Вне Системы. Книга 3

Глава 1

Мы разместились между домом и гаражом так, чтобы нас не было заметно с окрестных улиц. Старый кирпичный гараж с проваленной крышей служил неплохим укрытием — его стены, покрытые мхом и граффити времён до Прихода, скрывали нас от посторонних глаз. С моего места открывался вид на перекрёсток двух улиц, заваленных мусором и брошенными автомобилями. Ни движения, ни звуков — только ветер гонял пожелтевшие страницы какого-то журнала по разбитому асфальту.

Я прислонился спиной к холодной стене, давая отдых перегруженным мышцам. Последние сутки выдались адски тяжёлыми — бесконечный бег, перестрелки, смерти. Слишком много смертей. Вика сидела рядом, прикрыв глаза, но я знал, что она не спит — просто собирается с силами. Её лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги. Она не жаловалась, но я видел, как её руки слегка подрагивают от усталости.

Прикидывая, куда нам идти дальше, я невольно вспоминал события последних часов. Всё-таки наши попутчики, Егор и Валентин, погибли, но вместе с ними и информация о том, где найти этого «шустрика», кануло в лету. Егор успел что-то сказать кочевники могут знать в каком направлении тот скрылся. А теперь и расспросить некого.

— Помнишь, — сказал я, — Егор упоминал что-то про северный квартал, когда говорил про того парня из списка?

Вика неуверенно кивнула:

— Возможно, — пробормотала она. — Мы можем пойти в том направлении.

Я пожал плечами.

— У тебя есть идеи получше?

Вика покачала головой, а затем внезапно замерла, прислушиваясь. Я тоже уловил странный звук — как будто тихое гудение, вибрация.

— Что за?.. — начал я, но Вика предостерегающе подняла руку.

Всё это время полоска опыта стремительно мигала и ползла — она мерцала на краю зрения довольно быстро заполняясь. До её завершения оставалось буквально немного.

И тут всё как обрезало. Вибрация прекратилась, мигание остановилось вместе с её ростом. Наступила странная, звенящая тишина.

— Всё, по всей видимости, червоточина схлопнулась, — сказал я.

— Почему так решил? — Вика подняла бровь.

— А зомбаки походу перестали вываливаться, — ответил я, кивая в сторону откуда мы прыгнули. — Опыт перестал капать.

— Ну что, каков наш план действий? — спросила она, посмотрев на меня.

— Ну, у меня всё, как и планировал — найти ребят из списка. Тех, кто остался жив, — ответил я, проверяя патроны в магазине. — А у тебя?

Вика пожала плечами, её взгляд стал задумчивым.

— И у меня по-прежнему… Пока буду с тобой. Хоть выживать получается, — она слегка улыбнулась с искоркой в глазах. — Да и адекватный ты, в общем-то.

— Вот спасибо на добром слове, — хмыкнул я, но в глубине души был рад её решению. За это время я привык к ней — к её манере говорить, к тому, как она прикрывает мою спину в бою, к её сдержанной улыбке, когда удаётся найти что-то ценное. В этом хаотичном, разрушенном мире надёжный напарник ценился на вес золота.

Я поднялся на ноги, отряхивая пыль с брюк. Солнце перевалило небосвод и уже клонилось в сторону заката, окрашивая разрушенный город в оранжево-красные тона. На ночь выдвигаться опасно — слишком много тварей, которые активизируются в темноте.

— Переночуем здесь, — сказал я, кивая на гараж. — Внутри должно быть достаточно безопасно, если забаррикадировать вход. А на рассвете двинемся в северном направлении.

Вика кивнула, поднимаясь вслед за мной.

— Устроим вахты? — спросила она, забрасывая рюкзак на плечо.

— Конечно. Я первый, ты вторая, — ответил я, оглядывая окрестности в последний раз.

Город был тих, но я знал — это обманчивое спокойствие. Системе нельзя доверять, она всегда готовит что-то новое, какую-то подлость. Но сегодня, по крайней мере, мы были живы. И завтра, возможно, найдём ответы на некоторые вопросы.

— Надеюсь, завтра повезёт больше, — тихо сказала Вика, словно прочитав мои мысли.

— Должно повезти, — ответил я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. — Если нет — придумаем что-нибудь ещё. Всегда придумываем.

Утром я проснулся с абсолютной пустотой в голове. Нет, у меня не отшибло память снова — я все помнил. И именно это было проблемой. Переход из червоточины в наш мир снова сыграл злую шутку, словно кто-то включил проектор в темной комнате моего сознания и высветил кадры, которые перевернуло всё с ног на голову.

Я вспомнил ещё кое-что. И теперь это кое-что не давало мне покоя, жгло изнутри, как раскаленный металл. Что делать? Как быть дальше? Куда идти? И самое главное — имеет ли в этом вообще смысл? Эти несколько вопросов крутились вокруг меня хороводом, словно стая голодных воронов, и я не мог ответить ни на один. Каждая попытка размышлений разбивалась о стену неопределенности.

Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая разрушенные здания в золотистые тона, но я видел это как через мутное стекло. Вокруг меня был тот же мир — обломки цивилизации, заросли бурьяна, пробивающегося сквозь трещины в асфальте, ржавые остовы автомобилей. А внутри… внутри словно что-то надломилось.

Я не сразу услышал, что ко мне обращалась Вика. Её голос доносился словно издалека, через толщу воды или густой туман. Она что-то говорила про завтрак, про план действий, про необходимость двигаться дальше на север. Но слова проскальзывали мимо сознания, не цепляясь за внимание.

— Эй, ты меня слышишь вообще? — её голос стал резче, настойчивее.

Я сидел на сломанной скамейке у гаража, уставившись в одну точку — на граффити времен до Прихода: «Мы справимся!» Наивная надежда, замерзшая на стене навсегда. Теперь это выглядело как эпитафия целой эпохе.

Вика подошла ближе, я слышал скрип её ботинок по битому стеклу, но реагировать не мог. Словно что-то важное во мне сломалось, и теперь я был лишь пустой оболочкой, механически выполняющей функции — дышать, моргать, существовать.

Пока она не стала тормошить меня за плечо. Её рука была удивительно теплой через ткань куртки, и это тепло словно пробило тот туман, в котором я находился.

Я вскинул голову, как будто очнувшись после длительного сна. Или погружения в самого себя, как будто в каком-то гипнозе. Мир снова обрел четкость — я видел её обеспокоенное лицо, нахмуренные брови, серые глаза, внимательно изучающие мое выражение.

— Ты чего завис, Глеб? — съязвила Вика, но в её голосе прозвучала нотка беспокойства, которую она пыталась скрыть за привычной колкостью. — Словно зомбаком стал. Серым.

— Я не завис, — ответил я, потирая лицо ладонями, стараясь прогнать остатки оцепенения. Щетина скребла по коже — когда я последний раз брился? Неделю назад? Больше? — Я не знаю, как мне поступить.

Поднял голову и посмотрел прямо на неё. Вика стояла, скрестив руки на груди, в своей потертой куртке цвета хаки. Утреннее солнце золотило её растрепанные волосы, выбившиеся из-под банданы. На лице играли солнечные блики, но глаза оставались настороженными.

— Так, а что случилось-то? — она присела на корточки передо мной, изучая мое лицо. — Вчера, когда засыпали, у тебя вроде ничем голова не болела? Выглядел нормально. Ну, настолько нормально, насколько вообще можно выглядеть в нашей ситуации.

Я потянулся к фляге с водой, отпил несколько глотков. Вода была теплой и отдавала металлом, но горло перестало саднить.

— Понимаешь, тут такая штука, — начал я медленно, подбирая слова. Как объяснить то, что сам до конца не понимал? — Я ж тебе говорил, что мне память отшибло и нихрена не помню про себя.

— Ну да, говорил, — кивнула она, садясь рядом на край бетонной клумбы, заросшей сорняками. — И что дальше?

— Так вот, когда я прохожу через червоточины, вернее, когда выхожу из неё в наш мир… — я замялся, не зная, как это прозвучит. — Мне частично возвращается память. Какие-то куски, фрагменты. Как будто кто-то в темной комнате включает фонарик и освещает отдельные предметы.

Вика подняла бровь:

— Прошлый раз?

— Я вспомнил, что был тестером. Системы. Что предупреждал о рисках запуска, — слова давались с трудом, словно я вытаскивал их из глубокого колодца. — Но меня никто не слушал.

— А сейчас? — спросила Вика, и в её голосе я уловил что-то новое. Не просто любопытство — настоящий интерес. Может быть, даже участие.

Воспоминание нагрянуло снова. Нагрянуло, да ещё какое. Я закрыл глаза, и перед мысленным взором возникла она. Анна. Темные волосы до плеч, зеленые глаза с золотыми искорками, улыбка, от которой сжималось сердце. Её смех — самый чистый звук, который я когда-либо слышал. Как она морщила нос, когда сосредотачивалась. Как прижималась ко мне, когда мы смотрели фильмы на старом диване в моей квартире.

— Ну давай, че уже тянешь кота за… хвост? — Вика махнула рукой, заставляя меня вернуться в реальность. — Выкладывай, что там у тебя всплыло.

Я потер виски, чувствуя приближение головной боли.

— Перед тем как идти к руководству с докладом о том, что не стоит запускать эту версию Системы… я жил обычной жизнью. Работа, квартира, планы на будущее. Но не в этом суть, — я сделал паузу, подыскивая слова. — Суть в том, что у меня была девушка. Моя любимая. И все у нас было хорошо.

Вика закатила глаза:

— Да ладно! И что, романтическая тоска проснулась? Серьезно? После десяти лет комы вдруг вспомнил про любовь?

Её сарказм резанул, но я понимал — это защитная реакция. В этом мире сантименты были роскошью, которая была непозволима.

— Вот понимаешь, и у меня такая же дилемма, — продолжал я, игнорируя её тон. — С тех пор прошло более десяти лет. Даже если она жива… — голос сорвался, и я прочистил горло. — Помнит ли она меня? И нужен ли я ей?

Анна. Она планировала поступать в аспирантуру. Хотела стать биологом. Мы говорили о том, чтобы съездить летом к её родителям в деревню. О том, чтобы завести кота. О детях — когда-нибудь потом, через пару лет. Обычные планы обычных людей, которые верили, что завтра будет похоже на сегодня.

— Слушай, — Вика встала и начала нервно расхаживать между обломками бетонных блоков. — Ты сейчас серьезно? Мы в мире, где выживание — это главная задача каждого дня, где зомби готовы сожрать тебя за секунду, где люди убивают друг друга за банку тушенки… А ты переживаешь из-за какой-то девчонки из прошлой жизни?

— Не какой-то, — резко сказал я, поднимаясь на ноги. — И да, переживаю. Потому что она была… она была всем, что у меня было настоящего в той жизни.

Вика остановилась и внимательно посмотрела на меня. В её глазах промелькнуло что-то — понимание? Сочувствие?

— А помнишь её имя хотя бы? — спросила она уже тише, без прежней язвительности.

— Анна, — произнес я, и имя прозвучало как молитва. — Анна Морозова. Училась на биологическом факультете. Жила в общежитии на Ленинском проспекте.

Тишина повисла между нами. Где-то вдалеке прокричала птица — резкий, тревожный звук. Ветер зашелестел листвой уцелевших деревьев, разнося запах пыли и увядающей зелени.

— И что ты теперь собираешься делать? — спросила Вика наконец. — Бросить все и пойти искать её? В мире, где треть территории контролируют бандиты, треть — зомби, а оставшаяся треть — это ничейная земля, где выживает тот, кто быстрее стреляет?

Я молчал, потому что не знал ответа. Логика подсказывала одно — забыть, двигаться дальше, сосредоточиться на поиске других из списка. Но сердце… сердце кричало совсем о другом.

— Вика, — сказал я наконец. — А если бы у тебя была возможность найти кого-то важного из прошлой жизни… ты бы воспользовалась?

Она отвернулась, уставившись на горизонт, где виднелся дым.

— Может быть, — тихо ответила она. — Но я бы помнила одну простую вещь: тот человек, которого ты ищешь, больше не существует. Десять лет апокалипсиса меняют людей. Полностью. И не факт, что ты узнаешь её. Или что она захочет тебя узнать.

Её слова ударили больнее, чем хотелось признавать. Потому что в них была правда. Та Анна, которую я помнил — девушка с мечтами и планами, смеющаяся над глупыми комедиями — могла не пережить первых месяцев Прихода. А если пережила… то какой ценой?

Вика же… — она фыркнула, и в этом звуке слышалось столько презрения и горечи одновременно, что у меня сжалось что-то внутри.

— Понимаешь… — Она повернулась ко мне всем корпусом, глаза блеснули на солнце, и я увидел в них то, что не хотел видеть — жалость. — Даже вот предположим, что её не схарчили в первый же месяц зомбаки. Ладно, допустим. Но ты хоть видел что творится?

Она махнула рукой в сторону разрушенного города, где между обломками зданий медленно двигались зомби.

— В червоточинах, да и просто так, на каждом шагу гибнут достаточно подготовленные ребята, которые не были серыми новичками, как ты. Профи, понимаешь? Те, кто знал, с какой стороны к автомату подходить, кто мог отличить след зобмака от человеческого. И что? Кости их давно уже по пустоши раскиданы. А ты думаешь, она, твоя принцесса, могла выжить?

В её голосе звучала та особенная жестокость, которую рождает этот мир — не злоба, а просто констатация фактов, которые бьют больнее любых оскорблений.

— Но даже… — она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза, — даже предположим, что она выжила. Понимаешь, что это означает?

Я молчал, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Не от утренней прохлады — от того, что я знал: она права. И то, что она сейчас скажет, я не хочу слышать, но должен.

— В этом мире сейчас… — Вика встала, и снова начала ходить передо мной туда-сюда. — Весь женский пол делится на две категории. И только на две, третьего не дано.

Она остановилась, посмотрела на меня.

— Первое — это те, кто выбирает путь боевика. Неважно, в группе или в одиночку, но тем не менее это будут те, кто могут за себя постоять, отвоевать право на своё «я». Они берут оружие, они убивают, они становятся такими же жёсткими, как этот проклятый мир. Они забывают, что такое слёзы, нежность, любовь. Они превращаются в машины для выживания.

Где-то в отдалении заурчал зомби — протяжно и тоскливо, и этот звук словно подчеркнул её слова.

— А вторые… — голос Вики стал тише, но от этого ещё более пронзительным. — Вторые — это те, кто вынужден расплачиваться собой за то, чтобы их защищали. Это не обязательно быть подстилкой для всех — хотя и такое бывает. Может, для кого-то более сильного, может, для целой банды. Главное — они платят своим телом, своей душой, своим достоинством за каждый кусок хлеба, за каждый патрон, за каждую ночь без страха. Да, есть семьи, есть дети, но это скорее исключение, чем правило.

Она села на корточки рядом.

— Я видела этих женщин в поселениях. Они ходят с пустыми глазами, в которых давно погасло всё человеческое. Они улыбаются, когда им говорят улыбаться, молчат, когда им говорят молчать. Они превращаются в тени, в призраков самих себя.

— Некоторые сходят с ума. Видела и таких. Это их способ сбежать от реальности. Каждая переносит это по своему. А есть те, кто просто не выдерживает, — продолжила она, и в её голосе появилось что-то личное, болезненное. — Они находят способы уйти. Навсегда. Петля, яд, прыжок с высокого здания… В первые годы после Катастрофы самоубийства среди женщин были почти эпидемией.

Я сглотнул. Горло пересохло.

— Ты думаешь, она у тебя такая крутая, что смогла в одиночку выживать все эти десять лет? — Вика посмотрела на меня с вызовом. — Десять лет! Представляешь? Три с половиной тысячи дней и ночей, когда каждый рассвет — это чудо, когда каждый вдох может стать последним. Десять лет среди зомби, бандитов, психов и просто отчаявшихся людей, готовых убить за банку тушёнки.

Она помолчала, а потом продолжила:

— Знаешь, что самое страшное? — тише спросила она. — Не смерть. Смерть — это быстро. Страшно потерять человечность и остаться жить. Страшно в один прекрасный день поймать себя на том, что ты можешь спокойно смотреть, как умирает ребёнок, потому что у тебя нет антидота, а отдать свой — значит, завтра умрёшь ты. Страшно осознать, что ты можешь предать друга ради куска хлеба. Что можешь убить человека и не почувствовать ничего, кроме облегчения, что это не ты лежишь в луже крови.

Она снова замолчала. Казалось, что весь ее спич — что-то накопившееся, то, что она держала в себе и не знала кому высказать.

— Не знаю… — наконец сказал я, и голос дрогнул. — Наверное, да, мы вместе и по стрельбищам, и по реконструкциям гоняли, я точно это помню. Но в любом случае, я хотел бы её найти.

Вика усмехнулась — коротко и зло.

— А как же твой первоначальный план? Найти тех, кто в списке? Он остался?

Я подумал. План… да, был план. Отыскать остальных выживших, собрать команду, попытаться построить что-то новое на руинах старого мира. Благородно. Правильно. И возможно нереально после того, что я сегодня вспомнил.

— Просто… будет попутным, — сказал я.

— Ну что ж, — Вика встала, отряхнула руки. — Значит, тогда пока ничего не поменялось.

— Поменялось, — тихо ответил я, глядя на нее. — Поменялось всё.

И в этих словах была вся горечь понимания того, что мир, в котором я очнулся чуть больше недели назад, мёртв. И что людей, которых мы любили, возможно больше нет. Есть только выживающие. И нам предстоит решить — кем из них мы станем.

Глава 2

Следующие пару дней мы двигались на север, и каждый шаг давался всё тяжелее. Не физически — к постоянному движению мы уже привыкли. Тяжело было морально, потому что картина вокруг становилась всё мрачнее. Стараясь обходить большие скопления зомбаков, которые, видать, также отделились от той волны, что шла за тем непонятным туманом, мы шли окольными путями.

Благо их было видно издалека — чёрные, шевелящиеся пятна на горизонте, словно огромные муравейники, только вместо муравьёв там копошились когда-то живые люди. Иногда ветер приносил звуки — протяжное урчание, шорох сотен ног, треск ломающихся веток. И мы обходили их широкой дугой, добавляя к маршруту лишние километры, но сохраняя патроны и, что важнее, нервы.

Конечно, без стычек не обошлось. Одиночки и небольшие группы зомби попадались постоянно — они были как фоновый шум этого мира, неизбежная плата за каждый пройденный километр. Зачастую мы были к ним готовы: Вика замечала их первой, я прикрывал, и дело решалось быстро и тихо. Нож в основание черепа, короткий хруст — и ещё одна тварь отправлялась в окончательную смерть.

Но два раза произошло так, что мы до последнего не подозревали о том, что нас заметили и сейчас будет атака.

Первый раз нас подстерегли в лесополосе. Мы шли по едва заметной тропе, когда из-за густого подлеска выскочили сразу пятеро. Они двигались слишком скоординированно. Вика среагировала мгновенно, её клинок прочертил серебристую дугу в воздухе, вонзаясь в голову ближайшему, но остальные четверо бросились на нас почти одновременно.

Один из них — бывший мужчина в камуфляжной куртке — сбил Вику с ног, и на меня насели остальные трое. Время замедлилось, как это бывает в критических ситуациях. Я видел каждую деталь: гнилые зубы в оскаленных ртах, мёртвые глаза, налитые чёрной кровью, когти, которые были когда-то человеческими ногтями.

Первый прыгнул мне на грудь. Щит активировался автоматически, вспыхнув легким светом, и тварь не нанесла урон. Энергия просела — я чувствовал это как физическую боль в груди. Второй зомби атаковал сбоку, я перехватил его руку, развернул и со всей силы воткнул нож в висок. Третий уже был совсем близко, его дыхание пахло гниющим мясом и чем-то кислым.

— Вика! — крикнул я, отбиваясь от когтей.

Она уже поднималась, оттолкнув от себя зомби, который сбил её. Её лицо было искажено яростью — той холодной, расчётливой яростью, которая страшнее любого гнева.

— Прикрой спину! — бросила она, и я почувствовал, как что-то пролетело над моим ухом.

Её нож вонзился в глаз зомби, который пытался зайти мне за спину. Тварь рухнула, дёргаясь в агонии.

Я схватил последнего оставшегося за горло, чувствуя под пальцами холодную кожу. Зомби скрежетал зубами, пытаясь добраться до моего лица. Щит уже мигал энергия ушла почти в ноль. Если бы не он, то, наверное, и не отбились бы. Но всё обошлось.

Когда последняя тварь перестала шевелиться и стала растворяться, мы молча стояли среди тел, тяжело дыша. Адреналин ещё бурлил в крови, руки слегка тряслись.

— Энергоядра, — коротко сказала Вика, указывая на тела.

Мы быстро собрали лут. Пять энергоядер — неплохая добыча. Я заметил как полоска опыта в интерфейсе сделала ещё один шаг к заполнению. Серая, она стремилась заполниться целиком, обещая новый уровень и, возможно, новые возможности.

Второй раз нас подстерегли на окраине заброшенной деревни. Зомбаки прятались в развалинах домов, и мы поняли об опасности только когда услышали шорох со всех сторон. Их было больше десятка, и они окружили нас почти незаметно.

Но на этот раз мы были готовы лучше. Вика взобралась на крышу сарая буквально одним прыжком, получив высоту и обзор. Я занял позицию спиной к стене, щит был активным, энергия уже восстановилась. Бой был жарким, но коротким. Не подпуская ближе чем на пять метров, я перестрелял их из глока одного за другим.

Когда пыль улеглась, мы пополнили запас энергоядер из лута и двинулись дальше.

Переночевали в каком-то заброшенном охотничьем домике на опушке леса. Деревянные стены, покосившиеся от времени и непогоды, крыша, которая настолько прохудилась, что ночью через неё было видно звёзды. Они мерцали в прорехах, как далёкие огоньки надежды в этом мёртвом мире.

Но, тем не менее, хоть не на улице. Было что-то утешительное в наличии стен, даже таких, которые пальцем уже можно было продырявить. Мнимое чувство безопасности, которое дают четыре стены и крыша над головой — это одно из немногих удовольствий, оставшихся в этом мире.

Вика устроила сторожевой пост у окна, я проверил заднюю дверь и заложил её найденным тут же куском шкафом. Ночь удалась спокойной, никто нас не потревожил. Только ветер шумел в листве да далеко-далеко иногда раздавалось урчание зомби — настолько далеко, что можно было не обращать внимания.

Утром, перекусив из запасов, которые нам любезно предоставили зомбаки, с которыми вчера пришлось вступить в схватку, мы двинулись дальше. Тушёнка из лута оказалась вполне съедобной.

Чем дальше мы шли на север, тем заметнее становились изменения в окружающем пейзаже. Меньше встречалось тех больших групп зомби, которые, скорее всего, были остатками той большой миграции, что шла за туманом. Но тем не менее они ещё были — чёрные пятна на горизонте, которые заставляли нас менять маршрут и добавлять лишние часы к переходу.

Местность становилась более холмистой, леса чередовались с полями, заросшими бурьяном. Иногда попадались остатки цивилизации — покосившиеся столбы линий электропередач, ржавые остовы автомобилей, дорожные знаки, изрешечённые пулями. Всё это напоминало о том, что когда-то здесь жили люди, работали, любили, строили планы на будущее.

К обеду мы услышали вдалеке автоматные очереди.

Звук был резким, неожиданным в этой мёртвой тишине. Короткие очереди по три-четыре выстрела, потом пауза, потом снова стрельба. Профессиональная работа — не паническая трата патронов, а прицельный огонь.

Переглянувшись с Викой, мы остановились. Её глаза сузились, она прислушивалась к далёким звукам боя. Стрельба не прекращалась, иногда к автоматным очередям добавлялись одиночные выстрелы — скорее всего из снайперской винтовки. А иногда что-то басистое — точно пулемет.

— Живые, — тихо сказала она.

— Много, — добавил я, оценивая интенсивность огня.

Нужно было принять решение: обойти это место или всё-таки посмотреть, что там происходит. С одной стороны, разумно было держаться подальше от чужих проблем. С другой — сейчас любая информация на вес золота, а возможность встретить других выживших слишком ценна, чтобы её игнорировать.

— Глянем издалека, — сказал я.

Вика кивнула. Мы знали, что любопытство опасная черта, но иногда она может быть полезной.

Часа два мы добирались по холмистой местности, стараясь держаться подлеска и избегать открытых пространств. Звуки боя то затихали, то возобновлялись с новой силой. Судя по всему, кто-то оборонялся от атаки зомби — слишком планомерно и организованно шла стрельба.

Пока не добрались до края холма и не увидели печальную картину внизу, в долине.

Это были явно кочевники. Ну или, по крайней мере, те, кто от них остался в ходе боя. Я лежал на животе за грядой камней, всматриваясь в бинокль в развернувшуюся внизу картину. Десяток машин стояли полукругом в низине — обычная круговая оборона при долговременной стоянке. Часть из них были сожжены, металл почернел от копоти, стёкла превратились в паутину трещин или вовсе высыпались. Из целых оставалось, наверное, две, может быть, три — и то были покрошены в решето от крупнокалиберных пуль. По характерным отверстиям в броне я мог определить — работали из ДШК или корда. Серьёзная артиллерия.

С другой же стороны, метрах в стапятидесяти-двухстах, штук пять машин, переделанных под реалии этого мира в стиле «Безумного Макса» — самодельная броня, сваренная из листов металла, торчащие во все стороны пики и шипы, тонированные стёкла. Из них методично обстреливали тех, кто ещё остался из кочевников.

Судя по тому, что выстрелы были крайне редкими, их оставалось либо очень мало, либо не все могли держать оружие в руках. Возможно, многие были ранены, возможно, просто кончались боеприпасы. Тут каждый патрон на вес золота.

В общем-то, картина становилась ясной. Группировка каких-то отморозков решила напасть на кочевников. Вопрос только оставался — зачем они уничтожали технику? И людей? Ведь именно это остаётся основной целью при нападении на караван — захватить транспорт, припасы, может быть, пленных в рабство. Зачем просто убивать?

А может, просто у них была задача их уничтожить? Личная вендетта? Или заказ от какого-то более крупного игрока в регионе?

При этом было видно, что кочевники просто так не сдавались — они, видать, дали хороший бой. Потому что, присмотревшись, я увидел, что из пяти машин нападающих три были тоже уже не на ходу. Если в некоторых были просто пробиты колёса, то одна явно дымилась — видать, горело что-то. Первые выстрелы мы услышали порядка двух часов назад — затянулся бой.

— Как думаешь, сколько остается нападающих? — спросил я, передавая бинокль Вике.

Вика стала всматриваться, щурясь от солнца. Её прикидки совпадали полностью с моими.

— Две машины на ходу. С экипажем — это минимум четыре человека, может быть, ещё с тех машин, которые подбиты, перешли, но максимум десять человек. — Она помолчала, следя за вспышками выстрелов. — Но думаю, за два часа перестрелки кто-то точно был уничтожен. Давай считать половину — то есть осталось пятеро.

Я кивнул. Логично.

— Если прикинуть фактор внезапности с нашей стороны и наличие щита… то можно, в общем-то, очень даже помочь кочевникам. А там надеяться на то, что они не польстятся на то, что я один из Списка.

Мы начали обходить по широкой дуге место схватки, стараясь подойти по диагонали, чтобы не попасть под перекрёстный огонь. Каждый шаг давался с трудом — приходилось ползком преодолевать открытые участки, карабкаться по осыпям, обходить колючий кустарник. Пот заливал глаза, но останавливаться было нельзя — каждая минута могла стоить жизни тем, кого мы пытались спасти.

Метров с двухсот мы одновременно выцелили двух виднеющихся людей, которые стояли за пулемётами. Тяжёлые стволы были установлены на крышах пикапов — самодельные треноги из труб, обваренные для жёсткости. Стрелки чувствовали себя в безопасности, медленно и методично прицеливались, экономя патроны.

— Распределяем цели, — прошептал я. — Левый — мой, правый — твой.

— Хорошо.

— На счёт три. Одновременно.

Я навёл прицел на грудь своего противника. Мужик в кожаной куртке с металлическими заклёпками, на голове шлем.

— Три!

Выстрелы прогремели почти синхронно. Вика выстрелила два раза — с первого раза не поразив противника. Пуля срикошетила от металла треноги, и стрелок инстинктивно пригнулся. Мой же рухнул сразу. После второго выстрела Вики её цель тоже свалилась с крыши пикапа.

Я тут же перевёл ствол на следующего, который находился за колесом пикапа и пытался понять, откуда ведётся огонь. Ещё один выстрел — и уложил и того.

— Минус три, — коротко сказала Вика. — Интересно, сколько их осталось?

В это время возле нас, буквально в нескольких метрах, вздыбилась фонтанчиками земля. Пыль и камешки брызнули в лицо.

— Чёрт! Нас заметили!

По нам уже вели огонь. Автоматные очереди свистели над головами, пули визжали, срикошетив от камней. Мы резко переместились, перекатываясь по склону вниз, к небольшой промоине.

Защищающиеся кочевники нас заметили и стали вести по нападающим стрельбу активнее, пытаясь отвлечь на себя внимание. Их редкие, но точные выстрелы заставляли нападающих прятаться за своими машинами.

— Давай обойдём справа, — я указал на небольшую возвышенность. — Оттуда хороший сектор обстрела.

Первая перебежка — десять метров по открытому пространству. Пули свистят мимо, одна попадает в щит и энергия проседает на треть. Вторая — ещё на столько же. Я чувствую, как адреналин бурлит в крови, как обостряется восприятие. Каждый звук, каждое движение — всё важно.

— Стой! — Вика схватила меня за рукав. — Слышишь?

Звук мотора. Один из пикапов нападающих развернулся и мчится прямо на нас, подпрыгивая на неровностях. На крыше — пулемётчик, ствол направлен в нашу сторону.

— Гранату! — крикнул я.

Вика выдернула чеку и метнула. Граната описала дугу в воздухе, но взорвалась слишком далеко — только осколки побили лобовое стекло.

Пикап несётся на нас, и я понимаю — щит такой таран не выдержит. В последний момент мы разбегаемся в разные стороны. Машина проносится между нами, тормозит с визгом, разворачивается.

Пулемётчик строчит очередями, но прицелиться с вращающейся платформы сложно. Пули ложатся веером, поднимая фонтаны пыли.

— Водитель! — кричу я Вике.

Мы стреляем почти одновременно. Лобовое стекло превращается в паутину трещин, машина резко сворачивает влево и на полном ходу врезается в валун. Стрелок на крыше летит кубарем, ломая себе что-то при падении.

— Четыре, — считает Вика. — Ещё один там, в той машине.

Со стороны нападающих защищающимся прилетела ответка — короткие, злые очереди. Значит, как минимум в живых осталось двое, а может, и больше. Кто-то из них явно знал своё дело — пули ложились кучно, с расчётом на подавление, а не просто отстрел по площадям.

Я припал к земле, чувствуя, как осколки коры сыплются на затылок. Быстро оценил ситуацию. Позиция у них была такая, что ближе чем на двести метров к ним в открытую не подобраться — идеальный сектор обстрела, никаких укрытий, просто выжженная пустошь с редкими кустарниками. Устроить подавляющий огонь, имея всего два ствола с нашей стороны против непонятно скольких, да ещё и не согласовав действия с кочевниками — это явно провальная затея.

— Сколько их? — прошипела Вика, перекатываясь к соседнему дереву. Пуля чиркнула по стволу в сантиметре от её головы.

— Двое точно, может, трое, — ответил я, высовываясь на секунду и тут же ныряя обратно. — Один с автоматом, второй, похоже, со снайперкой.

Как по заказу, где-то справа щёлкнул одиночный выстрел, и кусок коры взорвался рядом с моим плечом. Точно — снайпер. И стреляет он не для острастки.

Прикинул варианты. Обход справа — открытое пространство, засекут на подходе. Слева — болотистая низина, но там можно застрять, и если они заметят манёвр, превратимся в мишени. Лобовая атака — самоубийство. Отход — не хочется — половина работы уже сделана.

— Попробую фокус со скоростью, — сказал я Вике.

Та закатила глаза:

— А может, просто свалим? — В её голосе слышались нотки здравого смысла, которого мне явно не хватало. — Живыми останемся, что уже неплохо.

Я посмотрел на неё слегка удивлённо:

— Половину дела сделали, так почему останавливаться на полпути?

Очередная очередь прошила воздух над нами, и я инстинктивно пригнулся ниже.

— Смотри, угробишься, — Вика покачала головой, но в её взгляде я увидел не страх, а что-то вроде грустной обречённости. — Сама найду твою Аню и расскажу ей, какой ты был придурок.

— Тебя за язык никто не тянул, — подыграл я ей, но сам уже взял в руки два энергоядра.

Я быстро сменил руну щита на руну скорости.

— Ты серьёзно? — Вика схватила меня за рукав. — Это же чистое безумие!

— Безумие — это сидеть здесь, пока они не подтянут подкрепление, — ответил я, активируя навык.

Мир смазался привычной кляксой. Время замедлилось до густой патоки, звуки стали низкими и протяжными. Пули, которые секунду назад свистели над головой, теперь лениво ползли по воздуху, оставляя за собой едва заметные следы искажённого пространства. Я рванул в сторону нападавших, чувствуя, как ноги едва касаются земли.

Скорость — это наркотик. В эти моменты ты чувствуешь себя богом, способным на всё. Деревья мелькают по сторонам размытыми пятнами, земля под ногами кажется резиновой, а сердце бьётся так быстро, что грозит вырваться из груди.

Но на полпути выносливость буквально в геометрической прогрессии стала падать к нулю. Руки начали дрожать, в глазах поплыли цветные пятна. Пришлось поглощать энергоядро, чувствуя, как новая волна силы растекается по телу.

Ещё пятьдесят метров. Сорок. Тридцать.

Подбегая к позициям нападавших, я наконец их увидел. Двое мужчин в потрёпанной военной форме укрылись за обломками техники. Один действительно с автоматом, второй с винтовкой — но не снайперской, а обычной. Значит, просто хорошо стреляет.

Я использовал второе энергоядро и тут же выхватил Глок. В замедленном времени я видел, как один из них поворачивается в мою сторону, как расширяются его глаза от удивления, как рот открывается в безмолвном крике.

Выстрелил в первого. Пуля вошла ему в грудь, чуть левее сердца. Он начал падать, но в замедленном времени это выглядело как танец.

Второй выстрел — в голову второму противнику. Тот даже не успел понять, что произошло.

Сбрасывал скорость, чувствуя, как мир возвращается к нормальному ритму. Звуки стали резкими и громкими, краски — яркими и контрастными. Голова кружилась от перехода, в ушах звенело. Хотел уже переключиться обратно на щит, но тут услышал…

Звук взводимого курка. Буквально в метре от меня.

Глава 3

Понимая, что диалога не будет, что прямо сейчас последует выстрел, а я не успеваю наложить на себя руну щита — я принял единственно возможное решение.

Активировал навык скорости.

И мир снова изменился.

Всё вокруг замедлилось до состояния почти полной неподвижности. Частички пыли зависли в воздухе, как золотые хлопья.

В этом изменённом мире я обладал преимуществом — мог двигаться с нормальной для себя скоростью, пока всё остальное тонуло в сиропе замедленной реальности.

Щелчок практически растянулся во времени, словно мир вокруг меня начал плавиться в густом мёде. Я слышал всё — до мельчайших подробностей, до каждой вибрации воздуха, я различал, как слегка похрустывает сустав пальца, который давил на спусковой крючок. Слышал, как скрипела пружина на том же спусковом крючке — металл против металла, натяжение против сопротивления. Механизм готовился исполнить свою смертоносную функцию.

Каждая клетка моего тела кричала об угрозе. Адреналин ударил в кровь, сердце забилось как бешеное, но разум остался холодным.

Я сделал шаг в сторону, чувствуя, как мышцы наливаются привычной силой ускорения.

Там, за другим колесом автомобиля полулежал мужик. Видно было, что раненый: тёмное пятно крови расплывалось на его рубашке в области плеча, лицо искажено гримасой боли и злобы.

Он наводил пистолет — потрёпанный, но, судя по всему, исправный ТТ — на то место, где я только что был. Хватка была твёрдой, профессиональной. Этот человек знал, как убивать.

Его палец действительно уже практически выжал ход спускового крючка. В ускоренном восприятии я видел, как бледнеет костяшка от напряжения. Оставались считанные мгновения до выстрела.

Я сделал два быстрых шага в его сторону, обходя линию огня. Каждый шаг отдавался в ушах, как удар молота по наковальне. Ботинки скрипели на осколках стекла и металла, разбросанных вокруг покорёженного автомобиля.

И тут я заметил вспышку с края ствола.

Всё-таки выстрелил — мелькнуло в голове с холодным удовлетворением. Но пуля уходила туда, где меня уже не было. Я даже видел, как маленький кусочек свинца вращается в воздухе, оставляя за собой едва заметный след искажения.

Первым желанием было приставить ствол глока ему к виску и нажать спусковой крючок.

Но, быстро окинув взглядом место боя, я не увидел больше непосредственной опасности. Других стрелков не было. Этот мужик был последним из засады, последним отчаянным сопротивлением группировки.

Выйдя из режима действия навыка, я почувствовал, как мир снова обрёл нормальную скорость. Звуки стали громче и резче, движения — естественными. Время вернулось к своему привычному течению.

И вместо пистолета я с силой приложился кулаком в лицо мужику.

Удар получился хлёстким и точным — костяшки врезались в скулу с характерным хрустом. Тот от неожиданности аж голову повернул, глаза закатились, и он потерял сознание, обмякнув у колеса машины как тряпичная кукла.

Кровь стекала по его щеке тонкой струйкой, дыхание было неровным, но он был жив. В отличие от своих товарищей, которые лежали поодаль в неестественных позах.

Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как постепенно спадает боевое напряжение. Руки слегка дрожали — обычная реакция после использования навыка скорости. Организм платил за каждое такое ускорение, выжимая ресурсы из каждой клетки.

Но я остался жив. А в этом мире это уже было победой.

Встал в полный рост, отряхивая пыль с куртки и проверяя, не зацепила ли меня шальная пуля. Потом помахал руками Вике, которая лежала за валуном метрах в двухстах. Моя напарница, в свою очередь, тоже приподнялась из-за укрытия, осторожно высунув сначала голову, потом корпус, и махнула мне в ответ. После этого она повернулась к полукругу разбитых машин кочевников и стала что-то активно жестикулировать, показывая руками, что опасность миновала, что стрелять больше не нужно.

Я тоже поднял руки выше головы и широко махнул в приветствии группе выживших, стараясь показать, что у меня мирные намерения.

Несколько долгих секунд стояла напряжённая, почти звенящая тишина. Кочевники явно не знали, как реагировать. С одной стороны, мы только что убили их врагов. С другой — в этом мире любой может оказаться следующей угрозой, особенно после такой резни. Доверие здесь не раздают просто так.

Наконец один из кочевников медленно поднялся из-за разбитого капота своего автомобиля. Мужик лет сорока, крепкого телосложения, в потрёпанной кожаной куртке с металлическими заклёпками. В руках он держал старый, но ухоженный АКМ. Мужик осторожно махнул в ответ — короткое, сдержанное движение, явно ещё не до конца веря, что битва действительно закончилась. Его взгляд метался между нами и телами нападавших, словно проверяя реальность происходящего.

— Ну всё, опознались, — пробормотал я себе под нос, чувствуя, как напряжение немного спадает, — хоть не стрельнут сгоряча.

Вика первой двинулась в мою сторону. Её походка была осторожной, но уверенной — каждый шаг рассчитан, оружие держала стволом вниз, но готовая в любой момент взлететь к плечу. На её лице виднелись тёмные полосы от пороховых газов, а волосы растрепались от ветра.

Со стороны кочевников тот самый мужик отделился от группы и тоже направился ко мне. Двигался он тяжеловато, слегка прихрамывая на левую ногу — видимо, старое ранение или просто усталость от долгого боя. Автомат он держал аккуратно, палец рядом с предохранителем, но не на спуске — жест опытного бойца. На поясе у него висел нож в самодельных кожаных ножнах.

Они подошли с Викой к месту, где валялись искорёженные остатки техники отморозков, которые затеяли эту кровавую бойню, примерно одновременно. Здесь пахло порохом, горелым маслом и чем-то ещё более неприятным — запахом смерти. Из одной из разбитых машин всё ещё поднимался тонкий дымок. На земле валялись стреляные гильзы разного калибра, осколки стекла противно хрустели под ногами.

Мужик остановился ровно в трёх шагах от меня — дистанция, достаточная для разговора, но позволяющая быстро среагировать в случае опасности. Он внимательно, пристально посмотрел на меня с явным прищуром, словно пытался что-то разглядеть в моём лице или прочитать мои намерения. Его глаза были уставшие, но острые — глаза человека, который видел слишком много смерти и научился читать людей с первого взгляда.

И вместо стандартного приветствия или благодарности он выпалил:

— Из списка, значит.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Констатация факта. Я уже стал привыкать к такой реакции.

Я посмотрел на него не агрессивно, но с некоторым вызовом:

— Это что-то меняет?

Эффект был почти мгновенным. Мужик словно сдулся — как будто бы стержень выдернули. Плечи его заметно опустились, лицо потеряло напряжённость и стало просто усталым. Он тяжело вздохнул, перевёл взгляд на разбитые машины нападавших, потом обратно на меня.

— Да нет, — сказал он, качая головой. — Для меня — нет. Да, в принципе, тоже нет.

Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, переводя взгляд с меня на Вику, которая стояла чуть в стороне, внимательно слушая наш разговор.

— Как-то ты странно говоришь на этот счёт, — заметил я, изучая его реакцию. — Обычно народ либо шарахается в стороны, либо сразу за стволы хватается. А ты…

— Да, у нас… — Мужик махнул рукой в сторону полукруга машин. — В нашей группе, когда она была еще группой, были те, кто рьяно ненавидел людей из списка. Прям как идею фикс имели. Даже за эти десять лет парочку подстрелили. — Он кивнул в сторону одной из разбитых машин, где виднелось тело в камуфляжной куртке. — Да только вот голову сегодня сложил, а мне…

Он посмотрел на поле боя, на мёртвых рейдеров, на то, что осталось.

— Да мне плевать, если честно, — продолжил мужик, и в его голосе слышалась искренность, которую встретишь нечасто. — Лично к тебе у меня только благодарность. Я жив. Моя женщина тоже. Да и Ваську тоже на ноги поставим, я надеюсь, так что… — Он выдержал небольшую паузу, глядя мне прямо в глаза. — Никто из нас на тебя косо не посмотрит, заверяю.

Что-то в его тоне убедило меня в том, что он говорит правду. Я шагнул к нему поближе и протянул руку:

— Глеб.

— Вижу, что Глеб, — мужик крепко пожал мою ладонь своей мозолистой рукой. — Я Дима.

Он махнул рукой в сторону своего бывшего лагеря:

— Там осталось ещё двое. Кира и Саня. Правда, Саня совсем плох — автоматная очередь прошила его насквозь. Еле дышит, кровь идёт.

Я переглянулся с Викой. В её взгляде читался тот же вопрос, что крутился у меня в голове: помочь бы, если сможем. У нас был небольшой запас медикаментов и кое-какие навыки полевой медицины. Это могло стоить человеку жизни.

— Разберёмся с этим, — ответил я решительно, кивая в сторону его лагеря. — Посмотрим, что можно сделать. У нас есть кое-что из медикаментов.

Потом повернулся к Диме и кивнул в сторону того мужика, который всё ещё лежал без сознания у колеса разбитого пикапа:

— Присмотри за ним. Свяжи покрепче, обезоружь, а потом допросим как следует. Может, выясним, кто заказал эту бойню и зачем им понадобилось уничтожать вас.

Дима кивнул понимающе, переложил автомат в левую руку и направился к пленному. На ходу он достал из кармана куртки пластиковые стяжки.

А мы с Викой развернулись и пошли в сторону машин кочевников.

Когда отходили от места боя, слышали, как Дмитрий что-то коротко сказал в рацию — видимо, своим передал, что всё хорошо, опасность миновала. Голос у него был спокойный, деловитый, без лишних эмоций. Я же на всякий случай перекинул руну щита вместо скорости.

С каждым шагом картина разрушений становилась всё отчётливее и страшнее. Половина автомобилей была буквально изрешечена пулями, превратившись в металлические решёта. У некоторых дымились пробитые радиаторы, капот одной машины торчал вертикально вверх, как надгробие. На земле валялись куски металла, пластиковые обломки, осколки стёкол, тряпьё.

Но самое ужасное — это были тела. Они лежали рядом с машинами, за импровизированными баррикадами, в небольших воронках, которые кочевники успели наскоро выкопать в ходе атаки. Мужчины, женщины… Даже дети.

— Сколько их было изначально? — тихо спросила Вика, аккуратно обходя лужу крови.

— Человек тридцать, не меньше, — ответил я, мысленно подсчитывая тела. — А нападавших было всего десятка полтора. Но зато они знали своё дело и имели преимущество внезапности.

— Засада? — предположила Вика.

— Скорее всего. Знали маршрут, знали время. Подготовились основательно — выбрали удобную позицию, дождались, когда караван окажется на открытой местности.

Мы с Викой неспешно подошли к их разбитым машинам. Зрелище было не из приятных — искорёженный металл, разбитые стёкла, тёмные пятна крови на пыльной земле. Пахло порохом, горелым маслом.

Кира оказалась невысокой брюнеткой лет двадцати пяти, чем-то похожей на Вику — такие же живые глаза, только чуть выше ростом и посуровее в лице. На ней была потрёпанная джинсовая куртка, усеянная заплатками, и самодельная кобура на бедре. Руки у неё были в мелких порезах и ссадинах — видимо, пришлось ползать по битому стеклу во время перестрелки.

Саня же лежал на земле рядом с грузовиком, прислонившись спиной к колесу. Сразу было видно, что у него прострелена левая нога чуть выше колена, а в правом плече красовалась аккуратная дырка с тёмными краями — пулевое ранение. Лицо у мужика было бледное, губы поджаты от боли, но глаза ясные. Боевой парень, не сдавался.

Вика сразу достала из своего инвентаря аптечку. Быстро осмотрев раны, покачала головой:

— Оба ранения навылет и несерьёзные. Кость цела, сосуды крупные не задеты.

Она ловко наложила жгуты выше ран, остановив кровотечение, затем принялась накладывать повязки. Руки у неё работали быстро и уверенно — было видно, что опыт немалый.

— До свадьбы заживёт, — буркнула она, закрепляя последний бинт.

Саня слабо улыбнулся:

— Спасибо, красавица. А то уж думал, что окочурюсь здесь.

Кира стояла рядом, выглядела достаточно уставшей — видно было, что день выдался тяжёлый. Она внимательно разглядывала нас, но ничего про то, что я из списка, не сказала. Видать, Дима действительно дал всем указания на эту тему. Хорошо, когда в группе есть адекватный лидер.

— Как вас так угораздило? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с Саней.

— Да никак, — буркнула Кира, нервно поправляя выбившиеся волосы. — Перемещались с одного места стоянки на другое. Шесть дней уже прошло, вот решили сместиться на два перехода и остались на ночёвку.

Она кивнула в сторону потухшего костра:

— Уже собирались дальше идти, как эти придурки выскочили из-за холма и открыли огонь со всех стволов. Что им было надо, что хотели — так и не поняли. Просто начали косить всех подряд.

— Может, просто психи какие, — предположил Саня, морщась от боли. — Сейчас таких хватает.

— Или заказ был, — добавила Вика, упаковывая аптечку. — Кто-то конкретно на вашу группу положил глаз.

— Ну, с этим разберёмся, — ответил я. — У нас есть живой язык.

— Как же? — недоверчиво посмотрела Кира.

— Да остался там один живой. Допросим чуть попозже…

Не успел я договорить, как откуда-то со стороны нашего недавнего поля боя раздались басистые выстрелы из пулемёта. Характерный звук ДШК — низкий, рвущий воздух. Аж присев от неожиданности, я быстро оглянулся, инстинктивно вскидывая автомат и направляя его в сторону, откуда доносилась стрельба.

Первой мыслью было — Дмитрий попал в засаду, кто-то ещё из банды нападавших. Но всё оказалось не так, как подумалось в первые секунды.

На нас пёрла огромная толпа зомбаков.

Они шли широким фронтом, метров триста по ширине — серо-зелёная масса разлагающейся плоти, привлечённая звуками недавнего боя. Тут… тут была настоящая орда.

— Твою мать, — выдохнул Саня, пытаясь подняться. — Откуда их столько?

— Видать, возбудились на те выстрелы, которые доносились, когда вы отстреливались от этих придурков.

Их было почти под сотню или даже две — я быстро подсчитал головы в передних рядах и умножил на глубину толпы. Серые, более быстрые зелёные, и даже несколько бирюзовых.

Но Дмитрий, видимо, был не из пугливых. Заняв позицию за одной из разбитых машин нападавших, он планомерно и методично начал укладывать мертвецов. Крупнокалиберный пулемёт работал как часы — короткие очереди по четыре-пять выстрелов, каждый из которых сносила голову или разрывала торс зомбака пополам и летел дальше, делая то же самое в задних рядах.

Расстояние позволяло ему спокойно целиться — мертвецы были ещё метрах в трёхстах, медленно, но верно приближаясь к нашим позициям.

— Надо помочь, — сказала Вика, проверяя магазин в своем оружии.

— Не стоит, — остановил её я. — Пока справляется. А лишняя суета только помешает.

И действительно, Дима работал как настоящий профи. Он не тратил патроны зря, выбирая самых быстрых и опасных целей. Сначала положил всех бирюзовых — их было штуки четыре, но они уже начали обходить основную массу с флангов. Потом принялся за зелёных.

Серые шли сплошной стеной, но их скорость была минимальной. Обычная ходьба живого человека. За те пятнадцать-двадцать секунд, что длился расстрел, они прошли метров пятьдесят, не больше.

— Красиво работает, — оценила Вика, наблюдая за происходящим. — Экономно и эффективно.

Последние зомбаки упали метрах в пятидесяти от позиций Димы. Он ещё несколько секунд подождал, убеждаясь, что никто не шевелится, потом поднялся из-за укрытия и махнул нам рукой.

— Да, а могли ведь встрять, — сказал я, облегчённо выдохнув. — Подойди они ещё метров на тридцать ближе…

— Угу, — хмыкнула Вика. — Тогда пришлось бы и нам поработать.

Кира стояла бледная, всё ещё не до конца веря в то, что опасность миновала:

— А если бы патроны кончились?

— Тогда драпали бы все вместе, — честно ответил я.

— А как же Саня? — В её голосе прозвучала тревога.

— Саню бы тоже взяли, само-собой — успокоил я её.

Дима уже шёл обратно. Лицо у него было спокойное, даже слегка довольное — видно было, что мужик получил удовольствие от качественно выполненной работы.

— Ну что, как Саня? — крикнул он, ещё не дойдя до нас.

— Нормально, — ответил я. — Это — махнул я в сторону на уже прозрачные трупы, — может быть не последняя волна. Звук пулемёта разносится далеко.

— Знаю, — кивнул Дима. — Поэтому предлагаю сматываться отсюда побыстрее. Саня ходить может?

— С поддержкой — да, — ответила Вика. — Но далеко не уйдёт.

— Машину найдём, — решил Дима. — Из наших хоть одна должна быть на ходу.

— Дима, Вика — сгоняйте пока лут соберите. — Сказал я, сам же кивнул Кире, мол пошли смотреть машины.

Глава 4

Мы осмотрели три машины, которые на вид были самыми целыми из всего автопарка кочевников. Передвигаться на них было бы невозможно. Старые внедорожники японского производства — выглядели относительно неплохо, но стоило заглянуть под капот, как стало ясно: у двух были прострелены движки из пулемёта. Крупнокалиберные пули превратили блоки цилиндров в решето, масло чёрными лужами растеклось по земле.

— Вот сволочи, — процедила Кира, разглядывая пробоины. — Специально по моторам били. Знали, что делали.

Третья машина — потрёпанный пикап с самодельным бронированием — заводилась, мотор работал ровно, но был пробит бак, и две покрышки висели клочьями резины. Топливо медленно сочилось на землю, образуя радужные пятна.

— Ну, заклеить дырку в баке, слить топливо и поменять покрышки — это всё-таки лучше и быстрее, чем такой толпой, да ещё и с раненым, передвигаться ногами, — рассуждал я вслух, прикидывая объём работ. Да и Саня в таком состоянии марш-бросок точно не переживёт.

Пока мы проводили техническую ревизию, прикидывая возможности ремонта, Вика с Димой вернулись от места побоища зомбаков. Оба выглядели довольными.

— Набрали немало, — сказала Вика. — Энергоядра, консервы, сухпайки были, даже медикаменты нашли.

Дима тут же предложил поделить пополам:

— По справедливости.

Это было неожиданно. Но Дима, видимо, понимал: без нашей помощи им бы вообще ничего не досталось, кроме пули в голову.

Мы не стали протестовать. Я просто кивнул в знак согласия, и они начали калькуляцию и дележку.

После этого Вика подошла ко мне и передала энергоядра и какие-то сухпайки с тушёнкой:

— Твоя доля.

Я всё не глядя закинул в инвентарь, который и без того был весьма заполнен.

— Что у вас с машинами? — спросил Дима, вытирая руки о штаны.

— Да вот, нужно бак чем-то заклеить да колёса переобуть. А то из трёх только одна заводится, но с пробитым баком и покрышками.

Мы с Димой стали рыться по машинам, искать нужные инструменты. Нашли домкрат — старый, ржавый, но рабочий. Ключи тоже отыскались в ящике с инструментами. Пока скидывали первое колесо, я услышал какое-то шуршание со стороны бывших нападавших.

— Видать, очнулся, — кивнул я в ту сторону.

— Ну, пошли поговорим, — ответил Дима, откладывая гаечный ключ.

— Девочки, колесо докинете? — обратился я к Вике и Кире.

Вика повела бровью:

— Я с вами. Так допрос лучше пройдёт.

В её голосе слышались металлические нотки. Я знал, что она имела в виду — её ментальные способности могли заставить говорить даже самого упрямого мужика.

Кира кивнула:

— Справлюсь. Там осталось-то только затянуть.

Пока мы шли к месту, где лежал пленный, я всё наблюдал за ребятами, которых мы, по сути, спасли. Все трое были неодарёнными — обычные люди. Но все зелёные. Кира двигалась уверенно, без лишней суеты, Саня, даже раненый, не стонал и не жаловался. А Дима вообще светился достаточно яркой аурой — в моём восприятии она переливалась от зелёного к бирюзовому. Ещё немного, и он бы перешёл на новый уровень.

Подойдя к разбитым машинам нападавших, мы заметили, что мужик, оглушённый мною, пришёл в себя и отчаянно пытается перетереть пластиковые хомуты. Руки у него были в ссадинах — видимо, долго возился с путами.

Мы присели на корточки возле него. Пленный — мужик лет сорока, с обветренным лицом и злыми глазами — смотрел на нас с плохо скрываемой ненавистью.

Дима сразу же вспылил и начал разговор на повышенных тонах:

— Какого хрена вы на нас напали⁈ Что вам от нас надо было⁈ — Он размахивал руками, голос срывался от эмоций. — Наши интересы вообще не пересекались! Мы просто мимо проезжали! Кто вы вообще такие⁈ Что за отморозки⁈

Пленный грубо отвечал, в основном чуть ли не посылая на три буквы:

— Да вы землю жрать будете за то, что сотворили с нами! — рычал он, дёргаясь в путах. — Ребята как приедут — разнесут вас в пух и прах! Будете молить о смерти!

— Да ты охренел совсем! — орал в ответ Дима. — Это вы нас резать приехали! Мы только защищались!

— Защищались⁈ — Пленный плюнул в сторону. — Да вы просто везучие ублюдки! Повезло вам, что эти вмешались! — Он зло посмотрел на нас с Викой.

Вика же, склонив голову набок, тихо сказала:

— Так диалог не построим.

И слегка прищурила глаза. Её навык активировался.

Мужик замер, глаза у него стали слегка затуманенными, агрессия сошла с лица. Теперь он смотрел на Вику с каким-то детским доверием, словно она была его старшей сестрой.

— Кто вы? — мягко спросила Вика. — Зачем напали?

— Мы… мы те, кто держит эти земли, — ответил пленный монотонным голосом. — А эти… — он кивнул на обломки машин кочевников, — эти вторглись без разрешения. Наш человек с их главным встречался, потребовал плату за проезд, но тот ответил отказом. А так на нашей земле делать нельзя. Поэтому нас отправили их уничтожить. Что справедливо.

В его речи слышались фанатичные нотки. Говорил он как одурманенный, повторяя заученные фразы:

— Мы — хозяева этой земли. Кто не платит — тот умирает. Такой закон. Справедливый закон.

— Много вас в вашей группировке? — продолжила допрос Вика.

— Человек сто, может, больше, — ответил мужик, не задумываясь. — Хватит, чтобы вас всех в землю вкатать.

— Когда придёт контрольная группа?

— Часа через три. К вечеру. Когда мы не выйдем на связь по рации.

— Всё понятно, — сказал Дима, когда Вика ослабила воздействие. — Значит, у нас есть часа два, чтобы смыться.

Я кивнул и, посмотрев на Вику, одними глазами задал вопрос: что будем дальше с ним делать?

Та провела большим пальцем по горлу — жест был однозначным.

Я лишь кивнул. Сентиментальность — роскошь, которую не все могут себе позволить. Этот мужик и его банда убили почти всех кочевников только потому, что те не захотели платить дань. Оставить его в живых — рано или поздно он доберётся до своих и приведёт подкрепление.

Мы с Димой привстали с места и пошли обратно.

А секунд через пятнадцать Вика нас догнала. Её лицо было сосредоточенным. Я знал этот взгляд — она только что использовала свои способности.

— И че, как в этот раз? — тихонько спросил я, когда мы слегка опередили Диму.

— Да, так, — коротко ответила она, понизив голос. — Приказала, чтоб не дышал.

— А что, так тоже можно? — поинтересовался я, хотя в принципе знал ответ.

— Этот какой-то слабый был, — пожала плечами Вика. — Вообще контроль прям сходу подцепился, легко поплыл. Слабая воля, видимо.

— Ну хорошо, — ответил я.

Когда подошли к машинам кочевников, Кира уже снимала второе колесо с разбитого пикапа. Работала она быстро — руки орудовали гаечным ключом, как будто она когда-то в шиномонтажке работала.

Мы помогли ей дотащить колесо от одной из разбитых машин и быстренько закрепили его на месте поврежденного. Дима поддомкратил, я затягивал болты.

— Еще покатаемся, — удовлетворённо сказала Кира, вытирая руки о ветошь.

Я предложил Диме:

— Может, перекинем пулемёт с машины этих уродов на эту?

Тот кивнул:

— Давай попробуем. Лишним не будет.

Мы быстренько сходили к разбитым машинам нападавших. Первым делом осмотрели тот пикап, где стоял ДШК. Пулемёт был установлен на самодельной треноге, приваренной к кузову намертво. Прямо станину оторвать никак не получалось — была приварена накрепко, швы держались мертвой хваткой.

— Хрен с ней, с треногой, — буркнул Дима, доставая складной ключ. — Главное — сам ствол снять.

Сам пулемёт мы сняли без проблем. Тяжёлая махина весила килограммов под сорок, но вдвоём мы справились. Пускай хоть так будет — ручной ДШК тоже серьёзная огневая мощь, особенно против лёгкой техники.

Ящик с пулемётными лентами тоже забрали. Патронов было много — штук двести-триста, а может, и больше.

Положили всё это добро в кузов нашего пикапа, закрепили брезентом, чтобы не болталось при езде. Дима полез в багажник одной из разбитых машин и достал оттуда тюбик холодной сварки.

— Повезло, — пробормотал он, вскрывая упаковку. — Хорошая штука.

Слепил два компонента, тщательно перемешал до однородной массы. Наклонился к бензобаку нашего пикапа и аккуратно залепил пробоины. Пуля прошла насквозь в двух местах — входное и выходное отверстия — одной пулей по всей видимости пробило.

— Минут пятнадцать, и схватится, — сказал он, разминая пальцы. — Держаться будет намертво.

Кира с Викой тем временем занимались более прозаическим делом — сливали топливо с остальных машин. Нашелся шланг с грушей для перекачки — незаменимая вещь в дороге. Бензин переливали в канистры, а из них заливали в бак автомобиля, на котором нам предстояло двигаться дальше.

— Литров пятьдесят накачали, — доложила Кира, завинчивая крышку последней канистры. — Километров на четыреста хватит, если экономно ехать.

— А если не экономно? — поинтересовался я.

— На триста, — усмехнулся Дима. — Но оно того стоит. Скорость иногда важнее экономии.

Работая, ребята между делом спросили:

— А куда мы вообще направляемся?

Я немного размыто ответил:

— Пока на север, а там видно будет.

Не хотелось посвящать их в детали моих поисков. По крайней мере, пока не узнаю их получше.

Те же переглянулись между собой. Кира что-то тихо сказала Диме, тот кивнул Сане, который лежал в тени пикапа. После короткого обмена взглядами Дима от лица всех троих сказал:

— Слушай… если вы не против, то мы бы хотели к вам присоединиться. Группа разбита, мы по сути остались одни. А втроём, да ещё с раненым, мы не выживем.

В его голосе слышалась искренняя просьба, но без заискивания. Гордость не позволяла ему унижаться, но реальность заставляла искать союзников.

— В любом случае сейчас валим, — ответил я уклончиво. — А там подумаем.

Сам же посмотрел на Вику вопросительно. Та почти незаметно кивнула — знак того, что она не против такого временного союза.

А потом, когда мы на минуту остались вдвоём у машины, она тихо сказала:

— Я их прощупала, пока работали. В случае чего смогу под контроль взять за секунду. Поэтому можно какое-то время смело быть с ними вместе.

— Ну хорошо, — ответил я, чувствуя облегчение.

Когда все приготовления были закончены, мы погрузились в автомобиль. Дима сел за руль — их машина, ему и рулить. К тому же он знал местность лучше нас. Саню аккуратно разместили на заднем сидении, подложив под голову свёрнутую куртку.

Вика села на пассажирское сидение, поставив калаш между ног. А мы с Кирой устроились в кузове среди канистр и ящиков с боеприпасами. Металл кузова был тёплым от солнца, но скоро должно было уже стемнеть.

Дима ехал достаточно быстро — километров шестьдесят в час по разбитой дороге. Вёл машину уверенно, объезжая выбоины и камни, не сбавляя скорости на поворотах. Чувствовалось, что за рулём он чувствует себя как дома.

Я слегка расслабился, понимая, что в общем-то всё сделали быстро и у нас есть запас времени, чтобы скрыться с места боя. Часа полтора-два точно есть, прежде чем кто-то заинтересуется, почему нападавшие не вышли на связь. А с учётом скорости, километров на семьдесят-восемьдесят мы точно отъедем. А там ищи ветра в поле.

Сев поудобнее на пол кузова, я прислонился спиной к кабине и стал смотреть на отдаляющуюся картину прошедшего боя, которая осталась позади — дым над разбитыми машинами, чёрные пятна пожарищ, разбросанные по земле тела.

А сам как-то невольно погрузился в мысли. О том, что интересно — жива ли моя Аня? Помнит ли она меня? Ведь для неё прошло целых десять лет. Десять лет в этом аду, полном опасностей и смерти. Сколько людей она встретила за это время? Сколько пережила?

Меня слегка накрыли воспоминания. Мы ведь действительно любили друг друга, нам было вместе хорошо. Те простые, счастливые дни до катастрофы, когда самой большой проблемой было решить, куда пойти в выходные. Её смех, её руки в моих, её сонное лицо утром…

Но эти чёртовы десять лет стоят между нами пропастью. Интересно было бы увидеть, чем она сейчас занимается, как выглядит, жива ли вообще…

И в этот момент перед глазами внезапно всплыло системное сообщение:

АКТИВИРОВАНА СПОСОБНОСТЬ «ВНЕ СИСТЕМЫ»

НАВЫК «ЧУЖИЕ ГЛАЗА» АКТИВИРОВАН

ЗАДЕЙСТВОВАН НАВЫК «РУНОЛОГ»

ОБНАРУЖЕНА НОВАЯ РУНА: «ЧУЖИЕ ГЛАЗА»

СКОПИРОВАТЬ РУНУ? ДА/НЕТ

— Да, — нажал мысленно я, сам не понимая ещё до конца, что происходит.

РУНА «ЧУЖИЕ ГЛАЗА» УСПЕШНО СКОПИРОВАНА

— Что, чёрт побери, это было? — подумал я вслух, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

Кира посмотрела на меня с любопытством:

— Что-то случилось?

— Да так, ничего, — поспешно ответил я. — Просто задумался.

Но внутри всё кипело от возбуждения. Новый навык? Чужие глаза?

И в этот момент меня как будто бы погрузило в чужое сознание. Нет, не так. Словно кто-то невидимый схватил меня за затылок и резко дёрнул в сторону. Мир мигнул, словно перегоревшая лампочка, и реальность треснула по швам.

Перед глазами появилась картина, от которой я чуть ли не дёрнулся было за автомат. Инстинкт кричал об опасности, но тело не слушалось — я был заперт в чужом теле, как в клетке.

Мои руки — но не мои — держали два ствола одновременно. В правой руке пистолет-пулемёт МП-5, левая сжимала рукоять ПМ. Обе руки вели прицельный огонь по наступающим со всех сторон зомби, и каждый выстрел был точным, четким. Это были руки профи.

Зомби пёрли чуть ли не сплошной массой, и зрелище это было поистине апокалиптическим. Они лезли из каждой щели, из каждого проёма разрушенных зданий. Одни ещё сохраняли человеческие черты — оборванная одежда, остатки причёски, даже какие-то украшения. Другие превратились в нечто ужасающее — кожа свисала клочьями, кости торчали из разложившихся мышц, челюсти отвисли неестественно широко, обнажая почерневшие зубы.

Всё происходило, по всей видимости, в каком-то городе. Ну, точнее, в том, что от него осталось — обычная картина постапокалипсиса. Разрушенные здания торчали из земли как сломанные зубы, асфальт треснул и покрылся мхом. Машины стояли там, где их бросили владельцы, — ржавые, с выбитыми стёклами, некоторые перевёрнуты.

Один особенно крупный зомби рванул прямо на меня. Половина его лица отсутствовала, но оставшийся глаз заглядывал прямо в душу. Руки уже тянулись ко мне.

В тот момент, когда зомби попытался на меня наброситься, я попытался перевести ствол, чтобы начать стрелять именно в него. Но на мои потуги руки никак не реагировали — я был лишь пассажиром в этом кошмаре, зрителем собственной смерти.

И тут левая рука навела ПМ и выстрелила в того зомби, который был ближе всего и готов был напасть. Пуля попала точно в лоб, голова взорвалась как арбуз, забрызгав всё вокруг чёрной жижей. Тело ещё несколько секунд дёргалось, потом рухнуло и стало растворяться.

Правая же рука удерживала пистолет-пулемёт, продолжая поливать очередями наступающих зомбаков. Стреляющий явно экономил патроны — короткие очереди по два-три выстрела, каждая в голову. Гильзы сыпались дождём, звеня по асфальту.

Взгляд метнулся по сторонам. Были какие-то люди — мужики в камуфляжной форме, со шлемами и бронежилетами. Они тоже вели огонь, прикрывая отход к какому-то укрепленному зданию. Один из них, высокий парень с автоматом, кричал что-то неразборчивое — видимо, команды. Другой, постарше, метнул гранату в самое густое скопление тварей.

Граната взорвалась в центре группы зомби, разбросав тела во все стороны. Но на каждого убитого приходило двое новых. Они выползали из подвалов, подъездов, некоторые даже выламывались из-под завалов.

И только потом я обратил внимание на руки — это были женские руки. Да, обветренные, да, покрытые ссадинами и шрамами. Даже заметил сбитые костяшки на правой руке — след от удара кулаком явно по физиономии. Ногти коротко острижены. Но это определённо были женские руки — тонкие запястья, изящные, несмотря на мозоли, пальцы.

Зомби атаковали волнами. Первая волна — самые быстрые, ещё сохранившие какую-то координацию движений. За ними ползли те, кто уже не мог бежать, — без ног, с переломанными позвоночниками, но всё ещё опасные в своей массе. А в конце мелькали бирюзовые и даже заметил одного синего.

Патроны в пистолете-пулемёте кончились. Женские руки молниеносно выдернули пустой магазин и вставили новый — движения отработанные, автоматические. Ни секунды промедления.

Один из зомби бежал, волоча за собой оторванную ногу, но двигался удивительно быстро. В последний момент левая рука снова выстрелила из пистолета — пуля прошила голову насквозь.

Но их было слишком много. Несмотря на явный профессионализм стрелков, несмотря на мощь огня, зомби неуклонно приближались. Кольцо окружения сжималось. Скоро патроны кончатся, а мертвецы всё идут и идут.

В этот момент я почувствовал дикую слабость — словно кто-то выдернул из меня всю жизненную силу. Голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Я кое-как сконцентрировался на себе, пытаясь вырваться из этого кошмара.

Мир мигнул ещё раз — и я снова оказался здесь же, в кузове пикапа. Реальность вернулась резко, как пощёчина. Я жадно вдохнул пыльный воздух.

Перевёл устало взгляд на Киру. Та как будто бы ничего не заметила — смотрела вперёд, на дорогу, лишь изредка поглядывая через окно на раненого Саню.

Я же обратил внимание на то, что полоска энергии в интерфейсе просела практически до нуля. Хотел было достать энергоядро, но прикинул, что и так восстановится. К тому же тратить запасы без крайней нужды было глупо.

— Что это сейчас было? — подумал я, глядя на затылок Киры.

Глава 5

Эмоции просто захлестнули меня волной, которую невозможно было сдержать. Руки задрожали, сердце забилось так сильно, что я почувствовал его удары в висках. Если поверить в то, что я сейчас действительно смотрел глазами Ани — а все ощущения были настолько реальными, что сомневаться не приходилось — то как минимум она жива.

Она жива! Это понимание ударило меня с такой силой, что я едва не потерял равновесие, хотя и сидел. Вот доказательство того, что она ещё дышит, ещё сражается в этом безумном мире.

И не просто жива — способна постоять за себя. Судя по тому, как шёл бой в том видении, это было совсем не паническое бегство испуганной девушки. Скорее профессиональное истребление противника, возможно, даже охота. Каждое движение, каждый выстрел были рассчитанными, точными. Это была работа бойца, который знает цену каждой секунды и каждой пули.

Её окружали люди, которые тоже явно знали, с какой стороны приложиться к оружию. Я видел это в их движениях, в том, как они прикрывали друг друга, как действовали без лишних слов. Значит, как минимум, она попала в сильную группу — не к мародёрам или работорговцам, а к настоящим профессионалам. И сейчас это было самое главное. Выжить в одиночку практически невозможно, а в команде опытных бойцов у неё были все шансы.

Но откуда у меня эта способность или навык? Как это вообще произошло? Я даже и подумать не мог, что можно видеть чужими глазами, получать информацию через пространство и время. Это было что-то за гранью понимания, что-то, что не укладывалось в голове.

И тут до меня дошло. Моя способность — она же была описана как «вне системы», как там было написано в том сообщении? Может сработать раз в неделю, временно давая какой-то навык, который по её мнению будет необходим в конкретной ситуации. Вот она лотерея — каждый раз новая возможность, новое умение.

Я быстро пробежался взглядом по привычным иконкам интерфейса и ничего нового не нашёл. На долю секунды меня захватила паника — а что если видение было галлюцинацией? Что если усталость и отчаяние наконец добили мой рассудок?

Но потом я вспомнил сообщение системы: «Рунолог». Он же сработал, я же получил новую руну! Дрожащим взглядом я открыл интерфейс и посмотрел на сохранившуюся руну.

«Чужие глаза» — светилась надпись бледно-серым светом.

Я пристально посмотрел на руну, и перед глазами всплыло описание:

Сфокусировав мысли на конкретном объекте, вы можете взглянуть на мир его глазами в реальном времени. Время действия: до истощения энергии. Применение: одноразово.

Что значит «одноразово»? — подумал я, но потом понимание пришло само собой. Скорее всего, это означает: наложил руну, использовал — руна исчезла. Как одноразовый артефакт, который разрушается после применения.

Ну что ж, возможно. Но даже однократное использование могло кардинально изменить ситуацию.

Это очень, очень полезный навык, который, возможно, поможет мне наконец найти Аню. Если я смогу через её взгляд опознать какие-то ориентиры — характерные здания, особенности ландшафта, может быть, вывески или таблички — то зона поиска уменьшится в сотни, если не в тысячи раз.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить каждую деталь увиденного. Здания вокруг были явно городского типа — не самодельные лачуги поселений, а настоящие городские строения. Многоэтажки, хоть и разрушенные. Асфальт под ногами, пусть и покрытый трещинами. Это сужало круг до крупных городов или их окраин.

Самое главное — Аня была активна, двигалась, принимала решения. Не пленница, не жертва, а полноправный участник команды. Это означало, что она не только выжила, но и адаптировалась, стала частью группы профессионалов.

Я видел, как товарищи прикрывали её, как координировали действия с её участием. Она была не обузой, а ценным членом команды. Это могло означать только одно — за эти годы она многому научилась, стала настоящим бойцом.

Мысль об этом одновременно радовала и пугала. Радовала, потому что увеличивала её шансы на выживание. Пугала, потому что означала — мир изменил её, как изменяет всех. Та девушка, которую я знал раньше, возможно, уже больше не существовала. На её месте была закалённая боями выжившая, для которой убийство стало обыденностью, а доверие — роскошью.

Но это неважно. Важно было только одно — она жива, и теперь у меня есть шанс её найти. Пусть одноразовый, пусть требующий точного расчёта, но шанс. И я не собирался его упускать.

До вечера мы двигались по дороге, известной только Дмитрию и, возможно, его друзьям — Кире и Александру. Старый пикап трясло на каждой кочке, подвеска скрипела и стонала, но держалась. Ехали не останавливаясь, поддерживая ту скорость, которую Дмитрий только мог выжимать из изношенного автомобиля. Двигатель работал неровно, время от времени начинал троить, но Дима умело играл газом, не давая ему заглохнуть.

Я сидел в кузове, прижавшись к кабине спиной и пристально вглядывался в горизонт, периодически проверяя интерфейс — система показывала, что поблизости нет активности других игроков. Это было хорошим знаком. Перед глазами только пылевое облако от наших колёс и пустая дорога, уходящая к горизонту. Я так и не заметил каких-то признаков нашего преследования — ни машин вдалеке, ни поднимающейся пыли, ни даже птиц, вспугнутых чужим присутствием.

— Похоже, не пошли за нами, — сказал я, заглядывая в приоткрытое окно-перегородку.

— Рано радуешься, — ответил Дима, не отрывая взгляда от дороги. — Эти ублюдки могут появиться в любой момент. У них техника получше нашей корыта.

Тем не менее, это давало надежду на то, что нам удастся избежать столкновений в дальнейшем с той группировкой, которая устроила бойню. Но надежда — понятие относительное. Сегодня ты в безопасности, а завтра можешь проснуться с автоматом у виска.

Вика пересела с раненому Саше, периодически проверяя его пульс и меняя повязки. В её инвентаре как и в моем лежали медикаменты, которые мы раздобыли с лута и отмеченных системой точках в червоточинах — несколько флаконов антибиотиков, болеутоляющие, бинты. Система аккуратно распределила их по ячейкам, показывая количество и качество каждого предмета.

— Как он? — спросил я, оборачиваясь.

— Держится. Температура спадает, дыхание ровнее стало, — ответила она. — Но нужен покой. Долго так ехать нельзя.

Когда день стал близиться к завершению и солнце начало садиться за горизонт, Дмитрий сбавил скорость, внимательно всматриваясь в придорожные ориентиры. Наконец он резко свернул с накатанной дороги куда-то в сторону леса, туда, где между деревьев виднелась едва заметная колея.

— Приехали? — спросила Кира, которая всю дорогу молчала, глядя вперед.

— Почти, — ответил Дима. — Ещё немного.

Пикап медленно въехал в лес, ветки царапали по крыше и бортам. Проехав ещё какое-то время по едва заметной колее, которая то появлялась, то исчезала среди корней и опавшей листвы. Деревья сомкнулись над головой, создавая зелёный туннель. Воздух стал прохладнее, пахло хвоей и прелой листвой.

Судя по всему, что мы удаляемся от основных троп и дорог. Хорошее место для передышки.

Уже почти в сумерках, когда стемнело настолько, что пришлось включить фары, Дима остановил автомобиль на небольшой поляне между соснами.

— Дальше пешком, — сказал он, глуша двигатель.

Тишина после многочасового движения показалась оглушительной. Только шумел ветер в ветвях да где-то вдалеке ухал филин.

— Далеко? — спросил я, разминая затёкшие ноги.

— Да нет, метров пятьдесят, — ответил Дима, доставая из багажника рюкзак и автомат. — Но машину лучше здесь оставить. Меньше шансов, что заметят.

Мы осторожно подхватили под руки Сашу, который пришёл в сознание. Он опирался на нас всем весом, еле переставляя ноги. Кира взяла его рюкзак.

Пошли в указанном Дмитрием направлении, продираясь сквозь кустарник и обходя упавшие стволы.

Да, действительно, через каких-то пятьдесят метров мы вышли к какому-то озеру. На берегу лес резко расступился, и в сгущающихся сумерках была видна водная гладь, отражающая последние лучи солнца. Тут же показалась довольно крепкая изба или домик — сруб из толстых брёвен, с покосившейся, но ещё крепкой крышей.

— Пошли в дом, — сказал Дмитрий.

— Хорошее место, — ответил я, оглядывая окрестности. — Скрытно, вода рядом, лес защищает от ветра.

— Да, часто пользуемся. Мы тут уже лет пять останавливаемся, — пояснил Дима, отпирая массивную дверь. — После того как мир изменился, таких укромных уголков осталось немало.

Мы вошли в дом, и Дмитрий откуда-то достал керосиновую лампу. Зажёг фитиль, и стало видно обстановку. Да, домом действительно пользуются — вдоль стен были сколочены топчаны, порядка семи штук. В центре стоял крепкий деревянный стол, явно самодельный, но добротный. На топчанах лежали матрасы — не новые, но чистые и сухие.

— Ну хорошо хоть не на сырой земле ночевать, — подумал я вслух, помогая уложить Сашу на ближайший топчан.

— Здесь есть и печка, — показал Дима на угол, где стояла небольшая железная печурка с трубой, выходящей в стену. — Дров заготовлено с прошлого раза.

В углу действительно лежала аккуратная поленница. Рядом стояли несколько вёдер, котелок.

— Мы с ребятами это место обустраивали несколько лет, — продолжал Дима, раскладывая на столе свои вещи. — Сначала это была просто заброшенная изба рыбака. Потом мы её починили, утеплили, припасы сюда свозили по мере возможности.

Кира уже хлопотала возле раненого — проверяла повязки, доставала из своего инвентаря медикаменты.

— Здесь должна быть еда, — сказал Дима, открывая деревянный ящик под одним из топчанов. — Консервы, крупы. Не ахти что, но протянем.

Вика подошла к окну и выглянула наружу. За стеклом уже стемнело окончательно, но лунный свет отражался в озёрной глади.

— Тихо, — сказала она. — Никого поблизости. Хорошее место выбрали.

— Главное — утром решить, что делать дальше, — ответил я. — И подумать о маршруте.

Кира с Викой принялись готовить что-то на ужин. Каждая достала из по маленькой плитке. Посмотрев друг на друга, улыбнулись. Приготовили наваристую похлёбку из всего, что нашлось в общих запасах: банка тушёнки, пачка макарон, каких-то специй и круп — намешали всё это в одну большую кучу в металлическом котелке, почерневшем от множества костров.

— Соль есть? — спросила Вика, помешивая варево деревянной ложкой.

— Чуть-чуть, — ответила Кира, доставая из инвентаря небольшой пакетик и протянула Вике.

Дима бросил в импровизированный очаг несколько щепок и поджег их. Те тут же вспыхнули ярким пламенем. Огонь отбрасывал причудливые тени на стены полуразрушенного дома, где мы расположились на ночлег. В воздухе витал запах дыма и горячей еды.

Ужин был, пусть и не самым вкусным, как хотелось бы, но питательным. А ещё с учётом того, что горячее после событий хорошо зашло — все уплетали похлёбку с аппетитом.

— Ночью дежурим? — спросил я, отставляя пустую миску и чувствуя, как тепло разливается по желудку.

— Необязательно, — ответил Дима, вытирая руки о потрёпанную тряпку и показывая на маленькую рукоятку лебёдки в углу комнаты. От неё шёл тонкий металлический трос, который исчезал в пробитом отверстии в стене. — Есть кое-что получше.

— Что это? — спросил я, подходя ближе и рассматривая самодельную конструкцию.

— Система оповещения нашей собственной разработки, — ответил Дима улыбаясь и стал крутить ручку лебёдки.

Механизм заработал с тихим скрежетом — видимо, смазки не хватало, но работал исправно. Лебёдка сматывала тросик на катушку, и когда трос достаточно натянулся, Дима достал из ящика в столе небольшой медный колокольчик — такие раньше вешали на шеи коровам.

— В два ряда вокруг дома, — пояснил он, закрепляя колокольчик карабином на тросик, — не считая основных подходов к воде, развешали и натянули тросы. Плюс там привязаны разные консервные банки, куски металла — тихо не получится пройти. Первый ряд в тридцати метрах от дома, второй — в пятидесяти. Так что время на то, чтобы среагировать, будет. Можно выспаться спокойно.

Дима проверил натяжение троса, подёргал его несколько раз. Колокольчик тут же откликнулся мелодичным звоном.

— А если ветер? — спросила Вика. — Или какой-нибудь зверь наткнётся?

— Ветра здесь практически не бывает, — махнул рукой Дима, — а звери… ну, от них тоже неплохо бы проснуться заранее. Тут и они могут быть опасны.

— Хорошо придумано, — признал я, оценивая простоту и эффективность системы. Хочешь жить — умей импровизировать.

— Для себя старались, — хмыкнул Дима, проверяя ещё раз крепление карабина. — Лучше перебдеть.

— Давай уже спать, — сказала Вика, зевая и потягиваясь. — Что-то последние дни совсем вымотали. Ощущение, что не спали неделю.

— Ага, — буркнул я, чувствуя, как усталость навалилась на меня свинцовой тяжестью.

Заваливаясь на ближайший ко мне топчан, я подложил под голову свой потрёпанный рюкзак. Вещи в нём были сложены так, что получалась вполне сносная подушка. Калаш положил рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Я вырубился практически мгновенно. Сон был глубокий, без сновидений — организм просто отключился, восстанавливая силы после напряжённого дня. И казалось, проспал буквально ничего, когда вдруг что-то заставило меня проснуться.

Сначала я не понял, что случилось. За окном уже был рассвет — серый, тусклый свет пробивался через грязные стёкла, отбрасывая длинные тени на пол. Воздух был прохладным и влажным, как это бывает ранним утром в лесу.

Потом я услышал это снова — какой-то звон. Тихий, но отчётливый.

Открыв глаза полностью, я прислушался. Тишина. Только равномерное дыхание спящих товарищей и отдалённый шум легкого ветра снаружи.

В эту же секунду колокольчик дёрнулся ещё раз. Звук был резкий, тревожный — кто-то или что-то задело трос.

Быстро вскочив с топчана, я схватил калаш и выглянул в окно. Туман поднимался от земли, ограничивая видимость метров до двадцати. В серой мгле ничего не было видно — ни движения, ни силуэтов. Но это не значило, что там никого не было.

Сердце забилось чаще. Адреналин мгновенно прогнал остатки сна. Подойдя к двери, я замер, прислушиваясь к звукам снаружи. Шаги? Или это всего лишь эхо моего собственного сердцебиения?

Резко открыв дверь, я тут же наставил ствол в сторону прохода. Но здесь тоже никого не было. Только пустота, туман и утренняя тишина.

— Что там? — прошептала Вика за моей спиной. Она уже держала в руках своё оружие, готовая к бою.

— Колокольчик звенел, — ответил я, не отводя взгляда от тумана. — Дважды.

В этот момент колокольчик дёрнулся так резко и неожиданно, что я едва не подпрыгнул на месте. Причём настолько сильно, что аж сделал полный оборот вокруг натянутого трусика, звякнув металлом о металл. Звук был пронзительный, тревожный — именно такой, какой и должен быть у сигнальной системы.

А сам трусик, служивший основой нашей примитивной сигнализации, натянулся до предела, затрещав от напряжения. Он сорвал с петли лебёдку, прикреплённую к краю стола. Механизм с грохотом упал, подпрыгнув на неровном полу.

Мы все мгновенно напряглись и услышали характерный металлический звон — дребезжание жестяных банок, которые были развешены на тех самых трусиках по периметру нашего временного убежища. Банки качались и били друг о друга, создавая зловещую какофонию в густом тумане, окружавшем нас со всех сторон.

Я инстинктивно поднял автомат, крепко обхватил его обеими руками и направил ствол туда, откуда доносился звук, палец лёг на спусковой крючок.

Звук доносился из густого тумана, который окутывал местность непроницаемой завесой. Серая пелена поглощала все контуры, превращала мир в размытое, призрачное пространство, где любая тень могла оказаться смертельной угрозой.

Я напрягал зрение, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение, хоть малейший силуэт в этой серой массе, но безуспешно. Только звуки — скрип, шорох, может быть, чьи-то осторожные шаги.

Нервы были натянуты до предела. Я уже думал сделать несколько выстрелов в сторону звука — пристрелочных, для острастки, чтобы показать возможному противнику, что мы не беззащитны. Палец напрягся на спуске…

Как вдруг из плотной завесы тумана, словно мираж в пустыне, промелькнула яркая синяя аура — неземное свечение, которое на секунду осветило клочок пространства перед нами холодным, мертвенным светом.

И тут же снова исчезла, растворилась в сером мареве, словно её и не было вовсе.

— Твою мать! — выругалась Вика голосом!

Глава 6

Я тут же, там где буквально только что мелькнула синяя аура сквозь плотную завесу тумана, широкой дугой опорожнил половину рожка. Пули резали воздух, оставляя за собой едва заметные следы в густой белой пелене. Звук автоматной очереди гулко отразился от стен дома, смешавшись с эхом, которое долго катилось по окрестностям.

К моим выстрелам тут же присоединились выстрелы Димы, который занял позицию у разбитого окна справа. Его старый АК работал с характерным металлическим лязгом затвора, и Дима методично поливал огнём справа налево и обратно по всей территории перед домом. Стреляные гильзы звонко падали на пол, подпрыгивая на неровных досках.

— Где он, чёрт возьми? — прокричал Дима, не прекращая стрельбы. — Как призрак какой-то!

— Не трать патроны понапрасну! — крикнула в ответ Вика, прижавшись спиной к стене рядом с дверным проёмом. — Стреляй только когда видишь цель!

В этот момент с задней стороны стенки что-то сильно ударило — как будто бы тараном кто-то въехал в дом на полной скорости. Аж стена затрещала, деревянная крошка посыпалась с потолка мелкими хлопьями. Старые доски заскрипели и прогнулись, а где-то в глубине дома что-то с грохотом упало.

— Он там! — крикнула Вика.

Кира, которая до этого момента сидела на корточках возле раненого Сани, резко вскочила и навела пистолет на заднюю стену. Её руки дрожали — то ли от страха, то ли от адреналина.

Саня, лежавший на самодельном топчане возле той самой стены, попытался привстать. Но простреленная нога и плечо не позволили ему это сделать быстро. Он лишь шикнув от боли, сумел приподняться на локте, схватив лежавший рядом обрез.

— Саня, лежи! — крикнула ему Кира. — Ты только хуже сделаешь!

— Да иди ты… — прохрипел раненый, но всё же опустился обратно на топчан, понимая, что в таком состоянии толку от него мало.

Синяя аура в тумане мелькнула снова — теперь уже слева, метрах в пятнадцати от дома. И я опять пальнул в то место короткую очередь на три патрона. Пули прошили туман, но звуков попадания не последовало.

— Чёрт! — выругался я, понимая, что промахнулся.

Судя по тому, что никаких звуков больше оттуда не последовало — ни урчания, ни падения — все пули ушли в молоко в прямом и переносном смысле слова. Туман словно поглощал их, делая стрельбу почти бесполезной.

Сильный удар вновь последовал — всё в ту же заднюю стену. На этот раз удар был ещё мощнее. Где-то треснула балка, и весь дом качнулся, как корабль в шторм. Пыль и мусор посыпались с потолка, а одно из окон треснуло по диагонали.

— Такое впечатление, что он распыляет наше внимание, — сказала Вика.

— Да, похоже на то, — ответил я, тоже меняя магазин. — Атакует с одной стороны, чтобы мы туда отвлеклись, а сам готовит удар с другой.

Дима обернулся к нам, не прекращая наблюдения за своим сектором:

— А может, он просто не знает, как к нам подобраться? Мы же в доме засели, со всех сторон прикрыты.

— Стену-то он долбить будет долго, — сказал я, оглядывая толстые брёвна задней стены. — Так что держим эту сторону.

И действительно, в эту же секунду синяя аура снова на несколько мгновений мигнула в зоне видимости спереди и пропала. Теперь она была ближе — метрах в десяти от входа. Я видел, как она движется, словно танцует в тумане, то появляясь, то исчезая.

Я хотел было снова стрельнуть в ту сторону, уже поднёс приклад к плечу и навёл ствол, но сдержался в последний момент, понимая, что это бессмысленно. Патроны не бесконечны, а этот противник явно умеет пользоваться своей способностью.

— Он играет с нами, — прошипела Вика сквозь зубы. — Как кот с мышкой.

Перезарядив магазин на полный, я посмотрел на Вику вопросительно, мол, что будем делать? План нужен был срочно, потому что ситуация становилась всё хуже. Туман не рассеивался, патроны тратились, а противник оставался невидимым призраком.

Вика на мгновение задумалась, потом пожала плечами и сказала:

— Знаешь, шансов мало.

В её голосе не было паники, только холодная оценка ситуации.

— Что предлагаешь? — спросил я, проверяя количество оставшихся магазинов.

— Может, попробуем выманить его? — предложил Дима. — Один из нас выйдет, как приманка, остальные прикроют?

— И кто будет приманкой? — скептически спросила Кира. — Сам то подумал что сказал?

В следующую секунду очередной мощный удар сотряс заднюю стену убежища. Звук был оглушительным — словно кто-то кувалдой добланул. Удар был настолько силен, что доски затрещали, и сквозь них пробилось отверстие размером с кулак в сторону единственной комнаты нашего временного укрытия.

Пыль и щепки посыпались на пол, а сквозь образовавшуюся брешь тут же просунулась рука зомби. Большие когти оставляя глубокие борозды в древесине, пока тварь пыталась расширить проход.

— Чёрт! — выдохнул я, инстинктивно отступая на шаг.

И если бы Саня не сдвинулся бы до этого, то когтистая лапа пришлась бы как раз ему на голову, вспорола бы череп как консервную банку. Саня аж отшатнулся, зашипев от острой боли в перебинтованной ноге. Кровь снова просочилась сквозь повязку, но оставаться на том же месте, где буквально только что его чуть не убил синий зомби, он побоялся.

— Отходи от стены! — крикнул Дима.

Сделав несколько неуклюжих шагов в нашу сторону, прихрамывая и морщась от каждого движения, Саня как раз проходил возле единственного окна в комнате. Старые доски скрипели под его весом, а за окном клубился тот самый проклятый туман, из которого то и дело выныривала синяя аура.

И в следующую секунду в тумане снова мелькнула эта синяя аура — яркое, неестественное свечение, которое излучал зомби.

Окно разлетелось вдребезги в ту же секунду. Осколки стекла веером разлетелись по комнате, некоторые впились в деревянные стены со звонким звуком. Саню, словно тараном, снесло с ног. Он даже не успел закричать — только широко раскрыл глаза от ужаса, когда понял, что происходит.

Зомби ворвался в комнату как живой снаряд. Тварь была почти два метра ростом, мускулистая.

И пока мы разворачивались, чтобы открыть огонь по зомбаку, который оказался прямо в нашем доме, тот успел сделать своё чёрное дело. Его когтистая рука пробила Сане грудь насквозь, словно та была сделана из мягкого теста. Кровь хлынула фонтаном, забрызгав стены и пол.

— Нет! — закричал Дима, вскидывая автомат.

Но зомби уже отпрыгнул назад, вытащив руку из груди умирающего и тут же сиганул обратно в окно с нечеловеческой ловкостью. Движения у него были резкие, даже размытые.

— Шустрый какой, — прошипела Вика, целясь в разбитое окно.

Кира вскрикнула пронзительно:

— Саня!!!

Она рванулась к упавшему мужчине, но Дима успел ухватить её за куртку, не дав броситься на верную смерть:

— Он нас тут всех положит! — прошептал он, крепко держа рвущуюся женщину. — Понимаешь? Всех!

Саня лежал на полу в луже собственной крови, хрипел и пытался что-то сказать. Его глаза метались по комнате, ища помощи, но мы все понимали — такую рану не выжить. Дыра в груди была слишком большой, кровь шла слишком быстро.

А у меня тем временем мелькнула мысль — безумная, отчаянная, но единственная. Я быстро сменил руну щита на руну скорости.

Взяв в одну руку Глок, а в другую — энергоядро, я активировал навык скорости в тот самый момент, когда синяя аура снова появилась своими зловещими очертаниями из тумана за разбитым окном.

Мир привычно смазался, превратившись в размытые пятна и полосы. Звуки стали протяжными и низкими, время словно превратилось в густой кисель. И в этой замедленной реальности я заметил, как зомби движется прямо на нас — не хаотично, не безумно, как обычные, а целенаправленно, расчётливо.

Тварь планировала атаку. Сначала разобьёт окно, ворвётся внутрь, убьёт ближайшую цель — в данном случае меня, потому что я стоял ближе всех к проёму. Потом развернётся к остальным. У неё была стратегия, и это было гораздо страшнее простого животного бешенства.

Я сделал шаг влево, уходя с линии атаки, и поднял Глок. В обычном времени зомби двигался размытым пятном, но в моём ускоренном восприятии я мог видеть каждое его движение, предугадывать каждый шаг.

Он двигался, по всей видимости, с такой же скоростью, как и я, когда находился под руной скорости. Тварь перемещалась в том же временном потоке, что и я. То есть для него сейчас тоже мир был смазан в одну сплошную кляксу движения, звуки растягивались в низкочастотный гул, а воздух казался густым как патока.

Синий бежал, но в моём восприятии это был обычный бег — не тот рывок сверхчеловеческой скорости, который я наблюдал секунду назад. Его мускулистые ноги отталкивались от земли размеренно, почти грациозно, оставляя глубокие отпечатки на земле. Даже в этом ускоренном состоянии я мог разглядеть каждую деталь — как развеваются лоскуты его некогда человеческой одежды, черноту его мёртвых глаз, как оскаленные зубы поблёскивают слюной.

Я успел чётко навести на него Глок, почувствовав знакомую тяжесть пистолета в руке. В режиме скорости каждое движение требовало особой точности — слишком резко дёрнешь, и прицел собьётся на несколько метров. Я медленно навёл перекрестье на его голову и выстрелил несколько раз подряд.

Первая пуля угодила в затылок, вторая — чуть выше уха, третья прошила скулу. В обычном времени это выглядело бы как мгновенная очередь, но здесь я видел каждую пулю в отдельности, как она рассекает воздух, как оставляет за собой едва заметный след искажения пространства.

Это не убило его, но сначала затормозило — синий пошатнулся, потеряв ритм бега, — а потом опрокинуло. Он рухнул лицом вперёд, взметнув фонтан грязи и опавших листьев. На секунду показалось, что всё кончено. Но он тут же встал, словно падение было лишь случайной заминкой. Чёрная кровь сочилась из пробитой скулы, но зомби это явно не беспокоило.

Я продолжил опустошать Глок, методично стреляя в голову. Каждый выстрел отдавался в руке, но пистолетной пули было явно недостаточно, чтобы поразить синего. Возможно, его череп был усилен мутацией, а может, дело было в его уровне.

Тот, видать, что-то сообразил. Инстинкт самосохранения, что ли? Или остатки человеческого разума? Встав на ноги и отряхнувшись от грязи, он стал разворачиваться, чтобы убежать. Движения его стали более хаотичными, менее координированными — видимо, пули всё-таки повредили что-то важное.

Я в том же режиме ускорения сделал несколько шагов, почувствовав, как энергия постепенно иссякает. Каждый шаг давался всё тяжелее, в груди нарастало знакомое жжение. И уже оказался вне дома — точнее, вне того, что от него осталось. За это время зомби отбежал уже шагов на десять. Ещё пять шагов, и он скроется в густом тумане, который клубился между деревьями.

Нельзя его упустить. Эта тварь слишком опасна, чтобы оставлять её в живых.

Я продолжил бежать за ним, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки кислорода. В режиме ускорения организм работал на пределе возможностей, и долго так продолжаться не могло. Быстро вскинул калаш.

Где-то на треть рожка отправил очередь ему в спину. Десяток патронов, выпущенных почти в упор — даже зомби такого не выдержит. Видать, какая-то из пуль пробила позвоночник в районе поясницы, и тот рухнул на землю, как подкошенный. Но не умер — стал подгребать передними руками, пытаясь уползти прочь. Задние ноги отказали, безвольно волочились по земле, оставляя глубокие борозды.

Картина была одновременно жалкая и пугающая. С одной стороны — беспомощное существо, пытающееся спастись бегством. С другой — зомби, который даже в таком состоянии оставался смертельно опасным.

Я быстро догнал его, но не рисковал подойти ближе чем на пять метров. Пусть у него функционировала только верхняя часть тела, но он по-прежнему оставался опасным. Один неосторожный шаг, и можешь получить укус — а это верная смерть.

Тут система подсветила в углу зрения мигающим красным индикатором:

Обнаружена руна скорости. Копирование невозможно — объект в движении.

Ну, руна скорости у меня уже есть, подумал я, рассматривая информационное сообщение от системы.

Я перезарядил автомат, вставив новый рожок, и высадил пяток пуль в голову зомбаку. Не знаю, на какой пуле по счёту, но в итоге его голова разлетелась взорванным арбузом. Куски мозгов и черепа разбрызгались в радиусе нескольких метров, оставив на ближайших деревьях тёмные пятна.

Тишина. Но эта тишина показалась после этого грохота почти оглушающей.

Я вышел из действия навыка скорости, почувствовав, как мир возвращается к своему нормальному ритму. Звуки стали резче и громче, краски — ярче. Но главное — я заметил, что выносливость просела на две трети. Ещё один такой марафон, и без энергоядра я просто рухну.

Приблизившись к полупрозрачному телу синего, я осторожно обследовал то, что от него осталось. Быстро подняв лут, где помимо энергоядер был синий усиливающий кристалл.

Что-то не давало мне покоя, и я никак не мог понять что именно. Ощущение было знакомое — как перед грозой, когда воздух становится плотным и давящим, а кожа начинает покалывать от статического электричества. Такие предчувствия лучше не игнорировать — они часто граничат между жизнью и смертью.

Я замер и огляделся вокруг, напрягая все чувства. Туман по-прежнему стоял плотной стеной, ограничивая видимость до каких-то двадцати метров. Где-то в его молочно-белых завесах могло скрываться что угодно — от безобидного тушкана до собратьев этого синего, которого я только что завали. Деревья стояли неподвижно, как мёртвые стражи, их голые ветви терялись в сером небе. Даже птицы молчали — плохой знак.

Пытаясь прикинуть, в какой стороне находится дом, куда мне нужно было вернуться, я медленно повернулся вокруг своей оси.

Определившись с направлением, я пошёл назад. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине. Трава под ногами была мокрой от оседавшего тумана, ботинки скользили по размякшей земле. Я старался двигаться как можно тише, но в этой мёртвой тишине даже собственное дыхание казалось оглушительным.

Автомат висел за плечом — патронов в магазине оставалось мало, всего несколько штук.

Подходя к дому — а точнее, к тому месту, где он должен был находиться за туманом — я напрягся ещё сильнее. Что-то было не так.

Я услышал какой-то шорох слева от себя, в стороне от дома, прямо на самом берегу озера. Звук был едва различим — словно кто-то очень осторожно переставлял ноги по мокрой траве, стараясь не выдать своё присутствие.

И тут меня накрыло. Догадка пронзила сознание как удар молнии.

Прошлый раз, когда мы столкнулись с синими, они действовали в паре. Это была их тактика — один отвлекает внимание, второй заходит с фланга. Тогда из четырех выжило двое. Я и Вика. И то — повезло.

А я только что завалил одного синего у дома. Где же второй?

Адреналин взорвался в крови, сердце забилось как бешеное. Я быстро сжал энергоядро в кулаке, чувствуя, как оно поглощается восстанавливая растраченную выносливость.

Когда выносливость стала резко заполняться, я увидел, как из тумана справа начинает проявляться зловещее синее свечение. Сначала едва заметное, как далёкий фонарь, потом всё ярче и ярче. Аура синего зомби.

Тут же активировав навык скорости, я почувствовал, как мир вокруг замедляется. Туман превратился в неподвижную серую массу, звуки стали низкими и протяжными. Я успел сделать несколько быстрых шагов в сторону, как раз в тот момент, когда на меня нёсся синий зомби.

Тварь была ещё страшнее, чем та, что я завалил у дома. Высокая, худощавая, с длинными руками, заканчивающимися когтистыми пальцами. Кожа мертвенно-бледная, с синеватым оттенком. Двигался он быстро, даже в замедленном восприятии.

Недолго думая, я сорвал с плеча АК и тройкой патронов прошил зомбаку голову. В ускорении я видел, как пули входят в череп, как разлетаются костные осколки, как синее свечение начинает гаснуть. Существо пронеслось буквально в метре от меня, врезалось в дерево и осело на землю, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Выходя из режима скорости, я почувствовал резкую слабость — выносливость, только-только восстановившаяся чуть больше чем на половину, снова ухнула чуть ли не в ноль. Магазин автомата опустел, последние патроны ушли на этого монстра. Зато я остался жив.

— Надеюсь, этот последний, — подумал я, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам.

Глава 7

Обыскал уже полупрозрачное тело синего зомбака.

Я снова поднял кристалл усилений — небольшой осколок размером с грецкий орех, пульсирующий внутренним светом. Сколько в него ни всматривался, поворачивая под разными углами, никаких навыков не обнаружил. Система молчала, не подсвечивала никаких скрытых свойств или бонусов. Просто кристалл. Но даже это «просто» давало кучу опыта и возможностей.

Взглянув на полосу опыта в углу зрения, я увидел, что она уже была практически полностью заполнена — тонкая серая линия доходила почти до самого края. Эти два синих зомбака хорошо дали опыта — куда больше, чем десяток обычных серых. Но хоть эти были более щедрыми на награды, но и опаснее в разы.

Замерев на месте, я вслушался в окружающую тишину. Задействовал навык скорости — обострённые чувства улавливали каждый шорох, каждое дуновение ветра. Но никаких посторонних шумов, кроме как из дома, где было слышно, как скрипят половицы под чьими-то шагами и доносилась какая-то суета — но не паническая, скорее деловитая — больше ничего. Хорошо. Значит, ребята там пока в безопасности.

Я крепко сжал кристалл в ладони, чувствуя, как его грани впиваются в кожу. Система тут же отозвалась знакомой надписью:

Поглотить кристалл усиления? Да/Нет?

Я утвердительно нажал взглядом на «да» и приготовился к знакомым ощущениям.

Сначала это было похоже на лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Потом покалывание превратилось в тёплую волну, которая поползла по руке, достигла плеча, разлилась по груди. Я почувствовал, как поток чистой энергии начал наполнять моё тело, словно вливая расплавленное золото в мои вены. Все полосы статов заполнились максимально.

А дальше стала расти полоса опыта. Пусть и незначительно, но достаточно быстро на фоне того количества зомбаков, которых я уже убил за последнее время. Каждый процент роста ощущался как маленький толчок, как будто внутри меня запускали микромоторчики, настраивая тело на новую частоту работы.

Полоса опыта, когда кристалл полностью поглотился, показывала, что мне оставалось ещё совсем чуть-чуть до перехода на следующий уровень. Буквально каплю. Тогда я достал второй кристалл — тот, что снял с первого синего — и зажал его в ладони. Система снова предложила поглотить его, и я согласился.

Началось всё так же — покалывание, тепло, волна энергии. Чувство поглощения и наполнения энергией просто заполнило меня с головой. Но тут, когда по ощущениям я впитал около половины кристалла, случилось что-то совершенно необъяснимое.

Сначала показалось, что мир вокруг немного притормозил. Звуки стали чуть глуше, движения воздуха — медленнее. А потом…

Взрыв.

Не физический, но куда более мощный. Волна силы прокатилась по всему телу, начиная от сердца и расходясь к каждой клеточке. С точки зрения физиологии я почувствовал настолько мощный прилив сил, что казалось — могу горы руками свернуть. Это была такая неописуемая эйфория, что я точно понимал — никогда такого раньше не испытывал.

Мышцы наполнились железной упругостью, в них как будто проснулись спящие до этого волокна. Руки перестали быть просто руками — они превратились в точные инструменты разрушения, способные, как показалось, дробить камни и гнуть металл. Ноги обрели пружинистость гепарда, готового к смертельному прыжку. Даже дыхание изменилось — стало глубже, размереннее, словно лёгкие научились извлекать из воздуха в два раза больше кислорода.

Но самое удивительное происходило с разумом. Мысли стали кристально ясными, каждая деталь окружающего мира обрела чёткость и объём. Я будто видел каждую пылинку в воздухе, слышал, как в доме кто-то двигает лавку, чувствовал запах старой крови, которая пропитала землю. Время словно замедлилось, давая мне возможность анализировать каждую секунду, каждое мгновение.

Сердце било так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Это был ритм силы, ритм абсолютного контроля над собственным телом. Кровь бурлила в венах, словно заменённая на что-то более мощное, более живое.

Руки дрожали — но не от слабости, а от переизбытка энергии, которая просто не помещалась в привычных границах человеческого тела. Я сжал кулаки и почувствовал, как пальцы легко, без усилий, раздавили бы любую кость. Мне казалось, что одним движением я могу снести стену дома, одним прыжком перемахнуть через крышу.

Это было опьянение силой в самом чистом виде. Эйфория от осознания того, что границы возможного только что сдвинулись далеко за привычные пределы. Я чувствовал себя другим, неким хищником.

Что произошло? Почему так случилось? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Система молчала, не выдавая никаких пояснений или предупреждений. Возможно, это был критический момент перехода на новый уровень? Или комбинация двух кристаллов дала неожиданный эффект?

Когда я скосил взгляд на интерфейс, то увидел кое-что интересное. Полосы, которые раньше были серыми, теперь стали зелёными. Все до единой. Выносливость, сила, ловкость, энергия — всё переливалось ровным зелёным светом, а шкалы выросли в полтора-два раза.

Вот у меня и новый уровень, подумал я, пытаясь совладать с бурлящей в теле энергией. Но что-то мне подсказывало — это было не просто повышение уровня. Это была трансформация. Качественный скачок, после которого я уже никогда не буду прежним.

Медленно, осторожно, я поднял руку и посмотрел на неё. Внешне ничего не изменилось — те же пальцы, те же шрамы и мозоли. Но я чувствовал, что под кожей течёт уже совсем другая сила.

Я направился в сторону избушки, ощущая под ногами влажную землю и слыша, как мои шаги глухо отдаются в густом тумане.

И стал замечать некую странность. С каждым шагом эта бурлящая сила во мне стала проходить. Словно из проколотого шара медленно выходил воздух. Нет, не сказать, что я становился таким, как был пять минут назад — изменения остались. Я их чувствовал. Чувствовал, что стал сильнее, быстрее, что реакция обострилась, а мышцы налились новой силой.

Но эта дурманящая эйфория, этот наркотический кайф от обретённой мощи — они стали исчезать. Постепенно, как отступает прилив, оставляя на берегу только следы своего присутствия. Голова прояснялась, мысли становились чётче, а мир вокруг — менее размытым и нереальным.

И когда я уже увидел смутные очертания дома сквозь туман, всё то чувство всесилия окончательно испарилось. Я снова стал самим собой. Более сильным, более быстрым, но определённо человеком, а не полубогом, каким себя ощущал несколько минут назад.

— Глеб, это ты? — крикнула Вика из дома. В её голосе слышались одновременно облегчение и напряжение.

— А ты ещё кого-то ждёшь? — ответил я, подходя ближе и выходя за пределы ограничения видимости тумана.

Дверь избушки скрипнула, и на пороге появился знакомый силуэт. Вика стояла в дверях с автоматом в руках. За её спиной виднелись ещё двое — Дима и Кира, которые тоже выглядывали наружу.

— Ну что, тебя поздравить можно? — спросила Вика, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Да, — фыркнул я. — Что, так заметно?

— Ну конечно! — Она усмехнулась. — Уходил серый, вернулся зелёный. Значит, вовремя синего грохнул?

— Можно считать, что так, — ответил я, стряхивая с куртки капли сконденсированного тумана.

Она с прищуром посмотрела на меня, изучая каждую черту лица, каждое изменение в позе и движениях.

— И как тебе? Кайфанул?

— А что, так у всех происходит? — удивился я.

Она хмыкнула, а Дима с Кирой, которые уже вышли из дома, тоже улыбнулись. В их глазах читалась знакомая усмешка людей, посвящённых в некую тайну.

— А почему не сказали? — возмутился я.

— Да это так, прикол над серыми, — объяснил Дима, прислонившись к косяку двери. — Переход с уровня на уровень всегда сопровождается накрывающим чувством всесилия. Это нормально. Организм адаптируется к новому уровню.

Кира кивнула:

— Первые минуты после перехода самые опасные. Многие серые или уже зеленые в этот момент совершают глупости — лезут на рожон, думают, что стали неуязвимыми.

— Признавайся, — подначивала Вика, — хотел дерево об коленку сломать?

— Не, не хотел, — махнул я рукой. — Так… горы руками свернуть хотелось.

Ребята дружно заржали. Смех был добродушным, без злобы — просто радость от того, что товарищ выжил после схватки с синим да еще и перешёл на новый уровень.

— Могли бы сказать, — буркнул я, но без обиды.

— Тогда бы эффекта такого не было, — ответил Дима, всё ещё улыбаясь. — Это как первый поцелуй или первый прыжок с парашютом. Надо прочувствовать самому.

Атмосфера постепенно становилась серьёзнее. Смех затих, и я заметил, что лица у всех были усталыми, а в глазах читалась печаль.

— Что? Как у вас тут дела? — спросил я, предчувствуя недоброе.

— Да как дела? — Дима тяжело вздохнул. — Ты как ломанулся за синим, мы уже думали, не вернёшься.

Кира, опустив голову, тихо сказала:

— Саша умер.

Слова упали в тишину как камни в воду. Я почувствовал, как радость от перехода на новый уровень мгновенно испарилась. Саня — тот самый парень, которого мы пытались спасти после нападения на караван кочевников. Теперь из всего их общества остались только они вдвоем.

Вика добавила с горечью в голосе:

— Да с такими ранениями долго не живут. Мы сделали всё, что могли, но… — Она не договорила, только пожала плечами.

Я стоял, переваривая новость. Сейчас смерть — обычное дело, но всё равно надеешься что она обойдет стороной. Особенно когда речь идёт о людях, которых знаешь.

— У тебя что? — наконец спросил Дима. — Что там произошло? — он махнул рукой в сторону тумана, туда, куда я убежал за синим.

— Догнал синего, грохнул, — коротко ответил я. — А потом…

— Мы слышали выстрелы, — перебила Вика. — Много выстрелов. Автоматные очереди.

Я поднял взгляд на неё:

— Ты помнишь, в прошлый раз их было двое?

Её глаза округлились от понимания:

— Сейчас тоже?

— Да. И очень быстро пришлось вспоминать, что они парами любят охотиться.

— И как ты их… — начала Кира.

— Повезло, считай, — ответил я. — Очень повезло.

На самом деле это было не совсем правдой. Да, везение играло роль, но главным был мой навык скорости. Руна, которая сохранилась в моем интерфейсе.

— Расскажешь подробнее? — попросила Вика.

— Позже, — махнул я рукой. — Сначала давайте разберёмся с… — Я кивнул в сторону дома, имея в виду тело Сани.

Мы вошли в избушку. Внутри было тепло от печки, но атмосфера была тяжёлой.

— Хороший был парень, — тихо сказал Дима. — Честный. Таких мало осталось.

— Да, — согласилась Кира. — И воевать умел. Если бы не эта засада…

Мы постояли в молчании, каждый думая о своём. О жизни и смерти, о том, как тонка эта грань. О том, что завтра любой из нас может оказаться на месте Сани.

Мы с Димой аккуратно перенесли тело Сани на улицу. Мёртвый вес — это особое испытание. Каждый шаг давался с трудом, приходилось постоянно перехватывать руки, чтобы не уронить. Саня был не самым крупным мужиком, но даже его худощавое тело казалось неподъёмным. Ноги утопали в размокшей от утренней росы земле, и нам пришлось несколько раз остановиться, чтобы перевести дух.

— Здесь подойдёт, — сказал Дима, кивая на небольшую возвышенность рядом с одиноко стоящим деревом. — Место хорошее, не затопит весной.

Как правило тела просто сжигают или оставляют на растерзание зомбакам. Зачастую просто нет времени на то, чтоб нормально похоронить или вернуться, чтоб сделать это. Но сейчас у Димы и Киры была возможность проводить в последний путь товарища.

Дима достал из рюкзака сапёрную лопатку — старую, советского образца, но крепкую. Земля поддавалась тяжело — глинистая, с прослойками песка, кое-где попадались камни, которые приходилось обкапывать и вытаскивать руками.

Но не смотря на это, достаточно быстро яма обрела нужные размеры. Глубиной примерно в полметра, длиной чуть больше человеческого роста. По краям земля осыпалась, но в целом могила получилась аккуратной. Дима работал сосредоточенно, изредка останавливаясь, чтобы смахнуть пот со лба тыльной стороной ладони.

— Простыню найдём в доме, — сказал он, отбрасывая лопатку в сторону. — Саня заслужил нормальные проводы.

Мы вернулись в полуразрушенное здание. Дима нашёл старую, когда-то белую простынь — не идеально чистую, но вполне подходящую для последнего одеяния.

Обмотали тело, завязав концы узлами на груди и у ног. Работали молча, с тем особым уважением, которое мёртвые заслуживают от живых.

Аккуратно погрузили завёрнутое тело в яму и Дима снова взялся за лопатку. Первые комья земли глухо застучали по ткани, потом звук стал приглушённее по мере того, как могила заполнялась.

— Хороший был мужик, — сказал Дима, бросая очередную лопату земли. — Пять лет вместе мотались. Спасал меня не раз, и я его.

Когда работа была закончена, мы постояли молча у свежей могилы. В воздухе висела та особая тишина, которая всегда сопровождает проводы. Даже ветер стих, словно природа тоже отдавала дань уважения ушедшему.

Вика нарушила тишину первой:

— Пора двигаться дальше.

К этому времени утренний туман уже рассеялся окончательно. Солнце поднялось выше, воздух прогрелся, и видимость стала отличной — километров на десять в любую сторону. Это означало, что можно безопасно передвигаться, не опасаясь наткнуться на засаду или заблудиться в молочной пелене.

Мы собрали наши вещи — рюкзаки, оружие, немногочисленные припасы.

Пошли в сторону нашей машины, которая ждала нас в укрытии за небольшим холмом.

— Что-то хорошее попалось с синих? — тихо спросила Вика, когда мы уже отошли от могилы.

Я не стал скрывать — с Викой у нас были честные отношения:

— Да, с каждого по синему кристаллу усиления.

— Уровень оттуда? — уточнила она.

Я кивнул.

— Отлично! — сказала она, поднимая кулак с зажатым вверх большим пальцем. — Правильно сделал. В первую очередь думай о себе.

Это была философия Системы — выживает тот, кто не размениваются на сантименты. Доброта и альтруизм — роскошь, которую могут позволить себе разве что в больших группах, да и то не всегда.

Когда мы уже почти подошли к машине, я кое-что вспомнил. В описании навыка «Рунолог» писалось, что с каждым уровнем количество активных навыков, наложенных рунами, будет увеличиваться. До сих пор я мог использовать только один активный эффект одновременно — либо скорость, либо щит, либо бездну.

Решил проверить эту теорию на практике. Не снимая навык скорости, который был наложен на меня с утра, я активировал на себе руну щита.

И это сработало!

Теперь у меня было два активных навыка одновременно — щит и скорость. Если щит работал пассивно, постоянно защищая от ударов, то навык скорости я мог задействовать в любое мгновение, когда потребуется резкое ускорение или манёвр.

А это открывало совершенно новые перспективы и заставляло пересмотреть некоторые тактики боя. До сих пор приходилось выбирать — либо защита, либо скорость. Теперь можно было совмещать.

Всё-таки, используя скорость, можно было ворваться в самую гущу противника, а имея на себе активный щит, не бояться случайных ранений, шальных пуль или же укусов зомбаков. Такая комбинация превращала меня в практически неуязвимую машину для убийства — по крайней мере, на время пока шкалы выносливости и энергии будут не в нуле.

— О чём задумался? — спросила Вика, заметив моё молчание.

— Да вот, навыки проверяю, — ответил я, демонстрируя слабое свечение энергощита вокруг себя. — Похоже, теперь могу несколько одновременно держать.

— Серьёзно? — В её голосе послышался неподдельный интерес. — Это меняет дело. Теперь ты можешь работать гораздо агрессивнее.

— Да, примерно так и думаю. Правда, энергии больше жрёт, но должно быть ого-го.

Мы подошли к машине. Старый пикап стоял там, где мы его оставили, покрытый слоем пыли и утренней росы. Двигатель завёлся с третьей попытки.

— Куда теперь? — спросила Вика, устраиваясь на пассажирском сиденье.

— Все так же — на север, — ответил я.

Глава 8

Мы несколько часов двигались примерно на север, хотя точно удержать направление не получалось. Дорога давно превратилась в едва различимую тропу, заросшую бурьяном, от асфальта мало что уже осталось. Помимо этого, то лес приходилось объехать, то речку.

Наш пикап скрипел и стонал на каждой кочке. Двигатель то и дело начинал троить, особенно на подъёмах, а из радиатора периодически валил пар. Дима постоянно поглядывал на приборы, которые ещё работали, и морщился — машина была на грани. Но тем не менее ориентир он старался выдерживать точно.

— Ещё километров пятнадцать, и движок встанет, — пробормотал он, переключая передачу. — Слышите, как кряхтит?

Я прислушался. Действительно, из-под капота доносились нехорошие звуки — металлический скрежет, который говорил о том, что какая-то деталь скоро окончательно выйдет из строя.

Когда мы остановились, чтобы наш водитель размялся и проверил состояние машины, я вдруг задумался над вопросом: а нужно ли мне на север?

Этот вопрос крутился в голове уже несколько часов. Первоначальный план казался логичным — идти туда, где, по оговоркам, должны быть люди из списка. Но сейчас ситуация изменилась. Аня могла быть где угодно. Её поиски могли привести совсем в другую сторону.

Подозвал Вику. Она подошла, переложив оружие с плеча в руки.

— Слушай, посмотри, чтобы меня никто не сожрал, а я тут посижу немножко.

— Ты чё удумал-то? — Вика вопросительно вскинула бровь, но ничего больше спрашивать не стала.

— Так надо.

Она лишь кивнула:

— Хорошо.

Я отошёл метров на десять от группы и сел у толстого дуба, который каким-то чудом пережил все катаклизмы и до сих пор радовал глаз зелёной листвой. Опёрся об него спиной, чувствуя, как шершавая кора впивается в куртку.

Вместо руны скорости активировал руну «Чужие глаза».

На периферии зрения появилась иконка с двумя глазками, которую можно было активировать в любой момент.

Я достал из инвентаря энергетическое ядро и зажал его в кулаке, готовый поглотить в любой момент. Этот навык оказался прожорливым, мог высосать всю энергию за считанные минуты.

Сам же ещё раз окинул взглядом окрестности. Ничего опасного не увидел. Дима действительно остановился на относительно открытой местности — небольшая поляна среди редких деревьев, подступы было видно издалека. Справа тянулся невысокий холм, слева — заросли кустарника, но не настолько густые, чтобы в них мог спрятаться кто-то, крупнее зайца.

Вика заняла позицию чуть в стороне от меня, бросая периодически с нескрываемым любопытством на меня взгляд. Дима возился с двигателем, проверяя уровень масла и охлаждающей жидкости. Кира крутилась возле машины вместе с Димой.

Для чего я это делал? В надежде на то, что смогу Аниными глазами увидеть какой-то ориентир. Хоть что-то, что указало бы мне направление, в какую сторону мне двигаться.

На север — это, конечно, хорошо. Может там и находиться кто-то из списка. Но ведь сейчас первоочередная цель у меня сменилась. Найти Аню стало важнее, чем найти других людей из списка. А люди из списка могли быть как на севере, так и на юге.

Я глубоко вдохнул, стараясь расслабиться.

Закрыл глаза и активировал навык, полученный от руны.

На какую-то долю секунды меня накрыло лёгкое чувство дезориентации — словно я падал в бездонную пропасть, а потом резко останавливался в невесомости. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали цветные пятна.

А в следующий миг я увидел руки. Знакомые женские руки в потёртых кожаных перчатках, крепко державшие руль мотоцикла. Тонкие пальцы, которые я так хорошо помнил, сжимали грипсы с такой силой, что кожа перчаток натягивалась на костяшках. На левом запястье поблёскивал металлический браслет — тот самый, который я подарил ей за месяц до того, как пошел на то тестирование!

Дорога неслась навстречу бешеным потоком асфальта и остатками разметки. Спидометр на панели приборов показывал чуть за сотню — безрассудная скорость для разбитых дорог пустошей. Но Аня всегда была лихачкой, всегда любила скорость и риск. Даже сейчас, когда каждая выбоина могла стать последней.

По сторонам мелькали деревья и кустарники — зелёные пятна в моём ограниченном поле зрения. Дорога неслась под колёсами, она ехала по шоссе, которое я не узнавал. Это была достаточно широкая трасса, местами разбитая временем, но всё ещё проходимая для техники, в том числе и для мотоцикла. Асфальт был покрыт сетью трещин, кое-где зияли дыры, которые Аня объезжала с мастерством опытного водителя.

По обочинам иногда мелькали столбы электропередач. Да, они были мёртвые, покрытые ржавчиной и зелёными пятнами мха, местами обвисшие, с оборванными проводами, что свисали змеями к земле. Но сами столбы ещё стояли — молчаливые свидетели прежнего мира.

Руки… да, это были определённо её руки, руки Ани. Я бы узнал их из тысячи.

Куда она ехала? Зачем такая спешка? Что заставляло её гнать по разбитой дороге на такой скорости, рискуя жизнью?

Я попытался слегка поднять взгляд или расширить его, чтобы увидеть больше — может быть, дорожные знаки, какие-то ориентиры, что-то, что помогло бы определить её местонахождение. Но мне ничего этого не удалось — лишь лёгкое покалывание где-то в глубине головы, словно иголки прокалывали мозг. Видение было жёстко ограничено её точкой зрения, её углом обзора. Здесь я только зритель, пассажир в чужом сознании.

Я даже звука мотора не слышал — только картинку получал, беззвучное кино её реальности. Но по вибрациям рук на руле, по тому, как подпрыгивал спидометр, можно было представить рёв двигателя, свист ветра, стук камней из-под колёс.

Дорога тянулась до самого горизонта — прямая, как стрела, уходящая в дымку жары. А Аня продолжала ехать, не сбавляя скорости. Интересно, куда она движется? Что её так торопит? Бежит ли она от чего-то или, наоборот, спешит к чему-то важному?

Вдруг из-за туч слева выглянуло солнце — яркий диск, слепящий даже через стекло защитных очков. Аня на секунду поморщилась от резкого света, слегка наклонила голову, и это ещё больше сузило мне спектр обозрения. Но этого хватило, чтобы сделать важный вывод — она движется на запад. Сейчас был день, солнце находилось слева от её траектории движения. Простая навигация.

Осталось решить главный вопрос — где именно этот запад? Он восточнее от моей точки нахождения или западнее? Расстояние между нами может составлять либо несколько сотен километров, либо несколько тысяч.

Я попытался сосредоточиться, высмотреть какие-то детали ландшафта, но видение начало размываться по краям. Энергия истощалась.

Я почувствовал лёгкую слабость, головокружение подступило к горлу. Пора было заканчивать, пока навык окончательно не выжал из меня все силы. Неохотно прекратил действие навыка, возвращаясь в своё собственное тело, в свою реальность.

Открыв глаза, первое, что я увидел — это лицо Вики, которая склонилась надо мной и пристально вглядывалась в меня. Её глаза были полны беспокойства, брови нахмурены. Рыжие пряди выбились из-под банданы и касались моего лба.

— Бу! — сказал я внезапно, широко улыбнувшись.

Та аж подпрыгнула, отшатнувшись назад и чуть не свалившись на пятую точку.

— Придурок! — прокомментировала она мою шутку, но в её голосе слышалось облегчение.

Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Голова ещё гудела после использования навыка, в висках пульсировала тупая боль, но в целом я чувствовал себя нормально.

— И что это было? — спросила Вика, садясь поудобнее и внимательно изучая моё лицо. — У тебя глаза стеклянными стали, как будто бы ты в какое-то зазеркалье заглядывал. Как… как Алиса в стране чудес или что-то в этом роде. Жутковато смотрелось.

Воспоминания о видении нахлынули волной. Мотоцикл, несущийся по разбитой дороге. Руки в перчатках на руле — знакомые руки, которые я помнил наизусть. Скорость, ветер, ощущение свободы и одновременно опасности.

— Она жива, — сказал я тихо, больше самому себе, чем Вике.

— Это хорошо, — ответила Вика, не до конца понимая, о чём речь. — А кто она?

— Аня. Моя Аня.

— Откуда такая уверенность?

Вопрос завис в воздухе между нами. Я не знал, как Вике объяснить, откуда у меня появился этот навык. Про «вне системы» я ей не рассказывал и не собирался — слишком много вопросов это бы породило. Слишком много подозрений. В этом мире информация стоила дороже пуль, а такая информация…

Пришлось соврать. Я, потирая виски, посмотрел на неё:

— Знаешь, в первой червоточине выпал кристалл с навыком. Называется «Чужие глаза». Вот сейчас, когда уровень получил, смог его наконец активировать. Попробовал — и получилось увидеть мир глазами Ани.

Викины глаза округлились и полезли наверх, брови взлетели к самой линии волос.

— Вот это имба! — воскликнула она, явно впечатлённая. — А ты так можешь глазами любого человека посмотреть?

— Не знаю, не пробовал. Вот сейчас первый раз попробовал — получилось.

Вика схватила меня за плечо, её пальцы впились в ткань куртки:

— Слушай, да это же… это же… — она аж задохнулась от возбуждения. — Это такие перспективы открываются! Разведка, слежка, поиск… Да мы с таким навыком…

— Тише, тише, — остановил я её фантазии. — Пока что я могу видеть только то, что видит она. И то не знаю, насколько часто это можно использовать.

— И что, где она? — Вика придвинулась ближе, глаза блестели от любопытства.

— Да непонятно где. Ехала она на мотоцикле по разбитой дороге. На спидометре больше сотни показывало. Асфальт весь в выбоинах, кое-где совсем разрушен.

— Ну а какие-то знаки? Ориентиры? Может, указатель был? — Вика подалась вперёд. — Давай, давай, Глеб, не тупи! Думай!

Я закрыл глаза, пытаясь восстановить детали видения.

— Не было ничего определённого. Лес был по сторонам — хвойный, густой. Столбы электропередач с висящими проводами. Единственное, что заметил — как из-за туч выглянуло солнце. Было слева от дороги. Значит, она двигалась на запад.

— На запад! — Вика вскочила на ноги. — Ну вот же! Уже что-то!

— А где этот запад, хрен его знает, — устало ответил я. — Ты спрашиваешь меня, как будто бы я сам не хочу понять, где она. Думаешь, мне не хочется её найти?

Вика притихла, поняв, что перегнула палку. Села обратно, положила руку мне на плечо:

— Прости. Просто… это такая возможность. Ты понимаешь?

— Понимаю. Но пока что я даже не знаю, как этот навык толком работает. Сколько энергии жрёт, как часто можно использовать, на каком расстоянии действует.

— Чем питается твой навык? — спросила Вика, уже более спокойно.

— Энергией. Много энергии. Сейчас у меня почти ноль. Чувствую себя как выжатый лимон.

— Энергоядра есть немного, — она полезла в свой инвентарь и достала три шарика, пульсирующих легким светом. — Вот, держи.

Я взял ядра, чувствуя их теплоту. Энергия внутри них вибрировала, готовая влиться в мой организм и восстановить потраченные силы.

— Через полчаса попробую ещё, — сказал я, убирая ядра в инвентарь. — Может, она уже доедет к тому времени куда-то, где будет больше ориентиров. А пока я не вижу смысла нам куда-то ехать.

Мы оба посмотрели на наш транспорт — старый внедорожник, Дима говорил, что двигателя километров на пятнадцать хватит — не больше.

— И не хочется эти пятнадцать километров ехать в противоположную сторону, — добавил я.

Вика кивнула, соглашаясь со мной. Логика была железная — слепой поиск обычно заканчивался плохо. Лучше подождать, собрать больше информации, а потом уже двигаться целенаправленно.

К нам подошёл Дима, неторопливо переступая с ноги на ногу. Лицо у него было усталое. Кира ещё крутилась возле машины, проверяя что-то под капотом. Оттуда время от времени доносились негромкие ругательства.

— Ну что, едем дальше? — спросил Дима, вытирая грязными руками пот со лба. — Времени до темноты осталось часов пять, не больше. Не хочется искать дорогу в потёмках.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Ждём ещё, пока непонятно, куда ехать.

Дима достаточно удивлённо посмотрел на меня — мы ведь совсем недавно были полны решимости двигаться дальше на север. Теперь же я вдруг предлагал сидеть на месте. Но ничего отвечать он не стал, только поджал губы.

— Хорошо, — буркнул он, развернулся и пошёл обратно к Кире.

Сам при этом что-то бурчал себе под нос — что-то по типу «странные они какие-то, мечутся». Я не винил его за недовольство. Для него мы с Викой наверняка выглядели как сумасшедшие — то спешим, то тормозим, то вдруг начинаем какие-то непонятные ритуалы с закрытыми глазами.

Вика устроилась рядом со мной, положив оружие на колени. Она молчала, но я чувствовал, как она то и дело бросает на меня изучающие взгляды. Ей тоже не терпелось действовать, но она понимала логику моих действий лучше Димы, понимала, что слепо мчаться неизвестно куда — не лучшая стратегия.

— Тяжело это даётся? — спросила она тихо.

— Как выжать из себя всю кровь сразу, — признался я. — Голова раскалывается, в глазах рябит, а ещё и тошнит потом.

— Но оно того стоит?

— Если найдём её — то да. — Я потёр переносицу, где до сих пор пульсировала тупая боль. — Только не знаю, сколько раз подряд смогу это проделать. Время тянулось медленно, как патока. Солнце постепенно клонилось к горизонту, отбрасывая всё более длинные тени от деревьев. Дима с Кирой возились с двигателем, периодически обмениваясь негромкими репликами технического характера. То один что-то подкручивал гаечным ключом, то другая проверяла какие-то соединения, светя фонариком в глубину моторного отсека.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на собственных ощущениях. Полоска энергии медленно, но верно ползла вверх. Ещё минут десять-пятнадцать, и можно будет попробовать снова.

— Ты уверен, что это она? — вдруг спросила Вика. — Может, навык показывает кого-то другого?

— Это она, — твёрдо ответил я. — Мало того, что я бы узнал ее руки с закрытыми глазами, так у нее браслет, который я ей подарил за месяц то того, как меня ввели в кому. Она на нем изнутри сделала гравировку группы крови.

— Хм, до сих пор носит⁈ — слегка удивленно то ли спросила, то ли просто сказала Вика.

Спустя полчаса я всё же поддался на её уговоры. Она несколько раз поглядывала на меня вопросительно, но ничего не говорила, давая самому принять решение. Когда энергия восстановилась где-то наполовину, может, чуть больше, я кивнул ей и снова устроился в удобной позе под деревом.

Я закрыл глаза и снова сосредоточился. Мысленно активировал навык, почувствовал знакомое тепло, растекающееся по телу, и приготовился к «переходу».

Секундная дезориентация — и я снова смотрю на Анины руки, управляющие мотоциклом. Кожаные перчатки были теперь запылённые, на тыльной стороне правой руки появилось небольшое пятно — то ли грязь, то ли машинное масло.

На периферии зрения я увидел всё тот же сосновый лес по краям дороги, но картина изменилась. Сейчас дорога была уже не широкой двухполосной автострадой, а обычной региональной — узкой, везде с выщербленным асфальтом, по краям заросшей травой и кустарником.

Скорость тоже была меньше — спидометр показывал около семидесяти. Видимо, состояние покрытия не позволяло гнать так, как раньше. Или Аня просто устала от многочасовой езды и сбавила темп.

Впереди показался перекрёсток. Стараясь не пропустить ни одного ориентира, я напряг всё внимание. Увидел знак, на котором когда-то явно был указатель с названиями населённых пунктов и расстояниями до них. Сейчас же он был весь расстрелян — металл изрешечён пулевыми отверстиями, края загнуты и покрыты ржавчиной. За долгие годы вся краска облезла, обнажив серый металл основы. В итоге ни одной буквы даже не разобрал — только стрелочка, указывающая направо, ещё была различима.

Аня притормозила на перекрёстке. Она явно изучала дорожную обстановку, размышляя, по какому пути ехать дальше. Потом мотоцикл медленно покатился вперёд.

Я уже хотел было прекратить действие навыка — информации было слишком мало, а головная боль усиливалась с каждой секундой. Энергия утекала, как вода через дырявое ведро. Как вдруг увидел табличку справа на обочине, где на потрёпанном, но ещё читаемом фоне красовалась надпись: «Р-404».

Стандартная дорожная табличка с номером региональной дороги. Белые буквы на синем фоне, правда, местами облупившиеся и выцветшие от времени и непогоды. А дорога дальше так и продолжала идти к горизонту, слегка петляя между холмами, покрытыми сосновым лесом.

Р-404 — это хоть какая-то информация! Конкретный ориентир, который можно было поискать на картах.

Аня, видимо, приняла решение. Мотоцикл снова набрал скорость — спидометр пополз вверх.

Я резко вышел из видения, словно нырнул в ледяную воду, и снова наткнулся на пристальный взгляд Вики, которая сидела напротив и внимательно изучала моё лицо. По её глазам я понял, что выгляжу неважно — наверняка бледный, с каплями пота на лбу.

— Ну что? — нетерпеливо спросила она, едва я открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд.

— Да ничего особенного, — ответил я, массируя виски кончиками пальцев. Голова раскалывалась, как после сильного похмелья. — До сих пор едет. По какой-то региональной дороге уже.

— Знаки? Указатели? — Вика подалась вперёд, в её голосе слышалась напряжённая надежда.

— Да, была табличка «Р-404».

Вика хмуро сдвинула брови и задумалась, явно перебирая в памяти все известные ей дороги и маршруты.

— Ни разу не слышала про такое, — ответила она после довольно долгой паузы. — Но это уже что-то конкретное. Номер дороги можно попытаться найти на картах.

— Если карты вообще где-то сохранились, — добавил я скептически, чувствуя, как силы медленно возвращаются.

Дима, который всё это время работал с двигателем, услышал наш разговор и подошёл ближе, вытирая руки промасленной тряпкой.

— О чём речь? — спросил он, явно заинтригованный.

— Ищем дорогу Р-404, — коротко объяснила Вика. — Слышал о такой?

Дима почесал затылок, оставив на волосах чёрную полосу от машинного масла.

— Р-404… Где-то встречал этот номер. Кажется, это в центральных районах. Или в северных, не помню точно. — Он сунул тряпку в карман и направился к кабине. — У меня есть старая дорожная карта, ещё до Прихода. Может, что найдём.

Он полез в кабину и начал рыться в бардачке, выбрасывая оттуда всякую мелочь — батарейки, изоленту, запасные предохранители. Наконец достал потрёпанную складную карту, которая явно видала лучшие времена.

— Вот, смотрите сами, — сказал он, раскладывая карту перед нами.

Карта была старая, местами надорванная и заклеенная скотчем, но достаточно подробная. Дороги были обозначены разными цветами в зависимости от категории — федеральные трассы жирными красными линиями, региональные дороги более тонкими синими, местные — пунктиром.

Мы склонились над ней, тщательно изучая сетку автомобильных путей. Номера дорог были проставлены мелким шрифтом, и разглядеть их было непросто, да еще и часть была затерта до дыр.

Глава 9

Мы углубились в карту, склонившись над потрёпанным листом бумаги. День уже близился к вечеру, и мелкий шрифт карты становился всё труднее различим. Стали сначала хаотично искать эту загадочную Р-404, водя пальцами по разноцветной паутине дорог.

— Вот чёрт, — пробормотал я, пробежавшись взглядом по центральным районам России. — На глаза не попадается. Может, действительно где-то в другом месте?

Вика терпеливо изучала каждый участок карты, время от времени приближая лицо к бумаге, чтобы разглядеть мелкие детали. Кира стояла рядом, а Дима нервно постукивал пальцами по металлу АКМ.

— Может, всё-таки прав Дима, и это где-то севернее? — предположил я, ощущая нарастающую фрустрацию.

— Подожди ты, — остановила меня Вика, переворачивая карту и открывая небольшую табличку с содержанием в правом нижнем углу. — Тут же должен быть алфавитный указатель всех дорог.

Её пальцы быстро пробежались по мелким строчкам указателя. Множество цифр, буквенных обозначений, координатных ссылок — всё это выглядело как шифр для непосвящённых.

— Быстренько… быстренько… — бормотала она себе под нос. — А вот и она! Р-404!

Мы все разом наклонились к карте. Вика ткнула пальцем в нужную строчку.

— Смотрите, она значится как… — она прищурилась, пытаясь разобрать мелкий шрифт, — как Е-4, Ж-9. Квадраты координатной сетки.

— Какая-то большая дорога получается, если охватывает два квадрата, — заметил Дима.

— Давай посмотрим, — сказала Вика, поворачивая карту и отыскивая нужные координаты по краям листа.

Мы быстренько нашли пересечение линий Е и 4, затем Ж и 9. И то, что мы увидели, заставило нас переглянуться.

— Ого, — присвистнула Вика. — За Уралом.

Я тут же начал прикидывать в уме, что у нас там за Уралом. Екатеринбург — это ещё не совсем Сибирь. Тюмень — тоже. Новосибирск — это уже серьёзно. А дальше всё восточнее и восточнее: Омск, Красноярск, и так до самого Тихого океана. Огромные расстояния, которые на карте выглядели как небольшие отрезки между городами.

— Давай внимательнее смотреть по карте, — предложил я, и мы склонились ещё ниже.

Выходило, что трасса Р-404 тянулась через всю Западную Сибирь. От Ханты-Мансийска — когда-то крупного нефтяного центра на севере — она шла на восток, до Нефтеюганска, чуть не доходя Сургута, ещё одному нефтяному городу. А оттуда дорога поворачивала на юго-запад и тянулась до Тюмени. Огромная дуга через всю нефтегазоносную провинцию России.

— Ты понимаешь, что это? — Вика посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Почти две тысячи километров!

— Понимаю, — кивнул я, чувствуя, как в груди поднимается знакомая тяжесть безнадёжности. — А что делать?

— Думать, Глебушка, думать, — ответила Вика, но в её голосе тоже слышались нотки отчаяния.

Кира молча бросала на нас обеспокоенные взгляды. Дима стоял чуть поодаль, курил и смотрел в сторону горизонта, где уже начинали зажигаться первые звёзды.

— Ну давай прикинем по времени, — предложил я, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Когда я задействовал навык, у нас ещё чуть до обеда было по времени. Значит, там уже было чуть за обед, если учитывать разницу во времени.

— А какая там разница? — спросила Кира.

— Насколько помню, — я напряг память, вспоминая школьные уроки географии, — время в УрФО плюс два к московскому. Соответственно, когда у нас было одиннадцать утра, там было уже час дня.

— И что это даёт? — не поняла Вика.

— А то, что солнце в видении было практически строго юге, — объяснил я. — Оно было почти перпендикулярно движению дороги. Соответственно, она ехала строго на запад или запад-запад-юг.

Мы снова склонились над картой, отслеживая направление дорог.

— Смотри, — сказала Вика, водя пальцем по линии трассы Р-404.

По карте получалось следующее: дорога имела сложную конфигурацию. Северный участок — от Ханты-Мансийска до Сургута — шёл практически строго с запада на восток. Средний участок — от Сургута до районных центров — поворачивал на юго-запад. А южная часть — чуть ниже Тобольска от Ярково до Тюмени — шла почти строго с востока на запад.

— Получается, — я медленно проводил пальцем по карте, — либо она ехала от Сургута к Ханты-Мансийску, то есть на севере. Либо же где-то в районе Тобольска—Тюмени, на юге трассы, и двигалась на запад.

— А это что меняет? — спросил он. — Всё равно же две тысячи километров от нас.

— Меняет направление, — ответила Вика. — Если она в районе Тюмени, то нам нужно ехать не на север, как мы думали, а на восток. Через всю Россию.

Воцарилась тишина. Только потрескивал остывающий двигатель грузовика, да где-то вдалеке ухала сова. Масштаб проблемы начинал доходить до всех. Две тысячи километров через разрушенную страну, через территории, контролируемые бандитами и зомби. На умирающей машине.

— Может, она движется в нашу сторону? — робко предположила Кира. — Может, нам не нужно никуда ехать, а просто ждать?

— Вряд ли, — покачал головой я. — Но она может ехать куда угодно.

— Тогда что предлагаешь? — спросил Дима.

— Попробую ещё раз посмотреть через несколько часов, — сказал я наконец. — Может, она остановится где-то на ночь, и я смогу рассмотреть больше ориентиров.

— Ты же еще говорил, что там были большие деревья, сосны, — возразила она.

— А ты думаешь, там, на севере, в районе Сургута, нет сосен? — Я хмыкнул.

— Да хрен его знает, Глеб, — продолжила Вика, качая головой. — Как по мне, так это север. Что у нас там — тундра?

— Нет, тундра у нас — это уже севернее, где-то где Новый Уренгой и севернее. Что там — Надым, Салехард. И то ёлочки попадаются. А такие деревья, высокие, могут быть и в Сургуте, и в том же Тобольске.

Дима, который до этого молча слушал наш разговор, вмешался:

— Слушайте, а может, не стоит гадать на кофейной гуще? У нас бензина от силы на сотню километров осталось, а движок после того как мы с Кирой подшаманили его — хватит максимум на полчаса. Куда бы мы ни поехали — далеко не уедем.

— Поэтому и нужно выбрать правильное направление с первого раза, — ответил я. — Если ошибёмся, потеряем и время и топливо зря.

Вечерело быстро. Солнце уже скрылось за горизонтом, и воздух становился заметно холоднее. Скоро придётся разводить костёр, а завтра с утра принимать окончательное решение о маршруте.

— Думаю, предстоит мне ещё через часик сеанс устроить. Может, она уже доедет куда-то конкретному месту, и я смогу увидеть больше ориентиров.

Вика посмотрела на меня очень задумчивым взглядом. Что-то в её выражении лица заставило меня насторожиться.

— Что? — спросил я.

— Да смотрю на тебя и думаю, — медленно проговорила она. — Как тебе фартануло. Сегодня-завтра, не — так послезавтра ты найдёшь нужные ориентиры, и у тебя будет цель, куда двигаться. Ты будешь знать конечную точку, а добраться — это лишь вопрос времени.

В её голосе слышалась какая-то грусть, которую я не мог понять.

— И что в этом плохого? — спросил я.

— Ничего плохого. Наоборот. — Она помолчала, подбирая слова. — Судя по тому, что она носит твой браслет… Ты знаешь, я уверена: будь у неё мужик, и если бы она обмолвилась, что, мол, этот браслет мне подарил мой бывший, который пропал и неизвестно, жив ли… Он бы, извиняюсь, но на говно изошел бы, но она бы этот браслет не носила. Ну, это так, это моё бабское видение.

Я почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Неужели Вика была права? Неужели тот факт, что Аня до сих пор носила мой подарок, действительно что-то значил?

— Ладно, не обращай внимания, — отмахнулась она.

Но я видел, что её что-то беспокоило. За время совместных скитаний я научился читать её настроение. Сейчас она явно о чём-то думала, что-то её тревожило.

— А чего тебя это так расстраивает? — спросил я напрямую. — Ты же сама сказала, что тебе без разницы, куда идти.

Вика долго молчала, глядя куда-то в сторону. Потом вдруг повернулась ко мне и спросила:

— Слушай, а если я дам тебе фотографию человека, которого я тоже хотела бы найти… Ты бы смог мне помочь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Вика никогда не говорила о том, что кого-то ищет. Да, она рассказывала о сестре, но больше ни о ком не говорила. Ни о ком, кто мог бы быть ей дорог.

— Ну, думаю, смог бы точно так же, как ищу сейчас Аню, — ответил я честно.

Она посмотрела на меня уже другим взглядом — в нём читались благодарность и что-то ещё, чего я не мог разгадать.

— Кого ты ищешь? — тихо спросил я.

Вика не ответила сразу. Она достала из внутреннего кармана куртки потрёпанную фотографию и долго смотрела на неё, не показывая мне.

Она немного потупила взглядом, отвела глаза в сторону. Пальцы её нервно теребили край куртки. Значит, тема болезненная.

Вика долго молчала, задумавшись, а потом, спустя пару мгновений, глубоко вздохнула и сказала:

— Знаешь, Глеб… когда вся эта хрень началась, за несколько месяцев до того, я ещё тогда соплюшкой была — не было мне и шестнадцати лет.

Она замолчала, глядя в сторону горизонта.

— Встречалась я тогда с парнем, — продолжила она тише. — Он старше меня был, ему только восемнадцать стукнуло. Саша звали. Высокий такой, худощавый, с вечно растрёпанными волосами. В школе все девчонки от него без ума были, а он выбрал меня.

Голос у неё стал мягче, появились нотки ностальгии. Видно было, что воспоминания эти дороги ей, несмотря на боль.

— И так сложилось, что он в институт не поступил. Нет, он не был глупым, даже наоборот — в чём-то просто гениален был. Математику щёлкал как семечки, физику тоже. Учителя говорили, что у него аналитический ум, что далеко пойдёт.

— И что случилось? — осторожно спросил я.

— А то и случилось, что характер у него был… сложный. Гордыня зашкаливала. — Вика криво усмехнулась. — И когда на экзамене вступительном какой-то профессор стал задавать вопросы: «А почему вы вот здесь и здесь не расписали действия подробнее? Откуда такие выводы?», он, фыркнув, сказал: «Да тут и так всё понятно!»

Она передразнила интонацию, и я мог представить, как это выглядело — молодой, самоуверенный парень против маститого профессора.

— «А вот мне непонятно», — продолжила Вика. — Тот ему ответил: «Откуда у вас взялись правильные ответы? Вы, наверное, списали!» Саша встал в позу и говорит: «Давайте любое задание, я прямо сейчас решу!»

Где-то вдали на периферии слуха заурчал зомби — еле-еле слышно. Дима инстинктивно потянулся к автомату, но звук не приближался.

— Тот пошёл на принцип, дал ему задание из высшей математики. По матрицам — их явно в школе не проходили, а он взял и решил. Прямо там, у доски, за десять минут.

— И что, зачислили?

— Как бы не так! — горько рассмеялась Вика. — Профессор же не смог признать своё поражение. Сказал, что методика решения неправильная, что нужно было по-другому оформлять. В итоге поставил ему «неуд». И всё, прощай институт.

Она замолчала.

— В общем, в институт он не поступил, в итоге загремел в армию. Его в Челябинск отправили, в какую-то техническую часть. Говорил, что будет радиотехником служить, что это лучше, чем в пехоте окопы рыть.

— И вы переписывались?

— Поначалу да. Письма писал, звонил когда мог. Планы строил — отслужу, говорил, поступлю в другой институт, на заочное отделение пойду. Жениться собирался на мне, когда вернётся. — Голос её дрогнул. — А потом началась вся эта хрень, и я не знаю, жив ли он.

Мы помолчали. В голове крутились мысли о том, сколько таких историй оборвалось в один день, когда мир рухнул. Сколько планов, надежд, любовных историй просто исчезло в хаосе катастрофы.

— Да, понимаю, что шансов мало, — продолжила Вика, словно читая мои мысли. — Мужики то все по натуре кобеля те еще, может, уже и забыл про меня. Но, а вдруг? Вдруг он тоже ищет меня? Вдруг выжил и думает, где я?

В её голосе звучала такая надежда, такая боль, что я не выдержал. Недолго думая, я взял Вику за руку и мысленно активировал на ней руну «Чужие глаза».

Передача навыка прошла легко. Вика почувствовала изменения сразу — её глаза расширились от удивления.

— Так это я могу сама попробовать! — воскликнула она.

— Дерзай, — кивнул я. — Я покараулю.

Она подошла к тому же дереву, где раньше сидел я, села, прижалась спиной к шершавой коре. Я видел, как она расслабляется, как дыхание становится глубже и ровнее. Глаза слегка поплыли, потеряли фокус, а потом стали стеклянными — точно так же, как у меня во время сеанса связи.

Я стоял рядом, внимательно наблюдая за окрестностями и за ней.

Первые полминуты ничего не происходило. Вика сидела неподвижно, лишь изредка подёргивались веки. Потом её дыхание участилось — значит, что-то начало происходить.

А спустя полторы минуты она тяжело задышала, и когда сбросила с себя полученный от руны навык, согнулась в три погибели. Рвало её знатно — весь ужин оказался на земле рядом с деревом.

— Ты почему не сказал, что так хреново после этого? — простонала она, вытирая рот рукавом.

— Так я же говорил, — напомнил я.

— «Ой, говорил он!» — фыркнула она, всё ещё держась за живот. — Мог бы и поконкретнее предупредить!

Я достал из рюкзака флягу с водой, протянул ей. Она прополоскала рот, немного попила.

— Ну что? — не выдержал я. — Видела что-нибудь?

Её лицо сразу изменилось. Усталость и тошнота отступили, уступив место возбуждению.

— И что, жив? — Я пытался читать ответ по её глазам, но она молчала, собираясь с мыслями.

— Жив, — наконец выдохнула она. — Он где-то… насколько я понимаю, под Челябинском. В каком-то лагере или базе. Много людей в военной форме, палатки, техника. Он сидел за столом, что-то чинил — радиостанцию или прибор какой-то.

— Точно он?

— Точно. Шрам на левой руке узнала — ещё в детстве порезался. И руки эти долговязые, и манера держать инструменты. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Живой мой дурак, живой!

— Ну отлично! — обрадовался я. — Значит, наши пути практически совпадают!

И действительно, если Саша находился под Челябинском, а Аня двигалась по дороге Р-404, то нам имело смысл держать путь на северо-восток. Может, нам удастся найти их обоих.

— Только далеко это, — задумчиво сказала Вика. — Тысячи километров, не меньше. А машина у нас на ладан дышит.

— Доедем, сколько сможем, — ответил я. — А там видно будет. Главное, что теперь знаем направление.

Сумерки медленно опускались, всё в тёмные силуэты на фоне угасающего неба. Наш пикап, потрёпанный дорогами и временем, казался единственным островком цивилизации посреди этой первозданной глуши. Мы только-только закончили разбивать лагерь — костёр негромко потрескивал, разгоняя подступающую темноту.

Дима деловито копался в багажнике пикапа, что-то выискивая среди нагромождения рюкзаков и снаряжения. Наконец он вытащил небольшую сумку и, подозвав меня жестом, начал доставать из неё странные металлические предметы, похожие на тонкие заострённые штыри с электронными блоками на верхушках.

— Сейчас периметр обозначим, — сказал он, проверяя каждый штырь и что-то настраивая на маленьких панелях.

Я наблюдал, как Дима, методично отсчитывая шаги, двигался по кругу вокруг нашего лагеря. Он останавливался каждые тридцать-пятьдесят метров, вонзал штырь глубоко в землю и щёлкал каким-то переключателем на его верхушке. Тусклый едва заметный в сгущающихся сумерках огонёк загорался на каждом устройстве.

Дима установил по периметру в радиусе ста метров от пикапа два десятка этих штырей в землю. Он двигался с уверенностью человека, делавшего это уже не раз — методичные движения, чёткая последовательность действий. Несколько раз он замирал, прислушиваясь к звукам вокруг, словно улавливая что-то, недоступное моему слуху.

Когда последний штырь был установлен, Дима вернулся к костру и достал из кармана небольшой пульт размером с пачку сигарет. Он нажал несколько кнопок, и пульт тихо пикнул, на его экране вспыхнула зелёная точка.

— Активировано, — удовлетворённо кивнул он.

Я подошёл ближе, разглядывая странные устройства, теперь едва различимые в темноте.

— Зачем это? — спросил я, кивая в сторону ближайшего штыря, чей огонёк мерцал, как крошечная звезда у самой земли.

Дима поднял взгляд от пульта, который он как раз убирал обратно в карман.

— Это сигналка. На луче, — ответил он, подбрасывая в костёр ещё одну ветку. — Если кто пройдёт — сработает и подаст сигнал. Мало ли, кого не заметим ночью — а так лишняя подстраховка.

Я присел у костра, грея руки о жестяную кружку с чаем.

— Согласен, вещь нужная, — кивнул я, отпивая горячий чай. — А откуда такие девайсы? Не в магазине же купил.

Дима усмехнулся, но как-то невесело. Он опустился рядом со мной на поваленное бревно, которое мы притащили для сидения, и протянул руки к огню.

— Были люди в моей группе, что по червоточинам иногда ходили — вот там и нашли, — произнёс он негромко, словно не желая, чтобы девушки услышали. — Еле сбежали из неё тогда ещё.

Он замолчал, глядя в огонь, словно видя там что-то, известное только ему. Языки пламени отражались в его глазах, делая взгляд странно отстранённым.

— Рассказывали, что чем больше полезностей в червоточине — тем сложнее из неё выйти, — продолжил он после паузы. — Это был некий актив нашей группы. Но раз группы не осталось — только мы с Кирой, то вот и будем пользоваться.

— И правильно, — ответил я, пытаясь подбодрить его. — Жизнь, она дороже.

Дима кивнул и допил свой чай одним глотком. Затем встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и достал из кармана куртки пачку сигарет.

— Первым буду на фишке, — сказал он, закуривая. Огонёк сигареты на мгновение осветил его лицо. — Потом лучше девочек поставить, а уже под утро чтоб ты смотрел.

Я кивнул, соглашаясь с его планом.

Глава 10

Дима показал мне с Викой небольшой коммуникатор — прямоугольное устройство размером с ладонь, экран которого светился тусклым зеленоватым светом. На дисплее были видны точки установленных им датчиков — маленькие пульсирующие огоньки, расположенные по периметру нашей стоянки. Они замыкались в цепь вокруг нашего местоположения, создавая невидимое защитное кольцо радиусом метров в сто.

— Если кто-то крупнее небольшой собаки пройдёт через эту линию, подастся сигнал, — объяснил он, указывая на маленький динамик в углу устройства. — И по тому, какой именно датчик сработает, можно будет понять, с какой стороны идёт опасность.

Он ткнул пальцем в разные части экрана, показывая, как интерпретировать сигналы.

— Понятно, — сказал я, изучая интерфейс. — А дальность действия?

— Метров сто пятьдесят в каждую сторону. Дальше сигнал слабеет, могут быть ложные срабатывания. Для нашего периметра хватает с запасом.

— Классная штука, — одобрительно кивнула Вика. — Откуда такие игрушки?

— Ещё со времен до прихода осталось. Тогда мы такими пользовались для охраны блокпостов.

Мы договорились о дежурстве по часам. Первым вызвался дежурить сам Дима — он всё равно не мог уснуть, слишком переживал за состояние машины. Потом должна была заступить Кира, после неё Вика, а последнюю смену до рассвета держать мне.

Мы разбрелись спать кто куда. Вика устроилась в кабине машины, устлав сиденье старой курткой и подложив под голову свой рюкзак.

Я же устроился в дальнем углу кузова, подстелив туристическую пенку и подложив рюкзак под голову. Место было не самое удобное — металлическое дно кузова даже через пенку отдавало холодом, а борта не защищали от ночного ветерка. Но зато отсюда хорошо просматривалась вся стоянка, и в случае тревоги можно было быстро выскочить.

Потихоньку стихали дневные звуки. Где-то в лесу ухала сова, в траве стрекотали сверчки. Иногда доносился треск веток — мелкие животные, которые выходили на ночную охоту. Но ничего опасного пока не чувствовалось.

Казалось, что только сомкнул глаза, как вдруг почувствовал, что меня кто-то тормошит за ногу. Я мгновенно проснулся. Открыв глаза, в темноте кое-как различил силуэт Вики, склонившейся над бортом кузова.

— Твоя очередь, — прошептала она, стараясь не разбудить остальных.

— Хорошо, — ответил я, приподнимаясь и потягиваясь. Затёкшие за время сна мышцы болезненно отозвались. — Всё в порядке?

— Да, тихо. Классная штука этот коммуникатор, — она протянула мне устройство.

Я кивнул, взяв у неё гаджет из рук. Экран по-прежнему светился спокойным зелёным светом, все датчики показывали норму.

Вика полезла в кузов на моё место, аккуратно расстелила пенку рядом с Кирой.

— Там в кабине Дима храпит как трактор, — пояснила она мой вопросительно поднятую бровь. — А здесь хотя бы потише.

— Ну хорошо, — усмехнулся я.

Спрыгнув с кузова, я устроился неподалёку от машины — на небольшом возвышении, откуда хорошо просматривалась вся окрестность. Посмотрел на коммуникатор — тот показывал полную тишину — только правильная окружность вокруг нашего места стоянки, без единой тревожной отметки.

Ночь была ясная, звёздная. Луна светила достаточно ярко, чтобы различать силуэты деревьев и кустов.

Где-то через час на востоке небо слегка стало светлеть — не само солнце ещё, но предрассветная заря, которая окрашивает горизонт в бледно-розовые тона. До восхода оставалось часа два, может, чуть меньше.

Я всё думал о том, что получил новый уровень. Это было значительное достижение — каждый последующий уровень давался всё труднее, требовал всё больше опыта. А с уровнем пришли и новые возможности. Теперь я мог пользоваться двумя рунами одновременно, комбинировать их эффекты.

Это, конечно, открывало новые перспективы и новые возможности. Можно было, например, совместить руну скорости с руной силы — получится настоящий боевой режим.

Но мысли всё-таки крутились вокруг более практических вещей. Огнестрельное оружие, конечно, эффективно, но у него есть серьёзные недостатки. Звуки выстрелов слишком сильно привлекают зомби — один выстрел порой может собрать немалую толпу со всей округи. Да и патроны не всегда доступны. Каждый раз в червоточину за ними не попрыгаешь.

Поэтому нужно было искать альтернативы огнестрельному оружию. Холодное оружие работает бесшумно, но требует близкого контакта с противником. Для одиночных зомби или людей это приемлемо, но против группы врагов неэффективно.

Арбалеты и луки — хороший компромисс. Бесшумные, перезаряжаемые, эффективные на средней дистанции. Но требуют навыка стрельбы. Да и стрелы или болты тоже нужно где-то брать или делать самому.

Метательное оружие — ножи, топорики, сюрикены. Опять же бесшумно, но требует точности и практики. И количество боеприпасов ограничено тем, что можешь унести.

Коммуникатор мягко пискнул. Я тут же посмотрел на экран — один из датчиков загорелся жёлтым. Что-то пересекло периметр с юга.

Я напрягся, вглядываясь в темноту. Рука непроизвольно потянулась к рукояти ножа на поясе. Несколько секунд напряжённого ожидания, затем сигнал исчез. Скорее всего, какой-то мелкий зверёк — енот или заяц. Крупные хищники передвигаются по-другому, более осторожно.

Но тревога заставила меня быть более внимательным. Я поднялся с места и прошёлся по периметру стоянки, прислушиваясь к звукам ночи. Всё было спокойно — те же сверчки, та же сова…

Вернувшись на место, я снова углубился в размышления. Нужно было составить план дальнейших действий. Завтра мы двинемся в сторону далекой дороги Р-404, пытаясь найти Аню.

Навык «Чужие глаза» полезен, но ограничен. Я вижу только то, что видит она, в момент активации. Никакой информации о пройденном пути, никаких подсказок о том, куда она направляется.

Я вернулся к вариациям рун и прикидывал то одно, то другое — метательные ножи, может, звёздочки какие-то специальные, но всё это казалось не настолько разрушительным, чем просто выстрелить из автомата. Хотя патроны не бесконечные, а те же камни валяются везде. К тому же бесшумно — немаловажный фактор в мире, где любой звук может привлечь нежелательное внимание.

Стоял ранний рассвет, воздух был прохладным и влажным от утренней росы. Ребята ещё спали.

И тут в голову мне пришла интересная мысль. Я нагнулся и поднял небольшой камушек, покрутил его в руках, оценивая вес. Ну, граммов пятьдесят, наверное. Неправильной формы, но достаточно плотный — кусок какой-то породы, отколовшийся от более крупного валуна.

Отошёл к небольшому дереву, которое в предрассветных сумерках едва просматривалось — ствол берёзы, сантиметров пятьдесят в диаметре. Не слишком толстое, но и не хлипкое. Хороший объект для эксперимента.

Сделал от него несколько десятков шагов, прикидывая расстояние. Метров пятнадцать, не больше. Для обычного броска — дистанция приличная, но если мои предположения о навыке скорости верны, то должно получиться что-то интересное.

Развернулся лицом к дереву, перехватил камень поудобнее.

А потом задействовал навык скорости, переданный из руны. Знакомое ощущение — как будто время вокруг начинает течь медленнее, а собственные движения становятся более резкими и точными. В момент активации навыка я размахнулся и швырнул камень изо всех сил.

Мир стал слегка расплывчатым, ощущение такое, словно смотришь на всё через толстое стекло или подводную толщу. Звуки приглушаются, цвета становятся менее насыщенными.

Камень сорвался с моих пальцев с такой скоростью, что я даже не успел проследить его траекторию. Как только снаряд покинул мою руку, я тут же вышел из действия навыка — поддерживать его дольше было бессмысленно, да и энергии жалко.

А камень продолжил двигаться на сверхскорости в сторону дерева. Раздался оглушительный треск, который эхом прокатился по утреннему лесу. Несколько птиц с криками сорвались с веток ближайших деревьев. Я увидел, как камень буквально расколол древесину.

Подойдя ближе, я внимательно осмотрел следы попадания камня. Результат превзошёл все ожидания. Тот вошёл в дерево на добрых двадцать-двадцать пять сантиметров, пройдя чуть ли не половину толщины ствола. Древесина вокруг точки удара была расщеплена, кора содрана. Если бы дерево было чуть тоньше, камень пробил бы его насквозь.

— Вот это да, — пробормотал я.

Интересно, а если так швырнуть метательный нож — каков будет эффект? Обычный камень дал такие результаты, а что будет с заточенным металлом?

На задворках памяти всплыли смутные картины того, как я тренировался бросать метательные ножи. Стойка, замах, момент выпуска — всё это явно когда-то делал, хотя точно вспомнить не мог. То есть навык у меня определённо был, просто нужно заставить тело вспомнить.

Нужно будет спросить у Вики — я видел у неё пару штук специальных ножей для метания, и видел, как она их бросала в зомби во время одной из стычек. Попросить на время, чтобы потренироваться.

Но сначала надо было до конца разобраться с механикой комбинирования навыков. Я отошёл от пострадавшего дерева, подобрал ещё несколько камней разного размера и веса. Один совсем маленький, граммов десять. Другой побольше — граммов сто. Третий — острый осколок с режущими краями.

Чтобы потренироваться и понять закономерности, я ещё несколько раз повторил комбинацию: вход в ускорение, бросок камня, и обратно выход из навыка. С каждым разом результаты становились всё более впечатляющими.

Маленький камушек пробил ствол другого дерева насквозь, оставив после себя рваную дырку. Большой камень снёс молодую сосенку полностью — ствол просто переломился пополам с громким треском. А острый осколок разрезал воздух со свистом и вошёл в дерево так глубоко, что с другой стороны только торчал кончик.

Убедившись, что и выносливости, и энергии тратится очень мало, я сделал вывод, что таких манипуляций можно выполнить больше десятка раз, не сильно просадив шкалы выносливости и энергии.

Я уже собирался возвращаться к пикапу, обдумывая план на завтрашний день, как вдруг коммуникатор запищал тревожным сигналом. Тонкий писк разрезал рассветную тишину, заставив меня мгновенно напрячься.

«Не было печали,» — подумал я с горечью, вглядываясь в светящийся экран устройства.

На дисплее высветилась схематичная карта нашего лагеря с расставленными по периметру датчиками. Как раз с противоположной стороны от того места, где я находился, мигал красный индикатор тревоги. Система безопасности выдавала чёткий сигнал — периметр нарушен. Между двумя датчиками была разорвана невидимая нить, отображённая на коммуникаторе тонкой линией, которая теперь мигала предупреждающим красным цветом.

Я быстро подбежал к пикапу, ноги сами несли меня к машине, где лежало моё основное оружие. Схватив калаш, я мысленно выругал себя за беспечность. В принципе, ходить без оружия было чистым самоубийством, особенно ночью. Да, у меня в инвентаре были ещё автоматы и пистолеты — целый арсенал, накопленный из червоточин. Но те были в инвентаре как неприкосновенный запас, а этот калаш — рабочая машинка, к которой я уже пристрелялся, знал каждую её особенность.

«Вот так вот оставил и отошёл,» — укорял я себя, проверяя магазин и досылая патрон в ствол.

С этими мыслями я начал продвигаться в сторону отметки, где был нарушен периметр. Каждый шаг старался делать осторожно — ноги сами выбирали тихие места, обходили сухие ветки.

Я напрягал зрение, всматриваясь в каждую тень, каждое движение кустов. Слух тоже работал на пределе — ловил каждый шорох, каждый подозрительный звук.

Как бы я ни вглядывался, никого не видел. Лес молчал зловещей тишиной, только изредка где-то вдалеке ухала сова, да шуршали листья под слабым ветерком.

Тогда в голову пришла неприятная мысль — может, это какой-то продвинутый зомбак, и он в каком-то стелсе?

Но тут я присел на одно колено, расположился так, чтобы смотреть в сторону посветлевшего горизонта, где небо было чуть ярче. На таком фоне можно было лучше увидеть силуэты всего, что могло там двигаться.

И каково же было моё удивление, когда я увидел не людей и не зомби, а какое-то животное, похожее на собаку! А за ним шло ещё несколько таких же — целая стая, двигающаяся осторожно, но целенаправленно в сторону нашего лагеря.

Когда животные приблизились ещё метров на десять, тут система подсказала мне истину. У одного из них я увидел синюю ауру.

Мутировавший волк.

Да ещё и синий.

Недолго думая, я активировал навык и прыгнул в ускорение. Мир вокруг замедлился, как будто кто-то включил замедленную съёмку. Волки, которые секунду назад двигались быстро и скрытно, теперь казались практически застывшими в воздухе. Их лапы, казалось, были подняты для следующего шага, пасти приоткрыты.

Находясь в ускорении, я спокойно прицелился по практически стоячим, замершим мишеням.

Первый выстрел пришёлся в голову синего волка — самого опасного. Гильза медленно полетела в сторону, а пуля понеслась к цели. Второй выстрел — в грудь следующего. Третий, четвёртый, пятый — я методично расстреливал стаю, выбирая самые уязвимые места.

Всего я сделал пять прицельных выстрелов, и выходя из ускорения в ту же секунду, увидел результат. Все пятеро волков — причём двое из них были с зелёной аурой и двое с серой — рухнули на землю практически одновременно. Они так и не поняли, откуда пришла их смерть. Только синий успел издать короткий рык, который тут же оборвался.

Я подошёл к местам падения и начал обыскивать полупрозрачные трупы мутантов.

Из трёх волков — синего и двух зелёных — удалось достать по энергетическому ядру. У серых не было ничего.

На коммуникаторе я снова выставил защитную линию для охранной системы, перезапустив датчики периметра. Красные индикаторы сменились зелёными — лагерь снова был под защитой.

Сам я вернулся к пикапу, где на звуки выстрелов уже проснулись ребята. Дима выглядывал из-за кузова с пистолетом в руках, а Вика высунулась из спальника, держа наготове свою винтовку.

— Что там было? — спросила она, окончательно проснувшись.

— Волки, — коротко ответил я, показывая добытые ядра. — Пятеро. Мутировавшие.

— Чёрт, — выругался Дима. — Эти прям к лагерю могли подойти.

— Система периметра сработала, — объяснил я.

Мы быстро позавтракали — точнее, просто перекусили тем, что осталось с вечера. Холодная тушёнка, сухари, крепкий чай из термоса, который Дима заварил ещё до рассвета. Никто особо не церемонился с едой — все понимали, что нужно поскорее сворачивать лагерь и двигаться дальше.

После перекуса мы были готовы отправляться в путь.

— Готовы? — спросил Дима, хлопнув ладонью по капоту.

— Да, в общем-то, — ответил я, оглядывая место нашей стоянки.

Я сказал Вике, когда все уселись в пикап:

— Слушай, я ночью ещё раз проштудировал карту.

Она обернулась. Внимательно слушала.

— Где бы она ни была на этой трассе, в любом случае нам двигаться в ту сторону, — продолжил я. — А на юге она или на севере — время покажет после использования руны. Всё же надеюсь, что какие-то подробности да всплывут.

Вика кивнула, соглашаясь:

— Звучит логично. Но что, если она свернула с основной трассы?

Хороший вопрос. Я сам об этом думал. Боковых дорог на карте было немного, но они были.

Дима наконец завёл мотор. Не с первого раза — пришлось помучиться со стартером. Движок чихал, кашлял, но в итоге заработал.

— Поехали, — коротко сказал он, включая передачу.

Пикап дёрнулся и медленно тронулся с места. За нами поднялось облако пыли. Утреннее солнце уже припекало. День обещал быть жарким.

Глава 11

К сожалению, наше путешествие на автомобиле оказалось недолгим. Хотя начиналось всё довольно обнадёживающе — первые полчаса машина шла ровно, двигатель работал без перебоев, и мы даже успели разогнаться до приличной скорости по относительно ровному участку дороги.

В итоге, мы проехали чуть больше часа, но всё же это было гораздо больше, чем те жалкие пятнадцать километров, которые вчера пессимистично обещал Дима. Всё-таки неплохо они пошаманили с двигателем — тот протянул нас где-то почти километров пятьдесят. Для машины, которая вчера еле дышала, это был почти подвиг.

Дорога тянулась через выжженную пустошь, изредка петляя между разрушенными остовами зданий и ржавыми обломками техники. По обеим сторонам простирались бескрайние степи, покрытые жухлой травой и редкими кустами. Небо затянуло серыми облаками — похоже, собирался дождь.

Вика сидела рядом с Димой в кабине, изучала карту и время от времени поглядывала в зеркала заднего вида.

Я устроился в кузове так, чтобы можно было наблюдать за дорогой позади нас. Пейзаж за бортом медленно менялся, но в целом оставался таким же унылым и безжизненным.

Примерно через сорок минут пути я заметил, что двигатель начал работать неровно. Сначала это было почти незаметно — лёгкие вибрации, которые можно было списать на плохую дорогу. Но постепенно звук мотора становился всё более прерывистым.

— Дим, — крикнул я, стуча по стеклу кабины. — С двигателем что-то не то!

— Слышу, — ответил он, не поворачивая головы. — Пока терпит.

Но терпел двигатель недолго. Сначала мы услышали, как он затроил — характерный неровный звук работы на двух цилиндрах вместо четырёх. Машина начала дёргаться, скорость слегка упала. Дима переключился на пониженную передачу, но это помогло ненадолго.

— Надо остановиться, — сказала Вика. — А то совсем заглохнем.

— Ещё чуть-чуть, — упрямо ответил Дима. — Вон там, видите холм? За ним можем найти укрытие.

Он был прав — останавливаться посреди открытой местности было опасно. Лучше дотянуть до более защищённого места.

Но двигатель решил иначе. А потом, видать, его совсем клемануло — причём настолько резко, что машина встала колом, как будто мы втаранились в бетонную стену. Никаких предупреждающих звуков, никакого постепенного замедления. Просто в один момент пикап остановился так резко, что всех нас подбросило вперёд.

Меня кинуло в сторону кабины с такой силой, что я едва успел сгруппироваться. Не знаю, как это сработало, но на каком-то подсознательном уровне я захотел войти в ускорение, чтобы сработал навык скорости. И это случилось.

Мир вокруг замедлился, краски поблекли, звуки стали приглушёнными. Я летел к металлической перегородке кабины, но теперь этот полёт казался неспешным, словно падение в густом киселе. Буквально в паре сантиметров от кабины я понял, что успею среагировать. Ещё бы секунда, или даже точнее — доля секунды, и я бы впечатался лбом в металлическую перегородку.

Я тут же повернул голову в сторону Вики. Она была чуть дальше — не в двух сантиметрах от препятствия, а где-то в семи. Но и её полёт вперёд выглядел опасным. В ускоренном восприятии времени я видел, как её тело неумолимо движется к передней стенке кузова.

Понимая, что медлить нельзя, я, напрягшись, рванул к ней. Движения давались тяжело, как будто меня кто-то удерживал. Видать, физику всё-таки никто не отменял, и первоначально мне необходимо было преодолеть ту инерцию, которая сейчас воздействовала на моё тело там, в обычном течении времени.

Каждое движение требовало огромных усилий. Воздух казался плотным, как патока. Руки и ноги двигались медленно, несмотря на все мои попытки ускориться. Но тем не менее я справился и смог дотянуться до Вики.

Отдёрнул её от неизбежного удара об кабину, прижав плотно к кузову спиной к металлической стенке. Успел положить ей под голову рюкзак, в котором, точно помню, была то ли пенка, то ли спальник — что-то мягкое, что смягчит возможный удар.

Затем сам перемахнул через борт кузова — в ускорении это было не так сложно, хотя и требовало концентрации. Выдернул из машины Киру, которая буквально была в сантиметре от лобового стекла. Девушка летела вперёд с широко раскрытыми от ужаса глазами, но в ускорении даже её испуг выглядел застывшим.

Подхватив её под мышки, я оттащил от опасной зоны, усадил на землю рядом с машиной. Потом, перескочив через капот — что в обычных условиях потребовало бы акробатических способностей, а в ускорении казалось просто большим шагом, — добрался до водительской двери.

Сделал то же самое с Димой, который ещё чуть-чуть и ударился бы носом об баранку. Водитель сидел, вцепившись в руль мёртвой хваткой, лицо его выражало смесь удивления и злости. В моем восприятии эта гримаса выглядела почти комично.

Вытащив его из кабины, я отнёс подальше от машины и аккуратно поставил на ноги. Энергии и выносливости тратилось немало — поддерживать навык при таких активных действиях было непросто. Чувствовал, как запас истощается.

Выйдя из ускорения, я тяжело задышал и оглядел ребят. Все были целы и здоровы, только не понимали, как очутились вне машины. Секунду назад они летели навстречу твёрдым поверхностям, а теперь стояли на земле, целые и невредимые.

— Что за… — начал было Дима, но запнулся, увидев моё лицо.

Наверное, выглядел я неважно — использование навыка на пределе возможностей далось нелегко. Голова кружилась, в глазах мелькали цветные пятна.

— Что это было, Дим? — спросил я, глядя на усиленно крутящего головой Диму, который до сих пор не мог осознать, что происходит.

Он стоял рядом с раздолбаным пикапом, явно дезориентированный, трогал себя за плечи, проверял руки и ноги — словно убеждался, что всё ещё цел. А ведь по всем законам физики он должен был вылететь через лобовое стекло на полной скорости. Но вместо этого каким-то чудом оказался снаружи машины без единой царапины.

— Да я сам не знаю, как я здесь оказался, — растерянно ответил он, продолжая ощупывать себя. — Помню, как мы ехали, двигатель начал барахлить, а потом… потом всё как в тумане.

— Я тебе не про это, дурья ты башка, — поморщился я, указывая на искорёженный пикап. — А про то, что какого хрена машина как будто бы врезалась в бетонную стену?

— Так движок заклинило, — ответил он, пожимая плечами.

Передняя часть пикапа была деформирована так, словно изнутри били куквалдами. Радиатор раздавлен, бампер превратился в металлолом, капот аж вздулся.

— Так ты же слышал, что троить начал, — сказал я ему. — Че скорость-то не сбавил?

— Дак он всю дорогу то троит, то нет! — возмутился он. — Мы вчера с Кирой пытались подшаманить, кое-что сделали. Вон сколько проехали!

Это была правда. Мотор барахлил еще со вчера, но работал. Мы даже не думали, что он может так внезапно заглохнуть. А уж тем более не ожидали такого результата — словно невидимая стена выросла прямо на дороге.

— Баран, чуть не угробил нас всех! — Вика, вылезая из кузова, вставила свои пять копеек. — И леща, леща ему дай! У меня вся башка по швам трещит из-за него!

Она потирала затылок, морщилась от боли. При резкой остановке её швырнуло на борт кузова, и теперь на затылке красовалась приличная шишка.

— Молчала бы, — буркнул я, хотя понимал, что она права.

— Во-во, — поддакнул Дима, но без особого энтузиазма.

Кира медленно обошла машину кругом, внимательно осматривая повреждения. Её лицо было бледным, руки слегка дрожали — явно шок ещё не прошёл.

— А как так случилось, что я осталась жива? — спросила она, остановившись рядом со мной. — Я же чётко видела, как к лицу приближается лобовуха. У меня как будто бы аж время замедлилось.

В её глазах читался искренний страх. Она действительно думала, что погибнет. Там, на переднем сиденье, откуда её каким-то образом выбросило наружу в последний момент перед ударом.

— Считай, повезло, — сказал я, не вдаваясь в подробности.

Вика кивнула:

— Именно.

А сама, посмотрев на меня, лишь губами прошептала: «Спасибо».

Она то уж понимала что и откуда. В любом случае, сейчас не время было обсуждать подобные вещи.

— Ну что, собираем монатки? — сказал я вслух. — Двигать надо, а то нашумели мы и машиной, и резкой остановкой. Сейчас все зомбаки с округи сбегутся.

Это не было преувеличением. Резкий скрежет машины при незапланированной остановке разнёсся далеко. А зомби, как известно, очень чутко реагируют на любые громкие звуки. Особенно если звуки повторяются или длятся долго.

— Точно, точно, — буркнула Вика и полезла обратно в пикап за нашими рюкзаками.

Она двигалась быстро и чётко, несмотря на шишку.

Дима с Кирой тоже принялись собирать свои пожитки. Продовольствие, боеприпасы — всё самое необходимое для выживания в дороге. Тяжёлые вещи пришлось оставить, брать только то, что можно унести на себе.

Дима остановился возле кузова пикапа, с грустью смотря на крупнокалиберный пулемёт. Красавец, способный прошить тяжелую броню и остановить целую орду зомби. Но весил он килограммов двадцать без патронов.

— И че, ты его на плече тащить будешь? — спросил я, видя его колебания.

— Да в инвентарь не поместится, — вздохнул он. — Он у меня небольшой, а выбросить жалко.

Я прикинул ситуацию. Во-первых, не хотел палить, какой у меня инвентарь — Дима с Кирой могут начать задавать неудобные вопросы. Во-вторых, куда мне пулемёт, если я тут вообще рассматриваю возможность перейти на холодное оружие и метательные снаряды?

— Да брось ты его, — сказал я. — Хочешь, вон патронов закинь в рюкзак.

— Патроны… да, патроны заберу, — оживился Дима. — Это хороший обменный фонд. У любых кочевников можно на энергоядра поменять.

— Вот и здорово, вот и запасись, — согласился я.

Он полез в металлический ящик с крупнокалиберными патронами. Ленты по двести пятьдесят штук, упакованные в водонепроницаемые коробки. Каждая лента весила прилично, но патроны действительно были ходовым товаром.

— Сколько берёшь? — спросила Кира, подходя с набитым рюкзаком.

— Ленты три, может четыре, — ответил Дима, взвешивая коробки в руках. — Больше не потяну.

— До ближайшего посёлка километров десять, — ответил я, сверяясь с картой. — Доберёмся.

— А если зомби нападут?

— Отобьёмся, — уверенно сказала Вика, проверяя автомат.

Но я видел тревогу в её глазах. Группа из четырех человек — лёгкая добыча для большой группы зомби, особенно, если среди них будут синие. Нужно двигаться быстро и осторожно.

— Ну и чё, куда будем валить? — спросила Вика, делая глоток из фляги.

Дима тоже поднял голову.

— Да, хотелось бы узнать план действий, — поддержал он. — А то конкретики никакой.

Я взял у Вики предложенную флягу и тоже сделал пару глотков воды. Пора было озвучить то, что крутилось в голове всё утро. Маршрут я просчитал ещё ночью.

— Ну, смотри, — начал я. — Я так прикинул — нам до Казани километров четыреста топать, а оттуда по прямой до Тюмени около тысячи километров, то бишь почти полторы тысячи всего.

Вика присвистнула:

— Неслабо. Пешком это месяца два минимум, если не больше.

— Вот именно поэтому нам бы тачку какую-то найти, — продолжил я, — или же с кочевниками пообщаться, может, выменять удастся. У них тогда техника хоть какая-то есть — грузовики, джипы, мотоциклы. Правда, за неё придётся заплатить, и немало.

Дима кивнул, соглашаясь с логикой:

— То есть ты всё-таки хочешь пойти к той дороге? Федеральная, которая Р-404?

— Нет, Дима, я не хочу туда идти, — сказал я наконец. — Я туда пойду. Разница есть. А хотите вы с Кирой идти с нами или нет — это уже вам решать. Мы вас не держим.

Слова прозвучали резче, чем я планировал, но другого способа донести мысль не было. Поиски Ани — это моя личная история, и я не имею права втягивать в неё людей против их воли.

Вика кивнула, подтвердив мои слова:

— Мне тоже в том направлении нужно. У меня там дела остались незаконченные.

Дима переглянулся с Кирой. Они явно обсуждали этот вопрос между собой ещё до нашего разговора.

— Мы подумаем, — сказал он наконец. — Дай нам время до вечера, ладно?

— Конечно, — согласился я. — Никто никого не торопит.

Вика, которая не вмешивалась в эту часть диалога обратилась тихо ко мне:

— Может ты попробуешь еще раз подсмотреть, может удастся выяснить где она находится?

Я глянул на неё, потом на остальных. Все ждали. Солнце уже достаточно высоко поднялось, энергии после ночного отдыха было достаточно. Самое время для попытки.

— Можно попробовать, — ответил я. — Но не факт, что получится что-то конкретное.

— Попробуй, — подбодрила Вика, — сама же посмотрев на меня, сказала: — Может, какие-то подробности всплывут.

Я кивнул и встал с места. Для использования руны нужно было сосредоточиться, а в сидячем положении это получалось лучше. Обойдя пикап, я присел на корточки рядом с задним колесом, упёршись спиной о борт кузова.

— Вик, посмотри, — попросил я.

Она кивнула и встала возле меня, вертя головой на триста шестьдесят градусов.

Я закрыл глаза и мысленно нащупал знакомую руну в интерфейсе. Активировал. Потом, применив навык, я погрузился во взгляд Ани. В этот раз переход произошёл плавно, без резких скачков, которые обычно сопровождали использование этой руны. Хороший знак.

Первое, что я увидел — она была в какой-то комнате. Обстановка была, можно сказать, унылой: железная кровать с потёртым матрасом, небольшой деревянный шкаф, покрытый сколами и царапинами. Но было также зеркало и небольшой столик, за которым она сидела.

На периферии зрения я видел её отражение в зеркале — худое лицо, усталые глаза, волосы, которые явно давно не видели нормального ухода. Одежда тоже выглядела поношенной, но чистой.

Комната походила на что-то вроде гостиничного номера или казармы. Стены покрашены в блёклый зелёный цвет, на окне — тяжёлые занавески, которые почти не пропускали дневной свет.

А потом она раздвинула руки, которые до этого скрестила одна на другой, и я увидел то, что заставило моё сердце болезненно сжаться.

Фотография. Небольшая, размером с ладонь, слегка потёртая по краям. На ней были мы — я и она. Мы стояли на фоне фонтана на ВДНХ, обнявшись и улыбаясь в камеру. Это было ещё до всех ужасов, до катастрофы, до превращения мира в хаос. Тогда мы были просто парой влюблённых студентов, которые гуляли по парку в выходной день.

Она сделала селфи на свой старый смартфон, а потом где-то распечатала — видимо, в одном из тех фотоцентров, которые тогда были на каждом углу. И вот теперь эта фотография была у неё, в этой унылой комнате, за полторы тысячи километров и более чем десять лет от меня.

Моё сердце пропустило удар от нахлынувших воспоминаний. Тот день на ВДНХ — один из самых счастливых в моей жизни. Мы провели там весь день, катались на колесе обозрения, ели мороженое, смотрели на фонтаны. А вечером сидели в кафе и строили планы на будущее.

Какие же наивные мы были тогда. Думали, что впереди у нас целая жизнь, полная любви и счастья. Не могли даже представить, что через несколько лет мир изменится до неузнаваемости, что нам придётся бороться за выживание каждый день.

Эмоции захлестнули меня с такой силой, что связь резко оборвалась. Меня выбросило из видения так резко, что я чуть не упал навзничь. Только быстрая реакция Вики спасла меня от падения.

— Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, придерживая меня за плечо.

Я моргнул несколько раз, возвращаясь в реальность. Голова слегка кружилась, а в груди всё ещё болезненно сжималось сердце.

— Да, нормально, — ответил я, хотя голос звучал хрипло. — Просто… увидел кое-что неожиданное.

— Что именно? — подался вперёд Дима. — Удалось что-то разглядеть?

Я потёр виски, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было рассказать товарищам о том, что увидел, но как объяснить те эмоции, которые захлестнули меня?

— Она в каком-то помещении, — начал я медленно. — Похоже на гостиничный номер или общежитие. Обстановка простая, но чистая. Окно есть, за ним слышны звуки города.

— Это хорошо, — кивнула Вика. — Значит, она в населённом пункте, а не где-то на пересеченке.

— Да, определённо в обжитом месте, — согласился я. — И судя по всему, в безопасности. По крайней мере, на данный момент.

— А что её так расстроило? — спросила Кира. — Ты же видел что-то, что вывело тебя из равновесия.

Я помолчал, обдумывая, стоит ли рассказывать о фотографии. С одной стороны, это очень личное. С другой — она имеет право знать детали, которые могут помочь в поисках.

— Она смотрела на нашу фотографию, — сказал я наконец. — Старую, ещё до Системы. Видимо, носит её с собой.

Лицо Вики изменилось.

— Значит, помнит, — тихо сказала она. — И ждёт.

— Похоже на то, — кивнул я. — Что делает мои поиски ещё более важными.

Мы ещё некоторое время обсуждали детали увиденного, пытаясь извлечь максимум информации. К сожалению, конкретного местоположения установить не удалось, но общее направление поисков стало более ясным.

Аня была жива, находилась в относительной безопасности и не забыла наши отношения. Это уже само по себе давало надежду.

Глава 12

— Глеб, всё нормально? — спросила Вика, заглядывая мне в глаза с нескрываемой тревогой.

Я медленно разжал пальцы, которыми сжимал виски. Голова раскалывалась, как после тяжёлого похмелья. Мир вокруг казался слишком ярким, каждый звук отдавался в черепе болезненным эхом.

— Да, — выдавил я сквозь зубы. — А что?

— Так навык повлиял? Энергию в ноль просадил? — Вика присела рядом, изучая моё лицо. — Ты чё, бледный стал.

Действительно, шкала энергии светилась тревожным красным — не полный ноль, но близко к нему. С чем это связано — я так и не понял, вроде не долго был под действием навыка…

— Да нет, не из-за этого, — покачал головой я. — То, что увидел, зацепило.

— И что ж ты увидел? — Вика села поудобнее, явно готовясь к долгому разговору. — Ты теперь знаешь, где точно она?

— Нет, Вика, не знаю. — Я потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки дурноты. — Она была в комнате. В каком-то помещении, где не было никаких ориентиров и чего бы то ни было, что указывало на то, где она находится. Стены были какие-то нейтральные, окрашенные в серый цвет. Никаких плакатов, карт, табличек. Даже окна не видел — либо их не было, либо плотно зашторены. Типичная безликая комната, которую можно найти где угодно — от заброшенного офиса до подвала жилого дома.

— Тогда что ты увидел такого, что тебя так торкнуло? — не отставала Вика со своими допросами.

Я замялся, подбирая слова. Как объяснить то, что сам не до конца понимал? Или не осознавал. Или так хотел, чтоб именно так и было и теперь не мог поверить.

— Я увидел нас. На фотографии. В смысле, она в руках держала фотографию, где был я с ней… за пару месяцев до того, когда всё началось. До моей комы.

Картинка всплыла в памяти с болезненной чёткостью. Аня сидела на у зеркала за столиком, держа в руках старую цветную фотографию. Мы были на ней молодые, счастливые, обнимались на фоне ВДНХ. День города, что ли? Помню, тогда было жарко, и мы пили холодное пиво прямо из банок.

Но больше всего меня поразило её лицо. Такое… потерянное. Она смотрела на фото с такой тоской, словно оплакивала мёртвых. А может, и оплакивала.

— Ну, твои шансы, в случае если мы найдём её, резко возрастают, скажу я тебе, — хмыкнула Вика.

И было видно в её глазах некий огонёк — смесь любопытства, веселья и чего-то ещё.

— Ты чего? — насторожился я.

— Да радуюсь я за тебя, за придурка, — рассмеялась она. — Десять лет прошло, а девка сохнет по тебе.

— Она не девка, — буркнул я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Да пусть хоть кто, но фотографию твою при себе таскает. Браслет на руке тоже был. Радуйся, значит, действительно чувства у вас были. — Ответила она.

— Я и радуюсь.

— Ага, вижу, как ты радуешься — бледный весь, — фыркнула Вика. — Как будто не хорошие новости узнал, а смертный приговор услышал.

— Да не ожидал я такое увидеть, честно говоря, — признался я.

А действительно — не ожидал. Думал, увижу её в дороге, в машине или пешком идущую. Или в каком-то поселении, среди людей. А тут… сидит в пустой комнате и смотрит на старое фото. На нас. Что это вообще значит? Она просто остановилась где-то на ночлег?

И главное — почему она хранит нашу фотографию? Ведь столько лет прошло, а от меня ни весточки. Понятно, что я был в коме, но она то этого н езнала. Она… она хотела серьёзных отношений, а я… А я пропал на десять лет.

— Так куда путь-то будем держать? — встряла Вика, видимо, решив, что философские размышления пора заканчивать.

— Да всё как обычно, на восток. Сейчас идём в сторону Казани, — ответил я, доставая карту из нагрудного кармана.

Трасса М-7 была помечена красной линией. По ней и добирались все, кто хотел попасть из Москвы в Поволжье. Лишь бы Аня не сменил радикально свой маршрут.

— Ты представляешь, сколько мы пешком-то идти будем? — поморщилась Вика, оглядывая бесконечную ленту асфальта впереди.

— А зачем пешком? — пожал плечами я. — Вон до ближайшего населённого пункта дойдём, а там хоть что-то найдём — хоть велосипеды, хоть мотоцикл какой.

— Ну резонно, — согласилась Вика. — Пошли тогда.

Мы двинулись по обочине дороги, держась поближе к кювету — на случай, если придётся быстро спрятаться. Асфальт под ногами был растрескавшийся, местами проросший травой и мелким кустарником. Природа методично отвоёвывала территорию у цивилизации.

Солнце уже изрядно припекало. Я снял куртку и повязал её на поясе. Вика тоже скинула лишнюю одежду, оставшись в тонкой футболке и тактических штанах. На спине у неё темнели пятна пота — идти по жаре с полной выкладкой было тяжело.

Мы часов пять двигались вдоль дороги, изредка останавливаясь на короткие передышки. Несколько раз вдалеке замечали небольшие группы зомби — по три-четыре особи, медленно бредущие неизвестно куда. Но старались их обходить стороной или пережидать, пока те скроются за рельефом местности.

В принципе, провизии нам хватало, энерго-ядра были в запасе — можно было и не ввязаться в бой. Зачем рисковать лишний раз? К тому же выстрелы могли привлечь внимание других хищников, как разумных, так и уже не очень.

На одной из остановок я хотел было попробовал снова активировать «Чужие глаза», но энергии было недостаточно. Шкала едва заполнилась чуть больше чем на половину — видимо, сказались последствия глубокого истощения. Придётся ждать до вечера, когда запас полностью восстановится.

— Слушай, — сказала Вика, когда мы присели отдохнуть под развесистым деревом, — а ты серьёзно думаешь её найти?

— А что? — удивился я. — Конечно, серьёзно. Иначе зачем всё это?

— Ну, страна большая. Людей мало осталось. Шанс встретить конкретного человека стремится к нулю.

Она была права, и я это понимал. Но какая разница? Альтернативы всё равно не было. Либо ищем, либо всю жизнь будем мучиться вопросом «а что, если».

— Найду, — сказал я твёрдо. — Как-нибудь, но найду.

— И что потом? — не унималась Вика. — Ну, предположим, нашёл. А дальше что? Извинения приносить будешь за то, что бросил десять лет назад?

Этот вопрос я задавал себе сотни раз и так и не находил внятного ответа. Что я скажу Ане, когда увижу? «Привет, как дела, не сердишься за то, что исчез без объяснений. Но если объективно, то я был в коме…»? Глупо звучало даже в мыслях.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Сначала найти надо.

Когда уже солнце перевалило далеко за обед — по моим прикидкам, было часа четыре-пять — мы увидели на горизонте какое-то поселение. Может быть, город, может, районный центр. Издалека было не разобрать, но силуэты зданий угадывались довольно отчётливо.

— Вон оно, — указала Вика. — Цивилизация.

— Надеюсь, дружелюбная, — пробормотал я, проверяя оружие.

Мы направились туда в надежде найти технику или хотя бы получить информацию о том, нет ли в тех краях кочевников. В небольших поселениях вполне возможно, что обитают люди в радиусе пары десятков километров, вынужденные постоянно менять местоположение, чтоб не плодить червоточины.

По мере приближения становилось ясно, что это действительно небольшой городок. Километра полтора в длину, несколько кварталов в ширину. Окраинные дома выглядели заброшенными.

— Идём аккуратно, — предупредил я Вику. — И если что-то пойдёт не так — отступаем без героизма.

Уже в приближающихся сумерках мы вошли в него. Да, не мегаполис, конечно, но и большим городом это назвать было сложно. Скорее посёлок городского типа — тысяч пять-шесть жителей в лучшие времена. Сейчас же, судя разрухе, здесь не осталось никого. Из живых.

— Выглядит тихо, — заметила Вика, вглядываясь в пустынные улочки.

— Слишком тихо, — буркнул Дима, проверяя автомат. — Обычно в таких местах хоть кто-то да водится.

Мы осторожно прошли по главной улице, держа оружие наготове. Большинство домов стояли с открытыми дверями — верный признак того, что жители покинули их в спешке. Кое-где валялись разбросанные вещи, перевёрнутые машины, следы поспешной эвакуации.

Пробежавшись по улицам, мы стали находить редких зомби. Причём находить их, когда уже стемнело, оказалось гораздо проще — раньше я на это не обращал внимания, а сейчас же светящиеся слегка ауры выдавали их целиком и полностью на фоне ночного пейзажа города.

Первого я заметил возле продуктового магазина — серая аура мерцала в разбитой витрине. Зомби ковылял между прилавками, видимо, реагируя на какие-то давние запахи. Одиночка, не представляющий особой угрозы.

— Я его, — шепнул я товарищам и незаметно подкрался к магазину.

Выстрел из глока прозвучал приглушённо — глушитель делал своё дело. Зомби рухнул между пустыми полками, даже не поняв, откуда пришла смерть.

Второго мы обнаружили во дворе частного дома, третьего — в гараже. Все серые, вялые, не агрессивные. Видимо, в городок давно никто не заглядывал или просто по близости не открывались червоточины и местные мертвяки уже истощились без свежей плоти.

— Странно как-то, — пробормотала Кира, когда мы обходили очередной квартал. — Обычно в таких местах их больше.

— Может, кто-то до нас зачистил? — предположил Дима.

— Или они ушли следом за людьми, — добавила Вика. — Зомби ведь идут на звуки, на запах крови.

Быстро и по-тихому расправившись с найденными зомби и не найдя больше никаких опасностей в радиусе полукилометра от дома, который мы облюбовали, мы зашли в небольшой двухэтажный коттедж, который находился практически на краю городка.

Дом был в хорошем состоянии — крепкие стены, целые окна, надёжная дверь. На первом этаже располагались гостиная и кухня, на втором — три спальни. Мебель осталась на местах, но личных вещей не было — хозяева явно успели собрать самое необходимое.

— Неплохое местечко, — одобрил Дима, осматривая кухню.

Мы тщательно забаррикадировали входную дверь, придвинув к ней кухонный стол и несколько стульев. Окна первого этажа закрыли ставнями — к счастью, они сохранились. Черный ход тоже заблокировали всем, что попалось под руку.

Все разместились на втором этаже — там было безопаснее, и обзор лучше. Из окон спален просматривались все подходы к дому.

Быстро перекусив консервами из наших запасов, мы улеглись спать. Дима даже не стал сигналку устанавливать — в городке было слишком тихо, чтобы тратить время на установку периметра. Просто распределили дежурство точно так же, как делали это раньше — по два часа каждый.

Первое дежурство взял на себя я. Устроился у окна в главной спальне, откуда хорошо просматривалась центральная улица.

Ночь была удивительно тихой. Даже обычные звуки — шорохи мелких животных, скрип веток на ветру, далёкие крики ночных птиц — практически отсутствовали. Словно весь городок замер в ожидании чего-то.

Время от времени я вставал и обходил все окна второго этажа, проверяя обстановку. Но улицы оставались пустынными. Лунный свет освещал заброшенные дома, покорёженные машины, поросшие травой дороги. Картина запустения и одиночества.

Когда подошло время смены, я разбудил Диму. Тот сел к окну даже не зевнув.

Благо ночь в целом выдалась действительно спокойной, и никто нас не потревожил. Ни зомби, ни мутанты, ни случайные путники. Мы смогли нормально выспаться.

Утром, проснувшись и снова перекусив консервами, мы поднялись на крышу, чтобы осмотреться. Всё-таки рядышком были одноэтажные здания, а этот коттедж был единственным двухэтажным в округе. Куда ни брось взгляд, открывался отличный обзор на весь городок.

С крыши он выглядел ещё более заброшенным. Многие дома стояли с провалившимися крышами, некоторые были полуразрушены — видимо, не выдержали без ухода. Улицы заросли травой и кустарником. Природа уверенно отвоёвывала своё.

— Смотрите, — указала Кира на противоположную окраину городка.

По диагонали от нашего местоположения, метрах в пятистах, виднелся небольшой гаражный комплекс. Длинные ряды металлических боксов, некоторые с открытыми воротами.

— Возможно, там можно найти что-то полезное — инструменты, запчасти для машины, топливо.

— Туда и направимся, — решил Дима. — Может, действительно что стоящее найдём.

Мы спустились с крыши, собрали вещи и покинули гостеприимный дом. Пробираясь по закоулкам города, старались держаться в тени зданий, избегать открытых пространств.

Но тем не менее, два раза мы наткнулись на зомбаков, которых я быстро снял, даже с учётом того, что оба раза они были зелёные.

Первый раз я столкнулся с ним практически в упор. Тот вышел из-за угла буквально в десяти метрах от меня — здоровенный мужик в рабочем комбинезоне, с расплывшимся лицом и мертвенно черными глазами. Зомби сразу заметил нас и издал характерное гортанное урчание.

Времени на раздумья не было. Я просто банально выстрелил из глока ему в лоб. Пуля пробила череп, зомби рухнул на асфальт с мокрым звуком.

— Громко получилось, — недовольно буркнул Дима.

— Зато быстро, — отозвалась Вика.

А второго я заметил издали. Он шёл по улице, на которую мы свернули, медленной шаркающей походкой. Заметив нас, ускорился, двигаясь в нашу сторону с удивительной для мертвяка настойчивостью.

— Ждите, — шепнул я товарищам и перешёл в режим ускорения.

Задействовав навык скорости, переданный от руны, я за мгновение оказался возле зомби. Мир стал расплывчатым, звуки приглушились. В замедленном времени я легко обошёл противника сзади и всадил нож ему в затылок, точно между черепом и первым позвонком.

Зомби рухнул, даже не поняв, что произошло. Я вышел из режима скорости, ощутив лёгкое головокружение от резкого перехода.

Подняв с него энергоядро, я махнул ребятам:

— Пошли дальше.

Когда мы вошли в гаражный кооператив, то застали картину полного запустения. Большая часть гаражей была либо распахнута настежь, демонстрируя пустые бетонные коробки, либо двери были прикрыты, но опять-таки техники никакой не было видно. Только ржавые пятна на полу да куски металлолома, разбросанные по углам.

Территория кооператива была внушительной — ряды однотипных строений тянулись в разные стороны, образуя подобие лабиринта. Между гаражами росла высокая трава, пробившаяся сквозь асфальт. Кое-где валялись остатки автомобильных запчастей, покрышки, канистры — всё то, что когда-то было чьим-то богатством, а теперь медленно превращалось в хлам.

— Чёрт, как тут много всего, — пробормотал Дима, оглядывая бесконечные ряды. — Можем до вечера тут провозиться.

— Ничего, справимся, — ответила Вика, проверяя магазин автомата. — Главное — действовать методично.

Но мы, не отчаиваясь, обходили гараж за гаражом, ряд за рядом, сектор за сектором. Работали в команде — двое проверяли открытые гаражи, двое других — прислушивались к звукам и следили за окрестностями. В таких местах могли прятаться зомби в самых неожиданных углах.

Большинство гаражей представляли собой жалкое зрелище. В одном обнаружили только груду ржавых дисков и пробитый радиатор. В другом — остатки мотоцикла, разобранного на запчасти. В третьем — стеллажи с пустыми канистрами и банками из-под масла.

— Кто-то тут основательно поработал до нас, — заметила Кира, заглядывая в очередной пустой бокс. — Всё ценное давно вывезли.

— Логично, — кивнул я. — За десять лет после катастрофы тут побывали все, кому не лень.

Воздух в кооперативе был спертым, пахло машинным маслом, ржавчиной и ещё чем-то неопределённым, но неприятным. Возможно, где-то поблизости лежал труп — человечий или животный, сказать сложно.

Время шло медленно. Солнце поднималось всё выше, и между бетонными стенами становилось жарко и душно. Пот стекал по спинам, но мы продолжали поиски. Альтернативы передвижению на своих двоих не было, а до нужного нам места было ещё прилично.

Кира где-то через пару часов тихонько окрикнула нас:

— Эй, ребята! Кажется, что-то нашла!

Голос у неё был осторожный, но с нотками надежды. Мы тут же направились к ней все вместе, бросив текущие дела.

Она стояла перед одним из гаражей в дальнем ряду и указывала на закрытую дверь. В отличие от большинства остальных, этот гараж выглядел нетронутым. Металлические створки были плотно сомкнуты, а на них висел довольно большой амбарный замок — массивный, из хорошей стали.

— Что там, без понятия, но гараж точно закрытый, — пояснила она. — И замок не из дешёвых.

Я подошёл ближе и внимательно осмотрел запор. Действительно, качественная вещь.

— Может, хозяин просто был параноиком? — предположила Вика.

— А может, есть что прятать, — ответил Дима, доставая что-то из инвентаря.

Просто отжать такой замок монтировкой было бы нереально — слишком толстая дужка, слишком крепкое крепление. Но Дима удивил и достал ножовку по металлу.

— Вам бы прикрыть меня, ребята, а то сейчас будет громко, — сказал он, проверяя остроту полотна.

Мы кивнули и разошлись по сторонам, заняв оборонительные позиции. Вика встала у входа в кооператив, Кира — с противоположной стороны. Я же, используя навык скорости, легко запрыгнул на крышу одного из соседних гаражей, откуда открывался хороший обзор на всю территорию.

Сверху было видно, как далеко простирается кооператив. Десятки, а может быть, и сотни гаражей тянулись до самого горизонта. Кое-где между рядами виднелись разбитые машины, брошенные прямо на дорожках. Видимо, их хозяева пытались что-то эвакуировать, но не успели.

И тут раздался противный скрежет — Дима принялся яростно пилить, стараясь разрезать петли, на которых висел замок, максимально быстро. Звук разносился далеко по территории кооператива, эхом отражаясь от бетонных стен.

— Давай быстрее! — шикнула на него Вика. — Половину города разбудишь!

Дима только сопел в ответ, удваивая усилия. Ножовка скользила по металлу, оставляя за собой тонкую струйку стальной пыли.

К моему удивлению, он управился буквально минут за пять. Может быть, замок был не такой крепкий, как казалось, а может быть, у Димы просто опыта хватало в таких делах.

Тем временем я заметил движение на окраине кооператива. В нашу сторону стали продвигаться несколько одиночных зомби — все были зелёные, судя по ауре, то есть не самые опасные. Но некая синхронность настораживала. Хотя, скорее всего, они двигались с разных сторон к кооперативу, лишь из-за того, что звук ножовки их привлёк.

— Гости идут! — крикнул я сверху. — Штуки три-четыре, но с разных направлений!

— Встретим! — отозвалась Вика, сжимая автомат.

Наконец замок со звоном упал на землю. Дима откинул створки гаража и заглянул внутрь.

— Ну что там? — крикнул я, склонившись с крыши.

— Жигуль-четвёрка! — радостно ответил Дима.

— Ну вот, теперь бы завести эту рухлядь ещё, — вздохнул я.

— А ты что, здесь ламборджини хотел увидеть? — огрызнулся Дима.

— Ну, ты знаешь, «нива» или «уазик» были бы гораздо лучше, но радуемся тому, что есть, — ответил я, спрыгивая с крыши.

Машина и в самом деле была старенькой ВАЗ-2104. Белая, сильно потрёпанная, но внешне целая. Шины спущены, но не критично. На лобовом стекле — паутина трещин, зеркала отсутствуют, но корпус не пострадал.

— Смотри, какая красотка! — усмехнулся Дима, похлопывая по крылу. — Десять лет стояла, а всё ещё держится.

Он заглянул внутрь, убедившись, что та не на ручнике и не на передаче. Мы с ним взялись за задний бампер и вытолкали машину из гаража. Аккумулятор, понятное дело, был мёртвый — после такого срока хранения иначе и быть не могло.

Дима же взял кусок проволоки из своих запасов, аккуратно открыл бензобак и заглянул внутрь.

— О! — воскликнул он. — Ещё и полбака топлива!

— Думаешь, за десять лет оно не испортилось? — усомнилась Кира.

— Да чё ему будет? Это же «жигуль»! — махнул рукой Дима. — Он и на восьмидесятом, и на семьдесят шестом будет ехать. А тут всего-то десяток лет прошло.

Тем временем звуки борьбы с другой стороны кооператива дали понять, что Вика с Кирой разделываются с зомбаками. Автоматные очереди звучали короткими отрывистыми всплесками — профессиональная стрельба, без лишней траты патронов.

— Давай быстрее с этой колымагой! — крикнула Вика. — Их тут ещё идёт!

Дима, заглянув под капот и убедившись, что шланги еще не потрескались и на месте, уселся за руль, а я встал сзади машины, приготовившись толкать. К моему удивлению, то, что мне показалось слегка нереальным ещё несколько дней назад, теперь не составляло особого труда. Учитывая то, что мои навыки прокачались и я чувствовал себя значительно сильнее, я легко толкнул машину в одиночку.

— Поехали! — крикнул Дима.

Он воткнул вторую передачу, и я дал хороший толчок. Машина покатилась по неровному асфальту кооператива, набирая скорость. Дима повернул ключ зажигания, и отжал сцепление.

С первого раза не получилось. Со второго — тоже. Но на третьей попытке двигатель неожиданно ожил, чихнул пару раз и все же с толкача завёлся.

Да, он рычал как бешеный, трясся всем корпусом и выпускал из выхлопной трубы облака сизого дыма. Но он работал! Музыка для наших ушей в этой безнадёжной ситуации.

— Красота! — завопил Дима, газуя и вытягивая на себя подсос. — Живая ещё, собачка!

Двигатель постепенно прогрелся и стал работать ровнее. Не идеально, конечно, но для наших целей вполне подойдёт.

— Быстрее грузимся! — крикнул я. — Вика говорит, их ещё идёт!

Мы быстро побросали вещи за заднее сиденье «жигуля». Места было достаточно, все влезло.

Вика с Кирой добежали до нас, отстреливаясь от преследующих зомби.

— Всё, садимся! — скомандовала Вика. — Их тут целая орда собирается!

Мы все запрыгнули в машину. Дима дал газу, и старенький ВАЗ, кряхтя и дымя, покатил к выходу из кооператива. Позади нас собралась группа зомби штук в десять, но догнать нас они уже не могли.

— Ну что, довольны? — усмехнулся Дима, переключая передачи. — Говорил же — «жигуль» вечен!

Глава 13

Это, конечно, чудеса — советский автопром завёлся с полпинка после десяти лет простоя! Насколько помню, у батяни в гараже была копейка. Так вот если она пару месяцев простояла, там половина шлангов к карбюратору в труху превращалась. Резинки дубели, прокладки рассыхались, а уж про аккумулятор и говорить нечего — тот сдыхал за полгода.

А тут — десять лет! Десять лет пыли, холода, жары, и ни одного технического обслуживания. И завелась как новенькая. Двигатель работал ровно, без перебоев, даже дым из выхлопной не валил. Просто волшебство какое-то.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, — выходит, чудеса бывают.

Но размышлять было некогда. Звук работающего мотора разносился по пустынным лабиринтам гаражей, а в мире, где тишина означала безопасность, такой шум был равносилен приглашению на ужин для всех местных зомбаков.

— Девчонки, шустрее! — крикнул я, сам же бросившись обратно к гаражу.

— Куда ты? — донёсся голос Димы.

— За бензином! — откликнулся я, уже влетая в тёмный проём.

Сказав Диме, чтобы крутил головой на все триста шестьдесят градусов и следил за обстановкой, я побежал обратно к гаражу, из которого мы только что вытолкали четвёрку. Внутри всё так же пахло машинным маслом, старой резиной и чем-то ещё — сладковатым запахом разложения. Но не трупного — скорее, прелых листьев и сырости.

Пробежавшись взглядом вдоль стен, увидел стеллажи с инструментами, верстак, заваленный железяками, и в самом углу — несколько канистр, выстроившихся в аккуратный ряд. Попробовал поднять первую — лёгкая, пустая. Вторая тоже. А вот третья была полная, килограммов на двадцать.

Открыл пробку, принюхался — точно бензин, и не самый плохой. Запах был резким, но без примеси воды или ржавчины. Отлично. Закрыл канистру, подхватил её в охапку и вынес на улицу.

Дима нервничал, постоянно оглядываясь. Двигатель работал на холостых, готовый в любой момент рвануть с места. Я открыл багажник — тот поддался со скрипом, петли заржавели, но функционировали. Смог с первого раза распахнуть дверку и закинуть канистру внутрь, хотя пришлось приложить усилие.

В это время Вика с Кирой уже бежали к нам. Обе были настороже, автоматы наготове.

— Как тут наш раритет? — запыхавшись, спросила Вика, указывая на машину. — Так орёт, со всей округи твари сбегаются!

И правда — где-то вдалеке уже послышались характерное урчание. Сначала один голос, потом другой, третий. Зомби реагировали на звук мотора и шли на него, как мотыльки на свет.

— Давай, давай, быстренько грузимся! — подгонял их я, хлопая по крыше машины.

Никого не пришлось просить дважды. Кира села на переднее сиденье рядом с Димой — ей, как самой лёгкой, там было удобнее. Я же с Викой разместились сзади. Салон был тесноват, особенно с рюкзаками и оружием, но для побега сойдёт.

— Поехали! — рявкнул Дима, включая передачу.

Машина дёрнулась, двигатель взревел, и мы тронулись с места. Дима, доехав до Т-образного перекрёстка в глубине кооператива, аккуратно сдал назад. Места было мало, гаражи стояли плотно друг к другу, но он справился — развернулся практически на пятачке.

— Неплохо рулишь, — заметила Вика.

— В армии на ГАЗ-66 ездил, — коротко ответил Дима. — Там посложнее было.

Мы устремились вперёд, к выезду из кооператива. Узкая дорожка между гаражами, потом чуть шире — между рядами построек. Но у самого выхода путь нам преградили трое зомби.

Они стояли прямо посередине проезжей части — два мужика в рабочих комбинезонах и женщина в домашнем халате. Все в разной степени разложения, но ещё довольно шустрые. Еще и зелёные. Заметив машину, они повернулись в нашу сторону и заковыляли навстречу.

Дима притормозил, боясь их таранить.

— Жалко капот, — пояснил он. — Помнут железо, радиатор пробьют.

— Справедливо, — согласился я и уже тянулся к дверной ручке. — Я быстро.

Выскочив из машины, я поднял автомат. Троих зомби на открытом пространстве — не проблема. Главное, стрелять точно и быстро, чтобы не привлечь ещё больше внимания.

Первый выстрел — мужик в синем комбинезоне. Пуля прошла чуть выше переносицы, снесла полчерепа. Тело рухнуло как подкошенное.

Второй выстрел — женщина в халате. Попал в грудь, но она продолжала идти. Пришлось добить контрольным выстрелом в голову.

Третий зомби — второй мужик — был уже совсем близко. Два выстрела почти в упор, и он тоже свалился.

Пять выстрелов, три трупа. Быстро подбежал к телам, обыскал полупрозрачные тела. Добыча оказалась скромной — всего два энерго ядра, но всё равно полезно. Закинул их в инвентарь и помчался обратно к машине.

Дима уже подъехал поближе, дверца была открыта. Я запрыгнул на ходу, и мы понеслись дальше по улицам городка.

— Молодец, — одобрительно кивнула Вика. — Быстро и чисто.

— Ага. Только пять патронов на троих, — буркнул я, проверяя автомат. — Теперь доснаряжать.

Мы мчались по пустынным улицам. То тут, то там из-за домов, из подворотен выскакивали одиночные зомби. Завидев машину, они разворачивались и пытались преследовать нас, но тщетно. Дима смог разогнать машину до сорока километров в час — для узких городских улиц, да еще с учетом качества асфальта и количества препятствий на дороге в виде брошенных авто и прочего хлама — это была приличная скорость.

— Ничего себе машинка управляется, — восхищённо заметила Кира, поглядывая на Диму. — А я думала, развалится на первом повороте.

— Советский автопром, — философски заметил Дима, лавируя между брошенными автомобилями. — Делали на совесть, на века.

Действительно, машина вела себя под управлением Димы очень даже профессионально. Рулевое управление чёткое, тормоза работают, двигатель тянет без провалов. Подвеска, правда, жёсткая — каждую кочку чувствуешь всем телом, но для побега это не критично.

Мы проехали жилой массив, промзону с покосившимися заборами, какую-то площадь с разрушенным памятником. Городок оказался больше, чем казалось снаружи — километра три от центра до окраины. Но вот наконец показались последние дома, а за ними — простор полей и лесов.

А через буквально пять минут мы уже выехали за пределы городка, где красовался старый дорожный знак. «Казань» — было написано на нём выцветшими буквами. Правда, сколько километров до города, разобрать было сложно — цифры стёрлись от времени и непогоды. Но то, что это трасса М-7, просматривалось хорошо.

— Федеральная трасса, — сказал Дима, прибавляя скорость. — Значит, в правильном направлении едем.

— А теперь куда? По ней? — спросила Кира.

Я достал карту, расправил её на коленях. Мы действительно двигались по основной магистрали — той самой, которая связывала крупные города до Прихода. Но дорога была разбитой, местами размытой, а кое-где и вовсе перекрытой завалами.

— Держимся трассы, — решил я. — По крайней мере, пока она проходима. А там видно будет.

Дима кивнул и прибавил газу. Четвёрка откликнулась покорно и, пусть и медленно, но набирая скорость. Впереди лежала некая неизвестность — разрушенные мосты, заблокированные переправы, возможные засады. Но мы выбрались из зомби-городка живыми и здоровыми, машина работала, бензин был. Это уже неплохое начало.

За окнами проплывал привычный пейзаж — пустые, заросшие поля, мёртвые леса, изредка попадающиеся скелеты разрушенных деревень. Но хотя бы мы двигались, а не сидели в засаде. А движение — это всегда надежда.

— Кстати, — вспомнила вдруг Вика, — а что с топливом? Много ли в баке?

Дима глянул на приборную панель:

— Половина бака. Плюс канистра в багажнике. Глеб постарался. На триста-четыреста километров хватит, не меньше.

— А дальше?

— А дальше — поищем заправку по пути, — пожал плечами он. — Или ещё чего найдём.

Простой план, но сейчас простота часто означала эффективность.

Я откинулся на сиденье, наконец-то позволив себе расслабиться. Пока мы в безопасности, пока машина несёт нас по дороге прочь от опасности. Но расслабляться полностью не стоило. Никогда не знаешь что ждет тебя в следующее мгновение.

Следующие три часа мы ехали относительно спокойно. Асфальт под колёсами был неровный, местами разбитый — то выбоина, то трещина поперёк дороги, то целые провалы, которые приходилось объезжать по обочине. Но машина держалась, двигатель работал ровно, и мы продвигались вперёд с хорошей скоростью.

Да, мы видели в отдалении зомбаков, которые пытались выйти на дорогу, привлечённые звуком работающего двигателя. Они появлялись из-за разрушенных домов, когда мы проезжали населенные пункты, вылезали из придорожных кюветов, выходили из зарослей бурьяна. Но все были достаточно далеко и не способны догнать нас, поскольку Дима разогнался до семидесяти километров в час, а то и больше там, где дорога позволяла.

— Хорошо, что у нас машина, — заметила Вика, глядя в окно на очередную группу мертвяков, остающихся позади. — Пешком через эти места было бы печальнее продвигаться.

— Ага, — согласился Дима, крепче сжимая руль. — Тут их целые полчища бродят. Видимо, раньше был густонаселённый район.

Я продолжал вглядываться в карту, сверяясь с километровыми столбами. По моим расчётам, мы уже прошли больше половины пути до ближайшего крупного поселения. Ещё километров двести — и будем на месте.

— Скоро остановимся перекусить, — сообщил Дима, посмотрев на часы. — Найдём место поспокойнее, подальше от основной дороги.

Действительно, желудки уже урчали, а запас воды во флягах подходил к концу. Нужна была нормальная стоянка, где можно развести костёр, вскипятить воды и нормально поесть.

Но планам не суждено было сбыться.

Где-то через двести километров пути, когда мы уже планировали остановиться на перекус, машину резко повело вправо. Руль в руках Димы дёрнулся, словно живой, и нас начало заносить к обочине.

— Чёрт! — выругался водитель, пытаясь удержать машину на дороге.

Дима ударил по тормозам так сильно, что нас всех наклонило и бросило вперёд. У него и Киры ремни безопасности врезались в плечи, мой лоб чуть не встретился с передним сиденьем. В багажнике что-то загремело.

В какую-то секунду я даже подумал о том, чтобы перейти в режим ускорения, уже готов был задействовать навык скорости — показалось, что мы сейчас опрокинемся или врежемся во что-нибудь. Но все обошлось. Машина остановилась метрах в двадцати от того места, где началось экстренное торможение, дымящимися покрышками развернувшись поперёк дороги.

— Все живы? — первым делом спросил Дима, оглядываясь на нас.

— Да, вроде, — ответила Вика, потирая ушибленное плечо.

— У меня всё нормально, — откликнулась Кира.

Я кивнул, проверяя, все ли кости на месте.

Дима тут же выскочил из-за руля, хлопнув дверцей. Я вышел следом.

— Что случилось? — спросил я, хотя по характеру заноса уже догадывался.

А он, обойдя машину по кругу и присев возле правого переднего колеса, сказал:

— Сука, колесо пробили. А ты не смотрел, есть запаска в багажнике?

Действительно, шина была спущена практически до диска. Видимо, наехали на что-то острое — гвоздь, кусок арматуры или осколок стекла. Сейчас такого добра хватало.

Дима тут же пошёл к задней части машины и открыл багажник. Перебросив наши рюкзаки в сторону, он копнул немного глубже и улыбнулся:

— Да, есть, правда, спущенная.

Тут же, найдя в багажнике ножной насос — правда, с потрескавшимся и возле хомута надорванным шлангом — он протянул его мне:

— Срежь шланг, открути хомут и затяни заново.

Сам же достал баллонный ключ и домкрат, сказав девочкам:

— Выходите и смотрите по сторонам. Мало ли что.

Вика и Кира послушно вылезли из салона, взяли автоматы и расположились так, чтобы контролировать дорогу в обе стороны.

Дима принялся поддомкрачивать машину и менять колесо. Домкрат был старый, немного заедал, но работал. Чудо советского авторопрома медленно поднималось, освобождая доступ к повреждённому колесу.

— Гайки туго идут, — пыхтел он, навалившись на баллонник. — Видимо, давно никто не откручивал.

Пока он поднимал машину, я уже успел разобраться с насосом. Обрезал повреждённый участок шланга ножом, открутил хомут и заново затянул соединение. Получилось надёжно — воздух не травил.

Быстро скрутив крышечку с ниппеля запасного колеса, одел насос и принялся качать. Раз, два, три — насос работал туго, приходилось прикладывать немалое усилие. Пятьдесят, семьдесят качков — довёл давление примерно до двух атмосфер.

— Хватит, — сказал Дима, беря колесо и примеряя его к месту только что снятого. — Главное, чтобы не в ноль было, но конечно лучше как сейчас — чтоб одинаковое со всеми было.

Быстро затянул болты, проверил крепление. Опустил машину с домкрата. Покачал за бампер — всё держалось надёжно.

— По машинам, — скомандовал он, улыбаясь и вытирая руки о старую тряпку.

— А пробитое колесо куда? — спросила Вика.

— В багажник, — ответил Дима. — Если встретим кочевников, попробуем заклеить или заплатку поставить. Может, и получится восстановить.

Мы обратно сели в автомобиль. Дима включил передачу и осторожно тронулся. Запаска держала, машина шла ровно.

— Неплохо справились, — заметила Кира. — Минут за двадцать управились.

— Опыт, — коротко ответил Дима.

Я посмотрел в окно на оставшийся позади след от экстренного торможения — длинные чёрные полосы на асфальте. Хорошо, что обошлось без серьёзных последствий. Поломка машины могла бы сильно замедлить наше передвижение.

— До Казани сколько ещё? — поинтересовалась Вика.

— Километров двести, не больше, — ответил я, сверившись с картой. — Часа за три-четыре доедем.

— А если ещё что-то случится? — не унималась она.

— Будем решать по ситуации, — пожал плечами Дима. — Пока что движемся дальше.

Четверка набрала скорость и помчалась по разбитой дороге, оставляя за собой слабое облако пыли.

Только мы начали набирать скорость по разбитой дороге, как Вика вдруг сказала:

— А пожрать?

Все уставились на неё с недоумением. Даже Дима посмотрел в зеркало заднего вида удивлённо.

— Ты серьёзно? — спросил я.

— Так не было ж никого в округе, — пожала плечами Вика, оглядывая пустынную местность за окном. — Время самое то перекусить нормально, а не сухомяткой давиться.

Действительно, вокруг простирались выжженные поля с редкими островками сухой травы. Ни души, только ветер гоняет пыль по обочинам. В таких местах можно было относительно спокойно развести огонь, не привлекая нежелательное внимание.

Дима ударил по тормозам, и мы остановились рядом с полуразрушенной автобусной остановкой — от неё остался только бетонный фундамент да покорёженная железная крыша.

Выйдя из машины, я сразу ощутил запах гари, который здесь, видимо, не выветривался годами. Воздух был сухой и пыльный, солнце припекало уже довольно сильно.

Вика с Кирой деловито достали из инвентарей по дорожной плитке.

— Что будем готовить? — спросила Кира, роясь в инвентаре и перебирая что есть из продуктов.

— Макароны с тушёнкой, — ответила Вика, уже подключая баллон к горелке. — Быстро, сытно, и всем хватит.

Мы же с Димой не стали сидеть без дела — обошли машину, проверили колёса, долили масло в двигатель, которое тоже обнаружилось в багажнике. Щуп показывал лишь на одну треть.

Хоть и рядом был какой-то пригород — видны были крыши домов километрах в трёх от дороги, — но признаков зомбаков не было. Странно это как-то. Обычно они тянутся к звукам, а мы довольно шумно ехали.

— Вроде бы и нашумели, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

— Поплюй, дурак, — сказал Дима незлобно, заметив мою озабоченность. — Не накликай.

Буквально через десять минут была готова еда. Пока Кира отваривала макароны в небольшой походной кастрюле, Вика на второй плитке поджаривала тушёнку, добавив к ней лук и какие-то специи из своих запасов. Запах стоял просто потрясающий — после питания сухими пайками это казалось настоящим пиршеством.

В получившуюся поджарку из мяса добавили отваренные макароны, всё перемешали, и получились отличные макароны по-флотски. Простое блюдо, но в наших условиях — просто объедение.

— Во, это другое дело, — довольно произнёс Дима, поглощая свою порцию.

Мы не отставали в поедании. В процессе обеда, мы обсуждали дальнейший маршрут. Тут же на плитке вскипел чайник. Заварили крепкий чай с сахаром, который тут же разлили по кружкам и термосам.

— Красота, — сказала Кира, допивая свой чай. — Теперь можно ехать дальше.

Мы быстро собрали посуду, спрятали горелки и запили всё это дело остатками чая. Заклеили прокол в колесе — небольшая дырочка от гвоздя или острого камня, но могла доставить проблемы позже.

Тронулись дальше в дорогу под уже порядком припекающим солнцем. Дима хотел было включить кондиционер, но кинув взгляд на панель — лишь удрученно вздохну, открывая окно пошире.

Ещё часа через четыре, когда солнце стояло уже высоко в зените, мы начали проезжать по объездной дороге вокруг того, что когда-то было Казанью. Издалека было видно, что город практически разрушен — торчали обломки зданий, кое-где поднимался дым, видать, кто-то там недавно воевал.

— Жесть какая, — тихо сказала Кира, глядя на руины.

— По крайней мере, то, что мы видим, — добавил я.

Картины постапокалипсиса были самыми наглядными из всего, что нам приходилось видеть до этого. Целые кварталы превратились в груды обломков, мосты рухнули, дороги изрыты воронками. Кое-где среди руин бродили одиночные фигуры — слишком далеко, чтобы разглядеть их ауры.

— Хорошо, что нам туда не надо, — пробормотал Дима, прибавляя газу.

Мы старались держаться подальше от городских окраин, но даже на расстоянии нескольких километров чувствовался тот особый запах разрухи — смесь гари, пыли и чего-то гнилостного.

Когда мы доехали до большого перекрёстка, где стоял покосившийся дорожный указатель, я внимательно вгляделся в него. На табличке отчётливо было видно: «М-7 — прямо», а ниже «М-12 — направо».

— Давай на М-12! — чуть ли не вскрикнул я.

— Почему? — удивился Дима, притормаживая. — Нам же по М-7.

— М-7 это федеральная трасса, а М-12 — это платка, — объяснил я. — Насколько я помню.

— Ну и что? — не понял Дима.

— Но платка — это было тогда, — продолжил я. — Сейчас я не думаю, что зомбаки потребуют платы за проезд по ней.

Дима хмыкнул и, подумав секунду, свернул направо.

— Логично, — согласился он. — Посмотрим, что получится.

О чём мы, в общем-то, не пожалели. Уже через несколько километров стало ясно, что решение было правильным. Дорожное покрытие на М-12 было заметно лучше — асфальт более гладкий, ямы встречались реже, обочины шире.

Мы все вместе сделали вывод, что всё-таки платные дороги делались более качественно, чем федеральные, когда мы проехали особенно ровный участок.

— Десять лет разрухи и никакого ремонта дорог, — добавил Дима. — Да и природа не везде смогла пробиться и разрушить покрытие асфальта.

Действительно, кое-где сквозь трещины пробивались сорняки и небольшие деревца, но в целом дорога держалась. Видимо, при строительстве платных трасс использовали более качественные материалы и технологии.

Мы ехали уже около часа по относительно спокойной дороге, когда впереди показался очередной населённый пункт. Судя по указателю, это было какое-то село.

Подъезжая к въезду в него, мы столкнулись с неприятным сюрпризом — дорога была самым банальным образом перерыта. Поперёк асфальта тянулась траншея метров десять шириной и метра три глубиной. Явно рукотворная — слишком ровные края для природного образования.

— Блокпост, что ли, был? — предположила Кира.

— Или местные жители пытались защититься, — ответил я.

Нам пришлось свернуть на грунтовую дороге, которая шла в объезд ямы через село. Жигуль заскрипел подвеской на кочках и ухабах — после ровного асфальта контраст был особенно заметен.

Петляя по узким деревенским улочкам между полуразрушенными домами, мы довольно быстро поняли, что попали в неприятную ситуацию. К нам почему-то стали выходить очень большое количество зомби — то слева, то справа, из-за заборов, из подвалов, из развалин домов.

— Дима, газу! — крикнул я, увидев, как из-за угла сарая вывалилась целая группа мертвяков.

— Стараюсь! — отвечал он, маневрируя между вылезающими отовсюду противниками.

Машина шла на пониженной передаче — грунтовка не позволяла развить большую скорость. А зомби, почуявшие живую плоть, становились всё активнее. Некоторые даже пытались бежать за нами, хотя большинство просто шло медленной походкой в нашу сторону.

— Откуда их столько? — воскликнула Кира, глядя в заднее окно.

— Наверное, всё население села, — мрачно ответил я.

Дима маневрировал между ними, как мог, объезжая особенно плотные группы и стараясь не застрять в мягком грунте. Двигатель натужно ревел, колёса буксовали на песке.

И вот, поворачивая в очередной поворот между полуразвалившимися домами, Дима выругался не по-детски.

Я, переводя взгляд из бокового окна вперёд, увидел то же самое что и Дима и тоже чертыхнулся. Прямо перед нами, метрах в пяти, воздух переливался странными цветами — фиолетовыми, зелёными, синими. Пространство искажалось, как будто смотришь через толстую линзу.

Мы на полном ходу въезжали прямиком в червоточину.

— Тормози! — закричал я, но было уже поздно.

Глава 14

Скорость, набранная для бегства от зомби, не позволяла резко остановиться на скользкой грунтовке. Четверка по инерции несла нас прямо к мерцающему разрыву в пространстве.

— Держитесь все! — крикнул Дима и…

Мир вокруг начал искажаться ещё сильнее. Звуки приглушились, цвета стали неестественно яркими, а время словно замедлилось. Последнее, что я помню перед входом в червоточину — силуэты зомби, которые остановились у самого края разрыва, не решаясь войти в него.

А потом нас накрыла волна совершенно невероятных ощущений…

Всё случилось за доли секунды. Я видел, как Дима резко крутит руль, пытаясь объехать внезапно открывшуюся червоточину.

Не знаю почему, но вместо того, чтобы на последней доли секунды задействовать навык скорости, который мог бы помочь среагировать быстрее, я крикнул:

— Дим, твою мать, куда ты, сука, смотрел? А?

Слова повисли в воздухе, когда машина окончательно провалилась в разлом. В следующую секунду меня, наверное, как и всех остальных, накрыло знакомое чувство дезориентации и переворачивания всего с ног на голову, как это бывает, когда проваливаешься в червоточину.

Мир вокруг стал плыть и растекаться, словно акварельная краска на мокрой бумаге. Звуки исказились, превратившись в какое-то эхо из далёкой пещеры. В ушах заложило так, будто нырнул на десятиметровую глубину. Желудок подкатил к горлу — тошнота от перемещения через аномалию всегда была отвратительной.

Но что удивительно — вываливание из червоточины прошло гораздо менее дискомфортно, чем это бывало до этого всегда. Обычно после таких путешествий я чуть ли не валился с ног, не мог сфокусировать взгляд. А сейчас почти сразу пришёл в себя. Скорее всего, сказалось то, что я уже был зелёного уровня — система явно улучшила устойчивость организма к этим переходам.

Первое, что я увидел, придя в себя — машина оказалась в совершенно другой местности. Вместо городской застройки — пересечённая территория с оврагами и холмами. Благо впереди не оказалось деревьев или скал, иначе нас бы размазало об препятствие на скорости.

Но зато прямо по курсу оказался зомби. Синий. Крупный, злобный, с черными как сама бездна глазами и оскаленными зубами, торчащими изо рта. Тварь даже не успела среагировать на внезапно появившуюся машину.

Удар был жестоким. Зомби с хрустом сложился сначала об бампер — я слышал, как лопнули кости в его ногах. Потом его подкинуло на капот, где он оставил вмятину и трещины на металле. И наконец, монстра швырнуло на лобовое стекло несчастного чуда советского автопрома — ВАЗ 2104.

Стекло покрылось сетью трещин и лопнуло, вваливая голову зомбака к нам в салон. Видимость теперь была никакая — сквозь паутину сколов было не разглядеть и десяти метров дороги.

— Блядство! — выругался Дима, пытаясь остановить машину.

А в следующую секунду я услышал хлопок выстрела прямо у себя над ухом. Дима успел на долю секунды среагировать раньше, чем кто-то из нашей четвёрки. Синий зомби оказался живучий — после удара о машину, пробития лобовухи своей головой, он всё ещё шевелился, пытаясь подняться на разбитых лапах.

Дима вытащил пистолет — потрёпанный Макаров и вставив ствол в ухо ещё живому синему дважды нажал на курок. Два выстрела в упор, и монстр окончательно прекратил дёргаться.

— Твою мать, Дима! — заорал я, хватаясь за уши. — Второй раз за долю секунды! Ты просто взрываешь мозг своей тупостью! Стрелять в замкнутом пространстве!

Звон в ушах был просто адский. Выстрел из пистолета в салоне автомобиля — это как граната рядом с головой. Барабанные перепонки будто проткнули раскалёнными спицами.

— А чё ты хотел? — огрызнулся он, пряча пистолет обратно в кобуру. — Чтобы эта тварь сейчас раздуплилась и всех нас сожрала?

Я бы, может, ответил ему что-нибудь колкое или умное, если бы его вообще слышал нормально. Голос доносился как будто сквозь толстый слой ваты.

Вика улыбалась во все тридцать два зуба — её тоже, видимо, оглушило выстрелами, но она явно была довольна результатом. Губы шевелились, что-то говорила, но я лишь покивал, слыша её реплику сквозь звук, как будто бы сквозь вату.

— Предлагаю валить из машины, — сказал я, массируя уши. — Нашумели мы изрядно.

И правда — двигатель ревел на всю округу, выстрелы тоже вряд ли остались незамеченными. Если в округе есть ещё зомби, то они уже точно знают, где нас искать.

Я перекинулся через заднее сиденье и стал доставать из багажника рюкзаки. Первый швырнул Кире — она поймала его на лету, проверяя застёжки. Второй бросил Диме — тот качнул головой, показывая, что тоже ничего не слышит после собственных выстрелов.

Оба наших с Викой рюкзака взял сам — они были тяжелее, но зато в них лежало самое важное снаряжение.

— Быстро! — крикнул я, открывая дверь.

Выскочил наружу, ноги подкосились — всё-таки червоточина дала о себе знать. Голова кружилась, в глазах еще плыли цветные пятна. Но держаться нужно было — расслабляться было некогда.

Дима выскочил со своей стороны, матерясь сквозь зубы и проверяя автомат. Кира с Викой выбрались со своей стороны, тоже вооружившись.

Но тут же рюкзаки пришлось бросать на землю, потому что на нас двигалось порядка десятка зомбаков. И это были далеко не самые слабые представители нежити.

Я быстро оценил угрозу — шесть из них были зелёные, три серых и один синий. Серьёзная заварушка намечалась.

Зелёные двигались в нашу сторону довольно быстро, уставившись на нас чернотой своих глаз. Они бежали быстро, ловко, координированно.

Серые были медленнее, но тоже семенили к нам, не далеко отставая от зеленых. А синий… синий был самой большой проблемой. Эти твари умели использовать разные навыки. При чем непредсказуемые.

— Да что ж такое! — выругался я сквозь зубы. — Кто успел заметить, какая была червоточина?

Вика с Димой оба уставились на меня с недоумением — они явно не понимали, к чему я клоню. Но по их напряжённым лицам было видно, что ситуация критическая. Автоматы уже были наготове, пальцы лежали на спусковых крючках.

А Кира, как будто бы чувствуя себя виноватой, тихо проговорила:

— Синяя.

У меня волосы стали вставать дыбом. Синяя червоточина — это значит, что из неё могут выползти твари серьезного уровня. Не какая-то мелочь вроде, а настоящие хищники. И судя по количеству зомби, которые уже показались у самого входа пульсирующего разрыва реальности, проблемы будут нешуточные.

Но рефлексы сработали быстрее разума. В тот самый момент, когда зомби неслись на нас — целый десяток гниющих тел, я уже анализировал ситуацию. Синий зомби явно вырывался вперёд, его движения были более координированными и быстрыми. Элитная особь, босс стаи. Именно с него и нужно начинать.

Я активировал навык скорости, и мир вокруг замедлился до вязкого, тягучего состояния. Звуки стали приглушёнными, будто доносились издалека. Движения моих товарищей превратились в стоп-кадр. Зато моя собственная скорость реакции и движений возросла в разы.

В этом замедленном мире я спокойно поднял автомат, прицелился и методично опустошил обойму. Первые три выстрела — в голову синего зомби. Нужно было убедиться, что этот гад точно падёт. Пули прошивали его череп, разнося гнилой мозг в стороны, но тварь всё ещё двигалась по инерции, не осознавая, что уже окончательно мертвая.

Остальные выстрелы распределил между обычными зомбаками — по пуле в голову каждому. Прицеливаться было легко: в замедленном восприятии они казались практически неподвижными мишенями. Головы взрывались как переспелые арбузы, разбрасывая вокруг зловонную жижу.

Сделав шаг в сторону, чтобы не оказаться на траектории падающих тел, я вышел из ускорения.

И в следующую долю секунды произошло нечто впечатляющее. Весь десяток зомби — словно по команде невидимого режиссёра — рухнул как подкошенный. Синий упал первым, его массивное тело с глухим стуком ударилось о землю. Следом повалились остальные — череда глухих ударов прокатилась по поляне.

Тишина. Только эхо выстрелов ещё звенело в ушах, да где-то в лесу испуганно закричала птица.

— Твою… — выдохнул Дима, медленно опуская свой автомат. — Это что сейчас было?

— Скоростная руна в действии, — коротко ответил я, уже направляясь к телам. Времени на объяснения нет, нужно быстро собрать лут и валить отсюда.

Тела зомби уже начинали становиться полупрозрачными — верный признак того, что система готова выдать награду за победу. Нужно было торопиться, пока другие не подвалили на выстрелы.

Быстро обыскивая падших противников, я методично проверял каждое тело. Большинство не дали ничего полезного — вернее даже — ничего не дали — обычное явление для червоточин. Но один зелёный зомби порадовал небольшим энергоядром.

Зато синий босс оказался настоящей сокровищницей. Два энергоядра — одно крупное, размером с куриное яйцо, второе поменьше. Плюс небольшой кристалл неизвестного назначения, размером с ноготь большого пальца. Кристалл переливался внутренним светом, явно представляя какую-то ценность.

Всё это добро быстро перекочевало в инвентарь. Система услужливо подсветила новые предметы, но изучать их характеристики сейчас было некогда.

Дима стоял, ошарашенно глядя на место недавнего побоища. Рот у него был приоткрыт, глаза расширены от шока. Парень явно не ожидал увидеть такое представление.

А Вика, наоборот, выглядела впечатлённой в хорошем смысле. Она лишь сжала кулак и подняла большой палец вверх, кивнула — мол, круто получилось. Она одобрительно хмыкнула:

— Неплохо работаешь. Быстро и эффективно. Растешь на глазах.

Я скосил взгляд на полоски выносливости и энергии в углу поля зрения. Как оказалось, на проделанный трюк потратилось меньше четверти от общего количества. Навык скорости стал более экономичным по мере роста уровня.

«Неплохо уровень поднялся», — подумал я с удовлетворением. «Да и опыта за синего босса дали прилично».

— Народ, валим по-тихому, валим! — сказал я вслух, наблюдая, как из подлеска, который был справа от нас, начиналось какое-то подозрительное движение.

Ветки шевелились без ветра, листья шуршали. Что-то крупное пробиралось сквозь заросли в нашу сторону. Скорее всего, выстрелы привлекли ещё каких-то тварей. А может быть, из изнанки полезли новые твари.

— Куда? — спросила Вика, уже готовая к движению.

— В кусты, слева, — показал я направление. — Только подальше от этого пузыря.

Мы быстро углубились в густые кустарники, которые росли с левой стороны поляны, стараясь не приближаться к пузырю изнанки. Червоточина по-прежнему пульсировала зловещим светом, искажая пространство вокруг себя.

Дима с Кирой вообще смотрели на аномалию с каким-то первобытным ужасом. Лица у обоих побледнели, руки слегка дрожали.

— Вы впервые в червоточине? — тихо спросила Вика, заметив их состояние.

Те молча кивнули, ничего не говоря. Но их побледневшие лица и расширенные зрачки говорили громче любых слов. Страх перед неизвестным — вполне понятная реакция.

— Ничего, привыкнете, — успокоил я. — Главное — держаться вместе и не паниковать.

Стоило нам отойти каких-то метров на сорок-пятьдесят от машины, как я оглянулся и почувствовал, как внутри всё оборвалось. Наш Жигуль уже со всех сторон облепили зомбаки — штук двадцать, а то и больше. И это были не привычные серые, которых можно было бы легко прибить из автомата. Серых из них были единицы — всего три-четыре штуки. В основном зелёные, а это уже совсем другой уровень опасности. Да ещё парочка синих просматривалась, медленно пробирающихся через толпу к машине.

— Вот так встряли, — прошептала Вика, инстинктивно прижимая автомат к плечу.

— Ага, — ответил я, ниразу не подбадривая.

Зомби толпились вокруг машины, как мухи вокруг сахара. Некоторые царапали металл когтистыми пальцами, другие тупо бродили кругами, явно чуя наш запах, но не понимая, откуда он исходит. Синие стояли неподвижно, словно анализировали ситуацию — эти твари были умнее остальных и гораздо опаснее.

Дима стоял рядом с побледневшим лицом, сжимая в руках автомат так крепко, что костяшки пальцев побелели. Парень явно не был готов к такому повороту событий. По всей видимости, мало того, что он еще ниразу небыл в червоточине, про синих тварей только слышал. И явно не самое хорошее.

А у Киры же походу начиналась истерика. Она мелко дрожала, её глаза метались от зомби к нашей группе и обратно.

— Нам нужно выбираться отсюда как можно быстрее, — залепетала она, пятясь назад.

Девчонка уже слегка развернулась, готовая сорваться на бег, что было бы самоубийством. Бегущий человек привлекает внимание зомби как ничто другое. Но вдруг она остановилась, словно уперлась в невидимую стену.

Кира медленно повернулась к нам и сделала несколько шагов в нашу сторону. Движения были плавными, но неестественными. А глаза — стеклянные, пустые, как у куклы.

Я сначала не понял, что случилось, но потом заметил, что Вика слегка напряжена. Её лицо сосредоточено, брови сведены, а взгляд не отрывается от Киры.

Ага, значит, задействовала свой навык ментального воздействия. Полезная штука в критических ситуациях, хотя и энергозатратная.

Одними лишь губами Вика беззвучно произнесла:

— По-другому никак. Всех нас спалит.

Я кивнул, понимая логику. Если Кира сейчас заорёт или помчится напролом, то весь этот выводок зомби тут же кинется в нашу сторону. А драться с двадцатью противниками, среди которых есть синие, было откровенным самоубийством.

Обратившись к Дмитрию, я тихо сказал:

— Давай ещё углубимся. Нужно переждать, пока они рассосутся.

Тот кивнул, явно облегчённый, что не придётся сейчас же идти в лобовую атаку. Мы стали медленно, очень медленно продвигаться в противоположную сторону от жигуля. Каждый шаг давался с трудом — приходилось следить, чтобы не наступить на сухую ветку или не зашуршать листвой.

Благо по дороге зомбаков больше не встречалось. Видимо, всех привлекла наша машина — то ли запах, то ли звук двигателя, то ли что-то ещё. Метров через сто пятьдесят мы дошли до более густой растительности.

Найдя максимально большое скопление кустов — заросли какого-то колючего кустарника метра в три высотой — мы пробрались в самую чащу. Ветки царапали лица и рвали одежду, но зато мы были надёжно скрыты от посторонних глаз.

— Продолжай держать Киру на поводке, — тихо сказал я Вике. — И если что, не забывай поглядывать на Диму.

Та кивнула. Пот выступил на её лбу — поддержание ментального контроля явно давалось нелегко.

— Энергоядра есть? — снова спросил я.

Вика снова кивнула, похлопав по воображаемому инвентарю.

— Я тогда пойду уберу зомбаков, — принял решение я. — И действительно нужно возвращаться назад. Красную отметку мы не сможем прошманать, тем более с балластом, — последнее слова я произнёс, глядя на Киру. В нашей ситуации каждый, кто не мог полноценно сражаться, становился обузой. Жестоко, но факт.

Вика напряжённо кивнула.

Я направился в обратном направлении, оставляя группу в относительной безопасности. Автомат висел на ремне за плечом, в руке был пистолет, а в инвентаре лежали несколько десятков энергоядер. Боекомплект был не бесконечным, но для зачистки двадцатки зомби должно было хватить.

Подойдя метров на тридцать к нашей машине, я затаился за развалинами какого-то строения и принялся изучать ситуацию. Зомбаки не спешили расходиться, а продолжали крутиться возле машины кругами. То ли запах наш чувствовали, то ли тёплый двигатель их привлекал.

Но самое паршивое было в том, что буквально за машиной, в каких-то десяти метрах, находился разрыв червоточины. Мерцающий овал в воздухе, который мог бы вывести нас обратно в нашу реальность. До него было рукой подать, но между нами и спасением стояла толпа голодной нежити.

Несколько зелёных зомби обнюхивали дверцы машины, пытаясь добраться до источника аромата живой плоти. Один даже попробовал разбить стекло, но удар вышел слабоватым — стекло треснуло, но выдержало.

Синие держались поодаль, явно что-то обдумывая.

Серые зомби просто тупо толпились рядом, повинуясь стадному инстинкту. Они были самыми слабыми, но и непредсказуемыми — в любой момент могли кинуться в атаку без всякой логики.

Ну что ж, придётся зачищать, подумал я, проверив свои характеристики. Энергия с выносливостью слегка восстановились за время пока бродил туда-сюда, но до полного восстановления было ещё далеко. Впрочем, для того что я планировал, хватит и этого.

Я активировал навык скорости и быстро направился в сторону толпы зомбаков.

Глава 15

Сделав буквально пару шагов… Деактивировал действие навыка. А потом открыто и не таясь, я подошёл к ним метров на пятнадцать. Решил действовать в лоб — скрытность в данной ситуации была бессмысленна. Все равно рано или поздно они меня заметили бы, а преимущество внезапности можно было использовать только один раз.

И только после того, как я остановился на безопасном, как мне казалось, расстоянии, они отвлеклись от своего мельтешения возле разбитых Жигулей и повернули головы в мою сторону. Движения у них были рваные, неестественные — головы поворачивались резко, словно на шарнирах, без плавных переходов.

Синие зомби, видать, что-то пытались осмыслить. Стояли неподвижно, вглядываясь в мою фигуру мутными глазами. Возможно, строили какой-то план или стратегию — если, конечно, их разложившиеся мозги ещё были на это способны. Их было четверо, все крупные, мускулистые.

А вот зелёные зомби оказались проще в своих реакциях. Как только заметили живую цель, рванули прямиком в мою сторону, не раздумывая. Их было больше — с десяток, разного размера и комплекции.

Десять метров между нами — это, по сути, ни о чём. Для обычного человека такое расстояние преодолевается за пару секунд. А зомби двигались значительно быстрее. За какую-то долю секунды зелёные уже были чуть ли не на расстоянии вытянутой руки.

Я видел их приближающиеся лица — скорченные гримасы, оскаленные зубы, куски плоти, болтающиеся на полусгнивших костях. Запах разложения ударил в нос — сладковатая вонь смерти, которую не спутаешь ни с чем.

Тут же активировал навык скорости, и в эту же секунду всё вокруг словно замерло. Мир превратился в серию статических кадров. Как будто зомби стали манекенами в витрине магазина. Кто-то застыл с приподнятой ногой, готовясь сделать следующий шаг. Кто-то с вытянутыми руками, пальцы которых были в полуметре от моей груди. Третий открыл рот, собираясь укусить, и застыл в этой позе.

Но при этом у всех без исключения были чёрные, мертво-чёрные глаза, которые заглядывали прямо в душу. Даже в замедленном времени эти взгляды сверлили меня насквозь. Пустота и голод — вот что читалось в этих глазницах. Первобытный, животный голод по живой плоти.

Я с трудом отвёл взгляд от этих гипнотизирующих мёртвых глаз и начал действовать. Быстро и методично.

Первым делом поднял автомат и начал расстреливать ближайших. Калаш работал в замедленном времени почти беззвучно — глухие хлопки вместо обычных резких выстрелов. Стрелял исключительно в головы, не тратя патроны на корпус.

Ближайшему зелёному всадил пулю прямо в переносицу. В замедленном времени было видно, как пуля входит в череп, как разлетаются осколки кости и мозговых тканей. Второму выстрелил в висок — голова дёрнулась в сторону, но тело ещё продолжало сохранять инерцию движения.

Отходил в сторону, обходя уже фактически мёртвых зомбаков. Они об этом ещё не догадывались, если бы вообще могли что-то осознавать. Их тела продолжали двигаться по инерции, но повреждения мозга уже сделали своё дело — через секунду-другую они рухнут как подкошенные.

Продолжал расстреливать тех, кто был подальше. Третьему зомби пуля попала в затылок — череп буквально разнесло на куски. Четвёртый получил пулю в глаз — снаряд прошёл насквозь и вылетел через заднюю часть головы, унося с собой часть мозгов. Дальше по мере отдаления расстрелял остальных зеленых.

Дошла очередь до серых зомби. Одному пришлось всадить две пули — первая прошила щёку, вторая попала точно в лоб. Он уже был без половины головы, но всё ещё пытался дотянуться до меня руками.

Когда всех зелёных и серых наградил пулями, я перевёл ствол калаша на синих. И тут меня ждал сюрприз — те слегка сместились со своих мест! Даже в условиях замедленного времени относительно меня они умудрились чуть-чуть сдвинуться с места. Явно были шустрее и сообразительнее своих более простых собратьев.

Первый синий зомби — здоровяк в остатках военной формы — каким-то образом успел повернуть корпус, уклоняясь от выстрела. Пуля прошила ему плечо вместо головы. Я тут же скорректировал прицел и всадил вторую пулю в височную область. На этот раз попал точно.

Второй синий — женщина в спортивном костюме — попыталась присесть, пригибаясь. Умные твари, даже после смерти сохраняли какие-то боевые рефлексы. Первый выстрел прошёл над её головой, второй попал в макушку. Череп треснул как орех.

Третий синий зомби оказался самым проблемным. Он не просто сместился — он активировал какую-то способность. Вокруг его фигуры появилось слабое голубое свечение, и он начал двигаться быстрее, даже в замедленном времени.

Первая пуля попала ему в грудь — бесполезно. Вторую я направил в голову, но он успел дёрнуть головой в сторону. Пуля прошила ухо, но не причинила критических повреждений. Пришлось стрелять третий раз — наконец попал в затылок. Свечение погасло, и зомби рухнул.

Четвёртый синий попытался отпрыгнуть назад. У него почти получилось, но в замедленном времени я успел скорректировать прицел. Две пули в голову — одна в лоб, вторая в подбородок. Снесло половину лица.

Всё это время я надеялся, что действие навыка скорости усилит пробивную мощность патронов калибра 7.62. И судя по результатам, так оно и было. Пули буквально разрывали черепа зомби, оставляя после себя зияющие дыры. Обычно требовалось пол десятка попаданий для гарантированного убийства синего зомби, но тут хватало одного-двух точных выстрелов.

После того, как каждый из них получил по своей пуле, а то и по две, я, сделал несколько шагов в сторону, чтобы оказаться за их спинами, решив подстраховаться. В этом мире нельзя полагаться только на удачу — слишком много переменных, слишком много способов для всего пойти наперекосяк. Зомбаки могли развернуться не понимая, что уже окончательно мертвы.

Поэтому я задержался в режиме ускорения ещё на несколько секунд, тщательно выбирая позицию. Нужно было встать так, чтобы все цели оказались на одной линии огня, чтобы никто не мог укрыться за спиной товарища.

Только после этого я вышел из действия навыка.

И, слава Богу, всё пошло по маслу. Как только я прекратил действие навыка скорости, реальность обрушилась каскадом звуков и движений. Все мои выстрелы, сделанные в режиме ускорения, слились в один громкий хлопок, который эхом прокатился по червоточине.

А все тела зомбаков рухнули на землю, сразу же становясь полупрозрачными — верный признак того, что система засчитала убийства. Ни один не успел даже дернуться. Чистая работа.

Быстренько собрав лут, я прикинул добычу. Из всей этой толпы было всего навсего четыре энергоядра и по маленькому синему кристаллу из синих зомби — тех, что были посильнее остальных. Не густо, но лучше, чем ничего. Энергоядра всегда пригодятся, а синие кристаллы — те вообще редкость, как говорила Вика.

Я сунул добычу в инвентарь и огляделся по сторонам. Червоточина выглядела довольно большой. И какой-то неправильной. Она тоже была зоной посапокалипсиса. Кое-где торчали остовы мёртвых деревьев, виднелись развалины каких-то строений. Но среди всего этого, больше никакой угрозы не заметил — ни движения, ни подозрительных звуков. Только ветер гонял пыль по растрескавшейся земле.

Убедившись, что опасность миновала, я быстро направился туда, где оставил ребят. Автомат держал наготове — в этом мире расслабляться нельзя ни на секунду. Мало ли что ещё могло произойти за то время, пока я разбирался с зомби.

Но чем ближе я подходил к тем кустам, где оставил группу, тем сильнее нарастало какое-то нехорошее предчувствие. Какой-то червячок внутри заскрёбся, инстинкт опасности, который ни разу меня не подводил. Что-то было не так. Слишком тихо. Слишком неподвижно.

Я снова вошёл в действие навыка скорости, не обращая внимания на то, что энергия с выносливостью были просевшими где-то на треть после недавнего боя. Ресурсы быстро восстанавливались, но не мгновенно. Однако интуиция подсказывала, что медлить нельзя.

В режиме ускорения мир снова приобрёл ту специфическую размытость, звуки приглушились, краски потускнели. Но зато я мог двигаться быстрее, реагировать мгновенно на любую опасность.

Сделав десяток шагов к кустарнику, я заметил первые признаки того, что произошло что-то плохое. На земле валялся Викин автомат — она никогда не расставалась с оружием просто так. Рядом виднелись следы борьбы — примятая трава, разбросанные вещи.

А затем я увидел картину, которая заставила кровь застыть в жилах.

Вика лежала на земле лицом вниз, и у неё на затылке был кровавый след — тёмное пятно, которое в ускоренном восприятии застыло кляксой на ее волосах. Она скорее всего была без сознания, возможно, серьёзно ранена. Дышала или нет — с такого расстояния в замедленном времени понять было сложно.

Кира стояла в стороне с выпученными от ужаса глазами, прижимая руки к груди. Видно было, что она в шоке, не понимает, что происходит. Или понимает, но не может в это поверить.

А Дмитрий… Дмитрий пытался то ли дёрнуть, то ли потянуть Киру за собой. Было видно, что он направлялся обратно в сторону машины, явно собирался бежать. И по его лицу, по движениям читалось что-то такое, что окончательно убедило меня в происходящем.

Предательство. Дима предал нас.

Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь понять, как и почему это случилось. Но сейчас было не время для анализа.

В режиме ускорения я подошёл к Дмитрию и рассчитал траекторию его движения. Затем подбил ему ногу так, чтобы при следующем шаге он обязательно споткнулся и упал. Точный удар в нужный момент — и гравитация сделает своё дело.

Киру я просто аккуратно положил на землю, подальше от потенциальной опасности. В замедленном времени она казалась замершей статуей, но я видел, что с ней всё в порядке — по крайней мере, физически.

После этого я вышел из ускорения, и мир снова обрёл нормальные краски и звуки.

Как только время потекло своей обычной скоростью, Дмитрий, запутавшись в собственных ногах, рухнул лицом прямо в землю с глухим стуком. Автомат выпал у него из рук и покатился по земле.

Кира засуетилась, не поняв, что случилось и как она вдруг оказалась на земле. Глаза её бегали, пытаясь сфокусироваться на происходящем.

А я, не теряя ни секунды, набросился на Диму. Прижал коленом к земле, чувствуя, как он пытается вырваться. Отшвырнул его автомат подальше в сторону — пусть не думает о сопротивлении.

— Ты чё творишь, сучонок? — процедил я сквозь зубы, продолжая прижимать того коленом к земле.

— Твоя…. Твоя девка! — выкрикнул Дима, указывая дрожащим пальцем на Вику. Лицо его исказилось яростью и страхом. — Она взяла под контроль Киру!

Я оглянулся на Киру, которая еще лежала у края кустарника, словно застывшая статуя. Глаза её были открыты, но взгляд казался слегка стеклянным, отрешённым. Когда я позвал её по имени, она никак не отреагировала — не повернула головы, не моргнула, даже не дрогнула. Будто душа покинула тело, оставив лишь пустую оболочку.

— Кира! — позвал я громче, но безрезультатно.

Она лежала не реагируя ни на голос, ни на движения. Только грудь мерно поднималась и опускалась — единственный признак того, что она ещё жива.

— Тех, кто может держать под контролем разум, от них всегда избавляются! — продолжал орать Дима, пытаясь сбросить меня. — Это зло! Это вред! Нельзя позволять таким жить!

Слова его эхом разносились чуть ли не по всей червоточине. В ответ откуда-то издалека донеслось протяжное урчание — зомби реагировали на шум.

— Слышь, придурок, ты не ори! — шикнул я на него, хватая за плечо. — А то сейчас все зомбаки со всей червоточины соберутся на твои вопли!

Но Дима был вне себя от ярости. Он дёрнулся, пытаясь освободиться из моей хватки, глаза его налились кровью.

— Отпусти меня! — прорычал он, как загнанный зверь. — Я её прикончу! Таких нельзя оставлять в живых!

Мне пришлось прижать коленом сильнее.

— Отпущу, только глупости пообещай не делать, — сказал я, не ослабляя давления.

— Да не буду, — задыхаясь, выдавил он. — Только ты девку свою ко мне и на шаг не подпускай!

Я посмотрел на Вику. Она лежала в нескольких метрах от нас.

— Дим, — сказал я, не вставая с него, — ты когда Киру подзывал, что она делала до этого?

Он тяжело дышал, пытаясь успокоиться.

— Стояла возле кустов и никуда не шла, — ответил он через силу. — Как столб.

— А ещё чуть раньше? До этого что было?

Дима нахмурился, вспоминая.

— А до этого у неё паничка началась. Хотела ломануться сквозь кусты, кричала что-то про то, что нам всем конец, что мы все умрём. А потом вдруг замерла и так и стояла.

— А ты что натворил тогда? — спросил я.

— А я… — Дима запнулся, в глазах его промелькнуло понимание. — А я понял, что это Вика её под контроль взяла. Увидел, как она на неё смотрит, как концентрируется.

— Ну и думай дальше, — сказал я, всё ещё прижимая его коленом к земле. — Включи мозги.

— Да что думать-то! — вспылил он снова. — Она на мозг может влиять, вот и взяла её под контроль! Таких надо убивать на месте!

— Я тебя спрашиваю не что она сделала, а зачем она это сделала? — терпеливо повторил я.

Дима замолчал, видимо, обдумывая мой вопрос. Лицо его постепенно меняло выражение — от ярости к растерянности, а затем к пониманию. И потом, видать, до него дошло. Я лишь наблюдал за игрой эмоций на его лице.

— Так она что… — Дима осёкся. — Её пыталась успокоить таким образом?

— Ну а ты сам подумай, — сказал я, наконец слезая с него и протягивая руку, чтобы помочь подняться. — У подруги твоей началась паника, видать, от того, что впервые попала в червоточину, что вблизи увидела зомбаков, что выбраться отсюда возможности нет, потому что те перекрыли выход.

Дима медленно поднялся, отряхивая одежду. Взгляд его стал менее яростным, более задумчивым.

— Вот и запаниковала твоя красавица, — продолжал я. — А паника в червоточине — это смерть. Не только для неё, но и для всех нас. Человек в панике кричит, бежит куда попало, привлекает внимание всего, что есть поблизости.

Я показал рукой в сторону, откуда доносились стоны зомби.

— Слышишь? Твои крики уже начали их приманивать. А если бы Кира начала метаться и орать от ужаса? Думаешь, мы бы тут сейчас спокойно разговаривали?

Дима опустил глаза, видимо, начиная понимать ситуацию.

— И если бы Вика её на поводок не взяла, то её уже давно схарчили бы, — добавил я. — Причём не исключено, что вместе с нами. А ты вот таким образом решил, значит, отблагодарить?

— Прости, Глеб, — тихо сказал Дима. — Не подумал.

— Так ты думай! — резко оборвал я его. — Ты, я так понимаю, десяток лет живёшь в этом дерьме, а думать не научился?

Дима вздрогнул от моего тона.

— На меня же не стал нападать, хотя я из того самого списка, — продолжал я. — А на неё-то зачем? Она нам жизнь спасла!

— Да не ожидал, что она мозгоправ, — пробормотал он. — В первый раз такое вижу.

— Не мозгоправ она, — покачал головой я. — Просто человек с необычными способностями. Как и многие другие в этом мире. Разница лишь в том, как эти способности использовать.

— Ещё один необдуманный шаг, — предупредил я, глядя ему в глаза, — и будете топать сами, куда хотите и как хотите. А я каждый раз оглядываться не хочу, понимаешь?

Дима кивнул, явно пристыженный.

— Понимаю. Больше не будет.

Откуда-то издалека доносилось урчание и шарканье ног. Зомби шли на наши голоса, медленно, но неотвратимо. Времени у нас было мало — нужно было быстро привести Вику в чувства и двигаться отсюда как можно быстрее. Синяя червоточина нам явно не по зубам.

Глава 16

Пока я высказывал Диме всё, что о нём думаю, не стесняясь в выражениях и объясняя, какой он безмозглый придурок, Вика наконец зашевелилась. Сначала чуть заметно — пальцы дёрнулись, потом рука медленно поднялась к голове. Она слегка застонала, звук получился хриплый, болезненный.

Я тут же прекратил воспитательную беседу с Димой и подскочил к ней, опустившись на колени рядом. Дима тоже замолчал, наблюдая за происходящим с явным беспокойством на лице. Видно было, что он понимает — если с Викой что-то серьёзное, то вины его тут не отмыть.

— Вика, ты как? — тихо спросил я, стараясь не делать резких движений.

Она попыталась перевернуться набок, я осторожно помог ей, поддерживая под плечо. Движения были неуверенные, координация явно нарушена. Потом она медленно попробовала подняться в сидячее положение, морщась от боли.

— Легонько, не спеши, — сказал я, придерживая её.

Вика ухватилась за затылок обеими руками, зажмурилась.

— Ой, блин, это чем меня так? — пробормотала она, голос звучал глухо, словно через вату. — Башка трещит как орех.

Потом она посмотрела на ладонь, которой держалась за затылок. Та была вся в крови — тёмные пятна на пальцах, красные разводы на запястье. Кровь уже подсохла, но всё равно выглядело пугающе.

Вика медленно оглянулась вокруг, изучая обстановку. Глаза у неё были мутные, взгляд плавающий — явные признаки сотрясения. На какое-то мгновение она задумалась, видно было, как в голове складываются кусочки мозаики.

Потом, видать, сложила два плюс два и поняла, что произошло. Лицо её исказилось от ярости.

И ни с того ни с сего она резко, буквально взлетев с места несмотря на головокружение, набросилась на Диму с кулаками. Движение было настолько неожиданным и быстрым, что я не успел среагировать.

— Сука! — заорала она, размахивая руками. — Ты что творишь, тварь⁈

Дима попятился, но Вика наседала на него так яростно, что тот не успевал нормально отбиваться. Она била его, куда попало — по лицу, по груди, по плечам. Первый хук пришёлся ему точно в челюсть, второй — в солнечное сплетение. Дима согнулся, ловя один удар за другим, ушёл в глухую защиту, закрываясь руками.

— Вика, стой! — шикнул я, пытаясь подскочить к ним.

Но она была в полной ярости, словно берсерк. Удары сыпались один за другим, техничные и жёсткие — было видно, что девчонка умеет драться. Дима, бедолага, даже не знал, как на всё это реагировать. Отбиваться от женщины? Бить в ответ? Он просто стоял, пытаясь прикрыться, и хватал тумаки.

— Прибью! — кричала Вика, не прекращая атаку. — Ты че удумал, урод⁈

Очередной удар пришёлся Диме в рёбра, он охнул и присел. Вика тут же воспользовалась моментом и, оттолкнув его, повалила на землю. Дима рухнул на спину, а она начала пинать его ногами — в бок, в живот, в ноги.

— Мразь! — уже чуть ли не орала она, не переставая лягаться. — Козёл конченый!

При этом она ругалась и материлась на чём свет стоит, используя такие выражения, что даже у меня уши вяли. Поток брани был впечатляющим даже по меркам солдатской казармы.

— Да я тебя закопаю здесь, мразота ты неблагодарная! — продолжала она свою тираду. — Ишь что выдумал! На кого руку поднял, сволочь!

Дима кое-как увернулся от очередного пинка и попытался откатиться в сторону, но Вика преследовала его, не давая передышки.

— Хватит! — рявкнул я и кое-как сгрёб Вику в охапку, оттащив от избиваемого Димы.

Она вырывалась, пыталась вернуться к своей жертве, но я держал крепко.

— Отпусти! Я не всё ему сказала! — кричала она.

— Успокойся! — рыкнул я ей на ухо. — Ты вспомни, где мы находимся сейчас! Всех зомбаков своим воспитательным уроком привлечёшь, и места нам тут всем мало будет!

Эти слова подействовали как ушат холодной воды. Вика замерла, тяжело дыша. Потом медленно расслабилась в моих руках. Я почувствовал, как напряжение уходит из её мышц.

— Ладно, — прохрипела она. — Отпускай.

Я осторожно разжал руки, готовый в любой момент снова её перехватить. Но Вика просто встала, поправила растрёпанные волосы и исподлобья глянула на Диму, который поднимался с земли, держась за рёбра.

— Мы с тобой потом продолжим, — пообещала она тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Это как хочешь, — ответил я, вставая между ними. — Но я с ним уже провёл беседу. Он всё осознал. Правда, Дима?

Дима кое-как поднялся на ноги, сплюнул кровь. Губа была рассечена, под глазом наливался синяк. Посмотрел на Вику и сказал лишь одно:

— Прости. Не разобрался в ситуации, тупанул.

— Тупанул он, — буркнула Вика, но в голосе уже не было прежней ярости. — Да за такое…

— А ну цыц! — резко сказал я, видя, что она снова заводится. — Разборы потом устроите. Давайте валить отсюда нужно. У нас проблемы посерьёзнее личных обид.

Вика покачала головой, словно стряхивая остатки гнева, и тут же перешла на дела насущные.

— Что там с зомбаками? — спросила она, оглядывая окрестности. — Разобрался?

— Пока да, — ответил я. — Но это временно. Давай по-тихому собираемся и топаем обратно.

Мы быстро собрались. Дима молча пихал вещи в рюкзак, время от времени болезненно морщась — рёбра явно болели. Вика методично проверяла оружие, делая вид, что ничего не произошло. Но я видел, как она периодически подносит руку к затылку — голова определённо болела.

— Тебе нормально идти? — тихо спросил я у неё.

— Дойду, — коротко ответила она. — Не впервой.

Я достал из аптечки обезболивающее и протянул ей.

— На, выпей. Сотрясение — дело серьёзное.

Она взяла таблетки, запила водой из фляжки. Потом мы собрались в группу друг за дружкой и двинулись в сторону разрыва.

Шли осторожно, стараясь не шуметь. Я возглавлял колонну, Вика с Кирой шли в середине. Дима замыкал, время от времени оглядываясь назад.

Подлесок вокруг казался спокойным, но я знал — это обманчивое впечатление. После такого шума зомбаки могли подтянуться из всей округи. Нужно было как можно быстрее добраться до машины и смыться.

Дважды останавливались, заслышав подозрительные звуки, но каждый раз это оказывались мелкие лесные животные. Наконец, мы дошли до того места, откуда уже были видны очертания нашей чудо техники советского автопрома.

Жигуль стоял там, где мы его оставили — целый, невредимый. Вроде бы вокруг всё было спокойно — никаких следов зомбаков или других неприятностей.

— Ну а теперь последний рывок и валим, — сказал я, оглядывая окрестности.

Ещё раз оглядевшись по сторонам и убедившись, что прямо вот рядом нет никого из зомби, мы рванули вперёд, огибая жигуль. Машина стояла под углом, видать Дима тормозил с небольшим заносом вот и швырнуло в сторону. Водительская дверца была распахнута настежь, ветровое стекло покрыто паутиной трещин. Из-под машины виднелись тёмные пятна — то ли масло, то ли что-то ещё.

Дима на ходу бросил взгляд на автомобиль и тихо сказал:

— Может, попробуем завести?

Но я лишь покачал головой, показывая жестом, что это плохая идея. Заводить машину сейчас — всё равно что стрелять из пушки. Звук двигателя разнесётся на всю червоточину, и это будет как приглашение на званый обед для всех тварей в округе. А их здесь судя по всему хватало.

Разрыв пульсировал перед нами, источая легкий синеватый свет, который искажал воздух вокруг. Края разрыва постоянно колебались, словно живые, то расширяясь, то сужаясь. Создавалось впечатления, что из нее доносились странные звуки — что-то среднее между шёпотом ветра и далёким стоном.

— Быстрее! — прошипела Вика, оглядываясь через плечо.

За нами, метрах в ста, показалась первая группа преследователей. Штук пять-шесть зомби, которые двигались не очень быстро, но целенаправленно к нам. А за ними виднелись ещё силуэты — целая толпа.

Когда нам оставалось сделать буквально последний шаг до разрыва червоточины, из пузыря изнанки внезапно вывалился синий зомби. Тварь материализовалась прямо у самого входа в разрыв, загораживая нам путь. Благо, механику их появления никто не отменял, и какие-то секунды он ещё был вялый после перехода из изнанки в червоточину.

Я не раздумывая оттолкнул его ногой, приложив к удару всю силу. Зомби отлетел в сторону, но тут же начал приходить в себя, он поднял на меня свои глаза и, казалось, что заглянул в самую душу.

— Давайте! Все по очереди! — крикнул я, первым прыгая в разрыв.

Ощущение было знакомым, но каждый раз неприятным. Словно тебя засасывает в гигантскую мясорубку, где все органы чувств перемешиваются в единую кашу. Мир снова прокрутил нас через свои жернова, где всё смешалось друг с другом — верх и низ, свет и тьма, звуки и тишина.

Секунда растянулась в вечность. Я чувствовал, как за мной прыгает Вика, затем Дима, потом Кира. Все мы летели сквозь этот коридор между реальностями, где не действовали привычные законы физики.

И вот мы уже с другой стороны, в нашем мире. Я упал на колени, пытаясь унять головокружение. Остальные тоже приземлились не очень изящно — Дима рухнул на живот, Вика едва удержалась на ногах, а Кира сразу присела, хватаясь за голову.

— Все живы? — хрипло спросил я, оглядывая товарищей.

— Вроде да, — ответил Дима, поднимаясь и отряхиваясь от пыли. — Но всё внутри переворачивается.

— Это нормально, — заверила Вика. — Через минуту пройдёт.

Благо, за то время, пока мы находились в червоточине, в этой нашей реальности прошло как минимум несколько часов. Временные потоки между измерениями текли с разной скоростью, и это часто играло нам на руку. Та плотность зомби, которая преследовала наше чудо советского автопрома, успела рассосаться. Твари разбрелись кто куда, потеряв след и интерес к нашему местоположению.

Так что прямо у выхода из червоточины тварей действительно не было. Только пустая улица, заросшая травой и кустарником. Ветер гнал по асфальту старые газеты и пластиковые пакеты. Где-то вдали виднелись остовы разрушенных зданий.

Я приложил палец к губам, показывая остальным на небольшое строение в стороне. Трёхэтажный дом советской постройки, окна которого были заколочены досками. Идеальное место для временного укрытия.

Вика кивнула, поняв мой план. Мы тихо, почти наощупь направились к зданию, стараясь не наступать на битое стекло и мусор, которые могли выдать наше присутствие.

По дороге я быстро сменил руну скорости на руну бездны и бросил её прямо перед червоточиной. Лучше перестраховаться. Если кто-то попытается выйти следом за нами, бездна поглотит тварь.

Снова сменив руну бездны на руну скорости, я догнал остальных у входа в здание. Дима уже изучал дверь — массивную металлическую конструкцию, которая, к счастью, была приоткрыта.

Зайдя в дом, мы оказались в тёмном подъезде. Это была типичная трёхэтажка — узкие коридоры, облупившаяся краска на стенах, запах сырости и плесени. На полу валялись какие-то бумаги и рекламные листовки, покрытые толстым слоем пыли.

Дима достал из инвентаря кусок толстой проволоки и быстро смотал дверь так, чтобы её было сложно открыть снаружи. По крайней мере, не подняв при этом шум. Если кто-то попытается войти, мы услышим.

— Проверим все этажи, — шёпотом сказал я. — По парам. Дима со мной, девчонки вместе.

— Понятно, — кивнула Вика, поправляя оружие.

Пробежавшись по лестничным площадкам и заглянув в каждую квартиру, мы не нашли никаких признаков того, что здесь могут находиться твари. Большинство дверей были заперты или заколочены. В тех квартирах, куда удалось попасть, царили запустение и разруха, но никаких следов недавнего присутствия живых или мёртвых.

— Первый этаж чист, — доложила Вика, поднимаясь по лестнице.

— Второй тоже, — добавил Дима. — Только пыль и мыши.

Поднявшись на третий этаж, мы разместились в одной из квартир в конце коридора. Дверь была сорвана с петель, но само помещение выглядело относительно безопасно. Две комнаты, кухня, санузел — стандартная планировка.

Я выбрал комнату, где окно выходило на соседний двухэтажный дом. Между зданиями было метра три расстояния — при необходимости можно было перепрыгнуть на крышу соседнего здания. То есть путь к эвакуации у нас был, что немаловажно.

— Здесь переночуем, — решил я, осматривая помещение. — С утра двинемся дальше.

— А если они нас найдут? — спросила Кира, с тревогой поглядывая в окно.

— Найти-то найдут, рано или поздно, — пожал я плечами. — Но будем надеяться, что не сегодня.

Вика тем временем тоже изучала комнату:

— Тут неплохо. И если что — можем быстро свалить через окно.

— Именно, — кивнул я.

В этот момент полоска опыта в моём интерфейсе мигнула. Ага, значит, какая-то тварь вывалилась из червоточины прямо в бездну. Надеюсь, это был тот самый синий, подумал я, вспоминая, как он вывалился буквально на нас из изнанки.

Неплохо. Бездна работала как огромная мясорубка, перемалывающая всё, что в неё попадало. Жаль только, что лут с таких убийств не дропается — всё проваливается вместе с трупами в бесконечную пустоту.

В кромешной тьме мы кое-как обустроились в этом заброшенном доме. Мы с Димой осторожно придвинули шкаф ко входу в квартиру.

Распределив ночные дежурства, мы улеглись спать. Первую смену взял на себя Дима — он всё равно не мог уснуть после сегодняшних событий, нервы ещё не успели прийти в норму. Потом должна была встать Кира, следом я, и последнюю предрассветную смену держала Вика.

Моя пенка лежала рядом с пенкой Вики в углу комнаты, подальше от окон и дверей. Самое безопасное место, если кто-то ворвётся. Я устроился поудобнее, подложив рюкзак под голову, и повернулся к ней.

— Ты какого хрена сняла щит? — тихо спросил я, стараясь чтоб нас не было слышно. — Так бы всей этой ситуации просто не было бы.

Я не видел её лица в темноте, но чувствовал виноватый взгляд. Вика помолчала несколько секунд, видимо, подбирая слова.

— Я когда контроль врубала над Кирой, случайно его деактивировала, — наконец ответила она еле слышно. — А тебя рядом не было, чтобы заново руну наложил. Поэтому всё так и произошло, — тихо сказала она, и в голосе слышались нотки самобичевания.

Понятно. Ментальный контроль требовала полной концентрации, и при её активации легко можно было случайно сбросить другие активные эффекты.

Я нащупал её руку в темноте. При этом она хмыкнула:

— Че, приставать будешь? И не мечтай.

— И не надейся, — отмахнулся я, а сам наложил на неё руну щита. Знакомое покалывание в пальцах, лёгкое головокружение от траты энергии, и вокруг Вики появился незаметный щит.

— Спасибо, — ответила она мягче.

— За то, что приставать не буду, или за руну? — не удержался от подколки я.

— Придурок, — прошептала она, но в голосе уже не было напряжения.

Я откинулся на пенку, глядя в темноту потолка. Дима сидел у окна, силуэт едва различимый в слабом лунном свете. Время от времени он поворачивал голову, прислушиваясь к звукам улицы. Пока что снаружи была тишина — только скрип ветхих рекламных щитов на ветру.

Ночью, слава богу, всё было относительно тихо. Никто на нас не нападал. Когда подошла моя очередь дежурства, я слышал в округе утробное урчание тварей, доносившиеся звуки драк и каких-то разборок тварей. Но именно к нам никто не подходил.

Может, повезло с домом — он стоял в конце улицы, немного в стороне от основных маршрутов перемещения местной живности.

За время, пока я дежурил, я дважды создавал новые провалы в земле под червоточиной. Это приносило свои плоды. Не часто, но полоска опыта сигнализировала о том, что разлом в земле пожирал тварей с определённой регулярностью. Это радовало. Пассивное фармление опыта — отличная штука, особенно когда сам находишься в относительной безопасности.

Около пяти утра меня сменила Вика. Я с облегчением растянулся на пенке. Мышцы затекли от долгого сидения в одной позе, в спине аж стреляло от напряжения.

— Как дела? — прошептала она, устраиваясь у окна.

— Спокойно.

— Понятно. Спи, скоро рассвет.

Я кивнул и закрыл глаза. Сон пришёл быстро, несмотря на не слишком удобные условия. Организм уже привык к таким ночёвкам — спать можно было где угодно и в любой позе.

Проснулся я от тихого шёпота Вики:

— Подъём. Пора двигаться.

За окном уже светало. Серое предрассветное небо обещало пасмурный день. Наскоро перекусив сухпайком и запив водой, мы стали прикидывать, как будем отсюда выбираться. Всё-таки плотность зомби в этом городишке зашкаливала. Вчера мы это почувствовали на собственной шкуре.

— Идти напролом? — предложила Кира, проверяя автомат.

— С боем не пройдем, — покачал головой Дима. — Слишком много их тут. Одна автоматная очередь — и на нас всё местное население сбежится.

— Только скрытно, — подвёл итог я. — По дворам, через подъезды, максимально тихо.

Мы собрали вещи, проверили снаряжение. Спустились вниз на первый этаж. Здесь было темнее и прохладнее. Дневной свет еле пробивался через заколоченные окна.

Дима стал обратно скручивать проволоку, которой вчера закрепил дверь. При этом каждый поворот казался настолько громким, что я только удивлялся, как ему вчера удалось тихо её закрутить. Металл поскрипывал, проволока звенела, плоскогубцы щёлкали.

— Потише, — прошипела Вика.

— Стараюсь, — огрызнулся Дима, но руки у него действительно дрожали от напряжения.

Наконец последний виток проволоки был снят. Дима осторожно убрал её в инвентарь и положил руку на дверную ручку. Мы приготовились — автоматы наготове, пальцы на спусковых крючках.

— На три, — прошептал я. — Раз… два…

А как только мы открыли дверь, буквально на пороге дома лоб в лоб встретились с зелёным зомбаком.

Глава 17

На несколько секунд мы застыли, глядя друг на друга. Время словно остановилось. Зомби стоял в дверном проёме, слегка покачиваясь, его мёртвые чёрные глаза уставились прямо на меня. Рот был приоткрыт, из него сочилась тёмная слюна. Кожа имела характерный серо-зелёный оттенок, а одежда висела лохмотьями.

Даже создалось впечатление, что зомби на какое-то мгновение растерялся, видимо, не ожидая, что дверь перед ним откроется и тут появится лакомое блюдо. Его голова слегка наклонилась набок, словно он пытался осмыслить ситуацию своим полуразложившимся мозгом.

Я чувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Рука инстинктивно потянулась к глоку. За спиной слышал сдавленное дыхание Димы — парень явно был на грани паники.

Первой, как ни странно, отреагировала Вика. Её нож мелькнул в воздухе с лёгким «вжик», пронёсшись прямо возле моей головы — настолько близко, что я почувствовал движение воздуха. Клинок чётко воткнулся между чёрных бездонных глаз зомбака, практически по рукоять. Точность была абсолютной — бросок без малейшей погрешности.

Тот рухнул как подкошенный, даже не успев издать звука. Его тело с глухим стуком упало на пороге, руки ещё дёргались в предсмертной судороге. Затем началось то, что всегда происходило с убитыми зомби — плоть стала полупрозрачной.

— Ух, ёб… — выдохнул Дима, прислонившись к стене. — Чуть инфаркт не заработал.

Лицо у него было бледное, руки слегка дрожали. Парень явно не привык к такого рода встречам лицом к лицу со смертью.

— Тихо ты, — прошипела Вика, выглядывая на улицу через дверной проём.

Она осторожно высунула голову, оглядывая пространство перед домом. Слева и справа тянулись такие же заброшенные здания с выбитыми окнами. Улица была пуста, но это мало что значило — зомби могли скрываться в любом подъезде, за любым углом.

Убедившись, что пока опасности нет, Вика склонилась и быстро подняла лут. По её довольной улыбке можно было судить, что как минимум энергоядро там было. Она сунула добычу в инвентарь, а затем подняла свой нож.

— Везёт, — шепнула она. — С ядром оказался.

Мы все затаились у двери, прислушиваясь к звукам снаружи. Пока что была тишина, но по большому счёту это ничего не значило. На звук открывания дверей и суету возле выхода могли подтянуться ещё зомбаки. Этот же как-то здесь оказался — значит и другие могут.

Дима нервно поправил ремень автомата. Его дыхание постепенно выравнивалось, но напряжение чувствовалось в каждом его движении.

— Сколько их тут может быть? — прошептал он.

— Хрен знает, — ответил я так же тихо. — Но точно не один. Вчера, когда на машине въехали — тут их дохрена было.

Вика кивнула, соглашаясь:

— В таких городках обычно целые стаи бродят. Особенно ночью активизируются.

Спустя пару минут, окончательно убедившись в том, что вокруг тишина, я сказал:

— Нужно валить отсюда быстро. И желательно найти какую-то тачку.

Передвигаться пешком не хотелось. Машина давала мобильность, пусть слабую, но защиту защиту и возможность быстро передвигаться.

— Да, с тачкой было бы здорово, — согласился Дима.

Я же посмотрел на него внимательно и добавил:

— И желательно две.

Дима понял намёк — наша четвёрка была на последнем издыхании, а если найдём только одну машину, то кому-то придётся топать ножками. Он опустил глаза в пол, лишь буркнул:

— Ну да.

Тему развивать не стал, но по его лицу было видно, что он прекрасно понимает ситуацию. В случае чего жертвовать собой будет именно он с Кирой.

Мы осторожно вышли из дома и направились в ту сторону, откуда въезжали в этот городишко на четвёрке. Пробиваться через весь город не хотелось — лучше обойти по окраине, где плотность зомби должна быть поменьше.

Улицы были завалены мусором и обломками. Кое-где торчали остовы сгоревших машин, в которых уже давно нечего было искать. Ветер гонял по асфальту пустые банки и обрывки бумаги.

Пока добирались до этой самой окраины, раз пять встречали разношёрстные группы зомбаков. Каждый раз приходилось быстро прятаться — то в подворотню, то в разбитый магазинчик, то за остов грузовика.

Первая группа состояла из трёх серых зомби, медленно бредущих по центру дороги. Мы успели спрятаться за углом и переждать, пока они не прошли мимо. Их характерное урчание было слышно ещё долго после того, как они скрылись из виду.

Вторая встреча была опаснее — пара зелёных зомби будто патрулировала перекрёсток. Пришлось делать большой крюк через дворы, чтобы их обойти.

Третий раз чуть не наткнулись на одиночного зомбака у продуктового магазина. Тот обнюхивал что-то возле входа. Мы замерли в тени и ждали, пока он не уйдёт.

— Сколько их тут, блин, — беззвучно прошептал Дима.

— Целый город заражённых, — так же тихо сказала Кира.

Четвёртая группа была самой многочисленной — семь или восемь штук. Они стояли кучкой возле какого-то здания, вероятно, привлечённые каким-то звуком или запахом. Пришлось потратить почти полчаса на то, чтобы найти обходной путь.

Пятая встреча заставила нас залечь в кустах на целых двадцать минут. Группа из шести зомби медленно шла по улице, которую мы планировали пересечь. Среди них был один синий.

Наконец, добравшись до более тихого района на окраине, мы расслабились. Здесь дома стояли реже, между ними были небольшие дворы и огороды.

Один раз в таком дворе наткнулись на группу из четырёх зомби. Было два зелёных и два серых. Они копошились возле какого-то сарая, видимо, пытались туда зачем-то забраться.

Вика мгновенно оценила ситуацию. Её рука метнулась к поясу, и нож полетел в ближайшего зелёного зомби. Клинок попал точно в висок, и тот рухнул без звука.

Я же не мешкал — выхватил глок и принялся расстреливать оставшихся троих. Первому серому зомби пуля попала в лоб, разнеся полчерепа. Второй серый получил пулю в затылок.

Оставшийся зелёный зомби попытался броситься на меня, но я отскочил в сторону и выстрелил, попав четко в переносицу. Тот дёрнулся несколько раз и затих, расстворяясь.

Во время стрельбы успел шикнуть на Диму, чтобы тот не вздумал даже поднимать свой калаш. Автоматные очереди привлекли бы всю округу. Пистолет был гораздо тише, особенно с глушителем.

— По тихому, нужно — сказал я, перезаряжая оружие. — Чтобы не привлечь остальных. Их тут дохрена.

Дима кивнул, понимающе.

Вика уже обыскивала тела. Из зелёных удалось извлечь по энергоядру, из серых лишь сухпайки и воду.

— Неплохая добыча, — довольно сказала она, пряча лут.

Быстро собрав всё ценное, мы вышли на окраину. Впереди виднелись поля и редкие постройки.

— Теперь главное — найти транспорт, — сказал я, оглядывая окрестности.

Пробежавшись взглядом по окраине города, мы искали что-то, что могло хоть как-то указывать на то, что там может быть хоть какая-то техника. Большая часть зданий была разрушена или выгорела дотла, но в одном месте я заметил что-то похожее на строение из гаражей — по типу того, где мы нашли нашу четвёрку. Металлические, оцинкованные крыши слегка бликовали на солнце, некоторые покосились, но общая структура держалась.

— Может, туда? — предложил Дима, указывая в том же направлении.

— Ну, вариантов немного, — согласился я, оглядывая пейзаж вокруг.

И мы, аккуратно, стараясь избегать открытых мест и держась в тени разрушенных зданий, направились в том направлении. Приходилось часто останавливаться, прислушиваться, оглядываться. Любой звук мог означать опасность.

В этот раз, Вика шла впереди, избегая потенциально опасных мест. За ней следовал Дима, дальше Кира, потом уже я, замыкающим.

— Стоп, — тихо командовала Вика, поднимая руку.

Мы замирали, прислушиваясь. Где-то вдалеке слышались непонятные звуки — то ли скрежет металла, то ли вой ветра в развалинах. Но ничего конкретно угрожающего.

— Идём дальше, — прошептала она, и мы продолжали движение.

Минут за пятнадцать-двадцать мы дошли до цели. И да, это пусть был не полноценный гаражный кооператив, как тот, где мы нашли нашу предыдущую машину, но стихийная установка гаражей имела место быть. Видимо, когда-то жители окрестных домов строили здесь свои укрытия для автомобилей, не особо заботясь о планировке и единообразии.

Большая часть гаражей были раскрытыми либо раскореженными. Створки ворот валялись рядом, крыши некоторых построек обвалились. Но кое-где виднелись и относительно целые строения.

— Разделимся, — предложил я. — Но держимся не далеко друг от друга. Малейшая опасность — кричим.

Уже имея некий опыт в поиске техники, мы забрались вглубь этого хаотичного скопления построек, где пытались отыскать либо закрытый гараж с сохранившимся содержимым, либо непосредственно саму технику, оставленную под открытым небом.

Первые два гаража, которые я осмотрел, оказались пустыми. В одном валялись только ржавые инструменты и канистры из-под масла. Во втором — обрывки брезента и старые покрышки, совершенно непригодные к использованию.

Вика тем временем обследовала дальний ряд построек. Слышно было, как она осторожно отодвигает какие-то предметы, перемещается между гаражами.

— Тут ничего толкового, — донёсся её приглушённый голос.

В двух покосившихся гаражах мы действительно находили автомобили, но внешний вид их оставлял желать лучшего. Мало того, что резины на них практически не было — обода дисков продавили потрескавшиеся покрышки насквозь. Сами же машины казались настолько ветхими, что, казалось, дунь на них — и они развалятся на части.

— Этот совсем труп, — пробормотал Дима, заглядывая под капот одной из машин. — Двигатель ржавчиной зарос так, что не отличишь от куска металлолома.

— А этот? — спросил я, указывая на соседний автомобиль.

— Тоже дохлый.

Поиски продолжались. Каждый новый гараж давал надежду, но чаще всего разочаровывал. То пустота, то откровенный хлам, то машины, которые давно превратились в металлолом.

— Эй! — вдруг крикнула Кира из одного из дальних гаражей. — Идите сюда!

Мы поспешили к ней. В полутёмном помещении она стояла рядом с чем-то, накрытым старым брезентом.

— Смотрите, что я нашла, — сказала она, стягивая покрытие.

Под брезентом обнаружился мотоцикл. С виду более-менее живой, хотя и покрытый пылью многолетней давности.

Я присмотрелся внимательнее.

— Бааа, да это же «Урал» с коляской! — воскликнул я, узнав характерные очертания советского мотоцикла.

Тяжёлая машина, с вместительной боковой коляской. Двигатель оппозитного типа, надёжный и неприхотливый. Правда, и прожорливый соответственно.

— Заведётся? — поинтересовалась Вика.

— Попробуем, — ответил Дима, осматривая мотоцикл. — Но сначала нужно проверить, есть ли топливо в баке.

Он постучал по топливному баку — звук был глухой, обнадёживающий.

— Что-то есть. Немного, но есть.

— Ну, оставим как НЗ, — решил я. — Может, пригодится. А пока поищем что-то более подходящее. А то если заведется — шума будет столько, что уже не до поисков будет…

Мы разошлись искать дальше, снова разойдясь в разные стороны. Гаражи тянулись ещё метров на сто, образуя настоящий лабиринт из металлических и деревянных построек.

Через минут десять поисков я услышал резкий выстрел откуда-то справа. Звук эхом прокатился между гаражами, заставив напрячься.

Я рванул на звук выстрела, на автомате выхватывая глок. В голове промелькнула тревожная мысль — зомби или люди?

Добежав до места, увидел Диму, стоящего над полупрозрачным телом зелёного зомбака.

— Не мог потише? — огрызнулся я, оглядываясь по сторонам.

— Не мог, — оправдывался Дима, опуская автомат. — Он выскочил прямо из-за угла на меня. Сначала стрельнул, потом подумал.

— Это по ходу основная твоя проблема… Ну что ж — теперь ждём гостей, — вздохнул я. — Так что ускоряемся с поисками.

Выстрел в тишине заброшенного района должен был быть настоящим призывом к обеду для всех окрестных мертвецов. Через несколько минут они начнут подтягиваться со всех сторон, привлечённые звуком.

Но как бы мы ни ускорялись, местные жители уже стали подтягиваться. Сначала появились одиночки — медленно переставляющие ноги фигуры в лохмотьях, с мутными глазами и открытыми ртами.

Мы с Викой старались работать максимально тихо. Это легко удавалось, когда зомби приходили по одному, по два. Вика подкрадывалась сзади и одним точным ударом ножа в основание черепа убивала их. Я прикрывал её, готовый в любой момент вмешаться.

— Слева ещё один, — шептал я ей.

— Вижу, — отвечала она, бесшумно перемещаясь между гаражами.

Удар — и очередной зомби безжизненно рухнул на землю.

Но за те полчаса, которые мы продолжали поиск, ситуация усложнялась. Попадались группы и по три, и по четыре зомбака одновременно. Вика успевала с помощью своего ножа снять одного, максимум двоих, если повезёт с позицией. Я же остальных расстреливал из глока, стараясь стрелять точно в голову.

У меня несколько раз появлялась мысль попросить у Вики метательный нож, чтобы испытать навык скорости в действии с метательным оружием. После экспериментов с камнями я понимал потенциал такой комбинации. Но прикинул, что сначала лучше было бы попрактиковаться не в боевых условиях.

Пока мы с Викой прореживали зомбаков, которые то с одной, то с другой стороны подтягивались к нам, Дима с Кирой продолжали искать транспорт. Работа была нудная и опасная — каждый выстрел или случайный громкий звук мог привлечь новую порцию мертвецов, но по другому никак. Зомби чувствовали наше присвутствие и медленно, но упорно сползались к гаражам.

— Слева ещё двое, — тихо сказала Вика, указывая на тварей.

Я кивнул, заметив их краем глаза. Два зомби в рваной одежде.

Два выстрела — и угроза была устранена. Трупы рухнули на грязный асфальт между гаражами, растворяясь еще в падении. Я прислушался — вроде больше шагов не было слышно, но расслабляться рано.

— Как дела у них? — спросила Вика, кивая в сторону гаража, где копались наши спутники.

— Увидим, — ответил я, перезаряжая пистолет.

Звуки возни доносились из нескольких боксов одновременно. Дима с Кирой работали методично, проверяя каждую машину. То скрип капота, то шорох — кто-то копается в багажнике, то тихое ругательство — очередная находка оказалась хламом.

Я уже хотел было махнуть рукой на эти поиски — слишком много времени тратили, а результата ноль. Но тут из одного из дальних гаражей показался Дима.

— Есть! — тихонько сказал он, подходя к нам и осторожно оглядываясь по сторонам.

Кивнув, мы направились за ним к одному из гаражей, который был в самой дальней стороне, практически на отшибе кооператива. Металлические ворота были приоткрыты, из щели пробивался тусклый свет фонарика.

Внутри, среди ржавых инструментов и канистр, красовалась старая, потрёпанная «Нива». Белая когда-то, теперь больше серо-жёлтая от пыли и времени. Создавалось впечатление, что время на неё не подействовало — машина выглядела рабочей, в отличие от большинства того хлама, что мы видели в других гаражах.

Кира уже деловито накачивала колеса ножным насосом, который нашла тут же, в углу. Покрышки были спущены, но целые — уже хорошо.

— Как дела под капотом? — спросил я Диму.

— Да всё выглядит вроде бы нормально, — ответил он, кивая на открытый капот. — Уже смотрел. Масло есть, проводка целая, ремни на месте. Заводить ещё не пытался — боюсь шуметь.

— А что по бензину?

— Бензина хватит, полбака есть. И вот что главное, — он показал рукой на угол гаража, — пока по гаражам рылись, ещё пять канистр нашли, почти полных. Тоже с бензином.

Это была удача. Топливо — валюта не хуже патронов. Пять канистр означали запас хода километров на семьсот, а то и больше.

— Давай, чтобы заранее не шуметь, заливай бак, — сказал я. — А также две канистры в люльку к «Уралу» пристрой и посмотри, чтоб там бак был полный.

Дима кивнул и принялся за дело. Бензин журчал, переливаясь из канистры в бак «Нивы» через лейку.

— Что, всё-таки разделяемся? — спросил Дима, закручивая крышку бензобака.

Вопрос висел в воздухе уже несколько часов. Все понимали, что это неизбежно, но никто не хотел произносить вслух.

— Да, — сказал я после паузы. — Во-первых, я не уверен в тебе, сколько ты сможешь себя контролировать. А во-вторых, в Вике. Сейчас она тебе улыбается, но уверен, что злобу затаила.

Дима кивнул, всё понимая. Вчерашний казус оставил осадок, который просто так не смоешь. Люди могли делать вид, что всё нормально, но напряжение никуда не делось.

— Вы куда пойдёте? — спросил он.

— У нас планы не поменялись. А вы?

— Не знаю, может быть, где-то на юг. Там, говорят, больше кочевников, чем в этих широтах.

— Хорошо, это ваше дело. Надеюсь, без обид?

— Да какие обиды! — махнул рукой Дима. — Спасли нас, помогли. Это вы уж нас простите за вчерашнее.

Пока он возился с канистрами, я залез на крышу гаража, чтобы оглядеть окрестности. Железная кровля скрипнула под моим весом, но выдержала. С высоты было видно весь кооператив и прилегающую территорию.

Вроде бы зомбаков больше не было.

— Постарайся минут десять не шуметь, — сказал я Диме, спускаясь обратно.

Сам же подозвал Вику:

— Покарауль.

Она, поняв мой замысел, кивнула. Заняла позицию у ворот гаража, откуда хорошо просматривались все подходы.

Я уселся прямо у ворот и, заменив руну скорости на руну «Чужие глаза», приготовился к погружению.

Активация руны давалась непросто. Нужно было полностью расслабиться, отрешиться от окружающего мира и сосредоточиться на образе человека. Аня. Её лицо, голос, манера двигаться — всё это нужно было ярко представить.

Мир вокруг начал тускнеть, звуки приглушились. Я чувствовал, как сознание отделяется от тела и уносится куда-то далеко.

И вдруг я погрузился во взгляд Ани.

Как только я стал видеть её глазами, первое, что захотелось — это зажмуриться. Резкий ветер хлестал в лицо, заставляя слезиться глаза. Скорость была приличная — она снова ехала на мотоцикле, причём быстро.

Перед глазами была всё та же дорога — асфальтовая лента, уходящая к горизонту. И опять непонятно где. Никаких ориентиров, никаких указателей — просто дорога и всё.

Я наверное с минуту пытался боковым зрением уловить хоть что-то характерное. Справа мелькали деревья — похоже на смешанный лес. Слева тоже растительность, но более редкая. Возможно, граница между лесной зоной и степью.

Впереди была только дорога — обычная однополоска с выбоинами и трещинами. Типичная трасса. Таких тысячи по всей стране.

Иногда по сторонам виднелись остатки цивилизации — заброшенные дома, ржавые остовы машин, покосившиеся столбы линий электропередач. Обычный пейзаж.

В одном месте я заметил полуразрушенный мост через небольшую речку. Ничего особенного, но я попытался запомнить — вдруг пригодится для определения местности.

Ещё через минуту впереди показался дорожный знак. Я напрягся, пытаясь разглядеть надпись. И да — всё та же вывеска, которая говорила, что Аня всё также продолжает двигаться по трассе Р-404. Значит, она не свернула с основного маршрута.

Это было хорошо. Мы двигались в правильном направлении.

И тут в одном месте я увидел смутно знакомую картину. Справа от дороги было место для парковки — заасфальтированная площадка, на которой красовались до очень знакомые строения. У меня аж в голове что-то щелкнуло — я знал это место. Я тут был!

Небольшое кафе, рядом — автостоянка, шиномонтаж и магазин «Продукты». На кафе была ещё вывеска, правда полуразрушенная, но узнаваемая — «Уют». Буквы облупились, но читались.

Я всё пытался вспомнить, где это видел. Картинка была знакомой, но вспомнить никак не удавалось. Может, проезжали здесь раньше? Или видел на фотографиях?

Аня явно тоже обратила внимание на это место — притормозила, будто она раздумывала, не остановиться ли. Но потом скорость снова увеличилась.

Я попытался получше рассмотреть окрестности кафе, но видение становилось всё более расплывчатым. Энергия заканчивалась, связь слабела.

Ещё несколько секунд — и меня выбросило из навыка. Реальность вернулась резко и болезненно — звуки гаража, запах бензина, голоса спутников.

— Ну что, увидел что-нибудь? — спросила Вика.

Я потёр виски, чувствуя лёгкое головокружение.

— Она всё ещё на той же трассе, — сказал я. — Движется в том же направлении. И видел какое-то кафе… «Уют». Знакомое место, но вспомнить не могу.

Глава 18

Я впитал одно энергоядро, чтобы побыстрее восстановить упавшую практически до нуля энергию. Дожидаться, пока она восстановится естественным путём в таких условиях — не слишком разумная идея, учитывая, что мы находимся в месте, где кишит зомбаками.

Знакомое ощущение тепла разлилось по телу и шкала энергии медленно поползла вверх. Буквально через пол минуты я уже смог накинуть на себя руну скорости.

Дима, выглянувший из гаража, где копался в моторе какой-то древней машины, нетерпеливо спросил:

— Ну чё, когда валим? Тут скоро может подтянуться всякое дерьмо на шум мотора.

— Да подожди ты, — отмахнулся я, всё ещё анализируя полученную через навык информацию.

Повернулся к Вике:

— Всё спокойно? — спросил её.

Та кивнула, продолжая внимательно следить за периметром. Автомат держала наготове, палец на предохранителе. Профессионалка, мать её. Казалось, что та в любой момент могла открыть огонь.

А я тем временем прокручивал в голове то, что увидел глазами Ани. Каждую деталь, каждую мелочь. Парковка — довольно большая, асфальт потрескавший, кое-где проросла трава. Шиномонтаж — небольшое здание из красного кирпича, вывеска поблёкшая, но ещё читаемая. Магазин с надписью «Продукты».

За парковкой темнел лес — смешанный, судя по силуэтам деревьев. Берёзы, сосны, какой-то кустарник. Густой, непроглядный. Хорошее место для засады, если кто-то решит устроить ловушку.

Стояли остовы разбитых фур — пару штук, может, больше. Ржавые, со следами пожара. Кому это понадобилось — непонятно. Но такого добра сейчас везде валом.

И кафешка. Небольшое строение с большими окнами, на которой каким-то выцветшим желтовато-оранжевым цветом большими буквами было написано «Уют». Краска облупилась, но надпись всё равно хорошо читалась.

Я точно это где-то видел. Не просто мельком проезжал мимо — именно был там, останавливался. Ощущение дежавю накрывало всё сильнее с каждой секундой.

И тут, видимо, что-то перещёлкнуло в голове, и я вспомнил. Да, действительно, я несколько раз здесь проезжал, даже останавливался на машине и ночевал на этой парковке. Спал прямо в салоне, подложив куртку под голову.

Это место находилось за Уватом — небольшим городком в Тюменской области. Буквально в нескольких километрах от него, если ехать в сторону Тобольска по федеральной трассе. Придорожный сервис — заправка, кафе, шиномонтаж. Обычная остановка для дальнобойщиков и путешественников.

Что я там делал, почему ночевал в машине — это оставалось загадкой. Воспоминания были обрывочными, как кадры из старого фильма. Но факт того, что я точно знал это место, был очевиден. Не просто проезжал мимо — именно останавливался там неоднократно.

Возможно, и Аня об этом знала. Может быть, мы вместе там ездили до Прихода? А может, она едет именно в ту точку, которую я обязательно должен вспомнить, и эпизодически проверяет, не появился ли я там?

Может, у нас там какое-то условное место встречи? Что-то вроде тайника или точки где можно оставить сообщение?

Эти мысли пролетали в голове одна за другой, и я не мог от них избавиться. Было в этом предположении что-то логичное. Как именно могло бы разворачиваться наше воссоединение, если бы у меня не отшибло память, и я помнил всё?

Ведь вполне возможно, что есть какое-то условное место — образно говоря, «наше место», которое нас связывает. И она регулярно оставляет там какие-то метки для меня, какие-то знаки или сообщения.

Ведь я же был в «списке». Возможно, Аня это видела, отслеживала изменения в статусе. Или же моё имя в списке изначально было неактивным — я же был в коме?

А сейчас статус изменился на «жив», и она это заметила. Сделала определённые выводы о том, что я восстановился, помню прошлое. И теперь мчится к тому самому месту, надеясь, что я тоже туда приеду.

Логично. Если у нас действительно была договорённость о встрече в экстренной ситуации, то такое поведение вполне объяснимо.

Но это всего лишь были мои догадки и домыслы, в которых ещё нужно было разобраться. Надеяться, что в своих суждениях я прав, но не строить слишком больших иллюзий.

— Эй, философ! — окликнул Дима. — Ты там что, медитируешь? Пора двигаться!

Я встряхнул головой, возвращаясь в реальность.

— Да, всё. Думаю, знаю, куда нам ехать.

— И куда же? — поинтересовалась Вика.

Вывод был один — нужно двигаться в том же направлении, куда едет Аня. И как можно быстрее, пока она не передумала и не уехала оттуда.

— В сторону Увата. Там есть одна придорожная остановка — кафе «Уют», заправка, шиномонтаж. Я видел это место глазами Ани. И, кажется, помню его из прошлого.

Мы вытолкали Ниву из гаража, поскрипывающие ворота неохотно раздвинулись, выпуская на свет покрытый пылью автомобиль. Машина выглядела неплохо — кузов без серьёзных повреждений, стёкла целые, резина видно, что не новая, но ещё вполне пригодная для езды. Видно было, что хозяин заботился о своём железном коне.

Потом пришла очередь Урала. Тяжёлый мотоцикл с коляской еле помещался в узком проёме гаража, и нам пришлось изрядно попотеть, чтобы выкатить его наружу. Дима осмотрел его со знанием дела.

— Нормальный аппарат, — заключил он. — Советская техника, надёжная. Если завести удастся, то пройдёт не одну сотню километров.

Я спросил Диму, умеет ли он управлять мотоциклом. Тот кивнул, что да. В армии приходилось, мол, на всём ездить — и на мотоциклах, и на БТРах, и на грузовиках. Тогда, говорю, мы с Викой берём Ниву, а вы с Кирой поедете на мотоцикле.

— Не проблема, — кивнул он. — Кире в коляске самое то будет. Да и манёвреннее будет, чем на машине.

Кира сначала засомневалась — мотоцикл казался ей менее безопасным, чем автомобиль. Но выбора особого не было, а Дима уверял, что справится с управлением.

— Главное — держись крепче, — посоветовал он ей. — И если что пойдёт не так, сразу кричи мне.

Я заметил, что выхлопная на урале в нескольких местах была прогоревшая. Металлические трубы покрылись ржавчиной, в некоторых местах виднелись дыры размером с пятирублёвую монету. Так что рычать он должен был — мама не горюй. А лишний шум — это лишние проблемы. Мало ли что здесь водилось в развалинах домов и подвалах.

— Надо бы где-то подальше заводить, — сказала я, оглядывая пустые окна домов. — А то если тут кто живёт…

— Согласен, — кивнул Дима. — Выберемся из города, тогда и будем пробовать.

Порыскав по соседним гаражам, мы нашли в одном из них крепкий буксировочный трос. Старый, но ещё целый, без серьёзных потёртостей. Привязали его к мотоциклу за специальную проушину в передней части рамы.

— Нормально держит, — сказала она, дёрнув за трос. — Не оторвётся.

Сами же с толкача завели Ниву. На удивление, та завелась довольно легко — всего несколько метров разгона, включил вторую передачу, отпустил сцепление, и двигатель ожил. Работал он довольно тихо, без лишней вибрации и посторонних звуков.

Заглянув сзади под машину, я заметил, что выхлопная стояла новая, ещё даже нигде не проржавевшая. Блестящая нержавейка, аккуратная сварка, качественные хомуты. И даже ржавчины в помине не было видно — качественно сделали.

— Видать, перед самым Приходом её обслужили, — заметил Дима, тоже разглядывая глушитель. — Повезло с машиной.

Это действительно радовало. Новая выхлопная означала тихую работу двигателя и меньше шансов привлечь внимание.

Мы привязали на трос мотоцикл к Ниве. Дима уселся за руль Урала. Я же сел за руль Нивы, Вика устроилась рядом с автоматом наготове.

— Поехали потихоньку, — сказал я, включив первую передачу. — Без рывков, чтобы трос не порвать.

Выехали из городишка осторожно, стараясь идти практически на холостом ходу. Повсюду валялись обломки стекла, куски штукатурки, ржавые детали неизвестного назначения. Некоторые дома были разрушены почти полностью, от других остались только стены. Жизни тут не было уже давно.

Отъехав на пару километров от города, мы выбрали подходящий пустырь — ровную местность, с которой издалека можно было увидеть возможную опасность. Холмик посреди равнины, поросшей сухой травой и редким кустарником. Идеальное место для того, чтобы возиться с техникой.

После этого, отвязав трос, мы принялись заводить Урал. Мотоцикл никак не хотел подавать признаки жизни — стартером тут и не пахло, только кик-стартер, и приходилось дёргать его ногой снова и снова.

— Давно стоял, — пояснил Дима, снимая воздушный фильтр. — Топливо в баке есть, но до карбюратора не доходит.

Он поковырялся в карбюраторе, проверил топливные шланги, подкачал несколько раз топливо специальной кнопкой на карбюраторе. Из него потекла тонкая струйка бензина — система начала наполняться.

— Теперь должно получиться, — сказал он, вставая в полный рост над кик-стартером.

И в итоге с десятого или пятнадцатого раза дёргания ногой рычага Урал наконец затарахтел и завёлся. Звук был действительно оглушительным — прогоревшая выхлопная ревела как дракон.

— Работает! — крикнул Дима, перекрывая рёв мотора.

Но, буквально поработав секунд десять, двигатель снова заглох. Топливо в поплавковой камере кончилось, а новая порция не успела поступить.

— Это хороший признак, — сказал Дима, когда в воздухе рассеялся запах несгоревшего бензина. — Раз завёлся, значит, будет работать. Искра есть, компрессия нормальная. Может шланг где зашлаковался.

Снова подкачав топливо в карбюраторе, он дёрнул ногой рычаг, и на этот раз мотоцикл завёлся с первого раза. Двигатель работал ровно, без перебоев, только выхлопная по-прежнему издавала душераздирающие звуки.

— Ну что ж, техника готова, — сказал Дима, заглушив мотор. — Теперь дело за малым — определиться с маршрутами.

— Пути наши здесь расходятся, — сказал я, псомотрев на Диму.

Молча постояв несколько минут, глядя по сторонам, я протянул руку Диме:

— Ну, не поминайте лихом. Сам понимаешь, дальнейшего совместного пути у нас не получится.

Тот крепко пожал мою ладонь, потом тихо сказал:

— Спасибо вам. Серьёзно. Не каждый согласится связываться с чужими проблемами и влезть в бой.

— Мы же люди, — пожал плечами я. — Нужно друг другу помогать, иначе все передохнем.

Кира тоже подошла попрощаться. Обняла сначала меня, потом Вику:

— Берегите себя. И найдите свою Аню.

— Найдём, — уверенно ответила Вика. — И не только её. Не сомневайся.

Дима завёл Урал — на этот раз мотоцикл ожил сразу, с первого удара по кик-стартеру. Кира забралась в коляску, устроив рюкзак у себя на коленях.

— Ну, поехали! — крикнул Дима, включая передачу.

Мотоцикл дёрнулся с места, набирая скорость. Кира помахала нам рукой, потом крепко ухватилась за поручни коляски. Урал удалялся по просёлочной дороге, оставляя за собой облако пыли и оглушительный рёв прогоревшей выхлопной.

Я попробовал завести Ниву — ну что ж — на полтора или даже два оборота двигателя того заряда, что успел передать генератор в аккумулятор, хватило.

— Водить умеешь? — Спросил я Вику. Та кивнула. — Тогда садись, ща толкну.

В очередной раз удивило, что в общем то довольно легко толкнул автомобиль… Двигатель откликнулся мгновенно, работая тихо и ровно. Вика перелезла и села рядом, пристегнулась ремнём безопасности.

— И нам пора, — сказал я, глядя в сторону, противоположную той, куда уехали наши спутники.

Мы тоже тронулись с места, взяв курс на восток. Где-то там была Аня, и мы её обязательно найдём.

Какое-то время мы ехали по разбитой дороге, объезжая кочки и выбоины. Молча — каждый был погружён в свои мысли. Асфальт здесь не ремонтировали наверное еще за долго до Прихода. Трещины расползались во все стороны, из них прорастала жёсткая трава и молодые берёзки. В некоторых местах дорожное полотно просто отсутствовало — приходилось съезжать на обочину или искать объезд по полям.

Нива справлялась неплохо. Подвеска скрипела, но держалась. Двигатель работал ровно, не перегревался.

Пейзаж за окном был унылый — заброшенные деревни, полуразрушенные фермы, ржавые остовы сельхозтехники. Мир действительно изменился до неузнаваемости.

Тут вдруг Вика ни с того ни с сего задала вопрос:

— Почему ты не попробовал Саню подлечить так же, как меня энергоядрами?

Я старался не отвлекаться от дороги, но тем не менее бросил на неё быстрый взгляд и ответил:

— Я попробовал.

— А почему тогда он был в таком состоянии?

— Не знаю.

Объехав очередные выбоины, я решил рассказать подробнее:

— Когда вы его перевязывали с Кирой, а потом помогали Диме возиться с машиной, я дал ему три энерго ядра. Первое, как поглотил — сказал, что все полоски поднялись. Выносливость, сила, ловкость. Энергии-то у него не было — он был не одарённый.

Вика кивнула, слушая внимательно.

— Причём поднялись значительно. — Продолжил я. — На втором ядре заполнились на максимум. А на третьем ничего не произошло. Только сказал, что полоска опыта слегка дёрнулась, и всё.

— Это что же получается — на обычных твой фокус не действует?

— Получается, что так. На неодарённых такое не распространяется. Шкалы подняло на максимум, остальное в опыт. Но не в восстановление, как было у тебя.

— А почему сразу не сказал?

— Да всё как-то не до этого было.

И мы снова на какое-то время замолчали. Интересно, есть ли ещё какие-то нюансы, о которых я не знаю?

Отъехав километров двадцать от того места, где мы расстались с Димой и Кирой, я выбрал подходящее место для остановки. Нужна была высокая точка, откуда далеко видно вокруг — на случай, если кто-то решит к нам подкрасться.

Нашёл небольшой холм с редкими деревьями на вершине. Идеально — можно контролировать все подходы в радиусе километра, а то и больше.

— Ты чего? — спросила Вика, когда я остановил машину.

— Нам бы с маршрутом определиться.

— А какой у нас выбор? — спросила она.

— Выбор у нас на самом деле невелик, — ответил я. — Сейчас основная цель — это перевалить через Каму.

Мы вышли из машины. Воздух был свежий, пахло полевыми травами и не далёким лесом.

На капоте я разложил карту, которую нам оставил Дима. Бумага была потрёпанная, в некоторых местах рваная, но основные дороги и населённые пункты читались хорошо.

— Вот, видишь, — я тыкал пальцем в разные точки, — мост есть вот здесь, вот здесь, и ещё дальше вот здесь.

Вика склонилась над картой, изучая маршруты.

— Вопрос в том, как нам дальше ехать, — продолжил я. — И главное — какие из этих мостов вообще целы.

— Так вот, по дороге, — сказала Вика, показывая на федеральную трассу М-12. — Прямо и без выкрутасов.

— Знаешь, я бы предложил ехать лучше по платной дороге — вот она, через Шали-Бавлы. А не по М-12.

— Ну да, если дорога и дальше будет лучше, то и ехать быстрее, — заметила Вика. — Меньше времени проведём на открытой местности.

— Ну да.

Она кивнула, соглашаясь:

— Ладно, едем дальше по платной.

— Тут единственное, что плохо, — сказал я, проводя пальцем по карте, — что мост, даже если он цел, упирается прямо в пгт. Алексеевское.

— А ты думаешь, мост цел? — перебила Вика.

— Не знаю. Хотелось бы, чтобы да — не хочется кататься кругами. Топливо не резиновое.

Я ещё раз внимательно изучил карту. Алексеевское было довольно крупным населённым пунктом — тысяч на двадцать-двадцать пять жителей до катастрофы. Сейчас неизвестно, что там творится.

— Если мост цел, то мы упираемся прямо в пгт. А любой город сейчас — это тем ещё квестом может оказаться.

— Это да, — согласилась Вика. — Могут быть выжившие, которые не очень дружелюбно настроены к чужакам. Или бандиты устроили там свою базу.

— Ну и зомби. Много зомби.

— Весёлые у нас варианты, — усмехнулась она мрачно.

— А других нет. Либо через Алексеевское, либо крюк километров на сто в объезд. А может, и больше.

Мы ещё несколько минут изучали карту, просчитывая альтернативные варианты. Но все они были значительно длиннее и проходили через не менее опасные места.

— Ладно, — решила Вика, складывая карту. — Едем к мосту через Алексеевское. По дороге решим, как действовать дальше.

— Согласен.

Мы сели в машину, и я завёл двигатель. Тот заработал с первого раза — хороший знак. Значит, техника пока держится.

Покатили в сторону моста. Дорога действительно улучшилась — на одном из больших перекрестков мы свернули на когда-то платную трассу. Я остановился. Асфальт стал ровнее, выбоин меньше. Даже разметка кое-где сохранилась. Да и знаки платной дороги появились. Был даже пункт оплаты. Правда разрушенный — стёкла выбиты, шлагбаум сломан и валялся на обочине. Но сама дорога выглядела неплохо.

— Вот и платка, — сказал я, снова трогаясь с места.

Действительно, качество покрытия было заметно лучше. Можно было ехать побыстрее, не боясь разбить подвеску.

Глава 19

За пару часов мы доехали до моста. Да, он был на месте, и это уже радовало. Массивная железобетонная конструкция возвышалась над рекой, соединяя два берега. Видно было, что отбойники местами порушены — металлические ограждения погнулись или вообще отсутствовали на некоторых участках. Но, по большому счету, мост был целый, и по нему определённо можно было проехать.

Более того, создавалось впечатление, что им активно пользовались даже сейчас. В одном месте, где асфальт был разрушен, туда набросали какие-то обломки кирпичей и сверху заложили листами металла. Кто-то явно пытался поддерживать переправу в рабочем состоянии. Выходит, им активно пользовались — это был факт.

— Хотя бы одна хорошая новость, — сказала Вика, разглядывая мост в бинокль.

В общем-то, эти два часа пути прошли относительно спокойно. Дорога была неплохая, топливо расходовалось экономно, никого не встретили. Только один момент заставил слегка напрячься.

Недалеко от дороги, буквально в двухстах метрах справа, мы увидели большое скопление зомбаков. Очень большое. Там было, наверное, штук двести, а то и больше. Целая толпа мертвецов стояла на открытом поле, почти неподвижно.

Сначала не могли понять, откуда они взялись в таком количестве. Обычно зомби бродят поодиночке или небольшими группами, а тут настоящее скопище. Но проехав буквально немного вперёд, мы увидели причину.

Червоточина.

Разлом ярко светился синим светом, создавая в воздухе портала диаметром метра в три. Энергия аж потрескивала вокруг краёв, воздух вибрировал от исходящих волн. И прямо на наших глазах оттуда вывалился очередной зомбак. Зеленый.

— Наверное, тут останавливались кочевники, — предположила Вика, не отрывая взгляд от жуткого зрелища. — Да что-то напутали со сроками, вот она и открылась.

Я с ней согласился. Других вариантов действительно не было. Место слишком открытое, чтобы что-то естественное могло привлечь такое количество тварей или спровоцировать появление червоточины. А вот лагерь людей — совсем другое дело. Много людей, костры, запах еды — всё это могло стать катализатором для разлома.

— Плохо дело, — пробормотал я. — Если червоточина будет расширяться, вся округа заполнится зомби.

— А что мы можем сделать? — спросила Вика.

Я задумался. С одной стороны, это не наша проблема. С другой — если аккуратно все сделать, то лишний опыт не помешает.

Отъехав буквально немного от опасного места, я остановил машину у обочины.

— Зачем? — спросила Вика.

— Да есть одна мысль, — сказал я, открывая меню навыков в интерфейсе.

Снял с себя навык «Щит» и заменил его руной на «Бездну».

— Оставайся в машине, — сказал я Вике, прыгая в канаву, которая шла вдоль дороги. — Если что пойдёт не так — езжай через мост, не дожидайся меня.

— Ты что задумал? — в её голосе слышалось беспокойство.

— Попробую слегка проредить их. Если получится — отлично. Если нет — по крайней мере, попытаюсь.

Вика хотела что-то возразить, но я уже отправился в сторону разрыва. Нужно было действовать быстро.

Минут пятнадцать добирался, пригибаясь и используя каждую складку местности для маскировки. Канава помогала — можно было идти, не высовываясь на открытое место. Меня так никто и не заметил, что уже хорошо.

Дальше начинался сложный участок. Нужно было пройти по открытой местности метров пятьдесят до самой червоточины. Я максимально пригибался, двигался короткими перебежками от куста к кусту, от холмика к холмику.

Зомби пока не реагировали — они стояли спиной ко мне, повернувшись в центр своего скопления.

Наконец добрался до червоточины. Вблизи она выглядела ещё более жутко — синяя энергия пульсировала, создавая гипнотический эффект.

Сосредоточившись, я активировал «Бездну» и бросил её прямо под червоточиной. Чёрная воронка материализовалась перед самым разрывом. Теперь все гости из червоточины в течении часа будут падать в неё.

Дальше нужно было заняться толпой зомбаков. Они всё ещё не обратили на меня внимания, но это долго не продлится.

Я направился в сторону скопления мертвецов. Они стояли кучно, что на руку — можно будет за один-два раза немалое количество отправить окончательно на тот свет.

Когда до них оставалось метров восемьдесят, меня наконец заметили. Ближайший зомби повернул голову в мою сторону, издал характерное урчание, и вся толпа тут же колыхнулась в мою сторону. Двести пар мёртвых черных глаз уставились на меня.

— Ну и дела, — пробормотал я, активируя навык «Скорость».

Мир замедлился. Все вокруг стало двигаться как в густом киселе, движения тварей остановилось. У меня появилось время на манёвр.

Я быстро переместился к центру толпы, чувствуя, как выносливость уходит сквозь пальцы. Под действием навыка сделал несколько разломов прямо среди скопления зомбаков.

Чёрные провалы появились прямо под ними, но те еще и не подохревали об этом. Они слегка зависли уже над пропастью. «Бездна» работала эффективно.

Затем я отбежал назад, отключая навык «Скорость» так, чтобы энергия и выносливость не упали до нуля. Нужно было сохранить силы для отступления.

Достав из инвентаря энергоядро, впитал его на ходу. Знакомое тепло разлилось по телу, восстанавливая потраченные ресурсы. Показатели снова поползли вверх.

Быстрой трусцой направился к машине, где меня ждала Вика, по пути перебросив руну Бездны на руну Скорости. При этом наблюдал, как полоска опыта постепенно заполняется — система засчитывала уничтожение зомби и еще в течении часа все гости из червоточины будут питать эту полоску в интерфейсе.

— Как дела? — спросила Вика, когда я добрался до машины.

— Червоточину подпер, зомби на треть уничтожены. Дорога вперед вроде чистая, — отрапортовал я, садясь за руль.

— Молодец. А то я уж думала, придётся одной через мост прорываться.

— Не дождёшься, — усмехнулся я. — Ещё рано меня списывать.

Завёл двигатель. Теперь можно было ехать к мосту спокойнее, не опасаясь, что нас догонит толпа мертвецов.

Мост через Каму выглядел как обманчиво простое препятствие. Бетонная конструкция вроде бы была цела, но чем ближе мы подъезжали, тем больше деталей можно было разглядеть. Кое-где зияли дыры в асфальте, обнажая арматуру. На въезде валялись обгоревшие остовы автомобилей — кто-то явно пытался блокировать проезд. Железные ограждения были погнуты или вовсе отсутствовали на некоторых участках.

Остановившись в паре сотен метров от моста, я заглушил двигатель. Тишина казалась оглушительной после гула мотора.

— Что думаешь? — спросила Вика, не отрывая взгляда от переправы.

Я достал бинокль тщательно осмотрел мост. В воздухе пахло речной свежестью и… чем-то ещё. Чем-то металлическим, как запах крови или пороха.

— Не нравится мне это, — пробормотал я. — Слишком тихо. И следы какого-то ремонта видны.

— Думаешь, там засада?

— Вполне может быть. Мост — стратегический объект. Кто его контролирует, тот контролирует и передвижение по всей округе.

Вика хмыкнула, поправляя автомат на коленях.

— Но выбора у нас особо нет. Либо через мост, либо крюк в сотню километров.

Я кивнул, снова заводя двигатель.

— Давай так: подъезжаем медленно, максимально не привлекая внимания. Если что-то пойдёт не так — я активирую скорость, ты стреляешь. Главное — не застрять на мосту.

— Договорились.

Нива тронулась с места, медленно приближаясь к началу моста. Я внимательно осматривал каждый метр пути, готовый в любой момент вдавить педаль газа в пол или резко затормозить.

Первые сто метров прошли спокойно. Мы проехали между брошенными машинами, и я даже начал думать, что мои опасения были напрасными. Но стоило нам выехать на середину моста, как впереди показалась преграда.

Поперёк проезжей части был натянут металлический трос, а рядом с ним, за остовами сгоревших машин стояли три человека с оружием. Их лица скрывали платки и маски, но даже издалека было видно, что настроены они не слишком дружелюбно.

— Вот и местный КПП, — тихо сказала Вика, незаметно снимая автомат с предохранителя.

Я медленно притормозил, не доезжая до троса метров тридцать. Заглушил двигатель, но ключ оставил в замке зажигания — на всякий случай.

Один из людей — низкий коренастый мужчина с дробовиком — поднял руку в приветственном жесте. Или приказе остановиться. Сложно было понять.

— Что будем делать? — спросила Вика.

— Поговорим для начала. Узнаем, что им нужно.

— А если им нужны мы?

— Тогда действуем по обстоятельствам.

Я медленно открыл дверь машины и вышел, демонстративно держа руки на виду. Автомат оставил в салоне — показывать агрессию сразу не хотелось. Вика осталась внутри, готовая в любой момент прикрыть меня огнём.

— Добрый день! — крикнул я, делая пару шагов вперёд. — Можно проехать?

Человек с дробовиком переглянулся с товарищами, потом снова посмотрел на меня.

— Можно, — ответил он хриплым голосом. — Если заплатите дорожный сбор.

Я внутренне усмехнулся. Ну конечно. Сборщики дани — классика жанра. В каждом районе, где есть что-то ценное — переправа, источник воды, торговый путь — обязательно найдутся те, кто захочет на этом заработать.

— Сколько? — спросил я, изображая наивность.

Человек с дробовиком сделал шаг вперёд. Теперь я мог разглядеть его получше. Лет сорока, с проседью в бороде, которая выбивалась из-под маски. Глаза жесткие, цепкие.

— Сотня патронов или пять энергоядер, — ответил он. — Выбирайте.

Цена была грабительской. Хоть я еще и не сталкивался с рыночными отношениями, но зная как добываются энергоядра и те самые патроны из червоточин…

— Дороговато, — сказал я, почесав затылок. — Может, скидку сделаете? Нас всего двое, и мы просто проезжаем.

Бородач усмехнулся:

— Никаких скидок. Либо платите, либо разворачивайтесь. Или… — он многозначительно посмотрел на машину, — можете оставить транспорт. Это тоже подойдёт как оплата.

— А если я не соглашусь? — спросил я, пытаясь выиграть время и оценить ситуацию.

Все трое напряглись, стволы оружия чуть приподнялись, направляясь в мою сторону.

— Тогда мы заберём всё, — просто ответил бородач. — И машину, и груз, и… — он взглянул на сидящую в машине Вику, — попутчицу твою тоже.

Я почувствовал, как внутри разливается холодное спокойствие. План созрел мгновенно.

— Хорошо, — сказал я, делая вид, что сдаюсь. — Подождите, я достану энергоядра.

Не дожидаясь их ответа, я повернулся и направился к машине. Краем глаза заметил, как расслабились плечи бородача — он явно решил, что добыча сама идёт в руки.

Наклонившись к окну водителя, я тихо сказал Вике:

— На счёт три жми на газ и не останавливайся, что бы ни случилось.

Она кивнула, не задавая вопросов. Перелезла на водительское сиденье, положив руку на ключ зажигания.

— Эй, ты что там копаешься? — крикнул бородач, делая шаг в нашу сторону.

— Секунду! — ответил я, повернувшись к нему. — Сейчас всё будет!

И тут же, резко развернувшись обратно к Вике, я активировал навык скорости.

— Три! — крикнул я, уже запрыгивая на капот машины.

Мир вокруг замедлился. Вика, казалось, двигалась в густом сиропе — её рука медленно поворачивала ключ в замке зажигания. Я же в режиме ускорения легко перепрыгнул через лобовое стекло и, оттолкнувшись от капота, полетел в сторону бандитов.

Первого — того самого бородача с дробовиком — я сбил с ног мощным ударом в грудь. Он естественно даже не успел понять, что происходит. Его тело медленно заваливалось назад, глаза так и смотрели на то место, где я недавно был.

Второй бандит кажется поднимал автомат, но в замедленном времени его движения казалось замерли и были крайне предсказуемыми. Я перехватил ствол, дёрнул на себя и ударил в лицо его же автоматом. Хруст переносицы был отчётливо слышен даже в режиме ускорения.

Третий оказывается что-то заподозрил, или чуйка сыграла — он был в полете — успел отпрыгнуть назад и даже начал нажимать на спусковой крючок. Но пуля, вылетевшая из ствола, в моём восприятии двигалась как в замедленной съёмке. Я легко пропустил ее мимо себя, скользнув вбок, и тут же оказался рядом с ним. Схватив за горло, я с силой ударил его о бетонное ограждение моста.

Всё это заняло несколько секунд в моём ускоренном восприятии. Когда я вышел из режима скорости, то увидел, как Нива уже трогается с места, взревев двигателем. Вика вдавила педаль газа в пол, и машина рванула вперёд, подминая под себя трос, который был не так сильно и натянут.

Я быстро сорвал с шеи одного из бандитов ключ, висевший на цепочке — наверняка от замка, крепившего трос. Потом, не теряя времени, запрыгнул в машину через открытое окно, когда Нива проезжала мимо.

— Ты как? — крикнула Вика, не сбавляя скорости.

— Нормально, — ответил я, усаживаясь на пассажирское сиденье. — Гони! Не факт, но могут и очухаются!

Нива мчалась по мосту, подпрыгивая на неровностях. Вика вцепилась в руль, умело объезжая ямы и трещины. В зеркале заднего вида я видел, как бандиты поднимаются на ноги, хватаясь за оружие. Но было уже поздно — мы оторвались на приличное расстояние.

— Они будут стрелять, — предупредил я. — Держись как можно дальше от края.

Вика кивнула, выкручивая руль, чтобы держаться середины проезжей части. И действительно, через секунду позади раздались выстрелы. Одна пуля просвистела над крышей, другая ударила в багажник.

— Такого они не ожидали, — сказала Вика с усмешкой, когда мы съехали с моста и оказались на другом берегу. — Видел их лица?

— Было некогда разглядывать, — отозвался я, проверяя, нет ли погони. — Но да, они явно не ожидали такого поворота событий.

Мы мчались по дороге, ведущей от моста. Впереди виднелись первые дома Алексеевского — серые коробки пятиэтажек, полуразрушенные частные дома, остовы промышленных построек.

— На эстакаде держись прямо, — сказал я, разглядывая карту. — Там дорога в объезд. Сам городок левее остаётся.

— Надеюсь, там нет ещё одного такого КПП, — хмыкнула Вика, поворачивая на указанную мной дорогу.

Дорога шла оставляя Алексеевского слева, петляя между холмами и оврагами. Асфальт здесь был разбитый, но проехать можно. Справа от нас тянулись заброшенные поля, слева — окраины посёлка.

На одном из поворотов Вика вдруг резко затормозила.

— Смотри, — сказала она, указывая вперёд. — Кто-то лежит.

Метрах в ста от нас на дороге лежало перевёрнутое тело. Человек или зомби — издалека было не разобрать. Рядом валялись какие-то вещи, разбросанные по асфальту.

— Похоже на засаду, — пробормотал я, вглядываясь в окрестности.

— Может, кто-то попал в беду? — Возразила Вика.

Я посмотрел на неё с удивлением:

— С каких пор ты стала такой сердобольной?

— Я всегда такой была, — отрезала она. — Просто не всегда показывала.

Мы медленно подъехали ближе, внимательно оглядывая окрестности. Ничего подозрительного — ни движения в кустах, ни блеска оптики, ни характерного урчания зомби.

Тело на дороге оказалось мужчиной лет пятидесяти в потрёпанной куртке и рабочих брюках. Рядом валялся рюкзак, из которого высыпались консервы и какие-то инструменты.

— Мёртв, — констатировала Вика, осмотрев тело. — И довольно давно. Дня два, не меньше.

Я осмотрелся вокруг. Следы шин на обочине, примятая трава, пятна крови на асфальте.

— Похоже, его сбила машина, — сказал я. — Может, те же ребята с моста промышляют и здесь грабежом. Только почему не подняли добро?

Вика кивнула, остановившись и стала собирать рассыпавшиеся вещи в рюкзак погибшего.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Не пропадать же добру, — ответила она. Не оставлять же так.

Я с удивлением смотрел, как она методично собирает вещи, а потом, отдав мне рюкзак, берёт тело за ноги.

— Ну что смотришь? Помогай. Отнесём его в сторону от дороги.

Вдвоём мы перенесли тело в канаву у дороги.

— Интересно, кто он был, — сказала Вика, когда мы закончили.

— Может, такой же путник, как и мы, — ответил я. — Искал что-то или кого-то.

Мы постояли несколько минут в молчании, а потом вернулись к машине. Рюкзак погибшего я бросил на заднее сиденье — там были полезные вещи: консервы, инструменты, даже пара энергоядер.

— Ты веришь в знаки? — вдруг спросила Вика, когда мы тронулись с места.

— В каком смысле?

— Ну, в судьбу, предзнаменования, всё такое.

Я задумался.

— Не знаю. С одной стороны, всё это кажется суеверием. С другой… после всего, что произошло с миром, я не готов отрицать ничего.

Вика кивнула, глядя на дорогу.

— Иногда мне кажется, что жизнь пытается нам что-то сказать. Только мы не всегда понимаем.

— И что она пытается сказать сейчас?

— Может быть, то, что дорога впереди не будет лёгкой, — тихо ответила она. — Но мы всё равно должны идти.

Я молча смотрел на неё. В её голосе было что-то новое — нотки глубокой задумчивости, которых я раньше не замечал.

Так мы ехали ещё несколько часов, пока не начало темнеть. Отъехав от Алексеевского на сотню километров, мы ехали по трассе, ведущей на восток. Если повезёт, до ночи еще сотню километров пройдем.

— Скоро стемнеет, — заметила Вика. — Надо будет где-то остановиться на ночь.

— Да, — согласился я. — Но не здесь. Отъедем подальше сколько сможем. Не хочу, чтобы те ребята у нас на хвосте были. Дорога то одна.

Мы продолжали движение ещё около часа, пока не нашли подходящее место для ночлега — небольшую лесополосу у дороги, с густым подлеском, где можно было спрятать машину от посторонних глаз.

Загнав Ниву между деревьями, я заглушил двигатель. Тишина разлилась вокруг, нарушаемая только шелестом листьев и далёким криком ночной птицы.

— Перекусим? Тоже, наверное голодная? — спросил я, доставая сухпайки.

— Как волк, — улыбнулась Вика. — Но костёр разводить не будем. Слишком опасно.

Мы перекусили холодными консервами, запивая водой из фляжки. Потом расстелил спальник прямо в машине — на заднем сиденье. Спать в салоне было не слишком удобно, но безопаснее, чем снаружи.

— Я первый дежурю, — сказал я, устраиваясь на водительском сиденье с автоматом на коленях.

Вика кивнула, забираясь в спальник на заднем сиденье.

— Разбуди через четыре часа. И если что — не герой одиночка.

— Обещаю, — усмехнулся я.

Она быстро уснула — буквально через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким. А я смотрел через лобовое стекло на тёмную лесополосу, вслушиваясь в ночные звуки и размышляя о том, что нас ждёт впереди.

Завтра нужно проехать ещё сотни километров, преодолеть разную хрень, которая будет встечаться на пути. А ведь будет — еще ни дня спокойно не прошло с момента как я очнулся. И всё ради одного — найти Аню. Найти человека, который может уже и не помнить меня. Или, что ещё хуже, не захотеть вспоминать.

А что, если я найду её, и она уже не та, кого я помню? Что, если эти десять лет изменили её настолько, что мы станем чужими друг другу?

Эти мысли не давали покоя, кружась в голове как стая встревоженных птиц. Я смотрел на спящую Вику и думал о том, как странно сложилась моя жизнь. Потерянное прошлое, неопределённое будущее, и только настоящее, в котором есть хоть какая-то опора.

С этими мыслями я незаметно для себя задремал, привалившись к дверце. И мне приснилась Аня — такая, какой я помнил её до того, как мир изменился. Она улыбалась и протягивала руку, а я никак не мог до неё дотянуться…

Проснулся я от лёгкого толчка в плечо. Вика стояла рядом, прижав палец к губам.

— Тихо, — прошептала она. — Кажется, у нас гости.

Глава 20

Я мгновенно пришёл в себя, сон как рукой сняло. Инстинктивно потянулся к автомату, лежавшему на коленях.

— Сколько? — одними губами спросил я.

— Двое, — так же беззвучно ответила Вика. — Людей. Со стороны дороги.

Осторожно, стараясь не скрипнуть сиденьем, я повернул голову к лобовому стеклу. Сквозь ветки деревьев виднелись две тёмные фигуры, медленно приближающиеся к нашему убежищу. У обоих в руках было что-то, похожее на оружие.

— Из тех же? — прошептал я.

— Похоже на то, — кивнула Вика. — Может, и те самые, с моста.

Люди двигались осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь.

— Что будем делать? — спросила Вика, сжимая в руке нож.

Я прикинул шансы. Можно было попытаться затаиться и переждать, надеясь, что они пройдут мимо. Но если они ищут именно нас, то вряд ли оставят без внимания машину, даже спрятанную в кустах.

Можно было открыть огонь, но выстрелы привлекут внимание всех зомби в округе, а может, и других людей, которые наверняка есть где-то поблизости. Помимо всего, эти двое вполне могут быть лишь авангардом крупной группы.

Третий вариант — использовать навык скорости, обезвредить их бесшумно, а потом допросить. Это казалось наиболее разумным.

— Жди. Только тихо, — шепнул я Вике. — Я разберусь.

Она кивнула, готовая в любой момент прикрыть меня, если что-то пойдёт не так.

Я аккуратно открыл дверь машины, стараясь делать это максимально медленно, чтобы петли не скрипнули. Выскользнул наружу и, пригнувшись, спрятался за капотом.

— А ты кстати, почему на улице то? — Спросил я тихо, глядя на Вику.

— В кустики ходила. Вовремя приспичило, — хмыкнула она.

Незнакомцы были уже метрах в тридцати от нас. Один что-то сказал другому — слов было не разобрать, но голос звучал приглушённо, словно человек опасался быть услышанным.

Я активировал навык скорости. Мир вокруг замедлился, звуки стали глухими, краски поблекли.

В режиме ускорения я легко преодолел расстояние между нами, оказавшись прямо за спиной у ближайшего из незнакомцев. Это был невысокий худой мужчина лет тридцати с автоматом в руках. Второй — крупный бородач — стоял в нескольких шагах от него, оглядывая окрестности.

Я резким движением перехватил худого за горло, слегка сжав его. В замедленном времени — он даже никак не отреагировал. Это будет потом, когда время вернется в нормальное течение.

Не останавливаясь, я переключился на второго. Он был в шаге. Нанёс точный удар в основание черепа — не смертельный, стараясь дозировать силу, но достаточно сильный, чтобы вырубить на некоторое время.

Выйдя из режима скорости, я почувствовал, как першит в горле от выброса адреналина. Тело худого напряглось в моих руках, он попытался вырваться, но я крепко держал его.

— Тихо, — прошипел я ему на ухо. — Дёрнешься — сверну шею.

Вика уже бежала к нам, сжимая в руках автормат. Увидев, что я справился, она одобрительно кивнула.

— Свяжи этого, — я кивнул на бородача, лежавшего без сознания. — А с этим я пообщаюсь.

Вика достала пластиковые стяжки и принялась связывать руки и ноги бородача. Я же утащил худого подальше в кусты, чтобы допросить.

— Кто вы? — спросил я, прижимая его к дереву. — Зачем следили за нами?

Мужчина молчал, глядя на меня с нескрываемой ненавистью. Его лицо казалось восковым — бледная кожа, ввалившиеся щёки, глубоко посаженные глаза. Явно давно не ел нормально.

— Я спрашиваю ещё раз, — повторил я, усиливая нажим. — Кто вы?

— Пошёл ты, — процедил он сквозь зубы. — Ничего я тебе не скажу.

Вика подошла к нам, вытирая руки о штаны.

— Этот готов, — сказала она, кивнув в сторону связанного бородача. — Сильно ты его приложил, долго не очнётся.

Потом перевела взгляд на худого и нахмурилась:

— Знакомое лицо. Где-то я его видела.

Она подошла ближе, всматриваясь в лицо пленника. Тот отвернулся, избегая её взгляда.

— Точно! — вдруг воскликнула Вика. — Это же один из тех, с моста! Тот самый, что стрелял нам вслед!

Я снова посмотрел на пленника. Действительно, теперь и я узнал его — худое лицо, цепкий взгляд. Один из троих, что остановили нас на мосту.

— Так вы решили отомстить? — спросил я. — Выследили нас и хотели напасть ночью?

Мужчина упрямо молчал, сжав губы.

— Можно я? — спросила Вика, подходя ближе.

Я отступил в сторону, уступая ей место. Она встала перед пленником, глядя ему прямо в глаза.

Вике понадобилось меньше десяти секунд, чтобы взять под контроль парня. Я увидел, как её взгляд обрёл ту особую, пронзительную сосредоточенность, которая всегда сопровождала применение её навыка. Её зрачки слегка расширились, а губы сжались в тонкую линию. Воздух между ними словно загустел, наполнился невидимыми, но ощутимыми электрическими разрядами.

Пленник сначала пытался сопротивляться — его тело напряглось, лицевые мышцы задёргались, как от сильной боли. Он попытался отвернуться, избежать неизбежного, но Вика перехватила его подбородок свободной рукой, не давая отвести глаза.

— Смотри на меня, — приказала она тихим, вибрирующим голосом.

Секунда, другая, третья… Я почти физически ощущал борьбу двух воль — его сопротивление и её неумолимое давление. И вот что-то надломилось, переломилось в его взгляде. Глаза стали стеклянными, безжизненными, как у манекена. Тело обмякло, напряжение ушло.

— Готово, — коротко бросила Вика, не разрывая визуального контакта с пленником. — Можно начинать.

Я встал рядом, наблюдая за странным преображением человека. Ещё секунду назад он был полон ярости и ненависти, а теперь сидел с пустым взглядом, покорный, как дрессированное животное.

— Зачем вы за нами пошли? — начал я с простого вопроса.

— Старший приказал, — ответил пленник механическим, лишённым интонаций голосом.

— Зачем? — продолжила Вика, слегка склонив голову набок.

— Вы раскидали нас на мосту, как котят, — в его голосе не было обиды или злости, только констатация факта. — Старший успел заметить, что этот, — он медленно поднял руку и кивнул на меня, — из списка. Приказал доставить живым. Вот мы и пошли.

Я переглянулся с Викой. Значит, эти ребята знают о списке. Интересно, насколько подробно.

— А мозг у вас есть? — спросила Вика с нескрываемым раздражением. — Подумать, что если мы там, с учётом вашего преимущества, вас раскидали, то в глухом лесу шансов у вас будет немного?

Пленник смотрел на неё пустыми глазами, словно не понимая вопроса. Вика раздражённо махнула рукой.

— Риторический вопрос, проехали. На чём мы остановились?

— Надеялись подкрасться незаметно? — подсказал я.

— Да, — кивнул пленник. — Выждать, пока уснёте. Оглушить. Связать. Доставить к старшему.

Его голос звучал монотонно, как у робота. Никаких эмоций, никаких интонаций — только сухие факты, словно зачитывал протокол.

— Кто-то ещё с вами шёл? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Нет, мы вдвоём.

— Сколько вас всего в банде?

— Семь человек.

— Где остальные?

— За Алексеевским, — ответил пленник безразлично.

Не слишком далеко, если у них есть транспорт.

— И много вы народа так стрижёте? — спросил я, вспоминая о «дорожном сборе».

— По-разному бывает, — в его голосе наконец появились какие-то оттенки, словно он начал выходить из-под контроля. — Может за неделю и никого. А бывает, косяками идут.

— Ну, а когда большая группа? — уточнила Вика, усиливая ментальное воздействие.

— Не ввязываемся, — глаза пленника на мгновение прояснились, но тут же снова затуманились под её взглядом. — Только одиночки или маленькие группы. Большие караваны пропускаем. Договариваемся.

Вика кивнула мне, давая понять, что скоро прекратит воздействовать на него. Её лицо слегка побледнело — поддержание ментального контроля требовало серьёзных энергозатрат.

Я достал пластиковые стяжки. Парень, всё ещё находясь под контролем, покорно протянул руки. Я стянул их, затем зафиксировал ноги, а после соединил руки с ногами, чтобы он не мог подняться или убежать.

Вика выдохнула, закрыв глаза на несколько секунд. Её плечи опустились, лицо расслабилось. Она сбрасывала действие навыка, и это явно давалось ей непросто.

Как только ментальный контроль был снят, пленник словно пробудился от глубокого сна. Он затряс головой, пытаясь прогнать остатки тумана из сознания. Его глаза расширились от ужаса и непонимания.

— Что это было⁈ — вдруг завопил он, дёргаясь в путах. — Я как весь в тумане! Что вы со мной сделали⁈

Голос разнёсся по ночному лесу, эхом отражаясь от деревьев. Слишком громко, чертовски громко для места, где каждый звук мог привлечь нежелательное внимание.

Вика молниеносно наградила его звонкой оплеухой.

— Рот закрой! — прошипела она, наклонившись к самому его лицу. — Сейчас всех зомбаков переполошишь в округе.

— Да мне насрать! — крикнул пленник, ещё громче прежнего. — Чё вы со мной сделали⁈ Какого хрена⁈

Его глаза лихорадочно бегали, взгляд не фокусировался. Лицо покраснело от напряжения. Он продолжал кричать, не обращая внимания на опасность.

— Понятно, — сказал я, наблюдая эту истерику. — Ну, чё будем делать?

— Думаю, он сейчас сам решает свою судьбу, — холодно ответила Вика, кивнув на то, что парень продолжает громко орать, извиваясь на земле, как червяк на крючке.

Краем глаза я заметил какое-то движение на границе леса. Тёмные силуэты медленно выплывали из-за деревьев, привлечённые криками.

— Предлагаю немного отъехать, — сказал я, указав подбородком на приближающихся зомби. — И чем быстрее, тем лучше.

Вика кивнула, бросив последний взгляд на пленника, который, кажется, наконец заметил приближающуюся опасность. Его крики стали ещё громче, но теперь в них звучали угрозы в наш адрес.

— Вас найдут! — взвыл он, когда мы направились к машине. — Потом на ремни порежут!

Мы быстро забрались в салон. Я сел за руль, повернул ключ зажигания. Двигатель завёлся с первого раза — хороший знак.

Сдав назад, я развернул машину и вдавил педаль газа. Нива рванула с места, подминая под колёсами мелкий кустарник. Через боковое зеркало я видел, как зомби выходят на поляну, где мы только что были, их фигуры чётко вырисовывались в лунном свете.

Мы отъехали на несколько километров, благо луна светила достаточно ярко, и было видно дорогу. Не пришлось включать свет, хотя, думаю, шум двигателя машины был слышен на километры вокруг. Луна уже клонилась к горизонту, скоро начнёт светать.

Мы ехали в молчании ещё какое-то время. Первые лучи солнца уже показались на востоке, окрасив небо в светло-багровые тона.

Я было подумал тормознуть, чтобы ещё покемарить, но то ли растормозился на адреналине, то ли с приходом системы сна требовалось меньше. Спросил об этом Вику, нарушая наше молчание, повисшее как только мы сели в машину.

— Слушай, тебе не кажется, что спать стало нужно меньше? — Я поймал её взгляд через зеркало заднего вида.

Вика потянулась, разминая затёкшие плечи, и кивнула:

— Если раньше, до Прихода, организм требовал как минимум семь-восемь часов, то сейчас четыре-пять за глаза, чтобы выспаться и продолжить бодрствовать, — она потёрла глаза. — При этом будучи в здравии, и не быть сонным.

— Удобно, — отметил я, объезжая какую-то рытвину на дороге.

— Поначалу было да, — вздохнула Вика, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — А потом как бы надоедает. Куда это время девать? Человек испокон веков спал по восемь часов, а тут вдруг четыре-пять. Внутренний органи… внутренний механизм часов у многих сбился. Чуть ли не на луну выли, привлекая тем самых зомбаков.

Нива мерно урчала, выплёвывая клубы выхлопа. Утром было прохладно, обогреватель еле справлялся, и я видел, как Вика периодически растирает ладони.

— Чё-то тебя, подруга, в депрессуху потянуло, — сказал я, щурясь, чтобы разглядеть знак на обочине.

— А чему радоваться-то, Глебушка? — Она невесело усмехнулась, глядя в окно на проплывающие мимо голые деревья. — Мир в дерьме, люди превратились в монстров — и я не про зомбаков сейчас. Каждый день — борьба за выживание. И ради чего? Чтобы завтра просто быть? — Она вздохнула. — Или ты думаешь, найдём мы твою Аню, найду я своего Сашку, и всё будет, как в сказке?

Я помолчал, обдумывая её слова. Вика была права — мир теперь совсем другой. И даже если мы найдём тех, кого ищем… что дальше? Как строить жизнь в мире, где каждый день может стать последним?

— Ну, смотри, — я решил сменить тему, указывая на очередной полустёртый дорожный знак. — судя по указателю — Артёмьевск через двести двенадцать километров.

— И? — Вика подняла бровь, ожидая продолжения.

— А то, что совсем скоро Артёмьевск. Объедим его по объездной и оттуда буквально двести пятьдесят километров до этой Уфы. Я думаю, до обеда доедем, даже на нашей колымаге.

Нива, как будто бы услышав оскорбление в свой адрес, чихнула, раздав громкий выхлоп. Двигатель на секунду сбился с ритма, но тут же вернулся к ровной работе.

— Но-но, не обижай нашу тарантайку, а то мы этих двести пятьдесят километров неделю будем идти, — сказала Вика, и в голосе её впервые за долгое время послышалась улыбка.

Я тоже улыбнулся, ловя этот момент лёгкости.

— А дальше что? — спросила она, снова став серьёзной.

— А что дальше? — я пожал плечами. — Судя по карте, дальше трасса М-5 до Челябинска, где твой ненаглядный. Каких-то четыреста кэмэ и мы там. Завтра или послезавтра будем на месте. Если без непредвиденного.

— Да какой он ненаглядный, — фыркнула Вика, но щёки её слегка порозовели. — Я и не знаю, есть ли у него кто. Он за всё это время никак не проявил себя.

— А ты думаешь, в этом всём дурдоме так легко отыскать человека, который неизвестно, жив ли? — попытался подбодрить я Вику.

— Да знаю я всё это, Глеб, знаю, — она махнула рукой и стала оглядываться по сторонам, словно пытаясь найти какую-то точку, за которую можно зацепиться взглядом.

Мы проезжали мимо рощи — деревья, скрюченные временем и непогодой, казались в утреннем свете жуткими часовыми, охраняющими дорогу. Вдали виднелся какой-то холм, на вершине которого чернело то ли здание, то ли скала — в рассветных сумерках было не разобрать.

Вика вдруг резко повернулась ко мне:

— А ну, тормози!

Я не стал спрашивать, в чём дело — тон был такой, что лучше сначала выполнить, а потом задавать вопросы. Машина остановилась с лёгким скрипом тормозов.

— Что задумала? — спросил я, глуша двигатель.

— Наложи на меня, пожалуйста, руну «Чужие глаза», а сам покарауль, — попросила она, поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Хочу посмотреть, чё этот придурок делает.

— Какой придурок? — уточнил я, уже понимая, о ком она говорит.

— Да Саня, конечно, — Вика закатила глаза.

Я внимательно посмотрел на неё. В глазах Вики была смесь надежды и страха — надежды увидеть того, кого она так долго искала, и страха, что он может оказаться не таким, каким она его помнила.

— Хорошо, — согласился я. — Только давай отъедем с дороги, чтобы нас не заметили.

Я завёл мотор и свернул на небольшую лесную тропинку, уходящую в рощу. Проехав метров пятьдесят, я заглушил двигатель.

— Готова? — спросил я, касаясь ее предплечья и наклаывая руну «Чужие глаза».

Вика кивнула и отвалилась на спинку сиденья закрыв глаза. Поняв, что она активировала навык, переданный рунной, я аккуратно вышел из машины, стараясь её не потревожить. Сам же стал вертеть головой на триста шетьдесят градусов — вокруг было тихо, даже то, что недавно мы здесь ехали на не самой тихой машине не смогло никого привлечь. До самого горизонта, куда дотягивался глаз, не было видно никого.

Небо затянуло серыми тучами, которые медленно ползли вдоль дороги. Ветер лениво трепал редкие пучки травы, пробивающиеся сквозь потрескавшийся асфальт. Я приложил ладонь ко лбу, защищаясь от рассеянного света, и всмотрелся вдаль, где дорога растворялась в мареве. Ничего. Пустота.

Прошла буквально минута. И я услышал, как открылась пассажирская дверка, из которой чуть ли не вывалилась Вика.

— Ну и энергии жрёт этот навык, — буркнула она, едва удерживаясь на ногах. — Давай мне обратно, щит.

Я, улыбнувшись, подошёл, снова взял её за запястье и наложил руну щита. Её кожа под моими пальцами была холодной и влажной, а зрачки расширены так, будто она только что пережила шок. Руна вспыхнула тусклым зеленоватым светом, впитываясь в её тело. Вика вздрогнула и глубоко вздохнула.

— Ну и что там твой благоверный? — спросил я, убирая руку.

— Едет он, — Вика потёрла запястье, где ещё слабо мерцали следы руны.

— Куда едет?

— По дороге едет, — она раздражённо дёрнула плечом. — Видела знак «Уфа».

— И что было на этом знаке?

— Триста пятьдесят четыре.

— Ну, видишь, значит, мы движемся навстречу друг другу, — улыбнулся я, прислоняясь к капоту машины.

— Да не лыбься ты так, — огрызнулась Вика, нервно поправляя растрепавшиеся волосы. Её руки слегка подрагивали.

— Да что с тобой не так, Вика? Ты же увидела его глазами. Он едет в нашу сторону. Скоро встретитесь, — я попытался успокоить её, но вместо благодарности получил испепеляющий взгляд.

— Он колонной едет. И не один в машине, — процедила она сквозь зубы, доставая из кармана мятую пачку сигарет. Подержала ее, потом посмотрела и решительно смяв швырнула в траву.

Я внимательно наблюдал за этим противоборством.

— Ну, если колонной, то понятно, что не один в машине, — пожал я плечами. — И что с этого?

— Там баба сидела, которая на него смотрела, — Вика выплюнула эти слова с таким ядом, что я невольно отпрянул.

— Ну, мало ли какая баба, — попытался я разрядить обстановку, но, кажется, только подлил масла в огонь.

— Э, не-е-е Глеб, — она ткнула в мне пальцем в грудь, её глаза сузились до щёлочек. — Бабы могут смотреть по-разному…

Глава 21

— Ну и че мы стоим? Погнали! — резко подскочила Вика, как будто бы её в пятую точку что-то ужалило.

Я, понимая её настроение, не смог удержаться и всё-таки ляпнул:

— А может, раз остановились, перекусим чего-нибудь?

— Тебе лишь бы че-то пожрать, — огрызнулась она, запихивая какую-то тряпку в рюкзак. — Поехали, по дороге в сухомятку поточишь.

Я, улыбаясь, сел за руль и завёл Ниву. Старушка отозвалась характерным тихим рыком, как будто бы тоже торопилась куда-то.

— Че лыбишься, придурок? — Вика плюхнулась на соседнее сиденье и хлопнула дверью так, что по кузову прошла мелкая дрожь.

— Ой, да всё, успокойся, успеем мы к твоему ненаглядному, — я выкрутил руль, выводя машину на разбитую дорогу.

Та ударила меня в плечо, но я, само собой, ничего не почувствовал. Щит сработал на ура, даже энергия не просела ни капельки. Видать, это был больше выплеск эмоций, чем желание реально меня стукнуть. Я бы на её месте тоже нервничал. Встреча с тем, кого считала погибшим — это вам не шутки. Но почему-то мне казалось, что там не всё так просто. Слишком уж ей не понравилась спутница ее Саши.

— Ну че? Сколько там ехать? — она нервно барабанила пальцами по приборной панели, глядя на пустынную дорогу впереди.

— Ну, я же сказал, что вот сейчас платка заканчивается и будет Артемьевск. Если всё нормально, то часа через четыре-пять будем в Уфе.

— А они за сколько доедут до Уфы? — Вика закусила губу, и я заметил, что она опять начала грызть ноготь на большом пальце.

— Ну, им километров на 200 дальше, — ответил я, пытаясь прикинуть в голове, сколько времени потребуется Лёхе и его команде, чтобы добраться из Челябинска. — Если повезёт с дорогой, то они будут там к утру.

— Ну так выжимай из этой колымаги, сколько можешь! — стала наседать на меня Вика, подавшись вперёд так, будто этим можно было как-то ускорить машину.

В этот момент Нива снова чихнула выхлопной, так, будто бы обижаясь на то, что её обзывают. Старый двигатель закашлялся, на секунду потерял обороты, но потом снова взревел, разгоняя машину до сомнительных 80 км/ч.

— Как ты там говорила? Не нужно хаять машинку, а то поломается, и мы пешком две недели будем топать, — я покосился на спидометр, который подрагивал между отметками семьдесят и восемьдесят. Больше выжать из этого ископаемого было просто нереально.

— Ой, ну всё, всё, давай едем, — она нервно провела рукой по волосам, убирая непослушную прядь за ухо.

Дорога впереди петляла между редких деревьев. Но в целом была терпимой.

Вика полезла в рюкзаки, пошарилась, достала оттуда консервы, быстренько открыла их. Нашла где-то пачку галет, явно видавших лучшие времена — упаковка была помята, и несколько штук превратились в крошки. Но это было лучше, чем ничего. Она ловко намазала их толстым слоем холодного мяса из банки, сооружая подобие бутербродов.

— На, вот, пожуй, — протянула мне одну галету, заботливо придерживая снизу, чтобы не упали кусочки мяса.

— Ну и на этом спасибо, — сказал я, улыбнувшись, тем не менее принимая галету и на ходу откусывая большой кусок. Одной рукой я держал это чудо кулинарного искусства, а другой крутил руль, объезжая выбоины на дороге. Нива подпрыгивала на каждой кочке, заставляя нас вжиматься в потрёпанные сиденья.

— Ты, главное, в кювет нас не скинь. А то, вишь, жрать он захотел, — буркнула она тоже с полным ртом, наблюдая, как я тоже уминаю точно такой же бутерброд.

— Как получится, — ответил я, не переставая жевать.

Она закатила глаза, но промолчала, сосредоточившись на бутерброде как бы его получше откусить. Мясо было странного вкуса — не то говядина, не то что-то ещё, с характерной приправой, которую добавляли во все консервы. Впрочем, выбирать не приходилось.

— Как думаешь, это правда он? — вдруг спросила Вика, вытирая руки о потёртые джинсы.

Я помедлил с ответом. Не хотелось давать ей ложную надежду, но и отнимать её тоже было бы жестоко.

— Не знаю, Вик. Навык показывает то, что видит объект, на котором ты сконцентрировалась. Не думаю, что ты когда хотела увидеть обстановку глазами своего Саши, в этот момент думала про какого-то Васю.

Она кивнула, глядя в окно на проносящиеся мимо поля. За прошедшие десять лет после Прихода природа начала забирать своё. Там, где раньше были аккуратные сельскохозяйственные угодья, теперь росло что попало. В некоторых местах попадались странные растения — результат мутаций после адаптации под себя Системой.

— Я просто… — она замолчала на полуслове, потом тихо добавила: — Я просто хочу верить, что это он.

Я понимающе кивнул.

Нива снова чихнула, на этот раз как-то особенно надрывно. Я напрягся, прислушиваясь к звуку двигателя. Если эта развалюха сломается посреди нигде, мы точно никуда не успеем.

— Что с ней? — Вика тоже заметила неладное, в её голосе появилась тревога.

— Да ничего страшного, — соврал я, прибавляя газу. — Просто горючка видать не самого лучшего качества.

Вика хмыкнула:

— Будем считать, что я тебе поверила.

— Ага, — кивнул я.

Дорога сделала крутой поворот, и я сбросил скорость, чтобы не вылететь в кювет. Впереди показались первые признаки населённого пункта — покосившийся указатель с полустёртым названием «Арт…ьевск» и развалины какого-то придорожного кафе.

— Ну вот, почти приехали в Артемьевск, — я кивнул на указатель. — Можем сделать небольшую остановку, размяться. И проверить, что там с топливом.

— Только быстро, — Вика уже начала собирать рассыпавшиеся по салону крошки от галет. — У нас нет времени на экскурсии.

Я съехал на обочину возле развалин кафе. Когда-то, судя по выцветшей вывеске, оно называлось «Придорожный рай». Теперь от «рая» остались только обгоревшие стены и часть крыши. Выключив двигатель, я потянулся, разминая затёкшую спину.

— Посмотри-ка, — Вика указала на стену здания. — Кажется, тут кто-то недавно был.

Я присмотрелся. Действительно, было видно, что кто-то не так давно разводил костер прямо на улице, недалеко от кафе.

— Надеюсь, это было не вчера и до этого они не торчали тут неделю, — буркнула Вика. — Только червоточины нам сейчас не хватало.

— Не накаркай, — буркнул я.

Сам же открыл капот Нивы, проверяя уровень масла и охлаждающей жидкости. Всё было в относительном порядке, если не считать небольшой утечки последней. Ничего критичного, до Уфы должны дотянуть без проблем.

— Ты как? — спросил я Вику, которая мрачно разглядывала руины кафе.

— Нормально, — она отмахнулась. — Просто… вспомнила, как мы… Ещё до всего этого… ай, ладно. Вот встречу его и там все будет ясно, — махнула она рукой.

Я молча кивнул. До Прихода. До того, как мир перевернулся с ног на голову, и привычная жизнь стала лишь воспоминанием. Казалось, что прошла целая вечность, а ведь минуло всего десять лет. Мне даже сложно представить что пережили все они… я то очнулся буквально пару недель назад… а они…

— Слушай, а что если… — начала она, но осеклась, услышав странный звук со стороны дороги.

Мы оба резко обернулись. Вдалеке, километрах в двух, клубилось облако пыли. Кто-то ехал в нашу сторону, и судя по скорости — на чём-то более мощном, чем наша старушка Нива.

— Быстро в машину, — скомандовал я, захлопывая капот.

Вика не стала спорить. Мы запрыгнули в салон, и я повернул ключ зажигания. Нива натужно закашляла, но не завелась. Я чертыхнулся и попробовал снова.

— Давай, давай, миленькая, — прошептала Вика, глядя на приближающееся облако пыли.

С третьей попытки двигатель ожил. Я выжал газ, разворачивая машину обратно на дорогу. Кем бы ни были те, кто приближался к нам, лучше было не рисковать. Уж слишком целенаправленно они двигались в нашем направлении.

— Ты думаешь, это… — Вика не договорила, но я понял, о чём она.

— Не знаю. Может, обычные бродяги. А может, и дружки тех оморозков. В любом случае, проверять не будем.

Я вдавил педаль газа в пол, и Нива, словно почувствовав опасность, рванула вперёд с неожиданной прытью. Мы неслись по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах, а я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида.

Расстояние между нами и преследователями не сокращалось, но и не увеличивалось. Они определённо были быстрее, но, похоже, не спешили нас догонять. Просто следовали за нами на одинаковом расстоянии.

— Они играют с нами, — процедила Вика, тоже не отрывая взгляда от зеркала. — Как кошка с мышью.

Я стиснул зубы, выжимая из Нивы всё возможное. Спидометр показывал девяносто — я был уверен, что это был предел для нашей развалюхи.

Впереди показался поворот на какую-то грунтовку, уходящую в лес. Секунду поколебавшись, я резко вывернул руль, и Нива, взвизгнув покрышками, свернула с основной дороги.

— Что ты делаешь⁈ — воскликнула Вика, хватаясь за приборную панель.

— Попробуем оторваться, — я не сбавлял скорости, хотя на такой дороге это было чистым безумием. — Если это случайные люди, то они не станут рисковать машиной на такой дороге. А если целенаправленно за нами… ну, тогда нам в любом случае нужно от них избавиться.

Лесная дорога петляла между деревьев, постепенно сужаясь. Ветки хлестали по лобовому стеклу, нива подпрыгивала на корнях, то и дело норовя вильнуть с когда-то накатанной дороги.

Я бросил взгляд в зеркало. Облако пыли исчезло — то ли мы оторвались, то ли преследователи просто решили не показываться.

— Кажется, сработало, — выдохнула Вика, тоже заметив, что погони нет.

— Посмотрим, — я немного сбавил скорость, но продолжал двигаться вперёд. — Я смотрел — эта дорога должна вывести нас к старой трассе. Оттуда можно будет срезать немного.

Вика достала потрёпанную карту и разложила её на коленях, пытаясь найти наше местоположение.

— Так, Артемьевск мы проехали… Если эта дорога и идёт на юго-восток, то да, мы выйдем на трассу Р-239. А оттуда по прямой до Уфы.

Я кивнул, концентрируясь на дороге. Нива продолжала упрямо пробираться через лес, и я мысленно похвалил старушку за выносливость.

Мы где-то ещё полчаса ехали по лесу. По направлению дороги хорошо просматривалось, что она идёт прямо, практически не петляя и не описывая круги по лесу. Когда впереди показался просвет, я увидел небольшую своротку снова вглубь леса, сбавив скорость, повернув в неё. Тут же услышал от Вики очередной упрёк:

— Нафига ты туда свернул?

Но я проехал буквально метров двадцать и остановил машину, заглушив двигатель.

— Выходим, — сказал я.

— Что ты задумал?

— Молчи, — шикнул на неё я.

Она замолчала, и я стал прислушиваться к лесу. Была тишина. Не считая шелеста листвы, редких криков птиц и обычного звука леса. Так, практически не шевелясь, мы провели минут пять, может быть шесть.

— Вроде никто за нами не едет, — сказал я.

— Ага, — подтвердила Вика.

Я уже хотел было вернуться к машине, как она слегка смущённо сказала:

— Глеб, накинь ещё раз, пожалуйста, руну?

Понимая, о какой руне она говорит, я подошёл к ней, взял её за руку и положил ей свою ладонь на её запястье, активируя навык рунолога. Установил на неё руну Чужие глаза. Кожа в месте соприкосновения с моей рукой слегка засветилась и символ небольшого глаза, как будто бы нарисованый первоклассником, появилась на запястье Вики.

— Покараулишь? — Спросила она. Я кивнул и она уселась прямо на землю, опершись спиной об колесо машины, активировируя навык.

А буквально через полминуты она с бешеным лицом вскочила:

— Щит накидывай, — чуть ли не рявкнула она, — поехали.

Я молча сел в машину, понимая, что шутки сейчас неуместны, и она в очередной раз увидела что-то то, что явно видеть не хотела. Сдав назад, я продолжил движение в сторону выезда из леса. Но даже не успел выехать из него, как Вика чуть ли не сбилась на истерику:

— Вот, сучка! Я покажу тебе, как липнуть к чужим мужикам.

Я быстро глянул на неё — лицо перекошено от злости, глаза блестят, губы дрожат. Такой я её ещё не видел.

— Что там? — спросил я, выруливая на основную дорогу и прибавляя газу.

Нива отозвалась недовольным рыком, но послушно разогналась. Колёса загрохотали по разбитому асфальту, подбрасывая нас на каждой кочке.

— Я видела, — процедила Вика, вцепившись в приборную панель. — Колонна как раз остановилась на привал. Три машины. В первой — он.

— Так это же хорошо? — я перевёл взгляд с дороги на неё и обратно. — Значит, мы скоро…

— Заткнись! — рявкнула она так, что я от неожиданности вильнул в сторону. — Эта сука… эта… она с ним… она его…

Вика захлебнулась словами, не в силах выразить переполнявшие её эмоции. Она ударила кулаком по бардачку, и пластик жалобно треснул.

— Эй, полегче с машиной, — я попытался говорить спокойно. — Давай по порядку. Что ты увидела?

Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Они остановились на какой-то поляне, недалеко от трассы, — начала Вика, сжимая и разжимая кулаки. — Костёр развели. Народу человек пятнадцать, не меньше. И эта… с короткими рыжими волосами… она постоянно рядом с ним. Вьётся как… как…

— Как муха вокруг дерьма? — предложил я, пытаясь разрядить обстановку.

Вика метнула в меня такой взгляд, что я чуть не вывернул руль, но удержал машину на дороге в последний момент.

— Пошёл ты, — процедила она. — Она не просто вьётся. Она… она… висла на нём, хотела его поцеловать! Но он… он оттолкнул её.

— Ну и скажи мне на милость, что ты истеришь? — я покосился на Вику, которая продолжала сжимать и разжимать кулаки. — Я видела таких баб — они те ещё прилипалы. Вообразят себе, что мужик их, и никого к нему не подпускают. А он никак не может от неё отвязаться.

Вика метнула в меня очередной злобный взгляд, но промолчала.

— Получается же, что она вроде не с ним, и он её оттолкнул, — продолжил я, стараясь говорить спокойно. — Вик, ну зная тебя, мне кажется, ты просто вмажешь ей в репу и закопаешь прямо там на месте.

Вика подняла на меня глаза:

— Глеб, она одарённая. Да ещё и бирюзовая.

— И что? Ты тоже почти бирюзовая.

— Почти и бирюзовая — это разные вещи, Глеб, — процедила она сквозь зубы.

— Ну, допустим, — пожал я плечами. — Но на тебе будет руна щита. И фактор неожиданности.

— А если он мне этого не простит? — вдруг тихо спросила Вика, и в её голосе впервые за всё время прозвучала неуверенность.

— Вик, тебе ревность глаза застит, — я притормозил, объезжая очередную выбоину. — Ты же сама видела, что он её оттолкнул.

— Тогда почему они едут в одной машине? — чуть ли не гаркнула на меня она.

— А я почём знаю! — не выдержал я. — Может, так по фен-шую, а может, у них способности такие, чтобы прикрывать друг друга эффективнее. Откуда мы это можем знать?

Она задумалась, надув губки.

— Может, ты и прав, — тихо сказала она. — Всё равно это неприятно.

Тут она огляделась по сторонам и, видя, что мы едем по пустынной дороге, где и в обе стороны — что направо, что налево — местность просматривается далеко, снова попросила:

— Глеб, тормозни ещё раз, пожалуйста.

Я остановил машину, догадываясь чего она хочет.

— Давай руку, — хмыкнул я.

Та протянула мне руку. Я снова на запястье нарисовал ей навыком рунолога руну «Чужие глаза». Вика присела у колеса и активировала навык.

Буквально через тридцать секунд встала и кивнула мне:

— Поехали.

Отъехав буквально немного, я всё же не выдержал и спросил:

— Ну что, там — нормально всё?

— Забилась в угол тачки и только зыркает на Саню, — ответила Вика, немного повеселев.

— А он что? — Спросил я, хотя уже догадывался, что там действительно всё нормально.

— А он на дорогу смотрит. Я еле её увидела в периферии зрения.

— Ну, видишь, а ты переживала.

— Ой, молчи уже, — отмахнулась она, но теперь в её голосе не было прежней ярости.

Глава 22

Нива мерно урчала, пожирая километры разбитой дороги. Впереди виднелись очертания какого-то города. Артемьевск.

Его проехали спокойно, даже удивительно. Может, из-за того, что федеральная трасса объезжала его по большой дуге, а может, просто подфартило. Но суть в том, что мы даже не останавливались, а как ехали семьдесят-восемьдесят километров в час, так и проехали.

Через час после Артемьевска я затормозил машину — топливо уже заканчивалось. Нашёл на обочине ровное место, где можно было спокойно заливать бензин из канистр. Вика стояла на стрёме, вертела головой на триста шестьдесят градусов, но всё было спокойно. Только ветер шуршал в придорожной траве да где-то далеко кричала птица.

— Покарауль еще, я проверю, где Аня, — сказал я, прикручивая крышку бензобака.

— Давай, — кивнула Вика, не ослабляя бдительности.

Я сменил руну скорости на руну «Чужие глаза», присев у колеса точно так же, как это делала Вика. Активировал навык, настраиваясь на Аню.

И снова оказался в её теле, на мотоцикле.

Аня ехала навстречу солнцу — то есть практически на юг. Ехала по двухполосной дороге с вполне уцелевшим отбойником, который разделял четыре полосы. По сторонам был лес — густой, тёмный, местами переходящий в заросли кустарника. Она всё также ехала на мотоцикле, на спидометре было под сотню.

Дорога была неплохая — асфальт потрескавшийся, но проезжий. Не то что наша убитая трасса. Изредка попадались указатели, но в потоке информации я успел разглядеть только один — что-то про разворот обратно на Тобольск.

Выйдя из видения, я достал карту и посмотрел на трассу. Да, действительно — за Тобольском буквально километров через пятьдесят-семьдесят начиналась двухполоска. Значит, однозначно едет в сторону Тюмени.

Интересно, куда дальше она свернёт? Вариантов было много. Или всё же ей нужно именно в этот город? К сожалению, моя память мне абсолютно ничего не говорила о Тюмени. Ну ладно, как доеду, там видно будет. Может, что-то и всплывёт в моей дырявой башке.

Вика, видя, что я вышел из-под действия навыка, спросила:

— Ну чё?

— Едет где-то по дороге. Я так предполагаю, в сторону Тюмени. — кивнул я, складывая карту. — Значит, после встречи с Саней поедем в Тюмень.

— Поедем, если у него не будут другие планы.

Мы сели в машину и тронулись дальше. Нива покорно завелась с первого раза. До Уфы оставалось уже недалеко, и я чувствовал, как нарастает волнение Вики перед встречей со своим Саней.

Километров через сто начали попадаться указатели на Уфу. Сначала «Уфа 120 км», потом «Уфа 90», потом «65». Каждый знак приближал нас к развязке с Викиным парнем.

— Волнуешься? — спросил я Вику, когда мы проехали очередной указатель.

— Не знаю, — честно ответила она. — С одной стороны — жду этой встречи уже десять лет. С другой — боюсь, что всё будет не так, как я представляла.

— А как ты представляла?

Вика помолчала, глядя в окно на проносящиеся мимо поля.

— По-разному, — сказала она наконец. — Иногда снилось, что он меня не узнает. Или узнает, но я ему уже не нужна. А иногда — что всё будет как прежде, до Прихода.

— А что было прежде?

— Обычная школьная любовь, — грустно улыбнулась она. — Записочки, свидания у подъезда, планы на будущее. Наивно, да?

— Не наивнее, чем мои, — заметил я.

— Это точно.

Мы ехали в молчании ещё какое-то время. Пейзаж за окном постепенно менялся — леса сменялись полями, попадались небольшие деревушки.

— А может, мы зря так спешим? — вдруг спросила Вика. — Может, стоило бы сначала разузнать что-то об этой колонне, понять, что они за люди?

— Поздно думать, — ответил я. — Мы уже почти на месте. Да и времени на разведку нет — они тоже движутся.

Правда была в том, что я и сам немного нервничал. Встреча с чужой группой всегда была лотереей. Могли оказаться дружелюбными, а могли — и работорговцами или бандитами.

Впереди показались окраины Уфы. Город встретил нас руинами окраин.

То, что когда-то было процветающими пригородными посёлками, теперь представляло собой жуткую картину запустения. Двухэтажные дома стояли с выбитыми окнами, крыши многих провалились, превратившись в черные дыры, зияющие в небо. Кое-где торчали остовы сгоревших строений — только обугленные балки и куски кирпичной кладки, поросшие мхом и плющом.

Дорога петляла между этими памятниками былой цивилизации. То тут, то там валялись брошенные автомобили — ржавые скелеты, покрытые толстым слоем пыли и грязи. У некоторых были сорваны двери, капоты распахнуты настежь, словно кто-то в спешке выгребал всё ценное. Стёкла давно превратились в осколки, которые хрустели под колёсами Нивы.

Вдоль дороги тянулись остатки заборов — где металлические листы, погнутые и продырявленные, где деревянный штакетник, почерневший от времени. За ними виднелись заросшие сорняками огороды, где между бурьяном ещё можно было различить следы былых грядок.

— Жесть какая, никак к этому не привыкну, — тихо пробормотала Вика, глядя на всё это разорение через боковое окно.

Я кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Картина действительно была депрессивной. Некоторые дома выглядели так, словно их жители просто исчезли в одночасье — двери были заперты, окна заколочены досками, но никаких следов насилия или разрушений. Другие же, наоборот, носили явные следы боёв.

На одной из улиц я заметил детскую площадку. Качели безжизненно покачивались на ветру, их цепи заржавели, сиденья прогнили. Горка накренилась набок, её яркая когда-то краска облупилась и выцвела. Песочница заросла бурьяном, а в её центре торчал перевёрнутый игрушечный грузовичок — пластик растрескался от времени и солнца.

Проезжая мимо школы, я притормозил. Двухэтажное здание из красного кирпича ещё держалось, но окна были выбиты, а над входом болтался кусок вывески: «…дняя школа №.». На асфальте школьного двора проросла трава, пробиваясь сквозь трещины. Футбольные ворота покосились, сетка давно сгнила.

— Страшно представить, что здесь творилось в первые месяцы, — сказала Вика, следя за моим взглядом.

— Даже представлять не хочу, — ответил я, прибавляя газу.

Мы миновали промзону — ангары с провалившимися крышами, трубы, покрытые ржавчиной, заводские корпуса с выбитыми стёклами. Везде валялись обломки техники, куски металлолома, бочки и контейнеры. Некоторые здания были явно разграблены — огромные дыры в стенах, словно кто-то взрывчаткой вскрывал хранилища.

По обочинам дороги попадались могильные холмики, отмеченные самодельными крестами из досок или металлической арматуры. Кто-то в первые годы после Прихода ещё пытался хоронить погибших по-человечески. На некоторых крестах ещё можно было разобрать имена, выцарапанные ножом или выведенные краской.

Я увидел знак, указывающий на Челябинск, и понял, что нам нужно двигаться по трассе «Южный обход Уфы». Основные магистрали обычно были в лучшем состоянии, да и встретить там неприятности было меньше шансов — по крайней мере, на открытой местности врасплох не застанут.

За полчаса мы объехали Уфу, держась подальше от городских кварталов. Изредка вдалеке виднелись высотки — серые коробки, торчащие из-за деревьев. Некоторые были явно разрушены — у одной отсутствовала половина этажей, у другой не было крыши.

Ещё минут через тридцать-сорок я снова остановил Ниву — нужно было залить последние остатки топлива в бак. В баке топлива оставалось на донышке.

— Быстренько справимся и дальше, — сказал я, выходя из машины с канистрой.

Горлышко бензобака было покрыто пылью. Я протер его рукавом и аккуратно влил топливо, стараясь не проливать ни капли. Каждый литр на счёту. Вика в это время стояла на стрёме, внимательно осматривая окрестности.

— Тихо кругом, — сказала она. — Даже птиц не слышно.

Действительно, стояла какая-то зловещая тишина. Только ветер шелестел сухой травой.

Быстро справившись с заправкой, мы продолжили путь. Асфальт становился всё хуже — то и дело попадались участки, где дорожное полотно просто отсутствовало, превратившись в направления или размытое грунтовкой. Нива упрямо пробиралась через эти препятствия, но я чувствовал, как она теряет мощность.

Километров через семьдесят я увидел в стороне от дороги что-то, что явно не вписывалось в унылый пейзаж заброшенной трассы. Две машины стояли на обочине, но они выглядели… свежими, что ли. Не тем металлоломом, который валялся повсюду последние десять лет.

— Смотри, — сказал я Вике, притормаживая и указывая на машины.

Одна была серебристая иномарка — судя по силуэту, что-то японское. Вторая — чёрный внедорожник, тоже выглядевший относительно ухоженным. Они явно не находились здесь с самого начала Прихода Системы, а оказались тут совсем недавно.

Посмотрев по сторонам и убедившись, что никого рядом не было — сколько хватало глаз, только пустая степь и редкие кусты — я подъехал к ним поближе.

— Осторожнее, — предупредила Вика, сжимая автомат. — Может, это ловушка.

— Возможно, — согласился я, останавливая Ниву метрах в двадцати от машин. — Но топливо нам нужно. А тут может быть полный бак.

Когда мы вышли из Нивы и огляделись, стала ясна картина произошедшего. Обе машины явно попали в перестрелку. Кузов серебристой иномарки был изрешечён пулевыми отверстиями — аккуратные дырочки, словно его обстреляли из автоматов. Лобовое стекло превратилось в паутину трещин, боковые окна были выбиты. Колёса тоже пострадали — резина висела лохмотьями.

Внедорожник пострадал меньше, но тоже получил свою долю — несколько пробоин в дверцах, разбитое заднее стекло.

Зато ни в одной из машин не было видно пострадавших. Либо их увезли, либо они сами ушли.

Я заглянул в салон иномарки через разбитое окно. Сиденья были в крови — тёмные пятна на светлой обивке. На полу валялись стреляные гильзы — кто-то отстреливался прямо из салона. В бардачке ничего не было, в багажнике тоже — всё выгребли дочистую.

Во второй машине история повторилась. Салон разгромлен, все ценное вынесено. Только в нише для запасного колеса нашёл пустую канистру — пластиковую, литров на двадцать. Пригодится.

Недолго думая, я достал из багажника Нивы пустую канистру. У иномарки присел на корточки, нашёл бензобак и пробил его куском арматуры, которую подобрал тут же на дороге. Особо не надеялся, но, тем не менее, топливо потекло тонкой струйкой.

— Везуха! — обрадовался я, подставляя канистру так, чтобы как можно меньше проливалось мимо.

Канистра заполнилась чуть больше чем наполовину — литров пятнадцать, не меньше. Взяв вторую канистру — ту, что нашёл в багажнике внедорожника — пошёл к чёрной машине.

Пробил бак, но оттуда ничего не потекло. Заглянув под днище, увидел причину — одна из пуль прошила бак насквозь, проделав две дыры. Всё топливо давно вытекло, оставив только запах бензина.

— Не везёт, — буркнул я, возвращаясь к Ниве.

Но и пятнадцать литров — неплохая находка. Залил их в наш бак, крышку закрутил, канистру убрал в багажник. Теперь можно было не переживать за топливо ещё километров на двести.

Вика, наблюдавшая за мной всё это время, как только заметила, что я закончил заправлять Ниву, подошла и, слегка потупив взгляд, сказала:

— Накинь, пожалуйста, ещё раз руну «Чужие глаза».

Я, не задавая лишних вопросов, взял её за руку и второй рукой прикоснулся к запястью. Активировал руну «Чужие глаза». Под ладонями и у неё на коже появилось лёгкое свечение, и руна отобразилась на запястье Вики — причудливый символ, будто нарисованный рукой первоклассника.

— Покарауль, — буркнула Вика и сама присела у колеса точно так же, как делала это раньше.

Активировала навык. Я встал рядом, прислушиваясь к окружающим звукам. Только ветер в траве. Тишина была почти идеальной — слишком идеальной для этих мест.

Через секунд двадцать Вика заморгала и вернулась в реальность.

— Ну что? — спросил я.

— Сто двадцать семь километров до Сима, — ответила она, потирая виски. — Указатель видела.

— А так — обстановка как? — спросил я.

— Спокойная. Саня стоит в кунге, смотрит на дорогу. Один.

— Ну хорошо.

Мы сели в Ниву и поехали дальше. Дорога здесь шла через холмистую местность, поросшую берёзовыми рощицами и перелесками. Изредка попадались заброшенные фермы — разбитые ангары, покосившиеся силосные башни, проржавевшие остовы сельхозтехники.

Буквально через минут десять увидели указатель, который говорил, что до Сима нам ехать порядка шестидесяти километров. Точнее, шестьдесят два.

— Это хорошо, — сказал я. — На пустыре лучше встретиться, чем в черте города.

— Согласна, — кивнула Вика.

Сим, когда мы его увидели, оказался типичным провинциальным городком. Не слишком большой, не слишком маленький. Промышленных предприятий почти не было видно — в основном частный сектор и несколько пятиэтажек советской постройки.

Мы объехали и его по объездной дороге. Заезжать в сам город не хотелось — мало ли что там творится. А ещё минут через тридцать, когда мы уже отъехали довольно далеко от городских окраин, сквозь работу двигателя мы услышали отдалённую стрельбу. Причём из крупнокалиберного оружия — звук был характерный, глухой, мощный, басовитый.

Вика посмотрела на меня, в её взгляде появилась тревога.

— Как думаешь, это они? — спросила она.

— Ты когда смотрела глазами Сани и говорила, что он стоит в кунге, как он стоял?

— Возле пулемёта, закреплённого на крыше, — ответила Вика после короткой паузы. — Руки лежали на спусковом механизме.

— Ну, я не думаю, что тут на каждом углу и у каждого бродяги в кармане есть пулемёт, — заметил я.

— Как думаешь, далеко до них?

— Не знаю. Километров пять, то точно.

Стрельба между тем не прекращалась. Более того, к глухим выстрелам крупнокалиберного оружия добавились автоматные очереди — характерное тарахтение АК. Было понятно, что где-то впереди идёт нешуточный бой.

— Ну что, погнали? — спросил я.

— Погнали, — кивнула Вика.

— А там будем смотреть. — Тихо добавил я.

Я прибавил газу, и Нива послушно ускорилась. Дорога была неплохая — асфальт с небольшими ямами, но в целом проезжая. По сторонам тянулись поля и видимость была хорошая.

Стрельба становилась всё громче. Теперь уже было слышно не только пулемёт и автоматы, но и взрывы — видимо, кто-то использовал гранаты или гранатомёт. Дым поднимался где-то впереди, за невысокой грядой холмов.

— Серьёзная заварушка, — пробормотала Вика, крепче сжимая АК.

— Похоже на засаду, — согласился я. — Возможно кто-то пытался перехватить колонну на дороге.

— Или они доехали куда хотели, — буркнула Вика.

Ещё через несколько минут мы поднялись на небольшой холм, и впереди открылся вид на поле боя. Километрах в трёх от нас, на широкой равнине возле дороги, стояли три машины — два УАЗика и грузовик с кунгом. Именно тот самый, который мы искали.

Но они не ехали. Они стояли, образовав что-то вроде треугольника, и отстреливались от противников, засевших в лесополосе метрах в двухстах от дороги. Вспышки выстрелов были хорошо видны среди деревьев — нападавших было явно немало.

— Попали в засаду, — сказал я, доставая бинокль.

Через оптику картина стала яснее. На крыше кунга действительно стоял пулемёт, и рядом с ним — фигура в камуфляже. Саня, если это был он, методично поливал лесополосу огнём, заставляя нападавших прижиматься к земле. Возле УАЗиков тоже виднелись люди — человека три или четыре, судя по вспышкам их оружия.

— Считаешь, сколько их там, в лесу? — спросила Вика.

— Человек десять, не меньше, — ответил я, передавая ей бинокль. — Может, и больше. Хорошо окопались, сволочи.

Вика долго смотрела в оптику, изучая обстановку.

— Слева от колонны тоже движение есть, — сказала она наконец. — Кто-то пытается зайти с фланга.

— Классика, — кивнул я. — Сначала лобовая атака, чтобы заставить занять оборону, потом обход с флангов.

— Что будем делать?

— Попробуем подъехать ближе, — решил я. — Осторожно, по лощинам. Если это действительно Саня, то мы должны помочь.

— А если не он?

— Блин, давай руку!

Глава 23

Вика тут же присела у колеса. Её глаза уже остекленели — она снова нырнула в навык «Чужие глаза». Я замер, прислушиваясь к звукам боя. Стрельба то прекращалась прекратилась — изредка хлопали одиночные выстрелы, то разгоралась с новой силой.

Секунд через пятнадцать-двадцать Вика резко вынырнула обратно. Заморгала глазами, аж головой встряхнула — словно выныривала из глубокой воды.

— Что там? — спросил я.

— Бой там. То есть это они, да, они! — выдохнула она, потирая виски.

— И что видела?

— Сашка из пулемёта поливает кусты, в то время пока его ребята пытаются прицельно снимать хоть кого-то. Всё-таки двести метров, да ещё и те попрятались. Так себе расстояние для прицельных выстрелов.

— Понятно.

Не удержавшись от шутки, я подколол:

— А чё там девка-то? Не видела её?

— Не видела её, — слегка злобно сказала Вика.

Я усмехнулся про себя. Ревность — штука живучая, даже в такой ситуации.

— Слушай, — сказал я, складывая бинокль. — Оставим Ниву здесь. А сами обойдём по дуге, постараемся зайти во фланг нападающим. Пока они сидят в кустах и отстреливаются, самое время их проредить.

— Согласна.

Я проверил на себе навык щита — ощущение было знакомое, словно невидимая броня обволакивает тело. Затем наложил на Вику руну щита. Та тут же активировала навык, и вокруг неё на мгновение мелькнул призрачный кокон.

— Готова?

— Всегда.

Мы спустились в лощину и тронулись в обход. Идти приходилось осторожно — каждый шаг, каждое движение рассчитывали. Высокая трава помогала маскировке, но и мешала обзору. То и дело приходилось останавливаться, прислушиваться, определяться с направлением по звукам боя.

Лощина петляла между холмов, как высохшее русло ручья. Местами её дно было усеяно камнями. Приходилось обходить их, чтобы не споткнуться и не выдать случайным звуком.

Вика двигалась впереди, я прикрывал тыл. Она была гибкой, как кошка — перетекала от укрытия к укрытию почти беззвучно. Автомат держала наготове, но стволом вниз, чтобы не сверкнул на солнце.

Звуки боя становились всё ближе. Теперь уже можно было различить отдельные выстрелы — там пулемётная очередь, там автоматная, а вот хлопок гранаты. Кто-то явно не собирался просто так сдаваться.

— Стой, — прошептала Вика, замерев у большого валуна.

Я подполз к ней, выглянул. Впереди, метрах в пятидесяти, виднелась группа людей. Шестеро. В камуфляже, с оружием. Двигались они осторожно, но целенаправленно — тоже пытались обойти колонну с фланга.

— Блин, — выдохнул я. — Чуть лоб в лоб не столкнулись.

Нападавшие ещё нас не заметили — были слишком сосредоточены на своей цели. Шли гуськом, прикрываясь кустами и неровностями рельефа. Один из них что-то показывал рукой остальным — видимо, координировал действия.

— Что делать? — прошептала Вика.

— Придётся убирать. Иначе Саню с ребятами возьмут в кольцо.

Я уже хотел прицелиться, но тут случилось то, чего никто не ожидал. Один из нападавших споткнулся о камень, выругался — и все шестеро повернулись в нашу сторону.

Всё произошло настолько быстро, что Вика лишь успела сказать:

— Длинный мой!

И тут же получила пулю в плечо. Но щит её поглотил — вспыхнул легким, почти не заметным светом и рассеял удар. Вика даже не дёрнулась, только зло усмехнулась.

А я, не дожидаясь развития событий, активировал навык скорости.

И мир замедлился.

Всё вокруг словно погрузилось в густой мёд. Звуки стали глухими, растянутыми. Краски смешались, потускнели. Воздух стал вязким, как вода.

Я видел, как медленно-медленно вылетают пули из стволов. Видел, как они чертят в воздухе невидимые линии, оставляя за собой едва заметные следы искажённого пространства. Видел искажённые злобой и удивлением лица противников.

Несколько сремительных шагов и первого достал в прыжке. Нож вошёл под рёбра почти без сопротивления — в замедленном мире даже плоть казалась мягкой, податливой. Человек ещё не понял, что произошло, а я уже перекатывался к следующему.

Второй пытался развернуться, но двигался так медленно, словно тонул в патоке. Его автомат ещё только подымался, когда нож уже нашёл его горло.

Третий и четвёртый стояли рядом. Я сбил одного ногой, а второму разбил прикладом череп. Их тела так и зависли в воздухе так и не начав падать, но падение будет потом, когда скину действие навыка.

Пятый уже прицелился. Видать, это он стрелял и попал в Вику. Я видел, как его палец сжимается на спусковом крючке, видел, как боёк движется к капсюлю патрона. Но было ещё время — в замедленном мире всегда есть время. Рывок в сторону — и нож уходит в живот противника по самую рукоятку.

Шестой был самым проблемным. Стоял дальше всех, тоже целился. В обычном времени я бы не успел. Но сейчас даже его выстрел казался медленным танцем смерти.

Я рванул вперёд, игнорируя пулю, которая летела в мою сторону. Время было на моей стороне. Всегда было на моей стороне, когда активировался этот навык.

Последний противник даже не успел понять, откуда я взялся. Нож вошёл в сердце точно и быстро.

Я вышел из навыка.

Мир вернулся к нормальной скорости. Краски стали яркими, звуки — чёткими. Шесть тел лежали вокруг меня в различных позах смерти. Всё произошло за какую-то долю секунды реального времени.

Вика стояла напряжённая, автомат наизготовку. Потом, лишь фыркнув, сказала:

— Я думала, чё не получается, что такое-то?

— Я же тебе сказала, что «длинный мой». Я же его под контроль хотела взять.

— Поздно, — сказал я, кивая на шесть трупов. — Времени на церемонии не было.

Вика подошла к ближайшему телу, присела на корточки. Осмотрела снаряжение.

— Неплохо экипированы, — заметила она. — Рации есть, боеприпасы качественные. Не обычные мародёры.

— Организованная группа, — согласился я, вытирая нож о камуфляж убитого. — Видимо, была наводка.

— На конкретную цель, — добавила Вика.

Я кивнул, соглашаясь с её выводом. Такие засады просто так не организовывают. Кто-то знал о маршруте колонны, знал время, знал состав. Информация стоила дорого, а значит, у кого-то были серьёзные мотивы.

— Было бы не плохо выяснить, кто заказчик, — сказал я, убирая бинокль. — Может, они ещё попробуют.

— Согласна. Но сначала давай обойдём позицию врага.

Мы осторожно спустились в лощину и начали обходить место боя широкой дугой.

Двигались мы медленно, внимательно осматривая каждый кустик, каждую складку местности. Метрах в четырёхстах от основных позиций, в небольшой рощице, я заметил движение. Кто-то там притаился, видимо, следил за тылом.

— Вика, — шепнул я, показывая в сторону деревьев.

Она посмотрела, прищурилась.

— Вижу. Один.

Буквально за долю секунды до того, как я собирался применить навык скорости, готовясь к броску, Вика шепнула:

— Оставь живым.

Я кивнул и нырнул в скорость. Мир вокруг замедлился, звуки приглушились. Подкрался к наблюдателю было несложно — тот смотрел в другую сторону, следил за колонной. Мужик средних лет, худощавый, в поношенной военной форме. Автомат лежал рядом, но до него он не успел бы дотянуться, даже если бы заметил меня.

Я подошёл сзади и аккуратно оглушил его прикладом автомата. Тот обмяк и рухнул в траву. Быстро стянул ему руки стяжкой, проверил пульс — живой. Затем перетащил в наше укрытие, подальше от чужих глаз.

Когда хотел было растормошить пленника, Вика сказала:

— Подожди.

Она положила ему на голову руку и закрыла глаза. Ага. Воздействует ментально. После этого достала губную помаду, растегнула куртку и на его когда-то белой, а сейчас сероватой футболке написала прямо на груди: «Мне есть что сказать».

— Теперь приводи в чувство, — сказала она мне.

Я растормошил пленника. Тот открыл глаза, но смотрел на меня как-то странно — стеклянными, невидящими глазами.

— Что с ним? — спросил я.

— У него задание, — коротко ответила Вика.

Пленник встал и стал обходить поле боя по большой дуге, направляясь так, чтобы оказаться со стороны тыла у позиций, где был Саня.

— Что ты задумала? — спросил я, наблюдая за этим странным представлением.

— Он передаст информацию, — сказала Вика. — Ждём.

— Сколько ждать?

— Ну как доберётся, а там посмотрим.

Мы залегли в небольшой ложбинке так, чтобы было видно и тех, и других. Я в бинокль наблюдал, как мужик пробирается к позициям Сани. Двигался он медленно, но уверенно, словно выполнял заученную программу.

Когда до колонны оставалось метров сто, он высоко поднял руки и стал выходить к ним открыто. Видимо, что-то окликнул, потому что защитники резко развернулись в его сторону. Кто-то уже целился, но Саня что-то им крикнул.

Один из защищавшихся пригнувшись пошёл в сторону этого мужика, который так и продолжал идти с высоко поднятыми руками. Не церемонясь, уложил его на землю, связал и потащил к машинам.

Было видно, что с пленником разговаривают. Довольно долго — минуты три, не меньше. А после этого в нашу сторону, но так, чтобы не выдать нашу позицию, полетело несколько трассирующих пуль. Условный сигнал.

— Ну вот и отлично, — сказала Вика с удовлетворением.

— Так что ты задумала? — спросил я ещё раз.

— Я предупредила, что когда начнётся заварушка, чтобы случайно не пальнули по нам.

— Это ты хорошо придумала, — признал я. — А что теперь?

— Теперь можно пойти и прочистить, — сказала Вика, поднимаясь.

Мы двинулись в сторону лесополосы, откуда вели огонь нападавшие.

Когда мы добрались до того места, где сняли наблюдателя, мы ещё какое-то время крались к позициям, стараясь использовать любые укрытия. А когда оставалось метров сто, перед нами уже не было ничего подходящего, чтобы скрытно приблизиться. Вика снова сказала, чтоб я постарался не всех на ноль помножить. Я кивнул и достал автомат.

Проверив, что магазин полный, я вошёл в режим скорости. На полпути поглотил энергоядро, чтобы восстановить выносливость и энергию. А когда добрался до позиции, которую заняли нападающие, я просто поднял автомат и сделал семнадцать выстрелов. Причём два из них так, чтобы не на поражение, лишь ранить, остальными же целился в голову.

Потом, поглотив ещё одно энергоядро, отошёл метров на пятьдесят и сбросил навык скорости. В этот момент все семнадцать выстрелов слились в один, а все противники рухнули на землю.

Вика стала махать руками. Я оглянулся и увидел, что машет она не мне, а тем, кто находился с другой стороны. Огонь прекратился.

Мы с Викой аккуратно подошли к нападавшим. Все были мертвы, кроме двоих. Оба были ранены в плечо и корчились на земле, хватаясь за раны. Мы подошли и стянули стяжками их конечности. К этому моменту подъехала одна из машин.

— Саня, — выдохнула Вика, и я оглянулся.

С машины выскочил крепкий коренастый парень. Вокруг него виднелся двойной бирюзовый ореол. «Ага, одарённый», — подумал я, машинально оценивая его силу. Да еще и бирюзовый.

Парень небрежно бросил на меня взгляд, видать оценивая, то, что я не одаренный, но тут же перевёл его на Вику. Его глаза округлились, в них промелькнула смесь шока, недоверия и какого-то болезненного счастья.

— Вика? Вика, это ты? — голос его дрогнул, как струна под слишком сильным нажимом.

Я смотрел на них обоих и чувствовал себя лишним в этой сцене. Их встреча была похожа на столкновение двух миров, которые десять лет существовали отдельно, а теперь вдруг соединились в одной точке пространства и времени.

— Ты как был придурок, так и остался, — бросила Вика, но её голос предательски дрожал. — Протри зенки. И вообще, где ты пропадал все это время?

Она сделала шаг вперёд и неожиданно набросилась на него с кулаками. Начала колотить его в грудь, каждый удар сопровождался всхлипом. Я никогда не видел её такой — всегда собранная, жёсткая Вика вдруг превратилась в девчонку, которая наконец нашла то, что так долго искала.

Её глаза наполнились слезами, и она, не стесняясь, дала им волю. Они текли по щекам, оставляя светлые дорожки на пыльном лице. Вика рыдала, не пытаясь сдерживаться — десять лет сдерживаемых эмоций вырвались на свободу.

Саня обнял её, прижал к себе так крепко, что она, казалось, растворилась в его объятиях. Она всё ещё пыталась ударить его кулачком в грудь, но удары становились всё слабее, а потом и вовсе прекратились. Он ещё сильнее прижал её к себе, что-то бормоча ей на ухо — слов я не разбирал, да и не хотел разбирать. Это был их момент, их встреча после десятилетия разлуки.

Стоя поодаль, я видел, как его руки дрожат, обнимая Вику. Видел, как он уткнулся лицом в её волосы, глубоко вдыхая их запах, словно пытался убедиться, что это не сон, не мираж. Видел, как часто поднимается его грудь — он тоже едва сдерживал слёзы.

Видно было, что он поражён до глубины души. Его лицо, загорелое, обветренное, покрытое короткой щетиной, выражало столько эмоций, что казалось, оно вот-вот треснет, не выдержав их напора. Радость, боль, облегчение, недоверие — всё смешалось в его глазах, делая их похожими на бездонные колодцы.

Вокруг них время словно замерло. Никто из бойцов не решался подойти, нарушить этот момент. Они стояли поодаль, держа оружие наготове, но взгляды их были прикованы к этой сцене — к двум людям, которые нашли друг друга в мире, где потери стали обыденностью, а надежда — роскошью.

Где-то вдалеке раздался одиночный выстрел. Но здесь, в этом маленьком пузыре времени, существовали только они двое.

Когда Вика немного успокоилась, он слегка разжал объятия, но не отпустил её — только отстранил на расстояние вытянутой руки, чтобы лучше рассмотреть.

— Ты как здесь? — спросил он, осторожно стирая большим пальцем слезы с её щеки.

— Так за тобой же приехала, — голос Вики звучал хрипло от слёз. — А то, вижу, нападают тут на тебя всякие, что и помочь некому.

Он улыбнулся — улыбка преобразила его лицо, сделав моложе на добрый десяток лет. Я словно увидел того парня, о котором рассказывала Вика, помня его еще до Прихода.

— А серьёзно? — спросил он, не переставая касаться её лица, словно боялся, что она исчезнет.

— Да, долгая история, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Как ты сам? Дай хоть посмотрю на тебя.

Она сделала шаг назад, высвобождаясь из объятий, и оглядела его с ног до головы оценивающим взглядом.

— Заматерел, да? — в её голосе появились знакомые нотки — ехидные, подкалывающие. Но теперь они были пропитаны нежностью.

— Так где ты пропадал то этих десять лет? — снова спросила она, и в глазах мелькнула тревога — а вдруг сейчас всё испарится, растает как мираж?

Он слегка потупил взгляд, и я заметил, как его руки сжались в кулаки. Видимо, воспоминания были не из лёгких.

— Я искал тебя, — просто сказал он, и в этих трёх словах было столько боли, что я невольно поёжился.

— Чё-то ты совсем не в той стороне искал, — она попыталась пошутить, но голос дрогнул, выдавая истинные чувства.

Тем не менее, он снова сделал шаг к Вике, обнял её, наклонился и поцеловал. Поцелуй был долгим, жадным, словно они пытались наверстать все те поцелуи, которые могли бы быть за эти десять лет. Вика обвела его руками за шею и повисла на нём, отвечая на поцелуй с такой же страстью. Её пальцы зарылись в его короткие волосы, словно пытаясь убедиться, что он настоящий.

Мир вокруг них перестал существовать. Только два человека, которые потерялись и нашлись в этом безумном мире, где каждый день мог стать последним.

— Вот и ладненько, — буркнул я, отворачиваясь и давая им немного личного пространства. Странное чувство наполнило меня — радость за Вику смешивалась с лёгкой завистью. Где-то там была моя Аня, и я всё ещё был на пути к ней.

Краем глаза я заметил, как один из бойцов подошёл к пленным, которых мы оставили живыми. Пора было заняться делом и выяснить, кто и зачем устроил засаду.

Глава 24

Высокий, жилистый парень в камуфляже бесцеремонно пнул ботинком одного из пленных, пытаясь привлечь внимание. Второй пленный дёрнулся, стараясь отползти подальше, но стяжки на руках и ногах не позволяли ему сделать резких движений.

— Саня, что делаем с этими красавцами? — громко спросил боец, даже не пытаясь проявить тактичность в момент воссоединения Вики с её возлюбленным.

Я окинул взглядом пленных. Оба — крепкие мужики с характерным видом профессиональных головорезов. У одного — серая щетина, покрывающая изрытое оспинами лицо, и холодные, как лёд, глаза. Второй помоложе, с ярко-рыжими волосами, собранными в куцый хвостик, и россыпью веснушек на впалых щеках. Оба в потрёпанной военной форме без опознавательных знаков. Самодельные нашивки на плечах напоминали какие-то геральдические символы, но я таких раньше не встречал.

Саня, выпустив Вику из объятий, но продолжая крепко держать её за руку, словно боялся, что она снова исчезнет, резко переключился на деловой лад. Его взгляд потяжелел, а в голосе появились командные нотки.

— Нужно допросить, — ответил он, подходя ближе, — хотя, в общем-то, и так всё понятно.

Вика остановила его, положив ладонь на грудь.

— Дай минуту, — сказала она, метнув на меня короткий взгляд.

Я кивнул, понимая, что она задумала. Её способность ментального воздействия сейчас была как нельзя кстати.

Она подошла к связанному по рукам и ногам мужику с серой щетиной, присела на корточки рядом. Тот злобно уставился на неё, скривив губы в отвратительной ухмылке.

— Сука, — прошипел он, и следом посыпались отборные ругательства, каждое из которых был краше предыдущего.

Вика лишь улыбнулась — спокойно, почти нежно. В этой улыбке был контраст, который заставил пленного на мгновение замолчать, словно он ожидал другой реакции. Она протянула руку и положила ему на голову, касаясь пальцами потных, слипшихся волос. На запястье у неё всё ещё виднелся слабый контур руны щита, которую я наложил ранее.

Пленный попытался отдёрнуться, но Вика удержала его голову, сжав пальцы чуть сильнее. Секунд пятнадцать они смотрели друг другу в глаза — она спокойно, он с нарастающей паникой. А потом его взгляд помутнел, глаза стали стеклянными, как у куклы. Тело обмякло, напряжение ушло, словно из него выпустили весь воздух.

— Спрашивайте, — дала добро Вика и сделала несколько шагов назад, возвращаясь к Сане.

Тот удивлённо посмотрел на неё, в его взгляде мелькнуло восхищение, смешанное с лёгким испугом.

— Это что сейчас было? — тихо спросил он, но Вика лишь загадочно улыбнулась, прижимаясь к его плечу.

Санин боец, не теряя времени, начал допрос. Опустился на одно колено перед пленным, глядя ему прямо в глаза.

— Кто вы? Откуда? — отрывисто спросил парень.

— Мы из Уфы, — ответил пленный безжизненным, ровным голосом. — Это наша территория.

— А вы, значит, собирались с нас поживиться? — в голосе бойца звучала злость, но он держал себя в руках.

— Да, — просто ответил пленный, не проявляя никаких эмоций.

— И это был повод на нас нападать? — продолжал допрос шрамолицый, подавшись вперёд.

Сквозь разрывы в облаках пробивались солнечные лучи, освещая место допроса странным, почти потусторонним светом. Где-то вдалеке раздавались одиночные выстрелы — видимо, отстреливали заинтересовавшихся шумом зомби.

— У нас была команда вас помножить на ноль, — всё так же безэмоционально ответил пленный. Его лицо оставалось неподвижным, как маска.

— От кого команда? — резко спросил уже Саня, подойдя ближе.

— От старшего.

— Много вас в банде? — Саня присел рядом, внимательно изучая лицо пленного.

— У нас не банда, — в голосе пленного впервые появились какие-то интонации — слабый отголосок гордости. — Мы сообщество.

— Неважно, сколько вас? — настаивал Саня.

— Около ста пятидесяти человек. Цифра плавает.

Я присвистнул. Сто пятьдесят человек — это уже серьёзная сила. Не какая-то шайка мародёров, а организованная структура с иерархией, дисциплиной и ресурсами. Такие группировки становились новыми центрами власти, заполняя вакуум, образовавшийся после крушения привычного общества.

— Чем промышляете? — спросил Саня. День становился всё жарче, солнце припекало сквозь рваные облака.

— Мародёрка, грабёж, убийство, — пленный перечислял будничным тоном, словно говорил о самых обыденных вещах. — Контролируем территорию, собираем дань с мелких кочевников. Кто не платит — показательно наказываем.

Саня обменялся взглядами со своими ребятами. В их глазах читалось одно и то же — с такими не договариваются.

— Кто слил нас? — Саня задал вопрос, который явно беспокоил его больше всего.

— Никто, — ответил пленный. — Срисовали вас несколько часов назад на фишке в пятидесяти километрах отсюда. Передали по дальней связи. Вот мы и выехали перехватить.

Я мысленно отметил эту информацию. Значит, у них есть некие блокпосты, есть связь. Не просто банда, а настоящая сеть. Это могло осложнить нашу дальнейшую дорогу. Если они контролируют основные трассы, то придётся искать обходные пути.

— Всё с ним понятно, — буркнул Саня и кивнул другому бойцу, который только что вышел из машины. — Допрос окончен.

Боец молча подошёл к пленному и без лишних церемоний приставил к его голове пистолет с глушителем.

— Подожди, — остановил его Саня. — Есть ещё вопросы.

Он подошёл ближе к пленному, снова присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. Ветер трепал его короткие волосы, а на лице появилось какое-то странное, почти жалостливое выражение.

— Где ваша база? — спросил он тихо, почти интимно. — Сколько там охраны? Какое вооружение?

Пленный монотонно начал перечислять — старая промзона в южной части Уфы, шестьдесят человек постоянной охраны, пулемёты на вышках, даже пара БТРов, которые каким-то чудом удалось сохранить в рабочем состоянии. Я мысленно присвистнул — серьёзная сила.

— Пленных держите? — неожиданно спросил Саня, и в его голосе проскользнула нотка, которая заставила меня внимательнее посмотреть на него.

— Да, есть загон, — ответил пленный. — Человек тридцать. Используем на тяжёлых работах.

Я заметил, как сжались кулаки Сани, как напряглись желваки на его скулах. Но он сдержался, только кивнул каким-то своим мыслям.

— Понятно, — сказал он и поднялся. — Всё, что нужно, мы узнали.

Он отошёл к Вике, обнял её за плечи. Боец вернулся к пленному. Глухой хлопок выстрела через глушитель — и тело обмякло.

Никто не выказал ни удивления, ни протеста. Такие решения принимались быстро и без сантиментов. Врагов не держали — слишком дорого, слишком опасно. Я сам скорее всего поступил бы точно так же.

Тут у Сани на поясе зашипела рация. Треск помех смешивался с чьим-то сдавленным голосом. В воздухе повисло напряжение — в этой тишине сигнал связи казался неуместно громким, почти вызывающим. Он сдёрнул устройство с пояса, нахмурив брови.

Издалека снова раздался одиночный выстрел. Глухой, будто кто-то хлопнул дверью в пустом доме. За ним — ещё один. Всё чаще и чаще мы слышали эти звуки — зомбаки подтягивались на шум боя, как акулы на кровь.

— Попёрли, — негромко сказал один из бойцов, глядя в сторону лесополосы.

Саня кивнул, поднося рацию к губам. Его лицо застыло маской — напряжённое, сосредоточенное. Он нажал тангету, и металлический голос прорезал тишину:

— Подтягивайтесь к нам. Собираемся. Прием.

Из динамика донеслось короткое «Понял» и снова шипение помех.

Небо над нами начало заволакивать тучами — тяжёлыми, свинцовыми. Воздух стал влажным, густым, словно предвещая грозу. Я оглянулся — трупы нападавших лежали там, где их настигла смерть. Некоторые с открытыми глазами смотрели в небо, которого уже не видели.

Саня коротко кивнул своим ребятам. Те молча приступили к работе, словно выполняли давно отрепетированный ритуал. Двое начали собирать оружие убитых, методично обыскивая карманы и рюкзаки. Третий подбирал разбросанные магазины и боеприпасы. Всё происходило быстро, без суеты и разговоров — каждый знал своё дело.

Два автомобиля приближались со стороны дороги, быстро увеличиваясь в размерах.

Саня подошёл ко мне. Его походка была лёгкой, несмотря на тяжёлую амуницию. Морщинки в уголках глаз выдавали усталость, но взгляд оставался цепким и внимательным.

Он протянул руку:

— Саня.

— Глеб, — ответил я, пожимая её.

Рукопожатие было крепким, сухим. Он смотрел прямо в глаза, будто пытался прочитать что-то в моём взгляде, оценивал, взвешивал. Потом чуть прищурился:

— Не стрёмно тебе? Ходить с такой отметкой.

Я понял, о чём он. Список.

— Есть немного, — честно ответил я. — Ну, раз адекватность проявили, то, надеюсь, в спину не пальнёте, — продолжил я, не отводя взгляда.

Саня хотел было что-то сказать, но Вика, всё это время стоявшая рядом, буквально втиснулась между нами:

— Сань, я тебе и твоим ребятам голову оторву за него, — выпалила она, уперев руки в бока.

Её глаза сверкали, как два осколка льда на солнце. В голосе слышалась та особая смесь нежности и угрозы, которую мог вызвать только человек, ставший по-настоящему близким. Я почти физически ощущал эту связь между ними — странную, необъяснимую, но прошедшую через десять лет разлуки.

Саня перевёл взгляд на Вику. Его правая бровь слегка приподнялась — почти незаметное движение, но я уловил его. Лицо смягчилось, в глазах промелькнула тень улыбки.

— Если б не он, между прочим, то я бы тебя не нашла, — добавила Вика, чуть тише, но так же решительно.

Что-то изменилось в выражении его лица — мелькнуло и исчезло. Понимание? Благодарность? Он снова повернулся ко мне и протянул руку:

— Спасибо.

Я пожал её второй раз:

— Да не за что.

Подъезжающие машины были уже рядом. Тяжёлый грузовик с установленным на крыше крупнокалиберным пулемётом «Корд» — мощная штука, способная прошивать лёгкую броню как картон. И внедорожник — потрёпанный, но явно ухоженный УАЗ «Патриот», покрашенный в грязно-зелёный цвет.

Обе машины остановились, подняв облако пыли, которое медленно оседало. Двигатели продолжали работать, словно водители были готовы в любой момент сорваться с места.

Дверь внедорожника распахнулась, и оттуда выскочила девушка — невысокая, с короткими волосами. На ней была камуфляжная куртка не по размеру и узкие потёртые джинсы. Автомат, висевший на плече, казался слишком большим для её хрупкой фигуры.

— Чё тут произошло? — спросила она писклявым голосом, который странно диссонировал с общей картиной боя.

Её взгляд скользнул по мне, на мгновение задержался на Вике, а затем впился в Саню. В этом взгляде читалось что-то такое, что заставило меня внутренне напрячься.

— А это чё ещё за шалава? — процедила та сквозь зубы, и в её голосе было столько яда, что я невольно поморщился. Вот же дура.

Я даже не успел увидеть, как Вика сорвалась с места. Миг — и она уже рядом с ней. Удар пришёлся точно в переносицу — короткий, резкий, профессиональный. Хруст и влажный звук столкновения кулака с плотью разнёсся во внезапно наступившей тишине.

Девушка рухнула на землю, как подкошенная — плашмя, раскинув руки, словно пыталась обнять землю. Её пятки нелепо мелькнули в воздухе — почти комичное зрелище, если бы не кровь, сочившаяся из разбитого носа.

— Я уже два дня это хотела сделать, — буркнула Вика, разворачиваясь.

Никто из бойцов даже не дёрнулся — то ли ждали реакции Сани, то ли понимая, что вмешиваться в женские разборки себе дороже. Они лишь наблюдали с любопытством, которое плохо скрывалось под маской безразличия.

Вика подошла к Сане, ткнув указательным пальцем ему в грудь так сильно, что он даже слегка отклонился назад:

— И только попробуй ещё раз на неё посмотреть.

В её голосе смешались ревность, облегчение и то особое чувство собственничества, которое возникает только когда ты уверен, что человек полностью твой.

Саня поднял обе руки в примирительном жесте. На его лице появилась улыбка — не насмешливая, а скорее виноватая. Но глаза — я заметил это — оставались серьёзными, внимательными. Он изучал Вику, будто видел впервые, запоминал каждую черту, каждое движение.

Я не смог сдержать улыбку. Сколько бы времени ни прошло, какие бы испытания ни преподносил этот новый мир, люди оставались людьми — со своими страстями, ревностью, преданностью. Это было странно успокаивающее зрелище.

Бойцы Сани, тем временем, закончили сбор трофеев. Один из них, невысокий крепыш с квадратной челюстью, подошёл и сказал:

— Всё собрали, босс. Пять автоматов, восемь пистолетов, боеприпасы, аптечки. И вот это, — он протянул небольшой планшет в защитном кейсе.

Саня взял его, задумчиво покрутил в руках:

— Хорошо. Грузите всё в машины. Выдвигаемся через пять минут.

Он повернулся к нам с Викой:

— Ваша тачка далеко?

— За холмом, — ответил я, кивая в сторону, откуда мы пришли. — Старая Нива.

Тут из грузовика вышел мужик, здоровый такой, даже, можно сказать, представительный. Рост под два метра, плечи шириной с дверной проём. Камуфляж на нём сидел как влитой, а в руке — укороченный АК, который в его ручищах выглядел чуть ли не как игрушка. Лицо суровое, обветренное. Сразу видно — не из тех, с кем можно шутки шутить.

— Чё тут за тёрки? — рявкнул он так, что у меня в ушах зазвенело.

Голос у него был под стать внешности — низкий, хриплый, с металлическими нотками. Такой голос не предполагал возражений, только безоговорочное подчинение.

Он окинул нас с Викой оценивающим взглядом — быстро, профессионально, как человек, привыкший моментально оценивать потенциальную угрозу. В его глазах читался холодный расчёт. Особенно долго его взгляд задержался на мне, словно он увидел нечто странное или непривычное.

Саня всё ещё обнимал Вику, не желая отпускать её даже на секунду. Видно было, что командирский тон здоровяка его ничуть не пугает, а скорее раздражает в такой момент.

— Ты его знаешь? — спросил здоровяк у Сани, кивая в мою сторону.

Голос его слегка смягчился, но не намного. Я уловил в нём смесь подозрительности и сдерживаемого напряжения. Правая рука мужика всё ещё лежала на автомате — палец не на курке, но в любой момент мог там оказаться.

Саня ещё не успел ответить, а тот уже напирал новыми вопросами:

— Чё у тебя за дела со списочным? — его взгляд снова остановился на мне, и теперь в нём читалось явное недоверие.

Ага, значит, тоже заметил.

Саня наконец оторвался от Вики и повернулся к здоровяку. Во взгляде появилась сталь, которую я раньше не замечал — видно, не такой уж он был и простой парень.

— Дим, — сказал он, слегка сжимая руку Вики в своей, — это моя Вика.

Дима — так, видимо, звали здоровяка — окинул Вику внимательным взглядом, задержавшись на её лице дольше, чем того требовали приличия. Его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание.

— Ничего себе, — произнёс он с явным удивлением. — Та самая?

Саня кивнул, не отпуская руки Вики. По его лицу было видно, что он гордится тем, что она нашла его. Прямо сиял весь, как начищенный пятак.

— А это кто? — Дима кивнул в мою сторону.

— А это Глеб, — ответил Саня. — Помог ей найти меня.

В воздухе повисла пауза. Я чувствовал, как все взгляды обратились ко мне. Дима явно прикидывал что-то в уме, словно решал уравнение с несколькими неизвестными. По его лицу пробежала тень недоверия, но он сдержался.

— Странно, — сказал он наконец. — Списочные редко помогают просто так.

В его словах был намёк, который я уловил моментально. Он явно считал, что у меня есть какие-то скрытые мотивы.

Ветер усилился, принося с собой запах гари и влажности. Где-то вдалеке громыхнуло. Остальные бойцы из группы Сани продолжали держать периметр, но косились в нашу сторону, прислушиваясь к разговору.

— И что дальше? — спросил Дима, не сводя с меня глаз.

— А дальше нам бы поговорить, — сказал Саня, наконец отпуская руку Вики, но всё ещё стоя рядом с ней, почти касаясь плечом.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде я прочитал смесь благодарности и настороженности. Видно было, что он благодарен за помощь, но ещё не до конца понимает, кто я такой и чего хочу.

— У тебя какие планы? — спросил он прямо. — Я ж так понимаю, к кочевникам или к таким уродам, — он кивнул в сторону убитых нападавших, — тебе путь заказан?

— Заказан, — кивнул я. — С адекватностью в новом мире сложно.

Странно было произносить эти слова. Для меня этот мир ещё не успел стать «новым» — эти дни смешались в один — я словно вчера проснулся в нём после комы. Но для них всех прошло десять лет жизни в этом аду.

— В новом? — переспросил Саня, нахмурившись.

Его взгляд стал ещё более внимательным. Видно было, что он уловил странность в моих словах.

— Не обращай внимания, — тихо сказала Вика, кладя руку ему на плечо. — Там своя история.

Её пальцы слегка сжали ткань его камуфляжа, будто предупреждая, что не стоит давить. Саня понимающе кивнул, хотя было заметно, что любопытство его не угасло.

— Так какие у тебя планы? — повторил он свой вопрос.

Солнце уже клонилось к закату, тени от машин и деревьев ложились на землю, создавая неестественные узоры. Время поджимало — оставаться на ночь в месте, где только что была перестрелка, было бы неразумно.

— Мне в Тюмень нужно, — ответил я, поправляя ремень автомата на плече.

Вика посмотрела на Саню долгим взглядом, в котором читалась целая гамма эмоций — от безграничной радости встречи до тревоги за будущее.

— И мы поедем втроём, — сказала она твёрдо, не допускающим возражений тоном.

В её голосе чувствовалась решимость человека, который уже всё для себя решил. Она нашла Саню и не собиралась больше с ним расставаться. Но и меня, похоже, бросать не хотела.

Дима, который всё это время внимательно наблюдал за нами, почесал щетинистый подбородок. Его взгляд несколько раз скользнул с меня на Вику, с Вики на Саню. Он явно что-то прикидывал в голове, взвешивал риски и возможности.

Наконец он повернулся к Сане:

— Тебе решать, Сань.

В этих трёх словах было больше, чем казалось на первый взгляд. Я понял, что между ними существовала какая-то иерархия, неписаный кодекс. И сейчас Дима как бы давал добро, хотя и с некоторыми оговорками.

Саня кивнул, принимая решение:

— А чё решать? — он улыбнулся. — Я думаю, наша поездка сворачивается. Вместе едем назад до Челябинска, там вы берёте наших, — он кивнул в сторону убитых, — и этих уродов нужно помножить на ноль.

Он обвёл рукой поле боя, где лежали тела нападавших.

— А пока будем ехать, обсудим, что там Глебу нужно в Тюмени.

— Собираемся! — рявкнул он остальным бойцам.

Content

Вне Системы. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24