.

Мои книги лежали забытыми, на них копилась пыль. Они потеряли для меня всякий смысл. Папа джи отправился на встречу с директором моего колледжа, чтобы освободить меня от промежуточных экзаменов.

– Он крайне нездоров, – оправдывался он.

Я понятия не имел, что со мной произошло. Просто у меня пропало желание жить. Случай на кладбище вызвал во мне чувство глубокой утраты, безнадежности. Жизнь стала пустой и бессмысленной.

Я продолжал лежать прикованным к постели, как калека. Неужели я умирал?

Наступила осень, дни стали ясными и прохладными. Из окна своей спальни я смотрел на сапфировое сияющее небо, в котором парили воздушные змеи. Красивые пернатые гости частенько сидели на ветвях дуба, распевая мелодичные песни. Им не удавалось поднять мне настроение. Массивный дуб начал сбрасывать свои листья, и одновременно с этим на нем стали появляться крошечные ярко-зеленые листочки. Яркость неба начала угасать. Медленно подкрадывалась зима. Вскоре местность, как и дуб, покрылась снегом и инеем. Я наблюдал, как сосульки тают капля за каплей, уменьшаясь в размерах, готовясь попрощаться с миром. Неужели я готовился сделать то же самое? Я хотел этого. Я потерял желание жить.

Мои родители пытались сделать все, что в их силах, чтобы я почувствовал себя лучше, но я отказывался делать что-либо, кроме самого необходимого. Я даже не мылся неделями. Я как будто медленно разлагался, совершая самоубийство в замедленной съемке. Дни тянулись, словно звенья цепи из прочного железа. Моя душа, чувствуя себя скованной этим ржавым железом, рвалась на свободу. Я жаждал конца.

Рагху часто приходил посидеть рядом со мной. Он передавал сообщения от моих друзей и пытался подбодрить меня, рассказывая забавные случаи и шутки. Но меня не интересовало ничего. Я вяло лежал, полностью игнорируя брата. Я даже не мог притвориться, что проявляю интерес. Часто Рагху покидал мою комнату со слезами разочарования на глазах.

Я пропустил выпускные экзамены, доведя своих родителей до глубокого отчаяния и причинив им сильную боль. Не то чтобы я не замечал поникших плеч моего отца и седеющих волос моей матери. Всего за несколько месяцев они оба постарели на десять лет. Мне было не все равно, но я оставался отстраненным.

В тот день на кладбище мои сердце и разум разделились и превратились в две независимые сущности. То, что приказывал мой разум, отвергало мое сердце. Я не мог принимать решения, не мог контролировать свои действия. Я вообще не совершал никаких действий. Я уподобился парализованному телу, в котором замерла жизнь. Я был околдован? Удастся ли мне когда-нибудь разрушить эти чары?

Именно в этот самый мрачный час моей жизни положение стало совсем плачевным, папа джи познакомился на семинаре по современной медицинской практике в Дели с доктором Раватом.

Доктор Рават был известным гипнотерапевтом. Папа джи обратился к нему за помощью, поскольку считал мой недуг психической проблемой. Доктор Рават согласился встретиться со мной. Он также добавил, что это будет приятная поездка в знаменитый гималайский город. Неделю спустя он прибыл в Шимлу.

Вначале я протестовал, но потом согласился показаться доктору. Мне, как обычно, было трудно заставить свое сердце подчиниться приказу мозга. Но все, что от меня требовалось, – кивнуть.

К этому времени мои мышцы атрофировались из-за бездействия. Простое переодевание уже казалось непосильной задачей. С помощью папы джи в то летнее утро 1976 года я принял ванну и переоделся в свежую одежду, готовый к встрече со знаменитым доктором.

Когда доктор Рават вошел в мою комнату, я удивился. Вопреки моим ожиданиям, он был молод – должно быть, ему было чуть за сорок. Высокий, худощавый и статный, мужчина обладал властным характером. Доктор улыбнулся мне, и я цинично уставился на него.

Доктор Рават начал с того, что задал мне несколько общих вопросов. Я знал, что он пытается оценить мое состояние. Вскоре мое терпение лопнуло. Я жаждал вернуться в свой мир праздности.

– Я устал, – заявил я.

Доктор Рават вежливо, но твердо сказал:

– Просто потерпи меня немного, парень. Ты слишком молод, чтобы растрачивать свою жизнь впустую. Тебе нужна серьезная помощь.

Впервые внутри меня что-то щелкнуло. Я понял, что помощь мне действительно нужна. Мне надо было избавиться от своей немощи. Я хотел жить. Мне нравился доктор Рават.

Доктор Рават задернул шторы, создав в комнате полумрак. Затем он подтащил стул и сел рядом с моей кроватью. Только папе джи разрешили войти при условии, что он посидит в углу и никого не будет отвлекать.

– Мадхав. Какое у тебя красивое имя, Мадхав – бог Кришна, – заметил он, одарив меня доброжелательной улыбкой. Его слова подействовали как вода на огонь. – Знаешь, меня зовут Кешав – это еще одно имя Кришны. Разве не совпадение?

Спустя долгое время я наконец расслабился и улыбнулся.

– Какое чудесное начало… Один Кришна приходит на помощь другому Кришне. Должно быть, это уготовлено этим Кришной. – Доктор дружелюбно просиял и указал пальцем вверх. Наши взгляды встретились. – Я надеюсь, что смогу тебе помочь. Ты тоже не теряй надежды на выздоровление. Расслабь свои тело и разум.

Я кивнул. Он мягко сжал мою ладонь в своей.

– Мадхав, закрой глаза и попытайся найти счастье внутри себя. Обнаружь его. Для счастья многого не надо, достаточно лишь правильного настроя, простоты ума и отсутствия желаний. Тебе следует наполнить свое сердце чистой любовью к себе и ко всем, кто тебя окружает.

Я закрыл глаза.

– Теперь расслабь каждую часть своего тела. Подумай о самых прекрасных моментах своей жизни.

И я начал думать о ней. Я точно знал, что она навещала меня здесь, в моей комнате. Мне это не приснилось. Девушка была настоящей. Она сейчас здесь? Я резко ощутил это и улыбнулся.

– Будь спокоен. Возьми свои эмоции под контроль, – услышал я далекий голос. – Расслабься. Пусть все мысли покинут твою голову. Попытайся обрести покой в своем сердце… ничего, кроме покоя.

Мои тело и разум расслабились, готовясь к восприятию. Удивительно, но я легко выполнял команды, как послушный ребенок. Затем я начал впадать в полусонное-полубодрствующее состояние… оцепенение. Элизабет была близко, очень близко, снова маня меня в другой мир… новый, странный мир.

Этот мир начал проигрываться подобно бобине кинопленки: в моей голове разворачивалась целая сага – события моей прошлой жизни. Другое время. Другой период. Я все это видел. Доктор Рават убедил меня, открыв для меня канал связи, и я безудержно помчался по нему. Я начал рассказывать доктору историю, которая всплывала из глубин моего сознания. Это произошло тридцать лет назад…

– Я вижу молодого подростка – деревенского, простого, бедно одетого, работающего в саду с просторными, заросшими травой террасными лужайками и цветущими растениями. Это я. Гопал. Я вижу ряды цветов: гортензии, ирисы, бегонии, герани, фуксии, флоксы, подвои, наперстянки, люпины, георгины, орхидеи, жимолость, ипомею.

Я замолчал, потому что был сбит с толку. Я понятия не имел, откуда мне известны все эти названия. Но я выкрикивал их так, словно являлся опытным садоводом.

– Они щедро наполняют клумбы и сад своими красотой и ароматом. Я счастлив. Со мной в саду работает мужчина средних лет. Я зову его пита джи. Он мой отец. Он наставляет меня, поэтому он, должно быть, садовник, а я – его подмастерье. Я вижу женщину средних лет, работающую в доме. Она моя мать – мата джи. Она работает горничной, а еще помогает повару на кухне. Я симпатичный светлокожий мальчик-подросток с густой копной вьющихся темных волос и привлекательной улыбкой. Я живу со своими родителями в маленькой хижине на территории большого особняка. Вечером мы втроем сидим вместе в нашем скромном жилище при тусклом свете керосиновой лампы и едим скромный ужин из риса и чечевицы. Мы делимся друг с другом историями и смеемся, прежде чем лечь спать. Я вижу, как сильно мои родители любят меня… души во мне не чают. Я их единственный ребенок. Жизнь проста и спокойна.

Я замолчал, ошеломленный картинами, возникающими в моем сознании. Они были прекрасны. Неужели это правда? Мне не хотелось выходить из оцепенения.

– Да, Мадхав, продолжай. Что еще ты видишь?

Я слышал, как доктор Рават уговаривал меня откуда-то издалека. В этом не было нужды. Я был глубоко погружен в этот мир – в другое время и в другое место.

– Я становлюсь бунтарем. Я хочу присоединиться к продолжающейся в стране борьбе за нашу независимость. Мы хотим, чтобы британцы покинули нашу страну. Я слышал, что они властные и временами жестокие. Мой отец беспокоится за меня. Он держит меня при себе, заваливая работой.

Теперь я вижу, как в моем сознании всплывает высокий импозантный иностранец. Он одет в красную форму британской армии и едет верхом на лошади. Он – хозяин. Вилла принадлежит ему. Полковник Эдвард. Да, все обращаются к нему именно так. Он живет один, но имеет целую свиту, частью которой является и моя семья.

Мы все – скромные туземцы, немного благоговеем перед полковником, немного боимся его. Полковник Эдвард – строгий человек, но в то же время щедрый, когда доволен работой слуги. Он проводит много времени в саду, со мной и моим отцом, давая нам указания. Мой отец усердно работает, чтобы угодить полковнику.

Я ходил в школу… Мои знания выходят за рамки простого чтения и письма. Я получил аттестат зрелости. Я хочу учиться в колледже. Пита джи просит полковника об услуге… увеличить ему зарплату, чтобы он мог отправить меня учиться в колледж. Полковник затягивает с ответом. Я с нетерпением жду его.

Я разговариваю с полковником по-английски. Я единственный, кто понимает его акцент. Я стал для всей семьи самопровозглашенным переводчиком. В результате я имею дело непосредственно с полковником. И довольно часто.

Никто из нас не имеет ни малейшего представления о семейном положении полковника. Мы думаем, что он холостяк. Иногда он приводит домой своих подруг, которые остаются на несколько дней, а затем уезжают.

Сейчас происходит нечто особенное. Мы готовимся поприветствовать кое-кого… леди, приезжающих из Англии… жену и дочь полковника. Мне любопытно.

В один холодный весенний день гости наконец-то прибывают. По какой-то причине дочь приезжает одна. Ее мать, жена полковника, не приехала. Она заболела незадолго до их отъезда.

Я вижу, как все домочадцы выстроились в очередь, чтобы поприветствовать дочь полковника. Мой первый взгляд на нее – и меня словно поражает молния. Я никогда раньше не видел такой красивой девушки. Я нагло смотрю на нее, в то время как остальной персонал стоит, склонив головы.

– Ой! Она… Она… – попытался сказать я, корчась.

– Кто она, Мадхав? – спросил доктор Рават своим успокаивающим голосом.

– Элизабет… та же девушка… она приходила сюда, в мою комнату… Еще я видел ее на кладбище.

– Хм. Мадхав, вернись в то время, которое ты описывал.

Для меня это оказалось нетрудно. Я легко перенесся обратно в ту таинственную эпоху, которая казалась такой реальной.

– Элизабет замечает мою реакцию и смеется над моей дерзостью.

«Кто ты?» – ласково спрашивает она.

«Я… я… я…», – повторяю я, как заезженная пластинка. Я смущаюсь; мое лицо заметно покраснело. Она от души смеется. Мой отец, который стоит рядом со мной, приносит извинения от моего имени.

«Он нервничает, мой мальчик. Он хорошо говорит по-английски. Он и меня научил немного», – объясняет он на своем ломаном английском, и Элизабет поднимает брови. Она улыбается мне и идет дальше.

В ту ночь я не могу уснуть. Прекрасное лицо Элизабет витает в моем сознании, как великолепная бабочка, порхающая в саду. Я знаю, что не могу влюбиться в нее, – я, простой индийский слуга, я, бедный мальчик без нормальной работы. Я знаю, что веду себя непрактично. Прекрасная мисс никогда не ответит взаимностью на мою любовь. Я намного ниже ее по статусу. Я изо всех сил стараюсь держать свои эмоции под контролем.

Именно так мы все обращаемся к Элизабет – мисс.

Когда утром полковник уходит на работу, Элизабет остается одна под присмотром моей матери. Моя мама знает всего несколько слов по-английски. Элизабет скучно и одиноко. Мне предоставляется достаточно возможностей видеть ее и взаимодействовать с ней. Я скрываю свои чувства, но Элизабет о них знает. Она пытается быть чересчур дружелюбной, флиртует со мной, щиплет меня, обнимает, приближает свое лицо к моему, и я чувствую ее свежее дыхание. Это будоражит меня. Я осторожен. Мне известны мои пределы. Я слышал истории о варварских пытках, на которые способны гора-сахибы[3]. Так много невинных туземцев или тех, кто борется за нашу независимость, были замучены, убиты или отправлены в Кала-Паани – далекую страну, окруженную глубоким темным океаном. Если вас отправят туда – это конец. Вы не сможете сбежать. Один из моих дядей, брат моей матери, который присоединился к движению за свободу, был заключен в тюрьму, а впоследствии исчез. Мы понятия не имеем, где он сейчас. Мы не знаем, жив ли он, умер или находится в Кала-Паани. Моя мать по-прежнему из-за этого грустит. Мы боимся раскрывать его отношения с нами кому бы то ни было. Среди нас, туземцев, есть предатели, которые готовы на все ради нескольких серебряных монет или даже похлопывания по спине от гора-сахиба.

Мои родители часто предостерегают меня от слишком близкой дружбы с гора-мем[4]. Они предупреждают меня, что это может быть опасно. «Держись от нее на расстоянии», – часто говорит мне моя мама. Поначалу я проявляю бдительность. Но я подросток – опрометчивый, импульсивный и незрелый.

Я счастливо улыбнулcя. От увиденного мое лицо озарилось восторгом.

– Да, Мадхав. Ты видишь что-нибудь еще? – мягко спросил доктор Рават.

– Сейчас вечер. Чудесное сияние заходящего солнца придает саду райский вид. Мы с Элизабет одни в саду. Она целует меня в щеку и выражает свою любовь ко мне. Я почти готов сказать Элизабет, что тоже без ума от нее, что она проникла в мои мысли и мечты, как сладкий сок дикой ягоды, которая в изобилии растет на холмистых склонах. Но я смущаюсь и скрываю свои чувства. Я говорю Элизабет, что никак не могу принять ее как равную себе, как свою возлюбленную. Мы бедны, и я не чета девушке, ведущей такой роскошный образ жизни. Кроме того, ее отец убьет меня, если когда-нибудь узнает о наших отношениях.

Элизабет корчит гримасу. Я улавливаю в этом обиду. Она рассказывает мне, что полковник – ее отчим и она его ненавидит. Приехать в Индию было ошибкой, но теперь она знает, что приехала потому, что ей было суждено встретить меня и влюбиться. Элизабет говорит мне, что, если я не приму ее любовь, она немедленно вернется в Лондон. Но если я отвечу взаимностью, мы создадим семью и будем жить вместе долго и счастливо. Она говорит мне, что ее любовь ко мне чиста и глубока. Она никогда не испытывала ни к кому ничего подобного.

Я на седьмом небе от счастья. Я теряю бдительность, позволяю нашим отношениям развиваться. Я не хочу, чтобы Элизабет возвращалась в Лондон. Я не хочу ее терять. Мало-помалу мы по уши влюбляемся друг в друга. Это настоящее безумие, мы оба знаем об этом, но плывем по течению вместе с игрой судьбы.

Райское лето в горах приносит с собой солнечный свет, прохладный бриз и романтику. Мы втайне начинаем убегать в уединенные места. Мы прогуливаемся по тропинкам для скота в дивном заброшенном лесу неподалеку. Мы бродим рука об руку среди высоких елей и кедров и обсуждаем наши надежды и мечты, а также наше будущее. Теперь я настолько открылся Элизабет, что могу без стеснения раскрывать ей свои сокровенные мысли и чувства. Элизабет часто украдкой целует меня в щеку, и каждый раз я краснею от смущения.

Иногда мы сидим на поляне, на склонах вокруг которой растут свежая изумрудная трава и множество ярких полевых цветов. Райский аромат природы наполняет нас спокойствием. Мы часами разговариваем, страстно желая заключить друг друга в объятия, выражая свою любовь друг к другу, давая обещания оставаться верными друг другу вечно. Мы невинная пара молодых влюбленных – юных, наивных, но преданных. Я мечтаю жениться на Элизабет, а затем переехать с ней в Лондон. Я говорю ей это. Она вне себя от радости. Мы счастливы в предвкушении грядущих прекрасных времен.

Какие это блаженные дни!

Моя улыбка медленно угасла. Я потерял дар речи. История, которую я с радостью рассказывал доктору, сидевшему рядом и терпеливо слушавшему, теперь была словно заперта внутри меня. Я был встревожен и не находил себе места, изо всех сил пытаясь выйти из своего транса. Доктор Рават побуждал меня продолжать:

– Давай, Мадхав. Что произошло дальше? Ты должен пройти через все это. В твоей истории есть что-то еще, что причиняет тебе страдания в этой жизни.

Он направлял меня к событию, которое я упорно не желал переживать. Затем, подобно бревну, я начал дрейфовать по сильному течению. Все стало совершенно неуправляемым.

– Элизабет и я лежим вместе на полянке, нашем любимом месте, скрытом в густой роще деревьев. Лето закончилось. С далеких океанов на юго-западе пришли муссоны, и небо сделалось темным и унылым. Туман и облака клубятся вокруг, пытаясь укрыть нас под своим мягким и надежным покровом. Недавно прошел дождь. Трава влажная. Капли дождя, скопившиеся на листьях деревьев, непрерывно стекают на нас. Мы промокли насквозь, но нам все равно. Затерянные в мире наших грез, мы лежим в объятиях друг друга. Элизабет прижимается ко мне и утыкается лицом в изгиб моей шеи. Она еще никогда не оказывалась так близко ко мне. Мое сердце бешено колотится. Я в восторге закрываю глаза. А потом я вскрикиваю от боли, когда меня выдергивают из моего спокойного мира. Кто-то крепко сжимает мои волосы в кулаке и грубо тянет меня вверх. Элизабет садится и прикрывает рот обеими ладонями, чтобы заглушить свои крики. Она испуганно всхлипывает.

Я смотрю в горящие глаза полковника Эдварда. Он в бешенстве.

– Ты ублюдок, ты чертов индийский ублюдок. Как ты смеешь прикасаться к той, кто принадлежит мне, как ты смеешь!

Когда я вижу в его руке винтовку, меня начинает трясти. Я знаю, что произойдет. Полковник грубо толкает меня, и я падаю на землю. Я пытаюсь отползти. Он бьет меня прикладом винтовки по голове. Удар оказывается сильным. Я почти лишаюсь чувств и падаю плашмя на спину. Кровь льется из большой раны у меня на голове. Полковник не останавливается. Он поднимает винтовку к плечу и снова бьет меня по другой стороне головы с такой силой, что я слышу, как трескается мой череп. Мир вокруг меня темнеет. Я теряю сознание.

Я был не в состоянии продолжать свой рассказ. Я дрожал и плакал. У меня сильно болела голова, как будто меня недавно ударили. Доктор Рават сидел неподвижно, серьезно глядя на меня.

– Что случилось потом? Продолжай, – спокойно сказал он. – Важно увидеть эту часть истории.

Он отправил меня обратно в мое мрачное прошлое.

Я подчинился. Неохотно. Нервозно.

– Я вижу себя лежащим в луже крови. Я стону и открываю глаза. Я пришел в сознание. Я жив. Я ищу взглядом Элизабет, и моим глазам открывается ужасное зрелище. Такого я не мог себе представить даже в самых безумных ночных кошмарах. Элизабет лежит, корчась, на траве. Полковник, ее отчим, наваливается на нее сверху, заставляя подчиниться. Она плачет, умоляет отчима отпустить ее, пощадить ее честь, но кажется, что этот мужчина больше не человек, а воплощение дьявола. Когда Элизабет достаточно оглушена побоями, мужчина срывает с нее одежду и насилует ее.

Я начал дрожать.

– Все хорошо, Мадхав. Хватит. Теперь ты можешь проснуться, – услышал я очень далекий голос. Доктор Рават пытался вернуть меня в настоящее. Но я был еще не готов.

– Я слышу, как Элизабет зовет меня по имени. Она плачет, умоляя о помощи. «Гопал, Гопал, пожалуйста, встань, пожалуйста, помоги мне». Она жалобно всхлипывает. Я все вижу, но ничем не могу ей помочь. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу даже пальцем шелохнуть. Я едва жив. Жизнь быстро покидает мое тело. Я понимаю, что скоро умру.

Закончив, ужасный человек встает с улыбкой на лице. Я слышу, как Элизабет плачет и кричит на него.

«Я позабочусь о том, чтобы ты отправился в тюрьму, ублюдок. Я давно заметила, что ты не сводишь с меня своих злобных глаз… с того самого дня, как я совершила ошибку, приехав в Индию одна. Вот почему я запирала свою дверь на ночь и позаботилась о том, чтобы никогда не оставаться с тобой наедине».

Полковник поправляет свою одежду и смеется.

«Так ты знала? Тебе следовало покориться мне, вместо того чтобы доводить меня до отчаяния».

«Я не понимаю, почему моя мать вышла замуж за такого порочного извращенца, как ты. Как только она узнает о твоем злодеянии, она покинет тебя навсегда».

Я слышу злобный смех полковника.

«Мне плевать на эту старую каргу. Я женился на ней из-за тебя. Я ждал, когда ты станешь женщиной. Как ты думаешь, почему она заболела в последний момент перед твоей поездкой сюда? Это не было совпадением».

Я слышу, как Элизабет втягивает в себя воздух.

«Я ненавижу тебя».

«Тебе лучше вести себя прилично. Мне нужно, чтобы ты была со мной, в моей постели, каждую ночь. Я могу обеспечить тебе достойную жизнь».

«Достойную жизнь? Ты извращенец. Ты насилуешь свою падчерицу и хочешь, чтобы она стала твоей наложницей? Держись от меня подальше, ты, грязный старикан».

Потом она видит меня, лежащего в луже крови.

«О боже! Ты убил его. Ты убил моего Гопала. Я люблю его. – Она падает на колени рядом со мной. – Я расскажу всем. Ты сгниешь в тюрьме, больной убийца».

«Чтобы кому-то что-то рассказать, нужно для начала остаться в живых. Если бы я мог настоять на своем, ты бы согревала мою постель каждую ночь, но теперь ты не оставила мне выбора».

Элизабет мгновенно бросается бежать. Но ее отчим быстрее и сильнее. Он крепко сжимает девушку одной рукой, а другой обхватывает ее шею.

«Если ты убьешь меня, тебя поймают и осудят. За убийство». – Голос Элизабет хриплый. Она задыхается.

«Кто раскроет мою тайну? Ведь это наглядный пример изнасилования и убийства, совершенных индийским ублюдком, которого я убил в порыве ярости. Это будет расценено как законный акт возмездия со стороны честного британского офицера. – Его дьявольский смех эхом разносится по воздуху и достигает моих ушей. – Кто накажет офицера британской армии за то, что он добился справедливости, а? Кто будет беспокоиться о простом индийском мальчике? Или даже о тебе, дерзком подростке?»

Этот подлый человек душит Элизабет, убивает ее. Как только тело девушки обмякает, он бросает ее. Я слышу глухой удар, когда она падает на землю. Я издаю судорожный стон. Полковник снова переключает свое внимание на меня. Я пытаюсь привстать, чтобы защитить себя. Тщетно. Но это легкое движение дает полковнику понять, что я не умер. Он снова и снова бьет меня по голове, разбивая ее.

Я вижу, как мой дух покидает тело и уплывает прочь. Теперь нет ни боли, ни страха, ни гнева, ни печали.

Начинается проливной дождь. Я вижу, как вода стекает с моего тела и бежит вниз по склону холма ярко-красным потоком. Все крупицы улик недавних преступлений смываются дождем. Полковник поворачивается и уходит, даже не взглянув на нас. На лице этого человека нет ни тени раскаяния. Он насвистывает, садясь на свою лошадь, привязанную на некотором расстоянии от нас.

Тело молодой девушки, которую я люблю всем сердцем, теперь лежит обмякшее, безжизненное, пропитанное дождем и ее кровью.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках духа Элизабет. Она ушла в небытие.

Горестный всхлип сорвался с моих губ, когда я заерзал, пытаясь проснуться.

– С меня хватит!

Я стонал от боли. У меня раскалывалась голова. Я услышал голос доктора Равата, все еще далекий:

– Теперь ты можешь вернуться в настоящее.

Я медленно сел. Папа джи подошел и сел рядом со мной, заключив меня в крепкие объятия.

– Это был сон? Или это… случилось на самом деле? – спросил папа джи доктора Равата.

– Все это могло произойти на самом деле. Я думаю, Мадхав просто вспомнил события своей прошлой жизни.

– Бывает ли такое… Я имею в виду, мы не знаем, что происходило в наших прошлых жизнях. Мы не знаем наверняка, была ли у нас прошлая жизнь.

– Это все вопрос веры, – заявил доктор Рават. – Существуют убедительные доказательства перерождения и реинкарнации. Мой дедушка принимал активное участие в знаменитом деле о реинкарнации Шанти Деви. Разве вы не помните девочку, родившуюся в декабре 1926 года, которая утверждала, что она Лугди Деви, умершая в октябре 1925 года? Об этом даже напечатали в газетах в 1936 году, когда родственники девочки заинтересовались ее заявлениями. Вскоре они поняли: все, что она утверждала о своей прошлой жизни, оказалось правдой.

Папа джи кивнул.

– Я узнал об этом из разговоров дома. В те годы я был еще школьником.

– Я тоже, – сказал доктор Рават. – Мой дед входил в состав комиссии, назначенной Махатмой Ганди, которая отправилась вместе с Шанти Деви в Матхуру, где жили муж и ребенок той женщины, ее предполагаемого предыдущего воплощения. Мой дедушка был убежден, что девочка говорит правду. Истории, которые он нам рассказывал, заинтересовали меня теорией реинкарнации. Вот почему я стал гипнотерапевтом. Я сталкивался со многими другими случаями, когда люди вспоминали свои прошлые жизни. Мадхав теперь тоже в моем списке. – Доктор Рават улыбнулся и похлопал меня по плечу. – Я убежден в достоверности твоей истории, сынок.

Папа джи выглядел задумчивым. Он не мог сказать, что это выдуманная история. Он сам видел, что я находился в трансе. И зачем мне лгать?

Доктор Рават обратился ко мне:

– Мадхав, это действительно был болезненный эпизод, я согласен. Но прошлое кануло во мрак. Бессмысленно погрязать в нем. Тебе нужно отпустить его и двигаться дальше к своей новой жизни прямо сейчас.

– А что насчет Элизабет? Она все еще ищет моей любви, – прошептал я.

– О чем ты? – В голосе папы джи звучало удивление.

– Она много раз приходила сюда, в мою комнату. Помнишь, я находил свой учебник по химии на полу? Я упоминал об этом.

Папа джи уставился на меня, не отвечая.

– Потом я увидел ее на кладбище. Я могу показать вам ее могилу. Элизабет исчезла прямо над ней. Так я обнаружил, где она похоронена.

– Ты никогда мне этого не говорил! – Тон папы джи сделался раздражительным. – Что случилось потом? – нерешительно спросил он.

– Потом на меня что-то нашло. Я потерял интерес ко всему. Я по-прежнему продолжал время от времени видеться с Элизабет. Я не уверен, что это было – сны или реальность.

Вмешался доктор Рават:

– Ты должен заставить дух Элизабет понять, что эта глава ее жизни давно закрыта. Ей нужно обрести вечный покой.

Внезапно я ощутил острое чувство потери. Я уронил голову на колени и заплакал, как ребенок. Папа джи успокаивающе обнял меня. Доктор Рават продолжил:

– Вы связаны друг с другом. Вы встретитесь снова, в другое время, в другой жизни. Наши отношения и любовь длятся не одну жизнь. Но в этой жизни ты должен отказаться от нее. Все это – план Божий.

После того как я выплакал свое горе, мне стало легче. Как будто в моем мозгу рассеялся туман. Начало приходить осознание того, что я творил со своей жизнью. Эта жизнь была так же драгоценна, как и предыдущая, которую я потерял из-за безумного насилия. Я не мог растратить настоящее впустую из-за своей глупости.

– Доктор Рават, я так зол на этого мерзкого британского полковника, который убил нас.

– Зачем ты злишься? Разве твой гнев изменит прошлое? Нет! Так зачем же? – Доктор Рават посмотрел на меня, приподняв брови. – Гнев, зависть и ненависть – это медленные яды. Это все равно что самому пить эти яды и ожидать, что они уничтожат других.

Я медленно кивнул. Прагматичный совет доктора Равата имел смысл.

– Я понимаю, сэр. Но полковника следовало поймать и наказать. Вместо этого он вышел сухим из воды и, возможно, продолжал наслаждаться своей жизнью, – сказал я, не в силах стереть из памяти образ полковника, насилующего мою Элизабет.

– Никто не останется безнаказанным на суде Божьем. Наше блаженное существование, наши воздаяния или наша гибель – все это игра кармы. В этом и заключается высшая истина.

Доктор Рават встал, чтобы раздвинуть шторы. Внезапный свет в комнате ослепил меня. Доктор продолжил:

– Пришло время тебе сделать свой выбор, дружок. Ищи свою цель в жизни и твори свою карму. Ты рожден для того, чтобы облегчить боль и страдания человечества. Возвращайся к жизни и прокладывай свой путь. Мир зовет тебя.

После ухода доктора Равата я сидел и размышлял о своих отношениях с Элизабет. Верили в это папа джи и другие люди или нет, для меня было несущественно. Я знал: то, что я видел, произошло на самом деле. Я чувствовал это каждой своей по́рой. Даже в этой жизни у нас с Элизабет установилась крепкая связь. Но я здесь – перевоплотился в этой новой жизни, в то время как дух Элизабет сбился с пути. Она оставалась потерянной и одинокой столько лет, пока не нашла меня. Но почему сейчас? У нас, людей, нет ответов на многие загадки, которые нас окружают.

В тот день жизнь обрела для меня новый смысл. Я научился ценить любовь и отношения. Мое сердце было наполнено благодарностью и привязанностью к папе джи, маме джи и Рагху. Я был благодарен им за их безусловную любовь, за все усилия, которые они приложили, чтобы увести меня с дороги, на которую я встал, дороги, ведущей к моей гибели!

Я понял, что мое время ограничено и я должен ценить его. Я уже потратил впустую огромное количество драгоценных мгновений своей жизни. Я собирался вернуться в колледж, к своей учебе. Я хотел стать нейрохирургом и помогать людям с самым важным органом нашего тела – мозгом, который управляет нашими действиями, реакциями и всеми другими функциями. Этот орган в моей прошлой жизни был превращен в кашу из тканей, костей и крови жестоким и развратным человеком.

Но сначала у меня возникло сильное желание кое-что сделать.

Через несколько дней, когда мои тело и разум оказались полностью исцелены, я снова посетил кладбище. По дороге я набрал полевых цветов: белых, лавандовых, розовых, голубых, мягких пастельных тонов – тех оттенков, которые я видел на ней. Я пошел на могилу Элизабет. Зеленый покров снова вырос, заботливо укрывая собой могилу. Не тревожа его, я протянул свои цветы. Они тихо покачивались на прохладном ветерке. Я чувствовал, что дух Элизабет воплотился в них и машет мне на прощание.

– Прощай, Элизабет, – прошептал я. – Не знаю, почему ты вернулась, чтобы напомнить мне о жизни, которой мы жили давным-давно. Я и правда понимаю твою привязанность и твою любовь… нашу любовь. Но сейчас твой дух должен обрести вечный покой. Так что прощай, милая. Когда-нибудь мы снова встретимся на небесах.

Мои глаза наполнились слезами. Вытерев их, я встал и вышел за ворота кладбища. Они раскачивались и поскрипывали на легком, прохладном летнем ветру, пришедшем с гор.

Зловещее вторжение

Золотое сияние заходящего солнца отражалось от белого фасада моего дома и проникало прямо в мое сердце, заставляя его светиться от счастья. Я был на седьмом небе, но понятия не имел, что это ощущение скоро испарится, будто жалкое облачко под палящими лучами июньского солнца.

Когда мы с Паял стояли и смотрели на наш дом, результат нашей упорной работы в течение года, я улыбнулся и нежно обнял ее.

– Наша мечта сбылась, Паял. Скольким людям нашего возраста удается построить свои собственные дома? – Я хвастался. Мне было двадцать девять, а Паял – двадцать шесть.

– И он такой красивый! – Паял радостно взвизгнула и обняла меня в ответ.

Я задумчиво добавил:

– Знаешь, милая, если бы папа не подтолкнул меня своим вызовом, мы бы не стояли сейчас перед этой красотой.

Паял усмехнулась и поцеловала меня в щеку.

– Знаешь что, Пунит, мне нравится твоя тяга к вызовам.

Я рассмеялся и ответил на ее поцелуй. Мои мысли мгновенно перенеслись в то время, когда я только-только закончил среднюю школу.

Моя семья хотела, чтобы я стал врачом. Я был прилежным студентом и заслужил место в престижном медицинском колледже Лакхнау. Мои родители были вне себя от радости.

Я покинул свой дом в Фаридабаде со смешанным чувством предвкушения и опасения. Но однажды в общежитии медицинского факультета все пошло наперекосяк. Я был симпатичным подростком. А еще – послушным и спокойным. Я понятия не имел, почему стал главной мишенью для насмешек небольшой группы студентов в моем общежитии. Ходили слухи, что по вечерам в колледже орудует банда каких-то криминальных элементов. Никто не осмеливался сообщить о них.

С наступлением вечера, когда эта отвратительная компания вторгалась в мою комнату, я впадал в истерику от страха. Насилие надо мной было не только моральным, но и физическим. Мое достоинство было разорвано в клочья.

– Если ты посмеешь сообщить об этом вышестоящим инстанциям или кому-либо еще, твои родители не смогут найти твой труп.

Это была серьезная угроза. С трудом верилось, что эти преступники – начинающие врачи.

Когда я больше не мог выносить страданий и душевных терзаний, я собрал свои вещи и вернулся в безопасное место – родной дом. Эти два месяца оказались самыми долгими в моей жизни. Гораздо больше времени мне потребовалось на то, чтобы вытеснить эту травму из своего сознания. Я справился с этим в одиночку. Я скрыл от семьи истинную причину своего возвращения.

Вернувшись домой, где теперь царила напряженная атмосфера, ибо все были против моего решения, я начал составлять план своей будущей жизни. Я любил путешествовать и писать и был страстно увлечен этим. Я поступил в колледж в Дели, чтобы получить высшее образование в области журналистики.

Папа был возмущен.

– Это профессия для бродяг, – прорычал он.

Мечта старика увидеть своего сына знаменитым врачом разбилась вдребезги. Он отказался разговаривать со мной. Его молчание становилось невыносимым. Когда папа наконец заговорил со мной через месяц, его слова кололи, словно жало:

– Пунит, ты, подобно вредителю, предпочитаешь жить в домах других людей. Будучи успешным врачом, ты мог бы построить себе роскошный дом.

Эти слова глубоко меня ранили.

– Нет, папа, я не собираюсь становиться вредителем. Я буду хорошо зарабатывать, какую бы профессию ни выбрал. Однажды я построю свой собственный дом. Даю тебе слово.

– Я буду счастлив, если доживу до этого дня, – сухо парировал папа.

Я хотел быть человеком слова. Я усердно работал и имел на протяжении всего обучения в колледже блестящий послужной список. Имея на руках диплом с отличием, я сразу же получил предложение о работе в популярном журнале в качестве корреспондента.

Мои искренность и способности принесли мне быстрое продвижение по службе и финансовый успех. Я бережно относился к своим деньгам. Каждое утро, встречаясь с папой, я напоминал об обещании, которое ему дал, хотя он больше ни разу не упоминал об этом.

Я проработал в журнале два года, когда Паял присоединилась к нам в качестве младшего журналиста. Она была очень хорошенькой девушкой – жизнерадостной, полной страсти к работе и рвения к жизни. Она сразу же очаровала меня. Несколько совместных заданий, и мы влюбились друг в друга. После года серьезного романа мы поклялись провести остаток нашей жизни вместе и, с благословения наших семей, связали себя узами брака.

Я снял небольшую двухкомнатную квартиру неподалеку от места нашей работы. Сразу после свадьбы мы с Паял переехали в новую квартиру. Неделю спустя, приведя дом в порядок, мы отправились в свадебное путешествие.

Мы прекрасно провели время на островах Лангкави в Малайзии. Нашу поездку спонсировал Винет, мой старший брат: он подарил нам ее на свадьбу. Когда мы с Паял вернулись из десятидневного путешествия, мы полюбили друг друга еще сильнее.

Следующим вечером, когда мы сидели, потягивая вино на нашем балконе после тяжелого рабочего дня, я с любовью взял маленькую ручку Паял в свою и заявил:

– Паял, я не смогу обеспечить тебе роскошную жизнь, пока мы не построим наш собственный дом. Это обещание, которое я дал папе много лет назад и должен сдержать. Нам нужно будет сэкономить столько, сколько сможем.

– Это отличная идея, любимый. Иметь свой дом, милый дом. – Она задумчиво добавила: – Если нам удастся построить дом до того, как появятся наши дети, это будет великолепно.

Я быстро подсчитал.

– Дорогая, я думаю, примерно через полгода у нас будет достаточно наличных, чтобы купить участок земли.

– Пунит, зачем ждать шесть месяцев? Давай прямо сейчас подадим заявку на получение кредита. Можно использовать мою зарплату для его возврата. Твоей зарплаты хватит, чтобы прокормить нас двоих.

Я обнял ее, восхищенный и впечатленный ее зрелым умом. На следующий день мы посетили банк и подали заявку на получение жилищного кредита. Кредит был одобрен, и в течение недели мы нашли отличный участок в Фаридабаде и сразу же купили его. Он находился всего в пятнадцати минутах езды от дома моей семьи. Архитектор был близким другом Винета и оказал нам бесплатную профессиональную помощь. Началось строительство дома нашей мечты.

Мы с Паял проводили на строительной площадке много вечеров и все выходные. После более чем года беспокойной жизни – поездок на работу по загруженным дорогам, стояния в пробках, словесных перепалок между нами, споров с начальством, перепадов настроения, периодов финансового кризиса, остановки и продолжения работы – мы наконец стояли перед нашим совершенно новым домом, испытывая облегчение от того, что бурный и утомительный этап нашей жизни окончен. Результат оказался потрясающим. Наш дом был прекрасен.

– В каком мире ты затерялся?

Комментарий Паял вернул меня в настоящее.

Я размышлял и смотрел на свой дом так, как в детстве смотрел на звезды. Изумленно. Я направился к задней части дома, украдкой вытирая слезы, которые слепили мне глаза. Паял последовала за мной, оживленно болтая.

– Знаешь, Пунит, я видела в каталоге прекрасный обеденный гарнитур и великолепный диван. Еще мне нужно будет подобрать шторы в «Фабиндии». И я определилась с цветовой гаммой для нашей гостиной. – Так она и продолжала с детским восторгом строить планы, ее сердце переполняло счастье.

В первое воскресенье ноября 1995 года, когда жаркое лето давно прошло, а осень медленно переходила в зиму, мы переехали в наш новый дом. Наша семья и близкие друзья собрались у нас на новоселье. Сначала мы совершили хаван[5], за которым последовал роскошный обед. К половине шестого наши гости разошлись. Мы прибрались в доме, после чего уселись в нашей гостиной, счастливые и спокойные.

Из эркера комнаты открывался великолепный вид на запад. Мы наблюдали за меняющимися красками вечера… сияющими коралловыми, розовыми, персиковыми, сиреневыми. Затем все вокруг начала окутывать сгущающаяся серая дымка. Медленно подкрадывалась ночь, а вместе с ней стало угасать и наше хорошее настроение. Наше счастье сменилось необъяснимой грустью. Я дивился своей пронизывающей печали. Что-то было не так. Мы должны были быть счастливы – мы были счастливы до наступления темноты, – но теперь мы сидели вялые и удивительно несчастные. Мы даже не могли собраться с силами, чтобы встать и включить свет. Мы наблюдали, как тени в комнате постепенно перемещаются, растягиваются, а затем сливаются в единую темную завесу.

Паял вздрогнула.

– Пунит, пожалуйста, включи свет. Мне страшно.

– Чего ты боишься? – раздраженно спросил я. Почему я вдруг разозлился?

– Темноты. Она мне не нравится. Не знаю почему.

– Не приказывай мне!

– Пунит, я чувствую вокруг что-то пугающее, здесь, с нами…

Я огляделся. Темнота начала угрожающе надвигаться на меня. Я потряс головой, чтобы прогнать это чувство.

– Да что с тобой такое? Здесь нет ничего пугающего. У тебя просто разыгралось воображение.

Я сердито встал и включил несколько ламп. Что меня так взбесило?

– Хочешь бокал вина? – спросил я, и Паял кивнула. Я подошел к буфету в столовой и налил два бокала мадеры, вина, которое я приберегал для этого дня.

Мы молча потягивали вино, но депрессия продолжала душить нас, наполняя наши сердца потоками страданий. Что случилось? Нужно было что-то предпринять, чтобы развеять эту странную меланхолию. Я включил на своем MP3-плеере мягкую классическую музыку хиндустани. Это не помогло.

Полчаса спустя, выпив два бокала мадеры, Паял зашла на кухню. Направляясь к выключателю, она наступила на какую-то кашицу и поскользнулась. Паял инстинктивно схватилась за стойку, чтобы не упасть. Она застыла как вкопанная. Что лежало на полу? Еще недавно он был безупречно чистым. Паял потянулась к выключателю. Когда свет залил кухню, она ахнула. На полу лежала коробка с гулаб-джамунами[6], а Паял стояла поверх нескольких размятых сладостей. Это был прасад[7], оставшийся после пуджи.

– Какой же Пунит неаккуратный, – услышал я ее раздраженное бормотание, а затем она закричала: – Пунит, если ты уронил коробку с прасадом, то следовало ее хотя бы поднять с пола! Ну как можно быть таким лентяем? Он разбросан по всему полу, и я наступила на него. Осквернила его.

Мои руки сжались в кулаки.

– Знаешь, наступать на прасад – дурная примета! – крикнула она.

Это был наш первый день в новом доме, и она все испортила. Я в бешенстве вошел на кухню, но резко остановился, заметив беспорядок.

– Ты хочешь сказать, что это я скинул его на пол? Ты намекаешь, что я сошел с ума? – закричал я. Паял потрясенно уставилась на меня. Меня всегда было трудно вывести из себя. Что со мной такое? Я залпом выпил стакан воды, чтобы усмирить свой пылающий гнев. – Кстати, меня не было на кухне весь вечер. И ты это знаешь.

С хмурыми лицами мы принялись наводить порядок. Пока мы доедали остатки обеда, в нашем новом доме воцарилась странная тишина. Обычно жизнерадостная Паял сидела вялая, ковыряясь в тарелке. Я тоже чувствовал себя несчастным.

– Я думаю, мы оба устали, Паял. Месяцы напряженной работы над строительством этого дома взяли свое.

– Угу. Сегодняшний день выдался особенно суматошным. Завтра утром с нами все будет хорошо.

Мы убрали со стола и поднялись наверх, в нашу спальню. Все еще пребывая в унынии, мы переоделись в пижамы и скользнули под одеяло. Паял мгновенно захрапела. Меня не покидала тревога: что-то в глубине моего сознания беспокоило меня. Я понятия не имел, что именно делало меня таким несчастным. Постепенно усталость овладела мной, и я заснул.

Это была очень тревожная ночь. Меня одолевали ночные кошмары. Я чувствовал себя так, словно что-то темное и мучительное вторглось в нашу жизнь. Я встал с постели выжатый как лимон.

Утро выдалось пасмурным. Густые, мрачные тучи закрывали солнце. В течение всего дня на город обрушивался сильный ливень, периодически появлялась гроза. Мы с Паял приехали домой поздно, насквозь промокшие под зимним дождем и дрожащие от холода. Переодевшись в сухую одежду, мы сидели с чашками горячего чая и рассказывали друг другу о событиях дня.

По мере того как вечер медленно переходил в ночь, нам снова стало не по себе. Каждый уголок нашего дома наполняла холодная необъяснимая печаль.

– Что-то не так, Пунит. Я расстроена. Мне хочется плакать. Я не знаю почему. День на работе выдался отличным.

Я пожал плечами, глядя на пелену мрака, которая медленно сгущалась вокруг меня.

– Что у нас на ужин? – спросил я, меняя тему.

– Пойдем со мной на кухню. Давай приготовим его вместе.

Я кивнул.

– Пунит, пожалуйста, включи какую-нибудь музыку, – попросила Паял из кухни. – Какие-нибудь священные мантры или бхаджаны[8].

Я включил религиозные песни в исполнении моего любимого певца Джагджита Сингха. Мелодичные нотки глубокого баритона наполнили дом, постепенно поднимая наше задумчивое настроение. Мы приготовили и съели ужин, не произнеся ни слова.

Ночью гроза разразилась с удвоенной силой. Ветер бился в окна, заставляя их дребезжать. Мы решили лечь спать пораньше.

Посреди ночи что-то потревожило мой сон. Серебристый лунный свет струился сквозь слегка задернутую занавеску. Буря, казалось, отступила, тучи рассеялись. В воздухе повисла зловещая тишина. Я уже собирался повернуться на бок, как вдруг замер. Кто-то стоял рядом с дверью.

Я пару раз моргнул. Я отчетливо видел его – высокого, стройного мужчину в тюрбане. Расплывчатая жуткая фигура медленно направилась ко мне и остановилась рядом с моей кроватью. Мое сердце бешено заколотилось.

Вор? Хорошо одетый вор? Он один или с ним еще незваные гости?

Из моего сдавленного горла не вырвалось ни звука. Я хотел предупредить Паял, но страх сковал меня.

Примерно через минуту, которая показалась мне часом, мужчина пошевелился. Он начал отходить от меня, обходя кровать – медленно, не спеша. Я взглядом следил за ним. Мужчина подошел к туалетному столику.

Он что, ищет драгоценности Паял? Забери все, но сохрани наши жизни. Прошу тебя!

Мужчина на секунду остановился перед зеркалом, а затем подошел к стене. Я потер глаза. Где же он? Неужели он просочился сквозь стену? Я вспотел, как будто стоял знойный летний день. Я сел и включил настольную лампу. В комнате было тихо.

Свет потревожил Паял, и она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня.

– Почему ты не спишь? Что случилось? – сонно спросила она.

– В комнате кто-то был, – прошептал я.

– Кто? – Паял насторожилась, приподнялась на локтях и, нахмурившись, огляделась по сторонам. – Я никого не вижу.

– Он… Он прошел сквозь ту стену. – Я указал на стену, не глядя на нее, как будто это нечто могло снова материализоваться из нее.

– Пунит, что за чушь? Тебе, должно быть, это приснилось. – Она медленно села. – Ты хочешь сказать, что кто-то был в комнате, а затем прошел сквозь стену?

Увидев, что я киваю, Паял напряглась. Капли пота, скопившиеся у меня на лбу, собирались вот-вот потечь по лицу. Она взяла с прикроватного столика салфетку и вытерла мне лоб.

Я всегда крепко спал и никогда не будил Паял. Она слегка сжала мою руку и почувствовала, как я дрожу.

– Ты уверен, что видел кого-то? Иногда сны кажутся реальными. – Она нежно погладила меня по лицу.

– Нет, Паял, это был не сон. – Я держался за нее, как ребенок. – Он подошел и встал у кровати рядом со мной. Сардар[9], хорошо одетый, призрак…

– Что за чушь, Пунит? Пожалуйста, не пугай меня. Ты делаешь это намеренно?

Ее слова раздосадовали меня.

– А что думаешь ты? Что я сошел с ума? Пугаю тебя посреди ночи какими-то сказочными историями о привидениях? В нашем доме происходит что-то зловещее! – С этими словами я выключил лампу, натянул одеяло на голову и притворился спящим. Паял медленно подползла ко мне. Я обнял ее одной рукой. Мы долго лежали в объятиях друг друга, бодрствуя и пребывая в крайнем напряжении. Только ближе к утру, когда бледный свет начал озарять горизонт, мы смогли погрузиться в беспокойный сон.

В течение всего следующего дня волнение истощало меня физически и морально. На работе я должен был уложиться в установленный срок. Моя голова ужасно раскалывалась.

Мы с Паял вернулись домой рано. Мы остановились у двери, глядя на замо́к так, будто он вот-вот превратится в монстра и проглотит нас. Наши желудки трепетали от страха. Наконец Паял храбро заявила:

– Давай, Пунит, открой дверь. Это наш дом.

В доме ничего не изменилось. Он по-прежнему оставался неестественно холодным. И таким неприветливым. Я чувствовал себя в своем же доме незваным гостем. Я сел на стул, чтобы снять обувь, в то время как мой разум искал объяснение. Насколько я знал, здесь никто раньше не жил и ничего жуткого здесь также не происходило. Тогда что же случилось с нашим прекрасным домом?

По пути домой я купил ночник и, пока Паял готовила нам чай, установил ее в нашей спальне. Возможно, если оставить свет включенным ночью, это отпугнет призрака. Наверное, именно поэтому призраки появлялись в основном глубокой ночью. Я попытался рассуждать здраво. Я искренне надеялся, что свет не позволит призраку проникнуть в нашу спальню. В ту ночь я даже запер дверь.

В полночь мужчина в тюрбане пришел снова. В спальне внезапно стало холодно. Кровь застыла у меня в жилах. Мне в ноздри вдруг ударил цветочный аромат. Я был полусонный и сразу понял, что мужчина в спальне. Витавший в комнате аромат казался знакомым… Аромат розы… запах гулаб аттара[10], которым на индийских свадьбах окропляют жениха. Мои затуманенные глаза следили за мужчиной. Он прошел мимо нашей кровати и встал перед зеркалом. Свет освещал его. Этот мужчина не был галлюцинацией. Я даже разглядел бирюзовый цвет его шервани[11]. Вышивка зардози[12] сияла на нем в тусклом свете ночника. Все это выглядело довольно жутко. Я видел в зеркале отражение кровати и прочей мебели, но в нем не отражался человек, стоявший прямо перед зеркалом. От ужаса по спине побежали мурашки. Сердце бешено колотилось, и чудовищный страх скручивал внутренности.

Этот человек, вне всяких сомнений, был призраком.

Через минуту призрак испарился у меня на глазах. Я мгновенно вскочил и включил настольную лампу.

– В чем дело, Пунит? – Паял медленно села, увидев, что я уставился в пустоту. – Ты меня пугаешь. – Нежно коснувшись моей руки, она нерешительно спросила: – Ты не спишь?

– Нет.

– Ты опять видел его?

Я кивнул. Паял трясло под ее уютным одеялом.

– Наш дом – это не какие-то старые развалины или дом с привидениями! Мы построили его с нуля! – воскликнула она.

А потом ночные посещения призрака стали регулярными, как по расписанию. Почему он каждую ночь приходил в нашу спальню? Я не имел ни малейшего понятия. Но постепенно я начал привыкать к нему. Как только я чувствовал, что призрак входит в нашу спальню, я поворачивался к нему спиной. Я лишь мельком видел, как он растворяется в стене. Одновременно с этим густой аромат гулаб аттара будил Паял. Запах становился все сильнее.

Ветры, дувшие над снежными вершинами гор, достигли равнин, принеся с собой пронизывающий холод. Наступил новый год, окутанный густым покровом тумана. Порой, когда видимость падала почти до нуля и ездить на моем мотоцикле в офис становилось невозможно, мы с Паял добирались на такси. К концу января туманные дни прошли и холод несколько поутих. Но призрак неизменно продолжал навещать нас. Паял упорно отказывалась открывать глаза, чтобы хотя бы мельком взглянуть на него. Я продолжал игнорировать сверхъестественное вторжение с тем же постоянством, с каким совершались его настойчивые визиты. Был ли у меня иной выбор?

Однажды ночью, когда я повернулся к призраку спиной, он не отправился к стене и медленно повернулся. Я почувствовал его пронзительный взгляд, красивое бородатое лицо исказилось от гнева. Враждебный настрой показался мне крайне жутким, особенно по сравнению с его спокойным поведением до сих пор. Призрак продолжал пристально смотреть, а меня прошиб холодный пот. Затем он повернулся и растворился в стене.

– Пунит, он здесь? – раздался приглушенный голос Паял.

У меня перехватило дыхание. Глаза Паял распахнулись, но она увидела лишь меня. Меня трясло.

– Призрак злится, – произнес я дрожащим голосом.

– Что он может с нами сделать, Пунит? Пока он не причинил нам никакого вреда. – Паял села и вложила свою ладонь в мою. – Это всего лишь бесплотная форма энергии, способная принять определенный образ. У него нет телесной силы, как у нас. – Она говорила как логик, пытаясь унять мою тревогу.

– Призраки непредсказуемы, они могут причинить вред. Разве ты не смотрела «Омен» или «Изгоняющего дьявола»? Многие истории и фильмы основаны на реальных событиях. Злонамеренное сверхъестественное способно разрушать. – Я вздрогнул от своего заявления.

– Какие глупости! Это всего лишь фильмы, не стоит в них верить! – Паял кричала так громко, что я испугался, не услышали ли ее все наши соседи. – Иногда я удивляюсь твоему здравому смыслу, Пунит. Как ты можешь быть таким бестактным? Напоминаешь мне об этих фильмах ужасов посреди ночи, сразу после того, как в нашей комнате побывал призрак. Да что с тобой такое? – Паял тяжело дышала. Затем она повернулась ко мне спиной и притворилась спящей. Мы оба лежали в своих коконах из одеял, бодрствуя и избегая друг друга до конца ночи.

На следующий день было воскресенье. За завтраком Паял пребывала в угрюмом и ворчливом расположении духа. Она общалась только односложными фразами. Я чувствовал отчаяние и досаду. Наш новый дом утратил все свое очарование, стал ужасным местом для жизни. Наши отношения страдали. Мы ссорились без причины. Эта головоломка могла погубить нас. Не исключено, что кто-то все это время тайком подслушивал наши разговоры. Я потянулся через стол и взял Паял за руку.

– Я знаю, милая, это становится травмирующим опытом для нас обоих. Давай выберемся на природу и проведем весь день в каком-нибудь приятном, спокойном месте.

– С радостью, Пунит! Хорошая идея. – Паял сразу же перестала сердиться. Через пятнадцать минут мы были готовы и вышли из дома.

Мы доехали на мотоцикле до озера Бадхал, нашли укромный зеленый уголок и сели в тени ивы. Паял казалась бледной, словно из нее выкачали энергию и счастье. Однако стоило нам выйти из дома, как мы почувствовали себя лучше.

– Никогда бы не подумала, что мы будем жить с привидением. Если бы кто-то поделился со мной подобным опытом, я посмеялась бы над этим человеком. – Паял вздохнула.

Я задумчиво кивнул.

– Я не знаю, что будет с нашей жизнью! Мы строили наш дом с таким большим энтузиазмом, с таким количеством прекрасных мечтаний о нашем будущем. И вот является призрак, который настаивает на том, чтобы жить в нем. Мы даже не можем планировать завести детей!

От моих слов на ее глазах выступили слезы.

– Пунит, я так отчаянно хотела создать семью. Я люблю детей. Ты прав. Как мы можем создать семью в доме, где живет дух неизвестного покойника? – Она положила голову мне на плечо. – Мне страшно и грустно, Пунит.

Я заключил ее в объятия. У нас были все основания быть несчастными. Мы потратили на этот дом все наши сбережения. Мы взяли огромный кредит, который нужно было вернуть с процентами.

– Пунит, дорогой, ты рассказывал кому-нибудь эту историю о призраке?

– Нет.

– В этом нет никакого смысла. Кто нам поверит? Люди скажут, что у нас просто разыгралось воображение… что мы выдумали все эти истории ради того, чтобы привлечь внимание.

Я удрученно кивнул. Нам не следует говорить об этом кому-либо, пока мы не поймем, как выбраться из этой передряги.

Солнце достигло горизонта далеко на западе. Мирный день, проведенный под открытым небом и теплым солнечным светом, помог нам обоим вновь обрести спокойствие. Пришло время возвращаться домой.

Я пошел поставить свой мотоцикл в гараж. Паял ждала снаружи. Взявшись за руки, мы направились к входу. Когда мы подошли к эркеру нашей гостиной, я встал как вкопанный. Кто-то стоял у окна. Высокая темная тень. Отчетливая человеческая фигура. Наблюдающая за нами. Моя ладонь крепче сжала ладонь Паял. Она посмотрела на меня с опаской.

– Паял, кто это? – прошептал я. Паял повернулась, чтобы посмотреть, но успела лишь мельком увидеть леденящую душу фигуру. Затем фигура удалилась и слилась с темным интерьером.

– Это был призрак сардара? – спросила Паял, держа меня за руку.

Она содрогалась от ужаса, и мое сердце сжалось от боли.

– Нет. Кажется, кто-то другой. – Я стоял, тяжело дыша.

Паял подкралась ближе.

– Пунит, там действительно есть кто-то еще?

Я пожал плечами.

– Давай не будем заходить внутрь.

– Тогда куда нам идти, Паял? Это наш дом.

Ночь стремительно окутывала нас своим черным плащом. Я дрожащими руками отпер замо́к. Нерешительно мы шагнули в ледяной сумрак нашего дома. Я включил свет. В доме было по меньшей мере на десять градусов холоднее, чем снаружи. Мои глаза нервно осматривали интерьер. Казалось, здесь никого не было, кроме нас двоих. Я пошел включить обогреватель, а Паял направилась на кухню. От ее крика я застыл на месте. Она выбежала из кухни.

– Он… он… там…

– Что там, Паял? – Затем я увидел ее. Ту же самую темную тень. Грозную и враждебную. Она стояла позади Паял. Возвышаясь над ней. Эта тень была совсем не похожа на призрак сардара.

– Кто… кто ты?

Мой дрожащий голос напугал Паял. Она повернулась, чтобы посмотреть. В это мгновение тень скрылась на кухне. Я включил свет.

– Смотри, Паял, здесь ничего нет. Это была всего лишь игра света. – Я не поверил собственным словам. Я был напуган.

В нашем доме творилось нечто странное. Неужели мы собираемся прожить в доме с привидениями всю оставшуюся жизнь? Да поможет нам Бог.

Я не хотел тревожить Паял. Я старался вести себя как обычно.

– Я приготовлю нам ужин, – предложил я.

На ужин мы съели яйца с хлебом и сразу же удалились в свою спальню. Она почему-то казалась теплее и безопаснее.

Я пытался заснуть, но меня не покидало беспокойство. Что это была за темная сущность – это пугающее сверхъестественное существо? Оно излучало враждебность – не похоже на призрак сардара.

Паял тоже ворочалась всю ночь.

Посреди ночи холодный ветер будто хлестнул меня по лицу. Я мгновенно проснулся. Воздух был пропитан ароматом розового масла – резким и сильным. Я знал, что в комнате находится призрак сардара. Я закрыл глаза и ждал, пока он уйдет. Потом произошло нечто необычное. Я услышал прямо у себя над ухом призрачный шепот:

– По-о-омо-о-оги-и-и.

Мои глаза мгновенно распахнулись. Ужас пронзил мое сердце. Лицо призрака в тюрбане нависло над моим. Он плакал. Правая сторона его лба была вымазана чем-то темным. Темная вязкая жидкость стекала по его лицу. Кровь? Шлеп. Что-то ледяное упало мне на лоб. Из моего горла вырвался вопль, заставив Паял в замешательстве вскочить. В нашу дверь постучали. Видение задрожало и растаяло у нас на глазах… как сухой лед, превращающийся в пар. Мои глаза уловили рядом с дверью темную тень. Стоящую прямо. Неподвижную. Жуткую. Все мое тело похолодело. Заикание Паял привлекло мое внимание к ней:

– Пу-пунит, у-у-у тебя на лице что-то темное.

Я уловил в ее голосе неприкрытую панику. Она не заметила темную фигуру. Мои дрожащие руки с трудом включили настольную лампу. Тень исчезла.

– К-к-кровь. – Лицо Паял сделалось пепельно-серым.

– Где?

– У тебя на лбу.

Я ей не поверил. Тем не менее я взял салфетку, чтобы вытереть лоб. Салфетка была испачкана красным. Я побежал в ванную. Я намылил лицо и потер его, как будто мыл жирную кастрюлю.

Утром, бледные и испуганные, мы сели завтракать. Я бросил один взгляд на измученное лицо моей жены и заявил:

– Паял, так больше продолжаться не может. Страх нас погубит.

– Я тоже устала от этого ежедневного эмоционального прессинга. Пунит, есть ли какой-нибудь выход из этой неразберихи? Неужели мы навсегда застрянем в этой трясине? – Она сидела, подперев голову руками. – Я чувствую себя мышью, попавшей в кошачьи лапы, которая вот-вот умрет.

– Прошлой ночью призрак истекал кровью и умолял о помощи. Я уловил в его голосе отчаяние. Может быть, он хочет, чтобы мы ему помогли.

– Как мы можем ему помочь?

– Нам придется провести небольшое расследование.

– Какое еще расследование?

– Давай познакомимся с человеком, которому изначально принадлежал этот участок. Помнишь, мы купили его через риелтора и ни разу не встречались с владельцем напрямую. Может быть, он сможет пролить какой-то свет на происходящее.

В тот вечер я сообщил Паял:

– Я позвонил риелтору из своего офиса и узнал имя и адрес человека, который продал нам участок. Нам нужно встретиться с этим джентльменом. – Я достал бумажку из кармана и громко прочитал адрес. – Амарпал Сингх. Живет в Мехраули. Я позвоню ему завтра утром и назначу встречу с ним на субботу.

До субботы оставалось три дня.

– Что скажешь, Паял? – спросил я, пряча листок в карман.

– Звучит неплохо.

Этот луч надежды был подобен мерцанию, освещающему мрачный, туманный путь. Мы сели за наш обеденный стол с бокалами вина. Но едва мы успели сделать по глотку, как Паял внезапно напряглась.

– Амарпал Сингх? Он сардар?

Я самодовольно улыбнулся.

– Я понял это в тот момент, когда прочитал имя. Есть что-то подозрительное в смерти молодого человека, э-э, призрака.

– Конечно. Я просто не понимаю. Как мертвый человек может кровоточить?

– Мы многого не знаем, Паял. Мой разум устал от попыток найти логику в происходящем. Но прямо сейчас я умираю с голоду. Что у нас на ужин?

– Сейчас подумаю, что можно приготовить. А ты приди и помоги мне. – Паял допила последний глоток вина и прошла на кухню.

Со своего места я заметил ее застывшую на кухонном светильнике руку. Затем Паял бросилась обратно ко мне и опустилась на стул. Она попыталась заговорить, но вырвались только булькающие звуки.

– Ты в порядке? Что случилось, Паял?

Паял всхлипывала и указывала в сторону кухни.

– С-с-странная тень, л-л-лицо, р-рядом с раковиной, и с него что-то капает.

Меня парализовало. Там находился призрак сардара? Я заглянул на кухню, а потом снова посмотрел на Паял. Казалось, она задыхалась. Собравшись с духом, я встал.

– Нет, Пунит, не ходи туда. – Паял держала меня за руку.

– Паял, мы не можем все время жить в страхе.

Осмелев от своих слов, я пошел на кухню. Паял последовала за мной, держась за мою руку, ее тело содрогалось. Я включил свет.

– Смотри, здесь ничего нет. Что тебя так сильно напугало?

Паял уставилась на плиту. Я проследил за ее взглядом.

– К-кровь. Я видела, как она стекала с этого… этого… чего-то… похожего… на жуткое лицо… без тела.

– Это был сардар? – Я испытующе посмотрел на нее.

– Нет. Ч-что-то другое. – Она спрятала лицо за моей спиной и задрожала.

Я быстро протер плиту влажным бумажным полотенцем. В тот же миг громкий звон, донесшийся из столовой, заставил нас выбежать из кухни. На полу валялась разбитая бутылка вина. Никакой логической причины для ее падения не было. Она стояла посередине стола. Я уныло убрал осколки и вытер пол, мой взгляд метался по дому, как будто я ожидал нападения. Паял сидела на стуле, сжавшись в комочек, с выпученными от ужаса глазами.

Я решил ускорить наше расследование. Было крайне необходимо разгадать тайну, стоящую за этими пугающими событиями в нашем доме.

– Паял, давай встретимся с Амарпалом Сингхом завтра, хотя будет трудно взять еще один выходной. Сегодня я получил от своего начальника нагоняй.

– Я тоже. – Паял вытерла слезы и опустилась на стул. – Мистер Рао недоволен моей работой. Меня уволят, Пунит. – Она обхватила голову руками и застонала. – Жизнь привела нас на опасный перекресток. Я не знаю, куда идти. Я ненавижу это. Я чувствую себя несчастной. Похоже, это тупик.

– Ну же, Паял, возьми себя в руки. Давай разберемся с корнем этой проблемы.

Преисполнившись решимости, я направился к телефону. Я достал из кармана листок бумаги и набрал номер. Паял подошла и встала рядом со мной. Я обнял ее свободной рукой. Звонок был долгим. На другом конце провода никто не ответил.

Мне стало не по себе. Нас начал окутывать холодный воздух. С нами находилось что-то еще. Близко. Дрожь Паял передалась и мне. Затем бумагу ни с того ни с сего выхватили у меня из рук. Прежде чем я успел среагировать, листок уплыл прочь, словно подхваченный сильным ветром. Кто уносил бумажку и куда? Мне нужен был адрес. Я побежал, пытаясь поймать ее. В дверях кухни стояла ужасная тень, преграждая мне путь. Я не осмелился пошевелиться. Паял закричала.

Я понял, что темная сущность пыталась помешать нам связаться с семьей погибшего сардара. Я бросился обратно и нажал кнопку повторного набора, чтобы перезвонить.

– Давайте… давайте… кто-нибудь, пожалуйста, возьмите трубку.

Мое отчаяние росло. После продолжительного второго гудка я услышал на другом конце провода тихий голос:

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?

После недолгих колебаний Амарпал Сингх согласился встретиться с нами на следующее утро, около одиннадцати. Едва он успел сообщить мне свой адрес, как дом погрузился в темноту. Телефонная линия оборвалась. Отключение электричества? Я открыл дверь, чтобы проверить. Во всем районе только один дом был погружен во тьму. Наш. Я проверил счетчик. Пакетник был отключен. Кто мог это сделать? Был ли этот дух настолько силен?

После того, что произошло, у нас не хватило смелости оставаться рядом со зловещим существом. В холодильнике лежало несколько бананов. Я быстро схватил их, и мы бросились в безопасное место – в нашу спальню. Но была ли она безопасной на самом деле?

Ночь выдалась бессонной. Нас продолжали беспокоить многочисленные звуки. Шаги на лестнице. Призрачный крик о помощи. Это была мольба призрака сардара? Он был в беде? Боялся ли он темной сущности?

Утро выдалось холодным и пасмурным, отчего мы, и без того подавленные, еще больше погрузились в тоску. Когда я пошел на кухню заварить чай, на полу лежали мокрые и прилипшие к нему обрывки бумаги. Я затаил дыхание и застыл в изумлении. Из кусочков было сложено лицо… серые плитки пола образовывали глаза и губы. Это лицо имело поразительное сходство с Паял. Меня затрясло. Но мне нужно было притвориться храбрым, хотя бы ради Паял. Я быстро вымыл пол на кухне, прежде чем Паял успела туда войти.

Торопливо покончив с утренними делами, мы вышли из дома. Завеса тумана окутала окрестности своей призрачной пеленой. Над городом дул ледяной ветер. Застегнув куртку и накинув шарф, я пошел в гараж, чтобы вывести свой мотоцикл. Он лежал опрокинутый. Его швырнули с такой силой, что сломалась передняя вилка. Теперь мотоцикл был неисправен. Тот, кто пытался препятствовать нашей миссии, был силен и враждебен.

Трепеща от страха, я крепко сжал руку Паял и повел ее в хмурый день ловить такси, чтобы отвезти нас в Мехраули. Не успели мы проехать и половину пути, как из двигателя кабины начал валить дым.

– Двигатель перегрет, а это чревато, – сообщил нам водитель. – Я не могу ехать дальше.

Я не стал ничего говорить и пресек ворчание Паял. Мне было так же необходимо добраться до места назначения, как и тому, кто пытался создать нам препятствия. Проезжающая мимо машина остановилась, и водитель спросил, не нужно ли нас подвезти. Мы запрыгнули внутрь. Возможно, кто-то пытается нас удержать, но был и тот, кто помогал.

Без десяти одиннадцать мы с Паял стояли у двери мистера Амарпала Сингха. Как только мы позвонили в дверь, вспышка молнии, сопровождаемая раскатом грома, сотрясла ее. Дождь лил как из ведра. Седой, изможденный и слегка сгорбленный сардар, которому было далеко за семьдесят, проводил нас внутрь. Он провел нас с Паял в скромную гостиную.

– Чем могу быть полезен? – спросил он, как только мы уселись.

– Дядя джи, мы пришли к вам за помощью. – Мой голос был полон такого отчаяния, с каким кричит умирающее животное.

– Вы выглядите обеспокоенным, путтар[13]. Я сделаю все, что в моих силах.

К нам присоединилась дама – сморщенная пожилая женщина, согбенная горем. Ее седую голову покрывала дупатта[14]. Мы с Паял встали, чтобы поприветствовать ее.

– Сат шри акал[15]. Бехто путтар, бехто. – Ее голос дрожал. Она села рядом с мужем.

– Это тот молодой человек, который звонил мне вчера вечером, – сообщил мистер Амарпал Сингх своей жене.

Она мрачно кивнула.

– Случилось что-то серьезное? Мой муж сказал, что вчера вечером по телефону у вас был испуганный голос. А потом внезапно звонок оборвался.

Я не знал, с чего начать.

– Мы живем в Фаридабаде, построили там наш дом. Мы переехали в него совсем недавно, около двух месяцев назад. Наш дом находится в секторе Z, на участке номер семнадцать.

Я выжидающе уставился на пожилую пару, проверяя их реакцию. Но ее не последовало.

– Разве вы его не помните? – спросил я.

Женщина покачала головой. Мистер Сингх прищурился.

– Прошу меня извинить.

Он поспешно вышел из комнаты. После его ухода в гостиной воцарилась напряженная тишина. Женщина тоже встала.

– Холодно. Я приготовлю вам горячего чая.

Оставшись одни, мы с Паял оглядели комнату. Внезапно я ахнул и бросился к книжной полке в углу. Паял пошла за мной. Мое внимание привлекла фотография в рамке на верхней полке. Это была фотография красивого сардара в черном костюме, белой рубашке и фиолетовом галстуке с узором.

– Паял, это он – тот самый призрак, – прошептал я. Паял затаила дыхание. Услышав шарканье приближающихся шагов, мы оба быстро отвернулись от фотографии, как будто нас поймали на краже.

Мистер Амарпал Сингх вернулся с какими-то бумагами в руке и теперь стоял, наблюдая за нами.

– Это фотография моего сына Джагвира. – Он вздохнул и сел на диван. – Не знаю, почему вы упомянули участок, но да, у нас имелась связь с ним.

Мы посмотрели на него с нетерпением.

– Этот участок когда-то принадлежал моему сыну.

– Почему ваш сын продал его? Я имею в виду, ведь это превосходный участок, отличное расположение.

Мистер Амарпал Сингх помедлил, а затем снова вздохнул.

– Мой сын мертв. Убит. Вот почему.

Я перестал дышать. Паял чуть не свалилась с дивана.

– Нам так… так жаль, дядя джи. Убийцу арестовали?

– Их было двое: женщина, на которой хотел жениться мой сын, и ее любовник. – Голос мистера Сингха был полон негодования. Вдруг мужчина посмотрел прямо на нас. Раздражение на его лице было таким же явным, как и раскаты грома снаружи.

– Итак, зачем вы пришли? Почему вы задаете мне так много вопросов? Вы следователи?

Его внезапная враждебность застала нас врасплох. Мы с Паял обменялись взглядами. Мистер Сингх еще больше повысил голос:

– Что с того, что вы живете на участке, который когда-то принадлежал моему сыну? Зачем вы здесь?

Как раз в этот момент вошла его жена с подносом, и все замолчали. Она положила на стол чай с печеньем, но неловкое молчание продолжалось. Пожилая леди переводила взгляд с одного человека на другого, а затем спросила:

– Что такое? Все хорошо?

Мистер Сингх сердито заявил:

– Это те, кто купили участок Джагвира.

Женщина подняла брови.

– И что же? У них возникла какая-то проблема?

– Я понятия не имею, почему они здесь! – крикнул мистер Сингх, бросив на нас свирепый взгляд.

Я посмотрел на ковер, потом на фотографию на книжной полке. Я увидел, как фотография слегка задрожала. У меня помутился рассудок и я вижу галлюцинацию? Мне стало ясно, что я должен закончить то, ради чего мы сюда приехали.

– Дядя джи, ваш сын Джагвир… мы много раз видели его в нашем доме. Даже два дня назад, – выпалил я.

– Что? Какой вздор! – закричал мистер Сингх, раздувая ноздри. Он уставился на нас так, словно мы были парой сбежавших заключенных. – Он мертв уже почти два года.

Мужчина на мгновение перевел взгляд на фотографию своего сына, а потом – снова на нас. Его лицо сделалось пепельно-серым.

Но меня это не остановило.

– Он навещает нас по ночам, разгуливает по нашему дому в синем шервани, украшенном богатой серебряной вышивкой зардози, и синем тюрбане в тон. А прошлой ночью у него из головы текла кровь…

Глаза пожилой женщины расширились от ужаса. Она закрыла лицо своей дупаттой и завизжала.

– Я вам не верю. – Мистер Сингх ударил кулаком по дивану. – Вы, должно быть, знали моего сына, когда он был жив. Откуда мне знать, что вы не самозванцы и не пришли обмануть нас? – спросил он, обвиняюще глядя на нас с Паял.

– Нет-нет, дядя джи, пожалуйста, поверьте нам. Мы бы никогда вас не обманули. Мы напуганы. Вот почему вчера вечером по телефону у Пунита был такой испуганный голос. Мы так часто видели его и… и знаем, что его нет в живых, я думаю, он… он… Пожалуйста, дядя… – По щекам Паял потекли слезы.

– Дядя джи, мы здесь не для того, чтобы усугублять ваши страдания. Мы здесь, чтобы попросить вас о помощи. Пожалуйста, помогите нам – и помогите своему сыну. Он так и не обрел покоя. Я обращаюсь к вам с мольбой. – У меня на глазах выступили слезы. Я сложил ладони и умоляюще посмотрел на мистера Сингха и его жену.

– Вы думаете, я дурак? Убирайтесь из моего дома. – Мистер Сингх сидел на краешке дивана, дрожа от гнева. Я был удручен. Теперь мы с Паял оказались в безвыходном положении.

И тут произошло нечто неожиданное. Фотография Джагвира слетела с полки и приземлилась у ног старика. Мы все в ужасе уставились на нее. Паял поджала ноги и свернулась калачиком на диване, как будто фотография была настоящим привидением.

– Он здесь… Он здесь… – не переставая бормотала она в шоке.

Пожилая женщина заскулила. Мистера Сингха, казалось, ударило током в тысячу вольт. Я заметил, что угловой стул сам по себе сдвинулся на пару сантиметров. Сейчас на нем сидел Джагвир? Почему его не было видно так, как ночью? Мог ли он контролировать свое появление и исчезновение?

Плечи мистера Сингха поникли. Морщины на его лице внезапно стали глубже. Из горла старика вырвалось рыдание. Его жена закрыла лицо ладонями. Звук ее стонов прорезал гробовую тишину, наполнившую комнату.

– Это одежда, которая была на нем в тот день – в день его помолвки, в день его убийства. Синий шервани. – Он вздохнул, взял фотографию Джагвира и, прижав ее к груди, не выдержал. – Джагги, почему ты здесь? Тебе следовало быть сейчас с Раббом[16], – рыдал он.

Жена мистера Сингха задыхалась от горя и все повторяла: «Мой Джагги, мой Джагги». Это прискорбное зрелище разбило мне сердце.

Паял добавила сквозь рыдания:

– Похоже, душа Джагвира не обрела покоя. Он что-то ищет. Может быть, мести! Его убийцы наказаны?

– Нет. Суд освободил их из-за отсутствия доказательств. Несмотря на то что эта порочная женщина была последним человеком, которого с ним видели, доказать ничего не удалось. Это убийство было хорошо спланировано. Полиция тоже спешила закрыть дело. Может быть, их подкупили, чтобы они уничтожили улики и хранили молчание.

– Мы сожалеем о том, что вам пришлось пережить, дядя джи.

– В то утро, в день своего убийства, Джагги вскользь заметил, что его невеста настаивает на том, чтобы участок в Фаридабаде был зарегистрирован на ее имя до их свадьбы. – Мистер Сингх вытер глаза и вздохнул. – Нас поразило такое необоснованное требование. Она явно была алчной женщиной. Я строго-настрого запретил Джагги делать это – по крайней мере, до тех пор, пока он не женится. – Старик покачал головой. – Наш Джагги не видел ее истинного лица. Мы посоветовали нашему сыну подумать о расторжении помолвки.

– И?

– Он разозлился. Он назвал нас старомодными и недалекими. Мы решили не обращать внимания на очевидное. Но это оказалось грубейшей ошибкой. Мне следовало настоять на своем.

– После церемонии помолвки Джагвир ушел вместе с ней. Он так и не вернулся домой, – проговорила жена мистера Сингха сквозь рыдания.

– Убить молодого человека из-за клочка земли? – Паял заметно вздрогнула. – Какой ужас!

– В ту ночь мы ждали и ждали.

Мистер Сингх поперхнулся своими словами. Жена принесла ему стакан воды. Он молча отхлебнул и попытался проглотить вместе с водой свою боль. Когда старик заговорил после долгой паузы, у него перехватило дыхание, как будто он поднимался по бесчисленному количеству лестничных пролетов.

– Мы пытались дозвониться до его друзей. Никто не имел ни малейшего представления о том, где он. Мы оба провели бессонную и тревожную ночь! – Слезы текли по его морщинистым щекам. – На следующий день полиция обнаружила его тело на… на его пустом участке… теперь это ваш дом.

Паял громко втянула в себя воздух. У меня отвисла челюсть. Миссис Сингх истерически рыдала.

– Мой бедный сыночек. Эта мерзкая женщина отвела его на его же участок и там убила. Как бы мне хотелось, чтобы он никогда не покупал этот участок! – Она вытерла слезы своей дупаттой. – Знаете, через месяц она вышла замуж за другого мужчину. Коварная дрянь.

Паял встала, села рядом с женщиной и взяла ее за руку.

– Нам нужно помолиться за упокой его блуждающей души.

Старик кивнул.

– Когда он умер, мы провели короткий молебен, который организовал мой младший брат. Мы были безутешны и не обратили на это особого внимания. Теперь я устрою в вашем доме надлежащий молебен за упокой души моего Джагги. Я надеюсь, вы не будете возражать.

– Именно за этим мы к вам и пришли.

– Мы придем к вам домой в воскресенье со священниками. Сегодня я отправлюсь в гурдвару[17], чтобы договориться. Теперь наш Джагвир должен упокоиться с миром. Мы понятия не имели, что он, он… – Старик встал с фотографией Джагвира в руке и поцеловал ее, прежде чем поставить обратно на полку.

– Я твердо верю, что нам нужно снова возбудить дело о его убийстве, – заявил я. – Мой старший брат Винет работает адвокатом в Верховном суде. Я встречусь с ним, чтобы обсудить это дело. Мы не оставим убийц безнаказанными, я вам это обещаю.

– Путтар джи, у нас нет ни сил, ни денег, чтобы вести длительные судебные тяжбы.

– Теперь вы не одни. Позвольте мне помочь вам. Мне хочется сделать это для вас. – Решимость в моем голосе удивила меня. – Я попрошу моего брата взяться за это дело на безвозмездной основе. Вам вообще не о чем беспокоиться.

У родителей Джагвира на глазах стояли слезы. Я ободряюще улыбнулся.

– Теперь я знаю, почему Джагвир не обрел покоя, чего ищет его душа.

– Справедливости! – пылко добавила Паял.

– Благослови вас Бог, путтар. Да. Теперь мы будем вместе бороться за справедливость. – Мистер Сингх повернулся к фотографии Джагвира в рамке. – Джагвир, если ты здесь, послушай. Мы отомстим за тебя. Теперь ты можешь покоиться с миром. – Затем мистер Сингх сделал совершенно неожиданную вещь. Он встал, подошел к тому месту, где сидел я, и обнял меня. Когда я обнял мужчину в ответ, он упал в мои объятия и заплакал, как ребенок. – Мы чувствовали себя такими сломленными, такими беспомощными, такими одинокими. Но Джагвир послал нам вас.

– Да, дядя джи. Вы потеряли сына. Теперь считайте меня своим сыном. – Я крепко обнял старика.

– Вы уже мне как сын. – Мистер Сингх энергично кивнул, вытирая слезы.

– Тогда увидимся в воскресенье, дядя джи, тетя джи. – Я поклонился, чтобы коснуться их ног. – И мы будем продолжать докучать вам своими визитами.

Пожилая пара кивнула и улыбнулась.

Когда мы прощались с убитыми горем родителями, я взглянул на фотографию Джагвира в рамке. Мое сердце пропустило удар. Фотография была повернута к нам под углом почти девяносто градусов по сравнению с ее первоначальным положением. Улыбка Джагвира на фотографии стала теплее.

Когда мы вышли на улицу, наступило время обеда. Повсюду были лужи и затопленные выбоины. Шел сильный дождь, но облака уже начали рассеиваться. По моему телу пробежали мурашки. Меня огорчало, что молодой человек был хладнокровно убит на участке, на котором теперь стоял мой дом. Мое сердце разрывалось от сочувствия к Джагвиру. Одному богу известно, какую физическую и душевную боль испытал этот кроткий человек в последние мгновения своей жизни.

– Пунит, я больше не боюсь призрака, который живет в нашем доме, – храбро заявила Паял.

– Ты прямо как супердевушка Кара Зор-Эл, – ответил я, смеясь.

– И вовсе не смешно! – Она нахмурилась. Солнце выглянуло из-за облака, окутывая нас своим теплым ослепительным светом. Прежде чем отправиться домой, мы сходили в закусочную.

Сегодня угасающий вечерний свет не так сильно угнетал. Мы включили нашу любимую музыку, приготовили простой ужин и уселись за обеденный стол. Я набил свой рот рисом пулао и положил вилку на тарелку, как вдруг заметил, что Паял рассеянно ковыряется в тарелке.

– О чем задумалась?

– Знаешь, Пунит, встреча с престарелыми родителями разбила мне сердце. Они так сильно страдают. Мы должны что-нибудь сделать для них.

– Мы и делаем. Завтра я обсужу с Винетом возможность возобновления дела об убийстве их сына. Я им обещал. Буду бороться изо всех сил, чтобы добиться для них справедливости.

– Ты говоришь как солдат, идущий на войну. – Паял усмехнулась. Она выглядела такой красивой и жизнерадостной. Я послал ей воздушный поцелуй.

В ту ночь мне стало не по себе. Наверное, подсознательно я ждал появления призрака Джагвира. Он появился. Раньше, чем обычно. Мои глаза отреагировали на сильный аромат розы. Призрак стоял рядом со мной. Он улыбнулся. На этот раз он не подошел к стене. Вместо этого он поднялся к крыше и растворился в ней.

Я знал, что Джагвир пришел попрощаться. У меня на душе сразу стало легче и радостнее. Одновременно я услышал на нашей лестнице шаги. Кто-то поднимался по ней в нашу спальню.

«Это всего лишь домысел моего переутомленного ума», – заключил я, повернулся на бок и блаженно задремал.

В субботу утром я проснулся рано. Паял все еще спала, полностью зарывшись под одеяло. Она казалась такой прекрасной и невинной, что мое сердце потянулось к ней. Вся эта история вызывала у нее огромный стресс. Я решил сделать жене сюрприз – испечь ее любимые блинчики и подать ей завтрак в постель. Я вышел из спальни и направился вниз, на кухню. Я все еще спускался по лестнице, когда что-то привлекло мое внимание. Мое сердце подскочило к горлу. Меня затошнило, а тело сотряс слепой ужас. С потолочного вентилятора в нашей гостиной свисала женщина. С криком, застрявшим в горле, я повернулся, чтобы удрать обратно. Потом я остановился как вкопанный. Фигура кого-то мне напоминала. Я с ужасом осознал, что это была Паял в ее свадебном сари. Я рухнул на лестницу, рыдая от боли.

Постепенно логика вернулась в мой разум. Несколько минут назад Паял все еще спала в постели. Тогда что свисало с вентилятора? Я снова перевел взгляд на ужасающую сцену. С этого места мне было видно лучше. Я понял, что тела там нет. Это всего лишь сари Паял, будто накинутое на тело.

Кто это сделал? Кто вытащил ее сари из шкафа? И так ловко накинул его? Когда это произошло? Сари не было на вентиляторе, когда мы пошли наверх спать около одиннадцати.

Я не хотел, чтобы Паял пострадала. Я поспешил обратно, чтобы убедиться, что Паял цела и невредима. Потом я побежал в гараж за лестницей и снял обмотанные вокруг вентилятора все пять метров свадебного сари моей жены. Мне не хотелось класть сари обратно в шкаф. К нему прикоснулось нечто зловещее. Но тут я услышал, как Паял выходит из спальни. Я быстро скатал сари и спрятал его на время под диван, а лестницу поспешно убрал.

Весь день я был сам не свой. То, чему я стал свидетелем утром, прокручивалось у меня в голове снова и снова.

– Все хорошо? – в очередной раз спросила меня Паял. И в очередной раз я слабо улыбнулся ей и кивнул.

Родители Джагвира прибыли в наш дом ровно в десять утра в воскресенье, как и обещали. Их сопровождали два священника, известные в гурдварах как гурмукхи. Предположительно, гурмукхи обладают способностью взаимодействовать с беспокойными душами.

Набожные мужчины привезли с собой несколько священных книг. Когда я вместе с остальными сидел на полу в нашей гостиной и молился, то заметил, что наружу выглядывает уголок сари Паял. Я быстро засунул его обратно, прежде чем Паял успела это заметить.

Священники спели Гурбани, за которыми последовали Сухмани Сахиб и Сахадж Паат за освобождение души. После часовой молитвы они велели беспокойной душе Джагвира освободиться от своих земных уз и совершить путешествие на небеса. Пришло его время отправиться к Раббу, Всемогущему, который является высшим избавителем, Высшим Отцом.

Я знал, что дух Джагвира уже отправился домой, к Раббу.

– Мой Джагвир очень любил халву, – объявила мать Джагвира со слезами на глазах, раздавая принесенный ею прасад.

Призрак Джагвира больше не посещал нас.

Сари Паял оставалось спрятанным под диваном. Я не забыл про него. Просто я не мог решить, что с ним делать. Я не мог выбросить дорогое моей жене платье, которое было на ней в день свадьбы. Но я также не мог положить его обратно к ее одежде.

Молитвы, казалось, утихомирили паранормальную активность в доме. Мы с Паял впервые спокойно вздохнули с тех пор, как начали здесь жить.

Мы даже представить себе не могли, что это было затишье перед сильной бурей.

Не прошло и двух недель, как ужас вернулся, чтобы разрушить нашу жизнь. В ту злополучную ночь я проснулся с пересохшим горлом. Подняв кувшин с водой, я с удивлением обнаружил, что он пуст. Прежде чем отправиться наверх спать, я наполнил кувшин до краев. Неужели Паял осушила его весь? Но каким образом? Невозможно выпить большой кувшин воды за такой короткий промежуток времени. Паял крепко спала. Я осмотрел пол в поисках пролитой воды. Но он оказался сухим, как в раскаленной пустыне под летним солнцем.

Взяв кувшин, я спустился на кухню, чтобы снова наполнить его. Я преодолел только половину лестницы, когда остановился как вкопанный. Сари Паял развевалось в гостиной, как будто кто-то играл с ним.

На диване сидела темная фигура… человеческая фигура, темнее окружающей обстановки, темная с головы до ног. Верхняя ее часть медленно повернулась к моему застывшему телу. Фигура смотрела прямо на меня. Последовавший за этим жуткий смех поразил меня как удар грома. Кувшин выпал у из рук и покатился вниз по лестнице. Крик застрял у меня в горле. Каким-то образом я набрался смелости пошевелиться и бросился обратно в свою спальню так быстро, как только позволяли мои трясущиеся ноги. Я с грохотом захлопнул дверь. Паял сидела, разбуженная шумом.

– Пунит, будь немного внимательнее. Почему ты устраиваешь посреди ночи беспорядки? – упрекнула она меня сонным голосом.

– Что-то… Кто-то сидит на нашем диване. – Слова наконец сорвались с моих губ.

– Кто? – Глаза Паял расширились от страха.

– Т-та ж-же т-тьма… п-пугающая.

Паял заглушила свой крик руками.

– Та, что была на кухне? – нерешительно спросила она. Я кивнул.

После этого мы не сомкнули глаз. Наше столкновение с миром сверхъестественного должно было завершиться. Что за сущность все еще скрывалась в нашем доме?

На рассвете я выскользнул из постели и спустился вниз, дрожа от страха. Мне нужно было проверить дом до того, как Паял проснется. Повсюду царила жуткая тишина. Я остановился на лестнице, держась за живот, который терзали спазмы. Краем глаза я снова увидел это… Сари Паял свисало… как будто обернутое вокруг мертвого тела. Я не знал, что делать. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я спустился, принес лестницу, снял с вентилятора сари и снова засунул его под диван. В подавленном состоянии я вернулся в спальню и лег в постель с Паял, сжимая ее в объятиях. Я очень волновался за нее. Я обязан был ее защитить.

За завтраком я несколько раз бегло оглядел гостиную. Все выглядело нормально, как будто то, чему я стал свидетелем прошлой ночью, оказалось всего лишь сном. Мы с Паял закончили завтракать и рано ушли на работу.

Вечером, когда мы вернулись домой, нас встретила привычная холодная и враждебная атмосфера. Мы переоделись и сели в нашей спальне писать отчеты. Это был предлог, чтобы не выходить из нее.

– Пунит, я не хочу идти на кухню, – заявила Паял, когда подошло время ужина.

Я уже не хотел, чтобы она спускалась туда одна.

– Хорошо, дорогая. Я быстренько приготовлю нам сэндвичи на гриле, – предложил я.

На кухне у меня возникло стойкое ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Каждый раз, оглядываясь через плечо, я чувствовал какое-то движение. Вокруг витало нечто невидимое.

– Я тебя не боюсь, – громко сообщил я. Мне хотелось хотя бы казаться храбрым, даже если внутри у меня все дрожало. Я чувствовал себя так, словно оказался в ловушке в темном туннеле, из которого нет выхода.

Ночью я поставил в нашей спальне два кувшина с водой вместо одного. Я закрыл дверь и запер ее. Паял хранила у себя под подушкой книжечку с текстом Хануман-чалисы. Она долго сидела, бормоча молитвы. Казалось, она была чем-то напугана. Знала ли Паял о том, что происходит в доме?

Я попытался отвлечь ее внимание.

– Забыл сказать тебе, Паял. Винет начал процедуру возбуждения дела об убийстве Джагвира Сингха. Надеюсь, Джагвир наконец добьется справедливости.

– Хорошо, – ответила Паял.

Посреди ночи меня разбудили стоны Паял. Она вела себя беспокойно. Я прикоснулся к ней. Она была обжигающе горячей. Мне не удастся вызвать ей врача в такое позднее время. Поэтому я решил дать ей парацетамол, чтобы сбить жар. Мне нужно было достать аптечку из буфета в столовой. Сбегая по лестнице, я внезапно остановился на полпути. Темная фигура стояла у ее подножия, преграждая мне путь. Я съежился от страха и отступил назад. Видение медленно растаяло. Я с облегчением вздохнул. Едва я успел сделать еще один шаг, как кто-то толкнул меня сзади. Хорошо, что я держался за перила, иначе скатился бы вниз кубарем. Я повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с обидчиком. Темное существо теперь находилось прямо у меня за спиной. Впервые я увидел его вблизи. У него было темное, пепельно-серое искаженное лицо, отвратительно нелепое. Но что вызвало во мне ледяной ужас, так это пронзительные глаза… бездонные дыры, источающие чистое зло. Я был ошарашен. Я хотел, чтобы эта сущность оставила нас в покое, и собрался с духом, готовясь оказать сопротивление.

– Убирайся из моего дома, – пробормотал я.

Существо начало пятиться, вверх по лестнице, а затем исчезло. Громкие стоны Паял беспокоили меня. Я не хотел оставлять ее одну. С громкими молитвами на устах я ринулся за аптечкой.

Через минуту я вернулся в спальню, достал таблетку и взял кувшин с водой. Он оказался пустым и сухим, как будто его ни разу не наполняли. Так было и со вторым. Как вода исчезала из кувшинов? Мне не оставалось ничего другого, кроме как наполнить стакан нефильтрованной водой из-под крана в ванной.

Всю ночь Паял ворочалась с боку на бок и стонала. Парацетамол помог ей лишь на несколько часов, но затем жар и головная боль вернулись. Мы провели бессонную ночь. Всякий раз, когда Паял переставала стонать, я слышал странные звуки, доносящиеся за пределами нашей комнаты… Скрип лестницы под чьим-то тяжелым весом, отчетливые шаги за нашей дверью и хихиканье. Что мешало этому существу проникнуть в нашу спальню? Я лежал в постели, голова кружилась от страха и уныния.

Когда наступило утро, солнечный свет, проникающий в окна, не смог развеять мою угрюмость. Я встал с постели, выжатый как лимон, и осторожно приоткрыл дверь. Яркий свет придал мне смелости. Я спустился на кухню, чтобы приготовить чай для Паял.

Мне сразу стало ясно, что я не один. Кто-то продолжал следить за мной. Раздались быстрые шаги. Но тела, которому они принадлежали, видно не было. Как я мог продолжать жить здесь, каждое мгновение испытывая страх? Мой прекрасный дом отныне превратился в леденящее кровь чудовище.

Когда я привел Паял вниз из спальни, ее все еще лихорадило. Она с большим трудом выпила чашку чая. Ее била неудержимая дрожь. Паял казалась такой нездоровой, что я начал задумываться, а не положить ли мне ее в больницу. Возможно, там она будет в безопасности. Я отвез ее к врачу неподалеку от нашего дома за советом.

К тому времени, когда мы добрались до клиники, Паял чудесным образом восстановилась. На ее щеках снова заиграл румянец, а температура спа́ла. Я тоже чувствовал себя так, словно меня освободили из мучительной тюрьмы.

Врач не смог диагностировать, что с моей женой. Он отправил образец ее крови в лабораторию для анализа.

– Я приму решение о лечении только после того, как получу результат анализа. До тех пор держите ее температуру под контролем, – посоветовал он. – Она не нуждается в госпитализации.

Стоял приятный весенний день. На лазурном небе не было ни облачка, дул прохладный ветерок. Хлопковые деревья пылали огненными красками. Первые весенние цветы радостно танцевали, трава колыхалась в унисон под приятными порывами ветра. Казалось, весь мир праздновал наступление нового сезона, кроме нас, двух угрюмых душ. Мы отправились на парковку. Прежде чем я успел завести свой мотоцикл, Паял взяла меня за руку.

– Я пока не хочу возвращаться домой. Здесь так красиво. Давай посидим где-нибудь в парке. Я чувствую себя намного лучше.

Я отвез ее в ближайший парк, и мы лениво посидели под огромным деревом пипал[18]. Наши силы были истощены, и мы нуждались в передышке. Такое пребывание на свежем воздухе принесло нам кратковременное облегчение. Паял положила голову мне на плечо и сидела молча. Я проглотил боль, переполнявшую мое сердце, заметив, что моя веселая болтливая жена превратилась в молчаливого, несчастного человека.

Когда наступило время обеда, мы купили несколько бутербродов и кофе в соседнем кафе и вернулись в парк. Паял жадно уплела свой сэндвич и с наслаждением отхлебнула кофе. Постепенно она снова стала спокойной и жизнерадостной. Я взял ее ладони в свои и заглянул в ее усталые глаза.

– Послушай, Паял, если мы будем продолжать пугаться каждой мелочи, наша энергия истощится и зло победит нас. Обещаешь больше не трусить?

Паял едва заметно кивнула.

– Ну же, Паял, ты всегда была такой сильной.

– Пунит, я стараюсь быть сильной. Но я чувствую, что мои силы медленно тают, что-то гложет меня изнутри.

– Паял, пожалуйста, послушай меня. Теперь у нас осталось только два варианта. Либо мы победим зло, вторгшееся в наш дом, либо будем поглощены им. Что ты выбираешь?

– Победить его, – слабым голосом произнесла Паял. – Но как?

– Наверное, нам стоит обратиться за помощью.

Я вдруг подумал, что теперь мне придется довериться своим родителям и брату. Мы с Паял больше не могли справляться с ситуацией самостоятельно.

Наше внимание отвлекла внезапная перемена погоды. Сильный ветер принес с собой густые облака. Пришло время вернуться домой.

– Пунит, я не хочу возвращаться в этот дом, – заявила Паял слабым голосом.

– Нам больше идти некуда, – мрачно произнес я и заставил Паял встать. Мне было больно так поступать с ней, но мы не могли провести ночь на улице. К тому времени, как мы добрались до дома, разразилась настоящая буря с градом. Но в нашем доме назревала своя буря.

После простого ужина, состоящего из кхичди[19], я предложил:

– Давай посмотрим фильм? Как насчет комедии на хинди? – Приподняв брови, я ждал ответа Паял.

– Как скажешь. – Она пожала плечами и с мрачным лицом уселась на диван. Я с беспокойством осознал, что Паял сидит именно на том месте, где прошлой ночью сидела та темная фигура. Там же лежал ее спрятанный свадебный наряд. Я не хотел ее пугать, поэтому промолчал.

Я вставил кассету с фильмом «Нарам Гарам» в видеоплеер, подключенный к нашему телевизору, и сел в кресло. Не успела Паял посмотреть фильм и пяти минут, как вдруг закрыла глаза и громко застонала.

– Что такое, Паял?

Она покачала головой.

– Здесь кто-то есть. Я чувствую это. Мне страшно, Пунит, ужасно страшно. Меня окружает что-то темное… пожалуйста, спаси меня…

Я обшарил взглядом все вокруг, но ничего не заметил.

– Паял, прекрати говорить такие пугающие слова. Давай обсудим это утром.

Она замолчала. Я заметил ее остекленевший взгляд. Не обращая на жену внимания, я снова переключился на фильм. Мне всего лишь хотелось, чтобы ночь прошла спокойно. На следующее утро я собирался позвонить своей семье и рассказать им все. Мне срочно нужна была их помощь.

Паял встала, собираясь уйти.

– Пунит, мне очень плохо.

– Хорошо. Ты иди. – Я небрежно помахал ей рукой. – Я посмотрю фильм. Он интересный.

– Прошу тебя, пойдем со мной, – хрипло прошептала она и сильно закашлялась. Я встревожился. Она сделалась синюшно-бледной и дрожала с головы до ног.

– Паял, с тобой все хорошо?

– У меня ужасно сжимается горло и грудь, – сумела прошептать она, после чего вышла из комнаты. Я остался сидеть.

– Переодевайся и ложись в постель. Я скоро приду.

Когда минут через десять я добрался до нашей спальни, до меня донеслось ужасное зловоние. Это был отвратительный запах гниющей плоти. Паял лежала в постели и сильно дрожала. Это меня озадачило.

– Паял, – нервно окликнул я ее.

Она медленно села. Ее голова склонилась набок, тело было напряжено, руки скрючены, а зубы обнажились в пугающей ухмылке. Из ее полураскрытых глаз сочилась дикая ярость. Увидев меня, Паял странно зарычала. Я съежился от страха. Мое сердце перестало биться, во рту пересохло. Я собрался с мыслями и закричал:

– Паял, прошу тебя, проснись! Что с тобой?

– Уходи. Проваливай, – прорычала Паял, будто зверь. Обезумев от страха, я понял, что она, скорее всего, была одержима.

Мои ноги совершенно ослабли и стали похожи на желе. Еще секунда, и я рухнул бы на пол. У меня не хватит сил справиться с этим в одиночку. Мне срочно нужна помощь. Но кому мне звонить? Не следовало беспокоить папу так поздно. Винет. Нужно позвонить Винету.

Смогу ли я оставить Паял одну хоть на секунду и спуститься? С ней может случиться что-то плохое. Я стоял в растерянности, не в силах принять решение. Паял взяла с прикроватного столика пустой стакан и с силой швырнула его в меня. Я увернулся. Стекло с громким звоном ударилось о стену позади меня и разлетелось на куски. Несколько осколков отскочили от стены и попали мне в шею.

Я в полном ужасе уставился на этот беспорядок. Судя по силе, с которой Паял швырнула стакан, мне бы не поздоровилось, если бы он попал в цель. Дух внутри Паял хотел вывести меня из строя. Мне придется быстро усмирить ее. Я искал что-нибудь, чем можно было бы воспользоваться. Потом я заметил «Хануман-чалису», лежащую в углу. Книга была отброшена прочь. Неужели это сделала Паял?

Она начала ползти ко мне на четвереньках, как животное, глядя на меня, словно жуткое чудовище. Я бросился за священной книгой. Я слышал, что демонические духи питают отвращение ко всему святому. Я был абсолютно убежден: то, что сейчас находилось внутри Паял, имеет демоническую природу. Держа книгу перед ней, я начал читать чалису. Паял застыла на месте. Она зарычала, а затем схватила меня за свободное запястье так крепко, что я ощутил боль. Она издавала ужасающие звуки – дикие и хриплые. Затем, оскалив зубы, Паял вонзила зубы в мое запястье. Я был сбит с толку внезапным нападением и попытался стряхнуть жену с себя. Но Паял присосалась, как пиявка. Я отскочил назад, увлекая ее за собой. Она держалась неотступно. Вспышка ужаса пронзила мое тело. По моему запястью потекла струйка крови. Боль становилась невыносимой. Я сильно ударил Паял по спине, и она отпустила мое запястье. На ее лице, вокруг губ была кровь. Моя кровь. Вид Паял пробрал меня до костей. Мне нужно было взять ее под контроль, прежде чем она серьезно навредит себе или мне. Я сделал шаг к ней и попытался схватить ее за руки. Паял оказалась проворнее и ударила меня кулаком в грудь с ошеломительной силой. Боль была настолько резкой, что я заподозрил перелом ребер. Как ей удалось достичь такой огромной мощи?

Я собрал все оставшиеся силы и попытался встать.

– Паял, ты сильная, сильнее духа, пытающегося одолеть тебя. Изгони его, – сказал я. – Тебе не страшно. Ты очень храбрая.

Это был мой последний ход. Я понятия не имел, как еще можно контролировать ситуацию. Внезапно Паял начала сильно кашлять. Потом она остановилась и упала ничком на кровать. В тот же миг я почувствовал, как что-то пронеслось мимо меня. Невидимая сущность, холодная и зловещая. Злой дух покинул тело Паял. Запах гниющей плоти снова усилился. Мне нужно было вытащить Паял отсюда.

Едва я успел сделать два шага по направлению к Паял, как почувствовал сильный толчок сзади и рухнул вниз. Моя голова ударилась о зеркало туалетного столика, разбив его вдребезги. Я упал на пол. Кровь хлынула из моей головы потоком, ослепляя меня. Как же мне бороться с этой тварью? Я собрался с силами и встал на дрожащие ноги. Мои глаза искали Паял. Ее не было на кровати. Ее даже не было в комнате. Куда она подевалась? Я сделал несколько неуверенных шагов к двери, но та с грохотом захлопнулась у меня перед носом. Я толкнул ее изо всех сил, навалившись всем своим весом, но дверь не поддавалась. Я оказался в ловушке. Как мне теперь спасти Паял? Что с ней там происходило? Потеря крови меня истощила. Я сел на пол. Мне следовало собраться с мыслями и силами. Мне нужно было добраться до телефона, чтобы обратиться за помощью.

– Кровь… Я ищу кровь… море крови… – Ужасный скрежещущий шепот наполнил комнату. Я поднял глаза. Что Паял там делала? Как она туда попала?

Паял находилась на стене рядом с потолком. Кто-то удерживал ее там, заставляя льнуть к стене подобно ящерице. Она уставилась на меня сверху вниз дикими глазами. Губы Паял все еще были искривлены в отвратительной усмешке. Моя кровь запеклась у нее вокруг рта. Волосы упали ей на лицо. Моя жена походила на демона.

– Паял, что с тобой? Пожалуйста, спускайся. – Я всхлипнул. – Нам нужно покинуть дом, спастись от зла, которое овладело тобой. Прошу тебя…

Я даже не смог договорить. Словно разъяренный бык, Паял спрыгнула со стены и приземлилась прямо на меня. Мы оба рухнули на пол. Затем все почернело.

Когда я снова пришел в себя, то находился в спальне один. Дверь в комнату была открыта. Моя голова раскалывалась, как будто по ней колотили молотком, все мое тело болело. В кромешно-темной комнате царила жуткая тишина.

Я ощутил покалывание в пересохшем горле. Мне нужна была вода. Я ухватился за край кровати и с большим усилием приподнялся, чтобы сесть на нее. Я потянулся к выключателю лампы. Свет не зажигался. Мне нужно было узнать, где Паял. Прихрамывая, я вышел из комнаты, надеясь, что она выжила.

Я потянулся к выключателю за дверью комнаты. Он тоже не сработал. В нашем доме не было электричества. Шаг за шагом я крался вниз по темной лестнице. На кухне я зажег свечу и выпил молока прямо из бутылки, которая стояла в холодильнике. Паял по-прежнему нигде не было видно.

Когда я вышел из кухни, холодный сквозняк пронзил меня, как острый нож. Через входную дверь каскадом проникал свет уличного фонаря. Дверь раскачивалась – открывалась и с грохотом захлопывалась из-за яростного ветра.

– Паял! Где ты?

В ответ я услышал лишь молчание. Неужели Паял вышла из дома в темную ветреную ночь? Зачем? Куда она ушла? Кто отнял ее у меня?

Я потерял много крови, и слабость вновь одолевала меня. Я принял верное решение – позвонил Винету. Потом я рухнул на пол и снова потерял сознание.

Я больше никогда не видел Паял.

Меня госпитализировали с потерей крови, несколькими сломанными ребрами, коллапсом легкого, трещиной в черепе и резаными ранами от осколков битого стекла. Демон сделал все возможное, чтобы уничтожить меня. Но я выжил. Иногда я жалею об этом. Мне больше не хотелось жить в этом мире – мире, который сейчас казался бесцветным.

После того как врач признал меня здоровым после шести месяцев госпитализации, я провел еще полгода, подвергаясь преследованиям со стороны полиции по подозрению в убийстве моей жены и уничтожении ее тела. Я не знаю, почему родители Паял хотели привлечь меня к ответственности за ее исчезновение. Я понимал их страдания из-за того, что они потеряли своего единственного ребенка. Я хотел, чтобы они поняли, насколько я был убит горем. Никому не было дела!

Никто, кроме Винета, мне не поверил. Он считал очевидным то, что я не мог убить Паял. Как бы я избавился от ее тела, если был серьезно ранен и не мог даже пошевелиться? Винет не сомневался в том, что на нас кто-то напал. Он никому не сказал, что это был сверхъестественный инцидент, потому что знал, что нам все равно никто не поверит.

Усилия Винета хорошо окупились в другом деле. Ему удалось добиться пожизненного заключения для убийц Джагвира.

Прошло уже больше года. До сих пор нет никакой зацепки о местонахождении Паял. Винет старался изо всех сил, бросался из одной инстанции в другую. Он посещал полицейские участки, медиакомпании, расклеивал плакаты о пропавшей без вести женщине и даже связывался с людьми, занимающими влиятельные посты. Он посетил нескольких человек, имевших дело со злыми духами, но все оказалось тщетно.

– Иногда демоническая сущность следует за потерянной душой и вторгается в обитаемое ею пространство. Женщина может быть с ним, с демоном, – сказал Винету эксперт-экзорцист.

В тот день мое сердце разлетелось на куски. Мне хотелось, чтобы Винет не сообщал мне эту информацию.

Сейчас я живу со своими родителями. Я боюсь жить один. Темнота вызывает у меня приступы паники. Я почти никуда не выхожу и работаю на дому – пишу еженедельные колонки для журнала. На мне висит огромный заем, и я понятия не имею, смогу ли я хоть когда-нибудь его выплатить. Думаю, не в этой жизни.

Снова и снова мой разум возвращается к непостижимым вопросам. Куда делась моя Паял? Что с ней случилось? Как она могла просто взять и исчезнуть без следа? Она мертва? Каждый раз, думая о Паял, я сожалею о том, что вовремя не отвез ее в безопасное место. Я раскаиваюсь в том, что построил дом, который стал причиной моего разорения, причиной той жалкой жизни, которой я сейчас живу. Но чаще я горюю о том, что это существо отняло у меня мою любовь.

В настоящее время мой дом стоит заброшенный. Никто не хочет его покупать. Люди обходят его стороной. Многие соседи жалуются на странные звуки, доносящиеся оттуда. Некоторые утверждают, что видели темную тень, притаившуюся в эркерном окне пустого дома.

Мой печально известный дом получил новое название – дом с привидениями.

Проклятье доски Уиджи

Часть 1. Сринагар

Жизнь была беззаботной, пока мне не исполнилось шестнадцать лет. Если бы я могла повернуть время вспять, выбрав период на свое усмотрение, то хотела бы вернуться именно туда и исправить допущенные мною ошибки. Ибо именно тогда эти темные сущности начали сжимать в своих ужасающих когтях мою жизнь, и мое спасение стало колоссальной задачей как для меня, так и для всех, кто меня окружал.

Моя долгая борьба со сверхъестественным началась приятной, хотя и зловещей осенней ночью, когда Вини диди[20] познакомила нас с доской Уиджи. Не задумываясь о последствиях, диди принесла ее домой и всеми правдами и неправдами уговорила Видхи диди, мою среднюю сестру, и меня вызвать с ее помощью духов умерших. Эта невинная игра превратила мою жизнь в затяжные кошмарные американские горки.

Шел 1992 год. Папа, бригадир индийской армии, был назначен руководителем антитеррористических операций в Сринагаре, Кашмир. Вот где мы жили – папа, мама и я.

Октябрь того года наступил как обычно – весь в огненных красках осени. Прежде чем увянуть, листья гигантских чинар приобрели потрясающие оттенки каштанового, красного, золотистого, медного и бронзового, стремясь напоследок поделиться своим великолепием. Это явление совпало с приездом моих сестер домой на праздник Дивали. Я была вне себя от радости. Нас, сестер, связывали особые узы, несмотря на разницу в возрасте… Вини диди была на шесть лет старше меня, а Видхи диди – на четыре.

Во время праздника весь военный городок сверкал фонариками и глиняными светильниками. После пуджи дома мы все отправились в военный городок, одетые в наши лучшие наряды для вечеринки. Вини диди выглядела сногсшибательно в своей бирюзово-бежевой лехенге[21]. Я заметила, что многие молодые офицеры устремляли на нее взгляды. Папа, должно быть, тоже это заметил, поскольку немедленно назначил себя нашим телохранителем. Он отказывался покинуть нас даже на минуту. Мама приятно проводила время со своими друзьями.

Наевшись вволю и насладившись фейерверком, мы вернулись домой. Вини диди была на седьмом небе от счастья. Капитан Варун, самый красивый и востребованный холостяк, сумел передать ей, несмотря на охрану, любовное письмо. Это случилось, когда Вини диди отправилась за порцией десерта. Хоть папа и следил за ней взглядом, он пропустил этот обмен, поскольку его на мгновение отвлек коллега.

Я наблюдала, как капитан осторожно следовал за диди, снова и снова оборачиваясь, чтобы проверить, наблюдает ли за ними папа, выжидая благоприятного момента для «нападения из засады». В тот момент, когда внимание папы на секунду отвлеклось, он быстро сунул листок бумаги в руку диди. Вини диди покраснела, улыбнулась и быстро спрятала любовную записку в сумочку. Оказавшись дома, я рассказала об этом Видхи диди. Оглядываясь назад, я жалею, что сделала это. Потому что именно так в мою жизнь вторглось сверхъестественное.

Близилось время сна, когда мы с Видхи диди пошли в комнату Вини диди, чтобы подразнить ее.

– Я знаю твой секрет, диди. Капитан Варун передал тебе любовное письмо. Не так ли? – подстрекала ее Видхи диди.

Вини диди кивнула с лучезарной улыбкой и задорной искоркой в глазах.

– Только маме с папой не говорите. Он по уши влюблен в меня.

– Ух ты! Вини и Варун. Звучит здорово. Правда? – Видхи диди держала Вини диди за руки и кружилась в вальсе. Она казалась более взволнованной, чем та, которая получила признание в любви. Вини диди радостно рассмеялась. Она сияла от счастья.

Мы оставили Вини диди в стране ее грез и вернулись в спальню, которую мы делили с Видхи диди. Едва мы улеглись в свои постели, как в нашу комнату вошла Вини диди с пакетом в руке. С широкой улыбкой она расположилась на ковре на полу.

– Видхи и Врити, подойдите. У меня тут кое-что интересненькое. Я совсем забыла об этом. Меня только что осенило. – Этого было достаточно, чтобы мы выпрыгнули из своих постелей и присоединились к ней.

– Что это? – с любопытством спросила я, наблюдая, как Вини диди достает из коробки доску. Это была прямоугольная доска, в центре которой были написаны буквы от А до Я, а под ними – цифры от нуля до девяти. В левом верхнем углу было написано «Да», а в правом – «Нет». Внизу было написано «До свидания». Но я не увидела ни игральных костей, ни каких-либо фишек.

Вини диди положила плоскую пластиковую штуковину в форме сердца под написанные на доске слова и радостно объявила:

– Это доска Уиджи, произносится: у-и-д-ж-и.

Мы с Видхи диди непонимающе уставились на нее.

– Как играют в эту игру? – спросила Видхи диди.

Вини диди прощебетала:

– Это не игра. Это спиритическая доска… вызывающая духов. Я не шучу.

Ее сияющая улыбка резко контрастировала с выражением моего лица.

– Вызывает духов… Ты имеешь в виду умерших людей? – У меня по коже побежали мурашки. Я обвела взглядом комнату. Мне пришло в голову, что вокруг, должно быть, бродят полчища духов. Так много людей погибло или умирало каждый день в долине Кашмира. Все началось с убийства сотен кашмирских пандитов. Но бойня на этом не закончилась. Она происходила во имя джихада, во имя людей с непохожими взглядами, так называемых информаторов или предателей. Невинных тоже не щадили. Пока люди ходили по магазинам за самым необходимым, рядом с ними взрывались бомбы. Некоторых убивали в стычках. Кровопролитие продолжалось подобно смертельным схваткам римских гладиаторов. Духи умерших неестественной смертью, должно быть, витают по всей долине и вокруг нас. От этих мрачных мыслей мне стало не по себе. Я внимательно оглядела комнату, и мое сердце сжалось от ужаса. Однако комната казалась теплой и мирной.

Вини диди серьезно кивнула.

– Да. Мы сосредоточим наши умы и призовем духа. В тот момент, когда дух придет, планшетка начнет переходить к буквам и цифрам, отвечая на наши вопросы. – Она подняла пластиковую штучку и помахала ей перед нами. – Это планшетка.

– Она будет двигаться сама по себе? Как такое возможно? – Видхи диди прищурилась и подозрительно посмотрела на Вини диди.

– Ее будет двигать дух, глупышка.

– А мы сможем увидеть духа? – Я вздрогнула.

– Врити, хватит задавать глупые вопросы. Ты прекрасно знаешь, что духи невидимы.

Видхи диди скривила лицо и цинично спросила:

– С чего бы духу приходить на наш зов? Это не очень похоже на правду.

– Они действительно приходят. Я сама видела.

– Когда? Где?

– В комнате моей подруги. Это ее доска Уиджи. Мы вызывали духов в общежитии. И они дали нам правильные ответы.

– Какие ответы?

– Пожалуйста, девочки. Это старо как мир. Люди вызывали духов с давних времен. Многие известные личности тоже общались с ними.

– Кто, например?

– Хм… ну, например… была такая писательница – Эмили Грант Хатчингс. Она утверждала, что ее роман был продиктован духом Марка Твена посредством доски Уиджи. Потом Перл Ленор заявила, что все ее литературные произведения продиктовал ей дух по имени Пейшенс Уорт. Она общалась с ним в течение двенадцати лет. Даже поэзия Уильяма Батлера Йейтса была вдохновлена доской Уиджи, которой пользовалась его жена. Мэри Тодд Линкольн, жена президента Авраама Линкольна, связывалась со своим умершим сыном посредством спиритических сеансов, проводимых в Белом доме.

– О, правда, диди? – Я была впечатлена. – Мы сможем получить ответы духа на все наши вопросы? – Теперь мой страх сменился возбуждением, как будто мы охотились за сокровищами.

– Да. Я только что тебе об этом сказала.

– Какие вопросы мы будем задавать? – Теперь Видхи диди тоже угодила в сети.

– Например, станем ли мы богатыми? Добьемся ли мы успеха в жизни? Кто те мужчины, за которых мы выйдем замуж?

– О! Значит, нужно спрашивать нечто подобное? – Видхи диди ухмыльнулась. – Теперь я знаю. Ты хочешь проверить, выйдешь ты замуж за капитана Варуна или нет. Но зачем вовлекать нас? Ты могла бы сделать это сама. Тайно.

– Чтобы дух пришел, необходимо больше людей, больше человеческой энергии. К тому же так безопаснее.

– В каком смысле безопаснее? Вызывать духов опасно? Они могут что-то с нами сделать? – Я еще раз осмотрела комнату.

– Конечно, глупышка. Это не детская игра.

Видхи диди тоже огляделась вокруг прищуренными глазами.

– Звучит пугающе. Тебе не было страшно?

– В первый раз немного нервничала. Но там все просто. Нужно всего лишь вежливо попросить духа вернуться в его царство, сказав «спасибо и до свидания» в конце сеанса.

Мы с Видхи диди сидели, уставившись на доску, как два кота – на миску с соблазнительным молоком. Мой мозг перешел в режим гиперактивности, пытаясь придумать вопросы, которые я желала бы задать. Я хотела изучать экономику и стать известным экономистом, как Амартия Сен.

– Вини диди, я хочу узнать, смогу ли я учиться в Лондонской школе экономики.

Вини диди кивнула.

– Мы зададим несколько общих вопросов. Может, начнем?

Мы кивнули.

Вини захватила с собой свечу и коробку спичек. Она зажгла свечу и поставила ее рядом с доской Уиджи.

– Врити, пожалуйста, выключи свет.

Я отказалась сдвинуться с места. Мне было страшно. Видхи диди смерила меня суровым взглядом и встала, чтобы выключить свет самой. Комната внезапно погрузилась в темноту, и я вздрогнула.

– Ладно, красавицы, теперь будьте посерьезней. Никто не должен смеяться. Это раздражает духов. – Я услышала, как она глубоко вздохнула. – Итак, мы вызовем ближайшего к нам духа.

Мое сердце учащенно забилось. Мои глаза постепенно привыкали к тусклому зловещему свету.

– Только я буду задавать вопросы, даже от вашего имени. Вы обе будете хранить полное молчание. Это понятно?

Я нервно кивнула.

– Кроме того, я сначала проверю, хороший ли дух. Если планшетка ответит «Нет», я немедленно попрошу духа уйти. Вы тоже будете тихо молиться, чтобы он вернулся в свое царство.

– Что, если злой дух – лжец? Он может сказать, что он добрый, тогда как на самом деле он злой, – взволнованно высказала я свое мнение.

Вини диди свирепо посмотрела на меня.

– Врити, заткнись. Больше никаких споров. – Она расправила плечи. Ее голос звучал отдаленно и жутковато. – Положите указательный и средний пальцы на планшетку и закройте глаза. Взывайте к духу, чтобы он пришел.

Вини диди и Видхи диди положили свои пальцы на планшетку. Я нерешительно сделала то же самое. Я закрыла глаза и начала мысленно повторять: «Приди. О дух, пожалуйста, приди». Я подглядывала за своими сестрами сквозь полуприкрытые веки. Они обе сидели невозмутимые. Я снова крепко зажмурилась. Чья-то рука коснулась моей щеки. Я съежилась и мгновенно открыла глаза. Обе мои сестры были сконцентрированы на доске. Кто это сделал? Я обернулась, чтобы посмотреть назад. В этом полумраке на меня в ответ взирали пустота и мерцающие призрачные тени. Я пожала плечами и снова сосредоточилась на нашей игре. Как только я закрыла глаза, чья-то рука сжала мое правое плечо. Я взвизгнула. Вокруг не было никого, кроме нас троих. И все же я увидела, что моя ночная рубашка скомкана, как будто ее кто-то схватил. Планшетка мгновенно задрожала и ожила. Она начала двигаться кругами. Наши пальцы больше не касались планшетки, но она снова и снова образовывала цифру восемь. Меня охватил слепой ужас. Вини диди уставилась на планшетку так, словно это было инопланетное насекомое, странным образом приземлившееся на нашу доску.

А потом случилась катастрофа. Дверь нашей комнаты с грохотом распахнулась. Я закричала. В комнату влетела мама, за ней – Рави.

Рави был рядовым в армии и помогал маме в свободное время. В руках у него был поднос с чашками горячего молока с шафраном для нас.

Маме потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к тусклому освещению нашей комнаты. Затем она застыла на месте, заметив нас, сидящих вокруг доски Уиджи.

– Девочки, что вы все тут делаете? Прекратите это. Я сказала, прекратите.

Вини диди медлила. Мама включила свет. Он мгновенно озарил спальню и ослепил меня. Мама забрала поднос у Рави и жестом велела ему уйти. Затем она нависла над нами, будто ястреб. Переживая, что нас застукали, Видхи диди быстрым движением подняла спиритическую доску и сунула ее в коробку еще до того, как Вини диди успела ее остановить.

– Что ты наделала? Мы даже не попрощались, – взволнованно прошептала Вини диди.

На лице мамы отразилось множество эмоций… недоверие, шок, гнев, беспокойство.

– Девочки, что вы делаете?

– Мы вызывали духов, чтобы они ответили на наши вопросы, – робко заявила я. Вини диди и Видхи диди уставились на меня, опустив головы.

– Вызывали духов? – У мамы глаза вылезли из орбит. – Боже мой! Для чего вам это? Какие вопросы вам нужно задать?

Вини диди и Видхи диди хранили напряженное молчание.

– О нашем будущем, – боязливо объявила я, беспокоясь, что совершила грубую ошибку, раскрыв наш секрет. Обе мои сестры, наверное, сейчас на меня сердятся.

– О будущем? Никто никогда не видел будущего, – прогремел в комнате мамин голос. – Упорный труд, искренность, целеустремленность – вот что прокладывает путь к светлому будущему. А не призыв духов.

– Мам, пожалуйста, не читай нотаций, – пожаловалась Видхи диди. – Мы просто веселились. Это всего лишь невинная игра. – Она пожала плечами.

– Всего лишь невинная игра? Игра с духами? Это опасно.

После недолгого молчания мама покачала головой.

– Я не верю во все эти вещи и вам тоже не советую. А теперь ложитесь спать. День выдался утомительным.

Если бы мама тогда знала, насколько была права насчет того, что это опасно, она бы что-нибудь предприняла. Но случившееся замяли, и эта история улетучилась подобно тому, как газ выходит из бутылки с содовой… и стала для меня осиным гнездом.

Вини диди вышла из нашей комнаты с хмурым видом. Мама последовала за ней, оставив наши чашки с молоком на столе. Видхи диди встала с мрачным лицом, взяла доску Уиджи, упаковала ее и засунула в мой шкаф. Потом она залпом выпила молоко и, не сказав больше ни слова, направилась к своей кровати. Все это время я продолжала сидеть на полу.

Почему в комнате вдруг стало холодно?

– Врити, выключи свет и ложись спать, – приказала Видхи диди, как будто была командиром, и, как угрюмый солдат на караульном посту, я покорно встала и последовала ее приказу. Почему меня заставляли чувствовать себя так, будто это была полностью моя вина? Я не просила маму врываться в нашу комнату. И это не я начала игру!

В ту ночь я никак не могла уснуть. Я продолжала слышать странные звуки, доносящиеся из моего шкафа. Я несколько раз окликнула Видхи диди, но она блаженно спала.

Утром я встала с постели совершенно измученная. Никто не упомянул о вчерашнем провале. После завтрака Видхи диди и Вини диди отправились с мамой по магазинам, чтобы купить самое необходимое из того, что им нужно было взять с собой. На следующий день они разъезжались по своим общежитиям.

Я подошла к своему шкафу за вещами и ахнула, как только открыла его. Создавалось впечатление, что он послужил полем битвы для диких кошек. Я предположила, что бардак, должно быть, дело рук Видхи диди – проявление ее раздражения. Но она никогда никому не мстила.

В поисках нужной мне одежды я заметила доску Уиджи, лежащую поверх беспорядочной кучи вещей. На доске лежала планшетка, как бы приглашая поиграть в эту игру. Я потрясла головой, чтобы избавиться от тревожных звоночков, которые начали звенеть в глубине моего сознания.

– Не будь трусишкой, – сказала я себе. Я засунула доску в коробку, плотно закрыла ее и поставила в дальний угол. Поспешно достав свою одежду, я захлопнула шкаф, как будто из него вот-вот должно было вырваться нечто смертоносное. Нужно напомнить Вини диди, чтобы она забрала доску с собой.

На следующий день мои сестры уехали. С их отъездом в доме воцарилась пугающая тишина. Доска Уиджи, о которой все уже позабыли, так и лежала в углу моего шкафа.

С того дня я начала ощущать в своей комнате чье-то явственное присутствие. Как только в ночи наступала тишина, я начинала слышать звуки. Они доносились из моего шкафа… как будто кто-то запертый внутри пытался освободиться. Я знала, что это как-то связано с доской Уиджи. Но где мне ее хранить, если не здесь? Я не могла выбросить доску без разрешения Вини диди. А мама и вовсе забыла обо всем этом.

Шли дни, и эта штука внутри моего шкафа начала становиться сильнее. Каждое утро по моему телу пробегала дрожь при виде распахнутой настежь двери шкафа и лежащей на полу спиритической доски с планшеткой на ней. Кто это делал? Кто хотел, чтобы я играла? Я была измотана. Все это было так противоестественно. Я подумала, не стоит ли мне обсудить происходящее с мамой. Но я боялась ее суровой отповеди, боялась, что она отчитает меня за глупую суеверность.

В начале ноября на высокогорных хребтах выпал первый снег. Дувшие над вершинами ветры принесли в долину прохладу и первые ароматы зимы. Странный холодок начал охватывать и мою жизнь тоже. Зима была моим любимым временем года, особенно когда шел снег. Но на этот раз мной овладела чистейшая тоска. Ночью, после того как я выключала свет, до меня доносился жуткий шепот. Как будто вокруг меня дул навязчивый ветер. Казалось, кто-то выкрикивал мое имя… Именно его-то я и слышала… мое имя эхом разносилось в воздухе… Ври-и-и-и-ити-и-и-и… Я куталась с головы до ног в свое стеганое одеяло и дрожала.

Я пыталась рассказать маме о том, что из-за доски Уиджи у меня возникли проблемы, но она отнеслась к этому пренебрежительно.

– И что здесь такого? Просто возьми и выброси ее. – Мама пожала плечами. – Мне не нравится, что она находится в нашем доме. И, Врити, пожалуйста, уделяй больше внимания своей учебе. – С этими словами она вернулась к своему плотному графику… ведению домашнего хозяйства, посещению мероприятий и встречам со своими друзьями.

Несколько дней спустя, проснувшись утром, я обнаружила, что доска Уиджи лежит поверх моего одеяла. Я подавила крик. Никто не заходил в мою комнату.

Теперь до меня дошло, что мама была права. Мне нужно было избавиться от этой жуткой штуковины. Позже я придумаю для Вини диди какое-нибудь объяснение. Поэтому, вместо того чтобы положить доску Уиджи обратно в шкаф, я прокралась на задний двор и выбросила ее в мусорное ведро. Почему я раньше не додумалась до такого простого решения?

Всю ту субботу я была спокойна, полагая, что с моей проблемой покончено. На следующее утро, когда я подошла к своему шкафу, меня чуть не сшиб с ног запах гнили. Спиритическая доска лежала поверх одежды, перепачканная гниющими отходами. У меня отвисла челюсть, я застыла на месте.

Дрожа всем телом, я отнесла доску в ванную, почистила ее и спрятала в шкафчике в ванной, за другими своими вещами. Я поняла, что хаос в моей жизни создает не доска, а нечто, притянутое ею. Разве я не почувствовала чью-то руку на своем плече, когда мы призывали духов? Мне нужно, чтобы мама помогла мне избавиться от этой штуки.

К маме пришли друзья, поэтому она была занята весь день. Поскольку вечером она выглядела уставшей, я решила поговорить с ней на следующий день.

Каким-то образом следующий день плавно перетек в следующий и еще в один. Да и сама я была загружена учебой. Каждый вечер, когда я пыталась поговорить с мамой, нас кто-нибудь прерывал: повар, уборщица, гости или телефонный звонок. У меня появилось стойкое ощущение, что кто-то чинил все эти препятствия, чтобы защитить доску Уиджи.

Наступил декабрь, а вместе с ним и первый сильный снегопад. Краски всего города оказались погребены под толстым слоем первозданного белого цвета. Долина содрогалась от минусовой температуры. Школы закрылись на зимние каникулы. Жуткая тишина окутала долину и мой дом своим саваном. Бо́льшую часть времени я проводила в четырех стенах, не отходя от мамы, когда та находилась дома, ибо мне не хотелось оставаться в одиночестве. Я боялась чего-то. Но не понимала чего.

Однажды холодным пасмурным днем, чувствуя себя подавленной, я от нечего делать совершила набег на папину книжную полку. Я нашла в его коллекции «Дракулу» Брэма Стокера. Я любила читать художественную литературу и сразу же заинтересовалась этой книгой. К вечеру я дочитала до того места, где английский адвокат Джонатан Харкер, навещая графа Дракулу в его замке в Карпатах, встречает трех сестер-вампирш. Несмотря на то что граф спасает его, Джонатан вскоре понимает, что граф Дракула тоже вампир, а значит, жизнь Харкера в опасности.

После ужина я перебралась в постель и продолжила читать. Я знала, что это была плохая идея, но чтение помогало мне отвлечься. Около одиннадцати я вставила закладку, закрыла книгу и положила ее на стол. Меня начало охватывать странное беспокойство.

Должно быть, была середина ночи, когда я вздрогнула и проснулась. Внезапно послышался отчетливый скрежет отодвигаемого стула. Я медленно повернула голову в сторону источника звука. Мой стул был сдвинут с места и на нем сидела едва различимая прозрачная фигура. «Дракула» лежал раскрытым на столе. А затем страница книги с шелестом перевернулась сама по себе. Я заскулила. Голова фигуры медленно повернулась в мою сторону. Я закричала. Мама с папой мгновенно отреагировали и ворвались в мою комнату.

Мама вытерла с моего лба пот.

– В чем дело, Врити?

Все мое тело содрогалось от увиденного. Я пробормотала несколько неразборчивых слов и указала на стул. Теперь он был пуст. Мама с папой обменялись взглядами.

– Она серьезно больна.

– О-он сидел на моем стуле и читал мою книгу. – Слова наконец сорвались с моих губ. Я заикалась и дрожала.

– Кто? Кто сидел на твоем стуле? – Папа огляделся.

– Призрак.

Мама выглядела раздраженной.

– Это всего лишь твое воображение, – небрежно заявил папа и закрыл книгу. Я уставилась на него, не веря своим ушам. – И кто посоветовал тебе прочитать историю о Дракуле?

– Неудивительно, что ты испугалась. Тебе приснился страшный сон. – Мама с любовью погладила меня по лицу. – Ты слишком юна, чтобы читать всякие ужасы.

Она уложила меня в постель, поцеловала в лоб и ласково пожелала спокойной ночи. Мама и папа побыли со мной еще несколько минут. Комната обманчиво казалась спокойной и безопасной. Затем родители ушли, оставив меня наедине с моими страхами.

Всю оставшуюся ночь я ворочалась с боку на бок и выбралась из своей теплой постели только тогда, когда яркие лучи солнца проникли вглубь моей комнаты.

Когда я, подобно зомби, вошла в столовую, папа уже ушел на работу. Мама ахнула:

– Что у тебя с глазами? Они такие красные и опухшие. Ты в порядке, дорогая? Ты что, плакала?

– Я в порядке, – холодно ответила я и принялась намазывать масло на тост. Я избегала встречаться с мамой взглядом. Я злилась на нее. Она даже не пыталась понять, через что мне пришлось пройти. Взрослые никогда не воспринимают детей всерьез. Первое, что я сделала, покончив с завтраком, – взяла «Дракулу» за краешек, как будто предмет был осквернен, и поставила его обратно на папину книжную полку. С тех пор я больше не осмеливаюсь читать ужастики.

Весь день я просидела над домашним заданием, чтобы отвлечься от пугающих мыслей, занимающих мой разум. После ужина я села в гостиной, примыкающей к спальне моих родителей, чтобы посмотреть телевизор. Мама находилась в своей спальне, читала и отдыхала. Я решила посмотреть футбольный матч высшей лиги. Диего Марадона, мой любимый футболист, играл против «Милана». Папа тоже присоединился ко мне, чтобы посмотреть вторую половину захватывающего матча. Около девяти он заявил, что устал, и пошел в свою спальню.

С миской попкорна и моим любимым флисовым одеялом я уютно устроилась на диване и была поглощена матчем, как вдруг кто-то постучал в окно со стороны улицы. Мое внимание было приковано к телевизору: «Милану» назначили штрафной угловой, который мог привести к голу. Я подошла к окну, отодвинула занавеску и выглянула наружу. В тот же миг из моего горла вырвался крик. Я увидела ее. Свет от светильника на противоположной стене падал прямо на ее лицо. Мама с папой выбежали из своей спальни и увидели, что я вся в поту и дрожу.

– Врити, что такое? Что случилось? – нахмурилась мама.

– Я думал, тебя ударило током, – сказал папа, стоя со скрещенными руками и недовольно глядя на меня.

– С-снаружи к-кто-то есть.

– Кто? – Папа насторожился.

– Призрак… женщина… ведьма…

– Хорошо. И как она выглядела? – Папа оставался бесстрастным.

– Седые волосы… похожие на жутких ползающих змей… выпученные красные глаза, белое лицо. При… призрак…

– Врити, у тебя богатое воображение! Хватит засиживаться допоздна, в этом нет ничего хорошего. Отправляйся в… – Не успел папа закончить фразу, как задребезжало окно гостиной. Потом окна моей комнаты. Долю секунды спустя из кухонных окон, выходящих на наш задний двор, донесся шум. Почти сразу же кто-то постучал в окна спальни моих родителей. Меня затрясло. Мама побледнела. Папа стоял ошеломленный. В этот же момент из кухни выбежал Рави, на его лице читалась тревога.

– Сэр, окна на кухне затряслись, а затем кто-то постучал в дверь. Когда я открыл дверь, чтобы проверить, меня сильно ударили по лицу, но я никого не увидел. Я имею в виду, что тот, кто ударил меня, был невидим.

Папа посмотрел на распухшую левую щеку Рави и нахмурился. Щека начинала синеть. Он не лгал. И тут окна моей комнаты задребезжали с такой силой, что, казалось, стекла вот-вот взорвутся.

– Кто здесь? – взревел папа. – Рави, позвони в группу быстрого реагирования. А я пойду проверю. – Он побежал в спальню за своим пистолетом, а потом бросился к парадной двери.

– Папа, пожалуйста, не ходи один. – Я взяла его за руку.

– Дорогая, я имел дело с более трудными ситуациями. Не переживай. Со мной все будет в порядке. – Он высвободил руку и выбежал вон.

– Я иду с вами, сэр. – Рави поспешил за папой. Он отправил сообщение с просьбой о помощи.

Мама крикнула:

– Будь осторожен, дорогой!

Но папа уже растворился во мраке ночи. Мы с мамой сидели на диване и ждали. Мы жили в одном из четырех домов, построенных на площадке на вершине холма, и каждый из них занимали высокопоставленные армейские офицеры и их семьи. На этом небольшом плато находился подземный склад боеприпасов, и оно постоянно подвергалось опасности нападения, если террористы каким-то образом узнавали о нем. Но стали бы террористы сначала поднимать шум, приводя жильцов в состояние повышенной готовности, прежде чем действовать дальше? Или это была засада на старших армейских офицеров? Как могли террористы миновать столько уровней усиленной охраны многочисленных армейских лагерей внизу?

Папа удивился, увидев, что его помощники – полковник Сен, полковник Бхупиндер Сингх и подполковник Растоги – вместе с несколькими вооруженными часовыми уже вышли и осторожно осматривают местность.

– Кто-то стучал в наши окна, сэр, – сообщили они папе. Кто-то стучал и в окна других домов. Должно быть, злоумышленников было много.

Прибыли солдаты и прочесали весь район. Папа вернулся домой через полчаса, полностью удовлетворенный тем, что не нашел ни одного незваного гостя. Он сел к нам на диван и громко выдохнул.

– Ничего. – Он пожал плечами.

Рави принес папе стакан воды. Но не успел папа сделать глоток, как кто-то постучал в окно перед нами. Мы замерли, все четверо. Послышался странный скрип. Я вцепилась в папу, отказываясь отпускать его. Папа обнял нас с мамой. Затаив дыхание, мы ждали, что что-то произойдет, но вслед за этим воцарилась тишина.

– Я не буду спать одна, – заявила я, всхлипывая. От ужаса мои конечности похолодели и онемели.

Папа кивнул.

– Рави, принеси раскладушку и поставь ее в нашей спальне. Врити будет спать в нашей комнате, пока мы не разгадаем эту тайну.

Рави кивнул, на его лице читалось явное беспокойство.

– Сэр, могу я сегодня тоже переночевать здесь? На улице темно, и я бы предпочел не ходить вниз один.

Папа разрешил ему остаться. Он считал, что сила в количестве, поэтому присутствие Рави оказалось весьма кстати.

Два дня спустя папа подарил мне нового друга, шестимесячного лабрадора шоколадного окраса, которого я назвала Коко. Я полюбила Коко с того самого момента, как впервые увидела его. Возможно, сейчас он поможет мне побороть мои страхи. Теперь я буду спать не одна. Кроме того, Коко лаял и отпугивал призраков.

Я обнимала и прижимала к себе Коко весь день. Он придал мне уверенности, поэтому этой ночью я решила вернуться в свою комнату. Вытоптав себе небольшое круглое углубление на моем одеяле и свернувшись калачиком, щенок радостно примостился у моих ног. Его присутствие было настолько успокаивающим, что я заснула почти сразу после того, как выключила основной свет.

Посреди ночи меня разбудил звук падающих предметов в моей ванной. Коко сидел на моей кровати и рычал на дверь ванной. Скри-и-и-и-и-ип. Дверь начала медленно открываться. Я резко выпрямилась. Мои глаза чуть не выскочили из орбит, пока наблюдали за невероятной сценой… как будто явившейся прямиком из фильма ужасов. Из ванной выплыла доска Уиджи, она парила в воздухе, будто летучая мышь-вампир. Потом она направилась прямо ко мне. Я была так напугана, что на секунду оказалась прикованной к своей кровати, застыв в потрясении. Коко заскулил, отпрыгнул в сторону и выбежал из комнаты. Из моего горла наконец вырвался крик. Я очнулась и вскочила со своей кровати прежде, чем эта жуткая штуковина добралась до меня. Я выбежала из своей комнаты и бросилась в спальню родителей. Обе их прикроватные лампы оказались включены, и папа сидел на кровати, торопливо пытаясь влезть в тапочки. Дрожа и хныча, я скользнула под их одеяло, как будто это был самый надежный щит во всем мире. Коко стоял, поджав хвост, и смотрел на папу, пытаясь что-то выразить. Именно тогда мы все услышали это – звук громкого удара в моей комнате. Что-то было с силой опрокинуто. Затем раздался звук резко хлопнувшей двери. Это была дверь в ванную.

– Кто в твоей комнате? – Папа повернулся и посмотрел прямо на меня. На его лице читались беспокойство и тревога.

– П-п-призрак, – пробормотала я. – Я ж-же т-тебе говорила!

Глаза мамы расширились. Папа недоверчиво покачал головой. Затем он вышел из комнаты таким, каким его учили быть, – бесстрашным солдатом. Он вернулся через минуту, пожал плечами и снова закутался в теплое одеяло. Я заметила на его лице тень сомнения.

– Папа, нам нужно пригласить экзорцистов и избавиться от этой штуки в моей комнате.

Мама поцеловала меня в щеку.

– А теперь иди спать. Утром подумаем, как быть.

– Я не собираюсь возвращаться в свою комнату. – Я еще глубже зарылась в одеяло. Папа погладил меня по голове. Таким образом он разрешил мне переночевать с ними. Коко свернулся калачиком на ковре на полу.

Всю оставшуюся ночь мы продолжали слышать звуки, доносившиеся из моей комнаты. Мы, все трое, пытались не обращать на них внимания, но шум не давал нам спать. Утром, когда я проснулась, папа уже ушел на работу. Мама хлопотала на кухне, давая указания повару. Мне нужны были мои вещи. У меня не хватило смелости пойти одной. Я взяла на руки Коко, лежащего на моих коленях, встала и на цыпочках направилась в свою комнату. У двери комнаты Коко взвыл, вывернулся из моих объятий и бросился прочь. Я поняла, что он боится.

Дверь моей комнаты была плотно закрыта. Выбегая оттуда ночью, я оставила дверь открытой. Наверное, ее закрыл папа. Собравшись с духом, я открыла дверь и просунула голову в образовавшуюся полуметровую щель. От увиденного у меня чуть не подкосились ноги. Дверь моего шкафа была распахнута настежь, в нем было совершенно пусто. Все мои вещи: книги, записные книжки, одежда, дневники, моя коллекция журналов «Тит-Битс», – были разбросаны по полу. Я еще ни разу не видела в своей комнате такого бардака.

Я с грохотом захлопнула дверь и закричала так громко, что все домашние сбежались ко мне. Мама взглянула на мое содрогающееся тело и смело распахнула дверь. После чего застыла, уставившись на этот беспорядок.

– Врити, кто это сделал? – Она посмотрела на меня, приподняв брови.

– Мам, я… не знаю. – Я вытерла слезы тыльной стороной дрожащей ладони. – Папа заходил сюда в два часа ночи. Это произошло уже после его ухода.

Мама ахнула.

– А я говорила тебе, что в моей комнате призрак.

Прежде чем мама успела среагировать, раздался звонок в дверь. Рави впустил в дом нашу ближайшую соседку, миссис Сен.

– Я услышала крик и подумала, что на вас напали. Прежде чем помчаться сюда, я вызвала скорую помощь. Что случилось? – Она подошла к нам и попыталась заглянуть в мою комнату.

Мама стояла, качая головой, и указывала на бардак в моей комнате.

– Кто-то сделал это прошлой ночью, когда мы спали. – Затем она повернулась и пристально посмотрела на меня. – Ты опять игралась с этой штукой?

– С какой еще штукой? – Я обвела взглядом комнату, выглядывая из-за маминой спины, где укрывалась с тех пор, как она откликнулась на мой крик.

Мама указала на мою кровать. У меня перехватило дыхание. Доска Уиджи и планшетка лежали поверх моего одеяла.

– Она… она была в моем шкафчике в ванной, – пробормотала я.

Любопытство миссис Сен достигло апогея.

– Что это? – Она оттолкнула меня в сторону и попыталась войти в комнату.

Мама взяла ее за руку и остановила.

– Нет. Дебика, не входи.

– Но почему? – спросила миссис Сен и уставилась на этот бардак, разинув рот.

– Там что-то странное… что-то таинственное. – Мама повернулась ко мне. – Врити, ты и правда не доставала ее вчера вечером и не пыталась вызвать духов? – Она посмотрела на меня, а затем на доску Уиджи так, словно та на самом деле была ядовитой змеей, приготовившейся на нас напасть.

Миссис Сен мгновенно отреагировала, прикрыв щеки ладонями.

– Вызов духов? Это опасно. Очень опасно. Когда я училась в старших классах, несколько друзей играли в эту игру. Дух забрал четырехлетнюю сестру девочки, в доме которой мы играли. Я видела это сама.

Я вздрогнула. Глаза мамы расширились от страха.

– Дух забрал ребенка? Что это значит?

– Ребенок умер. Абсолютно здоровый ребенок! Дух сообщил, что забирает его.

– Ты слышишь, Врити? Ты осознаешь опасность? – закричала мама.

Я разразилась громкими рыданиями. Миссис Сен не следовало упоминать об этой смерти. Теперь мне казалось, что доска Уиджи хочет убить и меня.

– Мама, я даже не знаю, как она работает, – проговорила я, шмыгая носом. – С тех пор как в тот день Видхи диди поспешно засунула ее в мой шкаф, когда ты нас застукала, эта штука продолжает выбираться из моего шкафа сама по себе. Я даже выбросила ее в мусорный бак, но она вернулась. Я не знаю, кто это делает. Я не знаю, как быть с этой доской. В конце концов я положила ее в шкафчик в ванной. Вчера вечером она вылетела из ванной в мою комнату. Я тебе не говорила, но именно поэтому я выбежала отсюда.

Миссис Сен вздрогнула и цокнула языком.

– Боже мой! Вокруг происходит много странностей. Стук в окна, а теперь еще и это!

Мама обняла меня одной рукой.

– Рави, возьми кого-нибудь с собой и приберись в комнате. Но сначала выбрось эту штуку подальше. Немедленно избавься от нее. – Она указала на доску Уиджи. – Сожги ее, – добавила она, подумав, а потом повела меня и миссис Сен подальше от этого бардака.

Миссис Сен отказалась от предложенной мамой чашки кофе. Она немного постояла в гостиной, осматривая наш интерьер. По выражению ее лица я поняла, что женщина искала призрака, убежденная, что в наш дом вторглась сверхъестественная сила.

– Береги себя, дитя мое. Да защитит тебя Кали Ма. – Перед уходом она ласково погладила меня по голове.

После того как миссис Сен ушла, мама предложила мне переехать из моей комнаты к Вини диди до тех пор, пока они с папой не найдут выход из этой тревожной ситуации. Я с радостью согласилась. Бо́льшая часть того дня ушла на обустройство моей новой комнаты.

На следующий день папа взял отгул. Они с мамой посетили храм Шанкарачарьи, чтобы обратиться за помощью к главному священнику. Два дня спустя у нас дома состоялся молебен, который проводили несколько священников. Мама настояла, чтобы в моей комнате была совершена пуджа. Она считала, что вся проблема возникла именно оттуда. Папа не был так уверен, потому что ничего не знал о доске Уиджи. Какой смысл заставлять его еще больше волноваться? Она уже сожжена. Скатертью дорога!

Пуджа не возымела должного эффекта. После нее я вернулась в свою комнату, и через день звуки послышались опять, хоть и скрытные, приглушенные. Я часто ощущала на себе легкое прикосновение… царапанье по спине, а иногда и по руке. Пару раз я чувствовала еще и мягкое поглаживание по лицу. Моя интуиция подсказывала мне, что что-то притаилось поблизости, словно хищник, выжидающий момента, чтобы нанести удар. Коко, казалось, полностью осознавал незримое присутствие. Он отказывался спать где-либо, кроме спальни моих родителей. Я чувствовала себя брошенной.

Я пыталась рассказать маме, но она отмахнулась от моего заявления.

– Врити, доска Уиджи сгорела дотла. Наши молитвы прогнали это таинственное нечто. Теперь в твоей комнате ничего нет. Выбрось это из головы.

Наступило лето, и долина ожила. Ее склоны облачились в свежую изумрудную зелень, поля покрылись ярким ковром из полевых цветов, а над головой виднелось ясное голубое небо. Изобилие красоты вокруг подняло бы настроение любому. Но грусть пропитала меня насквозь. Жизнь была ко мне несправедлива. Я словно попала в ловушку, из которой не было выхода. Я пыталась избавиться от своего уныния, слушая веселые песни о любви на транзисторном радиоприемнике Вини диди, который стащила из ее комнаты. Я задавалась вопросом, не разыгралось ли у меня воображение, однако продолжала слышать мужской голос, подпевающий песням. Я уверяла себя, что, должно быть, это эхо или вибрации радио.

В середине мая папа уехал в Дели: ему необходимо было присутствовать на важной встрече в Министерстве обороны. Он уехал на несколько дней.

Стояла теплая безлунная ночь. Подав нам ужин и закончив свою работу, Рави уже собирался уходить, когда Коко подбежал к двери и заскулил, требуя, чтобы его выпустили. Но он уже погулял. Однако мама попросила Рави вывести Коко на прогулку. Наверное, ему нужно было в туалет.

Как только они вышли, Коко заволновался. Он изо всех сил пытался освободиться, и ему удалось выскользнуть из ошейника. Он тут же бросился вниз по склону в непроглядную тьму дикой местности. Рави бросился назад за фонариком, после чего обследовал все вокруг. Коко не отвечал на его зов. Мама не разрешила мне выйти. Мы вдвоем сидели на диване и ждали. После многочасовых поисков Рави вернулся, качая головой.

– Интересно, что на него нашло?

Заметив мои полные слез глаза, он одарил меня слабой улыбкой и добавил:

– Он вернется сам. Скоро. Собаки так и делают. Я останусь с вами в доме. Если Коко не вернется, я снова отправлюсь на его поиски утром.

Мы с мамой не спали всю ночь… нервничали, беспокоились и ждали. Я внимательно прислушивалась, ожидая услышать лай Коко. Но все, что я слышала, – уже знакомые звуки, скрипы доносившиеся из моей комнаты и снаружи. К тому времени, как взошло солнце, я была физически и морально истощена. О моем Коко по-прежнему не было никаких известий. Он убежал. Но почему?

Утром, когда Рави открыл кухонную дверь, чтобы выбросить мусор, он остолбенел… застыл, ошарашенный увиденным. Обмякшее тело Коко лежало со свернутой шеей рядом с мусорным баком. Рави отпрянул, захлопнул дверь и бросился к нам.

Каким бесчеловечным нужно быть, чтобы так безжалостно расправиться с животным?

Я была ошеломлена. Я была зла. Я была напугана. Мама тут же попросила Рави похоронить Коко на заднем дворе. Она даже не позволила мне прикоснуться к моей собаке, чтобы попрощаться с ней. Это разбило мне сердце. Весь день мы не находили себе места. Я оставалась безутешной и плакала часами. Я поклялась больше никогда не заводить домашних животных. Со мной они находились в опасности. Быть может, моя жизнь тоже была в опасности. Являлось ли убийство Коко предупреждением? Стану ли я следующей жертвой? Должно быть, у мамы были похожие мысли, вот почему она запретила мне выходить из дома, пока не вернется папа.

Когда солнце скрылось за горами и начала подкрадываться ночь, меня стал терзать страх. Малейший звук заставлял нас с мамой подпрыгивать, несмотря на то что вместе с нами был Рави. Мама позвонила и попросила полковника Сена прислать кого-нибудь.

– Нашу собаку убили. Мы все немного напуганы, – объяснила она.

– Да. Я знаю. Дебика сообщила мне о каком-то инциденте с доской Уиджи. Не волнуйтесь, я пришлю кого-нибудь сильного и надежного, – ответил полковник Сен.

Час спустя раздался звонок в дверь. Рави впустил нашего ночного гостя, капитана Варуна. Он вошел с маленькой спортивной сумкой в руке и ослепительной улыбкой на лице. Я уставилась на него с открытым ртом.

– Полковник Сен приставил меня охранять вас до возвращения вашего мужа, мэм, – сообщил он маме, широко улыбнувшись. Казалось, он очень хотел ей угодить, и я знала почему.

Как только капитан появился в нашем доме, я сразу почувствовала себя в безопасности.

Мы неторопливо поужинали. Капитан Варун продолжал пытаться произвести на маму впечатление своими остроумными рассказами. Через некоторое время я оставила их и отправилась в свою комнату готовиться к тесту по математике. Собрав свои учебные материалы, я села за стол. Почти сразу же свет начал мерцать. Раньше такого никогда не было.

– Мам, – позвала я, – в моей комнате что-то не так со светом.

Мама пришла.

– Должно быть, проблема в плохом соединении. Я попросила Рави проверить. – Едва она успела закончить фразу, как дверь моей ванной заскрипела на петлях и начала медленно открываться. Мама стояла неподвижно, уставившись на дверь. Я сжалась от страха, а затем, опомнившись, бросилась к ней.

В ту же секунду в мою комнату вошел капитан Варун, все еще стремясь угодить маме.

– Мэм, позвольте мне выяснить причину неполадок со светом, – с улыбкой предложил он. Но улыбка мгновенно исчезла с его лица, а глаза расширились от ужаса, когда мой набор для черчения слетел со стола и устремился прямо на Варуна, с громким стуком ударив его по лбу. Я закричала. Он вздрогнул.

– Кто… кто его швырнул? – Глаза Варуна нервно осматривали мою комнату. Возле моего рабочего стола никого не было. Мама взяла меня за руку и бросилась к двери. Капитан Варун повернулся, чтобы поспешить вслед за нами, как вдруг пошатнулся. Кто-то сильно толкнул его сзади. Рави, услышав мой крик, появился как раз вовремя, чтобы предотвратить его падение. Капитан Варун опомнился и выбежал вон. Он с грохотом захлопнул за нами дверь. Та сердито задребезжала. Рави бросился за столиком и поставил его рядом с закрытой дверью. Она затряслась еще сильнее. Рави умчался и вернулся с идолом бога Ханумана. Он поставил статуэтку на стол, зажег дию[22] и пучок ароматических палочек, все время читая Хануман-чалису. Дребезжание стихло. Мама, капитан Варун и я наблюдали за происходящим издалека, окутанные пеленой страха. Кровь полностью отхлынула от лица капитана Варуна. Я впервые видела солдата таким испуганным.

– Мэм, я никогда не был свидетелем чего-то столь жуткого, никогда не верил в привидения. Но теперь… – Капитан Варун громко выдохнул. Пот ручьями стекал по его лицу. – Вра… вражеские пушки и вполовину не так страшны. Это так странно. – Он вздрогнул.

Мама, капитан Варун, Рави и я просидели всю ночь в спальне моих родителей, повторяя мантры и слыша странные звуки, доносящиеся из моей комнаты.

На следующее утро мама решила сделать так, чтобы никто больше не заходил в мою комнату. Рави призвал к себе на помощь несколько армейцев. Команда громко распевала молитвы, выполняя свою работу. Все мои вещи были быстро вынесены, а моя комната опечатана. Закончив, стол с идолом бога Ханумана поставили обратно перед дверью.

Мама ни на минуту не выпускала меня из виду. Весь день она бормотала молитвы. Вернувшийся вечером капитан Варун, казалось, все еще пребывал в состоянии шока. Он даже не поприветствовал нас своей обычной улыбкой.

– Почему это существо было настроено враждебно по отношению ко мне? – спросил он меня, когда мама вышла из комнаты. Я пожала плечами. – Врити, как вы живете в этом доме с привидениями? Весь день я был сам не свой. Не мог ни с кем этим поделиться. Полковник Сен приказал мне держать рот на замке.

Рави, который подавал нам кофе, добавил:

– Диди, завтра, когда твой папа джи вернется, тебе следует поговорить с ним о переезде. Здесь обитает ашант атма… беспокойный опасный дух. Помимо вчерашнего инцидента, я ощущал его присутствие много раз, особенно после захода солнца, когда темнеет… Несколько раз он даже ударил меня. Я думал, что мне почудилось, но теперь точно знаю, что это произошло на самом деле.

– Ты тоже стал жертвой этого свирепого призрака? – Капитан Варун поморщился. – Кто-нибудь еще пострадал?

– Нет, – ответила я. Мне не хотелось говорить ему, что я тоже видела его, чувствовала, как он касается меня. К счастью, призрак не причинил мне вреда. Пока что.

Голоса в моей комнате затихли. Мы все устали после бессонной ночи. Мы с мамой легли спать в ее спальне. Капитан Варун и Рави расположились на полу в гостиной рядом с нашей спальней. Они окружили себя множеством святых образов. Та ночь прошла без каких-либо происшествий.

На следующий вечер вернулся папа. Видхи диди, закончив свой семестр, вернулась домой вместе с ним.

– Я не вижу Коко. Где он? – поинтересовался папа, когда Коко не прибежал игриво поприветствовать его. Мои глаза были мокрыми от слез. Я посмотрела на маму, но она хранила молчание. Наверное, она хотела, чтобы папа отдохнул, прежде чем узнает ужасные новости. Папа не заметил нашей реакции и пошел в спальню переодеться.

После ужина, когда мы сидели в гостиной, я изложила папе свое предложение о переезде.

– Мы здесь не в безопасности, пап. Давай уедем как можно скорее, пожалуйста, пока призрак не причинил вреда кому-нибудь из нас.

Мама кивнула.

Видхи диди высказала свою точку зрения прежде, чем кто-либо еще успел заговорить:

– Переезжать, потому что ты думаешь, что здесь живет привидение? Но ведь ты сама выдумала все эти истории! – Она скорчила мне гримасу.

Мама строго посмотрела на нее.

– Видхи, пожалуйста, помолчи. Ты ничего не знаешь.

Папа заявил:

– В скором времени я ожидаю нового назначения. Итак, зачем нам переезжать? Ведь теперь все в порядке, не так ли? После пуджи?

Видхи диди посмотрела на нас с изумлением.

– Какой пуджи? О чем вы, ребята, говорите?

– В этом доме что-то есть, – повторила мама. – Что-то, что убило Коко две ночи назад.

– Что? Коко убили? – Папа чуть не упал со стула. После потрясенного молчания, воцарившегося в комнате, он встал и, не сказав больше ни слова, ушел в свою спальню. Мама последовала за ним.

Мы с Видхи диди некоторое время сидели молча. Я поняла, что диди хотела узнать больше, но боялась поднимать эту тему. Наконец мы пошли спать. Присутствие моей сестры в спальне успокаивало. Стоило нам выключить свет, как мы услышали из-за двери нашей спальни звуки – как будто кто-то ходил, волоча ноги. Видхи диди села на своей кровати.

– Нет, Видхи диди, нет. Даже не смей ходить туда.

– Я не боюсь.

– Ты просто не видела, как мой набор для черчения взлетел и ударил капитана Варуна по лбу. Он все еще в шоке от случившегося. Теперь у него на лбу большая шишка. Завтра увидишь.

– Ого! С вами оставался капитан Варун? Мы должны рассказать Вини диди.

– Само собой. А теперь давай спать. – Я повернулась и попыталась заснуть. Не знаю почему, но у меня появилось нехорошее предчувствие.

Посреди ночи я вздрогнула и проснулась. Гулкий звук раздавался вокруг меня. Кто-то выкрикивал мое имя. Тусклый свет настольной лампы создавал в комнате жутковатую атмосферу. Дверь нашей комнаты была распахнута настежь. Теперь кто-то находился рядом… Я услышала у себя над ухом шепот… на незнакомом языке. Когда дрожь пробежала по моему телу, я отчетливо почувствовала на себе… на своей шее… руку… нежное прикосновение. Я не видела ни души. Мое тело содрогнулось. Я услышала тихий храп Видхи диди. Это был не сон. Рука начала двигаться, нежно лаская меня. Она переместилась от моего горла к груди, а затем медленно спустилась по животу. Я застыла. Рука опустилась между моих ног. Кто-то домогался меня. Я пронзительно закричала и отчаянно забилась. В ту же минуту я услышала раздраженный рычащий звук. Потом моя кровать затряслась. Я продолжала лежать не шелохнувшись, пытаясь понять, что происходит. Кровать снова затряслась, но уже сильнее.

– Землетрясение! – закричала я.

Видхи диди проснулась вся взволнованная.

– Врити, почему ты поднимаешь шум посреди ночи? – Она потерла глаза и сердито посмотрела на меня.

Я села на своей кровати.

– Ты ничего не почувствовала, диди?

Когда Видхи диди раздраженно покачала головой, кто-то агрессивно стащил с нее одеяло. Ее глаза широко раскрылись от ужаса. Мгновение спустя моя кровать начала сильно трястись. Все остальное в комнате оставалось неподвижным и безмолвным, как в могиле. Видхи диди издала приглушенный крик.

Пока Видхи диди в шоке смотрела на меня, моя кровать начала подниматься. Она поднималась постепенно, сантиметр за сантиметром… пока не оказалась примерно в полуметре над полом. Она парила в воздухе, как хищная птица над жертвой перед неминуемой атакой. Мой рот широко раскрылся в беззвучном крике. Я начала задыхаться. Видхи диди выскочила из комнаты. Как она могла бросить меня, когда я находилась на грани жизни и смерти? Через несколько секунд диди вернулась с мамой и папой. Словно потревоженная вторжением, моя кровать опустилась с глухим стуком, сопровождаемым хихиканьем. Кто-то невидимый смеялся над моим бедственным положением. Спокойный мужской голос отчетливо произнес мне на ухо: «Все хорошо». Затем дверь ванной немного приоткрылась. Моя семья в ужасе уставилась на проскользнувшую мимо тень. Папа увидел ее впервые. Сильнейший шок на мгновение пригвоздил его к полу. Затем он опомнился и бросился ко мне, подхватил мое застывшее тело на руки и выбежал из комнаты. Видхи диди и мама бежали за нами, скуля от страха. Оказавшись в своей комнате, папа крепко обнял меня и долго целовал в щеки. Он изо всех сил старался сдержать слезы. Мама сидела застывшая, как сосулька. Видхи диди сидела рядом с ней, все ее тело трясло, она плакала. На этот раз я почти ни на что не обращала внимания. Я испытала огромное облегчение, осознав, что нам больше ничто не угрожало.

Мы провели всю ночь вместе в спальне моих родителей. Бессонную ночь. Мы продолжали слышать шаги за закрытой дверью. Мама повесила рядом с ней святые образы. Всю ночь кто-то продолжал рыскать по нашему дому. Мама все время громко молилась. Когда первый луч света возвестил о наступлении нового утра, звуки стихли. К тому времени мы были совершенно опустошены. Я никогда не видела папу таким встревоженным. Мама выглядела бледной и измученной. Глаза Видхи диди покраснели от слез. У меня была высокая температура. Нас охватила паника. По крайней мере, мы были вместе.

То, чему папа стал свидетелем прошлой ночью, подтолкнуло его к действию. Он набрал бесчисленное количество номеров. Вскоре в нашем доме появился целый полк, охранявший нас от невидимого врага и помогавший собирать вещи. Мы переехали в армейский пансионат, нашу временную резиденцию, пока не получили новое жилье. Мы распрощались с домом, который стал не менее пугающим, чем сам ад, убегая от леденящей душу сущности, которая поселилась в нем и избрала своей целью меня.

Часть 2. Амбала

В течение месяца папа получил предложение о новой работе. Мы поехали в военный городок Амбала, в основной армейский район. В нашу жизнь вернулся мир. Воспоминания о тревожных днях в Сринагаре начали угасать. Теперь они казались страшными ночными кошмарами, которые наконец-то закончились.

Я продолжила учиться в колледже для девочек в Амбале, где также предлагались дополнительные занятия. Колледж располагался на окраине района Кантонмент. В те дни я была полностью сосредоточена на учебе и закончила одиннадцатый класс с хорошими оценками.

Шесть месяцев спустя папа вышел на пенсию. Мои родители решили переехать в родовой дом в Чандигархе. Я была на решающем году обучения – в двенадцатом классе. Папа считал, что переход в другую школу в разгар сессии помешает моей учебе. Итак, мои родители решили оставить меня в Амбале, чтобы я продолжила учебу.

Я никогда не жила одна. Я не хотела этого делать. Но папа был настойчив.

– Ты пробудешь здесь всего несколько месяцев. Теперь уже все хорошо. Мы оставили проблему позади… в Сринагаре.

Я неохотно поселилась в общежитии колледжа.

Мне выделили комнату в самом маленьком здании кампуса, в котором было всего два этажа, по двенадцать комнат на каждом. Комнаты были небольшими, в них студенты проживали по двое. Моя комната находилась в самом конце второго этажа западного крыла общежития. К нему примыкал дом смотрителя нашего общежития, а рядом находилась западная стена учреждения. Прямо напротив раскинулся сад с пестрыми цветами. По его периферии выстроились массивные деревья: пипал, нимы, баньяны и гулмохары. Со своего балкона и сквозь густую листву этих деревьев я разглядела рядом с южной стеной несколько помещений для прислуги. Кампус со всех сторон окружал трехметровый забор. За ним простирался бесконечный участок каменистой, неплодородной земли. Насколько мне было видно, здесь, на засушливой почве, то там, то сям рос колючий кустарник.

В первые дни я очень скучала по своим родителям. В конце концов я свыклась со своей новообретенной независимостью. Я делила комнату с Амритой, тихой и дружелюбной девушкой из Патиалы. Амрита изучала естественные науки. Мы мгновенно сблизились. Хоть у нас и не было общих занятий, мы начали проводить все свободное время вместе: ходили в библиотеку, прогуливались по вечерам в саду, ели в столовой общежития. Вскоре мы стали неразлучны.

Несмотря на нашу крепнущую дружбу, я не делилась с Амритой своим жутким прошлым. Был ли какой-то смысл пересказывать то, что я хотела забыть и вычеркнуть из своей жизни?

Мы с Амритой были помешаны на чистоте. Перед уходом на занятия мы застилали наши кровати и оставляли комнату прибранной. Однажды вечером, когда я вошла в свою комнату после утомительного дня, с поникшими под тяжестью рюкзака на спине плечами, Амрита сделала странное замечание:

– Куда ты делась?

С чего вдруг такой вопрос?

– Амрита, я только что закончила свои занятия.

– Я думала, ты куда-то ушла, после того как отдохнула на кровати.

– Меня не было в комнате с тех самых пор, как я покинула ее утром.

– Ты уверена?

– Конечно. Почему ты спрашиваешь? – Я бросила рюкзак на стол и села на стул, чтобы расшнуровать ботинки.

– Тогда кто спал на твоей кровати?

Я мгновенно застыла в сгорбленной позе. Затем я медленно подняла голову и уставилась на свою кровать. Покрывало было смято. Создавалось явное впечатление, что кто-то лежал на моей кровати. Кто-то крупного телосложения.

Наша комната была заперта весь день. Никто не мог войти туда, кроме Амриты.

– Ты разыгрываешь меня, верно? – Я улыбнулась Амрите, всей душой желая, чтобы она ответила «да». Я также понимала, что углубление на моей кровати не соответствовало ее размеру.

– Зачем мне это делать? – Амрита была искренне раздосадована. – Я вернулась всего десять минут назад и сидела на своем стуле, за учебниками. Завтра у меня важный тест по биологии.

– И что? – спросила я немного грубо. Мне хотелось отвлечься от того, что вертелось у меня в голове.

– А то, что у меня не было времени прилечь. И даже если бы я это сделала, мне нравится лежать на своей кровати. Ты это знаешь. – Амрита вызывающе стояла, уперев руки в бока. Между нами случилась первая размолвка, несмотря на то что мы жили вместе уже несколько месяцев.

– Ладно. Это не так уж и важно. – Я пожала плечами и быстро разгладила постель. По моему телу пробежала дрожь. Мне не хотелось тревожить Амриту. Она ни в коем случае не должна узнать о моих прошлых встречах со сверхъестественным. Амрита так сильно мне понравилась. Мне не хотелось, чтобы она перепугалась до такой степени, что решила переехать в другую комнату.

Этот случай заставил меня изрядно понервничать. Я начала часто обнаруживать у себя на кровати такую же вмятину. Мои вещи перемещались. Иногда я чувствовала прикосновение, такое же, как и тогда, в Сринагаре. Не было никаких сомнений в том, что теперь в комнате вместе с нами жил кто-то еще… молчаливый и невидимый. Он пришел за мной сюда.

Месяц спустя, в середине января, наши занятия были приостановлены. Все девушки из моего общежития, включая Амриту, отправились домой готовиться к экзаменам, которые должны были состояться в марте. Я знала, что буду скучать по Амрите. Мы обещали оставаться на связи. Я с радостью приняла ее приглашение погостить в Патиале после окончания наших экзаменов. Она тоже обещала навестить меня в Чандигархе.

Мама и папа уехали в Австралию навестить папиного младшего брата, который там обосновался. Итак, у меня не оставалось иного выбора, кроме как остаться в общежитии еще на неделю.

Внезапная перемена обстановки в общежитии нервировала. Смех и лихорадочную деятельность сменила напряженная тишина. Когда я вернулась в тот вечер с ужина, до меня наконец дошло, что я – одинокая душа, проживающая в ныне пустующем общежитии.

Ночь выдалась очень холодной. Это был мой первый день, проведенный в одиночестве в опустевшем здании. Мертвая тишина приводила в замешательство. Отдаленные звуки из другого здания общежития тоже утихли после десяти. Тишина уподобилась сгущающимся грозовым тучам, враждебным и угрожающим. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой отчужденной.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я решила порешать сложные математические задачки. Только когда далекие церковные часы пробили два, я снова осознала свое одиночество. Я быстро прочитала молитву, чтобы набраться смелости, и выключила свет. В мою комнату проникал лишь свет от фонарного столба, стоявшего неподалеку. Я медленно погрузилась в беспокойный сон.

Сон наступил, но вскоре последовали кошмары, которые продолжались, казалось, несколько часов. Я вернулась в наш дом в Сринагаре, спала в своей старой кровати, когда она начала левитировать. Кровать пробила крышу и взмыла в пустынное небо. В кромешной тьме послышались мои рыдания. Вокруг меня начали появляться странные фигуры. Они набросились на меня и соперничали друг с другом за мою кровь. Я отчаянно пыталась сбежать.

Когда я изо всех сил старалась очнуться от страшного сна, я почувствовала сильное давление на свою грудь. Кто-то навалился на меня. Я замахала руками и ногами. Меня разбудило ужасное знакомое рычание.

Я тяжело дышала и была вся в поту. Именно тогда я явственно услышала это. Я все еще спала и видела сон? Я вытерла пот с лица рукавом. В абсолютной тишине раздались громкие рыдания, пронзающие полумрак моей комнаты. Они доносились из пустой кровати Амриты. Я собралась с духом и села. На кровати Амриты лежала девушка и плакала. Как она попала в комнату? Я посмотрела в сторону двери. Она была надежно заперта. Страх начал сковывать меня своими цепкими тисками, подобно тугому чугунному литью.

– Кто… Кто ты? – произнесла я.

Девушка медленно села.

– Амрита? Когда ты вернулась? Почему…

Амрита медленно встала и направилась к двери. Почему она ходила как зомби? Она остановилась и повернулась ко мне. Теперь Амрита плакала горькими слезами.

– Что случилось, Амрита?

Она протянула ко мне руки… словно приглашая присоединиться к ней. Потом я снова осталась в своей комнате одна. Я протерла глаза. Я проснулась? Или мне все еще снился сон?

Всю оставшуюся ночь я тряслась от страха и напевала молитвы. Кто пришел в мою комнату, выдавая себя за Амриту? А потом растворился, будто туман? Меняют ли призраки форму, чтобы ввести в заблуждение?

К тому времени, когда взошло солнце, чтобы пролить свой успокаивающий свет, я чувствовала себя полумертвой. Я поспешно оделась и вышла из своей комнаты. Когда я выходила из столовой после завтрака, ко мне подошел один из моих преподавателей.

– Врити, вот ты где. Я искала тебя. Мэм Буллар хочет поговорить с тобой. Немедленно отправляйся к ней в кабинет.

Я забеспокоилась и поспешила в кабинет директора.

– Входи, Врити. Я как раз думала о тебе, – сказала миссис Буллар, когда я стояла в дверях ее кабинета.

Я вошла и медленно опустилась на стул. Как только я заметила ее мрачное выражение лица, мое сердце екнуло. Я поняла, что случилось что-то плохое. Больше всего я беспокоилась о своих родителях и сестрах.

– Полагаю, вы были очень близки с Амритой Капур, – заявила миссис Буллар.

– Да, мэм. Она моя лучшая подруга.

– У меня для тебя плохие новости. – Она помедлила, а затем тихо добавила: – Она умерла прошлой ночью в Патиале.

Слова застряли у меня в горле. Несколько секунд я просто таращилась на миссис Буллар. Потом я опустила глаза. Я ничего не понимала. Амрита не могла умереть. Прошлой ночью она была в моей комнате. Ведь так?

Я сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

– Как? – нерешительно спросила я.

– Никто не знает. После ужина Амрита вышла в свой сад. Ее родители легли спать, думая, что она вернется. Но сегодня утром они обнаружили дочь в своем саду мертвой. Ее мать думает, что с Амритой, должно быть, случилось нечто ужасное. Глаза девочки были выпучены, как будто перед смертью ее что-то очень сильно напугало. Очень странно, что на ней нет никаких следов травм. – Она посмотрела на меня прищуренными глазами. – У тебя есть какие-нибудь догадки? Я имею в виду, не думаешь ли ты, что Амрита, возможно, общалась не с теми людьми? У нее были ухажеры? Она когда-нибудь рассказывала тебе о каких бы то ни было проблемах?

Я была больше не в силах отвечать. Мое тело сотрясала непроизвольная дрожь. Прошлой ночью в комнате действительно плакала Амрита. Это был ее призрак. Я почувствовала, что задыхаюсь, и выбежала из кабинета директора.

Оказавшись снаружи, я села на скамейку и с трудом перевела дыхание. Как странно. Покидая вчера утром кампус, Амрита выглядела абсолютно здоровой. Для ее смерти не было причин.

Неужели мою лучшую подругу убили из-за меня? Потому что злые сущности окружили меня? И они нацелились и на других тоже… на тех, кто мне близок? Как они убили и Коко? Мне стало страшно. Я была одинока и беспомощна, и теперь меня снова преследовали призраки. Скоро наступит мой черед.

В тот день я ни на чем не могла сосредоточиться и в оцепенении продолжала бродить по кампусу. Когда наступила ночь, я неохотно вернулась в свою комнату, одинокая и напуганная. Пока я лежала на своей кровати, прекрасное лицо Амриты все время стояло у меня перед глазами. Придет ли она сегодня ночью? Я открыла книгу, но не смогла прочесть ни слова. Вскоре я задремала. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, но меня разбудил громкий вопль. Я села, растерянная и взволнованная. Кто-то плакал на балконе рядом с моей комнатой.

Снова Амрита?

Мое сердце бешено колотилось. Я сидела, свернувшись калачиком, в углу своей кровати. Звук медленно затихал. Мое беспокойство усилилось.

Я поняла, что не могу оставаться здесь одна. Наверное, мне грозила опасность. Я остро нуждалась в человеческой компании. Мне нужна была помощь. Вот только где мне ее найти посреди ночи? Может быть, мне стоит пойти в дом смотрительницы общежития и попросить ее приютить меня на несколько дней… пока я не смогу вернуться домой. Почему эта блестящая идея не пришла мне в голову раньше? Валия была доброй и заботливой женщиной и не отказала бы в моей просьбе. Наверное, ей не понравится, что ее беспокоят в такой час. Надеюсь, она поймет.

Я поступала безрассудно, но это был единственный выход. Я надела свою теплую куртку, обулась и, открыв дверь, вышла в пустынную ночь.

Свет в саду частично рассеивал темноту снаружи. Это придало мне смелости спуститься по лестнице. Я выбралась на открытую местность, огляделась и нервно направилась к дому смотрительницы. Кампус окутала абсолютная тишина.

В нескольких метрах от ее дома я затаила дыхание и замерла. Я была не одна. Там стояла женщина, повернувшись лицом к дому. Ее растрепанные волосы ниспадали до талии. Она была одета в длинное тонкое платье, ее ноги были босыми. Я стояла на пронизывающем холоде в своей куртке и дрожала.

– Кого… Кого вы ищете? – выпалила я.

Лицо медленно повернулось ко мне, мертвенно-бледное, сморщенное лицо. Голова женщины болталась на шее. Я испуганно отступила назад, вдруг вспомнив, что то же самое лицо я видела в окне гостиной моего дома в Сринагаре. Женщина скривила губы в отвратительной улыбке, обнажив темную пустоту.

– Ты-ы-ы-ы-ы? – Ее жуткое карканье, вибрирующее в воздухе, подействовало на меня как струя воды. – Уби-и-и-и-и-и-ить…

Она угрожающе шагнула ко мне. Я застыла от страха, дрожа, как натянутая струна. Но вдруг женщина замерла. Она смотрела на что-то позади меня. Я проследила за ее взглядом и повернулась проверить, на что же она смотрит. У меня возникло сильное ощущение, что там находился кто-то еще, помимо нас двоих, кто-то стоял прямо позади меня. Жуткая женщина издала странный визгливый звук, повернулась и побежала к дому смотрительницы. Через долю секунды она исчезла.

Я собралась с духом и зашагала в другом направлении, подальше от ужасной твари. Снаружи было опасно. Мне не следовало покидать безопасную комнату. На трясущихся ногах я взбежала по лестнице, несколько раз поскользнувшись и споткнувшись, бросилась в свою комнату, закрыла дверь и нырнула под одеяло, чтобы спрятаться. Все мое тело билось в конвульсиях. Кем была эта призрачная женщина? Это она убила Амриту? Почему? Я плакала до тех пор, пока моя подушка не стала мокрой от слез. Постепенно я впала в оцепенение, отстранившись от мира. Меня одолел сон, как будто мне вкололи анестетик. Я ничего не помню о том, как прошла оставшаяся часть ночи. Неужели я потеряла сознание из-за усталости и страха?

Когда я проснулась, яркий солнечный свет проникал сквозь крошечное окошко в моей комнате и полосами падал на мою кровать. Было позднее утро. Я планировала встретиться со своим учителем экономики в девять для проверки заданий. Вскочив с кровати, я помчалась в ванную собираться.

На полпути я остановилась как вкопанная. Скорбные голоса, донесшиеся из дома смотрителя, поразили меня до глубины души. Я выглянула вниз с балкона. Перед домом собралась толпа. Я заметила в толпе директора и заместителя директора нашего колледжа. Кажется, произошло что-то серьезное. Я бросилась вниз.

– Не могу поверить, что Рита Валия мертва, – услышала я чью-то реплику, когда подошла к толпе. По моей коже пробежал неприятный холодок. Рита Валия была молодой, чуть за сорок, и здоровой женщиной. Прошлым вечером я видела, как она направлялась домой со своей дочерью.

Ее муж стоял в дверях, ссутулившись.

– Врач говорит, что она умерла от сердечного приступа. У моей жены никогда не подскакивало давление. Она была здорова.

Люди, стоявшие вокруг, чтобы выразить свои соболезнования, прищелкнули языками.

– Должно быть, Рита пошла в ванную, и одному богу известно, что случилось. Когда я пошел туда около шести утра, то обнаружил, что она лежит возле двери, выходящей на улицу. Дверь была распахнута настежь.

Люди смотрели на дверь и качали головами.

– Зачем ей открывать дверь посреди ночи? Она никогда этого не делала, – сказал муж, и по его щекам потекли слезы.

– Наверное, ей хотелось подышать свежим воздухом, – предположил кто-то.

– Да, возможно, ей было жарко, она задыхалась. Знаете, такое бывает перед сердечным приступом.

– Нет. Что-то не так. Я не могу понять, в чем дело. Но это противоестественно, – подчеркнул муж.

Я была единственной, кто видел эту ужасную женщину прошлой ночью возле дома моей смотрительницы. Я знала, что ее муж был прав. Я не стала слушать дальше и поспешила обратно в свою комнату, безутешная и расстроенная.

Переодевшись в чистую одежду, я поспешила в главный офис. После долгих уговоров секретарь разрешил мне совершить платный звонок в Австралию. К счастью, мои родители были дома. Я попросила их немедленно вернуться в Индию. Я умоляла их, говорила, что плохо себя чувствую. Мне нужна была помощь. Я не могла раскрыть подробности перед сотрудниками офиса.

– Врити, сейчас нелегко поменять билеты. Если тебе нездоровится, обратись за медицинской помощью в амбулаторию твоего колледжа. Ты больше не ребенок. Научись заботиться о себе, – сказал папа.

– Это всего лишь вопрос еще нескольких дней, дорогая. Сосредоточься на учебе, – посоветовала мама.

Вот и все. Мои родители отказывались понимать. Здесь мне грозила смертельная опасность. В одиночестве. Судя по тому, как эта жуткая тварь двинулась в мою сторону, она намеревалась меня убить. Она убила Амриту и смотрительницу моего общежития. Я не могла разгадать только одну тайну: почему она меня пощадила.

Мне было слишком страшно оставаться одной. Весь день я ошивалась в самых людных местах колледжа. Я слонялась без дела так долго, как только могла, до наступления темноты. У меня не было аппетита, но я все равно пошла ужинать в столовую, потому что там я хотя бы находилась среди людей. Еда лежала на моей тарелке нетронутой. Когда я осталась последней в обеденном зале, у меня не осталось иного выбора, кроме как вернуться в свою комнату.

Когда я тихо шла к своему общежитию, мое дыхание участилось, а сердце бешено заколотилось в груди. Местность была поразительно пустынной и пугающей. Окрестности окутала странная тишина… ни одна птица не щебетала, ни одна собака не лаяла. Казалось, все попрятались. Я бежала сквозь непроглядную тьму и проклинала себя за то, что была такой дурой.

В здании моего общежития было непривычно темно. Оно выглядело мрачным, заброшенным и населенным призраками. Оно было населено призраками. Сейчас. Там обитало это зловещее существо, скрывающееся где-то поблизости. На ватных ногах я поспешно поднялась по темной лестнице и добралась до коридора. Здесь я остановилась как вкопанная. Кто-то стоял в дальнем углу… перед моей комнатой… темный силуэт женской фигуры. Это была не Амрита. Но и на ту страшную ведьму женщина тоже не была похожа.

Я собралась с духом и сделала несколько шагов. Женщина повернулась ко мне лицом.

– Вы пришли проведать меня, мэм? – расслабившись, тихо спросила я.

– Осторожно-о-о-о-о-о… – Леденящий душу голос эхом разнесся по воздуху. Фигура сошла с балкона в пустоту и растворилась.

Как я могла забыть, что Рита Валия мертва?

Ужас заструился по моим жилам. Я бросилась в свою комнату и заперла ее. Потом прислонилась к двери, тяжело дыша. Люди умирали, и их призраки витали вокруг меня. И мне тоже не спастись. Я вспомнила, что однажды сделал Рави. Подвинув свой стул поближе к двери, я зажгла дию и ароматические палочки. Мне нужно было поддерживать горение дии всю ночь.

Гаятри-мантра, Хануман-чалиса, Ом Джай Джагдиш Харе, я повторяла все, что приходило на ум, пока мой мозг не отключился. Меня грубо разбудил какой-то звук. Мои глаза распахнулись. Масляная лампа догорела, и комната погрузилась во тьму. Я не помнила, как выключила свет.

Моя дверь задребезжала. Кто-то пытался войти в нее. Я бросилась разжигать трясущимися руками свою дию. Снаружи царила суматоха. Неужели призраки соперничали друг с другом за то, чтобы схватить меня? Раздался вопль, точно такой же, как и в предыдущие ночи. Эта жуткая женщина снова была здесь. Притаилась, выжидая подходящего момента. Она зловеще надвигалась на меня.

Ужасный звук начал удаляться. Он доносился время от времени издалека. Затем раздались крики. Они звучали почти… по-человечески. Истерично. Затем все погрузилось в мертвую тишину. Я долго не могла заснуть, пока в утренние часы мой разум, отягощенный грузом страха, тревоги и дурных предчувствий, не отключился сам.

Я поздно встала с постели, совершенно измученная. Как только я открыла дверь, то увидела переполох, царивший повсюду в кампусе.

Что на этот раз?

Я бросилась в туалет, пытаясь унять ужасные спазмы в животе.

Повсюду были полицейские, они осматривали каждый сантиметр кампуса. Что они искали? Я не осмеливалась подойти к ним и спросить, поэтому вернулась в свою комнату и закрыла дверь. Переодевшись в джинсы и толстый свитер, я села на свой стул и задумалась, что делать дальше. Моя интуиция подсказывала мне никуда не выходить.

Пятнадцать минут спустя раздался стук в мою дверь. Я напряглась. Стук стал настойчивым. Я не могла игнорировать его. Я раскрыла книгу, сделала несколько глубоких вдохов и пошла открывать дверь. У порога стояла заместительница директора колледжа вместе с двумя полицейскими.

– Во сколько ты вернулась в свою комнату прошлой ночью? – спросила миссис Сингх, даже не обменявшись со мной утренними любезностями. Она выглядела бледной и расстроенной.

– Мэм, сразу после ужина, около восьми.

– Что вы делали после? – спросил один из полицейских.

– Я немного позанималась, а потом легла спать.

– Вы слышали какой-нибудь шум? Может, кто-то звал на помощь?

Стоит ли поделиться с ними? Смогут ли они помочь? Поверят ли они мне?

Я покачала головой.

– Нет.

– Ничего?

– Ничего.

– Хм-м…

– Почему вы спрашиваете? Что случилось?

Они проигнорировали меня, покачали головами и повернулись, чтобы уйти. Я услышала, как один из полицейских сказал:

– Мэм, почему эта молодая девушка находится одна в этом здании? Ей тоже может угрожать опасность.

Произошло что-то серьезное. Я подождала десять минут, а потом вышла из комнаты, чтобы пойти в столовую общежития позавтракать. Несмотря на то что у меня напрочь отсутствовал аппетит, я должна была вести себя нормально.

Пробравшись сквозь толпу полицейских, я направилась к столовой. Никто меня не остановил.

Столовая гудела от бурных обсуждений. Похоже, на занятия никто не собирался. Первокурсницы сидели все за одним столом, сбившись в кучу.

– Судя по всему, на девушках нет никаких следов травм. Как они могли просто упасть замертво? – сказала студентка первого курса, пожимая плечами, и я вздрогнула.

Боже! Пожалуйста, избавь меня от дальнейших мучений.

– Их обнаружила я. – Студентка последнего курса говорила как криминальный репортер. – Господи! Это было самое душераздирающее зрелище в моей жизни. Это травмирует меня навсегда.

– Что ты там делала? – спросил кто-то.

– Я вышла на утреннюю пробежку, а они там, холодные, замерзшие.

Я услышала несколько вздохов.

– Я закричала и чуть не упала в обморок. Я не могу выбросить из головы этот ужасный образ. Они держались друг за друга. – Девушка прижала ладони к щекам и покачала головой. Меня начало трясти. – На их мертвых лицах застыло выражение неподдельного страха. Рты были широко раскрыты, глаза выпучены. Перед смертью они увидели нечто такое, что привело их в ужас.

Что-то нечеловеческое высосало из них воздух.

Эта мысль поразила меня, как удар молнии.

– Испугались до такой степени, что умерли.

– Вместе? Разве это не кажется странным?

Я сидела в углу и слушала, не привлекая к себе внимание.

– Где их нашли?

– Перед общежитием Вьяс.

Мое сердце екнуло. Это было мое общежитие.

– Сейчас оно пустует. Верно?

– Что они там делали поздно ночью?

Слава богу, никто не знал, что я все еще занимаю свою комнату.

– Они поступили безрассудно, отправившись в это уединенное место вскоре после смерти миссис Валии.

– Их бедные родители будут убиты горем.

– Они будут безутешны.

– Джасбир, они были твоими подругами. Может, ты знаешь, почему они туда пошли? – спросил кто-то, и всеобщее внимание переключилось на девочку, сидевшую среди первокурсниц. Она ответила сквозь рыдания:

– Они пошли посмотреть, нет ли там чего-нибудь таинственного. Наш уборщик упомянул, что в последнее время по ночам в этом районе раздавались какие-то жуткие, леденящие кровь звуки.

– Ох. И что случилось потом?

– Они попросили меня пойти с ними, но я отказалась. Они рассмеялись и назвали меня трусишкой. Той ночью я видела их в последний раз. Я легла спать и только утром поняла, что они не вернулись.

– Они с чем-то столкнулись.

– С чем-то пугающим.

– Так много смертей в одном и том же месте менее чем за неделю? Разве это не странно?

– Это ужасно.

– Думаешь, там происходит что-то паранормальное? Вдруг это злой призрак, который нападает по ночам?

Как оказалась точна в своих выводах девушка, которая произнесла эти слова!

– Или на свободе разгуливает маньяк, психопат?

Старшекурсница встала.

– Что бы это ни было, я возвращаюсь домой. Я не собираюсь оставаться в этом жутком месте. Мне еще хочется пожить.

– Мне тоже. Я больше здесь не останусь.

– Я лучше сниму комнату, чем буду жить в этом зловещем месте.

– И я.

– И я тоже.

Взволнованные девушки поднялись со своих мест и направились к выходу. Но остановились у входа, увидев там миссис Буллар.

– Девочки, прошу вас, успокойтесь.

– Успокоиться? Когда по всему кампусу люди умирают неестественной смертью? – повысила голос старшекурсница.

Директор оставалась невозмутимой.

– Послушайте, девочки, то, что произошло, – весьма прискорбно. Но нам нужно мыслить трезво. Давайте не будем делать необоснованных выводов. Полиция делает свою работу. Я прошу соблюдать приличия и сохранить репутацию нашего любимого учебного заведения.

– Репутация пошла прахом, – пробормотал кто-то.

Директор проигнорировала этот комментарий и продолжила:

– Родители погибших девочек вот-вот приедут. Давайте проявим чуткость и не станем усугублять их горе. – Она натянуто улыбнулась своим ученицам, тем самым без слов прося их сохранять спокойствие. Затем директор ушла, и студентки разошлись. Я находилась в столовой так долго, как только могла. Я все сидела и размышляла. Только мне одной было известно, что злобный дух… призрачная женщина, которая следовала за мной повсюду, вышла на охоту за жертвами. Я понятия не имела, чего она хотела и почему убивала. Возможно, следом за ними наступит и моя очередь.

Меня как будто огрели по лицу. Что, если бы кто-нибудь заметил меня стоящей посреди ночи перед домом смотрительницы, как раз в то время, когда она умерла? Тогда я, наверное, стала бы подозреваемой. Психопат на свободе! Я была единственной девушкой в общежитии, вокруг которой происходили эти инциденты. Полиция приехала навести справки. Если у них возникнут подозрения, никто не поверит в мою версию о сверхъестественном. Я чувствовала себя котом, сидящим на раскаленной крыше.

Мне больше ни минуты не хотелось оставаться в этом жутком общежитии. Я побежала обратно в свою комнату, собрала вещи, солгала учительнице, что мои родители вернулись, и села на дневной автобус до Чандигарха. Поскольку мой дом был заперт, я попросила соседей приютить меня до возвращения родителей. Добрые люди с радостью согласились и разместили меня в гостевой комнате.

Мои родители были встревожены испытаниями, которым я подверглась в общежитии. Всего за десять дней я превратилась в кожу и кости.

– Хорошо, что ты решила уехать оттуда, – сказал папа, нахмурив брови.

Мама постоянно обнимала меня. Она устроила дома еще одну пуджу. Это помогло мне успокоиться. Самым большим облегчением стало то, что я больше никогда не вернусь в этот зловещий кампус.

Я хорошо сдала экзамены и четыре месяца спустя, летом 1996 года, поступила в колледж в Дели, чтобы с головой погрузиться в изучение экономики.

Часть 3. Нью-Дели

Я отказалась селиться в общежитии колледжа в Дели и настояла на том, чтобы снять квартиру, а не комнату. С моей стороны это был очень смелый шаг, но я была настроена решительно. Я не могла подвергать опасности жизни других людей. Я несла тяжелое бремя вины за то, что произошло в моем кампусе в Амбале. Я не могла простить себе всех этих смертей. Особенно смерть Амриты.

– Пока я все еще жива. Наверное, мне суждено выжить, – утверждала я.

Мама и папа были не в силах противостоять моей решимости. Они нашли мне однокомнатную квартирку в мансарде в районе Хаус-Кхаз. Рядом с моим новым местом жительства было полно магазинов, ресторанов и людей. Мой колледж также находился неподалеку. Мама и папа сопроводили меня в Дели, чтобы посмотреть, как я устроюсь в своем новом доме, прежде чем начнутся занятия.

Я влюбилась в этот район. С одной стороны царила оживленная суета на элитном рынке, а с другой – умиротворяющее затишье. Я была в восторге от своей квартиры. Моя гостиная выходила на террасу, с которой открывался вид с высоты птичьего полета на зеленый пояс Южного Дели: Районный и Олений парки. Балкон моей спальни выходил на руины форта и королевский резервуар для воды, построенный в тринадцатом веке во времена правления Делийского султаната.

Мои родители купили мне стационарный телефон, чтобы регулярно поддерживать со мной связь. Папа также настоял на том, чтобы купить мне машину.

– Папа, я могу ездить в свой колледж на такси. Мне не нужна машина. Я куплю ее на свои деньги, как только начну зарабатывать.

– Она нужна тебе сейчас, какой-нибудь маленький хэтчбек. Тебе не придется беспокоиться о безопасности, – заявил он.

– Знаешь, папа, ты больше хочешь унять свою тревогу, чем мою.

Папа от души рассмеялся.

– Ты права, милая.

И конечно же, «Дэу Матиз» оказался удобным для поездок в колледж и обратно или встреч с друзьями по выходным.

Время в колледже пролетало незаметно. Занятия, домашние задания, стажировки, посещения библиотеки – я радовалась, что у меня не хватало времени остановиться и оглянуться назад. Похоже, злые духи исчезли из моей жизни. Я верила, что они убрались из нее раз и навсегда.

Ближе к концу моего первого курса в колледже Вини диди вышла замуж за Варуна – теперь уже майора. Она поселилась в военном городке Чанди Мандир, где служил майор Варун, недалеко от мамы и папы. Видхи диди стала врачом и теперь получала степень доктора медицинских наук в области педиатрии.

Я училась на втором курсе колледжа и однажды на вечеринке у подруги встретила Вихана. Он был статным, симпатичным мужчиной, исполненным невозмутимого спокойствия. Вихан сразу же привлек к себе мое внимание. Мне искренне хотелось, чтобы кто-нибудь нас познакомил. Через пятнадцать минут он заговорил со мной сам.

– Я Вихан. Могу я узнать ваше имя, великолепная леди?

Не знаю почему, но я покраснела.

– Врити, – тихо ответила я.

– Какое прекрасное имя! Врити, я ждал, пока кто-нибудь нас представит, но у меня лопнуло терпение.

Я улыбнулась.

– Знаешь, я наблюдал за одной красавицей на вечеринке – меня влекло к ней, как колибри к цветку. – Он посмотрел мне прямо в глаза.

Он что, со мной флиртует?

– Я люблю колибри. Они хорошенькие. – Я усмехнулась.

Вихан запрокинул голову и рассмеялся. Он выглядел таким душкой, когда смеялся.

– Не знаю почему, но мне кажется, что ты особенная девушка, Врити.

Он говорит искренне?

– Правда, Вихан? Как мило с твоей стороны.

– Я принесу нам что-нибудь выпить, а потом давай найдем тихий уголок. Я хочу узнать о тебе побольше.

Пока я ждала Вихана, ко мне примчалась моя подруга Амайя.

– Ух ты. Я никогда не видела, чтобы Вихан так интересовался девушкой. Ты счастливица!

– Откуда ты знаешь?

– Он мой двоюродный брат, глупышка. Настоящий джентльмен. Многие девушки хотят познакомиться с ним, но он еще ни разу не проявлял такого живого интереса ни к одной из них. Ты мне тоже по душе. Вы будете идеальной парой. – Она улыбнулась и тут же улизнула, увидев, что Вихан возвращается с двумя бокалами шардоне.

Мы сидели, потягивая вино, и разговаривали.

Вихан был на четыре года старше меня. Остаток вечера мы провели, поглощенные друг другом. Он пригласил меня на ужин в следующую субботу, а затем и через одну. Вскоре все мое свободное время было посвящено исключительно Вихану.

Вихан окончил Делийский колледж искусств и теперь был профессиональным художником и скульптором. Его творческие наклонности очаровали меня. После первого влечения мы по уши влюбились друг в друга. Вихан обладал великолепным чувством юмора, и над его анекдотами я смеялась до боли в боку. Однако я никогда не рассказывала ему о своем страшном прошлом. Когда жизнь так прекрасна, зачем нарушать ее спокойствие?

Но это оказалось грубейшей ошибкой, потому что всего через три месяца после встречи с Виханом я снова почувствовала себя одинокой и беспомощной.

Стоял душный августовский вечер. Мы с Виханом отведали восхитительный ужин в ресторане. Наше свидание закончилось около одиннадцати, а затем Вихан проводил меня до входа в мою квартиру. Некоторое время мы стояли и разговаривали. Из-за легкого ветерка жара казалась менее изнуряющей. Около половины двенадцатого Вихан ушел. Его машина была припаркована на другом конце квартала.

Я повернулась и едва успела подняться на несколько ступенек по узкой грязной лестнице, как кто-то крикнул: «Врити-и-и-и-и». Это был знакомый голос. Я обернулась и увидела леденящий душу призрак женщины. Электрическая лампочка на дальнем столбе освещала ее растрепанные седые волосы. Ее голова, как обычно, была наклонена под странным углом. Женщина издала ужасный смешок, и моя паника нахлынула подобно бурной реке. Я закричала и вскарабкалась на два этажа по тускло освещенной лестнице, пошатываясь и поскальзываясь. Через минуту я стояла перед дверью своей квартиры – запыхавшаяся, мокрая от пота – и шарила в сумке в поиске ключей. Я все время оглядывалась, проверяя, не последовало ли это ужасное существо за мной наверх. Я изо всех сил пыталась отпереть замо́к, но ключи то и дело выскальзывали из моих дрожащих рук. Пот стекал по моему лбу и попадал в глаза, обжигая их, ослепляя меня. Мне удалось открыть дверь. Когда я ворвалась внутрь, то почувствовала, как кто-то пронесся мимо меня… ледяной сквозняк. Я с грохотом захлопнула дверь. Кто-то определенно вошел в мою квартиру вместе со мной.

Я включила свет и, потрясенная, опустилась на стул. Эта женщина снова меня нашла. Моя квартира казалась спокойной и мирной. Настолько мирной, что я насторожилась.

Вскоре я вся покрылась по́том. Я забыла включить вентилятор в эту невыносимую жару. У меня пересохло в горле.

Собравшись с мыслями, я включила вентилятор и пошла на кухню за стаканом холодной воды. Казалось, в моей квартире все было в порядке, но меня не покидало острое ощущение того, что со мной находился кто-то еще.

Я подняла телефонную трубку, чтобы позвонить Вихану. Но что я ему скажу? Могу ли я сообщить ему, что меня постоянно преследовали призраки и что никакие ритуалы или пуджи не смогли избавить меня от этих леденящих душу существ? Что, если он решит прекратить наши отношения? Это разобьет мне сердце. Он был первым мужчиной в моей жизни, в которого я была так сильно влюблена. Я поняла, что, если Вихан откажется мне помочь, я останусь одна, без чьей-либо помощи ведя проигрышную битву за свою жизнь. Удрученная, я положила трубку.

Я долго не могла уснуть. Странные звуки снова нарушали мой покой. Я продолжала слышать приглушенный скрип и шарканье. Я вяло лежала в своей постели, обдумывая возможные логичные причины своего затруднительного положения. Что пошло не так в ту роковую ночь, когда мы с сестрами баловались с доской? Планшетка двигалась как сумасшедшая. Почему мишенью стала только я? Мои сестры ни разу не испытали ничего подобного.

На следующее утро я в спешке позавтракала и вышла из своей квартиры. Я решила пропустить первые несколько занятий и пойти в государственную библиотеку. Мне нужно было узнать как можно больше о доске Уиджи, с которой и начались все мои неприятности.

Я нашла несколько книг на эту тему, о попытках людей общаться с умершими, с миром духов. Подобные ритуалы практиковались с древних времен. Некоторые религиозные книги запрещали данную практику. В них заявлялось, что спиритические доски – орудие сатаны, раскрывающее информацию, которая находится только в руках Бога. Согласно Ветхому Завету, Бог запретил людям обращаться к медиумам. Позже католические епископы запретили доски Уиджи, предупредив людей, что с их помощью они общаются с демонами и открывают врата ада. Ученые не смогли сойтись во мнениях. Ничего удивительного. Мир духов загадочен. Ему нет логического объяснения. Лишь немногие люди вроде меня, которые сталкивались со сверхъестественным, знали, что этот мир существует на самом деле.

Я поняла, что и в моем случае доска Уиджи открыла двери для демонических духов, которые затем прицепились ко мне. У меня не было никакого объяснения тому, почему это произошло.

В тот вечер я скрепя сердце вернулась домой около половины восьмого вечера. Дневной свет угасал. Надвигалась ночь, ведя за собой ночных созданий. Лестница, ведущая в мою квартиру, была темной, пустынной и зловещей. Я нерешительно поднялась наверх. Добравшись до своей квартиры, я обнаружила бездомную коричневую кошку, которая иногда бродила по моей террасе или приходила ко мне за угощением. Кошка лежала прямо перед дверью.

– Киса, киса, вставай, – позвала я.

Она не отреагировала. Мои руки были заняты, поэтому я слегка толкнула кошку ногой. Реакции по-прежнему не последовало. Мое сердце екнуло. Я поспешно открыла дверь и включила свет. Кошка оказалась мертва. Кто-то свернул ей шею и бросил труп под дверь. В моем сознании мгновенно промелькнуло ужасное зрелище мертвого Коко, лежавшего в такой же позе. Всхлипывая от страха, я захлопнула дверь. Я знала, что животное убили умышленно. В моей голове зазвенело предупреждение: началась волна убийств. Дрожащими руками я набрала номер домовладельца и попросила его прислать кого-нибудь, чтобы убрать дохлую кошку.

Зло снова надвигалось на меня. Мне срочно требовалась помощь, чтобы избавиться от этой твари, пока все не вышло из-под контроля. Я не могла думать ни о ком, кроме Вихана. Не поставлю ли я под угрозу его безопасность?

Вихан был сильным и самым близким мне человеком в настоящий момент, рассуждала я. К кому мне еще обратиться за помощью? Я не хотела лишний раз тревожить своих престарелых родителей. Я решила довериться Вихану и рассказать ему все. Нам нужно было обсудить эту важную тему наедине. Я не стала терять ни минуты и позвонила ему, пригласив в следующую субботу на ужин.

Но ужин пришлось перенести. В пятницу Вихану потребовалось срочно уехать в Джайпур, чтобы навестить свою больную мать. Ему нужно было успеть на ночной поезд, и я предложила подбросить его до вокзала.

Мы добрались до станции намного раньше отправления поезда и прогулялись по платформе, чтобы скоротать время.

– Вихан, мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное, – между делом сообщила я.

– Что такое?

– Не здесь, Вихан. Нам нужно обсудить это в спокойной обстановке, потому что вопрос довольно серьезный. Вот почему я хотела, чтобы завтра ты пришел ко мне домой. Но теперь ты уезжаешь…

– Я заинтригован. Речь пойдет о ком-то еще из твоего прошлого?

– Вихан, вовсе нет. Езжай со спокойной душой, ибо я твоя и буду твоей навсегда.

Вихан ободряюще сжал мою ладонь.

– Я вернусь через три-четыре дня. Как насчет следующих выходных? Твое приглашение на ужин все еще в силе?

– Конечно. В следующую субботу. – Я инстинктивно повернулась и чмокнула его в щеку.

В тот же миг поезд въехал на станцию. Он останавливался здесь всего на две минуты, поэтому Вихан поспешил на него сесть. Когда поезд, пыхтя, отъезжал от станции в половину первого ночи и я стояла, махая Вихану, он послал мне воздушный поцелуй и крикнул:

– В следующую субботу, в твоей квартире! Пакка[23].

Я добралась до своего дома около часа ночи. Я устала и хотела спать. Торопливо переодевшись в пижаму, я быстро помолилась и скользнула в постель. Теперь молитвы стали жизненно важной привычкой. Я медленно погружалась в блаженный сон, когда услышала, как мужской голос скомандовал:

– Эй, спускайся. Окно твоей машины открыто. Закрой его.

Я встала с кровати, надела тапочки, взяла со столика ключи от машины и спустилась по ступенькам на пустынную дорогу. Все это я проделала в каком-то трансе. Когда я добралась до своего парковочного места, ко мне обратился пожилой ночной сторож.

– Бети[24], не стоит выходить на дорогу одной в такое время. Это небезопасно.

Его слова подействовали на меня так, будто мне в лицо плеснули ушат ледяной воды. Я полностью проснулась. Что… Что я делала там, на безлюдной дороге, в одной ночной пижаме, посреди ночи? Я медленно направилась к своей машине. Окно со стороны пассажирского сиденья было открыто. Я вспомнила, что Вихан открыл его, чтобы расплатиться с парковщиком на вокзале. Должно быть, он забыл его закрыть.

Я завела двигатель машины и закрыла окно. Когда я заперла свою машину и вернулась домой, мое беспокойство усилилось. Чей голос я слышала в своей спальне? Неужели мне это приснилось? Несмотря на то что температура на улице достигала почти тридцати пяти градусов, к тому времени, как я добралась до дома, я дрожала, как тростинка на ветру.

Дверь моей квартиры была распахнута настежь. Я захлопнула ее и бросилась к холодильнику. Залпом выпив стакан воды, я уселась на кровать, настороженная и обеспокоенная. В комнате было тихо и спокойно.

– Хорошая девочка, – внезапно раздался голос со стула напротив моей кровати. Теперь я разглядела, что там кто-то сидел – едва заметная тень. На этот раз мужской голос был четким и отрывистым. Последовавший за этим глумливый смех чуть не вызвал у меня сердечный приступ. Я подавила свой крик и спрыгнула с кровати. Дрожащими руками я взяла телефон и позвонила своей подруге Пудже, которая снимала комнату в районе Мальвия Нагар. Следующее, что я помню, – как я выбегаю из своей квартиры и бегу вниз по лестнице, прихватив с собой только сумочку, которую ранее бросила на тумбочку. Я гнала на машине как сумасшедшая, она с ревом проносилась по пустым дорогам. К счастью, дорожная полиция в этот час отсутствовала.

Мне ничего не оставалось, кроме как поделиться своим опытом с Пуджей, избегая рассказа об ужасных событиях. Я поведала ей о том, что в моей квартире обитают привидения. Пуджа поддержала меня. Я провела с ней выходные, но не смогла долго навязываться. В воскресенье вечером Пуджа проводила меня домой: ей хотелось удостовериться, что моей жизни ничего не угрожает.

– Врити, у тебя очаровательная маленькая квартирка. Она совсем не похожа на дом с привидениями.

Неужели Пуджа думала, что я вру?

– Они появляются только ночью.

– В таком случае переезжай в другую квартиру.

Если бы переезд был решением проблемы, я бы сделала это давным-давно. Я не могла раскрыть подруге всю правду.

– Я перееду.

Выпив чашку кофе и проведя со мной полчаса, в течение которых ее глаза непрерывно осматривали каждый уголок моей квартиры, Пуджа ушла. Казалось, она торопилась уйти до наступления ночи.

Что, если Вихан сбежит, как и она? От этой мысли у меня испортилось настроение.

Я позвонила маме и папе. У мамы была высокая температура. Еще она страдала от болей, вызванных артритом. Я не могла попросить родителей приехать. К счастью, неделя прошла без дальнейших происшествий.

В следующую субботу утром я проснулась взволнованная, ибо сегодня Вихан должен был прийти на ужин. Беспокойство о том, к чему приведет наша беседа, омрачало мою радость от предстоящей встречи. Да и проливной муссонный дождь остудил мой пыл. Я все время задавалась вопросом, сможет ли Вихан пробраться по затопленным дорогам Дели.

Я была рада, что купила продукты накануне вечером, возвращаясь из колледжа. Также на этой неделе я попросила у мамы рецепты некоторых экзотических блюд.

– Зачем тебе вдруг понадобились рецепты? – Мама отнеслась к этому с подозрением. Я знала, что ее интересовало, появился у меня кто-то или нет.

– Мама, на ужин придет мой особый друг. – Пришло время намекнуть ей.

– У твоего друга есть имя? – продолжала расспросы мама.

– Вихан, – ответила я. Я никогда не лгала маме.

– Просто будь осторожна, Врити. Не доверяй людям слепо.

– Не волнуйся, мам. Ты же меня знаешь. Я очень осторожна и разборчива в отношении своих друзей.

Как раз в этот момент я услышала на заднем плане папин голос, и мама быстро сменила тему. Я знала, что мама расскажет обо всем папе только после того, как будет удовлетворена моим выбором.

Я потратила все утро на приготовление еды и уборку. Отдохнув днем около часа, я принарядилась для самого знаменательного ужина в моей жизни. В ближайшем бутике я купила платье длиной до щиколоток, бело-зеленое с нежным золотистым отливом. Я слегка накрасилась и надела к платью изящное этническое ожерелье. Мне хотелось выглядеть для Вихана по-особенному.

Вихан пришел вовремя, несмотря на дождь. Он появился с соблазнительной улыбкой, большим букетом красных роз и бутылкой шампанского. От роз исходил божественный аромат… запах любви. Вихан протянул мне букет, и я не смогла удержаться и уткнулась в цветы лицом.

– Я берег эту бутылку для исключительного случая, – сказал Вихан, сияя и ставя бутылку шампанского на стол, который служил мне и письменным, и обеденным. Я постелила на него новую белую скатерть, расшитую серебром. В центре стоял серебряный подсвечник, который подарила мне мама. Я планировала романтический ужин при свечах.

Исключительный случай? Сегодня вечером Вихан собирался сделать мне предложение?

Поставив цветы на стол, я взяла два бокала и поспешила принести блюдо с закусками: сыром, оливками и кусочками ананаса. Я зажгла свечи, а потом выключила свет.

Пламя свечей создавало атмосферу страсти. Вихан потянулся через стол к моей руке, и мое сердцебиение совпало с мерцанием свечей. Повинуясь внезапному порыву, я приняла решение не обсуждать с Виханом свои встречи со сверхъестественным. Не сегодня. Сегодняшний вечер должен быть посвящен нашей любви.

Вихан посмотрел мне в глаза.

– Врити, как ты прекрасна при свечах!

– Только при свечах? – поддразнила я его.

Вихан рассмеялся и с любовью погладил меня по руке.

– Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал.

На его губах играла нежная улыбка. Я замерла в ожидании, мое сердце бешено колотилось. Я была уверена, что Вихан тоже слышит его стук.

– Моя жизнь обрела смысл только тогда, когда в ней появилась ты. – Он слегка коснулся рукой моей щеки. – Ты зажгла искру в моей блуждающей душе. Я по уши влюблен…

Вихан даже не смог закончить фразу. Скатерть сдернули с такой силой, что все, что на ней было, с грохотом посыпалось на пол. Несколько падающих предметов задели и меня. Комната погрузилась в пугающую темноту. Я сжала губы, чтобы не закричать, и побежала включать свет.

Пол в комнате был усеян осколками бокалов, едой, красными розами. От погасших свечей поднимались струйки дыма. Пузырящееся шампанское ручьями стекало на пол, пропитывая мою драгоценную скатерть. Вихан в ужасе уставился на этот беспорядок.

– Кто это сделал?

Мои ноги сделались ватными. Я таращилась на этот бардак, словно на яму с гадюками.

– Может… может, стол накренился, – сумела выдавить я.

Вихан недоверчиво покачал головой.

– Мы были неподвижны. Кто-то агрессивно дернул скатерть. – Он тяжело дышал. Моя ложь была разоблачена мгновенно.

– Убирайся, – прорычал кто-то невидимый.

Глаза Вихана расширились от страха. Он с беспокойством оглядел комнату. Я застыла как вкопанная. Свет начал мерцать. Вихан пошатнулся, когда кто-то толкнул его.

– Вон, – раздался призрачный голос.

Вихан начал действовать. Он бросился за своей курткой, взял меня за руку и потянул к двери.

– Давай убираться отсюда. Живо.

В считаные секунды мы сбежали по лестнице и сели в машину Вихана. Когда я обернулась и посмотрела назад, то отчетливо увидела туманную фигуру, стоящую посреди пустынной дороги и наблюдающую за нами.

Как только мы оказались в безопасности, ко мне вернулось здравомыслие.

– Вихан, я даже не заперла квартиру. Мы оставили дверь широко открытой.

– Не страшно. В твоем доме есть охранник. – Он издал нервный смешок.

После недолгой паузы, в течение которой я делала глубокие вдохи, чтобы восстановить самообладание, я спросила:

– Куда мы едем?

– Ужинать.

– Вихан, я приготовила для тебя несколько вкусных блюд.

– Пожертвуй их ему. Кем бы он ни был.

Вихан разозлился? У меня не хватило смелости спросить его об этом. Хотя голос Вихана звучал спокойно, я чувствовала себя так, словно мои мечты были раздавлены, как улитка, расплющенная в лепешку тяжелым ботинком. Я была напугана. Я злилась на себя за то, что не поделилась своими проблемами с Виханом раньше.

Вихан ехал в Сири Форт под моросящим дождем. Выйдя из машины, я заметила, что мое платье испачкано. К брюкам Вихана тоже прилипли кусочки сыра. Мы поспешили в уборную, чтобы привести себя порядок, а затем Вихан повел меня в китайский ресторан.

Как только мы уселись, Вихан пристально посмотрел мне прямо в глаза.

– Врити, что происходит? – Он выглядел бледным и потрясенным. Моя дрожь тоже не утихала.

Я очень любила Вихана. Но я также знала, что прочные отношения строятся на доверии. Мы не могли начать новую жизнь с тайны, скрывающей правду. Итак, в ту ночь я открыла Вихану свое прошлое, хоть и боялась потерять его навсегда.

Длинная история о вторжении сверхъестественного в мою жизнь повергла Вихана в шок. Еще он был искренне обеспокоен.

– Я люблю тебя, Врити. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Я готов разделить с тобой все жизненные проблемы.

По моим щекам потекли слезы. Вихан протянул мне салфетку и продолжил:

– Знаешь, я никогда не верил в сверхъестественное… до сегодняшнего дня. Признаюсь, я потрясен. И тоже напуган. – Он покачал головой. – Но я восхищаюсь твоим мужеством, раз ты так долго жила с призраками и выдержала все испытания.

Вихан потянулся через стол к моей руке и ободряюще похлопал по ней.

– Ты слишком долго страдала в одиночестве. Больше не будешь.

Его успокаивающие слова заставили меня разразиться громкими рыданиями. К счастью, из-за ненастной погоды ресторан был практически пуст.

Снаружи начался сильный ливень. Я слышала, как он барабанит по оконным стеклам. Вспышки молний, сопровождаемые оглушительными раскатами грома, периодически проникали сквозь окна, в которых дребезжали хрупкие стекла. Непогода предвещала беду?

Мы сидели за ужином, пока буря не утихла. Когда мы вышли из ресторана в темную ночь, наших лиц коснулся тягучий теплый ветерок. Я сделала глубокий вдох, чтобы справиться с одышкой. Мое сердце дрогнуло. У меня не хватало смелости вернуться в свою квартиру. Одному богу известно, что меня там ожидало. Мы добрались до парковки и немного замешкались.

– Я остановлюсь на ночь в отеле, – предложила я.

Вихан яростно замотал головой.

– А потом что? Не говори глупостей. Ты поедешь со мной. – Заметив мою нерешительность, он рассмеялся. – Врити, не волнуйся. Со мной ты в безопасности. Я немного старомоден. Никакой близости, пока мы не поженимся. – Он обнял меня и поцеловал в щеку.

Неужели он только что сделал мне предложение? Мое сердце трепетало, как крылья нектарницы. Мне хотелось броситься в объятия Вихана и остаться там на всю оставшуюся жизнь. Но я держала себя в руках.

«Важные жизненные решения не следует принимать в спешке», – сказала я себе.

– Вихан, я не хочу подвергать твою жизнь опасности. Должно быть, ты не понимаешь, во что ввязываешься. Я сталкиваюсь с паранормальными явлениями везде, куда бы ни пошла. Они преследуют меня. Прости, что скрывала это от тебя.

Вихан нежно посмотрел мне в глаза, глубоко вздохнул и выпятил грудь, возвышаясь надо мной, будто доблестный рыцарь, обязанный спасти девицу в беде.

– Я не возражаю против паранормальных явлений. Ради тебя я готов принять любой вызов.

Я сдержалась, чтобы не обнять его покрепче.

– Вихан, жить со мной будет нелегко. Давай не будем ходить по натянутому канату и строить наши мечты на шатком фундаменте. Не принимай решений, о которых ты когда-нибудь можешь пожалеть. Вдруг потом ты передумаешь? Я буду совершенно раздавлена, если мы расстанемся спустя время. Конечно, и сейчас это причинит мне боль. Сейчас мысль об этом тоже причиняет мне боль. Но давай все-таки определимся прямо сейчас. – В глубине души я не хотела, чтобы Вихан соглашался со мной.

– Да брось, Врити. Неужели ты думаешь, что я настолько непостоянен? Теперь мы вместе, и мы одолеем этих тварей раз и навсегда. Я обещаю.

Уверенность Вихана вселила в мой угрюмый дух надежду. Я улыбнулась сквозь слезы, наполнявшие мои глаза.

– Мама с папой столько раз пытались, проводили пуджи и другие подобные ритуалы. Ничего не помогло.

– Мы еще посмотрим, кто кого. – Он похлопал меня по спине, как будто был старым мудрецом.

Мы провели все воскресенье в доме Вихана: бездельничали, готовили, разговаривали. Но мне все равно нужно было вернуться в свою квартиру. С самого утра на мне были футболка Вихана и плохо сидящие шорты. Мне нужны были мои вещи.

Эта дилемма убивала меня. Я не хотела подвергать Вихана воздействию сверхъестественного существа, которое явно было враждебно по отношению к нему.

– Мои родители вряд ли одобрят наше совместное проживание. Может быть, мне лучше переехать в другую квартиру, – предложила я, хорошенько все обдумав.

– Мне все равно, что думают твои родители или другие люди. Теперь ты не одна. Давай пойдем и заберем твои вещи. Еще нам нужно навести в твоей квартире порядок, прежде чем ты передашь ее обратно владельцу. – Он добавил с улыбкой: – Как думаешь, призрак убрал бардак, который устроил?

Я нахмурилась, услышав этот вопрос, а Вихан рассмеялся.

– Я серьезно. Он должен хотя бы предложить помощь, чтобы компенсировать свое отвратительное поведение.

– Не жди добра от зла.

– Хм-м. А теперь давай поторопимся. Мы должны покинуть это жуткое место до наступления темноты.

Я предупредила домовладельца за месяц и переехала к Вихану. Удивительно, но, когда я сообщила эту новость своим родителям по телефону, они нисколько не удивились. Они были обеспокоены тем, что паранормальные явления снова вторглись в мою жизнь. Папа сказал, что ему давно было не по себе, он задавался вопросом, безопасно ли мне жить одной. Он добавил, что я приняла разумное решение переехать к кому-то надежному. Мама была рада, что я наконец-то встретила кого-то, кто мне понравился, кого-то, кто способен защитить меня.

– Когда мы встретимся с Виханом? – Это интересовало их обоих.

Я с радостью поселилась у Вихана. Он начал подвозить меня в колледж и забирать оттуда, как будто был моим телохранителем. Мы стали ближе друг к другу, чем когда-либо прежде.

Месяц пролетел как прекрасный сон, а затем, как это часто бывает в жизни, мы проснулись и столкнулись с жестокой реальностью.

Мы начали слышать громкое призрачное рычание, которое преследовало Вихана повсюду. На этот раз призраки выбрали своей целью его? Я не хотела его терять. Вихана могли убить, как и многих других. Я находилась в состоянии полнейшей паники.

Вскоре после этого, одним воскресным утром, Вихан встал с постели в очень плохом состоянии. Его лицо раскраснелось. Неужели он подхватил какую-то инфекцию?

– Вихан, с тобой все хорошо? – с беспокойством спросила я. Не отвечая, он направился прямиком в туалет.

Я приготовила для нас чай, а потом села за обеденный стол, ожидая Вихана, и принялась нарезать себе яблоко.

Вихан подошел и сел прямо напротив меня. Я налила ему чашку чая. Он проигнорировал это. На губах Вихана играла странная кривая улыбка. Он был счастлив или зол?

– Я хочу жениться на тебе! Сейчас. – Он говорил как грозный инспектор полиции.

– О чем ты говоришь, Вихан? Конечно, я хочу выйти за тебя. Рано или поздно.

– Сегодня.

– Что? В каком смысле – сегодня? Я должна как минимум закончить колледж. И это ты предложил пожениться, как только я завершу учебу. Мы уже обсуждали это. Мы оба хотим сыграть настоящую свадьбу. На ней должны присутствовать наши родители.

– Нет. Сегодня, – сердито проворчал Вихан. Его пылающие красные глаза впились в меня, и я подавила дрожь.

– Ты шутишь?

– Нет.

– Это невозможно. Вихан, что с тобой? Почему ты так странно себя ведешь?

Воцарилось напряженное молчание. Вихан сидел, уставившись на меня, будто гиена, готовая вонзить свои зубы мне в шею.

– Вихан? Ты слышишь? – Я повысила голос.

– Перестань называть меня Виханом. Я не Вихан.

Его непривычный голос подействовал на меня как мощная струя воды. Я затаила дыхание. Голос и в самом деле не принадлежал Вихану.

– Тогда кто же ты? – нерешительно спросила я.

– Айан.

Я рассмеялась.

– Хватит смеяться. – Вихан в ярости ударил кулаком по столу. Чашка с чаем опрокинулась. – Я серьезно.

– Я никогда в жизни не встречала ни одного Айана.

– Разве ты меня не помнишь? Я приносил тебе красные розы… ждал возле твоей школы каждый день. Я любил тебя!

Я непонимающе уставилась на Вихана. Его кривая улыбка нервировала меня. Она была ужасной, похотливой. Я никогда не видела, чтобы он улыбался подобным образом. Вихан сейчас серьезно? Или он решил меня обмануть? Почему Вихан говорил, что его зовут Айан? Он что, только что это придумал?

Сверкающие глаза Вихана сердито уставились на меня.

– Я следовал за тобой повсюду, защищая тебя от зла, спасая тебя от других злодеев, большинство из которых стремились заполучить твое тело. Мне приходилось постоянно бороться с этой старой ведьмой, которой приглянулось твое прекрасное тело и которая хотела завладеть им. Теперь я избавился от них всех. Я жил с тобой… берег тебя для себя. Ты моя.

Мое тело начало цепенеть.

– Ты постоянно ускользала от меня… убегала, и мне приходилось искать тебя снова и снова. Теперь ты не сможешь сбежать. Ты понимаешь? Ты не сможешь сбежать. – Он снова ударил кулаком по столу. – Ты не имеешь права никого любить, кроме меня.

– Прошу тебя, Вихан, ты меня пугаешь. Это не смешно.

– Заткнись! Я не шучу, – крикнул Вихан, свирепо глядя на меня. – У меня не было… нет тела. Что-то случилось на рынке… я помню пули. Все, с кем я пытался заговорить, игнорировали меня, включая тебя. Потом ты открыла передо мной дверь… позвала меня, но ведьма тоже откликнулась на зов. С тех пор я всегда был с тобой. Это я защитил тебя. Эта ведьма давно убила бы тебя, как она убивала других. Но этот парень Вихан не сделал ничего. Я собираюсь уничтожить его.

Меня вдруг настигли воспоминания. Я мысленно увидела мужчину: симпатичного, светловолосого, хорошо одетого кашмирца лет двадцати с небольшим, – который каждый день после школы стоял там, где я садилась в армейский грузовик, отвозивший нас домой. Это было незадолго до инцидента с доской Уиджи. Мои друзья указывали мне на этого мужчину. Я видела его страстный взгляд. Иногда он держал в руке красную розу, которую, видимо, хотел подарить мне, но осмеливался разве что просто показать ее. Я хихикала, как типичный подросток, радуясь вниманию, и садилась в машину. Поскольку нас окружали армейские охранники, мужчина так и не решался подойти ко мне. Возможно, он хотел, чтобы я все поняла. Но он меня не интересовал. Примерно через несколько месяцев мужчина перестал приходить и исчез из моей жизни и памяти. Теперь до меня дошло, что с ним случилось нечто ужасное. Быть может, этот мужчина погиб во время одного из тех частых терактов или столкновений с армией? И его дух в настоящий момент находился внутри Вихана? Он ему не навредит?

– Да, я и есть тот самый кашмирец.

О боже! Он читал мои мысли.

– Я долго пытался тебе сказать. Я хотел, чтобы ты воспользовалась доской Уиджи. Но ты сожгла ее. Я вышел из себя. – Вихан уставился на меня кроваво-красными пугающими глазами.

Я не говорила Вихану о том, что сожгла доску Уиджи.

– Это ты убил Коко? – выдавила из себя я.

– Тебе тоже не спастись. Я не успокоюсь, пока моя мечта не осуществится, пока ты не станешь моей.

Мне нужно было, чтобы злобный дух покинул тело Вихана, оставил нас в покое. Я отчаянно нуждалась в помощи. Я встала и подошла к телефону. Вихан повернулся и пнул ногой маленький столик, на котором тот стоял. Стол вместе с телефоном с грохотом опрокинулся. Вихан мгновенно вскрикнул и вскочил со стула. Меня ошеломила его скорость. Он за секунду добрался до меня и, схватив за оба запястья, крепко сжал их.

– Что ж, а теперь приступим к нашему никаху[25]. Ты готова выйти за меня?

Я отчаянно огляделась в поисках спасения.

– О чем ты говоришь? Я индуска. У нас нет никакого никаха.

– Ты выйдешь за меня замуж прямо сейчас.

– Оставь меня в покое. – Я изо всех сил пыталась высвободиться.

– Манзур?[26] Ты меня слышишь? Отвечай. Манзур?

Вихан встряхнул меня, как тряпичную куклу. Он делал мне больно. У меня закружилась голова. Я обмякла и выскользнула из его рук. Пока я лежала на полу и дрожала от страха, Вихан взял со стола нож и медленно приблизился ко мне, глядя на меня, как хищник на добычу.

– Вихан, что ты делаешь? Хватит. Вышвырни этого безумного духа вон. Пожалуйста. Это не ты. Он заставляет тебя совершать ужасные вещи.

Заливаясь слезами, я попыталась отползти.

– Я хочу забрать тебя с собой, в свой мир. – Он угрожающе последовал за мной.

– Куда?

Мне нужно было выиграть время. Я посмотрела на дверь. Она оказалась не заперта. Я по неосторожности оставила ее открытой, когда забирала газету. Но сейчас моя невнимательность могла сыграть мне на руку. Ибо пока это был мой единственный путь к спасению. Вихан продолжал приближаться ко мне, в его налитых кровью глазах читалась жажда убийства. Он собирался убить меня. Вихан, мой милый Вихан проведет остаток своей жизни, гния в тюрьме за убийство, которое он совершил не по своей воле. Никто не поверит в то, что его заставил меня убить какой-то дух. Мои родители сойдут с ума от горя. Они будут безутешны. Мой дух никогда не обретет покоя, управляемый этим ужасным эгоистичным существом.

– Папа. Мне нужна твоя помощь, папа! – жалобно вскрикнула я.

– Здесь тебе никто не поможет.

За этой гнусной репликой последовал жуткий смешок.

Я начала медленно ползти к двери, стараясь, чтобы мои движения были незаметными.

– Стой! – приказал ужасный скрипучий голос. Я должна игнорировать его, если хочу выжить. Я медленно встала и бросилась к двери. Но Вихан оказался проворнее. Он прыгнул, схватил меня за руку и резко развернул. Его жестокость меня поразила. Вихан яростно занес руку с ножом, готовый нанести удар. Я смотрела в его безумные глаза и дрожала, будто флаг, развевающийся на сильном ветру.

– Вихан, нет. Не надо! Прошу тебя! – взмолилась я и впилась зубами в ту руку, которая удерживала меня. Его хватка ослабла. Я высвободилась и нырнула под стол. Вихан опустился на колени и пополз следом. Я попыталась выскочить с другой стороны. Он ухитрился схватить меня за волосы и попытался вытащить из-под стола. Я закричала. Я поняла, что это конец, и закрыла глаза.

В ту же секунду дверь с грохотом распахнулась. Я снова открыла глаза. Дух внутри Вихана отвлекся. У меня отвисла челюсть, когда я увидела, как в комнату влетает высокая мускулистая фигура отца, а за ней – крепкая фигура майора Варуна. Я изумленно уставилась на них обоих. Неужели папа меня услышал? Как он мог так быстро среагировать? Они были настоящими или у меня начались галлюцинации?

Двое мужчин бросились к Вихану, чтобы схватить его. Варун вырвал у него из руки нож. Вихан сопротивлялся, рыча и вопя, как чудовище. Двум крепким мужчинам с трудом удавалось с ним совладать. Затем быстрым движением майор Варун прижал Вихана к полу. Вихан изо всех сил старался освободиться. Папа держал его за запястья и пытался связать их своим шарфом.

Внезапно Вихан заговорил на языке, которого не знал.

– Майн сис кархе Кхаандар? Аа? Твахи чаа пхикири тараан? Мэй чхве амисит Кхаандар карун. Май мухаббат, – громко произнес он и попытался высвободиться. Он так бегло говорил по-кашмирски, что мы все были ошеломлены. Я поняла, что он говорил что-то о женитьбе на мне.

– Просто заткнись, – прорычал папа, зная, что это говорит не Вихан. Вихан, как и мы, был пенджабцем и не знал ни слова по-кашмирски.

Вырвавшись на свободу, Вихан напоминал дикого зверя. Он набросился на папу и швырнул его плашмя на пол. Я закричала и бросилась папе на помощь. Варун оказался проворнее. Он обхватил Вихана сзади руками и взял его атаку под контроль. Вихан уставился на отца и в бешенстве выпалил:

– Ты был там, не так ли, сидел в своем джипе и отдавал приказ открыть огонь?

– Ты чертов террорист! – Папа вскочил и ударил Вихана кулаком в грудь.

– Найди что-нибудь, чем можно его связать. Веревку. Быстрее!

Отчаяние в голосе Варуна заставило меня броситься в кладовку. Я нашла там синтетическую бельевую веревку. Варун с помощью папы привязал Вихана к ножке тяжелого обеденного стола. Меня поразила внезапная сила, которую приобрел Вихан. Не будь папа и Варун двумя опытными военными, контролировать Вихана оказалось бы невозможно. Тем временем папа достал из кармана книжицу, придвинул стул поближе к Вихану, чтобы сесть, и начал читать мантры.

– Папа, при жизни этот дух был мусульманином. Мантры могут на него не подействовать, – сказала я.

– Врити, есть только один Бог. Можно называть Его Брахмой, Шивой, Параматмой, Богом, Аллахом, но Он все тот же Высочайший Святой Дух. Религии созданы человеком. В мире духов нет религии.

Я кивнула, и он продолжил:

– Все злые духи боятся Святого Имени, в какой бы форме оно ни звучало.

Затем папа достал из кармана маленький пакетик. В нем было немного пепла. Папа растер его о лоб Вихана.

– Это священный пепел, подаренный мне одним пандитом, – сказал он.

Варун тут же насильно влил в рот Вихана жидкость из маленькой бутылочки.

– Это святая вода. Мы пришли очистить ваш дом. Однако такого поворота событий мы даже представить себе не могли, – сказал Варун, качая головой, когда жидкость попала Вихану в рот.

Вихан продолжал издавать сердитое рычание и прилагать все усилия, чтобы освободиться от пут. Папино пение сделалось громче. К моему удивлению, через несколько минут Вихан начал успокаиваться. Затем он сильно закашлялся и обмяк. Мы услышали злобное рычание снова, но теперь его источник направлялся в сторону спальни. Я увидела размытую тень, ту же самую фигуру, которая сидела на моем стуле в нашем доме в Сринагаре. Папа бросился закрывать дверь спальни. Варун побрызгал за дверью остатками святой воды.

– Что… что я делаю на полу? Почему я связан?

Наше внимание привлек голос Вихана. Мужчина озирался по сторонам, совершенно сбитый с толку.

– Кто вы? – спросил он, глядя на Варуна.

– Все в порядке, парень. Теперь можешь встать. – Варун развязал Вихана и помог ему сесть на стул.

– Папа, вы пришли вовремя. – Мой голос дрожал, когда я села на стул рядом с Виханом. – Вы оба просто решили зайти к нам в гости?

Папа воскликнул:

– Нет, Врити! Вчера, когда после обеда я задремал, мне явилось странное видение. Во сне меня посетила девушка, красивая молодая девушка со светло-карими глазами и каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. Она выглядела такой реальной.

О боже! Он описывает Амриту.

Папа никогда не видел ее. Я рассказала своим родителям о прочих происшествиях, но ни разу не упомянула о смерти моей подруги и соседки по комнате Амриты. Я утаила от них это, потому что знала, что они будут переживать. Папа продолжал:

– Она плакала и предупредила меня, что ты в опасности и тебя нужно спасти. Сон встревожил меня. Я пытался дозвониться до тебя, но твой номер был постоянно занят. Телефон вышел из строя?

– Нет. Я не слышала никакого звонка.

– Странно. – Папа пожал плечами. – Твоя мама настойчиво утверждала, что тебе и правда может угрожать опасность и что ты нуждаешься в помощи. В последнее время ей тоже снились плохие сны. Я поступил правильно, попросив Варуна пойти со мной.

– Наверное, вы выехали очень рано.

– Да. И слава богу! В это время машин на дорогах практически нет, а Варун – прирожденный гонщик. Если бы мы опоздали хоть на минуту, то потеряли бы тебя навсегда. – У папы на глазах стояли слезы.

– А я-то думал, что герои появляются в самый последний момент только в фильмах. – Варун улыбнулся и громко выдохнул. – Какое спасение!

Он повернулся ко мне.

– Врити, мы с Вини очень за тебя переживали. После вчерашнего звонка папы Вини забеспокоилась и настояла на том, чтобы мы уехали как можно скорее.

Нашу беседу прервал громкий стук, донесшийся из спальни. Все взгляды устремились к двери.

– Как нам избавиться от этой проблемы? – Папа вытер лицо и громко застонал. – Я не могу позволить моему ребенку жить в такой ужасной опасности, в бесконечном страхе. Как мне вернуть дочери нормальную жизнь? – Он в полной беспомощности опустил голову на ладони. – Этот призрак становится все более диким и коварным.

Слезы потекли по моим щекам, несмотря на всю мою храбрость.

– Да, папа, мне очень сильно нужна помощь, – сказала я, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Варун кивнул мне, подошел, сел рядом с папой и похлопал его по руке.

– Не волнуйся, папа. Мы с Вини провели тщательное расследование и нашли человека, обладающего мощной силой против злых духов. Некоторое время назад мой друг, работающий в Шимле, обратился к нему за помощью. Этот человек произвел на него большое впечатление. Я попросил друга замолвить за нас словечко, и святой человек согласился.

– Кто этот святой человек?

– Он отшельник. Живет в маленьком храме в лесу близ Теога, в тридцати километрах от Шимлы, его зовут Свами Никетананд. Судя по всему, о его способности бороться со сверхъестественным знают многие.

– Ты можешь с ним связаться? Прямо сейчас?

– Да, я позвоню своему другу. Он может передать послание Свами джи.

– Может ли он приехать к нам сюда?

– Думаю, да. На дороге Индостан – Тибет наблюдается интенсивное передвижение войск. Я получу специальное разрешение и организую его визит к нам.

– Позвони ему прямо сейчас. – Папа решительно встал. Он поднял телефон с пола. – Я поговорю с западным командованием сухопутных войск и организую транспорт для Свами джи. Мы должны уничтожить этого демона раз и навсегда. А до тех пор мы останемся здесь с Врити и Виханом и организуем акханд[27] пуджу, которая с сегодняшнего дня будет сдерживать зло.

К счастью, телефон все еще работал. Папа передал трубку Варуну и стоял рядом с ним, пока тот набирал номер.

Я мысленно поблагодарила Амриту за то, что она оставалась настоящей подругой даже после смерти.

Еще я попрошу святого человека помочь ее прекрасной душе обрести покой.

Вихан, сжавшись в комок, сидел на стуле, дрожа и обливаясь по́том. Я никогда не видела его таким слабым… таким испуганным, потрясенным и растерянным. Я взяла трясущуюся ладонь Вихана в свою, а другой рукой обняла его, утешая, давая понять, что его нельзя винить в случившемся, заверяя, что люблю его всем сердцем.

Заблудший дух

Мы были счастливой семьей, ведущей скромную жизнь. Все было хорошо. Но однажды нашей спокойной жизни настал конец. За одну ночь мы превратились в замученных кукол вуду.

Я думаю, что тот тревожный сон послужил мне предупреждением. Являлся ли он предзнаменованием грядущих мрачных дней? Кошмар казался таким реальным, как будто я видела что-то тесно связанное с моей жизнью.

Мне приснилось, как женщину сжигали заживо. Ее истошные крики и мольбы о помощи пронзили мое сердце. Никто не пришел ей на помощь. Зрители наблюдали, как женщину поглощает вздымающееся, потрескивающее пламя, и смеялись, как будто наслаждались просмотром своего рода шоу. Я попыталась дотянуться до нее, но мои ноги были скованы цепями. Я рыдала от жалости к горящей женщине.

Я проснулась, корчась в постели и всхлипывая. Что это за сон? Ужасный. Жуткий. Страшный. Моя одежда была мокрой от пота. Я сидела на кровати, меня как будто парализовало. После этого мне никак не удавалось уснуть.

Сон, который мне приснился, продолжал крутиться у меня в голове. Я пыталась отвлечься, но ничего не помогало. Я начала чего-то бояться. Я все время пребывала в напряжении и вздрагивала. Счастье по капле вытекало из меня, как вода из промокшей ткани.

А потом моя жизнь превратилась в ад.

Это случилось уже в третий раз за неделю. Меня разбудил неведомый страх, подобный червяку, извивающемуся в моих венах. Зеленые фосфоресцирующие стрелки настольных часов показывали 3:32. Это время стало предзнаменованием грядущего ужаса. Мой желудок скрутило от страха, и меня стало окутывать холодное облако уныния. Я начала погружаться в транс, однако изо всех сил старалась не заснуть. Вдруг я услышала, как Самир застонал во сне. Рия, моя двухлетняя дочь, внезапно заплакала. А потом на пороге появилась она – страшная фигура с землистым, леденящим душу лицом, женщина, которая являлась мне в моих ночных кошмарах. Я вздрогнула от страха и попыталась сесть. Но мне не удалось даже пошевелиться. Меня как будто приковали к кровати невидимыми цепями. Я лежала беспомощная, как пациент под наркозом на операционном столе.

Волнение Самира нарастало. Я слышала, как он молотит руками и ногами и всхлипывает, как ребенок. Я хотела разбудить Самира. Помочь ему.

Женщина продолжала стоять в дверях, и от ее зловещего взгляда меня бросало в дрожь. Кто она такая?

Затем кошмар прекратился. Я села. Абсолютно бодрая. Мое сердце бешено колотилось. Я взглянула на часы. Было 3:37.

Мне еще ни разу не снились повторяющиеся сны. Этот был первым. Меня мало утешал тот факт, что жуткая женщина стояла исключительно на пороге и никогда его не переступала.

Стоны Самира стихли. Я встала с постели, налила в стакан воды из кувшина и сделала несколько глотков. Затем я легонько потрясла Самира. Он тупо уставился на меня, еще не до конца проснувшись. Он выглядел бледным, еще бледнее, чем женщина из моего сна.

– Самир, ты в порядке? Выпей немного воды. Ты почувствуешь себя лучше.

– Где она? – спросил он шепотом.

– Кто?

– Женщина в красном.

– Какая женщина?

– Я… я не знаю. Она пришла снова.

Меня потряс тот факт, что Самир тоже видел эту женщину. Она была настоящей.

Женщина в красном? Это цвет ее сари? Оно было небрежно наброшено. В тусклом свете не представлялось возможным различить цвета. Все было темным, за исключением ее бледного лица. В своих снах Самир наблюдал то же видение?

Мои конечности начали цепенеть.

– Чего она хотела? Она что-то сказала?

Самир пожал плечами и плотно сжал губы. Он ошеломленно огляделся по сторонам, а затем взял у меня стакан с водой.

– Который час?

– Без четверти четыре.

– Мне нужно встать в шесть. Сегодня я собираюсь прийти в офис пораньше, у меня важная встреча. А пока больше не тревожь меня. Спи дальше. – Я кивнула, а Самир скользнул под одеяло и повернулся ко мне спиной.

Я не спала и тревожилась до тех пор, пока не встала с постели в половине шестого. Я чувствовала себя измотанной, как будто пробежала марафон. Я отправила сына Рохана и старшую дочь Илу в школу, а затем приготовила и упаковала обед для Самира. Рия скоро проснется и потребует к себе внимания. Я вяло занялась своими утренними делами.

За завтраком Самир был молчалив и замкнут. Я хотела рассказать о своем кошмаре, но не решалась.

Стоит ли обсуждать обычный сон? Не нарушит ли это наш душевный покой?

В течение дня я старалась успокоить свои нервы. Но каждый раз, когда я бросала взгляд на дверь своей спальни, сомнения возвращались. Я так живо помнила каждый сон. Почему мой ребенок заплакал от испуга? Почему Самир застонал? Я отчетливо их слышала.

Моя логика, вместо того чтобы унять тревогу, заставляла меня нервничать еще больше. Я решила побыстрее закончить работу и навестить свою лучшую подругу Шобху.

В этом огромном шумном городе Дели я часто чувствовала себя одинокой. Я скучала по уюту моего родного города Чамбы. Я любила высокие, покрытые снегом хребты Гималаев: Дхауладхар, Занскар и Пир-Панджал, – которые заключали в объятия живописную долину, как мать – ребенка у себя на коленях. Жизнь в Чамбе была совсем иной: мирной и простой. Большие города не могли обеспечить такие покой и безопасность.

У нас в Дели было несколько друзей, самыми близкими из которых были Шобха и ее муж Сунил. Будучи региональным менеджером по снабжению в телекоммуникационной компании, Самир являлся непосредственным начальником Сунила. Там они и подружились, и вскоре мы с Шобхой стали лучшими подругами.

Сегодня мне отчаянно требовалось провести время с подругой и поделиться с ней своими тревогами. К тому же Рия вела себя беспокойно и капризно. Прогулка пойдет на пользу нам обеим. Я собиралась вернуться до того, как Рохан и Ила придут из школы. Я поспешно одела Рию в теплые шерстяные вещи, повязала вокруг бедер толстую шаль и вышла под затянутое тучами небо и пронизывающий ледяной ветер холодного январского утра 1964 года.

Когда я добралась до дома Шобхи после пятнадцати минут езды на рикше, на подруге все еще была пижама. Я весело объявила:

– Сюрприз!

Шобха ответила на мою улыбку безучастным выражением лица.

– О, Хема, еще рановато для визитов, не так ли? Я даже не закончила свои домашние дела. – Затем, возможно осознав, что ведет себя грубо, она добавила с ласковой улыбкой: – Ты выглядишь бледной и изможденной. Ты в порядке? У тебя какие-то проблемы?

– Со мной все хорошо, – тихо ответила я. – Я замерзла. Мне нужна чашка горячего чая. – Мне не следовало заявляться к ней в дом, не предупредив. Как же я забыла сделать простой телефонный звонок?

Мы с Шобхой посидели за чашками дымящегося чая и минут десять поболтали на общие темы. Я уже собиралась обсудить с подругой свои странные сны, когда она встала.

– Хема, у меня много дел, сегодня вечером мы ждем гостей. Так что, если ты не возражаешь…

Я почувствовала себя неловко. Я проделала весь этот путь, чтобы увидеть Шобху. Мы не проболтали и десяти минут, а она уже хотела, чтобы я ушла.

Я вышла из ее дома, но мне пока не хотелось возвращаться в свой. Я боялась оставаться в доме одна. Поэтому я пошла в ближайший парк и села на скамейку. Рия бегала вокруг пруда, гоняясь за гусями.

Я сидела и размышляла. Наверное, я слишком остро отреагировала. Может, это всего лишь сны. Я наблюдала, как Рия играет, хихикая над гогочущими и шагающими вразвалочку птицами. Выбросив тревоги из головы, я рассмеялась, когда Рия бросилась в мои объятия. Я купила пакетик арахиса, и мы с дочерью сидели бок о бок и жевали его. Из-за облаков выглянуло солнце. Мы наслаждались его теплом. Отдохнувшие, мы с Рией вернулись домой.

Тем вечером, когда Самир приехал из офиса, ему нездоровилось. У него был сильный жар. После чашки чая Самир заявил, что ему нужно отдохнуть. Он ушел в спальню, а я принялась помогать детям с домашним заданием и готовить ужин.

Когда настало время ужина, я отправилась будить Самира. Он проспал около часа, но все еще выглядел усталым. После очень скромного ужина он снова забрался в свою постель. Самир никогда не чувствовал себя таким вялым. Что с ним?

Уложив детей в постель и забравшись под одеяло, я мысленно вернулась к последним десяти годам своей счастливой супружеской жизни. Самир всегда был любящим и внимательным мужем. Я любила его всем сердцем. Я хотела, чтобы ему ничто не угрожало.

Происходило что-то ненормальное. Может быть, мне следует поговорить с моим старшим братом Пракашем. Он всегда был для меня как отец. Но правильно ли я поступлю, если стану беспокоить его из-за каких-то снов?

Некоторое время я ворочалась с боку на бок, а потом достала свой сборник гимнов. Я тихо пела в течение получаса. Это значительно успокоило меня, и вскоре я уснула.

Той ночью женщина, которую я видела в своих кошмарах, вернулась вновь. Она появилась в то же самое время, как и всегда. Когда я взглянула на темную мрачную фигуру, стоявшую у двери, у меня по коже побежали мурашки. Ее зловещий взгляд пронзил меня, будто стрела. Мне стало тяжело дышать, когда я заметила, что женщина разозлилась. Но почему? Что я такого сделала? Я услышала взволнованные всхлипы Самира и жалобные крики моего ребенка. Я снова почувствовала себя беспомощной, как связанный заложник. Краем глаза я увидела, как женщина яростно топнула ногой, а затем исчезла.

Проявляя предельную бдительность, я оглядела комнату. Мое сердце трепетало от страха. Дверной проем зиял зловещей пустотой, которую недавно занимало страшное привидение.

Итак, вопрос решен. Эта женщина мне не снится. Она так же реальна, как и я.

В то утро я с трудом поднялась с постели. Пришло время обсудить происходящее с Самиром.

Самир встал с кровати, обмякший, как мертвая птица. Он отказался завтракать.

– Не могу есть. Я чувствую, что меня стошнит, если я поем.

– Почему? Что-то не так?

– Я не знаю.

– Ты хорошо спал?

– Хм-м…

Он выглядел таким бледным, что я решила отложить обсуждение до вечера.

– Самир, пожалуйста, съешь немного каши. Ты не можешь пойти в офис голодным.

Он проглотил ложку каши, чтобы угодить мне, и его чуть не вырвало. Я видела, что он пытается удержать пищу в желудке. Он запил кашу несколькими глотками чая.

– Понятия не имею, почему я чувствую себя больным и усталым. Мне не хочется идти в офис. Но я должен. Не за горами важный проект.

– Полагаю, мы скоро услышим о твоем повышении? – спросила я с энтузиазмом.

– Приказы уже должны были прийти.

– Я так взволнована. Ты искренний и преданный своему делу работник, Самир. Твои коллеги и подчиненные любят и уважают тебя. Я уверена, что они будут рады, когда ты станешь их начальником.

Самир улыбнулся, потрепал меня по щеке и, прихрамывая, вышел за дверь.

Весь оставшийся день я продолжала переживать за него.

В тот вечер за ужином я начала разговор.

– Самир, в нашем доме происходит что-то странное.

– Странное? В каком смысле?

– Я вижу призрачную женщину, она появляется незадолго до наступления утра и стоит у двери нашей спальни. Она меня пугает. Через несколько минут она исчезает.

Самир уставился на меня. Я не заметила на его лице ни капли удивления. Он не стал возражать против моего заявления, а просто опустил глаза и побледнел.

– Во сне ты ведешь себя беспокойно. Ты тоже видишь ее? Ты упоминал о ней вчера ночью.

Самир молчал. Он бросил взгляд на дверь нашей спальни, которую было видно из столовой. Я нервно ждала. Когда Самир снова заговорил, его голос дрожал.

– В последние дни мне снятся кошмары.

Я накрыла его ладонь своей.

– Ты их помнишь?

Он проглотил ложку творога и отломил кусочек хлеба. Вместо того чтобы съесть его, Самир положил хлеб обратно на тарелку и поднял голову. Он посмотрел на меня с болью в глазах.

– Женщина в красном сари преследует меня… уводит от тебя и наших детей. Это случалось много раз. Я сопротивляюсь, я отказываюсь, но… – Самир умолк и уставился на входную дверь. Выражение его лица изменилось, как будто что-то испугало его. Я обернулась, чтобы узнать, на что он смотрит. Но не увидела ничего. Самир резко встал и вышел из комнаты.

Откровение Самира ошеломило меня. Некоторое время я сидела в оцепенении, а потом последовала за Самиром, чтобы уговорить его поужинать. Он уже переодевался в пижаму, как вдруг я заметила у него на спине следы. Вся спина была в ушибах.

– Самир, у тебя на спине синяки. Ты упал и ударился обо что-то спиной?

– У меня синяки? – Он попытался осмотреть свою спину. – Спина болит с самого утра.

– Откуда они у тебя?

– Хема, я понятия не имею. Я… – Самир резко замолчал. Я увидела, как расширились его глаза.

– Что такое?

– Во сне она ударила меня, когда я отказался.

– Отказался от чего?

– Хватит задавать мне вопросы, Хема. Я устал. – Самир выключил свет и скользнул под одеяло.

Синяки Самира повергли меня в ужас. Она причиняла ему физическую боль. Но как? Он ничем не делился со мной. Раньше у Самира никогда не было секретов.

Наша семья погрузилась в пучину отчаяния. Ночные визиты призрака стали обычным делом. Прошло уже больше трех месяцев жизни в страхе. Каждую ночь я просыпалась как от толчка и видела стоящую на пороге жуткую женщину. Я начинала дрожать от ужаса и молила Бога о помощи. Самир приходил в возбуждение и выл, как раненое животное. Моя малышка плакала во сне. Утром Самир ни с кем не хотел делиться переживаниями. Моя девочка была слишком мала, чтобы рассказать свои страхи. Рохан и Ила, к счастью, были по-прежнему заняты учебой в школе и общением со своими друзьями. Я приложила огромные усилия, чтобы они оставались в полном неведении относительно происходящих ужасных событий… вторжения сверхъестественного в наш дом. Их нужно было уберечь от этого зла.

В конце концов Самир перестал ходить в офис. У него совершенно пропал аппетит. Он становился слабым и раздражительным.

Я начала замечать на руках и ногах Самира рубцы. Он пытался скрыть их от меня. Призрак женщины никогда не входил в нашу спальню. Как она могла нанести ему травмы? Эта непостижимая тайна вызывала во мне смятение и тревогу.

Самир менялся. Искаженные злобой черты лица делали его похожим на разъяренного, болезненного быка. Весь день он мог пролежать в своей постели, как зомби. Временами он начинал кричать на меня. Жизнь в нашем очаровательном доме превратилась в сущий ад.

Однажды мне позвонил начальник Самира, мистер Патель, и поинтересовался, почему Самир взял длительный отпуск.

– Весь период его отсутствия будет учтен, – сухо сказал он, – и оплачиваться не будет. Вы должны знать.

Так больше продолжаться не могло. Мне нужно было что-то предпринять. Однажды, обнаружив, что Самир немного успокоился, я села рядом с ним. Ласково погладив его по голове, я тактично спросила:

– Самир, тебе действительно нужен четырехмесячный неоплачиваемый отпуск?

– Я неважно себя чувствую.

– Тогда обратись к врачу.

– Мне не нужен никакой врач-мрач.

– Тогда как же ты поправишься?

– Мне не настолько плохо, чтобы идти к врачу. – Он стиснул зубы и повернулся ко мне спиной.

Я сохраняла хладнокровие.

– Если ты не болен, зачем надо было уходить в отпуск? У нас скоро закончатся деньги. Как мы будем оплачивать обучение детей в школе или просто их кормить?

– Я буду делать что захочу.

– Самир, пожалуйста, это может помешать твоему продвижению по службе.

– Мне плевать! – прорычал он.

Я настаивала:

– Как ты можешь так говорить? Ты столько лет усердно работал только ради того, чтобы осуществить эту мечту. Почему…

– Ты, глупая женщина, оставь меня в покое. – Самир внезапно повернулся и набросился на меня, словно дикий зверь. – Уйди с дороги! – крикнул он и сильно толкнул меня. Я упала с кровати, ударившись локтем о твердый пол. Я застонала от боли. Гнев сочился из воспаленных глаз Самира как раскаленная лава. Он был не в себе.

По моим щекам текли слезы.

– Самир, что с тобой? Ты никогда таким не был. Я не верю, что это говоришь ты, – всхлипнула я.

Самир повернулся ко мне спиной.

– Убирайся из моей комнаты, дрянь этакая, и оставь нас в покое, – прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я выбежала из комнаты и села на кухне, потрясенная до глубины души. Все мое тело содрогалось от страха. Я положила голову на стол и заплакала. Моя маленькая Рия стояла рядом со мной, теребя край моего сари. Я обняла свою испуганную девочку, чтобы утешить ее.

Оставь нас в покое?

Эта женщина была здесь, с Самиром, и пыталась разрушить нашу счастливую жизнь? Самир никогда не был вспыльчивым, никогда не сквернословил.

Наконец взяв себя в руки, я вернулась к своим домашним делам. Я решила обратиться за помощью к Шобхе и Сунилу. Пока я не могла думать ни о ком другом. Я должна была обсудить происходящее с Сунилом.

В тот вечер я взяла хозяйственную сумку и заявила:

– Самир, я пошла за продуктами.

Он не ответил. Рохан и Ила остались дома заниматься. Дети заперли свою комнату изнутри. Они начали бояться своего отца. Рохан и Ила никак не могли понять, что же произошло с их вежливым и любящим папочкой.

Взяв с собой Рию, я направилась прямиком к дому наших друзей. Беспокойство не покидало меня всю дорогу. Если так пойдет и дальше, Самир наверняка потеряет работу. У меня не было достаточной квалификации, чтобы устроиться на приличную работу. Мои дети подверглись бы неоправданным трудностям. Мы бы разорились, превратились в нищих. Борясь со своими мрачными мыслями, я добралась до дома Сунила.

Шобха открыла дверь в ответ на звонок. Из дома доносились музыка и смех. В оранжевом парчовом сари и с нанесенным макияжем она выглядела эффектно. Ее шею украшало изысканное золотое ожерелье. В ушах у Шобхи висела пара больших золотых сережек, ослепительно сверкающих в лучах заходящего солнца. Я осознала, что одета в свою обычную поношенную одежду, вид у меня был потрепанный. Когда Шобха увидела меня, ее улыбка моментально испарилась.

– О, Хема! Я не ожидала, что ты придешь так поздно. Ты одна?

– Да. Самиру нездоровится. Я пришла поговорить с Сунилом о его состоянии.

– Какой ужас. Подожди здесь. Я позову Сунила.

Она даже не пригласила меня войти. Ее смутил мой неопрятный вид. Я стояла за дверью, судорожно шевеля пальцами ног и держа маленькую ручку Рии в своей. Прошло пять минут. Потом десять. Рия забеспокоилась.

Почему Сунил так долго не подходил к двери? Должно быть, он занят. Пока я решала, уйти мне или подождать еще несколько минут, у двери появился мистер Патель со своей женой. Он оглядел меня сверху донизу, очевидно удивляясь, почему я выгляжу так неряшливо.

– Здравствуй, Хема, как мило, что ты пришла на вечеринку по случаю повышения Сунила в должности. Самир тоже здесь?

Я улыбнулась.

– Вечеринка по случаю повышения в должности? Нет, я не знала о повышении. Это отличная новость. И нет, Самира здесь нет. Он дома.

– С Самиром все в порядке? Он был хорошим работником, но в последнее время…

– Мистер Патель, Самир очень болен. Но он не хочет обратиться к врачу. Я пришла сюда, чтобы попросить Сунила о помощи.

– Что с ним?

– Я… не знаю.

– Хм-м. Ему следует показаться врачу.

– Я очень старалась убедить его. Его придется заставить, а я не могу сделать это в одиночку.

– Молодец, что решила воспользоваться помощью Сунила.

Я кивнула, с трудом сглотнула и нерешительно спросила:

– Мистер Патель, Самир тоже должен получить повышение. Вы приняли какое-нибудь решение на этот счет?

Мистер Патель отвел от меня взгляд. Мое сердце замерло. После минутного молчания он покачал головой.

– Самир упустил свой шанс. Сказать по правде, я разочарован. Самир всегда был моим любимчиком. Но некоторые сотрудники сочли, что за последние несколько месяцев работоспособность Самира снизилась. Так что вместо него на этот пост был выбран Сунил.

– О, ясно. – Я не могла скрыть ни своего разочарования, ни слезящихся глаз. – Я не знала об этой вечеринке, мистер Патель. Меня не приглашали.

Я не стала дожидаться реакции мистера Пателя. Подхватив Рию на руки, я поспешила прочь.

Почему в моей жизни все шло наперекосяк?

Сунил не рассказывал нам о своем повышении. Он даже ни разу не пришел проведать Самира. Обычно они с Шобхой навещали нас по меньшей мере раз в неделю. Самир был старше его по званию. И теперь… Сунил станет начальником Самира. Как Самир отнесется к этому?

Я решила ничего не говорить Самиру. По крайней мере, до тех пор, пока он не выздоровеет.

Состояние Самира продолжало ухудшаться. Он почти превратился в кожу и кости. Его необузданные выходки приводили меня в ужас. Я убрала из нашей спальни все острые предметы. Вчера вечером, когда я пошла покормить Самира, он запустил в меня миской с горячим супом. Он начинал сходить с ума.

Со мной тоже было что-то не так. Меня начали одолевать мрачные мысли. Я стала задумываться о самоубийстве. Я знала, что это трусливая мысль. Тем не менее она не выходила у меня из головы. «Покончи со всеми своими страданиями, – звучало у меня в ушах, – Самир больше не любит тебя. Ты ему не нужна». Я знала, что мысли были не моими. Неужели это призрак подстрекал меня? Что мешало мне сделать этот решительный шаг? Моя жизнь все равно катилась в тартарары. Я уподобилась машине, безжизненной и механической. Как долго я продержусь?

Успеваемость детей в школе снизилась. У меня не было желания что-либо с этим делать. Хотя я горячо молилась каждый день. Возможно, мои молитвы смогли бы обуздать зло, вторгшееся к нам. Быть может, они мешали этой женщине нас уничтожить.

Однажды утром, чувствуя себя одинокой и подавленной после того, как Самир обрушил на меня ужасные оскорбления, а Рия ушла вздремнуть, я сидела на своем местечке, которое обычно использовала для пуджи, – в уголке моей спальни, где я держала несколько идолов и священных книг. Это было единственное место во всем мире, где я могла сейчас обрести хоть какое-то утешение, чтобы продолжать жить дальше.

Самир неподвижно лежал на кровати. Я сходила с ума от беспокойства за него. Я зажгла масляную лампу, сидела и читала мантры из своей книжки. Вдруг ярко горевшая лампа погасла. Мне стало не по себе. В комнате внезапно воцарился холод. Одновременно мое сердце пронзили мучительные крики Самира. Его как будто пытали. Когда я вскочила, чтобы помочь ему, то увидела ее – смертельно бледную, изможденную, страшную фигуру, стоявшую в дверях. Она была закутана в красное сари. Казалось, будто… у этой женщины не было тела. Почему она пришла сюда сейчас, в это время суток? Я задрожала, мои руки затряслись. Призрачное видение уставилось на меня таким взглядом, что меня пробрало до костей.

– Ты думаешь, что сможешь отпугнуть меня своими песнопениями? От меня не так просто избавиться. Я пришла, чтобы здесь жить. Теперь Самир мой. Уйди с дороги, – сказал призрак. Не было слышно ни звука. Слова складывались у меня в голове. Я была поражена. – Прекрати это шоу. Оно меня раздражает, – скомандовала женщина. – Если ты этого не сделаешь, я причиню вред твоим детям.

Я начала дрожать, словно мерцающее, угасающее пламя.

Черты женщины исказила неприкрытая злоба. Оцепенев от потрясения, испугавшись за своих детей, я беспомощно наблюдала, как Самир корчится в агонии. Следует ли мне подчиниться ей и дать то, что она хочет? Покинуть мой дом, мою любовь и увезти моих детей в безопасное место? Могла ли я оставить Самира наедине с этим ужасом? Сейчас он был таким слабым и беззащитным. Если я уйду, эта женщина немедленно вырвет его душу и будет мучить ее вечно.

Я закрыла глаза и громко взмолилась…

Что случилось с Твоими силами, Боже? Я долгое время искала Твоей помощи, но Ты ничего не сделал, чтобы помочь мне. Этот потусторонний ужас не может быть выше Тебя.

Услышав резкий стук, я открыла глаза. Женщина исчезла. Самир лежал на полу без сознания. Я бросилась ему на помощь. После того как несколько капель воды попали Самиру на лицо и я его энергично встряхнула, он открыл глаза.

– Она заставляла меня идти с ней. Но я не пошел, – прошептал он.

Вот и все. Мы были обречены. Она явно сделала все это в качестве предупреждения. Еще эта женщина хотела поймать в свои сети моих невинных детей. Я не выдержала и заплакала. Я чувствовала себя беспомощной, точь-в-точь как приговоренный к смертной казни, которого держат в кандалах в темнице.

Я отчаянно нуждалась в помощи. Самир медленно приближался к смерти. Но это еще не все. Существовал риск, что его дух попадет в рабство к этому призрачному демону. К кому мне обратиться, если не к моему брату Пракашу? Я не хотела вовлекать его, опасаясь, что злая женщина может причинить вред и ему. Но теперь у меня не было выбора. После долгих размышлений я сняла трубку и заказала междугородний звонок своему брату в Шимлу. После пятнадцати минут ожидания меня соединили с ним.

Пракаш был потрясен и крайне обеспокоен. Я пережила ужасное испытание, а он даже не знал об этом.

– Хема, тебе следовало позвонить мне раньше. Я бы приехал и помог.

– Помог? Каким образом? – Рыдания сорвались с моих губ, несмотря на все мои усилия сдержать их. – Нет, бхай[28] джи, не приезжай сюда. Мне всего лишь нужен совет.

– Какой в нем смысл, если мы не можем поддержать друг друга? Я подумаю, что можно сделать.

– Боюсь, ничего сделать нельзя. Никакие молитвы не смогли отогнать призрачную женщину, сколько бы я их ни произносила.

– Хема, не теряй надежды. Выход есть всегда. Нам просто нужно его найти. – Слова Пракаша подействовали как бальзам на рану. – Я постараюсь что-нибудь придумать. А пока оставайся сильной. – И звонок завершился.

Я сразу пожалела, что втянула брата в это дело, зная, что у него нет ни единого шанса против могущественного сверхъестественного существа.

Прошло ровно четырнадцать месяцев с тех пор, как женщина-призрак вторглась в нашу жизнь и постепенно превратила моего Самира в живой труп. Если мы не найдем решение сейчас, будет слишком поздно. Мой разум твердил, что я должна была обратиться к Пракашу за помощью.

Пракаш оказался нашим спасителем. Он нашел вакансию на телефонной станции в Шимле и устроил туда Самира. Я была вне себя от радости, когда он позвонил и сказал мне об этом. Мой брат всегда был очень умным и надежным. Мне даже в голову не приходило, что нам можно переехать. Я ждала подходящего случая, чтобы сообщить эту новость Самиру.

На следующее утро Самир воспринял новость спокойно. Он выслушал меня и кивнул.

– Начинай собирать вещи. – Спустя столько времени Самир наконец снова стал нормальным. Я поняла, что глубоко в душе он искал спасения.

Мы должны были уехать в конце месяца, через десять дней. Пракаш прислал мне немного денег, и на них я заказала такси и грузовик для перевозки нас и наших вещей. Я уведомила офис Самира о переводе, о котором они уже были в курсе. Мистер Патель прислал домой на подпись кое-какие бумаги, включая наше согласие освободить дом. Самир охотно их подписал.

Две ночи спустя призрак появился снова. С того дня, как эта женщина встретилась со мной лицом к лицу во время моих молитв, ее визиты стали редкими. Возможно, молитвы истощали ее энергию. Теперь женщина пристально смотрела на меня. Я чувствовала ее волнение. Ее крик поверг меня в шок.

– Я знаю, что ты пытаешься сбежать. Иди куда хочешь. Возьми своих детей и спаси их. Но Самира оставь мне.

Я жутко испугалась. Еще меня поразило то, что это ужасное существо узнало о нашем плане. Мой разум изо всех сил старался сосредоточиться на молитвах, отвлечься от мыслей о нашем предстоящем переезде. Я не должна ничего раскрывать этому злому духу. Я услышала, как Самир горько плачет во сне.

– Самир, будь сильным. Пожалуйста, прогони призрака, который пытается уничтожить тебя… разрушить наши жизни. – Я прошептала: – Боже, прошу тебя, помоги.

Мое внимание привлек болезненный вопль. Самир неподвижно сидел на своей кровати, запрокинув голову. Он взвыл, как замученное животное, хрипло и натужно. Я поняла, что он задыхается, отчаянно пытаясь сделать вдох. Паника сжала мое сердце. Что эта женщина-призрак с ним делала?

– Оставь его в покое, ты, мерзкий дух, оставь моего мужа в покое! – отчаянно корчилась и кричала я. Одному богу известно, откуда у меня взялись силы разорвать невидимые оковы, связывавшие меня. Я вскочила с кровати. Женщина-призрак выглядела удивленной. Она отпрянула и исчезла у меня на глазах. Самир плюхнулся обратно на кровать. Его дыхание было прерывистым. Я бросилась массировать ему грудь. После пары глотков воды Самир смог произнести несколько слов:

– Она душила меня, пыталась вырвать из тела мою душу…

Она преисполнилась решимости заполучить Самира. Да поможет нам Бог. Я сидела с Самиром, молилась, помогала ему успокоиться до наступления рассвета.

Как только на горизонте забрезжил свет, я объявила:

– Самир, сегодня мы уезжаем. Если мы пробудем здесь хотя бы еще один день, эта женщина тебя убьет. Я не позволю этому случиться.

Самир слабо кивнул.

Я заказала транспорт и поспешно собрала вещи. Дети помогли мне, понимая всю срочность. В разгар сборов мне удалось позвонить мистеру Пателю и рассказать ему о нашем плане отправиться в Шимлу сегодня.

В Шимле мы неделю пробыли у Пракаша и его семьи. За несколько дней Самир разительно преобразился. Он был спокоен и счастлив. На его лице снова заиграл румянец. Я почувствовала большое облегчение, когда в мою жизнь вернулась радость.

Мы переехали в дом, который Пракаш снял для нас в пригороде Шимлы. Это был маленький коттедж в Саммер-Хилле, расположенный на Поттерс-Хилл. В этом районе было несколько домов, а также имелся небольшой базар. Дом находился всего в получасе ходьбы от дома Пракаша.

Я сразу же влюбилась в этот очаровательный коттедж, расположенный на солнечном склоне. Застекленная веранда, выходящая на северо-западную сторону, тянулась по всей длине дома. Отсюда открывался великолепный вид на горные хребты и потрясающий закат. Густой лес из сосен, кедров, дубов и рододендронов окружал коттедж с трех сторон, открывая нам безмятежный и прекрасный вид.

Поначалу огненно-красный оттенок цветов рододендрона нервировал меня, напоминая о женщине-призраке. Уединенный дом тоже заставлял меня чувствовать себя неуютно. Но я напомнила себе, что оставила тьму в прошлом.

Отдаление от дома, в который вторгся призрак, сработало как по волшебству. К Самиру вернулось его спокойное расположение духа.

Наши дети начали ходить в новую школу. Самир перешел на работу в новый офис. Он был все еще очень слаб и выглядел как скелет, одежда висела на нем словно на вешалке. Но мы двигались дальше, с благодарностью наслаждаясь каждым новым мгновением. Мы были вместе. Мы были живы.

Райское лето в Шимле подходило к концу. Был теплый июньский полдень. После обеда Рия отправилась вздремнуть. Рохан и Ила должны были вернуться из школы через пару часов. Я взяла почитать журнал и пошла посидеть на застекленной веранде. От жары меня клонило в сон. Мои веки отяжелели, и через несколько минут я задремала. Меня разбудил стук в оконное стекло. Я изумленно села и мельком увидела красную дымку, проносящуюся мимо окна.

Веранда опиралась на двухметровые колонны, и, следовательно, окна находились примерно в трех метрах от земли. Только животное ростом с динозавра или крылатое создание могло получить доступ к окну. Я предположила, что, должно быть, мимо пролетел большой горный орел. Но гималайские орлы не бывают ярко-красными.

С колотящимся от страха сердцем я встала, чтобы выглянуть наружу. В абсолютном безлюдье теплого полудня ветви деревьев радостно покачивались на легком ветру.

– Пожалуйста, Боже, не позволяй блуждающему злу снова бросить на нас свою тень. Пожалуйста, избавь нас от повторения ужасов прошлого, – взмолилась я.

Не слишком ли я остро реагирую?

В ту ночь перед сном я долго молилась, прося Бога о защите. Я поставила статуэтку бога Шивы рядом со своей кроватью, лицом к двери. Вскоре после того, как я выключила свет, Самир захрапел. Я не спала до поздней ночи. Было уже далеко за полночь, когда я провалилась в беспокойный сон, полный кошмаров.

Самир парил в темном пространстве. Из его глаз и рта текла кровь. Вытянув обе руки, я изо всех сил старалась дотянуться до него. Кто-то сильно ударил меня по руке.

Вздрогнув, я проснулась и сразу же почувствовала острую боль в правой руке. Мой взгляд скользнул к часам на столе, а затем к идолу бога Шивы. Лунный свет проникал сквозь окно и падал на статуэтку, отчего она переливалась. Я старалась не смотреть дальше. Я знала, что женщина стояла там, на пороге.

– Я найду его, где бы он ни был. Теперь он – часть меня, – услышала я ее слова.

С бешено колотящимся сердцем я медленно перевела взгляд на дверь. На фоне лунного света ясно просматривалась пугающая тень.

Она сказала «часть меня»? Что она имела в виду?

Я слышала, как Самир извивался и стонал. Я попыталась отвлечься от мыслей о ней. В ночной тишине отчетливо слышался звук протекающего крана. Кап-кап. Кап-кап.

Под звук капающей воды из крана и своего учащенного сердцебиения я вышла из транса. Я села и залилась тихими слезами. Призрачное существо последовало за нами сюда, за сотни километров от нашего родного дома. Оно насытится только тогда, когда вырвет душу Самира и заберет ее с собой. Знал ли Самир эту женщину до того, как она умерла? У него были с ней отношения, которые он скрывал от меня? Мне следовало проникнуть в суть этой тайны. Но как мне это сделать?

В то утро Самир проснулся поздно и выглядел встревоженным и бледным. Несмотря на то что мой разум пребывал в замешательстве, я изо всех сил старалась вести себя нормально. Я приготовила завтрак и отправила детей в школу. Как только Самир ушел в офис, я позвонила Пракашу.

– Бхай джи, она вернулась, – прорыдала я в трубку. – Пожалуйста, помоги нам.

– О боже! Я буду у тебя через полчаса, Хема. Не волнуйся. Мы найдем решение.

Пракаш взял выходной и оставался со мной до вечера, но он мало что мог сделать, разве что утешить меня. Он не знал, как мне помочь. Никогда в жизни мой брат не слышал о чем-то столь жутком. Ему придется посоветоваться с кем-нибудь, кто умеет обращаться с блуждающими духами.

Где Пракашу искать кого-то с такими способностями?

И снова визиты призрака таинственной женщины стали ежедневным ритуалом. Я начала каждую ночь возводить рядом с дверью стену из божьих идолов, чтобы помешать ей войти в нашу спальню. Я знала, что в тот день, когда она это сделает, произойдет катастрофа.

Здоровье Самира ухудшилось, и он снова стал вспыльчивым. Он перестал ходить на работу и целый день валялся в постели. Иногда Самир пристально смотрел на меня, и из его пылающих глаз сочилась ненависть. Наша жизнь снова начала погружаться в глубины темной бездны.

Проливные муссонные дожди обрушивались на Шимлу в течение нескольких месяцев, после чего отступили. Осень принесла прохладные ясные дни. Но радость исчезла из моей жизни. Меня по-прежнему окутывали облака страдания. Призрак-паразит продолжал цепляться, как пиявка, высасывая из Самира жизненную силу.

Пракаш изо всех сил пытался нам помочь. Он обсуждал проблему со своими коллегами, но никто не смог предложить никакого решения. Многие из них были откровенно циничны.

– Призрак посещает ее каждый день? Вашей сестре нужна помощь психолога.

– Отведите своего зятя на прием к психиатру.

Единственным разумным решением было найти опытного экзорциста. Но где нам его искать? После нескольких месяцев поисков Пракаш услышал от одного из своих подчиненных о некоем чудотворце. Коллега порекомендовал Пракашу обратиться к мудрецу, живущему в лесу в Теоге, примерно в тридцати километрах от Шимлы. Он утверждал, что святой человек способен общаться с духами умерших.

Пракаш узрел луч надежды. Он немедленно отправился в Теог, чтобы встретиться со святым человеком.

Субботним октябрьским утром я готовилась принять святого человека в своем доме. Дети с радостью отправились на целый день в дом своего дяди Пракаша. Я пыталась уговорить Самира встать с постели, но он накричал на меня.

Свами Никетананд вместе с двумя своими учениками добрался до моего дома во второй половине дня. Один взгляд на него – и меня постигло разочарование. Этот человек был моей последней надеждой! Удастся ли этому тщедушному молодому человеку, одетому в простую белую пижаму-курту, сотворить чудо? Он не был похож на садху[29].

Свами джи посмотрел на меня и приветливо улыбнулся.

– Хема, если вы перестанете верить, действие молитв ослабнет. Вы являлись для своего мужа опорой. Вы должны быть целеустремленной, настойчивой и непоколебимой.

Неужели он прочитал мои мысли?

– Я буду стараться изо всех сил, Свами джи, – сказала я с некоторой надеждой.

– Отведите нас к Самиру.

Оказавшись в комнате, Свами джи несколько минут просто стоял, наблюдая за Самиром, а затем печально покачал головой.

– Вы ведь сможете ему помочь? – нервно спросила я.

Свами джи улыбнулся.

– Ради этого я сюда и пришел.

Священники зажгли дии и ароматические палочки во всех углах комнаты, а затем начали молебен. По мере того как продолжались пение и молитвы, Самир начал громко стонать, как будто его избивали.

– Хема, прекрати эту чушь! – кричал он снова и снова.

– Не обращайте на него внимания, – велел Свами джи.

Вскоре Самир начал неистово дрожать. Я забеспокоилась и хотела накинуть поверх его одеяла еще одно. Но священник меня остановил.

– Оставьте его в покое. Ему вовсе не холодно.

Мощное пение достигло апогея. Возбуждение и дрожь Самира утихли. Время от времени он мотал головой из стороны в сторону, будто одержимый. Постепенно Самир успокоился. Он лежал в постели так неподвижно, что я забеспокоилась: дышит ли он вообще?

Шли часы. Я любезно предложила священникам сделать небольшой перерыв. Два священника вышли попить чаю и отдохнуть. Свами джи отказался.

– Дух силен, и ему нужен неукротимый противник, – сообщил он. – Я отдохну только после того, как избавлю жертву от этой заразы.

Белый дневной свет постепенно становился янтарным. Солнце начало опускаться за горный хребет. Темнота подкрадывалась медленно, как мародер, заставляя трепетать мое сердце. Я сделала глубокий вдох в попытке сберечь свой боевой дух. Почему все эти ритуалы занимали так много времени?

Потом Свами джи встал со своего места, взял чашу с водой и сел, скрестив ноги, рядом с кроватью Самира.

– Хема, можете остаться в комнате, если хотите. Но позвольте мне предупредить вас: то, чему вы сейчас станете свидетельницей, может вызвать тревогу.

– Свами джи, я сталкивалась с призраком этой женщины бесчисленное множество раз. Да, она пугает меня, но сегодня, когда вы здесь, с нами, я чувствую себя в безопасности.

Свами джи благосклонно склонил голову. В его жесте было столько смирения. Он попросил других священников выстроить дии в ряд и нарисовать вокруг нас священные символы свастики и Ом. После чего оба священника вышли и принялись ждать снаружи.

Слегка придерживая чашу, Свами джи впал в транс. Я заметила, как на его лице меняются эмоции. Временами оно выражало жалость, временами – сильную боль или гнев. Он притворялся? Может, он был мошенником?

Я начала нервничать. Самир по-прежнему лежал неподвижно. Пробыв в оцепенении около пятнадцати минут, Свами джи неожиданно открыл глаза.

– Самир, встаньте с кровати. Подойдите сюда и сядьте рядом со мной.

Его голос звучал повелительно. Я не могла поверить собственным глазам. Самир покорно встал с кровати, подошел к священнику и уселся подле него.

– Выпейте эту святую воду. Она вас исцелит.

Самир послушно отпил несколько глотков.

– Самир, вы не помните, кто-то когда-то предлагал вам съесть сладкое? – спросил священник.

После нескольких секунд молчания, в течение которых Самир явно пребывал в недоумении, он пожал плечами и покачал головой.

– Подумайте еще. Разве кто-нибудь из знакомых или друзей не угощал вас сладким блюдом непосредственно перед тем, как вы занемогли?

Самир сидел молча, понурив голову, как увядший лист. Услышал ли он этот вопрос вообще? Я ждала, затаив дыхание. Священник терпеливо сидел, закрыв глаза, его лицо сияло безмятежностью. Спустя целых две минуты Самир прошептал:

– Да.

Мне стало интересно, куда движется разговор.

– Это произошло в двухэтажном бледно-зеленом доме? – спросил Свами джи. – В нем живут два брата. У одного из них есть семья: жена и трое детей. Входная дверь открывается в гостиную, стены которой выкрашены в сиреневый цвет. В комнате стоит темно-бордовый диван.

Чей дом описывал священник? Я непонимающе уставилась на него. Самир сделал то же самое. Свами джи продолжал:

– На стене висит большая картина, изображающая двух лошадей, одну белую, а другую коричневую. Белая лошадь ранена и лежит на земле в луже собственной крови. Из ее рта тоже сочится кровь.

У меня отвисла челюсть, когда я услышала слова священника. Он описывал дом Сунила… его гостиную… и картину, которую я ненавидела. Однажды Шобха записалась на курсы рисования и написала картину, которая показалась мне отвратительной. Почему она нарисовала раненое животное – истекающую кровью лошадь, – страдающее от боли? Неужели она не могла придумать что-нибудь менее жуткое? Именно об этом я и подумала, увидев эту картину впервые.

Какое отношение Сунил имел к состоянию Самира? Куда вел нас Свами джи? Он не был знаком с Сунилом и, само собой, никогда не бывал у него дома! Он что, видел его сейчас, мысленно? У меня по рукам побежали мурашки. Самир смотрел на Свами джи широко открытыми глазами, не веря своим ушам.

– Я вижу, как ты ешь халву с серебряной тарелки. Эту халву приготовила жена. Верно?

Самир был как громом поражен.

– Вы были там, в доме Сунила? – наивно спросил он.

Свами джи улыбнулся.

– Нет. Но сейчас я переживаю те прошлые события.

– Какие события? – Мой голос звучал хрипло. Я оцепенела от потрясения и страха.

Свами джи продолжил расспросы:

– Вам известно о каком-либо неприятном инциденте, произошедшем в доме Сунила?

– Нет, – ответила я, хорошенько подумав.

К моему полному удивлению, Самир кивнул.

– Сунил запретил мне рассказывать об этом кому бы то ни было, даже тебе, Хема. Ему было стыдно.

Боже милостивый! Теперь Самир разговаривал нормально. Зловещий саван, в который он был закутан, казалось, сняли. Я закрыла глаза и поблагодарила Бога за то, что он послал нам этого чудесного человека.

– Стыдно? Как бы не так! Он коварный человек, – подчеркнул Свами джи. – Говорите об этом случае открыто, Самир. Это проложит путь к вашему выздоровлению.

Самир расправил плечи и сел прямо. Несмотря на то что его голос по-прежнему был слабым, он говорил твердо.

– Младший брат Сунила женился за несколько месяцев до этого происшествия. Он и его молодая жена жили на втором этаже. Сунил живет со своей семьей на первом этаже. Через два месяца после свадьбы невеста умерла. Сунил сказал, что она покончила с собой. Однако многие мои коллеги настаивали на том, что она была убита. Что семья с самого первого дня мучила молодую невесту из-за того, что она не принесла достаточно приданого. Что это они ее убили.

– Это правда? – ошеломленно спросила я.

– Я не знаю. – Самир посмотрел на Свами джи, ожидая от него ответа.

– Да, – сказал Свами джи. Мы с Самиром ахнули. – Сунил, его жена и его брат – это они убили бедную молодую женщину. – Свами джи стукнул кулаком по полу. Он был зол.

– Боже мой! – воскликнула я, не веря своим ушам, вытирая брови краем сари. На моем лбу выступил пот. – Как Шобха могла так поступить? Она не способна на такое.

– Злые люди скрывают свою подлость за невинными лицами. – Свами джи глубоко вздохнул. – К сожалению, на земле злых людей хватает… тех, кто отрицает все богатство существующего добра.

– Но Шобха всегда была добрейшей душой! – возразила я.

Свами джи усмехнулся.

– Эта женщина порочна и жадна, она позорит весь женский род. Она темная интриганка. Она – первопричина этого убийства, – повысил голос Свами джи. – Она демон.

– Убийца?

Шобха уже совершила убийство, когда я обратилась к ней за помощью. Я съежилась от отвращения.

Свами джи продолжил:

– Они морили беспомощную девушку голодом. Когда она ослабла настолько, что не могла даже пошевелиться, эти ужасные люди втроем безжалостно избили ее палками и железными прутьями, пытаясь сломить. Они хотели, чтобы она заставила своего отца завещать им все свое имущество: дом, деньги и недвижимость. Храбрая девушка сопротивлялась, несмотря на пытки. Она умоляла их, говорила, что это превратит ее старых родителей в бездомных нищих. Но безжалостные люди оставались глухи к ее мольбам.

– Она умерла из-за побоев? – спросила я, хотя в глубине души желала избежать кровавых подробностей.

Свами джи вздохнул.

– На этом они не остановились. Они сожгли ее заживо.

Я не могла в это поверить. Потом я вспомнила, что уже видела подобную сцену. Это видение явилось мне во сне… сне, который все еще был таким ярким… о женщине, охваченной пламенем. Теперь ее крики эхом отдавались у меня в ушах. Я с ужасом вспомнила, что горящая женщина из моего сна была одета в красное сари. Голос Свами джи казался далеким:

– Это было спланированное убийство.

– А как же дети? Это происходило у них на глазах? – Я плакала.

– Детей отослали… к их бабушке и дедушке. Они ничего не знают о том, что происходило в доме. Единственная хорошая сторона этого ужасного происшествия.

Через несколько минут, в течение которых в комнате царила гробовая тишина, Свами джи вздохнул и закрыл глаза. Его видение продолжалось.

– Они пьяны, эти двое мужчин. Жадная женщина поспешно достает из шкафа украшения невесты и запихивает их в свою сумку.

Не в этих ли ворованных украшениях Шобха щеголяла в тот день… на вечеринке в честь должности, украденной Сунилом, должности, которая по праву принадлежала Самиру? Эта мысль оказалась настолько неприятной, что у меня закружилась голова. Свами джи продолжил:

– Они заперли ванную снаружи, не позволяя девушке сбежать. Она сгорает заживо, корчится в агонии, у нее сломаны кости, девушка даже не может стоять. Они ждут ее смерти. Все трое. – Свами джи удрученно покачал головой и замолчал. Когда он заговорил снова, его голос дрожал. – Я вижу их всех в ванной, стоящих рядом с сильно обгоревшим трупом. Злая женщина улыбается. Она остается внутри и запирает дверь. Затем двое мужчин взламывают дверь снаружи.

Свами джи побледнел: такой ужасающей сцены он и представить себе не мог. На лбу священника выступили капельки пота.

– О боже! – Я закрыла лицо ладонями и зарыдала. Наши так называемые друзья оказались безжалостными убийцами.

– Они ввели полицию в заблуждение, – пробормотал Самир.

– Сейчас полночь, а может, и раннее утро. – Свами джи открыл глаза. – Именно в это время он навещал вас, призрак Лалиты? Не так ли?

– Неужели нас донимает призрак той убитой девушки?

Свами джи кивнул.

– Но почему нас? Она должна была преследовать своих убийц, – прорычала я.

– На это была причина. – Свами джи поднял руку, чтобы успокоить меня.

Теперь я вспомнила, что брат Сунила женился где-то в Ориссе и мы не смогли присутствовать на свадьбе.

– Ее звали Лалита? – спросила я.

Свами джи кивнул. Он прищурился и посмотрел на Самира.

– В вечер кремации Сунил попросил вас прийти к нему домой?

Самир кивнул.

– Он сказал, что я его друг и должен прийти один.

– Друг? – Свами джи усмехнулся. – Теперь вы понимаете? Он самый страшный враг, который у вас когда-либо был.

– Самир, ты не знаешь. Он занял пост, который по праву должен был достаться тебе, – наконец сообщила я ему.

Свами джи кивнул.

– Так в этом и была причина? Теперь все детали встают на свои места. Он пригласил вас после похорон убитой молодой девушки и накормил халвой?

Самир посмотрел на священника с крайним удивлением.

– Да, он позвал меня на молитву, а потом отвел в другую комнату и предложил халву. Он сказал, что это традиционный прасад. Но откуда вам известно все это?

– Благодаря моей медитации. Я все это видел, – подтвердил Свами джи. – Я не заметил, чтобы кто-нибудь еще в комнате ел халву.

– Нет. Ее предложили только мне. Что происходило в тот день?

– Там был еще один мужчина, в черном. Вы помните?

– Да. Он мне не понравился. Он почему-то продолжал смотреть на меня, все время что-то бормоча.

– Он – тантрик, эксперт в черной магии. Его нанял Сунил.

– Черная магия? О боже! Самир, твой друг использовал против тебя черную магию! – Я кипела от злости. Самир выглядел озадаченным.

Свами джи раскрыл еще больше темных тайн.

– Сунил заплатил тантрику огромную сумму. По его приказу этот человек собрал свежий, еще теплый пепел с погребального костра молодой девушки, которая умерла неестественной, мучительной смертью. Пытки, которым ее подвергли, были преднамеренными… являлись частью ритуала… чтобы превратить ее в дезориентированный дух. Тантрик произнес свое магическое заклинание. Пепел подмешали в халву и подали вам. Это было частью ритуала, очень сильного вида черной магии… Калия Масаан.

– Калия Масаан? Никогда о таком не слышал. Что это, Свами джи?

– Это сила, позволяющая управлять духами умерших с помощью очень напряженной садханы[30]. Претендент должен провести много ночей в глубокой медитации на шмашане[31], среди горящих погребальных костров и блуждающих духов, все еще пребывающих на своем нижнем астральном уровне. Злые духи могут быть агрессивными, даже опасными. Это травмирующий опыт. Пугающий. Большинство учеников не в состоянии завершить садхану. Лишь немногие, кто проявляет настойчивость, обретают эту силу. Вот почему существует всего несколько тантриков, которые могут выполнить Калия Масаан.

– Они занимаются этой садханой, чтобы разрушать жизни других людей? – недоверчиво спросила я.

– Нет. Предполагается, что они используют свои способности только на благо человечества, чтобы помогать людям, попавшим в беду. Но ведь есть и злодеи.

– Как эти злодеи используют Калия Масаан?

– Если человек умер молодым или насильственной смертью, его дух долгое время остается неприкаянным на низшем астральном уровне. У него нет направляющих духов, которые могли бы привести его к божественному свету. Тантрик пробуждает заблудшего духа, масаана, и направляет его к цели. Дух привязывается к жертве и начинает ослаблять ее тело. Обычно он убивает человека в течение сорока дней.

– О господи! Сорок дней? Но этот дух терзает Самира уже полтора года! – Я посмотрела на Свами джи, ища у него объяснения.

– Даже я удивлен, что Самир прожил так долго. – Свами джи улыбнулся мне. – Хема, ваши любовь, вера и молитвы оказались сильнее чар тантрика. Они помешали духу полностью завладеть Самиром. Хотя он пытался постепенно уничтожить вашего мужа. Вот почему призрак вас ненавидит.

– Каким же коварным оказался Сунил! Он хотел убить двух зайцев одним выстрелом: завладеть имуществом юной девушки и должностью Самира, – сказала я, сжав руки в кулаки.

– Он бы не успокоился, пока не убил Самира. Этот дьявольский человек знал, когда вы покинули Дели. Он знал, куда вы уехали. Он получал всю информацию из своего офиса. Тантрик продолжал посылать за вами порабощенного духа. Он был взбешен тем, что его черная магия не возымела на Самира желаемого эффекта.

– Но почему? Почему тантрик согласился на что-то столь пагубное? Он даже не знал Самира. Он не держал на него зла. – Вся эта история казалась такой ужасной, такой гнилой и мерзкой.

– Жадность толкает людей на любой разврат. Раньше я уже был свидетелем подобного. Этот тантрик использует силы, которых он достиг с помощью очень строгих духовных практик, в аморальных целях.

– Вы будете свидетельствовать против них в суде? Мы должны наказать виновных, – сказала я, едва сдерживая свой гнев.

Свами джи покачал головой.

– Это бесполезно. Какой суд примет мои слова в качестве доказательства?

– Но убийцы не могут остаться безнаказанными! – воскликнула я.

– Никто не избежит высшего суда Божьего. Наступит и их время расплачиваться за свои злодеяния. Нечестивые этого не осознают. Они настолько поглощены своим высокомерием, что думают, будто им все сойдет с рук.

На лице Самира читался гнев. Я обрадовалась, увидев, что к нему возвращаются силы и рассудок.

– Свами джи, теперь мы защищены от коварных предателей?

Когда я повернулась к Свами джи, то увидела, как он внезапно напрягся. Он, нахмурившись, смотрел на дверь. Я проследила за его взглядом. Там стоял призрак Лалиты.

– Я вырвал тебя из лап дьявола и отправил искать покой. Почему ты здесь? – спокойно спросил ее Свами джи. Мы с Самиром сидели как громом пораженные. Усилия Свами джи оказались тщетны.

– Я еще не закончила, – услышали мы далекий скрипучий голос.

– Перестань донимать этих простых невинных людей. Тебе пора отправляться в свое царство и ждать перерождения.

– Я ошиблась. Введена в заблуждение. Жажду мести.

– Ты собираешься мстить этим безобидным людям?

– Нет.

– Тем, кто жестоко тебя убил?

– Помоги мне. Мне нужна сила. Я очень голодна и слаба. Они морили меня голодом. Накорми меня мясом.

– Накормить мясом? Как? Где? Когда?

– Завтра ночью, в три часа, в глухом лесу. Я хочу, чтобы пришла она – одна. Я предупреждаю тебя… – Лалита указала на меня своим уродливым пальцем и исчезла.

Я нарушила тишину, воцарившуюся в комнате.

– Что… что она сказала? Накормить ее мясом в лесу? Она хочет, чтобы это сделала я?

Свами джи спокойно сидел, предаваясь размышлениям.

– У нее что, есть желудок? И в него влезет мясо? – воскликнула я. – Разве она не просто блуждающий дух, которому удалось обрести форму? – Я продолжала: – Что нам теперь делать? Как вы думаете, мы должны последовать этому желанию Лалиты и накормить ее мясом? Какое странное требование. В нем нет никакого смысла. Призрак не может есть.

– Нам придется следовать ее указаниям. – Свами джи поднял руку, чтобы успокоить меня. – Она должна прекратить преследовать Самира.

– У вас есть сила, Свами джи. Вы не можете просто отослать Лалиту подальше?

– Я старался изо всех сил. Тем не менее она не хочет уходить. Это колдовство лучше всего может разрушить тот, кто запустил сей порочный круг. В данном случае это тантрик, которого нанял Сунил. Но мы знаем, что это не представляется возможным. Нам придется задобрить Лалиту, чтобы она оставила вас в покое.

– А мы не можем избежать этой части – похода в лес ночью? – спросила я, и мысль об этом наполнила меня ужасом.

Свами джи покачал головой.

– Нет, Хема. Я знаю, это звучит сложно, но это нужно сделать. Иногда с блуждающими духами становится трудно справиться. Я не хочу давать Лалите повод остаться. – Он одарил меня теплой улыбкой. – Я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось.

– Следующей ночью? В три? В час дьявола? В то время, когда она материализуется из темноты? В это время она становится наиболее могущественной. – Я затряслась от страха.

Самир вмешался:

– Я не могу позволить Хеме рисковать своей жизнью. Ни за что.

Свами джи настаивал:

– Пожалуйста, поймите. Это последнее требование духа. Если мы не выполним его, Лалита может отомстить. – Заметив расстроенное лицо Самира, он добавил: – Не волнуйтесь. Я позабочусь о безопасности Хемы.

– Как?

– У меня есть методы.

Злой дух хочет встретиться со мной наедине в глухом лесу. Это не сулит ничего хорошего. Как Свами джи защитит меня от нее? Кто этот человек, Свами Никетананд? Как он приобрел эти способности?

Моя голова раскалывалась от беспокойства и страха.

В ту ночь после ужина все мирно спали, кроме меня. Тревога не покидала меня.

На следующее утро, когда Пракаш пришел к нам, он обрадовался перемене в Самире. Когда моему брату рассказали о требовании призрака, он заволновался. Мы все задавались вопросом, разумно ли было уступить странному требованию женщины-призрака.

Свами джи оставался непреклонным.

День прошел в приготовлениях к ночи. Свами джи отправился осмотреть окрестности и выбрал место, где я могла бы сделать подношение.

– Кто-нибудь не относящийся к семье может проводить Хему до главной дороги. Но все остальное ей придется делать самой, – заявил он.

Кто согласится сопровождать меня в столь нелегком деле? После долгих раздумий Пракаш решил обратиться к своему офисному сотруднику Басанту Раму. Он был нашим единственным вариантом.

Басант Рам Неги и Пракаш пришли вечером. Басант Рам был невысоким, но крепким мужчиной с монголоидными чертами лица родом из района Киннаур в Химачале. Его ничуть не смутил тот факт, что в сегодняшней затее участвовал призрак.

– Я привык гулять по пустынным холмистым тропинкам глубокой ночью. На пути мне также попадалось немало призраков. Я не боюсь. Общение со своенравными духами – обычное дело в горах. – Басант Рам самоуверенно ухмыльнулся. Его заявление произвело на меня впечатление, и я немного успокоилась.

Я приготовила на ужин любимое блюдо моих детей. Они веселились и болтали, не ведая о том, что происходит вокруг.

Мне кусок в горло не лез. Меня тошнило. Спазмы в животе терзали мое тело. Перед тем как уложить своих детей спать, я поцеловала и обняла их. Я не могла с уверенностью сказать, увижу ли детей снова. Я рисковала своей жизнью, чтобы защитить их. Добьюсь ли я успеха? Если со мной что-то случится, окажется ли Самир хорошим родителем?

Молча попрощавшись с детьми, чувствуя, что вот-вот расплачусь, я проглотила свою боль и выключила в их комнате свет.

Свами джи попросил нас присоединиться к нему на веранде незадолго до двух часов. А пока мне нужно было отдыхать. Но как я могла расслабиться в такой момент? Эти несколько часов прошли в полном беспокойстве.

Мы с Самиром присоединились к Свами джи на веранде. Святой человек сидел, погруженный в глубокую медитацию. Мы нервничали и суетились. Как только часы пробили два, Свами джи надел мне на шею талисман и жестом велел уходить. Он сказал, что будет молиться, пока я не вернусь целой и невредимой. Я спокойно встала, чтобы пуститься в самую рискованную авантюру в своей жизни. Я заметила в глазах Самира слезы. Успешно скрыв свои, я храбро отправилась в путь, как воин на поле боя.

Пакет с двумя килограммами сырого мяса лежал наготове за дверью. Я взяла его и начала подниматься по ступенькам. Неги последовал за мной, держась на расстоянии примерно двадцати шагов, как велел Свами джи. Он нес фонарь, но света от него оказалось недостаточно.

Я задавалась вопросом, поверят ли мои дети когда-нибудь в эту историю, когда вырастут. Поверят ли они, что их мать поставила на карту свою жизнь против сверхъестественного существа, чтобы спасти их с отцом?

Дорога была пустынна, в этот ранний час на ней не было видно ни души. Пока люди сладко спали в своих уютных домах, я брела в пугающем одиночестве. Деревья колыхались от легкого ветерка, рождая звуки, похожие на призрачный шепот. Колеблющиеся тени ветвей бросилась ко мне, чтобы сжать в своих страшных объятиях. Ночные создания внезапно завыли, нарушив тишину, и мое сердце учащенно забилось. В голову закрались страшные мысли. Я замедлила шаг. Даже когда я шла обычным темпом, мне не хватало воздуха.

Я все больше и больше убеждалась, что это была уловка, что женщина-призрак собиралась меня убить, а затем беспрепятственно отправиться за Самиром. Что, если Свами джи ошибался? Что, если его прежний успех вселил в него излишнюю уверенность?

Вопросы не давали мне покоя, пугали, тормозили. Я остановилась, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце. Неги тоже остановился, сохраняя дистанцию, а затем слегка кашлянул, напоминая мне, что я не одна… со мной храбрец.

Летучая лисица внезапно расправила крылья, соскользнула с дерева и полетела прямо мне в голову. Атака оказалась неожиданной. Я в панике закричала и инстинктивно пригнулась, прикрывая голову свободной рукой. Зверек зловеще взвизгнул у меня над головой, а потом исчез в темноте, похожей на пещеру в долине внизу. Я стояла как громом пораженная.

Услышав торопливые шаги приближающегося ко мне Неги, я жестом велела ему остановиться. Что бы ни случилось сегодня, это было предначертано только мне. В своем беспокойстве он пренебрег инструкциями священника ни во что не вмешиваться – по крайней мере до тех пор, пока не будет совершено подношение.

Когда я сделала следующий шаг, чей-то смешок хлестнул меня, словно кнутом. Лалита была здесь. Рядом со мной. Я почувствовала ее присутствие. Она заставила эту огромную летучую лисицу так странно себя повести, а теперь насмехалась надо мной?

Я услышала, как Неги тихо напевает какую-то песенку. Он знал, что женщина-призрак здесь? Он пел, чтобы преодолеть свой страх?

Примерно через двадцать минут мы добрались до навеса от дождя, откуда узкая грунтовая дорожка вела вниз, в глубь леса. Свами джи велел мне отсюда идти одной. Появление еще одного человека могло разозлить призрака.

Никто не ходил этой тропой ночью, кроме ночных существ. Помимо мелких животных, таких как лисы и шакалы, этот лес был известен как обитель леопардов, гиен и гималайских медведей. Более того, я несла с собой пакет с мясом, который мог привлечь их внимание.

Неги присел под навесом от дождя и стал ждать. Он выключил фонарь. Внезапная темнота действовала на нервы. Я сделала несколько глубоких вдохов, помедлила, а затем, собравшись с духом, ступила на лесную тропинку шириной меньше метра и оказалась на пугающей территории.

Серп луны висел далеко на юго-западном горизонте. Я едва могла разглядеть в его слабом свете тропинку. Как только луна скроется за горами, местность окутает кромешная тьма. До этого момента мне нужно вернуться на дорогу.

Когда мои глаза начали привыкать к темноте, я ускорила шаг. Сухие дубовые листья и сосновые иголки устилали дорожку толстым скользким ковром. Я хваталась за пучки травы на склоне холма, чтобы не скатиться вниз, в бездонную темную долину. Я знала, что если это случится, то до рассвета мне никто не поможет. Наверное, в этом и заключался план женщины-призрака. Я сомневалась, что Неги услышит мои крики. У меня было чувство, что я оставила его и его пристанище далеко позади… вне пределов моей досягаемости. Несмотря на все свои опасения, я побрела дальше.

Почему женщина-призрак хочет навредить мне именно сейчас, после освобождения от чар тантрика? Может, потому, что она до сих пор отчасти испытывала отвращение, ненависть к тем, кто жестоко обошелся с ней? Лалите следовало охотиться за теми порочными людьми: Сунилом, Шобхой и их мерзким братцем. Почему она заставляла проходить через это мучительное испытание именно меня?

В мертвой тишине я услышала позади себя шаги. Это были другие шаги… не похожие на мое шарканье. Кто-то упорно следовал за мной. И хотел, чтобы я об этом знала. У меня задрожали ноги. Мое дыхание сделалось громким и учащенным. Я была уверена, что женщина-призрак толкнет меня сзади и сбросит в овраг. Вот почему она заставила меня отправиться в эту глушь, где мне никто не мог помочь. Лалита хотела меня убить. Что станет с моими детьми? С моих губ сорвалось рыдание. Я подавила желание обернуться и посмотреть назад. Свами джи предупредил меня, что за мной будут следовать какие-то звуки. Он велел мне не оглядываться. Я должна была спросить его о причине.

«Будь храброй, Хема», – мысленно повторяла я и брела дальше.

Я шла вниз по склону пять или семь минут, которые показались мне часами. Крадущиеся шаги не прекращались. Наконец я добралась до ровного участка, где тропинка расширилась вдвое. Вот оно. Я пришла к выводу, что нахожусь в глухой части леса, и опустилась на колени, чтобы положить пакет с сырым мясом рядом со склоном горы. Я молча взывала к призраку, чтобы он принял подношение и оставил мою семью в покое. Я больше ничего не желала, только чтобы ко мне вернулась моя мирная жизнь.

Ветер усилился. Вокруг меня зашуршали сухие листья, вздымаясь волной, окружая меня. Внезапный холод захлестнул меня тугой петлей. Я не могла дышать… я задыхалась. Я попыталась встать. И тут кровь застыла в моих жилах, а тело содрогнулось от страха. Знакомая туманная фигура стояла на повороте, в нескольких метрах от меня, наблюдая за мной, словно хищник за своей добычей.

Мое сердце перестало биться. Встреча с этой женщиной в темном, пустынном лесу была совсем не похожа на предыдущие. Мои ноги подкосились, голова закружилась. Мне нужно было контролировать свой разум и свое тело. Призрак воспользуется моей слабостью.

Дорогой Боже, я не хочу умирать здесь и сейчас. Я не хочу оставить своих детей без матери. Мне хочется видеть, как они растут. Я готова встретить смерть в преклонном возрасте, но не сейчас. Прошу тебя, Боже, помоги мне.

Я искренне молилась.

До моих ушей донесся призрачный голос. Мне показалось, что моя голова попала в пчелиный рой. Голос Лалиты вселил в мое бешено колотящееся сердце ужас.

– Я хочу отомстить. Я хочу твое тело.

Смогу ли я выжить? Я находилась одна в темной лесной глуши, совершенно беззащитная. От испуга меня трясло, у меня кружилась голова, но я набралась смелости и спросила:

– Зачем убивать меня сейчас и почему именно здесь?

– В своем доме ты сильна. – Слова начали складываться у меня в голове.

– Мне жаль тебя… Я в ужасе от того, что с тобой произошло. Я тебе не враг. Я тоже ненавижу тех, кто тебя убил. – Я отчаянно пыталась не дать ей уничтожить меня.

– Ты мне нужна.

– Ты причинила мне достаточно зла. Ты пыталась уничтожить моего Самира.

– Ты защитила его.

– Пожалуйста, оставь меня и мою семью в покое, – взмолилась я. – Мы не сделали тебе ничего плохого.

Хриплый шепот, пронесшийся сквозь пространство, пронзил мои уши… «Они уби-и-и-или-и-и-и меня… уби-и-и-и-ить их-х-х…» Несколько птиц, сидевших на деревьях, испуганно закричали. Сбитые с толку, они кружили вокруг меня, усиливая мою панику.

Жуткое видение начало надвигаться на меня подобно гигантскому питону, приближающемуся к своей жертве и готовому проглотить ее живьем. Я ахнула и отступила назад. Прежде чем я успела повернуться и броситься обратно в гору, я почувствовала толчок и упала с громким стуком. Острый камень вонзился мне в колено и оцарапал кожу. Я застонала от мучительной боли. Теперь женщина-призрак стояла подле меня. Ее темная тень парила в воздухе и приближалась. Мое тело отчаянно трепыхалось, словно в ужасных предсмертных судорогах. Она пыталась проникнуть в мое тело… пыталась овладеть мной. Я напряглась и стала сопротивляться, закрыв лицо руками.

«Я сильная», – повторяла я про себя.

И тут из-за ее спины появилась еще одна тень. Еще одна женщина-призрак.

Лалита привела с собой еще одного мстительного духа. У меня не было ни единого шанса против них обеих. Я была обречена. Я больше никогда не увижу Самира и своих детей. Я задрожала и всхлипнула.

И тут произошло нечто странное. Другая тень схватила призрак Лалиты сзади и потащила прочь. Я была слишком потрясена, поэтому не понимала, что происходит. Через несколько секунд тени исчезли.

Теперь я осталась одна. Снова воцарилась напряженная тишина. Птицы вернулись на ветви деревьев. Холод начал отступать. Я почувствовала, как меня окутывает спокойное тепло. Облегчение захлестнуло меня с головы до пят.

Кто был тот другой призрак?

Я заставила себя подняться на ноги. Почувствовав влагу в районе колена, я взглянула на него. Оно кровоточило. Из-за боли мне было трудно ходить. Мне хотелось как можно быстрее покинуть это страшное место. Я заставляла себя двигаться вперед, шаг за шагом, медленно поднимаясь по опасной тропинке, чтобы вернуться в безопасное место. Было такое ощущение, словно к моим ногам привязаны гири. Я должна была проявить настойчивость, чтобы пережить это испытание, – ради моего Самира, ради моих детей. Их любовь манила меня. Я карабкалась вверх по склону, гадая, бродят ли поблизости еще призраки, и оценивая свои силы. Они что, проверяли мою преданность и любовь к Самиру и моим детям? Я не могла провалить этот экзамен.

У меня ушло много времени на то, чтобы вернуться на главную дорогу, где меня ждал Неги. Гораздо больше, чем я затратила на дорогу до места подношения. Но где же Неги? Под навесом от дождя было пусто, как и на дороге. Этот храбрый человек сбежал, оставив меня одну. Но почему?

Мое сердце упало, когда я в отчаянии огляделась вокруг, осознав, что нахожусь в лесу абсолютно одна. Луна зависла над вершиной черного силуэта горы, собираясь распрощаться с ночью. В свете заходящей луны я увидела его – белый пакет с мясом, который я оставила в лесу. Теперь он лежал под навесом, открытый, а его содержимое было разбросано по земле. Я в ужасе уставилась на этот беспорядок.

Темнота сгущалась. Я повернулась и захромала обратно домой по пустынной дороге, сквозь непроглядную тьму ночи.

Месяц спустя Самир вернулся из своего офиса гораздо раньше обычного. Как только я открыла ему дверь, мое сердце сжалось. Самир выглядел бледным и встревоженным. По его лбу стекал пот.

– В чем дело, Самир? Ты нездоров? – спросила я с беспокойством.

– Хема, ты не поверишь. Я тоже сначала не поверил. Призрак отомстил, – выпалил Самир, вытирая лицо носовым платком и садясь на стул.

Я ахнула.

– Отомстил? Как? Кому?

– Своим убийцам.

– Откуда ты знаешь?

– Сегодня мне позвонил мой бывший коллега. Прошлой ночью в доме Сунила случился пожар. Никто не знает как. Должно быть, в их счетчике произошло короткое замыкание.

– И?

– Огонь распространялся быстро. Они все мертвы… сгорели заживо.

– Господи боже, какой ужас! – Я не верила своим ушам.

– Меня как будто парализовало. Ведь Сунил когда-то был моим другом.

– Он был злым человеком. Они все были злыми. Этого следовало ожидать. Призрак замученной женщины не собирался их щадить. Я знала это. Лалита была слишком могущественна, слишком жаждала мести. – Мои ноги дрожали, что усиливало боль в травмированном колене. Я села рядом с Самиром и взяла его за руку. – Не оплакивай смерть этих негодяев. Они уничтожили бы нас, если бы не Свами джи.

Самир обнял меня.

– Я благодарен Свами джи. Он спас нас от этих злодеев, от призрака. Ты права. Без его помощи мы бы неминуемо погибли. – Он посмотрел на меня с любовью, и его глаза наполнились слезами. – Хема, как же хорошо снова быть живым.

Я кивнула.

– Знаешь что? Мы как птица феникс… возрождаем свои жизни из пепла.

На лице Самира появилась бледная улыбка. Я ласково потрепала его по щеке.

– Душа Лалиты была не готова отправиться в свое последнее путешествие, чтобы обрести покой. Она была зла. Убийцы не давали этой измученной душе покоя даже после того, как безжалостно убили девушку.

– Будем надеяться, что заблудший дух обретет покой теперь, когда он отомстил.

– Осталась только одна загадка. Кто был тот другой призрак, пришедший мне на помощь?

– Свами джи знает. Разве ты не видела, как он улыбнулся, когда ты задала ему этот вопрос? Это его тайна.

– Самир, мне не нравится тот факт, что дети тоже погибли в огне. – Эта мысль опечалила меня. Я видела, как росли эти дети. Они были невиновны.

– Нет, нет, с детьми все в порядке. Они избежали этой участи. Они остались на ночь у своих бабушки и дедушки.

Я с облегчением закрыла глаза.

– Призрак удачно выбрал время!

– Знаешь, Хема, в доме нашли тела четырех взрослых. В ту ночь в их доме находился кто-то еще. Сотрудники полиции пытаются установить личность четвертой жертвы.

– Тантрик – это, должно быть, тантрик, – решительно заявила я. – Он должен был прекрасно знать о том, что никто не избежит последствий своей кармы.

Возрождение

Когда я родился весной 1931 года в маленькой деревушке, расположенной в укромном уголке величественных Гималаев, деревенская дай[32], которая помогала моей матери с родами, взяла меня на руки и воскликнула:

– Боже мой, он даже меньше котенка! Он весит не больше савасера[33].

Я был весь синий и задыхался. Это встревожило мою мать, и она разрыдалась. Уже шесть ее беременностей закончились либо выкидышами, либо мертворождениями. Мама отчаянно хотела, чтобы я выжил.

Я выжил благодаря той крошечной неугасимой искре жизни, которая находилась внутри меня. Может, мое выживание было предначертано судьбой?

На протяжении долгого периода моей жизни я носил имя Никку, которое ассоциировалось с моей внешностью. На нашем языке пахари[34] оно означало «маленький». Мое имя больше походило на прозвище, но никому в моей семье и в голову не приходило изменить его. В школе все тоже постоянно называли меня этим именем, и потом оно надолго прилипло ко мне, как семя дурнишника. Если бы в моей жизни не произошли определенные события, которые позволили мне восстановить справедливость по отношению к моему имени, меня бы до сих пор звали Никку. Это озорное имя вряд ли подошло бы взрослому мужчине.

Мы были простыми горцами, жившими в маленькой деревушке в Теог-Техсиле, недалеко от Шимлы.

Шимла являлась летней столицей британских правителей, пока мне не исполнилось шестнадцать. Мои воспоминания о борьбе за независимость Индии были связаны с горечью, которую туземцы испытывали к властным белым правителям из-за чрезмерных налогов, которые те взимали с нас, бедных деревенских жителей. И вот настал день, когда была провозглашена независимость моей страны. Вся моя деревня отправилась в город Теог, чтобы отпраздновать это событие. Горстка выживших борцов за свободу из этого города развернула наш национальный флаг и произнесла волнующие речи. Царила атмосфера ликования, и я подумал, что теперь в нашей жизни произойдут кардинальные перемены. Если подумать, то в нашей отдаленной деревушке на протяжении вот уже многих лет мало что менялось.

Для меня самым ярким событием того дня стала флейта, которую купил мне двоюродный брат моего отца, владелец чайной на базаре. Он был хорошим флейтистом и обещал научить меня играть на ней. Я стал навещать его раз в неделю, чтобы поучиться.

К тому времени, когда была провозглашена независимость Индии, я окончил школу. В моей деревенской школе было всего восемь классов. Вскоре я начал помогать отцу на его террасных полях и выводил наш скот пастись в лес.

Мой отец был мелким фермером, который зарабатывал ровно столько, чтобы нам хватало на жизнь. Зимой, когда мы ничего не могли вырастить на нашей земле, потому что ее укрывали под собой снежные сугробы, еды нам не хватало. Мы питались теми скудными продуктами, которые моя мать запасала на суровые зимы: картофелем, рисом и кукурузой. Поэтому ничего удивительного, что я был худее и ниже ростом, чем большинство мальчиков моего возраста. Одним из моих врожденных достоинств была ловкость. Никто в моей деревне и соседних селах не мог сравниться со мной в скорости. Миниатюрность и легкость стали моей сильной стороной. Если бы мой отец знал о преимуществах профессии спортсмена, он бы подготовил меня к Олимпийским играм. Но только в своем районе я оставался легендой спринтерского бега, мальчиком, который мог без остановки пробежать в гору несколько километров в два раза быстрее, чем другие.

Еще я вырос бесстрашным и энергичным парнем. Может, я пытался скрыть свои физические недостатки за личиной героя? Я стал известен в своих краях после дерзкого приключения. Однажды вечером, сразу после того, как солнце скрылось за горами, а холмы и лощины начали окутывать мягкие сумерки, мы с друзьями наткнулись на огромного самца леопарда в лесу, куда мы бездумно забрели во время наших игр. В то время как остальные ребята из моей банды бросились при виде страшного зверя врассыпную, а один из них забрался на дерево, чтобы стать свидетелем моего героизма, я стоял на месте и с большим восхищением наблюдал за этим свирепым, элегантным существом, прогуливающимся всего в десяти метрах от меня. Величественное животное остановилось, посмотрело мне прямо в глаза и оскалилось, обнажив свои устрашающие клыки. Подражая ему, я прорычал в ответ. Лесное существо, казалось, было сбито с толку. Издаваемый мною звук не соответствовал моему телосложению. Леопард развернулся и, совершив длинный прыжок, исчез в густом подлеске, великодушно пощадив тощую, глупую человеческую особь, которая даже не вызвала у зверя аппетит.

Когда рассказ о моих подвигах достиг ушей моего отца, он устроил мне хорошую взбучку за безрассудную смелость. Как и большинство подростков, я остался глух к его словам.

С тех пор бесстрашие стало моей мантрой. Вместо того чтобы отводить своих животных на несколько поросших травой участков, прилегающих к нашей деревне, куда ходили большинство местных жителей, я отважно отправлялся в глубь леса, приводя туда наших двух коров и четырех горных козлов. Я сидел в густых зарослях деревьев, растущих на заброшенных холмах, и играл на своей флейте. Я научился хорошо на ней играть. Лес давал мне возможность свободно практиковаться в уединении. Я начал сочинять новые мелодии. Когда простоватые мелодии моего инструмента разносились по холмам и долинам, я ощущал внутреннее умиротворение. Мне не нужно было бегать за моими животными: они никогда не уходили далеко. Я понимал, что они хотят находиться поближе к моей музыке. Маленькие дикие зверьки часто навещали меня, выглядывая из-за кустов, привлеченные моими мелодиями. Крупные обитатели леса держались подальше, потому что не хотели навредить музыканту, который развлекал их бесплатно, или напугать его.

Здесь в изобилии имелась свежая трава для коров, а также было полно нежных листьев и сочных веточек для наших коз. Мой отец был доволен мной, так как наши животные стали здоровее. Наши доходы возросли: у нас стало больше молока на продажу.

Жители деревни не осмеливались в одиночку заходить в глубь леса. Дремучий таинственный лес их пугал. Они боялись не только диких животных – леопардов и гималайских медведей, которые нападали без всякой причины, – но и неизвестности. Ходили слухи о присутствии в лесной чаще чхаллов и чудаилов[35]. Я часто рассказывал истории о том, как меня преследовал чудаил с вывернутыми назад ногами, или о том, как видел сверхъестественное существо, которое постоянно появлялось и исчезало у меня на глазах. Большинство этих историй были плодом моего воображения, которое разыгрывалось в тот момент, когда я делал перерывы в игре на флейте. Простодушные жители деревни верили в мои причудливые россказни.

Жизнь была спокойной, пока мне не исполнился двадцать один год. Последующие за этим события вряд ли оказались случайным совпадением. Таинственная сила судьбы сыграла решающую роль в поворотном моменте в моей жизни.

Во время одной из моих обычных вылазок в лес я наткнулся на группу из пяти странных мужчин. Очарованный их внешним видом, я стоял, разинув рот, и смотрел на них. Их длинные спутанные волосы, ожерелья из рудракши[36] на шеях, красная тикка[37], ослепительно сверкающая на фоне белесой пудры, размазанной по их лбам, изможденные тела в длинных и свободных черных одеждах – все это делало этих мужчин похожими на жутких инопланетных существ. Заметив, что я смотрю на них чуть ли не выпученными глазами, один из мужчин расхохотался:

– Ты что, никогда раньше не видел человека? Или ты думаешь, что мы призраки?

В тишине леса прогремел взрыв смеха. Взволнованный, я повернулся, чтобы уйти.

– Скажи жителям своей деревни, чтобы они не выходили за ее пределы в течение следующих двух дней. Оставайтесь дома. Снаружи таится опасность.

Я обернулся и посмотрел в самые проникновенные глаза, которые я когда-либо видел, напомнившие мне о пронзительных глазах леопарда, с которым я однажды встретился взглядом. Глаза этого человека гипнотизировали, и я, не в силах отвести взгляд, чувствовал, что меня тянет к ним, как мотылька к огню. Внезапное изменение их цвета встревожило меня. Глаза мужчины стали кроваво-красными – почти такого же цвета, как трезубец, нарисованный у него на лбу киноварью. Остальные черты его лица были скрыты за густой каштановой с проседью бородой. Он отличался от остальных своей внушительностью. Мужчина сидел, скрестив ноги, на коврике, в состоянии, подобном трансу, в то время как другие мужчины сидели вокруг него на земле. Все они курили чиллумы[38].

– Что за опасность? – робко спросил я. Этот человек начал меня пугать.

– Увидишь. – Мужчина взмахнул рукой, велев мне идти.

– А теперь убирайся, – рявкнул на меня один из них, и я подскочил от испуга. Мужчина хрипло рассмеялся.

– Не игнорируйте предсказание бабы[39] джи. Он никогда не ошибается, – посоветовал другой.

Мне пришло в голову, что, возможно, они и в самом деле были призраками. Я убежал от них в безопасное место, в свою деревню, так быстро, как только меня могли нести ноги.

Эти несколько мгновений зрительного контакта с пожилым человеком оказали сильное влияние на мое сознание. Я просто не мог выкинуть его образ из головы. Он будто загипнотизировал меня, околдовал и проник в мой мозг. Всю ту ночь я либо думал об этом мужчине, либо видел его в своих снах, где он вел меня по странным темным переулкам и заснеженным высоким горам без какой-либо видимой тропинки. И я следовал за ним, как щенок… поскальзываясь и падая.

На следующее утро я понял, что предупреждение, которое я озвучил вчера вечером, когда добрался до своей деревни, было воспринято всерьез. Ни один человек не отважился выйти на работу. Жители деревни сидели на порогах своих домов, нервно ожидая, когда разразится катастрофа. Скот оставался привязанным в своих сараях и питался остатками зерна, припасенного на крайний случай. День прошел мирно, без каких-либо происшествий и в приглушенных разговорах. К вечеру жители деревни отнеслись к моему заявлению с подозрением. Ходили слухи, что я их всех дурачу:

– Никку нужно сделать выговор за то, что он обманул нас.

– В будущем мы не поведемся на его заявления.

– Наверное, он сошел с ума.

– Его вылазки в лес нужно запретить.

– Никку попал под влияние какого-то злого духа.

Я боялся, что их раздражение может перерасти в жестокость. А еще я боялся отцовского выговора. Я отчаянно нуждался в убежище. Мне было известно об одном из них – старом дубе с густой листвой на окраине деревни. Часами я сидел, спрятавшись на ветке, сражаясь с комарами и другими кровососущими паразитами, и проклинал призрачного садху за то, что он ввел меня в заблуждение. Мои муки голода стали невыносимыми. Но я не осмеливался предстать перед жителями деревни на самосуд. Только когда на горы опустилась темнота и я догадался, что жители деревни укрылись на ночь в своих домах, я решился спуститься и ступить на твердую землю. К тому времени мои ноги затекли от многочасового сидения на одном месте. Я прокрался домой пустынными тропинками.

Когда я проскользнул в свой дом, первым, на что я обратил внимание, было сердитое лицо моего отца. Деревенский староста передал ему, что на следующее утро он должен привести меня к нему, чтобы объяснить мое абсурдное заявление. Мой отец, само собой, пришел из-за этого в ярость. А еще из-за того, что я так поздно вернулся домой. Он дернул меня за уши и сильно ударил по голове. Он ругал меня еще некоторое время, после чего моя мама, которая все это время не находила себе места от беспокойства и была очень рада видеть меня целым и невредимым, подала мне горячие макки ки роти[40] и чолай сааг[41] с домашним маслом. Я ел с удовольствием.

На следующее утро солнце не взошло. Когда жители деревни проснулись, небо было затянуто густыми облаками. Их вчерашнее раздражение по отношению ко мне начало ослабевать. Должны ли они прислушаться к моему предупреждению? Когда я неохотно подошел к старосте, чтобы выслушать его упрек, то увидел на его лице беспокойство. Это придало мне смелости заговорить.

– Еще один день, проведенный дома, нам не повредит, – как мудрый человек, предположил я. Староста заботливо кивнул и передал всем мой совет.

Незадолго до полудня, в то время, когда большинство жителей деревни должны были работать в полях или следить на пастбищах за своим скотом, набежали низкие, мрачные грозовые тучи, сопровождаемые яркими молниями. Небо сделалось черным как смоль, а местность окутала зловещая тьма. Жители деревни заперли свой скот в сараях и укрылись в своих домах.

Вслед за этим на землю обрушился ливень, сопровождавшийся сильнейшим раскатом грома и молнией, такой ослепительной, как будто включились миллионы мощных лампочек. И хлынул дождь. Подобного которому никто никогда не видел. Создавалось впечатление, что Индра девта, бог дождя, низверг с неба яростную, неистовую реку.

Когда примерно через два часа дождь прекратился, последствия катастрофы были заметны повсюду. Ливень смыл несколько соседних деревень и территорию вокруг нашей деревни, включая возделанные поля. Массовые оползни изменили рельеф местности. Небольшой участок вокруг нашего жилища чудесным образом остался нетронутым. Лишь несколько домов в нашей деревне разрушил проливной дождь, и их обитатели мгновенно нашли убежище у своих соседей. Обошлось без жертв. Ни один человек и ни одно животное не получили даже царапины. Стали поступать новости об огромных человеческих жертвах и материальном ущербе в округе.

Мы обнаружили, что огромная глыба, сорвавшаяся с места и застывшая прямо над деревней, отвела от нас разрушительные потоки воды, защитив нас подобно Говардхан-парвату[42], который бог Кришна поднял на своем мизинце, чтобы спасти свой народ от проливного дождя.

Как только местные жители осознали, какое чудо нас спасло, их вчерашняя позиция полностью изменилась. Они приносили подношения и относились ко мне как к воплощению девты – священного духа.

Я чувствовал себя важным, но хорошо понимал, что мою деревню и меня спасло предсказание святого человека, иначе многих из нас могло бы смыть внезапным наводнением. Очевидно, этот человек обладал необычными способностями, которые помогали ему видеть будущее. Мне пришло в голову, что если я присоединюсь к группе, то смогу научиться делать то же самое. Если я смогу давать точные прогнозы и помогать спасать жизни, каким богатым и знаменитым я тогда стану!

На следующий день я помчался через опустошенную местность к тому месту, где встретил тех странных людей. Всю дорогу я опасался, что они, наверное, погибли во время ливня, оставшись без крыши над головой. Я нашел их всех невредимыми и невозмутимыми. Они укрылись в пещере, сводом которой служил выступ скалы.

Я мгновенно пал ниц перед пожилым садху.

– Вы великий, святой человек. Пожалуйста, прошу вас, гуру джи, сделайте меня своим шишьей, своим учеником.

– Уходи, парень. Ты слишком слаб, чтобы присоединиться к нам. – Баба добродушно улыбнулся.

– Да, баба джи прав. Ты лучше всего подходишь на роль пастуха, – с усмешкой заявил один из них.

– Тебе нужна строгая и упорная практика, мой мальчик. Тапасья[43]. Садхана. Это не детская забава, – добавил баба джи, и остальные кивнули. – Наш образ жизни тяжелый, изнурительный. Ты не похож на человека, который сможет его вынести. – Он пристально посмотрел мне в глаза, словно оценивая мою преданность.

– Почему вы так говорите? Я самый стойкий и бесстрашный парень в своей деревне. Спросите моих односельчан, если мне не верите.

– Даже самым бесстрашным нелегко овладеть тантрической видьей[44].

– Я научусь ей. Я знаю, что смогу. В школе я учился лучше всех, – настаивал я.

– Хм-м-м… – Садху с минуту наблюдал за мной прищуренными глазами. В них виднелся блеск.

Один садху заметил:

– Он еще ребенок. Он не знает наших методов.

Баба джи раздраженно взглянул на него и упрекнул:

– Не вмешивайся в это, Ом.

Тогда я должен был уловить скрытый смысл их слов. Но я по глупости настаивал:

– Я не ребенок. Мне двадцать один год.

– Ты лжешь. На вид тебе не больше пятнадцати. У тебя даже бороды нет, – заявил Ом.

– Я не лгу. – Я сжал руки в кулаки. Этот человек выводил меня из себя. Кто он такой, чтобы отговаривать меня, когда его лидер был не прочь?

– Хорошо. – Баба джи усмехнулся и поднял руку, жестом приказывая нам замолчать. – Завтра мы покидаем это место. Тщательно все обдумай, и если ты по-прежнему захочешь присоединиться к нам, тогда встретимся у подножия этого холма на рассвете.

Я усердно закивал.

– Но предупреждаю тебя, что, как только ты присоединишься к нам, обратной дороги не будет. Тебе придется полностью разорвать связи со своими родителями и родственниками. Навсегда. Ты больше никогда их не увидишь. Ты готов пойти на это?

Этот человек околдовал меня, совсем как фокусник, и взял мой мозг под свой контроль. Мой разум был поглощен одной-единственной мыслью. Именно о такой жизни я и мечтал. Встреча оказалась не случайной. Она произошла по воле небес. Я не должен упускать такую возможность. Быть может, когда-нибудь, много лет спустя, я вернусь в свою деревню, наделенный магической силой, и смогу избавить мой народ от бед и страданий.

– Спасибо вам, спасибо.

Мой мальчишеский энтузиазм вызвал улыбки на всех лицах, кроме лица Ома. Он удрученно хмурился.

– Беги обратно в свою деревню. У тебя осталось не так уж много времени, чтобы побыть со своей семьей.

Юный и импульсивный, я принял решение. В ту роковую сентябрьскую ночь 1952 года я тайком выскользнул из своего дома под покровом темноты. Поплотнее закутавшись в свою поношенную шерстяную куртку, сжимая в руках маленькую сумку с самым необходимым, дрожа от волнения и холода, я спустился с холма, чтобы присоединиться к людям, которых едва знал. В своем стремлении обрести сверхчеловеческие способности я даже ни разу не подумал о своих стареющих родителях, которые нуждались во мне – их единственном ребенке.

Холмы все еще были мокрыми и скользкими после проливного дождя. Большинство узких пешеходных дорожек, соединявших деревню с остальным миром, оказались размыты. Убывающая луна заливала холмы своим тусклым серебристым светом. Если бы небо затянулось облаками, добраться до места назначения целым и невредимым не представлялось бы возможным. Скользя по склону, я прокладывал себе путь. Он оказался непрост даже для такого человека, как я, который всю свою жизнь бегал вверх и вниз по этим холмам. Когда я добрался до подножия, меня постигло разочарование: вокруг не было ни души. Неужели садху меня обманули?

Темнота сгущалась. Я сидел, прислонившись спиной к скалистому склону, и ждал. Увядающие осенние листья шелестели на легком ветерке, нарушая напряженную предрассветную тишину. Вокруг безостановочно стрекотал пронзительный хор цикад. Птицы еще не начали щебетать. В отсутствие часов, поскольку мы не могли их себе позволить, природа была нашим единственным источником информации о времени. Возможно, пребывая в состоянии эйфории, я спустился слишком рано. После нескольких часов ожидания из-за последнего горного хребта по небу начал разливаться бледный свет, проснулись птицы. Вскоре из-за высокой горной вершины поднялось величественное солнце. Мое беспокойство начало нарастать. Садху по-прежнему нигде не было. Крайне разочарованный, я уже собрался вернуться домой, когда услышал какие-то отдаленные голоса. Я выбежал из-за поворота, чтобы проверить. И действительно, садху осторожно спускались с холма. Мое сердце затрепетало от волнения. Подойдя ко мне, баба джи погладил меня по голове… и, как и во сне, я последовал за ним, будто щенок.

Несколько дней мы шли по горам, по труднопроходимой местности, избегая дорог и многолюдных поселков. С наступлением темноты мы засыпали под небесным нимбом, усыпанным ослепительными звездами. В горах начал ощущаться холод, особенно по ночам, и я дрожал под единственным рваным шерстяным одеялом, которое прихватил со своими скудными пожитками. Садху носили минимум одежды, спали без покрывала, и все же им никогда не было холодно. По ночам они курили чиллумы, заправляя их ингредиентами, о которых я понятия не имел. До сих пор я видел, как мужчины в моей деревне курили только биди[45]. Мой отец этого не делал. Он посоветовал мне держаться подальше от пагубных привычек. До сих пор мне это удавалось.

На четвертую ночь, заметив, что я дрожу под одеялом, Ом, садху, который был самым добрым и внимательным по отношению ко мне, вопреки моему первому впечатлению о нем, предложил мне затянуться из своего чиллума.

– Не отказывайся, Никку. Считай это своим первым уроком. Без этого ты не сможешь выполнять шаги нашей садханы.

Это послужило для меня хорошим стимулом немедленно взять чиллум и сделать глубокую затяжку. Ом хихикнул, наблюдая, как я страдаю от сильного приступа кашля. Но я был полон решимости доказать свою выдержку. Я успел сделать еще несколько затяжек, прежде чем Ом выхватил у меня свой чиллум.

– Для первого раза достаточно. Завтра нам нужно идти пешком весь день, и никто не будет нести лишнюю ношу в виде твоего обмякшего тела.

В ту ночь мне не было холодно. Я чувствовал себя счастливым и освобожденным, порхая в небесах, как птица, вырвавшаяся из клетки на свободу после долгого заточения. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беззаботным и радостным.

Я потерял счет дням и ночам, с тех пор как подсел на курение чиллума. Весь день я ходил как зомби, предвкушая нашу ночную вечеринку. Когда нам попадалась какая-нибудь деревня, мы останавливались, чтобы попросить у фермеров риса и свежих овощей. Они нам помогали. Они уважали садху, которые отреклись от мира, чтобы искать Бога. Они даже предлагали нам чай и закуски.

На ночь мы разбивали лагерь там, где находили ровную площадку, разводили костер из собранных в окрестностях дров и готовили рисовую кашу с овощами. В течение дня у нас было всего несколько кусочков жареного мяса, которые мы носили с собой в сумках. Этой еды не хватало.

– Все наладится, как только мы доберемся до места назначения, – утешал меня Ом.

Мы собирали листья, цветы, семена или смолу некоторых растений, в изобилии растущих на склонах холмов. Когда мы останавливались на ночлег, то раскладывали их для просушки, повторяя эту процедуру много раз. После высыхания смесь помещали в чиллумы для курения. Каждый из нас собрал по полному мешку этого опьяняющего средства, которого нам должно было хватить на несколько месяцев. Ом познакомил меня с их названиями: бханг, ганджа, чарас, опиум, гашиш и так далее. Я понял, что именно по этой причине наша группа отправилась в горы.

Сеансы курения являлись отличной передышкой: они подавляли мои эмоции и голод. Всем раздавали по горсти чиллумов, после чего начинались смех и разговоры о духовности, богах и богинях, в которых я принимал молчаливое участие. Ночью я в конце концов практически падал замертво, забыв о невзгодах нищенской кочевой жизни. Когда я не был опьянен, мне не хватало любви и тепла моего дома. Я беспокоился, что моих родителей, должно быть, шокировало мое внезапное исчезновение. Наверное, они уже считали меня мертвым – убитым и съеденным пантерой. Но когда я курил, чувство вины за то, что я предал своих стареющих родителей, размывалось, как почва во время отступающего паводка. Мало-помалу я оцепенел, почти не думал о жизни, оставшейся позади, отстранился от всего, что мне когда-то было дорого.

Иногда я замечал, что баба джи странно на меня смотрит, и задавался вопросом: он оценивает мою преданность или накладывает на меня чары? Он умел читать мои мысли?

Примерно через две недели, а может, и меньше, потому что я не следил за временем, мы достигли подножия Гималаев. Мы переехали жить на окраину города Калка и поселились на холмистой местности, скрытой скалами, кустами и деревьями. Деревья, растущие здесь, сильно отличались от хвойных деревьев, растущих в моих краях.

Мы проводили день, бродя по железнодорожному вокзалу или автобусной остановке, уговаривая людей подать нам милостыню и желая им удачи. Ом преобразил меня, чтобы я стал немного похож на них. Он намазал мои волосы глиной, а лоб – красной киноварью и использовал сурьму, чтобы нанести узоры на лицо. Он объяснил, что это необходимо, иначе никто не станет подавать мне милостыню. Нам нужны были деньги на еду и дорогу.

Я начал замечать, что люди нас немного побаиваются. Я слышал, как они говорят: «Это садху Агхори[46], подай им милостыню, или они тебя проклянут». Я начал задаваться вопросом: что же такого особенного было в этой секте Агхори? Я ничего о ней не знал. Возможно, я сделал правильный выбор, присоединившись к этим мужчинам. Как только я обрету силу, люди тоже будут благоговеть передо мной.

Я понял одну вещь: моя группа избегала жить в населенных районах. Уединение давало нам возможность медитировать. Баба джи руководил нашими сеансами медитации, хотя изначально обучить меня основам было поручено Раттану. Еще нам нужно было уединиться, чтобы покурить и выпить. Но до сих пор я воздерживался от употребления алкоголя. После моего первого отказа никто не предлагал мне спиртного. Ом сказал мне, что оно дорогое. Баба джи всегда пил из красивой бутылки.

После того как у нас накопилось достаточно средств на покупку билетов на поезд, мы отправились в Удджайн. Это путешествие оказалось самым дальним в моей жизни. Я лишь изредка ездил в небольшой городок Теог. Я даже не был в Шимле, которая находилась всего в тридцати километрах от дома. Теперь я чувствовал себя свободной птицей, для которой не существовало преград. Передо мной открылись новые перспективы. Я мог свободно скитаться и объездить весь мир вдоль и поперек.

Оказавшись в Удджайне, я был очарован непрекращающейся суетой и толпами паломников, стекающихся в город со всех уголков страны. Меня, уроженца деревни, в которой всего семь семей, а население составляет около тридцати человек, оживленный город не только поразил, но и напугал.

Мы поселились в старом, полуразрушенном одноэтажном доме, заброшенном прежними владельцами. Ом сказал мне, что в доме обитают привидения и именно по этой причине его прошлые хозяева сбежали. Теперь во владение домом вступил баба джи.

– Ты имеешь в виду, что он купил этот дом с привидениями?

Ом покачал головой.

– Он не покупал его. Мы начали жить здесь вместе с призраками. Зная силу бабы джи, никто не посмеет бросить ему вызов.

Это было незаконно. Но еще больше меня беспокоила мысль о том, что я буду жить с привидениями.

– Почему ты думаешь, что в этом доме обитают привидения? Вы их видели? – спросил я, оглядываясь по сторонам с растущей тревогой. Я боялся привидений. А кто их не боится?

– Да. Мы их видели.

– А вы их не боитесь? – нерешительно спросил я.

– Не-а. Мы ими управляем, – уверенно произнес Ом.

– Ты можешь это делать?

– Баба джи может.

– Чьи это призраки? – Я надеялся, что он врет, просто пытаясь напугать меня.

– Здесь происходили убийства. В этом доме когда-то жила семья из нескольких поколений. Один юный сын убил своих жену и детей, заподозрив, что женщина ему изменяет. Души умерших так и не обрели покоя и продолжали бродить по дому. В конце концов семье пришлось покинуть дом и бежать.

– Почему души не обрели покоя?

– Для тех, кто умирает насильственной смертью, загробный путь становится непростым. Они сбиваются с него, поскольку не имеют ангелов-проводников.

– Тогда почему мы живем здесь, среди призраков?

– Потому что баба джи счел это место наиболее подходящим. Управление духами для него – сущий пустяк.

– Но эти призраки могут нам навредить.

– Тебе не о чем беспокоиться. Баба джи держит этих духов под своим контролем. Теперь они его рабы.

Меня охватило беспокойство. Управлять духами… порабощать их? Что задумал баба джи? Увидев выражение моего лица, Ом продолжил:

– Вот почему баба джи так силен, он может делать правильные предсказания. Он много лет занимался садханой в тантрической видье, достиг тантрических сиддх[47] и научился управлять духами умерших людей. Именно это наделяет его сверхъестественными способностями. Мы все ждем, когда он научит нас. Раттан – старейший ученик бабы джи, он проработал с ним восемь лет и научился нескольким сиддхам. Но баба джи еще не всему его научил.

– Почему? – Теперь я беспокоился, что мне придется долго ждать, прежде чем я обрету сверхспособности. Я знал, что Ом присоединился к группе около двух лет назад.

– Баба джи хочет быть самым могущественным. Он хочет когда-нибудь превратить этот дом в ашрам с большим количеством учеников. Его положение среди всех сект Агхори значительно повысится, как только он откроет свой собственный ашрам. Вот почему он принимает в секту таких неудачников, как ты.

– Почему ты продолжаешь это повторять? – накричал на него я.

Он добродушно улыбнулся.

– Когда-нибудь сам узнаешь.

В ту ночь я видел их… призраков. Мой сон прервался посреди ночи, и я увидел три белых тела, свисающих с крюка в потолке, – тела женщины и двоих детей. Крик застрял у меня в горле. Неужели мне это приснилось? Мне показалось? Я задрожал от страха и крепко зажмурил глаза. Когда я снова открыл их, тел уже не было.

Утром я поделился своими впечатлениями с Омом, и он улыбнулся.

– Духи делают это с новичками… получают удовольствие от того, что пугают их. Но на большее они не способны. Они находятся под полным контролем.

Я начал спать с повязкой на глазах. Я не хотел снова наблюдать это пугающее видение.

Через несколько дней к нам присоединился Дхарамвир. Несмотря на то что он пробыл с группой около шести месяцев, он не сопровождал их в поездке в Гималаи, так как во время дождей подхватил малярию и впоследствии был слишком слаб, чтобы выдержать трудный поход. Странно, но баба джи не использовал свои силы, чтобы помочь Дхарамвиру быстро восстановиться. Когда я задал этот вопрос Ому, он ответил:

– Баба джи помогает только своим старым ученикам. Сначала ты должен завоевать его доверие. Дхарамвир и ты – еще совсем новички. Так что не ждите от бабы джи никакого внимания.

Теперь мы семеро – баба Рамдин, Раттан, Четан, Дев, Ом, Дхарамвир и я – жили в этом трехкомнатном старинном доме с привидениями, расположенном на окраине города. На стенах, которые так долго не красили, росла плесень. Многие оконные стекла отсутствовали, и их заменили газетными листами, приклеенными клейстером из пшеничной муки. Это частично защитило нас от зимних холодов. В доме не было мебели, поэтому мы спали на ковриках, расстеленных на холодном твердом полу. Мы жили в аскетичных условиях.

В распоряжении бабы джи была самая большая комната с хорошей кроватью. Остальные заняли две другие комнаты поменьше. Я решил поселиться в одной комнате с Омом и Дхарамвиром. Раттан, Четан и Дев держались особняком, всегда проявляя превосходство над нами.

Двор в центре, с почерневшими стенами от копоти костров, на которых готовили пищу, служил нам кухней. Настоящей кухней никто не пользовался – наверное, потому, что она была маленькой и темной. Мы по очереди готовили здесь простые, но сытные блюда, и я почувствовал себя немного отдохнувшим. Сеансы курения сопровождались привычным весельем.

Если мы не занимались сбором милостыни, за чем обычно посылали Ома, Дхарамвира и меня, то медитировали в самых уединенных местах на берегах реки Шипра. Способ поклонения Агхори был весьма своеобразным. Мантры, которые они пели, тоже были странными.

Мы часто ходили в храм Махакалешвар, посвященный богу Шиве в образе Махакалы, богу, которому мы, Агхори, поклонялись. Мы слонялись по храмовому комплексу, собирая у щедрых паломников милостыню. Многие набожные люди время от времени угощали нас роскошными блюдами. Я с нетерпением ждал этого.

Вскоре я подружился с Дхарамвиром. Мы оба все еще отличались от остальных. У Дхарамвира были короткие волосы и короткая же борода. Моя редкая бородка едва прикрывала лицо. Теперь у меня были спутанные волосы, которые отросли чуть ниже плеч. Я никогда не мыл и не расчесывал их. Чтобы придать им особый вид садху, Дев сделал мне прическу. Он сказал, что был экспертом по плетению джатт[48] из волос с помощью иглы и ниток.

Мы с Дхарамвиром начали надевать поверх пижам черные мантии. Остальные теперь носили алые набедренные повязки. Еще они посыпали свои тела пеплом, и я все никак не мог понять зачем. Были в поведении этих людей некоторые моменты, которые меня озадачивали. В определенные ночи они исчезали. Никто не предлагал взять с собой Дхарамвира или меня и не говорил, куда они отправлялись. Когда мужчины возвращались поздним утром, то были вымазаны сверху донизу свежим пеплом и напоминали призраков. Может, они сжигали дрова, а потом насыпали кучу пепла и купались в нем?

Я спросил об этом Ома, ибо он был самым спокойным и доступным из всех.

– Мы поклоняемся Махакале, Бхайраву, темному и жестокому проявлению бога Шивы. Мы верим, что это делает нас бесстрашными. Поэтому мы следуем традициям Махакалы. Бог Шива тоже покрывал свое тело пеплом.

– Вы сжигаете кучу дров, чтобы получить пепел? – невинно спросил я.

Ом нахмурился.

– Никку, ты задаешь слишком много вопросов. Наберись терпения. Тебе все расскажут в нужное время.

– А когда настанет нужное время?

– Это решит баба джи.

Я начинал сомневаться, хочу ли стать таким же, как они, перепачканным в пепле. Он скрыл бы мой светлый и румяный цвет лица, которым я так гордился. Однако моя кожа постепенно приобретала землистый оттенок.

Еще одна вещь, которая показалась мне странной и даже отвратительной, заключалась в том, что члены моей группы носили с собой человеческие черепа и использовали их как стаканы для питья жидкостей: воды, чая, алкоголя. Еще они часто смешивали наркотики с алкоголем и пили эту сильнодействующую смесь из своих капал. Так они называли череп, который носили с собой, – капала. Однажды я нерешительно спросил об этом Ома.

– Почему вы не пользуетесь чашкой или стаканом?

Ом рассмеялся. Затем, подняв свой череп, он самодовольно заявил:

– Тебе лучше привыкнуть к нашим обычаям. Скоро ты тоже получишь свой, как только пройдешь посвящение.

– Нет, нет. Меня вполне устроит стакан.

– Никку, ты должен приспособиться к нашим обычаям, если хочешь стать Агхори.

– Мне противно пить из черепа, – сказал я.

– Мы, Агхори, обретаем силу, совершая поступки, которые вызывают у других отвращение. Вот как мы обретаем сверхчеловеческие способности. Я все еще пытаюсь, мне нужно многому научиться. Баба джи многого достиг. Мало-помалу и ты научишься.

Ом похлопал меня по спине и сказал:

– Я не должен тебе многого раскрывать. Только баба джи сделает это, когда придет время.

– Но как может помочь питье из черепа? – глупо настаивал я.

– Дух человека, которому череп когда-то принадлежал, продолжает быть привязан к нему, и мы стараемся держать этот дух под нашим контролем. Это дает нам силы.

– Ты хочешь сказать, что глотаешь дух всякий раз, когда пьешь из черепа?

Ом расхохотался.

– Ты ведь понятия не имеешь об образе жизни Агхори, верно? Ты новичок, который присоединился к нам, не зная, во что ввязывается. Теперь тебе ничего не остается, кроме как учиться. И никогда не высказывай свои глупые идеи перед бабой джи или, если уж на то пошло, перед любым другим членом группы. У тебя могут быть серьезные неприятности. Баба джи этого не потерпит.

Меня начало одолевать беспокойство. Мое представление о становлении садху заключалось в том, чтобы медитировать и молиться Богу. Именно Он, и только Он дал силу немногим избранным. Вот во что я верил. Я твердо решил, что никогда не буду использовать капалу и проявлять неуважение к человеку, который когда-то жил честной жизнью, много работал, смеялся и любил. Эта практика была странной и отвратительной. Все практики Агхори начали вызывать у меня отвращение. Ом был прав. Я присоединился к этим людям, почти ничего о них не зная.

Прошло полгода, а никто даже словом не обмолвился о том, чтобы научить меня хоть чему-нибудь. Между остальными мужчинами и мной тоже не было особого взаимодействия. Я ничем не занимался, только собирал милостыню. Чего ждал баба джи?

По ночам, когда мы с Дхарамвиром оставались дома одни, мы сидели вместе и делились своими взглядами на жизнь, которую оставили позади. Взгляды Дхарамвира были схожи с моими. Он тоже начал сомневаться, хочет ли вести образ жизни Агхори.

Дхарамвир был родом из деревни в Раджастане. После семейного конфликта он ушел из дома. Он признался, что его гнев был таким же сильным, как извержение вулкана, но он учился контролировать его. Именно в приступе ярости Дхарамвир покинул свою семью и поклялся провести остаток своей жизни отшельником.

Как и я, он случайно встретился с группой Агхори и был очарован чудесами, которые творит баба джи. Он тоже стал одержим изучением тантрической видьи, позволяющей достичь власти над другими. Прежде всего, как он мне признался, Дхарамвир хотел отомстить своему двоюродному брату и его жене, которые обманули его и его отца и завладели имуществом, на которое они имели равные права. Он верил, что его встреча с группой Агхори – это ниспосланная Богом возможность.

Но теперь он раскаивался в том, что оставил своих родителей на милость коварного кузена.

– Я планирую покинуть это место и присоединиться к отшельникам, живущим в Гималаях. Но прежде, чем я отправлюсь на север, в высокие горы, я навещу своих родителей и все улажу.

Дхарамвир также наотрез отказался подсаживаться на наркотики. Он был единственным из нас, кто рано ложился спать, чтобы избежать наших сеансов курения. Это очень раздражало бабу джи.

– Ты не сможешь стать Агхори, пока не покуришь эту дрянь. Она поднимет тебя на более высокий уровень сознания, и только после этого ты сможешь выполнять ритуалы Агхори, – сказал баба джи. Но все попытки заставить Дхарамвира курить оказались тщетными.

Я тоже пытался уговорить его.

– Как ты станешь Агхори, если будешь избегать их основных практик?

– Не думаю, что хочу им становиться. Я не создан для этого. Я планирую скоро уйти, – коротко ответил он. – Я нахожу некоторые из их действий отвратительными.

Я кивнул.

– Я ни за что не стану носить с собой капалу, – по-детски подчеркнул я.

Дхарамвир улыбнулся и посмотрел мне в глаза с выражением, похожим на жалость.

– Никку, возвращайся домой. Ты долго не протянешь среди этих тварей.

Я не понимал замечания Дхарамвира, пока не начал постигать темную сторону бабы джи. Я понял, что люди часто обращались к нему для того, чтобы причинить вред другим. Я подслушал обрывки разговоров о том, как отомстить, нанести ущерб бизнесу или оборвать чью-то жизнь. Поскольку меня воспитали в простоте, где высокие моральные качества были обязательны, эти сомнительные сделки начали подрывать мою веру в бабу джи.

Однажды я готовил для всех во дворе рис, когда на встречу с бабой джи пришел молодой человек. Я не собирался этого делать, но так уж получилось, что я подслушал их разговор.

– Баба джи, прикончите моего соседа Бхаскара. Я заплачу вам за это пятьсот долларов.

Этот человек предлагал ему деньги за убийство? Мое сердце упало.

– Почему вы хотите его убить?

– Мы с его женой Чандо безумно любим друг друга. Бхаскар – это вредитель, препятствие. Пока он не уберется с нашего пути, мы не сможем быть вместе.

– Тогда пойдите и убейте его сами.

– И после этого провести остаток своей жизни в тюрьме, а не с моей Чандо?

Баба джи весело рассмеялся.

– Вы хотите, чтобы вместо вас в тюрьму отправился я?

– Ну вы и шутник, баба джи. Я знаю о ваших способностях. Ведь многие люди знают о вашей могущественной черной магии. И представители закона не могут указывать на вас пальцем. Даже полицейские вас боятся.

Баба джи самодовольно ухмыльнулся.

– Хм-м… Пятьсот – это слишком мало. Мне нужно построить здесь свой собственный матх[49]. Алкоголь и наркотики нынче тоже стоят недешево. Полторы тысячи рупий, и я сделаю это.

Меня начало трясти. Мои эмоции стали скакать: от беспокойства к гневу, от страха к шоку. Они менялись так же быстро, как окрас хамелеона. Баба джи использовал свои способности, чтобы причинять людям вред. Это было совершенно порочно и греховно.

– Баба джи пьет самый дорогой алкоголь иностранного производства. Интересно, откуда у него такие деньги? – Я вспомнил, что Дхарамвир размышлял об этом вслух буквально накануне. Вот откуда деньги: они занимались черной магией и убивали невинных людей.

Затем произошел случай, который нанес смертельный удар по моей вере в бабу джи и побудил меня в отчаянии бежать. Еще я осознал, что запутался в колючей проволоке и освободиться от нее будет титанической задачей.

Дхарамвиру следовало дождаться удобного случая, чтобы спокойно покинуть группу и пойти своей дорогой. Именно это я и задумал – решил прятать часть денег от сбора милостыни. Мой план состоял в том, чтобы купить билет на поезд и сбежать при первой же возможности. Но Дхарамвир был наивно смел. Однажды вечером, когда мы сели покурить чиллумы, он подошел к бабе джи и сел рядом с ним.

– Я выбрал неверный путь, – сказал он. – Я ошибся. Образ жизни Агхори не для меня.

– Так? – Баба джи внимательно посмотрел на него, поглаживая бороду, что он делал, когда был раздражен.

– Я хочу уйти.

Я с тревогой наблюдал, как лицо бабы джи мгновенно исказилось от гнева. Его сжатые в кулаки руки были готовы ударить Дхарамвира.

– Теперь ты собираешься уйти и обнародовать наши секреты? Ни за что. Ты не можешь уйти. Выбор был дан в самом начале. Тогда тебе ясно дали понять, что, как только ты присоединишься к нам, обратного пути уже не будет.

– Я понятия не имел, что вы попытаетесь превратить меня в наркомана и каннибала.

– Как ты смеешь? – прогремел голос бабы Рамдина. Теперь он дрожал от гнева, а я – от страха. – Ты исчерпал мое терпение. А теперь вкуси наказание, которое ты назначил себе сам.

Баба Рамдин указал на Раттана. Тот кивнул и встретился взглядом с Четаном и Девом. Я с тревогой наблюдал за ними.

Дхарамвир встал, собравшись уходить.

– Завтра я ухожу. Не смейте меня останавливать!

Он едва успел повернуться, чтобы уйти, как трое мужчин набросились на него. После первоначальной борьбы, которая оказалась тщетной, поскольку у Дхарамвира не было ни единого шанса против трех крепких мужчин, его избили до полусмерти и затащили в грязную кухню, которой никто никогда не пользовался. Через несколько минут Раттан вернулся и взял из комнаты бабы Рамдина толстую веревку. Они собирались связать Дхарамвира. Я наблюдал за происходящим, онемев от потрясения. Дхарамвир не был преступником, и с ним нельзя обращаться как с преступником. Присоединение к группе или выход из нее должны быть личным выбором каждого из участников. Но осмелюсь ли я поделиться своими мыслями? Я задрожал и глубоко затянулся чиллумом.

Как только Дхарамвира заперли на кухне, баба Рамдин отправил Дева и Четана с поручением. Дхарамвир продолжал колотить в дверь и кричать.

– Не обращай на него внимания, – предупредил баба Рамдин, глядя на меня.

Я сидел как зомби, испуганный и неподвижный. Через час мужчины вернулись с несколькими пакетами. Мы с Омом продолжали сидеть в углу, наблюдая за происходящим. Мы не осмеливались усугублять гнев бабы Рамдина.

Баба Рамдин подошел со своей капалой и еще кое-какими вещами к кухонной двери и сел подле нее. Он начал повторять мантры. Я понял, что он творит свою черную магию, и начал беспокоиться за Дхарамвира. Могу ли я помочь ему? Казалось, выхода не было. Дхарамвир, который периодически кричал, чтобы его отпустили, вскоре умолк. Через полчаса баба Рамдин открыл пакет, взял ладду[50], смешал его с пеплом из другого пакета и велел Раттанe скормить это Дхарамвиру.

В течение следующих нескольких дней я понятия не имел, что происходит с моим другом. Его тюрьма находилась под строгим надзором, и мне было категорически запрещено приближаться к этой комнате. У меня не хватило духу ослушаться приказа.

Вскоре после этого до моих ушей стали доноситься мучительные вопли Дхарамвира по ночам. Что с ним творилось? Ему было больно? Неужели в сердце бабы Рамдина не было жалости? Он мучил безобидного, хорошего человека и даже не чувствовал себя виноватым?

И вот однажды ночью, когда жалобные крики Дхарамвира стали для меня невыносимыми, я встал, чтобы пойти к бабе Рамдину и попросить его прекратить терзать моего невинного друга. Я хотел сказать ему, что он перешел все границы. Подойдя к двери своей комнаты, я на мгновение застыл в ужасе, а затем сразу же спрятался за дверью. Я заглянул в узкую щель у петли и стал свидетелем душераздирающей сцены.

Дхарамвир лежал на полу возле кухни, почти бездыханный. Баба Рамдин и Раттан сидели рядом с ним. Жуткий женский призрак парил в воздухе, нависая над Дхарамвиром, приблизив свое лицо к его. Мои глаза выпучились от ужаса, и мой мозг охватила паника. В тот момент я понял, что у меня нет ни единого шанса против бабы Рамдина. Если бы я выразил протест, меня постигла бы участь Дхарамвира.

Я с тревогой наблюдал, как несчастный мужчина бьется в агонии, как он задыхается. Все мое тело содрогнулось от этого жуткого зрелища. Затем призрачная фигура испарилась.

– Она полностью под моим контролем.

Я стиснул зубы, услышав хвастливый смех бабы Рамдина. Он был злым. Не имело никакого смысла умолять его сохранить моему другу жизнь. Теперь Дхарамвир был покойником… образцом для бабы Рамдина, на котором он мог испытать свои силы. Я отчаянно беспокоился о своей безопасности. Как мне вообще удастся сбежать от такого монстра?

Дхарамвира бросили в углу двора – на всеобщее обозрение. Мне было невыносимо смотреть на него. Он превратился в скелет и лежал неподвижно, в собственном дерьме.

В ту ночь, окончательно упав духом, я лег на свой коврик и заплакал. Я пребывал в состоянии шока. Ом взял меня за руку, и я почувствовал, что она дрожит. Я понял, что благородный человек тоже боялся бабы Рамдина, но никогда не осмеливался выразить это открыто.

– Ом, почему баба джи так жесток к Дхарамвиру? Почему он не может сохранить ему жизнь?

– Тс-с-с… – Ом легонько приложил палец к моим губам. – Говори тише. В противном случае мы тоже станем мишенью. – После недолгого молчания он прошептал: – Баба джи наложил на Дхарамвира смертельное магическое заклинание. Оно называется Калия Масаан. Он накормил Дхарамвира пеплом, собранным с погребального костра, и подчинил себе дух умершего, чтобы тот медленно высасывал из Дхарамвира жизнь. Ему было не спастись. Совсем скоро он умрет. Я уже видел, как это происходило раньше с другим человеком, который точно так же бросил вызов бабе джи. Это дает бабе джи возможность попрактиковаться в своих навыках. Думаю, от этого усиливаются его способности.

– Что такое Калия Масаан? – нервно спросил я.

– Это очень сильный вид черной магии. Только те, кто играет с духами и сделал их своими рабами, могут сотворить это заклинание.

– Разве его нельзя отменить?

– Его может отменить только тот, кто его наслал. Или столь же сильный противник, у которого тоже есть помощники из мира духов.

– Ом, а ты не можешь это сделать? Ты не можешь как-нибудь спасти Дхарамвира? – с тревогой спросил я.

Ом покачал головой.

– Нет. В нашей группе только баба джи обладает такой силой. Он говорит, что однажды выберет кого-нибудь из нас и передаст ему свои знания. Но когда это произойдет, известно лишь ему. Я тоже жду этого момента.

– Пожалуйста, не убивай невинных людей, когда получишь эти знания, – прошептал я, умоляюще сложив руки на груди.

Ом ласково посмотрел на меня.

– Будь уверен, я этого не сделаю. Жаль, что я не выбрал лучшего гуру. Но теперь мне придется оставаться с Рамдином еще много лет. Как только я изучу сиддхи, я буду помогать людям, облегчать их страдания. Настоящие гуру Агхори никогда не причиняют вреда другим. Они используют свою тантрическую видью на благо людей.

Я понял, что Ом был единственным порядочным Агхори в группе. Неудивительно, что он единственный пытался отговорить меня присоединиться к ним. Должно быть, он боялся, что однажды я тоже окажусь в такой же безнадежной ситуации, как Дхарамвир… в качестве образца для эксперимента. Наверное, меня ждало именно это. Рамдин, человек, которого я теперь ненавидел, ждал удобного случая. От этих мыслей у меня по спине пробежали мурашки.

Я плохо спал в ту ночь, как и в последующие. Дхарамвир валялся во дворе, ни живой, ни мертвый. Его ноги и руки, которые странным образом стали угольно-черными, непрерывно подергивались. Он не просил ни еды, ни воды, и ему ничего не давали. Наконец через несколько дней он умер. Его тело было вывезено посреди ночи и захоронено. Как и где? Я понятия не имел.

– Вот что случается с предателями, – сказал ему Рамдин на прощание. На мгновение он взглянул на меня, а затем ушел. В ту ночь я втайне проливал слезы и желал, чтобы душа Дхарамвира вырвалась из-под власти этого злобного человека и обрела покой.

Случившееся только усилило мое отчаяние. Это было самое настоящее рабство. Неужели теперь я застрял здесь, с этими людьми, на всю оставшуюся жизнь? Как долго я смогу продержаться в компании этой мстительной группы? Агхори и правда предупреждали меня с самого начала. Но я вел себя, как и большинство людей моего возраста, весьма импульсивно и опрометчиво. Наверное, это был главный козырь Рамдина – держать под своим контролем большую группу доверчивых подростков вроде меня. Он поймал меня в свои сети в тот день, когда сделал те предсказания, которые сбылись. Мне вдруг пришло в голову, что мои решения не были моими. В тот день в лесу Рамдин подчинил себе мой разум.

Я научился скрывать свое беспокойство за серьезным видом, однако мой разум постоянно работал над поиском способа спастись. Теперь я стал еще больше скучать по горам. Они манили меня, наполняя ностальгией по той прекрасной беззаботной жизни, которая у меня была когда-то. Создавалось впечатление, что мой дух остался позади и я должен был вернуться, чтобы забрать его. Только находясь под действием наркотиков, я забывал о своей тоске. В тот момент, когда мой разум прояснялся, мои воспоминания пробуждались, и я скучал по теплу моего простого дома и моим родителям. Как бессердечно я поступил, бросив их. Раскаяние, подобно сильнодействующей кислоте, разъедало меня изнутри.

К счастью, в последующие дни Рамдин был занят и не обращал на меня ни малейшего внимания. Я тоже держался на расстоянии, насколько это было возможно.

Однажды вечером Рамдин объявил:

– В следующем месяце мы переезжаем в главный Агхора-Матх, перед началом двенадцатого года Кумбха-мелы. Я буду в числе немногих избранных, которые совершат первый Шахи-снан[51] на священной реке. – Он самодовольно улыбнулся. Я ненавидел его. С тех пор как он убил Дхарамвира, я начал ненавидеть его так же сильно, как и боялся.

Вслед за этим Рамдин сосредоточил свое внимание на мне. Он уже давно не оказывал мне такой любезности, и я заволновался. У меня чуть не подкашивались ноги. Я терял контроль над мочевым пузырем, настолько был парализован этим гнусным человеком.

– Я думаю, нам следует начать посвящение мальчика в Агхоры, пока он тоже не передумал.

Рамдин громко расхохотался, похлопал себя по животу и напыщенно улыбнулся, в то время как меня все сильнее била дрожь.

Три дня прошли в полном ужасе. Я продолжал ждать церемонии, которая меня совершенно не интересовала. За последние несколько дней я попытался сократить частоту курения почти вдвое, поскольку хотел бросить. У меня возникло ощущение, что, если я буду одурманен, Рамдин продолжит контролировать меня.

Однажды поздно вечером мы с Омом сидели в нашей комнате и болтали, а Четан сидел снаружи, охраняя нашу комнату. После случая с Дхарамвиром меня никогда не оставляли одного. Меня всегда кто-то охранял. Я полагал, что они не доверяли Ому, поэтому меня охраняли либо Дев, либо Четан.

Рамдин, Раттан и Дев ушли по какому-то поручению. По тому, как они поспешно покинули дом, я понял, что они отправились на важное задание.

Было около полуночи, когда меня разбудили трое мужчин, которые в спешке откуда-то возвращались. Я из любопытства выглянул в свою дверь. Я застал мужчин за тем, как они торопливо мыли свои измазанные кровью тела под краном во дворе. Может быть, они ввязались в драку и были ранены?

Затем я увидел, что Раттан приближается к моей комнате. Я бросился обратно в постель и притворился крепко спящим. Раттан тряхнул меня.

– Просыпайся, Никку, живо.

Мы с Омом неохотно сели, и Раттан предложил мне чиллум.

– Он исключительно для тебя, приготовлен по особому рецепту. Баба джи специально подготовил его для тебя, – заявил он с ухмылкой. – Кури сколько душе угодно, потому что сегодня вечером ты из мальчика превратишься в мужчину.

Я кивнул, не понимая, что тот имеет в виду.

Из мальчика в мужчину? Но я уже мужчина.

– Ом, ты тоже должен пойти с нами.

Ом выглядел явно обеспокоенным, и я гадал почему. Я держал ухо востро. Что-то не так. Я хотел оставаться в полной боевой готовности, поэтому притворился, что курю чиллум, лежа на своем коврике.

– Ом, баба джи собирается сегодня сделать меня Агхори?

Ом опустил глаза, отказываясь открывать рот.

Через десять минут в нашу комнату снова ввалился Раттан.

– Пришло время начать твое обучение. Сегодняшний вечер благоприятен. Баба джи ждет тебя. Живее. Вставай! – скомандовал Раттан, пристально глядя на меня.

Мгновенно насторожившись, я вскочил с кровати.

– Быстро помойся под краном и надень это. – Он протянул мне темно-оранжевую набедренную повязку.

Когда я вышел, стуча зубами и дрожа всем телом после холодного душа, я обнаружил, что группа людей ждет меня у ворот нашего дома. Ом подошел ко мне под предлогом того, что хочет заставить меня как следует надеть набедренную повязку, которую я обернул вокруг себя, как лунги[52]. Его руки дрожали. Я увидел в его глазах страх, когда он прошептал:

– Никку, будь осторожен сегодня вечером. Не делай глупостей. Это может быть опасно. Если тебе представится такая возможность, спасайся.

Мое сердце упало. Я пожалел, что не выкурил чиллум. В голове начало пульсировать.

Рамдин выглядел необычно, его волосатую грудь украшало большое количество ожерелий из рудракши. Ярко-красная тикка в форме трезубца покрывала его нос и лоб. На Рамдине была невероятно крошечная набедренная повязка того же цвета, что и его тикка, которая едва прикрывала его гениталии. Он выглядел еще более устрашающе, чем обычно. Процессия, с Рамдином во главе и мной в середине, окруженная остальными – на которых тоже были надеты крошечные набедренные повязки, а еще сумки неизвестно с чем, – шествовала сквозь холодную черную ночь.

Стая бродячих собак угрожающе бросилась к нам, лая и подвывая. Я чувствовал себя таким беспомощным, на моем теле даже не было одежды. Рамдин спокойно поднял руку и издал серию звуков. Собаки мгновенно подчинились и отступили.

Мы шли дальше по берегу реки Шипра. Ночь становилась все темнее, пока не окутала всю местность своим жутким покровом. Я посмотрел на черное, усыпанное звездами небо.

– Это амавасья, ночь новолуния, самая важная для нашей секты, – сказал Раттан, который назначил себя моим личным охранником, возможно, по указанию Рамдина, а затем начал петь. К нему присоединились и другие. Я молча шел дальше. Примерно через полчаса мы повернули налево и пошли по узкой тропинке, обсаженной деревьями кикар и колючими кустами, где мы могли идти только гуськом. Потом внезапно появились огни… как по волшебству, сияющие и свирепые. Я заметил несколько горящих костров, расположенных на большом расстоянии друг от друга. От их огненного сияния трепещущая вода в реке сверкала. Мое сердцебиение участилось. Куда они меня привели?

Процессия остановилась у входа. Там висела табличка, но мне не удалось прочитать ее, потому что было темно. В ноздри ударил сильный запах горящей плоти. Я с ужасом осознал, что стою перед входом в шмашан гхат[53], а костры – это горящие тела недавно умерших. Зачем Агхори решили привести меня глубокой ночью в место, где совершались последние обряды по умершим? Неужели они солгали о моем посвящении? Моя жизнь в опасности?

У ворот нас встретил мужчина. Они с Рамдином о чем-то шептались. После того как ему вручили пачку денег, мужчина указал в дальний конец площадки для кремации и исчез.

Мы осторожно обходили костры, на которых сгорали трупы некогда любящих людей или головорезов, которых ненавидели и боялись… все они после смерти оказались равны. Семьи этих людей бросили их в этот мрачный час, и они медленно превращались в пепел. Мы двинулись дальше.

Мое сердце готово было выскочить из пересохшего и горького рта. Что это за посвящение в святую жизнь? Я насчитал шесть тлеющих погребальных костров, прежде чем группа остановилась возле последнего, на некотором расстоянии от остальных. За ним местность снова окутывал мрак.

Я потерял дар речи, увидев обнаженное женское тело, распростертое на земле. Лицо и шея покойницы почернели и были изуродованы ожогами. Я никогда раньше не видел обнаженной женщины. Они извлекли мертвое тело молодой женщины из погребального костра до того, как оно успело полностью сгореть? Разве это не противоречило религиозным принципам? И почему обгорела только верхняя часть ее тела? Мои ноги подкашивались. Что мы собирались делать с мертвым телом?

– Садитесь, – рявкнул Рамдин, и все, кроме меня, немедленно выполнили приказ. Раттан, который все еще стоял на страже – судя по всему, чтобы не дать мне сбежать, – теперь крепко держал меня за руку и тянул вниз. Я потерял равновесие и покатился по земле. Рамдин уставился на меня своими пылающими глазами. Я быстро сел, после чего незаметно передвинулся и сел позади него, вне поля его зрения. Я сидел, уткнувшись подбородком в колени, крепко обхватив ноги руками, пытаясь унять их дрожь. В отличие от меня, другие садху сидели, скрестив ноги, вокруг погребального костра, горевшего без тела, их спины были прямыми и напряженными. Раттан продолжал сторожить меня.

Дев достал из сумки клетку и поставил ее рядом со мной. В клетке сидела красивая белая сова, она поворачивала голову во все стороны и рассматривала нас всех своими прекрасными ясными глазами. Я протянул руку, чтобы коснуться этого чудесного создания, но Дев тут же ударил по ней. Он пристально посмотрел на меня, тем самым дав понять, что я должен оставить птицу в покое. Интересно, для чего здесь эта прекрасная птица? Какое отношение она имеет к моему посвящению в Агхори?

Дев открыл клетку и поймал сову, прижав ей крылья руками. Он принес ее Рамдину, который что-то прошептал сове на ухо. К моему величайшему удивлению, птица начала клевать носом. Рамдин достал из одной из сумок нож, отрезал сове крылья и бросил их в огонь. Меня чуть не вырвало. Сова по-прежнему не проявляла активности. Еще немного пропев, Рамдин начал обрезать сове когти… один за другим, в то время как Дев держал измученную птицу. Птица закричала от боли. Дев держал сову над огнем, капли ее крови капали на костер. Как будто этого было недостаточно, Рамдин затем перерезал бедной птице шею. Птица была все еще жива, ее тельце трепетало, пытаясь избежать пыток. Ее кровь теперь лилась в огонь непрерывным потоком. Я закрыл глаза и застонал. Я чувствовал боль птицы. Это вызвало у меня тошноту. То, что они творили с бедной беспомощной птицей, – чудовищная… ужасающая жестокость. Рамдин продолжал петь. Мучительные крики птицы начали стихать. Я открыл глаза и увидел, что птичье тельце лежит на лице трупа, а Рамдин сидит рядом с ним. Вскоре его пение достигло апогея. Четан передал ему огромную тарелку, наполненную ярко-красным порошком, смешанным с чем-то мне незнакомым. Огонь разгорелся и зашипел, когда Рамдин начал бросать в него вещество.

Ритуалы продолжались. Огонь начал медленно угасать. Его сменил густой белый дым, который начал подниматься клубами. Мои веки отяжелели. И вдруг я резко проснулся. Что это было? Дым сформировал фигуру стройной женщины с длинными локонами, развевающимися, словно на сильном ветру. Фигура была отчетливой, плотной. Рамдин встал, а затем присел на корточки поверх трупа женщины, поставив одну ногу ей на грудь, а другую – на живот. Его голос звучал повелительно. С каждой произнесенной им мантрой я с недоумением наблюдал, как дым принимает форму веревки и обвивается вокруг женской фигуры. Создавалось впечатление, будто чье-то тело туго стянули веревкой. Каким бы волшебством это ни являлось, от него захватывало дух. Я уставился на происходящее, не веря своим глазам.

– Ты привязана к этому земному царству. Ты либо подчинишься мне… станешь моей рабыней, пока я жив, либо будешь вечно бесцельно скитаться по этому земному миру. Я не позволю тебе попасть в царство духов. – Гулкий звук Агхори привел меня в ужас. К кому обращался этот человек? К той фигуре из дыма?

Мое сердце пронзил женский крик. Он исходил от трупа. Лицо мертвой женщины дернулось. Я не мог поверить своим глазам. Как труп мог двигаться и кричать? Все садху Агхори сидели неподвижно, бормоча что-то себе под нос, как будто в происходящем не было ничего необычного. Рамдин вернулся на свое прежнее место.

– Пришло время посвящать мальчишку, – рявкнул он.

Раттан встал, взял меня за руку и попытался поднять. Я слабо сопротивлялся и озирался по сторонам, как попавшая в пасть голодной змеи испуганная мышь, которую вот-вот проглотят. Никто не обращал на меня никакого внимания. Я понял, что мне придется подчиниться: другого выхода не было. Ом меня предупредил.

Я встал на дрожащие ноги. Раттан подвел меня к тлеющему костру, стоявшему неподалеку, и, взяв с него горсть пепла, размазал его по моей груди. Я попыталась оттолкнуть его руки.

– Ч-что вы делаете? Это же пепел мертвеца…

– Тс-с-с! Это первый шаг к тому, чтобы ты стал Агхори. Мы играем с мертвыми, контролируем их, заставляем работать на нас. Разве ты не видел, как баба джи пытался связать дух умершей женщины?

– Они вам по-повинуются?

– Самыми послушными из них легко управлять. Но чтобы сломить упрямцев, требуется время. Именно это и делает баба джи – пытается подчинить себе дух умершей женщины. С ней становится все труднее совладать. Теперь ты поможешь ему в этом.

– Как? Я ничего не знаю.

– Заткнись, парень, и стой спокойно. Не задавай слишком много вопросов, иначе баба джи обозлится на тебя. Если это случится, ты обречен.

Я неохотно кивнул. Вскоре все мое тело с головы до ног покрывал пепел мертвеца. Все мое тело было вымазано обгоревшей плотью покойника. Я испытал отвращение. Я почувствовал, как тошнота накатывает волнами, оставляя во рту горький привкус желчи. Мне с трудом удалось сглотнуть, чтобы содержимое желудка не выплеснулось наружу. Меня отвели обратно к группе. Рамдин махнул рукой, и меня подвели к частично обгоревшему телу мертвой женщины.

– Сними набедренную повязку, – приказал Раттан. Я застыл. Теперь я должен был раздеться перед всеми? Что они собирались делать? – Овладей ее телом, как и подобает мужчине.

Я стоял ошеломленный. Он что, просил меня заняться сексом с мертвой женщиной? Заняться сексом в первый раз в жизни, на глазах у зрителей и с трупом? В отчаянии я искал Ома. Он сидел с закрытыми глазами, не обращая на меня внимания. Остальные пристально наблюдали за мной.

Рамдин сказал:

– Совокупление с ней положит начало твоему процессу становления Агхори нашей секты. Вперед. Сделай это до того, как мы все полакомимся ее останками. У тебя будет привилегия отведать первый кусочек мяса, которое теперь принадлежит нам.

Так вот что они делали, когда исчезали ночью. Они занимались надругательством над мертвыми во всех смыслах. Эти люди не только посыпа́ли себя пеплом. Они пожирали мертвецов.

Я не смел пошевелиться. Но что мне еще оставалось? Если я не подчинюсь Рамдину, то умру. А если подчинюсь, то останусь жив. Но надолго ли? И смогу ли я жить после совершения таких грехов?

Раттан сорвал с меня набедренную повязку и подтолкнул к мертвой женщине, чье обожженное лицо было бесстрастным и отталкивающим.

– Живо. Давай, ложись на нее сверху, а то баба джи рассердится, – прошептал он.

Меня затошнило. Я никак не мог сделать то, о чем они меня просили. Как же это отвратительно.

– Он упрямится. Пустая трата времени. Отрежь его член и воткни его в тело женщины.

Меня начало трясти, словно упавший с дерева увядший лист. И тут я увидел ее… парящую женскую фигуру с четкими чертами лица, возникшую из темноты. У нее была та же фигура, что и у молодой женщины, лежащей передо мной: стройная и с соблазнительными формами, – однако ее лицо не было обожжено. И она оказалась одета. На ней было струящееся сари. Женщина была смуглой и красивой. По ее шее стекала кровь. Она приближалась ко мне, медленно, угрожающе, со зловещей яростью, словно подстрекая меня хотя бы прикоснуться к ней. Я понял, что это был призрак умершей женщины, которую связывал Рамдин. Теперь призрак убьет меня. В ужасе я вскрикнул и подпрыгнул на полтора метра в воздух. При этом я выскользнул из рук Раттана. Не упуская возможности, я бросился прочь с места происшествия так быстро, как только меня могли нести ноги. Мне вслед донесся издевательский женский смех. Еще я слышал крики и шаги, преследующие меня. Теперь это была гонка за жизнь, и я бросился бежать, будто газель, преследуемая гепардами. Мои преследователи оставались в неведении относительно моей скорости, с которой, вне всяких сомнений, им тягаться не под силу. Через несколько минут я оставил их всех далеко позади. Их крики и вопли начали стихать. Призрачный смех преследовал меня некоторое время, после чего тоже затих.

Я не останавливался. Я бежал так быстро, как никогда раньше, продираясь сквозь темноту, сквозь заросли ежевики, не обращая внимания на то, что шипы раздирают мое тело. Я перестал бежать только тогда, когда понял, что мне удалось создать безопасную дистанцию между моими преследователями и мной. Я задыхался, но, если понадобится, мог пробежать еще столько же без остановки. Я возблагодарил судьбу за то, что не стал хвастаться своим даром скорости. В противном случае они были бы более бдительны.

К этому времени я уже добрался до окраины города. Остановившись, чтобы глотнуть воздуха, я вдруг осознал, что совершенно голый. К счастью, в такой поздний час в этом малонаселенном районе не было ни одного человека. Несколько бродячих собак залаяли и бросились на незваного гостя, вторгшегося на их ночную территорию. Увидев мою призрачную фигуру, покрытую толстым слоем пепла, они остановились. Я закричал на собак. Они поспешили убраться в безопасное место.

По пути к городу я выбирал тенистые участки улиц. Я боялся, что меня поймают. Рамдин не пощадит меня. Он будет меня пытать, а потом убьет. Тогда он овладеет моим духом и поработит его навсегда. Я начал предвидеть свое мрачное будущее. Эти мысли заставили меня снова прибавить скорость. Это был единственный способ согреться и остаться в живых… до поры до времени.

Теперь мой мозг работал так же неустанно, как и ноги. Куда мне идти? Мне нужно было любой ценой избежать повторной встречи с этой группой Агхори. Они имели дело с темной стороной сверхъестественного, заманивая в ловушку души людей, переживших насильственную смерть. Совокуплялись с трупами. И поедали их? Какой кошмар! Должен же быть предел деградации. Вся эта глупость ради достижения сверхчеловеческой силы? Разве власть стоит того, чтобы потерять рассудок? О чем я думал, когда присоединился к ним? Чистое безумие с моей стороны! Я должен немедленно покинуть этот город и вернуться домой. Но как? Мне нужны были деньги. Еще я нуждался в одежде, чтобы прикрыть свое обнаженное тело. В моей сумке лежало немного денег. Но я не мог вернуться в жилище Агхори. Меня бы поймали, появись я в доме. Там меня ждала мучительная смерть.

Прежде чем я осознал это, я уже стоял перед большим храмовым комплексом. Молодой священник, сидевший у ворот, с отвисшей челюстью уставился на мое обнаженное тело, покрытое пеплом и кровью, а потом вихрем ринулся к воротам. Я стоял, дрожа, безуспешно пытаясь прикрыть свою наготу руками и не зная, куда идти. Я еще не успел принять решение, когда этот человек вернулся с другим пожилым священником. Не успели они открыть рот, как я выпалил:

– Пожалуйста, помогите мне… спасите меня. Я был в группе Агхори. Я сбежал от них. Если они меня найдут, то мне не жить.

– Это обитель Господа. Здесь никому не отказывают в убежище. Пожалуйста, входите.

Я принял теплую ванну, после чего мне дали травяную смесь, которую я намазал на порезы. К моему огромному облегчению, молодой священник достал комплект одежды. Выслушав мой рассказ, пожилой священник пришел в ярость.

– Рамдин – негодяй, он не имеет ничего общего с настоящими Агхори-бабами, которые никогда никому не причиняют вреда. Я слышал множество рассказов о его ужасных деяниях.

Прекрасно понимая, в какой опасности я нахожусь, он немедленно послал молодого священника купить билет на самый ранний поезд, идущий на север. Между тем он угостил меня горячим чаем и уселся рядом.

– Вы правы, – сказал я. – Рамдин использует подвластных ему духов для того, чтобы убивать. Он убил моего друга у меня на глазах, и я ничего не мог сделать. Я просто в ужасе от него.

– Вот почему ты должен немедленно уехать. В противном случае, где бы ты ни спрятался в этом городе, Рамдин найдет тебя. Он печально известен тем, что заманивает в ловушку ничего не подозревающих подростков и использует их для своей черной магии. Этот человек становится все могущественнее, с тех пор как несколько лет назад достиг сиддхи. После этого он сделался высокомерным и жадным… под влиянием нечестивых сил.

– Неужели его нельзя остановить?

– Это очень трудно. Все в этом городе знают, что выступать против Рамдина рискованно. Он может разрушать жизни.

К счастью, железнодорожная станция находилась недалеко, и через полчаса молодой священник вернулся с билетом до Амбалы. Дав мне немного денег из храмового фонда, этот благородный человек отправил меня на поезд, который отвезет меня домой. Я сидел на полу рикши, укрытый одеялом, и походил на тюк с багажом. У меня не хватило слов, чтобы выразить священникам свою благодарность. Для меня они были как ангелы, спасшие мне жизнь.

Поначалу мои родители меня не узнали. Я отсутствовал всего девять месяцев, но мое изможденное тело и изменившийся облик повергли их в шок. В тот день их радости по поводу моего возвращения не было предела. Они потеряли всякую надежду когда-либо увидеть меня снова. Слух об этом распространился со скоростью света, и вскоре вся деревня собралась у нашего порога, чтобы отпраздновать мое возвращение.

Мне было стыдно за ту боль, которую мой необдуманный поступок причинил моим родителям. За короткий промежуток времени они довольно сильно постарели. Я никогда не делился с родителями своими злоключениями. Я сказал им, что пытался стать садху, но они никогда не приставали ко мне с расспросами, никогда не пытались выудить побольше информации. Я снова стал помогать своему отцу на ферме и присматривать за нашим скотом. Трижды в неделю я ходил в город продавать наши овощи, молоко и домашнее масло. Я изо всех сил старался вернуться к нормальной жизни. Но получится ли у меня это сделать?

Шли месяцы. Я жил в постоянном страхе перед Рамдином. Наступила зима. Моя деревня скрылась под толстым снежным покровом. Жизнь замедлилась, стала более спокойной. Я расслабился, думая, что спасен. В конце марта яркое солнце помогло растопить снега, и холода начали отступать. Одновременно с этим я стал ощущать вокруг себя чье-то присутствие. Призрак женщины, которую я видел в крематории Удджайна, начал появляться по ночам, как раз когда я собирался заснуть. Я был уверен, что Рамдин послал свой порабощенный дух меня убить. Я стал ожидать, что он приедет летом и с помощью призрака убьет меня. Я начал бояться своей судьбы, думая, что закончу так же, как Дхарамвир.

Мне нужна была помощь, чтобы избавиться от призрака. Удастся ли мне найти здесь кого-нибудь, кто окажется настолько могущественен, что сможет противостоять силам Рамдина? Возможно, мне следует попытаться связаться с Омом, однако это может быть опасно. Но только он мог помочь мне. Я не хотел, чтобы моим родителям причинили вред. Я понял, что в нынешних обстоятельствах лучше всего будет держаться от своей деревни подальше.

Тем временем в моем сознании сама по себе стала зарождаться одна мысль. Мысль, которая все больше становилась навязчивой идеей. Как будто моему сознанию и подсознанию указывала высшая сила. Я хотел посвятить всю оставшуюся жизнь служению Господу и Его творениям.

Я сказал родителям, что мое призвание – жизнь отшельника. Мои родители не имели ничего против, лишь бы я находился где-нибудь поблизости от них.

Я выбрал укромное местечко в густой роще. Оно находилось примерно в получасе ходьбы от моей деревни. С помощью отца я построил небольшую деревянную хижину.

Я начал вести уединенный образ жизни в безмятежном и густом лесу из сосен, дубов, можжевельника и кедра, рядом с журчащим ручьем, который в неограниченном количестве снабжал меня пресной водой. В этом райском местечке я мог провести последние дни своей жизни. Призрак найдет меня и здесь. Я полагал, что мои дни сочтены.

Мои родители и другие жители деревни иногда навещали меня здесь, приносили продукты, чтобы я не умер от холода и голода. Еще они признали меня своим святым и обращались за советом по вопросам, с которыми не могли справиться самостоятельно. Но я был всего лишь новичком.

Медитация являлась одним из хороших навыков, которые я усвоил за время своего пребывания у Агхори. Ом научил меня нескольким приемам, позволяющим достичь более высокого уровня сознания. Я часто думал о нем и скучал по нему. Он был единственным хорошим человеком в этой группе. Остальные являлись просто кучкой беспринципных негодяев, которые преследовали доверчивых и слабых, дабы использовать их в своих целях.

Лес, как настоящий друг, вселял в меня безмерный покой. Я взял с собой свою старую флейту и иногда играл на ней. Теперь моими спутниками являлись лесная фауна и флора, и вместе мы выражали свое восхищение нашему Создателю. Когда я не молился, я думал… думал о смысле жизни, о духовном мире, о сосуществовании добра и зла, которые постоянно окружают нас или живут внутри нас. Я думал о выборе, который мы делаем в жизни, и о роли, которую играет судьба, делая этот выбор за нас.

По мере того как мой разум успокаивался, все становилось понятнее. Я понял, что своим бессмысленным гневом, своими недобрыми словами, погоней за властью, эгоизмом я разрушал саму суть мира и счастья, к которым стремился в жизни. Я мог быть счастлив только тогда, когда помогал другим, не стремясь к вознаграждению – нишкам карме, как объяснил Ом, прочитав несколько раз нашу Священную Гиту.

Шел четвертый месяц моего уединения. Пока что призрачный раб Рамдина оставил меня в покое. Я начал успокаиваться. И вот однажды вечером, когда день и ночь начали сливаться друг с другом, создавая над местностью мягкую дымку, а я сидел, борясь со своими внутренними противоречиями, мои размышления прервали. Призрак женщины появился и спокойно уселся на камне прямо напротив меня. Я испугался.

– Чего ты хочешь? – сердито спросил ее я, дрожа от страха. – Почему ты не можешь позволить мне жить спокойно? – Меня захлестнула волна паники. Я предположил, что сейчас был наиболее уязвим и мне наверняка пришел конец. Я могу обогнать человека. Но смогу ли я обогнать призрака? Мне ничего не оставалось, кроме как смело противостоять ему.

Женщина улыбнулась, а потом заговорила со мной. Она говорила, но голоса слышно не было. Ее невысказанные слова больше походили на мысли, возникающие в моем сознании. Это был совершенно уникальный опыт.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда, – спокойно произнесла она.

Я насмешливо фыркнул.

– Разве Рамдин не послал тебя убить меня?

– Я бы никогда тебя не убила. Ты хороший человек. Тебе суждено совершить в своей жизни нечто большее. Ты должен помогать нуждающимся людям.

– Это именно то, чем я хочу заниматься. Я хотел учиться, но связался не с теми людьми.

– Знаю. Я все видела. – Женщина засмеялась. – Какой крах ты устроил в тот день! Как я тебе благодарна.

– Благодарна мне? Почему?

– Потому что ты отвлек внимание этого мерзкого человека, и его чары разрушились. После этого мне тоже не составило труда сбежать.

– Ты сильна. Почему ты не сбежала раньше, до того, как Рамдин пустил в ход свои трюки?

– Я все еще находилась в шоковом состоянии… блуждала вокруг своего тела. Я понятия не имела, что он попытается связать мою душу, сделать меня своей рабыней.

– Как ты добралась сюда?

– Я следила за тобой… с самого путешествия на поезде в твою деревню, а теперь и здесь, в лесу. Все это время я пыталась привлечь твое внимание.

– Если ты следила за мной, почему не заговорила со мной раньше, как делаешь это сейчас?

– У меня не было на это сил. Мне нужно было научиться.

– Научиться как?

– Через моих наставников, моих ангелов-хранителей. Они помогают мне. Обучают меня.

– Почему бы тебе не связаться с кем-нибудь другим и не оставить меня в покое? – Мне вдруг пришло в голову, что я хочу держаться подальше от вещей, которых не понимаю.

– Я выбрала тебя, потому что ты являешься посредником, хорошим медиумом. Лишь немногие люди обладают такими способностями.

– О! – Я пожал плечами. Я сомневался, хочу ли общаться с ней – с духом умершей женщины. Рамдин контролировал некоторых духов, использовал их в корыстных целях. Я ничего этого не хотел. Я попытался увести разговор в другое русло. – Сегодня с твоей шеей все в порядке. Когда я впервые увидел твой дух на месте кремации в Удджайне, у тебя из шеи текла кровь. Как будто кто-то перерезал ее.

– Кое-кто действительно это сделал. Я умерла не своей смертью. Меня убили. Я хотела, чтобы ты знал.

– Ого! В самом деле? Но почему? Кто тебя убил?

– А ты как думаешь?

Почему она спрашивала меня? И тут ответ поразил меня, будто удар по голове. Я вспомнил, что в ту ночь на телах трех тантриков была кровь. Теперь я понимал, что они вернулись после того, как убили женщину, а затем попытались поработить ее дух. Неудивительно, что у нее были обожжены только лицо и шея. Они пытались скрыть свое преступление. А тот человек, которого мы встретили у входа в крематорий, являлся их сообщником. Ему заплатили за то, чтобы он молчал об этом ужасном убийстве. Или у него не было выбора. Как и другие, он боялся Рамдина.

– Это был Рамдин?

– Ты сообразительный.

– Но почему? Почему он тебя убил?

– Я оказалась легкой жертвой – молодая вдова, отвергнутая семьей, живущая одна за пределами храмовых комплексов, без защиты.

– Это не причина убивать тебя. В Удджайне довольно много обездоленных женщин.

– Причина была. Я была умнее большинства и хотела учиться. Я тайно начала следить за тантриками, наблюдая за их садханой. Я выучила мантры, которые они пели. Я также усвоила несколько сиддх. Потом я узнала, что Рамдин пытается достичь каких-то могущественных сиддх, и начала тайно следить за ним. В конце концов он меня поймал. К тому времени я уже многому научилась. Рамдин бросил мне вызов и понял, что я стала его соперницей. Он хотел, чтобы я была его любовницей, хотел эксплуатировать меня в сексуальном плане. Я наотрез отказалась. Вскоре после этого, пока я спала возле храма, он и двое его сообщников убили меня.

– Боже мой! Негодяй перерезал тебе горло.

– Это сделали его сообщники, а он крепко держал меня и смотрел, как я умираю. Потом Рамдин захотел завладеть моим духом, который стал бы более могущественным, чем любой другой, находящийся под его контролем. В ту ночь на месте кремации он применил свое самое мощное заклинание. Он собирался использовать тебя как часть этого заклинания, как сделал с белой совой. Во время этого ритуала тебя тоже должны были принести в жертву. Рамдин собирался вырвать твой дух, чтобы связать его с моим и наделить меня, своего будущего раба, могучей силой. К счастью, тебе удалось сбежать. В тот момент я находилась прямо за тобой, убегала из порочных сетей этого тантрика. – Она хихикнула. – Ты очень быстро бегаешь!

– Какой же негодяй этот Рамдин!

Я был ошеломлен тем, на что способен этот человек. Я возмутился, узнав, что в ту ночь он собирался меня убить. Стал бы он пытать меня перед смертью, как пытал сову? Мне удалось спастись лишь чудом.

– С помощью своей черной магии он убил и моего друга. Ты не знаешь, что случилось с духом Дхарамвира? Неужели он попал в дьявольскую ловушку Рамдина?

– Ангелы забрали дух Дхарамвира с собой прежде, чем Рамдин смог завладеть им. Теперь тебе нужно сохранять бдительность. Рамдин в сговоре с дьяволом.

– Боюсь, Рамдин скоро меня убьет.

– Он попытается. Его люди планируют вскоре посетить твою деревню.

– Какой ужас! Пожалуйста, помоги. Он может попытаться причинить вред моим родителям и жителям моей деревни.

– Не переживай. Многие благородные духи хотят тебе помочь. Вместе мы спасем тебя. Рамдин не сможет сюда добраться. Будь уверен.

– Спасибо тебе! Спасибо!

Я понял, что нуждаюсь в ней и в той защите, которую она предлагала. Без этого я мог вскоре умереть. Больше всего на свете я беспокоился за своих родителей. Рамдин может направиться к ним, прежде чем убить меня, дабы преподать мне урок.

Дух несколько секунд смотрел на меня и улыбался.

– Ты поможешь хорошим людям облегчить их страдания, – сказала женщина. – Но тебе не следует стремиться к славе и богатству. В тот момент, когда ты это сделаешь, ты лишишься нашей милости.

Я кивнул.

– Мне ничего из этого не нужно. Однажды я так и сделал – когда был глупым, незрелым мальчишкой. Теперь у меня нет стремления к мирским благам. Вот где я проведу остаток своей жизни. – Я указал на свою скромную хижину и лес.

Она улыбнулась.

– Вот почему ты избранный. Я приду, когда тебе понадоблюсь. Просто позови меня искренне. Только ты сможешь увидеть меня, но не те люди, которые обратятся к тебе за помощью, если только я сама этого не захочу.

Я вышел из транса. Все вокруг окутала ночная тьма. Пробуждались ночные звуки джунглей. Я сидел в тишине и размышлял. Как я собирался бороться со злом, сидя здесь, в этом унылом лесу, отрезанный от мира? Возможно, мне просто нужно было плыть по течению вместе с ветрами судьбы.

Дух Чхайи, так звали ее, когда она жила в теле, стал моим духовным наставником, моим гуру и моей тенью на жизненном пути. Так началось мое знакомство с духами и духовностью. Всякий раз, когда я нуждался в Чхайе, я погружался в глубокую медитацию, позволяя нашему общению протекать свободно. Она помогла мне усовершенствоваться в йоге, научила меня ашта-сиддхам[54] и направила меня на путь просветления. Из Никку я стал Свами Никетанандом. Люди начали стекаться отовсюду в поисках моей помощи. Чхайя была моей опорой, благодаря которой я помогал людям, попавшим в беду. Она позволила мне полностью присвоить себе все наши заслуги. Ее дух был выше всяких желаний. Как и я. Но мне нужно было обрести славу чудотворца. Иначе каким образом я смогу протянуть руку страждущим?

Влияние Рамдина продлилось недолго. Несколько месяцев спустя, прежде чем он смог осуществить свой план по моему уничтожению, этот негодяй умер. Рамдин был настолько высокомерен, что считал себя непобедимым. Ложная гордость затуманила его разум и превратила в чудовище. Каждый раз, когда он пытался уничтожить других, часть того зла, что он насылал на них, выпадала на его долю. Роль кармы в формировании судьбы более значительна, чем Рамдин мог себе представить. Он умер самой мучительной смертью.

Несчастный случай и правда оказался странным. Автобус стоял в автобусном парке, припаркованный на ночь. Парк находился на пути к месту кремации – именно этим маршрутом часто пользовались Рамдин и его дружки. Они шли, не обращая внимания на темные лапы смерти, готовые схватить их в свои смертоносные когти. В тот момент, когда мужчины подходили к парку, автобус направился прямо на них, с педантичной точностью – без участия водителя – разворачиваясь и набирая скорость, чтобы наехать на Рамдина и Раттана. Раттан умер мгновенно. Пораженные ужасом и беспомощные перед могущественным сверхъестественным противником, Четан и Дев наблюдали, как их союзников давит неумолимая конструкция из металла и резины. Их пощадили, чтобы они поделились с миром этой историей.

Рамдину был уготован нелегкий конец. Он был вынужден часами терпеть мучительную боль, застряв под колесами автобуса. Души, которые он пытался поработить при жизни, стали причиной его гибели.

Я знаю, что убийство было совершено преднамеренно, это сделали разгневанные мстительные духи. Хуже всего то, что дух Рамдина теперь обречен оставаться неприкаянным и беспокойным.

Смерть Рамдина привела к освобождению Ома. Его не было с группой в ту роковую ночь. Но даже будь он там, добрая душа сумела бы избежать возмездия.

Ом пришел навестить меня через несколько месяцев после смерти Рамдина. Я заметил в нем огромную перемену. Он был спокоен, беззаботен и прямолинеен в своих взглядах. Ом признался мне в том, о чем я подозревал: он всегда хотел сбежать от Рамдина, но боялся его.

– Господь проложил мне путь к свободе. Кто я такой, чтобы подвергать сомнению Его пути или события, созданные Им? Рамдину пришлось оплатить свой кармический долг. Как придется и нам всем.

Ом отправился в высокогорье Гималаев в поисках своего духовного «я», чтобы постичь смысл нашего существования. С тех пор я больше ничего о нем не слышал. Но я знаю, что он свободен… освобожденный дух… безмятежный и блаженный. Как и я.

Есть послания из царства духов.

Есть шепот, знаки, сны и видения.

Посвятите свои разум и сердце тому, чтобы слушать и воспринимать.

Благодарности

Несмотря на то что это моя пятая публикация, опыт был таким же приятным, как и с моей первой книгой, и со всеми остальными тоже. Книга не увидела бы свет без стольких щедрых, поддерживающих, любящих и добрых людей, окружающих меня, особенно без моей семьи. Вы все так дороги моему сердцу… Инаара, Ааран, Ниша, Эмбер, Питер и Аман. Эта книга для всех вас.

Я в большом долгу перед Ванданой Шардой, Пранавом Шуклой и Шветой Сирур за то, что они поделились со мной своим опытом в области паранормальных явлений, который лег в основу нескольких историй в этой книге. Спасибо вам всем!

Я благодарна вам, мои дорогие племянницы Нидхи и Маниша, за вашу помощь и постоянную поддержку. Мне хотелось бы выразить благодарность моим издателям из Prakash Books. Мое долгое сотрудничество с вами оказалось необычайно плодотворным. Я высоко ценю вашу неизменную поддержку, Шикха Сабхарвал и Гаурав Сабхарвал. Вы оба очень предприимчивые люди и вывели свое издательство на новый уровень. Спасибо вам за то, что вы растете и помогаете расти другим.

Я благодарна моему редактору Гариме Шукле за ее терпение, полезные предложения и аналитическую работу над моей рукописью. Я благодарна Гэвину Моррису за великолепный дизайн обложки. Команда Fingerprint! большое вам спасибо! Вы все являетесь костяком организации.

Я в огромном долгу перед всеми читателями моих литературных произведений, чья поддержка сыграла огромную роль в сохранении моей мотивации.

Но прежде всего, я преклоняюсь перед Богом, ибо только Он освещает мой путь и ведет меня через взлеты и падения в жизни.

16+

АНИТА КРИШАН

ПРИЗРАКИ БЕЗМОЛВНОЙ ТЬМЫ

Ответственный редактор А. Васько

Технический редактор Г. Логвинова

УДК 821.111(540)-312.9

ББК 84(5Инд)-44

КТК 654

К82

Перевод с английского Екатерины Черкасской

Кришан, Анита.

Призраки безмолвной тьмы / Анита Кришан; пер. с англ. Е. Черкасской. – Электронное издание. – Ростов н/Д: Феникс, 2025.

ISBN 978-5-222-44885-4

Услышав странный шум в ночной тишине, знайте: это они наблюдают за вами. В миг, когда вы забудете об осторожности и станете уязвимы, они тотчас нанесут удар. Зачем им это, спросите вы? Есть лишь одна причина. Вы живой.

От автора международного бестселлера «Призраки безмолвных холмов» – еще один сборник ужасов, основанный на реальных событиях. В этой книге – пять леденящих кровь историй, способных привести в ужас даже самых смелых. Некоторые истории откровенно пугающие и причудливые, другие мягко подкрадываются к вам, не спеша обволакивают и затягивают в паутину страха. Прекрасный дом мечты молодоженов постепенно превращается в их худший кошмар; злобные духи бродят вокруг и охотятся на живых; наивных подростков заманивают в мир черной магии… Что уготовано героям этих историй? Они могут молиться. Они могут бежать. Они могут сражаться. Но смогут ли они противостоять тому, что не от мира сего?

Ghosts in the Dark Silence. © Copyright 2022 by Anita Krishan. All rights reserved.

copyright © Fingerprint! Publishing

© Перевод: Екатерина Черкасская, 2025

© Дизайн обложки и форзацев: Мария Фролова, 2025

© Оформление: ООО «Феникс», 2025

© В оформлении книги использованы

иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

AI Generator / Shutterstock / Fotodom.ru

Издатель и изготовитель: ООО «Феникс». Юр. и факт. адрес: 344011, Россия, Ростовская обл., г. Ростов-на-Дону, ул. Варфоломеева, д. 150. Тел./факс: (863) 261-89-65, 261-89-50.

Примечания

1

Джи – уважительная форма обращения к мужчинам и женщинам. – Здесь и далее – прим. пер.

2

Пу́джа – религиозный обряд в индуизме, выражение почтения и преданности Богу.

3

Го́ра-сахи́б – белый человек.

4

Го́ра-мем – белая женщина.

5

Ха́ван – церемония в индуизме, участники которой делают символические подношения священному огню. Считается, что хаван очищает и освящает того, кто проводит церемонию, всех присутствующих и пространство вокруг.

6

Гула́б-джаму́н – традиционное индийское лакомство. Представляет собой сладкие шарики из сухого молока, жаренные во фритюре, которые подают в сладком розовом сиропе.

7

Праса́д – подношение; освященная пища, предлагаемая Богу.

8

Бха́джаны – религиозные лирические песни, выражающие чувства любви и преданности Богу.

9

Сарда́р – глава племени, влиятельный сановник в Пакистане, Индии или Афганистане.

10

Гула́б атта́р – эфирное масло розы.

11

Шерва́ни – длинное мужское полупальто или пиджак.

12

Вышивка зардо́зи – вышивка золотом и серебром, распространенная в Индии и Пакистане, очень древний вид вышивки родом из Персии.

13

Путта́р – сын.

14

Дупа́тта – длинный шарф, который носят женщины. Изначально являлся символом скромности.

15

Сат шри ака́л – приветствие среди сикхов. Можно перевести как «Бессмертный Бог есть истина».

16

Рабб (с арабского) – Бог.

17

Гурдва́ра – храм сикхов.

18

Пипа́л – священное дерево у индусов.

19

Кхи́чди – блюдо индийской кухни, состоит из риса, приготовленного с чечевицей и специями.

20

Диди́ – старшая сестра.

21

Лехе́нга – длинная юбка со складками.

22

Дия – глиняная масляная лампа, которую зажигают на праздники. Символизирует просветление, знание и мудрость.

23

Па́кка – настоящий, первоклассный. Здесь, вероятнее всего, означает «классно».

24

Бе́ти – дочь.

25

Ника́х – заключение брака по мусульманским обычаям.

26

Манзу́р (с арабского) – согласие.

27

Акха́нд – без перерывов. Акханд пуджа – беспрерывная пуджа.

28

Бхай – брат.

29

Са́дху – аскет, отрекшийся от мира и полностью посвятивший себя духовным практикам.

30

Са́дхана – духовная или телесная практика для достижения различных духовных и ритуальных целей.

31

Шмаша́н(а) – место, куда приносят умерших для сожжения на погребальном костре.

32

Дай – акушерка.

33

Сава́сер – 0,93 кг.

34

Паха́ри – группа народов, проживающая на севере Индии, в Пакистане и Непале.

35

Чхалл и чудаи́л – сверхъестественные сущности. Чудаил – восставшее из мертвых сверхъестественное существо, напоминающее женщину. Легенды о чудаилах распространены в Индии, Пакистане и Бангладеш.

36

Рудра́кша – семена вечнозеленых широколиственных деревьев семейства элеокарповых. Олицетворяет почитание Бога Шивы.

37

Ти́кка – красный рисунок на лбу, нанесенный киноварью. Символизирует духовность, наследие, индивидуальность и связь с третьим глазом.

38

Чи́ллум – трубка для курения сухих трав.

39

Баба́ – отец или дядя.

40

Ма́кки ки ро́ти – блюдо индийской кухни, кукурузные лепешки.

41

Чола́й саа́г – блюдо индийской кухни, овощное рагу на основе нута с разнообразными специями.

42

Парва́т – гора.

43

Тапа́сья – в Индии характерная форма аскетизма, отличительной особенностью которой являются активные способы подавления плоти, повышенное телесно-эмоциональное напряжение. Подразумевается как единство всех сил человека, поэтому подавление плоти рассматривается как путь к трансформации, усилению духовного бытия, что приводит к возвышению над обычным состоянием психики.

44

Ви́дья – знание.

45

Би́ди – тонкие, небольшие азиатские сигареты из смеси табака и других трав, завернутых в лист и перевязанных ниткой.

46

Агхо́ри – индуистская религиозная секта.

47

Сиддхи – мистические, сверхъестественные способности, недоступные большинству людей.

48

Джатты – дреды.

49

Матх – индуистский монастырь.

50

Ладду́ – индийский десерт, сладкие шарики из нутовой муки и топленого сливочного масла с орехами, кокосовой стружкой и сладкими специями.

51

Ша́хи-снан – обряд омовения.

52

Лунги́ – мужская несшитая поясная одежда у народов Индии.

53

Шмашан гхат – место кремации.

54

А́шта-сиддхи – восемь мистических сиддх, приходящих к человеку во время практики йоги.

Content

Анита Кришан
Призраки безмолвной тьмы

Вечная любовь

Потерянный

Предисловие

Вечные узы

Зловещее вторжение

Проклятье доски Уиджи

Часть 1. Сринагар

Часть 2. Амбала

Часть 3. Нью-Дели

Заблудший дух

Возрождение

Благодарности

Примечания