Ана Рома

Темные души

Уважаемые читатели! Книга не является одиночной. "Темные души", вторая книга из дилогии. Чтобы познакомиться подробнее с героями сначала ознакомьтесь с первой книгой "Гордые души".

Посвящается тем, кто выбирает того,

что портит помаду, а не тушь.

Ничего не дается даром на этом свете, кроме

воздуха и солнечного сияния; все остальное

должно покупаться – кровью, слезами,

иногда стенанием, но чаще всего деньгами.

Лючио Риманец «Скорбь Сатаны»

1 глава

Витэлия

В апреле погода Торонто начала радовать нас плюсовой температурой. Мы стойко пережили морозы, накупив кучу зимней одежды, половину из которой так и не успели надеть. Мне нравилось снова ощущать все времена года, чувствовать холод и носить шерстяной свитер с оленями. Эйми тоже наслаждалась погодой, ловя варежками снежинки, и тут же вытирала ими сопли, что бежали ручьем, когда мы заходили в помещение. Единственный, кто страдал, но не подавал виду, был Теодоро, но он нашел выход, согревая себя глинтвейном по выходным.

– Как насчет того, чтобы устроить романтический вечер? – спросил Кристиано, пока я жевала свой салат, погруженная в рабочие мысли.

Мы встретились за обедом в нашем любимом ресторане средиземноморской кухни, недалеко от башни Си-Эн Тауэр.

– Прости? – взглянув на него, переспрашиваю.

На носу были очередные отчеты. В прошлом месяце наш авиапарк пополнился, компания обязана отчитаться о своих производственных показателях и финансово-экономическом состоянии. Кристиано помогал мне с работой, но некоторые филиалы все еще ошибались, тратя не только мои нервы, но и бумагу.

– Если ты продолжишь питаться только салатами, настолько погружаясь в работу. Я уволю тебя, – тон был абсолютно спокойным и одновременно холодным.

С одной стороны, он был прав, но с другой, мы кормили не только себя. Синдикат имеет свою долю, наши партнеры в других странах также делают все возможное, вкладывают немаленькие деньги в авиабизнес. Это просто зона турбулентности, в которую я временно попала.

– Ты имеешь что-то против салатов? – прищурившись, заставляю его пожалеть о сказанном.

– Врач сказала, что твой стресс минус баллы к нашей общей цели.

В прошлом месяце мы сдавали анализы и прошли осмотр необходимых врачей для планирования беременности. Доктор прописал витамины, которые требовались организму.

– Мой стресс исключительно когда я вижу тебя и Теодоро вместе. В остальном никаких проблем, – допивая лимонад, попросив счет.

Мы вышли из ресторана, я держала под руку Кристиано, когда он сообщил:

– Розабелла сегодня останется на два часа с Эйми.

– Скоро мы залезем в долги на целый особняк, – с ухмылкой сказала я, садясь в машину и пристегивая ремень безопасности.

– Однажды и у нее появятся дети.

Держа Кристиано за руку всю дорогу, пока мы не приехали на подземную парковку офиса. Моя машина стояла недалеко от входа, скучая в одиночестве.

– Кристиано, я очень хочу этого. Даже больше, чем ты можешь себе представить, – не отпускаю руки мужа, чувствуя напряжение.

Ясмина начала работать после того, как вырастила детей, но это было больше хобби, нежели работа. Кристиано был только рад, если бы я обзавелась хобби и лежала на диване с книгой в руках, наслаждаясь беззаботной жизнью. Все его фантазии разрушились о реальность моего характера, он выбрал корабль, который постоянно попадает в шторм.

– Тогда остановимся на том, что ты прекращаешь работу, как только забеременеешь, – в его глазах читалась надежда.

– Это лишь означает, что девять месяцев я смогу работать из дома.

Придвинувшись ближе к нему, оставляю короткий поцелуй. Непослушная Витэлия, ему нравилось бороться со мной, зная, что в конце проиграет.

Уже выходя из машины, он поймал меня за руку, впиваясь в мои губы, заставляя пожалеть о своих словах. Этот сладкий поцелуй и его крепкая рука на моем затылке стремительно организовали мое возбуждение, но мне нужно было идти.

Издавая стон сопротивления своим желаниям, отстраняясь от его губ.

– Мне нужно идти.

– Пару часов. Продержись без меня, всего пару часов, – хитрый оскал вынудил меня закатить глаза.

– До вечера, синьор Ринальди, – погладив по щеке, делая тон в голосе сексуальнее.

– Буду ждать, синьора Ринальди, – оставляя легкий поцелуй на моей щеке, отпуская меня.

Следующие полтора часа склоняя голову над кипой бумаг, просматривая графики. Глаза щипало от мелкого шрифта, но меня радовало, что большую часть удалось подписать и заверить печатью.

Розабелла отправила мне сообщение о том, чтобы мы хорошо провели вечер и не торопились домой, добавляя множество смайликов в конце. Поблагодарив кузину, снова склоняясь над бумагами.

Дверь резко отворилась, от чего я вздрогнула, поднимая недовольный взгляд на дверь, который тут же смягчился, увидев Теодоро и заплаканную Эйми. Ребенок уверенно шел ко мне с плюшевым зайцем в руках.

– Милая, что случилось? – вопросительно взглянув на кузена, обнимаю дочь.

– Мама. Печенье.

Мгновенно получив пощёчину за данное слово ребенку, о котором благополучно позабыла. Вот о чем говорил Кристиано: мне все еще стоит пересмотреть свои взгляды и заключить с собой сделку. Пока что мой статус «хорошая мать» в очередной раз провален.

Эйми пошла в садик всего несколько месяцев назад, что дало нам больше свободного времени. Несколько раз в неделю мы пропускали детский сад, посещая культурные места всей семьей. Для Эйми было нехарактерным капризничать, так она делала, когда действительно была расстроена.

– Как я могла забыть, звездочка?! – вытираю ее слезы с надутых щек. – Я попросила дядю Тео забрать тебя, потому что не успевала.

– Тетя. Играть дома, – она указала на Теодоро, который сидел на диване, улыбаясь мне.

– Дядя ошибся, но ты правильно поступила, приехав ко мне. Видишь, мы сейчас поедем домой готовить печенье, – возвращая ее внимание к себе, спасая кузена. – Давай позвоним папе, может, он захочет присоединиться к нам?

Лицо девочки засияло, она подпрыгнула, ожидая ответа Кристиано в трубке.

– Папа, печенье. Хочешь?

У нее прекрасно получалось говорить, составляя предложения, но некоторые слова выговаривались с трудом, делая ее речь еще более милой.

Кристиано что-то ответил, и ее глаза засияли детским счастьем.

– Хорошо, – отдавая мне телефон.

– Свидание отменяется. Я забыла про печень, – предупреждаю мужа, отключая звонок.

Оставляя наш романтический вечер позади, направляясь в сторону дома, купив все необходимые ингредиенты для имбирного печенья. Теодоро включил радио, подпевая популярные песни, и Эйми помогала, дергая ногами, сидя в детском кресле.

Кристиано продал нашу квартиру. Сколько бы я ни пыталась смириться, жить с Эйми, где была убита ее бабушка, было слишком жестоко. Однажды я обязательно расскажу ей об Эмме, но позже. Дом Ясмины и Алдо полностью располагал, чтобы мы все жили одной большой семьей. Наши старшие были только рады, собираясь вечером за большим столом.

Три дня назад они снова улетели в Италию для решения вопросов по развитию туристического бизнеса в Реджо-ди-Калабрия. Алонзо Павези продолжал работать в Италии, курируя дистанционно и поддерживая оборот товара, пока Алдо находился в Канаде. Здесь всеми делами занимались братья Ринальди, а Теодоро и Вито стали главными исполнителями, отвечая каждый за свой объект.

Я все еще занимала должность высшего круга в Санта. От этой должности не так просто избавится, Ндрангета любит долгосрочные и качественные отношения со всеми членами разных ячеек в иерархии. Каждый месяц мы проводили онлайн встречи с разных концов света. Алонзо присылал отчеты на электронную почту о проделанной работе и позиционное сравнение стран, в которых работает Ндрангета.

– Теперь нужно добавить куриное яйцо.

Эйми аккуратно взяла его в руки и несильно ударила о мраморную поверхность стола. Часть скорлупы попала в смесь, а вторая осталась в ее руке.

– Ой, упала, – разглядывая мелкие кусочки скорлупы, утонувшие в перемешанной массе.

– Ничего страшного, сейчас исправим.

Доставая аккуратно осколки вилкой, подавая Эйми следующий ингредиент. Закончив с приготовлением теста, осталось раскатать на пергаменте и сделать фигурки. Кристиано вошел в кухню с корзиной белых роз, в другой руке у него был маленький букет для Эйми, он всегда покупал маленькие букеты, когда привозил мне подарки.

– Папа!

Она поспешила, спускаясь со стула, радостно побежав к нему навстречу. Ее маленькие хвостики на голове подпрыгивали вместе с ней от радости, когда обнимала отца, принимая букет, погружая свой нос в бутон цветка.

– Спасибо. – смущаясь, поблагодарив, крепче прижимая букет.

– Я заслужил поцелуй? – спросил Кристиано, он всегда так делал, потому что знал: Эйми никогда не откажет ему в нежности.

– Эйми любит звездочки, поэтому для тебя я сделаю человечков. Чтобы ты мог насладиться, отрывая им головы и руки, – прошептала я, когда он подошел, помогая забраться Эйми обратно на стул.

– Моя заботливая жена, – муж поцеловал меня в макушку, похлопав по попе.

Покормив ребенка ужином, Кристиано остался с Эйми, чтобы я могла провести вечернюю тренировку. Спустившись на нижний этаж, замечаю Теодоро, сидевшего на полу, печатавшего что-то в телефоне. Его грудь тяжело вздымалась, он был весь потный, что означало, поединок с боксерской грушей прошел отлично.

– Тебе не хватает того, что ты целыми днями избиваешь подростков? – интересуясь, подав бутылку с водой.

На самом деле меня беспокоило состояние кузена после произошедшего в Италии.

– Недостаточно, чтобы выплескивать свой гнев, – Теодоро встал  с пола, возвышаясь надо мной. – Но даже это не помогает, учитывая, что я вижу каждодневно твоего мужа и его прихвостней.

Снимая футболку, он оголяет свои кубики пресса, с которых неделю назад слизывали соль, закусывая лаймом, местные девчонки одного из клубов Торонто. Сколько еще должно пройти времени, чтобы они начали жить, не оглядываясь назад? Я старалась не трогать еще не затянувшуюся рану, Тео было хуже всего, он понимал, что куда бы ни пошел, его фамилия будет вызывать осуждение в Ндрангете. Понимал, что с колен никогда уже не подняться, его ноги были отрублены.

– Ты сам выбрал работать с Кристиано, но всегда сможешь поехать к Элене, – напоминаю, что у него все еще остается выбор, всегда.

– Я работаю на тебя! – фыркнув, словно разъярённый бык. – Мне кажется, что почти освоился. Девочки в Торонто без ума от итальянского. Ты знала?

– Избавь меня от подробностей, – отмахиваясь, включая беговую дорожку.

– Не переживай, я всегда предохраняюсь.

– Успокоил.

Он опустил взгляд к моим рукам, предугадав последующие действия до того, как он успел подбить мои ноги. Подпрыгнув на месте, заламывая его руку за спину. Тео наклонился, перекидывая меня через свою спину, высвобождая руку, но я успела ухватиться ногами, сдавливая его шею. Коснувшись руками пола, тут же ударяя его по ребрам, поднимаясь на ноги. Теодоро схватив меня за ноги, резко дернул на себя, отчего я вскрикнула, пытаясь ухватиться за ближайший тренажер, но оказалась прижатой к полу.

– Сдавайся! – улыбнулся кузен.

– Мечтай!

Укусив его за плечо, он зашипел, я успела перекатиться вправо, быстро поднимаясь, навалившись сверху. Теодоро тут же вскочил, просовывая руки под ноги. Моего веса для него было недостаточно, чтобы придавить к полу, как это мог сделать любой, мы просто дурачились, но, возможно, в настоящей борьбе мне бы удалось нанести ему несколько серьезных ранений.

– Рад, что ты в форме, – опуская на пол, отметил брат с гордостью.

– Ты предсказуем, твои фокусы давно на меня не работают, – потрепав его мокрые волосы, возвращаясь на тренажер.

– Просто подыграл тебе, мелкая.

Теодоро никогда мне не подыгрывал, он проверял мою выносливость разными методами, знал предел силы, с которой бы я не могла справиться. Подыгрывал он всегда Розабелле, которая даже не старалась сопротивляться, проигрывая даже банке мороженого, сразу бежала к брату за помощью.

Стеклянная дверь открылась, Эйми переступила порог с печеньем в руках, Кристиано шел позади. Подойдя ближе, она хотела что-то сказать, но смутилась, увидев Теодоро без верхней одежды. Такое поведение я замечала неоднократно, Эйми стеснялась его и не могла оторвать взгляда одновременно, наблюдая за своим дядей.

– Оденься! – бросив футболку в Тео, прорычал Кристиано, когда я присела перед ребенком.

– Что такое? Влюбился? – огрызнулся в ответ Тео, но надел.

Мой кузен очень любил раздражать мужа. Розабелла однажды сделала вывод, сказав, что их отношения намного крепче нашего супружеского брака. Такая страсть, что заметны звезды в пространстве.

– Оно вышло вкусным! – откусив печенье, сделала вывод я. – Как тебе?

– Вкусно! – доедая оставшийся кусок.

– Эйми, помоги мне. Как вчера помнишь?

Теодоро принял упор лежа, Эйми улыбнулась, отошла от меня, забираясь к нему на спину, обнимая за шею.

– Крепко держись!

Встав, дернув Кристиано за штаны, чтобы он прекратил испепелять моего кузена. Пока Тео отжимался, Эйми болтала ногами, улыбаясь, ей нравилось, когда ее просят о помощи.

– Твоих человечков будет недостаточно, нужны живые люди, – пробубнил Кристиано, сначала я не поняла, что он имел в виду, но потом, вспомнив, улыбнулась.

– Теперь я хочу, чтобы это были девочки.

– Девочки? – переспросил он, разворачиваясь, когда я вновь запустила беговую дорожку.

– Еще пару девочек, будет достаточно.

Улыбка не сходила с моего лица, представляя, как он изводится, видя на пороге дома толпы женихов.

– Минимум четыре, – моя улыбка мгновенно исчезла, встретившись с ним взглядом. – С твоим непокорным характером, нежной улыбкой и сияющим взглядом. Чтобы даже после нашего ухода мир видел в них нашу любовь. И то, какой она была прекрасной.

Застать меня врасплох своими фразами Кристиано мог и делал это так, что каждый раз у меня пропадал воздух и подкашивались ноги. Словами бередил влюбленных в него бабочек, которые стремились целовать его. Возможно, если бы мой муж всерьез взялся за написание книги, то определенно вышел неплохой роман.

– Папа, смотри.

Позвала Эйми, и мы одновременно обернулись, ребенок висел на турнике, крепко держась без поддержки Теодоро, который страховал в моменте, если она решит отпустить руки.

– Эйми, когда ты успела стать такой сильной? – Кристиано сделал удивленный тон в голосе.

Следующий час моя тренировка больше была похожа на акробатические движения, Эйми пришлось вовлекать в процесс, но сделать максимально не травматично. Ребенок был доволен, но мои мышцы за долгое время потеряли былую форму из-за регулярных пропусков спортивных нагрузок.

На следующий день утром шел дождь, а когда я добралась до офиса, выглянуло солнце. Рабочий персонал был подозрительно спокоен, а секретарь на ресепшене встретила меня приветливой улыбкой. Девушка знала больше меня, было очевидно, прищурившись в дверях кабинета, решив уточнить:

– В чем дело? В воздухе витает спокойствие, мне показалось?

– Нет, миссис Ринальди. Ваш муж вчера приезжал и завершил оставшуюся работу с другими отделами. Наш авиапарк работает в прежнем режиме.

– Вот как, хорошо. Сделай мне кофе, пожалуйста.

Значит, в воздухе витало не спокойствие, а бессонница. Кристиано имеет более старый прием к выполнению приказов, не такой уступчивый и сострадательный к своим подчиненным. Дав определенную задачу, уверен, что сотрудники сделают работу в указанный им срок. Директора нельзя подводить, от этого портится его настроение. Злой босс, несчастна вся компания. Наказание от Кристиано прилетает мгновенно, без всяких «но» и «если».

Зайдя в кабинет, я замерла, мои брови взлетели вверх. Лиа сидела на моем месте, сложив руки в замок, делая умный вид. Встретившись со мной взглядом, подруга подняла брови, словно удивленная моим появлением.

– Разве вы не должны были постучать, прежде чем зайти, синьора?

– Одну минуту, я проверю табличку на двери, – подыгрывая подруге. – Нет, всё верно. Уважаемая, мне придется вызвать охрану.

– Иди ко мне!

Она встала с места, и мы обнялись, засмеявшись. Последние две недели у нас мало времени на друг друга, Лиа едва успевает спать, к сожалению, в этом виноват не Антонио, а наша компания. Как корпоративный юрист, она обеспечивала безопасность сделок и работы с контрагентами, отстаивая интересы нашей организации.

– Мне не верится, что мы вышли на финишную прямую, – сказала я, поставив сумку на диван.

– Сегодня вечером ничто не помешает нам напиться. У меня не было секса больше недели, мне срочно нужно расслабиться!

Антонио и Вито отправились в Ванкувер на прошлой неделе контролировать транспортировку товара для отправки по новым заданным маршрутам. Девушка устроилась на диване, закидывая ногу на ногу. Ее сексуальный разрез на черной юбке-карандаше привлекал внимание, но от ее предложения в моей голове сразу же всплыл образ расстроенной Эйми, а наше свидание с Кристиано все еще ожидало своего часа.

– Извини, но, может, перенесем на выходные? – сев в кресло, предложила я.

– Ну нет, я знаю, что произойдет. Кристиано сделает тебе ребенка, и ты не сможешь со мной выпить ближайшие девять месяцев. Мое желание не такое долгосрочное, удели мне пару часов, а потом исполняй супружеский долг, – она раздраженно покачала ногой в воздухе, что позабавило меня.

– Дело не только в Кристиано, вчера Эйми расстроилась, нам пришлось отменить все планы, думаю, он что-то готовил.

– Свой член.

Лиа внимательно меня слушала, подперев голову рукой, не стесняясь в высказываниях. Меня это больше не смущало, наоборот, я бы удивилась, если она не сказала что-то подобное. Подруга была права, я и не против такого подарка, но Кристиано гораздо изобретательнее своего брата.

– Хорошо, тогда давай у тебя в восемь. Нам действительно нужно отвлечься, – поддаваясь искушению, пройдя к рабочему месту.

– Супер! С меня алкоголь, с тебя приятная компания.

Вскочив с дивана, предупредила подруга, поправляя юбку, забирая свои вещи. На столе лежали папки, открывая первую, замечая вложенную карту, вначале мне показалось, что это рекламный буклет.

– Что это? – все еще не трогая карту.

Лиа подошла ко мне, взглянув на бумаги, которые я рассматривала, словно там были китайские иероглифы.

– Карта таро, как она сюда попала?

Девушка достала свой телефон, что-то судорожно вбивая в поисковике. На карте было изображено сердце, которое проткнули тремя мечами, кроме римской цифры три больше ничего не было. Мне было мало известно про карты таро, лишь оттого, что я не верила в гадания. Игра с человеческим разумом, которое приносит неплохие деньги, если инструмент в руках грамотного афериста. Таро изначально было французской карточной игрой со взятками, которая сохранилась и по сей день.

– Нашла! Тройка мечей в прямом положении означает боль, неприятности, потерю близкого человека или разбитое сердце, – зачитав мне весь список выдуманных глупостей, Лиа.

– Какой-то бред, – взяв карту, рассмотрев обратную сторону, выбрасывая в мусорное ведро рядом со столом. – Мое предсказание звучит так: у вас будет опьяняющий вечер.

– Поддерживаю. Ладно, я побежала, – поцеловав меня в щеку, Лиа ушла.

Набирая Кристиано, чтобы предупредить о наших внезапных планах. Мне все еще хотелось отчитать его за то, что лезет в работу и преуспевает в этом лучше меня. С другой стороны, я была благодарна, что он дарил мне слишком мало беспокойных дней.

– Витэлия?

Насколько сильно он нервничал, видя мой звонок на экране своего телефона? Мои звонки были редкими, но самыми любимыми.

– Просто хочу в очередной раз сказать, ты невероятен, Ринальди, – закидывая ногу на ногу, проверяя почту на компьютере. – Твои редкие появления в компании наводят документационный порядок. Признайся, ты собрал всех в комнате и держал на прицеле?

– Пару мотивационных фраз.

– Сможешь повторить их для меня сегодня перед сном? – прикусив нижнюю губу, разгуливая его мужской аппетит.

– О, буду стараться. Уверен, что будет познавательно.

Мне казалось, что Кристиано отвечал на мои звонки и мог позволить себе без стеснения флиртовать с женой при любых обстоятельствах. Его это отвлекало, наполняя новыми силами, чтобы продолжать душить наших солдат лишь взглядом.

– Лиа была утром, мы решили сегодня поужинать у нее.

– Я заберу тебя после вашего женского собрания, – спокойно ответил Кристиано, я слышала, как отворилась со скрипом железная дверь, он был на складе.

– Хорошо. Скорее всего, я буду пьяная, а в голове будут глупости.

– Я поддержу их все.

С моих губ не сходила улыбка, вообще-то, Кристиано никогда не позволял мне ее убирать, единственный приказ в нашей супружеской жизни.

Просматривая рентабельность наших отелей в Италии, которые мне отправил Алонзо еще на прошлой неделе. Сейчас в Калабрии заканчивается сезон дождей и готовится постепенно для встречи нового жаркого сезона. Каждый год стабильно пляжный сезон держится шесть месяцев.

Погруженная в работу, не заметив, как быстротечно время, пока на телефон не пришло уведомление.

«Миссис Ринальди, вам нужно забрать Эйми. Произошла техническая авария, в здании отключили свет».

Напечатав ответное сообщение, я быстро взяла ключи от машины и отправилась на парковку. Детский сад Эйми находился в пятнадцати минутах езды от офиса. По навигатору показало небольшую пробку, что продлевает время. Я решила объехать, параллельно набирая Теодоро, чтобы предупредить.

Боковым зрением замечаю красный внедорожник, который притесняет меня к обочине; подрезая мою машину, я давлю на тормоз, сигналя в полном негодовании. В машине сидела девушка, на ней были темные очки, она красила губы помадой. Избежав аварии, меняя положение ноги с тормоза на газ, вырываясь вперед, чтобы обогнать, но мне снова преграждают путь, словно издеваясь.

– Какого черта она делает?

Продолжая сигналить так, чтобы дамочка, наконец, поняла, что если она не прекратит путать педали, то у нас состоится деструктивный диалог. На экране приборной панели высвечивает вызов от Теодоро.

– Я заберу Эйми, воспитательница сказала, что у них техническая авария. Наконец, обгоняя машину, напоследок бросив ей в салон свое гневное выражение лица, на что девушка ухмыльнулась идеально накрашенными губами алого цвета.

– Странно, Кристиано разве тебе не сказал? – голос кузена был удивленным.

– О чем?

Дорога была свободной, я пролетала один зеленый сигнал светофора за другим, не сбавляя скорости. В зеркале бокового вида красный внедорожник все еще испытывал мое терпение, следуя за мной.

– Воспитательница звонила ему, он уехал сорок минут назад. Думаю, он уже забрал ее.

В заднюю часть пришелся резкий удар, машину повело в сторону, но я успела выровнять автомобиль, прибавив скорости.

– Сумасшедшая!

– Витэлия? Что там у тебя? – обеспокоенный голос Тео звучит из колонок автомобиля.

Не успев ответить, пролетая перекресток, в правый бок врезается другая машина, появившаяся из неоткуда. От неожиданности я, успеваю лишь вдохнуть, зажмурив глаза, подушки безопасности бьют по мне, выбивая запас воздуха из легких. Машина переворачивается, скрежет металла об асфальт и резкая боль от лопнувших стекол распространяется по лицу и рукам, начиная печь, я оказываюсь в заложниках, вися вниз головой.

Открывая глаза, пытаюсь отстегнуть себя от сидения, что удается не сразу, но достигаю результата, замечая пару ног возле машины через разбитое окно. Не успев попросить помощи, вижу ледяной пустой взгляд голубых глаз и те самые красные губы. Девушка улыбается мне, обнажая свои белоснежные зубы, подобны цвету фарфорового унитаза.

– Привет, сучка!

Хватая меня за волосы, она тянет из машины наружу, я шиплю от боли.

Вцепившись в запястье, чтобы облегчить боль, выбираясь из машины, касаясь холодного асфальта. Хватка не ослабевает, из салона доносится звонок мобильного, на который я не смогу ответить. Голова кружится, но я нахожу в себе силы, чтобы сопротивляться своим преследователям. Дергая изо всех сил, что оставались, девушка падает на меня, придавливая телом. Сделав захват, перекидывая свою ногу, чтобы обездвижить руки, но она оказывается слишком быстрой. Бьет локтем под ребра, и я задыхаюсь, сворачиваясь калачиком.

– Нам пора, оставь свои бестолковые игры! – раздраженный мужской голос доносится сверху, но я не вижу лица, лишь черные ботинки.

Склонившись надо мной, подхватывая под руки, поднимая на ноги, но все еще придерживая. Моя голова запрокидывается, встречаясь с глазами, наполненные жаждой заморозить этот мир однажды, разбивая на тысячи осколков.

– Вот мы и встретились, vendetta.

И кажется, он определенно знает, как сделать это. И делает.

Погружая меня в темноту, к которой мне следует привыкнуть, чтобы спастись.

2 глава

Кристиано

Двумя неделями ранее

– Думаю, мы сможем порадовать американцев еще одной партией в этом месяце, – просматривая показатели за последние полтора месяца, согласился отец.

Канада являлась основным источником по производству синтетических веществ, главные потребители были соседи из Соединенных Штатов, а также Новая Зеландия и Австралия. В то время США являлась основным транзитом для контрабанды в Канаду.

– Не перестаю восхищаться вашей сплоченной работой, ребята.

В очередной раз он хвалил нас с братом за проделанную работу. Отец никогда не был скуп на внимание к результату. Каким бы он ни был, всегда мог сгладить ситуацию и направить нас, мотивировав на победу, чего бы мы ни коснулись в жизни. И это работало, возвращая ему удачу в двойном размере.

– Все идет гладко, потому что у вас есть я, – Антонио любил перетаскивать на себя одеяло. – Из-за того, что у меня красивое личико, нам многое сходит с рук.

– Мы с мамой никого не обделили красотой.

– Этот ребенок с детства переполнен, – отвечаю я, оплачивая букет для Витэлии, чтобы забрать по пути к дому.

– Я надрал твою задницу пару раз. Не забывай про это, – указывая на меня пальцем, вспоминая дни, когда мне пришлось поддаваться по просьбе отца.

– Хочешь повторить?

Зная, что брат откажется, просто играю на его самолюбии, которое заканчивается, когда дело доходит до спарринга. Он все еще хороший стрелок, возможно, даже лучше меня, но ему не обязательно знать всех откровений, иначе его эго подпрыгнет и ударится о небеса и точно разобьет чью-то голову.

– Прости, но я боюсь гнева твоей жены. Что она сделает, если испорчу твое лицо? – Отмахнувшись, Антонио достал ключи от своей Ламборгини. – Папа выбрал себе в жены ангела, а ты…

– Аккуратней! – обрывая на полуслове, пока брат снова не придумал очередную кличку моему ангелу.

Отца забавляли наши разговоры, похлопав Антонио по плечу, вышел из кабинета, бросив на выходе:

– Антонио, купи цветы своему ангелу, а то однажды он может превратиться в демона.

– Моей малышке не нужны цветы, потому что она наслаждается мной, – подмигивая мне, он вышел следом за отцом.

Это все еще было невероятно раздражающим для меня, мы были абсолютной противоположностью друг другу. Джина же унаследовала гены нашей бабушки, она любила лезть в пекло, раздувая на приближенных, не упуская возможности задеть всех без остатка.

Пара Лиа и Антонио с подросткового возраста была для меня ужасной идеей, но наш отец верил в этот союз, направляя интерес сына, создавая мыльный пузырь, что его счастье именно с девушкой семьи Гарофало. Мне не известно, о чем договаривались старые друзья, но они поставили все на их союз, как на младших в семье.

Закончив с работой, я спешил домой к своим любимым девочкам, которые создавали атмосферу наполненного дома. Каждый раз стремительно желая вернуться. В моем случае мне не хотелось покидать его, каждый день я боролся, словно маленький мальчишка, расставаясь с любимой игрушкой. Ведь благодаря Витэлии дом находился в ее улыбке и голубых глазах, которые становились синими, когда она злилась. Холодный оттенок прекрасных глаз согревал больше, чем солнце в пустыне Деште-Лут.

Она была моим законом, справедливостью и прямым доказательством верности нашего грязного мира. Ее имя – моя мотивация во всех отношениях. Черт, я готов был держать на плечах весь небесный свод, сменив Атланта, лишь бы никогда не расставаться с ней, наслаждаясь ее силуэтом.

Проходя в дом, чувствую аромат пирога с мясным рагу – «Мурседду». Отец любит набивать живот маминой стряпней, каждое её блюдо – его любимое. Мама рассказывала, что когда приехала в дом после свадьбы, то совсем не умела готовить, но отец опровергал это, каждый раз нахваливал, целуя ей руки, не оставляя и куска в тарелке. На самом деле, если бы мама подсыпала ему слабительное, для него оно стало деликатесом.

– Уже вернулся?

Витэлия сидела в гостиной, что превратилась в игровую для Эйми, мы с отцом накупили ей слишком много игрушек, которым не хватало места в нашей спальне.

– Ваша компания мне нравится больше, нежели куча роботов, желающих от меня лишь денег, – отвечаю я, целуя жену в губы, вручая букет.

Вкус ее сладких губ, манящий аромат тела, смешиваясь с парфюмом, раскрывается союзом граната и деликатным оттенком цветов. Витэлия была благородной и изысканной женщиной. Моей женщиной.

– Эйми, милая, папа вернулся, – отвлекая ребенка от игр, обращая на нас внимание.

Дочь повернулась, поднимаясь на ноги в своем теплом вельветовом костюме, сморщив нос, поспешив ко мне. Я присел на корточки, чтобы обнять нашу маленькую звездочку.

– Папа. Играть, – маленькие ручки вцепились в мою руку, разглядывая золотые запонки.

– Мы изучали цвета, – объяснила Витэлия.

– Правда? Какой тебе больше всего нравится? – касаясь пухлых щек Эйми.

– Желтый! Солнце – желтый, – она все еще плохо говорила, проглатывая несколько слов, но очень старалась донести суть.

– Очень красивый цвет. Звезды тоже желтые, и когда солнце уходит спать, они охраняют его и указывают нам дорогу к дому.

– Правда? – ее большие голубые глаза с восхищением посмотрели на меня.

Это было невероятно, с самого первого дня мне не хотелось верить, что она не наша биологическая дочь. Эйми – копия Витэлия, и чем старше она становилась, тем все больше перенимала ее жесты и манеру общения. Вначале мне было сложно представить, как я смогу подарить чужому ребенку достаточно тепла и заботы? Обременять себя на всю жизнь виной, что сделал что-то недостаточно идеально. Эйми просто разрушила все стены, не только сближая нас с Витэлией, но и открыла мое сердце, устраняя все сомнения.

Но я все еще грезил о том, чтобы однажды увидеть жену с большим животом, вынашивая наших детей. Блядь, я был злодеем, играя в законопослушного и примерного гражданина, контролируя целую страну.

Покормив Эйми ужином и обсуждая предстоящую поездку родителей в Италию, я украл любимую женщину, чтобы снова насладиться нашим одиночеством.

Дорога к секретному месту заняла не более пятнадцати минут, остановив седан напротив электронных ворот, отворяя двери, заезжая внутрь. Все было готово к нашему приезду, красиво освещая двор. Витэлия не отлипала от окна, рассматривая элитный дом, приходя в нетерпение заглянуть внутрь.

– Кристиано, что мы тут делаем? – спросила она, даже не взглянув на меня, хватая под руку.

– Наслаждаемся очередным свиданием, – подталкивая ее к входу, открывая дверь.

Сделав шаг, она замирает, увидев зажжённые свечи, освещающие холл, и дорожку из красных и белых лепестков роз. Касаясь ее пальто, аккуратно помогаю раздеться, мое сердце замирает, увидев платье, что обтягивает ее идеальные формы, заставляя мой член тесниться в брюках. Аккуратно продвигаясь вперед, стуча каблуками, она требует жестом руки взяться за нее, и я подчиняюсь ее приказу. Мы проходим в гостиную с камином, что освещает еще больше пространства, помогая свечам, расставленным в хаотичном порядке по всей комнате. Полена немного трещат, создавая приятный звук в полной тишине, но мое сердце безумно стучит, отдавая в уши. На столе стоит бутылка любимого вина и фрукты, Витэлия оборачивается, встречаясь со мной взглядом, и без слов тянется к моим губам.

– Тут очень красиво, мистер Ринальди, – отстраняясь от моих губ, говорит она в своей игривой манере.

– Есть еще небольшой подарок.

Взяв пакет, который она не заметила, и протягиваю ей. Заглянув, она сразу догадалась, что внутри. На днях мы выбирали новую одежду для Эйми, и Витэлия увидела на витрине сумку, остановившись на несколько секунд, чтобы рассмотреть ее ближе.

– Что за повод для таких дорогих подарков?

Прищурившись, ища подвох. Моя маленькая, не избалованная девочка.

– Для тебя не существует поводов, – склоняя голову, положив руку на талию, любуясь своим прекрасным. – Если ты этого хочешь, оно будет.

– Как насчет тебя? – возвращая пакет на диван, тянется к воротнику моей рубашки. – Так случилось, что я очень сильно тебя хочу.

Врываясь в ее пространство, соприкасаясь губами в страстном поцелуе, она стонет мне в губы, когда я сжимаю ягодицы, и этот звук превращает меня в одержимого. Она торопливо расстегивает пуговицы на моей рубашке, желая поскорее быть ближе, не отрываясь от моих губ. Мои пальцы находят застежку на платье, молния издает приятный скрежет, и я провожу пальцами вдоль позвоночника, касаясь подушечками пальцев ее бархатной кожи.

Разрывая сладкий поцелуй, оставляя легкий на линии челюсти, спускаясь ниже до ключиц, медленно высвобождая ее прекрасное тело. Остановившись у ключиц, проводя по ним кончиком языка, оставляя влажную дорожку, вдыхая аромат ее тела, от которого кружится голова. Витэлия зарылась своими пальцами в мои волосы, запрокидывая голову назад, томно вздыхая, ее тело реагировало на мои прикосновения, что делало меня гребанным собственником, напоминая о моем пороке тщеславия.

Избавив супругу от платья, на ней не было нижнего белья. Она никогда его не надевала, когда мы устраивали свидания. Ее розовые соски на белоснежной коже сразу же затвердели, покраснев от жажды прикосновения. Вдохнув носом воздух, чувствуя, как обжигает легкие. Моя жена была прекрасна, она была итальянкой, что проявлялось в ее характере, стиле и манере общения, но ее белоснежная кожа и черты лица русской женщины добавляли аристократичности и выделяли из толпы одинаковых женщин. Моя Венера.

– Рядом с тобой я теряю рассудок, и это так прекрасно, mon ame. – говорю я, оставляя дорожку из поцелуев, опускаясь на колени. – Такая влажная и только моя.

Проводя указательным и средним пальцем, собирая влагу, что собралась между ее ног.

– Кристиано, прошу, – мое имя срывается с ее губ, я резко выдыхаю от того, насколько был красив ее голос.

Взяв за бедро, закинув одну ногу мне на плечо, открывая вид на ее истосковавшуюся по моему языку киску. Она все еще была в туфлях, что прибавляло ей роста, упрощая мое положение.

– Держись крепче! Сегодня я намерен устроить парад планет в твою честь, – прохрипел я, облизывая пересохшие губы.

Опираясь на мои плечи, ее щеки покрылись румянцем от моих грязных фраз, но в ту же минуту комната наполнилась мелодичными стонами, когда я вылизывал ее, словно она леденец на палочке, который никогда не закончится для меня. Меня возбуждало в ней все: запах, вкус, то, как она наслаждалась нашим сексом, но ничто не возбуждало сильнее ее преданности ко мне, любви и веры. В мире слишком много красивых женщин, но они не сравнятся с той, что говорит на языке твоей души.

Погрузив пальцы, находя место, что приблизит мою любимую к раю, она была так возбуждена, что ее сок стекал по моим пальцам, словно сезонный цитрусовый фрукт. Зарываясь в мои волосы одной рукой, второй она массировала свою грудь плотнее, прижимаясь своим тазом к моему рту, щетина царапала ее нежную кожу, и я уверен, завтра там появится раздражение. Напоминание о нашей черной ночи похоти и разврата.

– Боже, милый… – пропищала она, не в силах закончить предложение целиком. – Если сражаться с тобой, то только в постели.

Зарычав в удовольствие, чувствуя, как ее тело напряглось, сильно сжав мои пальцы изнутри, а дыхание участилось, хватка на моих волосах ослабла. Вскрикнув, не в силах удерживать себя, наполняясь энергиями от приходящего оргазма, растекающееся волной по всему телу. Подхватывая на руки, вновь встречаясь с ней лицом, убирая прядь волос, что прилипли к ее лбу. Мне потребовалось слишком много усилий, чтобы не кончить в свои брюки от ее стонов. Витэлия коснулась моей щеки, все еще выравнивая дыхание, не открывая глаз, и я поцеловал ее, делясь с ней ее сладким вкусом, сплетая наши языки.

– Если и стоять на коленях, склонив голову, то только перед тобой, – наконец ответив на ее слова, она смущенно улыбнулась в ответ.

Ее пальцы коснулись пряжки моего ремня, напоминая о незавершенном, помогая избавиться от остатка одежды, устраиваясь на кремовом диване, поворачиваясь ко мне спиной, открывая вид на ее аппетитную накаченную попку.

Нежно проведя по спине ладонью, наматывая ее каштановые волосы вокруг ладони, небрежно потянул на себя, откидывая ее голову назад. Она охнула и оскалилась, прикусив нижнюю губу. Витэлию невозможно было наказать в постели, все пытки для нее были удовольствием. Даже когда головка члена дразнила ее вход, испытывая, и то, что произошло после, когда я ворвался в нее, перехватило дыхание у обоих. Я медленно входил и выходил из нее, прикрепляя каждое вторжение грубым толчком, оставляя печать этого момента. Входя во всю длину, ускоряя темп, обхватывая ее горло, прижимая ее к своему телу, слыша хрипловатый тихий стон и звуки шлепков, наполняющих комнату.

Клянусь, наш секс был похож на что-то спродюсированное и невероятно красивое, как тот, что транслируется на популярной платформе для взрослых. Уверен, что Витэлия, без сомнений, стала бы музой ручных оргазмов через экран.

Были дни, когда мы трахались в ванной комнате, занимая ребенка мультиками перед сном, не имея возможности уединиться. Тоскуя по дням, когда я мог медленно заниматься с ней любовью при включенном свете. Любоваться изгибами и тихими стонами. Витэлия стала единственной, на кого я обращал внимание, даже в самом людном месте. И секс с ней никогда не измерить никакими деньгами мира.

Однажды увидев ее, я понял, что она та самая женщина, на которую сделаю ставку, и ценою будет моя жизнь.

Достигая взрывного разряда, наполняя Витэлию своей спермой, опуская взгляд, вижу, как семенная жидкость стекает по внутренней части ее бедра. В голове снова всплыл образ беременной жены, и от этого я готов был снова кончить. Я был болен мыслью о детях и готов был создать целое племя, если она захочет того же.

Витэлия упала на диван, повернувшись лицом ко мне, зарывшись ногтями в свои волосы. Мы все еще пребывали в эйфории.

– Кажется, мы испачкали чей-то диван, – хихикнув и задрав ногу, проводя пальцами ног по моему торсу.

Она еще не догадывается, что это ее диван. Я купил этот дом неделю назад, чтобы у наших детей была отдельная комната и нам не пришлось часто убегать по ночам. Скоро наша первая годовщина, но я не был уверен, достаточно ли это хороший подарок.

Поймав ее ногу, поцеловав в лодыжку, склоняясь, достигая раскрасневшихся губ.

– Клининговая компания позаботится об этом.

Мой голос был похож на урчание удовлетворенного кота, после вкусного ужина, который пришел отблагодарить свою хозяйку. Она превращала меня в мальчишку и никогда не ругала, если я проказничал.

Устроившись рядом, положив одну руку себе под голову, а второй прижимая Витэлию ближе к себе. Она сразу забралась на меня сверху, чтобы нам хватило места на диване, прижимаясь к моей груди.

– Почти год прошел. Моя жизнь так кардинально изменилась, – начала она, пока я перебирал ее шелковистые волосы, что ускользали сквозь пальцы. – Когда я выходила за тебя замуж, мои мысли были о том, как бы прибить тебя побыстрее, а сейчас мечтаю родить тебе ребенка.

Я будто проглотил свой язык, на мгновения растерявшись, но быстро прогнал это чувство, поселившееся в груди.

– Было непросто, но я справился.

– Потому что ты хороший парень, Крис, – поворачивая голову, уперевшись подбородком, взглянув на меня своими озорными голубыми глазами.

В жизни я не был джентльменом во многих вещах, женщины любили мои деньги и статус. В интернете гуляли мои фотографии, как совладельца авиакомпании, и это подкупало еще больше, но мало кто знал, что это всего лишь завеса, отделяющая криминальный мир. Мой настоящий мир.

***

Воспитательница Эйми позвонила мне, сообщив о технической аварии. Мы устроили ее в обычный детский сад, так хотела Витэлия, чтобы ребенок коммуницировал с детьми разного достатка. Эта идея все еще не нравилась мне, учитывая, что дети в мафии – самое слабое звено.

– Темно, – сообщила Эйми, забираясь в свое детское кресло.

– Тебе нечего бояться, mon amour. Папа сразу же спас тебя, – наклоняясь, чтобы застегнуть ремень безопасности.

Пощекотав, Эйми сморщила свой крохотный носик, потому что боялась щекотки.

– Мама?

– Мама должна поработать, хорошо? Обнимешь папу?

Она кивнула, широко расставляя руки.  Я превращался в слабака перед своими девочками, но мне только нравилось быть домашним львом.

– Эйми, хочешь посмотреть на собак?

У меня еще были дела, Антонио и Вито приехали час назад, и мы разминулись, не обговорив план новых поставок в США через железную дорогу.

– Да! – заерзав в детском кресле. – Тео. Собака.

Этот сукин сын возил моего ребенка в место, кишащее людьми, чьи руки испачканы в крови, а их члены сбились со счета, какую женщину удовлетворяли.

– Ты уже видела собак? – я старался не превышать скорость и максимально не показывать своего изменчивого поведения.

– Да, – подтверждая мои догадки.

– Возьмем маму в следующий раз? – спросил я, проезжая ворота, хотя надеялся, что это будет первый и последний раз.

Эйми крепче прижала свою игрушку, болтая ногами в предвкушении. Заглушив двигатель, лай собак стал более слышен, когда я вытащил ребенка из кресла, поставив на землю, она вцепилась в мою ногу.

– Они шумят, потому что предупреждают о новых посетителях, – объяснил я, присаживаясь на корточки перед ней, поправляя шапку. – Пойдем?

Взяв дочь на руки, она крепко обхватила мою шею, подойдя к клеткам, собаки активно завиляли хвостами. Дверь в здание открылась. Появился Вито, а за ним плелся Антонио, не спеша меня радовать своим присутствием.

– Кристиано, – пожав мне руку, он посмотрел на Эйми, улыбаясь ей, отчего она засмущалась и отвернулась.

– Мы хотим посмотреть собак, – сказал я, и Эйми снова вернула свое внимание.

– Этим по три месяца, они безопасны, – предупредил Морелло.

Мы разводили собак разных пород, но в основном это были овчарки, они были хороши как для поиска, так и для охраны.

– Мой дорогой и любимый братик, как я скучал, – подойдя к нам, похлопав меня по плечу Антонио. – Ты привез принцессу. Это место кишит женихами, милая Мими.

– Исключено! – смиряя брата недружелюбным взглядом.

– Женихи? – спросила Эйми.

Ей еще не было двух, я надеялся, что буду избегать этого вопроса как можно дольше, но мой брат сократил время до двух лет.

– Красивые парни вроде меня, которые будут хотеть украсть тебя из дома, – ответил Антонио, оскалившись.

Голубые глаза посмотрели на меня, я увидел там кучу вопросительных знаков.

– Дядя говорит глупости, потому что никто и никогда не сможет тебя украсть. Папа всех накажет.

Собаки выбежали из клетки, припав к земле возле моих ног, Эйми наклонилась, чтобы лучше разглядеть животных, но все еще сильно держалась за меня.

– Хочешь погладить? – спросил я, протягивая руку, которую тут же начали лизать, наступая мне на ботинки.

Чем я занимаюсь? Раньше мне не доводилось уделять собакам столько времени, они даже не попадались мне на глаза.

Опустив ребенка на землю перед собой, одна из собак, прижав уши, сидела перед ней и виляла хвостом, ожидая. Эйми вытянула свою крохотную ручку и засмеялась, когда собака лизнула своим большим языком, оставляя слюни.

– Это место стало таким беззащитным, – оперевшись на клетку, словно прочитав мои мысли, сказал Вито.

– Именно поэтому презервативы очень актуальны в наше время.

Я так скучал по Антонио, что придумывал новую командировку с долгосрочными обязанностями. В отсутствие отца мне достаточно было Джины и Теодоро.

– Где вас, черт, всех носит? – Теодоро сбежал по лестнице в одних тренировочных штанах, в руках с телефоном.

Поднявшись на ноги, стискивая зубы, чтобы сделать ему замечание, но осекся, увидев его выражение лица, которое не предвещало ничего хорошего.

– Что случилось, чемпион?

Проигнорировав вопрос Антонио, он уставился на меня, его мышцы были напряжены, а в глазах читался страх.

– Витэлия.

Следующие пять минут я несся, выжимая из «Мазерати» все, на что была способна машина, готовый вот-вот взлететь, чтобы побыстрее добраться до назначенного места, который скинул Вито. Датчик, определяющий местоположение машины Витэлии, все еще был неподвижен.

Антонио и Теодоро ехали следом. Эйми была увлечена собаками, поэтому смогла остаться с Вито, он должен был связаться с Лиа, чтобы она забрала Эйми.

Две машины были прижаты у обочины, похожие на мятую жестяную банку. Внедорожник, который я подарил жене, лежал брюхом вверх. Дорога была усыпана стеклами и мелкими деталями от повреждения. Я едва успел затормозить, прежде чем выскочить из машины в надежде, чтобы все было в порядке. Весь путь я взывал к Богу, чтобы она была жива.

Автомобиль был пуст, все вещи и запах духов, было все, кроме нее.

– Чья это кровь? – Теодоро бегал вокруг машины, выбивая двери, как сумасшедший. – Кто это сделал?

Опуская взгляд, увидев капли крови на асфальте, присаживаясь, заглядывая в салон с пассажирского сиденья. Кровь была повсюду, на сиденье, подушке и ремне безопасности. Прикрывая глаза, вдыхая воздух, пытаясь сдержать огонь, что разгорался внутри меня. Открыв глаза, я увидел карту, что сразу не заметил, испачканную кровью.

– Крис? – голос Антонио позади меня звучал встревоженно. – Где ты это взял?

В моей руке была карта дьявола, и я очень хорошо узнал этот подчерк. Поднявшись, перевернув карту, мне было оставлено послание на итальянском языке:

«Играя с огнем, ты вызываешь дьявола».

Сминая карту в руке, отходя от машины, перед глазами стоял образ семьи Валларо. Они тронули самое неприкасаемое. Каждый, кто прикоснется к Витэлии, будет кричать, захлебываясь собственной кровью.

Посмотрим, кто в итоге сгорит в огне.

3 глава

Витэлия

Мы неслись по трассе, не сбавляя скорости. На выезде из Торонто к нам присоединилось еще несколько машин, сопровождающих наш внедорожник. Мои руки, стянутые за спиной, горели от боли, а ремни безопасности, перекрещенные на груди, врезались в тело, сковывая дыхание. Похитители сидели впереди. Мужчина, сосредоточенный на дороге, лишь изредка бросал на меня хмурый взгляд в зеркале заднего вида. Блондинка, развалившись на переднем сиденье, закинула ноги на торпеду и неспешно курила сигарету, выпуская в салон тонкие струйки дыма.

– Меня бесит ее надменный взгляд, – процедила блондинка сквозь зубы, обернувшись на меня, словно почувствовав, как я прожигаю ее затылок взглядом. – Может, усыпить ее, отправив в сладкий сон?

– Успеешь, Кара, – коротко ответил мужчина, зацепив зубами сигарету из пачки.

Эти двое были так похожи, даже их волосы были неестественного белого цвета, что придавало еще больше холода их стеклянным и безжизненным голубым глазам.

Время на приборной панели указывало, что наше путешествие длилось уже больше двух часов, мои глаза снова забегали по салону, прогоняя в голове план побега. Голова все еще болела, а лицо щипало из-за прилипших прядей волос к ранам на лице.

– Веди себя хорошо, vendetta. Тогда тебе не будет больно, пока что.

Поднимаю глаза, встретившись с предостерегающим взглядом мужчины. Уголки его губ скривились в подобии оскала, выпуская в воздух змеистую струйку сигаретного дыма. Этот придурок дал мне кличку.

– Так низко угрожать, манипулируя жизнями женщин и детей, – ответила я, усмехнувшись.

– Заткнись, а! – девушка раздражительно цокнула. – Скоро ты избавишься от своей надменности и будешь молить о прощении. Отец позаботится об этом.

Она затушила сигарету о мои брюки, выжигая на ткани дырку, но я, стиснув зубы, подавила в себе болезненное ощущение, сохранив на лице маску спокойствия.

– Твой отец, видимо, позаботился обо всем, кроме воспитания.

Блондинка наносит мне удар по лицу, и я погружаюсь в темноту, избавляясь от скучной беседы.

– Мне плевать, разбудите ее, живо!

Строгий властный голос слышался из недр моего темного покоя. Желания открывать глаза, возвращаясь в реальность, было ничтожно мало, если только это не было кошмарным сном.

– Эй, просыпайся! – снова голос этой ненормальной девки.

Она похлопала меня по лицу, прежде чем получить очередной более серьезный удар, что доставило бы ей удовольствие, я открыла глаза, фокусируя зрение.

Ожидая увидеть холодный подвал, но оказалось, обычная пустая комната, два стула и ковер. Мы все еще находились на территории Канады, значит, это было временное убежище.

– Она выглядит как хороший улов. Ндрангета сойдет с ума, – женщина с русыми волосами и идеально уложенным каре изучала меня, как хороший товар.

Вся семья в сборе, сейчас они выглядят по-другому, нежели когда мы встречались первый раз на свадьбе у Элены и Лино. Но аура безумия все еще окружала эту четверку.

– Чем могу помочь? – поинтересовалась я, усаживаясь поудобнее на полу.

Удивительно, но мои конечности были свободны, а значит, было небольшое преимущество, чтобы надрать задницы. Всего два противника, не думаю, что взрослые до сих пор в форме.

– Ты поможешь, не сомневайся, – ответил мужчина, скривив свои тонкие губы в маниакальной улыбке.

Возвращаюсь к детям, невозможно не отметить о доминирующих генах их отца. Классический черный костюм сидел на нем идеально, оттеняющий темно-зеленый галстук, блестящие туфли, запястье украшали швейцарские часы и фамильная печатка, отливающая золотом.

– Полагаю, вы так долго ожидали нашу встречу, что не верите своим глазам, продолжая разглядывать. Пожалуй, мне стоит дать вам автограф, как доказательство вашего маленького успеха, – склоняя голову, повторяя его улыбку.

Мужчина изменился в лице, его ноздри раздулись, склонившись, посмотрев исподлобья на меня. Так он был еще более безумен. Его белые седые волосы и слегка опущенная борода делали его похожим на британского графа.

– Каролина, – обращаясь к дочери, что в ожидании стояла, печатая что-то в телефоне.

Девушка была немного выше меня, атлетического телосложения, что заметно было по ее накаченным рукам и ногам, но это все еще ничего не означало. Ее преимущество могло быть лишь в весе. Ее длинные белые волосы, чуть ниже лопаток, развивались, пока она шла в мою сторону для нанесения удара, но я успела сбить ее с ног раньше, чем обескуражила противника, успев нанести ей несколько ударов, возвращая долг. Мы катались по полу, как черная и белая кошка, нанося друг другу удары, она была хороша в рукопашном бою, а мне удавалось быть быстрее на долю секунды, избегая ее тяжелых ударов.

Схватив ее за волосы, ударил лицом в стенку, отчего девушка завыла, пачкая обои кровью.

Мужская рука схватила меня за предплечье, больно дернув назад, вывернувшись в противоположную сторону. Нанося локтем удар в ребро, что только разозлило парня, и я оказалась прижата лицом в пол с вывернутыми руками, которые он держал лишь одной рукой.

– Гребанная сука! – злой крик девушки заполнил комнату, но мне не удалось увидеть ее залитое кровью лицо, чтобы насладиться победой.

– Приведи себя в порядок, Каролина! Давай, иди! – приказной тон последовал от женщины, без сопереживания о болезненных ощущениях дочери. – Патриция воспитала себе подобную, как трогательно.

При упоминании моей покойной бабушки во мне возникло чувство боли и злости, прикрыв на мгновение глаза, я выдохнула.

– Витэлия, твой глупый язык приведет тебя к смерти раньше, чем я планировал, – по голосу глава был удовлетворен моим положением.

Мои глаза были на уровне его лощеных туфель без возможности поднять головы. Его сын все еще держал мои руки, так что мои лопатки начали ныть.

– Вы настолько в себе не уверены, что мои слова задели вас. Вот только… склоняя свою голову, я все еще могу манипулировать вами.

Мои руки упали, ударившись об пол, а тело резко поднялось, оставляя меня стоя на коленях. Схватив рукой мое лицо, приближая ближе к себе, его пальцы так сильно сжимали челюсть, оставляя красные следы.

– Будь готова играть по моим правилам, до тех пор, пока я не наиграюсь и не убью тебя, – его дыхание обжигало лицо, выплевывая каждое слово, не разрывая взгляда. – Кристиано почувствует боль, что причинил моей семье. Я обязательно подарю ему эту возможность, а ты станешь моей куклой, чтобы причинять эту боль.

С силой отбрасывая меня обратно, босс Каморры встал и вышел из комнаты, за ним тут же последовала супруга.

– Он ненавидит непокорных людей, но ты нужна ему, поэтому до сих пор дышишь, – блондин опустился передо мной на корточки, обхватывая мою шею пальцами так, чтобы я посмотрела на него. – Советую держать свой милый ротик закрытым.

Его лицо будто высечено из камня: острые грани скул, тонкие губы, волевая линия челюсти – идеально гармонировала с внушительным ростом. Лишь сейчас я заметила, что его шея покрыта татуировкой в виде большой паутины, в центре которой сидит паук. Другие участки оголенной кожи также были покрыты рисунками, становилось очевидно: парень превратил собственное тело в холст, где каждый штрих – история, выжженная под кожей.

Мужчина отпустил меня, я собралась с силами, чтобы подняться. Мое тело болело, появилась жажда, а мочевой пузырь подавал первые признаки, что пора облегчиться.

– Засунь свои советы себе в задницу.

Отряхивая свои брюки так, будто они не были испорчены, как и кашемировая водолазка бежевого оттенка, впитавшая кровь.

Поднявшись следом за мной, он действительно был очень высоким. Ничего не ответив, хватая меня за предплечье, потянув за собой из комнаты, успев схватить за дверной косяк, отталкивая от себя, попытавшись вырваться. Снова стальная хватка на моем горле, затылок больно ударился о стену, перед глазами поплыли черные точки, я схватилась обеими руками за его запястье, как только почувствовала, что мои ноги отрываются от земли. Он душил меня медленно, вселяя ужас, что пытался разглядеть в моих затуманенных глазах.

Издавая хрипловатые вздохи, щеки горели из-за давления, ощущая, как лопаются сосуды в глазах.

– Не смей бросать мне вызов! – опуская меня обратно, не убирая руки, его дыхание обожгло кожу. – Очень скоро твоя храбрость закончится, и ты будешь умолять.

– Но мы не в храме, чтобы я читала тебе молитву, – прохрипела я, пытаясь выговорить четко каждое слово.

Он ухмыльнулся, отступая, мои легкие вновь наполнились. Приложив руку к грудной клетке, выравнивая дыхание, все еще опираясь о стену.

– Если ты попытаешься сбежать, я сломаю тебе ноги.

Последнее, что он сказал, прежде чем увести меня в другую комнату, усадив на стул в центре зала, привязав мои ноги и руки. Каролина уже успела переодеться, ссадина над бровью завтра окраситься в фиолетовый цвет.

– Я убью тебя, – закрепляя веревки, прошептала она.

– Одна мечта на всю семью, как мило, – закатив глаза, больше не удивляясь данной фразе.

Напротив стоял стол с монитором, повернутый ко мне лицом. Облизнув пересохшие губы, я занервничала, догадавшись, что они собираются делать.

– Анджело, поторопись. Мне не терпится поговорить с Кристиано.

Главный босс зашел в зал, ведя за собой юного парня, пятая фигура семьи. Пройдя к монитору, он нажал кнопку включения, а я, вжавшись в стул, стиснула зубы, молясь, чтобы мое лицо не выглядит слишком жалким.

– Все готово, – парень поднял взгляд.

Он разительно отличался от брата и сестры: длинные, непокорные вьющиеся волосы естественного темно-русого оттенка. Карие глаза, точь-в-точь как у матери, что словно тень проскользнула в комнату последней, с сигаретой в руках, поправляя выбившиеся пряди. В этот момент она напомнила мне тетушку Франческу. Эти две змеи вполне могли бы сговориться против меня.

– Мое настроение улучшается, думая о том, что сейчас переживает Ясмина и Алдо, но еще лучше будет увидеть их страдающие лица.

Женщина села на диван позади меня рядом с супругом, до меня дошел запах табака, я отвернулась в другую сторону. Мне не избежать того, что моя семья будет переживать, сейчас я была рада, что Алдо и Ясмина находились в Италии.

– Смотри на меня, девочка, – мужчина склонился, положив руку на мое плечо, больно сжав. – Смотришь, говоришь и даже плачешь, когда я позволю. Поняла меня?

Бросая взгляд на руку, что сжимала мое плечо, только сейчас я заметила золотого паука на перстне. Что-то вроде семейного талисмана?

– Ты поняла? – встряхнув меня вместе со стулом, я оказала ему честь, подняв взгляд.

– Допустим, поняла.

– Марко, принеси пару инструментов, чтобы даме было легче держать свое слово, – взглянув на сына, который прислонился к стене, скрестив руки на груди, прожигая меня взглядом.

Значит, самого старшего зовут Марко, затем Каролина и Анджело. Парень молча вышел из зала и вернулся, положив на стол возле монитора несколько режущих предметов. Сколько бы было преимущества, если бы не связанные руки. Мне удалось лишь представить комнату, где все перепачкано кровью.

Экран монитора запустил видеозвонок, закусив щеку изнутри, ожидая любого исхода от этой беседы. Лучшее, что я могла сделать, – не ожидать ничего, чтобы это прошло безболезненно, но я все еще думала. Первая ночь, когда я не поцелую Эйми перед сном, – первая ночь, когда я так далеко от Кристиано. Мысли об этом были больнее ударов.

На экране появилась картинка, их было четверо в кабинете Кристиано: он стоял позади кресла, Вито возле окна рядом с Антонио, что восседал на подоконнике в расслабленной позе. Но даже его закрытая поза стала каменной, увидев нас по ту сторону экрана.

– Витэлия? – Теодоро оперся обеими руками о стол, готовый в любой момент к прыжку, словно тигр.

Даже в этот момент я чувствовала тревогу больше за семью, чем за собственную жизнь, ведь в гневе мы можем совершить множество опрометчивых поступков, подвергающих себя и близких опасности. Тео был как раз из тех, готовый поливать себя бензином и прикуривать сигарету одновременно. Ряд неприятностей, что врывались в нашу жизнь, от которых они еще не успели оправиться. Я боялась потерять брата, так сильно боялась, что закружилась голова.

– Кристиано, дорогой. Окажи мне честь, поприветствуй старого друга, – противный голос позади меня заставил проглотить тревогу, она была похожа на камень, что упал в желудок, придавив моих бабочек.

– Я пожму твою отрубленную руку, а потом похлопаю ей же по твоей башке! Старый ублюдок! – закричал на него Теодоро в ответ.

Его вены на руках надулись, Вито сжал его руку, отрицательно покачав головой.

– Успокой своих щенков Ринальди, иначе за каждое оскорбление в наш адрес будет извиняться твоя жена, – голос женщины был спокоен, но ее высокомерие от моего присутствия рядом пробивало потолок этой комнаты.

Марко стоял напротив меня у монитора, не попадая в камеру, разглядывая хирургический скальпель в руках.

– Мартина, с каких пор Бернардо позволяет тебе открывать рот? Когда вы успели переписать правила вашей чокнутой семейки? – Антонио заступился за Тео, что удивило меня.

– Хватит!

Кристиано наконец-то собрался с силами, его голос заставил мой пульс подскочить, когда он подошел ближе. Вито встал, уступая место боссу, но он, лишь оттолкнув его в сторону с грохотом.

– В вашей комнате мне приятен разговор лишь с одним человеком. Моя жена, – его челюсть напряглась, он смотрел только на меня, а я не могла отвести взгляда от его черных глаз. – Витэлия?

Он был далеко, но в этот момент ближе него никого и не было.

– Она не заговорит с тобой, Кристиано. В этой комнате приказы отдаю я, – почувствовав, как по моему стулу ударили, напоминая о молчании. – У нее красивое личико, правда?

Схватив меня сзади, сжимая в руке мою челюсть, повернув вбок, чтобы разглядеть получше, обращая внимание на камеру. Я видела, как сжались руки Кристиано в кулаки, как поджались губы. В этот момент сильная пощёчина ударяет меня с такой силой, что я падаю вместе со стулом на пол, больно ударяясь головой об пол. Чувствуя привкус металла во рту, выдыхая вместе с приглушенным стоном, вызванным резкой болью, когда меня вновь поднимают.

Слыша нецензурную брань Теодоро в сторону Бернардо, что стоял возле, пока я пыталась сконцентрироваться, глотая собственную кровь. Крики кузена стихли после глухого удара захлопнувшейся двери.

– Витэлия, теперь ты можешь поговорить с мужем, – запрокидывая голову, издавая прерывистый смех на его слова.

– Играя в игры с моим мужем, готовься проигрывать каждый, гребанный раз, – облизывая окровавленную губу, наблюдая, как искажается лицо Бернардо от злости.

Обернувшись к монитору, смягчая свой взгляд при виде Кристиано, мой мозг проецировал лучшее, связанное с ним.

– Я буду в порядке.

Все, что я успела ему сказать, прежде чем Марко в два шага преодолел расстояние и вместе со стулом потащил меня из зала.

– Не смей прикасаться к ней! – голос Кристиано едва был похож на человеческий. – Клянусь, я истреблю клан Волларо до последнего, Бернардо, ты утонешь в собственной крови!

– Желаю удачи, Кристиано, если ты веришь в нее.

Бернардо следовал за нами по коридору, его лицо было пустым, отчего еще более устрашающим, и только черти знали, что он замышлял. Пытаясь распутать веревки, мои запястья только стирались, оставляя красные следы. Возвращая меня обратно в комнату, Марко присел, разрезая веревки у ног.

– Не развязывай ее! Эта тварь должна была держать рот на замке и быть более уважительна! – толкая ногой меня вместе со стулом, спинка стула треснула, я смогла встать, освободившись от стула, но мои руки все еще были связаны.

Уворачиваясь от следующего удара, падая на колени. Сил не было, как и плана, чтобы выбраться. Схватив меня за шиворот водолазки, поднимая, как маленького котенка, который нагадил в его любимые ботинки. Ткань затрещала по шву, снова встречаясь лицом с деревянным полом. Не теряя оставшуюся энергию, я просто поджала под себя ноги, упираясь лбом в пол, тяжело дыша.

– Женщина всегда должна стоять на коленях перед мужчиной и открывать рот, когда позволят! – он наносил мне пощёчины одну за другой, оставляя промежуток в минуту.

Это было безумием, больше этого я все еще улавливала присутствие Марко, который наблюдал за происходящим со стороны. В семье Волларо любили триллеры, включая детям вместо мультиков. До сих пор я удивлена, как у такого человека появились и выросли дети.

– Ты умрешь, Витэлия, обещаю тебе, – его руки были покрыты моей кровью, проводя по своим волосам, окрашивая прядь красным.

Закашляв, выплевывая кровь, что скопилась во рту, мне было больно, но я не издала ни единого звука. Я не дам ему такую возможность, но я предоставлю другую.

Бернардо вышел из комнаты, по пути что-то сказав сыну, захлопнув дверь. Опустившись возле меня, освобождая мои руки, изучая глазами мое тело.

– Чем больше ты сопротивляешься, тем больнее будет.

Ничего не ответив ему, я лишь прикрыла глаза, вдыхая и смиряясь с физической болью.

– Мне жаль тебя, Марко. Жаль, что ты вырос в такой семье, – все же слова нашлись.

– Не трать силы, vendetta.

Они все были ненормальными, с искалеченной психикой людьми, застрявшие в средневековье, где правило жестокость и насилие.

Мне стоило благодарить судьбу лишь за одно: из всех возможных вариантов их целью оказалась я, а не другие женщины нашей семьи.

4 глава

Кристиано

Клан Волларо были выходцами из неаполитанской Каморры для расширения территории. С середины девятнадцатого до начала двадцатого века сицилийская мафия не всегда правила Большим Нью-Йорком. У них были соседи, называющие себя Бруклинская каморра. В конце концов, двум преступным группировкам не удалось поладить, борьба за контроль над рэкетом привело к кровавой войне между мафией и каморрой. Нескончаемое количество убийств даже привлекло реакцию властей. В результате сицилийцы избавились от соперников, занимая трон, создав итало-американскую мафию, которая состояла не только из сицилийцев, но и из выходцев других регионов Италии и их наследников.

Кланы, что не желали объединяться с соперниками, покинули город, заручась поддержкой других семей вне Штатов. Волларо некоторое время обосновались в Массачусетс, пока ФБР не стали расследовать, кусая их за задницы, семье пришлось отказаться от целого штата, чтобы не попасться в сети, оставляя за собой Спрингфилд. На сегодняшний день, заручившись поддержкой клана Казалеси, Волларо имеют влияние в Лос-Анджелесе.

Последние пять лет Бернардо и его супруга Мартина создают новые союзы с другими малоизвестными преступными группировками и сотрудничают с чиновниками, предоставляя им охрану, чтобы те охраняли их от общего врага в мире мафии – полиции.

Мои зубы были стиснуты до боли в челюсти, чувствуя, как стирается эмаль. Свесив голову спустя минуту, как потух экран, и я выпустил Витэлию из вида. Ее острый язык не играл нам на руку. Бернардо был ублюдком, проявляя к женщинам и детям столько жестокости, сколько не показывают ни в одном фильме. Отец рассказывал, что первое убийство он совершил в десять лет, дав клятву служению Каморре. Неоднократно его фото висели в полицейских участках на стендах «розыск», но правоохранительные органы власти будто специально игнорировали его, даже не стараясь найти. Бернардо не терял времени и стремительно взбирался по карьерной лестнице, зарабатывая себе авторитет. Неуступчивый босс семьи Волларо, назвавший себя «пауком» мафиозного мира, заманивающий в свои сети обидчиков, долго развлекаясь с жертвой, все больше запутывая в паутину, прежде чем убить жертву. Даже такой ублюдок, как Руфино Босси, не был ему ровней, но он был тем, кто тайно оставался в дружеских отношениях, чтобы не попасть в список следующих потенциальных жертв.

Мой мозг продолжал проецировать пощёчину, нежное лицо Витэлии, испачканное кровью. Закричав от собственной беспомощности, раскидывая вещи со стола, нанося удары по деревянной поверхности стола, сбивая костяшки пальцев в кровь. Даже этих ощущений будет недостаточно. Я так виноват перед ней.

– Собери наших людей, Антонио, – проводя по лицу окровавленной рукой. – Никто не будет спать, пока Витэлия не вернется. С этой минуты даже поход в туалет считается предательством, если будут возражения, пусть приходят, я лично освобожу его от бремени служения.

Злость копилась во мне, медленно разъедая тело. Ощущая, как горят мои ладони, я верну все пощечины до единой, переломаю руки и отделю каждый сустав на живую.

– Нам нужно удвоить охрану у дома, прежде чем мы оторвем их головы, – спрыгнув с подоконника, он достал свой мобильник. – Только не превращайся в психа, иначе вместе с оружием мне придётся выдавать нашим солдатам по подгузнику.

– В самом деле думаешь, что это дерьмо меня повеселит, Тони?

– Понял, пожалуй, я тоже надену на всякий случай, – с этими словами он вышел из кабинета.

Достав свой сотовый, набирая человеку, который контролировал Ндрангету в Штатах.

– Кристиано?

– У меня есть просьба, которая разнообразит твою скучную жизнь.

– Я внимательно слушаю, – услышав на другом конце удовлетворенную ухмылку старого друга.

В течение часа, как мы обнаружили машину Витэлии, наши люди распространили информацию о похищении. С каждым часом информация охватывала все больше наших семей. Отец вылетел первым же рейсом, возвращаясь в Канаду, мне требовалась его поддержка и холодный ум, пока я окончательно не сошел с ума.

Вито и Антонио стояли у входа, Теодоро стоял поодаль с сигаретой в руках, но она только тлела между пальцами.

– Все аэропорты перекрыты, Ванкувер отрицает проникновение в страну через пограничный контроль, – доложил мне Вито.

Волларо попали в Канаду, не пересекая воздушные границы, зная нашу власть над небом, это последнее, что они сделали.

– Какого хрена вообще происходит? Значит, так работает великий Кристиано! – Теодоро подорвался с места.

– Эй, успокойся! У нас нет времени на пубертатную язву, – Антонио остановил его, толкая в плечо.

– Спрячь свое дерьмо и сконцентрируйся, – отвечая Тео, проходя мимо, его взрывное поведение, вызванное страхом, бесило меня.

– Почему моя сестра была одна? – толкая меня в бок, я перехватил его руку, подняв предостерегающий взгляд. – Ты даешь свободу в городе, где твое слово ничего не значит и везде поджидает опасность! В Италии моего слова боялась даже муха.

Он был напуган, озлоблен и сбит с толку, потому что находился в чужой стране. Мы разделяли эти чувства, как муж и брат одной женщины, что умело контролировала нас, но он был ребенком, который капризничал и обвинял каждого, вместо того чтобы собраться.

– Какова цена твоего слова сейчас, Тео? – задал вопрос, парень напрягся еще больше.

Я знал, что задел Калабрийского принца. Знал, что будь тут Витэлия, она бы расстроилась, но никогда не сдерживался в правде. Мне нравилось душить своих жертв словами, если представлялась возможность, я никогда не отказывался.

Вырывая свою руку из моей хватки, Вито и Тони сделали шаг к нам навстречу, но я поднял руку, давая сорванцу договорить. Он должен выговориться. Единственный шанс.

– Напомнить тебе, что, если бы не Витэлия, ваш отец продолжал бы гнить в тюрьме, а? Долгие четыре года великие братья Ринальди ползали на пузе перед другими, чтобы добиться свободы. Пока не испробовав все унизительные варианты, ты решился жениться на Элене, – мои кулаки сжались, продолжая слушать бред Конделло.

– Крис, просто давай свяжем его и отшлепаем, у меня началась мигрень, – у Антонио напряглись скулы, наблюдая за моим поведением.

Теодоро сделал шаг, наши тела уже едва не касались друг друга. В моих жилах начинала бурлить кровь, я хотел ударить его так сильно.

– Но потом ты узнал, что у Патриции есть любимая внучка, с помощью которой ты сможешь добиться большего, чем просто скучный брак, – обращая взгляд на мое плечо, сделав жест так, будто там была соринка. – Кристиано Ринальди – стратегический джентльмен, манипулирующий женскими сердцами и умами. Можешь сколько угодно кричать о великой любви, но изначально свадьба была твоим планом.

Прикрывая глаза, опуская голову, только образ Витэлии спас бы нас всех. Клянусь, я бы перестрелял всех в радиусе ста метров в эту минуту. Он ткнул меня в грудь пальцем, и я пошатнулся, стискивая зубы до боли в челюсти.

– Твой отец, теперь Витэлию украли у тебя из-под носа. Потому что ты облажался в очередной раз!

Подбивая Теодоро под ноги, повалив на землю, прижимая к холодной плитке, нависая сверху, приставив дуло пистолета к голове.

– Ну и чего же ты ждешь? Стреляй! – парень ухмылялся мне в лицо.

– Закрой. Свой. Рот, – прорычал я, мой голос дрожал от злости. – Мне абсолютно все равно, во что ты веришь и что знаешь. Мне некогда возиться с твоими детскими выходками, выслушивая всякий бред. В случае если ты не будешь сотрудничать, продолжая выливать свое дерьмо на других, я выстрелю. Повзрослей!

Поднявшись, убирая пистолет за пояс, направляясь к машине.

Мы колесили по ближайшим прилегающим городам, наши люди продолжали просматривать камеры видеонаблюдения, сервера были перебиты в момент произошедшего, скорее всего, случай с детским садом Эйми тоже был спланирован, чтобы отвлечь нас.

– Они перебрались по воде, – сказал я, уставившись в одну точку.

– Думаешь, через Онтарио? – спросил Антонио, задумавшись вместе со мной.

– Нет, Бернардо знает, что мы в хороших отношениях с Дженовезе. Озеро Эри, они переплыли по нему.

Набирая номер Вито, диктую следующий план действий. Он мой посредник между Ндрангетой и итало-американской мафией, ему прекрасно удавалось дергать за ниточки своей семьи.

– Семья из Кливленда слишком мала, чтобы оказывать такую услугу нам или еще кому-либо, – сообщил Вито, выслушав мой план.

Морелло унаследовал трезвый взгляд при любых обстоятельствах от своего отца, который закрывал глаза на многие вещи, спокойно отказывая в просьбе, даже если на кону стояло тысячи жизней. Он спасет две, свою и супруги.

– Чикагский Наряд и Детройтское партнерство, – выдыхая, я провел рукой по лицу. – Нам стоит предупредить, но главная задача – не дать им покинуть Канаду, если Волларо попадут в Лос-Анджелес…

– Я понял, – не дождавшись ответа, Вито положил трубку.

– Как по мне, Лос-Анджелес звучит как отпуск, – сказал Антонио, разглядывая нож, что лежал в бардачке моей машины.

– Напомнить, что случилось пять лет назад? – прорычал я, сворачивая к гольф-клубу.

– Тебе стоит больше верить в свою жену. Несмотря на все дерьмо, невестка отлично справляется. Уверен, она откусит им головы и проглотит с удовольствием.

Его сотовый зазвонил, брат наконец заткнулся, оставляя меня в покое, чтобы я смог молча злиться.

– Нет, мы не нашли ее… Пока не нашли, – я почувствовал, как он посмотрел на меня, контролируя свою речь. – Обещаю, детка, я сделаю им очень больно, если после Кристиано что-то останется.

Нас ожидал вертолет, Антонио сразу отключился, попрощавшись с Лиа. Уверен, она представляла себе этот день по-другому, мы все представляли его иначе, но никогда не знаешь, когда хорошие дни заканчиваются.

Было около девяти часов вечера, наши солдаты обыскивали порта, прилегающие к озеру Эри. Мое сердце ныло от возможности, что мы могли опоздать, пока телефон Вито не зазвонил.

– Порт Глазго, босс, солдаты Каморры дежурят у пришвартованной яхты. Мне открыть огонь, чтобы взять их в заложники?

– Ничего не делать! – выхватывая из рук Вито рацию, приказал я. – Наблюдайте и не подавайте виду, пока я не скажу.

– Хорошо, босс.

Спустя пятнадцать минут я стоял напротив той самой яхты, взяв в плен людей Волларо. Всего двадцать людей на такое крупное дело, как похищение, каждый гребаный шаг казался мне призрачным. Будто мою победу преподносили мне на золотой тарелке, но только чтобы посмеяться мне в лицо.

– Звони своему хозяину, – приказным тоном обратился я к одному из солдат, что стоял на коленях.

– Или? – спросил он, нагло ухмыльнувшись мне в ответ.

Это были последние его слова, прежде чем мое оружие продырявило его башку, а тело с грохотом упало на холодную землю. У меня не было времени на дурацкие разговоры с солдатами, как и терпения, поэтому каждое слово в ответ вместо действия сопровождалось смертью.

– Кристиано, нет необходимости убивать моих людей ради забавы, – Бернардо появился позади, окруженный вооруженными людьми.

Как всегда, надменный взгляд старика, полный безумия и кровной мести. Его супруга была позади него, держа в руках сигарету так, чтобы дым был направлен в обратную сторону от нее. Мартина Волларо была всегда со скучающим выражением лица, сопровождая мужа на светских приемах, где мужские беседы ее утомляли.

– Где Витэлия? – сорвался Теодоро, прежде чем я успел открыть рот.

Опустив голову, разглядывая свои новые ботинки, что едва заметно покрылись уличной пылью, он ухмыльнулся.

– Так невежливо, Патриция плохо воспитала своих внуков, – повернувшись на Теодоро, которого удерживал Вито. – Твой язык однажды будет вырезан.

– После того как я забью твоей башкой в ворота, – отреагировал на угрозу Тео.

– Верни мою жену.

Конечно, я знал, что моя просьба не исполниться по щелчку пальца, но чтобы Каморра приняла слова более серьезно, на теле Бернардо появилась красная точка. Антонио находился за штурвалом, а это больше чем половина победы.

Солдаты двух синдикатов настроили оружия друг на друга, замерев в ожидании приказов.

– Вернешь мне сына? – бровь Бернардо дернулась. – Правильно, не сможешь, ведь это невозможно. Тогда и я не могу исполнить твою просьбу, но могу показать, какого это надеяться спасти того, кто в итоге умрет.

Любовь этого мужчины к своим детям равна одному проценту, если он вообще умел любить. Всю жизнь он убивал, насиловал и продавал, наслаждаясь ужасом в глазах своих жертв. Он был безумен и одержим, его дети были марионетками в грязных делах, пока другие кланы строили бизнес, Бернардо строил царство на костях и крови. Тот факт, что я убил старшего сына, задело его никак отца, потерявшего сына, а как человека, которого лишили лучшего игрока на поле.

Обернувшись на взмах его руки, увидев Витэлию на яхте рядом с Марко и его младшей сестрой Каролиной. Девушка прославилась своей силой и выносливостью в рукопашной борьбе. В ее руках было огнестрельное оружие, направленное прямо на меня, но это казалось наименьшим из бед. Мой взгляд, словно прикованный, застыл на лице супруги, что от яркого света уличных фонарей придавал больше темных линий на ее прекрасном лице.

Верхняя губа разбита и припухла, на скуле виднелась гематома, преобразовывалась в бордово-синий цвет. Единственная часть того, что я мог разглядеть, но стоило мне только представить, сколько таких гематом на ее хрупком теле и как больно сейчас ей было.

– Витэлия?! – я сделал шаг, Марко только сильнее прижал ее к себе.

– Тихо, герой, ты же не хочешь, чтобы жене попортили лицо.

Достав нож, он провел тупой стороной от уха до края губ. Этот ублюдок играл со мной. Витэлия молча стояла, пытаясь избежать взгляда со мной, сохраняя спокойствие, контролируя эмоции, кроме одной – сожаление. Сейчас она была обезоружена, не имея возможности свободно двигаться, ее руки были сложены за спиной и, скорее всего, связаны. Моя жена была хорошим бойцом, создав Волларо определенные неудобства.

– Марко, нужно быть увереннее в своих желаниях, – полностью развернувшись, засовывая руки в карманы брюк. – Твой брат был гораздо смелее, но его больше нет.

Его взгляд застыл на мне, пытаясь прожечь во мне дыру насквозь. У всех есть слабые места, для Марко всегда являлся старший брат.

– Ты не стоишь моего брата, придурок! – Каролина выстрелила, пуля пролетела мимо меня, побеспокоив землю. – Следующая окажется в тебе.

– Может, ты и знал моего брата, но кое-что ты пропустил, – покрутив ножом в руке, тон его голоса настораживал. – Брат отвечал за порядок, не переходя границы разумного, а я тот, кто всегда их нарушал.

Оскалившись, он резко коснулся щеки Витэлии, сделав неглубокий порез. Она зажмурилась, почувствовав укус холодной стали на коже, но не издала ни звука, лишь вздрогнув. В моей груди все сжалось, дыхание перехватило, чуть не сорвавшись с места, пересекая все препятствия на своем пути. На мгновение мне показалось, что Марко играл с моим воображением, пока не проступила кровь, как доказательство, что он действительно сумасшедший.

– Открой свои глаза, vendetta. Посмотри на мужа. Ведь по его инициативе тебе доставляют дискомфорт.

Марко сжал челюсть Витэлии, заставляя открыть глаза, и она послушно открыла их, но продолжала смотреть сквозь меня.

– Эй! Убери от нее свои руки!

Теодоро закричал, угрожая Марко, но его игнорировали все, кроме Каролины, которая цокала, будто он дворовый пес.

Продолжая испытывать всех, Марко склонил голову Витэлии вбок, слизывая каплю крови, медленно растягивая удовольствие. Моя кровь закипела, он прикасался к бесценному. Моей женщине. Моей душе. Клянусь, я отделю его кости от кожи, и это будет мое наслаждение.

– Ммм, – промычал он, вдыхая носом воздух. – Ее кровь такая сладкая. Вот что значит смешение крови, интересно, насколько она вкусная…

– Чего ты хочешь? – не дослушав, оборачиваясь к Бернардо.

Мартина уже с обожанием глядела на детей. Эта семья была потерянной, бездушной. Даже тюрьма не спасла бы их, им нужны смирительные рубашки. Я начал сомневаться, смог бы Ад выделить им место?

– Домой, Кристиано. Ты отдашь приказ своим людям и сдержишь слово, что мы без проблем пересечем границы и улетим в Лос-Анджелес, – подойдя ко мне, он коснулся моего плеча, сжав его в стальной хватке. – В противном случае, любая выходка против будет стоить девчонке жизни.

Мартина прошла мимо меня к яхте, забираясь на судно, не дрогнув перед направленным оружием.

– Предлагаю себя вместо Витэлии.

– Кристиано, – нежный голос супруги, я обернулся мгновенно. – Нет.

Ее твердое «нет» прозвучало как приказ, мой взгляд вернулся к Бернардо.

– Мне не нужен ты, Кристиано. Мне нужны твои эмоции, твое унижение, твоя слабость, которая разрушит тебя благодаря ей, – указав на Витэлию. – Давай посмотрим, насколько низко ты упадешь в глазах своих людей, чтобы спасти жену.

Он медленными шагами устремился прочь, а я все еще чувствовал давление на месте, где была его рука.

– Твой отец на свободе, девчонка больше тебе не нужна. В мире полно красивых и достойных, не будь, как Алдо, влюбленным идиотом, – яхта стала отдаляться от берега, но я не мог двинуться с места. – Знаешь, когда ты проиграл? Когда позволил сердцу руководить разумом, поставил женщину выше дела. В мафии такие семьи истребляли.

– Витэлия, я спасу тебя! Ты не одна, слышишь? Ты никогда не останешься одна! Обещаю! – Теодоро сорвался, подбегая к краю берега.

Обернувшись на Каролину, Бернардо улыбнулся мне исподлобья, прежде чем скрыться из виду. Солдаты Каморры открыли огонь, намеренно целясь мимо, он проверял меня. Вито оттолкнул Тео, предотвращая ранение, тем самым в очередной раз оказав услугу калабрийскому засранцу, они оба упали на землю.

– Не стрелять! – приказал я своим людям, продолжая стоять словно приклеенный к месту.

Витэлия стояла, смотря на меня, успокаивая взглядом, а я готов был броситься в озеро за ней и быть убитым, только не отпускать ее. Коротко кивнув мне, прежде чем темнота ночи поглотила яхту, и я потерял жену снова.

– Почему ты позволил им уйти? Почему не открыл огонь? Кристиано, ты чертов идиот! – Теодоро схватил меня за воротник пальто.

– Эй, остынь! В этой ситуации лучшее, что мы можем для нее сделать. Хочешь, чтобы они убили ее? – Вито был на грани, мы все были.

Полуобернувшись, я заметил Антонио, направляющегося к нам, разведя руки в обе стороны. Он странно шел, шаркая подошвой ботинок о землю и через раз поглядывая.

– Проклятье, я наступил в собачье дерьмо, пока пробирался сквозь кусты. Как дела? – он выдохнул, разглядывая наши лица. – Я понял.

– Возвращаемся домой, – сказал я, стиснув зубы.

– Нет! – запротестовал Конделло.

– Да! – резко обернувшись, закричал я. – Если хочешь помочь, не мешай мне и слушайся, Тео! Сейчас ты закроешь свой рот и вернешься домой, потому что дома тебя ждет Розабелла. Ты понял?!

Рот парня приоткрылся, он подбирал слова, когда я напомнил ему про младшую сестру.

– Не слышу ответа?

– Понял.

5 глава

Кристиано

В этот вечер я вернулся в дом полностью разбитый и сбитый с толку. Родители уже были дома, когда я зашел в зал. Мама, Лиа и Розабелла встретили нас молча. Розабелла, поняв, что сестра не вернулась, тут же сорвалась с места, убежав прочь, Теодоро поспешил за сестрой.

– Сынок, – мама дрожащими руками разгладила ткань рубашки на груди. – Ты знаешь, мы справимся с этим, папа поможет тебе.

– Эйми? – спросил я, обняв мать.

В том, что произошло, полностью моя вина. Бернардо был в чем-то прав, я отвлекся на прекрасную семейную жизнь, позабыв, в каком мире мы живем. Моя вина в том, что я подверг всех опасности, и теперь Витэлия исправляет мои ошибки.

– Она недавно уснула. Все в порядке, оставь заботу о ней нам.

– Хорошо, зайду к отцу, ложитесь спать.

Пока женщины не начали плакать, я поспешил в кабинет, оставляя их наедине со своими эмоциями. Открыв дверь, застыв в проходе, увидев в кресле Алонзо Павези.

Он был мудрым мужчиной, истинным консильери, чья преданность клятве и семье Конделло не знала границ. За время моего пребывания в Италии я оценил его работу, то, как он смотрел на Витэлию, – с глубоким уважением, видя в ней не просто обворожительную женщину, а прежде всего своего босса.

– Добро пожаловать, – пожав руку, поприветствовал я.

– Сантосы дают право на любые действия в отношении дела с кланом Волларо, – сообщил отец, как один из представителей.

– Я не спрашивал, – наливая в стакан виски, тут же опустошая его.

– Бернардо хочет больше власти.

Эта новость стара как мир, но такой вариант исключительно для Алдо Ринальди.

– Он хочет, чтобы мы стояли на коленях, отец, – ответил я, позабыв о манерах. – Люди из Сиэтла уже выполняют свою работу.

– Думаю, особого ущерба это не принесет их семье. Волларо активно обустроились в Лос-Анджелесе, за ними будут и другие организации, разделяющие территорию, – Алонзо говорил с акцентом, сложив руки в замок. – Предполагаю, что цель заключается в полном подчинении и власти, как ранее сказал Алдо.

– Ты не знаешь этого ублюдка и какие желания он скрывает, – ответил я, направляя агрессию на прозрачный стакан, сжимая в своей руке.

– Кристиано прав, то, что может показаться для нас приманкой, в конечном счете окажется действительностью плана. Бернардо обожает давать обещание и откусывать от куска дважды. Если Витэлия жива, это не означает, что, оказавшись в наших руках, она продолжит дышать, – мы с отцом были слишком прямолинейны, но в данный момент его честность скрутила мой желудок.

– Что ты предлагаешь? – спросил я, оперевшись о стол.

– Мы полетим в Италию на переговоры с кланом Казалеси. Прежде чем действовать, нам нужно отрубить пауку лапы, чтобы он далеко не смог убежать, когда потеряет голову.

В чем-то отец был прав, но это займет еще какое-то время, прежде чем я доберусь до Лос-Анджелеса и заберу Витэлию домой. Мне хотелось действовать, сокращая минуты, до того как Лос-Анджелес утонет в крови. Если бы не отец, я бы сделал это, но… было слишком много последствий моих безрассудных подвигов. Погибло бы много людей. Хотя по закону все люди становятся эгоистами, когда дело касается их личного несчастья, они жертвуют всем и всеми, чтобы спасти одного.

– Вито и Антонио останутся, Теодоро полетит с нами, – решил я, направляясь к выходу. – Вылетаем, как только нам дадут разрешение.

– Хорошо, я свяжусь с Италией, – согласился отец.

В коридоре я столкнулся с Теодоро, сбегающего вниз по лестнице. Он был одет в черную толстовку и шорты, мое напряжение давало мне повод думать, что он хочет наделать глупостей.

– Куда ты? – окликнул я парня, пройдя первый пролет.

Тео развернулся на пятках, смерив меня недружелюбным взглядом. Это был его обычный взгляд в мою сторону.

– Гулять.

Он специально это сказал.

– Мы летим в Италию, ты тоже. Так что будь добр, отложи свои прогулки до лучшего времени.

– Какая честь, – возвращаясь к лестнице, пробормотал Тео. – Как насчет тебя и твоего скверного характера?

– Что? – переспросил я, когда он проскочил мимо меня.

– Отложи его до лучшего времени.

Вздохнув, я продолжил подниматься по лестнице, ничего не ответив. Мое тело ломило от усталости, открывая дверь комнаты, в которой горел ночной свет для Эйми, что сладко спала в своей кроватке. Ее крохотное тело медленно вздымалось, а белокурые пушистые волосы спадали на пухлые щечки. Убрав прядь волос, касаясь маленького личика, чувство вины атаковало с новой силой, перед ребенком, которого снова лишили материнской любви. Без Витэлии мое отцовство стало непосильной ношей, с которой мне не справиться без нее.

Взяв чистые вещи, направляясь в ванную комнату, чтобы принять холодный душ и остудить свой разум. Гораздо эффективнее было бы вскрыть свою черепную коробку и накидать туда кубиков льда, моя голова разрывалась изнутри, я просто стоял под струей воды, склонив голову, закрыв глаза. После еще долго лежал в кровати, в полной тишине, один.

Наш пилот сообщил, что ближайший рейс до Италии нам могут одобрить только в шесть утра, до этого времени меня изводили тишина и время, пока Эйми не проснулась. Она имела привычку перебираться в нашу кровать, прижимаясь к Витэлии. Я начал отсчитывать секунды до… до того, как ребенок начнет плакать в поисках мамы.

– Мама?

Убедившись, что другая половина кровати пуста, она подползла ко мне ближе, прижавшись, положив голову на грудь, и снова засопела. Это заставило меня на мгновение улыбнуться, я сильнее прижал Эйми к себе, поглаживая по спине. Она действительно наша маленькая звездочка.

Витэлия

Во мне все еще теплилась надежда на возвращении, но чем дальше яхта удалялась от берега, сердце в груди сжималось все сильнее. В глазах Кристиано бушевала смесь ярости и неизбежного прощанья. Он поступил правильно, позволяя Каморре покинуть страну, ограждая всех нас от больших последствий.

Теодоро в отчаянии метался по берегу, выкрикивая мое имя. Мне пришлось стиснуть зубы до боли в челюсти, чтобы сдержать слезы нахлынувшей тоски. Успокаивало лишь то, что Тео был в безопасности, они все оставались в порядке. Легкий кивок в сторону Кристиано – мне было жизненно важно, чтобы он успокоился, принял взвешенное решение. Прежде всего, он должен думать об Эйми, она будет нуждаться в нем. Это будет непростое испытание для всех членов семьи.

Марко схватил меня за предплечье, потянув внутрь, когда солдаты Каморры открыли огонь.

– Что происходит? Почему они стреляют? – дернувшись, мое сердце набирало обороты. – Разве ты не получил что хотел?

Заходя вслед за Бернардо, закричала я, уставившись на их праздничное застолье. Мужчина поднял на меня свои ледяные глаза, закидывая ногу на ногу, но не ответил ни на один вопрос, переведя взгляд на Марко, что стоял позади.

– Шумно. Покажи, где ее место.

Будто я была диким волком, отбившимся от стаи. Он хотел воспитать меня и приручить, как домашнюю собачонку. Я собираюсь укусить его раньше.

– Это был длинный день, но чертовски успешный. Стоит хорошо его отметить, – Мартина выпустила дым из легких, подмигнув мне, прежде чем меня увели.

Спустившись на нижнюю палубу, Марко затолкав в одну из кают, закрывая за собой дверь на ключ, освободил мои руки. Разминая кисти, осматривая пространство, двуспальная кровать стояла по центру, заправленная в пастельных оттенках, напротив висел плазменный телевизор и ванная комната с душем. Учитывая мое внешнее состояние, принять душ было бы отлично, но, видимо, в моем случае туалет уже великая роскошь.

– Без глупостей vendetta, я устал, – проходя мимо меня, Марко снял ботинки и улегся на кровать, запрокинув руки за голову.

– О, мне жаль, наверное, это утомительно, похищать чужих жен, – огрызнулась я, направляясь в туалет.

– Не закрывай дверь, – его глаза двигались со мной в одном направлении.

– Иди к черту! – захлопнув дверь, поворачивая замок.

Наконец пришло время встретиться с новым отражением Витэлии. Все оказалось не так плохо, как мне казалось. Небольшая припухлость на губе и гематома по линии челюсти. Порез был незначителен, что оставил Марко, шрама не должно остаться. Вздохнув, улыбаясь своему отражению в зеркале, взявшись за кран, как на меня с грохотом падает дверь, которую я закрыла минуту назад.

Прикрывая голову руками в тщетной попытке защитить тело от новых травм, я открыла глаза и увидела искаженное злостью лицо мужчины. Этот безумец вырвал дверь с петель, словно она была не из дерева, а из картона. Схватив меня за локоть, Марко сжал руку до боли и дернул на себя с такой силой, что я врезалась в его грудь.

– Я сказал не закрывать дверь! Долго ты еще будешь вызывать у меня приступ бешенства? – его горячее дыхание обжигало порез на щеке, из-за чего тот защипал.

– Может, тебе лучше сходить к ветеринару, а не винить меня в своем бешенстве? – поднимая голову, склоняя набок.

– Хочешь, я отрежу тебе ухо? Может, так ты сможешь лучше слушать просьбы? – холодная сталь ножа коснулась кожи за ухом. – Что? Думаешь, не смогу?

Он ждал моего ответа, а я продолжала изучать его мимику и жесты. Жалея парня, которому сломали жизнь.

– Я тебя не боюсь, Марко. Ни тебя, ни твоего отца, отдавай приказы сколько тебе захочется. Исполнять их я не стану, – отступая, чувствую, как его хватка ослабла. – Выйди, мне нужно в туалет.

Мой голос был ровным и спокойным, переступая щепки, отколотые от двери, подходя к унитазу, поднимая крышку.

– Хочешь посмотреть? – поднимая бровь, уточнила я, потому что он продолжал наблюдать.

– Не думаю, что твоя киска отличается от тех, что я когда-либо пробовал, – убирая нож, ответил он.

– Ну конечно, – ухмыльнувшись, потирая лоб. – Ты тот самый парень, который одаривает женщин букетами венерических заболеваний.

– Я тот самый парень, который отрезает языки у непослушных девочек.

– Марко, отец зовет тебя! – голос Каролины послышался за дверью.

– Тебе повезло, vendetta.

Он вышел, и у меня было всего несколько минут, чтобы опустошить свой мочевой пузырь, прежде чем в каюту вошли люди Каморры. Их было двое, одетые в темные джинсы и черные рубашки, бритые головы, у одного был шрам в области скулы. Солдаты Каморры были больше похожи на заключенных, у которых нет принципов и морали.

Приведя себя в порядок, как только это было возможно. Смыв утренний макияж, вернее, то, что от него осталось, я устроилась в углу кровати. Веки слипались от усталости, и это было сильнее, чем неприятное ощущение во всем теле. Мужчины продолжали стоять молча у двери, погруженные в свои телефоны, но я чувствовала, как их любопытство съедало изнутри, и они то и дело поглядывали в мою сторону.

Сдаваясь своим человеческим потребностям, я погрузилась в дремоту, облокотившись на спинку кровати, пока не появилась Каролина и не испортила эти счастливые три минуты.

– Подъем! – открыв глаза, я даже не соизволила обернуться. – Ты оглохла?

– Каролина, я еще не успела соскучиться.

Подняв голову, спокойно ответив девушке, замечая в ее руках тарелку.

– Мне плевать! У тебя есть пять минут на еду, прежде чем я разобью эту тарелку о твою голову. Но это в любом случае, если ты продолжишь бесить меня.

Каролина поставила тарелку на кровать, сложа руки. За спиной послышались приглушенный смех мужчин, которых она смерила злым взглядом, в каюте снова стало тихо.

Взглянув на содержимое в тарелке, а именно на слипшийся комок макарон. Странно, что их вообще пытались отварить, а не высыпали в тарелку сырыми.

– Время уже пошло! – предупредила она.

– Предпочитаю не есть тяжелую пищу на ночь, – переводя взгляд с макарон, уставившись в ее голубые глаза.

И если бы было возможно найти в них желания жизни, но кроме красивого цвета небесного тихого утра, я видела лишь опустошенность, боль и озлобленность на собственное существование.

– Я недостаточно тебя била? – схватив меня за волосы, сталкивая с кровати на пол.

Каролина была вспыльчивой, но я не была причиной ее агрессии. Скорее, служила той самой грушей для битья, на которой она срывала свою злость, вымещая ее ударом за ударом. Мои слова едва ли могли стать причиной столь бурной реакции; девушке и вовсе не нужен был повод для атаки. Даже если бы я была послушной пленницей и выполняла требования беспрекословно, она все равно нашла бы способ причинить боль.

Проскользнув между ее ног, я ударила ее ногой по ребрам и повалила на пол, усаживаясь сверху, вжимая ее лицо в пол, блокируя руки за спиной. Звук заряженных пистолетов тут же отрезвил меня, когда я подняла голову, дуло пистолета одного из мужчин уже было направлено мне в голову.

Быстро скинув меня с себя, поднимаясь на ноги, она схватила тарелку с кровати, пока я поднималась следом, не учитывая, что ее желание разбить тарелку о мою голову являлось первостепенным планом, вместо того, чтобы накормить меня.

– Приятного аппетита, тварь! – я едва успела оборониться, прежде чем тарелка разбилась о затылок, и куски макарон прилипли к волосам.

Острая боль в мгновение пронзила голову с правой стороны, пошатнувшись, схватившись за голову, мне потребовались минуты, чтобы привыкнуть к острым ощущениям.

– Каролина, что ты делаешь? – голос Марко донесся с другого конца каюты.

– Как и всегда, развлекаюсь, – она толкнула языком щеку, ухмыляясь мне, готовая вот-вот наброситься вновь.

Моя рука все еще прижималась к ушибу, и, кажется, я чувствовала, как сочиться кровь. Схватившись о дверной косяк, чтобы не потерять равновесие от черных точек, которые плясали перед глазами.

Указав солдатам на дверь, мужчины мгновенно покинули каюту, убирая оружия. Марко, преодолевая расстояние, хватает сестру за предплечье, толкнул к выходу следом.

– Убирайся отсюда.

В его голосе не было ни капли нежности, даже к собственной сестре. Каролина вырвала свою руку и по-дурацки захихикала, разворачиваясь к брату лицом. Их разница в росте была достаточно велика, из-за чего блондинка задрала подбородок, встретившись с братом взглядами.

– Не угрожай мне и не командуй, если я захочу, то перережу ей глотку раньше, чем папа решится.

Схватил сестру за шею, прижимая к стене, с глухим стуком выбивая воздух из ее легких. Подняв руку в воздух, блондинка вздрогнула, в ожидании неизбежного удара.

– Что мне мешает сломать твои шейные позвонки прямо сейчас? Верно, ничего. Поэтому не раздражай меня и делай то, что говорят.

Делая шаг назад, надеясь на послушание, в противном случае он исполнит, что пообещал.

– Прекращай играть роль того, кем тебе никогда не стать, – отталкиваясь, она вышла из каюты, громко хлопнув дверью.

Марко продолжал буравить дверь, играя желваками. Я взглянула на ладонь, оценивая причиненный ущерб моему телу.

– Дай мне посмотреть, – сделав шаг в мою сторону, отчего я сделала два в противоположную.

– Не подходи!

Предупредила я, но, к сожалению, мои слова ничего не значили. Его рука припечатала мое изможденное тело лицом к стене, откидывая прядь спутанных волос, чтобы лучше разглядеть ушиб.

– Все в порядке.

В порядке, серьезно? Он явно издевался, давая именно такой ответ. Кажется, мне пора перестать удивляться всему, что делали эти люди. В конце концов, мое нахождение рядом с ними не выглядит, словно я отправилась в запланированный отдых к дальним родственникам.

– Не думаю, что ответ изменился, будь у меня открытая рана, – вырываясь из его хватки, отходя ближе к кровати.

Я хочу спать. Тело так сильно жаждет соприкоснуться с матрасом, но я борюсь со своими желаниями, просто сев с краю.

– Тебе бы просто оказали необходимую помощь, чтобы ты не умерла раньше времени.

Сухо ответил он, даже не взглянув на меня, а затем сняв кожаную куртку и бросил на пол. Затем стянул через голову футболку, хвастаясь своими мышцами. Мои брови взлетели вверх, совершенно не понимая, что происходит, и как только его руки потянулись к джинсам, я занервничала.

– Какого хрена? – поджимая под себя ноги, спрашиваю.

– Раздеваюсь, чтобы принять душ, – абсолютно спокойно отвечает Марко, расстегивая молнию, – Предпочитаю быть чистым, прежде чем лечь в кровать с женщиной.

– О, так благородно, но ты недостоин находиться даже в одной комнате со мной.

– Мы уже преодолели этот барьер, vendetta.

В одно резкое движение Марко сорвал с себя штаны вместе с нижним бельем. Стиснув зубы, отворачивая голову, уставившись в стену, вспоминая, что она не заперта. Этот идиот. Мысленно я била его по голове тысячи раз за каждую подобную выходку.

– Такая стеснительная, забавно, – его легкий, грубоватый смех раздражал мои уши. – Или ты боишься, что не сможешь перестать фантазировать, если увидишь?

– Серьезно? – я обернулась, уставившись на его голую фигуру, но мои глаза были прикованы к лицу. – Наличие члена не является тем, что могло бы меня удивить, – пройдясь по его телу, сделав скучное лицо, остановившись на том, что он так демонстрировал. – А вот мужское достоинство дало бы тебе пару очков. Хотя все это безнадежно, потому что его нет.

У Марко было все, чтобы понравиться женщинам. Харизма плохого парня, подтянутое тело и полное безразличие к чувствам женского сердца. Антигерой современного мира, тот, что любит наполняться женской энергией через секс, при этом не вкладывая ни капли своей. Он знает, что женщинам нравится. Глупым и не уважающим себя женщинам, у которых есть свободное время, что тратят на одноразовый секс.

– Твой мозг уже сравнил нас с Кристиано? – уголки его тонких губ поползли вверх. – Развернувшись, направляясь в ванную, демонстрируя свою задницу. – По ту сторону двери есть люди.

Я громко выдохнула, прижавшись спиной к спинке кровати. Чтобы бежать, нужно иметь силы, а их у меня практически не осталось. Мой живот предательски заурчал от голода, скоро это пройдет, нужно только перетерпеть.

Спустя пятнадцать минут Марко вернулся, к счастью, на его бедрах было полотенце, в котором он улегся на кровать, по другую сторону от меня.

Отлепившись от спинки кровати, взяв подушку, спускаясь на пол.

– Не останешься?

Проигнорировав его вопрос, подкладывая подушку под спину.

– Подушкам место на кровати, – его рука вытянулась ладонью вверх. – Если ты выбираешь сидеть на полу, значит, подушка останется со мной.

Бросив в него подушкой, которую он тут же с лету поймал рукой, подкладывая под себя. Эгоист.

Я достаточно быстро провалилась в сон, мое тело медленно сползло по стене на пол. Спать на полу – не самое ужасное наказание из всех, что мне еще предстоит пережить.

Мне снился летний сад, как мы с Эйми бегали по траве, босиком ловя мыльные пузыри, ее детский звонкий смех заполнял задний двор. Я так сильно привязалась к ней за то время, что мы были вместе, даже мысли о том, что кто-то сможет отнять ее у меня, превращали меня в сумасшедшую, готовую на самые страшные вещи. Она была моей, милой Эйми. Звёздочкой, что так ярко засияла в моей жизни, меняя все вокруг к лучшему. Кристиано тоже это чувствовал, потихоньку привыкая к ней.

– Вставай! – грубый голос вернул меня к реальности, заставляя открыть глаза.

Марко сидел на корточках, одетый в чистую одежду, от него пахло мылом и сигаретами. Принимая сидячее положение, опираясь о стену, мои брови образовали складку на переносице, почувствовав боль в висках и неприятный запах сигарет.

– Поживее, у тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок, – бросая в меня одежду, встав, возвышаясь надо мной.

Это был спортивный черный костюм, на два размера больше моего. Мне пришлось импровизировать, чтобы штаны держались за талию.

Умывшись прохладной водой, приводя себя в чувства. На месте ушибов появились фиолетовые синяки, которые трудно будет скрыть косметикой, а мелкие царапины уже успели покрыться коркой.

Сходя с яхты, окруженная людьми Каморры, пересаживаясь в тонированный машины. На приборной панели указывало четыре часа утра, томно выдохнув от скопившейся усталости. Акцентируя внимание на физическом состоянии, я совсем не учла, что мое тело было свободно, кроме того, что по обе стороны сидело два здоровых мужика, лишая личного пространства.

Аэропорт Кливленда только начинал оживать после трудовой ночи. Работники в пестрых жилетах со скучающими минами на лицах ожидали окончание смены, навряд ли кто-то из них примет во внимание и заметит неладное.

У меня нет плана, только смирение, от которого закипает кровь в жилах, наполняя яростью разум. Чем больше мне приходилось стискивать зубы, покорно склоняя голову, тем дальше я удалялась от семьи, без определенного срока надеясь на скорую встречу.

6 глава

Витэлия

Город, где сбываются мечты одних и бессовестно разбиваются на тысячи осколков у других. Лос-Анджелес – сказка для тех, кто стремится достичь популярности и славы в индустрии развлечений, готовые продать душу, пробиваясь на вершину шоу-бизнеса любыми способами. Город большого кино, которое никогда не закончится. Город «падших» ангелов.

Вереница белых «Роллс-Ройсов» приближалась к витиеватым механическим воротам. Внушающие размеры особняка с вкраплениями золотых статуй у фонтана, что располагался в центре подъездной дороги. Нетрудно догадаться, какой антураж будет внутри. Выбравшись из машины, краем глаза заметив недовольное лицо Бернардо, осматривающего дом снаружи, не решаясь войти. Мартина оказалась смелее, стуча каблуками дорогих туфель по плитке.

Всю дорогу, что мы летели, она не раз вспоминала домашний уют, которого ей не хватало. Распахнув дверь, женщина замерла.

– Вот дьявол!

Несколько мужчин достали оружия, готовые открыть огонь в любой момент. Марко подтолкнул меня, заставляя следовать внутрь за остальными. Запах разложившейся плоти ударил в нос, как только мои ноги переступили порог. Повсюду лежали трупы людей, начиная от солдат до обычных прислуг, служащих семье Волларо. Сжав руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, пытаясь удержать еду в желудке, которую было разрешено съесть за время полета.

– Но как они смогли? – удивилась Каролина, прикрывая нос рукой, морщась от трупного запаха.

Огромная хрустальная люстра, расположенная над центральной лестницей, что вела на второй этаж, удерживала тело мужчины, который до последнего боролся за жизнь, держа в руках нож.

Марко, преодолев расстояние, отрезал веревку, и тело с грохотом упало у его ног. Нагнувшись, вытаскивая карту изо рта, которую я не сразу заметила. Никто не заметил.

Сжав челюсти, вытаскивая телефон из кармана куртки, поставив на громкий звонок, возвращаясь, показывая отцу изображение повешенного человека вниз головой.

– Судя по тому, что ты мне позвонил, вы добрались до Лос-Анджелеса. Тебе понравился мой сюрприз, Марко?

Голос Кристиано был непохож на тот, что я привыкла слышать по утрам, просыпаясь в нашей кровати. У него всегда было более чем достаточно фантазии, чтобы удивлять.

– Повешенный, серьезно? В чем смысл? – ответил ему Марко.

Бернардо повернул голову в мою сторону, слегка щурясь, обдумывая план действий.

– Прямое значение, без скрытых смыслов, – ответил Кристиано.

Мой рот скривился в ухмылке, маленькая победа, и она была нашей.

– Позволь напомнить, твоя жена все еще в наших руках, – не разрывая зрительного контакта, сказал Бернардо. – Опрометчивые поступки дорого обходятся.

– Какой бы ни была цена, я в состоянии заплатить. Не стоит переживать об этом, позаботьтесь о себе, Бернардо.

– Лучше я позабочусь о Витэлии. Уверен, у меня это выйдет лучше твоего, – обрывая звонок, он указал на дверь в другом конце холла.

Двое солдат, тут же подхватившие меня под руки, потащили за боссом через первый этаж к заднему выходу.

– Отпустите меня! – вырываясь из цепкой хватки, бросая на Марко предупредительный взгляд. – Я в состоянии идти сама!

Небольшая пристройка, в которой, судя по всему, хранились садовые принадлежности, была очищена, оставляя четыре холодные бетонные стены и пол, усыпанный увядшими листьями, оставшиеся с прошлого лета.

Бросив меня внутрь так, словно во мне не было веса, падая на четвереньки, тут же пытаясь встать, как чья-то нога больно толкнула в спину, я снова распластавшись по сырому бетону.

– Правила просты, Витэлия. Его действия – твоя боль. Урок первый: Каморра всегда держит свое слово.

Бернардо был до ужаса спокоен, что путало мысли в ожидании неизбежного. Боли.

Почувствовав огонь, разрушающий мое левое плечо, без возможности пошевелиться. Я закричала, пытаясь проглотить вырывающуюся боль. Вывихнутое плечо продолжало гореть, от острой боли меня стошнило, упираясь лбом в холодный бетон, застонав.

Я справлюсь.

– Отлично, отправь видео Кристиано, ему понравится.

Я даже не взглянула на Бернардо, чтобы помешать его планам, только звук удаляющихся шагов. Новая волна тошноты подкатила к горлу, потребовалось несколько долгих минут, чтобы совладать с ней и отползти к стене.

Я справлюсь.

Кристиано

Италия была моей родиной, но я никогда не чувствовал на ее земле в безопасности. Канада – вот место, где я был по-настоящему на своем месте. Суровые климатические условия страны под стать моему характеру. Пока сицилийская мафия делила Америку, разрывая власть на штаты, Ндрангета контролировала целые страны. За тридцать два года в моей жизни не раз приходилось решать вопросы союза и выделение небольшой части земли другим синдикатам. Если работа была выгодна для организации, мы принимали предложение.

С годами мафия Италии перестала контролировать работу заграницей, отвечая за бизнес исключительно на своей территории. Каморра не имела определенной иерархии никогда, Коза Ностра разбилась на два лагеря, где Дон Сицилии не имел прав управлять итало-американской мафией. Сицилия отделилась от Америки, оставаясь в партнерских отношениях, преследуя разные цели. Очевидно, что, живя в чужой стране, тебе придётся сотрудничать с другими народами так или иначе. Раскол произошел от нежелания сотрудничать с не итальянцами. Коза Ностра была предана старым традициям, выступая противниками смешанной крови, некоторые семьи в Америке до сих пор с подозрением относятся к подобным бракам, если только от этого не зависит жизнь целой семьи.

Так появилось «Пять влиятельных семей» Нью-Йорка, которые со временем создали совет – Комиссию, которая разграничивает «зоны влияния» между семьями. В ее состав входят «Пять семей» Нью-Йорка, Чикагский Наряд и представители группировок Среднего Запада.

Чем больше погружаешься в мафию, пытаясь построить четкий план работы синдиката, тем с большей вероятностью запутаешься, не добившись цели.

Прошло уже больше суток с момента похищения Витэлии, меня раздражало даже собственное дыхание, пока я вел машину на виллу Казалеси.

– Давно я не был во Флоренции, – разглядывая местность в окно, сказал Теодоро.

– Что ты знаешь?

Мне было интересно, знает ли он то, чего не знаю я? Его отец был в дружеских отношениях с главой клана, в Италии все безумно дружелюбные.

– Смотря, что ты хочешь узнать?

Этот парень будет моим грехом, который я совершу. Выдохнув, прикусив язык, напоминая себе, что он кузен и по совместительству любимчик Витэлии.

– Мы договаривались! – рычу я сквозь стиснутые зубы.

– Интересно, ты злишься, что моя сестра подвергается пыткам вместо тебя или потому что украли твое? – он почесал висок стволом пистолета, что держал в руке.

– Просто заткнись, Тео!

– Думаешь, я не знаю то, что ты сделал? – голос парня изменился в тоне.

– К чему ты клонишь?

Измеряется ли терпение в процентах? Если да, то моих осталось ровно пять для Теодоро.

– Ты убил Руфино Босси сразу же после того, как он сознался.

Это было правдой, я получил разрешение Сантосов в тот же день, разрезая старика на куски. Отец не был рад моим действиям, он всегда старался привить нам с Антонио, что мафия – это «незаконный бизнес», а не кровавые убийства. Мы почти следовали этому плану.

– Он заслужил такой конец, – переводя взгляд на дорогу, ответил я.

– Смерть моего отца тоже на твоих руках?

Валерио удалось прожить несколько месяцев в тюрьме, пока его не повесили надзиратели по просьбе Франческо Барбаро, которому я щедро оплатил услугу. В тюрьмах часто заключенные обрывают свою жизнь, прибегая к суициду.

– Хочешь, чтобы я попросил прощение?

– Нет. Возможно, однажды я бы сам это сделал, – признался парень, уставившись на оливковые рощи, принадлежащие Казалеси. – Мама еще жива.

– Я не трогаю женщин.

– Она не знает об этом? – я лишь кивнул в ответ на его вопрос.

Витэлия никогда не должна узнать об этом.

– Гаэтано Казалеси – босс этого улья. На данный момент один из самых сильных кланов Каморры. Участвует в производстве молока, цемента и международной торговле с поставкой в Палермо. Союзы с албанской и нигерийскими синдикатами, – почесав переносицу, решая уравнения в голове. – Приблизительное богатство этих пчел оценивается в тридцать миллиардов евро.

– Неплохо, мусор оказался не единственным увлечением, – вилла наконец-то появилась в поле зрения.

Машина, где ехал отец вместе с Алонзо Павези, и еще несколько наших машин с солдатами.

– Напомню тебе, что мои люди все еще работают в Реджио-ди-Калабрия, и я осведомлен обо всех твоих делах.

Останавливая машину, нас уже встречало по меньшей мере двадцать человек, вооруженных до зубов. Наше появление не было сюрпризом, но Гаэтано был слишком осторожен, принимая гостей.

– Теодоро, тебе стоит больше доверять мне…

– Потому что ты трахаешься с моей кузиной? – оборвав меня, его лицо скривилось от сказанных слов.

– Мы занимаемся любовью. Ты поймешь отличие, когда начнешь уважать женщин и будешь более ответственен.

Открывая дверь, выходя из машины, теплый воздух взъерошил мои волосы.

Гаэтано было шестьдесят семь лет, невысокого роста, при этом имея широкие плечи, что указывало на крепкое сложение. Короткие волосы темного цвета с проседью, круглое лицо, широкие брови и зеленые глаза. В руках у него были перчатки, а одежда, перепачканная землей. Он стоял в закрытой позе, но слегка улыбнулся, заметив моего отца. Напряженность окутала местность.

– Алдо, я так рад, что ты наконец-то заглянул ко мне, – пожав руку отцу, его взгляд обратился ко мне. – Кристиано так вырос с нашей последней встречи.

Мне было семь, и это была наша единственная встреча.

– Гаэтано, рад встречи, – вклинился Теодоро, напоминая о своем присутствии.

Мужчина расслабился, увидев знакомое лицо, пожимая руку Теодоро, на его лице образовались морщинки вокруг глаз.

– Взаимно. Поговорим тут или пройдем в более комфортное место?

– Будет лучше, если мы останемся твоими гостями и решим все разногласия, – отец шагнул в сторону заднего двора.

Развернувшись на пятках, Гаэтано поддержал идею и неторопливой походкой последовал дружескому жесту.

– Вино или…? – предложил мужчина, считывая реакцию отца.

– Можно вино, – подставляя свой бокал. – Где Мария, обычно она приветлива к гостям?

– Алдо, прошло столько лет. Мария скончалась три года назад, – прикуривая сигару, отклоняясь на спинку стула. – Она сделала то, что должна была сделать, будучи в браке. Наследники, наша сила.

Выдыхая, он оскалился в мою сторону. Мы стояли позади отца, не решаясь присесть за стол, напротив нас по-прежнему стояли вооруженные люди с автоматами.

– И все же, она была доброй женщиной, – вращая бокал с вином в руке, соболезную утрате больше Гаэтано.

– Доброта не сможет спасти твоих людей от смерти, закона или войны. В нашем мире такое качество подобно проклятию.

– Вовремя проявленная милость спасает больше жизней, чем гнев, который сожжет всех дотла, Гаэтано. Тебе повезло, что ты остался на свободе. Твои девочки еще могут быть в безопасности.

Морщинистый лоб мужчины напрягся, когда отец упомянул его дочерей, которых он прятал в Швейцарии.

Нашумевшее дело клана Казалеси подвергло более тысячи человек к опросу в судебном разбирательстве. Десятилетняя война с верховным судом Италии и двадцать семь пожизненных приговоров. До сегодняшнего дня Гаэтано был не единственным боссом клана, его братья, друзья и верные лейтенанты, которые смогли сбежать, укрываясь от вынесенного приговора с заключением на остаток жизни.

Каморра стала синдикатом, который понял, что мусор – золото и сможет принести достаточно богатства. На протяжении двадцати лет Гаэтано строил мусорную пирамиду вместе с другими боссами клана. Подкупая местных политиков и чиновников, чтобы добиться согласия на вывоз токсичных отходов.

Из-за сбросов тяжелых металлов и химических веществ, которые в процессе сжигали у дорог, привело к выбросам токсичных веществ, спровоцировав раковые заболевания мирных граждан. Люди стали организовывать митинги, и власть зашевелилась, начиная охоту на Каморру.

Казалеси успели обосноваться за границей, налаживая торговлю оружием в Швейцарии, пользуясь банками, чтобы через посредников инвестировать в различные компании в Великобритании.

К моменту, когда неаполитанцев накрыла бедность, а кланам угрожала решётка, большинство предпочло эмигрировать из страны. Оставшиеся семьи из Неаполя и Казерты создали стратегический Альянс Секондильяно, нацеленный на незаконный оборот, связующий в Испании и Нидерландах.

Казалеси стали королями Италии, не побоявшись законов и власти, но в итоге проиграли. Гаэтано спас мусорный бизнес, заручившись поддержкой китайцев, перебравшись во Флоренцию. Сейчас они активно переправляют промышленные отходы из Прато в Гонконг.

– Чиро был менее терпелив, в отличие от тебя.

Мы с отцом одновременно напряглись, услышав имя его младшего брата. В семье никто не упоминал имени Чиро Ринальди, для отца имя брата было как старая рана, к которой он не хотел прикасаться.

– Мы приехали, чтобы обсудить клан Волларо, а не вспоминать прошлое, – начал я, оперевшись о стол обеими руками.

– А что с кланом Волларо? У них прекрасно идут дела в Лос-Анджелесе, – Гаэтано не взглянул в мою сторону, но люди с автоматами напряглись.

– Вы оказываете им поддержку, развязывая новые войны. Вы любите деньги, а Бернардо – свежую кровь на новых землях.

Он рассмеялся, качая головой:

– Кристиано, ты убил его наследника. Боюсь, он имеет все права на то, чтобы пролить свежую кровь.

– Смерть члена семьи была не спонтанным решением. Ндрангета вернула долг.

Он пытается сделать меня виновником происходящего, но не я напал пять лет назад на высшего члена сообщества Калабрийского синдиката.

– Вы хотите, чтобы я помог спасти девчонку?

– Эта девчонка является членом высшего сообщества, – напомнил всем нам Теодоро, про которого я забыл во время разговора.

– Гаэтано, просто не вмешивайся, – попросил отец.

– Угроза? – склонив голову, он был уже менее приветлив.

– Просьба, которую ты в силах исполнить.

– Так забавно, четверо мужчин стоят под прицелами сотен оружий, чтобы спасти одну сучку. Слишком унизительно.

Схватив его за толстый загривок, притянув ближе к себе, из-за чего его выпирающий живот уперся в стол, собирая скатерть. Послышались звуки снявшихся предохранителей с оружия. Теодоро направил пистолет, только Алонзо и отец оставались на прежних местах с холодными лицами.

– Думаешь, я не смогу украсить виллу твоими внутренностями? Как думаешь, будет ли это красиво?

Мои глаза заглядывали в его растерянный взгляд и широко раскрытые губы в немом молчании.

– Вам не выбраться отсюда живыми, – наконец он ответил.

– Уверен? – указывая на красную точку, что горела в области сердца, – Ндрангета была слишком долго милосердна к вам.

Теодоро не соврал, наши люди, которых отправил Франческо Барбаро из Калабрии и личный состав Алонзо, превосходили в численности, окружив гектары частных владений Гаэтано Казалеси.

– Договорились, – прошипел мужчина, так чтобы никто из его солдат не услышал.

Отталкивая его тело обратно на стул, направляясь к выходу.

– Отличная встреча, Гаэтано. Вино было вкусным.

Допивая из бокала, отец попрощался, но Теодоро все еще оставался на месте. Обернувшись, лишь догадываясь, что выкинет эта бестолочь.

– Говоря о сучках. Передавайте привет Людовике. Она прекрасно выполняет команды, стоя на коленях, заглатывая член, – убрав прядь волос со лба. – Наследники, наше все.

Выдохнув, я не мог подобрать приличных слов для этого ребенка. Выехав из Флоренции, направляясь в Рим, находиться во владениях Казалеси было небезопасно, не тогда, когда босс принимает решение о стороне, что будет более удачной для бизнеса.

– Старшая дочь, серьезно, Тео? – проводя рукой по лицу, мне следовало побриться.

– Дядя, перешедший к врагам, серьезно?

– Это так важно?

–Да! Все, кто работает на Каморру, психи, твоя семья косвенно относится к их синдикату, а ты спокойно принимаешь это? – Теодоро поерзал на сидении, раздраженный новостью.

–Хочешь, чтобы я нашел дядю, которого никогда не видел, и убил? – предлагая, как вариант.

–Было бы славно изначально от него избавиться, – пробубнил парень.

–Как сделал Валерио?

Повисло неловкое молчание, Теодоро поджал губы. Возможно, он осуждал себя за мысль избавиться от члена семьи, но именно так большинство в Ндрангете и поступали с предателями.

–Давай проясним сейчас, – избавив от тишины, продолжив. – Мой отец с помощью своего положения просто сделал то, что делают обычно братья, предоставил выбор. Тебе хорошо известно, что мафия давно практикует переход от одного союза к другому.

–Большинство из них считаются без вести пропавшими, – добавил он.

–Большинство. Ндрангета становится милосерднее с годами.

Мне мало известно о дяде и что произошло между двумя братьями Ринальди. В юношеском возрасте Чиро был лучшим бойцом в Канаде, имея внушительный список заказных убийств. Отец был старше, сдержаннее, умел совладать с гневом и обратить в слова, которые сработают. Дядя понимал, что всегда будет на порядок ниже старшего брата, он хотел равной власти.

После смерти деда, когда отец занял место в высшем совете как приемник, Чиро отклонил предложение быть боссом в Ванкувере.

Жестокость, восполняемая заказными убийствами, была не единственной проблемой ссор между братьями. Чиро Ринальди был патриотом своей страны, каждый раз ища предлог, чтобы вернуться на земли предков, в одну из таких поездок он исчез. Солдаты Ндрангеты по просьбе отца нашли Чиро в восточной части Неаполя с людьми из Каморры. Заключая прочный пакт с Альянсом Секондильяно, получая монополию на продажу запрещенных веществ, образуя новый клан Ринальди.

–Ндрангета милосердна, когда знает, что дело не принесет ущерба. Прекрати внушать себе эти сказки. Во все века политики и бизнесмены шли за справедливостью к мафии, устав от красивых речей. Если бы люди умели разговаривать, были бы войны?

Теодоро раскрылся для меня с другой стороны, на мгновение я задумался, чтобы воспитать этого парня. Внуки семьи Конделло не перестают меня удивлять.

–Тебе стоит научиться разговаривать, чтобы не сокращать количество солдат, которое имеешь. – останавливаясь возле заправки, заглушая мотор. – Люди и знание – твое оружие против многих войн.

–Не беспокойся, я уже убедился, что ваша семья любит болтать, – открывая дверь, выходя из машины. – Мне нужно отлить, тебе нужно что-то купить?

–Ценю твою заботу, но нет, – наше резкое сближение напрягало меня.

–Ничего личного, просто хотел побаловать своего водителя, – подмигивая мне, он направился в магазин.

Телефон зазвонил, номер не определился, и это означало, что Волларо прибыли в Лос-Анджелес. Ответив на звонок, он продлился минут шесть, но я смог уловить гнев в голосах, что доставило мне определенное удовольствие. Они будут страдать, на этот раз все, без исключения.

Спустя десять минут мне пришло видео, как раз в этот момент Теодоро возвращался к машине.

Отключив видео на середине, я сжал руль так, что костяшки побелели. Если бы было возможно силой мысли взорвать пространство, заправка определенно горела в эту минуту.

–Тебе стоит попробовать эти конфеты… – Теодоро осекся, как только я повернулся. – Что?

–Позвони Алонзо, для него есть работа, – прорычал я, срываясь с места.

7 глава

Кристиано

Последние события за ближайшие сутки. Во Флоренции этой ночью воспламенилась мусорная свалка, что привело к загрязнению окружающей среды. Позже эко-полиция города обнаружила ядовитые вещества, которые привозили специально из разных областей Италии. Ранее с такой проблемой сталкивались в Неаполе, множество свалок относится к мафии, приводят страну к экологическому бедствию.

Закрывая планшет, прослушав новости в интернете, что закрепило удачную работу людей Алонзо.

– Уверен, что это не разозлит Гаэтано еще больше? – спросил Теодоро, поглощая вторую банку с энергетиком.

Из Рима мы сразу же отправились обратно в Канаду, не теряя времени, длительные перелеты максимально изнуряли, учитывая, что никто из нас не мог нормально поспать. Как только я закрывал глаза, образ раненной Витэлии являлся, меня пробирали мурашки, ладони тут же начинали гореть, мечтая прильнуть к шее одного из Волларо и душить до тех пор, пока мои уши не услышат хруст шейных позвонков.

Алонзо Павези остался в Италии, чтоб добраться до Реджи-ди-Калабрии к своей семье.

– Я организовал ему проблему, в которую он погрузится с головой, вместе с крысами, что скрываются от решетки. У него не будет времени, – ответил я, открывая дверь в дом.

В нос ударил запах маминой стряпни, мой организм положительно отозвался, напоминая о том, что я должен поесть нормальную еду. Не привлекая внимание, поднимаясь сразу же в комнату, чтобы привести себя в порядок и принять душ.

Выходя из душа, в глаза бросилась совместная фотография, которую Витэлия сделала, когда мы отдыхали в Мексике. Она всегда улыбалась, даже когда слезы жгли ей глаза, моя девочка улыбалась. Целых семь лет разницы между нами, но Витэлия стояла рядом со мной, превосходя многих женщин, говоря и делая взрослые вещи. Моя жена слишком рано стала взрослой, но никогда не жаловалась на жизнь, вместо этого надевала доспехи и шла сражаться с трудностями.

Капли с волос упали на стекло фоторамки, поставив фото обратно, одевшись, спускаясь вниз.

Отец сидел в центре стола, держа на руках Эйми, восхищаясь розовыми бантиками, которые заплела мама, улыбаясь, пока Эйми что-то рассказывала ему. Лиа сидела рядом, прижавшись к брату, который поглаживал девушку по плечу в утешении. Розабелла просто сидела, уставившись в пустую тарелку, обернувшись, невзначай взглянув на меня, поджав губы.

– Папа! – Эйми заметила меня и тут же поспешила в мою сторону.

Подхватив ребенка на руки, поцеловав, натягивая улыбку.

– Mon amour. Я так сильно скучал.

– Папа, – повторяя, обнимая меня за шею. – Секрет. Один.

Она показала мне указательный палец, имитируя шепот, но все присутствующие за столом слышали.

– Поделишься с папой? – сев за стол, внимательно слушая, утопая в голубых глазах дочери.

Посмотрев на Антонио, она притянула меня за шею, чтобы рассказать:

– Конфеты.Вкусно, папа.

Мама и папа засмеялись, я покосился на Антонио, брат был инициатором подобного.

– Мими, ты не должна рассказывать все папе. Это был наш секрет. – Антонио был раздавлен детским предательством.

Лиа взглянула на брата, выгнув одну бровь, определенно это был секрет. Эйми прижалась ко мне в смущении на слова брата, я погладил ее по спине, обнимая.

– Милая, давай мы будем кушать конфеты после завтрака, хорошо? – я надеялся на сотрудничество с ребенком, которому только исполнится два.

– Ладно.

К счастью, Эйми была мирным ребенком, соглашаясь на условия, не имея функции капризничать по любой прихоти, обычно дети любят манипулировать взрослыми. Моя сестра тому пример, с годами все только усугубилось.

Джина спустилась к столу вместе с Теодоро, что-то обсуждая, расходясь в разные стороны у стола. Когда эти двое сблизились?

– Моя сладкая принцесса. Прошло десять минут, дядя хочет снова поцелуй.

Теодоро плюхнулся на стул рядом, разделяя нас с Розабеллой своим огромным накаченным телом. От него исходил запах шампуня и зубной пасты.

Эйми протянула руку, касаясь его лица, но не подняла голову с моей груди.

– Смотри в тарелку, Теодоро, – фыркнув, прижимая ребенка ближе к себе.

– Она моя, ровно столько же, сколько и твоя.

Развернувшись к столу, он посмотрел на сестру, поглаживая ее по голове. У Тео была зависимость к женщинам Конделло, когда он их видел, в нем просыпалась нежность и забота. В остальном он был безрассудным мальчишкой.

– Она моя дочь, а не пирог, который можно поделить.

Нам подали равиоли, Эйми заинтересовалась блюдом.

– Все верно. Моя племянница, – отправляя первую порцию в рот.

– Хочешь попробовать? – спросив дочь, подув на кусок.

Взяв кусок в рот, ее лицо сморщилось, выплюнув, попадая мне на штаны.

– Фу, – грибы это то, что мы отнесем в список нелюбимых продуктов.

– Маленькие дети и их пищевые привычки, то, с чем сталкивается каждый родитель, – засмеялся отец.

– Девочки более чувствительны, с мальчиками проблем меньше, – ответила мама, улыбнувшись мне.

Послышался громкий всхлип, за столом повисла тишина.

– О, извините… Я просто… – извиняющийся голос Розабеллы донесся до меня.

Я не мог видеть ее полностью, девушка смахнула слезы с щек, бросив взгляд вниз, заметив, как Теодоро сжал ее руку под столом.

– Ничего, милая, – папа протянул ей салфетку.

– Боги, твои слезы утомляют, – пробубнила Джина, закатив глаза.

– Прости?

Розабелла переспросила сестру, тон ее голоса был недружелюбный.

– Говорю, твои слезы раздражают.

– Джина, это невежливо, каждый переживает эмоции по-разному, – отец сделал замечание.

– Может быть, но какие эмоции сейчас переживает Витэлия? Из вас кто-нибудь задумывался? Она вообще может проживать хоть одни? – оглядев наш стол, поинтересовалась сестра. – Если бы от слез решались все проблемы, то я бы поплакала вместе с тобой. Мы бы все так поступили, но нам стоит переживать такие дни и продолжать есть, спать и разговаривать на отстраненные темы.

– Джина, пожалуйста, – папа был требовательнее обычного.

Я просто продолжал смотреть на Эйми, которая непринужденно ела свою еду вместе с Антонио. Брат умел абстрагироваться от всего негативного вокруг, принимая лишь нужную ему информацию.

– Она не умерла, Розабелла. Больше того, Витэлия сейчас отстаивает свои права за всех нас, перед кучкой идиотов, которые возомнили о себе слишком много. Утри свои сопли и не заставляй других переживать об этом.

Джина продолжила есть как ни в чем не бывало, брови Антонио взлетели вверх, покосившись на меня в ожидании, что я что-то скажу.

– Милая, твои слова были грубыми. Но… – покосившись в сторону Розабеллы, которая ковыряла кожу на пальцах. – Розабелла, дай нам время, обещаю, никто из причастных не останется безнаказанным. Хорошо?

Касаясь плеча девушки, осторожно погладив в утешении трудных дней. Восемнадцать лет все еще мало, чтобы справляться с трудностями подобного масштаба, девушки в мафии не проявляют особой инициативы в бизнесе, большинство из них желают выйти удачно замуж и сыграть роль матери для будущих наследников.

Розабелла все еще была ребенком, который пережил слишком много боли за прошедший год. Витэлия слишком сильно опекала сестру после случившегося, не желая, чтобы кузина почувствовала ту же боль, как она когда-то. В сравнении, Розабелла была не одинока в своем горе. Джина права, в мафии нужно быть хладнокровнее к ситуации, иначе ты будешь слабым звеном, подвергая опасности всех членов семьи. Никто не будет нянчиться с тобой всю жизнь, либо ты взрослеешь, полагаясь только на себя, либо умрешь раньше, чем тебе исполнится двадцать.

Витэлия

Озноб пронзил все тело, а головокружение волнами накатывало, вызывая новые мучительные спазмы. Прижавшись спиной к холодной стене, я скрючилась от боли. Левая рука предательски немела, что было плохим знаком. Холодный, липкий пот приклеил пряди волос ко лбу, а грудь вздымалась медленно, в такт хриплому стону, вырывающемуся из горла. Боль парализовала разум, и в голове, кроме потока ругательств, не оставалось ни единой мысли, способной хоть как-то облегчить мои страдания.

Дверь распахнулась с оглушительным хлопком, мое сердце подпрыгнуло в груди, быстро забившись. Марко ворвался в пристройку, осмотрев пространство вокруг, его взгляд остановился на мне, точнее, на руке, что лежала неподвижно. Тяжелый выдох сорвался с его губ – контролировать меня было для него невыносимым бременем.  Он приблизился, опускаясь на одно колено, осматривая мою руку.

– Выглядит плохо, – он коснулся плеча, я зашипела от острой боли. – Но я здесь, чтобы облегчить твои страдания.

Его забавляла роль героя, что-то неизведанное для его темной души.

– Терпеть боль гораздо приятнее, чем видеть твое лицо.

Прошептав, облизывая губы, чувствуя кислый привкус во рту. Хотела бы я, чтобы Марко умер от моего дыхания. Мелкие потребности стали чем-то вроде несбыточной мечты. Мне стоит больше ценить ванную комнату с этих пор.

Без предупреждения он резко дернул мою руку, я вскрикнула, после чего все поплыло. Открыв глаза, рука Марко придерживала мою голову, предотвращая встречи с бетонным полом.

– Так странно делать добрые дела, – усмехнувшись, убирая руку. – Скоро ты привыкнешь, потому что отец намерен ломать и собирать тебя, пока не наскучит.

– Невозможно, – улыбнувшись, фиксируя руку, прижимая к телу.

– Поделишься?

– Тебе ли не знать, паучок, – посмотрев на его черного паука на шее. – Природа поставила самок в более выигрышное положение. Так что лучше самцу бежать. Кто знает, когда она решит откусить ему голову?

Похлопав на мою вдохновляющую речь, он вышел, оставляя меня в гордом одиночестве. Поджав под себя ноги, я похвалила себя за банальные школьные знания.

Ближе к вечеру я больше не могла сдерживать свои потребности, а опорожняться в ближайший угол, где мне предстоит спать, не хотелось.

– Эй, мне нужно в туалет, – забарабаню в дверь здоровой рукой, привлекая внимание охраны. – Ну же, смелее, или вы боитесь получить по шее от женщины?

– В чем проблема, детка, в твоем распоряжении четыре угла на выбор, – грубый мужской голос ответил мне, и послышался смех со стороны еще двух.

Дикие звери в лесу были бы гораздо гостеприимнее, чем эти люди.

– Насколько сильно ты огорчил родителей, когда родился?

Этого было достаточно, замок щелкнул, и дверь распахнулась. Предо мной стоял лысый мужчина, взгляд его был весьма недружелюбный, особенно после сказанных слов.

– Нам запрещено отпирать дверь без приказа, – напомнил ему парень, что стоял позади.

– Заткнись! Что эта девка может сделать…

Это было его ошибкой, когда он обернулся к своим товарищам. Выхватывая пистолет из его рук, толкая со всей силы в грудь кулаком, так что моя рука заныла с новой силой.

Парни позади него достали оружие, направляя на меня в ответ, пока я целилась в самого старшего.

– Я много чего могу сделать, лучше не испытывай свою судьбу. Не сейчас, – сделав шаг, выходя из заточения на свежий воздух.

Прохладный вечерний ветер тут же развил мои спутанные волосы, я почувствовала неприятный запах, сморщившись.

– Предположим, ты смогла обхитрить нас и сбежать, – жестикулируя парням, чтобы те опустили оружие. – А остальные? Их около сорока по всему периметру, плюс главные ворота. Ребята вооружены пушками посерьезнее этой.

Скрестив руки, указывая на пистолет, что был в моих руках. «Танфольо Р19», копия чешской модели – «Чезетта 75», которая в свое время была настолько успешной, что итальянцы занялись производством аналогов. Итальянцы вывели на обе стороны флажки предохранителя и затворной задержки, что делало стрельбу комфортной как с правой, так и с левой руки.

Поджав губы, я прекрасно понимала, что сейчас мне не выбраться. Даже если удача окажется на моей стороне.

– Я не предполагаю, а действую.

Спуская курок, целясь в упор, ближайший ко мне парень зажмурился, когда его лицо забрызгало кровью товарища. Массивное тело рухнуло на спину, оставив предо мной еще две мишени. Уголки губ невольно дрогнули, меня темное наслаждение убийства захлестывало меня. В отдаленном уголке моего сознания забилась тревога от жажды крови ради забавы.

Я убила всех, что стояли на расстоянии чуть больше вытянутой руки, без сожаления и раскаяния. Количество убитых людей пополнилось в моем невидимом списке.

В эту же минуту набежало немало народу на звуки выстрела. Мужчины разных возрастов целились в меня, окружая. Марко появился, вальяжно приближаясь, засунув руки в карманы темных джинсов.

Уставившись на второй этаж особняка, где Бернардо и Мартина наблюдали за мной с балкона. Его серьезное выражение лица вперемешку с негодованием заставило меня ухмыльнуться. Направляя пистолет вверх, целясь точно в его фигуру, закрывая один глаз для точности, спуская курок не раздумывая. Выстрела не произошло, я знала, что все пули израсходованы, но то, как напряглись окружающие и моя цель, отозвалось радостью моей жестокой личности, жаждущей крови.

Прикоснувшись дулом пистолета к губам, сдувая невидимый дым, будто это было историческое оружие. Тем самым насмехаясь над главой Каморры.

– Бернардо, в вашем доме гость, но вы так недоброжелательны, – закричала я, чтобы его люди тоже могли слышать. – В моей комнате нет уборной и колокольчика, чтобы вызвать экономку. Пришлось импровизировать, – посмотрев на три трупа, что лежали на газоне, пачкая зелень кровью. – Как думаете, если я буду убивать по несколько ваших солдат, через сколько вы разоритесь?

Ветер снова подул, мочевой пузырь застонал, причиняя боль.

– Витэлия, уже поздно, прекрати хулиганить, нас могут услышать соседи, – негромко ответил Бернардо, разворачиваясь, собираясь уходить.

Кажется, на него это происшествие никак не повлияло.

– Сядьте со мной за стол переговоров, побудьте мужчиной хоть раз в жизни!

– С женщиной? Никогда! – отмахнувшись, он ушел.

В каком веке он жил, этот надменный старик? Кем он себя возомнил? Женщины для него – лишь докучливые блохи, вечно путающиеся под ногами, существа без права голоса.

Мое возмущение было настолько велико, что я не заметила, как Марко приблизился ко мне почти вплотную.

– Хочешь фору, чтобы побегать по участку, пока один из них не выстрелит в тебя?

Прищурившись, разглядывая его довольное лицо. Он представлял меня, залитую кровью, и, кажется, его это возбуждало.

– Мне нужно в туалет, Марко.

– Это все?

Положив руку на больное плечо, с силой сжав, направляя в сторону дома. Застонав, закусив щеку, пытаясь игнорировать боль.

– Предаться ласкам своего мужа и обнять дочь.

– Второе желание не такое призрачное, как тебе кажется, vendetta. Наши парни с радостью исполнят его.

Развернув меня к двери, я закатила глаза от услышанного. Говоря о парнях, скорее всего, ночью ему снились мокрые сны, в которых он страстно желал нашего соития. Всем мужчинам нравятся гордые сучки. Такой меня видел Марко, для Кристиано я всегда была гордой королевой. Его королевой.

Ничего не ответив, проходя внутрь, поднимая крышку унитаза.

– Можешь почистить зубы, пусть это будет мой подарок на новоселье, – подмигивая, закрывая дверь.

Прошло ещё два дня, меня водили в туалет два раза в день. Из еды мне приносили бутылку воды и подгоревшую яичницу, единственный прием пищи за сутки. Солдаты, заходившие ко мне, были тщательно обезоружены во избежание еще нескольких смертей. Бернардо не явился на переговоры, Марко тоже пропал. Дни тянулись мучительно долго. Плечо ныло, превращая ночи в пытку; малейшее неловкое движение во сне отзывалось жгучей болью, отнимает сон. Приходилось фиксировать руку старой кофтой, той самой, что была на мне в день перелета. Она же служила мне и одеялом, и подушкой – слабым утешением в этом мрачном заточении.

Ночи были прохладные, меня била дрожь от пронизывающей сырости. Обнимая себя, я пыталась согреться в полузабытьи, утопая в воспоминаниях о тёплом доме в России, о маме в уютном шерстяном свитере и о влюбленном взгляде отца. Раньше я не могла распознать этот взгляд, но сейчас понимала, что такое любовь.

Мой тринадцатый день рождения мы отмечали уже в Италии. Патриция привезла меня из Мексики за несколько дней до праздника. Тетушка Франческа выглядела раздраженной, увидев главу семьи не одну и с кучей чемоданов. С первого дня нашего знакомства она была неприветлива со мной и всегда настраивала старшую дочь против меня, Элена была больше всего подвержена давлению матери, считая себя любимым ребенком. Теодоро был мальчиком, вся ответственность за его воспитание лежала на плечах Валерио, а Розабелла была очень маленькой.

В день, когда нужно было спускаться к ужину, Элена прошла ко мне в комнату и изрезала моё праздничное платье, которое подарила Патриция.

– Зачем ты сделала это? – закричав на кузину, держа испорченное платье в руках.

– В таком виде тебе оно пойдёт больше, – показав мне язык, поправляя волосы. – Мама говорит, что бродягам нет разницы, в чём выходить, всё равно выглядят жалко.

Сжав руки в кулаки, насупившись, подошла к столу и взяла ножницы со стола.

– Тогда для тебя не будет разницы, если я укорочу твою стрижку!

Схватив Элену за хвост, успев отрезать половину до того, как она начала визжать, царапаться и кричать, взывая к помощи родителей.

Франческа вбежала в комнату вместе с Валерио с разницей в пару секунд.

– Что тут происходит? – отталкивая меня с кровати Элены, на которой я кромсала её волосы. – Милая, ты не ранена? Что она сделала?

Элена театрально всхлипнула, а потом громко заплакала.

– Мама, мои волосы, Витэлия испортила мои волосы.

– Безмозглая девка! Разве ножницы – игрушка?! Ты могла покалечить моего ребёнка!

– Элена заслужила это, она испортила моё платье, которое подарила бабушка, – обернувшись к дяде, указывая на кусок ткани, валявшейся на полу.

– Витэлия, о чём мы говорили? – Он выхватил ножницы из моих рук, разочарованно покачав головой. – Франческа права! Ты могла поранить себя и Элену, твои действия были жестоки по отношению к сестре. Извинись перед ней и ступай в комнату.

– Но… – едва я успела открыть рот, Валерио поднял руку в грозящем жесте, что не собирается слушать глупые отговорки подростка.

– Сейчас же!

Стиснув зубы, в комнате витала несправедливость, застилая мои глаза слезами, извинившись, подбирая лоскуты ткани, убежав в свою комнату.

Я плакала, уткнувшись в подушку, всё ещё держа в руках платье, точнее, то, что осталось от него. Ведь Патриция подарила его для меня, оно было не просто вещью, а тем, что осталось бы в памяти моего дня. Напоминая мне о том, что в мире ещё есть человек, который любит меня и заботится обо мне.

Теплые руки обвили меня сзади, в нос ударил цветочный аромат.

– Почему моя милая девочка плачет? – Услышав её голос, я вздрогнула, сев на кровать, стирая с лица влагу.

Бабушка не любила слёзы, к Теодоро она была строже остальных, пугая его тем, что плачущих мальчиков не берут в солдаты.

– Оно испорчено.

– Нет ничего, что нельзя исправить, моя смелая девочка, – коснувшись моего подбородка. – Всё можно исправить, кроме смерти.

Её накрашенные помадой алые губы растянулись в тонкую полоску, она улыбнулась мне, погладив большим пальцем по щеке. Слова подействовали на меня, нагоняя больше грусти, возвращая к воспоминаниям о родителях.

Горло жгло от нахлынувших эмоций, которые мне приходилось сдерживать, чтобы не разорвать от тоски, но я всё же проронила несколько слез.

– Бабушка… Если я потеряюсь… Или умру… Никто не расстроится, не так ли? – Патриция притянула меня к своей груди, крепко обнимая. – Никто не будет меня любить и вспоминать, верно?

Поцеловав в макушку, покачивая наши тела из стороны в сторону, давая мне выплакать все слёзы, без осуждения и упреков. Она позволяла мне стать слабой, маленькой девочкой, не ожидая и не прося быть сильной. Бабушка принимала и понимала меня. Единственная, на кого я могла положиться, ощущая поддержку и любовь. Мне показалось, что в тот момент она тоже дала волю чувствам, которые глубоко похоронила в себе.

Шаги у двери прозвучали настойчиво, вырывая из омута воспоминаний. Смахнув тыльной стороной ладони предательские слезы, я распахнула глаза. Бернардо в окружении своих людей вошёл внутрь, мне пришлось поприветствовать гостя и встать на ноги. Марко тенью следовал за отцом. Идеальный итальянский костюм, скроенный на заказ, галстук дерзко выглядывал из-под пиджака, поблескивали запонки, и, конечно же, шляпа – неизменный атрибут уважающего себя мафиози.

– Решились на переговоры, Бернардо?

– Мои мысли полны грандиозных идей, но эта ужасно бестолковая, – сморщившись, словно перед ним не девушка, а слизень. – Кристиано обезумел от расставания с тобой и совершил очередную ошибку. Мой дорогой друг Гаэтано пострадал. Как думаешь, девчонка Ринальди слишком легкая жертва?

Уверена, Кристиано и Алдо должны были укрепить охрану возле дома и тем более у границ, но, кажется, эти ублюдки оставили несколько шпионов в Канаде, которым ещё по силам причинить вред семье.

– Ты не посмеешь причинить никому другому вред. Ни тогда, когда я здесь, – огрызнувшись на его вопрос, внутри меня всё дрожало от страха за Джину.

Что, если это всего лишь уловка, чтобы напугать меня? А может, Джина уже похищена? У меня закружилась голова от вариантов, которые могли быть.

– Значит, ты всё ещё готова играть?

Не раздумывая ни секунды, я кивнула соглашаясь. Передо мной возникла миска, до краев наполненная влажной, отдающей химозой кормовой массой для животных. Запах был далёк от аппетитного, но могло быть и хуже – гораздо хуже.

– Я должна это съесть? – уточнила я у Бернардо.

– Подожди, еще не все декорации готовы. Марко, организуешь съёмку? – Повернув голову на сына, тот молча достал телефон.

Мужчина извлек из кармана ошейник, холодно блеснувший в полумраке, и затянул его на моей шее. Удовлетворив свою извращённую эстетику, съёмка началась. Стоя на коленях, я не решалась приступить к трапезе. Зажмурившись, лишь кончиком языка коснулась отвратительной массы. Пришлось задержать дыхание, чтобы протолкнуть её в себя. Поедая корм, я прожигала Марко взглядом, полным презрения и ненависти.

– Руки за спину, Витэлия! – Отдавая приказы, говорил Бернардо, и я выполняла. – Будет здорово, если мы услышим, как кошечка издаёт звуки для своего хозяина.

Застыв, сжимая челюсть, испепеляя главу клана взглядом. В ответ получая лишь насмешливый блеск в глазах. На вкус еда была не такой противной, как на запах, но от принудительного унижения куски застревали в горле. Ближе к концу мой желудок готов был вытошнить всё обратно. Марко наблюдал теперь не через равнодушный экран смартфона, а вживую, с неподдельным интересом. Заметив это, я неторопливо провела языком по краю миски, издав притворный стон удовлетворения. Кадык на его шее дрогнул, оживляя набитого паука. Значит, мои догадки верны.

– Отличное видео вышло, – Поворачиваясь на пятках, направляясь к выходу, сказал Бернардо. – Мне не терпится показать его Кристиано.

– Надеюсь, уговор в силе, – Бросила я вслед. – Не трогай мою семью.

Ответом мне был хлопок закрывающейся двери. Ночной фонарь, пробивающийся в щель, освещал тонкую полосу, ускользая в угол. На языке был горьковатый привкус еды, а миска все еще наполовину полная. Спустя какое-то время ночные жители пришли на запах. Я никогда не боялась грызунов, наоборот, животные казались мне милыми.

Зверек осторожно выжидал, когда я перемещусь в отдаленное место, чтобы полакомиться.

– Прости, но у меня нет сил двигаться, – вздохнув, я просто пододвинула миску дальше от себя. – Жизнь такая непредсказуемая, но мне нравится твое общество, маленький друг.

Пока маленький зверек лакомился едой, я проваливалась в сон, забывая про тяготы наяву.

8 глава

Кристиано

– Папа, – Эйми указала мне на ботинки.

Оторвавшись от телефона, я посмотрел вниз. Дьявол! Это был конский навоз. Перед отъездом мы приехали навестить Генерала и удостовериться, что моя лошадь будет получать по-прежнему максимальное количество заботы и внимания. Эйми нравилось общаться с лошадьми, с возрастом строптивость Генерала исчезла, он любил размеренные прогулки.

– Все в порядке, – натянув улыбку, избавляясь от прилипшей массы.

– Фу-у-у-у, – дочь зажала нос обеими руками, захихикав.

– Папа был увлечен работой и вляпался, – поднимая на руки Эйми, чтобы она не повторила моей ошибки. – Ты сказала Генералу, что уезжаешь в путешествие?

– Да!

Маленькие ручки обвили мою шею, я почувствовал холод маленьких пальчиков.

– Ты замерзла?

Трогая маленький нос ребенка, но Эйми лишь отрицательно закачала головой. Апрель подходил к концу, скоро наступит долгожданная пора каждого года для любителей пляжей и жаркого солнца.

– Мама. Ушла?

Меня словно окатило холодной водой, к такому роду вопросу от маленького человека я не был готов. Пристегивая ремни безопасности к детскому креслу, немного помолчав.

– Кто тебе такое сказал?

– Мама. Нет, – она взяла игрушку, которую купила для нее Витэлия.

– Мы с мамой сильно любим тебя, чтобы покидать надолго. Просто у нее появилось очень много дел. Она вернется к нам, – жалкое оправдание. – А пока мамы нет, тебе нужно присматривать за папой. Справишься?

– Хорошо. Какашка.

Этому слову точно не я учил, но дочь верно подметила. В данный момент я наступаю только в дерьмо, и сегодня яркий пример тому.

– Эйми, мы не будем употреблять больше плохие слова. Договорились? – выставляя ладонь для пятерки.

Отбивая мою руку, она потянулась за поцелуем. Детский запах дочери снова вскружил мой разум, каждый раз, когда Эйми проявляла нежность, мир вокруг замирал.

***

– Слишком долго! Мы уже потратили три дня для того, чтобы организовать перелет такого масштаба, – проводя языком вдоль верхнего ряда зубов.

Алонзо перевез свою семью из Италии, как и было оговорено ранее. Помимо Семьи он привез свыше ста солдат Ндрангеты в Канаду.

– Кристиано, прошу, подумай здраво! – отец тоже был раздражен, в особенности после поджога в Италии. – Твоя необдуманная настойчивость может подвергнуть опасности многих людей. Ты ничего не теряешь, уступая нескольким часам, выигрывая спокойные дни в будущем.

Мы отправили «Боинг» с солдатами в Ванкувер, чтобы они смогли пересечь границу в США и встретиться с семьей из Сиэтла, которая будет сопровождать их до Малибу по земле. Наш самолет готов отправиться прямым рейсом в Сан-Франциско через три часа, но тогда мы рискуем быть раньше, чем солдаты проверят близлежащую местность и заметут следы нашего прибытия, организовывая полную безопасность.

– Спокойные дни? – бросив разъяренный взгляд на отца. – Мои спокойные дни закончились неделю назад! – встав с места, сделав шаг к столу, за которым он сидел, Антонио напрягся, касаясь плеча. – Я счастлив, что в твоей жизни есть счастливые дни, отец, но лишь потому,что на ее месте не мама.

Теодоро сидел на подоконнике и присвистнул, впервые заметив мое непослушание перед отцом, который все еще имел больше власти из всех присутствующих в кабинете.

– Не смей говорить о матери в таком ключе! – подорвавшись с места, он ударил по столу.

– В каком? Мама является центром твоей вселенной, и если бы она подвергалась такой опасности, ты бы подвергался здравому смыслу, отец? – выдержав взгляд, ожидая порицания вновь. – Ответ: нет! Ты бы пытал, убивал и сжигал каждого, кто вставал на твоем пути. Твоя праведность закончится там, где начинается беда, связанная с человеком, который важнее твоей жизни.

– Мне так жаль, что я не смог научить тебя контролировать свой гнев, – тихо ответил он, усаживаясь обратно на место. – Однажды твои ошибки обернутся слезами тех, кого ты так сильно любишь, а их пальцы будут испачканы в земле, чьи жизни она забрала в обмен.

Опуская взгляд, он больше не желал смотреть на меня. Его плечи расслабились, губы сомкнулись в тонкую линию, знак полного разочарования. В детстве он мог не разговаривать с нами неделями до тех пор, пока мы не разберем свою ошибку и не обоснуем свое действие.

– Крис, говоря о маме, ты слегка переборщил, – сжимая мое плечо, сказал брат.

– Мне нужна моя женщина, отец! Все, чего я хочу, это вернуть Витэлию домой. И мне жаль, что в очередной раз разочаровываю тебя, проявляя беспечность ради той, что дороже собственной жизни, – Алонзо прошел мимо меня, жестом позвав Теодоро с собой за дверь, оставляя нас втроем. – Мы, блядь, не герои в этом мире, отец. Мы – мафия, ублюдки, которые родились, чтобы быть безжалостными. Чтобы у героев вроде полиции пополнялось количество побед. Хватит читать молитвы и продолжать поклоняться демонам.

Все внутри дрожало, но я был доволен, что, наконец, смог высказаться перед ним. Тринадцатилетний Кристиано, что пытался удовлетворить ожидания отца, с этого момента погиб и превратился в жестокого подростка, который убил своего лучшего друга в одном из поединков на ножах.

Отец одарил меня взглядом, отправляя в самый низ иерархической цепочки Ндрангеты. Он понизил меня в должности за секунду, приходилось лишь гадать, как низко я пал в его глазах, быть может, я стоял на коленях?

– С этой минуты я босс Канады. Только не подсказывай, на репетиции взгляда «убийцы» ушли годы, – похлопав меня по плечу, Антонио дал мне время. – Быть может, идея Криса не настолько идеальна, но к тому времени, как самолет приземлится в Сан-Франциско, Фамилья окажет нам должную защиту на своей территории, – подойдя ближе к столу, заслоняя меня собой, привлекая больше внимания на себя.

– Два идиота, которые потеряли контроль над Лос-Анджелесом и чудом сохранили Сан-Франциско и Сан-Хосе, – отец даже не поднял глаз, делая вид, что занят бумагами. – Тони, задай себе вопрос, почему они до сих пор живы и имеют территории в Калифорнии?

Прикрывая глаза рукой, что невыносимо жгло от недосыпа. Конечно, ответ был очевиден. Покидая Лос-Анджелес, они могли быть в договоре с Волларо, возможно, даже имели общий бизнес. Вероятность, что Бернардо узнает о нашем приезде, равнялась девяносто процентов.

– Тогда получается, мы в заднице? – Антонио обернулся на меня.

Гоня мысли, придумывая новый безопасный маршрут для перелета, чтобы не задействовать не надежные связи с Фамильей. Мне некогда возиться с трупами, придумывая историю их смерти.

– Бейкерсфилд, – сказал я, уставившись на карту мира. – Скорее всего, ближайшие рейсы, который нам одобрят, будет завтра, время в полете будет на два часа дольше, что выиграет время у наших людей.

– Оттуда будет быстрее добраться до Малибу. Городишко весьма скучный, ночной дозор Марко точно не бывал в тех местах, – согласился брат, его лицо светилось от счастья, словно он списал важный экзамен, не напрягая мозг.

Направляясь к выходу, чтобы сообщить Вито об изменениях. Дергая ручку двери, отец все же решил внести свое последнее слово:

– Когда появляются дети, Кристиано, в первую очередь ты должен думать об их безопасности. Потому что женщина, без которой ты не можешь дышать, хотела бы именно этого.

Я не хотел выбирать между детьми и женщиной, которую люблю. Никогда.

Меня злило, что отец постоянно предоставлял выбор из двух вместо того, чтобы дать один правильный, нацеленный на победу.

Возле кабинета стояли Розабелла и Теодоро, споря о чем-то, их шепот практически перешел на крик. Заметив меня, они замолчали, девушка обернулась на меня, ее румянец на щеках от злости предупреждали о новой волне глупой женской прихоти.

– Кристиано, прошу, позволь мне поехать с вами! – она схватила меня за руку, сильно сжав, заглядывая в глаза.

Теодоро за ее спиной отрицательно покачал головой, без права на положительный ответ.

– Розабелла, нам всем будет спокойнее, если ты останешься в Канаде, – сбрасывая руку девушки, отходя на пару шагов. – К тому же твоя учеба должна оставаться, не касаясь семейных проблем.

– Хотите, чтобы я продолжала учиться? Это издевательство!

Ее маленькие руки сжались в кулаки, а в глазах застыла несправедливость, как у маленького ребенка, блестевшие от электрического света. Она снова собиралась плакать.

– Скоро лето, ты должна доучиться этот семестр, – Теодоро поддержал мою мысль.

– Мне будет спокойнее, если я буду помогать Лиа с Эйми. Ей потребуется отдых…

– Это не обсуждается, Розабелла! – перебив ее, сказал я. – Лиа не будет одна со всем справляться. Большую часть времени дочь будет под моим присмотром, а ты поможешь нам, если продолжишь учебу и останешься дома. Надеюсь на сотрудничество.

– Ты приказываешь мне? – ее глаза округлились в страхе, она отошла к Теодоро.

– Именно. Сейчас я говорю как твой босс. Ты в мафии, если ты не служишь семье во благо, тогда…– помедлив с завершением, осознав, насколько мои слова ранят девушку. – В ближайшее время я найду подходящую партию для твоего замужества.

– Какого хрена ты решаешь такое?

Теодоро сорвался, приблизившись ко мне, но я поднял руку, предостерегая парня.

– В этом доме мое слово решает гораздо больше, чем ты можешь представить. Считай, что я твой благодетель, не советую спорить об этом. Иначе тоже останешься.

Смахивая невидимую пыль с его плеча, удаляясь прочь от лишней болтовни.

Семичасовой перелет и еще два часа езды в машине остались позади. Дорога выматывает, вместе с этим мысли, что Витэлия сейчас где-то одна, истязали еще больше. Эйми сладко спала на руках, пока мы ехали с Алонзо в поместье, единственное во всем Малибу, скрытое за частными воротами, возле которых уже ожидали наши люди.

– Сколько людей на сегодняшний день мы имеем? – задал я вопрос, наблюдая, как заходит солнце.

– Пятьдесят с нашей стороны, у юго-запада тридцать шесть, на юге двадцать два, – он даже не взглянул в зеркало заднего вида, ожидая следующего вопроса.

– Меня интересуют уличные банды, которые смогут дать нам полезную информацию.

Лос-Анджелес считается самым криминальным городом мира. Каждый уважающий себя человек криминального бизнеса должен хотя бы раз в жизни попытать удачу и отхватить лакомый кусок. Вопрос в другом, как долго он сможет держать этот кусок в пасти?

– Откуда ты хочешь, чтобы мы начали?

– Лонг-Бич отличный город, чтобы начать, – Эйми приподняла голову на мой голос, но не открыла глаза. – Меня не обидит, если ты отдашь приказ работать сразу с трех точек.

Погладив ребенка по спине, приоткрывая окно, запуская воздух.

– Море, – тыкая в стекло, ее глаза полностью открылись.

– Это океан, милая. Будем купаться? – перехватывая ее руку, целуя маленькую ладошку.

– Кристиано, китайцы – еще одна проблема, с которой мы можем столкнуться, – предупредил Алонзо, останавливая машину.

– Сегодня? – спросила Эйми, уставившись на меня, ожидая положительного ответа, я кивнул.

– Делай что нужно. К утру мне нужна информация, которая не испортит мне настроение, – выбираясь из машины, ставя ребенка на ноги.

– Добро пожаловать в Малибу! – закричал Антонио, направляясь к нам, раскинув руки. – Палящее солнце, кексы и девочки с большими сиськами.

Эйми подпрыгнула на месте, вцепившись в мою ногу, мне пришлось снова взять ее на руки. Лиа ударила его по голове, сказав в ответ пару лестных слов.

Мы прошли внутрь дома, он был просторным и светлым, Витэлия любила светлую отделку в помещении, так комнаты казались просторнее. Завораживающий вид на океан, красоты природы радовали глаза, но не душу, которая стонала от боли.

– Красиво, – разглядывая ярко-оранжевое солнце через стеклянные стены, сказала Эйми на французском.

Я часто разговаривал с ней на другом языке, ее маленький мозг отлично впитывал слова, иногда повторяя их.

– Очень красиво, – натягивая улыбку, поглаживая ее по голове.

– Малибу действительно впечатляет, – Лиа подошла, щелкнув Эйми по носу. – Пойдем выбирать себе самую мягкую кровать?

Протягивая руки, забирая Эйми, увлекая ребенка, чтобы дать мне время. Мне безумно повезло во всех отношениях, с другом в том числе. Лиа была преданной, умной и красивой женщиной, одна из немногих, ради которой хотелось совершать подвиги.

– Если ты не женишься на Лиа в ближайший полгода, есть человек, который сделает это за тебя и в крайне быстрые сроки.

Ощущая силуэт брата, вошедшего с чемоданами, которые раздражающе царапали пол пластмассовыми колесами. Антонио сравнялся со мной, засовывая руки в карманы джинсов.

– Она не согласится на брак по договоренности.

Антонио был эгоистом в отношении Лиа, он предпочитал свободу, но держал любимого человека на привязи, без возможности обрести счастье, пережить боль расставания.

– Если ты откажешься от нее, согласится.

– Тогда откажись от Витэлии, – выплюнул брат, разозлившись. – Быть может, это будет ключ к ее спасению.

Стиснув зубы, мы встретились взглядами, словно два льва готовы прыгнуть друг на друга в любую минуту и разорвать на куски. Десять лет назад мы так и поступали.

– Отлично, тогда заткнись и не лезь в мою жизнь с Лиа. Вместо этого дай мне задачу, кому первому я должен пробить мозги? – развернувшись на пятках, удаляясь подальше от меня. – Ты превращаешься в ублюдка, когда ее нет рядом, портишь настроение всем вокруг.

Правда в том, что я не превращался, а являлся им.

Витэлия

Возможность посещать ванную комнату была одной из самых любимых прогулок за день. Я вдыхала терпкий утренний или прохладный вечерний воздух, наполняя легкие жизнью, прежде чем снова погрузиться в бетонную клетку, пропитанную запахом сырой плесени. В уборной, скользнув взглядом по зеркалу, я замечала, как мои синяки меняют цвет, начиная от ярко-фиолетовых, переходя к более желтоватому оттенку. Прекрасный космос, который так бы понравился моей дочери. Легкая улыбка тронула мои губы, когда я умылась прохладной водой, смывая с лица предчувствие надвигающегося дня. Я не грезила о внезапном появлении Кристиано, сбросившего бомбу на особняк Волларо, хотя в моей голове эта картина выглядела чертовски эффектно. По иронии судьбы мы находились в Голливуде, подобные сюжеты щедро награждались «Оскарами». Мы с Кристиано стали бы прекрасной парой какого-нибудь остросюжетного боевика, забирая все призы и гонорар. А после отдыхали бы где-нибудь на Ибице, занимаясь любовью на теплом песке под звездами.

Самое время для грязных фантазий, Витэлия. У тебя полно свободного времени на такое. Сделав все необходимое по списку, выходя к своим надзирателям, что ожидали у двери. В нос ударил запах жареного бекона для утреннего завтрака, мой желудок мгновенно сжался, к горлу подступила тошнота. Вырвавшись из хватки мужчины, мне едва удалось добежать до туалета.

– Твое время истекло, – процедил он, раздраженный моим внезапным приступом слабости. Схватив меня за плечи, он грубо оторвал от холодного фаянса, которому я только что изливала свою душу.

– Идиот, пару минут ничего не решат, – мне все еще казалось, что процесс не завершен.

Вернувшись в коридор, зажмурилась от неприятного запаха вновь. Сделав шаг к уборной, мужчина преградил мне путь, сложив руки на груди.

– Пусти, – попросила я настойчивее, ощущая вторую волну, прикрывая рот.

– Пошла на место! – скомандовал, будто сторожевой собаке, которая ослушалась хозяина. – Мне некогда возиться с тобой, пошла!

Толкая меня в больное плечо, отчего мозг быстро переключился на телесную боль. Отскочив на пару шагов, чуть не упав на задницу, если бы мое тело не врезалось во что-то каменное позади.

– Что случилось? – бархатный мужской голос послышался за спиной.

– Ничего такого, с чем бы я не мог справиться, – дергая меня за руку на себя, ответил мужчина, и в этот момент меня снова стошнило.

– Вот как? Ситуация говорит об обратном.

Подняв голову, встречаясь с карими глазами, что с интересом разглядывали меня из-под длинных вьющихся волос, спадающих на лоб парня. Младший сын Волларо – Анджело.

Парень был в обтягивающей белой майке, что открывало хороший обзор на татуировки, начиная от кистей рук, заканчивая плечами. Не семья, а ходячие раскраски. Эйми с радостью разрисовала бы их картинки своими фломастерами.

– Случившиеся по твоей вине, значит, и убирать будешь ты, – посмотрев раздраженно на мужчину, что оторопел от выдвинутого обвинения младшего сына. – Я не повторяю дважды.

– Но девчонка…

– Уже не твоя забота, – не взглянув, он достал сигарету из карманов черных широких штанов. – Когда я подниму глаза, и ты все еще будешь стоять на своем месте. Вместо тряпки будет твой язык.

Мужчина, выругавшись, тут же скрылся за первой дверью, что была на его пути.

– Он действительно поверил, что ты сможешь заставить его? – смотря в сторону, куда скрылся солдат.

– Быть может, я действительно могу, – поджигая сигарету, уставившись на меня оценивающим взглядом.

Так обычно оценивали первокурсники жертв на вечеринки в честь посвящения, выбирая, кого они трахнут по окончании пьяной вечеринки.

Заходя обратно в уборную, взяв зубную щетку и выдавив необходимое количество мятной пасты, пытаясь освежить дыхание. Скорее всего, кошачий корм не подходит для данной породы кошек вроде меня. Таких кисок нужно кормить отборными деликатесами.

– Не сомневаюсь в твоей жестокости. Такой дар, что-то вроде семейного наследия, – ухмыльнувшись, направляясь обратно в ледяную пристройку, что подразумевалось моим новым домом.

Анджело схватил меня за шею, развернув к себе. Его глаза блестели, изучая мое лицо, пробираясь по каждой ссадине, оставленной его отцом. Наклонившись, сближая нас, он выдохнул мне в лицо сигаретный дым, теплое дыхание вперемешку с горьковатым привкусом табака осталось на моих потрескавшихся губах.

– Ощущаешь себя увереннее, потому что я младше? – склонив голову вбок, он оскалился. – Отец хотел тебя видеть.

Он указал на огромные белоснежные двери в обеденный зал. Выпрямившись, разминая шею, проходя мимо него.

– Я чувствую свою уверенность даже перед твоим отцом, малыш.

Это было похоже на гребаный флирт, Анджело открыто проявлял интерес, знакомясь со своей жертвой, а я потакала его игре. Он был очаровательным парнем и не менее сексуальным, сложно вообразить, сколько девочек ведется на внешность этого золотистого ретривера?

Закусив губу, я погрузилась в размышления, осознавая, что план по сближению с одним из братьев вполне мог сработать, если бы не моя уязвленная гордость. Такое дается безумно сложно, особенно когда душу гложет вина за поступки, которые пока лишь призрачно мелькают в сознании. Уже от одних мыслей образ Кристиано бил по сердцу, и мне становилось стыдно, что я предаю нашу любовь.

Нужен другой план. Тряхнув головой, разгоняя облако несуразицы, двери открылись. Огромный овальный стол, вырезанный из слоновой кости, стоял в центре зала, его изогнутые золотые ножки соответствовали общему настроению роскоши. С первого дня в этом доме взгляд неизменно упирался в золото: будь то филигранная рамка старинной фотографии, витой подсвечник или изящные столовые приборы. Бернардо восседал на противоположном конце стола, сложив руки в замок. Сегодня на нём была лишь расстегнутая на две пуговицы рубашка, небрежно открывающая золотой отблеск цепочки на шее. Мартина сидела по правую руку от него вместе с Каролиной, женщина начинала свое утро с бокала игристого и сигареты.

– Витэлия, проходи, – поманив меня к себе рукой, скривив свои тонкие губы.

В обеденном зале присутствовали все, кроме Марко, охрана стояла у стены по обе стороны дверей, ведущих в главный холл. Такое количество охраны по всему периметру требовалось больше для сохранения дорогих реликвий, а не личной защиты.

Анджело сел напротив сестры и принялся за еду, не обращая внимания на семью. Каролина проводила меня взглядом, оценив мое тело, насколько это было возможно. В ее голове работал генератор, выбирая часть тела, которую она хотела бы сломать мне. Вытягивая руку, показав ей средний палец, пусть маленькая сучка наслаждается. Девушка вцепилась в вилку, готова бросить столовый прибор в ответ на мой жест, но Мартина мгновенно погасила ее агрессию.

– Оставь это.

– Что на этот раз?

С моей стороны было проявлено любопытство, глупо ожидать от старика приглашения за стол, скорее он накормит меня новой порций издевательств.

– Слышал, тебе нездоровится, – его бледно-голубые глаза сощурились, подозревая меня в чем-то.

– Избавьте себя от лишних тревог обо мне. К тому же странно интересоваться здоровьем, когда кормишь человека едой для животных.

До меня донесся издевательский смешок Каролины и ее тихое: «кис-кис-кис» в мой адрес.

– Видишь ли, я ценитель красивых шоу, а ты, девочка, прекрасно исполняешь главную роль. Хотелось бы продлить удовольствие, – отпивая кофе из чашки, наслаждаясь не то кофе, не то воспоминаниями моих унижений.

– Ваш друг Гаэтано, наверное, признателен за такую крепкую дружбу, – сложив руки на груди, разглядывая мужчину с высоты своего роста. – Только его имя было лишь предлогом, потому что коварный план давно зрел в вашей голове и требовал незамедлительного воплощения.

Более того, видео, скорее всего, не дошло до Кристиано. Бернардо просто поставил галочку и потешил свое старческое эго, тем самым преподнося мне урок за дерзость, совершенную ранее.

Мне не был известен человек с именем Гаэтано, но для Волларо в Америке он был бесполезен.

– Ты разговариваешь прям как она, – они с Мартиной переглянулись. – Признаюсь, у меня мурашки. Человек давно умер, но часть застряла в другом человеке.

– Ты тоже это заметил? – прохрипела Мартина. – Глядя на девчонку, я узнаю Патрицию.

По моему позвоночнику пробежался холод при упоминании покойной бабушки. Сглотнув, желудок застонал от нахлынувшей тошноты. Вместе с этим я все еще держала маску безразличия к словам и собственного величия.

– Поговорим о мертвых? – вздернув бровь, предложила я.

Их лица исказились, потому что эта тема била так же сильно в их сторону, как и меня. Промелькнувшая скорбь в их глазах дала возможность и мне дергать за ниточки.

Бернардо было открыл рот, как в зал вбежал солдат, извиняясь, он склонился перед боссом, что-то прошептав. Глава встал, направляясь к выходу через парадную, все тут же последовали за ним, кроме Анджело.

К моей персоне было особое внимание, поэтому без сопротивлений я послушно плелась, пока в спину дышал ствол пистолета.

Марко стоял возле фонтана, разговаривая по телефону, возле него стояло двое людей в строгих костюмах азиатской внешности. Заметив Бернардо, спускающегося к ним с лестницы, они одновременно склонили головы.

Мои глаза искали причину беспокойства семьи, и в тот момент, когда Марко указал в небо, сердце забилось быстрее в трепетном чувстве. Внутренний голос в голове произнес:

Он здесь.

9 глава

Витэлия

Над парадными воротами возвышался рекламный щит. По белому полотну дерзко и небрежно было вымазано красной краской слово – «МОЯ». Определенно, это была краска, маленький жест для привлечения внимания от мужа заставил семью Волларо засуетиться ранним утром. Для меня это послание значило не больше, чем обычное «Доброе утро!». И, признаться, именно таким оно и было.

Уголки моих губ дрогнули в еле заметной улыбке. Привалившись к перилам, наслаждаясь утренней прогулкой, зацепившись взглядом, как вносят четыре мертвых тела. Внутри все похолодело. Я сорвалась с места, сбегая по лестнице, а солдат, стоявший позади, рванул следом, выхватывая оружие. Не успела я добежать до Бернардо, как Марко ловко перехватил меня за запястье, притягивая к себе.

– Тише, vendetta! – грубый голос царапал слух.

Я даже не взглянула на него, продолжая рассматривать бледные лица погибших, которых один за другим опускали перед Бернардо. Точнее, если можно было назвать лицом. Этих людей пытали, причем самыми жестокими и изощренными способами, от ужаса мои волосы на затылке зашевелились.

Один был лишен глаза, другой пальцев, третий… Меня стошнило на ботинки Марко, руки затряслись, мне хотелось расплакаться, стараясь дышать через нос, но глаза все еще видели отрубленные куски плоти.

– Как и ожидалось от женщины, – вздохнул Бернардо с отвращением. – Теперь ты знаешь истинное нутро своего любимого.

Поднимаясь, вытирая рот тыльной стороной руки, оборачиваясь к старику, смиряя его злым взглядом.

– Ваши люди умирают так, словно их жизни ничего не стоят. И они будут продолжать умирать за босса, который за столько лет так и не научился вести переговоры, – У меня кружилась голова, но я продолжила. – Знаете, чем все обернется? Вы умрете, и не самым красивым образом.

– На этом все? – пройдя мимо меня, посмотрев на погибших солдат.

– Есть еще кое-что.

Марко склонился над одним из трупов, переворачивая на живот, разрезая ткань одежды. На теле во всю спину была вырезана римская цифра пять.

– Идентичные на всех телах, – добавил Марко, взглянув на меня.

– Твой муж романтик. Расписываться именем супруги на телах вражеских солдат, блестяще. Мне нравится этот парень, – смех Бернардо был похож на хриплый лай собаки.

Перешагнув труп, направляясь к машине, которая ждала на выезде. Двое парней азиатской внешности поклонились Марко и ушли следом, так и не проронив ни слова.

– Уберитесь тут! – скомандовал Марко столпившейся охране.

Приблизившись вплотную, он жаждал моего взгляда, но я развернулась и зашагала к лестнице, ведущей в дом. Мартина и Каролина исчезли, стоило нам переступить порог холла – особняк Волларо призрачно опустел.

Марко, с ленью в каждом движении, проследовал к лестнице, лишь небрежным кивком головы указав мне направление вверх. Мои брови нахмурились, не проронив ни слова, я ступила на холодные мраморные ступени. На середине пути в глазах забегали черные пятна, видимо, голод и утренняя тошнота, словно сговорившись, терзали меня. Вцепившись побелевшими пальцами в перила, я зажмурилась, пытаясь жадно вдохнуть воздух. Тщетно. Я почувствовала, как проваливаюсь, как тону в густой, всепоглощающей темноте.

Марко подхватил меня, не дав упасть к началу пройденного пути. Подбрасывая, крепко прижимая к своей груди, продолжая подниматься. Мне хотелось вырваться из его рук, так сильно было противно оказаться в его объятиях, пока в лицо не ударил холодный поток воды. Мгновенно по телу пробежались мурашки, открыв глаза, уставившись в холодные голубые.

– Пожалуйста, – не разрывая взгляда, его ехидная улыбка появилась на лице.

Чертов маньяк!

Стиснув зубы, я встала, выбираясь из душевой кабинки. Моя одежда была наполовину мокрой, вода стекала по штанам на плитку, образовывая лужу.

– Предпочитаю свернуть себе шею на лестнице, чем благодарить твою темную душу.

– Как всегда грубиянка.

Его взгляд переместился к шее, на которой все еще был кошачий ошейник. Украшение привлекло его внимание, голубые глаза вспыхнули от нахлынувших визуализаций, было нетрудно догадаться, какого характера они были.

– Вспоминаешь, как я старательно вылизывала миску на коленях перед твоим отцом?

Глаза Марко снова вернулись к моим, склонившись надо мной, его дыхание обжигало щеки, и вместе с этим мое тело трясло от холода.

– Убедился, что твой грязный ротик может доставлять наслаждение, – улыбка не сходила с его лица.

– Добавь это в список своих мечт, которые никогда не исполнятся, – взмахнув рукой перед его лицом, демонстрируя обручальное кольцо. – У киски уже есть хозяин, перед кем она с удовольствием стоит на коленях.

Его игривый взгляд потух, челюсть плотно сомкнулась. Рука взяла мою шею в плотное кольцо, в глазах снова заиграли черные звезды. Выдержав его взгляд, мой рот приоткрылся, хватая воздух. Толкнув в сторону, моя спина соприкоснулась со стенкой душевой, после чего Марко ослабил хватку, сдирая с меня ошейник.

– Судьба бывает непредсказуема, а иногда очень несправедлива и жестока, – проводя костяшками пальцев по моей щеке. – И ты прекрасно знаешь это.

Толкнув его в грудь, мое плечо заныло от боли, но гнев, что неумолимо рос внутри, был сильнее физического дискомфорта.

– Вы на протяжении стольких лет грязно подставляли и играли с терпением союзников, которые предлагали вам мир и иные решения. Так почему вас так тронуло то, что смерть постучалась в ваши двери? – моя грудь тяжело вздымалась от нахлынувших эмоций.

– Мой брат был тем, кто предлагал иные решения и протягивал руку мира твоему ублюдку. Что предпочел спустить курок, прежде чем выслушать, – Марко усмехнулся, толкая языком щеку, вспоминая тот день. – Алдо просидел в неволе, продолжая радоваться биению сердца, а мой брат был застрелен, как бездомная собака. Ндрангета, которая применяет слова вместо оружия, на деле построена на мести.

Сейчас он смотрел на меня с отвращением и брезгливостью. Моя голова опустела, мне не было известно ничего о том случае, все, чем я руководствовалась, было доверие супругу. Мои руки сжались в кулаки, в голове было смятение, что если жестокая правда была за семьей Волларо, и Кристиано действительно поступил преждевременно? А может, Марко применяет очередной прием, настраивая меня против семьи, прощупывая мою женскую суть? Мужчины часто определяют женщин как слабых и глупых.

– Ты выбрал не того человека, чтобы обсудить несправедливость судьбы.

Уставившись на блондина, который смирно стоял, кривя губами в ухмылке.

– Быть мафией значит быть проклятым с рождения, vendetta.

Однажды похожие слова говорил мне мой отец. Будь он жив, какой была бы моя судьба?

– Даю тебе час, приведи себя в порядок, – с этими словами он вышел, захлопнув дверь ванной.

Выдыхая, я скатилась по стене душевой, обхватывая себя руками. Голова упала на колени, мне хотелось плакать, кричать, взывая к помощи. Я устала.

Дыши, Витэлия!

Дыши. Борись. Живи.

Ты справишься! Всегда справлялась.

Дыши. Борись. Живи.

Голос в голове повторял слова снова и снова, заставляя подняться, раздеться и довольствоваться меньшим, что я сейчас могла.

Признаться, было приятно чувствовать терпкий аромат мужского геля для душа. Ощущать свежесть, появилась легкость в теле, будто оно на мгновение расслабилось.

Вместо старой одежды на дверной ручке висел пакет с совершенно новыми вещами. Простая белая футболка и светлые джинсы, все еще с бирками. Обувь осталась прежней.

Марко, развалившись на кровати, небрежно переключал каналы телевизора. Его комната, по сравнению с роскошью особняка, казалась почти аскетичной. Возможно, ему и не нужно было больше: лишь место для сна и ванная комната. Голубые глаза скользнули по моей обновке, и я, закусив щеку, сдержала колкую реплику в его адрес. Во мне пробуждался характер Джины, когда кто-то совал нос в мои дела.

– Какая послушная, – взглянув на наручные часы, поднимаясь с кровати. – Хочешь есть?

– Чего ты хочешь? – огрызнулась я на внезапную дружелюбность Марко. – Что за абсурдное проявление заботы?

Преодолев расстояние между нами в два шага, мысок его ботинка коснулся моих кроссовок, но я не двинулась с места.

– Позволяю тебе наслаждаться в отсутствие моего отца, – тихий голос стал грубее и вызывающе. – Как насчет первого гастрономического оргазма?

Встав на цыпочки, прошептав ему на ухо в ответ таким же блаженным голосом:

– Обожаю столовые приборы, особенно ложки. Ими удобнее всего выковыривать глаза.

После этих слов мы молча сидели друг напротив друга на кухне, где прислуги суетливо бегали, готовя следующий прием пищи. Женщины озадаченно поглядывали на меня, кидая вопросительные взгляды друг другу.

– Уверены, что гостье не требуются столовые приборы? – самая смелая из женщин уточнила, взглянув на меня сочувствующим взглядом.

– У гостьи слишком длинный язык, она справится и без приборов.

Не отрываясь от омлета с беконом, ответил Марко. Громко выдохнув, испепеляя его взглядом, мне хотелось запустить тарелку с кашей в его башку, вместо этого я молча стала есть через край.

Кристиано

Улицы Чайнатауна пестрили китайскими фонарями. Они тянулись над головами буквально от каждого здания, создавая атмосферу, отдаленно напоминающую китайцам их родной дом. Годы шли, и китайская диаспора, некогда всевластная, потеснилась под натиском других азиатских народов. Но здесь, в сердце Чайнатауна, китайцы все еще оставались на вершине негласной иерархии.

Ночью мне не пришлось сомкнуть глаз. Мои руки были заняты людьми Каморры, я резал, выжигал и отрезал, не спеша, их крики были моей мелодией. Двое погибло, так и не раскрыв рта, другие же смотрели, как на телах товарищей вырезали первую букву имени моей супруги. Посмертное клеймо.

Особняк Волларо был виден, наверное, даже из космоса. Мне не терпелось преподнести ему «небольшой» презент, приглашение на встречу с его «близкими китайскими друзьями». И вот мы неспешно входим в ничем не примечательную булочную «Феникс», затерянную среди лабиринта улочек.

Посетителей можно было пересчитать по пальцам, но никто не обернулся в нашу сторону. К нам тут же подошла девушка в шелковом традиционном наряде красного цвета с изображением пары журавлей. Изящно поклонившись, она скользнула в сторону кухни. Миниатюрная, хрупкая – макушкой едва доставала мне до ключиц.

За спиной послышалось раздражающее перешептывание Антонио и Теодоро, смакующих в своем вульгарном итальянском прелести азиатских женщин. Бросив через плечо испепеляющий взгляд, мой брат лишь хитро подмигнул мне.

Минуя кухню, девушка остановилась перед железной дверью.

– Господин Ли ожидает вас, – открыть дверь она не решалась.

За дверью была небольшая морозильная камера с морепродуктами, в глубине была еще одна дверь.

– Неужели нет другого входа, мы скоро так до самого Китая дойдем? – зажимая нос от рыбной вони, взорвался Антонио.

Открывая дверь, показалась крутая лестница вниз. Мое терпение тоже начинало иссякать, но я, не проронив ни слова, продолжал идти. Двое китайских крепких и довольно высоких мужчин стояли на охране у двери с выпуклой фигурой золотого дракона.

– Американская версия китайцев не такая миниатюрная, как гласят легенды, – рассматривая парней, вооруженные автоматами, сказал Тони.

– Что за легенды?

Теодоро действительно нашел не лучшее время задавать вопросы, тем более Антонио.

– Страна маленьких людей и членов.

Тщательно осмотрев нас на наличие оружия, нам открыли дверь, пропуская внутрь.

Большой игровой зал, в центре которого стоял бильярдный стол, в конце виднелся бар, по обе стороны были кожаные диваны для расслабленной беседы. Взгляды устремились в нашу сторону, прервав свои дела на несколько секунд, прежде чем продолжить.

– Друзья, поприветствуйте наших гостей, – мужчина в темно-сером костюме встал с дивана, улыбаясь мне.

Мы были примерно одного роста, карие глаза оценили меня еще до того, как он приблизился к нам. Отличительная черта в длинных волосах, что были убраны в хвост, показывая бриллиантовую сережку в ухе. Он протянул мне руку, улыбнувшись, я принял дружелюбный жест. Двое парней стояли по обе стороны от него, склонив головы в приветствии, пока остальные продолжали играть, общаясь на отстраненные темы.

– Мы не знакомы. Алан Вэй, ваш связной.

– Да нам плевать, кто ты! – выдал Теодоро, раздраженный за длительным приветствием. – Может, еще чайную церемонию устроишь?

– Я бы и от завтрака не отказался, – пробурчал брат в спину.

Алонзо Павези все еще оглядывал пространство, молча ожидая моих приказов.

– Невежливо грубить в гостях, – Алан сделал шаг к Тео, реагируя на дерзость, но я преградил ему дорогу, бросив предупреждающий взгляд.

– Приветствие затянулось, а мы очень ценим свое время.

Дверь за барной стойкой открылась, в проходе показался главный босс. Я узнал его по описанию Алонзо. Дэниел, старший сын династии Ли, занимающий пост главнокомандующего три года под руководством отца, и еще четыре после его кончины.

Одарив меня своей обольстительной улыбкой, приглашая внутрь. Мужчине было сорок три года, но он не выглядел на свой возраст, я не ощущал разницу в одиннадцать лет.

– Кристиано, добро пожаловать, – продолжая стоять в проходе, пропуская нас внутрь.

Мягкое кожаное кресло уютно расположилось возле массивного дубового стола. Голова дракона, так называли верховного босса китайской Триады. Небрежно засунув руки в карманы брюк, я неспешно направился к этому временному трону.

– Не садись, – сказал Дэниел, занимая свое место. – Для тебя место там.

Мои брови сдвинулись к переносице, образуя морщины на лбу. Мужчина указал на диван в углу, где развалились Антонио и Теодоро, Алонзо осталось лишь маленькое место с краю. Брат улыбнулся мне, похлопав по коленям, говоря тем самым, что с радостью примет мою задницу.

Игнорируя невежественные слова, демонстративно усаживаясь в кресло.

– Мне так не кажется.

Его взгляд вернулся к Алану, и парень тут же вышел, закрывая за собой дверь.

– Я слегка удивлен, что представители Ндрангеты лично захотели навестить меня.

– Может, потому что вы украли что-то, к чему никто не имеет права прикасаться?

Это был риторический вопрос.

– Может, – сложив руки в замок, его поганый рот улыбнулся мне.

– Будь осторожен, Джеки Чан, в выражениях. Очень осторожен.

Антонио предостерег Ли, но тот даже не оскорбился на замечание брата. Откинувшись на спинку кресла, не сильно качнувшись, ожидая моего слова.

Сейчас у китайцев было преимущество, все просто их территория, их правила, которые мы должны принять. Даже если все пойдет недружелюбно, и мы справимся с главным боссом, нам определенно не выбраться живыми отсюда.

– Почему бы тебе не затянуть этот пояс никому не нужной войны? – спросил я, предполагая, каким будет его ответ.

– Кристиано, возможно, мы бы подружились с тобой, но твой отец… – он встал, засунув руки в карманы брюк. – Единственная причина, по которой я не готов заключать сделки. По крайней мере, до тех пор, пока он ходит по земле.

– Старые обиды, которые давно лежат в могиле.

– А разве ты отпустил свои? Разве ты не убил человека из-за тех же мотивов? – он ходил по краю границы, хитрый лис знал, чем мог меня зацепить.

Как бы мне ни хотелось в тот день захватить границы Каморры, я пересек их по всем правилам, которые от меня требовали. Убийство старшего брата Марко не входило в мои планы. Все, чего я хотел, обезопасить собственную территорию, сместив мэра, который заручился поддержкой с одним из кланов в Америке.

– Алдо отказывал моему отцу трижды в союзе, самое время отказать мне, успокоив душу отца. До конца своих дней он говорил мне, что однажды Ринальди придут на наши земли и будут просить.

– Зачем вам земли Канады, когда вы имеете самую большую страну мира?

Жадность. Китайцы подобно болячке распространялись, охватывая все больше территорий.

– Россия – великая страна, наделенная ценными металлами и обширными лесами.

Именно этого и хотел покойный отец Дэниела, безжалостно вырубать леса, уничтожая красоты моей страны, а также шкуры диких животных.

Где бы ни была китайская Триада, все заработанные средства уходили обратно на родину в банки для поднятия экономики страны.

– Вы имеете право только потому, что на данный момент им это выгодно. Разозлив русских, может содрогнуться весь мир.

Дверь открылась, пред нами стоял Бернардо со своим доверительным лицом, Алан был позади, предоставляя место для третьего босса.

Задний план, что скучающе сидел на диванах, напряглись, готовые разорвать старого мужчину в любую минуту. К сожалению, его смерть не утолила бы и каплю моего гнева, который я испытывал.

Бернардо посмотрел на кресло, что предназначалось ему. Я скучающе закинул ногу на ногу.

– Я так рад, Кристиано.

Пожав руку Даниелю, он уселся напротив меня, изучая своими бледными глазами, ни одна морщина не дрогнула. Он был надменен, как всегда.

– Чувствуете? Запахло мазями для суставов, – Теодоро наигранно рассмеялся на шутку Антонио.

– Спасибо, что остаешься оригинальным до конца. Мне понравился твой подарок, но Витэлия почувствовала себя нехорошо от увиденного.

Мой кадык дрогнул при упоминании любимой женщины, меньше всего я был рад, что ей пришло увидеть мою худшую сторону.

– Клянусь нашими богами, – мой голос был грубым и властным. – Если ты еще хоть пальцем посмеешь прикоснуться к ней, я сожгу весь Лос-Анджелес.

– После нашей дружелюбной онлайн-встречи она стала послушнее.

– Я сломаю твою шею, старый ублюдок! – Теодоро подскочил с дивана, щелчки заряженных пистолетов тут же устремились на нас.

Выставляя руку, преграждая путь парню, но он проигнорировал, и Алан, что целился вместе с солдатом Бернардо, выстрелил в Теодоро, прежде чем Антонио успел предостеречь его.

Парень упал на пол, зашипел, рукав его белой рубашки окрасился в алый.

– Щенки должны слушаться своих хозяев, верно, Алан? – прохрипел Бернардо.

– Бесспорно.

Они оба рассмеялись, Антонио и Алозно уже поднимали Тео с пола.

– Всего лишь царапина, малыш, – подмигнул Тео Алан, показав свои белые зубы.

– Иди к черту! – Показав ему средний палец, усаживаясь обратно на диван.

Такие встречи были бестолковыми, каждый раз, встречаясь, перекидываясь оскорблениями, не приближало меня к жене. Круг замыкался, я становился всё злее, она страдала, проживая еще один темный день. Моя беспомощность потешала врагов.

– Готов выполнить всё, что ты захочешь, – выдерживая взгляд ледяных глаз.

Бернардо даже не подумал над словами, тут же дав ответ:

– Я хочу, чтобы ты убил своего брата. Сейчас.

10 глава

Кристиано

Усмехнувшись на просьбу Бернардо, мои пальцы коснулись подбородка. Дэниел сел на край своего стола, сложив руки, демонстрируя натренированные мышцы тела.

– Ну так что?

Бернардо душил меня своими психологическими трюками, требуя невозможного. При этом он принижал меня перед союзниками, словно неразумного мальчишку, каким, несомненно, и видел. Уверен, в этой комнате все, даже Дэниел, были глупцами в глазах старого босса.

– Такие скучные желания, – выдохнул я, рассматривая фигурку на столе. – Неужели закончилась фантазия, и ты опустился до такого минимума?

Взгляд обратился к Ли, но он продолжал сидеть в своей закрытой позе.

– Мои скучные желания доказывают то, что ты попросту треплешь языком. Говоря «всё», ты не берешь в счет жизни, хотя в ваших священных правилах указано: кровь за кровь.

– В тот день моя кровь тоже была пролита, просто кому-то повезло меньше, – ответив, зная, что Бернардо поведется на это. – Фактически долг уплачен.

Волларо не был обеспокоен утратой старшего сына настолько, чтобы привлекать внимание врагов, которым он когда-то насолил. Скорее имя покойного сына было предлогом давно прогнившей обиды.

Когда мы выбрались с территории Каморры, его сын был еще жив, смерть не была запечатлена в моем присутствии.

– Хорошо, тогда мое следующее «скучное» желание… – он обвел комнату взглядом, растягивая удовольствие. – Твоя компания.

– Хочешь мои самолеты?

– Ровно половину от того, чем ты владеешь.

Глаза Дэниела засияли. Подобного рода сделка означала вступление в союз Ндрангеты и Каморры, Сантосы никогда бы не одобрили подобное. Помимо этого, соглашаясь, мне придётся пропустить врага на свою территорию. Отец проклянет меня, и когда их круг примет общее решение устранить меня, он сделает это лично.

Однако я был безбашенным ублюдком. Если Витэлия вернется, то я готов подарить ему всю компанию, только пусть она снова просыпается в моей постели. Счастливая и живая.

– Договорились.

На этом встреча была окончена. Поднявшись с места, я попросил Алонзо урегулировать связующие данные и заняться подготовкой бумаг.

Алан отошёл от двери, пропуская бледного Теодоро и Антонио, после чего поклонился мне.

– Кристиано, – окликнул меня Бернардо, не поворачивая головы, продолжая сидеть. – То, за что ты так отчаянно борешься, вскоре может отвернуться от тебя.

Проигнорировав слова, предо мной оказалась протянута рука Дэниела.

– Рад встречи, надеюсь, следующая будет в более дружелюбной обстановке.

– Взаимно. Тебе пора рассматривать более молодых союзников, старые скоро умрут.

Пожав руку, нас провели к черному выходу. Выбираясь на улицу, в меня ударил теплый воздух Лос-Анджелеса. Повсюду были люди, пребывая в угрожающем спокойствии. Никто не обращал на нас внимание, но я чувствовал трюк безразличия, который в мгновения мог обрушить на нас свои кровавые интересы.

– Что-то еще? – Алонзо ощущал напряжение всего Чайнатауна вместе со мной.

– Сейчас неподходящее время?

– Нет.

Алонзо Павези считывал мои потребности открыть огонь в эту же минуту, чтобы проучить тех, кто остался на чайную церемонию.

Покидая Чайнатаун, в воротах появился белый «Роллс-Ройс», стекла машины были затонированы, но угадать пассажира не составило труда. Мои руки сжались в кулаки до побелевших костяшек.

– Мы сделали больше, чем вчера, а завтра сделаем еще больше, чем сегодня.

Алонзо пытался приободрить меня, ослабляя галстук. Меня отвлекло от взрывоопасных мыслей, не часто я слышал подобное от консильери.

– Да, Крис, ты сделал всё, чтобы отец оторвал нам головы, – сказал Антонио напротив меня.

– Компания принадлежит мне и Витэлии, он не имеет никакого отношения к этому.

Мы ехали в бронированном минивэне, таких было еще семь сопровождающих.

– Он не отпустит ее, – скорчившись от боли, ответил Тео. – Бернардо чувствует свою силу тут, потому что Дэниел снабжает его своими людьми. Если бы не китайцы, мы бы за сутки перебили весь клан.

– Китай все усложняет, верно, но без людей Ли у него достаточно своих солдат. Люди хотят владеть Лос-Анджелесом, так было всегда. Для этого не обязательно командовать, главное – быть в команде, – добавил Алонзо.

– Мы бы и сейчас перебили, но тогда погибло бы много людей. Дэниел непросто так позволяет Волларо чувствовать себя на вершине, – проведя рукой по лицу, размышляя. – Клан Волларо связующая нить между Италией, где Гаэтано работает с одним из их подразделений. Пока Бернардо дружит с Гаэтано, он полезен династии Ли.

Бернардо был слишком высокомерен, ему льстило, что другая нация склоняет пред ним голову. Китайцы слишком уважительно относились к возрасту, и, скорее всего, Дэниел после смерти отца продолжил потакать злому старику, сделав из него свою жертву. Бернардо клевал на это, до сих пор ничего не заподозрив, что скрыто за уважением.

Хитрость в том, что Ли позволил жертве казаться слишком умной, сделав себя глупее в ее глазах.

– Какие приколы есть у китайцев, которых нет у нас? – спросил Антонио.

– Никогда не пей с ними чай, – Алонзо просто ходячая Википедия.

– Ты о ядах, которыми они до сих пор пользуются? – уточнил Тео, Алонзо кивнул ему.

– Что насчет Мулан?

Я нахмурился, не совсем понимая брата.

– Алан Вэй, придурок с косичками, – Теодоро рассмеялся.

– Имеешь что-то против длинных волос?

– Да! Право ненавидеть их.

– Но у Лиа длинные волосы, значит, ты и ее ненавидишь?

– Когда она забивает сток своими пучками волос, словно там купался снежный человек, то да, – он выдохнул, расстроенный воспоминаниями. – Тебе не понять, просто, когда у тебя появляется девушка, будь готов, что жизнь будет в позе шестьдесят девять, а иногда тебя будут ставить раком.

Пока Антонио увлеченно беседовал с Тео, я тонул в омуте воспоминаний о женщине, по которой изнывало сердце. В моей жизни были краткосрочные романы, я влюблялся, любил красоту женского тела и их горящие глаза от очередного подарка, который они ожидали. Но вместе с этим моя влюбленность быстро угасала, теряя интерес к партнерше. Витэлия… Ее я полюбил иначе. Полюбил ее внутреннего воина, хрупкого и отважного, размахивающего огромным мечом в битве за право жить, наслаждаясь каждым мигом. Она была влюблена в саму жизнь, сильная характером и с мягким сердцем, готовым распахнуться навстречу тем, кто нуждался в тепле. Ее сладостный, манящий аромат по утрам, нежная кожа и эти голубые глаза, сияющие в лучах рассвета, были дороже всех брендовых одежд, дорогих машин и драгоценностей мира.

Она видела богатство в обыденном и умела радоваться дням.

Вначале меня пугала одержимость к жене, я боялся, что она потухнет так же быстро, как и всегда, но подтверждение моей любви к ней появилось вместе с Эйми. Тогда я понял, что хочу от нее детей. Именно с ней прожить все – от бессонных ночей до момента, когда они вырастут и выберут свой жизненный путь. Я буду рядом.

Но если Витэлия не хотела бы того же со мной, вряд ли бы я когда-нибудь пожелал обзавестись потомством.

– К разговору об Алане, – вклинился Алонзо. – Советую подружиться с ним, он сандаловая палочка Ли, что отвечает за контакт с другими тайными обществами.

– Прости, кто? Ушная палочка? – переспросил брат, иногда я видел в нем семилетнего ребенка, у которого кружилась голова, проходя мимо игрушечных магазинов.

– Босс называет себя «головой дракона» или просто «дракон», дальше вниз по иерархии, – ответил ему Теодоро. – Но проще запомнить номер, китайцы помешаны на нумерологии.

– Настоящую голову дракона ты никогда не увидишь, даже если заявишься в Китай. Они тщательно скрывают своего лидера. Дэниел, скорее, один из шейных позвонков той головы, как и другие боссы, работающие за границей.

Китайская иерархия достаточно проста для меня. Она походила на четыре книжные полки, на каждой из которых по несколько дополнительных отделений.

Лишь у одного человека набито число четыреста восемьдесят девять. Число набито китайским иероглифом, означающим цифру двадцать один. Как и сказал Теодоро, китайцы любители нумерологии.

Создание. Смерть. Возрождение.

– Алан плохо справляется со своими обязанностями, никакого контакта не было. Он ранил нашего малыша.

Потрепав Тео по волосам, тот дернулся в другую сторону, зашипев от боли.

Едва переступив порог дома, я распорядился, чтобы его немедленно осмотрели наши врачи.

Лиа вышла с тарелкой спелых фруктов в руках, одаривая нас своей солнечной улыбкой. На ней был легкий желтый сарафан в пол. Антонио потянулся за кусочком дыни, но она убрала тарелку, ударив брата по руке.

– Как все прошло?

Она спросила из вежливости, увидев мое хмурое лицо, с тех пор каждый день оно не менялось.

– Крис подарил Волларо часть своей авиакомпании, – ответил вместо меня Антонио, девочка округлила свои серо-голубые глаза на меня.

– Алдо… – вспомнив отца, ее губы сомкнулись. – Ничего, меньшее, что мы можем сделать для нее.

Сжав мое предплечье, приободряя меня. Мне хотелось сказать ей слова благодарности, но Эйми, увидев меня, побежала к нам навстречу, как только мы вошли в светлый зал с видом на океан.

– Моя маленькая звездочка, – подбросив ребенка над головой, поймав, целуя.

Эйми завизжала, когда моя щетина коснулась ее нежной детской кожи.

– Остро.

– Как ёжик, правда? – подхватив идею ребенка, Лиа.

– Стой, Морелло! Замри! – Антонио достал телефон, фотографируя Вито. – Вот так, пошли родителям воздушный поцелуй!

Ехидный смех моего брата заполнил комнату.

Вито сидел на диване, на его голове была игрушечная корона, а в руках маленькая розовая чашка. Облокотившись на спинку дивана, закинув ногу на ногу, как истинная принцесса. Меня позабавил вид моего главного исполнителя.

– У нас чаепитие, – огрызнулся он на Тони.

– Эйми, я принесла фрукты, – вспомнила Лиа, показывая ребенку тарелку.

– Пап, – она посмотрела на меня, протягивая ягоду.

Этому прекрасному ребенку нельзя было сказать слово «нет».

– Пойдем, – целуя пухлые щечки, отпуская Эйми на пол.

Она поспешила обратно к Вито, забирая у него чашку. Вито поднялся, уступая мне место, забыв снять корону.

– Тебя бросили, прими это, но ты можешь позвонить мне, принцесса, – чмокнув губами у лица Вито, Антонио сразу же получил подзатыльник.

– Ты не в моем вкусе, отвали!

Передавая корону Лиа, отправляясь исполнять обязанности.

Витэлия

Марко вцепился в мое запястье, увлекая за собой по узкому коридору. Где-то отдаленно играла музыка, чем дальше мы шли, тем громче доносились звуки, но мелодия была скорее сексуально-расслабляющей, чем та, от которой закипает кровь и бурлит вместе с пузырьками выпитого шампанского в ночном клубе.

– Хватит при любой возможности хватать меня! – одернув руку, не поспевая за его широким шагом.

– Когда мы войдем туда, я буду единственным, кого ты захочешь коснуться, – предупредил он, и его глаза заблестели азартом.

Толкая железную дверь, мы оказались в большом зале, в центре которого располагалась сцена. На ней танцевали девушки, извиваясь вокруг холодной стали словно змеи. Еще несколько танцевали, создав невидимый треугольник, повторяя связку. Их движения были красивыми и плавными, даже завораживающими, видимо, на то и был расчёт. Но было одно «но».

Девушки были обнажены, кто-то полностью, а кому-то удалось сохранить и без того тонкое белье.

Сглотнув, мои щеки залились румянцем при виде обнаженных тел. Более того, мне захотелось прикрыться, как будто автоматически попав в стриптиз-клуб одежда исчезала сама по себе.

– Дашери! – строгий женский голос вернул меня к реальности, музыка стихла. – Тебе платят не за стеснительность! Сколько еще мне придётся повторить? Твоя работа – удовлетворять, а ты пробуждаешь желание пустить в тебя пулю.

Я узнала этот голос, Мартина. Рядом с ней была женщина с темно-каштановыми волосами, они сидели на стульях у самого края, наблюдая за репетиционным процессом.

Девушка в розовом нижнем белье сложила руки, прикрываясь, ее глаза были припечатаны к полу сцены.

– Извините, – все, что могла выдавить девушка, сдерживая слезы.

Марко направился в другой конец зала, где сидел мужчина азиатской внешности со своими друзьями, Каролина сидела рядом с ними.

– Зачем мы здесь? – раздраженно выдохнула я, косо поглядев на охрану, что плелась позади меня.

– Скоро узнаешь, – немногословно, в стиле Марко.

– Разве моя задача не сидеть в вашем сарае и страдать? – лавируя между столиками для ночных клиентов.

– Завтрак наполнил тебя новой энергией, твое лицо сияет.

– Потому что я нашла шесть способов улизнуть отсюда.

Он резко остановился у столика, поприветствовав знакомых.

– Марко, говорят, твое утро было насыщенным, – азиат посмеялся, прикладывая к губам сигарету.

Прядь густых черных волос выбилась из собранного хвоста, спадая на лицо, придавая стиль, что наверняка выделяло из толпы подобных ему.

– Что насчет твоего, Алан? – плюхнувшись рядом на диван, словно меня и не было вовсе.

– Скучно, – цокнув языком, взгляд Алана обратился ко мне. – Полагаю, ваша новая игрушка.

Этот мужчина был похож на змея. Не удивлюсь, если его язык разрезан надвое.

– Меня зовут Витэлия Ринальди, ранее из семьи Конделло на юге Италии, на которое вы метите уже десятки лет, но, к сожалению, безуспешно. Поэтому, прежде чем делать поспешные выводы о женщинах, которые сюда входят, вам для начала нужно взять пару уроков вежливости.

Все замолчали, а я продолжала борьбу карих глаз, что проявили любопытство. Теперь скучно стало мне.

– Наглая сука, – хмыкнула Каролина, стряхивая пепел в пепельницу.

Рядом с ней расположился еще один азиат, чье имя не было озвучено. Его иссиня-черные волосы были коротко подстрижены, а уши и перегородка носа проколоты пирсингом. Он озадаченно посмотрел на меня, будто вспоминая, где раньше слышал мое имя?

Наконец, Алан встал, протягивая свою руку, в которую я осторожно вложила свою.

– Прошу прощение. Я принял тебя за очередную подружку Марко, – это была ложь.

Он склонился, целуя тыльную сторону моей руки, и глаза Марко прищурились.

– Единственная подружка Марко в последние недели – правая рука, – Алан толкнул соседа Каролины, рассмеявшись.

Каролина даже не пыталась вступиться за брата, девушка вообще будто ушла в себя, гипнотизируя тающий лед в бокале Алана.

– Вижу, вам весело, – Мартина застучала каблуками по полу. – Почему она стоит так, словно часть этой тусовки?

Схватив меня за предплечье, больно сжав.

– Что ты хочешь? – Марко грубо ответил ей.

– Мартина, мы просто познакомились, вы поймали красивую птичку, – подмигнув мне Алан.

– Вы мешаете работать! Делай то, зачем явился, и проваливай!

Мартина была очень ответственна к своей работе, даже слишком.

– Напоминаю, ты работаешь на моей территории, а наши девочки приносят выручку больше твоих тощих шиптари*.

Ранее, когда машина проезжала сквозь ворота, украшенными двумя золотыми драконами, я не придала этому значения. Теперь же, когда мы оказались в сердце этой кипящей жизнью местности, меня осенило: мы въехали в Чайнатаун на территорию Триады.

– Будь вежлива, Мартина, с человеком, который кормит твою семью, – Алан поднялся, одергивая пиджак, попутно бросив на стол долларовые купюры.

Мартина проводила мужчину взглядом, ее губы плотно сжались, глаза пылали гневом.

– Вы, – ее тонкий палец с острым красным ногтем указывал то на дочь, то на сына, – молитесь, чтобы отец не узнал, что она стояла и наслаждалась приятной беседой.

– Спасибо, мамочка. Я помолюсь и в твою честь! – прощебетала Каролина.

Развернув меня, Мартина толкнула к сцене, мыском кроссовка зацепившись за ножку стула, но в последний момент успела удержаться на ногах. Едва я хотела открыть рот, вошел Бернардо в окружении своих людей.

Оглядев девушек на сцене, его взгляд остановился на шатенке, которая что-то рассказывала. Повернув голову, взгляд смягчился, и она одарила мужчину дружелюбной улыбкой, я услышала скрежет зубов Мартины, когда мы подошли ближе к ним.

– Думаю, стоит сделать перерыв, – тон голоса Мартины был строг, но женщина молча встала.

– Конечно.

Быстро встав, она удалилась, забирая с собой девочек.

– Ты снова нагрубила Алану? – Бернардо сел, сложив руки.

– Мы открываемся вечером, но он ошивается тут с самого утра, заставляя обслуживать его китайскую задницу.

Женщина снова закурила, ее челюсть сжалась в злости, делая скулы еще более острыми.

– Будь ты менее ворчлива, возможно, было бы меньше бед на твою старую голову.

Мои брови поползли на лоб, едва сдержав усмешку от откровенности этих двоих.

– Я должна пресмыкаться перед детьми, ублажая их потребности в любое время?

– Должна, – холодный взгляд Бернардо устремился на супругу, Мартина опустила глаза. – Мартина, если ты жаждешь смерти, скажи мне, и я решу твою проблему раньше, чем у Алана закончится терпение.

– У тебя стальное терпение, – усаживаясь на край сцены, обращаясь к Мартине. – Столько лет терпеть подобное, неужели тебе не хотелось задушить его подушкой ночью?

Задавая вопрос вслух, уверена, что в голове женщины всю жизнь крутятся подобные мысли.

– Заткнись! – огрызнулась Мартина.

– Витэлия, сегодня твой муж заходил ко мне.

Мое тело напряглось, заставляя мышцы стонать от боли.

– Такой жалкий и беспомощный, готовый пожертвовать всем, чтобы спасти тебя. Безрассудно влюбленный. Такие люди заканчивают плохо, а их жены, оплакивая могилу, переходя в наследство. Ты глубоко запустила свои когти в его разум, чтобы добиться желаемого, прям как любимая бабушка Патриция. Это хороший план.

Он тихо засмеялся, а у меня затряслись руки от злости. Сглотнув, прислушиваясь к собственному дыханию, концентрируясь, чтобы не сорваться, но я не смогла.

– Смотри на меня, Бернардо! – спрыгивая со сцены, охрана позади напряглась. – С этого момента ты начнешь считаться с моим решением! Знать свои границы! – грозя рукой выбить всю дурь из его головы. – Я не позволю тебе манипулировать больше ни собой, ни моей семьей!

Мой голос был четким и достаточно громким, обращая внимания тех, кто оставался за столиком в конце зала. Бернардо встал, возвышаясь надо мной, заглядывая в мои помутненные от злости глаза. Он смотрел свысока своего роста, я заметила силуэт Марко, медленно приближающегося к нам. Сигарета Мартины тлела, зажатая между пальцев, а сама женщина наблюдала с широко раскрытыми глазами.

– Вы все научитесь уважать чужие границы! – бросив взгляд на каждого присутствующего в зале. – На этом точка!

Не успел он договорить, как его рука взметнулась, готовая ударить меня по лицу, но я успела среагировать, перехватив запястье. Другая, повторив его движение, ударяя по надменному лицу. Я дала пощёчину главе клана Волларо, доказательство тому был красный след на щеке.

Все вокруг замерло, словно само время застыло в изумлении, до того момента, пока его руки не сомкнулись на моей шее, припечатав к сцене, лишая кислорода.

Вцепившись, царапая его руки, пытаясь высвободиться. Моя нога удачно попала под тело Бернардо, ударяя со всей силы в ребро. Мужчина отстранился, закричав от боли. Всего несколько секунд, чтобы убежать, перекатившись на сцену, бросаясь за кулисы.

– Марко! – закричал Бернардо, когда я скрылась за плотными шторами.

Петляя по узким коридорам, мое сердце колотилось в груди. Адреналин подскакивал от осознания, что Марко имеет преимущество, зная каждый уголок этого места.

Все двери были закрыты, откуда-то доносились стоны девушек, что ублажали голодных мафиози. Желудок скрутило, выругавшись, я продолжила искать выход. Крайняя дверь отличалась по цвету, во мне поселилась надежда, что, возможно, это мог быть запасной выход. Мое спасение. Ворвавшись в комнату, мои ноги будто приклеились к полу.

Передо мной стоял Алан, на нем не было рубашки, открывая вид на его татуировку дракона, покрывающую правую часть тела. Его руки сжимали ягодицы девушки, что лежала на столе и тихо стонала, мне было сложно распознать, была ли та боль или удовольствие. Мужчина поднял глаза на меня, его лицо блестело от пота, а прядь черных волос прилипла ко лбу.

– Не стесняйся, ты можешь составить нам компанию, – не прерывая движения бедрами, приглашая на соитие.

Это было омерзительно. У меня защипало глаза от обиды за девушку, которая делала это, потому что ее телом торговали, как изысканным фруктом на рынке.

Ничего не ответив, развернувшись, врезаясь в каменную грудь Марко.

– Любишь подсматривать? – закрывая дверь, загораживая мне дорогу.

– Я не вернусь, – делая шаг, предупредив его о своем решении.

– Как жаль, что твое мнение не учитывается.

Взяв меня за руку, мысками кроссовок упираясь в пол, отказываясь делать шаг с места. Марко был сильнее моих сопротивлений, и тогда я опустилась на корточки, как маленький капризный ребёнок.

– Vendetta, ты такая капризная, – вздохнул он, подхватывая меня на руки.

– Что ты делаешь? – вцепившись в его плечи, пытаясь спрыгнуть. – Отпусти!

Дергаясь и извиваясь на его руках, не давая сделать и шагу. Марко шипел, борясь с моим телом, подбросив, закидывая себе на плечо. Моя задница оказалась на уровне его лица, что казалось еще более опасным. Недолго думая, я укусила его за бок, и мы полетели на пол. Ударившись ладонями, перекатившись на спину, заключая в заложниках его голову между ног, сдавливая.

– Я никуда не пойду! – повторила я, надавливая сильнее.

Дверь открылась, Алан вопросительно на нас посмотрел, поправляя брюки.

– Интересно, – его голова склонилась набок, оценивая ситуацию. – Марко, обычно свое сексуальное любопытство удовлетворяют за закрытыми дверьми.

– Могу себе позволить, – спокойно ответил Марко, одним ловким движением перевернув меня на живот, поднимаясь на ноги.

Сев на колени, тяжело вздохнув, осознавая, что все мои попытки провалились. Алан протянул мне руку, помогая подняться, но я лишь нахмурила брови.

– Стараюсь быть вежливым, – объяснил он, делая отсылку к прошлому диалогу.

– Пустая трата времени, – оттолкнув его руку, поднимаясь самостоятельно. – Единственный человек, которого я возьму за руку – мой муж.

– Гордость?

– Верность.

Алан облизнул свои губы, убирая протянутую руку в карман брюк. Марко стоял рядом, удовлетворенный моим общение, мне показалось, он недолюбливал Алана.

– Ты очень интересная девушка, Витэлия, – приблизившись, мужчина наклонился, прошептав мне на ухо. – Мне нравятся непокорные женщины.

– Не принимай мои слова за вызов, Алан. Это не более чем предупреждение держаться подальше.

Развернувшись, направляясь прочь, Марко последовал за мной, что-то прошептав Алану напоследок. Мы шли молча по коридорам, откуда-то доносился звонкий женский смех, в голове всплыла картинка девушки на столе, дернув головой, прогоняя воспоминания.

Вернувшись в зал, на сцене снова танцевали девушки. Бернардо на месте не оказалось, там сидела Мартина в полном одиночестве, болтая ногой в такт музыке, погруженная в свои мысли.

– Что дальше? – спросил ее Марко, когда мы приблизились, он надавил на больное плечо, и я упала на стул рядом.

– Отведи ее к Арбери, только не забудь поставить охрану у дверей.

Ужасная ошибка с его стороны, наказывать подобным образом, не воспринимая мои слова всерьез. Пора закрепить свои обещанные слова, а для этого нужно действовать.

11 глава

Витэлия

Арбери, расположившись на кожаном диване в личном кабинете, небрежно закинула ногу на ногу, и ее туфелька кокетливо покачивалась в воздухе. Черные глаза скользнули по мне оценивающим взглядом, словно прикидывая, какую роль я сыграю в ее ближайших планах.

– Чтобы ты ни решила, я не стану воспринимать это всерьез, – пройдя до дивана, устроившись в противоположном углу, предупредила я.

У женщины были узкие черты лица, слегка выражены скулы, прямой нос, густые брови и длинные волосы, доходящие до лопаток, уложенные волнистыми прядями. Идеальный лоб без единой морщины, что прятались за филлерами, сохраняя былую молодость. На вид ей было около сорока, но внешность в паре с косметологическими процедурами обычно бывает обманчивой.

– Тебе лучше не сопротивляться, особенно в этом месте, – встав, пройдя к шкафу, достав оттуда два бокала и бутылку виски.

– И быть, как все, послушной шлюхой?

Ее тонкие губы вытянулись в легкую улыбку, мои слова ее не задели.

– Иногда послушание может спасти твою жизнь, – протягивая мне бокал, ответила женщина.

– Не вижу, чтобы мне что-то угрожало, – отказавшись от выпивки, пожимая плечами.

Поставив бокал на стол, женщина вернулась на свое место. Она была расслабленной и уверенной, казалось, ничто не могло задеть или обидеть ее, потому что на подобное у нее выработался иммунитет.

– Почему ты так сопротивляешься судьбе?

Сделав глоток, она обернулась в мою сторону, пытаясь узнать причину.

– А ты? Почему ты принимаешь то, что навязано другими?

Мой встречный вопрос вызвал напряженную улыбку, допивая крепкий напиток, Арбери еще несколько секунд разглядывала кубики льда в стакане.

– Мне было пятнадцать, когда отец продал меня албанской мафии за долги. У него всегда была мечта стать богаче, но в итоге его мечты делали нас только беднее. Три года мы со старшей сестрой работали прислугой в доме Кри, он любил, когда молодые девушки выполняли его приказы, – она слегка поморщилась, возвращаясь к неприятным воспоминаниям. – Мне было страшно, и вместе с этим я пыталась бороться, но сестра всегда предостерегала меня, что такое поведение приведет к беде. Тогда я очень сильно на нее обижалась, забывая, сколько раз она спасала меня. В один из дней мы с подругой решили бежать, но нас поймали. Кри преподнес урок каждой, сестра просила его на коленях за меня, она единственная была самой смелой в тот день, когда я стояла, трясясь от страха. Это был последний раз, когда она была наказана за мои ошибки. Кри убил ее, но сдержал свое слово, оставив меня в живых.

Короткая история о жизни Арбери, то, как она держала себя под маской нескончаемых кошмарных воспоминаний. Женщина была товаром, который покупали за деньги и использовали, как вещь. Картинки в моей голове мелькали в разных вариациях того, как жестоко могли к ней относиться, а она, сохраняя себе жизнь, терпела надругательства.  Я судорожно вдохнула, стараясь унять дрожь медленным выдохом.

– Быть может, тебе ничего и не угрожает, но за твои поступки будут страдать твои близкие. А это приносит больше боли, с которой придется жить остаток дней, что тебе отмерено судьбой.

– Когда ты потеряла всех, ты еще могла бороться, но сдалась, – ответила я, думая о ее выборе.

– Большее, что я могла сделать для нее в благодарность.

– Жить жизнь куклы, прекрасный выбор! Продавать тела других девушек, ломая их, как когда-то сломали тебя? Уверена, твоя сестра гордится тобой.

Мое сердцебиение участилось от несправедливости, вспоминая, как невинная девушка пыталась прикрыть свое обнаженное тело. Арбери не пыталась спасти тех девочек, скорее она обезопасила свою шкуру, отвлекая на них внимание клиента. Женщина по-прежнему осталась трусихой, проглотив свой характер, побоявшись смерти и живя в смирении.

– Ты слишком юная, чтобы понять это, – встав, она прошла к двери. – Даже если ты будешь главой синдиката, мужчины никогда не будут воспринимать это всерьез. Управлять их зона ответственности.

– Просто ты не встречала правильных мужчин, – откинувшись на спинку дивана, чувствуя свое превосходство. – Приходи еще, Арбери, ведь я тоже могу раздавать советы, в отличие от твоих они будут полезными.

Губы женщины сжались от недовольства, она вышла за дверь, оставив меня остывать от бушующих мыслей.

Спустя минут пятнадцать мое тело и вовсе расслабилось, закинув ноги на диван, прикрыв глаза, погружаясь в легкий сон. Проснулась я от холодного прикосновения чьих-то рук к моим, распахнув глаза, буквально подскакивая на месте.

– Прости, – девушка отошла от меня с извинениями.

Поставив ноги на пол, упираясь кулаками в мягкое сиденье дивана. Девушка лет девятнадцати стояла с широко раскрытыми глазами, сжимая в руках одежду. На ней были короткие обтягивающие шорты и топ, едва прикрывающий грудь. Потирая глаза, избавляясь от черных точек, что танцевали в пространстве.

– Арбери сказала отнести одежду, чтобы ты переоделась, – у нее был заметный акцент.

Девушка нервничала, но не я была причиной тревоги, скорее то, что поджидало ее в ближайшее время. Взяв идентичный наряд из ее рук, бросив на диван.

– У тебя будут проблемы, если я не надену это? – спросила я, поднимаясь.

Девушка, отрицательно помотав головой, скрестила руки. Мне понравились ее кудрявые темные волосы, так отлично сочетающиеся с золотым цветом кожи.

– Такого рода проблема была куда приятнее, – обняв себя руками, она старалась унять дрожь в теле от волнения.

Указав ей на диван, девушка послушно села, наблюдая за мной, пока я рылась в шкафах в поисках воды.

– Как тебя зовут? – спросила я, прерывая тишину в комнате.

– Дашери, а тебя? Ты не похожа на албанскую женщину.

– Витэлия, мой отец был итальянцем, а мать русской. Я наследница Калабрийского синдиката, с недавних пор, – разочарованно захлопнув дверцы шкафа, направляясь к столу.

– Ты мафия? – глаза девушки округлились. – А как ты оказалась в таком месте?

Она была любопытной, как моя Эйми, которая познавала мир.

– Меня похитили и пытаются приручить.

Раздобыв наконец воду, наливая в стакан, тут же опустошаю его.

– Как долго ты здесь? – вернувшись на диван, поджимая под себя ноги.

– Где-то полтора месяца, – ее глаза отражали печаль.

– Вас тоже привезли из Нью-Йорка?

Я уточнила, вдруг их истории с Арбери похожи. Албанцы получали доход с торговли людьми, и Нью-Йорк оказался самой прибыльной точкой для бизнеса, разработав целую систему.

Дашери отрицательно покачала головой.

– Албанская мафия курирует наши деревни, раз в три года приезжают солдаты из-за границы, чтобы пополнить состав. Откуда я родом в приоритете всегда были мальчики, их забирали в обмен на землю, чтобы семья не голодала и могла дать образование другим детям.

В моей голове не укладывалась картинка деревни, о которой шла речь, я просто не представляла, что существуют настолько отдаленные от цивилизации кланы в настоящее время.

– В твоей семье были женщины? Арбери сказала, что ее продал отец.

– Каждый пытается прокормить семью по-разному, – Дашери поджала губы. – Мой отец работал солдатом в Америке, два года назад он погиб, в семье остались только женщины. Чтобы обезопасить бабушку и маму, я стала бурнеши.

Девушка взглянула на меня, ее каре-зеленые глаза догадались, что я не знала, кто такие бурнеши. Признаться, я знала немного об албанской мафии, Ндрангета никогда не пересекалась с ними так тесно, как это делали в Коза Ностре в Италии или американской Фамильи.

– Бурнеши – женщины, которые живут и выполняют мужские обязанности, – добавила девушка.

– Какова цена? – этот вопрос буквально слетел с моих губ.

Добровольный отказ от брака и сексуальной жизни.

Какое-то время я молча смотрела на нее, подбирая правильные слова, но мысли путались.

– Но ты здесь, в клубе, – напомнила я, все еще подбираясь к логическому концу.

Девушка выдохнула, пожав плечами.

– Все, на что я гожусь, Витэлия. Моя сила и физическая подготовка к убийствам ничтожна. Меня забрали в качестве развлечений.

– Дашери, ты не обязана подчиняться против своей воли. Борись за свою свободу. Если ради этого потребуется убить человека, сделай это!

Девушка округлила на меня свои темные глаза, мои слова ее напугали. Слишком хрупкая и скромная для того, чтобы взять в руки оружие и пролить чью-то кровь, но достаточно отважная, чтобы защищать семью, лишая себя будущего. В сравнении с Дашери я была чудовищем.

Молчание прервалось громко распахнутой дверью, которую Марко едва не снес с петель, врываясь в кабинет Арбери. На руках у него была Каролина, обмякшая и бледная.

– Встали, живо! – скомандовал он, Дашери подскочила ко мне. – Джейсон, быстрее!

Уложив сестру на диван, он опустился на колени перед ней, проверяя пульс девушки. Азиат, что ранее сидел с ними за столиком, достал несколько ампул, наполняя шприц. Все продолжалось минуты три, пока грудь Каролины не стала снова вздыматься от поступления воздуха в легкие. Мужчины одновременно выдохнули, склонив головы на долю секунды.

Блондинка облизнула бледные губы, покрытые коркой, прежде чем сказать:

– Придурки, вы снова лишили меня удовольствия.

Марко схватил ее за челюсть, встряхнув, он был на грани, готовый убить Каролину, после того как только что вернул к жизни.

– Меня порядком уже достали твои игры со смертью. Хочешь сдохнуть, тогда не привлекай внимание.

Каролина была пленницей зависимости, что отражалось в ее пустом, потухшем взгляде и абсолютном отсутствии стремления к жизни. В каждой подобной организации царил негласный закон: участник не смеет прикасаться к "товару", тем более употреблять его. Но Волларо презирали законы, играя с собственной судьбой.

Кристиано

– Ты настолько сильно обезумел, что потерял голову? – вопрос отца был скорее риторическим.

Через холодный объектив камеры видеозвонка он смотрел сквозь меня, словно я был призраком, а мама, стиснув его руку, яростно подавляла рвущийся наружу гнев.

– В чем проблема? Главные акции компании будут у нас, он получит лишь половину.

Я пытался добиться от отца, чтобы он отправил мне все необходимые бумаги, доказывая, что потерять компанию нестрашно в сравнении с жизнью жены. Отец, как и предполагалось, был недоволен.

– Ты хочешь поделиться страной, пустить на ее землю врага. Думаешь, твоя жизнь станет спокойней после этого? Нет! Она поставит под угрозу всю твою семью, Бернардо сделает все, чтобы продвинуться дальше, захватывая больше территорий.

Его тон был холодным, я видел, как он сжимал руку в кулак, пытаясь не сорваться.

– Страна не важнее моей жены, отец. К тому же ты дал согласие на любые действия, поэтому прекрати вставать на моем пути.

– Этот ребенок! – ударив по столу, отец вскочил, его стул пошатнулся.

Мама закрыла глаза, вздрогнув, мне не нравилось злить его, но у меня не было выбора, ситуация накалялась, когда мои действия старались контролировать.

– Кристиано, милый, прислушайся к отцу, пожалуйста, – мама посмотрела в сторону отца, который скрылся в поле зрения камеры. – Мы так сильно переживаем за нее, и папа постоянно на связи с другими синдикатами, чтобы найти выход. Прошу, в эти дни нам нужно быть вместе, а не отдаляться.

– Даже если ты не одобришь, я получу бумаги, – ответил я, игнорируя слова матери. – Мы и так слишком тянем, прошел почти месяц.

Осознавая глупость собственного решения, принимая все риски. Пусть все остальное будет моим наказанием, которое мне предстоит в будущем разгребать, но я хочу приходить в дом и видеть ее счастливые глаза. Единственная награда за проклятую жизнь.

– Нет! Ты ничего не посмеешь сделать, пока я не приеду! У Эйми скоро день рождения, мы и так собирались приехать, поправляя галстук, опираясь руками о стол.

Потирая подбородок, отец говорил со мной так, словно мне пятнадцать лет.

– Я серьезно, Кристиано. Это мой приказ!

После разговора с родителями я еще долго сидел в своем кабинете, взвешивая слова отца в отношении авиакомпании. Углубляясь в ход его мыслей, скорее всего, он был прав, Волларо старший слишком хитер, в его требовании был скрытый мотив. Однако старик не вечен, а за его спиной стоят китайцы, которые с удовольствием перехватят долю.

Дверь комнаты открылась, голова Лиа появилась в щелочке.

– Ты уже закончил? Эйми ведет себя неспокойно, просилась к тебе.

– Пап, – Эйми уже проскочила внутрь, направляясь ко мне.

– Все хорошо, отдохни, – ответив Лиа, встав с места.

– Что случилось, mon amour? – взяв ребенка на руки, целуя в лоб.

– Хочу к маме.

С моих губ чуть не сорвалось, что я тоже хотел бы этого больше всего. Как сильно нам ее недоставало, также сильно мое сердце разрывалось на части.

– Знаю, милая, нужно немного потерпеть, – поглаживая ее по голове, прижимая к себе. – Хочешь, завтра сходим на пляж?

– Хочу с мамой.

Мне нужно было переключить внимание ребенка, это оказалось сложнее, чем отнимать жизни ублюдков.

– Ты помнишь, что у тебя скоро день рождения?

Эйми посмотрела на меня, не понимая, о чем я.

– У каждого человека раз в год бывает особый день. Когда он рождается, к нему приходят гости и дарят подарки, – глаза ребенка заблестели. – А еще они едят вкусный большой торт и задувают свечи.

– Вау! Торт, – хлопнув в ладоши, заерзав на моих руках.

– Через три дня мы пойдем и выберем самый вкусный, хорошо? – ребенок закивал в ответ. – А сейчас пора готовиться ко сну.

Щелкнув Эйми по маленькому носу, отправляясь в ванную комнату. Она так любила купаться, иногда наши процедуры затягивались на часы. Я начинал думать о том, чтобы записать ее на плавание через год.

Она так выросла за время, когда она появилась в нашей жизни, шаги стали увереннее, слова четче, а мысли взрослее. Каждый раз, когда Эйми называла меня папой, корка льда с моего сердца начинала отпадать, чудовище, что сидело внутри меня, убегало, открывая во мне потребность защищать и дарить любовь.

– Красиво, – сказала Эйми, крутясь в новой пижаме, пока я расчесывал ее золотистые волосы.

– Самая красивая, – подтвердил я.

Развернувшись ко мне, она потянула за рукав рубашки, чтобы я наклонился. Взяв расческу из рук, проводя по отросшим волосам.

– Папа красивый.

Пощекотав ребенка, в комнате раздался детский смех. Эйми морщилась и извивалась, уклоняясь. Маленькое счастье в дни, когда очень больно.

Мы дурачились, пока она не убежала от меня в комнату с визгами. Следуя за дочерью, на моей кровати лежал Антонио, что-то внимательно изучая в телефоне. Эйми забралась на кровать и начала прыгать, тело брата стало качаться на месте.

– Мими, у дяди появится морская болезнь, потише, – отложив телефон, протягивая ей руку.

Эйми схватила его за руку и стала только сильнее дергать, звонко смеясь.

– Из всех комнат ты выбрал эту и улегся в ботинках на мою кровать.

Видимо, сейчас у моего брата проснулась потребность кого-то доставать.

– Не ворчи, в подростковые годы в твою комнату нельзя было зайти без противогаза.

– Может быть, потому что ты жил со мной в одной комнате? – прищурившись, напомнив брату.

Мы часто оставались в общежитии наших солдат, разделяя маленькую комнату. Отец растил нас, создавая максимально неблагоприятные условия, чтобы мы выросли достойными мужчинами, начиная с самых низов. Он единственный создал правило, что его дети равны с детьми служащих ему людей. Это мотивировало не только нас, но и остальных детей тренироваться и учиться усерднее.

– Но мы не будем упоминать, что ты частенько выходил по вечерам, чтобы погрустить в одиночестве. Твоя королевская задница не любила ущемление в правах, – Эйми прыгнула ему на живот, и он скрючился.

Она виновато улыбнулась, посмотрев на мою реакцию в ожидании замечания. Я лишь улыбнулся в ответ, давая одобрение на продолжение пыток брата.

– Мне приходилось гулять, потому что ты развлекался с девчонками. Где Лиа? – спросил я, утомленный нашим диалогом, присев на край кровати.

– Одевается.

– Лиа купалась? – Эйми принялась рассматривать его татуировки на руке, ее волосы почти высохли.

– Ей пришлось, потому что она с таким же энтузиазмом прыгала на мне.

Мой взгляд почернел, посылая молнии в брата, но тот без стыда улыбнулся мне своей голливудской улыбкой, на которую велись женщины.

Лиа появилась в шелковом белом халате, затягивая пояс на талии.

– Сладкая, пора готовиться ко сну, – подойдя со стороны Антонио к кровати, протягивая руки.

– Ты прыгала? – спросила Эйми, и щеки Лиа покраснели.

Мой взгляд упал на руку Антони, что медленно пробиралась под халат Лиа.

– Мы просто дурачились, – Лиа редко смущалась, в основном она была слишком откровенной в этих делах. – Пора спать, милая, завтра мы с тобой снова поиграем, хорошо? – Эйми поцеловала меня, забираясь на руки к Лиа.

Как только они вышли, я столкнул ноги брата с кровати.

– Прекрати это дерьмо при ребенке! – разозлился я, снимая рубашку.

– Папа лев, ты слишком напряжен, расслабься, она слишком маленькая, – вставая с кровати, поправляя футболку. – Но лучше тебе готовиться заранее, чтобы не воспринимать это так близко к сердцу.

– К чему готовиться?

– Однажды малышка Мими вырастет, и кто-то будет ее трахать.

– Антонио, избавь меня от этого дерьма!

– У нас проблемы! – Вито забежал в комнату, сжимая в руках сотовый.

Мои брови взлетели вверх, казалось, что еще может быть хуже?

– Что такое, принцесса, месячные пришли?

Антонио теперь при каждой возможности припоминал Вито его перевоплощение. Морелло показал ему средний палец.

– Теодоро и восемь машин с нашими людьми покинули Малибу около часа назад.

Дьявол! Этот парень решил умереть быстро и глупо.

– Предупреди Алонзо, он останется охранять дом. Тони, сообщи остальным, мы должны добраться не раньше, чем произойдет то, что невозможно будет исправить.

Витэлия

К вечеру моя тошнота вернулась, слабость во всем теле приковало меня к стулу, на котором я сидела уже около часа, наблюдая за девушками в общей комнате. Из одежды, что принесла мне Дашери, я надела только шорты, оставаясь в футболке.

Девушки без стеснения общались между собой, то и дело поглядывая в мою сторону, кто-то с интересом, а кто-то с отвращением. Больше всего болтали китаянки, они же отличались от албанских женщин своей раскрепощенностью и энтузиазмом к работе. Без стеснения обнажая свои тела перед всеми, даже после выступления они заходили, пересчитывая купюры, не спеша прикрыться.

На часах было около двенадцати ночи, когда Арбери вошла в комнату, раздавая задание каждой в комнате, разделяя девушек на группы, после чего ее недовольный взгляд остановился на мне.

– Пришли наши вип-гости. Не создавайте проблемы и получайте максимальное удовольствие, чтобы даже я смогла поверить в вашу игру, – я даже не обернулась в ее сторону, продолжая разглядывать косметику на столе.

– Они захотят отдать все свои деньги, получая один оргазм за другим, – коснувшись ее плеча, ответила девушка-азиатка, и ее подруги рассмеялись.

– Дашери, сегодня работаешь на вип-комнату.

Девушка сразу же сжалась от слов Арбери, она сидела по правую сторону от меня, общаясь с другой девушкой.

– Разве такая работа не для профессионалов? – уточнила я, наконец взглянув на Арбери.

Мне не хотелось привлекать к себе внимание, тем самым создавая новые проблемы, но Дашери единственная проявляла дружелюбие и делилась со мной информацией, пока остальные просто глазели. Настолько по наивному доброй, что такие открытые сердца легко использовали злые и властные люди.

– Тут все равны, никаких исключений! – вклинившись в диалог, ответила азиатка, возмущенная моим вопросом. – Клиент выбирает, мы должны представить товар. Тебе же лучше, если оправдаешь ожидания. Высокомерие здесь награждается смертью.

– Бояться нужно не смерти, а жизни, в которой ты каждодневно соглашаешься стирать колени, принимая в благодарность чей-то член, – мой тон был недружелюбным.

– Я живу в удовольствие и богатстве. Мне не нужна верность одного мужчины, только качественный секс и деньги.

Мое тело затряслось от смеха, девушка нахмурила брови.

– Вот как? Значит, ты уперлась в потолок своего карьерного пути, – съязвила я, а девушка закатила глаза, понимая, что мы не придем к пониманию.

– Достаточно пустых разговоров! Дашери, идем! – скомандовала Арбери, но девушка не двинулась с места. – В чем твоя проблема, девочка?

Прошипела женщина, направляясь в ее сторону, хватая девушку за руку, поднимая с места.

– Не думаю, что я справлюсь, – прошептала Дашери, не поднимая глаз. – У меня еще не было опыта…с мужчиной.

Женщина раздраженно цокнула языком, потянув девушку к выходу, но я успела встать и перехватить другую руку Дашери, останавливая.

– Оставь ее! – сказала я Арбери, встав перед ней, отцепляя ее пальцы от запястья девушки.

– Прости?

– Ты слышала, – на женщине были туфли на высоком каблуке, что делало ее выше меня на две головы.

– Витэлия, все в порядке, я пойду, – пропищала Дашери позади меня.

В комнату вошла Мартина вместе с охраной, все обратили внимание на женщину, позабыв о дискуссии минуту назад. Ее глаза остановились на нас с Арбери, уголки губ, выкрашенные бордовой помадой, дрогнули.

– Почему вы все еще тут? – девушки тут же оживились.

Светловолосая девушка схватила Дашери, подталкивая ее к дверям, прошептав что-то на ухо. Я проследила за девушкой до выхода, то, как путались ее тонкие ноги на высоких каблуках. Мои глаза заметили на ее бедре еле заметный синяк, скрытый под сетчатыми колготками, прикрыв веки на мгновение, прогоняя злость, что появлялась, куда бы я ни посмотрела.

Мартина лишь взглянула на мужчину через плечо, и тот двинулся с места в нашу сторону. Мое тело напряглось, желудок сжался. Он был крепкого телосложения и достаточно высокий, ощущая недомогания всем телом, я вытянула руку до того, как он задействует свою силу против меня.

– Не сейчас, у меня нет настроения, – обходя его огромное тело солдата. – Пойдем.

Мартина развернулась, и мы молча ушли, оставляя Арбери перевести дух от моего скверного характера. Громкая музыка, где вовсю разгоралось веселье, достигала коридора и исчезала в стенах. Смотря на обшарпанные стены, помимо расслабляющего удовольствия, они поглощали боль, страх и слезы заточенных в неволе женщин.

Открывая дверь, Мартина скользнула в эпицентр, натянув улыбку до ушей, здороваясь с мужчинами за барной стойкой.  Светодиодные лучи заиграли на моей белой футболке, в нос ударил сладкий запах вперемешку с табаком. Сглотнув ком в горле, который преследовал меня с самого утра, выпуская воздух через рот.

– Ты вся побледнела. Волнуешься? – Мартина сделала предположение, озвучив вслух, так и не дождавшись от меня ответа.

Остановившись возле большой клетки, предназначенных развлекать клиентов, что не любили быть в эпицентре внимания и сидели в конце зала, наблюдая за происходящим издалека.

– Считай, что это твой дебют, Витэлия. Предупреждаю, я очень требовательна и не люблю, когда клиенты приходят с жалобами. Поэтому в твоих же интересах стать профессионалом, – похлопав меня по плечу, она удалилась, оставляя меня с горой мышц один на один.

Сделав шаг от клетки, он молча отодвинул пиджак, демонстрируя оружие.

– Хватит пугать меня своими игрушками, меня это только злит, – забравшись по железным выступам, пробираясь внутрь клетки.

Мне нужно было оценить ситуацию сверху, чтобы снова действовать.

12 глава

Витэлия

Вот уже около тридцати минут я стояла в клетке, прислонившись к железным прутьям, что больно врезались в лопатки. В мужских взглядах читалось недовольство, проходящие мимо кидались грязными фразами в мой адрес, переключаясь на главную сцену.

Мои глаза встретились с Аланом, что сидел на своем привычном месте, в окружении своих людей. Его рука поднялась в воздух вместе со стаканом, наполненным выпивкой, улыбаясь, отпивая в мою честь. Закатив глаза, переводя фокус внимания на соседний столик, где сидел Марко, Анджело и Джейсон. Холодный взгляд был устремлен в мою сторону, будто в помещении кроме нас никого не существовало. Свободный стиль в одежде, который он предпочитал, подходил к его хладнокровному образу жестокого парня-убийцы. Кожаная черная куртка поверх белой майки, темные джинсы и высокие ботинки на громоздкой подошве.

Официантка подошла к их столику, медленно склонившись перед Марко, открывая вид на пышную грудь. Ткань и без того короткого платья задралась вверх, демонстрируя соседним столикам свои красные стринги. Мне вспомнился инцидент в Монреале, как я получала удовольствие, принося в жертву свое дорогое нижнее белье, окутывая толстую шею заместителя мэра.

Превосходно.

– Может, уже сдвинешься с места? – возмущенный мужской голос обратился ко мне.

Опустив взгляд, увидев мужчину с бутылкой пива в руках. Его волосы были взъерошены, белая рубашка помята и испачкана губной помадой. Свободной рукой он залез в карман брюк, кинув мне несколько купюр.

– Для мотивации порадуй нас.

Сев за небольшой круглый столик, где он отдыхал со своими друзьями, три пары глаз замерли в ожидании танца. Скользнув по предметам на столе, заметив складной ножик в руках одного из мужчин, что отрезал по кусочку от яблока.

– Мне потребуется один маленький атрибут, чтобы мой танец был не таким скучным, – сделав голос мягким, а движения робкие, заставляя поверить их в собственную беспомощность и полную подчиненность. – Будет красиво, если я разрежу футболку на себе.

Мне не стоило долго ждать, мужчина подскочил с места, выхватывая нож из рук друга, протягивая мне.

– Ты получишь еще больше, если покажешь свои сиськи, – его глаза блестели от одного только слова.

Похотливое животное.

Легкое касание его руки давало мне большего взаимодействия с разумом, чтобы бедняга спроецировал как можно больше грязных фантазий перед смертью, не заподозрив скрытого мотива.

– Только не уходи, – попросила я, рассматривая красоту лезвия, поблескивающее от светодиодов. – Щедрые мужчины должны быть в первом ряду.

Одной рукой оттягивая брюки, поправляя член, вторая держалась за клетку рядом с мыском моих кроссовок.

В одно мгновение сталь полоснула его лицо, и крик боли разорвал тишину.  Мужчина отшатнулся от клетки, инстинктивно хватаясь за окровавленную щеку. В последний момент он ухватился за край стола, обрушив на пол все, что на нем стояло. Я проскользнула сквозь решетку и вонзила нож ему над ключицей. Крик наполнил тесное пространство, но музыка продолжала греметь, заглушая его отчаянный вопль.

Мой охранник оторвался от клетки, одновременно доставая оружие с товарищами пострадавшего.

– Отошла от него! – приказал он, я подняла взгляд.

Два ствола указывали прямо мне в голову, третий в спину.

– Трое против одной беспомощной девушки с ножом, – пролепетала я, взяв за рукоятку, медленно прокручивая, углубляя нож в теле.

Чувствуя, как пальцы пачкаются теплой кровью. Мужчина застонал от боли, кажется, он не мог сопротивляться, алкоголь убил все силы.

– Уберите свои игрушки, а то ваш товарищ истекает кровью.

Любитель фруктов проигнорировал мою просьбу, сделал шаг ко мне. Вцепившись в его руку, в которой он держал пистолет, ударяя коленом в живот. Звучно выпуская из легких воздух, сильная рука дрогнула, мужчина спустил курок, раздался выстрел вместе с визгами перепуганных девушек.   Я успела перенаправить выстрел в потолок, забирая оружие в свои руки, забираясь на стол, целясь в солдата Каморры, что приставила ко мне Мартина.

Мои движения были быстрыми, четкими и заранее продуманными, чтобы не нанести урон окружающим, но обратить на себя внимание. Мне нужно было проявить храбрость, показать непреклонность.

Я отстаивала честь не только семьи, но и целого синдиката, где женщины не преклоняют колено перед мужчинами, они сражаются с ними наравне.

Выстрелив дважды в солдата, нанося лишь незначительные раны, которые запомнятся на всю жизнь. Мужчина упал на колени с простреленными ногами, выронив свое оружие.

– Что за сумасшедшая шлюха нам попалась? – спросил мужчина друга, единственный, кто из тройки остался с оружием, не считая моего раненого надзирателя.

– Просто убей ее! – посоветовал друг.

Палец мужчины дернулся, в этот же момент, когда я готова была стрелять на поражение, тело упало замертво на стол, а после сползло на пол, исчезая из вида. Сердце бешено билось в груди, Марко стоял напротив, все еще прицелившись, его взгляд испепелял окружающих.

Мои руки со всей силой держали пистолет, я боролась со слабостью в теле, глубоко вдыхая носом воздух, но от смешанных запахов тошнота вернулась. Спрыгнув со стола, бросив оружие хозяину, направляясь в сторону бара.

– На нас напали! Ндрангета! Напала! – душераздирающий крик парня со стороны главного входа.

Его лицо было залито кровью, голос сорвался на последнем слове, прежде чем он упал с высоты своего роста. Мужчины достали оружия, музыка стихла или же мне так показалось, потому что голоса заполняли пространство зала. В эту же минуту послышались выстрелы, один за другим уничтожая все на своем пути. Обхватив голову руками, я почувствовала, как сильные руки обвили мою талию, таща в противоположную сторону от главного входа. Едва успевая перебирать ногами, чувствуя дыхание Марко, который расчищал для нас проход, отталкивая разъяренных посетителей, жаждущих крови возмездия.

Открывая передо мной дверь, проталкивая меня в темный коридор. Я обернулась и, прежде чем она закрылась, увидела лицо Теодоро, перепачканного кровью. Внутри словно все рухнуло, уровень тревоги за родного мне человека поднялся до максимального предела, о котором я даже не подозревала.

– Там мой брат! – вцепившись в ручку двери, но Марко заблокировал проход, вцепившись в меня своими холодными пальцами. – Он погибнет, отпусти меня!

– Мне плевать, – он схватил меня за бедра, закинул на плечо.

Я даже не успела возразить, как мы оказались на улице. Впервые за целый день, проведенном в подвале, мои легкие наслаждались свежим воздухом, вместе с этим появилось головокружение, Марко опустил меня на землю, точнее, сбросил с плеча, из-за чего я едва не поцеловала своей задницей землю.

Прижав ладонь ко рту, успевая добежать до первых попавшихся на моем пути кустов. Желудок выжимал все содержимое, до такой степени, что мои глаза защипало от слез. Сердце колотилось без остановки, и после того, как рвота прекратилась, меня пробрало в дрожь.

– Насколько эта ситуация выглядит дерьмово? – голос Анджело послышался за спиной.

– Они стараются, но все еще недостаточно. Если в течение пяти минут не случится чудо, парень умрет, – обернувшись на высокомерие слов, выпрямляясь.

– Не смей говорить о смерти моего брата в моем присутствии! – толкая каменную грудь Марко, он резко перехватил мое запястье.

– Тише, минуту назад ты поклонялась декоративным кустам. У тебя болезненный вид.

Марко издевался, специально играя на моих нервах. Это читалось в его взгляде, что сиял от удовольствия сказанных им же слов.

– Потому что меня начинает тошнить при виде тебя. Настолько ты мне противен, – Анджело подавил смех, наблюдая за нами, скрестив руки.

Рука Марко обхватила мое горло, слегка сдавливая, притягивая ближе к себе, взгляд сменился, пытаясь подавить и напугать меня.

– Ты сойдешь с ума, vendetta. Я сведу тебя с ума, просто подожди, – проводя большим пальцем по моему подбородку.

– Что насчет меня? – склонив голову вбок, принимая его игру. – Как думаешь, смогу ли я сделать то же самое с тобой?

Марко изучал меня еще минуту и просто отступил, стиснув челюсть, играя желваками.

– Уезжайте, Анджело, по возможности не пересекайтесь с отцом, – скомандовал брату, скрылся за дверью, возвращаясь в клуб.

Кристиано

Сколько же нужно терпения, чтобы выносить нескончаемую череду дерьма, преследующего тебя по пятам? Сейчас мне бы хотелось вернуться во времена наших прадедов, полная свобода действия. Времена жестоких нравов и кровавых вендетт.

Раньше, когда произносили слово «мафия», людей окутывал страх, сейчас это звучит как бренд. Беспричинная жестокость автоматически превращает тебя в зверя. Ндрангета должна уметь договариваться, и только в крайнем случае убивать. Но мои пули в большинстве сделок раскрепостили бы моих союзников быстрее, чем красивая и скучная речь, которая всегда тратила мое драгоценное время.

Ночной бар «Феникс», который утром превращался в неприглядную и безобидную булочную. Китайцы – фанаты скрытности, настолько одержимый народ, что отстраивали целые города под землей. Множественные лабиринты, железные двери с замками и ароматами сандаловых палочек, после которых жутко болела голова.

Мы появились в самый подходящий момент, как раз когда Теодоро допивал виски. Коснувшись подбородка, проводя по отросшей щетине, вспоминая самые некрасивые слова на итальянском. Наши люди сидели в дальнем углу, наслаждаясь закусками, я готов был их поджечь, бросая яростный взгляд. Заметив наше присутствие, парни подскочили, опуская глаза в пол.

Несмотря на дружелюбную атмосферу, я перешагивал трупы людей, пачкая подошву своих дорогих итальянских туфель кровью.

Конделло младший сидел за столиком вместе с Аланом, а с другой стороны стоял Марко, он видел, как я приближаюсь, но не посчитал меня за серьезную угрозу. Очень опрометчиво с его стороны.

– Кристиано, добро пожаловать, – Алан встал с места, пожимая мне руку.

– Так ты ушел на чайную церемонию, говнюк, – не выдержал Антонио, косясь на Волларо.

Напряжение брата передалось и Вито, что стоял позади, готовый в любой момент выстрелить.

– Что такое? – Марко едва открыл рот, внутри закипела кровь. – Я еще ничего не успел сделать, а вы уже желаете мне смерти, как грубо.

Поднимая скучающий взгляд ледяных глаз, уголок его рта потянулся вверх, насмехаясь мне прямо в лицо. Ублюдок.

Сделав шаг навстречу, выдерживая его взгляд. Мне потребовалось слишком много, чтобы контролировать свои эмоции и не ударить Марко.

– Говорят, если чего-то сильно желать, то оно сбудется.

– Значит, я могу рассчитывать на твою жену?

Теодоро подскочил раньше, чем я успел повестись на этот дешёвый трюк с моим разумом. Марко любил играть на эмоциях людей, в этом ему не было равных, но та граница, которую он постоянно пересекал по отношению к своей жертве, недооценивала силы противника.

– Все, на что ты можешь рассчитывать, это на вырытую могилу! – Теодоро схватил за грудки Марко, кипя от наглости.

– Пять минут назад умереть мог ты, – напоминая парню о его проигрыше.

Это был главный вопрос, который крутился в моей голове. Как они пришли к перемирию и не убили его до нашего прихода?

– Тео, отпусти его, – спокойно попросил я. – Сейчас же!

Парень оттолкнул Марко, оборачиваясь ко мне лицом. Не совсем красивая история на его лице. Небольшой порез на скуле, рана на лбу, из-за которой его милое лицо было перепачкано кровью, но больше всего пострадал левый глаз, почти заплывший, не позволяя веку открываться до конца.

– Вито, ждите нас на улице, – приказал я, приставив деревянный стул к столу, чтобы сесть.

И только после того, как Морелло вывел всех наших людей вместе с Теодоро, я начал говорить:

– Не люблю быть в долгу, поэтому перейдем сразу к делу, – посмотрев на Алана, пытаясь игнорировать Марко.

Антонио сидел рядом, не спуская с блондина глаз. Закрытая поза брата означала полное недоверие и контроль всех пушек, что прятались под одеждой. Одно неловкое движение или косой взгляд, он выполнит свою работу.

– Думаю, мы можем накинуть парню пару очков за смелость. Хочу признаться, я был слегка удивлен, что он пришел сюда один, – достав сигарету из пачки, предлагая Антонио. – Дай знать, если парень утомит тебя.

– И все же наши люди пострадали, – вклинился Марко, откинувшись на спинку дивана. – Но ты прав, мы сможем забыть, скажем…двадцати килограммов «канадского счастья» будет достаточно, чтобы пережить.

– Настолько низко пали, что попрошайничаете у вражеского синдиката? – Антонио прищурился, чувствуя подвох. – Хотя, учитывая, что в семье живет наркоманка со стажем, этого не хватит и до будущего года.

– Будь аккуратнее с выражениями.

По лицу Волларо было заметно, что его задели слова брата. Младшая сестра Каролина была зависима. В мафии гуляет закон о запрете употребления собственно товара, но с годами все становится абстрактным. Каморра вообще отказывалась подчиняться каким-либо правилам. Пока это не препятствует делу, проблема может жить, но, как правило, в большинстве случаев она не доживает до момента, когда ее принудительно требуется убрать, она сама умирает.

– Иначе вы, как всегда, выстрелите в воздух? – стиснув челюсть, повернувшись к Марко, возмущенный очередной угрозой. – Мы заключили договор, но твой отец принял как должное.

– Договор был между вами, и, насколько мне известно, никаких бумаг не поступало. Компания все еще твоя, Кристиано…Поэтому в твоих же интересах сделать все быстро, – Марко потянулся за сигаретой. – Не переживай, я буду нежен с твоей женой.

Бросая зажигалку на стол, делая первую затяжку. Я хотел, чтобы он мгновенно сгорел заживо. Он посмотрел на свои часы, «Ролекс», другого бренда часов для этой семьи просто не существовало.

– Три часа ночи, думаю, vendetta уже сладко спит, согревая мою кровать, – выдыхая сигаретный дым мне в лицо.

– Теперь я убежден, что вы все употребляете, – прорычал Тони, пока во мне копился гнев, пытаясь прорваться наружу. – У тебя галлюцинации, ублюдок. Ви скорее оторвет тебе член, чем ляжет с тобой в одну кровать.

– Просто мне невозможно отказать, Тони, – мгновенная атака, заставившая моего брата вскочить с места, достав оружие.

Схватив брата за руку, давая понять, что не одобряю его эмоциональность, но благодарен за отстаивание чести моей жены. Я знал, Марко блефует, Витэлия уважала себя настолько, что пресекала любое неуважение. Разочаровавшись однажды, завоевать доверие моей жены уже не удастся.

– Не могу отказать себе в желании пустить в тебя пулю, Волларо, – продолжил Антонио не унимаясь.

Марко пожал плечами, зажав сигарету в зубах. Взяв свой мобильный со стола, спустя минуту он развернул экраном в нашу сторону.

Меня пробил ледяной пот, на экране шло видео Эйми и Лиа, мирно спящие в своих кроватях. Кто-то был в доме, но как они могли обойти столько солдат и Алонзо?

– У тебя милая подружка, Тони, – рука брата медленно опустилась. – Ну что, все еще преследуешь свои желания или передумал?

– Если ты посмеешь напугать мою дочь… – не слыша собственного голоса из-за шума в ушах. – Я выпотрошу тебя. Обещаю.

– Давайте закончим на дружелюбной ноте, – вклинился Алан, чувствуя наше напряжение. – Кристиано, пятнадцать достаточно.

Напоминая о нашем уговоре, который эти псы выпрашивали. Поднявшись с места, разрывая контакт с Волларо, сердце билось о ребра с такой злостью, что я готов исполнять свою угрозу с этой минуты.

– Десять, – прорычал я, отрывая взгляд от Марко и его надменной улыбки. – Каждому.

Они получат то, что заслуживают. Неподчинение Тео в итоге сыграет мне на руку, но он никогда не узнает об этом.

– Договорились.

Алан протянул мне руку, но вместо меня ее принял Антонио, после чего мы молча покинули клуб «Феникс», не обмолвился ни словом.

Моя нога не перемещалась с педали газа, выжимая из машины всё, на что она способна, заставляя сделать невозможное. Было бы чудо, если седан умел летать. Мне было плевать на светофоры, указатели и прочие ограничения скорости. Всё, о чём я мог думать сейчас, о дочери и ее безопасности. Биение сердца отдавало в уши, а глаза затянула пелена ярости. Чувство вины рвало мое сердце на части, стоило оставить Эйми с родителями, но тогда я не смог контролировать ситуацию, находясь на таком расстоянии.

Ударив со всей силы по рулю, выкрикивая на итальянском.

Казалось, что мое тело горит в агонии, помести меня в ванну, доверху наполненную льдом, он бы тут же расплавился. Лос-Анджелес превращал мою жизнь в череду бедствий, я словно попал в банку, которую плотно закрыли крышкой.

Остановившись у ворот, оставляя черные отметины на прилегающей дороге, охрана засуетилась, открывая ворота. Вздымая гравий у входа в дом, вылетая из машины:

– Алонзо! – закричал я, в надежде, что он все еще жив, чтобы спросить с него.

Мужчина сидел на диване в своем классическом черном костюме, хватая его за воротник пиджака, поднимая на ноги.

– Чем ты занимаешься, когда я приказал тебе охранять дом?

Алонзо свел брови, не понимая, о чем я.

– Выполняю твой приказ, – в своей спокойной манере ответил он. – Объясни мне, что случилось?

– Где моя дочь?

– Спит в своей комнате вместе с мисс Лиа, ничего не изменилось.

Отпуская консильери, отходя на несколько шагов, проводя рукой по лицу, звучно выдыхая.

– Ты уверен?

– В чем сомнения, Кристиано? Моя семья клялась в верности Ндрангете не одним поколением, мои люди…

– Твои люди, – прервав его на полуслове, закричав снова. – Пошли против босса, последовав за парнем, и глупо погибли.

– Смерть за семью Конделло для солдата никогда не была глупой. Они пошли за ним, потому что уже больше шести лет Теодоро тот, кто отдавал приказы.

Алонзо словно ударил меня в уязвимое место, лишая воздуха, открыто заявив, что Теодоро стоит со мной на одном уровне иерархической цепочки. Являясь ребенком предателей, пред ним все еще склоняли головы.

– Под моим управлением единственное слово, которое они должны беспрекословно выполнять… Это моя жена, – напоминая Павези, в чьи руки перешло управление Калабрии. – Пока он живет, спит и ест на моей территории, он не более чем обычный солдат. Запомни это, Алонзо!

Послышались шаги за спиной, Антонио, Теодоро и Вито вошли в гостиную.

– Крис, парень кое-что узнал, уверен, тебе это не понравится, – Тони плюхнулся на диван. – Никто не пробирался в дом, они снова обвели нас вокруг пальца.

Во мне заиграла доминирующая сторона, в мгновение я пересек расстояние и, пригвоздил парня к стене, но он сумел вырваться, попытавшись нанести мне удар. Успев увернуться, повалив его на пол, заламывая руку, стараясь не вырвать его плечевой сустав, Теодоро вскрикнул от боли. Антонио тут же встал, а Вито напрягся.

– Кто дал тебе право управлять без моего приказа? – Он пытался вырваться, пока я не прижал его тело коленом, вдавливая в пол. – Тебе никогда не стать боссом, пока не научишься ценить жизни защищающих тебя людей и идти на поводу амбиций.

– Пошел к черту, Ринальди! – прохрипел он, дергая руки. – Бесишься, потому что я не целую землю, по которой ты ходишь?

Хватая его за плечи, поднимая с пола, слыша, как рвется ткань футболки. Картина, что висела на стене, была как нельзя кстати, потому что в следующее мгновение я разбил стеклянную рамку, припечатав лицо Теодоро, рассекая и без того поврежденное лицо. Отталкиваясь от стены, парень продолжал сопротивляться моей силе и успешно нанес удар в нижнюю часть лица, разбивая нижнюю губу. Привкус крови во рту стал концом моего контроля, с этой секунды я не слышал ничего и никого, состояние аффекта захлестнуло, призывая к разрушению всего, что препятствует на моем пути.

Брат подскочил ко мне, преграждая путь, пытаясь удержать меня на месте, Вито вцепился в меня сзади. Теодоро опустился на диван, тяжело дыша, Алонзо приблизился, защищая, если потребуется.

– Кого вы, дьявол, защищаете? – огрызаясь, посмотрев в глаза брата.

– Тебя. От последствий, которые ты можешь совершить, – Вито знал, что говорил, мой брат был не единственным, кто видел меня в гневе.

– Захочет ли Ви быть с тобой, если ты оставишь от ее брата огромное пятно на диване? – добавил Антонио.

Я перестал двигаться, взвешивая слова брата. Девяносто девять процентов, Витэлия больше никогда не захочет меня видеть.

– Тебя так злит, что я не стал сидеть, придумывая очередной план-пустышку, а просто начал действовать?

Теодоро ухмыльнулся, стирая кровь с лица, что капала с подбородка.

– И к чему это привело, Тео? – Прищурившись, ожидая ответа, желательно с извинениями. – Всё, что ты сделал – подставил ее. Потому что за каждый твой необдуманный шаг будет платить она, Тео. Ты оказался на территории сразу двух кланов, китайцы теперь будут пристально следить за тобой.

– Мы достаточно их слушали, но этого не хватило, – подскочив с места, закричал он в ответ на меня. – Они насмехаются над нами, а мы принимаем их пощёчины. Насилие – единственный язык, который понимают эти твари!

Донесся детский плач со второго этажа, мы одновременно подняли головы к лестнице, Лиа стояла, укачивая Эйми на руках, в одной пижаме.

– Почему кричите в доме! Вы вообще видели, сколько времени? – Девушка поморщилась от яркого освещения, спускаясь к нам.

Дернувшись к ним, я забыл, что меня по-прежнему держали.

– Отпустите, – Прорычав, забыв про все, что происходило до этого момента.

Взяв аккуратно Эйми из рук Лиа, прижимая к своей груди. Она снова захныкала.

– Chut, ma petite étoile* (тише, моя маленькая звездочка).

У Эйми раскраснелись щеки, я коснулся маленького личика, чтобы вытереть мокрые дорожки из слез.

– Кристиано, что с твоим лицом? – спросила Лиа, потянувшись, заметив разбитую губу, но я резко отошел от нее, не желая, чтобы она касалась меня.

Девушка, испугавшись, отдернула руку, взглянула на ребят, Антонио напрягся. Это выглядело грубо с моей стороны, но я желал только одних рук, касающихся моего лица.

– У нее температура? – спросил я, разорвав неловкую тишину.

– Она звала тебя во сне, а потом мы услышали ваши крики, – Лиа переминалась с ноги на ногу, словно это ее вина.

– Это не твоя вина, – Обходя девушку, поднимаясь в комнату. – Алонзо, мне нужен врач, немедленно!

13 глава

Кристиано

У Эйми поднялась температура до тридцати восьми. Пока врач осматривал ее, она вцепилась в мою руку, не желая сотрудничать с посторонними лицами. Она сердилась, плакала, пыталась вывернуться из чужих рук, цепляясь за меня, повторяя твердое: «Нет».

Врач ушел, а она все еще держала меня в своих объятиях, не выпуская, словно боясь, что я исчезну, и тихонько прижималась щекой к моей руке.

На улице начинало рассветать, я вышел на балкон, устремив взгляд на линию горизонта, где просыпалось солнце. Море было спокойным, все вокруг было тошнотворно спокойным, и это злило еще больше. Проводя рукой по лицу, зажмуриваю глаза, что щипало от недостатка сна.

Мир продолжает радоваться и жить, когда в тебе умерли все подобные чувства. Каждый новый день – счастливый, просто это ты выбираешь быть несчастным.

– Решил подрочить на рассвет? – Брат всегда делал моменты особенно «приятными».

Обернувшись, Тони стоял, прижавшись спиной к балконной балюстраде, зажав в зубах сигарету. На нем были только спортивные серые штаны и довольная ухмылка. Иногда я завидовал, что он постоянно был в настроении, но на самом деле за шутками Антонио скрывалось много разного дерьма, которым он редко делился.

– Я не осуждаю тебя, сейчас это лучший способ сбросить стресс, – выдыхая сигаретный дым, добавил брат.

– Почему ты каждый раз лезешь в мои штаны?

– Нет, брат, мне было достаточно одного раза, чтобы убедиться, что родители наградили нас поровну.

Я закатил глаза, не понимая, к чему вообще он завел разговор про члены.

– Надеюсь, ты спишь спокойно, Тони. Скажи мне, если тебя мучают детские комплексы, мы обязательно найдем лучшего врача, – разминая шею, почувствовав легкий ветер.

– Дай подумать? – Он подошел ближе, протягивая сигарету, но я отказался. – Может быть, день, когда ты заблевал мою кровать, перебрав с папиным виски?

– Мой список не сравнится с твоим. Ты в этом чемпион, Тони, – вспоминая детские дни двух итальянских сорванцов.

– И я бы хотел продолжить оставаться им, чтобы ты прикрывал мою задницу. Крис, если ты сойдешь с ума, мы пропали.

Посмотрев на брата, его встревоженный взгляд, таким я был пять лет назад, когда отца посадили. Потерянным, опустошенным и беспомощным. Мне казалось, все, на что я претендовал, все, что унаследовал по умолчанию, было слишком большой ношей, с которой не мог справиться. Точнее, справлялся недостаточно, чтобы быть большим боссом Торонто.

Антонио никогда не желал быть главным, он был свободолюбивым, азартным и в какой-то степени сумасшедшим в своих увлечениях. Всегда жать на газ независимо от исхода событий, зная, что я его всегда прикрою. И я делал это, как старший брат, поклявшись в защите близких ценой собственной жизни.

– Все в порядке, Тони, – Похлопав брата по плечу, успокаивая его тревоги. – Займись воспитанием Конделло, он лезет в дерьмо, которого и без того достаточно.

– Может, парень в чем-то прав, и нам следует показать зубы?

– Он что-то узнал?

– Ты знал, что у Волларо есть третий сын? – спросил брат, заметив, как мои брови поползли вверх. – Эти ублюдки прячут парня, который неплохо дружит с компьютерами.

– У Бернардо в принципе плохая репутация касательно семейных уз, – добавил я, наслышанный от Фамильи немало любовных похождений старого босса.

Среди мафии ходят слухи, что вне семьи у Волларо старшего по миру гуляет еще семнадцать незаконнорожденных детей, от женщин, с которыми он когда-то сотрудничал, влюбляя в себя, тем самым заключая выгодные сделки. По телу пробежались мурашки от осознания, что слухи могли быть правдивыми.

– Значит, в дом никто не проникал, они сделали это через камеры видеонаблюдения, подключившись к ним дистанционно, – пазл в моей голове сложился.

Сигарета в руках Антонио закончила тлеть, брат замер, погрузившись в собственные мысли. Спустя полминуты он поднял взгляд на меня, я ждал ответа.

– Как думаешь, они слили наш секс с Лиа в интернет? – В этот момент я сдержался, чтобы не ударить себя по лицу, все серьезные разговоры рушились от шуточек Антонио. – Только представь, сколько денег они могут заработать на нашем порно.

– Кажется, я задал другой вопрос, – разочарованно вздохнув.

– Он не знает имени, – Сложив руки на груди, все еще увлеченный мыслями о порноиндустрии. – Когда они ворвались в клуб, она была там, – Я замер при упоминании Витэлии. – Марко успел вывести ее до того, как Тео смог добраться до них. Позже Марко раскрасил лицо парня в фиолетовый. Они не собирались убивать Тео, потому что знали, ты приедешь спасать его.

– Они хотят сравнить товар. Изначально они хотели получить его, чтобы усовершенствовать свой, – Мои предположения открывали новые развития событий. – Китайцы хотят выйти на мировой уровень, потому что все, что у них отлично выходит, – копировать оригинал и делать на этом целое состояние, поднимая уровень собственной страны.

Антонио выдохнул очередную порцию дыма, в нос ударил резкий запах, но я продолжал анализировать сказанное.

– Этот взгляд обычно сопровождается кровожадными идеями. Я прав, брат?

– Мы должны расположить китайцев к себе, тогда Волларо останутся беззащитны, – Озвучивая Антонио то, что было бы нам в руку. – Они получат желаемое, играя по нашим правилам.

Мы молча стояли, погрузившись каждый в свои мысли. Антонио был напряжен не меньше меня последние недели, и все же продолжал тянуть на себя одеяло, разбавляя атмосферу сожаления и печали в семье.

– Знаешь, именно по этой причине я не хочу брать Лиа в жены, – Я стиснул зубы, услышав подобное откровение. – Наша пара слишком отличается от вас, Крис, с того дня, как Витэлия исчезла…

Антонио помолчал, считывая мою реакцию, я поднял взгляд на брата. Ему было неловко вываливать на меня подобное, но мы были самыми близкими друг другу, иногда даже таким негодяям, как мы, нужна поддержка и доброе слово.

Молча кивая брату, давая понять, чтобы он продолжал.

– Черт, все это ужасно обременительно, Крис, понимаешь? Вступая в брак с женщиной, ты официально подписываешь договор, играя в русскую рулетку. Я не смогу простить себя, если она пострадает, не смогу быть для нее мужем, о котором она мечтает. В нашей жизни нет слова «нормально», мы по-прежнему бандиты, нарушающие закон, идущие против власти и забирающие жизни, – Запустив руку в волосы, он выдохнул. – Возможно, мне потребуется все свое дерьмо, чтобы отпустить ее. Таким образом, сохранив ей долгую и счастливую жизнь.

– Лиа гораздо сильнее, чем ты думаешь. Проблема лишь в том, что ты считаешь семейную жизнь обременительной, Тони, – Складывая руки на груди. – Гарофало выберут другую семью, и ты знаешь это. Женщины, рожденные в мафии, должны принимать свою судьбу, потому что другого выхода из вно как и у нас.

На мгновение мне показалось, что я отчитываю собственно брата, превратившись в отца, который придерживался старой школы, и брак считался неотъемлемой частью жизни в итальянской мафии.

– Ты будешь хорошим отцом и мужем, потому что ты Ринальди, а мы во всем отлично справляемся, – похлопав Антонио по плечу, я направился обратно в комнату к дочери.

Проверив температуру спящей Эйми, устроившись рядом в кровати, на телефон пришло сообщение от Антонио:

«Это был самый незабываемый рассвет в моей жизни».

В дополнении он прислал мне смайл с поцелуем, выключив экран телефона, закрывая глаза, на моем лице впервые за долгое время появилась улыбка. Мелкий засранец.

***

Мама ходила по комнате, укачивая Эйми на руках, готовя ко сну после обеда, который мы провели в полной тишине. Родители прибыли после полудня, отец смерил меня строгим взглядом, не проронив ни слова.

От недостатка сна у меня началась головная боль, которой и без того было достаточно. Мама всегда была связующим звеном между нами. Ясмина Ринальди стачивала самые острые углы, которыми мы могли ранить друг друга.

– Дети в ее возрасте очень чувствительны, – сказала мама, разглядывая ребенка с такой искренней теплотой. – Она чувствует, что семья обеспокоена, и мамы нет рядом.

Температура оставалась стабильной, но я продолжал беспокоиться об этом.

– Мне повезло, что она доверяет Лиа, – выдыхая, ответил я, усаживаясь в кресло.

– Это действительно чудо, Антонио не доверял себя никому, кроме меня, постоянно закатывал истерики отцу, – мама тихо рассмеялась.

Когда брат родился, мне было уже три года. Я помню, мама часто пропадала в комнате Тони, потому что он боялся спать один, иногда она даже не возвращалась в постель к отцу. Моей страстью перед сном были сказки, которые отец рассказывал, пока мама боролась с младшим ребенком, у меня была возможность остаться с ним и послушать очередную невероятную историю.

– Уверен, если ты предложишь ему горячий шоколад с кексом, он не откажется, – мама прищурилась, уловив мой тон с издевкой над братом.

– Каждый раз, когда я ругала тебя за чрезмерное употребление сладкого, ты бежал к отцу, и он защищал тебя, – положив Эйми в кровать, вернувшись ко мне и сев напротив. – Он и сейчас тебя оберегает, всех вас.

Она пыталась напомнить мне про родительскую заботу путем трезвых, порой жестоких для разума методов, не все правильное безопасно для твоего сердца.

– Он хочет, чтобы я наступил себе на горло, решая за меня, что правильно, – вцепившись в подлокотник кресла, удерживая мгновенную ярость.

В тридцать два года мне все еще приходилось придерживаться правил, которые писались моим отцом. Потому что он считал, что его вариант более эффективен и разумен.

– В первую очередь он отец, Кристиано. Знаешь, что самое страшное в жизни каждого родителя? – я услышал, как мамин голос дрогнул на последнем слове, ее глаза заблестели от слез. – Пережить собственного ребенка.

Встав с места, я присел на край кресла, обнимая мать за плечи. Мама обняла меня в ответ, прижавшись к моей груди.

– Он так сильно переживает, что с тобой что-то случится, все эти дни места себе не находил, – она шептала, поглаживая меня по спине. – Прислушайся к отцу, сделайте, что должны вместе, пожалуйста, сынок.

– Мам, – присев на корточки перед ней, вытирая слезы. – Если ты будешь плакать, мы точно не договоримся, твои слезы – его слабое место.

– Я не буду, милый. Просто… Чувствую, как болит твое сердце, но не могу помочь.

Оставаясь безэмоциональным перед матерью, внутри все горело огнем. Опустошение. Ярость. Жажда возмездия.

Этот самоконтроль сводил меня с ума. Страх за близких, ощущение, как истончаются и крошатся стены, превращали меня в одержимого, ведомого лишь жаждой мести.

Дверь в комнату приоткрылась, и я обернулся. Отец стоял в дверном проходе, молча указав мне на выход.

Встав, целуя мать в макушку, послушно выходя, прикрывая за собой дверь.

– Давай прогуляемся, – не дожидаясь моего согласия, направляясь к выходу.

Солнце в это время было особо активно, в помещении находиться было куда более приятнее, чем стоять на веранде. Но мой отец, видимо, так не считал, или он просто хотел, чтобы мои мозги расплавились, и я перестал нести чепуху, которая ему неугодна.

Мы стояли и молчали, каждый о своем, но в какой-то момент, когда подул горячий ветер, я стал ощущать, как выступали капельки пота на моем лбу.

– Если твое наказание заключается в том, чтобы я растаял тут как мороженое, то оно работает, – засунув руки в карманы брюк, выдыхая всю нервозность от происходящего.

– В тебе никогда не было терпения, Кристиано.

– Потому что я ценю свое время.

Отец обернулся на меня, наши взгляды встретились. Прищурившись, он принялся сканировать меня, как делал это в детстве, когда я не слушался, прежде чем вынести вердикт.

– Разлука превратила тебя в глупого мальчишку. Сейчас ты ничуть не отличаешься от Теодоро, – я провел по лицу рукой, смахивая капли пота.

Сначала отчитать, потом дать совет. Классическая схема отца.

– Если ты все еще злишься из-за компании…

– Я не злюсь, – прерывая меня, его взгляд снова устремился на океан. – Ндрангета не будет рисковать, чтобы спасти одну женщину, но наш статус сильно выигрывает, чтобы закрыть рот тем, кто не одобряет наши действия. Ты должен это понимать, Кристиано.

Я прекрасно понимал это, в мафии любили, чтобы женщина как можно больше молчала, и в то же время Ндрангета первая, кто дал им право быть в деле. С годами это стало проблемой, большинство мужчин стыдится подчиниться слову женщины, посчитав это за слабость.

– Что ты предлагаешь? – спросил я, не особо улавливая суть разговора.

– Снимай рубашку! – приказным тоном сказал он, я нахмурился, в следующую минуту его правая рука, сжатая в кулак, спешила в мою сторону.

Увернувшись, я тут же разорвал рубашку, пуговицы разлетелись по деревянному полу веранды, поспешив снять золотые часы, бросив их в кресло. Отец был настроен устроить мне серьезную взбучку. Переводя на язык Антонио, отец решил надрать мне зад.

С отцом было труднее всего драться, лишь оттого, что он был твоим учителем с самого детства и знает все твои приемы. Мне удавалось дважды выиграть его, но был ли это честный спарринг?

– Сегодня я не буду нежен, – предупредив отца, касаясь босыми ногами раскаленного песка.

Он громко рассмеялся, наступая на меня, сжимая руки в кулаки, каждый его мускул приобретал каменный вид. Несмотря на возраст, отец продолжал следить за своей фигурой и ежедневно тренировался с нашими солдатами в Канаде.

– Ты хотя бы один удар попробуй нанести, – как всегда, очень уверенный в своем выигрыше.

Широкий выпад, удар правой и сразу же левой рукой, который пришелся как раз в область ребер. Отразив один удар, пропустив следующий, боль отрезвила мой разум, я разозлился.

Взгляд застилала пелена образов израненной супруги, я нападал на отца, вкладываясь в удары. Каждый, который он с трудом отражал, отдавался во мне желанием обрушить эту боль на Бернардо, чье улыбающееся лицо неотступно всплывало в памяти. И вместе с этим я чувствовал физическую боль от ударов Алдо. Подбитые ноги подвели, и я рухнул спиной на колючий песок, который мгновенно прилип к потному телу. Отец, навалившись сверху, обрушил на меня град ударов по лицу, блокируя ногами руки, пока я отчаянно пытался вырваться из его хватки. Во рту разлился металлический привкус крови.

– И это все, на что ты способен? – отец специально выводил меня на эмоции. – Витэлия была бы разочарована.

Напрягаясь всем телом, из моего рта вырвался яростный крик, вместе с которым появились силы перекатить наши тела, выигрывая для себя пару секунд, чтобы нанести ответные удары.

Удар за ударом, продолжая кричать во все горло. Голубые глаза, которые преследуют меня каждую ночь, когда я позволял себе уснуть.

Состояние, когда ты перестаешь подчиняться своему телу, полностью поддаешься эмоциям разрушения, злости и ненависти, когда не можешь остановиться, потому что боль превращается в награду.

Моя рука оказалась в критическом положении, одно неправильное движение, и плечо могло быть вывихнуто. Тяжело дыша на мгновение, мы замерли, прежде чем отец толкнул меня на песок, нанося пару ударов в челюсть, сплюнув кровь, поднимаясь следом.

Я не проиграю ему так легко.

Мы продолжали бороться друг с другом, пока не оказались по пояс в воде, отец заранее все спланировал.

– Готов освежиться? – отец оскалился, хватая меня за руку, увлекая за собой под воду, мне едва удалось задержать дыхание.

Вода и нехватка кислорода тратили мои силы, без возможности всплыть на поверхность. Отец держал меня на дне, не давая ни единого шанса вдохнуть воздух, чтобы пополнить силы, которых и так не оставалось. Он говорил, что учит бороться, когда ты уже на самом краю, в точке невозврата. Вода – безжалостный мир, где ты обнажен и беспомощен. Потому что, если ты тонешь, тебя никто не услышит, как бы громко ты ни кричал.

Ноги наконец-то нащупали дно, и я смог из последних сил оттолкнуться, чтобы всплыть. Жадно хватая ртом воздух, видя довольную физиономию отца.

– Полегчало? – его тихий смех напоминал мне, что это было всего лишь игрой родителя и ребенка.

– И все же я не остался в долгу, – указав ему на покрасневшую кожу под правым глазом.

Но он был прав, в физическом плане мне полегчало, тело расслабилось и приятно побаливало.

Выходя на берег, встряхнув головой, мои волосы стали длиннее обычного. Отец вышел следом, похлопав меня по плечу.

– Ты молодец, стал выносливее. Хотя это очевидно, с таким-то учителем, – в такие моменты я понимаю, что скромность досталась Антонио по наследству.

– Теперь не будешь лезть в мои дела? – спросил я из вежливости.

– Только после смерти.

Я резко остановился, уставившись на фигуру отца, который продолжал идти к дому. Смерть вообще не должна знать дорогу в мой дом. Между тем существовало огромное противоречие, когда ты мафиози.

– Тебе стоит сдвинуться с места, разговор не окончен, – отрезвляя меня от дурных мыслей. – Быть отцом босса мафии слишком утомительно, ты знал? Я планировал нянчить внуков…

Больше я ничего не смог разобрать, Алдо Ринальди скрылся за дверью, бормоча что-то на итальянском. На моем лице появилась ухмылка.

Витэлия

– Что с моим братом? – задала я вопрос сразу же, как Марко переступил порог моей бетонной комнаты.

Ноги дрожали от бессилия, спровоцированного голодом, опираясь на стену, мне удалось подняться. После того как Анджело забрал меня из квартала удовольствий, вернув в складское помещение под охрану солдат Каморры.

– Что я получу, сказав правду? – он остановился в трех шагах, проходясь взглядом по моему телу.

– Сокращу количество ножевых, которые хотела нанести, – съязвила я в ответ, Марко рассмеялся.

Его смех был настолько искренним и живым, на минуту мне показалось, что он не такой плохой парень, и в это же мгновение его небрежное касание заставило прийти в себя.

Дергая меня за руку, наши тела столкнулись, я напряглась всем телом, насколько хватило сил. Моя ладонь была прижата к его груди в области сердца, чувствуя, как оно бьется.

– Такая уверенная в себе, – склоняя голову, слыша, как он вдыхает мой запах. – Сильная и непокорная женщина, – костяшками пальцев он нежно коснулся моего лица,я тут же дернулась.

Он говорил неспешно, каждое слово обволакивало слух бархатистым баритоном. Под моей ладонью, прижатой к его груди, пульсировало сердце Марко, отзываясь учащенным ритмом. Медленно моя рука скользила вниз, чувствуя рельефное тело мужчины. Он направлял мое прикосновение, спускаясь все ниже.

– Ты создаешь неравнодушие к своей персоне, vendetta, – рука обхватила мое горло.

Приподнимая голову, наши взгляды встретились, его голубые против моих.

– Этот взгляд, жаждущий крови, ужасно возбуждает.

Рука достигла его паха, ощущая набухшую плоть сквозь ткань темных штанов. В этот момент мне впервые было неприятно прикасаться к члену, настолько, что желание отрезать себе кисть было бы эффективнее мыла.

– А сейчас? – слегка ударяя ладонью, грубо хватая его за мужское достоинство.

Марко дернулся, издавая звук, схожий со звериным рыком, сжимая мое горло сильнее от неприятной боли между ног. Его зрачки слегка расширились, но теперь преимущество было в моих руках.

– Насколько ты возбужден теперь, осознавая, что твой род может прерваться от рук какой-то дерзкой женщины? – сдавливая еще сильнее, услышав, как он втянул носом воздух.

– Все еще достаточно, – отпуская меня, губы дрогнули в маниакальной ухмылке.

– Прекрати меня злить, Марко, иначе при следующем удобном случае твои яйца окажутся на земле, – разжимая руку, отступая на безопасное расстояние.

– В этом проблема Ндрангеты, пока вы выжидаете подходящего момента, ваши люди умирают. Не существует подходящего времени, кроме как «сейчас».

Марко искусно перевел тему, которая изначально меня тревожила. Что значили его слова? Неужели Теодоро… Я растерялась, нервно сглотнув, придумывая ответ, но Марко меня опередил:

– Твой брат больше всего заинтересован в твоем спасении, чем тот, кого ты так возвышаешь, – он открыл дверь, до меня донесся свежий воздух.

– Больше всего ненавидят тех, кому завидуют, – пожимая плечами, ответила я.

Дверь скрипнула, и в полумрак шагнул мужчина. В руках он нес железное ведро, с глухим стуком поставил его на пол и, не задерживаясь, поспешил прочь. Напоследок небрежно толкнул ведро ногой в мою сторону.

Марко исчез, и дверь вновь захлопнулась, лишая меня света и уличного воздуха. Я глубоко вздохнула и привалилась к стене, плечо все еще болело. Мое самочувствие было нестабильным, тошнота периодически накатывала от голода, а мочевой пузырь предательски ныл время от времени.

Потерявшись в днях и числах, я продолжала терпеливо ждать, зная, что скоро все наладится.

Следующие два дня меня кормили отходами со стола семьи Волларо, без возможности принять душ и пройтись до уборной. Мои волосы и одежда пропитались скисшими продуктами, из-за чего наутро от запаха меня систематически выворачивало.

На третий день Бернардо появился до того, как мне принесут новую порцию отходов. Заходя внутрь, он поморщился от запаха.

– Именно так выглядит женщина в мафии, когда думает, что имеет права наравне с мужчиной, – в его руках была трость, которая поддерживала его властный образ аристократа.

– Снова пришли потешить свое эго, Бернардо? – натягивая улыбку, ответила я, зная, что он будет придумывать следующее наказание за мой острый язык.

– На моей территории беспорядок, и ты определенно причастна к этому, – развернувшись, он поспешил выйти.

Что он имел в виду под беспорядком? Утром снаружи было тихо, охрана, что стояла у дверей, не издавала ни звука, впрочем, как и всегда.

Меня подняли с пола и вытащили на улицу, от солнечного света глаза резало так, что проступили слезы, пока я шла по вымощенной камнем дороге, стало яснее.

Достигнув фасада, мы остановились, двое солдат все еще держали меня под руки с обеих сторон, голова начала кружиться. Если бы они знали, сколько во мне сил, то могли бы не утруждаться, оставаясь охранять мой «гостевой домик», так я его называла, находясь впервые в Лос-Анджелесе.

Вся подъездная дорога была усыпана цветами, огромные корзины белых роз, которые продолжали вносить в ворота особняка. Сердце трепетно забилось в груди, сделав шаг, но меня тут же одернули назад.

– Какой сегодня день? – спросила я, лишь догадываясь, по какому поводу были цветы.

Солдат обернулся на Бернардо, ожидая разрешения вступить со мной в диалог.

– Седьмое, – ответил Бернардо, уставившись на цветы, будто это какой-то сорняк.

Наша годовщина, прошел целый год, столько всего случилось в наших жизнях. У Эйми завтра день рождения, как бы я хотела оказаться рядом в ее особенный день.

Перед глазами все плыло, пытаясь удержаться на ногах, но безуспешно, я потеряла сознание.

14 глава

Витэлия

Придя в сознание, я не спешила открывать глаза. Я лежала на мягкой поверхности, испытывая удовольствие, и желала насладиться этим моментом как можно дольше. Вместе с сознанием пробудился мой желудок, который усиленно старался переваривать картофельную кожуру, съеденную мной на завтрак.

Поджимая ноги, поднимая свое тело, осматриваясь. Огромный зал с мягкими бежевыми диванами и плазменным телевизором во всю стену над камином. На соседней стене висела картина, автопортрет Бернардо захватывал своим властным взглядом все пространство.

К виску приставили дуло пистолета, и только тогда я заметила фигуру, сидящую рядом со мной – Каролина.

– Пошевелишься, и я вышибу тебе мозги, – ее мелодичный голос пробрался под кожу.

– Рада, что ты вернулась в реальность, – напоминая ей про недавний инцидент. – Товар не обязательно дегустировать перед продажей, не знала?

– Ты последний человек на планете, чье мнение должно учитываться, – надавливая на мой висок, так что моя голова качнулась вбок.

Убрав пистолет, она достала телефон, клацая по экрану длинными ногтями. Прижимая трубку к уху, она поднялась, принявшись нервно мерить шагами комнату. До меня докатилась удушливая волна ее приторных духов – ваниль, смешанная со сладкой ватой, от которой в желудке скрутился болезненный узел, а в горле встал комок.

– Она пришла в себя, можешь забрать ее, – Каролина нахмурилась, заметив, как я сжимаю руки в кулаки, сдерживая рвоту. – Тебе стоит поспешить, пока я ее не пристрелила.

Меня стошнило в этот же момент, падая на колени, впиваясь ногтями в светлый паркет, Каролина отскочила, выругавшись.

– И позови горничных, она испачкала мамин паркет.

Сердце колотилось в бешеном ритме, отзвуки ударов отдавались в ушах, но я, затаив дыхание, пыталась уловить хоть какой-то намек от своего тела: будет ли продолжение? Вытерев тыльной стороной ладони дрожащие губы, я поднялась. В этот момент в зал вошел Анджело, приковывая к себе наши взгляды.

Младший сын Волларо был самой загадочной фигурой в этом доме. Его лицо, словно маска, редко выдавало хоть какие-то эмоции. Кажущееся безразличие Анджело к происходящему подогревало интерес, окутывая его образ еще большей таинственностью.

– Мое время стоит куда дороже, чем твое, сестрёнка, – запрокидывая руку ей на плечи, он прошелся по мне своими карими глазами. – Но так и быть, я сделаю тебе скидку, как родственнице.

– Хочешь надеть юбку и провести сделку вместо меня? – сбрасывая руку брата, девушка закинула прядь белых волос, направляясь к выходу.

– Постарайся хотя бы в этот раз узнать его имя до того, как прыгнуть на член, – в ответ Анджело получил лишь средний палец на прощание.

Это были самые интересные семейные узы, которые я могла наблюдать. Раньше мне казалось, что нам с Эленой не было равных, пока вынуждено не познакомилась с этой семьей.

Анджело вел машину, соблюдая все правила, по которым дорожный патруль определенно заинтересовал бы его стареньким «Скайлайном». В какой-то момент я задумалась о втором ремне безопасности, вместо того чтобы гадать, на каком из поворотов дверь не выдержит давления тела и откроется.

Прошла целая вечность, пока мы ехали, стирая резину о прогретый асфальт Лос-Анджелеса. У ближайшего поворота стояла полиция, на долю секунды мне хотелось выпрыгнуть из машины с криками о помощи, но надежда рассеялась в тот же момент, как Анджело отсалютовал им, и один из мужчин кивнул ему в ответ.

– Это просто невероятно, – вздыхая, утыкаясь в свое окно, пробормотала я.

– Разве в Канаде не приглашают на ланч копов?

– Существует омерта, – обернувшись на парня, посчитав его слова за сарказм.

Мафия не может сотрудничать с полицией ни при каких условиях. Подобное притягивало много печальных итогов.

– Что насчет политики, в которую Ндрангета сует свой нос при каждом удобном случае?

– Ндрангета не торгует людьми, – сделав на этом акцент, вспомнив о Дашери.

– Очень зря, у вас множество красивых девчонок, которые с удовольствием будут трахаться за деньги, – запустив руку в свою густую кудрявую шевелюру, поворачивая направо. – Не суди всех по себе, не все женщины любят всовывать в себя член одной и той же длинны.

– С чего ты взял, что я отличаюсь? – громко выдохнув воздух носом. – Нет, я не хочу знать, забудь.

Диалог с Анджело был настолько нелепым, я чувствовала, как опускаюсь до уровня подростка.

Проезжая улицы, мое внимание привлекло огромное количество мусора, разбросанный буквально везде, люди в потрёпанной рваной одежде сидели под крышами ограждений, прячась от солнца. Улицы менялись, но численность бездомных людей взрастала, более того, они ощущали себя комфортно, не имея крыши над головой. Некоторые дома и вовсе походили на заброшенные, граффити и разбитые грязные окна. Если бы не наличие кондиционера в салоне автомобиля, уверена, что меня тут же вывернуло от запаха, доносящегося с улицы.

Район определенно отличался от Голливуда, который показывают нам в фильмах, куда стремятся попасть туристы, чтобы сделать красивые фотографии на память.

– Решил провести мне экскурсию по самым лучшим местам Лос-Анджелеса? – заерзав на сидении, замечая, как мужчина зажимает в углу женщину.

– Добро пожаловать в Скид-Роу, – парень остановился у двухэтажного черного здания, заглушая мотор.

Анджело вышел, а я, отстегивая ремень безопасности, еще пару минут смотрела на цветные граффити, которыми было расписано мрачное здание.  Возможно, когда-то место было оборудовано под спортивный зал или завод, до того, пока адекватность и трезвый разум не покинули город.

Выбравшись из машины, Анджело уже ждал с прикуренной сигаретой. Поправляя шорты, что достались мне после клуба, отвлекая посторонние взгляды со своей едва прикрытой задницы. Меньше всего мне нужна оценка именно этих бродяг.

– Эта девчонка лучше тех, что ты таскал раньше. – На входе стояла женщина, на вид ей было около сорока пяти, тощая, с фиолетовыми синяками под глазами. – Детка, угости пару баксами.

Она схватила меня за руку, больно впиваясь в кожу погрызенными ногтями, я сбросила ее руку, молча проходя внутрь.

– Почему бы твоей сестре чаще не приезжать сюда, скоро она будет выглядеть также, – я злилась, мне хотелось разодрать на руке кожу в месте, куда прикасалась эта безумная.

– У всех бывают тяжелые дни, – потушив окурок о стену, бросая на пол.

Спустившись на нулевой этаж, входя в решетчатые двери, за которыми открывался огромный зал, где тренировалось по меньшей мере около тридцати человек. Крик и грохот ударов вырывались из закрытого ринга, вокруг которого плотным кольцом стояли зрители, впрочем, некоторые сохраняли равнодушие к происходящему.

В центре ринга на коленях стоял мужчина лет тридцати. Руки, связанные веревкой за спиной, выдавали его бессилие. Израненное, полуобнаженное тело судорожно вздымалось, силясь унять боль и восстановить дыхание.

– Давай, Джек, прикончи его и разойдемся! – крикнул кто-то в толпе.

Сделав несколько шагов к рингу, я замерла, словно пригвожденная к месту, и глаза мои, помимо воли, стали свидетелями жестокой расправы. Губы непроизвольно сжались в тонкую линию.

Мужчина вцепился в голову жертвы и обрушил сокрушительный удар коленом в лицо. Крик боли разорвал тишину, и соперник рухнул на пол, корчась в агонии. Я стиснула челюсть, мне стало не по себе от такого рода тренировок. Следующий удар пришелся по ребрам, после чего я сбилась со счета. Тело парня, казалось, уже не принадлежало ему, оно безвольно лежало под градом ударов Джека, который с маниакальным упорством выбивал из него дух, ломая кости лица. Жестокость, бесчеловечность, иррациональность – вот три слова, что лучше всего описывали нравы Каморры.

– Однажды войдя в эту клетку, ты выйдешь только, если победишь, – холодный голос донесся позади, я сглотнула. – Красивое зрелище, правда?

Марко обошел меня, вставая предо мной, улыбаясь с издевкой.

– Мы не на свидании, чтобы я восхищалась дарк-шоу, организованное в мою честь, – сложив руки у груди, пытаясь защититься от его взгляда.

– Я не такой романтик, vendetta, как Ринальди.

На заднем плане пронесли окровавленное тело погибшего парня. Я сразу же отвела взгляд, делая шаг одновременно с Марко, который заслонил меня от полуголых мужчин.

От его одежды приятно пахло чистотой, которой мне так не хватало.

– Это было слишком легко, настолько же, как перерезать глотки парням из Ндрангеты, – от услышанного я столкнулась взглядом с мужчиной, что сказал эти слова, проходя мимо.

Он вызывающе посмотрел на меня, улыбаясь акульей улыбкой, получая в ответ мою злую физиономию.

– Зачем мы здесь? – отстраняясь от каменного тела Марко, одаряя тем же яростным взглядом. – Хочешь запустить меня в клетку с твоими дикарями?

– Тише, пока я здесь, тебя никто не тронет, – он говорит каждое слово с гордостью, обозначая себя главным.

– До момента, пока не появится твой отец, – напоминая ему, кто действительно главный, сделав шаг, поднимаясь на носочки, чтобы дотянуться до уха. – Именно так выглядит настоящий пес.

Никто не смеет оскорблять Кристиано в моем присутствии.

– Ммм, твой рот никогда не закрывается, – Марко схватил меня за подбородок, я ощутила на губах его дыхание.

– Застрели меня, тогда замолчу.

Мы были заинтересованы друг в друге, и у каждого был разный подтекст. Марко играл со мной в игры, заставляя верить, что я ему действительно нравлюсь. Правда в том, что мужчин возбуждает дерзость до тех пор, пока они не поставят галочку рядом с твоим именем в своем секс-марафоне.

– Боюсь, пулями тебя не заткнуть, vendetta. Твой призрак будет надоедать мне после смерти, – отпуская меня, сделав шаг назад.

– Будет, – уверенно подтверждаю его слова.

– Не хочу прерывать вашу милую беседу, но тебе надо взглянуть на это, – Анджело появился за моей спиной, я вздрогнула.

Когда Марко появляется в поле моего зрения, я забываю контролировать остальные объекты.

Марко свистнул в толпу, подзывая к себе двух ребят, указывая на меня.

– Отведите ее в душевую и не смейте подглядывать, я вернусь через тридцать минут, – оба брата скрылись за соседней дверью.

Оказавшись в общественной душевой, закрывая за собой плотно дверь, осознавая, что на ней нет замка.

Прекрасно, – возмущаясь, осматривая комнату.

Всего тридцать минут, Марко мог вернуться раньше, никаких границ, никакого ограниченного времени для него не существовало, полная свобода действий. Человек, который руководил временем другого, и только ему позволено было нарушать эти временные барьеры. Если бы меня попросили описать Марко тремя словами, первое, что врезалось в мой разум, были: Безрассудство. Игра. Смерть.

Война между кланами всегда была подобна игре для двух командиров, чье сердце жаждало возмездия. Однако, чтобы добраться до короля, проливалась кровь людей, чьи интересы не учитывались.

Сбросив с себя одежду, я забилась в самый дальний угол душевой кабины и открыла кран. Ледяной поток обрушился на меня, словно удар хлыста. Зажмурившись, ловя ртом воздух, я отчаянно пыталась нащупать регулятор температуры. Мгновенно тело покрылось мурашками, а нижняя губа задрожала в ознобе.

Схватив кусок скользкого мыла, лежавшего на уровне глаз, я с остервенением принялась втирать его в волосы, а затем и в кожу тела, покрытую мелкими синяками. От пронизывающего холода боль в ушибленном плече притупилась, отошла на второй план. Я простояла под ледяной струей еще несколько мгновений, почти наслаждаясь этой странной, болезненной возможностью. Холод больше не казался таким обжигающим.

Укутавшись в полотенце, что едва прикрывало тело, я вернулась за вещами, на месте которых лежал черный пакет. Внутри был белый спортивный костюм, неудивительно, что семья пристрастилась к белому цвету, чтобы прятать под ними свои черные сердца.

Дверь открылась, когда я застегивала молнию.

– Ради приличия мог и постучать, – не обращая взгляда на силуэт Марко, расчесывая влажные волосы пальцами.

– В этом нет нужды, – показывая мне экран своего телефона с изображением душевой.

Дьявол, он что, все это время следил за мной? Мой рот приоткрылся, чтобы в очередной раз напомнить ему о его грязных побуждениях.

– Нет, я не подглядывал, – звучало как ложь. – Мне не требуется подтверждение, чтобы разглядеть твою достойную фигуру.

Я молчала, внутри разгорался пожар от слов младшего босса, обжигая грудь, создавая невидимую дыру. Марко говорил прямо о своих желаниях, и я не знала, блеф ли это, чтобы вызвать ярость, или искреннее намерение. Каждый раз от одной мысли о том, что могло произойти, живот скручивало ледяной хваткой страха. Насилие над женщинами в наших кругах – обыденность, и если бы он посмел надругаться над моим телом, я бы предпочла никогда больше не возвращаться домой.

Собственное дыхание громко отдавалось в ушах, пока я продолжала стоять с осуждающим видом.

– Ты молчишь, но твои глаза продолжают бросать мне вызов, – Марко едва удавалось сдерживать улыбку.

В сравнении со мной его поза была открытой и расслабленной, а теплый бархатистый тон голоса доносился до моих ушей словно яд.

– У Каморры было бы большое будущее, будь ты на месте своего отца.

– Пойдем, – он развернулся, готовый выйти за дверь, но остановился, указывая мне на выход.

Подчинившись, молча следуя, замечая, как напряглась его челюсть. Взгляд Марко был устремлен на людей, что стояли за дверью. Солдаты, кто-то безразлично и с отвращением бросал косые взгляды, а кто-то не упускал возможности присвистнуть, оценивая меня. Стая невоспитанных гиен.

Минуя зал, мы вошли в дверь, оказываясь в комнате, где почти не было света. Анджело сидел по центру огромной аппаратуры, собранной из разных мониторов, которые показывали разные картинки. Размеры конструкции были внушительные, занимая почти всю стену до потолка. Двое мужчин стояли у прилежащей стены, поправляя кобуру.

Младший Волларо был сосредоточен на мониторах, и только шум от клацанья пальцев по клавиатуре заполнял комнату. Приблизившись, мне удалось разглядеть изображение, переводя взгляд к соседним мониторам. Изображения улиц Лос-Анджелеса, Анджело выводил на основной монитор любую онлайн-камеру города, чтобы отследить местоположение людей, которые им были интересны.

Ндрангета использовала ту же систему поиска в Канаде, поэтому меня не особо впечатлило подобное зрелище.

– Отлично, вы как раз вовремя, – сказал Анджело, снимая большие наушники с головы. – Не стесняйся, можешь подойти ближе.

Сделав шаг ближе, косо взглянув на Марко, кончики пальцев слегка тряслись.

– Хочу отдать должное твоему мужу, он весьма неплох. Сегодня его силовые структуры были замечены у наших границ со стороны Комптона, – парень ткнул в экран монитора, тот пошатнулся.

Приближая изображение, я увидела, как вереница машин едет по автостраде, лавируя между машинами. Кристиано окружил Лос-Анджелес, значило ли это, что Ндрангета планирует открыть огонь в подходящее для них время?

– К чему ты ведешь? – облокотившись о стол, не в состоянии унять дрожь, в комнате было прохладно, мои волосы все еще оставались влажными.

– Смотри дальше, – закидывая руки за голову, откидываясь на спинку стула, будто мы смотрим фильм.

Машины начинают замедляться при первом съезде с шоссе. Как только они пересекают границу Лос-Анджелеса, машина взрывается, затем вторая и третья. Опустив взгляд на свои руки, кончики пальцев побелели от того, насколько сильно я впилась в поверхность.

– Как… – слова замерли на языке.

– Самое простое, что могло с ними произойти, – Марко оторвал меня от стола, заставив взглянуть на него. – Для них это было наградой, умереть быстро. Сегодня Каморра была снисходительна и сделала одолжение.

– Видимо, прольется очень много крови, прежде чем мы договоримся, – мой голос осип, но я закончила фразу.

– У тебя есть два пути: быть послушной и сотрудничать с нами или наблюдать, как они погибают.

Развернув меня обратно к монитору, я увидела на экране Ясмину, Розабеллу и Лию, они сидели в гостиной, о чем-то разговаривая. На лице моей кузины была едва заметная улыбка, когда Эйми принесла ей игрушку.

Грудь сдавило, кажется, я забыла дышать. Сглотнув, выпуская последний воздух из легких, пытаясь вздохнуть. Ресницы затрепетали, прогоняя пелену слез, что накатило от страха. Еще один глубокий вдох, старательно пытаясь овладеть эмоциями. Я пыталась бороться с собой же, чтобы не закричать от беспомощности, в которую попала.

***

Остаток дня я просидела в гримерной стрип-клуба, куда меня отвез Марко после спланированного шоу. Они хотели преподать мне урок, показывая свои возможности. Анджело был темной лошадкой, именно поэтому Бернардо прятал его от посторонних глаз. Ведь благодаря младшему сыну клан Волларо мог существовать без поддержки других итальянских альянсов.

– Ты не голодная? – присев на соседний стул, спросила Дашери. – Выглядишь нездорово.

Она поделилась со мной своим обедом, взяв пару сэндвичей, но одна мысль о еде вызывала тошноту.

У нее появились новые синяки на предплечье, укусив внутреннюю сторону щеки, прогоняя плохие мысли.

– Нет аппетита, – промямлила я, тяжело вздохнув. – Как ты?

Мне было беспокойно с того самого дня, когда Дашери определили в вип-комнату для развлечения «особого» человека. По прохождению нескольких дней я думала о ней, и мысли, которые были весьма некрасивыми, волновали сердце.

– Если ты про тот день… Я благодарна тому, кто напал на клуб, это спасло меня, в буквальном смысле, – она криво улыбнулась, но печаль в глазах осталась. – Больше меня не выбирали.

– Не позволяй никому осквернять твою честь и достоинство, защищайся. Даже если потребуется пролить кровь, сделай это.

Я не говорила это тихо, наоборот, мои слова охватили всю комнату, привлекая компанию в другом конце.

– Знаешь, с твоим появлением тут стало шумно. Признаться, я немного тебе завидую, что ты можешь быть настолько смелой, – она поморщилась, посмотрев на китаянок в другой части гримерной.

– Но я боюсь не меньше твоего, Дашери.

Мне действительно было страшно. Каждый раз, когда я выступала против Волларо, мой необдуманный поступок или слово могли повлечь за собой чью-то смерть.

– Уверена, твоя семья скоро тебя спасет, – касаясь моего плеча, слегка сжимая.

– Нашла себе новую подружку? – в проходе появилась Каролина, ее красные губы расплылись в довольной ухмылке.

Белая мини-юбка и топ, а на ногах золотые босоножки. Девушка прошлась к ближайшему столу и взяла пачку с сигаретами. Она не могла оставить меня без внимания, но цель ее объекта была не я.

– Ким, дай мне товар, – обращаясь к китаянке, прикурив сигарету, блондинка протянула руку.

– У нас приказ, – девушка запнулась, яркие глаза Каролины тут же устремились на азиатку.

– Вот как, – она сделала шаг в их сторону, делая затяжку. – Тогда я снимаю этот приказ.

– И все же я откажу, – азиатка попятилась назад.

Не принимая отказ, Каролина хватает девушку за волосы, привлекая к себе, отчего та вскрикнула. Дашери вжалась в стул рядом. Эта психопатка и ее агрессия, возникающая на ровном месте, порядком начинала надоедать.

– Кто ты такая, чтобы отказывать мне? – она прижала тлеющую сигарету к шее Ким, и та закричала. – Все еще хочешь отказать мне?

Азиатка вцепилась в руку Каролины, но ее слова были непонятны нам. Она просила о помощи на своем родном языке у подружек.

– Что тут происходит? Каролина! – голос Мартины разнесся по комнате и за ее пределами, позади нее стояла Арбери, осматривая присутствующих. – Живо отпусти ее!

Блондинка закатила глаза, не торопясь выполнять просьбу матери.

– Сейчас же! – громко повторила она, поправляя пуговицы на твидовом костюме. – Дурь помутнила твой разум, что ты вытворяешь?

– Можешь пожаловаться на меня отцу, он обязательно не упустит возможности наказать меня, – огрызнулась девушка, забирая пачку сигарет со стола.

Арбери подошла к Ким, осматривая ее ожоги на шее.

– Следи за языком, – прошипела женщина, после чего, указав на меня. – Отведи ее к отцу, они на складе.

Мы молча шли по коридорам, перемещаясь в абсолютном молчании. Неудивительно, что все здания, находящиеся в китайском квартале, соединены под землей. Позади меня шли двое мужчин, на случай, если я попытаюсь сбежать или ввязаться в драку с Каролиной. Мне льстило, что они допускали ее проигрыш в отношении меня, но, вспоминая сегодняшние картинки с монитора камер Анджело, у меня не было определенной тактики. У меня не было вариантов, чтобы спасти себя, но это не означало, что я перестану бороться.

Миновав очередной поворот, я уткнулась в глухую металлическую дверь. Переступив порог, меня окатил волной резкий, бьющий в нос рыбный запах. Вокруг были коробки, покрытые инеем, поверх которых лежали разные морские жители. Во мне проснулся аппетит, живот положительно отреагировал, как только мои глаза встретились с креветками.

Бернардо стоял в противоположном конце морозильного склада, куда то и дело заезжали грузовики, выгружая новый товар. Марко стоял рядом, перед ними громоздились большие деревянные ящики. На лице главы не было и тени приветствия, его ноздри раздувались с каждым моим шагом по направлению их мрачной компании.

– Полюбуйся, – он указал на один открытый ящик, как только я подошла.

Марко смотрел в никуда, лицо его было непроницаемой маской. Все еще не решаясь заглянуть, борясь с сомнениями, что поселились в голове. Бернардо опустил руку, извлекая туго набитый пакет и, сделав шаг ко мне, доставая нож. Разрезая из пакета, посыпался белый порошок.

– Кажется, кто-то смухлевал, – промурлыкала Каролина за моей спиной.

– Знаешь, что бывает с теми, кто не держит слов? – Бернардо действительно был очень высоким. – Их семьи начинают вымирать.

Подняв руку над моей головой, я приготовилась принять удар, но он высыпал все содержимое пакета прямо мне на голову, затем развернулся на каблуках и вышел. Это была обычная мука.

Я стояла как вкопанная, словно мои ноги зацементировали намертво, и лишь сердце отдавало в горле.

– Надеюсь, ты будешь первой в его списке, – прошипела блондинка, прежде чем последовать за отцом, толкая в плечо.

Острая боль тут же пронзила в области лопатки, заставив стиснуть зубы. Я смотрела вслед удаляющейся фигуре, а в глазах плясали искры. Марко, нахмурив брови, приблизился, и боль начала затягивать разум в мутную пелену. Опустив голову, я увидела, как багряные капли стекают с пальцев, оставляя отметины на сером бетоне.

Марко выругался, схватив меня за капюшон кофты, доставая мобильный. Обычно так ловят маленьких детей, которые вечно падают и пачкают одежду.

– Джейсон, тащи свою задницу в Феникс, быстро!

15 глава

Кристиано

– Какова вероятность, что наш план не сработает? – спросил Вито, принимая чашку кофе из рук Розабеллы.

Их пальцы соприкоснулись, и я заметил неловкость с обоих сторон, но это было наименьшей проблемой, о которой должна болеть моя голова.

– Он сработает, – без доли сомнений ответил я.

Мы сидели на диване в гостиной, утопающей в море разноцветных шаров. Среди шаров ползала Эйми, увлеченно разрывая обертки подарков. Их было так много, родители явно перестарались, не удосужившись даже посоветоваться со мной. В последний раз такое безумное изобилие игрушек я видел, когда Джине исполнилось десять. Потом подарки стали скромнее числом, но весомее и ощутимее в цене.

Теодоро сидел на полу, помогая ей справляться с оберткой, чтобы она не поранилась.

В эти моменты он не казался таким раздражающим, наоборот, я готов был пожать ему руку.

– Китай чтит традиции, два года очень важны в жизни ребенка, он выбирает свой путь, – отец с гордостью смотрел, как у Эйми разбегались глаза от подарков. – Это будет что-то вроде перемирия.

– Nonno, смотри, – Эйми подошла к отцу, прикладывая к себе пышное розовое платье.

– Вы только посмотрите, какая красивая! Браво, мне стоит надеть очки, – папа театрально спусти солнцезащитные очки на глаза, Эйми тут же засмущалась. – Боюсь ослепнуть от такой невероятной красоты! Тебе так идет, моя милая! Браво!

Вито прыснул, еле контролируя смех, который вырывался из него. Я лишь поджал губы от неловкости. По части комплиментов отец занимал почетное первое место, выигрывая у Антонио. Его итальянский гипнотизировал женщин нашего дома, и то, как он искусно вживался в роль обольстителя, смущая мою дочь, тому пример.

– Кому праздничный торт? – мама зашла, держа в руках сладость, позади шла Розабелла с чистыми приборами.

Эйми запрыгала на месте, задирая голову, чтобы увидеть свечки. Утром она уже задувала свои первые праздничные свечи.

– Бабушка приготовила наш любимый шоколадный торт, – отец потянулся к отрезанному куску, но мама ударила его по руке.

– Первый кусок имениннице, – взяв ложку, присаживаясь перед Эйми, протягивая кусок.

В этот момент весь мир был сосредоточен на Эйми Ринальди и ее окончательном вердикте по отношению к выпечке.

– Ну как? – спросил отец, и Эйми показала маме большой палец вверх, все рассмеялись.

– Милая, иди ко мне, – вставая с места, чтобы забрать тарелку с тортом у мамы.

Вито отодвинулся, освобождая место рядом со мной.

– Торт? – дожевывая, ее голубые глаза были озадачены. – Папа, держи!

Взяв ложку из моих рук, она старательно пыталась справиться с прибором и не уронить содержимое внутри нее.

– Ммм, торт действительно вкусный, – делая вид, что мне понравилось.

Эйми развернулась, уставившись на Вито, что уставился в телефоне, закинув ногу на ногу. Отломив кусок, она рукой положила его в ложку и потянулась молча к Вито. Морелло замер, уставившись на меня.

– Это рассчитывать как приказ? – выдал он.

– А ты сможешь отказать?

– Спасибо, – поблагодарив Эйми, забирая кусок.

Развернувшись, она смутилась, прижавшись ко мне, опустив глаза.

– Ты наелась, милая? – потрогав пухлые щечки.

– Где мама? – положив руку мне на живот, скомкав ткань рубашки. – Скучаю.

Родители посмотрели на меня с сожалением, мама поджала губы, ей было жаль маленького человека, у которого начались самые осознанные дни в его жизни. С этого времени ребенок начинает впитывать все, как губка, она переживала, что Эйми может получить детскую травму, пока матери нет рядом.

– Эйми, мама сегодня не сможет прийти к нам на праздник, но она подготовила для тебя подарок, – Розабелла подошла, взяв ребенка за руку.

– Правда? – отпуская меня, Эйми присела, внимательно слушая.

Я сказал семье, что приготовил подарок от лица Витэлии еще на прошлой неделе, мама помогла мне выполнить заказ и привезла его из Канады. Это были небольшие сережки в форме звездочек. Ребенку будет не так интересно, но мне было важно, чтобы Эйми понимала: мама рядом, несмотря на обстоятельства. В ее маленьком детском мире не должно быть плохих воспоминаний о ней.

Кивая Розабелле в знак благодарности, понимая, как вовремя она вспомнила про подарок.

– Давай откроем следующий подарок, – предложила девушка, указывая на большую коробку.

Моя сестра появилась на лестнице, и уровень моих нервов вновь возрос. Спустившись, одаряя нас всех улыбкой, ее крашеные волосы достаточно отрасли, чтобы срезать этот нелепый белый, который абсолютно ей не шел.

– Пап, я пойду на пляж, – заявила Джина, представ перед всеми в ярко-зеленом бикини, поверх которой была надета прозрачная туника.

– Что это? – я мечтал услышать вразумительный ответ от моей сестры хоть раз.

Вито даже не поднимал головы, внимательно изучая свой телефон. Теодоро едва успел поднять голову, и кусок торта встал поперек горла, парень закашлял, разбрасывая крошки по бежевому ковру.

– Это то, что люди надевают на пляж, – она продолжала улыбаться.

– Я вижу три куска ткани, что едва прикрывают детское тело, – контролируя тон, чтобы не сорваться, взглянув на отца в ожидании поддержки.

– Мне уже давно не пять, по-твоему, я должна купаться в свитере, идиот?

– Джина, что за тон, – папа вмешался в нашу перепалку, сестра поджала губы. – Ты идешь одна?

– Вообще-то, Тео обещал пойти со мной, – взявшись за пляжную сумку, она посмотрела на парня.

Морелло, который искусно делал вид, что занят, поднял свои глаза на Теодоро.

– Хорошо, не уходите слишком далеко. У нас вечером гости, вся семья должна быть в доме, – погладив маму по спине, ответил отец, пропуская мой вопрос.

– Договорились, – оббежав беспорядок на полу, целуя отца в щеку. – Жду тебя пять минут и ухожу.

Обратившись к Теодоро, который встал под пристальными взглядами. Дождавшись пока Джина выйдет, я спросил:

– С каких пор ты дружишь с моей шестнадцатилетней сестрой? – уточнил я, специально напоминая возраст сестры.

– Ты предъявляешь мне за то, что она находится под защитой? – вздернув бровь, он не понимал моей агрессии. – В отличие от моей, твоя в безопасности.

Я подорвался с места, сделав шаг по направлению к Теодоро, Вито встал следом.

– Кристиано! – отец предупредил меня, словно я пес, который сорвался с цепи.

Мама сразу же забрала Эйми, и они вышли из гостиной, Розабелла поднялась на ноги.

– Джина еще несовершеннолетняя, поэтому сделай мне одолжение, не кружись вокруг так часто, иначе… – я сделал еще шаг. – Буду вынужден лишить тебя наследников.

Теодоро рассмеялся, опуская голову, его плечи подергивались от смеха.

– Невероятно, ты спятил? По-твоему, я похож на педофила? – его улыбка сразу пропала. – Ты кретин, Ринальди!

Толкая меня плечом, он пошел к террасе, где Джина ходила кругами, утомленная ожиданием.

– Мы чтим традиции, Кристиано, не стоит сомневаться на этот счет, – подобрав под ногами обертки, Розабелла вышла, оставляя осадок внутри.

Иногда она говорила фразами, которые могла бы сказать Витэлия, осуждая меня за импульсивность и поспешность выводов. Но, к сожалению, я не был уверен ни в ком и не был готов к тому, что моя сестра могла влюбиться в сына предателя.

– Выдохни давай, – отец похлопал меня по плечу. – Ты слишком остро реагируешь.

– А ты слишком спокоен, зная, что она настолько повзрослела, – наблюдая через стекло, как Джина и Теодоро удаляются вместе.

– Мой ребенок превращается в прекрасную девушку, и я должен принять любой ее выбор, – он обернулся, взглянув на Вито, который стоял тенью позади. – Как насчет…

– Лучше убейте, – сразу же осознав, к чему клонит отец.

– Звучит как оскорбление, – отец рассмеялся, женитьба Вито больная тема.

– Уверен, что провалю задание, слишком большая ответственность.

Устроив договорной брак с Джиной, заранее подписаться на смертную казнь. Хотя я уверен, что жених мог бы наложить на себя руки от ее капризов преждевременно.

– Я рад, что ты честен. В очередной раз признателен Нью-Йорку.

– Благодарю.

Алонзо вошел с двумя нашими парнями, отвлекая нас от разговора.

– Алдо, наши люди готовы и оцепили приближенный квартал, все в боевой готовности, протягивая руку для приветствия.

– Отлично, мы готовы встречать гостей.

***

Стоя у парадного входа, наши люди пребывали в напряженной атмосфере. Сколько бы мы ни готовились к худшему, мы имели шанс отправиться на тот свет этим вечером. Ндрангета еще никогда так тесно не работала с Триадой, и на моем веку наша семья являлась первой, кто так близко впустил дракона в свой дом.

Мама сжала руку отца, увидев приближающуюся машину, которую сопровождало порядком тридцати человек, вооруженных до зубов.

– Надеюсь, они едят курицу, и мне не придётся подавать змею на десерт, – переминаясь с ноги на ногу, проворчала мама.

– Если захотите нанести им психологическую травму, просто позовите Джину к столу, – сказал брат, прислонившись к поручням.

Мама бросила в его сторону строгий взгляд, получив от Антонио воздушный поцелуй.

Машина достигала фасада здания, я выдохнул. Непроницаемые лица китайских людей, вставших в строй, походили больше на запрограммированных роботов, чем на людей.

Первым из машины вышел Алан, открывая пассажирскую дверь своему боссу. Все как по команде склонили головы в поклоне.

– Я глубоко тронут столь оригинальным приглашением.

Дэниел здоровается с отцом, но смотрит на меня.

– Добро пожаловать, Дэниел, – отец переводит фокус внимания на себя, но я ощущал ненависть, исходящую от обоих. – Моя супруга Ясмина и мои дети, с которыми ты уже знаком.

– Я тронут, после стольких событий быть твоим гостем, Алдо. Мои желания неизменны, но сегодня я буду абсолютно лоялен, в честь праздника, – отпуская руку, не желая больше говорить с отцом.

– Прими мою лояльность и проживи еще один день, – ответил я, встав на защиту отца. – Здесь ты не более, чем просто гость, не забывай.

– Давайте зайдем в дом, еда остывает, – предложила мама, беспокоясь, что начнется перестрелка от столь дружелюбного приветствия.

Отступая назад, пропуская Дэниела к входу, за ним сразу же последовало трое, отделяя нас от его спины, Алан прошел следом, слегка склонив голову. Его взгляд остановился на Лиа, позади Антонио.

– Весьма элегантно, – оценивающим взглядом он прошелся по ее шелковому белому платью.

Мой брат оттолкнулся от ограждения, готовый вступить в словесную перепалку, но я жестом остановил его. Лиа взяла его за руку, голубые глаза были напуганы.

Эйми была под защитой Вито,Теодоро и Алонзо,беззаботно играла с Розабеллой и Джиной посреди зала. Мы вошли в гостиную, где уже накрывали к обеду, а вокруг стола вились официанты. Я тщательно отбирал людей для этого приема, но даже с двумя поварами и тремя официантами атмосфера казалась излишне суетливой. Мама и Лиа настояли на анимационной программе, к которой я относился скептически. При появлении Дэниела в сопровождении телохранителей, Теодоро и Вито сорвались с места, словно сторожевые псы, готовые разорвать чужака. Тео, заслонив собой женщин, испепелил взглядом Алана, затем бросил взгляд на моего отца и, сдержавшись, отступил.

Я разделял желание пустить пулю в одного из них, но мы старались ради благополучия семьи, ради Витэлии.

– Вместо канадского виски кленовый сироп и десять килограммов муки. Оригинальное оскорбление, Ринальди, – присаживаясь, Дэниел осмотрел стол. – Я ожидал, что ты преподнесешь красиво свою посылку, но вот мой друг был огорчен.

Мне было приятно слышать подобное, я готов тыкать семью Волларо, как слепых котят, в собственное дерьмо, прежде чем утопить.

Нам принесли первое блюдо, но никто из китайцев не притронулся к еде, вместо этого Ли протянул мне свою тарелку.

– Настоящий канадский виски ты сможешь всегда попробовать в моем доме, – принимая тарелку, положив в рот первый кусок курицы. – Просто заходи почаще.

После того как все азиаты убедились, что я не умер, они взяли вилки, приступая к еде, мама вздохнула, проходя второй рубеж. Краем глаза я видел все, что происходит в зале. Вито сидел на диване, готовый в любую секунду открыть огонь. Парень практически не моргал от напряжения. Теодоро по-прежнему возился с Эйми и Розабеллой на ковре.

– Я был бы рад, если бы вернули то, что однажды украли, – Ли бросил взгляд на отца.

– Проблема была устранена, чтобы не вызывать масштабную катастрофу. Вы просто не справились, но есть к чему стремиться, – отец продолжал есть, даже не взглянув на Дэниела.

В семидесятые выходцы из Триады прибыли в Торонто, открывая проект под названием «Дом взаимного счастья». Они контролировали подпольные игорные дома, китайские рестораны и ночные клубы, промышляя для молодых предпринимателей в районах Торонта и Оттавы. Проект рос, денег становилось больше, ровно как и клиентов до момента, пока люди не стали умирать, что вызвало подозрение у охраны города – полиции. Ндрангета тогда была на пике собственных возможностей, и чтобы не пойти на дно вместе с азиатской бандой, раскрыла место обоснования главы Триады, после чего главу банды незамедлительно депортировали из страны.

– Ндрангета избавилась, почувствовав угрозу бизнеса, потому что Триада на сегодняшний день превзошла бы все три великих итальянских синдиката.

– Цена равно качество, – встряв, взглянув на мамино лицо, я боялся, что она получит несварение из-за нервов. – Занижая цену, тем самым экономя на качестве продукта, глупый и ненадежный план. Существую побочные эффекты, которые отзываются неблагоприятно на организме человека.

– А когда умирают мирные жители, будь готов, что полиция скоро постучит в твой дом, чтобы заглянуть в твою задницу, – Антонио крутил стакан с виски, не отводя глаз с Алана, который чересчур неприлично разглядывал Лиа.

– Говоря о дешёвом товаре, недостаточно ли того, что он буквально повсюду? – Дэниел облокотился на спинку стула, медленно пережевывая пищу. – Разве плохой товар был на рекламных щитах или телевидении? О плохом не говорят.

– Разные цели, разный потребительский сегмент. Итальянцам не нужна реклама, чтобы привлечь потребителя, те, у кого есть деньги, не смотрят телевизор.

Взгляд Дэниела помрачнел, рука, в которой он держал вилку, напряглась, сжимая прибор. И тут же, словно очнувшись, он продолжил трапезу, с равнодушием вонзая вилку в еду, будто ничего и не произошло.

– Дэниел, это ошибки наших предков, мы не должны оглядываться на прошлое. Мы не можем его изменить, но можем построить будущее, которое упокоит их души, – отец разрядил обстановку, но ярость от сказанных мною слов уже проскользнула в глазах китайского босса.

– Хорошие слова, Алдо. Стоит ли за это выпить?

– Разумеется, – мой отец поднял стакан, и все последовали его примеру.

Продолжая трапезу, мы плавно приближались к тому, зачем пригласили людей, которых не считали дружественным союзом. Не раз обговаривали предложение, соглашаясь с условиями отца, во мне зудела неуверенность, что план действительно хорош.

Спустя полчаса я понял, что этого будет недостаточно. На этот случай я припрятал туз в рукаве, который определенно не понравится отцу.

– Ваше желание, чтобы Триада не вмешивалась в дела с Каморрой? – Дэниел уточнял очевидные вещи.

Помимо вмешательства, он думал, что мы потребуем помощи, но мне не требовалась его помощь. Скорее всего, я бы начал играть грязно, игнорируя законы мирных жителей, но я был попугаем своего отца, соглашаясь на первое: без лишнего шума.

– Как лицо, которое имеет больше прав на страну, которую курирует мой старший сын. Мы предлагаем вам место в Торонто к доступу на черный рынок, в обмен на полное безразличие к происходящему в отношении семьи Волларо. Это разборки двух семей, не синдикатов, игра должна быть честной.

– Вот как, – Дэниел отпил из стакана свой виски. – Интересное предложение, но мне хотелось бы внести правки.

– Уверен, мы сможем скорректировать предложенные условия, – мой отец пошел навстречу, чтобы у Ли не было вариантов для отказа.

Люди Дэниела, что стояли в шеренгу позади китайского главаря, наблюдали за нашими движениями, их лица были непроницаемы. Каждый из них просчитывал шаг, в каком направлении отправится пуля, чтобы преодолеть нужную траекторию и попасть в точку, которая сразу приведет к смерти.

По прохождению сорока минут Дэниел подозвал к себе одного из парней, и тот передал ему красную коробку.

Вито потянулся за пистолетом, я метнул взгляд, не одобряя резкий жест, заметив напряжения азиатов.

– Все в порядке, – поднимая руку, заставляя своих людей отступить на шаг назад. – В Китае есть традиция…

– Трахать чужих женщин глазами, – прохрипел Антонио, держась из последних сил, чтобы не вылить остатки виски в лицо Алану.

Повисла тишина, Дэниел перевел взгляд на брата.

– С каких пор это стало оскорбительно для дамы без кольца? – Алан специально сделал на этом акцент, проведя языком по белоснежным зубам.

У Лиа раскраснелись щеки от неловкости, ее рука сжимала колено Антонио под столом, пытаясь сдержать агрессию.

– Пап! – Эйми так громко крикнула, что мое сердце подскочило.

Розабелла держала дочь за руку, которая выворачивалась из ее хватки, издавая крики, не понимая, почему нельзя перемещаться по дому. Я встал из-за стола, направляясь к ним.

– Опускай, – сказал я девушке, ее зеленые глаза виновато посмотрели.

Эйми подбежала ко мне, схватившись за брюки, чтобы ее больше никто не трогал. Я погладил ее по голове, поправляя бантик, который завязала ей мама, под цвет голубого платья.

Задрав высоко голову, открыв рот, но тут же отпрянула, испугавшись Дэниела, который стоял позади меня.

Ли обернулся на своих людей, скомандовал на китайском, все тут же поспешили к выходу.

– У меня есть для тебя подарок, – он присел на одно колено, чтобы казаться менее большим.

Теодоро возник из ниоткуда рядом с нами, его грудь раздувалась от тяжелого дыхания. В нем горел огонь собственничества, а когда Эйми протянула Ли свою крохотную ручку, и вовсе перестал дышать. Я переживал, что парень умрет от сердечного приступа.

– Два года, очень важная дата в Китае, – начал Дэниел, я сверлил его сверху, мои мысли были разнообразны.

Босс Триады стоит на колене возле моих ног, мой брат уже придумал несколько неприличных шуток по этому поводу. Я присел рядом, чтобы это не казалось странным и не разыгрывало еще больше фантазии смотрящих.

Алан подошел, протягивая красную коробку Дэниелу.

– Ребенка окружают несколькими подарками, которые олицетворяют путь в его жизни, – открывая коробку, показывая мне содержимое, прежде чем предложить Эйми.

Книга, китайские старинные монеты и кукла. Голубые глаза Эйми загорелись до того, как она могла увидеть содержимое коробки.

– Дядя предлагает тебе выбрать то, что тебе больше всего нравится.

Дочь недоверчиво заглянула, незнакомые лица пугали ее, развернувшись, она уткнулась в мою грудь.

– Вы пугаете ее, – пробубнил Тео за моей спиной. – Эйми, просто скажи, что тебе понравилось, я достану для тебя.

Калабрийский принц начинал все портить, возомнив себя в очередной раз спасателем. Но я тот, кто наденет на него спасательный круг и выбросит в открытый океан с большой радостью.

– Теодоро, не хочешь присоединиться к столу вместе с сестрой? – давая понять, что он мешает.

Парень напрягся, но не пошевелился с места.

– Кукла, – пропищала Эйми.

– Отличный выбор, – Дэниел протянул ей игрушку. – У тебя будет большая и крепкая семья, красавица.

Она уже ее обрела, подумал я, когда поднимал дочь на руки, передавая Тео.

– Вот, – протянув коробку. – Это все же подарок.

Мы вернулись к столу, мама и Лиа уже не было, приборы сменились на чистые, а стаканы наполнены. Отец прикурил сигару, предлагая Дэниелу, но тот вежливо отказался.

– Сколько процентов от китайского бизнеса вы хотите? – спросил в лоб Дэниел, звеня льдом в стакане.

– Без процентов, – ответил я.

Он покачал головой, опустив взгляд, раздумывая, насколько было бы прибыльно распродавать яды в Торонто. Первые полгода бизнес едва ли достигал двадцати процентов от общего рынка по всему миру. Мой отец на это и рассчитывал, по прохождению полутора лет Триада откажется от сотрудничества из-за слабой отдачи, перекрываемыми нашими товарами.

Ли, вероятнее, догадывался об этом, поэтому задавал наводящие вопросы, ожидая, что мы предложим что-то более интересное.

– Никаких процентов, никакого союза, территория будет той, что любезно предоставит Ндрангета. Мои парни ничего не будут иметь в тех районах, вложения будут расти, но никакого дохода. Вы принимаете меня за идиота? – он выдохнул, отпивая виски.

– Хороший старт для проверки на дружелюбность, – выдыхая дым, отец раздражал китайцев только больше. – Вам нужно вернуться в Канаду, нам нужен союзник, в котором мы будем уверены.

– Действительно думаешь, что можешь устраивать мне проверки? – тон Ли повысился. Алан посмотрел на Антонио, мой брат был расслаблен и мысленно подбирал, из какой винтовки прострелит его голову.

– Я обязательно устрою тебе проверку, Дэниел, но не сейчас, – ударив по столу, встав, он не был тем, с кем бы я когда-либо хотел общаться. – Сейчас я хочу, чтобы ты не совал свой нос в дела, которые тебя не касаются, потому что я собираюсь сжечь гребанный Лос-Анджелес вместе с кланом Волларо.

Мы смотрели друг на друга, как два разъяренных быка, и я уже не разделял, кого хотел сжечь первым: династию Ли или Волларо.

– Тогда предложи мне что-то действительно стоящее, – Дэниел поднялся следом, я заметил пистолет за поясом, находясь перед ним полностью безоружен.

– Алонзо, принеси бумаги, – скомандовал я, не разрывая взгляда.

Через две минуты я протягивал бумаги Ли, моя подпись была уже подготовлена. Его взгляд упал на бумаги, не решаясь взять.

– Моя компания достаточно стоящее для тебя, Дэниел?

– Кристиано! – отец ударил по столу, вскочив. – Что ты делаешь?

– Спасаю жену, – тихо ответил я, но я уже видел, как мама и Лиа прибежали на крик.

Ли взял бумаги, пробежавшись взглядом, прошло несколько секунд, он засмеялся, присев обратно на стул.

– Любовь, действительно, безумна. Но я рад, что мы вершим новую историю, – поставив свою подпись, он протянул мне руку, как завершающий процесс заключения успешной сделки.

– Я пожму твою руку, когда удостоверюсь, что действительно достоин.

– Тогда нам пора, – поднимаясь с места, передавая бумаги.

Даниэль поблагодарил маму за угощение, одновременно прощаясь с Алдо. Отец прожигал меня взглядом, полным нескрываемой ярости. Я ослушался его, преступил запрет, и лишь боги ведали, что меня ждет, когда последние гости покинут виллу.  Его серое от злости лицо пылало на расстоянии, обжигая все вокруг.

Мама покачала головой, ее глаза выражали испуг, все еще не понимая, что произошло. Эйми снова захныкала, услышав ее плач, тут же поспешила к Розабелле.

Мы вышли на улицу, машины были готовы к отъезду.

– С завтрашнего дня я уезжаю в Лас-Вегас. Постарайся до моего приезда навести порядок, – объявил Ли, спускаясь по лестнице.

Отец дождался, когда последняя машина скроется за воротами, прежде чем припечатать меня к раскаленной стене дома.

– Ты принимаешь решения на моих глазах, которые идут вразрез с моим словом, – рука сильно сжала мою шею, а вторая зависла в воздухе, вероятнее для пощёчины.

– Он бы не согласился с твоими, – прохрипел я.

– Ты раздариваешь то, чего достигала твоя семья не одним поколением, развязывая руки врагу.

Отец не знал, что у Витэлии оставалась равная мне доля акций, фактически мы потеряли только часть от масштабного бизнеса. Деньги, компании, статус в обществе влиятельных людей не столь важны. Мне было важно, чтобы на теле моей супруги не появлялось шрамов, чтобы она улыбалась мне, была в безопасности, дома, в моих объятиях.

– Я достигну другого, если Витэлия будет рядом, – отец знал, я могу.

Дверь с грохотом распахнулась, мы оба обернулись. Алдо разжал мое горло, увидев свою женщину. Мама стояла в дверях, на глазах наворачивались слезы, а руки тряслись.

– Она задыхается… – глотая слезы, едва разобрав слова. – Эйми задыхается.

16 глава

Витэлия

Каждый раз, когда игла Джейсона касалась кожи, я глубоко вдыхала воздух, стараясь удержать сознание. Мы виделись лишь однажды, в клубе, и он показался мне немногословным, даже подозрительно тихим. Боль кружила голову, возможно, виной тому были и ароматические палочки, что курились на столе у китаянок, бросавших на меня любопытные взгляды.

Мы находились в небольшом здании, напоминавшем китайский храм. Едва я переступила порог, меня накрыла волна сладковатого запаха, густо замешанного на травах.

– Рана неглубокая, но стоит понаблюдать несколько дней, – слова Джейсона были адресованы Марко, нежели мне.

Мужчина сидел напротив, белые волосы были взъерошены, синяки под глазами означали, что его преследовали тяжелые ночи. Кристиано бы польстило то, что он создает проблемы Волларо, из-за которых сон лишнее в суточной норме.

Я сидела на стуле, почти повиснув на спинке, навалившись грудью, одной рукой вцепившись в край. От боли на лбу проступили испарины ледяного пота.

– Вы дали недостаточно обезболивающего, – он взглянул на азиаток, голос был раздраженным. – С каких пор вы экономите на пациентах?

Одна из женщин затараторила на китайском в ответ на его грубость. И к моему большому удивлению Марко ответил ей на ее языке.

– Мне казалось, что ты будешь только рад моей боли, – прохрипела я, когда подняла взгляд вновь.

Марко превратился в камень, а женщина продолжала говорить, указывая на меня, пытаясь внести ясность. Он смотрел так, словно я проклятый сосуд, к которому нельзя прикасаться. В его холодных, жестоких голубых глазах было замешательство.

– Мы закончили, – прерывая наш зрительный контакт, сообщил Джейсон.

– Пусть завершают свою работу, – вскочив с места, он позвал друга за дверь.

Мужчины вышли, и женщина обратилась ко мне, но я не могла разобрать ее слов. Я не знала китайский. В итоге она, разочарованно покачав головой, стала наносить мне на рану мазь, которая приятно холодила кожу.

Вторая присела перед моим лицом, подбирая под себя ткань кимоно.

– Ты… – она нарисовала круг в воздухе и показала два пальца. – Хорошо?

– Хочешь предсказать мне дату смерти? – аккуратно надевая кофту, вздохнула я, ничего не понимая.

– Два, – она ткнула в грудь в области сердца.

Дверь открылась, Марко заглянул в комнату, видимо, проверяя наличие живых и мертвых. На нем была белая футболка, подчеркивающая оттенок загорелой кожи, ему шел этот цвет.

– Мы уходим, – скомандовал он.

Поднявшись со стула, я молча поплелась к выходу. Из-за боли и недостатка еды кружилась голова, вцепившись пальцами в деревянные перила, чтобы не разбить лицо, контролируя каждую ступеньку. Марко и Джейсон шли впереди, о чем-то разговаривая.

Присев на ступени, чувствуя недомогания, от собственного бессилия мне хотелось расплакаться. Последние несколько дней мое тело ужасно меня подводит, я злилась на себя, усталость делала меня уязвимой и жалкой. Как раз то, чем хотели наслаждаться эти мерзавцы. Слабостью.

Заметив меня, Марко взобрался на лестницу и склонился предо мной, разглядывая.

– У нас проблемы? – спросил он, протянув руку к моему лицу, но я мгновенно отбила ее, забыв про рану.

Тело мгновенно охватила новая волна боли, зашипев, я врезалась лбом в перила, стискивая зубы.

– Не прикасайся ко мне, – прошипела я.

– Я подгоню машину к входу, – сообщил Джейсон, оставляя нас наедине.

Оставалось каких-то чертовых пару шагов, чтобы спуститься, но мои ноги дрожали.

– Сделай мне одолжение, подними свою привлекательную задницу и сядь в машину, – он наблюдал за мной, как ястреб сверху, готовый схватить в любую минуту, если я соберусь пикировать, потеряв сознание.

Как только я открыла рот, чтобы возразить, мой желудок заурчал от голода. Черт, просто невероятно.

Вложив все свои оставшиеся силы, поднимаясь на ноги, Марко молча смотрел не моргая. Сделав шаг, он предложил мне руку, моя бровь поползла вверх.

– Тебе не идет это, – спускаясь на ступень ниже.

– Что?

– Быть джентльменом.

Залезая в черный Кадиллак, расположившись на мягком кожаном сидении так, чтобы не задеть рану. Солнце уже садилось на линии горизонта, окрашивая небо Лос-Анджелеса в оранжевый цвет. Впервые я обратила внимание на улицу, заполненную людьми, спокойно прогуливающихся по кварталу, фотографируясь на фоне пестрых домов китайской архитектуры.

Пока незаконная деятельность проходила под землей, мирные жители проживали спокойную, счастливую жизнь.

Марко выехал за ворота, на которых сидел красный китайский дракон. Парни, проходящие мимо, остановились, разглядывая машину, у одного были забавные кудри, слегка выгоревшие на солнце.

Интересно, какого это жить обычной жизнью?

Впервые за эти нескончаемые, тяжелые дни в плену я обратила внимание на небо.

Припарковав Кадиллак возле одноэтажного домика с красной крышей, я напряглась, не двигаясь с места. Марко вышел, обойдя машину, открывая мою дверь.

– Что происходит? – все еще прикованная ремнем безопасности к сиденью.

– Тебе понравится, пошли.

Отстегнув ремень, я медленно спустила одну ногу на землю. Задавать наводящие вопросы мне не хотелось, моя тактика на сегодня была не сопротивляться. Машина была высокой, когда я стала спускать вторую ногу, так, что, как мне казалось, твердо стояла на гравии, поехала. Рука Марко тут же оказалась на моей талии, прижимая мое тело к своему, удерживая на месте.

– Будь осторожна, vendetta, – он тут же отстранился, закрывая дверь.

– Мне не нравится твое чрезмерное дружелюбие, – заворчала я ему в спину, перебирая ногами.

Дверь распахнулась, из заведения вышла пара, девушка в коротких джинсовых шортах и майке, под руку с потенциальным бойфрендом. Едва переступив порог, он заключил ее в объятия, подарив очень чувственный поцелуй.

В груди болезненно кольнуло. В голове вспыхнул образ Кристиано: его губы, трепетно касающиеся моих, руки, заключающие в крепкие объятия. Глаза защипало, но я тут же переключилась, проскользнув внутрь.

В нос ударил манящий аромат жареной картошки. Желудок скрутило в голодном спазме. Мы устроились за столиком в самом дальнем углу. Марко бесцеремонно рухнул на стул, вытягивая свои длинные ноги, ограждая меня от официанта, который тут же возник возле нас.

– Привет, давно тебя не было, – положив меню, отходя на шаг назад.

– Этот город полон мерзавцев.

– Ты главный мерзавец этого города, – парень свободно шутил, не боясь, что получит пулю в лоб за длинный язык.

– Заткнись и принеси нам еды, – Марко взглянул на меня.

Мои руки были сложены на груди, а тело повернуто боком, взгляд был направлен в стену, на которой светился неоновый бургер. Тяжелый вздох сорвался с губ, веки сомкнулись, тщетно пытаясь отгородиться от назойливого света. И я не могла понять, что терзает меня сильнее: голод, грызущий изнутри, или ноющая боль заштопанной раны.

– Собираешься играть в молчанку? – Марко ударил по ножке моего стула. – Или ты расстроена, что такого рода заведение тебе не по статусу?

– К чему все это? – единственный вопрос, поселившийся в моей голове.

– К тому, что тебе лучше держаться возле меня.

– Неужели? – на лбу появилась морщина от удивления. – Просто делай то же, что и всегда, будь придурком.

У Марко была катастрофически безумная улыбка, напоминала серийного убийцу, который планировал перерезать половину Лос-Анджелеса, как только солнце сядет за горизонт. И сейчас, глядя на меня, он улыбался, демонстрируя ямочки и вызывая мурашки на спине.

– Жаль, что ты так поверхностна.

Перед нами поставили две тарелки с классическим бургером и картошкой, во рту сразу же образовалась слюна. Очередная пытка.

– Приятного аппетита, – официант еще раз оценивающе взглянул на наш столик и ушел.

Марко откусил первый кусок от своего бургера, пока я продолжала пялиться на картошку перед собой.

– Еда не отравлена, ешь. Здесь самые вкусные бургеры, хотя бы попробуй, – он взял картошку с моей тарелки, отправляя себе в рот. – Видишь, я все еще жив.

Боюсь, отравленная картошка не справилась с его собственным ядом. Во мне нарастал гнев и непринятия того факта, что его внезапная добродетель перекрывала прошедшую безразличность и жестокость.

– Что с тобой? Когда я неделю питалась объедками с твоего стола, тебе было плевать, – мой голос дрожал от злости. – А сейчас ты решил накормить меня бургером.

– Там не было ничего, что не пригодно для пищи, – спокойно отвечая, пережевывая пищу. – Будь это отец, там были бы рыбьи потроха, а не вареные картофельные очистки.

Он был прав, еда действительно была всегда свежей, под слоем отходов на дне иногда были отваренные макароны, а картофельные очистки были слишком крупно обрезаны, но этого все еще было недостаточно для полноценного питания.

Одним резким движением я смахнула со стола тарелку, и та с грохотом разбилась об пол. Люди, которые общались между собой, притихли, обернувшись на шум, приковывая любопытные взгляды к нашему столику.

– Лучше я умру от голода, чем буду есть с тобой за одним столом, – поднявшись с места, крепко сжимая вилку в руке.

– Сядь! – скомандовал он, словно я непослушная собака.

Марко наконец поднял на меня свои холодные глаза, вернувшись к своему привычному состоянию злодея.

– Эй, все в порядке? – мужчина в клетчатой рубашке за соседним столиком обратился ко мне.

– Они будут жить, если ты сядешь, – Марко сказал это тихо, но я ощущала уровень потребности крови в данный момент.

– Все в порядке, – улыбнулась я мужчине, сев на место.

Мое дыхание было ровным и глубоким, таким образом я выравнивала свое сердцебиение, что отдавало бешеным ритмом в груди. Бессилие рвало грудную клетку, каждая попытка возвращала меня обратно, у меня ничего не получалось. Я даже свою честь отстоять не могу, не то что отстоять право семьи.

Сглатывая слюну, продолжая пялиться в стену. На самом деле мне было без разницы, мне не хотелось смотреть на Марко, но я продолжала видеть все его действия боковым зрением.

Спустя какое-то время ему пришло уведомление, и мы направились к выходу. По пути он взял бумажный пакет у парня из рук и вручил ему пачку долларовых купюр.

Анджело стоял, прислонившись к капоту своей машины, на его голове была красная бандана.

– Как прошло свидание? – оттолкнувшись от машины, но я проигнорировала его, проходя мимо. – Дэниел возвращается в Чайнатаун, думаю, он захочет тебя видеть.

– Алан написал мне, – Марко достал пачку сигарет, протягивая брату.

– Есть ощущение, что отец будет в ярости, Казалеси не выходил на связь с момента пожара, а остальные кланы не хотят вмешиваться в войну с Ндрангетой, – Анджело посмотрел на меня.

– Дэниел не заинтересован в маленьком городе, ему нужен целый штат, который он не получит. Слишком много проблем.

– Просто потому, что вы кучка идиотов, пытаетесь заработать, продавая женские тела, – мне было скучно слушать их диалог, и я все еще была злой и разбитой.

Их глаза обратились ко мне, Анджело затянулся последний раз, бросив под ноги окурок.

– Тебе следует заткнуться, а не раздавать советы, – он сделал шаг, пока Марко просто наблюдал. – Оставь свою женскую херню для Ринальди.

– Не думаю, что ты осмелишься сделать хоть шаг без разрешения престарелого отца-манипулятора. Ты просто пёс, Анджело, который гавкает по команде, – сделав шаг навстречу, снова бросая вызов.

Марко отодвинул брата, оттесняя его от меня, вручая мне бумажный пакет.

– Знаешь, почему многие не хотят иметь дел с Каморрой? Потому что мы не придерживаемся омерты, для нас не существует законов, страха и прощения. И если ты что-то забираешь, ты заплатишь в двойном размере, – открывая дверь своего автомобиля, указывая мне на место. – Мне стоит тебе напомнить, как мафия забирает долг?

Кровью.

Он был так близко, что я ощутила аромат духов, его футболка все еще пахла свежестью, в отличие от моей.

Залезая в машину, дверь громко захлопнулась, я продолжала смотреть на Анджело, когда машина тронулась с места. В моих руках все еще был пакет, который передал мне Марко из забегаловки, от него пахло картошкой.

– Если не хочешь есть со мной за столом, поешь здесь, – включая поворотник, едва проехав несколько километров, съезжая на обочину. – Твоему организму необходимо, чтобы ты поела.

Он буквально умолял, чтобы я поела. Марко Волларо уговаривал не умереть от голода, если бы я рассказала это кому-то из семьи, меня бы сочли за сумасшедшую.

– Почему ты такой?

Открывая пакет, делая так, как он просил. Мы оба были измотаны, каждый по-своему, но сопротивлялись друг другу, сталкиваясь характерами.

Положив картошку в рот, ожидая ответа, она была холодной, но очень вкусной.

– Потому что дети – отражение своих родителей. Я воспитан для убийств, – он открыл дверь, словно убегая от разговора.

– Глупая отговорка, – покачав головой, останавливая его еще на минуту. – Ты сам прекрасно знаешь, что другой. У тебя больше возможностей, чтобы привести Каморру к другой жизни, если…

– Готова переписать судьбу? – перебивая меня, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Заявить всем, что ты создана быть моей?

Это была неплохая попытка достучаться до его сердца, но она провалилась. Окатив меня ледяной водой, давая понять, что у Марко каменное сердце, и пригреться у этого камня сможет лишь змея.

– Я замужем, -напомнила я.

– Тогда не лезь в мою душу, если тебе нечего мне предложить, – он злился, каждый раз, когда слова действительно имели значение. – Потому что, чтобы понять меня, у тебя не хватит жизни.

Хлопнув дверь, что означало конец диалогу.

***

Пытаясь улечься на матрасе, который появился в домике для инвентаря, где меня закрывали на ночь. Рана болела, поэтому я могла лежать лишь на одном боку, который быстро затекал. На улице происходила возня, полицейские сирены мешали сосредоточиться на сне.

Дверь отворилась, с грохотом ударяясь о бетонную стену, запуская свет от фонаря. Присев, я прищурилась, разглядывая силуэт. Бернардо стоял с тростью в руках, возвышаясь надо мной. Отвращение – вот что читалось на его лице. Он видел во мне насекомое, которое желал раздавить, но по какой-то причине оттягивал желаемое.

– Пойдем, Витэлия. Сегодня для тебя особая миссия, – разворачиваясь,выходя на улицу.

– Если хотите, чтобы я танцевала, забудьте, – следуя за ним, предупреждая.

– Никаких танцев. Я подобрал то, в чем ты действительно сильна, – после этих слов в нос ударил едкий запах, который погрузил меня в мгновенный сон.

Очнувшись на холодном полу, отдаленно слыша много мужских голосов, словно я в центре вечеринки. Яркий свет резал глаза, пытаясь сосредоточиться на картинке перед собой, увидев решетку. Пол был прохладным, но мне не было холодно. Пошевелив пальцами рук, жмурясь от света ламп, что висели над… Мужские ноги попали в поле моего зрения.

– Просыпайся, малышка, – у парня был приятный голос.

Приподнимая голову, чтобы рассмотреть его, я не успела сосредоточиться, как он грубо схватил меня за ворот футболки и рывком поднял на ноги. Ткань затрещала, и я столкнулась взглядом с его серо-голубыми глазами.

Передо мной возвышался мужчина лет тридцати пяти, держа мою футболку в заложниках, безжалостно сжимая ткань в кулаке. Еще до того, как Марко вручил мне этот белоснежный костюм, он был обречен на гибель.

Он был одет в спортивные шорты и майку. Опуская взгляд, я заметила сеть мелких, едва затянувшихся порезов, змеящихся от кистей рук до предплечий. Его тело было крепким, мускулистым, но не отполированным до глянцевого совершенства, чтобы красоваться на обложках журналов о спорте и здоровом образе жизни.

– Отпусти меня, – прошептала я, пытаясь не рухнуть обратно на пол.

Ноги были ватными, каждый мой шаг был очень неуверенным. Отдаляясь от мужчины, оглядывая пространство, замечая прикованные взгляды за решеткой.

Клетка.

Мы стояли на ринге, в месте, где солдаты Каморры каждодневно оттачивали свои навыки и убивали друг друга.

«Однажды войдя в эту клетку, ты выйдешь только, если победишь».

Голос Марко возник в голове, мои глаза стали искать его в толпе возбужденных парней, выкрикивающих грязные высказывания. Каждый пришел увидеть что-то интересное.

Ни Марко, ни Анджело среди солдат не было, даже любительница насилия – Каролина не пришла насладиться боем. Но я нашла нечто более отвратительное, стеклянный взгляд давно потухших глаз, Бернардо стоял поодаль клетки, наблюдая. Уголки его губ слегка приподнялись, и в это же мгновение удар пришелся в челюсть, сбивая меня с ног.

В ушах зазвенело, хватая ртом воздух, тут же ощущая, как рот заполнился собственной кровью. Я могла бы откусить себе язык, если бы удар был в полную силу. Для мужчин это не более чем пощечина.

Боковым зрением я заметила, как мужчина снова замахнулся для следующего удара, но я успела перекатиться настолько быстро, насколько позволяло непослушное тело. Сплюнув кровь, вытирая тыльной стороной, готовая обороняться до последнего вздоха.

Если выхода из клетки нет, значит, буду до последнего избегать удары, прежде чем силы закончатся и я умру.

– Будешь бегать или попробуешь нанести хотя бы пару ударов перед тем, как я сломаю твои шейные позвонки? – облизнув нижнюю губу, я встала на ноги.

– Наверное, ты очень зол. Ведь единственное, на что ты годишься – биться с женщиной.

Отлично, я разозлила его еще больше. Потому что он не стал отвечать и просто стал наносить удары с разъяренными криками. Вначале нашего боя мне удавалось избежать сломанных ребер. Спустя пять минут мы поменялись местами, по лбу стекали капли пота, рана на спине горела огнем.

Мне не победить его в честной схватке, наши силы не равны. Идти в наступление было бы глупо, теряя последние силы. Мои удары не причинили бы ему ровным счетом ничего, другое дело, если бы у меня был нож.

– Хватит бегать по рингу! Ты не можешь справиться с девчонкой? – каждый, кто стоял за снаружи, считал зрелище слишком скучным и простым в исполнении.

Взгляд метнулся в сторону Бернардо, но его там уже не было. Неужели мы достигли конечной точки?

– Оторви ей башку и освободи клетку для более полезных дел! – я сглотнула, что-то непонятное отзывалось в моем организме.

Страх? Раньше я никогда не боялась быть побитой, что-то было не так, сердце колотилось в груди.

– У вас что, совсем нет чести? – на всякий случай оттягивая время возможной смерти.

– Ты ошиблась веком, все рыцари давно сдохли, – пожав плечами, он кинулся в мою сторону.

Вцепившись в его голову, собирая все силы, я надавливаю большими пальцами в оба глаза, чтобы нанести следующий удар в уязвимое место мужчины. Он взвыл, пошатнувшись, зажмурившись, падая на одно колено. Мысок моего кроссовка уже следовал заданной траектории, чтобы нанести удар в области виска. Его рука перехватила щиколотку и рывком дернула на пол.

Я рухнула на копчик, хрип вырвался из груди, выбитый ударом. Мужчина подмял меня под себя, блокируя тело ногами, схватив за горло.

– Буду рад передать предсмертные слова твоему мужу, – его белки покраснели, а взгляд стал безумным.

Хватая ртом воздух, пытаясь отпихнуть груду мышц, я все еще боролась, но очертания лица напротив, жаждущего моей смерти, начинали пропадать. Слезы текли из-за давки на горло.

«Если я выживу, то убью тебя, а если умру, то прощу тебя».

Клятва пронеслась в моей голове автоматически, моя душа должна покинуть тело без лишнего груза. Рожденные в мафии имели собственные клятвы и обычаи, не имея морали в этом мире, мы принимали правила иного – смертного.

Почувствовав глоток воздуха, заполняющего легкие, мои глаза резко распахнулись. Тяжело хватая ртом воздух, приподнимаясь на локтях, я увидела расплывчатую фигуру и белые волосы. Марко оттолкнул мужчину, что-то прокричав ему, в ушах звенело, зрение начало возвращаться, мотнув головой, отползая, прижавшись к клетке.

– У меня был приказ, – вытирая кровь с подбородка, что текла изо рта, ответил мужчина.

Марко даже не стал слушать, он просто бросился на своего солдата, пару ударов по голове и ребрам. Уворачиваясь от встречных, но не оставаясь в долгу, будто позволив себя коснуться. Он играл, зная, что сильнее.

Остальные стояли молча, просто наблюдая, в их глазах уже не читался азарт от происходящей борьбы. Признание и уважение – вот что отражалось во взгляде.

Я зажмурилась, когда Марко со всей силы ударил по щиколотке, раздался оглушительный крик боли. Меня замутило, я прикрыла рот рукой, когда он продолжал выворачивать ногу, наслаждаясь криками. Слезы жгли глаза, этот крик буквально пробирался мне под кожу.

Затем резко оборвался, последнее, что я услышала, это булькающий хрип и тишина. Мои руки тряслись, а горло щипало, я даже не почувствовала раны на спине, когда вновь вернула взгляд.

Марко стоял, возвышаясь над телом мужчины, что билось в агонии, захлебываясь собственной кровью, издавая хрипящие стоны. Губы и подбородок были перепачканы кровью, что капала, пачкая одежду. Но то, что я увидела дальше, повергло меня в оцепенение.

Если бы это тело нашли в лесу, полиция, без сомнения, списала бы всё на дикого зверя. Рваная рана на шее зияла, словно пасть, из которой вырвали кусок плоти. Марко разорвал трахею зубами. Зверский уровень жестокости. Кончики пальцев пронзило ледяное покалывание ужаса, грудь судорожно вздымалась, жадно глотая воздух.

Прикрывая трясущимися пальцами рот от ужаса, пытаясь совладать со страхом. Сейчас я по-настоящему боялась Марко, боялась его внутренних желаний и какими безумными они могли бы быть.

17 глава

Витэлия

Не отрывая взгляда от Марко, я ощущала его ярость, которая не унималась и будто текла по вздувшимся венам на его руках.

Все, чего мне хотелось, – кричать, все, что я могла себе позволить, – молчать, продолжая делать вид, что мне не страшно.

Опираясь на трясущиеся руки, я попыталась встать, но ноги были ватными, зацепившись за решетку, подтягивая тело.

– Скажи мне, что он был единственный, кто делал это с тобой, – руки Марко были холодными, когда он коснулся моего локтя.

Вздрогнув, я издала хриплый звук, от которого пробрало на кашель. Горло сильно болело.

– Не стоит, – мой голос осип, вместе с этим я старалась убрать его руки. – Убери руки, Марко! Убери их!

Вокруг клетки опустело, поэтому никто не мог слышать наш разговор, тем более что я не могла говорить и просто шипела.

– Тише, я всего лишь помогаю тебе встать, а не раздеваю, – его рука скользнула, обвивая мою талию, и в этот же момент я одариваю его пощечиной.

Челюсть Марко сжалась, между нашими лицами было небольшое расстояние,и от этого я ощущала его дыхание на своих губах. От него пахло кровью и табаком. Поджав губы в тонкую линию, я была точно уверена, что дала ему увидеть в своих глазах страх. В ту же самую минуту он резко хватает меня за бедро, подхватывая на руки, а я делаю глубокий вдох, словно мы собираемся нырять на глубину.

Марко ногой толкает дверь клетки с такой силой, что она с грохотом ударяется о стену, привлекая внимания людей, находящихся в зале. Их было много, но они рассредоточились по углам, словно мыши.

– Уберите тут всё, -приказывая, направляясь к выходу.

– Я в состоянии идти, – соврала я, болтаясь в его крепкой хватке.

– Либо я выношу тебя, как королеву, заявляя всем, что ты моя… – я будто провалилась под землю, услышав эти слова. – Либо к утру это место будет усеяно трупами.

Анджело разговаривал с другими парнями снаружи, заметив нас, он присвистнул.

– Он не возвращался в Чайнатаун, скорее всего, он у Арбери, -наверное, он имел в виду их отца.

Но как Арбери была связана с Бернардо?

– Мне плевать, – ответил Марко, аккуратно опускает меня на землю возле машины, доставая ключи.

Убирая прядь прилипших волос со лба, я взглянула на братьев.

– Разве ваша цель не сокращение моей жизни?

Марко нахмурился, взглянув на свою руку, затем осмотрел спину.

– У тебя разошлись швы, – он снова разозлился. – Садись в машину.

– Собираешься отвезти ее в больницу? – хватая брата за предплечье, Анджело.

– Есть возражения? – кадык Марко дрогнул, и паук, что был вытатуирован на его шее, пошевелился.

– Больница не самое подходящее место.Ндрангета в городе, нам нужно быть осторожными.

– О чем вы? Кто-то пострадал? – сделав шаг в их сторону, придерживая раненую руку. – Что случилось?

Мой голос пытался прорезаться, но связки не поддавались. Что-то произошло, я знала, вместе с этим волна беспокойства захватило мое тело. Тело начало дрожать, хотя ночи в Лос-Анджелесе были теплыми.

Мой мозг сфокусировался на худшем из вариантов, учитывая, что мой кузен не был усидчив, может, Тео снова попытался и не справился в одиночку.

– Клянусь, если сейчас же один из вас не откроет рот… – резкая боль внизу живота заставила меня согнуться.

С моих губ сорвался стон боли, Марко подхватил меня под руку, не давая упасть, подводя обратно к машине. Забираясь на сиденье, он взял мое лицо в свои ладони.

– Смотри на меня, vendetta, с ним всё в порядке! Слышишь меня? – он пытался отвлечь меня от боли. – Пристегнись!

Поездка была слишком быстрой, будто я истекала кровью, и мне оставались считаные минуты. Боль была уже не такой острой, как в самом начале, низ живота тянуло, из-за чего я всё ещё была не в порядке.

Мы подъехали к больнице, и нас сразу же встретили врачи. Взяв кровь на анализы, отправляя на УЗИ. Женщина лет сорока пяти улыбнулась мне, приглашая на кушетку, мы остались наедине, единственное время, когда я не видела Марко.

– Я плохо питаюсь последнее время, – предупредила я, пока женщина водила сканером по моему животу.

– Вам стоит наладить питание и быть внимательной к своему здоровью, – не поворачиваясь на меня, ответила она. – Первый триместр очень важен, вы могли потерять ребенка.

Нахмурившись, я потерла переносицу, не совсем понимая, о чём говорила врач.

– Эм-м, простите, но я не совсем понимаю, кого я могла потерять?

Развернувшись ко мне на стуле, подавая салфетку, чтобы убрать гель с живота.

– Я про вашего малыша, Витэлия, – ткнув в экран на маленькое зернышко.

Моргнув, я перевела взгляд с экрана на женщину и обратно.

– Вы уверены? – самый глупый вопрос, который можно было задать врачу.

Она пригласила меня в акушерское кресло на осмотр и спустя пять минут сообщила, что моему ребенку уже около шести недель.

– Анализы будут скоро готовы, позже я подойду к вам, одевайтесь.

Кивая, спускаясь с кресла, глаза защипало. Не так я представляла себе узнать об этом, точнее, совсем забыла про менструацию, которая не беспокоила меня уже достаточно давно. Я должна была подумать об этом, но всё, что меня волновало последние недели, – семья, в которую очень хотела вернуться. Теперь нас двое, и я полностью уязвима.

Слёзы скатились по щекам, и я тут же смахнула их, задирая голову вверх к потолку, чтобы они предательски не потекли с большей силой. Мне так было необходимо погрузиться в сильные объятия Кристиано и услышать слова любви. Увидеть его искреннюю улыбку, он ведь так хотел ребенка, его первого ребёнка.

Возможно, с этой самой минуты он бы начал опекать меня ещё сильнее, словно я стала наравне с Эйми, посадив под домашний арест. А я продолжала бы спорить, наслаждаясь, как он ворчит, идя на компромисс.

Прикрывая ладонями глаза, мои плечи задрожали в тихом плаче. Если о моей беременности узнает Бернардо, он продлит мне жизнь, но сделает всё возможное, чтобы этот ребёнок не выжил.

– Витэлия, всё хорошо? – позвала врач, я вышла из-за ширмы.

– Да, – поставив руки по швам, оглядывая кабинет. – Это немного неожиданно, учитывая ситуацию.

Думаю, мне не требовалось объяснять, мой внешний вид был тому подтверждение, что мне нужна была помощь, не медицинская.

– Голова не кружится? Возможно, тошнота? – она перечислила весь мой утренний недуг, но сейчас ничего, кроме сожаления перед Кристиано.

– Вы ведь не поможете мне? – уверена, что женщина не первый раз встречается с семьей Волларо, оказывая услугу, во мне тлела маленькая надежда.

– Простите, – она отошла от меня, догадываясь, какую помощь я прошу. – Не поймите меня неправильно, но у меня тоже есть дети.

Понимающе покачав головой, я вышла, Марко оттолкнулся от стены, сближая наши тела.

В его взгляде было замешательство, он знал, но, видимо, не мог подобрать правильную формулировку, чтобы спросить.

– Почему ты не рассказал? – вот что пыталась рассказать мне китайская целительница, вспомнив нерасшифрованные жесты женщины.

– Я не был уверен, теперь мы знаем точно, – он прочистил горло, словно эта проблема была его личной.

– Это не делает меня свободной, тогда что изменилось?

Всего лишь на мгновение мне показалось, что он проявляет заботу обо мне. Но стоило ему сделать несколько шагов назад, голубые глаза приобрели холодное безразличие.

– Заходи, они обработают швы. У меня нет времени возиться с тобой так долго.

Ничего не ответив, разочарованная его ответом, проходя в следующий кабинет, где мне наложили новые швы и обработали свежие раны.

Было около пяти часов утра, когда мы приближались к особняку. Солнце начало подниматься из-за горизонта, окрашивая небо в теплые тона желто-оранжевого цвета. Мои глаза щипало от недостатка сна, но я продолжала смотреть на утренний восход и думать о лучшем будущем.

Машина Анджело стояла во дворе, как и пара белых «Роллс-Ройсов», все члены семьи были в доме. Следуя молча за Марко, тишина раннего утра пробирала дрожью по всему телу, мое тело нуждалось в отдыхе.

Проходя мимо гостиного зала, Марко резко остановился, и я едва успела не врезаться в его спину.

– Каково мое удивление видеть тебя целой, – голос Бернардо послышался, как только мы вошли.

Мартина сидела в кресле, наслаждаясь сигаретой. Губы дрогнули при виде Марко, оценивая его с ног до головы, продолжив утопать в своих мыслях.

– Опять твои своевольные проделки за моей спиной? – мужчина взглянул на сына исподлобья, давая понять, что разберется с ним позже.

– В твоем графике на сегодня нет места для похорон, – сложив руки на груди, ответил Марко. – У тебя много забот, оставь эту для меня.

– Это любимое из мероприятий твоего отца, уверена, он бы выкроил полчаса времени, – Мартина стряхнула пепел, улыбнувшись мне.

Марко подтолкнул меня к дивану, я села, продолжая молчать, глаза еле держались открытыми. Его рука слегка дотронулась до моего плеча, откидывая прядь моих волос, по позвоночнику пробежали мурашки, я стиснула зубы. Бернардо обратил внимание на прикосновения, которые я не отвергала, прищурившись, он взглянул на жену. Она зажала во рту сигарету и достала из сумочки бархатный мешочек, в котором лежали карты.

Ее длинные пальцы с острыми ногтями, окрашенные в черный, ловко перетасовывали карты в руках, прежде чем ее взгляд снова обратился ко мне и она достала одну из карт.

– Ничего не меняется, – перевернув карту, показывая нам картинку. – Карта силы, девчонке действительно везет.

Они разговаривали на непонятном мне языке с помощью цветных картинок из картона, которые придавали какой-то смысл. Все, что я могла видеть, это девушку, склонившуюся надо львом, который поддавался ее ласкам.

– Какая мне выгода, что ты трахаешься с чужой женой? – взяв фарфоровую чашку, отпивая кофе, спросил Бернардо.

Я поморщилась всего лишь от мысли, что могло бы произойти, сдирая очередной заусенец на пальце. Марко приобнял меня, слегка сжав плечо, я молчала, мысленно молясь всем Богам, чтобы он не рассказал о ребенке.

– Я возьму ее в качестве своей жены.

В груди что-то рухнуло с такой силой, что мне стало тяжело дышать. Пытаясь сделать вдох, издавая хрип, спровоцировавший кашель. Прикрывая рот рукой, продолжая кашлять.

– Лас-Вегас- подходящее место для того, чтобы заключить брак, – Марко протянул мне стакан воды, но я не приняла, опрокидывая на пол.

– Я никогда не выйду за тебя! – поднявшись с дивана, внутри все дрожало от злости. – Лучше умереть, чем согласится на брак с тобой.

– Уверена?

Он нахмурился, не требуя ответа, напоминая мне о том, что хранит секрет.

Бернардо поднялся, и я оказалась зажата между двумя мужчинами, они были примерно одного роста, чтобы встретиться с ним взглядом мне приходилось запрокидывать голову.

– Твой супруг героически пообещал мне отдать свою компанию, но что мы видим? Пару ящиков муки и кленовый сироп, а вместо обещанного договора он отдает часть компании Триаде, – рука легла на мою голову, проводя до затылка. – Этот парень любит играть грязно, подкупая моих союзников и сталкивая нас лбами. Признаться, ему удалось разозлить меня. – Рука продолжила двигаться вдоль моих волос, собранных в низкий хвост. – Дэниел не глупый парень, он, конечно же, заинтересован в расширении территории, но мне было так больно и обидно, что я попросил об услуге.

Ощущая, как волосы в хвосте наматываются на его кулак, отсчитывая секунды, что совпадали с ритмом моего сердцебиения.

– Кажется, я уже говорил Кристиано, ему не удастся перехитрить меня, но он не воспринял мои слова всерьез снова. Поэтому пострадал ни в чем неповинный ребенок, – он состроил гримасу сожаления, отпуская мои волосы. – Дети не должны платить за грехи родителей, но в мафии именно женщины и дети самый лакомый кусок.

– Что ты сделал с моей дочерью?! – я сорвалась с места, закричав, руки Марко успели перехватить меня. – Не смей трогать моего ребенка, Бернардо! Не смей даже думать о ней!

Я кричала и извивалась в руках Марко, пока он выводил меня из зала, сжимая в стальной хватке. Я готова была его убить, готова была разорвать его старое морщинистое лицо на части голыми руками. Голос стал возвращаться ко мне, он прорывался, раздражая связки, царапая изнутри.

– Пусти меня!

Раздался взрыв, на нас посыпались осколки стекла, я машинально прикрыла лицо руками, а тело Марко склонилось надо мной, закрывая от серьезных увечий. Послышались крики с улицы, которые заглушали выстрелы.

В дом забежал мужчина в черной форме, распахивая настежь двери с криками:

– Ндрангета! – после чего его тело насквозь пробила пуля, и он рухнул лицом в пол.

Марко достал пистолет, прижимая меня к стене, Бернардо выбежал из зала, окруженный солдатами направляясь вверх по лестнице.

Увидев открытое окно, я подумала о том, что, возможно, мне удалось бы выбраться без каких-то серьезных повреждений. У Марко было оружие, которое догоняет быстрее, особенно со спины.

– Если хочешь, чтобы он жил, – намекая на ребенка в животе. – Ты заставишь его убраться отсюда.

Марко не дал мне возразить, Анджело прибежал с заднего двора, бросив ему другое оружие, и они, рассредоточившись, выбежали на улицу.

Просить Кристиано уйти, все равно что отбирать у льва его обед после нескольких дней голодовки. Невозможно.

Мечась из стороны в сторону, мое сердце разрывалось от желания быть спасенной, прижимаясь к любимому телу. Что, если жизнь Эйми сейчас находится под угрозой? Бернардо попытается причинить вред еще кому-то из моей семьи.

Тем временем люди продолжали погибать, потому что я не могла принять решение.

Меня начало тошнить от нахлынувшего волнения, запуская руки в волосы, делая глубокий вдох.

– Успокойся и дыши, Витэлия! Вот так… глубокий вдох и выдох, все получится.

Одна из горничных с криками перебегала из одной комнаты в другую, я побежала за ней, останавливая.

– Они убьют нас всех! Они пришли убить нас! – у женщины была истерика от страха.

– Телефон, дай мне свой телефон!

Потребовала я, выворачивая ее карманы, нащупав сотовый, выставляя перед ее лицом, чтобы она разблокировала экран.

Всё происходило настолько быстро, что я прослушала, как на другом конце трубки приняли мой звонок.

– Вы слышите меня, что у вас случилось?

– Да… На мою семью напали, – мой голос дрожал, будто мне и вправду страшно, но он дрожал из-за лжи и нахлынувших слез. – Мне страшно, они вооружены и их много… Поторопитесь.

18 глава

Кристиано

Мы провели в больнице бесконечную ночь, пока Эйми медленно возвращалась к жизни. Врачи стабилизировали ее состояние, чтобы она смогла дышать самостоятельно.

Все это гребанное время я был на расстоянии вытянутой руки от маленького человека, который цеплялся за жизнь. Мама была рядом, но стоило мне выйти за порог палаты, чтобы переговорить со своими людьми, Эйми разразилась громким, надрывным плачем, не желая идти ни к кому на руки.

Отец остался дома с Теодором и остальными, а в больницу нас сопровождал Вито. На нем не было лица, лишь застывшая маска ужаса, когда он взял на руки крошечное, едва дышащее тельце Эйми, ее губы были почти синими.

Дьявол, в этот момент мое сердце на какие-то доли секунды остановилось, прежде чем я взял себя в руки.

Позже Антонио прислал мне сообщение, что китайские монеты, которые подарил Ли, были частично испачканы рыбьим жиром. Эти ублюдки перешли ту границу, после которой полагается отрубать ноги.

В мафии дети считаются самым святым, и эта омерта распространяется независимо от религии. Я был настолько зол, что сбился с понимания, кого бы хотел видеть перед собой: Дэниела с его псом Аланом или воспользоваться шансом и перерезать горло Бернардо, а после Марко.

Выбирая второй вариант, я не оставлял в воплощении моих темных желаний первый, более того, я был уверен, Витэлия поддержала бы меня в этом.

Взорвав ворота, мои люди пошли в наступление, убивая любого, кто окажет сопротивление – смерть.

Антонио шел рядом, переступая мертвые тела, поднимаясь по лестнице в особняк. Марко выскочил, направляя на нас пистолет, на его черной футболке появилось сразу три красные точки. Мне даже не потребовалось доставать оружие.

– Кристиано… Доброе утро? – Он вздернул бровь, опуская пистолет.

– Если ты любишь просыпаться в могиле, то, конечно, – Антонио толкнул ногой тело парня, и он покатился по лестнице, пачкая ступени кровью.

– Где Витэлия? – Единственное, что мне было интересно.

– Отзови своих людей, Кристиано, – со второго этажа послышался голос, который сложно спутать. – Они и так нанесли нам ущерб в несколько миллионов. Не будем беспокоить соседей и мирно все решим.

Подняв голову, я увидел Каролину, направляющую на меня Глок 34, который частенько использовали в полиции США для тренировок и соревнований по практической стрельбе.

– Действительно ли его беспокоят деньги, когда они буквально сыпались из его задницы? – уточнил у меня Антонио, сложив руки на груди.

Развернувшись, я подал Вито сигнал, выстрелы стихли.

– Мы не договоримся о мире, Бернардо, – У меня затекла шея, я хотел увидеть жену, которую он держал при себе.

– Почему? Никто же не умер, – его губы расплылись в дерзкой ухмылке. – Твой ребенок все еще жив, верно?

Моя рука сжалась в кулак, переводя взгляд на Марко, что продолжал скучающе переглядываться с моим братом.

– У тебя такой влюблённый взгляд, постыдился бы, мы же на людях.

– Разве любовь стоит стыдиться, Тони?

– Извини, но у меня уже есть две блондинки, – Антонио поджал губы, будто этот диалог имел смысл. – И одна из них прямо за моей спиной, жаждущая прострелить твою башку.

Намекая на Вито, который стоял подобно статуе, что отлично бы вписалась к разрушенному фонтану.

– Не извиняйся, я предпочитаю шатенок, – облокотившись о стену дома, скрестив щиколотки, чувствуя себя победителем.

Антонио схватился за свой пистолет, сделав широкий шаг, припечатывая дуло пистолета к голове Марко.

– Видимо, ты готов жрать свои яйца, раз подобное просачивается из твоего рта! Повтори это еще раз!

– Антонио, – сказал я, просовывая между ними руку, чтобы брат увеличил расстояние.

Мы были одинаково безумны, когда дело доходило до женщин. Отец всегда учил нас сдержанности и терпению, но мы каждый раз пачкали руки кровью, не дожидаясь бумеранга под определением «судьба». Я не верил в судьбу.

Телефон в кармане Марко зазвонил, парень расправил плечи, доставая сотовый, отвечая на звонок. Затем взгляд оглядел территорию вокруг, будто оценивая пространство. До нас дошел звук полицейской сирены, который с каждой минутой становился громче.

– Ты действительно думаешь, что полиция – самое сильное оружие против меня? – Мой голос был спокойный, но мое терпение иссякало.

– Она мое алиби против тебя, – он протянул мне телефон. – Давай, смелее, твоя жена хочет с тобой поговорить.

Помедлив, я взял телефон в руки, прикладывая к уху, дожидаясь ее голоса. Прошло две недели с последних фотографий, что отправлял Бернардо, после которых мое сердце ныло от боли и вины перед ней.

– Кристиано? – Тихий шепот на другом конце, пока я сверлил Марко взглядом. – Полиция скоро приедет, вам нужно уходить.

– Где он держит тебя? – Прорычал я, поднимая взгляд на балкон, уверенный, что она снова прикована к стулу и на нее направлено оружие.

Бернардо, опираясь о балконную изгородь, был совершенно расслабленный в окружении своей охраны, наблюдая, как приближаются сине-красные огни.

– Меня никто не удерживает, – Ложь, которую она так спокойно говорит. – Я хочу остаться…

На какой-то момент меня словно оглушили, я взглянул на брата. Единственное, чего я никак не ожидал услышать от нее, не сейчас, когда мы в паре шагов друг от друга, когда все получилось. Слова настолько задели меня, что я поверил.

– Я пришел за тобой и выйду в эти чертовы ворота…

– Ты нужен Эйми, пожалуйста, возвращайся домой, – Она буквально оборвала мои слова, настаивая.

Люди в полицейской форме уже заходили на территорию, направляясь в нашу сторону. Я метался, не понимая, с каким дерьмом в данный момент должен справляться? Моя рука так сильно сжимала сотовый, готовый бросить и разбить им лицо Марко.

– А тебе? Тебе я нужен?

Ответа я не услышал, звонок оборвался. Она отключила гребанный телефон, оставив меня с многочисленными вопросами в моей башке. Блять.

В следующую секунду мой удар приходится Марко в нижнюю часть лица, сбивая его с ног. Каролина делает предупреждающий выстрел, пуля отскакивает от стены, оставляя незначительную дыру. Она всегда подстраховывала братьев и ходила за ними хвостом.

Марко глухо рассмеялся, выравниваясь, стирая кровь с разбитой губы.

– Добро пожаловать, детектив, – Бернардо поприветствовал полицию, отвлекая их внимание на себя, удаляясь в здание.

– Нам поступил звонок, сообщили о нападении, – Он посмотрел на меня, а затем на Антонио, протягивая руку Марко в дружелюбном рукопожатии.

Они выглядели так, будто приехали выпить по чашке кофе, а не зафиксировать время смерти и опросить понятых. Эти твари были заодно, наличие десятки трупов не смущали людей, которые клялись охранять законопослушных граждан и служили государству. Они переступали трупы, стараясь не испачкать свои лаковые туфли кровью.

– Такое бывает, когда расходятся мнения с партнерами по бизнесу, но мы уже все уладили, – Он взглянул на меня, слегка склонив голову. – Верно?

– Мы уходим, – Ответил я, сбегая по лестнице, подавая Вито определенный знак.

Забираясь на водительское сидение, вдавливая газ в пол, срываясь с места. Вылетев на встречную полосу, машина набирала обороты, я даже не знал, куда еду, ожесточенность моего разума завладела мной.

– Дьявол! – Закричал я, ударяя по рулю с такой силой, чудом не активировав подушки безопасности.

Я хочу остаться.

Эти три слова крутились на повторе в моей голове, делая из меня безумца, которым я никогда не был. У нас было всё и даже больше, я с легкостью смог бы отправить Волларо на тот свет, забрать ее, чтобы больше никогда не отпускать. Всё шло слишком идеально, имело ли это прямую ошибку?

Погрузившись в свои разъедающие предположения о том, что способствовало Витэлии отказать мне и повернуть к дому. Серебристый седан, появившийся прямо передо мной, стремительно приближался к неизбежному лобовому столкновению. Резко дернув руль вправо, я ударил по тормозам, машину закрутило на дороге, слетая в кювет.

Громкий хлопок, а затем сильный удар о дорожный знак, который пришелся в заднее правое крыло машины. Благодаря которому я не улетел еще на пару метров дальше от дороги.

У меня тряслись руки от злости, проводя ими по лицу, замечая на пальцах кровь. Телефон завибрировал, в точности похожая машина нагнала меня, резко ударяя по тормозам, оставляя черные полосы на асфальте. Антонио выскочил из машины, открывая дверь с моей стороны, его безумные глаза пару секунд осматривали меня.

– Я переживаю за твои мозги, потому что ты их теряешь, Крис.

Мой брат редко говорил правильные вещи, но на этот раз я не мог воспринимать это как очередную шутку. Толкнув его в плечо, выбираясь из машины, голова закружилась, сдавливая переносицу, зажмурившись, возвращая помутнения.

– В чем проблема? – тихо спросил Тони, присаживаясь на капот, ожидая, пока я вернусь.

– Она сказала мне уезжать, – не открывая глаз, ответил я. – Сказала, что хочет остаться.

Размахнувшись со всей силой, ударяя по стеклу, появилась паутинка, снова удар и еще, пока стекло не посыпалось в салон автомобиля. Резкая боль в руке приятно покалывала, чтобы хоть немного меня отрезвить.

– Должны быть причины, – пожав плечами, ответил брат. – Теперь мы точно знаем, что копы с ними заодно, а Ли пообещал не вмешиваться.

– Дэниел сыграл грязно, он попадает в списки, кому я хочу вырезать язык, – прохрипел я, запустив пальцы в волосы.

– Тогда отдавай приказы, а мы будем с удовольствием их исполнять. Голливуд действительно должен увидеть хорошее представление, – опуская солнцезащитные очки на глаза, растирая ладони.

У меня как раз было пару идей, как привести город в полнейший хаос.

– Разузнай про шерифа, – направляясь к машине,на которой он приехал. – Хочу навестить его.

– Количество съеденных пончиков в день важно?

– Всё, Антонио.

***

Розабелла ждала нас на крыльце виллы, расхаживая в своем розовом платье, которое ей было чуть ниже колен. Она была настолько невинна и добра, лишь один взгляд на Розабеллу складывалось впечатление, что девушка участвует в церковном хоре. Когда она появлялась в поле зрения наших солдат, сам воздух менялся, а наши ребята пытались держаться подальше, лишь бы избавиться от эрекции, спровоцированной всего лишь одной невинной улыбкой.

Иногда я забывал контролировать свой гнев в отношении младшей кузины Витэлии, повышая тон, мог замечать, как она вздрагивала. Можно не гадать, к кому из детей у Валерио Конделло было особое отношение, она была определенно принцессой Калабрии.

Теодоро вышел, закидывая сестре руку на плечи, слегка приободряя сестру,пока она ожидала, когда я выйду из машины. Ждала сестру, которую я вновь не спас. Когда мы вышли, ее большие зеленые глаза перестали сиять, скрестив руки в замке, опуская их в пол.

– Вито частично рассказал нам, – сообщил Тео, но я не собирался перед ним оправдываться.

– У тебя кровь, ты в порядке? – Розабелла указала на разбитые костяшки, на которых запеклась кровь.

– Как Эйми? – игнорируя вопрос девушки, я посмотрел на парня.

– Она в порядке, – коротко ответил Тео. – И ты тоже должен быть, для нее.

Он указал мне на лицо в области виска:я совсем забыл, что счесал кожу при столкновении, мне нужно принять душ, прежде чем появляться перед всеми.

Проскользнув в комнату, раздевшись, вставая под ледяную струю воды, закрывая глаза, позволяя мышцам расслабиться, а телу привыкнуть к холоду. Я хотел, чтобы вода вымыла все ужасы из моей головы, которые бесплатно хранились, заставляя чувствовать себя беспомощным и слабым.

Ее пальцы коснулись моего пресса, проводя острым ногтем по косым линиям,слегка царапая кожу. Горячее стройное тело прижималось ко мне сзади, опуская руки все ниже к центру паха, мой член начинал набухать от ее настойчивых прикосновений. Не было и дня, когда бы я не желал Витэлию.

– Насколько сильно ты устал? – касаясь головки моего члена, кружа вокруг головки средним пальцем. – Потому что я бы хотела украсть бесценные минуты твоего отдыха.

Обхватывая член своей ладонью,двигая вверх-вниз, спровоцировав мой удовлетворенный стон. Она вела себя очень элегантно в отношении меня, превращаясь в домашнюю маленькую кошку, требующую внимания у любимого хозяина после рабочего дня. А мне нравилось гладить эту кошку каждый вечер, слушая, как она урчит для меня после очередной порции сливок.

Развернувшись, подхватывая ее за бедра, прижимая к стенке душевой кабины.

Витэлия сложила губы буквой «о», затем скрестила руки на моей шее, смягчая взгляд.

– Мои самые бесценные минуты рядом с тобой, – поцеловав ее шею, двигаясь к подбородку. – И я бы хотел заниматься с тобой любовью везде, где только ты осмелишься сказать мне «да».

Она притянула меня за шею, завлекая в страстный поцелуй, проталкивая свой язык в мой рот, кусая и посасывая нижнюю губу.

– Я уже сказала тебе «да», поэтому будь добр, исполни супружеский долг и… – я прикусил ее губу, она застонала, отстраняясь от меня, проводя языком по месту укуса.

Затем, оставив легкий, быстрый поцелуй, приподнял ее чуть выше, чтобы ее обнаженная грудь оказалась на уровне моего лица. Обхватывая губами ее набухший сосок, лаская бусинку розового цвета, спровоцировав стон наслаждения. Витэлия зарылась пальцами в мои волосы, слегка потянув, пока я ласкал ее грудь, снова возвращаясь к набухшим губам.

– Ты забыла, что ты замужем за мафиози, mon ame? – опуская ее на ноги, разворачивая лицом к стене. – Мы не представляем свою жизнь без пыток!

Она рассмеялась, прикусив губу, и я готов был войти в нее по самые яйца уже лишь в эту минуту, но я любил доставлять ей удовольствие и видеть, как содрогается ее хрупкое женское тело в моих руках, испытывая весь спектр удовольствия.

– Звучит действительно здорово, – язвительно ответила она, за что я шлепнул ее по ягодице, и она тут же охнула.

Опускаясь на колени перед ней, проводя языком по внутренней стороне бедра, двигаясь к ее центру, одной рукой я обхватил свой каменный член, который вот-вот готов был взорваться.

Другой рукой я подтолкнул ближе к своему лицу, чтобы она смогла прижаться, чувствуя мой язык, который вовсю кружил вокруг клитора. Я застонал, ощущая ее вкус, погружая свой язык все глубже. Отрываясь от стимуляции своего члена, вводя в нее один палец, затем добавляя второй, с ее губ срывается мое имя. Чувствую, как она сжимает их, вращая бедрами в такт моим движениям.

– Это… полное безумие… – она задыхалась в своих стонах, тяжело дыша, пока я стимулировал ее самые чувствительные места.

– У моего безумия твое имя, – прохрипел я, на мгновение отрываясь от ее аппетитной попки.

Разворачивая ее к себе лицом, запрокидывая одну ногу себе на плечо. Блять, ее рост просто идеально подходит мне, когда я стою перед ней на коленях.

Продолжая трахать ее пальцами, посасывая клитор, наслаждаясь тем, как она красива. Как горят щеки в желании ощущать меня, и мой язык, что танцует вдоль ее половых губ, возвращаясь к центру. Чувствуя, как ее мышцы ног стали содрогаться, я встал на ноги, подхватывая за бедра, располагая на своем члене. Это был не самый нежный раз, когда я пытливо входил в нее, а один из тех дней, когда я врывался во всю длину. Страстно и грубо, требуя наслаждения, с каждым толчком получая ее сладкие стоны признания, что я действительно тот, кто ей необходим.

Витэлия прижалась ко мне, сильно обхватив мою шею, и я был рад задохнуться в этих объятиях.

– Крис… Кристиано… – она вернулась ко мне, я завладел ее ртом, сплетая языки, чувствуя, как член напрягся.

Электрический разряд прошелся по моему телу, извергая в нее свое семя. Мы просто стояли, обнимая друг друга, тяжело дыша. Я еле стоял на ногах, привалившись к стене, все еще не отпуская Витэлию из своих рук, целуя в шею.

Она провела пальцем по моей щеке, целуя в висок.

– Il tuo. Твоя, – прошептала она.

– Sempre. Всегда. – ответил я.

Открывая глаза, я стоял со стояком уже минут двадцать, оглядываясь в сладкое прошлое, находясь в катастрофическом сейчас.

Обновив одежду, я отправился в родительскую комнату, где мама присматривала за Эйми. Было около десяти утра, когда я постучал в дверь.

– Войдите, – отец сидел в кресле с Эйми на руках, она подняла голову с его груди.

– Папа, – одно ее слово и стремление оказаться в моих руках переворачивало мой мир.

Подойдя ближе, мы молча поменялись местами, каменный барьер между нами, выстроенный Алдо лично, говорил, что это не просто ссора, а предательство.

– Я здесь, mon amour, – успокаивая дочь, предотвращая резкие движения ребенка.

Эйми была все еще слабой после больницы, ей требовалось как можно больше отдыхать.

– Кристиано, ты вернулся, – мама вышла из ванны, вытирая полотенцем влажные волосы.

Я скривил улыбку, поглаживая дочь, которая дремала в моих руках. Отец сидел в другом конце комнаты, делая вид, что читает важные новости. Она прошла к шкафу, открывая, выбирая наряд, около пяти минут мы слушали лишь, как вешалки соприкасались друг с другом. Затем, закрыв шкаф, развернулась на цыпочках, недовольно выдохнув.

– Мне нужно умереть, чтобы вы двое заговорили друг с другом? – сложив руки на груди, испепеляя отца взглядом.

– Дорогая, если тебя не будет, тогда я перестану разговаривать, – он даже не поднял головы, играя роль оскорбленного человека.

– Кристиано не трогал бизнес, который строили твои родители, железные дороги по-прежнему наши. Он распоряжался только своими акциями, что приобрел собственным трудом, – отец поднял взгляд, собираясь возразить. – Если мой сын что-то делает, значит, он взвесил все риски и может с ними справиться.

– Отлично, он теперь не наш сын, а твой, – отложив телефон, вздернув бровь.

– Вздумал язвить мне? – она прищурилась.

– Напоминаю, дорогая Ясмина, человек, которого ты сейчас защищаешь, уже за тридцать, – встав, поправляя льняную рубашку, указав на меня пальцем.

Я подавил смех, который застрял в моем горле, Эйми лежала, наслаждаясь, как я перебирал ее короткие волосы.

– Сбавь тон, Ринальди!

Моя мама была с виду изящной и хрупкой женщиной, которая боялась насекомых, но противостояла огромным мафиози, выше нее порядком на три головы. Женщины действительно не знают страха, когда становятся матерями, они полностью забывают, что значит бояться.

Отец продолжал спорить с ней, выполняя все ее замечания, но при этом приводя свои факты моего плохого поведения.

– Он продал часть своей компании Триаде, которая вскоре налетит в Канаду, как саранча, и создаст множество проблем. Вместо благодарности, Ли едва не отправили твою внучку на тот свет, а Бернардо, вскоре узнав о проделках твоего любимого сына, – он взглянул на меня. – Будет заинтересован выбить из нашей невестки вторую часть акций. У нас только один выход, когда обе организации получат доступ – молиться Богам, чтобы они защитили наших детей.

– Витэлия не отдаст свою долю, – встав на защиту жены, мой отец любил развивать все в худшую сторону. – Она предана Ндрангете и своей семье.

– Ты просто не знаешь, на что способен Бернардо, и каким могут быть его игры, – покачал разочарованно головой отец. – Он не щадит собственных детей, тогда что его остановит перед женщиной, которая принадлежит врагу?

Кажется, он знал и видел куда больше, чем мог рассказать нам.

Я встал, придерживая Эйми за голову, словно она еще была младенцем.

– Если ты не готов мириться с тем, что я делаю, тогда можешь уезжать домой, – мысленно прикусив язык, за то, что разговаривал в таком тоне при матери. – Мы не договоримся, а я не в том настроении, чтобы угождать всем.

Это не первый раз, когда мы разговаривали в таком ключе, все было гораздо лояльнее, чем могло бы быть. Я уважал его, но чтобы быть боссом и иметь уважение, ты должен забыть про семейные узы и быть уверенным в своем решении до конца. Вместе с этим, идти против воли собственного отца.

Дернув ручку двери, собираясь убраться как можно подальше и не наговорить больше сказанного.

– Если бы тебе пришлось сделать выбор и спасти жизнь одного близкого человека или спасти жизни сотни людей, которые доверяют и работают на тебя, чтобы ты выбрал?

Отец развернулся ко мне лицом, руки были в карманах брюк, а взгляд отражал понимание. Вместе с этим он ставил меня в положение, которое разочарует его, задавая слишком глубокие вопросы. Мог ли он ответить на этот вопрос сам?

– Витэлия, – мне не пришлось думать над ответом. – Я выбираю свою жену в обмен на сотни жизней солдат.

– Чтобы построить империю и завоевать уважение людей, Кристиано, нужно отключать свои чувства, – я не мог поверить в то, что это говорил мне мой отец.

– Где бы были цари без своих жен и матерей? – Эйми зашевелилась в моих руках. – Мне не нужна империя без женщины, которая мотивирует меня на создании лучшего вокруг нее.

И я убежден, что большие дворцы строились для того, чтобы слышать в их стенах смех и наслаждение женщин, которые приносили в мир наследников.

В подростковые годы я увлекался историей, где бесконечно много писалось про подвиги мужчин и несправедливо мало рассказано про женщин.

С самого первого дня нашего знакомства с Витэлией я готов был говорить о ней бесконечно. Ее образ поселился в моей голове бессовестно и абсолютно бесплатно, будто изначально там ему самое место. Она – мое дежавю прошлых жизней, она же – моя следующая жизнь. Если любовь – наказание, то я готов принять абсолютно любую форму пыток, которую она только позволит сотворить со мной. Я был грешником и никогда не думал искупать грехи, но молитвы к Богу сами слетали с моих уст, воспроизводя в сознании цвет ее голубых глаз, губ и аромат ее чертовки соблазнительного тела, к которому я готов был прикасаться до последнего вздоха.

Женщина, что посадила меня в тюрьму своих объятий, из которых мне никогда не выбраться на волю, превратилась в дом. Любовь к ней пришла, окрашивая мои мрачные будни, когда я стал замечать, как красиво цветут по весне бутоны на деревьях и зеленеет трава. Солнце становилось жарче к полудню, целуя ее бледное лицо, проявляя веснушки, чтобы я ревновал. И я ревновал ее так же сильно, как желал целовать раскрасневшиеся щеки.

Я был заложником, она – клятвой, что я нарушил, она – карма и она же – исповедь.

19 глава

Витэлия

Сидя в комнате Марко на мягком матрасе, ощущая шум в ушах. Можно ли происходящее назвать несправедливостью? Возможно, люди просто забывают, что равновесие в мире существует, а мы просто утопаем в собственной злости и обидах, когда верный выход – прощение.

Я верила в то, что Кристиано был огорчен моими словами, но не воспринял всерьез. Насколько сильно мои последующие действия могут отдалить нас друг от друга? А ведь у нас только начало получаться быть семьей.

Покрутив обручальное кольцо на пальце, представляя, как запускаю пальцы в его густые черные волосы.

– Я так скучаю по тебе.

Дверь открылась, я резко подскочила с кровати. Марко зашел, убирая пистолет, быстро пробегая взглядом по мне. Его нижняя губа припухла, волосы растрепаны, но взгляд оставался ледяным и жестоким. Уверена,мысли тоже были не в порядке. Отойдя в другую часть комнаты, пока он медленно прошелся до окна, не спуская с меня глаз.

– Полиция, план был хорошим, но слегка пришлось повозиться. В нашем районе они прикормлены и, как слепые щенки, приходят на запах, – он слегка покрутил головой, разминая шею.

– Что вы сделали с моей дочерью? – требуя правду.

– Анджело рассказывал что-то про рыбу, но детали мне неизвестны.

У Эйми аллергия на рыбу, врач, у которого мы наблюдались, занесла обитателей воды в список запрещенных продуктов. Кристиано нанял отдельного помощника по приготовлению еды для ребенка. Одно из условий – готовка в специально отведенном месте, даже кухонные принадлежности для еды Эйми были отделены от общих.

– Где он? – разворачиваясь к выходу, стискивая челюсть, готовая разорвать Анджело на части. – Я разрешу ему посмотреться в зеркало, прежде чем высеку имя своей дочери на лице.

Марко догнал меня у двери, резко дергая за руку, я вскрикнула от боли. Его рука, что сильно обхватывала предплечье, ослабила хватку. Готова была поспорить, что он едва не отпрыгнул от меня, осознав, что сделал мне больно.

– Мне только удалось притащить тебя в более благоприятное место, – напоминая, что в любой момент вернет меня в бетонный сарай.

– Общество крыс мне нравилось больше, – прохрипела я,одергивая руку, борясь с ноющей болью.

Марко оттянул ворот моей грязной футболки, взглянув на рану. Затем присел на край кровати.

– Значит, привыкнешь и ко мне, -удовольствие появилось на его лице. – Лас-Вегас, где возможности безграничны.

Видимо, во мне и правда бушевали гормоны, потому что в ту же минуту меня начало трясти от его наглой уверенности, что я буду подчиняться его прихотям, находясь в положении.

– Можешь забрать мою честь и достоинство, но мое сердце тебе никогда не получить! – закричала я, толкая его в грудь.

– Очередная бессердечная леди?

Склонившись прямо к его лицу, пытаясь пробиться под маску хладнокровности, видя лишь пустоту.

– Его нет, потому что оно у того, кто действительно достоин!

Марко даже не моргал, его голова двинулась навстречу мне, чтобы быть еще ближе.

– А ты была счастлива в день вашей свадьбы? Чем Кристиано отличается от меня? Насколько мне известно, он просто ворвался в жизнь сестер Конделло и забрал, что больше всего понравилось, а не то, что подобрали, – его рука потянулась к моему лицу, но я быстро перехватила ее. – Бедная vendetta, ты просто, как и все женщины, повелась на его красивые манеры.

Убирая руку, вставая с кровати, обойдя меня, снимая золотые часы с запястья, положив на комод.

– Я просто буду тем, кто развеет твои женские фантазии и погрузит в реальность мужского мира, – зацепив край футболки, стягивая через голову, оголяя свой пресс.

– Ты просто хочешь того, что тебе не принадлежит, – опустившись на кровать, потирая глаза от усталости. – В этой семье все эгоисты по своей сути. Хотя чему я удивляюсь? Рожденные в нелюбви, воспитанные ненавистью.

– Обещаю, я буду любить тебя семь дней в неделю и трахать двенадцать месяцев в году, – принимаясь за ремень черных штанов, подмигивая мне.

– Ты возбуждаешься только от насилия? – задав вопрос, развернувшись спиной, чтобы не смотреть на его обнаженное тело вновь.

– Не моя вина, что ты выдумала в своей голове, vendetta, – его голос звучал возле моего уха. – Что, если ты нравишься мне как женщина, которую я хочу?

Марко был прямолинеен и уверен в своих словах, которые звучали в моей голове как шутка, чтобы позлить меня. Разворачиваясь к нему лицом, замечая, что он остался в боксерах.

– Смотреть на голого мужчину – пытка для женщины, подсознательно начинаешь желать запретный плод.

– Я не боюсь, – медленно опуская взгляд с его глаз на скрывающийся член за тонкой тканью белья. – Просто я не вижу «больших» причин, чтобы желать.

Он так звонко рассмеялся, запрокинув голову, я вздрогнула, услышав настоящий искренний смех. Он был по-своему мелодичен, люди с искренним смехом рисовали непроизвольную улыбку на чужих лицах. Мне бы хотелось улыбнуться вместе с ним, если бы глаза не жгло от слез печали и тоске по дому.

– У тебя отвратительный характер, – проводя рукой по лицу, подытожил Марко. – Мне подходит.

После этих слов он удалился в ванную, а я осталась сидеть на мягкой кровати, которая манила меня прилечь на нее. Я была в грязной одежде, а еще мои волосы слиплись от собственной крови. Мне нужно было привести себя в порядок.

– Извините, – женщина в фартуке прошла с подносом и поставила на прикроватную тумбу. – Мистер Волларо попросил приготовить завтрак.

Взглянув на тарелку с кашей, которая сверху была украшена фруктами. Чай и отдельно блюдце с дольками лимона.

– Спасибо, – поблагодарив женщину, оставаясь на своем месте.

Марко ушел, не беспокоясь о том, что дверь была открыта и могла убежать. Скорее он проверял, насколько глупо я буду выглядеть, когда солдаты Каморры схватят меня, сделав я шаг за порог дома.

Женщина тут же удалилась, через минуту я услышала, что напор воды стих. Придвинувшись ближе к подносу, почувствовав запах молочной каши, меня замутило. Я взяла только чашку с чаем и бросила в него лимон.

Марко вышел уже одетый в чистую одежду, но его волосы спадали хаотичными прядями на лоб, немного скрывая глаза.

– Еда не отравлена, – будто именно это смущало меня.

– Я не голодная, – соврала я, отпивая жидкость, которая обожгла рану на губе.

Он молча достал сотовый, изучая экран, затем подошел к комоду и открыл среднюю полку. С попаданием жидкости в мой желудок уровень тошноты начинал расти, я сглотнула, поджимая пальцы на ногах, пытаясь глубоко дышать. Поставив чашку обратно, делая глубокий вдох и выдох. Взглянув на настенные часы, было около девяти утра.

– Это подойдет, чтобы убрать синяки, – Марко бросил тюбик с мазью в мою сторону.

Вскочив с кровати, я быстро побежала в ванную, меня тошнило, и я чувствовала, как сжимается желудок. Открыв кран холодной воды, умывая лицо, приложив холодные руки к щекам.

Марко все это время просто наблюдал, оперевшись о дверной косяк, протягивая мне чистое полотенце.

– Что? Первый раз видишь, как кому-то плохо? – делая шаг, в моих глазах темнеет, и он меня подхватывает.

– Наблюдаю, как ты борешься с собственным ребенком, который подчиняет себе твое тело, – его рука наталии все еще крепко держала.

– Или ты просто ищешь повод меня касаться, – убрав его руку, преодолевая расстояние до кровати.

– Будь умницей, пока меня не будет, – возвращая часы на запястье, он вышел, закрывая за собой дверь.

Распластавшись на кровати, прикрывая глаза. Мне нужно поесть, я не могу проспать полдня, не накормив ребенка, который несколько часов назад чуть не погиб.

– Я ужасная мама, – положив руку на плоский живот.

Время тянулось, пока ложка за ложкой я старалась проглотить кашу, осилив половину. После отправилась в ванную и выбросила в корзину с бельем свою одежду. Не уверена, что ее нужно стирать. В зеркале на меня смотрела девушка с поврежденным телом, но по-прежнему не сломленной духом. Улыбаясь себе в отражении, забираясь под слегка теплую воду, смывая усталость.

Интересно, Лос-Анджелес действительно такой же невероятный, как нам показывают в фильмах? Скоро наступит лето, студенты с ближайших штатов приедут на отдых. Кто-то встретит свою первую любовь, а кто-то обретет новых друзей. Жизнь простых людей такая интересная и свободная.

Тебе не требуется думать, какое из заведений ты можешь посетить, в какую страну открыта граница, ты просто купил билет и наслаждаешься путешествием. Пробуешь новую еду, напиваешься с подругой и гуляешь по окрестностям города, в котором остановился. Вы смеетесь, делитесь впечатлением, просматривая фото, сделанные за целый день. Вы живете свою жизнь, потому что родились свободными.

Мафия – это определенные границы твоих возможностей, а когда ты женщина, эти же границы сокращаются вдвое. Ты словно редкая птичка, которая стоит дорого. Что-то очень дорогое и красивое, но печально обреченное судьбой, которую тебе навязали.

Сейчас времена, когда кровавые вендетты практически прекратились, мировоззрение менялось с уходом предков на тот свет, но жестокость нового поколения готовило нас заправить полную обойму.

Открывая один шкаф за другим, ища себе подходящую одежду. Футболка, на этот раз черная, но ее длинны было недостаточно, чтобы быть уверенной, что мой обнаженный зад никто не увидит. Покопавшись еще, найдя нижнее белье Марко. Оно слабовато сидело на моих бедрах, но это было лучше, чем ничего.

Забираясь под одеяло, ощущая, как мышцы всего тела расслабляются, впервые за последние недели. Уснула я так же быстро, как и проснулась, почувствовав, как чья-то рука касается моей щиколотки.

Резко распахнув глаза, подскакивая на месте, мое сердце бешено колотилось в груди, когда я смотрела на Марко, уставившегося на меня, держа за запястье.

– Нам нужно спуститься, – отпуская меня, но не вставая с кровати. – Я звал тебя трижды, но ты не просыпалась.

Он что, оправдывался за прикосновение? Хотя… командный тон в голосе развеял все его дружелюбные попытки. Марко грубый мужчина, таких практически невозможно перевоспитать, если они сами этого не захотят. Вы просто потратите время. Бегите.

Прикрыв глаза, касаясь пальцами переносицы, чувствуя, как мое лицо слегка припухло. Спустив ноги с кровати, взяв стакан воды, делая пару глотков, прочистив осипшее горло.

– Мне нужна одежда, – сказала я, не оборачиваясь, все еще пытаясь проснуться.

– Одежда в пакете. У тебя семь минут.

Мне хватило пяти, чтобы натянуть джинсы и футболку, которые были на размер больше. Расчесав волосы, нерешительно открывая дверь. Марко стоял, опираясь о стену, его глаза лениво оторвались от экрана мобильного, оценивая меня своим взглядом.

– Прекрати так делать, – огрызнулась я, направляясь к лестнице.

– Что именно, представлять тебя без одежды? – его лицо засияло в маниакальной ухмылке. – Ты тоже можешь играть со своей фантазией.

Я резко остановилась, разворачиваясь к нему лицом.

– О, я представляю, не сомневайтесь в этом, – облизнув ранку на губе, снова вспылив. – Представляю, как твоя голова отделена от тела.

Он выдохнул воздух в усмешке, обходя меня.

– Если ты хочешь, чтобы моя голова была у твоих ног, просто попроси. Удовольствие…

Я дала ему пощёчину, его голова развернулась в противоположную от моей. Его скулы напряглись, и в следующую секунду моя спина больно ударилась о стену, а его рука обхватывала мою шею.

– Не смей больше так делать! – прорычал он мне прямо в лицо.

– Иначе что? – вздернув подбородок, напрягая все мускулы тела.

Хватка на моей шее ослабла, его глаза осмотрели мои синяки. Я ощутила, как подушечки его пальцев нежно скользнули по моей шее, прежде чем отпустить меня.

– Иначе я лишу тебя возможности стать матерью.

В груди похолодело от его слов, нет, скорее с какой спокойной хладнокровностью он произнес их. Мои губы приоткрылись, я втянула воздух сквозь стиснутые зубы. У меня не было для него ответа, во мне затаился страх. Отойдя от стены, молча следуя за ним по коридору.

Мы зашли в обеденный зал, где собрались все члены Волларо. На столе горели свечи, я представила, как красиво бы смотрелись ожоги на их лицах. У каждого сидящего за столом было смирение, смешанное с дискомфортом, который я ощутила, присаживаясь на стул, на который указал мне Марко. Бернардо сидел во главе стола, разглядывая меня, на его тарелке лежал красивый стейк, а в бокале предположительно было итальянское Бароло.

Передо мной поставили тарелку с едва схватившимся на огне куском мяса, оно сочилось кровью, что растекалась по посуде. Каролина удовлетворенно хмыкнула, отпивая из бокала.

– Не расценивай этот жест, будто я поднял белый флаг, – начал Бернардо, протыкая вилкой свой кусок. – Полиция еще какое-то время будет кружить возле нашего дома. И если ты…

– Мне неинтересно, – прерывая его, одаривая разъяренным взглядом. – Что с моей дочерью?

Бернардо дернулся мускул на лице от моего приказного тона, он украдкой взглянул на Марко, мысленно приказывая ему заткнуть меня. К черту его!

– Она в порядке, – вместо отца ответил Анджело, откладывая свой планшет. – Это не было покушением, чтобы лишить жизни. Скорее…предупреждение.

Моя рука потянулась к столовому ножу для мяса, сколько вариантов кружили в моей голове, но рука Марко, сильно сжавшая колено, заставила вздрогнуть на месте.

– Как говорится, хитрый превзойдет талантливого, – отпивая из бокала, подытожил Бернардо.

Сбрасывая руку Марко под столом, мое сердце готово было выпрыгнуть от злости через горло.

– Разве вы недостаточно насладились игрой, Бернардо? – зная, что ответ будет отрицательный. – Власть, которую вы имеете сейчас, не конкурирует и не обязывает захватывать территории ни в Италии, ни в Канаде. Ваша финансовая стабильность закрыта до конца ваших гребаных лет, и не только. У ваших границ сильные партнеры, и на территории одни из самых опасных союзников. Ответьте лишь на один вопрос: что вам нужно от моей семьи?

Мартина похлопала мне, будто я только что рассказала ей сценку из пьесы.

– Тебе знакомо такое понятие, как кровная месть? – Бернардо сощурился, откидываясь на спинку стула с витиеватыми золотыми вставками.

– Где доказательства, что именно мой муж убил вашего сына? – принимая вслед за ним расслабляющую позу.

– Они в земле, вместе с телом моего брата. Тупая сука! – Каролина подскочила с места, и стул, на котором она сидела, с грохотом упал. – Почему ты не можешь просто убить ее? Почему она продолжает жить в нашем доме?

Бернардо ударил кулаком по столу, в ту же минуту в его руках оказался пистолет, направленный на дочь. Мои брови взлетели от столь дружелюбного семейного ужина.

– Ушла отсюда…Живо!

Мартина подскочила к дочери, хватая ее за плечи, уводя из зала. На черном пистолете Волларо старшего была гравировка паука, расположенная на стволе.

– Так вот, – одергивая себя за край темно-зеленого пиджака, оставляя пистолет на столе. – Кровная месть имеет ряд некоторых случаев, как раз о которых мне любезно напомнил Марко.

– Выкуп, – ответила я за него, медленно втягивая носом воздух, чувствуя, как начинает кружиться голова.

Ставка будет слишком большой, Алдо мог потерять место в совете, а Кристиано целую страну. Этого просто не должно было произойти, мы расширяли границы, новые семьи организовывали локале, открывая бизнес, слишком много людей, жизни которых лежали на наших плечах. Чем больше власти, тем больше ответственности, которая сокращает суточную норму твоего сна. Ты становишься основным поршнем, что вращает колесо.

Он отрицательно покачал головой, разочарованный моим предположением. Так, словно я предложила глупость, но глупость имела многовариантную историю развития событий. Он мог попросить всё и больше этого. Стиснув челюсть, я сглотнула, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. Я не должна показаться перед ним напуганной и слабой, мне просто нельзя.

Бернардо взял пистолет, протягивая его мне, мои брови нахмурились.

– Возьми, он поможет принять верное решение.

Анджело и Марко, сидящие все еще за столом, переглянулись. Принимая оружие, почувствовав кончиком большого пальца гравировку первой буквы фамилии.

– Кровное объединение, вот чего я хочу. Ринальди отняли у меня одного члена семьи, ты же восполнишь потерю, поклявшись в верности Каморре, – он ткнул указательным пальцем в стол. – Если же такой вариант тебя не устраивает, то считай, что каждая следующая смерть будет исполнена лично от твоего лица.

Он даже не предлагал мне застрелиться. Мои ресницы дрогнули, но я, вздернув подбородок, не дала страху затуманить мой разум снова.

– Сколько у меня времени?

– Сейчас. Мне нужно полное подчинение, Витэлия. Сейчас же.

Анджело перевернул планшет, показывая, как машина Теодоро и Вито движется по границе в сторону Чайнатаун. Страх все же настиг меня.

– Однажды паук запутается в своей паутине и задохнется, – прошипела я, бросая обратно пистолет.

– Добро пожаловать в семью, – последнее, что я увидела на его лице улыбку, пока быстрым шагом удалялась прочь.

20 глава

Кристиано

– Мистер Ринальди, чем обязан вашему столь неожиданному появлению? – капитан Юго-Западного дивизиона вальяжно сидел за своим рабочим местом, сложив руки в замок. – Если память мне не изменяет, то в нынешних реалиях у вашей семьи все хорошо.

Каждая собака Лос-Анджелеса была в курсе случая пятилетней давности, связанного с нашей семьей.

– Хотел обсудить некоторые недопонимания, а именно вчерашний инцидент, – напомнил я, взяв чашку кофе, которую мне любезно предложили.

– Думаете, у меня есть много свободного времени? – усмехнулся он, давая понять, что это больше его не интересует.

– Вы желаете крови на своих руках?

– А вы угрожаете правоохранительным органам? – его бровь взлетела вверх.

– Именно. Вспомните, кому вы присягнули в верности, и начните выполнять свои прямые обязанности, – мой тон был достаточно спокойным.

Его пальцы скользнули под стол. Видимо, там была кнопка для записи нашего разговора, странно, что он вспомнил про нее только сейчас. Отодвигая ткань пиджака, доставая конверт с фотографиями, бросая на стол. Мужчина нервно сглотнул, вытаскивая руки из-под стола. Мягкость не в моей крови, я довольно жесток, а семья – сильный рычаг в отношении любого противника. Даже в отношении меня это работало.

Вито отлично отыграл свою роль, прикинувшись доставщиком пиццы, навестив семью детектива, сделав мне пару интересных фотографий.

– Очень смелое заявление, мистер Ринальди, но мне не совсем понятно, что вы хотите этим сказать? Ваш партнер…

– Мы не партнеры и далеко не друзья, семья Волларо кое-что украло у меня. И мне бы хотелось, чтобы вы тщательно провели расследование в этом деле, – все, что мне требовалось, навести максимальный беспорядок, активировав соседние подразделения.

– Тогда вы должны понимать, что я не Бог, если мое начальство примет решение о закрытии дела, – он перебирал фотографии, путаясь в мыслях, которые беспокоили голову. – Я говорю о том… У семьи Волларо есть некоторые завязки с людьми выше моих полномочий.

Я поднялся с места, засунув руки в карманы брюк. Мне было неинтересно, что мямлил этот продажный пес, мне нужно было, чтобы он провел допрос со всеми вытекающими и узнал, в каком состоянии Витэлия.

– Тогда в ваших же интересах убедить их, чтобы они провели дополнительное расследование, – я положил фотографию Витэлии перед ним. – Очень дорогое, помните?

Направляясь к двери, за которой меня ждал Алонзо вместе с другими сержантами, что сверлили в нем дыру, как только мы появились в здании. Лос-Анджелес был весьма негостеприимным городом.

– Сколько у меня времени? – окликнув меня, уточнил капитан.

– Я свяжусь с вами вечером.

Алонзо оторвался от окна, в которое смотрел, сложив руки за спину. Так было проще всего следить за отражением лиц всех сотрудников, находящихся в кабинете.

Мы молча вышли на улицу и сели в машину, и когда не было лишних ушей, он наконец спросил:

– Он согласился?

– У него не получится надавить на капитанов, он один из тех, кто приносит достойную прибыль буквально с воздуха, – потирая подбородок, выезжая с территории. – Брентвуд считается одним из самых дорогих кварталов Лос-Анджелеса, кишащий звездами.

– Все, что нам нужно, это столкнуть лбами, все остальное не наша забота, – ответил Алонзо, надевая очки. – Бернардо прикрывается бизнесом, предоставляя голливудским звездам лучшую охрану. Агентство «Белых псов» – самое популярное в штате Калифорния и за его пределами.

– Собакам место в клетке, – выплюнул я, прибавляя скорость. – Я хочу, чтобы Лос-Анджелес горел, мне плевать, каким образом.

– Западный Голливуд может создать нам дополнительные проблемы, – напомнил Алонзо про русскую мафию.

– Или сыграть нам на руку, в любом случае хаос.

Лос-Анджелес по-прежнему не принадлежал полностью ни к одной организации, каждый год они возводили новые границы, и только благодаря старшему брату Марко Каморра осталась в выигрыше, заручившись поддержкой Триады, но ни одна, ни другая организация не желали связываться с Братвой.

– Скоро лето, студенты заполнят пляжи Малибу, люди со всех штатов захотят посетить самые шумные клубы, – намекая мне, что я могу потревожить прибыль.

– Даже если так произойдет, мы покроем все причиненные неудобства, – сжав крепче руль.

– Делай, что требуется, – внезапно сказал Павези. – Семья Конделло всегда шла против течения, и именно поэтому они из поколения в поколении занимают место круглого стола.

– Погибнет много людей, – предупредил я, будто Алонзо не понимал этого.

Он даже улыбнулся, издавая приглушенный горловой смех, а затем развернул голову в мою сторону.

– Умереть может каждый из нас. Вопрос в другом, готов ли ты хоронить своих людей?

Не готов. Черт, в действительности я не мог даже представить, что кто-то из моей семьи погибнет. Идя на риски, я подвергал каждого опасности. В груди что-то сжалось от мимолетной мысли о том, что мой брат или придурок Теодоро могли бы погибнуть, следуя моим приказам.

Прикрыв глаза, на долю секунды тяжело вздохнув.

– Я не готов хоронить свою жену. Единственное, с чем я не смогу справиться.

***

– Хочешь поговорить? – спросила Лиа, обхватив руками колени.

Мы сидели на пляже возле дома, наблюдая, как солнце медленно садилось за горизонт.

Я обещал Эйми, что мы вместе сходим на пляж посмотреть дельфинов, которыми она так грезила с момента приезда. Дельфинов мы не увидели, но обещание ей было сильнее моего тлеющего в груди горя. В какой-то момент я заметил, что Эйми единственная, кто заставляет меня переключиться от плохого.

– Я не требуюсь в утешении, – наблюдая, как ребенок аккуратно наполняет форму в виде звезды песком.

– Просто я не Ви, чтобы ты принял мои утешающие объятия, – Лиа поправила подол платья. – Ты всегда был неприступным засранцем.

Лиа была прекрасным человеком и другом с хорошими манерами. То, как она умела себя подавать в обществе высших лиц, примерять различное поведение и попадать в настроение человека, сбивая его с ног своей яркой улыбкой. С первого дня нашего знакомства я увидел большие голубые глаза и солнечную улыбку, она протянула мне руку и сказала: «Лиа Гарафало, с этого дня я буду делать все невозможное, чтобы вы никогда не проиграли». Мы были детьми, но спустя столько времени она сдержала свое обещание и ни разу не подвела меня.

– Ты часть семьи, и так будет всегда, – на нас подул теплый ветер.

– Все крутые парни так делают? – она вздохнула, стряхивая песок с покрывала, на котором мы сидели.

– Как?

– Играют в супергероев, скрывая истинные чувства. Кристиано, тебе следует поговорить об этом с кем-то, прежде всего ты человек, имеющий право на эмоции.

Лиа прожигала меня своим обеспокоенным взглядом, ее шея покраснела от непринятия моего сопротивления. Но я мало когда делился с кем-то своими переживаниями, в любом случае ветер переменчив, как и несчастья, что с нами происходят на жизненном пути. Мне же следовало меньше разговаривать об этом и больше делать.

– Хочешь переквалифицироваться? – натянуто улыбнулся я девушке.

– Папа, – Эйми подошла ко мне, схватив за руку, весь фокус моего внимания переключился только на нее. – Туда.

Ребенок показывал в сторону океана, потому что ранее я запретил подходить ей к воде без сопровождения взрослых.

– Эйми, покажи папе, как сильно ты его любишь, чтобы он больше никогда не грустил, – она взяла из ее рук лопатку.

Малышка сразу же набросилась на меня, крепко обнимая, забираясь выше, обхватывая мою шею.

– Ты грустишь? – спросила она, заглядывая в мои глаза.

– Нет, mon amour, я не могу грустить, когда у меня есть ты? – я пощекотал ребенка, целуя в сладкие пухлые щечки. – Идем.

Поднимаясь с места, подавая руку Лиа. Мое лицо и шея были в песке из-за удушающих объятий ребенка, который переключил свое внимание на горизонт.

– Синее! Мама, – схватив меня за рубашку, тыкая себе в глаз грязным пальцем.

– Океан, милая. Очень красиво, ты права, – убирая песчинки с лица, направляясь ближе к воде.

У Витэлии были очень красивые сине-голубые глаза, в которые я влюбился до того, как она заговорила со мной. Опуская дочь, нас сразу же догнала вода, остужая ноги. Заметив белый камушек, что принесло течением, она погрузила руки в воду.

– Эйми, только не трогай лицо, а то будет щипать глаза, – напомнила ей Лиа, поправляя розовую панаму на голове ребенка.

– Моя терапия прошла хорошо, твое лицо уже не такое серое, – улыбнулась она уголками губ.

– Спасибо, Лиа, я должен почаще говорить тебе слова благодарности, – ощущая себя виноватым. – Ты очень помогаешь нам.

– Ты делаешь не меньше, но считаешь наоборот, – мы шли вдоль берега, пока Эйми собирала камни и ракушки, складывая в мои карманы льняных брюк.

Я ничего не ответил, мы просто молча продолжали идти, рассуждая каждый о своем. Мои мысли напомнили мне об отце, который последние дни не выходил из комнаты, работая над нашим бизнесом удаленно. Торонто было без присмотра уже долгое время, несмотря на людей, которые курировали город временно, казалось, недостаточно, кому-то стоило возвращаться. У меня было плохое предчувствие.

– Почему… – Лиа немного помолчала. – Знаешь, я долго думала над тем, что круглый стол до сих пор ничего не предпринял.

Ндрангета отличалась от Коза Ностра и Каморры тем, что, если болеет один, плохо всем. Мы незамедлительно оказывали поддержку локале, не дожидаясь приказов Сантосов.

Монреаль и Ванкувер были моими, но мне требовалось, чтобы они улучшили работу на своих территориях, отрезая любой доступ к стране. Сиэтл помогал на границе, Вито не раз спрашивал меня о том, чтобы просить помощи у «пяти семей» Фамильи. Я отказывал после переворота в Германии, семья Босси была ликвидирована, и на место пришли другие молодые боссы, которые не справлялись с оборотом. Акции упали, приближенные страны были недовольны задержкой судов, контейнеры приходили наполовину пустые.

Вызывая злость у союзников, мы не могли рассчитывать на помощь.

За время, когда я замещал своего отца в тайном обществе. Валерио, дядя Витэлии, всегда связывался со мной, докладывая обстановку, когда Канада не имела возможности присутствовать в Италии на переговорах. Мое взаимодействие было долгом и исходя из личной инициативы. Я был младшим боссом, в то время как остальные были старше меня не на один десяток лет. Их восприятие молодых у власти вызывало возмущение, и только после того, как мы взяли Сиэтл, они взглянули на меня.

Возвращаясь к вопросу Лиа, я остановился, погладив Эйми по голове, пока та рассматривала на ладони блестящий камень, который обточили волны.

– Потому что им выгодно, чтобы она умерла, – тихо ответил я.

От сказанных мною слов в моей голове собрался пазл. Я понял, что отец солгал, говоря о том, что Сантосы дали добро на проведение любых действий.

– Из-за того, что ей просто передали управление посмертно? – Лиа повысила голос, покосившись на Эйми. – Она даже не в Италии, всем занимается Алдо. Это просто какой-то бред!

Девушка потерла раскрасневшуюся шею, уровень ее нервозности рос с каждой минутой.

– Потому что она женщина, в чьих руках оказалась слишком большая власть.

Прямая наследница локале в Калабрии выходит замуж за босса Канады. Две страны в подчинении у одной семьи, одной из которых командует женщина с численностью в две тысячи солдат.

– В мафии с властью расстаются только одним путем, и это не добровольность… а принудительная казнь.

Лиа посмотрела на меня с вытаращенными глазами, так, словно узнала то, что не следовало.

– Папа, возьми, – Эйми протянула свои руки вверх, чтобы я взял ее, отвлекая от диалога.

– Ты проголодалась? – поправляя ее волнистые светлые волосы, когда она положила голову мне на плечо. – Пойдем домой, надо поесть, чтобы вырасти сильной.

– Да! – подпрыгнув в моих руках, улыбаясь.

Мы добрались до дома, я увидел отца на террасе второго этажа, он разговаривал по телефону. Наши взгляды встретились, прежде чем он скрылся в здании. Он продолжал злиться на меня.

Передавая ребенка Лиа, мой брат шел нам навстречу, и выражение его лица мне не нравилось.

– Глупо было верить копам, которых прикормили, – он потер лоб, взглянув на Лиа, готовый прижаться к ней так, как это делала Эйми.

– Вито?

Антонио отрицательно покачал головой.

– У дома дежурит полиция, все окна заблокированы. Мы не сможем видеть, что происходит внутри. Вероятнее всего, Бернардо уже в курсе, нам остается придерживаться изначального плана, наши парни ждут приказа.

Теодоро появился как нельзя кстати с куском пиццы, направляясь к телевизору.

– Конделло, – позвал его я, и тот обернулся, нахмурив брови. – У меня есть для тебя задание, которое тебе понравится.

– Его любимое задание флиртовать с девчонками на пляже, – приобнимая за плечи Лиа, щелкнув Эйми по носу, Антонио.

– Завидуешь, потому что ты в вечном статусе жениха? – довольная улыбка парня тут же пропала, когда Лиа напомнила о своем присутствии. – Извини.

– Свяжись с Вито и направляйтесь в участок, а ты, – указал я на брата. – Поедешь со мной.

Они оба кивнули, направляясь к выходу, Лиа перехватила мою руку, останавливая.

– Кристиано, ты не подводил ее, никогда. И ты должен это знать, – ее рука сильнее сжала мое запястье, а потом отпустила. – Она скоро вернется к нам.

Мне бы хотелось так верить, но я ненавидел себя, и чувство собственной ненависти и злости росло из-за того, что Витэлии было больно не только физически. А подобного вида раны порой бывают неизлечимы и тянутся с тобой до конца.

– Я хочу, чтобы наступило «наконец-то», Лиа.

Витэлия

Послевкусие от разговора с Бернардо словно яд расползалось по моему телу, пока я неслась по коридору, не совсем понимая, куда именно хотела дойти. Везде были чертовы люди, заборы и стены, мне хотелось закричать от бессилия и гребанной злости.

Размахнувшись, я со всей силы ударила ногой по огромной фарфоровой вазе, что предназначена была скорее для декора, нежели для цветов. Сосуд вдребезги разбился, усыпав пол мелкими осколками.

– Ненавижу, – выдыхая, прошептала я, замерев на месте.

Мои руки тряслись, а плечи то и дело вздымались от тяжелого, глубокого дыхания, злость не исчезала, а лишь тлела, чтобы однажды снова захлестнуть с новой силой.

– Если тебе это поможет, здесь есть похожая.

Каролина стояла, облокотившись о стену, ее взгляд больше не был похож на тот, что я видела за ужином. Он был пустым и отстраненным от реальности, и как только она поднесла к губам сигарету с расслабляющим наполнением, которой балуется молодежь, все вопросы отпали.

– Но я бы просто начала с себя и покончила с этим, – губы девушки растянулись в обворожительной улыбке.

Каролина была красивой девушкой, с некрасивыми привычками и характером. Белые локоны, спускающиеся с плеч, острые черты лица, прямой нос и достаточно выделяющиеся формы тела, о которых она точно знала. Наверняка мужчины Лос-Анджелеса желали ее в своей постели.

– Что я тебе сделала, что ты так озлоблена на меня? – сокращая расстояние между нами, меня захлестнуло любопытство. – Дело же не в брате, точнее, не только в нем.

Голубые глаза обратились ко мне с презрением, а затем губы девушки плотно сжались, чтобы удержать себя от душераздирающей правды, что хранилась глубоко в сердце.

Ее рука вцепилась в мою челюсть, привлекая к себе, кончики ногтей впились в щеки.

– Одна причина, из-за которой не стоит убивать тебя прямо сейчас? Давай же, скажи, – прошипела Каролина, и в нос ударил запах дерьма, который она курила.

– Я первая сделаю это, если что.

Она не заметила, как я подобрала крупный осколок, который сейчас упирался ей прямо в бок. Одно некрасивое решение, и я вспорю ей живот. Потому что могу это сделать.

– Неплохая попытка, – ее пальцы разжались, я сделала шаг назад. – Анджело часто любит гулять по пляжу Малибу, и знаешь, недавно ему приглянулась брюнетка лет шестнадцати, которая была рада новым знакомствам.

Я напряглась, но не подала виду, продолжая слушать. Неужели вся семья приехала в Калифорнию?

– Какую реакцию ты ожидаешь? Твое вранье безумно непрофессионально, потому что ты под веществами, которые выбивают тебя из реальности, заглушая детские травмы, – я не верила ни единому сказанному слову. – Мне незачем убивать тебя, Каролина, скоро ты сделаешь это за меня.

Развернувшись, я направилась прочь, не желая слушать оскорбления и угрозы от человека, который предпочитает убежать от реальности. Убежать от себя.

– Знаешь, иногда мне кажется, что тебе плевать на собственную жизнь, – ее голос был медленным и едва понятен. – Тут мы, к сожалению, ужасно похожи.

Развернувшись, чтобы возразить, я осталась стоять с открытым ртом. Девушка опустилась на пол, пытаясь удержать собственное обмякшее тело. Мои брови сошлись на переносице в сомнениях. Вдруг Каролина придумала очередной трюк?

– Что если… если лишить тебя самого доро…дорогого человека. Сможешь ли ты остаться счастливой? – голубые глаза закатились, и голова девушки упала на пол.

– Марко! – закричала я, подбегая к обездвиженному телу.

Каролина была ледяной и безумно бледной, схватив ее запястье, я попыталась уловить пульс. Он был едва ощутимым, но был.

– Кто-нибудь в этом гребанном доме! – закричала я снова, пытаясь поднять тело Каролины.

Анджело оказался быстрее, с силой отталкивая меня от сестры, поднимая ее на руки.

– Господи, неужели снова?

Мартина выбежала, стуча своими туфлями Шанель. Было непривычно видеть ее обеспокоенной. Неужели в ней все еще есть материнские чувства?

Они скрылись в одной из приближенных комнат, а я продолжала сидеть на полу, пока черные ботинки не появились передо мной.

– Ей нужны профильные специалисты, – пробурчала я, поднимаясь на ноги, ощущая покалывание в ладони. – Черт.

Несколько осколков впились мне в кожу, я прикусила щеку.

– Она будет в порядке, – спокойно ответил Марко, взяв мое запястье, осмотрев рану. – Что насчет тебя?

– Когда это тебя волновало? – вырывая руку, вспоминая их план моего присоединения в семью. – Семья. Брак. Ты хоть знаешь, что это такое?

– Нет, но с тобой мне бы хотелось узнать, vendetta, – он заправил прядь моих волос за ухо.

– Тогда урок первый: не прикасайся ко мне!

21 глава

Витэлия

– Выглядит не очень хорошо, – обматывая мою ладонь бинтами, поморщилась Дашери. – Уверена, что тебе не нужно наложить швы?

Марко отвез меня в Чайнатаун и, ничего не ответив, уехал. Мартина, вероятнее всего, будет всю ночь рядом с Каролиной, пока та не придет в себя.

– Нет, все в порядке. Просто нужно чаще менять повязку первые дни, – убедив девушку, устраняя сомнения.

В любом случае телесная боль куда приятнее той, что скребется в моей груди, когда я остаюсь в одиночестве. Эта уничтожающая тишина в голове и полная беспомощность. Раньше у меня еще было много вариантов сопротивления, сейчас, когда я знаю, что у меня под сердцем наш с Кристиано ребенок, шансы облажаться настолько высоки.

– Они плохо с тобой обращаются, – поджав губы, сочувствуя мне.

Потому что знала, каково это проживать жизнь, которую тебе навязали.

– Хочешь, покажу тебе пару приемов, чтобы ты смогла защитить себя? – переводя тему, в надежде, что девушка согласится.

Дашери кивнула и встала со стула, я поднялась следом, и у меня закружилась голова. Приложив руку к животу, я медленно моргнула, затем выпустила медленно воздух через рот.

– Витэлия? – Дашери обеспокоено схватила меня под руку. – Присядь.

Я схватила ее за горло, девушка вскрикнула, замерев на месте.

– Кадык, глаза, пах, Дашери. Три основные точки, которые помогут тебе обезвредить противника на какое-то время и спасти тебе жизнь.

Она сглотнула, и я расцепила хватку. Напугать ее не входило в мои планы, но место, где мы находились, наполнено безжалостными ублюдками.

– Смотри всегда туда, куда не собираешься наносить удар. Это приведет в замешательство, – я подошла к столу в поисках холодного оружия. – У тебя будет восемь секунд, чтобы проанализировать пространство. Лучше, чтобы ты сделала это заранее. Убежать далеко не выйдет, если ты не профессиональная убийца, то в девяносто семи процентах тебя догонят и убьют. Сделай это первой.

Протянув ей ножницы, увидев проблеск азарта в ее карих глазах. Взяв из моих рук свое первое оружие, рассматривая со всех сторон.

– Я же могу обезвредить и не убивать человека?

– Можешь, – кивая, облокотившись о столешницу. – И ты можешь выбрать смерть без мучений.

Она отрицательно покачала головой. Конечно, поставь их вместе с Розабеллой, они были бы идеальной парой, сотканной из невинности, нежности и всепрощения.

– Я не хочу никого убивать. Даже таких людей, как они, – возвращая ножницы в подставку, ее взгляд смягчился. – Даже у самой темной души есть возможность вернуться к свету.

Мой урок самообороны провалился. Меня будто отчитал в храме священник.

– Когда ты будешь колебаться, возвращая их души к свету, Дашери. Вспомни, сколько ваших деревень было разгромлено и сколько детских душ убито, – отталкиваясь от стола, разозлившись на ее слова. – Может, мы недостаточно познали тьму, чтобы обращаться к свету.

Ручка двери щелкнула, и в комнату зашла Арбери, она застыла в проходе. Глазами она оглядела сначала меня, потом Дашери, затем они приобрели узкие щелочки, подозревая нас в сговоре.

– Тебя только не хватало, – заворчала я, присаживаясь на диван.

– Что ты здесь делаешь? – командный голос, даже скорее унижающий в отношении девочек, раздражал.

– Я помогала обрабатывать рану, – без колебания ответила Дашери, виновато опустив взгляд.

– Разве тебе не надо убирать зал перед приходом гостей? – она прошла в свой кабинет, бросив телефон на стол, скидывая туфли. – Или ты думаешь, что я займусь этим вместо тебя?

– Прошу прощение.

Дашери выскользнула за дверь, аккуратно помахав мне рукой.

– Хорошая девочка, вот только не осознает, что с помощью своих внешних данных может избежать огромное количество проблем, – взяв в руки графин, наливая воды в стакан.

– Ты могла бы помочь ей сбежать, а не учить смирению, – рана на спине заныла, и я поменяла положение.

– И куда они пойдут? Без денег, с фальшивыми документами? – сделав глоток, давая мне шанс придумать план получше. – Здесь больше возможностей, чем на свободе.

– Нелегальных и унизительных, которые выбирали не по своей воли, – я встала и подошла к столу, за которым сидела Арбери, разминая ноги.

– Бернардо не врал, ты очень капризная девочка, – женщина ухмыльнулась.

Уверена, что Волларо старший предпочел другое слово, например: строптивая сука.

– Вы говорили обо мне?

Мне было любопытно, потому что еще вначале я заподозрила тот шлейф ревности от Мартиного и равнодушного спокойствия Арбери, когда Бернардо был рядом. Арбери ощущала себя хозяйкой, но, скорее, это были лишь мои предположения.

– Говорили, – она рассмеялась. – Мы много о чем разговариваем.

– Ты его любовница, – это было уже не предположение с моей стороны.

– Как грубо с твоей стороны, – Арбери встала, пройдя к огромному шкафу, открывая. – Я женщина, одна из многих, которых он когда-то желал. Все очень просто, мужчина у власти имеет искушение вроде красивых женщин. Так всегда было и будет.

Достав очередное блестящее вечернее платье красного цвета, прикладывая к себе перед зеркалом.

Я ничего не ответила, переубеждать мне не было интереса. Арбери уже давно установила в своем мире собственные законы и правила, ее правда и норма совершенно не были похожи на мой внутренний устой и правила жизни.

Возможно, она была настолько одинокой и напуганной, что жажда жизни действительно подтолкнула ее к «таким» мерам восприятия жизни, а после такого отношения уже не верила, что может быть по-другому.

Я не хотела осуждать, ведь ее жизнь была гораздо чудовищнее моей, но я делала это – осуждала. За ее нежелание помогать другим, заставляя принять тот чудовищный опыт, который прожила она.

– Мартина сегодня в очередной раз нянчится с Каролиной? – женщина, наконец, остановилась на черном платье с открытой спиной.

–Ты знаешь больше меня, к чему вопрос?

Она резко развернулась на пятках ко мне лицом.

– Вот она, любовь, о которой вы все мечтаете. Нельзя привязываться к человеку настолько, чтобы потом всю жизнь вытравливать его образ из головы.

Это прозвучало так, будто я семнадцатилетняя школьница, а она мать, отчитывавшая меня за глупую первую любовь.

– Когда ты говоришь о муже, я вижу, как горят твои глаза. Это уже не влюбленность, а одержимость души. Готовая умереть за него во всех смыслах, – расстроенно покачав головой, Арбери вздохнула.

– О, вот как, – я прошлась по комнате, сокращая расстояние между нами. – Ты не знаешь моего мужа, уверена, что тебе бы тоже захотелось быть одержимой кем-то, если с тобой обращались так, как тебе никогда не узнать. Все потому, что ты выбираешь каждый раз вставать на колени, словно грешница, вместо того, чтобы ставить на них. Мы уже разные, пойми это.

– Женщины чаще умирают не от великой любви…а иллюзии, девочка, – Арбери поправила прядь моих волос, которая мне не мешала. – Будет жаль, если твой огонь в глазах погаснет из-за мужчины.

Развернувшись на пятках, я направилась к выходу, мне захотелось проветриться, иначе я могла бы убить ее случайно. Выходя в зал, в котором было все еще пусто, несмотря на позднее время. Большинство китайцев уехали на сезон игр в Лас-Вегас, забирая с собой лучших танцовщиц.

Дашери протирала круглый стол с левого края, заметив меня, она улыбнулась.

– Она тебя утомила?

– Как я рада, что не одна я заметила это, – усмехнувшись, взяв тряпку с соседнего стола, помогая ей с работой.

– У тебя ранена рука, тебе не стоит…

– Брось, я так давно ничего не делала. Мне будет приятно сделать что-то для тебя, – мы принялись молча протирать столы.

Девушки с других рядом переглянулись между собой, продолжая работу, а двое охранников у барной стойки стали тщательно наблюдать за мной.

– Знаешь, Арбери строгая, но… – Дашери наклонилась и понизила голос, чтобы ее не слышали другие. – Она не раз спасала меня от приватных комнат.

– Не потому, что ей жаль тебя. Арбери знает кого-то, кто сможет выручить больше прибыли.

Прикусив язык, тут же пожалев за сказанные слова. Я была слишком прямолинейна с ней.

– Последнее время я просто танцую. Мне так больше нравится, хоть я до сих пор чувствую себя неловко, когда на мне такие откровенные наряды.

Сейчас она была в обычных джинсовых шортах и белой майке, ничего лишнего.

Раздался шипящий звук из колонок, создавая звон в ушах, который сменился на приятную мелодию. Это напомнило мне вечера, когда мы все вместе гуляли по ночному Торонто, заглядывая в клубы к знакомым Антонио. Я любила танцевать и вкусное вино.

– Покажешь, как работает эта штука? – указывая на пилон, взбираясь на стол, бросая тряпку.

– Думаешь, это хорошая идея? – оглядываясь по сторонам.

Кивая, подавая ей руку, но она не решалась взять ее, и тогда я начала двигаться в такт музыки. Мои движения не были профессиональными, все шло само собой, от души, так, как чувствовало сердце.

Запрыгнув на соседний стол, хватаясь здоровой рукой за пилон, который начал крутить меня по кругу, что я едва смогла остановиться. Дашери засмеялась и забралась ко мне.

– Смотри, зацепись ногой так, чтобы зафиксироваться. Тебе будет проще держаться рукой.

– Так? – я повторила, как она сказала.

– Да, попробуй.

Она раскрутила меня, и это действительно было проще, чем первый раз. Я засмеялась, впервые мне стало весело в месте, из которого хотелось бежать. Откидывая голову назад, продолжая смеяться, пока чьи-то пальцы не зарылись в мои волосы и силой дернули вниз. Сорвавшись вниз, мне едва удалось не свернуть себе шею, упав на стол спиной, к которому был прикручен пилон, встречаясь взглядом с серыми глазами одного из людей Каморры. Их было двое, а может, и больше, из-за непроницаемой ткани, что набросили мне на голову, я не могла видеть, куда меня относят эти мерзавцы. Все, что я могла услышать, пока крепкие мужские руки тащили меня в неизвестном направлении, крики Дашери, а после стихли и они.

Кристиано

Я стоял на вершине Голливудских холмов, разглядывая ночной Лос-Анджелес, который казался у меня на ладони. Территория, из-за которой чуть не погиб мой отец и был взят под стражу, а после осужден за то, чего не совершал вовсе. Теперь Витэлия…

Единственное, что я вынес из этих нескончаемых неприятностей, преследующих мою семью, виной не город, а люди, управляющие им.

– Люди перестали ценить доброту, капитан, не находите? – я развернулся к мужчине, что сидел на коленях позади меня и громко дышал.

Его лоб был покрыт потом и кровью, а рубашка разорвана. Он еще пытался сопротивляться, пока мои парни тащили его сюда.

– Угроза жизни властей, – его руки были связаны. – Ты будешь гнить за решеткой, сукин ты сын!

– Пора бы вам уже запомнить, что мафия не боится решеток, – Антонио толкнул его стволом своего оружия в голову.

– Властей? – я поднял руку, останавливая брата. – Давай я напомню тебе, когда власть была на стороне мирных жителей. – Присев возле него, чтобы сравнять взгляды. – Девятнадцатилетний парень подрался со знаменитостью, потому что тот приставал к его девушке, оставил восемь ножевых ранений? Смерть. Или мать известного биатлониста, которая просила помощи в надежде спасти свою внучку и невестку от агрессивного сына, что трижды подавала на него заявление. Спустя год он застрелил их в собственном саду. Может, это тоже та самая правая сторона, которая защищает граждан Лос-Анджелеса от таких ублюдков, как мы? – мой голос был спокойным, что не соответствовало урагану, разгорающемуся внутри меня. – Возможно, Меди Блэк знакома с защитой…

– Хватит! – закричал мужчина. – Хватит, чего ты хочешь?

– Мы уже обсуждали утром мои условия, но ты побежал к Бернардо.

Встав, я засунул руки в карманы брюк. Действительно, чего бы мне хотелось? Смерть была для него каким-то подарком. Избежать такое количество преступлений, переходя в загробный мир… И все же мои руки зудели от желания пролить чью-то кровь.

– Бернардо очень долго строил возле себя крепкие стены…он и Дэниел буквально захватили город, но им слишком мало этого. Скоро… они охватят целый штат, -мужчина закашлял, выплевывая на землю кровь. – Мы бы не действовали, если не было приказа свыше. Марко знает слишком много людей, они настолько влиятельны…

– Мне не нужно объяснять тонкости моего мира. Волларо едва отхватили маленький кусочек, благодаря Рензо.

Упоминая старшего брата Марко, который был гораздо разумнее собственно отца, впрочем, в безумстве они не уступали друг другу.

– Все было тихо, пока ты не убил Рензо, – от злости выплевывая каждое слово, обвиняя меня.

– И все же он был жив, когда я покидал Лос-Анджелес, – мы с братом переглянулись.

– Я полицейский, а не твой наемный пес!

Он попытался встать на ноги, Антонио тут же толкнул его в спину, и тот упал лицом в землю. Заскулил от боли, догоняя ругательствами. Он действительно был обычным человеком, не подготовленным к пыткам и боли. Зато отлично натренированный брать деньги, прикрываясь блюстителем порядка и охраны мирных граждан.

– Странно, потому что лаять у тебя отлично получается, – не устрой я допрос, Антонио давно бы разделался с ним.

– Чтобы вы не сделали, завтра ваши фотографии окажутся во всех отделениях полиции Лос-Анджелеса. Вам не уйти от наказания!

– Отличная идея, капитан, – Антонио поднял его на ноги, подталкивая к машине. – Только постарайся выбрать самую красивую фотографию. А! Точно, совсем забыл, у меня нет плохих фотографий!

Захлопнув дверь, брат развернулся ко мне, яростно выдохнув. Машина тронулась с места, отправляя капитана назад, в его привычную среду обитания.

– Начинайте, – скомандовал я ребятам, что стояли словно тени, ожидая приказа.

Мы сели с Антонио в машину, медленно направляясь вниз по склону, все еще разглядывая ночной город. Спустя три минуты раздался громкий взрыв. Огромное облако черного дыма поднялось над главным департаментом полиции Лос-Анджелеса. Следом последовало еще три взрыва, разнося панорамные окна не так давно отстроившегося одиннадцатиэтажного здания, разбрасывая их на мелкие осколки по городу. Началась паника, внизу засуетились люди, а я продолжал наблюдать, как танцевали языки пламени, вырывающиеся наружу.

Спустившись в город, звуки сирены спасательной бригады, жители, выбегали из своих домов, снимая на камеры своих телефонов. За какие-то минуты город охватила паника, боль и страх. Что во мне отзывалось восхищением и в какой-то степени удовольствием.

Над нами пролетел пожарный вертолет, клоня макушки пальм от силы ветра.

Полицейская машина сравнялась с нашей, окно с водительского сидения опустилось.

– Классная тачка, шериф Морелло.

Антонио показал Вито большой палец вверх, но парень даже не взглянул на него. Когда Морелло выполнял задание, его было не отвлечь даже пулями, он был очень выносливым. Его отцу нужно отдать должное, все дети Нью-Йоркской семьи были сильны в своих направлениях и с детства оттачивали навыки, чтобы превзойти себя вчерашнего.

– Что это такое? – закричала женщина, указывая в противоположную сторону от пожара. – Скорее снимай, это будут уникальные снимки! Может, кто-то делает предложение?

Догадки посыпались с разных сторон, пока мы стояли в веренице из машин, образовавших пробку. Это был второй план, который я воплотил, заявляя всем, кто присутствовал в городе. Каждой крысе, что затаилась за моей спиной и ждет удачного шанса урвать.

Знак Голливуда загорелся, поочередно захватывая букву за буквой, вырисовывая красно-оранжевым пламенем имя, что также сильно оставило отпечаток в моем сердце. В моей жизни.

ВИТЭЛИЯ.

22 глава

Витэлия

Меня шатало из стороны в сторону, пока меня несли в неизвестность. Звук открывающейся двери, рыбный запах ударил в нос, мы проходили морозильные камеры. Следующая дверь, ночной ветер коснулся кожи, вызывая мурашки.

– Тащи ее сюда, Грег.

Скрип тормозных дисков означал, что сейчас будет не слишком мягкая посадка. Если они не решат, что я поеду в багажнике.

– Слезай, тварь! – он рывком сбросил с плеча, срывая с головы мешок. – Залезай в тачку, живо!

– К чему эти фокусы? – поправляя взъерошенные волосы, уставившись на мужчину со шрамом на лбу.

– Никаких вопросов, – приставляя пистолет к моему животу, будто знал о ребенке.

У меня началась паранойя, думая, что все вокруг догадываются о моем положении. Что оно не самое выигрышное, будучи в заложниках у Каморры. Подняв руки, словно в капитуляции, я медленно опустился на кожаное сиденье черного седана, не отрывая взгляда от преследователей. Лихорадочно цепляясь за ускользающую надежду, я молил, чтобы безумный план, созревший в голове, сработал. Иначе ты труп, Витэлия.

Резко перехватив пистолет, я потащил мужчину в салон, отчаянно пытаясь вырвать оружие из его руки. Он дернулся, и в салоне громыхнул выстрел, проделав дыру в окне. Все могло бы быть проще, если бы его грузное тело не навалилось на меня, сковывая движения, а свободная рука не впилась мертвой хваткой в лицо.

Мои руки, словно в агонии, все еще цеплялись за пистолет, который он упорно направлял мне в висок. Это походило на отчаянный армрестлинг, двое против одной – моя рука против его хладнокровной силы. Шансов на победу оставалось ничтожно мало, воздух сдавливало под тяжестью его тела. И все же, собрав в кулак последние искры воли, я с отчаянным криком сумела отвести дуло пистолета в сторону. Раздался оглушительный выстрел, и мое лицо окатило мерзкой волной крови, запятнавшей мягкую обивку сиденья багровым узором.

– Какого хрена? – водитель, сидевший за рулем, выскочил из машины.

– Не смей трогать ее, иначе я накормлю тебя пулями!

Обладатель ледяного голоса сделал бы это без колебаний, тело, лежавшее на мне, тут же исчезло. Я выпрыгнула из салона, и меня стошнило на асфальт, запах крови на руках и лице скрутил желудок в тугой узел.

– У нас приказ, Марко, – водитель продолжал стоять смирно у машины.

На звуки выстрела прибежали еще люди, Марко стоял, закрывая меня собой, оглядывая всех поочередно. Так делали хищники, оценивая своих жертв перед тем, как набросится. Я поднялась, протирая глаза от крови.

– Я его отменяю, – отвечая без колебаний.

– Приказ твоего отца.

Мгновенный выстрел с точным попаданием в голову, тело рухнуло. Количество трупов равно двум. Прекрасный подход, чтобы обуздать дикаря. Ликвидация.

– Еще возражения?

Мужчины молча переглянулись, осознавая, что молчание продлит им еще несколько часов жизни, а может лет. Марко был волнующим, нетерпеливым и небезопасным человеком. Он награждал пулями, словно медалями собственных людей, которые сомневались в нем.

Уважение нельзя заслуживать только грубой силой, выставляя на всеобщее обозрение головы на пиках своего народа. Средневековье давным-давно прошло, все рыцари погибли, а чудовища продолжают жить.

– Идем, vindetta, – в этот раз никакой грубой силы.

Марко молча прошел до своего черного «Кадиллака», открывая дверь, доставая бутылку воды, пока я плелась за ним в ожидании следующего приступа тошноты.

– Такими методами не жди уважения от людей, которые защищают тебя и твою семью, – принимая бутылку из его рук.

– Они уважают мои деньги, и все, что они делают, тоже ради них. Часть из них наемные, для охраны, не более.

Я залезла в машину, гоняя воду по рту, прогоняя этот ужасный металлический привкус. Опустив зеркало, посмотревшись в отражение, все было куда хуже, мне требовалось хорошенько умыться.

– Из-за этого ты отстреливаешь их, как бродячих собак?

– Ты первая убила Грега, – он порылся в бардачке, протягивая мне влажные салфетки. – Если бы это была чайная церемония, ты бы убедила его не стрелять тебе в голову просто потому, что он джентльмен, а не ублюдок.

– Я защищалась, а ты просто пустил пулю в голову, потому что тебе не понравился ответ. Это разное, – развернувшись к зеркалу, я стала вытирать лицо.

Марко издал что-то похожее на смех, почесав переносицу, медленно выезжая из ворот, на которых под освещенными фонарями виднелся золотой дракон. Раньше я и не замечала, что Чайнатаун такой яркий.

– Твоя душа такая же темная, как и моя, vindetta…признайся, тебе нравится убивать.

Бросив салфетки обратно в бардачок, я пристегнулась, смиряя его недовольным взглядом, посылающим его ко всем чертям. Мне не нравилось убивать. Во всех случаях это было необходимостью. Таким образом я себя успокаивала, и Марко был прав. Все мы убийцы, без капли сожаления и груза на сердце.

– Все, что нас объединяет – ненависть друг к другу, не более, – тихо ответив ему, наблюдая за дорогой.

Мир мафии похож на сафари – либо пообедаешь ты, либо тобой.

– Ты гораздо большее, чем просто ненависть, – его голос стал бархатным, и по моей коже пробежались мурашки, я обернулась, посмотрев на Марко.

Ничего, холод и ни капли здравого смысла. Острые черты его лица периодически подсвечивались уличными фонарями, делая его кожу такой бледной, похожей на фарфор.

Впереди образовалась пробка из машин, люди выходили из автомобилей, держа в руках телефоны. Было трудно разглядеть, из-за чего появился такой интерес, пока в нос не ударил запах дыма и копоти. Частички догорающего материала летали, словно светлячки, по оживленному ночному городу.

Марко закрыл мое окно, сворачивая на встречную полосу. Когда в очередной раз свернули, мой рот приоткрылся в немом шоке. Надпись «Голливуд» горела в буквальном смысле, и вместо привычных букв огонь писал мое имя.

Уголки моих губ дрогнули в невольной улыбке, тронутые неожиданным жестом мужа. Кристиано всегда умел удивлять, и в этих сюрпризах, чем ярче они были, тем отчетливее проступал его почерк. Он любил наблюдать за моим удивлением, за блеском в моих горящих синих глазах, которые пленили его задолго до первых слов нежности. Посмотрела на него со взаимным теплом, которого он долго ожидал.

И если бы кто-то сказал, что наше счастье скоро оборвется, я бы меньше капризничала и больше погружалась в его крепкие и теплые объятия. Потому что там я становилась хрупкой девочкой, девочкой, которая чувствует должную мужскую заботу. Безопасность.

– Как жаль, но сегодня ночью мне придется поработать. Твой бывший муж создает слишком много проблем, – я даже не успела возразить, Марко нажал педаль газа и меня вжало в сидение.

Через двадцать минут я сидела в комнате, пялясь в окно, за которым горел уличный фонарь. Мне не хотелось ложиться в постель, поэтому я включила ночную лампу возле кровати и прошлась по комнате.

Увидев пульт, включила телевизор, случайно попав на новости, обычно мне нравилось смотреть BBC, что не сильно нагружало голову.

– Экстренные новости! В Лос-Анджелесе главный департамент полиции был подвержен теракту, так сообщает главный корреспондент, который сейчас находится на месте происшествия.

Спасательные бригады, бегающие в кадре в быстром режиме, стараются ликвидировать огонь, который распространялся на верхние этажи здания.

– Также сообщается, что час назад капитан Юго-Западного дивизиона покончил с собой, выстрелив из служебного оружия. На месте были найдены улики о сокрытии преступлений убийц и их жертв. Могло ли сокрытие привести к действиям такого масштаба?

Переключив несколько раз каналы, останавливаясь на кулинарном шоу. Было около двух часов ночи, а сна не было ни в одном глазу. Тревожность своими щупальцами тихо пробиралась в мое подсознание, заставляя сердце дрожать, вызывая панику.

Вскочив с кровати, я прошлась до двери и дернула ручку. Открыто. Однажды я уже была на кухне персонала, поэтому было несложно найти дорогу до холодильника. Спустившись на первый этаж, оглядев пространство на признак угрозы извне. В зале горел свет, но голосов не доносилось, будет неправильно, если я просто пройду мимо.

– У тебя бессонница?

Мартина сидела в своем любимом кресле, раскладывая колоду карт на газетном столике. На ней был шелковый черный халат и мюли на невысоком каблуке. Было непривычно видеть ее без макияжа, особенно без нарисованных красных губ. Ее лицо было бледным и уставшим, из-за этого морщины отчетливо виднелись, она была богатой, но не прибегала к инъекциям в виде ботокса, который так любили селебрити.

– Я хотела поесть, – честно ответила я, сев в соседнее кресло.

– Не поздновато для ужина? – ее светло-карие глаза поднялись на меня, а затем она достала еще одну карту. – В Канаде другой распорядок приема пищи?

Торонто опережало Лос-Анджелес всего на три часа, поэтому это даже нельзя было назвать ранним завтраком. Я просто захотела есть.

– Считаешь, что объедки достаточно насыщают?

– Марко достаточно заботится о том, чтобы ты хорошо питалась, а его отец полностью уверен, что ты страдаешь от голода, – она ухмыльнулась, разглядывая странные картинки на картах. – Он думает, что голод все еще делает людей сговорчивее.

– Почему ты терпишь его? – Я была прямолинейна, хоть и знала, что Мартина была из того же теста.

– Потому что я обещанная жена, как и ты.

Меня не обещали, во всяком случае Кристиано. Более того, я всегда рассчитывала, что брак по договоренности для меня закрыт. В моей крови нет ничего ценного, я лишь раздор двух семей, не более. Я готовилась работать на Ндрангету советником Теодоро, когда он станет младшим боссом Калабрии.

– Кристиано я не была обещана.

– Он твоя пара, которая дана тебе по судьбе. Карты отчетливо мне говорят об этом, – затем она нахмурилась, взяв в руки одну из карт. – Эта карта постоянно выпадает из колоды.

Показав мне картинку с женщиной, сидящей на троне, будтоя действительно разбиралась в этом. Я вопросительно взглянула на нее в ответ.

– Ты беременна? – Меня словно током прошибло от ее вопроса. – Такие карты в любви указывают на потомство.

– У нас есть дочь, – прочистив горло, ответила я. – И она ждет, когда мама вернется.

– Дверь открыта, я тебя не держу, – скучающе ответила женщина. – Только… живой ты навряд ли сможешь добраться. Так уж вышло, что у Бернардо это от его отца, он любит женщин, но больше всего любит их ломать.

– Могла бы исправить это, воспитав своих детей иначе, – я возмутилась.

Она буквально предлагала мне бежать, пока стреляла в спину. Ресницы трепетали, взгляд ускользал куда-то мимо столика с разложенной колодой карт. Откинувшись на спинку кресла, она извлекла из кармана шелкового халата пачку сигарет и с напускной любезностью протянула мне. Минуту моего проницающего взгляда, и она убрала руку, прикуривая.

– Мой Рензо не был таким… – Выражение ее лица означало, что она погрузилась в воспоминание о погибшем сыне. – У него было правильное сердце, жестокое, но справедливое.

– Справедливый человек не пошел бы на то, чтобы раздуть огромный конфликт, посадив другого за решетку. Вы просто подло подставили Алдо и ожидали, что Ндрангета не ответит.

На удивление я была спокойна, когда разговаривала с женщиной, знавшей лишь малость о делах старшего сына и супруга. Она была почти классической женой мафиози, найдя свое хобби, управляя стрип-клубом.

– Алдо не святой, хоть и хочет им казаться, превращая себя и своих детей в бизнесменов. Как видишь, это не в природе Кристиано, он скорее похож на своего дядю, – стряхивая пепел, она сделала глубокую затяжку.

Дядя? У Алдо есть брат? Я впервые об этом слышала, не то чтобы Кристиано решил скрыть от меня свою семью, но он не упоминал о родственниках отца.

– Чиро Ринальди, младший босс, что после смерти отца хотел продолжить дело, – Мартина помолчала, оценивая реакцию, но я просто слушала. – Только не делай вид, что ты не знала.

Я не знала.

Мартина закатила глаза, зажав во рту сигарету, потом выдохнула, распространяя запах сигаретного дыма по залу.

– Допустим, я поверила тебе, но при чем тут мой муж?

– Кристиано хочет вернуть независимость Канаде, он хочет возродить самую могущественную группировку Ндрангеты пятидесятых годов. Группировка Сидерно, девочка, если тебе известно.

Я знала историю Ндрангеты, группа Сидерно являлась самым большим и важным кланом организации. Полиция Италии тогда распространила слух, что самые преступные умы обосновались в Канаде. Группировка, перевозившая товар на три континента. Боливия, Венесуэла, Бразилия, Чили, и это далеко не весь список. Роберто Паннунци – ключевая фигура в Колумбии, что отвечал за поставки из Турции через Италию в США. Человек, буквально озолотивший Ндрангету, когда в девяносто четвёртом его арестовали в Медельине, группа Сидерно залегла на дно, так и не смогла всплыть обратно.

– Кажется, Чиро хотел того же, но его не воспринимали как достойного лидера, – догадалась я.

– Он поехал в Неаполь и просил Каморру о поддержке, – она потушила сигарету. – Мы первые, кто поддержал Чиро, но Алдо был против идеи брата, потому что стал марионеткой твоего покойного деда.

Мои брови сошлись при упоминании семьи, все было непросто и очень запутано. Даже после смерти родителей я не была уверена, стоило ли разматывать этот клубок? В конце концов, мои опасения подтвердились, итог этой трагедии привел меня на порог собственного дома.

– У него был характер завоевателя, – сказав это, по телу пробежались мурашки. – Но наверняка тебе известно, как он закончил свой век.

Женщина кивнула, медленно моргнув, уставившись на картину мужа, так, будто сожалела, что однажды ей не хватило смелости сделать то, что когда-то сделала Патриция. Убить Бернардо.

– Она все еще моя лучшая подруга.

Мартина сказала так тихо, будто стены этого дома слышали наш разговор и в любой момент наказание за лишние слова сразу же настигнет ее. Мне ничего не оставалось, как сидеть в немом шоке от услышанного.

– Все это началось задолго, как вы появились на свет, – она вздохнула, взглянув на меня. – Алдо считает, что именно Бернардо убил его младшего брата за отказ в союзе с Каморрой.

– Если не Каморра убила Чиро, тогда кто? – Я начала кусать щеку изнутри, приблизительно догадываясь, что могло произойти. – Тело было найдено на территории другой организации, следовательно…

– Организация, которой он служил, – Мартина оборвала меня, закончив. – Революционеров не терпят, их устраняют.

Что-то тяжелым грузом упало в мой желудок, на мгновение я перестала дышать, пытаясь осознать всю серьезность сказанных слов.

– За столько лет, зная правду, вы не попытались объясниться друг с другом. Алдо умеет слушать и прощать даже то, что практически невозможно, – встав с места, я прошла ближе к портрету Бернардо.

– Ндрангета истребляет целое локале, если территория надвигающейся войны не приносит ничего хорошего организации,– женщина встала следом. – Тебе ли не знать, как мать погубила собственных детей.

Моя челюсть сомкнулась так сильно, а руки сжались в кулаки. Мартина прошлась по мне взглядом, вернувшись к глазам, а затем ее рука провела по моим волосам, коснувшись плеча.

– И все же она воспитала в тебе сильного человека.

– Тогда ты должна знать, что я перережу горло каждому в этом доме, если с моей семьей что-то случиться, – это было не предупреждение, а констатация факта.

– У твоей семьи нет шансов. Единственное, что тебя может спасти, это Марко и его больная привязанность к тебе, -Мартинаотошла, собирая свои карты в бархатный мешок. – Вопрос времени, когда Сантосы отдадут приказ, чтобы семья Ринальди трагически погибла.

– Я никогда не буду против Кристиано и никогда не выйду ни за кого другого! Моя фамилия Ринальди и умру я, как женщина, которая поддержала революцию! Поддержала своего мужа!

Свет фар от машины ударил в окна и тут же погас. Развернувшись, я решила уйти, чтобы не встречаться, кто бы это ни был. У меня горели ладони, оттого как сильно я впилась поломанными ногтями в собственную кожу.

– Тогда готовься повторить судьбу своих родителей.

Бернардо возвысился надо мной, как раз в тот момент, когда я хотела обернуться.

– Ты мне как раз нужна, – его проницательный взгляд переместился за мою спину. – Есть ли что-то, чего мне лучше не знать?

Вопрос был адресован Мартине, во взгляде Бернардо читалось подозрение, будто точно знал, что супруга могла раскрыть все его секреты. И, когда она проходила мимо, он схватил ее за предплечье, притянув к себе.

– Разве такое возможно? – Она даже не посмотрела на него, опустив глаза в пол.

– Твой язык слишком длинный, но я могу его укоротить, ты это помнишь? – Бернардо схватил ее за лицо, развернув к себе. – Моя дорогая Мартина.

– Уже достаточно поздно, – расцепляя их друг от друга, прошипела я. – Зачем ты меня искал?

На удивление, он не разозлился моему поведению, а, наоборот, вдохновился, когда я напомнила. Легкая улыбка и жест, приглашающий меня на выход.

23 глава

Кристиано

Вдавив педаль газа до упора, моя Toyota Camry села на хвост машины Марко, который очень удачно появился. Мы решили поиграть в ночных карателей и перебить как можно больше солдат Каморры.

Петляя по горам Санта-Моники, через парк Сан Висент Маунтин. Зная город как свои пять пальцев, Марко ловко уходил вперед, пользуясь своим преимуществом.

Антонио вернулся на виллу к отцу, чтобы сменить Алонзо. Мне нужны были его люди, чтобы приглядеть за капитаном. Убить его было бы слишком милосердно. Я знал, что его дни сочтены, поэтому парни высадили его недалеко от Чайнатауна. Он предал Каморру, а значит, кровь продажного копа будет не на моей совести.

Наши машины сравнялись, Марко улыбнулся мне, снова отрываясь вперед, но я не дал ему возможности, резко дернув руль в его сторону, прижимая к обочине.

– Дьявол! – выругался я, не заметив резкий поворот, резко ударяя по педали тормоза.

Резина завизжала, резко разворачивая автомобиль, мне едва удалось не слететь с обрыва. Эта поездка была наполнена адреналином, яростью и жаждой довести дело до конечной цели. Убить Марко.

Выравнивая машину на дороге, набирая скорости, меня обогнал другой черный седан, Вито.

Быстро набирая номер, оставляя на громкой, у этого парня точно был план.

– Через три километра дороги пересекаются, если ты уйдешь вправо.

– Попробуй пробить заднее колесо, – уходя вправо, набирая скорость.

– Хочешь взять его живым или мертвым?

Морелло уточнил выполнять мой приказ, сделав несколько выстрелов.

– Как решит судьба.

Сбавляя скорость, делая крутой поворот, машину слегка занесло из-за смешанного песка с мелкими камнями, но легко вернуло, вжимая от скорости в сидение. «Мазерати» была куда более послушнее и намного быстрее.

Шум стрельбы означал, что мы приближаемся к перекрестку. Мое сердце колотилось в груди, а пот стекал по вискам. Резко выкрутив руль, создавая лобовое столкновение, выставляя пистолет, готовый выстрелить, но резко отдернул руку.

Я был готов ко всему, кроме несущейся на всей скорости машины Морелло с пробитым колесом. Он пытался затормозить, но машину только больше закручивало и несло прямо на меня. Мне едва удалось избежать лобового столкновения, большая часть удара пришлась в заднее левое крыло машины.

Громкий хлопок, сменяющийся мгновенной тишиной. Я смотрел перед собой, видя в темноте силуэт Марко, наблюдающего за мной, а после машина резко дернулась с места, надвигаясь на меня в лобовую атаку, и в самый последний момент он резко проскочил мимо, уезжая прочь.

Продолжая смотреть на свет, что падал от фар автомобиля, запах пыли, песка, оседающего на дорогу, донесся до меня через открытое окно. В виске что-то запульсировало от необузданной злости к человеку, что был хуже таракана, который никак не мог подохнуть.

– Вито! – выскочив, направляясь к машине, которая больше напоминала на мятую консервную банку.

Морелло выбрался раньше, чем я успел добежать до машины, придерживая левую руку.

– Все в порядке, – прошипел он, выронив сотовый. – Мне звонил Антонио.

Экран его телефона был черным, когда я попытался включить его, высветилось два пропущенных от Антонио.

– Давай в машину, – на моем экране был вызов от Алонзо. – Слушаю.

– Алонзо должен уехать из Америки, и как можно быстрее, – его голос был осипшим, мы с Вито переглянулись. – Теодоро… они поймали нас.

Звонок прервался, а я продолжал сжимать в кулаке сотовый, пока костяшки пальцев не побелели. Вито что-то медленно набрал одной рукой на экране.

– Какого хрена вы не берете трубки, ублюдки? – когда брат был зол, он хватался за то, что умел лучше всего, оружие. – Мне надо было прикрыть задницу Алонзо.

– Ты нужен там, где ты сейчас, – хрустнув костяшками пальцев, думая о следующем шаге.

Теодоро был достаточно обученным человеком, чтобы справиться с заданием. Скорее всего, Волларо специально устроили западню, пока наши люди отлавливали солдат Каморры на границах. Марко знал, что я не упущу возможности поймать его, и поэтому увел нас с Вито как можно дальше от центра.

– В лучшем случае они отрежут им яйца, в худшем… что может быть хуже, когда ты уже без них.

– Отец рядом? Передай ему телефон! – я тронулся с места.

– Это очередная игра, Кристиано, надеюсь, ты не станешь играть в нее, – по голосу отец был взволнован.

– Уезжайте с виллы как можно быстрее, – Алонзо точно что-то знал. – Мне нужно, чтобы вы уехали.

– Антонио поедет к тебе, у нас достаточно охраны, чтобы защитить всех.

– Нет, в эту игру я сыграю один.

Витэлия

Медленная вереница из пяти машин, включая ту, в которой мы ехали с Бернардо, направлялась к окраине города. Долгая поездка тонула в звенящей тишине, давящей и гнетущей.

Мы въехали в Торренс, где с наступлением ночи жизнь словно замерла. Редкие огоньки кафе и магазинов, приземистые домишки, вероятно, доступные лишь людям со скромным достатком.

Впереди показался огромный забор, густо увитый растительностью, скрывающей от глаз все, что находилось за ним.

Я сглотнула, когда массивные ворота распахнулись, освещенные тусклым светом уличных фонарей. С каждой секундой голод терзал все сильнее, неприятно скручивая желудок.

– Обида превратилась в зависимость? – разглядывая большое здание завода, к которому мы подъезжали.

– У меня нет друзей, только временные партнеры.

Бернардо сразу понял, о чем я, одергивая свой пиджак, выходя из машины. Выдохнув, я дернула за ручку, выбираясь следом, двое мужчин с пистолетами тут же встали по обе стороны от меня.

– Все еще боишься, что случайность может стоить тебе жизни, – следуя за ним по темной дороге, ведущей к пристройке.

Мне льстило, что Бернардо приставил ко мне своих людей не из-за сомнений, а потому что боялся, что умрет.

– Сегодня бояться буду не я, – он галантно предложил мне войти первой.

Мои брови сошлись в догадках о том, что было в темном помещении? Неужели? Боже, мои самые страшные кошмары воплощались в реальность. Этот больной старик действительно кому-то навредил?

Сорвавшись с места, я сбежала по лестнице, толкая первую попавшуюся дверь, застыв на месте.

– Алонзо, – губы прошептали его имя.

Мужчина сидел в центре комнаты перепачканный кровью и грязью. Его рубашка была порезана, впитывая в себя кровь, которая сочилась из раны в области ребер.

Подбегая к мужчине, опускаясь на колени, касаясь лица. Он все еще дышал, но с трудом, его синие глаза открылись, а затем широко раскрылись, когда увидели мои, напротив.

– Вам не стоит… беспокоиться обо мне, – он закашлял, сплевывая кровь. – Ваш брат.

Только сейчас я заметила присутствие Анджело в помещении, перед которым на столе лежал привязанный Теодоро. Всего лишь мгновение, и меня обуздала ярость, подскочив, я готова была перепрыгнуть стол и вцепиться парню в глотку.

Но солдаты подхватили меня под руки, блокируя доступ.

– Анджело! – закричала на него я. – Только посмей прикоснуться к нему еще хоть раз!

Теодоро лежал без сознания, к нему были подключены провода, показывающие на мониторе динамику состояния. Вместе с резким эмоциональным скачком пришла тошнота, которая образовала ком в горле.

– Смотрю, тебе понравился мой сюрприз, – Бернардо вошел, опираясь обеими руками на трость, которую везде таскал.

– Мы же договорились, – прошипела я, моя грудь сжималась при каждом вздохе. – Ты нарушаешь правило за правилом, Бернардо.

– Я почти смирился, пока Кристиано не вынудил меня убить хорошего друга. Поэтому эти двое, – он указал поочередно на Алонзо и Тео. – Расплачиваются за смелые решения своего босса.

Мне не было известно, что сделал Кристиано и какие проблемы для Волларо он устроил. Но, судя по тому, что происходило, мой муж очень постарался.

Анджело схватил шприц, набирая какой-то препарат.

– Что ты делаешь? – я снова дернулась.

– Небольшая игра, – Анджело был сосредоточен, словно проводил серьезную операцию. – Твой брат очень надоедливый, знаешь. Он каждый раз путался у меня на пути, и в этот раз проиграл.

Иголка вошла под кожу, медленно вводя содержимое, монитор начал пищать.

Мои глаза забегали по монитору, осознавая, что происходит.

– Прекрати, ты останавливаешь ему сердце! Анджело! – мне удалось ударить одного из мужчин, что держали меня, но меня сразу же перехватили, прижимая к стене.

– Тише, иначе может не получиться, – пригрозил мне Бернардо, вдохновленный происходящим.

Они были безумны, одинаково сумасшедшие. Им нравилось калечить людей, они бы с радостью снимали кожу с человека, делая поделки, продавая детям. Это доходило до маниакальности, таких называли серийными убийцами, что совершали страшное и необъяснимое.

Мое сердце остановилось вместе с монитором, который пищал, обозначая остановку сердца Теодоро. Глаза защипало от слез, вызванные страхом, сменяющимся ужасом, что это в действительности происходит.

Анджело схватился за дефибриллятор, прикладывая к груди Тео, который подскочил на месте и снова безжизненно рухнул на стол.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Проговаривала я в своей голове, прикрыв глаза, перед которыми все плыло. У меня подкосились ноги, но мое тело все еще висело между двух мужчин, удерживающих меня.

Снова разряд, и монитор подал первые признаки нормализации сердца. Я выдохнула воздух через рот, кусая щеку изнутри.

– Ты жадный и одинокий человек, Бернардо, – сказала я, мой голос дрожал. – Алдо догадывался, что ты начал вести двойную игру с полицией. Твоя зависть, ты сдал Чиро, чтобы его нашли. Это ты причастен к его смерти. Алдо есть за что тебя ненавидеть.

– Сейчас у нас было бы больше, чем по отдельности, – его голос был громкий и резкий. – Но Алдо выбрал быть примерным семьянином, позабыв истинную суть и дело.

– И в чем он был не прав? – я взглянула на Алонзо, он следил за солдатами у выхода. – Быть хорошим для своей семьи не мешает делу, пока вы перебираетесь из штата в штат, у Алдо под контролем целая страна.

– Которую Кристиано быстро продал китайцам, -Бернардорассмеялся, взглянув на сына. – Он еще больший идиот, чем его отец.

– Отпусти их, и мы сделаем то, что оговорено.

Бернардо ненавидел, когда я ставила условия, это было видно по напряженным рукам, что вцепились в трость. Он сжал губы в изогнутую линию, переводя взгляд на Анджело.

– Хорошо.

Коротко ответил он, меня отпустили, и я сразу же подбежала к телу Теодоро, хватая брата за голову.

– Тео, пожалуйста, очнись, – касаясь груди брата, чувствуя ладонью биение его сердца.

Анджело склонился рядом со мной, перехватывая руку, его кудрявые волосы спадали на его безумные светло-карие глаза, что походили на щенячьи, но он скорее был волком в шкуре овцы.

– Еще раз он появится так близко с сестрой, и я отрежу ему яйца.

Я не стала отвечать и со всей силы ударила кулаком прямо ему в лицо, задевая левый глаз. Во мне кипела ненависть к Анджело с тех самых пор, когда они подвергли Эйми, поставив ее жизнь под угрозу. Я ничего не забыла.

– Тогда ты будешь ползти к своим желанием, потому что я переломаю тебе ноги без всякого сожаления.

Его рука потянулась ко мне вновь, но Алонзо оттолкнул меня, заслоняя собой, сцепившись с Анджело. Павези был выше Анджело на голову, но из-за ранений ему было сложно бороться в полную силу. Они едва не опрокинули стол, на котором лежал Теодоро, медленно приходивший в сознание.

Он попытался приподняться, но я остановила его, аккуратно укладывая голову обратно.

– Тебе нужно в больницу, – приглаживая его густые черные волосы, ощущая липкий холодный пот на лбу.

– Витэлия, – одними губами прошептал он, перехватывая мою руку.

– Забирайте парня! – скомандовал Бернардо, и Тео тут же сняли со стола, уводя под руки.

Анджело уже склонился над Алонзо, который схватился за рану, переводя дыхание. Начались метания между братом и консильери семьи.

– Хватит, оставь его! – толкая Анджело в плечо, ограждая от Алонзо. – Тебе недостаточно все еще?

Мой сердечный ритм ускорился, когда я встала между ними, чувствуя незащищенность. Раньше бы мне в голову не пришло, но сейчас мой мозг инстинктивно посылал мне импульсы самосохранения, напоминая, что я не одна.

Клянусь, младший буквально горел изнутри, пытаясь обуздать свое желание, испепеляя Алонзо за моей спиной. Затем сплюнув кровь, что скопилась во рту, мне под ноги, развернувшись к выходу.

Делая шаг следом, Анджело резко развернулся у самого выхода, доставая пистолет, направляя в мою сторону. Я зажмурилась, и это единственное, что мне удалось, прежде чем произошел выстрел.

Алонзо успел прикрыть меня. Все еще борясь со страхом, тело Алонзо пошатнулось, я успела обхватить его талию, но он был очень тяжелый. Анджело выскочил, захлопнув дверь.

– Витэлия, – его голос дрогнул. – Вы не… не ранены?

Мои руки чувствовали теплую жидкость, стекающую по пальцам, капая на пол. Он терял слишком много крови.

– Дьявол! – выругалась я, ноги Алонзо подкосились, и мы рухнули на пол.

Выбравшись из-под тела мужчины, я нависла сверху, чтобы зажать рану на животе. Мои волосы, одежда – все было в крови.

– Черт, слишком много. Тебе срочно нужно в больницу, – пропищала я, оглядывая пространство.

Никого вокруг не было, и дверь… Я подскочила на ноги, добежав к выходу, дергая ручку. Закрыто. Ударив по белой двери, оставляя ярко-красный отпечаток.

Вернувшись к Алонзо, нависая над ним.

– Зажми рану, пожалуйста.

Мои руки тряслись, я не знала, что мне делать. Лицо мужчины придавало болезненный бледный оттенок, у Алонзо всегда была загорелая кожа, он был истинным итальянцем с красивым загаром.

Вокруг не было ничего, даже окон, лишь четыре вентилятора, похожие на…Мои глаза распахнулись, осознав, что мы находились в холодильном шкафе. Над нами работала холодильная установка с циркулирующей системой охлаждения. Через примерно девяносто минут мы замерзнем до смерти.

– Я сожалею, что не смог защитить вас.

– Благодаря тебе, мы все еще живы, – я улыбнулась ему, специально обозначив слово «мы».

Алонзо приподнялся на локтях, скривив болезненную гримасу. Перескочив, с другой стороны, я подперла своим телом его голову так, чтобы ему было удобнее прилечь.

– Он глаз не смыкает, чтобы вам не навредили, – напоминая мне, что меня ждут дома. – Кристиано очень вас любит.

– Я знаю, – положив руку поверх его, прижимая рану.

На полу было много крови, слишком. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Касаясь его холодной щеки с отросшей щетиной.

Мы мало пересекались с Алонзо в Италии, но он был часто в нашем доме, работая с Патрицией. У них был небольшой дом, в котором они жили со своими девочками. Его жена часто угощала нас итальянской выпечкой. Насколько мне известно, у него было две дочери, ожидавшие каждую ночь у двери своего отца.

Я не заметила, как слеза упала на плечо мужчины, ткань потрепанной рубашки тут же впитав в себя влагу.

– Твои девочки скучают по тебе, – и именно эта фраза разбила мне сердце на тысячи осколков.

Ведь когда-то я тоже ждала своих родителей, своего отца. Дети не понимают забот родителей, которые работают, устают, но всегда спешат домой, чтобы обнять свою маленькую копию. Когда ты вдыхаешь запах своего ребенка, что любит безусловной детской любовью и обожает тебя просто потому, что ты его любимый и родной человек. Сердце словно расцветает, ведь ты наблюдаешь, как маленький человек перенимает твои привычки и жесты, старается быть похожим в чем-то на тебя. Это и есть родительское счастье.

Но главное в жизни девочки – это папа. Папа, который оберегает тебя от судьбоносных подножек, обнимает так крепко, что косточки хрустят, и тебе это нравится. Катает на спине и позволяет слишком много конфет перед ужином, когда мама была против. Ты чувствуешь в нем мужскую любовь, именно ту, которая никогда не позволит тебе сделать неправильный выбор, когда ты станешь женщиной. Когда ты выберешь не себя.

И сейчас у дочерей Алонзо это увядало в моих руках. Он умирал на моих руках, а я ничем не могла ему помочь.

– Они должны… простить меня, – его грудь тяжело вздымалась с каждым словом.

Как же мне хотелось сказать, что скоро нас спасут, обязательно спасут. Он вернется к своей семье, но, к сожалению, мы оба знали, что чуда не произойдет. Не в нашем мире. Я не могла знать наверняка, какой план был в голове у Бернардо. Возможно, мне тоже предстоит просто умереть от холода, который медленно поражал мои конечности, начиная с ног.

– Ш-ш-ш, не трать силы, – я погладила его по каштановым волосам. – Я плохо помню, но мама в детстве, когда я не могла уснуть, прижимала меня к груди, – я сглотнула, роняя новую порцию слез. – Так она… так она говорила, что я быстрее засну, слушая удары ее сердца.

Мой голос дрожал, пока я медленно покачивалась, напевая мелодию, пытаясь облегчить его мучения.

– Она просила… любой ценой, – прохрипел Алонзо едва разборчиво. – И я не жалею… ни дня… следуя за вами.

– Спасибо, Алонзо, – плачь вырвался из груди, когда он взялся за мою руку и кровь пошла еще сильнее.

Мое сердце билось медленно, но так больно, словно птичка, что бьется из последних сил, желая выбраться на волю. В конце птичка просто сломала свои хрупкую шею. И в тот момент я продолжала укачивать Алонзо в своих руках, даже когда его хриплые вздохи заменялись булькающими вдохами. Когда и они стихли, я ощущала его легкое дыхание, а потом просто удар.

Раз. Два. Три. Четыре. Удар сердца.

Удар.

Удар.

Смерть.

Вместе с ним внутри меня тоже что-то погибло. Человечность? Сострадание? Доброта? Мои слезы просто перестали сыпаться из глаз, голова была такой легкой и тихой, что на мгновение я забыла про ужасный холод пространства.

Аккуратно положив голову Алонзо на пол, я легла рядом с ним, плотно прижавшись к его все еще теплому, но такому бледному телу.

Опустив окровавленную руку на свой живот, пытаясь продлить жизнь ребенка ровно, как и себе, пока мы оба не замерзли.

В следующий раз, когда я открыла глаза, увидев привычные голубые, в которых впервые читался: страх.

24 глава

Кристиано

Я сидел за обеденным столом в особняке Волларо, доедая свой суп, который мне приготовили. На часах было около пяти утра, работники суетились, то и дело переглядывались покорно, ожидая следующего приказа.

Охрана, окружающая дом по периметру, была устранена. Это было несложно, когда в доме находились одни женщины. Мартина сидела в другом конце стола с полной тарелкой супа, изредка поглядывая на дочь, которую пришлось привязать к стулу. Она была сумасшедшей, а расширенные зрачки добавляли еще больше сомнений в адекватности ее поступков.

– Ты обижаешь повара, – отправляя ложку супа в рот, нарушая тишину, сказал я. – Должен признать, вкусно.

– Чем ты занимаешься?

– Ем.

Мартина вздохнула, положив голову в руки, потирая виски.

– Надеюсь, повару пришло в голову положить отраву, – бешеные голубые глаза Каролины сверкнули в сторону обследуемого персонала. – Иначе я очень расстроюсь.

Тебе нужно быть вежливее к гостям, – сделав замечание, нарываясь на оскорбления.

– Тогда развяжи мне руки, и я приму тебя по всем итальянским традициям.

Я не ответил, выбирая оставаться в тишине. Вито сидел рядом, ковыряясь в тарелке, его левое плечо было вывихнуто после столкновения. По дороге сюда ребята оказали ему помощь, но боль вперемешку с усталостью отражалась на его лице.

– Твоей жены здесь нет, Кристиано, – тяжело выдохнула Мартина.

Мы буквально вытащили женщин из постели, выстроив в шеренгу, как перед тренировкой. В отличие от Каморры мы не причиняем вред женщинам и детям, такова наша омерта. Таковы мои собственные правила, и я не собирался их нарушать.

Переступая порог этого дома, я уже догадывался, что, скорее всего, дом пуст. По необъяснимым причинам чувствовал, что незадолго до моего приезда Витэлия была здесь.

– Что здесь происходит? – послышался голос Бернардо за моей спиной. – Ты решил убить моих женщин, чтобы спасти свою? Она не стоит столько жизней.

Она стоит больше, чем весь мир.

– Присаживайся, – похлопав по месту справа от себя. – Уверен, ты голоден, после того как поймал моих людей.

– Я сяду только на свое место!

Я встал, указав головой на соседний стул. Парни подхватили его, притащив ко мне, силой бросив на стул.

– Ты сядешь туда, куда я разрешу, -хватая Бернардо за плечо, сильно сжав.

Меня отделяли какие-то сантиметры от его лица и жалкие секунды, чтобы свернуть его шею до характерного щелчка, после которого он больше никогда не появится в моей жизни.

– Если хочешь получить мальчишку живым, тебе надо быть дружелюбным.

Глаза Бернардо светились от очередного триумфа, а мне потребовались все силы, чтобы отпустить руку и сесть обратно на стул.

– Где Конделло?

– Мой сын завел себе новую игрушку. Кто я такой, чтобы судить своего ребенка? – он взял стакан с водой.

Моя челюсть сжалась, мышцы напряглись, один из парней заметил это и, достав пистолет, приставил к голове белоснежных седых волос Волларо.

Говорят, в молодости он был очень статным мужчиной, его желали многие семьи, чтобы заключить крепкий союз, предлагая своих дочерей. И он принимал предложение, оскверняя женщин и разрывая с ними помолвки. Он знал, что женщины любили ушами, красота лишь все упрощала. Животная любовь, Бернардо в принципе сложно было назвать человеком.

– Думаешь, что капитан был единственным человеком, кто работает со мной? – поставив стакан на место, он взглянул на меня. – А теперь вспомни, что ты видел вокруг, когда добирался сюда? Сколько стоят такие владения? Лос-Анджелес и есть Каморра, а мы – это безопасность и прибыль.

– Триада тоже так считает? – ухмыльнулся я, зная, насколько азиаты коварны в достижении своих целей.

– Я привел отца Дэниела в Лос-Анджелес, – пригрозив мне указательным пальцем. – Или ты думаешь, я настолько глуп, что не вижу, как он проворачивает дела за моей спиной?

Он рассмеялся, расстегивая пуговицу пиджака, облокотившись на спинку стула. Бернардо блефовал.

– Мы не договоримся, уже нет, поэтому…

– Не ставь мне условия!– он тут же перебил меня. – Ты все еще на два шага позади меня. Но хочу отметить, что ты очень талантливо привлекаешь общественность, сталкивая лбами власть и мафию, но я живу гораздо больше твоего. Мне по силам решить проблему такого масштаба.

На самом деле мне нужно было устранить одного важного человека, за которым прячется Волларо, и я сделал это. Остальное пресса сделает за меня, нераскрытые дела вновь всплывут, и это затронет мирных жителей, люди выйдут на митинги в защиту жертв. В городе начнется хаос, который заденет каждую мелкую организацию, что работает в штате.

– Твой сын ведь просто предлог, верно? – Мартина дернулась в конце стола при упоминании старшего из детей. – Потому что тот, кто убил Рензо, был ты.

– Что? – женщина подскочила с места, ее глаза широко раскрылись.

– О чем он говорит? – Каролина дернулась на стуле.

На лбу Бернардо набухла пульсирующая вена, а взгляд застыл, словно лед, обещая вырвать язык прямо из моей глотки. Этого зрелища мне было достаточно. Я пошел ва-банк, и теперь с девяносто процентной уверенностью мог сказать, что моя интуиция меня не подвела.

– Заткнитесь! – он ударил по столу рукой, приборы, подскочив, зазвенели. – Он играет с вашим разумом, а вы так легко верите!

– Увидите их в комнаты, – негромко сказал я, когда Мартина продолжала таращиться на мужа. – Скоро все закончится, Бернардо.

Данное обещание я читал словно молитву, когда стоял у кровати Эйми, наблюдая, как она спит. Она так быстро стала расти, а самое страшное, стала привыкать, что Витэлии нет рядом. Даже мои письма, которые я писал каждый день от её имени, превращались для дочери лишь в волшебную сказку на ночь.

– Ты прав. Скоро мы все узнаем много интересного. Обещаю,твое мнение изменится, а пока, – он достал свой телефон. – Этот адрес приведет тебя к тому, зачем ты сюда пришел.

Мой телефон завибрировал в кармане, рука дернулась, и Бернардо перехватил ее.

– Прежде чем ты сорвешься спасать мальчишку, знай, что страх порождает сомнения, – он поднялся с места, равняясь со мной взглядами.

– Я никогда не сомневаюсь, – прорычал я, скулы напряглись.

Подняв руку в воздух, давая команду уходить. Крови было достаточно, пока что.

– А я не о тебе говорю.

Тонкие губы слились в саркастическую улыбку, голубые глаза горели от предвкушения очередного триумфа.

– Если моих людей там не окажется, – предупредил я.

– Я бы поторопился на твоем месте, – он взглянул на часы. – Одному из них сильно досталось, не знаю, как долго он протянет.

Обходя меня, он направился в свое кресло перед камином.

В следующие тринадцать минут превратились в бесконечность, когда я влетел в местную больницу. Просматривая каждый кабинет в поисках Алонзо и Теодоро. Медсестра с широко раскрытыми глазами побежала мне навстречу, что-то прокричав.

– Парень лет двадцати, черные волосы, должен поступить с тяжелыми ранениями, – проигнорировав ее слова, задавая встречные вопросы.

– Сэр, успокойтесь! Вы нарушаете покой больных!

Остановившись, я взглянул на хрупкую молодую девушку. Она была похожа на студентку, ее выдавали синие круги под глазами, которые даже с трудом скрывала оправа очков.

– Как насчет ответа? – спросил я, пока ее глаза изучали меня в районе грудной клетки.

– Эм…да, конечно, давайте пройдем на ресепшн, – предложила она, поправляя очки, засеменив, уводя меня от крыла травматологии. – Час назад привезли молодого парня с сердечным приступом.

Сердечный приступ? Мои брови сошлись, я заметил Вито, входившего в главные двери больницы.

– Сэр, – потрепав меня за руку, отвлекая. – Он ваш родственник?

Мой телефон зазвонил, я отдернул руку, принимая не определившийся номер.

– Ты нашел парня? – единственный, кого я не желал слышать сейчас, был Марко.

– Где Алонзо? – мне пришлось отойти подальше, потому что все вокруг напряглись.

– Она хочет, чтобы ты добрался туда первый.

Пауза в голосе Марко при упоминании Витэлии отозвалась скачком пульса и громким ударом сердца в груди.

– Передай ей телефон! – я знал, что она находилась рядом с ним.

– Твои желания я не исполняю. Выезжай в Торранс, я скину координаты.

– Что ты задумал на этот раз? – женщина с капельницей, проходя мимо, улыбнулась мне.

– Ничего. Считай, что это мой свадебный подарок будущей жене.

Звонок закончился, а я продолжал стоять, превратившись в статую, а мое сердце отдавало грубыми ударами о ребра, готовых сломаться.

Витэлия

У каждого человека в жизни есть выбор, и куда он приведет в итоге, известно лишь Богу. Каждый раз выбирая, я ошибалась, а мои люди страдали из-за этих ошибок. И все, что у меня осталось – смирение, которое не сочеталось с природой моего характера. Я родилась воином, который сражается за себя, свою семью, детей и любовь. Но пришло время уступить, пока еще чья-то жизнь не оборвалась. У всего есть предел, и, кажется, я нашла свой.

Остановившись у пляжа, я смотрела, как восходит солнце на горизонте темно-синей глади океана. Вода была спокойной, и прибрежные волны нежно ласкали берег.

Сидя в машине Марко, укутавшись в плед, он включил печку на полную мощность, прежде чем выйти из машины. Я попросила его сообщить Кристиано о теле Алонзо, мне хотелось, чтобы его похоронили правильно. Он не заслуживал, чтобы после смерти его закопали, как бездомную дворнягу. Никто не заслуживал.

Марко не сказал мне ни слова, лишь молча укутал меня в плед, проверяя пульс, сравнивая с секундными стрелками на своих часах. А после звонка вернулся с бумажным стаканчиком горячего чая.

– Тебе нужно выпить что-то теплое, – прочистив горло, протягивая мне стаканчик.

Я наблюдала неловкие действия Марко, как он делает что-то впервые. Заботится о женщине, которую месяц назад хотел убить.

– Ты позвонил? – принимая из его рук стакан, который обжигал все еще ледяные пальцы.

– Твой брат в больнице. Ему окажут всю необходимую помощь, он будет жить.

– Алонзо тоже должен был жить, – подув в стакан, немного отпивая.

– Я не знал, что твой консильери ввяжется в это, – голос мужчины стал грубее.

– Ничего бы не поменялось.

Дернув ручку двери, она открылась, и я вышла из машины, чтобы Марко не увидел моих слез сожаления вперемешку с отчаянием. Обняв себя, я зашагала босыми ногами по прохладному песку, теряя одну слезу за другой.

Марко следовал за мной, мне не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться. Я зашла в воду по щиколотки, опускаясь на корточки, на моих руках все еще была запекшаяся кровь Алонзо. Я стала смывать кровь, царапая кожу рук ногтями.

Ненавижу.

Продолжая стирать кровь с рук, я застыла на мгновение, поверив, что мне удастся убежать. И как только подобная мысль поселилась в моей голове, я сорвалась с места и побежала вдоль берега. Я бежала что есть силы, которых осталось так мало после бессонной ночи. Мои легкие горели от поступающего кислорода, а ступни зарывались в мокрый песок, замедляя мой бег, который и без того был ничтожно медленным.

Не останавливайся, Витэлия. Беги. Беги.

Повторяя у себя в голове, хватая ртом теплый утренний воздух до момента, пока ноги не оторвались от земли, и я не оказалась в стальных объятиях, чьи руки стискивали мои ребра так сильно, что каждый вздох сопровождался режущей болью в груди.

Марко стоял, плотно прижав мое тело к своему, мы вместе тяжело дышали. Я была крошечной в его объятиях, ноги свисали, как и руки, безжизненно, будто марионетка.

– Я поймаю тебя, vendetta, как бы далеко ты ни убежала, – прошептал он мне на ухо.

Сглотнув, я прикрыла глаза от страха и осознания, что так оно и будет, пока он не наиграется. Пока я не надоем ему, как Мартина – Бернардо. Всего лишь цель, а не желание.

– Отпусти меня! – извиваясь в его руках, выдыхая воздух.

– Это напоминание, которое ты забываешь.

Марко опустил меня на песок, я обернулась, посмотрев в его глаза. Его стиль одежды отличался от привычного классического. Темные джинсы в сочетании с ботинками и рубашкой практически несовместимы, если они были не на Марко.

Он протянул руку ладонью вверх, в носу защипало от слез, вызванных нежеланием подчиняться.

– Нет, – твердо сказала я, но мой голос дрогнул.

Пряча левую руку за спиной, на которой было обручальное кольцо, делая шаг назад. Наш договор взамен на звонок Кристиано.

– Мы договорились, – он вздохнул. – Значит, мне не следует верить твоему слову? Упрекая других за ложь, ты сама играешь нечестно.

Марко достал телефон, наблюдая за моей реакцией. Как я ломаюсь, как подчиняюсь его манипуляциям.

– Не жди от меня милосердия, – я сняла кольцо, сжав его в ладони. – Ты никогда не станешь им, – преодолевая расстояние, наши тела стали так близко друг к другу. – Даже если мне придется гнить с тобой до конца жизни, то знай. Ты не заслуживаешь даже самой лживой любви.

Ударив Марко в грудь, отдавая кольцо, направляясь обратно к машине. Никогда не могла подумать, что какое-то кольцо могло так сильно расстроить меня. Сейчас я чувствовала себя абсолютно голой, хоть и была одета. Вытирая с лица слезы, почувствовав тянущую боль внизу живота. Приложив руку, вдыхая носом воздух, выдыхая через рот, продолжая дышать, слушая нарастающую боль.

– Ты забываешься, в отличие от своего отца… – Марко запнулся на полуслове, нахмурившись. – Что не так?

Он не дождался моего ответа, схватив за руку, заталкивая на заднее сидение.

– В пакете одежда, переоденься, – скомандовал он, выезжая на дорогу.

– Я не доставлю тебе такого удовольствия, – поглаживая живот, ответив мужчине.

– Блять, меня не возбуждают женщины, корчащиеся от боли, – Марко плавно свернул налево.

Показав ему средний палец, я потянулась за бумажным пакетом.

– Но ты хочешь женщину, которая в браке и беременна, – мы встретились взглядом в зеркале заднего вида.

Ему не требовалось говорить, чтобы послать меня к черту за мой острый язык.

– Закрой свой привлекательный ротик, – потирая подбородок, он отвел взгляд.

– Baciami il culo!*(Поцелуй меня в задницу!) – выругалась я, спровоцировав заразительный смех Марко.

– Попроси об этом при других обстоятельствах, vindetta.

Закатив глаза, я продолжила доставать чистую одежду, чтобы переодеться. Это был белый сарафан из вискозы с добавлением льна, босоножки на невысокой платформе. Подъехав к больнице, я быстро переоделась, как только Марко вышел на улицу, дав мне несколько минут.

На приборной панели показывало около семи утра, возле корпуса было безлюдно и очень тихо. По моим наблюдениям, Лос-Анджелес становился шумным ближе к вечеру, когда открывались клубы и спадала жара, днем все туристы стремились к воде.

Выйдя из машины, к нам выбежала медсестра, поздоровавшись с Марко.

– Пройдемте со мной, миссис Волларо, – я стиснула зубы от ее обращения. Выдохнув, я поплелась за медсестрой словно раненая голубка. Мое тело ныло, не то от боли, не то от усталости и бессонных ночей. Через полтора часа мы, наконец, выбрались на свежий воздух. Жизни ребенка ничего не угрожало, и это единственное, что меня волновало. Слыша сердцебиение нашего с Кристиано малыша, лучшее, что случалось со мной за последние дни.

Рука Марко остановила меня, когда я чуть не столкнулась с пробегавшей мимо женщиной, засмотревшись на фото ребенка, которое мне распечатал врач.

– Выглядит как проблема, – открывая мне дверь, Марко замер.

Проследив за взглядом, догадываясь, за нами кто-то следит. И тот, кто это делал, не был в дружелюбных отношениях с Каморрой. Может, это была Ндрангета, но тогда Марко бы не стоило настолько сильно переживать об этом. Тогда кто?

– Кто это? – спросила я.

– Живо в машину!

Мы ехали, петляя по ближайшим кварталам, заворачивая в самые безлюдные места, о которых даже местные жители не догадывались. Марко был напряжен, а я просто наслаждалась тишиной, но мой желудок прервал ее уже на пятой минуте. Марко молча открыл бардачок и достал шоколадный батончик, протягивая мне.

– Какое твое любимое блюдо? – спросила я, открывая сладость, чтобы разбавить атмосферу тишины.

– Минестроне, – сухо ответил он, возвращая нас в тишину. – Мой брат как-то учил меня, но убивать оказалось куда проще, чем готовить.

Мы заехали в подземную парковку, остановившись возле старой «Шевроле».

– Твой брат учил тебя убивать?

Мне стало интересно, пойдет ли Марко на контакт со мной? Ренцо оказался неплохой наживкой для очень личных разговоров.

– Он учил меня защищаться, – Марко вышел из машины, достав пистолет под сиденьем.

– Я училась у солдат Ндрангеты, пока жила на острове, а потом моя семья…

Мужчина резко прижал меня спиной к машине, нависая сверху, из легких вышел воздух, но я успела выставить блок, упираясь кулаками в его грудь.

– Чего ты хочешь? – от Марко пахло мятой, его руки были выставлены по обе стороны от меня, обнажая вздутые вены. – Я не тот, кто очаруется, узнав твою биографию из детства, тогда зачем ты это делаешь?

– Пытаюсь понять, – облизнув губы, замечая, как дрогнул кадык мужчины, оживляя паука на горле. – Почему мы не можем договориться, если уже разговариваем?

Взгляд Марко на мгновение смягчился, а затем, взяв аккуратно мою прядь волос, едва ощутимо перекинул мне через плечо.

– С недавних пор я понял, что испытываю слабость к тебе, vendetta, – он провел костяшками пальцев по щеке. – И мне это не нравится. Но когда ты так близко, – взяв мое запястье, прислонив ладонь к своей каменной груди, я ощутила, как сильно бьется сердце. – Ты разжигаешь в моей душе огонь.

Я пыталась уловить хоть каплю лжи в его словах, пыталась найти подвох, но все указывало на то, что это сумасшедшая правда. Он отошел от меня, давая немного пространства, но как будто после признания место на подземной парковке становилось все меньше, будто банку закрыли, и у меня кончался кислород.

– Что насчет моих чувств? – я растерялась, мне было сложно собраться с мыслями.

– Ндрангета любит браки по договоренности, исходя из личной выгоды, сформированных локале. Кристиано ничем не отличается от других, он просто увидел возможность.

– Я не буду обсуждать с тобой эту тему, – дернув ручку двери, забираясь в салон автомобиля. – То, что ты хочешь взять силой, он завоевал любовью.

Захлопнув громко дверь, я сидела, пытаясь унять дрожь в сердце, ковыряя заусенец на пальце. Следующий час мы молча ехали, пока я не задремала, проснувшись от скрипа тормозных колодок.

Пятиэтажное здание с небольшими балконами и скромным интерьером внутри. Отделка требовала свежего ремонта, но несмотря на скромность жизни, дом был наполнен куда большим уютом, чем большинство дорогих особняков.

Мы поднялись до четвертого этажа, Марко постучал, дверь слегка приоткрылась. Женский силуэт показался в проеме, уровень тревоге заставил меня окончательно проснуться. Она пленница? Первое, что пришло мне в голову.

Когда дверь полностью открылась, я застыла на месте ровно, как и девушка, стоящая по ту сторону квартиры, заметив меня. Ее руки были скрещены, а взгляд озадаченно метался от меня к Марко, который ворвался к ней ранним утром.

– Что случилось? – спросила наконец-то девушка.

Из глубины квартиры донесся детский плач, не дождавшись ответа, она убежала, оставляя открытой дверь. Меня пробрал озноб, но не из-за холода, скорее мне стало страшно от мыслей, что потоком лезли в голову. Сглотнув, я взглянула на Марко, который придерживал дверь, указывая мне на вход.

– Начнем с доверия, vendetta?

25 глава

Витэлия

Я сидела на маленьком бордовом диване с чашкой горячего чая, уставившись на Марко, что сидел напротив меня в кресле-качалке с младенцем на руках. Его тело было таким огромным в сравнении с маленьким человеком, который еще не понимал мир и видел только прекрасное в каждом новом человеке. Малыш громко причмокивал, вцепившись в его руку, которая удерживала бутылку с питанием.

Что происходит? Как человек, который перегрызает глотки, может быть таким трепетным и нежным на руках с младенцем?

Моргнув, я прислонилась губами к краю чашки, продолжая смотреть. Может быть, я сошла с ума и мне мерещится?

– Он всегда успокаивается, когда Марко рядом, – бархатный голос девушки заставил меня отвлечься. – Меня зовут Грейс.

Протянув мне тарелку с бутербродами, девушка натянуто улыбнулась.

– Витэлия, – забирая тарелку, поставив на свои колени.

Грейс выглядела уставшей и поникшей, несмотря на то, что внешне она была похожа на модель какой-нибудь премиальной сетки уходовых средств. Стройное телосложение, ярко выраженные глаза, высокие, подтянутые скулы, аккуратный маленький нос и слегка острый подбородок.

– Грейс жена Рензо, моего брата, – уточнил наконец Марко, посмотрев на меня. – Отец не знает, поэтому…

Он замолчал, и Грейс с тоской улыбнулась ему, а мое негодование сменилось сожалением к девушке, что осталась одна с маленьким ребенком, который лишился отца.

– Ты меня отпустишь, если я пообещаю не рассказывать ваш секрет Бернардо? – Грейс помрачнела.

– Ты не расскажешь, -уверенный,что я не смогу шантажировать его собственным племянником. – Потому что в той же ситуации.

Наглый психопат! Закатив глаза, я, нервно откусив кусок от бутерброда.

– Вы похитили ее? – глаза Грейс округлились. – Марко, ты обещал ему.

Шея девушки покрылась красными пятнами от волнения, она зажала переносицу, прикрывая глаза, чтобы принять информацию.

– Поэтому она тут, – он встал, передавая ребенка матери. – Кто-то заинтересовался проблемами, который создал ее бывший.

Я подавилась от услышанного, быстро запивая чаем, чтобы проглотить камень, что застрял в моем горле.

– Я практически не выхожу из дома Марко, но это уже слишком. Что, если нас найдут раньше, чем кто-то из вас окажется рядом?

– Ничего не случится, охраны более чем достаточно, – он коснулся плеча девушки, приободрил ее. – Чего ты боишься?

Грейс пожала плечами, удерживая сына на руках, пока тот был занят ее длинными светлыми волосами.

– Может, я просто устала, – она подняла глаза на Марко, в которых заблестели слезы.

Слезы боли, усталости и отвращения к жизни. Я ощущала, как девушка несла траур и продолжала цепляться за жизнь наперекор обстоятельствам, ради ребенка.

Плита зашипела, и содержимое кастрюли стало выливаться наружу. Марко в несколько шагов преодолел расстояние, выключая газ. Все было настолько крохотных размеров или это Марко был слишком огромный?

– Я вернусь через три часа, – он взглянул на меня. – Не обижай Грейс, она единственная, у кого есть сердце.

Он даже не предположит факт моего побега, как будто знал, что я не подведу. Ребенок заплакал, и Грейс стала приседать, поглаживая его по спинке, придерживая голову.

– Витэлия, извини, но я не могу оказать тебе должное гостеприимство.

– Все в порядке, тебе не стоит беспокоиться обо мне, – я встала, положив посуду в раковину. – Могу я воспользоваться душем?

Все, о чем я мечтала, -привести себя в порядок, но, глядя на Грейс, мое сердце сжималось от ее уставшего вида.

– Конечно, крайняя дверь у выхода. В шкафчике есть чистые полотенца.

Мне хватило тридцати минут, чтобы снова почувствовать себя освежающей, выйдя из ванной комнаты, я надеялась, что Грейс ушла в свою комнату, но она просто молча сидела за столом.

– Немного лучше? – ее улыбка была такой теплой. – Вода смывает усталость.

– Грейс, я не совсем понимаю, зачем он привез меня сюда? – я расчесала влажные волосы пальцами, присаживаясь напротив.

– Марко никто не может понять, даже его брат с трудом разгадывал этого ребенка, – она встала, доставая посуду. – Я приготовила овощной суп, надеюсь, ты ешь такое.

– В их семье все очень специфические, – пробубнила я, принимая тарелку супа. – Спасибо.

– Влюбляясь в мафиози, подсознательно понимаешь, что жизнь не будет безопасной.

Грейс видела иную картину нашего мира, ей не приходилось расти в осознанном и укрепленном сообществе, где безопасность – изначально залог крепкой структуры организации. Мы редко воевали, но все чаще стали завоевывать, не прибегая к оружию. Оружие стало бизнесом и развлечением в целях важных переговоров в узком кругу высшей касты.

– Хочешь убедить меня, что Волларо умеют любить? – попробовав суп, я поняла, что бутербродов было недостаточно.

– Вода точит самый острый камень. Мы все состоим из плюсов и минусов в равной доли. Вопрос лишь в том, готова ли ты принять эти минусы, чтобы наслаждаться плюсами?

Она съела две ложки супа, взглянув на ребенка, который спал в детской коконе.

– Как его зовут? – спросила я, уверенная, что это мальчик.

– Элиа. Рензо придумал имя своему сыну еще до того, как мы узнали пол ребенка, – она мешала содержимое тарелки, опустив взгляд.

– Ты знаешь, как он погиб?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Марко и Анджело стали слишком часто навещать меня, когда Рензо уехал на переговоры по поручению отца, – девушка коснулась безымянного пальца на руке с татуировкой паука, которого я не сразу заметила. – Я тогда была на втором месяце беременности, видимо, они пытались оградить меня от стресса, чтобы не навредить Элиа.

Я взглянула на ребенка. Он был таким сладким, его маленькая грудь равномерно вздымалась, а серый комбинезон с изображением белых звезд напомнили мне о дочери, которую мне резко захотелось обнять. И чем больше я думала об этом, тем сильнее жгло в груди от тоски.

– Как благородно с их стороны, – выдохнула я, съев еще ложку супа. – Разлучать детей с родителями самое подлое преступление.

– Не знаю, от чего Марко тебя защищает, но я рада, что у него появилась женщина…

– Я не его женщина! – ударив ложкой по столу, повышая голос, забыв про ребенка.

Грейс вздрогнула, мы тут же одновременно взглянули на Элиа, выждав несколько секунд, оценивая ситуацию. Потом я вернулась в прежнее положение, продолжив, понижая голос:

Они взяли меня в плен за смерть Рензо, чтобы отомстить моей семье. Моему мужу, который всего лишь защищался и первый получил пулю, едва не погибнув.

– Вот как, – все, что смогла произнести Грейс.

Губы девушки слились в тонкую полоску, а глаза смотрели перед собой, разминая подушечки пальцев поочередно.

– Извини, но я не могу быть уверенной в том, что Кристиано действительно убил Рензо. Потому что знаю своего супруга, как и ты доверяешь Каморре, – замолчав, я ждала, что она взбесится и выгонит меня из квартиры. – Мне жаль, Грейс, искренне жаль, что твое сердце разрывается от боли утраты. Но… У меня тоже есть дочь, которая на протяжении месяца засыпает без матери, – мой голос дрогнул от образовавшегося кома в горле.

Мне не хотелось вызывать жалость, но я действительно была загнана в тупик. Алонзо мертв, возвращаясь к произошедшему, меня травмировали мысли о том, что Теодоро тоже мог погибнуть за то, что я была недостаточно терпеливой. Потому что оставалась гордой, продолжая показывать свой характер, когда от меня требовали безоговорочного подчинения и опущенной головы.

Грейс встала, пройдя к кухонным шкафчикам, достав оттуда кнопочный телефон, протягивая мне.

– Теперь у тебя есть возможность, и это все, что я могу сделать, – она подошла к сыну, аккуратно забирая его и уходя в комнату.

Я смотрела на телефон, долго думая, с кем могла бы связаться? Конечно же, это должен быть Кристиано, но диалога бы не вышло, мне требовалось от него полное отстранение и холодная голова. Несмотря на то, что он был куда более сдержан, его агрессивная сторона не была безопасной ни для кого.

Закусив нижнюю губу, взяв в руки телефон, набирая цифры, сердце колотилось, а ладони покалывало от страха. Вдруг Марко узнает, и Грейс подвергнется опасности из-за меня? Гудки тянулись, поселяя во мне сомнения в сопутствующем желании сбросить вызов.

– Алло? – ее бархатный голос вызвал новую порцию слез на моих глазах.

– Привет, Рози.

– Боже, Витэлия! – закричала она в трубку. – Это правда ты?

– Тише, прошу. То, что мы разговариваем, никто не должен узнать. Хорошо? – я молилась, чтобы ее крик не привлек внимание.

– Скажи мне, что с тобой все в порядке! Они присылают нам видео, как… Это невыносимо! Почему они делают это? – ее голос осип из-за плача. – Они убили Алонзо, Теодоро в больнице…

– Со мной все хорошо. Правда. Видео имеют обманчивый характер, чтобы надавить на семью. Я в порядке, – отчасти мои слова имели определенную долю правды.

– Я безумно скучаю по тебе. Мы все скучаем.

– Как Теодоро? – У меня не было времени на нежности.

– Его состояние стабильно, он уже пришел в себя, но восстановление займет немного больше времени, – она хмыкнула мне в трубку. – Думаю, ты знаешь, что лишний день провести в постели для него это благословение.

– Верно, но я уверена, что он продолжает доставлять неприятности, – мои губы растянулись в улыбке.

– Немного меньше обычного, потому что они с Джиной нашли общие интересы.

Эта новость вызвала новый ряд вопросов и звучала как повод для еще большего беспокойства.

– У меня есть возможность поговорить с Эйми?

– Она сейчас с Лиа, но я могу отнести телефон, – послышались торопливые шаги Розабеллы и щелчок открывающейся двери.

– Никто не должен знать, Рози, – напомнила я кузине, надеясь на понимание.

– Ви, но… Ты же понимаешь, что двухлетний ребенок не сможет играть в ту же игру?

Понимала, и все еще хотела услышать голос дочери. Хотела, чтобы Эйми меня не забывала.

– Хорошо, сейчас я дам ей трубку, – не дожидаясь моего ответа, предупредила Розабелла.

– С кем ты разговариваешь? – услышав голос Лиа, мне стало спокойнее, что моя дочь действительно в безопасности.

– Эйми, доченька, – начала я. – Мама так сильно любит тебя.

– Мама? – ее слова стали четче. – Мама, где? Мама.

– Эйми, я очень тебя люблю. Ты ведь знаешь это, звездочка?

– Люблю. Мама, – она продолжала звать меня.

– Не забывай кушать здоровую еду, чтобы вырасти красивой и высокой. Договорились? – в глазах щипало от слез.

– Да.

– Милая, маме пора идти. Пообещай мне, что присмотришь за папой, пока меня нет? Обещаешь?

– Хорошо.

–Tiamo, tesoro. (Я люблю тебя, милая).

Кристиано

Припарковавшись у небольшого частного дома, который мы предоставили Алонзо, когда они с семьей переехали в Канаду. Достаточно тихий район, много зелени и приятные соседи.

Как только наш самолет приземлился в Торонто, я предпочел сразу же оповестить семью о случившемся. Было только начало июня, но именно сегодня небо окрасилось в серый цвет, крапал мелкий дождь. Торонто нечасто балует нас осадками в начале лета, зато перепад температуры достаточно регулярно скачет.

Отец первым вышел из машины, нервно поправляя пиджак, Вито взглянул на меня, слегка кивнув. Я громко вздохнул, выбираясь из теплого седана, и меня тут же пробил озноб, покрывая кожу мурашками. Холодный ветер был не настолько ужасен, как то, что мне предстоит смотреть в глаза женщине, что потеряла опору в жизни.

– За столько прожитых лет мне действительно впервые хочется убежать, – с каменным лицом произнес отец и двинулся к крыльцу. – Он был хорошим человеком.

Морелло шел за нами словно тень, ему не впервые навещать семьи погибших солдат. Вытащив руку из кармана брюк, я постучал в дверь, хотя ранее заметил, что занавеска первого этажа дернулась.

Дверь тут же открылась, передо мной появилась хрупкая женщина, невысокого роста с очень нежными чертами лица. На ее голове был платок, убирая короткие волосы от лица.

– Добрый вечер, синьор Ринальди, – ее карие глаза забегали от меня к отцу.

– Прошу прощения, что потревожили в такой поздний час, – ответил отец вместо меня. – Но обстоятельства…

Он замолчал, когда я достал именное оружие Павези, протягивая женщине. У каждого солдата Ндрангеты было именное оружие, и когда солдат умирал, его принято было возвращать в семью, передавая дело наследнику. В противном случае оружие предназначалось как трофей и гордость.

– Нет, – она прикрыла рот рукой. – Пожалуйста, пусть это будет неправдой.

Слезы одна за другой упали с ее ресниц, она отошла, как от проклятия, зарываясь обеими руками в собственные волосы.

– Нет, нет, нет. Это неправда. Неправда. – она закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись в громком рыдании.

Отец прижал ее к себе, крепко обняв.

– Что за шум? – из комнаты вышла седовласая женщина, уставившись на нас.

– Пресвятая Веллардита, неужели?

Спустя десять минут мы сидели все за небольшим столом на кухне в полной тишине. Пистолет Алонзо лежал в центре стола, который гипнотизировала его убитая горем супруга.

– Приносим искренние соболезнования вашей семье, – наконец сказал я, прочистив горло. – Ндрангета благодарит за службу семье.

– Скажи хоть слово, так нельзя, – толкая в плечо дочь, женщина вытерла платком подступившие слезы. – У людей тоже горе, но они пришли утешить тебя.

Входная дверь открылась:

– Мы дома. Мам, она всю дорогу не слушалась. Я расскажу все папе, когда он вернется.

В проходе появилось две девочки, примерно пятнадцати и десяти лет, застывшие в проходе при виде нас.

– Идите в свою комнату! – скомандовала их бабушка, но старшая уже бросила взгляд на пистолет.

Девочки взрослеют гораздо раньше, я понял в тот миг, когда лямка рюкзака скользнула с плеча шатенки, камнем упав на пол. Она знала правила, но не знала, куда спрятать свои эмоции, поэтому лучший выход для подростка, бегство.

– Амора! – закричала мать, развернувшись на стуле.

Мне достаточно было одного взгляда, и Вито сразу же выбежал из дома за девочкой. Младшая послушно удалилась в свою комнату, стесняясь нашего присутствия.

Наши взгляды на мгновение пересеклись, у дочерей Алонзо были его светлые глаза. Провожая взглядом маленькую девочку, в голове завис вопрос: затягиваются ли шрамы, оставленные самыми близкими?

Таким был наш мир, состоящий из платы, боли и возмездия. Времена жестоких мужчин и сильных женщин.

26 глава

Кристиано

Прошло пять дней с момента, как мы вернулись в Канаду. Наши люди продолжали находиться на границе с Лос-Анджелесом, более того, из последних сообщений Западный Голливуд стал плотно следить за кланом Волларо, что было на руку в мое отсутствие.

– Есть предположение, что эта тварь найдет подход и с русскими, – недовольный и все еще ослабший после больницы, Теодоро сидел в кресле.

– С русскими вообще очень трудно договориться, – Антонио разглядывал нашу семейную фотографию на столе у отца. – Впрочем, как тебе сложно договориться со своими мозгами. Практика показывает, что их вовсе нет.

Теодоро показал брату средний палец, воздержавшийся от словесной перепалки. Мне показалось, что он и сам так думает, все-таки он знал Алонзо дольше нас всех, консильери косвенно считались частью семьи.

Павези покинули страну, возвращаясь на родину, чтобы похоронить тело Алонзо.

– Нам нужно возвращаться, – напомнил я всем присутствующим.

– Проигнорируешь приглашения Дэниела? – спросил отец, будто мы старые друзья.

Триада пробыла в Лас-Вегасе не более трех дней, когда получила долю акций авиакомпании, сразу же отправились в Оттаву. Дэниел не из тех, кто упускает шанс, и я был удивлен, что он продержался три дня.

– После встречи мы сразу же улетим. Вы должны остаться дома, все, – переводя взгляд на Тео.

– Я не останусь, – прорычал Тео, поднимаясь с места. – Мне уже лучше, и я готов снова…

– Теодоро, мне потребуется твоя помощь здесь, – сказал отец, разрешая ситуацию.

Парень всегда отказывал мне в приказах, но отцу – никогда.

– Ты нужен тут, чтобы защитить женщин в случае… – я осекся, блокируя негативные мысли.

– Да пошел ты, – он выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

Антонио цокнул языком и хлопнул в ладоши, потирая.

– Пойду заварю ему успокоительный чай, – брат знал, когда нас нужно оставить наедине.

– Свяжись с Морелло, чтобы через час он был в доме, – повернувшись к отцу, дожидаясь, пока дверь закроется.

– Как давно ты знал?

– О чем ты, Кристиано? – он даже не взглянул на меня, уставившись в монитор компьютера.

– Сантисты хотят избавиться от Витэлии, – он оторвал взгляд от монитора. – Никакой комиссии, я разорву этот чертов круг, когда все закончится.

Ударив о дубовый стол ладонями, направляясь к выходу.

– Зачем ты ездил в Лос-Анджелес?

Стиснув челюсти, я потянулся к дверной ручке, игнорируя его вопрос.

– Четыре года, Кристиано, думаешь, я был в неведении, что ты предаешь организацию?

– Я лишь делаю то, что не осмелился сделать ты, – тихо ответил я, рука скользнула с металлической ручки. – Если бы не поддержка Рензо, был ли ты жив?

– Ты нарушил закон синдиката, – в спокойной манере ответил отец, но я чувствовал нарастающую злость. – Они хотят избавиться не от Витэлии, а от целой семьи. Потому что ты возомнил, что имеешь право вторгнуться на территорию врага, заключая сделки.

– Мне нужна независимость, от которой ты отказался, позволяя высшему рангу манипулировать тобой и возможностями, что были у твоего отца.

Ла Санта не всегда имела власть над Ндрангетой такого масштаба. Изначально это была элитная организация семидесятых годов и состояла из рангов сантистов. Количество сатанистов не превышало числу тридцать три, и чтобы вступить в общество, требовалось дождаться чьей-то смерти. Они никогда не занимались черной работой, а налаживали связи интеллектуальным трудом.

– Не обвиняй меня в том, чего не знаешь! – он пригрозил мне пальцем, как было в детстве.

– А ты никогда и не пытался рассказать, – выдохнув, стараясь контролировать себя и свои слова. – На протяжении долгих лет ты повторял лишь одно: «будь сдержаннее, контролируй эмоции». Будто эти слова были необходимы тебе, а не мне.

Отец громко вздохнул, его голова повисла, продолжая упираться обеими руками о стол, затем вернулся в прежнее положение.

– Эмилио Ринальди, – прочистив горло, произнес отец имя деда.

Затем повернулся к шкафу, открывая дверцы, доставая бутылку темного виски, ставя пару стаканов на стол, которые со звоном ударились дном о поверхность. Отец редко предлагал нам выпивку из своего бара, отчасти из-за того, что он любил коллекционировать, а не употреблять. Сейчас я понял, что залезать в воспоминания прошлого дается ему с огромным трудом.

Залпом опустошив стакан,он сел в свое кресло, виски обожгло мое горло, как только я сделал глоток, но послевкусие действительно было на высшем уровне.

– Мой отец был одним из самых влиятельных боссов, принадлежащих к «старой гвардии». Вместе с товарищами по делу они организовали самый могущественный триумвират Тирренского побережья, чьим советам следовали без протеста, – он снова налил в стакан виски. – Выходцы из Сидерно, мигрирующие в Канаду. Эмилио был одним из трех главных боссов.

Мой дед был поистине великим криминальным умом, я знал это с самого рождения, хоть и никогда не видел его. Человек, который продолжал, контролировал работу в Италии, охватывая города Канады. Он имел связи с сицилийской мафией из городка Корлеоне, со временем список его товарищей только пополнялся. Пока однажды не встретил Бьянку Макри, которая украла его покой, заточив в ожидание на долгих десять лет. Моя бабушка была достаточно упрямой и свободолюбивой женщиной, ей нравилась сама идея быть желанной и недосягаемой в одно и то же время.

– Имел ли какое-то отношение к этому делу Конделло старший? – спросил я потому, что собрал достаточно слухов о Джузеппе Конделло и каким ублюдком он был.

– Калабрия сильно изменилась за семнадцать лет, – вздохнул отец, потирая отросшую щетину. – Отец выступал против похищения людей и торговли, но, к сожалению, некоторые организации в его подчинении занимались подобным, и у него не было средств предотвращения.

– Потому что это бы нарушало кодекс мафии, – добавил я, отец кивнул мне.

Все зависело от согласия и сотрудничества отдельных семей Ндрангеты и полагались на добрую волю односемейных боссов в соблюдении кодексов.

– Тем не менее он был сторонником модернизации, а это было большим шагом от традиционной паразитарной преступности до более предпринимательской фазы. В семьдесят четвертом году предприятия, участвовавшие в расширении порта и сталелитейных заводов в Джоя Тауро, выдвинули предложение оставить трехпроцентный откат. Ведущие три семьи, работающие с отцом, отклонили предложение, захотев получить субподряд на работу, выполняемую для контроля над проектами. Напряженность между кланами накалилась до предела, сделка сорвалась, но твой дед смог урегулировал конфликт, что было практически невозможно.

– Как раз начало для максимального увеличения власти и невидимости важных боссов, – стакан в моей руке был пуст, но мне было достаточно.

– Джузеппе Конделло, вместе с Руфино Босси и другими молодыми умами, решили навести собственные порядки в Калабрии, и когда Сидерно отрицательно отозвалась в нововведениях организации, ему пришлось вернуться в Италию. Это была первая война Ндрангеты, – взгляд моего отца в момент потускнел, затем он выпрямился в кресле, убирая скорбь давних лет. – Двадцатого января семьдесят пятого года мой отец – Эмилио Ринальди был убит Джузеппе Конделло в родном городе Сидерно.

Повисла тишина, давящая на барабанные перепонки с такой силой, что я забыл правильно дышать. Мои пальцы сжимали стакан, что тот мог вот-вот лопнуть.

Мои губы приоткрылись в немом молчании, у меня не было ни единого слова, чтобы описать чувства к событиям прожитых лет. Я не имел права судить своего отца за то, что он преклонил колени, стискивая зубы пред врагами, убившего его отца.

Всю жизнь мы с Антонио слышали от родителей историю про деда, который сделал очень большой вклад в историю Ндрангеты и умер от сердечного приступа в возрасте семидесяти пяти лет. Бьянка после смерти мужа вернулась на родину в Сидерно и прожила еще тринадцать лет.

– Наверное, он разочарован во мне, – отец потер подбородок, уставившись куда-то мимо меня. – Джузеппе умер, мне даже не пришлось пачкать руки. Патриция и Руфино оказали мне огромную услугу в этом деле. Одна из немногих женщин нашего поколения, которая стояла наравне с мужчинами с высоко поднятой головой.

Патриция действительно была очень сильной женщиной, которая заслужила уважение в кругу мужчин, чьи жены были просто красивыми марионетками. Не знаю, насколько повлияла фамилия ее покойного мужа, было ли то уважение или же навечно влюбленного в нее Руфино, который искусно затыкал многим рты?

– Что насчет родителей Витэлии? – этот вопрос неожиданно всплыл в моей голове. – Имел ли ты отношение к убийству?

– Нет.

– Хорошо, тем лучше для нас.

Мне было важно знать, что моя семья не причастна к трагедии, которая причинила боль моей женщине.

– Теперь ты знаешь, – он налил в свой стакан чуть больше обычного. – И надеюсь, что сделал правильный вывод.

Он наконец поднял на меня свой томный взгляд, ожидая мудрых и правильно взвешенных решений.

– Я не откажусь, – отрицательно качнув головой, сказал я. – Лучше умереть, чем, умирая, сожалеть о том, что не пытался изменить, когда была возможность.

– Кристиано, я рассказал тебе это не для того, чтобы разжечь в твоей душе огонь мести, – он ударил по столу ладонью, как только понял, что я собираюсь уйти. – Даже такой властный человек, как Эмилио Ринальди, был убит! Мой брат, который хотел восстановить Сидерно, был убит! Я не смогу защитить тебя!

– Тогда просто сделай мне одолжение, – я обернул голову, находясь возле двери. – Поверь в меня хотя бы раз.

Дверь приоткрылась, с другой стороны произошел выстрел за спиной, глаза Джины широко раскрылись. Я схватил ее, резко прижав к себе. От громкого хлопка она взвизгнула, зажмурившись. Утыкаясь лицом в мою грудь, я чувствовал, как ее сердце колотится, словно напуганный кролик.

Пуля проскочила, разрывая ткань белой рубашки, царапая мое предплечье, оставляя в стене коридора дыру.

– Джина! – выкрикнул отец, подскочив с места, определенно сожалевший о содеянном.

Сестра подняла свою голову, посмотрев на меня испуганными глазами, ее нижняя губа тряслась от испуга.

– Все в порядке? – моя ладонь нежно провела по ее затылку, успокаивая.

– Господи, что произошло? – мама появилась в проходе, держа руку на сердце.

– Джина, ты не ранена? – отец выдернул сестру из моей хватки, осматривая ее бледное лицо.

– Я пришла напомнить, что нам надо съездить в конюшню, – прошептала Джина.

– Кристиано, твоя рука! – мама схватилась за мое предплечье, когда я вышел.

– Обычная царапина, – скривив улыбку, но она повернулась к отцу, прищурившись.

В холле стояли Вито и Антонио, которые ничуть не были обеспокоены произошедшем.

– Все готово? – обратился я к Морелло, парень кивнул, подавая чистую футболку из сумки, что стояла у выхода.

– У тебя талант, Крис, доводить его, – сказал Антонио, хлопнув меня по плечу. – И никакой совести.

– Она в доле.

Разрывая испачканную рубашку, сменив на футболку темного цвета.

– Папа, – голос Эйми донесся из гостиной, где ребенок стоял, обхватив руками мягкую игрушку. – Не уходи.

– Эйми, папа должен идти на работу, – Лиа склонилась над Эйми, взяв ее за руку, которую она выдернула.

– Детка, не наклоняйся так больше, – попросил Антонио, сделав акцент на вырезе ее зеленого сарафана. – В доме полно мужчин, которые давно не касались тела женщины. Взгляни на Вито, он у нас генерал в этом деле.

– Заткнись! – прорычал парень, ударяя брата в плечо.

– Не уходи! – Эйми вцепилась в мою ногу.

Опускаясь на одно колено, обнимая крохотное тело дочери. Последнее время она стала беспокойнее, капризничала и отказывалась спать в своей кровати.

– Мне нужно уехать, mon amour, – взяв ее личико в свои ладони, поглаживая большими пальцами пухлые щеки ребенка.

Ее нижняя губа затряслась, а на глазах навернулись огромные детские слезы, а после раздался плач. Дьявол.

Это был запрещенный прием, которым пользовались все женщины, чтобы обезоружить мужчину и ввести его в ступор.

Поднимая ее на руки, я стал покачивать Эйми, слегка поглаживая ее спину. Моя мать вышла к нам, протянув к Эйми руки, и та пронзительно завизжала, дергая ногами, в голове зазвенело.

– Тише, все будет хорошо, – как будто я говорил это себе.

– Не уходи, – повторяла она. – Обещала. Мама.

По ее щекам текли слезы, пока она глотала слова вместе с горькими слезами, поглаживая меня по лицу и волосам, заглядывая прямо в глаза. Я готов был провалиться под землю, чувствуя себя безответственным родителем. Чувствуя, как подвожу ее, травмируя психику маленького ребенка.

– Когда ты обещала? – спросил я, мои брови сошлись у переносицы, не понимая, о чем она говорила.

– Рози. Телефон.

Мой взгляд оторвался от дочери и врезался в Лиа, пригвоздив ее к месту, на котором она стояла в шаге от нас.

– Вы что-то скрываете от меня? – мой голос был грубым и требовательным.

Девушка не ответила, ее глаза метнулись к моей матери, которая была в замешательстве, взяв Эйми из моих рук.

– Лиа! – сделав шаг, разрывая расстояние.

– Я не могу уточнять наверняка, но звонок поступил Розабелле, – ее светлые глаза и длинные черные ресницы, окрашенные тушью, захлопали, подбирая оправдание.

– Что еще вы скрыли, когда я просил…нет, когда я приказал? – рука обхватила ее шею, слегка надавив, девушка шагнула назад, врезавшись в дверной косяк.

Антонио возник предо мной, резко отдернув мою руку, в его глазах проблеснула ярость в отношении меня.

– Тихо, босс, кажется, ты забываешься, – прорычал Тони, забирая все мое внимание.

И он был прав, я действительно забылся, но у меня не было намерений причинить Лиа боль, чтобы вытащить правду. Она бы рассказала.

– Как давно? – все, что мне было важно.

– Пять дней назад, – коротко ответила Лиа.

Выругавшись, я двинулся к выходу, набирая номер семьи Монреаля. Прохладный ветер взъерошил мои волосы, когда я большими шагами направлялся на задний двор, где ожидал вертолет по направлению в Оттаву.

Она позвонила Розабелле, что означало нежелание говорить со мной, хотя прекрасно понимал. Витэлия знала мой номер, но она снова выбрала не меня.

***

Вертолет приземлился в приближенном парке Мейджорс-Хилл возле исторического отеля Шато-Лорье, в котором остановился Дэниел. Видимо, решил перестраховаться, поселившись напротив здания парламента в центре города.

– Кристиано, добро пожаловать! К сожалению, мы были не осведомлены о вашем визите, – открывая двери вместо дворецкого взволнованно, поприветствовал меня главный администратор.

– Тогда давай сделаем вот как, чтобы не сожалеть, принесите нам приятный комплимент, – Антонио похлопал мужчину в очках по плечу, передавая бумажку с номером, в который мы направлялись.

– К-конечно, как вам будет удобно, – поправляя очки, ожидая от меня ответа.

– Мы не задержимся здесь более двух часов. Пусть нас никто не беспокоит.

Войдя в лифт вместе с братом, Вито остался в вестибюле для получения доступа в соседний номер. Мне нужны были гарантии, что Триада настроена на дружелюбный прием, в противном случае гости будут ликвидированы.

Постучав дважды, дверь сразу же открылась.

– Кристиано, какой сюрприз! – отодвигая Алана, я вошел, не соизволив пожать его руку.

– А вот и наша китайская наложница Вэй, – Антонио исправил положение, сменив недружелюбие на раздражение.

– Слышал, вашему парнишке снова досталось, – провожая нас до комнаты, минуя гостиную. – Интересно, сколько жизней у парня осталось?

– Позаботься о своей, когда я буду снимать с тебя шкуру за покушение на жизнь моей дочери, – я не забыл.

– Выбирая между двумя, в приоритете та, что очень далеко, – его глаза блеснули от попадания в самую уязвимую точку внутри меня. – Признай, что выберешь ту, что даст кровное потомство, чем всю жизнь защищать чужого.

– С каких пор ты стал таким неблагодарным к своему хозяину? – Антонио не дал мне и секунды, встревая.

Алан открыл двери, пропуская нас вперед, мое тело напряглось, как только я увидел Гаэтано Казалеси, сидящего за столом. Его глаза обратились ко мне, а линия губ скривилась в насмешливую ухмылку.

Это был прецедент, к которому я никак не был готов, Ндрангета не была готова встречать на своих землях Каморру.

27 глава

Кристиано

– Что он здесь забыл? – спросил я, сохраняя отстраненность.

– Добрый вечер, Кристиано, – поздоровался Гаэтано вместо Дэниела. – Как видишь, у моего друга новый бизнес…

– Я не давал тебе слово! – прерывая Казалеси, продолжая смотреть на Дэниела.

– Это деловая встреча. Мы партнеры, помнишь? – отправляя кусок стейка в рот, ответил Дэниел. – Фактически в договоре не было указано, что я не имею права приглашать своих союзников в гости.

Китаец сделал акцент на слове "союз", что означало возможность и территориальность. Неважно, через посредников или напрямую касаясь, он уже был в выигрыше, получая процент.

– Ты на моей территории, а значит, подчиняешься моим установленным правилам. Кланам Каморры запрещено пересекать границу.

– Так было, когда существовала Сидерно, – вмешался Гаэтано, напоминая, что Канада потеряла свои позиции довольно давно.

– Видишь ли, когда ты делаешь необдуманные поступки, тогда это приводит к необратимым последствиям, – добавил Ли.

Антонио скучающе закатил глаза, взглянув на наручные часы.

– Мой любимый сериал начинается в восемь, так что прекращай вести переговоры с серьезными людьми цитатами из любовных романов.

Дэниел склонился к моему брату, я заметил, как напряглась челюсть Антонио.

– Мне любопытно узнать, какие сериалы смотрят серьезные люди? Поделишься? – его голос был ровным и угрожающе тихим.

Брат подался вперед в ответ на жест собеседника, оскалившись и прошептав буквально в лицо Дэниела:

– Случайное убийство китайской наложницы Ли. Детектив, советую.

Цирк прервался, когда в комнату вошли официанты, я дернул Антонио назад. Мужчины одновременно выпрямились на своих стульях, поправляя лацканы. Атмосфера была далека от дружелюбной, мне все еще было непонятно, с каким мотивом была предложена встреча?

В центр стола поставили огромный поднос, накрытый крышкой клош для подачи горячих блюд. Мысль о том, что две организации пировали на моей земле, приводило в бешенство, я был в шаге от того, чтобы не дать команду для устранения. Это было бы очень грязно, но так легко.

Передо мной поставили тарелку со стейком, из которого сочилась кровь, более того, послышался неприятный запах, перебивающий аппетит.

– Мы договаривались об одном. Я не стал вмешиваться в ваши дела с Волларо и покинул Лос-Анджелес, – начал Дэниел, когда обслуживающий персонал вышел.

Антонио поморщился от своей тарелки и облокотился о спинку стула, промолчав.

– Ндрангета предоставила Триаде возможность начать более чистый бизнес, сейчас я точно понял, копаться в мусоре тебе нравится больше.

– Кто знает, какие уловки ты выкинешь? Возможность должна оправдаться, а для этого мне требуется время, – он указал на еду, но от запаха у меня подступил ком в горле.

Гаэтано уже съел все содержимое своей тарелки и с наслаждением курил сигару.

– Подставляя Гаэтано, усложнив ситуацию во Флоренции, мы потеряли очень много денег.

– Более того, полиция стала активна, – Гаэтано бросил уничтожающий взгляд. – Но я не остался в долгу и благодаря Дэниелу в кратчайшие сроки вернул долг семье Ринальди.

Резко вскочив, он вздернул крышку, и то, что предстало моим глазам, обрушилось на меня ледяной яростью. Она сковала меня, точно цепями, пригвоздив к стулу. Кончики пальцев пронзило покалыванием, а взгляд, будто завороженный, не мог оторваться от окровавленной головы моего коня.

Звук заряженного пистолета Антонио напомнил мне о реальности. Стискивая челюсть, я встал с места, возвышаясь над мужчиной, моя тень накрыла его полностью.

– Именно такую реакцию я ожидал увидеть. Молодец, Кристиано, – Гаэтано хлопнул в ладоши.

– Оружие, Антонио. Мы на деловой встрече – это невежливо, – предупредил Дэниел.

Брат сменил прицел с Казалеси на Ли, отрицательно покачав головой.

– У меня не осталось ни одного факта не пустить тебе пулю в башку, так почему я должен ограничивать себя в удовольствии?

Гаэтано подошел к окну, сложив руки за спину, наслаждаясь местью.

– Это все, зачем ты звал меня на встречу? – схватив брата за плечо, ослабляя его пыл.

До тех пор, пока Витэлия не вернется домой, я позволю ему контролировать территорию, точнее, сделаю вид, что позволяю. Мы еще вернёмся, откуда начали.

– Они едут в Лас-Вегас. Начались игры, Бернардо не упускает возможности пообщаться с боссами Альянса Секондельяно, – Дэниел поделился планами Бернардо на ближайшие дни. – И ты не упускай.

Раз в год состоятельные умы организаций встречаются в городе греха, чтобы отдохнуть и наладить связи с бизнесменами и политиками. Зачастую все, что происходит в Лас-Вегасе, остается там, для медийных личностей больше подходит, как «несчастный случай».

– Будь осторожен, когда играешь чужими картами, Дэниел. Я еще не спросил тебя за дочь.

– Старый дьявол попросил об услуге, – попытался обелить себя Ли. – К тому же я не мог быть уверен, что сделка будет приятной. Как жаль, что пострадал ребенок. Но, насколько мне известно, приемные дети несильно травмируют. Всегда можно завести еще.

Дэниел был достоин того, чтобы проломить ему череп. Но не сегодня. Неразумная трата времени, мой разум делает акцент на более важные вещи. Слова иностранца подкрепляли лишь образ в моей голове. Вместо дракона не более чем скользкая ящерица.

– Удачи, Кристиано! Надеюсь, ты окажешь нам услугу, убив Бернардо, а мы постараемся отпустить все обиды прошлого, – Гаэтано высказался напрямую.

Стоило раньше догадаться, Ли давно вынашивал план устранения Бернардо, но не хотел вызывать подозрений остальных кланов. Ему нужно присвоить Лос-Анджелес. Рензо нет, а Марко не был авторитетен в управлении. И все же, братья и чокнутая сестра являлись препятствием, вместе эта троица хуже ядерного гриба. Я же был неплохой возможностью, руками, которые устранят изжившего свой век, чокнутого старика. Мне льстила подобная роль, но ублажать объединившихся за спиной Волларо, очередных тварей. Сомнительная победа.

– Бернардо умрет. Как и ты однажды за свой острый язык, – наконец отвечая, собираясь уходить.

Гаэтано помахал мне рукой, и в эту же секунду его голову пробила пуля.

Тело с широко раскрытыми глазами упало лицом вниз. Дэниел пригнулся, хватаясь за оружие, в комнату тут же вбежали солдаты Триады, целившись в нас с братом, окружая. Я был в замешательстве, поднимая обе руки вверх.

– Какого хрена происходит? – спросил Антонио, и если бы я мог объяснить, то обязательно ответил.

С коридора послышались выстрелы, в проходе появился Вито с нашими людьми, превышая численность китайцев.

– Убрать оружие! – скомандовал Морелло, осмотрев меня на наличие серьезных ранений.

Ли выпрямился и кивнул своим людям, покосившись на труп Гаэтано, кровь которого запачкала бежевый ковер.

– Я предполагал что-то подобное, но не надейся, что Триада подчинится тебе, – Дэниел поправил белоснежную рубашку, убирая оружие. – Ты в невыигрышном положении, а я не настолько уязвим.

– Прибери здесь, и я подумаю над взаимовыгодным партнерством.

Антонио помахал напоследок Алану, осматривая по углам камеры видеонаблюдения. Наши техники обязательно проверят, насколько чисто сработают китайцы, устраняя улики.

– Что случилось? – поправляя воротник рубашки, стоя в лифте, прорычал я.

– Конделло, – начал Вито, но мне было достаточно, увидев лицо Теодоро, как только двери лифта открылись.

На парне не было лица, он был взбешен, даже смерть Казалеси не сняла и десяти процентов напряжение с его обворожительной мордашки.

– Какого хрена ты не берешь трубки! – толкая меня в грудь.

– Полегче, – Вито встал между нами.

– Семнадцать пропущенных Ринальди.

– Он твоя девушка, что ли? Раз брат трубку не берет, значит занят.

Антонио достал свой сотовый,выругавшись, оставляя нас в стороне.

– Конный парк подожгли, а ваша сестра чуть не сгорела заживо, пока искала гребанную лошадь.

По его тону в голосе было понятно, попытки Джины не увенчались успехом, но добавили нашим родителям внушаемое количество седых волос.

– Теодоро, ты преследуешь здесь иные цели, – потирая переносицу, я догадался, что парень хочет вернуться в Америку.

– Алдо отправил меня, чтобы предупредить. Поймав несколько ублюдков на конюшне, твой отец догадался, что Ли устроил ловушку, – проводя рукой по волнистым волосам, будто стряхивая усталость. – В какой-то степени я рад, что мы ошиблись.

– Как только до Флоренции дойдут слухи, Калабрия свяжется с нами, – напомнил нам Вито.

– Уже связались, – брат протянул мне телефон.

– Мы полетим вдвоем, – голос отца был решительным и строгим. – Через два дня ты вернешься домой с женой.

Витэлия

Марко оставил меня у Грейс и исчез. Ни на следующий день, ни позже он не появился. Мы с Грейс перебрасывались лишь обрывочными фразами, большую часть меня тянуло в сон, а по ночам я просыпалась от истошного плача ребенка.

Каждый раз, когда в моей голове возникало желание связаться с Лиа, я гасила в себе мимолетную слабость ради безопасности. Одиночество грызло изнутри, а страх за будущее, в котором меня ждала лишь неизвестность и ребенок в животе, что не больше, чем апельсин.

Поднимаясь с кровати, я вышла в комнату, чтобы выпить стакан воды. Грейс сидела на диване, укачивая Элиа, ее тусклый цвет лица заставил чувствовать себя виноватой.

– Если хочешь, – наливая в стакан воды, неуверенно начала я. – Я могу побыть с ним, а ты отдохнешь.

Учитывая, что я совершенно ничего не знала о маленьких детях и, скорее всего, Грейс не доверит мне своего ребенка. У нее нет причин доверять мне. Странно, что она до сих пор не выставила меня за дверь.

– Как ты себя чувствуешь? – она склонила голову набок, похлопывая ребенка в процессе укачивания.

– Не думаю, что могу ответить на этот вопрос честно, – выдохнула я, присаживаясь рядом.

Моя тошнота превращается просто во что-то неконтролируемое, даже стакан обычной воды дается мне с трудом по утрам.

– У меня есть рецепт травяного чая, который помогал во время беременности, – Грейс улыбнулась.

– О, думаю, сейчас все в порядке. Спасибо.

Меня одолело смущение, особенно после того, как я едва не выболтала страшную правду – что моя семья причастна к гибели ее любви. Я была резка с Грейс, но она продолжала проявлять свою доброту.

– Он почти уснул, не беспокойся, -девушка взглянула на часы. – В пять часов будет смена людей возле дома, у тебя есть все шансы уехать.

Сведя брови к переносице, я не совсем поняла, к чему клонит Грейс, а потом просто не могла поверить, что эта девушка предлагает мне побег.

– Хочешь подставить меня?

– Хочу, чтобы ты продолжала бороться, пока есть возможность. Давай, тебе надо переодеться!

Девушка поднялась, хватая меня за руку, уводя за собой. Уложив сына в кроватку, она открыла дверцу обшарпанного шкафа и достала оттуда одежду, вручая мне. Ее глаза горели, так, будто сама готова к побегу.

Переодевшись, я собрала волосы, надевая черную кепку, чтобы скрыть лицо.

– Отлично, выглядит неброско, как раз то, что нам нужно, – оглядывая меня с ног до головы, открыв кухонный шкаф. – Вот возьми, думаю, тебе он понадобится больше, чем мне.

В ее руках был пистолет, я не решалась взять его, уровень волнения так быстро овладел моим телом, что к горлу подступила мгновенная тошнота. Грейс как будто прочитала мои мысли и вложила пистолет в мою руку, затем, присев на корточки, достала небольшой рюкзак, вложив туда несколько пачек с деньгами, телефон и бутылку воды.

– Подожди, тебе оно тоже нужно, для безопасности, – останавливая девушку, настаивая забрать оружие.

Она усмехнулась, отмахиваясь от моих слов.

– Я никогда не держала оружие в руках. Честно, меня никогда такое не привлекало, если мне действительно понадобится защита, разделочные ножи куда более эффективнее.

– Спасибо, Грейс! – я крепко обняла ее, застав врасплох. -Правда, спасибо.

– Поторопись, Витэлия.

Через двадцать минут я добралась до ближайшей станции метро, из-за раннего утра люди на пути встречались редко, но каждый вел себя подозрительно.

– Гормоны действительно влияют, – прошептала я, обнимая себя руками.

Забившись в самый угол вагона, снимая кепку, я присмотрелась к карте метро, решая, куда двигаться дальше. Денег, которые дала Грейс, хватит, чтобы на время уехать из города и затаиться на время. Вылететь ближайшим рейсом было невозможно, мой паспорт остался в Канаде.

– Нет, я не могу вот так уехать, – прикусив нижнюю губу, вздыхая от ужасных мыслей, что посетили мою голову.

Бернардо стратегически подкованный человек в плане мести, и он не раз продемонстрировал, что за каждым неподчинением он делает два шага вперед. Павези мертв, а это значит, что следующим мог быть кто угодно. Тео тоже мог умереть, однако остался в живых. Было ли это прямым намеком на следующую жертву в его списке?

В желудке заурчало, я достала из рюкзака воду, сделав несколько маленьких глотков, чтобы не разбудить тошноту.

На одной из остановок зашли парни в майках с изображением пальм, если я не могу сбежать, то хотя бы посмотрю на жизнь Лос-Анджелеса глазами туриста.

– Извините, – позвав светловолосого парня. – Не подскажете, какой здесь самый популярный пляж?

– Веннис-Бич самый крутой пляж. Горячие студентки и не менее привлекательные парни, – ответил его голубоглазый друг, подмигнув мне. – Мы как раз туда направляемся, хочешь с нами?

– О, нет-нет, – мой телефон завибрировал в кармане, я заерзала на месте. – Думаю, я слишком скучная для таких мероприятий.

Какого черта кто-то мог позвонить по этому номеру? Сим-карта была одноразовой, как и прошлая, которую я смыла в унитаз.

– Ты не похожа на девушку, с которой мне было бы скучно, – парень не унимался, присев рядом. – У тебя красивые глаза. Ты иностранка?

Он потянулся к моей голове, но я тут же пригнулась, останавливая. Прикладывая телефон к уху, случайно поднимая взгляд на окно, связывающее вагоны, встречаясь с ледяными глазами Марко.

– Скажи ему отвалить до того, как этот поезд остановится!

Мое сердце бешено забилось не от угрожающих слов, а от осознания того, что все это время он был моей гребаной тенью. Как долго он уже следит за мной?

Поезд стал предательски сбавлять скорость, Марко двинулся к выходу.

– Черт, отойди от меня! – вскочив с места, я направилась по вагону в другой конец.

Двери открылись, я проскочила в соседний, затем в следующий, и так несколько раз, заметив, как Марко следует за мной, играя в ту же игру. На последней секунде перед закрытием дверей он поймал меня, резко одернув за плечо.

– Как долго? – закричала я, пока поезд удалялся с платформы.

– С самого начала, vendetta. Неужели ты думаешь, что я не знаю Грейс? – его жестокий, хладнокровный взгляд смягчился.

– Где ты был?

– Переживала?

Выдыхая, я склонила голову, не в силах поверить, что, чтобы я ни сделала, меня возвращает обратно. Волларо и правда очень влиятельны в Лос-Анджелесе, каждое дерево нашептывает им о местоположении, кого они пожелают.

Развернувшись, я двинулась по указателям на выход.

– Каково это быть недостаточно сильной, чтобы справиться с хаосом вокруг тебя? – мои руки сжались в кулаки.

– Ошибаешься. Я и есть хаос, что пожирает тебя, и который ты отказываешься принять.

Развернувшись на ступеньках, наши лица оказались в опасной близости, но я не дернулась, лишь задержала дыхание, сомкнув губы. У Марко поразительно глубокие, ледяные глаза, сравнимые с айсбергом, который выглядит на поверхности неприметно и безобидно, но, когда ты погружаешься на глубину, осознаешь, какой масштаб бедствия может нанести неизвестность.

– Я принял это гораздо раньше, чем понял, – его взгляд переместился на мои губы, он разорвал расстояние, поднимаясь дальше.

Мы вышли на улицу, я едва успевала за его широким шагом. Эмоция разочарования не покидала меня, а вместе с этим злость пеленой затуманивала разум, превращая в невыносимую Витэлию.

– Ты просто не знаешь, на что способна раненая женщина. И лучше бы тебе не знать этого, потому что с этим не сможет справиться ни один мужчина!

– Не проблема, vendetta. Я привык к твоей страстной гордости и холодному «здравствуй», – к нам подъехала машина.

– Я не здороваюсь.

– Ты научишься.

Открывая мне дверь на заднее сидение, подытожив, что птичка все еще в клетке.

– Смотри, мы договорились, но выходит, что обещание сдерживаю тут только я, а ты продолжаешь вести нечестную игру.

– Для тебя в моем рационе будет только одно любимое блюдо: «я тебя не хочу».

Марко широко улыбнулся, оголяя белоснежные зубы, нарисовав в своей голове ужасные картинки, я была уверена, они были омерзительны.

– Очень заботливо с твоей стороны. И знаешь ли, я очень благодарный, вылижу каждую тарелку, что ты мне подашь.

– Что с тобой не так? – толкая его в грудь от мерзких высказываний. – Ты эгоистичный, высокомерный, извращенный маньяк! – забираясь в машину, не желая больше разговаривать.

– Но я твой маньяк.

С этими словами он захлопнул дверцу машины, и я встретилась с Анджело взглядами в зеркале заднего вида. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы достать и направить пистолет в его затылок.

– Выходи из машины!

Марко открыл дверь, не решаясь сесть, оценивая происходящее.

– Шпионка до сих пор злится, – Анджело усмехнулся, поворачиваясь к брату.

– Я выстрелю, и вы оба знаете это. Так что выметайтесь из машины! – толкая парня в плечо пистолетом, чтобы тот поторопился.

– Давай, Анджело, сделай, как она просит, – Марко на пассажирское сидение. – А ты садись за руль.

Я вышла из машины, все еще целясь в парня, который лениво выбирался.

– Хочешь, чтобы я попросил прощение? – на парне была красная бандана, из-под которой вылезали светлые кудряшки.

– Меньше попадайся мне на глаза, малыш, а то, – я указала на глаз, на котором все еще виднелся желтоватый синяк. – Есть вероятность получить пару.

– Запомни, здесь никто не извиняется, особенно перед женщинами.

– Токсичные люди не извиняются, а пытаются доказать, почему это сделали. – я сделала выстрел, пуля задела его левый бицепс, но Анджело не шелохнулся, зато его челюсть сомкнулась от боли, что пронзила руку.

Марко продолжал наблюдать за младшим братом, который буквально закипал от злости, но что-то продолжало его сдерживать. Забравшись на водительское сидение, переключив коробку передач, нажала на педаль газа, срывая машину с места.

28 глава

Витэлия

– Когда-нибудь уровень ненависти к вашей семье должен же иссякнуть? – пробормотала я, закипая буквально изнутри от злости.

– Анджело не делает глупости без причины или по приказу, лишь из удовольствия.

– Удовольствие боли и крови. Гены – страшная штука.

Останавливаясь у светофора, замечая счастливую семейную пару, идущую по улице. В груди что-то кольнуло, я поморщилась.

– Останови машину на ближайшей парковке.

Марко был очень внимателен к мелочам, но иногда он не подавал виду, зато действия говорили об обратном, выдавая его. Он был грубым, неловким, когда дело касалось проявления заботы.

Выполняя просьбу, я положила голову на руль, прижимая ладонь в области грудной клетки. Марко оказался так быстро с моей стороны, не касаясь, но пытаясь проанализировать состояние.

– Тебе нужно гребанное спокойствие в вещах, которые не зависят от тебя! – он злился на то, как реагировало мое тело.

– Это мой ребенок, ты не имеешь права беспокоиться о нем, – отодвигая его рукой, чувствуя, как напряглось его тело от моего касания.

Перебравшись на заднее сидение, я свернулась калачиком, не желая разговаривать.

– Нам нужно в больницу? – я молча покачала головой.

Нет еще такого лекарства от тоскующего сердца. Когда у человека болит душа, сознание буквально транслирует эту боль в повседневность: в прохожих людях, фотографиях на стендах, еде, музыке, фразах, которые невольно срываются с губ. Словно мир тоже чувствует и переживает эту боль вместе с тобой и неосознанно делает еще больнее, освежая память до мелочей.

– Мне нужно поесть, – охрипшим голосом ответила я.

На этот раз он не стал угрожать мне, предостерегая, если мне снова придет в голову убежать. Марко, блокируя двери, оставил меня наедине с собой и проклятыми мыслями о Кристиано. Поджав колени к груди, обхватывая себя руками, я негромко заплакала.

– Я скучаю по тебе.

Однажды столкнувшись с любовью благородного мужчины, ты никогда не променяешь на что-то меньшее. Кристиано с первого дня был честен в своих намерениях и осторожен к моим чувствам. Он был верен своим принципам, обладающий мужеством, но сохранившим живое сердце, с любовью мужчины, с кем можно проливать слезы, не боясь задеть свою гордость, с тем, кому можно говорить о своей любви и не испытывать чувства поражения. Кристиано тому доказательство в моей жизни, что такие мужчины существуют.

Тогда я не могла ценить этого всецело, надеясь на лучшую жизнь в одиночку. В то время, пока другие хотели избавиться от меня, он просто пришел и забрал, не дав никому и шанса.

На какое-то время я задремала, потому что совершенно не помню, как вернулся Марко. Открыв глаза, я приподнялась на руках, ощущая легкое головокружение.

– Еда в пакете, – отстраненно сказал блондин, продолжая управлять одной рукой.

– Когда я стану покладистой, твой интерес пропадет, – откусив кусок сэндвича, начала я. – Ты никогда не любил. У тебя фетиш на мое поведение к тебе. Нравится, когда тебя отталкивают. Это не любовь, а больная привязанность.

– Меня устраивают оба варианта. Любовь или ненависть, никакой разницы, если место в твоем сердце занято, то я поселюсь в голове.

– Ты казался другим… с Грейс, – доставая бутылку с водой, запивая сухую пищу.

– Быть несчастным – тоже выбор. Я не прошу тебя готовить мне еду и делить постель, просто быть рядом. Этого достаточно, в обмен я полностью покрою твои желания, ты и ребенок не будете ни в чем нуждаться. Полная безопасность.

– Нас есть кому защищать.

Машина остановилась, по красным фонарям я поняла, что мы в Чайнатаун. На приборной панели было около десяти утра. Жестом Марко предложил мне следовать, впереди уводя по другую сторону от места, в котором меня обычно держали. Проходя мимо склада с заморозками, заходя в небольшую пристройку.

– Ты боишься одиночества, – открывая дверь, сказал Марко. – Но если ты не примешь мой вариант, то все, кого ты любишь, погибнут. Разве это не худшее одиночество?

Я подняла на него взгляд, инстинктивно прикрывая живот руками. Его рука подтолкнула меня к комнате, дверь которой открылась, и появился молодой парень, кажется, его звали Джейсон.

На нем была темная футболка, готова вот-вот лопнуть на его накаченном теле, все руки были покрыты татуировками, добавляя образу и короткой стрижке вид человека, который недавно вышел из тюрьмы.

– Нам потребуются седативные, чтобы змея не кусалась?

Посмотрев на Марко, но тот лишь отрицательно покачал головой, взглянув на меня.

– Что вы собираетесь делать?

– Каждый вошедший в клан Каморры должен набить тату, – объяснил Марко. – Женщины не исключение.

Ндрангета – единственная, кто не пачкал тела замысловатыми рисунками на теле. Татуировки делали по желанию, ничем не отличаясь от обычных людей, приобщенных к подобному искусству. В прошлом организации было проще найти своих людей, но в современных реалиях это стало проблемой. Полиция все чаще стала списывать политические ошибки на мафию.

Мой взгляд устремился на горло блондина, точнее, огромного паука, который опутал его шею своими лапами. Паук Марко не мог не бросаться в глаза, особенно когда его кадык ходил, насекомое оживало. Я не боялась, но это вызывало в моем теле тревогу.

– Хорошо, только у меня есть условие.

Мужчины переглянулись.

– Ты освободишь некоторых девушек из клуба.

Я искренне надеялась, что Дашери сможет вернуться домой.

– Договорились, – также быстро соглашаясь, устав от болтовни, ответил Марко.

– Если она вцепится в мои глаза, я не буду сдерживаться, – предупредил друга китаец.

– В этой комнате четверо, не забывай.

Марко плюхнулся на диван, закинув свои длинные ноги на ближайший стул.

– Мы можем попробовать возле ключицы, – азиат сел возле кресла, осматривая меня. – Запястье, или же можем на бедре.

Касаясь края моей футболки, чтобы оголить кожу, в ту же минуту Марко подскочил к нам и перехватил руку Джейсона.

– Это должно быть на всеобщем обозрении, а не скрыто от глаз.

Джейсон ухмыльнулся, затем указал мне на стул, подготавливая необходимые инструменты для работы. Через сорок минут полной тишины я, наконец, смогла подняться с неудобного табурета. В этот же момент в комнату вошел Бернардо в окружении своей охраны. Атмосфера резко изменилась, даже Джейсон показался мне напряженным, встретившись с отцом Марко.

Мужчина оглядел меня с ног до головы, а затем обратился к сыну:

– Все готово? Надеюсь, Алдо понравится мой сюрприз.

– О чем речь? – я напряглась, сделав шаг.

– Мой старый товарищ решил присоединиться к ежегодным играм. Я уже и забыл, как искусно он обворовывал политиков и бизнесменов.

Бернардо посмеялся, оперевшись на декоративную трость, я сглотнула. Кристиано тоже там будет, взглянув на Марко, что продолжал сидеть на диване, мысленно понимая, что все в очередной раз спланировано.

– Не переживай, я тебя не трону, если будешь послушной. Мы же договорились, не так ли? – не дождавшись моего ответа, он развернулся к выходу. – Вам пора выезжать.

Это все, что я успела услышать, когда мое сердце рухнуло, будто я сорвалась с обрыва.

– Куда мы должны поехать?

Мои глаза требовали больше информации от человека, который совершенно спокойно провожал отца взглядом, готовый вот-вот обороняться. И как только он был убежден, что ничего не произойдет, обернулся, поднимаясь с места.

– В Лас-Вегас, вендетта. Мы едем в город грехов.

Кристиано

– Ты знал? – спросил я отца, сидя в самолете.

– Я уверен, что Гаэтано и Дэниел давно спелись за спиной Бернардо.

Отец глубоко вздохнул, о чем-то размышляя, потом взглянул на мою перебинтованную руку, и в его глазах пробежало сожаление.

– Никак не могу понять, почему Волларо оказывают такое влияние на китайцев? Ли все еще ведет двойную игру.

– Триаде нужно сохранить выход в порт Италии, а Гаэтано – деньги и защита. Раньше, когда отец Дэниела был жив, Волларо действительно требовалась поддержка. Сейчас благодаря солдатам, что собрали Рензо и Марко, клан превосходит китайцев. Ли это понимает, опасаясь действовать.

– Рензо и Марко всегда делали всю работу, он не более чем старый стратег, не исполнитель. Больше нет.

– Я готов уйти в отставку, как только у тебя появится наследник.

Папа действительно желал этого, он всегда сожалел, что проводил с нами мало времени. Но больше всего он чувствовал груз вины, что мама оставалась без его внимания. Хоть Ясмина Ринальди никогда не жаловалась на недостаток любви, отцу всегда было мало.

– Мама давно хотела в Великобританию, – напомнил я, но отец знал желания своей женщины куда больше, чем я.

– Джина будет поступать через несколько лет, думаю, нам нужно обустроиться там заранее.

Конечно, он не оставит сестру одну в другой стране, пока Джина не получит диплом. Когда мы учились с Антонио, отец заказывал нам билеты на Рождество, а подарками были тренировочные спарринги против лучших бойцов Ндрангеты. Возвращались мы в общежитие с фингалами, что чаще вызывало вопросы у работников с паспортного контроля.

– Можем ли мы доверять Франческо?

Я спросил отца наверняка, потому что отчетливо помню, как босс Австралии терся вокруг моей жены, признавая огромную любовь к покойному Джузеппе Конделло.

– Мы можем быть союзниками, в остальном… – отец задумался, взяв бутылку воды. – Австралия преследует свои цели, мы же просто занимаем позиции, чтобы контролировать круглый стол. Никто из сантистов нам не будет устраивать ловушку. Не теперь, когда большая часть проблем похоронена.

– Он едет на игры или для контроля? – мне стало любопытно.

– Наша война с Волларо дошла до высших личностей – Vangelo, сантисты залегли на дно. Пока точных распоряжений нет, они наблюдают.

Если Vangelo заинтересовались, значит, есть шанс, что скоро власть может резко смениться.

– Франческо нужен принц, – речь шла о Теодоро. – Он хорошо воспитал своих детей, передав управление, возвращаясь на родину. Сейчас он видит потенциал в Теодоро, и это неплохо. Последний из Конделло, единственный, кто вовлечен в дела Калабрии и знает больше кого-либо.

– Тео знает о предложении? – я потер виски от наступающей головной боли.

– Знает, и он готов вернуться в Италию.

Вот почему парень не рвался с нами в Лас-Вегас. С его желанием управлять, собственно, к чему каждого мальчика в семье и готовят, для Теодоро это огромный шанс.

Но мне не нравился факт того, что с помощью родственников Витэлии они могли манипулировать мной. Она никогда не откажется от кого-либо из троих кузенов, а значит, будет готова всегда идти на помощь.

Странно, что Элена до сих пор не позвонила мне напрямую. Но Вито пару раз докладывал мне, что Фамилия готова помочь.

– Я знаю, зачем ты ездил в Лос-Анджелес, – сказал отец, его взгляд на удивление не был осуждающим, что я работал за его спиной, за спиной Ндрангеты. – Это была намеренная перестрелка.

– Рензо был заинтересован в определенных последствиях нашего союза, остальные члены клана ничего не знают.

Это действительно было так, Марко никогда не знал о наших встречах в Вегасе, как я не знал о существовании Анджело.

– Быть может, если бы Марко знал…

– Он не верил никому, кроме старшего брата. Мои слова ровным счетом никак бы не повлияли на его действия.

Отец приложил пальцы к подбородку, трогая щетину.

– Тогда предложи ему факты.

– Как только будет подходящее время, отец.

Мы с Рензо познакомились в Лас-Вегасе на съезде очередных игр, отец взял нас с Антонио в качестве наблюдателей. Мама тогда была в гневе, ведь Антонио было всего тринадцать, и его пубертат набирал обороты. К сожалению, она была права, после парочки украденных бокалов шампанского ловеласа Тони было не остановить. Этот парень умудрился наблевать в поющие фонтаны и чуть не утонул.

Рензо каким-то образом заметил его, пожертвовав своим свиданием на одну ночь, полез спасать моего брата. Все то время, пока Антонио спал на лавочке, мы общались с Рензо, он не показался мне каким-то враждебно настроенным, но когда наши отцы разговаривали, я заметил взгляд голубых глаз на себе. Отец предупреждал нас держаться подальше от сыновей Волларо, но в ту ночь Рензо показался мне совершенно не таким, как его отец, хоть он был старше на четыре года.

Наши встречи продолжались, каждый год в том же самом месте. Он делился со мной разными историями политиков и их жизни, какими уязвимыми они могут быть, когда теряют власть и достаток. Остаются беззащитны, и тогда Каморра, преследуя собственную выгоду, может оказать услугу.

«Каким ты видишь свой век, Кристиано?»

После этого вопроса я впервые серьезно задумался, все, что я делал, – действовал по шаблону, который был навязан организацией.

Мальчиков в мафии рожают только ради одного – наследия, потом ты повторяешь дело своего отца, а твои дети перенимают твое. Я хотел разорвать этот круг. Хотел создать что-то свое, при этом не терять связь с Италией, но моим домом была Канада с рождения.

Тогда я стал еще больше учиться: бизнес, аналитика, чаще взаимодействовать с другими боссами локале. В университете я познакомился с нужными мне людьми, заведомо проанализировав, в каком году будут поступать дети нынешних акционеров авиационного альянса. И когда Ндрангета впервые попала в круг акционеров воздушного бизнеса, у меня появился шанс возродить Сидерно.

Когда отца посадили, мы были готовы к фаиде, но Рензо настоял о личной встрече.

«Я позабочусь о вашем отце».

Рензо сдержал свое слово, он действовал за спиной отца и перебил всех потенциальных убийц, которых нанял Бернардо в случае, если Ндрангета пересечет границы. Взамен мы заключили пакт, и я стал главным партнером Рензо по приобретению земли, на которой он планировал строить собственный казино-отель.

Я не сомневался в Рензо, доверял его слову, которое закреплялось действием, но вот Марко был ненадежной фигурой, скрытой и отстраненной. Он всегда ходил тенью за братом, смотрел с презрением и враждебной надменностью. В одну из встреч я рассказал об этом, тогда выяснилось, что Марко не кровный сын Мартины и Бернардо.

Глава клана отличался своей любвеобильностью к женщинам и часто не хранил верности супруге. Когда семья жила в Спрингфилде, им приходилось сотрудничать с албанской мафией, где продавали женщин, которые после работали в стриптиз-баре на Волларо. Именно так Бернардо познакомился с некой Арбери, которая в девятнадцать лет родила в подсобке мальчика, а затем бросила в канализацию в надежде, что ребенок не выживет.

«Я едва успел спасти этого парня, он был таким мелким», – затем он усмехнулся, потирая мозолистые ладони.

Рензо выглядел как машина для убийств лишь только внешним видом, его уши были поломаны, на щеке виднелся шрам, а голос грубый и осипший. Как бойцовский пес, которого выбросили в клетку с волками, и ему пришлось победить.

Нам с братом никогда не приходилось бороться за внимание родителей, я получал более чем достаточно.

При последней встрече в Лос-Анджелесе я знал, что Каморра не имеет никакого отношения к нападению. Я должен был попросить Рензо об услуге, чтобы устранить того, кто беспокоил Витэлию. Последнее, что он мне сказал:

«Нам нужно сыграть убедительно, отец слишком подозрительно отнесся к встрече».

Мы оставили по пуле в своих телах для большей убедительности обеих сторон, и по прошествии двух дней, когда я вернулся в Канаду, тело Рензо было обнаружено на территории Сиэтла.

– Начало месяца не такое плохое, верно? – спросил меня Франческо, когда я делал ставку, погруженный в воспоминания.

– Первый поток туристов, – наблюдая за вращающейся рулеткой. – Еще не сезон, но вы уже довольны.

– Когда дела идут хорошо, почему я должен грустить, – он тихо посмеялся. – Скоро все закончится.

– Мне будет нужна неделя в Милане.

– Женщинам нужно снять стресс?

Я, наконец, поднял взгляд, засовывая руку в карман брюк. Это было предупреждение, а не просьба.

– Не думаю, что должен отчитываться.

– Мы договоримся, – он кивнул мне, направляясь к отцу.

Ставка была сыграна, никогда не любил тратить деньги на то, в чем не уверен. Был бы Антонио здесь, он изнасиловал навыками игры в покер всех окружающих. Он хорош в этом, ловкость рук и максимальная привлекательность.

Выходя в общий зал, проходя мимо игровых автоматов, на меня налетела девушка и едва не упала.

– Простите, пожалуйста, не заметила вас, – она кокетливо поправила прядь волос.

– Будьте аккуратны.

Поспешив к выходу, не дожидаясь вопросов для продолжения беседы, я опешил, увидев ее. Меня бросило в холод, а потом резко в жар. Пространство вокруг будто замедлилось, и только сердце взволнованно забилось.

Витэлия шла под руку с Марко в белоснежном шелковом платье с переходящим градиентом кроваво-красного цвета. На какое-то мгновение мне показалось, что это действительно кровь.

Кровавая невеста. Дьявол, она выглядела как гребанная невеста.

Она была прекрасна. Но ее тело, она так сильно похудела, и взгляд моих любимых синих глаз буквально стал стеклянным и безжизненным.

Стискивая челюсть, я оторвал свои ноги с места, идя прямиком навстречу, но то, что произошло в следующую секунду, ударило меня со всей силы, заставив почувствовать себя недостойным и никчемным.

Она не удостоила меня взглядом. Наши тела разделяли жалкие сантиметры, и я, опьяненный ее запахом, почувствовал, как сердце в груди судорожно забилось. Витэлия прошла мимо меня, будто мы никогда и не были знакомы, словно я призрак давно ушедший, но все еще следующий за ней.

Всё, что мне оставалось, смотреть ей вслед, пока внутри я горел от злости и желания прикоснуться.

29 глава

Витэлия

Я сильнее сжала руку Марко, когда мы проходили мимо Кристиано. Едва приоткрыв рот, словно рыба, глотающая воздух, я задыхалась, и безумие обжигало изнутри.

– Помни, о чем мы говорили, моя дорогая Витэлия. Тогда я сдержу слово, главное, чтобы ты держала свое.

Бернардо величественно прошел мимо нас, касаясь моего плеча, пропуская Мартину вперед в вип-комнату, где присутствовали исключительно люди нашего общего круга – мафия.

Нельзя вступать в диалог с кем бы то ни было, разговаривают только мужчины, ты всего лишь сопровождающий трофей. Нельзя касаться, смотреть и даже думать. На моей шее было рубиновое ожерелье, которое будет бить током каждый раз, когда я буду ошибаться в своих действиях.

Очень изысканное и невероятно дорогое причинение боли, но Волларо готов платить любые деньги, чтобы наслаждаться чужими страданиями.

– Добрый вечер, господа, – Бернардо действительно чувствовал себя в безопасности. – Пусть удача будет на стороне тех, кому она действительно нужна.

Он пожал руку первому мужчине в классическом костюме, затем оглядел женщину в серебряном платье, что стояла в кругу своих скучающих собеседниц. После взгляд устремился в центр, где играли в покер. Алдо стоял рядом с Франческо и другими боссами Нью-Йорка.

Мои руки похолодели, я все еще ощущала взгляд Кристиано на своем затылке, но мне было страшно обернуться. Все, что мне оставалось, быть равнодушной как внутри, так и снаружи.

– Где твой брат? – задала я вопрос Марко, пока мы следовали по пятам за его родителями.

– Он мне не отчитывается.

Каролина потерялась сразу же, как мы вышли из отеля, но Анджело я не видела с тех пор, как пустила в него пулю. Бернардо тщательно скрывает своего младшего сына, осознавая, какой огромный туз припрятан в рукаве.

– Я думал, ты пропустишь игры в память о Рензо, – мужчина худощавого телосложения, оперевшись локтями на стол, выбросил карты перед соперниками. – Флеш. Но он бы не простил нас, если бы мы не сыграли.

– Эдоардо, мой верный друг, – Бернардо рассмеялся, обнимая старого союзника в дружеском приветствии. – Алдо, думаю, вы должны быть знакомы с кланом Контини.

– Пройдем к столу, – Алдо приблизился к нашей компании, бросив взгляд на меня. – Мне не терпится познакомиться с новыми членами вашей семьи, – снова взгляд на меня.

Все, что мне оставалось, это буравить пол своим взглядом. Волна стыда и беспомощности охватывала меня с каждой секундой.

Мои колени подкашивались, но каблук не был на то причиной. Атмосфера людей разных организаций, которые имели причины оставить красное пятно на стене, играли совместно в покер. Это походило на водяное перемирие после долгой засухи.

Добравшись до места, я ухватилась за стул, как вдруг теплая и безумно родная ладонь накрыла мои пальцы. Запах мужского легкого, освежающего парфюма донесся до меня, я хотела, чтобы тепло рук не прекращалось. Кристиано отодвинул мне стул, приглашая сесть, и я буквально упала, после чего почувствовала легкий ток, и моя шея напряглась.

Бернардо следил за нами, усаживаясь напротив. Увлеченный беседой с Эдоардо Контини, не мешало доставлять мне боль одновременно, за каждый чертов взгляд.

– Тебе не идет красный, mon ame, – ровным тоном сказал Кристиано, громко выдохнув.

Поджав губы, я сложила ладони, припечатав их к поверхности деревянного стола. Не разговаривать с ним было куда сложнее, чем казалось. Я смотрела на Мартину, потом на женщину рядом, они все молчали.

– Выпьем шампанского! – поднимая бокал, предложил Франческо. – За встречу.

Клянусь, я бы залпом осушила свой бокал, чтобы устранить нервозность. Кристиано пододвинул бокал ближе ко мне, черт.

– Она не пьет шампанское, – Марко перехватил бокал, оставляя подальше.

– С каких пор ты решаешь за мою жену? – Кристиано подорвался с места.

Все устремились в нашу сторону.

– Может быть, с тех самых пор, когда она выбрала не тебя.

Во рту пересохло, ощущая над собой зловещую тень мужа. Кристиано был готов вцепиться в глотку Марко, после сказанных слов. Краем глаза я заметила, как он дернулся.

– Нет, пожалуйста, – едва мои руки коснулись его, я задохнулась от боли.

Издавая приглушенный стон, прикладывая руки к груди. Мимолетная боль, пронизывающая все тело, резко отступила.

– Что случилось? – фокус внимания Кристиано был снова на мне.

Он опустился обратно на свое место, взволнованно изучая меня и причину, которая создавала дискомфорт.

– Не мог бы ты подать мне стакан воды? – отвернувшись, я коснулась руки Марко. – Марко.

Повторила я, толкнув мужчину, чей взгляд прожигал спину отца. Он медленно обернулся, и ледяная синева его глаз скользнула вниз, к моему ожерелью. Движение было стремительным: рывок – ожерелье рвется, частички камней осыпались на стол, звонко отскакивая от поверхности.

Эта была безмолвная война взглядов отца и сына, что-то радикальное и неукротимое.

– По случаю нашей встречи, – начал Алдо, отвлекая всех присутствующих. – Я бы хотел прояснить очень важную деталь, Бернардо, при всех.

– Говори, – Волларо старший был спокоен, сложив руки в замок, словно не желал смерти сыну секунду назад. – Только будь внимателен к деталям.

– Моя жена, Витэлия, – вмешался Кристиано. – Находилась в плену у Каморры, что нарушает закон, вторгнувшись на мою территорию.

– Упускаешь детали, юноша, – поправил Бернардо.

– Лишь только в момент, когда мог перерезать твою глотку. Действительно, здесь я упустил момент.

– Какая нам с этого выгода, поддерживать чью-то сторону? В Лас-Вегасе все равны, и независимо от неприязни мы уважаем друг друга, – Контини не поддерживал, но и не отрицал кровавой бойни, если дойдет до перестрелки. – Напомните мне, почему умер Рензо?

– Слухи приводят к мнению, не закрепленное фактом, – бросил в ответ Кристиано.

Его грудь вздымалась, он был похож на разъяренного быка, такой величественный и безумно сексуальный в порыве гнева. Он все еще был моим.

– Тебе недостаточно того, что человек лежит под землей? – по другую сторону от меня Марко приходил в ровное состояние.

Моя трясущаяся рука обхватила стакан с водой, поднося ко рту, сделав маленький глоток.

– Почему мы все еще обсуждаем это в присутствии женщины, которая могла бы разъяснить ситуацию? – мужчина из американской семьи обратился ко мне. – Витэлия, вас действительно держат насильно, и вы хотите вернуться?

Чтобы у тебя не было сомнений, я поясню. Алдо и Кристиано приедут только с одной целью, убеждения, они в этом отличные игроки. Два человека против моих ребят, не думаю, что будет проблемой. Поэтому, как только ты сделаешь неправильный выбор, они умрут. Не расстраивай меня, невестка.

С этими словами Бернардо вышел из примерочной, оставляя меня полностью опустошенной. В ужасном белом платье с кровавым градиентом и россыпью рубинов, вшитых в нежную шелковую ткань.

Я всегда буду желать ему смерти, засыпать и просыпаться с этой мыслью. Всегда.

Максимально спокойно опустив стакан, я взглянула на Бернардо, а затем сказала:

– Могу ли я ответить? – спрашивая разрешение у Бернардо.

Кристиано, нахмурившись, посмотрел на меня, скорее, он был удивлен, когда я просила разрешения. Потому он никогда не запрещал, а я никогда не спрашивала.

Бернардо кивнул. И я посмотрела на Алдо, готова делать то, что у меня получалось лучше всего – огорчать.

– Как думаете, хотела бы я вернуться в организацию, где члены совета предают своих же людей? – слова хуже пуль. – Хотела бы я жить с людьми, зная, что они не держат свое слово и зачищают целое локале? Служить тем, кто предает, обвиняя в смерти брата?

Алдо растерянно на меня смотрел. Замешательство на лице застыло, и он ослабил галстук, явно занервничал от моих слов.

– Волларо не похищали меня, я добровольно пожелала остаться с Каморрой. Потому что на протяжении всей жизни…

Я обернулась на Кристиано впервые, увидев его темные глаза, которые продолжали смотреть на меня с нежностью, но они терялись в вихре мыслей от сказанных мной слов.

Прошу, прости меня.

– На протяжении всей моей жизни на меня нападали те, кто должен был защищать.

Меня впервые охватило худшее чувство из всех – отказываться от человека, не желая того, но понимать, что это нужно сделать.

За прожитый год я даже не сказала, как сильно его люблю. Когда он постоянно только и делал, что подтверждал, был предан и любил меня. Мой острый, вспыльчивый, колкий характер. Мою гордость и неуступчивость. Поддерживал, оберегал и защищал, а я пытаюсь оставить в его груди дыру, которая будет напоминать ему о женщине, что отказалась от всего хорошего, что он долго и упорно доказывал, прокладывая доверие.

– Что он сделал? – этот ровный и глубокий тембр голоса не сулил ничего хорошего. – Что он тебе сказал?

Кристиано взял мою руку в свою, я отдернула ее до того, как Марко поднялся с места, пытаясь защитить от любимого человека. Кого и стоило защищать – Кристиано.

– Ничего, я пообещал ей прощение и место в своей семье. Тем более они так хорошо поладили с Марко, что скоро мы с Алдо поменяемся ролями, – Бернардо улыбнулся мне, едва заметно кивнув, что одобряет мою сыгранную сцену.

– Mon ame, тебе не нужно переживать, все, что требуется, это взять мою руку, и мы поедем домой.

Его протянутая рука вернула в день помолвки Элены, когда он нашел меня в луже крови младшего Босси. Тогда Кристиано впервые позаботился обо мне. В горле неприятно защипало от кома, который провоцировал подступающие слезы.

Я не смогу и дальше продолжать смотреть на него, я не выдержу. Мне нужно было убежать.

– Думаю, она достаточно сказала, чтобы ты отвалил, – Марко коснулся моего плеча.

– Убери руку! – прорычал Кристиано.

– Боюсь, что ехать никуда не придется, – я аккуратно поднялась, перехватив руку Марко, сплетая наши пальцы. – Я уже дома.

– Какая прекрасная новость, – хлопнув в ладоши Эдоардо. – Марко, ты же знаешь о нашей старой традиции? Если ты не против, мой старый друг?

Мартина закатила глаза, утомленная шоу, за которым наблюдало итало-американское общество криминальных авторитетов.

Мужчина опустился передо мной на одно колено, его пальцы обхватили мою лодыжку, приподнимая ногу. Я вцепилась в его плечо, ища опору в этом внезапном действе, ощущая на себе прожигающий взгляд Кристиано.

Марко снял туфлю с ноги, поднялся, наливая шампанского, затем достал нож. Кристиано перехватил холодное оружие из руки Марко, и в одно мгновении разрезал свою ладонь. Мне удалось сдержать крик, когда несколько капель крови скатились в мою туфлю, смешавшись с шампанским. Выхватив туфлю, выпивая содержимое, смиряя победоносным взглядом соперника.

– Это моя женщина.

Кристиано опустился, надевая туфлю на ногу, затем молча встал, готовый взять мою руку. Марко оказался быстрее, перехватив ладонь, заслоняя собой.

– У тебя раздутое самомнение, думать о том, что тебя все хотят, – Марко склонил голову вбок, изучая соперника. – Смирись, Ринальди, ты проиграл.

– Могу ли я вести диалог с человеком, которого отправили по канализационной трубе в первые минуты жизни? – Кристиано сократил расстояние между ними. – Которого хотели утопить, как бродячего пса.

Глаза Марко похолодели, он был в шаге от того, чтобы ударить Кристиано за сказанные слова, руки были сжаты в кулаки. Мне ничего не оставалось, как сорваться с места и бежать прочь из зала. Широкими шагами, подбирая подол платья, я оставила позади себя двух враждующих мужчин, у которых была разная правда.

Обнаружив уборную комнату, я забежала, склонившись над раковиной. Две женщины в возрасте, находящиеся внутри, отошли от меня на дальнее расстояние, их язык мне не был знаком. Честно, мне было абсолютно плевать на окружающих людей, мое тело сотрясалось от дрожи, которая была спровоцирована не холодом, а едкой тревогой. Я не могла сдерживать эмоции, не могла думать, подбирая правильные слова, все во мне сопротивлялось.

Марко появился в отражении, как только я подняла голову, взглянув на свое побледневшее лицо. Даже сквозь макияж я выглядела плохо, ярко выраженные ключицы, очертание ребер между грудями, которая должна была наливаться по ходу беременности. Платье было красивым, но мое худое тело только портило вид, вызывая желание накормить.

– Зачем ты провоцируешь его? – развернувшись, я ударила Марко в грудь обеими руками. – Чего ты добиваешься?

Взгляд метнулся к женщинам внутри, но те, заметив нож в его руке, испачканный кровью Кристиано, поспешно выскользнули наружу. Он захлопнул дверь, щелкнув замком, и лишь тогда заговорил:

– Ты знаешь, что я мог отрезать его чертов язык, но не стал. Это считается милосердием, vendetta?

Окантовка его голубых глаз всегда была такой темной? Они буквально поглощали меня, контролируя каждый мой вздох.

– Тебе просто нужно прекратить этот фарс, Марко. Ты не вытащишь брата из могилы, но ты можешь затащить туда еще больше людей, которые хотят жить.

Подарив ему взгляд, наполненный полной неприязни и разочарованием. Развернувшись к раковине, открывая воду, его рука обвила талию, возвращая мой взгляд. Наши лица были в такой опасной близости, что мое тело бросило в жар.

– Ты, блять, издеваешься? Ты залезла ко мне в башку, поковырялась в моих мозгах и хочешь избавиться от меня, серьезно?

Его дыхание обжигало лицо, а рука продолжала плотно прижимать наши тела, поддерживая. Его голос вводил в транс, сводя мои гормоны с ума, я хотела одновременно ударить и…обнять? Мне действительно хотелось обнять Марко, за то, что он продолжал бороться, полностью сопротивляясь своим желаниям, он боролся с искушением завладеть мной полностью. Потому что все, что он когда-либо получал, мое нежелание в его присутствие.

Которого хотели утопить. Что имел в виду Кристиано, когда говорил эти слова?

– Я не отказываюсь, – наконец ответила тихо я. – Но полюбить никогда не смогу. Понимаешь?

Хватка ослабла на моей талии, и Марко отошел на безопасное расстояние от меня.

– Хочешь, я расскажу тебе, какого человека ты полюбила?

– Нет, ты делаешь только ради того, чтобы я передумала. Но я не передумаю. Никогда.

Мне действительно наскучило слушать разные версии предательства прожитых лет. Старое поколение все еще старается отомстить, вовлекая молодое.

Я сделала шаг к выходу, уставшая и голодная. Мне хотелось съесть что-то вкусное, и я уверена, что в местном ресторане обязательно что-то найдется.

– Не уходи, – он не трогал меня, но его тело прижалось к моей спине. – Не прощай меня, продолжай ненавидеть, но…не уходи.

Я вздохнула от отчаянья в его голосе. Была ли это просьба или признание? Развернувшись, увидев печально синие глаза, которые смотрели на меня с нежным холодом и беспокойством от скорой потери.

И в этот момент я очнулась, с моих глаз слетела пелена и реальность прояснила мой разум. Все это время мне казалось, что мы просто несемся на всей скорости в горящем поезде без тормозов, но там был только Марко, отчаянно молящий о спасении. Это он, кто попал в плен своей семьи, лишился старшего брата, который был его поддержкой, его смыслом жизни, когда собственные родители не желали. Он тот, кто отчаянно нуждался в свободе. Мое присутствие давало ему шанс к освобождению.

Марко следовал за мной, как мотыльки тянутся к свету, чтобы, наконец, почувствовать себя живым. После долгих лет темноты и жестокости.

– Потому что он убьет нас?

– Он не блефовал, когда говорил, что нападет при первой возможности. Не забывай, мы в городе грехов, – он помолчал, выглядело так, будто открывает ящики с информацией, подбирая правильную. – Дело в Алдо, который отнял возможность союза с Ндрангетой, опустив на самое дно мафиозного существования.

– Это их история, и она в прошлом, – прикусив нижнюю губу, вспоминая рассказ Мартины. – К тому же твоя мать…

– Мартина мне не мать! – оборвав меня на полуслове, Марко вспылил. – Меня родила одна из шлюх, я был воспитан в доме удовольствий. Бернардо приказал ей избавиться от меня, но Ренцо проявил жалость и спас.

С каждым словом мой взгляд тускнел, выражая сожаление, но Марко схватил меня за подбородок, погладив большим пальцем по щеке.

– Никаких сожалений, vendetta, мне нравится жизнь бастарда.

– Почему я должна жалеть тебя? – убрав его руку, я поморщилась. – Ты все еще являешься моим похитителем. А я заложником и голодной.

Марко оскалился своей обаятельной ухмылкой, продемонстрировав ямочки на щеках. Это было похоже на оскал дикого зверя перед нападением.

– Неплохо для диалога, но нам нужно вернуться. Есть некоторые вещи, которые я не могу контролировать, пока не могу, – открывая дверь, мы вышли в общий зал, очередь из недовольных женщин одарила нас недружелюбным взглядом.

Черт, они, вероятнее всего, думали, что мы занимались сексом.

Вернувшись в вип-комнату, часть людей была занята игрой, другая восседала на кожаных диванах за переговорами, наслаждаясь сигарами. Их жены, как по команде, натягивали улыбки, когда мужчины смеялись, и принимали вид хищниц, когда разговор уводили в оскорбительный тон. Мартина единственная раскуривала сигареты в гордом одиночестве, наслаждаясь шампанским, что периодически обновлялся.

Были все, но моего Кристиано уже не было, Алдо я тоже не нашла.

Голова Бернардо повернулась на нас, жестом он подозвал к себе, протягивая в мои руки пластиковую карточку с номером 224.

– У тебя будет ровно пять минут, – когда я взяла ключ, он не отпустил. – Пять минут и ни минутой дольше. А ты останешься тут, – он указал на свободное место Марко.

Двое мужчин возникли по обе стороны от меня, чтобы сопровождать. У одного из них я заметила огнестрельное оружие за поясом.

– Только не забудь, Витэлия, что эти пять минут стоят очень дорого.

Весь оставшийся путь до номера перед глазами стояла кривая ухмылка Бернардо, а слова о «дорогом» назойливо пульсировали в висках, разжигая тревогу. Меня снова душила ледяная хватка паники. «Что, если…» Я судорожно обхватила себя руками, отчаянно пытаясь вытряхнуть из головы образ этого тирана, но тщетно. Он словно въелся в сознание, отравляя каждый вдох.

– У вас будет ровно пять минут, после чего один должен покинуть номер, до того как мы сообщим боссу. Все остальное будет восприниматься как неподчинение приказу, – проинформировал мужчина.

Перед моими глазами были цифры. Два. Два. Четыре.

Вместе. Завтра. Навсегда. Together. Tomorrow. Forever.

Приложив карточку, дверь щелкнула, я сделала шаг внутрь, набрав полную грудь воздуха, сохраняя биение сердца. Мгновение, мое тело оказалось в теплых, сильных мужских объятиях.

– Я скучал, mon ame.

30 глава

Витэлия

Кристиано прижимал меня к своей груди, и я жадно вдыхала этот до боли родной запах. Его сильные руки крепко сжимали мои плечи, подбородок покоился на макушке, а я стояла неподвижно, словно солдат, застывший по стойке «смирно».

Как же я хотела коснуться его груди, зарыться пальцами в волосы, ощутить колкость отросшей щетины, прильнуть к губам, которые так отчаянно требовали моих.

Стискивая зубы, я разорвала объятия, тихо сказав:

– Не стоит.

– Даже не хочешь посмотреть на меня?

Каждое мгновение сквозило в его тоне раздражением и неприятием моего поведения, но он, как всегда, держал себя в руках. Я выдохнула, сделала несколько шагов к окну в номере и обернулась, встретившись взглядом с бурей в его глазах цвета горького шоколада.

– У нас есть пять минут, после чего все закончится.

Желудок скрутило в тугой узел, но я оставалась беспристрастной.

– Мне понадобится гораздо больше слов, нежели те жалкие попытки, что ты считаешь способными отвратить меня от тебя. Этого не случится. Забудь об этом.

– Как насчет того, что это уже происходит?

– Происходит диалог, Витэлия, – он приблизился ко мне, склонившись, едва касаясь губами моей шеи, вызывая табун мурашек вдоль позвоночника. – А сейчас мы попробуем снова. Я задаю вопрос, а ты отвечаешь. И не лги мне, mon ame, я вижу, как ты сопротивляешься правде.

Гребанный искуситель, Ринальди.

– С каких пор ты стал диктатором?

Отлично, играем в игру злости и отвращения, Витэлия.

– Почему ты играешь на их стороне? – Кристиано выпрямился, возвышаясь надо мной, такой умеренно строгий. – Почему не пришла ко мне, когда я был готов тебя забрать?

День, когда Ндрангета ворвалась в дом Волларо. День, когда мне пришлось вызвать полицию, чтобы никто не погиб. Когда я первый раз предала организацию, играя на стороне врагов.

– Потому что не хочу быть с человеком, который не доверяет мне.

В какой-то степени мои слова были правдой. Мы никогда с ним не обсуждали воскрешение Сидерно, его намерения отрезать огромный кусок от торта и не подавиться. Началась бы целая охота, чтобы зачистить семью, как это происходило множество раз. О чем думает этот безумно стратегически подкованный человек? Насколько он взвесил все варианты? Факт того, что я ни черта не знала, оставляло осадок и воспринималось как недоверие.

– Даже не знаю, Кристиано, может быть, Сидерно? Или… Чиро, а может, Валерио?

Его выражение лица помрачнело после упоминания Валерио, уверена, он и не догадывался. Павези всегда был на моей стороне, всегда.

– Мы всегда обсуждаем достаточно, и, кажется, я уже упоминал ранее, что не готов делиться информацией, которая может навредить тебе. Я не каратель, но те, кто заслуживают смерти, получат ее, – он вздохнул, приглаживая выбившиеся пряди. – Чиро не моя история, mon ame. И если ты спросишь, я расскажу тебе, что мне известно. Что касается Сидерно, все более чем хорошо, но нужно время, чтобы обезопасить границы, мы занимаемся этим. Когда мы вернемся домой…

Я подняла руку, заставив его замолчать. Взгляд карих глаз упал на пальцы, где больше не было кольца, что-то холодное и жестокое проскользнуло во взгляде.

Вдох.

– «Мы» не вернемся, а вот ты уедешь, Кристиано.

Выдох.

Его глаза сузились, а брови образовали складки в области переносицы, вероятнее всего, он собирался игнорировать услышанное.

– Витэлия, о чем ты говоришь? – голос стал грубее.

– О разводе, Кристиано. Давай просто покончим с этим и разведемся.

Его теплые руки взяли мое лицо, направляя вверх, чтобы я смогла говорить, прямо глядя на него. Он совершал пытку, прикасаясь ко мне, а я растворялась в секундном спокойствии.

Вцепившись в его запястья, чтобы убрать его руки, но ничего не вышло, они были словно приклеены к моему лицу.

– А любовь, как же наша любовь? – мои плечи летят вверх, подразумевая, как пустяк.

– Может быть, я просто никогда тебя не любила.

Мое сердце делает сальто от собственных слов.

– Никогда?

– Нет.

Я заставляю себя смотреть на него, заставляю бороться с тошнотой, которая вновь подступила к горлу, и это лучше, чем глаза застилающая пелена слез отчаяния, которое надвигается лавиной.

Он отпускает меня, отходя на несколько шагов, давая пространство, но я замечаю нечто большее в этом жесте. Разочарование.

Потерять такого человека, как Кристиано, действительно безрассудная глупость. Надежного и преданного любви и выбору, своему приоритету.

– Ты дала клятву быть моей и сейчас отказываешься от нас, нашей любви и совместного будущего? – У меня задрожало сердце от боли.

Я натянуто улыбнулась, развернувшись к нему спиной, намеренно показывая татуировку Каморры на шее в виде паука.

– Не более чем фатальность. Знаешь, пробыв тут какое-то время, мне захотелось разорвать этот круг, – я наблюдала в окно за танцующим фонтаном. – Марко наконец-то помог разобраться мне в собственных желаниях. Думаю, он тот, кто действительно мне подходит, кого бы я хотела на самом деле.

Закусив нижнюю губу, я зажмурилась, пытаясь не потерять уверенность в голосе.

– Продолжая лгать мне, мы только теряем время. Развернись и скажи мне, в чем чертово дело? Потому что мое терпение выходит за рамки моего сдержанного характера, Витэлия, – он едва не повысил голос, срываясь.

Кристиано никогда не повышал на меня голос. Сейчас он ступал на тропу полностью разъяренный при упоминании Марко.

Я последний раз взглянула на огни, разворачиваясь.

– Наши солдаты стоят по периметру, охраняя каждый гребанный метр, если ты переживаешь за безопасность, – он обхватил мой затылок, нежно поглаживая большим пальцем щеку. – Никто не пострадает, mon ame! Кого ты так отчаянно защищаешь, чтобы не хотеть спастись?

Нашего ребенка. Нашу семью.

Его дыхание обжигало губы, в жажде прикоснуться в скучающем поцелуе. Я едва не поддалась, обрушив на нас самое страшное, подтверждение моей лжи, тогда Кристиано бы ни за что не остановился.

– Я не просила тебя спасать меня! Ни тогда, ни сейчас! И я устала делать выбор, который мне навязывают.

Отстранившись, я направилась к двери, затем резко остановилась, продолжив:

– Все будет в порядке. В мире много влюбленных людей, что не вместе, и тех, кто нелюбим, но играют в любовь.

– Я не влюблен в тебя, Витэлия! Ты моя жена!

Он догнал меня у выхода, заслоняя. Грубый тон голоса звоном отдавал в уши, я буквально могла в эту секунду упасть к его ногам и просить прощения.

– Осталось меньше минуты, – говорю я, обращая внимание на часы, что были на его запястье.

– Именно столько мне потребовалось, чтобы полюбить тебя.

Он вышел, громко хлопнув дверью, оставляя меня в тихом номере сгорать от собственной ничтожности.

Прикрывая рот рукой, я заплакала, борясь с отчаяньем, ударив ладонью по стене, пытаясь переключить слезы на физическую боль.

– Ровно столько же мне потребовалось, чтобы разбить твое сердце, – прошептала я, глотая слезы.

Это было больно. Наверняка в жизни каждой женщины был период, когда с любимым не получается, а с другими не хочется.

Вытирая слезы, я поднялась на дрожащих ногах, мое тело содрогалось от эмоций, переживания, что плохо сказывалось на ребенке.

Погладив живот, глубоко вдыхая и выдыхая, я вытерла влажные щеки от слез тыльной стороной руки.

– Мы должны справиться. Ради него, – глубокий вдох, прежде чем выйти.

Открывая дверь, я едва не упала, споткнувшись о тело одного из охранников, которые были мертвы.

Вскрикнув, выставив руки перед собой, чтобы не упасть, меня подхватывают сильные руки, предотвращая падение.

– Я люблю тебя, мой храбрый воин.

Он не ушел. Кристиано все еще был здесь, сжимая меня в своих объятиях. Я зажмурилась так сильно, чтобы не заплакать, прижимаясь к его груди, слушая стук сердца. Его рука нежно прошлась к запястью, целуя мою руку.

– Не надо меня любить! – я оттолкнула его от себя. – Ты чертов эгоист, Кристиано! Чего тебе непонятно?

Я сорвалась на крик, меня начинало трясти.

– Говорю, нужно развестись, а твердишь о какой-то выдуманной любви. Мне не нужна твоя любовь! Тебе понятно! – я ударила его в грудь, еще больше отталкивая.

Он отходит от меня на несколько шагов назад, создавая пространство, полностью потрясенный моим гневом. Его губы слегка приоткрылись, желая что-то сказать, но тут же сомкнулись.

Я видела, как он сжал руки в кулаки, мои слова определенно задели его.

– Прекрати, – все, что он смог сказать.

– Ради любви нужно просто взять и отойти в сторону. Но тебе об этом неизвестно! Мне тебя жаль!

Подобрав платье, я поспешила прочь, пока он не увидел, как очередная слеза скатилась по щеке, а затем еще одна.

– Я не допущу этого, слышишь, Витэлия! – его разъяренный крик доносился до меня, пока я шла по коридору. – Ты не выйдешь за него замуж! Либо я его убью, либо он меня, на этом всё!

Последнее, что я услышала, прежде чем скрыться за поворотом длинного коридора. Кристиано не последовал за мной, это было огромной наградой для моего эмоционального состояния и самой большой трагедией, разрывающей на части мою грудную клетку.

Спустившись на первый этаж, меня уже поджидали люди Каморры. Двое мужчин в одинаковых темных костюмах двойка, один был немного выше.

– Девушка спустилась, – передавая информацию через наушник. – Они ждут у главного входа.

Сообщая напарнику, он оголил кобуру так, чтобы я точно заметила и вела себя тихо. Я молча следовала за ними через огромное лобби, по центру которого стоял огромный конь, а над ним был потолок, украшенный маленькими разноцветными зонтами.

Лас-Вегас очень красивый город, возможно, если бы не нынешняя атмосфера, я бы осталась тут на какое-то время, чтобы рассмотреть его получше.

Бернардо стоял спиной вместе с женой и дочерью, напротив Алдо, рядом был Вито. Заметив меня, его взгляд смягчился всего на мгновение.

– На этом всё, Алдо. Мы были более чем дружелюбны, – язвительное замечание от Бернардо подытожило их диалог.

Мартина обернулась, ее глаза сузились, сканируя меня. Хотела ли она меня уличить в предательстве или же, наоборот, была удивлена, что я не поддалась соблазну бежать?

Каролина стояла в роскошном золотом платье, игнорируя окружающих, но запоминая каждое движение и слово, клацая длинными ногтями по экрану телефона.

– Вито, – едва слышно обратилась я к мужчине, он меня услышал. – Ты нужен ему.

Морелло сразу же удалился, считывая мольбу в моих глазах. Мне едва удавалось держаться.

– Утомительно, не правда ли? Пытаться доказывать человеку правду, которую он отказывается принимать, – шумно вздохнул Бернардо.

– Зная тебя, твоих детей можно пособирать по миру и получится целая армия, – губы Алдо кривятся в ответном омерзении. – Мне удивительно, ведь ты никогда не ценил чью-то жизнь настолько.

– Не тебе говорить о скорби! – впервые за вечер Мартина заговорила. – Ты просто не имеешь права, Алдо! Чиро был убит Ндрангетой, когда твой сын вторгся на нашу территорию и убил моего!

– Если бы Каморра действительно защищала своих союзников, а не предавала ради разовой поставки, чтобы сохранить прожиточный минимум. – Кристиано появился, заслоняя отца, возвысившись над женщиной. -Каковы шансы, что все нажитое не превратится в пепел снова?

Он бросил дерзкий взгляд на Бернардо, взгляд, бросающий вызов, доказывающий безоговорочность своего неизменного убеждения. Он молчал, а темно-карие глаза кричали:«Я ни за что не отступлю».

Именно в этого мужчину я влюбилась, именно такую темноту я люблю и буду восхищаться ей до самого последнего вздоха.

– У тебя нет ни единого доказательства. Только домыслы, в которые никто не поверит, Кристиано.

Скрещенные руки на трости сжали рукоять, Бернардо нервничал.

– Я никогда не лгу, потому что никого не боюсь. Люди врут обычно тогда, когда боятся.

Бернардо рассмеялся.

– Мне нечего бояться.

– Похороны Рензо, как они прошли? – вопрос в лоб заставил Мартину покоситься на мужа. – Вы не видели тела сына, не так ли?

– Какого хрена ты спрашиваешь? – Каролина сорвалась с места, готовая вцепиться, но Вито перехватил девушку, заламывая ей руки. – Это должны были быть твои похороны, мудак! Отпусти!

– Мартина? – Кристиано настаивал.

– Был только гроб, мы не видели тела.

По моему телу пробежались мурашки от догадок, к которым подводил Кристиано, в голове всплыли слова Руфино Босси:

«Человек, который дал тебе все, кого ты так защищаешь и уважаешь, сначала все разрушил».

Мой рот приоткрылся, я инстинктивно приложила руки к животу, защищая ребенка, сделав несколько шагов назад. Взгляд Алдо заметил мое беспокойство, его взволнованный голос позвал меня, но я не ответила.

– Это был ты, – едва слышно сказала я. – Ты убил Рензо.

– Очень смелое и глупое заявление, – Бернардо посмотрел на меня, подавляя взглядом, затем двинулся к выходу. – Может быть, мы спросим у Грейс?

Я замерла на месте. Как? Как он узнал о Грейс? Мне стало тяжело дышать, паника овладела моим телом.

– Кристиано, нам нужно уезжать! – позвал Алдо сына, который продолжал сверлить взглядом Бернардо.

– Кто такая Грейс? – спросила Мартина, догоняя супруга.

Каролина продолжала стоять на месте, ее глаза были широко раскрыты, а руки тряслись. Затем она быстро набрала номер и выбежала.

– О, тебе понравится этот сюрприз, дорогая.

Алдо взял телефон и вышел следом в сопровождении Вито.

– Уводи людей, Кристиано, сегодня никто не умрет. Мои люди не будут сражаться с теми, кто потешается и жаждет смерти.

Мы вышли на улицу, горячий ночной воздух Лас-Вегаса сделал мою кожу липкой от резкого перепада температуры.

– Это твое окончательное решение?

Почему он заставлял чувствовать себя еще более ничтожной?

Обхватив себя руками, я ступала по лестнице к белой машине, в которую мне нужно было сесть. Он придержал меня за локоть, как только понял, что я не возьму его руку.

Бернардо следил хищным взглядом из машины за каждым моим движением. Ублюдок.

– Завтрашний день никому не гарантирован. Но разве мы не будем счастливы, зная, что живы еще один день?

Мое сознание отказывалось верить в то, что я должна попрощаться с ним.

– Я всегда люблю тебя, как будто это моя последняя ночь, и ты знаешь это.

Боковым зрением я заметила, как Алдо и Вито сели в соседнюю машину.

– Крис, – позвал его Вито, наблюдая за охраной Бернардо, готовый в любой момент лишить их жизни.

– Позаботься об Эйми.

Мой голос дрогнул на имени моей маленькой солнечной девочке. Растирая грудь ладонью, в попытках унять разъедающую боль.

Подбирая платье, чтобы сесть в машину, вновь убегая от него. На этот раз, уберегая от самой себя.

– Никогда, – произносит он, хватая меня за талию, возвращая к себе, его рот накрывает мой.

Мои глаза широко распахиваются, а руки упираются в грудь. Он целует меня так сладко, нежно касаясь лица, другой рукой удерживая мое дрожащее тело. И я поддаюсь, позволяя ему поцеловать и целуя в ответ. Последний раз.

– Никогда бы не подумал, что смогу так любить.

Кристиано отстраняется, целует место, где было когда-то его кольцо на пальце, и уходит.

Потребовалось некоторые секунды, чтобы собраться. Забравшись в машину, дверь захлопнулась. Громко выдохнув, я подняла строгий взгляд на Бернардо, с отвращением и неудовлетворенностью.

– Ты доволен? – мне было плевать.

Достаточно того, что я была недовольна.

– Игра еще не окончена. А ты провалила задание.

– Послушай, не смей мной манипулировать! Если с Кристиано что-то случится, я убью тебя. Клянусь, Бернардо. Не забывай, где я была воспитана.

Меня переполнял гнев, но старика это только забавляло.

– Пробыв со мной продолжительное время, так и не научилась быть послушной.

Стиснув челюсть, я просто уставилась в окно. Какое-то время машина двигалась по оживленным улицам, наполненными огнями невероятной красоты, пока в глаза не бросился самолет.

– Эмилио был первооткрывателем Сидерно, – начал Бернардо. – Он стал настолько авторитетным, что люди начали забывать об истоках. Вместо того чтобы развивать свою страну, он обосновался в Канаде, женился на женщине, которая завладела его разумом.

Мартина закатила глаза, когда Бернардо похлопал ее по руке.

– Он был уважаемым человеком, который был против торговли людьми.

Мне не было известно об Эмилио, но я часто слышала о нем в рассказах Теодоро.

– Отец Алдо, – кривя улыбкой, Бернардо продолжил. – Видишь ли, когда появляется тот, кто препятствует делу, его незамедлительно убирают. Такого порядка придерживается Ндрангета. Такое решение принял Джузеппе Конделло.

Я сглотнула, прочистив горло. Скелеты, выпадавшие из прошлого, просто были неподъемные для моего сознания и веры во что-то справедливое.

– Раз ты знаешь об этом, значит, Волларо участвовали в сговоре, – смиряя мужчину взглядом, буквально готовая заживо сжечь.

– Можем ли мы провести аналогию с тем, что Чиро лишился жизни по той же причине? – он слегка наклонился, открывая окно.

Синий бизнес-джет с фамилией Ринальди стоял, готовый принимать на борт. Стюардесса стояла у трапа, разговаривая с Вито.

– Вы не были союзниками, – прошептала я, слеза скатилась по щеке.

Все это время Каморра и Ндрангета сотрудничали, устраняя соперников, втираясь в доверительные отношения и стирая целую династию.

– Я исполнитель, Витэлия, а ты моя приманка.

– Не смей.

– В первый раз все почти получилось, в тюрьме проще всего убить человека. Босси заплатили мне достаточно, но рыбка сорвалась с крючка. Сейчас все складывается идеально.

Нет. Нет. Нет.

Подрываясь на месте, я вижу два мужских силуэта поднимающимися в самолет. Кристиано жмет руку пилоту, приветствующего его, Алдо поднимается следом.

Хватаясь за ручку двери, меня грубо хватают за волосы, оттаскивая, я кричу как можно громче, в момент, пока сердце разрывает от страха грудную клетку:

– КРИСТИАНО!

Он меня услышал, обернувшись на голос. В тот момент, когда Алдо подбежал к нему.

Звук выстрела. Затем второй. Третий.

Я вижу, как оба падают. И это последнее, что я видела, прежде чем потеряла сознание.

31 глава

Кристиано

В момент разрывающегося женского крика, ее крика, я увидел испуганное лицо отца, который стремительно подбежал ко мне.

– Пригнись! Живо!

Раздался первый выстрел, когда он упал на меня, прикрывая собой, застонав от боли. Второй выстрел. Третий.

Мой позвоночник впился в лестницу, волна жара охватило тело.

– Отец? – я потряс его за плечо, пытаясь высвободиться.

Моя рука была полностью покрыта кровью. Дьявол.

Подхватывая его под руки, подтягивая на борт самолета. Вито оказался позади, помогая затащить раненого отца, встревоженно посмотрев, когда мы встретились взглядами.

Поднимаясь на ноги, я вижу испуганные лица стюардесс.

– Врача на борт. Быстро!

Мы уложили его на диван. Крови было слишком много, одна из пуль могла задеть легкое. Рот отца был приоткрыт, а глаза закатывались, пытаясь что-то сказать.

– Слишком много крови, Крис.

Морелло пытался прижимать к ране полотенце, которое набирало все больше крови.

Рука отца поднялась, хватая меня за плечо. Я стоял на коленях, поддерживая его голову, чтобы он был в сознании.

– Держись! Не смей сдаваться! Ты же Ринальди, – я проверил его пульс, он становился слабее.

Звук сирены скорой помощи дал моему внутреннему ребенку надежду. Дьявол, я действительно боялся.

– Ма… мама, – кровь потекла из его рта, когда он начал кашлять.

– Мама будет ждать тебя дома, и ты приедешь! Не закрывай глаза, будь рядом! – я схватил его за руку, сильно сжав в своей.

Лицо отца было бледное, а губы приобретают синеватый оттенок.

– Она будет… Ма… Ма… – слова оборвались.

Я едва уловил последние слова, когда бригада врачей вбежала на борт самолета. Суета и крики медиков погрузили меня в долгие минуты ожидания. Продолжая сидеть на полу, запуская окровавленные руки в волосы, сильно стягивая череп, который готов разорваться от происходящего.

Вито стоял рядом, сжимая мое плечо.

Они применяли дефибриллятор трижды. После чего я полностью сбился со счета, когда обездвиженное тело отца вздымалось и безжизненно опускалось обратно.

Мужчина средних лет продолжал делать напрямую массаж сердца, затем снова и снова проверяя показатели.

– Пап, когда я вырасту, ты тоже умрешь, как дедушка?

Помню, как отец посмеялся, погладив меня по голове, а затем поправляя галстук. В два раза миниатюрнее того, что завязала ему мама.

– Однажды мне придётся уйти.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты уходил. Мама тоже будет расстроена.

– Иди сюда, Кристиано, – он усадил меня в кресло, а сам сел на одно колено, чтобы наши лица сравнялись. – В какой бы час я ни ушел, я всегда останусь здесь, – он ткнул в область сердца. – И здесь, – указывая на голову.

– Мы могли бы работать вместе. Твои друзья будут не против, если мы будем вместе?

– Так и будет, сынок, – отец похлопал меня по коленям. – Мне нужно вас воспитать.

– Спасибо, что стал моим папой.

Это были слова семилетнего ребенка, который познавал жизнь. Задавал множество разных вопросов. Я был чертовски любознательным. К десяти годам мне было известно, что мы не обычная семья, отец начал обучать нас истории и делу мафии. Я гордился отцом, до конца не осознавая, насколько он был влиятельным человеком в своих кругах.

Тихий стратег, втирающийся в доверие, чтобы раскрыть во время переговоров противника. Он был полезной единицей, занимающей круглый стол. Более того, он был сыном своего отца. Уверен, мой дед гордился бы им.

Врач смотрит на время, но мне не требуется объяснение. Следующие четыре часа мне придется лететь с грузом двести. Тошнота подкатывает к горлу, я морщусь, продолжая сидеть. Вито сползает ко мне на пол, сжимая предплечье.

Трижды. Ринальди доказали трижды.

Каким бы влиятельным человеком ты ни был, это не значит, что тебя ждет счастливый конец.

***

Звук маминых маленьких каблуков, спешивших по больничной плитке вдоль безлюдного коридора морга. Джина, Лиа и Антонио шли позади нее. На лице сестры все еще читалось недопонимание происходящего, в то время как глаза женщин были полны слез.

– Кристиано, – позвала мама.

Плачущие глаза матери, пожалуй, второе, чего я никогда не смогу вынести.

Я поймал ее у входа, прижимая к себе. Ясмина Ринальди никогда не была настолько потерянной и несобранной. Сейчас мама стояла с растрепанной прической, кое-как собранной в пучок, и домашнем платье.

– Как это могло произойти? – она разговаривала со мной, но продолжала смотреть на дверь, сжимая мою руку. – Ты… Сынок, ты в порядке?

Мне неизмеримы были ее чувства, но она оставалась матерью. Она продолжала беспокоиться обо мне, когда я был недостоин этого. Не после того, что произошло.

Где папа? Почему мы здесь? – глаза сестры бегали от меня к Антонио. – Почему вы молчите? Мама!

– Джина, твой папа… – начала Лиа, но ее прервал сотрудник морга, выходя из комнаты.

– Вы можете войти.

Мужчина оглядел всех и опустил взгляд, когда очередь дошла до мамы.

– Примите соболезнования.

Мама вошла первой, все еще не отпуская мою ладонь. Тело отца лежало на столе, скрытое тканью по плечи, я резко выдохнул. Запах формалина ударил в нос.

Едва она переступила порог, увидев бледное тело мужа, ее ноги подкосились, теряя сознание. Подхватывая мать на руки, я присел, пока другой врач приводил ее в чувства.

– Мама! – обеспокоенно позвала Джина, и в этот момент ее глаза увидели труп.

Взглянув на брата, он среагировал быстрее, прежде чем я предупредил. Сестра бросилась на стол, морг заполнился разрывающимися криками и визгами. Джина вцепилась в плечи отца, умоляя открыть глаза. Антонио сразу же подхватил ее, оттаскивая от стола.

– Отпусти меня! Папа! Папа, пожалуйста! Нет!

– Детка, он не сможет. Не сможет к нам вернуться, – голос Антонио надорвался, когда он сжимал Джину в кольце своих рук.

Было бы правильнее оставить сестру дома, но любой из вариантов чудовищно травмирующий.

Мама пошевелилась в моих руках, приходя в сознание.

– Ясмина, вы слышите меня? – врач оценивал ее состояние.

– Выйдем на свежий воздух? – единственное, что я мог предложить, не усугубляя.

Мама смотрела куда-то сквозь меня, ее рука потянулась к волосам, поправляя, затем поморщилась от света ламп на потолке.

– Мне нужно его увидеть, – едва слышно прошептала, пытаясь подняться.

Лиа стояла в углу, обхватив себя руками, по ее щекам стекали слезы. Рыдания сестры спровоцировали новую волну слез, которую она не могла остановить.

– Так не должно быть, Ринальди, – мама коснулась волос отца, голос задрожал. – Не так… Скоро.

Она приложила голову к его груди и заплакала.

– Моя любовь. Мой дорогой Алдо, – мама так нежно обхватила лицо отца в свои ладони. – Тридцать лет… Может, в другой жизни ты останешься со мной подольше?

«Она пришла в тот момент, когда меня никто не понимал. Когда я был потерян, не знал, смогу ли найти выход? Именно тогда и появилась моя лучезарная Ясмина».

Отец всегда так красиво описывал любовь к матери, что я порой думал, что это наваждение.

– Клянусь. Я вырежу ему глотку и подвешу за собственный язык, – прорычал Антонио, уводя Джину и Лиа наружу.

Я не помню, как оказался в доме. Зато отчетливо понимал, что не могу взглянуть на себя даже в зеркало. Первая оглушающая тишина, когда ты возвращаешься в дом после потери. Когда пространство буквально съедает тебя своей скорбью. Мой телефон разрывался звонками, но все, чего мне хотелось – исчезнуть.

Я осознал достаточно давно: мафия никогда не нуждалась в деньгах. Но в мире ничего не дается даром, и чаще всего это покупалось кровью мужчин и слезами женщин.

Родители Лиа приехали сразу же, как узнали о случившемся. Мама нуждалась в поддержке, вернувшись из морга, она впала в истерику, увидев семейные фотографии. Эйми находилась с Дебора, старшей сестрой Лиа. Ее дочери примерно столько же, дети в этом возрасте отлично ладят.

– Как это произошло? – Антонио влетел в кабинет отца, дверь ударилась о стену. – На что вы вообще рассчитывали, когда поехали вдвоем?

Мои глаза были прикрыты, концентрируясь на пульсе, что бил в висок, опираясь головой на пальцы левой руки.

– Крис! – брат схватил меня за воротник рубашки, глаза открылись. – Прекрати это дерьмо! Ты выглядишь, как пятнадцатилетняя школьница, которой разбили сердце.

Мое сердце действительно было разбито.

Теодоро появился в проходе, тихо закрывая за собой дверь. Готов ли я, чтобы эти двое меня разорвали?

– Она отказалась, – выдавил я, прежде чем Тео заговорит. – Выбрала его и сказала убираться.

– И ты поверил? – Тео задавал наводящие вопросы, чтобы наброситься на меня при первой возможности.

Это было полнейшим бредом, я не верил ни единому слову из уст Витэлии. Она была напугана, что-то точно происходило, и мне едва хватало сил сдерживать себя. Поцелуй подтверждал факт того, что она боролась с собой, готовая ответить взаимностью.

– Конечно, нет.

Встав с кресла отца, в которое он больше никогда не сядет. Проводя рукой по полке с книгами, достав ту, что была пустышкой. Здесь он хранил самое ценное в его жизни, письма, которые писала ему мама из Цюриха.

Ее семья переехала из Милана в Швейцарию до ее рождения. Отец занимался фармацевтикой, бизнес после его смерти унаследовал старший брат матери. Они не так близки, как мы с Антонио, скорее вообще нет. Когда мы были детьми, мама часто переживала, что драки отдаляют нас друг от друга.

– Франческо обещал, что поможет. Чем занималась Фамилья, которая так предана?

Теодоро злился, совершенно сбитый с толку, потому что наши силы были вдвое выигрышнее. Имел ли он какие-то договоренности с Франческо? Мне не было интересно.

– Мы не ввязываем союзников в войны. Фамилья совершенно другая организация, и хорошее взаимоотношение не обязывает принимать безоговорочно нашу сторону, – объяснил я, в дверь постучали. – Войдите.

Сантино, муж сестры Лиа, вошел в комнату, его лицо было сосредоточено. Семья Котрони, которая сохранила свое имя с истоков возникновения Сидерно. Его братья контролировали Квебек и Оттаву, с недавнего времени я усложнил им задачу, допуская на территорию Триаду.

– Все улажено, – кратко доложил Сантино.

– Если ты не поверил ее словам, тогда почему вы резко поменяли планы и решили лететь обратно в Канаду? – Тео сел на край дивана.

– Отец сказал, что нужно срочно возвращаться домой. После того, как я снова сказал Бернардо, что доказательств к смерти Рензо у него нет.

– Серьезно? Ты сказал это? – Антонио удивленно на меня посмотрел.

Мы с братом обменялись взглядами, и каждый понял, о чем идет речь.

– Витэлия сказала гораздо больше меня.

– Дьявол. Я ничего не понимаю, о чем идет речь? – Тео потер подбородок.

– Мы с Резно были партнерами. Благодаря ему, отец смог находится в безопасности, пока был в Лос-Анджелесе. Марко не знает, что мы с ним сотрудничали во много. Никто из Волларо не знает этого.

– Какого хрена ты терся с Каморрой? – Тео встал, и Сантино двинулся к нему.

– Аккуратней в высказываниях, принц. Конделло куда более изобретательнее в предательстве, – напомнил ему Антонио. – Что сказала невестка?

– Догадалась, что Рензо убил Бернардо, – я посмотрел на Сантино, который знал эту историю.

– Хочешь сказать, после этого она села в машину и уехала? – брови брата взлетели вверх.

– Она беспокоилась о последствиях.

– Бред. Когда она перерезала горло Босси, не переживала о последствиях, – Антонио закричал. – Сколько раз была возможность просто встать и уйти, Кристиано? Взять тебя за руку и уйти, но она не сделала этого. Теперь ответь мне на один чертов вопрос: стоила ли твоя любовь смерти нашего отца?

– Стоила! – резко ответил я. – Да, стоила! И будет стоить, несмотря ни на что, понял!

Антонио открыл было рот, но тут же закрыл его, стиснув челюсть.

– Отлично. Теперь сходи к маме и повтори эти слова. Эгоистичный ублюдок.

Он вышел, громко хлопнув дверью, а затем из коридора послышались звуки разбитого стекла и разъяренные крики. Теодоро вышел следом, чтобы проконтролировать ситуацию, которая могла навредить Антонио.

– Он скорбит, – Сантино коснулся моего плеча. – Мне отправить посылку Марко?

– Не сейчас, Сантино, – усевшись обратно в кресло. – Сейчас я хочу напиться.

– Тогда давай сделаем это.

***

Тело отца было доставлено в храм для церемониального прощания. У входа вовсю рыскали репортеры, готовые разорвать каждого, чтобы урвать эксклюзив. По интернету разгуливала информация о кончине бизнесмена Алдо Ринальди, некоторые из его партнеров лично выразили свое соболезнование.

Мама выглядела бледной и изнеможенной, серый цвет лица и темные круги под глазами, которые она скрыла за солнцезащитными очками. Несколько врачей дежурили в нашем доме, постоянно контролируя ее состояние.

Джина же просто закрылась в своей комнате, не желая идти на контакт ни с кем. Лиа просидела под ее дверью несколько часов, уговаривая немного поесть, потом ее сменила Розабелла.

– Тебе лучше присесть.

Растирая ее ледяные руки, когда на улице была невыносимая жара. Мать Лиа стояла по другую сторону от подруги, обнимая за плечи.

– Где твой брат? – хриплым голосом спросила она.

Антонио не появлялся в доме с прошлого вечера. Вито и Теодоро искали его по всему городу, пока не обнаружили его пьяное тело в одном из клубов.

– Почти на месте. Не волнуйся.

В зал вошла семья из Гамильтона, а за ними пропавший брат. Его волосы были растрепаны, рубашка застегнута всего лишь на пару пуговиц. Он выругался, а затем, сделав реверанс жене босса из Ванкувера, прошёл дальше вдоль рядов.

– Мамочка, – он наклонился, поцеловав в щёку. – Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?

Запах алкоголя буквально сделал мне пощёчину. Лиа притянула его за руку к себе, пытаясь превратить пьяного брата в приличного человека.

– Мы ведь никогда не занимались сексом в храме?

Лиа бросила извиняющийся взгляд в нашу сторону, когда боролась с пуговицами на рубашке. Её руки тряслись, а щёки стали пунцовыми.

– Всё готово. Мы можем начинать, – обратилась ко мне организатор после процессии отпевания.

Было принято решение, что Канада не откроет границы для посторонних локале. Многие желали лично прилететь на прощание из разных уголков мира, для безопасности мы удвоили охрану в аэропортах. Даже боссам тайного общества Санта разрешено было дистанционно выразить соболезнование, но были некоторые исключения вроде родителей Вито и Франческо Барбаро.

– Мне начать? – спросил я, потому что мама колебалась, сминая записку в руках.

– Нет, всё в порядке, – отдавая очки в руки.

Она поднялась с места, глубоко вдохнула и прошла к центру, попутно проводя ладонью по фотографии отца. Стало ужасно тихо.

– Прежде чем начать, я бы хотела поблагодарить каждого, кто приехал. Он ценил и уважал всех вас, – ее трясущиеся руки пытались развернуть бумажку. – Я немного не профессиональна в красивых речах. Теперь мне приходится отдуваться за двоих. Засранец.

Послышался легкий смех, мама улыбнулась, вытирая слезы. Джина словно приведение проскользнула мимо, присоединяясь к матери, помогая с листом.

– Дорогой Алдо. Отпускать тебя – это так… В моей голове нет принятия происходящему, и навряд ли я смирюсь с тем, что тебя больше не будет рядом, – она сложила листок, посмотрев в зал. – Моя семья непричастна к мафии, но мой отец был ужасно жаден до денег. Я обычная женщина, которую полюбил человек со справедливым сердцем. И за все совместно прожитые дни он ни разу не подвел меня.

Мама глубоко вздохнула, переведя взгляд на меня.

– Всё, что он хотел, мы воплотили. Наши дети. Дело отца, которое он продолжал несмотря на обстоятельства. Уверена, многие из вас согласятся с мнением обычной домохозяйки. Мужчины мафии тратят время, отдавая себя делу, забывая о главном – семье. Я всегда боялась прожить свою жизнь не с тем человеком. Но потом поняла, что страшнее, когда прожил большую часть с человеком, зная, что он любит не тебя. К счастью… Мне… Извините, – она повернулась спиной, пытаясь сдержать слезы.

Встав с места, я подошел, обнимая мать за плечи, слегка поглаживая, передавая платок. Джина стояла, насупившись, по щекам дорожкой стекали слезы. Схватив сестру за локоть, заводя за спину, чтобы оградить и дать время успокоиться.

Мама приложила ладони к моей груди, чтобы унять слезы и сосредоточиться, продолжая:

– К счастью, мне не довелось узнать, что значит быть нелюбимой в доме Ринальди. Finis vitae, sed non amoris. (Кончается жизнь, но не любовь).

Мама зашагала на место, я обернулся к Джине, вытирая ее слезы с подбородка.

– Кажется, я не смогу, – всхлипнув, пропищала она.

– Разве тебе когда-то требовалось говорить? – обхватывая ее маленькое, все еще детское лицо в свои ладони. – Он знает, как сильно ты любишь.

Сестра только больше расплакалась, я обернулся, чтобы позвать Вито, но Теодоро оказался уже рядом, забирая ее.

– Истинные мафиози верят в три вещи: честь, солидарность и месть, – я поймал на себе взгляд боссов Ванкувера и Гамильтона, самые старшие из всех. – Мой отец всегда говорил: «Попробуй договориться, прежде чем убивать». Так он решал проблемы синдиката и выигрывал множество раз. Сицилийские Доны предлагали Ндрангете три десятка головорезов всего лишь за одного человека, который умел решать вопросы разговаривая. Это честь для меня быть сыном своего отца, как отец на протяжении жизни гордился своим.

Мама уронила голову на ладони, ее плечи затряслись в тихом рыдании. Я прервался, взглянув на фотографию отца.

Кого я обманываю? Конечно же, я имел наследственное терпение, как того требовали от меня родители. Но к доброму слову я всегда прикладывал пистолет, убежденный, что цель будет достигнута в короткие сроки.

– Алдо Ринальди навсегда останется в памяти как босс, создавший мирную жизнь своим людям. В то время, когда другие устраивают войны за территорию, Ринальди управляют целой страной.

– Браво! – Антонио подорвался с места, громко зааплодировал, направляясь ко мне. – Господин президент, можно пожать вам руку?

– Ты можешь злиться на меня, Антонио, – притянув его за загривок, прорычав ему на ухо. – Но не смей делать из этого шоу. Сейчас точно не время.

– Катись к дьяволу, Кристиано, важная задница, – он оттолкнул меня, занимая место.

Мне следовало ожидать, что он выкинет что-то. Мама взяла меня за руку, сжимая в своей. Вероятнее всего, Антонио сейчас наговорит пьяной чепухи, которую мне придется прервать, но вместо этого брат просто запел:

– Una mattina mi son svegliato. O, bella ciao, bella ciao, bella ciao, cio cio.

(Сегодня утром я проснулся. О, прощай, красотка, прощай, красотка, прощай!)

Мы с Сантино одновременно посмотрели в сторону охраны, и те незамедлительно оказались рядом с братом, сопровождая его к выходу. Проходя между рядов, Антонио продолжил петь, дирижируя руками, отыгрывая свой сольный концерт.

Лиа встала со своего места, быстро убегая следом за братом. Она нужна ему больше, чем он того заслуживает.

На этой, заставшей врасплох всех присутствующих ноте, мы переместились на место захоронения. Родители Сантино и других боссов, совершивших когда-то миграцию, присоединившись к Сидерно, были похоронены на этом кладбище.

Я стоял возле матери, когда гроб на ритуальном лифте опускался медленно в землю. Вместе с ним мое детство, теперь я буду жить на сквозняках. До конца своих дней, пока мое тело не предадут земле, я буду помнить, что лучше отца никто не прикроет спину.

Смерть близкого человека оставляет шрамы на всю жизнь, и тебе приходится бороться с тоской, а это самое беспомощное чувство на свете. Всё можно исправить, но только не это.

– Неважно, чья рука нажала на курок, если мы знаем, кто за этим стоит, – мужчина преклонного возраста поравнялся со мной.

Натале Ямонте – босс из Гамильтона, самый старший из ныне управляющих в Канаде. Отец много у него учился, как он когда-то в свое время обучался у моего деда.

– Мое упущение. Волларо трижды удалось ударить нас по лицу, – моя челюсть стиснулась.

– Дети не должны умирать раньше родителей, Кристиано. Поверь, я знаю, о чем говорю. Детские гробы самые тяжелые, даже для таких паршивцев, как мы.

Позади него стоял молодой человек, один из его преемников. Натале потерял старшего сына тридцать лет назад, на одном из заданий в Монтебелло-Йонико.

– Он был так уверен, что все получится. Мне даже не пришло в голову, я был ослеплен идеей спасти жену.

Кладбище опустело, мы остались совершенно одни возле отцовской могилы. Я смотрел на камень, на котором было выгравировано дата рождения и дата смерти, а все, что мы называем жизнью, поместилось в маленькую черточку между чисел.

– Мы много разговаривали перед вашим отъездом. И мне жаль, что его догадки подтвердились. Волларо слишком бесстрашно нападали на сильнейших, а это означает только одно. Заказчик ближе, чем кажется.

Мои сомнения, что боссы Калабрии могли иметь к этому прямое отношение, таяли с каждым словом Ямонте.

– Семья Барбаро действительно ли так надежна? – мне было интересно его мнение.

– Франческо всегда на стороне сильных. Сидерно была независима от материнского корабля в Калабрии, – он поправил свои большие очки, разглаживая усы. – Я очень рад, что смог дожить до того дня, когда вновь будем действовать автономно, не спрашивая разрешения.

– Это будет очень долгая ночь, Натале, – предупредил я, старик тихо рассмеялся. – В этот раз Ринальди не будут вести переговоры.

– Ямонте с радостью поддержат Ринальди, как и всегда.

Он обернулся к парню, который был слишком тихим. На какое-то время я забыл о его присутствии.

– Жизнь слишком непредсказуема, а взять из нее ничего нельзя, кроме чести. У твоего отца это получилось, – он похлопал меня по плечу в знак поддержки.

Мой взгляд переместился к надписи на латинском: «Feci quod potui, faciant meliora potentes», она означала: «Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше».

В этом был весь отец, и мне всегда будет не хватать его. Как мальчишке, который сопротивлялся местами ограничивающей и строгой любви родителя.

– Спасибо, что был моим отцом.

32 глава

Марко

Очередной удар по лицу вернул меня в реальность, и я сплюнул сгусток крови, наполнивший рот привкусом железа. Крюки, впившиеся в кожу лопаток и рук, держали меня в подвешенном состоянии, словно дикого зверя в клетке. Каждое движение отзывалось мучительной болью.

Это было излюбленное наказание Бернардо за малейшее неповиновение. Впервые он подверг меня этой пытке, когда мне едва исполнилось одиннадцать. Тогда я накормил бездомного пса и по неосторожности пропустил на территорию незваных гостей. С тех пор эта жестокая практика стала частью его изощренной системы воспитания.

– Мне стоило уделить больше внимания твоему воспитанию, – властный голос Бернардо вызывал только волну отвращения.

Открыв глаза, я несколько раз моргнул. Кровь стекала по лицу, капая с подбородка на пол подземного подвала. Мы все еще были в Лас-Вегасе. Когда Витэлия ушла, мы вышли на улицу, и какая-то тварь ударила меня по голове чем-то тяжелым.

Мне действительно интересно найти этого ублюдка и выпустить ему кишки.

– Тебе стоило держать свой член в штанах, – мои колени касались пола, а щиколотки связаны без возможности подняться.

– Выродок! Против кого ты осмелился пойти? – сняв перстень, он дал мне пощечину. – Против меня, твоего благодетеля. Того, кто позволял тебе есть, спать и дышать! Никчемный кусок дерьма, и это все твое наследие в этой жизни! Рензо был гораздо старательнее тебя!

– Рензо хотел другой жизни для Каморры.

Он резко схватил меня за волосы, запрокидывая голову, встретившись взглядами.

– Думаешь, я не заметил? Глупый щенок! Поддавшийся манипуляциям женщины. Посмотри, в кого ты превратился, жалкое зрелище. Ты позоришь мою фамилию.

– Едва ли?

Он взглянул на ребят, сопровождающих его, указывая на то, что мне пора сломать пару ребер. Парни переглянулись, не двинувшись с места.

– Смелее, – предложил я. – Пока вы бьете, я запоминаю ваши лица.

– Хотя знаешь… Эта сука куда безжалостнее, чем казалась на первый взгляд. Наплевав на все правила, предпочла мужа, – Бернардо облегченно вздохнул. – Сколько лет прошло, чтобы добраться до второго Ринальди.

– Поздравляю. Каково это строить империю на заказах тайных обществ?

Я знал обо всех заказах, направленных Бернардо, которые исполнялись не без моего участия. Что касается Ринальди, мне было до омерзения противно наблюдать за братьями, у которых с детства торчала корона в заднице.

Могу ли я винить брата за его мягкость к Кристиано? Который в итоге обманул его, пустив пулю. Я всегда опасался тесной связи с Ндрангетой, на которую тайно работал Бернардо, устраняя целые семьи. Именно по этой причине Альянс Секондельяно не принимает в свои ряды Волларо.

– Должен ли я спрашивать твое мнение? Как это сделал ты, когда скрыл от меня шлюху своего брата и надеялся, что я об этом не узнаю.

Мои мышцы напряглись по всему телу, челюсть до скрежета сжалась. Чертов дьявол. Как он узнал про Грейс?

Бернардо уловил во мне напряжение и рассмеялся.

– Не смей трогать ее!

Было ли то предупреждение?

– Подожди, по дороге сюда я обнаружил еще один секрет.

Грудь вздымалась от переполняющей меня ярости. Дернув корпусом тела в желании сорвать хотя бы один острый крюк.

Отступив в сторону, я увидел, как двое солдат вели Витэлию. Волосы ее спутались, платье местами порвано, но она, не дрогнув, ступала босыми ногами по голому бетону.

Бернардо вцепился пальцами в ее лицо, запятнанное запекшейся кровью. Разбитая бровь, распухшая скула – все это меркло перед ее пустым, стеклянным взглядом и мертвенной бледностью.

Заметив меня, она плотно сжала губы, словно могла еще обо мне беспокоиться. Или это лишь игра моего воображения?

– Если еще хоть раз тронешь ее, – прорычал я. – Твоя голова окажется у ее ног.

– Как на счет, – он сжал ее горло, прижав спиной к себе, и направил нож в область живота. – Паразита, которой находится в животе?

Витэлия глубоко вдохнула носом воздух, но не издала ни звука. Сглотнув, я снова дернулся, сорвав один крюк возле лопатки, разрывая кожу.

– В вашей породе все нужно завоевывать только страхом? – осипшим голосом она обратилась к Бернардо.

– Там, откуда я родом, уважение нужно заслужить, – он сильнее сжал горло, кожа на шее покраснела.

Она так красиво улыбнулась. Величественно, не теряя хладнокровное спокойствие, но я читал внутреннюю борьбу со страхом в ее глазах. Только я видел ее прекрасные глаза.

– Удивительно, там, откуда я родом, с этим рождаются.

Женщина, которая пробралась ко мне в голову и навела порядок. Женщина, не побоявшаяся противостоять мужчине. Та, что всегда шла не по принуждению, а по собственному желанию.

Она сделала меня человеком больше, чем я этого заслуживал. Мне хотелось познавать ту часть себя, мне хотелось быть мягким для нее. Но каждый раз, когда я смотрел на ее палец с кольцом. Даже сейчас, когда я снял его. Проклятье. Гребанное кольцо. Ринальди просто чертов везунчик.

– Это Лас-Вегас. Здесь твоя жалкая жизнь не стоит и цента, – Бернардо оттолкнул ее от себя, убирая нож. – Слишком скучно убивать тебя быстро. Пусть это будет продолжительным удовольствием.

Направляясь к выходу, он резко развернулся:

– Ах да. Вот еще один секрет. Кристиано не убивал Рензо, – меня будто снова ударили по голове. – Он решил действовать за моей спиной, а предателям в Каморре лишь одна дорога – в Ад.

Что-то темное и необузданное просыпалось во мне. Моя голова свесилась, я смотрел в одну точку под собой. Холодные пальцы коснулись моего лица, заставляя поднять голову.

– Марко, – на выдохе позвала она.

Осмотрев крепление, брови Витэлии нахмурились. Прикосновение ее пальцев, ледяных пальцев в мгновение привели меня в чувства. Она стояла босыми ногами на бетоне. Беременная.

– Развяжи мои ноги, vendetta.

Прозвучало как приказ, но она уже разбиралась с узлом веревки.

– Я вытащу их, но это не будет безболезненно, – предупредила она.

Физическая боль мало интересовала меня. Что-то вроде иммунитета. Психологическая выработка на специфический адреналин. Поднявшись на ноги, я содрал оставшиеся с обеих рук.

– Надень.

Она послушно обулась, не препятствуя мне. Было одно небольшое окно, заделанное решеткой. Дойдя до двери, я почувствовал запах гари. Дым повалил из щели. Я метнулся к окну, вцепившись в решетку, раскачивая ее. Намертво.

– Подойди ближе к окну, чтобы поступал свежий воздух.

– Мы все еще можем подняться по лестнице.

Она говорила очевидные вещи, будто я не искал легкий путь, играя в супергероя.

– Огонь быстро распространился по дому, – делая отсылку на быстро воспламеняющееся вещество. – Мы сгорим раньше, чем выберемся наружу.

– О, ну это лучше, чем задохнуться здесь.

– Ты забыла добавить со мной.

Обегая пространство, чтобы найти хоть что-то, чем можно было растянуть прутья. Витэлия спокойно стояла, обняв себя руками, всматриваясь в окно.

– Разве это не машина Анджело? – прищурившись, спросила она.

Взглянув, я увидел, как брат бежит в нашу сторону.

– Ты не собирался в Лас-Вегас, – напомнил я.

– Мне уйти?

Его раздражающие кудри свисали на лицо, каждый раз мне хотелось отрезать их. Он улыбнулся, прикрепляя трос к решетке.

– Если моя детка пострадает. Ты оплачиваешь ремонт.

Подмигнув мне, он побежал обратно. Схватив Витэлию под локоть, отводя подальше, прежде чем решетка была вырвана с кусками бетона.

Она закашляла, прикрывая лицо рукой, пробираясь к окну. Дым стал более ядовитым.

Опускаясь на одно колено перед ней, чтобы ей было легче взобраться.

– Что ты делаешь? – на ее лице застыло удивление.

– Хочешь, чтобы я снова трогал тебя?

Она закатила глаза, взбираясь по мне.

– Обычно ты не спрашиваешь.

– Видишь, я могу быть приличным.

Подтянувшись на руках, следом за ней выбираясь наружу. Оцепив трос, сматывая в багажник.

– Как ты нашел нас?

Спросил я Анджело. Обычно этот гений находит нас по встроенным чипам в мобильном. Но сейчас при мне не было ничего.

– Кольцо, которое он носит. В нем есть датчик, единственная вещь, которая всегда при нем.

Витэлия смотрела на Анджело, похожая на тигра, готовящегося к нападению на жертву.

– Она не рада, что ее спасли?

– Отчасти, – насупившись, она залезла на заднее сиденье.

– Бернардо узнал про Грейс, – возвращаясь к проблеме. – Он будет играть в прятки.

– Не будет, – спокойно ответил брат. – Грейс с Каролиной. Именно по этой причине я приехал в Вегас. Она позвонила мне, заметив подозрительную активность возле дома. Мы с Джейсоном перехватили его машины.

–Мне нужно больше хвалить тебя, – похлопав брата по плечу.

Это действительно хорошая новость. В доме произошел взрыв, окно первого этажа лопнуло, стекла разлетелись по периметру, частично достигая машины.

– Давай уберемся отсюда, – предложил Анджело, забираясь на водительское.

Витэлия, поджав ноги под себя, задремала, уперевшись лбом о колени.

В ближайшем гипермаркете мы купили чистую одежду и немного еды.

– Каролина написала, что недалеко есть мотель.

Стряхивая пепел от сигареты в стаканчик из-под кофе, я сделал новую затяжку.

– Вам нужно вернуться в Лос-Анджелес. Чтобы он проглотил наживку и поверил, что смог убить нас.

– Думаешь, он правда мог? – Анджело сидел на капоте, жуя свой хот-дог. – Я про Рензо.

– Ему незачем блефовать, Анджело. Мы не видели тела. К тому же он застрелил отца Кристиано в аэропорту Вегаса. На нейтральной территории.

Взглянув в салон автомобиля, Витэлия дула в свой бумажный стаканчик с чаем. С того момента, как она села в машину, слова стали платными для нее.

– Значит, нам нужен хороший план. Когда убьешь его, можно я заберу его яйца в качестве брелка на заднюю турбину?

– Только Каролине пока ни слова об этом. У нее и без того иное восприятие на мир.

Ее нестабильная эмоциональность могла сорвать нам даже зарождающийся план. Она постарается убить Бернардо в момент, когда узнает правду. Он задушит ее быстрее, прежде чем она доберется до него. Даже Мартина не сможет повлиять. Будет много проблем, я хочу свести их к минимуму.

– Со мной она дружелюбна. Ты просто не умеешь быть милым с девушками.

Я посмотрел на него строгим взглядом, не оценив хвастовства из-за его обворожительной мордашки.

– Нужен паспорт и несколько тысяч баксов наличными. Сможешь достать в ближайшие сутки? – я знал, что Анджело сможет.

– Отправишь птичку домой? Очень благородно.

Толкая брата в плечо, сев на пассажирское.

Было около двух часов ночи, когда мы зашли в номер мотеля. Грейс и Элио спали в соседнем номере. Анджело и Каролина сразу же уехали, оставив мне телефон, банковскую карту и пару презервативов: «Трахни ее на прощание. Они ребристые, девчонкам такое нравится».

В двадцать лет я бы так и сделал, если бы она не была беременна и не смотрела на меня, как на бактерию.

Витэлия ушла в душ, на протяжении двадцати минут я слушал шум воды. После чего она вышла с влажными волосами, в футболке до колен. Присев на кровать у окна, долго молчала, вытирая волосы полотенцем.

– Тебе надо зашить раны. Может попасть инфекция.

– Не беспокойся об этом, vendetta.

Это не первый раз, когда мне приходилось штопать себя. Джейсон научил меня делать аккуратные швы, со временем я бы мог посоревноваться с хирургами.

– Меня беспокоят совершенно другие вещи. Остальное приравнивается к сопереживанию.

Меня действительно беспокоил цвет ее лица. Нужно было отвезти ее в больницу.

– Ложись спать.

Закрывшись в ванной комнате, я знал, что, скорее всего, она будет плакать. По спине пробежали мурашки, взглянув в зеркало на свое отражение, открывая кран, умываясь ледяной водой. Почему меня беспокоят женские слезы? Нет. Меня злило осознание того, что она могла плакать.

Пока я возился со швами, на телефон пришло сообщение от Анджело с координатами.

А: «Что там? Какой-то ублюдок атакует меня, я пока не могу определить его сервер».

М: «Думаешь, очередная игра?».

А: «Там скучное дерьмо. Но мы можем это проверить, когда я вернусь».

Выключив экран сотового, я наложил последний шов. Рензо часто говорил о доме в Лас-Вегасе, но для меня этот город был слишком скучным и жарким. Мне нравилось плавать по утрам в океане. Лос-Анджелес казался более живым.

Витэлия, свернувшись калачиком на боку, подобрав под себя одеяло, крепко спала. Я лег на свою кровать поверх одеяла и пролежал так минут тридцать. Меня сжирало любопытство, которое, как правило, всегда побеждало. Через десять минут я уже ехал в направлении неизвестного адреса.

Каролина оставила арендованный автомобиль на парковке мотеля. Мне не хотелось его использовать, данные машины отслеживаются, поэтому я одолжил старый пикап у работника мотеля.

Останавливаясь за несколько домов ранее, заглушая мотор, еще несколько минут осмотревшись вокруг. Анджело был прав, здесь тихая повседневная жизнь человечества среднего класса.

Выйдя из пикапа, прикуривая сигарету, я медленно двинулся к дому. Свет в одном из окон горел. Затяжка за затяжкой, прокручивая план моих действий, если там окажутся парни со стволами. Единственная задница, в которую я попадал, были русские. Эти ребята действительно невероятны, особенно их акцент. Рензо как-то сказал, что их речь похожа на отбойный молоток.

При мне не было оружия, кроме пачки сигарет, зажигалки и пары яиц. Стандартный набор.

Дверь открылась, пока я собирался с мыслями, как красиво представить себя жильцам дома.

– Заблудился?

Мужчина, на вид лет сорока, оглядел меня. Затем прищурился, словно вспоминая, где мог видеть раньше?

– Марко? – он подошел ближе.

– Доктор Форман?

Ранее он работал в главном медицинском центре Лос-Анджелеса, а после уехал на стажировку в Африку. Такую легенду мне рассказали в больнице.

– Нам лучше зайти в дом. Ты один?

Он огляделся, предлагая мне пройти. Дом был крохотным, а с моим ростом выглядел как издевка. Особенно дверные проемы.

– Так это вы послали Анджело координаты? – я знал, что нет. – Давно вы переквалифицировались?

– Координаты? Я врач, а не программист, Марко.

Он покосился на закрытую дверь в другом конце дома. У доктора Формана была семья, но предметы дома не указывали на то, что тут живут дети и женщина. Здесь воняло лекарствами и табаком.

– Форман, ты что-то забыл?

Из комнаты донесся глубокий мужской голос. Мы одновременно обернулись, прежде чем ручка щелкнула, в проходе появился силуэт.

Мое сердце произвело удар, жар огромной волной прилил к лицу, растекаясь огненной волной по телу. На лбу проступила испарина пота, а кончики пальцев затряслись.

Мой брат стоял, опершись на трость, в таком же шоке, что и я. Мой рот приоткрылся в немом молчании.

Рензо был жив.

33 глава

Витэлия

Марко ушел. Пролежав в кровати еще некоторое время, чтобы убедиться. Поднявшись, выглядывая в окно. Куда он направился, мне было неизвестно, но одно я знала наверняка – времени у меня катастрофически мало.

Ключи от машины и кредитная карта небрежно валялись на тумбочке. Он не мог уйти далеко. Черт!

Натянув джинсы и темное поло из пакета с новыми вещами, я обнаружила, что кроссовки немного жмут. Не обращая внимания, схватила ключи и кредитку, тихо выскользнула из номера и, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице.

Сердце бешено колотилось в груди, словно испуганный кролик. Выдохнув, натянула маску спокойствия и направилась к выходу.

– Ваш парень уехал, если вы беспокоитесь, мисс, – мужчина появился из ниоткуда.

Проклятье.

– Я знаю, он мне как раз позвонил. Спасибо.

Натянуто улыбнувшись, я поскорее вышла, пока он не продолжил диалог. Забравшись в седан, настроив на приборной панели навигатор, как можно быстрее покинула территорию мотеля.

Всего двести семьдесят миль до Лос-Анджелеса. Мне не хотелось возвращаться, и я действительно устала. Но Алдо и… Кристиано…

Слезы полились ручьем по лицу, тыльной стороной руки я старалась прогнать их, но они только больше застилали мне глаза.

Я закричала, с силой ударяя по рулю, прибавляя газа.

– Гребанное дерьмо! – выругавшись, включая радио, чтобы отвлечь худшие мысли.

Спустя два с половиной часа кассирша на заправке пробивала мне мятные конфеты и двухдневный сэндвич.

– Извините, забыла бутылку воды, – усталость сказывалась.

– Я принесу.

В ожидании я неосознанно посмотрела на телевизор за кассой. На экране были фотографии Алдо и Кристиано.

– Что-то еще? – вернувшись, пробивая воду, спросила женщина.

– Не могли бы вы включить звук!

Она устало вздохнула, но выполнила просьбу.

«Мы приносим соболезнование семье Ринальди о такой большой утрате. Алдо Ринальди принес огромный вклад в развитие страны. Он был одним из немногих бизнесменов, которые не запятнали репутацию и вели достойно свой бизнес. Кристиано, как старший наследник…».

– Боже, он выглядит молодо, чтобы скончаться, – женщина была удивлена.

Кристиано жив. Нотка эгоизма проскользнула в моей голове. Но как только пришло осознание, что Алдо больше нет. Слезы вернулись.

– Он действительно не был достоин раннего ухода.

Поблагодарив женщину, я снова отправилась в путь. Мой внутренний ребенок снова прятался в шкафу и горько плакал. Маленькая Витэлия внутри меня каждый раз просто хочет быть счастливой, а не сильной.

Сколько еще должно погибнуть мне дорогих людей, чтобы сердце перестало чувствовать? Быть может, я и есть – проблема?

***

Бросив машину у въезда в Чайнатаун, я пробралась к заднему складу. В клубе должно быть, все тихо, в это время охрана меняется. Проскользнув внутрь, я стала открывать один контейнер за другим в поисках оружия. Прошла целая вечность, кроме продуктов и морских гадов, чего-то похожего на огнестрел или обычной Беретты не было.

Я была уверена, что китайцы хранили тут хотя бы малую часть. Среди большого количества льда моя рука нащупала ящик. От меня уже воняло рыбой, но привкус победы был сильнее.

Потребовалось больше усилий, чтобы перевернуть массивный ящик и добраться до дна. Грохот привлек охрану с противоположного здания.

– Какого хрена происходит? – мужской голос.

– Наверное, осьминог хочет совершить побег, – второй.

Другой мужчина рассмеялся, пока я возилась с ящиком. Т95 – копия итальянского производства. Изготавливались для более мощных калибров с упрочненными рамками. Достаточно продолжительное время импортировались в США.

– Ты идиот?

Их диалог заставил меня улыбнуться, вспоминая Антонио. Сидеть в засаде было не лучшим вариантом, к тому же мне нужно было знать больше о запасах оружия. Поднявшись, выходя на обозримую часть склада и, прежде чем они заметили меня, стреляю дважды.

Тело одного из мужчин падает замертво, второй прикрыл голову, припал к земле.

– Кто ты такая? – он потянулся за пистолетом.

– Еще одно движение, и я тебя убью, – бархатным голосом предупреждаю, но не готова держать слово.

– Ты работаешь на Братву?

Он в замешательстве осмотрелся на наличие других посторонних людей.

– Что здесь хранят, кроме этого? – показывая пистолет в своей руке.

Он склонил голову, будто я задаю глупые вопросы, на которые не получу ответа. Но я получу.

– Ах, я думала быть лояльнее… Но ты меня вынуждаешь!

Выстрелив, попадая в ногу, мужчина с криком упал на колени, схватившись за рану. Приблизившись, хватая пальцами его исказившееся лицо от боли.

– Мне повторить вопрос? Могу на итальянском.

– В том углу немецкие пулеметы, их мало… В основном Т95 и Глоки, – сжимая рану, кровь стала капать на пол.

– Гранаты, взрывчатки? Мне нужно немного больше.

Отрицательно покачав головой, на его лбу проступил пот.

– Ты молодец, – похлопав его по плечу, пуская следом пулю в голову.

Я вернулась в худшую версию себя. Добежав до контейнеров, которые были указаны. Доставая несколько пистолетов, засовывая за пояс. Будет сложно нести все в руках, отдача пулемета в несколько раз сильнее, двумя руками тяжело четко воспроизводить выстрел.

Отыскав кусок ткани и сделав из нее что-то вроде рюкзака, сложив столько, сколько возможно было унести.

Направляясь по туннелю, мысленно вспоминая дорогу до комнат и главного зала. Комната Арбери попалась мне первой, и я решила навестить ее напоследок.

Женщина возлежала на своем кожаном диване и бокалом вина. Она даже не дернулась, когда я вошла. Томный взгляд прошелся по мне и вернулся, уставившись в потолок. Она была под кайфом.

– Решила убить меня?

– Если только ты не хочешь изменить жизнь.

Конечно же, нет.

– Предлагаешь перейти мне в камеру с видом на райский сад? – она рассмеялась, играя главную роль злодейки. – Сколько клеток ни меняй, жизнь от этого лучше не станет.

Опустив ноги на пол, Арбери села, поправляя платье.

– Почему ты его бросила?

Я догадалась, о ком говорил Марко, когда признался, что Мартина была не его родной матерью. Арбери была единственной из квартала удовольствий, кого Бернардо желал посетить.

– Ваши отношения глубоко продвинулись. Марко никогда не разговаривает на личные темы. Еще ни одной из моих девочек не удалось так глубоко капнуть, пока он трахал их.

Прикрыв глаза, втянув носом воздух, пытаясь расслышать сказанное. Арбери это заметила.

– Кто бы хотел иметь мать шлюху? Лучше быть сиротой или вовсе не жить. Рензо посчитал иначе, в итоге все счастливы.

– Ты знала, какой Бернардо отец, и все равно не хотела лучшего для собственного ребенка.

Моя эмоциональность зашкаливала, я готова была расплакаться от жестокости, с которой пришлось столкнуться младенцу. Которого ненавидели еще в утробе.

– Я не хотела ребенка от такого мужчины, как Бернардо! – повысив голос, Арбери дала понять, что не чувствует сожаления. – Подобного рода обязанность была возложена на Мартину, что носит его фамилию. Мне нужно было только лишь выжить, любой ценой. У меня нет имени, нет дома и права голоса. Я красивая подстилка. Любовница. Шлюха.

Черные глаза женщины были стеклянными и опустошенными. И все же я видела в них нарастающие слезы отчаяния. Женщина, которая потеряла смысл жизни где-то далеко в юности.

Залпом осушив бокал, доливая новую порцию алкоголя.

Никогда не поздно начать жить свою жизнь, Арбери. Ты сможешь вернуться в Штаты, как только все закончится. Я не буду держать тебя.

– Скоро сюда прибежит толпа разъяренных солдат, и тебя снова посадят на поводок. Делай, что должна, и живи свою лучшую жизнь.

Последний раз, когда она посмотрела на меня, прежде чем снова погрузиться в себя. Я не продолжила диалог, просто развернувшись, молча вышла.

Добравшись до основного зала, оглядев пространство. В углу сидело четверо солдат, по левой стороне, где располагался бар, еще двое.

Доставая пистолет-пулемет, снимая с предохранителя, действовать нужно быстро, чтобы никто не успел позвать подкрепление.

Выстрелы эхом раздавались в тихом зале, после чего двое замертво упали. Визг перепуганных женщин, спрятавшихся за столы, и недоумение охраны, что едва успели достать свои оружия, были ликвидированы.

Взобравшись на сцену, скинув мешок с оружием. Мои глаза искали албанских девушек, я искала Дашери. Большинство из них были азиатками, переговаривающихся на родном языке.

– Поднимайтесь, быстро!

Спрыгивая со сцены, быстро закрывая возможные входы, оставляя только тот, что за сценой.

– Что происходит? Ты с ума сошла? – раздраженный тон одной из китаянок, той, что мнила себя лидером.

– Витэлия?! – из-за барной стойки выбежала Дашери. – Я рада снова тебя видеть.

Марко не сдержал слово, моя просьба была такой мизерной в сравнении с тем, что приходится проживать этим девушкам каждый день против своей воли. Подойдя ближе, я заметила на ней фартук с инициалами клуба.

– Меня перевели за барную стойку, – разглаживая, объяснила девушка. – Арбери посчитала, что скромность не принесет им денег.

– Поможешь мне? – передавая пистолет, попросила я, возвращаясь на сцену. – Я скажу это один раз. Кто больше не хочет продавать свое тело, хочет свободной жизни, пойдет со мной. Другие могут принять иное решение, но тогда вам придется спасаться самим.

Девушки стали переглядываться между собой, в глазах читался страх и непонимание всех серьезности сказанных слов.

– Что, если мы не будем делать ничего из того, что ты сказала? – незнакомка задала вопрос.

Обернувшись к трупам в конце зала, чья кровь частично окрасила стены.

– Тогда ты будешь мертва.

Это было правдой, то, что я собиралась сделать, в любом случае приведет всех оставшихся в здании, так или иначе, к смерти.

– Арбери вышвырнет тебя, когда узнает!

Самая смелая направилась к выходу, а за ней пять ее покорных подружек.

Прицелившись в девушку, производя выстрел, устраняя проблему. Если бы я колебалась, жалея всех подряд, тогда бы потеряла гораздо больше – время.

Одна из девушек пронзительно закричала, прикрывая рот рукой. Дашери, стоящая рядом, зажмурилась, нервно сглотнув. Пальцы ее рук все еще обхватывали рукоять пистолета.

– Нет времени на разговоры! Либо вы убираетесь через черный ход, либо идете со мной!

Приближенные к выходу стремительно побежали, вместе с ними еще несколько девушек.

– В баре есть спирт? Газовая горелка? – взяв Дашери под локоть. – Мне нужно все, что легко воспламеняется.

– Не так много после прошедшей ночи. Остальное на складе.

– Хорошо. Тогда нам нужно поторопиться.

Спустя сорок минут мы сидели в угнанном микроавтобусе. Наблюдая за черными клубами дыма, которые струились над зданием с табличкой «Феникс».

Мимо проехала бригада службы спасения. Должны ли они вообще кого-то спасать? Вероятнее всего, полиция будет копать, когда обнаружит остатки на складе неоформленного оружия.

– Это было весело! – сказала одна из девушек. – Неужели мы действительно свободны?

– Мы еще столкнемся с препятствиями, – положив руку на коробку передач, ответила я.

– Вроде этой? – Дашери испуганно посмотрела в мое окно.

Марко перебегал дорогу в направлении нашей машины, ударив по педали газа, машина с визгом тронулась с места. В ту же секунду Марко ускоряется, бросаясь под машину. Дашери вскрикнула, закрывая руками лицо.

Ставя машину на ручник, выпрыгивая из машины, громко хлопая дверью.

– Прекрати преследовать меня! – толкая его в грудь, кричу.

– В тебе нет ни капли терпения, vendetta. Стоило мне только выйти…

– О каком чертовом терпении ты говоришь?! Разве я недостаточно терпела? Все, что касается меня, мне абсолютно плевать. Сколько бы раз он ни ставил меня на колени, я стерплю. Но я не позволю… – голос дрогнул, слеза предательски упала. – Не позволю… Ставить на колени моего мужа! Мою семью!

Его холодный, безразличный взгляд, абсолютно не наполненный, пробуждал во мне еще больше агрессии.

– Я хочу, чтобы ты уехала.

Это буквально повергло меня в шок. Мысли скакали в поисках ответа в принятии им такого решения. Он снова играл со мной?

– Анджело готовит документы, через двадцать четыре часа ты вернешься в Канаду. Как раз это я хотел сказать, но ты снова убежала.

– Надеюсь, ты не ждешь извинений. Потому что их не будет.

Мои слова заставили его губы дрогнуть.

К нам подошел мужчина, на его запястье была татуировка паука. Марко указал на микроавтобус. Я тут же заслонила ему проход.

– Все в порядке, он отвезет их в безопасное место, – объяснил Марко, но я не двинулась.

– Они поедут со мной, – это была не просьба.

– Будет слишком подозрительно переправить столько девушек за один раз.

Мне казалось это неубедительным, более того, я обещала Дашери свободу. Обернувшись, я увидела взволнованное лицо девушки, что наблюдала через лобовое стекло.

– Что ты предлагаешь? – выдохнула я.

– Если они захотят остаться, тогда мы дадим им работу в Каморре. Не ту, что была у них ранее, – делая акцент на работе, убеждая меня. – Остальные вернуться в семьи.

Мне действительно хотелось ему верить. Большее, что я могла сделать для них, уже пройдено. Сейчас мне нужно выбрать себя и ребенка, который должен быть в безопасности. Возможно, пройдет какое-то время, и я смогу проверить доказательства слов Марко.

– Хорошо. Дай мне три минуты.

Вернувшись к машине, открывая дверь.

– Ничего не получится? – пропищала Дашери, остальные замолкли, ожидая моего ответа.

– Все будет хорошо. Они отвезут вас в безопасное место, – натянуто улыбаясь, успокаивая. – Хочешь поехать со мной, тогда…

– Мне лучше остаться здесь, с остальными, – девушка взяла мою руку, сжимая в своей. – Если ты веришь этому человеку, тогда нет причин волноваться. Все будет хорошо.

– Будь счастлива, Дашери, – притянув ее к себе, я крепко обнимая. – Никогда не ставь свои страхи выше свободы.

– Береги себя, Витэлия. Спасибо за все.

Я чувствовала, как ее пальцы вцепились в мое поло, не желая отпускать. Но я сделала это раньше, отстраняясь и возвращаясь к Марко. Наблюдая, как машина уезжает прочь.

***

Марко отвез меня в больницу, сняв отдельную палату, объясняя, что так будет безопаснее. Приставляя несколько людей, которые дежурили возле больницы. Врач осмотрел меня, после чего, вернувшись в палату, я уснула и проспала до самого вечера. Около восьми Марко вошел, передавая мне очередной пакет с одеждой. Он выглядел уставшим и напряженным. А его раны на руке кровоточили через бинты, которые он, видимо, давно не обрабатывал.

Переодевшись, расчесав волосы, приглаживая ткань красного сарафана. Последний раз взглянув в зеркало, я вышла. Марко разговаривал по телефону, сидя на краю койки, его взгляд остановился на мне, и паук на шее дернулся.

Это всегда будет чем-то необычным для меня в моих воспоминаниях.

Попрощавшись, он встал, молча покидая палату. Расписался в документе, которые предоставила ему дежурная медсестра на посту регистратуры.

– Еще здесь, пожалуйста, – перелистывая бумагу, указывая пальцем.

Она посмотрела на меня с сожалением и опустила взгляд.

У выхода из больницы стоял его черный «Кадиллак». Внутри сидел Анджело, в своей красной бандане курящий сигарету, стряхивая пепел через открытое окно.

Держи себя в руках, Витэлия.

Марко открыл мне дверь, забираясь в салон, я расправила ткань под собой. Касаясь холодной кожи салона. Было тепло, но из-за кондиционера мгновенно атаковали мурашки.

Рука Анджело молча вытянулась, протягивая мне паспорт, в котором был вложен один билет. Перехватив документ, я открыла его. Виттория Норман, от прочитанного мои глаза закатились.

– Парни сопроводят вас до аэропорта. Каролина с родителями. Они сейчас… – Анджело осекся, покосившись на меня. – Можем ли мы?

– Убивая, он ожидал, что Торонто мгновенно ответит. Наша задача сделать это раньше, прежде чем Кристиано сделает следующий ход, – ответил Марко, забираясь на водительское. – Позвони Джейсену. Через два часа встретимся на нашем месте.

Отъехав от больницы, я все еще продолжала молчать. Марко следил за дорогой, поддерживая мою тишину. Голова гудела от вопросов, которые желали беспрерывным потоком вылетать изо рта. Вместе с тем тело подверглось внутреннему волнению, которое нарастало буквально на пустом месте.

– В сумке есть необходимые вещи, – Марко первый прервал тишину.

Я взглянула на сумку, которая стояла напротив.

– Что сделал Кристиано?

– Утечка газа. Бернардо какое-то время будет скрываться, он знает, что его ищут. Мне нужно, чтобы ты оказала мне услугу напоследок, – наши глаза встретились в зеркале заднего вида. – Скажи Кристиано, чтобы не лез. Это семейные дела.

Нетрудно было догадаться, о чем речь.

– Марко, он убьет тебя, – тихо сказала я. – Должен быть другой план. Идти в одиночку небезопасно.

Он ухмыльнулся, потерев подбородок.

– Ты в одиночку подожгла клуб, – прозвучало как издевательство.

– Не без помощи.

– Мне нравится, как ты переживаешь обо мне. Оказывается, нужно было просто желать встречи со смертью, чтобы понравиться тебе.

Включая поворотник, он продолжал наблюдать. Я действительно беспокоилась о нем, ведь в итоге все обернулось кровавой тайной клана Волларо.

– Марко…

– Vendetta, в твоей жизни есть люди и вещи, которые стоят большего внимания, чем я.

Он намекал на ребенка, который рос в моем животе.

– Твоя жизнь так же ценна, как и тех, кто еще не родился. Просто знай это, Марко.

Я искренне так считала, он достоин знать, что важен. Марко не ответил. Оставшуюся дорогу мы ехали в полной тишине ночного Лос-Анджелеса.

Выбравшись из машины, уставившись на подсвеченную вывеску аэропорта, все еще не могла поверить в то, что возвращаюсь домой.

– Сегодня я не стану тебя догонять, – сказал Марко, облокотившись на машину.

– Так милосердно с твоей стороны, – мне было необходимо съязвить на прощание. – Но я не буду обнимать тебя.

С ним же все будет в порядке?

– Тактильность. Предпочитаю иную форму, которую ты никогда не предоставишь, – Марко оскалился, в голубых глазах пробежала искра.

– Почему ты изменил решение? – мое любопытство.

Марко коснулся выбившейся пряди волос, заправляя мне за ухо. Взгляд холодных голубых, жестоких глаз смягчился, наслаждаясь моментом.

– Извини, vendetta, что появился в твоей жизни. Ты заслуживаешь лучшего человека, чем я.

Он что, действительно извинился передо мной? Тогда почему мне тревожно от этого? Но я не могла упустить возможность. Мне нужно возвращаться к собственной жизни.

Ничего не ответив, делая шаг в сторону входа, его рука обхватила мое запястье, притягивая назад. Спина врезалась в его каменное тело. Дыхание возле моего лица заставило поджать пальцы на ногах.

– Захочешь встретиться. Где бы ты ни была. Увидимся.

У меня закружилась голова, и я пошатнулась. Рука, крепко сжимавшая запястье, тут же оказалась вокруг моей талии. Мои руки все еще держали сумку.

– Прощай, Марко.

Выбравшись из его хватки, я направилась к входу в аэропорт. Без единого желания обернуться, но с тоской, поселившейся в груди. Я знала, что он смотрит, знала, что где-то в глубине души надеется. Важно было только то, что я не сомневалась. Ни в своем выборе, ни в чувствах. Никогда. Это был всегда Кристиано. И сейчас я возвращаюсь домой.

34 глава

Витэлия

«Дамы и господа, добро пожаловать в Торонто, «Эйр Канада». Местное время – шесть утра. Для вашей безопасности, пожалуйста, оставайтесь на своих местах…»

Мое сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть, как и неутомимое желание покинуть самолет. Раскрывая сумку в поисках телефона, моя рука нащупала бархатную коробочку.

Доставая предмет, открывая, на моих глазах навернулись слезы. Марко вернул мое обручальное кольцо. Проморгавшись, прогоняя слезы, я надела кольцо. Неужели все действительно закончилось?

Эти минуты превратились в целый час, пока я стояла в очереди паспортного контроля.

В Канаде летом немного прохладно ранним утром, несмотря на это мне нравилось ощущать, как мое тело пытается согреться, подвергаясь тряске. Отходя в сторону, медленно выдыхая ртом, руки тряслись, набирая номер Кристиано.

Длительные гудки сообщали, что скоро мне ответит автоответчик. Сбросив, я повторила трижды, никто не ответил.

Переминаясь на месте, ощущая, как ноги леденеют от прохлады. Таксист стоял в нескольких метрах, облокотившись на заднюю часть машины. Ожидая, когда я обращусь за помощью. В сумке лежали наличные, но мне хотелось поступить иначе. Мне стоило предупредить, прежде чем переступать порог дома.

Могу ли я вернуться? Что, если меня больше никто не ждет?

С этими мыслями я пошла по дороге, продолжая набирать номер. На глаза попался небольшой островок с едой, остановившись, чтобы изучить меню, выбирая напиток.

– Чай, пожалуйста, – протягиваю купюру.

– Кто это? – сердце замерло. – Откуда у вас этот номер?

Следующий вопрос вывел меня из ступора. Это был Вито.

– Жена обязана знать номер мужа, – спокойно ответила я, забирая горячий стакан чая.

– Витэлия? – Морелло был растерян.

– Это я.

– Ты в порядке? – его голос смягчился.

– В порядке. Не мог бы кто-нибудь меня забрать? На улице прохладно, а у меня нет с собой…

– Где ты сейчас? – Вито перебил меня, послышались быстрые шаги. – Ты в Канаде?

– Возле аэропорта Торонто. Недалеко от главного входа, – подняв голову к небу, провожая взглядом взлетающий самолет.

– Зайди внутрь! Держи телефон при себе и ни с кем не разговаривай. Скоро буду.

Он отключился, осмотревшись вокруг, я добралась до ближайшей лавочки. Одни люди приезжали, другие уезжали, волоча за собой огромные чемоданы с вещами. Кто-то ругался, а кто-то в нетерпении стремился сдать багаж. Впервые я могла вот так порассуждать о жизни, просто наблюдая.

Быть может, чтобы обрести себя, иногда нужно сбиться с намеченного курса и пройти самые темные дороги своей жизни. Упасть, чтобы научиться подниматься. Чтобы обнять тех, кого любишь без намерений, безусловно. Ведь жизнь дана каждому для осознания того, что все происходит не зря. Вместо этого люди чаще поднимают тост за разбитые сердца, улыбаются для искаженной реальности на фото. А потом обращаются к Богу в молитвах, чтобы череда фальшивых дней завершилась.

Чай отлично справлялся, согревая мои руки, но вкус был ужасным. Как бы мне хотелось выпить чая, который заваривала каждый вечер Ясмина.

Мысли сразу омрачились, поднявшись, выбрасывая стакан в мусорный бак. Громкий звук сигнала, я обернулась вместе с людьми на шум, замечая синий «Мазерати», несущийся к главному входу, в сопровождении еще нескольких автомобилей. Машина с визгом остановилась, перекрывая дорогу, дверь открылась, и у меня перехватило дыхание. Я замерла, не двигаясь с места.

Темные глаза смотрели на меня с беспокойством и одновременно сожалением. Так мог делать только Кристиано: разговаривать со мной молча, а я действительно понимала, о чем он молчит для меня. На глазах навернулись невыплаканные слезы, слезы разлуки, страданий, унижений и боли в скорби. Я скорбела вместе с ним. Господи, я так скучала по нему.

Делаю шаг в его сторону, но мои ноги предательски дрожат. Кристиано срывается с места, и я успеваю сделать несколько ничтожных навстречу, когда он подхватывает меня. Крепко вцепившись в воротник его рубашки, утыкаясь носом в грудь, чувствуя родной запах. Слезы рекой льются из глаз, продолжая крепко обнимать его шею.

– Mon ame, – шепчет Кристиано, крепче прижимая к себе.

Влюбленная в свободу, что на протяжении прожитых мною лет всегда была моей спутницей. Так привлекательна, обладательна и недосягаема в нашем мире. Я всегда стремительно бежала в направлении своей свободы сломя голову, сбивая ритм. И мое сердце в равносильной прогрессии рвется к нему. Моя свобода – это он. Моя единственная любовь. Мой Кристиано Ринальди.

Продолжая плакать, мне едва удается поднять голову, чтобы коснуться его лица.

– Я скучала по тебе, – захлебываюсь слезами. – Я безумно скучала по тебе, Кристиано.

– Готов проиграть эту войну, чтобы выиграть самое важное – тебя.

Касаясь щеки, привлекая в коротком поцелуе. Мои ноги едва касаются земли, когда Кристиано отрывает меня от нее и несет к машине. Люди оборачивались на нас, но мне было все равно, продолжая прятать лицо в изгибе шеи, вдыхая аромат чистой рубашки и парфюма.

Устроившись на его коленях, как кошка, положив голову на плечо, прикрывая глаза от удовольствия.

Вито сел на водительское место, развернувшись к нам.

– Рада видеть тебя.

– Все хорошо? – спрашивает парень.

– Более чем.

Впервые за долгое время я улыбалась искренне, в окружении любимых людей. Прислонившись к груди Кристиано, подбирая ноги, его рука скользнула к пиджаку, укрывая.

– Отвратительный красный, – пробормотал он, тяжело вздохнув.

Я не ответила, прикрывая глаза, мое тело впервые расслабилось в его объятиях.

Всю дорогу я дремала на плече мужа, пока легкое касание не заставило мои глаза распахнуться. Машина въехала на территорию, тревога вернулась.

– Свяжись с нашими врачами, – отдавая приказ Вито, Кристиано продолжал держать меня за руку. – Мне нужно, чтобы они были здесь.

Едва успев повернуться, я заметила несущегося Теодоро, а за ним Розабеллу.

– Витэлия! – ее разрывающийся крик напомнил, как я скучала.

Сорвавшись с места, я буквально запрыгнула в объятия кузена, крепко обнимая.

– Скажи, что ты цела, мелкая. Скажи, что ты в порядке? – голос брата дрожал, мои глаза снова стали влажными.

– Все хорошо, Тео, – обхватив руками его лицо, заглядывая в блестящие от слез глаза. – Я цела. Все в порядке, не плачь.

Розабелла обняла меня сзади, ее тело содрогалось от плача. Теодоро поцеловал меня в макушку, сильнее прижимая к себе. Мои пальцы зарылись в его кудряшки, аккуратно поглаживая затылок.

– Мы чуть с ума не сошли, – прошептала Розабелла, когда я обняла ее.

– Давайте зайдем в дом, – Кристиано коснулся моей спины.

– Теперь я могу оторвать им головы? – мой кузен вернулся к истокам своего дела, как мужчина.

– Побудь со мной, – хватая брата за руку, улыбнувшись. – Я скучала по вам.

Мы вошли в дом, улыбка стерлась, когда я увидела в прихожей Ясмину. Она была поникшей, в черном платье продолжающей жить жизнь, несмотря ни на что. Камень, застрявший в груди, давил на грудную клетку с такой силой, что закружилась голова.

Розабелла проскользнула внутрь дома, оставляя нас. Теодоро и Кристиано стояли позади, когда я сделала первые неуверенные шаги в сторону Ясмины.

Она была такой изможденной и бледной, мне так хотелось вернуть ее улыбку и крепко обнять.

Дом теперь не казался таким теплым, наоборот, слишком большим и холодным. Здесь могла заблудиться тоскующая душа.

Сократив расстояние, она подняла на меня свои карие глаза, полные печали. Ее губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнулись обратно, когда я опустилась медленно перед ней на колени, склоняя голову.

– Прости меня, – прошептала я, слеза упала на красную ткань платья. – Прости, что не спасла твою любовь.

Стоя перед Ясминой на коленях, я плакала. На пороге ее дома я проливала слезы, которые не смыли бы моего преступления. Ведь я пыталась спасти только свою любовь, безжалостно уничтожив ее.

Женщина опустилась рядом, поднимая мое лицо, так, чтобы я взглянула на нее.

– Моя милая, ты ни в чем не виновата, – Ясмина плакала вместе со мной, вытирая мои слезы. – Добро пожаловать домой.

Она улыбнулась мне сквозь слезы, крепко обнимая. Мой громкий плачь заполнил прихожую, пока Ясмина гладила меня по спине, утешая. От нее пахло как-то особенно, как пахнет мама: заботой, теплом и всепрощающей, безусловной любовью. Даже если ты сто раз оступишься, она никогда тебя не осудит. А я оступилась, была недостойна той теплоты, которую она безвозмездно дарила мне. Была эгоисткой, принимающей материнскую любовь, которая осталась где-то в далеком детстве. Поддалась эмоциям, стала слабой, маленькой Витэлией.

– Тебе нужно поесть, – Кристиано присел возле нас, поглаживая мою голову.

Я кивнула, полностью соглашаясь. Теодоро помог мне подняться, пока Кристиано был возле матери, как и должно было быть.

Моя голова закружилась, но я продолжала вытирать слезы, прислонившись к Теодоро. Он казался ужасно огромным, его мышцы на руках.

– Папа? – детский голос послышался из комнаты.

Эйми выбежала в руках с плюшевым зайцем, увидев Теодоро, она остановилась и смущенно прищурилась. Она стала такой взрослой, ее белокурые волосы отрасли, полноценно собираясь в хвостики. Огромные голубые глаза изучали людей, пока не остановились на мне. Я улыбнулась.

Могла ли она забыть обо мне?

– Мама! – подпрыгнув на месте, Эйми подбежала ко мне.

Подхватывая дочь на руки, страх тут же улетучился.

– Моя Эйми, – покрывая поцелуями ее пухлые щечки.

– Мама, – она гладила мои щеки, волосы, нос.

– Мама вернулась к тебе.

Она заерзала на руках, дергая ногами и громко взвизгнув.

– Я хорошо вела, – обвивая мою шею руками, заставляя всех рассмеяться.

– Какая взрослая девочка, – снова целуя дочь, вдыхая ее детский запах.

Я действительно дома.

***

– Серьезных травм не обнаружено, – врач осматривал мое тело. – К сожалению, останется шрам, но это возможно исправить.

Кристиано стоял возле окна, наблюдая, его выражение лица не выдавало никаких эмоций. Только темный взгляд, что не предвещал ничего красивого в его мыслях.

– Мне нужно взять анализы крови, чтобы убедиться. Вас что-то беспокоит? – мужчина обратился ко мне, поправляя очки на переносице.

Ранее я сдавала анализы в больнице Лос-Анджелеса, что было заметно по небольшому синяку на локтевом сгибе.

Отрицательно покачав головой, я не могла подобрать слов, чтобы вывалить информацию о своей беременности.

– Как часто у вас головокружение и тошнота? – доктор принялся ощупывать область моей груди.

– Достаточно, – прикосновения вызывали дискомфорт, я поморщилась.

– В чем дело? – Кристиано приблизился к нам, мужчина убрал руки.

– Анализы могут только подтвердить, но потребуется более глубокое обследование.

– Подтвердить что? – не понимая, о чем говорит доктор.

– Ваша жена беременна.

Кристиано минуту стоял, переваривая информацию, затем взгляд переместился на меня. Карие глаза вызвали табун мурашек по телу. Он выругался и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Я что-то сказал не так? – мужчина занервничал.

– Нет, просто… Я еще не успела ему рассказать.

– Извините, я должен был спросить вашего разрешения, – поджимая губы, мужчина открыл свою сумку. – В ближайшее время посетите больницу. Нам нужно удостовериться, что беременность протекает стабильно.

– Все в порядке, но мне будет спокойнее, если мы сделаем это еще раз.

– Тогда отдыхайте.

Мужчина покинул комнату, оставляя меня в полной тишине.

Нужно дать ему время. Это самое верное решение, было бы неправильно вываливать сейчас все свои тревоги. Дверь открылась, Розабелла просунула голову.

– Как все прошло? – ее любопытные зеленые глаза олененка оглядели меня.

– Я полностью в порядке, – похлопав по месту рядом с собой.

У Эйми дневной сон, поэтому у нас было время побыть наедине. Рози подошла ко мне и откинула одеяло, предлагая мне отдохнуть. Мы улеглись друг напротив друга, она коснулась пряди моих волос.

– Лиа очень переживает, что не может сорваться к тебе. После похорон Алдо они уехали с Антонио в Монреаль по делам.

Я тяжело вздохнула, пытаясь акцентировать свои мысли на чем-то кроме скорби.

– Как твоя учеба?

– О, не самое важное в данный момент, – она закатила глаза.

– Важно, вдруг я пропустила что-то интересное? – коснувшись ее носа указательным пальцем, будто ей снова пять.

– Если ты о студенческой интрижке, то я немного отличаюсь от Джины.

Черт, я совсем забыла про сестру Кристиано. Прошло уже больше половины дня, но я так и не встретила Джину.

– Как она?

– Она… Она старается принять реальность, – Розабелла вздохнула с сожалением. – Я пыталась разговаривать с ней, но она не идет на контакт.

Розабелла могла бы поделиться с ней своими переживаниями. Ведь когда-то тоже потеряла возможности родительской заботы. Но правда заключается в том, что пока ты не заставишь себя жить дальше, никакие утешение не излечат боль утраты. Нужно уметь поставить точку. Завершенность важна во всем, но это не означает забыть.

– Прошло слишком мало времени. Она найдет путь, чтобы справиться.

– Если тебе есть чем поделиться со мной, – начала Рози. – Ты же знаешь, что я рядом?

– Мне не было страшно или больно. Все, о чем я могла думать, что вы будете в безопасности.

Это было правдой.

– Ты не должна так думать, Ви. Никогда. По отношению к нам твое геройство несправедливо, даже жестоко, – она натянула одеяло до подбородка. – Мы переживали за тебя.

– К сожалению, у нас нет выбора, Рози, – я придвинулась ближе, заключая сестру в объятия. – В нашем положении мы не имеем право проявлять слабость.

Она погладила меня по макушке, а затем поцеловала, едва ощутимо, сильнее прижимая к себе.

– Элена переживала о тебе.

Мои глаза открылись от информации, которую предоставила мне Розабелла. Как сестры они продолжали общаться, но наши отношения со старшей кузиной все еще были далеки от идеальных. Мне было удивительно услышать о ее переживаниях, возможно, отчасти лишь потому, что Элена всю совместную жизнь мечтала от меня избавиться.

– Что еще она сказала?

– Предложила мне посетить Филадельфию. Это возможно?

Вопрос звучал примерно: «Мама, что скажешь? Это хорошая идея?»

– Если Денаро обеспечат безопасность. Сейчас не самое мирное время, но…

Я замолчала. Розабелла была совершеннолетней, к тому же имела полное право покинуть Канаду, выбирая семью Денаро. Выбирая родную сестру.

– О, ничего, я понимаю, о чем ты. Сейчас мне бы хотелось побыть с тобой. К тому же, думаю, тебе понадобится помощь с Эйми, пока ты будешь восстанавливаться.

– Я беременна, Рози. – выпалила я.

Рука замерла на моей голове, мы погрузились в тишину, пока Розабелла переваривала слова.

– Что?! – она подскочила на месте, отодвигаясь от меня. – Витэлия, это правда?

Поднимая голову на ее крик, встречаясь с выпученными глазами. В комнату забежал Теодоро, его волосы были влажными, он был без рубашки, но в брюках.

– Какого хрена, Розабелла?

Меня рассмешила эта ситуация, образовав улыбку на лице от уха до уха. Я действительно обожала этих двоих.

– Но как? Просто по тебе незаметно, что ты беременна? – Рози скрестила ноги в форме бабочки.

– Беременна? – глаза Тео бегали от меня к сестре, а затем его взгляд почернел. – Он изнасиловал тебя?

Розабелла ахнула, прикрывая рот, от выдвинутого вердикта брата.

– Что? Нет! – меня разозлило предположение. – Ребенок Кристиано. Просто мы не знали об этом. Я не знала.

Теодоро выдохнул, упав в кресло. Затем провел рукой по лицу, сбрасывая эмоцию гнева.

– Какой у тебя срок? – Розабелла обняла меня за плечи.

– Уже четыре месяца.

Такое заключение сделали врачи Лос-Анджелеса.

– Теперь все встало на свои места. Ты ведь поэтому дважды отказала ему, верно?

Теодоро знал каждый шаг и каждый провал Кристиано. Они работали сообща, пытаясь спасти меня, пока я старалась спасти нас.

– Алонзо и Алдо не заслужили этого, – я поникла, вспоминая, как тело Павези остыло в моих руках.

Теодоро встал и подошел ко мне, нежно схватив за подбородок, заставляя смотреть,пока он говорит. Этому его научила Патриция, которая с детства говорила: «Боссу всегда нужно смотреть в глаза, когда он говорит».

– Я бы умер за своего ребенка, Витэлия. Любой бы сделал то же самое, не задумываясь. Прежде всего мы мафиози, а нас учат защищать свое будущее любой ценой. Будущее в нашем продолжении.

Алдо защитил Кристиано, защитил своего ребенка. Сколько бы нам ни было лет, родители – самый надежный щит. Смерть – это всегда трагедия, но она неизбежна.

Мы еще какое-то время болтали, пока Эйми не проснулась. Ясмина и Джина были в своих комнатах, а Теодоро уехал на задание, о котором мне было неизвестно. Что-то происходило, но у меня не было желания погружаться. Я наслаждалась канадским солнцем и смехом дочери, по которому тосковала. Мне все еще не верилось, что я действительно вернулась и мне не нужно убегать.

Лиа позвонила на телефон Розабеллы, мой старый телефон, вероятнее всего, разбился. Она подняла мне настроение, в духе Лиа, без слез и сожаления. Пообещав, что команда адвокатов сделает все возможное, чтобы Волларо навсегда сгнили в тюрьме. Позабыв, что Антонио и Кристиано не предоставят Бернардо такой возможности, разбрасывая останки его конечностей по миру.

К ужину Кристиано так и не появился. Я застала его в кровати, все еще одетого в костюм, он сидел на краю кровати, вглядываясь в кромешную темноту. Лунный свет проникал в крошечную щель между плотных штор, отбрасывая огромную тень его силуэта на стену. Мне захотелось прикоснуться к нему, но рука зависла в воздухе, когда резкий тон его голоса разрезал ночную тишину:

– Собери необходимые вещи. Завтра мы уезжаем.

35 глава

Витэлия

Собирая вещи, голова не могла сфокусироваться на чем-то «необходимом», когда дело касалось Эйми. Через несколько месяцев мне потребуется обновить гардероб, потому что живот начнет расти и мои любимые джинсы уже не будут выглядеть идеально. Почему-то мне казалось, что это надолго.

Ночью мы так и не поговорили с Кристиано. Было бы странно набрасываться на него, ожидая, что он проглотит все произошедшее. Требовалось время.

– Мама. Рыбки.

Эйми сидела на нашей кровати, изучая подводный мир на планшете. Закрыв крышку чемодана, я подошла к ней.

– Малышка прячется в водорослях, пока мама и папа не вернутся.

Огромные голубые глаза посмотрели на меня, а затем последовал ожидаемый вопрос:

– Почему?

– Потому что она настолько сладкая, другие рыбки могут обидеть ее.

Поправляя выбившиеся пряди волос из хвостиков, целую дочь, которая снова погрузила внимание в подводный мир. Я схожу с ума от ее детского запаха, каждый раз готова съесть эти сладкие пухлые щечки.

Кристиано появляется в проходе, атмосфера в комнате становится серой. Что-то тяжелое давит на мою грудную клетку. Возможно, так выглядит мой груз вины перед ним. Он имеет полное право злиться на меня. Даже ненависть будет уместна при сложившихся обстоятельствах.

Он проходит до кровати и садится по другую сторону, касаясь щеки Эйми. У нас одна слабость на двоих.

– Я положила несколько спортивных костюмов, – начала я. – Но я не уверена, будет ли достаточно рубашек?

– Не беспокойся об этом.

О, мне бы хотелось беспокоиться.

Поджав губы от его безразличного голоса, он даже не смотрел на меня. Встав, поднимая чемодан с пола, ставя на колеса. Думала, будет легче.

– Что ты делаешь?!

Вздрогнув от резкого голоса супруга, я едва не уронила его на свои босые ноги. Кристиано оказался так быстро возле меня, перехватывая чемодан. Мое сердце бешено билось в груди не то от испуга или оттого, что он навис надо мной, поглощая взглядом. Я снова облажалась.

– Что-то вспомнил?

– Тебе нельзя поднимать тяжелое. Для этого есть я.

Классические рекомендации от врача. Правильное питание, больше прогулок и никаких тяжестей.

Открыв рот, чтобы ответить ему, как вдруг с коридора раздался громкий стук, а после раздался женский крик. Эйми подскочила на кровати.

– Убирайтесь отсюда! Не смейте вторгаться в мое личное пространство!

Этот голос принадлежал Джине. Выбежав в коридор, Ясмина торопилась по лестнице к комнате дочери. Мы одновременно забежали, застывая у входа.

Мужчина лет сорока, полноватого телосложения испуганно смотрел на девушку, которая стояла на подоконнике открытого окна.

– Мисс, спускайтесь. Прошу, мы просто поговорим.

– Джина, прекрати, – Ясмина подошла медленно к дочери. – Тебе нужно разговаривать. Ты отдаляешься от семьи.

– Мне нужно, чтобы вы все отвалили от меня!

– Вам лучше уйти.

Попросив мужчину, и тот незамедлительно покинул комнату.

– Спускайся, милая. Тебе не стоит там стоять, – Ясмина протянула руку дочери. – Давай.

– Уходите! – настаивала Джина.

Мой взгляд привлекли фотографии, где Джина была запечатлена с Алдо в разных временных отрезках. Позвать психолога было не лучшей идеей. Прошло слишком мало дней.

Первая ошибка – жалость к человеку, который сгорает от горя утраты. Второе – лгать о том, что ты когда-то был на его месте. Восприятие утраты не может быть идентичной.

Возвращаясь к себе прошлой, я тысячу раз ловила на себе взгляды жалости. Потом со мной играли в игру: «сильные женщины не плачут», ломая восприятие. Переключая мозг, внушая, что эмоция – бесполезная трата энергии. Мой внутренний ребенок последовал за этим. Я стала жестокой, без тормозов. Оружие заменили мне эмоции, телесная боль заглушала душевную, превращая в темную. И мне бы не хотелось, чтобы Джина стала такой же.

– Я люблю тебя, – всего три простых слова. – Я рядом, Джина. И ты должна знать, что я люблю тебя.

Последние слова мне едва удалось сказать, сглатывая ком в горле. Янтарные глаза девушки расширились, я видела, как они блестели, наливаясь слезами. Подойдя ближе к окну, расставляя руки, приглашая в свои объятия.

Она заплакала, спрыгивая с подоконника, когда я поймала ее, разворачивая от открытого окна. Ясмина выдохнула, прикладывая руку к груди.

Джина продолжала плакать в моих объятиях, когда я гладила ее по голове. Бросив взгляд вниз, заметив охрану под окном и Кристиано, готового в любую минуту поймать сестру.

Мы обязательно справимся с этим, гребанными темными днями.

Кристиано

Беременна. Информация парализовала мое тело, я буквально задыхался. Единственным выходом казалось бегство – прочь, лишь бы не видеть ее. Пока я, как проклятый, барахтался в бессилии, пытаясь хоть что-то предпринять, она несла на своих плечах двойную ношу, сражалась за двоих.

Мог ли отец догадаться об этом? Помимо того, что Волларо изначально похитили Витэлию как приманку, чтобы расквитаться с нами.

Беременна. Продолжая прокручивать в голове, пробудив животную потребность, откатывая во времена, когда я наслаждался убийствами. Капли крови на белой рубашке были подобны искусству.

Мне нужно было усмирить желание и действовать, не поддаваясь анархии. План, которого мы придерживались, все еще работал.

Мы уехали в южное Онтарио, свежий воздух, природа и спокойствие, которое я намерен устроить оставшиеся пять месяцев. Только мы.

Эйми носилась на протяжении нескольких часов, пока Витэлия продолжала бороться с тошнотой после дороги. Нездоровый цвет лица казался бледнее обычного. Когда я готовил ужин, она вышла нарезать овощи на веранду, чтобы не чувствовать резкие запахи.

Эйми прилипла к стеклу, корча ей рожицы, а после ужина ее энергия сошла к минимуму, засыпая на моих руках.

– Думаю, она проспит до утра.

Витэлия подошла к нам, снимая резинки с головы дочери.

– Отнесу ее в кровать, – сказал я шепотом, Витэлия одобрительно кивнула.

Уложив Эйми в постель, вернувшись, я обнаружил Витэлию на веранде. Ее каштановые волосы развивались от легкого ветра. Желание коснуться их, вдохнуть аромат ее кожи просто сводило с ума.

Она обернулась, услышав мои шаги, и уголки ее малиновых губ приподнялись. Этот момент был достоин фотографии, только для меня.

Поравнявшись с ней, она снова взглянула на горизонт, любуясь заходящим солнцем.

– Он твой, Кристиано.

Слова укололи меня. Дьявол. Не было ни секунды, чтобы я сомневался, что этот ребенок не мой.

– Тебе не следует оправдываться, mon ame.

– Но ты злишься, и… мне бы хотелось узнать причину. Потому что… это разрушает.

Она неуверенно и очень осторожно коснулась моей руки. Жизнь, которая была у нас до этого момента, закончилась. И мы оба понимали. Я готов был разделять все хорошие и плохие моменты, но ее – ни с кем и никогда.

Поднося ее руку, оставляя легкий поцелуй на тыльной части.

– Нет ни одного дня, когда бы ты стала причиной моего гнева, – наконец ответил я.

– Давай обсудим.

Она приблизилась, встав на мысочки, поправляя выбившуюся прядь моих волос. Холодная ладонь скользнула к моему лицу, проводя подушечками пальцев по щетине. Обращая мой взгляд, нет, требуя, взглянуть на себя.

– У тебя есть место в моем сердце, Кристиано. Которое никто другой никогда не смог бы занять.

Таким способом моя жена всегда признавалась в любви. Слова вроде «я люблю тебя» были слишком обычными в ее понимании.

В ней какая-то особенная пропасть между властолюбием и стоической гордостью. Наедине она раскрывалась невероятно женственной и бесконечно милой стороны. Я был очарован всеми.

Мое колено медленно согнулось и встретилось с деревянным покрытием, а после я опустился на второе перед ней, склонив голову. Ее голубые, почти синие глаза расширились, когда я притянул за талию ближе к себе.

– Ame de mon ame. Душа моей души.

Повторяя слова, чтобы она поняла значение.

– Ты простишь меня? – мой голос был хриплый. – Потому что я облажался перед тобой. Перед вами.

Она была такой хрупкой в моих огромных руках. Утыкаясь в ее живот, пока она гладила мои волосы.

Вместо ответа я услышал тихий всхлип.

– А ты? – поднимая голову, ее нижняя губа тряслась. – Ты… Сможешь простить меня? Я не хочу потерять тебя. Не хочу, чтобы ты был одиноким в своих темных мыслях. Хочу, чтобы ты остался рядом. Потому что, если «нет», я не хочу любить других, – она тяжело вздохнула, глотая слезы. – Это просто невозможно, если это будешь не ты, Кристиано.

Она попыталась прикрыть руками свое лицо, пряча слезы. Когда они были моей заботой. Вскочив на ноги, впиваясь в ее влажные губы своими, которые она раскрыла для меня, приглашая, обхватив шею.

Этот аромат, моей Витэлии. Женщины, которая была сильнее кого-либо в моей армии.

Проникая языком в ее рот, я ощущал вкус соли невыплаканных слез, моей сильной девочки. Мне снились эти поцелуи, и я отсчитывал дни, когда снова смогу владеть ей. Снова смогу почувствовать себя особенным для нее.

Мы задыхались в поцелуе, но не хотели отрываться друг от друга, поглощая, проваливаясь и утопая в моменте.

Обхватив ее за шею, слегка склонив назад, отрываясь от опухших губ, продолжая покрывать поцелуями ее заплаканное лицо. Аккуратный нос, покрытый веснушками, брови, которые хмурились, когда я был непреклонен к ее решениям, но всегда выбирал середину. Щеки, блядь, она была моим сладким грехом. Который я бы никогда не отмаливал в церкви.

– Никаких других мужчин! – прорычал я в ее губы. – Только если это не наш сын.

Черные ресницы затрепетали, и она открыла глаза, озадаченно на меня взглянув.

– Не уверена, что это мальчик. Или ты?

– Нет, я не уточнял пол ребенка.

Утром она прошла все необходимые процедуры в больнице, но отказалась узнавать пол ребенка, пока он не родится. Для меня ничего не имело значения. Они должны быть в порядке и в безопасности.

– Мне просто не верится, что все закончилось.

Она снова потянулась к моим губам, как будто проверяя, что не спит. Подхватив за ягодицы, усаживая на свои бедра, ощущая легкую улыбку на своих губах, когда она скрестила ноги на моей талии. Переместившись в дом, мы целовались на том самом диване, когда она первый раз позволила к себе прикоснуться, как мужчине. Я позволял исследовать ее рукам мое тело, наслаждаясь каждым моментом. Пока мой член не почувствовал, что готов взорваться.

Я всегда хочу секса с ней. Но больше всего мне хотелось поправлять ее волосы, целовать в шею и покупать ее любимые сладости. Видеть, как она смеется и играет с Эйми, варит мне кофе по утрам и интересуется моими мыслями. Неважно, подходят ли они под законы, написанные государством. Она поддержит и выдвинет свою версию, сделав набросок, иногда более кровожаднее моего.

Спустя какое-то время она отстранилась, брови сошлись на переносице, и она прикрыла глаза.

– В чем дело? – я напрягся.

– Ничего такого, просто… – она медленно сглотнула, прикрывая рот. – Меня тошнит.

Поднимаясь вместе с ней на руках, удаляясь на кухню, возвращая обратно на диван. Вода с лимоном помогает при токсикозе, мама часто пила ее, когда была беременна Джиной.

– Спасибо, – взяв из моих рук стакан, делая глоток. – Не понимаю, думала, ко второму семестру она должна пройти. Видимо, я отношусь к тому проценту счастливчиков.

– Хочешь что-то поесть? – глажу ее щиколотку, когда она вытягивает на меня свои ноги.

– Нет, но я бы выпила чай. Кстати, Грейс дала отличный рецепт чая, который действительно помогает.

– Грейс? – не помню никого из Волларо с таким именем.

– А! – она ставит стакан на пол и возвращается в мои объятия. – Жена Рензо. Марко познакомил нас, точнее, раскрыл секрет, чтобы я была более дружелюбной. Представляешь, они все скрывали ее от Бернардо, и даже после смерти Рензо продолжали заботиться, – она помолчала, выражение лица стало печальным. – Он погиб до появления на свет их ребенка.

Я продолжал слушать, пытаясь не взорваться. То, с каким увлечением Витэлия рассказывала мне о Грейс, что, к сожалению, и для меня оказалось сюрпризом. При этом не забыв упомянуть Марко, будто это были ее лучшие каникулы в Лос-Анджелесе.

– Рензо жив, – стиснув челюсти, признавшись.

– Что? – отстранившись, взглянув глазами полного шока. – Подожди? Как это возможно? Бернардо убил его. Он даже признался в этом.

– Это так, но есть детали, которые известны лишь нам двоим. Зачем Марко хотел втереться в твое доверие?

Она прищурилась.

– Ты не ответил на мой вопрос!

– Я сказал, что он жив. Остальное детали.

– Мне бы хотелось больше информации, но ты зациклен на том, чтобы услышать очевидное, – ткнув пальцем в мою грудь, она стала более воинственно настроенной. – Он проявлял симпатию, Ринальди. Теперь ты доволен?

– Нет.

Я мысленно подбирал ему протезы, которые подарю на будущее день рождения.

– Ты что, ревнуешь?

Она сложила руки на груди в негодовании.

– Да.

– Будем разговаривать, как подростки? Почему ты такой? Главное, что все закончилось, и мы можем обсуждать дальнейшие планы на будущее.

– Я собственник. А этот ублюдок похитил мою беременную жену, – моя рука сжалась на ее бедре. – Наверняка представляя, как трахает тебя в своих извращенных фантазиях.

– Если бы не этот ублюдок, я была бы мертва, но игра затянулась. Отчасти благодаря извращенным фантазиям.

По затылку пробежались мурашки от осознания, что ее могли убить. Она встала, поднимая пустой стакан, направляясь на кухню, я последовал за ней.

Открывая один ящик за другим, исследуя полки, потом она обернулась, продолжив:

– Даже когда он узнал о ребенке, сохранил это в секрете. Потому что знал, на что способен Бернардо. Человек избавлялся от собственных детей, не имея сожаления и моральных принципов.

– Ты права, – выслушав ее, я вздохнул. – Имеет смысл отправить ему благодарственную открытку.

Закатив глаза, она развернулась, продолжая поиски.

– Перестань грубить! – ворчание.

Я подошел сзади, прижимаясь своим телом, заключая в объятия. Наклонившись, оставляя поцелую в области шеи.

– Мы не будем ссориться, – прошептав на ухо, разворачивая к себе лицом. – Я понял, что вынужден вступить в клуб «Марко – хороший парень». У вас даже парные татуировки. Все действительно серьезно.

Ее глаза потемнели до темно-синих. Она отрезала мою голову буквально одним взглядом. Я действительно перегнул палку из-за ревности. Витэлия попыталась вырваться из кольца моих объятий, схватив ее, усаживая на кухонный остров, расставляя руки по обе стороны.

– Поцелуй меня, mon ame.

Склонив голову в сторону, ее губы нежно касаются моих, я делаю это настойчивее. К черту романтические прелюдии.

Мой рот поглощает ее, когда она прикусывает нижнюю губу и стонет в мой рот. Затем отдаляется, упираясь кончиками пальцев ног в мою грудь, и с вожделением смотрит на меня, как голодная дикая кошка. На ее губе красное пятно моей крови, которую она игриво слизывает, искушая.

– Хочешь ли ты трахнуть меня, мистер Ринальди?

О, я действительно этого хотел.

Ее нога медленно следовала вниз к моему торсу, достигая выпуклости в штанах. Мой член готов взорваться.

– Вы любите настольные игры, миссис Ринальди? – схватив ее за лодыжку, дернув на себя.

Она втянула носом воздух, ощущая мою эрекцию своей задницей. Все идеально подходило по росту, я мог бы войти в нее прямо в эту минуту, ощущая, как ее стенки сжимаются вокруг моего члена. Дьявол. Я действительно одержим этой женщиной.

Мне хотелось поиграть с ней, я знал, что она в курсе, знал, что играет лучше.

– Мне нравятся кровожадные, властные мужчины, – убирая ногу с моего плеча, промурлыкала она. – Так увлекательно им не подчиняться.

Улыбка появляется на моем лице, когда я склоняюсь над ней и снова жадно целую.

– Я тебя трахну. Не переживай, – оставляя поцелуй на раскрасневшихся щеках.

– Все в твоих руках.

Подмигнув мне, спрыгивая со столешницы, возвращаясь к поискам.

– Что ты ищешь? – что бы это ни было, я достану.

– Тут полно всего, но я не могу найти некоторые ингредиенты для чая.

– Напиши все, что тебе нужно.

Достаю телефон, протягивая ей. Снаружи полно людей, которые охраняют дом по периметру. Даже в домике у озера вооруженные люди.

– Уже почти ночь.

Голос звучит так, будто это невыполнимая задача, но нет ничего невыполнимого. Если она захочет увидеть в разгар лета снег, он пойдет.

Через час она пила тот самый чай, а я рассказывал обо всех подробностях, связанных с Рензо. Наше знакомство в Лас-Вегасе, наши планы и то, как Бернардо отправил его тело в Сиэтл. В ту самую ночь, когда я вернулся с пулей в груди. Сантино отправился вместо меня вместе с боссом Сиэтла, они оказали ему необходимую помощь. Врачи не давали положительные прогнозы, когда он впал на несколько дней в кому, но Рензо слишком был вдохновлен идеей жизни. Ему крупно повезло вернуться с того света.

В один из дней он позвонил мне, сказав, что выиграл один билет к жизни в казино. Больной ублюдок.

Дальше требовались операции и долгое восстановление, люди Бернардо раздробили ему таз с правой стороны.

«Будет лучше, если я останусь мертвецом».

Подделка документов, неприметный дом и его надежный врач, с которым они работали в Лос-Анджелесе.

– Сантино отправил ему координаты, – догадалась Витэлия. – Я слышала их разговор с Анджело о том, что он принял решение отпустить меня. Еще до встречи с Рензо.

– Он глупый ублюдок. Марко должен был сообщить мне, чтобы я забрал тебя. Вместо этого он отправил тебя с деньгами совершенно одну.

– Бизнес-класс все еще звучит комфортно, – она улыбнулась. – Что на счет Сидерно?

– Мы работаем над этим. Мне нужно семь дней, чтобы собрать всех в Каса Лома.

Неоготический замок в Торонто, который соберет под своей крышей огромное количество влиятельных людей. Мы направили слишком много птичек с приглашениями. Будет очень много сюрпризов.

– Думаешь, сантиста примут приглашение? – постучав пальцами по поверхности стола, делая глоток. – Уверена, у Босси есть последователи. Германия, Бельгия и Нидерланды работают сообща. Могут ли они принимать часть решений тайного совета?

– Это было очевидно с самого начала. В любом случае, понравится им или нет, семьи, которые поддерживают нас, превосходят по численности. Если они хотят войны – она будет.

– Надеюсь, что до этого не дойдет, – печаль в ее голосе, смешанная с усталостью.

– Моя война растянулась на три поколения. Я должен вернуть независимость Сидерно.

Раздался детский плач, мы одновременно напряглись. Эйми вышла из комнаты в обнимку с плюшевой игрушкой.

– Милая? Мы здесь, – Витэлия встала с места.

– Папа. Папа? – она даже не пыталась открыть глаза.

– Mon amour, иди ко мне. Я здесь, – позвал я Эйми, и она побежала, игнорируя Витэлию.

Взяв ребенка на руки, вытирая ее горькие детские слезы.

– Папа ушел! – она вцепилась в мою шею, пачкая футболку соплями.

– Я рядом. Мы пили с мамой чай, – поглаживая по спине, покачивая, чтобы она успокоилась. – Хочешь чай?

Витэлия просто стояла рядом и смотрела на нас с улыбкой. Эйми оторвала голову от моей груди и взглянула на стол сонными глазами.

– Милая, хочешь чай с лимоном? Мама сделает тебе чай.

– Конфета?

Я не смог сдержать своего искреннего смеха. Детская невинная простота и прищуренный взгляд Витэлии в мою сторону. Я был самым счастливым в этот момент.

36 глава

Витэлия

Лиа бежала с криками и распростертыми объятиями в нашу сторону, где мы устроили воображаемый пикник. Эйми, заметив ее, побежала навстречу, завизжав, подскакивая на ходу.

Феррари Антонио ядовито-зеленого цвета выделялась даже на фоне зеленого сада заднего двора.

– Я думала, он давно продал ее, – поднимаясь с покрывала, расправляя подол сарафана.

– Он купит еще десять, чтобы выпендриваться.

Кристиано сидел, прислонившись к стволу дерева, не собираясь двигаться.

Лиа подхватила Эйми, подбрасывая, после чего награждая громкими поцелуями лицо ребенка.

– Дядя грустит, поэтому его нужно защекотать. Справишься с этим?

Эйми без ответа побежала к Антонио, который продолжал кружить вокруг машины, проверяя, не цепляет ли дно гравия.

– О, детка! Рада видеть тебя живой! – Она стиснула меня в своих крепких объятиях. – Мы молились всем Богам на планете.

– Я скучала, – шепчу.

– О, я тоже скучала по тебе. А еще, – Лиа щиплет меня за предплечье. – Как ты могла исчезнуть, когда назначила мне свидание с бутылкой дорогого вина!

Мы смеемся, она переводит взгляд на Кристиано, он наблюдает за братом и Эйми, которые активно что-то обсуждают.

– А ты! Ты лишил меня веселого времяпрепровождения, негодяй!

Муж пожимает плечами. Немногословно.

– Мы все еще можем веселиться, – обрадовала я подругу.

– Ты уже на два шага впереди, мамочка. Видишь вон того парня, – она указала на Антонио, который фотографировал Эйми в кепке и очках с логотипом машины. – Он считает, что мои яичники будут репродуктивны и в пятьдесят.

Я продолжаю наблюдать, как они меняются атрибутами, Тони начинает позировать для нее. Эйми смеется. Это выглядит милым.

– У этих двоих различается только рост, но умственное развитие на одном уровне, – добавил Кристиано.

– Пап, смотри! – Эйми пробегаем мимо нас, прыгая на Кристиано, что-то показывая ему в телефоне.

– Витэлия, – Антонио присоединяется к нам, сжимая мое плечо. – Как прошел твой отпуск в Лос-Анджелесе? Лиа рассказала, что ты успела завести курортный роман.

Кристиано смиряет его строгим взглядом.

– Мне не хватало твоих шуток, Антонио, – улыбаюсь.

– Уже сделали тест на отцовство? – он не замолкает, провоцируя брата.

– Заткнись, пока я не поднялся, – голос Кристиано грубеет.

– Вы голодные? – спрашиваю Лиа, меняя тему.

– Мы были у Ясмины, но я бы не отказалась от чашечки кофе.

Забрав Эйми в дом, оставляя братьев для обсуждения рабочих моментов.

Прошло уже пять дней, как мы уехали. Розабелла и Теодоро оставались в доме с Ясминой и Джиной. На днях, когда мы разговаривали с сестрой по видеосвязи, она поделилась тем, что Джина начала взаимодействовать с ними. В большинстве с Теодоро, который отвозил ее на могилу к отцу, а после они прогуливались по парку.

Я рада, что Джина кому-то позволяла к себе приближаться. Ясмина справлялась иначе, с помощью психолога и матери Лиа, которая вернулась вместе с ребятами, чтобы побыть с подругой.

– Клубника, – Эйми залезла на стул, увидев ягоды в миске.

– Иди выбери мультик, который ты хочешь посмотреть. Мама порежет и принесет тебе, хорошо?

Кухня была совмещена с залом, мне было удобно следить за Эйми, когда я готовила.

– Лиа, малыш, – она указала на мой живот.

Кристано рассказал ей, когда в один из вечерних просмотров мультфильмов она прыгнула на меня сверху.

– Правда? Ты будешь заботиться о малыше, как старшая сестренка? – Лиа села за кухонный остров, щелкнув по носу Эйми.

Эйми кивнула и побежала к большому телевизору.

– Она сладкая, – умилялась Лиа. – Дебора была в восторге, они поладили с Летицией.

– Спасибо тебе, что была рядом с ними, – наливая эспрессо в чашку. – Думала, она забудет меня.

Эйми действительно стала ближе с Кристиано, но продолжала оставаться послушной со мной. Чаще она искала его после сна и когда не могла обнаружить – плакала.

– Почему ты благодаришь меня, мерзавка? Это то, что делают подруги. К тому же с фантазией Кристиано она бы никогда тебя не забыла.

– О чем ты? – поставив чашку перед ней, принимаясь нарезать клубнику для Эйми.

– Рози тебе не сказала? – брови подруги взлетели вверх. – Крис писал для Эйми письма от твоего лица, они читали их перед сном, каждый вечер.

Мои губы сложились в букву «о», продолжая нарезать ягоды.

– Я не знала.

– Было страшно? – Лиа перенесла свой вес, нависая над столешницей. – Каморра, они те еще ублюдки.

– Страшно, – призналась я. – В какой-то момент мне казалось, что не смогу вернуться к вам.

Не из-за смерти, а обстоятельства, принуждающие смириться. Если бы все шансы были исчерпаны, я бы согласилась, пожертвовав своей гордостью и свободой. Чтобы мой ребенок и семья остались живы, я бы пожертвовала меньшим.

– Иди ко мне! – Лиа встала, ее глаза заблестели от слез.

Она крепко обняла меня, растирая мои плечи. Сладкий цветочный аромат с нотками вишни ударил в нос, желудок сжался.

Кристиано и Антонио зашли в дом, присоединяясь к нам. Попросив несколько минут, я добралась до Эйми, оставляя ей тарелку с клубникой и обещанный мультфильм.

– Что-то в тебе изменилось, – Лиа склонила голову, пробегаясь по мне взглядом. – Гормоны сделали тебя нежнее.

– Просто я начала больше ценить моменты, – приобняв Антонио, прижавшись к его боку. Тело мужчины напряглось.

– Кто-нибудь скажет, каким предметом она собирается убить меня?

Кристиано протянул свою руку в мою сторону. Он ненавидел наблюдать, как я любезничаю с мужчинами дольше минуты. Тем более он всегда считал, что его брат не достоин моего внимания, если только оно не насильственное.

– Брось, в моих руках была только клубника. – Супруг обнял меня со спины, пряча в кольце своих сильных рук.

– Думаешь, я забыл про твои изощренные способы? – его брови приподнялись. – Если бы я тебя разозлил, ты бы затолкала ее в мои дыхательные пути. Можешь кого угодно обманывать, в этом доме «кровавая Мэри».

– О, неплохая идея, – соглашаясь.

Он взглянул на старшего брата, в карих глазах считывался азарт от очередной «плохой» идеи.

– Ладно, я обниму тебя, если ты так хочешь, – Антонио потянул меня за запястье.

Кристиано оказался быстрее, ударив брата под коленом, ноги Антонио подкосились, упал передо мной. Лиа засмеялась, наблюдая за братьями.

– Какого хрена?!

– Отличный вид, – в голосе Кристиано считывалось мальчишеское удовлетворение. – Подумаю над тем, чтобы каждый, кто хотел заговорить с моей женой, преклонил колено.

Антонио оскалился, поднимаясь, отряхивая свои светлые льняные брюки.

– Есть только одна причина, по которой я встаю на колени перед женщиной, – я закатила глаза. – И каждый раз у меня встает член.

– Странно. Потому что я видел, как ты кончаешь, когда деньги поступают на твой счет.

Выбравшись из объятий Кристиано, я подошла к Лиа.

– Они всегда такими были?

– Большую часть времени, – отправляя клубнику в рот, для нее это было обычным. – Ты уже выбрала наряд?

В эти выходные состоится встреча, о которой говорил Кристиано.

– Кристиано позаботился об этом. Вы останетесь сегодня?

– Не получится, есть некоторые незаконченные дела с конюшней. Но завтра мы обязательно устроим вечеринку. Будут только девочки, позови Розабеллу.

Триада сожгла конюшню, которую финансировал Алдо. Много лошадей сгорело заживо. Доно, конь Джины, получил ожоги и продолжал восстанавливаться, но участвовать в соревнованиях животное больше не могло. Я была так зла, когда узнала, еще больше меня злило, что эти ублюдки продолжают существовать на нашей территории. Даже смерть Гаэтано, который подложил на ужин голову коня Кристиано, не ослабила мою ярость в сердце. Слишком легко он погиб.

Антонио и Лиа уехали, Эйми уснула на диване с раздавленной клубникой в руках. Ее сарафан и лицо были перепачканы. Детство – самое беззаботное время.

***

– Девочки, как вам это?

Лиа протягивает руку с телефоном в руках, показывая нам с Розабеллой платье.

– Оно выглядит немного откровенно? – кузина заменяет слово «вульгарно».

– Я незамужняя женщина, Розабелла. Мужчины нашего круга должны рвать на себе рубашки и вставать в очередь, чтобы удивить, – продолжая листать ленту. – Прекрати быть ханжой и трахни кого-нибудь.

Щеки Розабеллы приняли пунцовый оттенок.

– Скромность пошлости не мешает. Ты решилась на красный? – заметив, как девушка наносит красный лак на пальцы ног.

Лиа пригласила мастеров, чтобы наша женская вечеринка прошла с пользой. Розабелла закончила маникюр, приступив к педикюру.

– Это выглядит страстно. Классика утомляет.

Кристиано забрал Эйми и уехал в город, посылая Вито для безопасности. Я предложила ему комнату, чтобы он выспался, но он отказался.

«Однажды мы отвлеклись, и это привело к катастрофе».

Он сидел напротив нас в кресле, пока Лиа не начала рассказывать нам про один случай с работы. Один из ее клиентов провез особо важные секретные документы на флешке в заднем проходе, а после предложила Вито взять подобное за идею. Она сделала это специально, чтобы он оставил нас.

– Ты уже чувствуешь ребенка? – спросила Розабелла, посмотрев на мой живот.

– Нет, врач сказал, что еще рано, – похлопав по все еще плоскому животу.

– По моим подсчетам, приблизительные сроки родов в конце года, – добавила кузина. Это действительно было так.

– Кристиано просто сделал себе подарок на день рождения. Засранец! – Лиа продолжала убиваться по алкогольным вечеринкам.

– Розабелла может составить тебе компанию, – напомнила я.

– Может, но твои кровожадные идеи возбуждают меня. Я твой адвокат, помнишь? Без обид, Рози.

– О, ничего, Лиа, – отмахнулась сестра. – Витэлия как раз проигрывает мне в шопинге.

Мы одновременно засмеялись. Атмосфера казалась такой обыденной, но в то же время теплой и семейной. Мне так не хватало подобного.

Как только закончились косметические процедуры, охрана проводила девушек, мы переместились на кухню.

Сегодня нам не пришлось готовить, потому что мама Лиа и Ясмина наготовила нам кучу еды. Все, чем я могла бы себя обременить, были брускетты с вялеными томатами и капрезе.

– Мне нужна музыка! Маэстро, будь добр, удовлетвори женщину, – Лиа скомандовала Вито, что сидел напротив телевизора.

– Странно, я думал, Антонио справляется по этой части, – серьезность с его лица немного прошла.

Сколько я знакома с Вито, он редко выражал эмоции, всегда сдержанный и контролирующий. Если от Кристиано исходила аура всепоглощения и власти, то Морелло источал удушающее безразличие.

– Извини, дорогой, я не могу предложить тебе присоединиться к нам, – Лиа состроила печальную гримасу. – Но мне нравится, что ты интересуешься этим. Как насчет, чтобы завести девушку? Взгляни на нашу прекрасную Рози, она свободна.

Розабелла опустила взгляд, ее щеки порозовели от смущения.

– Прекрати быть назойливой, Лиа. Кроме Антонио никто не может этого выдержать.

Он протягивает ей пульт, чтобы она занялась выбором музыки.

– Признайся, я ценный клад в ваших жизнях, – выхватывая пульт из его рук, подмигивая.

– Да. Закопать бы обратно, – ворчит Морелло.

Мы с Розабеллой переглянулись, сдерживая смех, когда она пытается открыть банку песто. Она так усердно старается, но я знаю, что открывать банки – не сильная сторона Рози.

– Я могу помочь? – Вито сдается первый.

– О, конечно… спасибо.

Лиа включает Ordinary Life группы Imanbek, ее любимая песня. Я достаю бутылку красного вина и вздыхаю с сожалением. Бароло самое вкусное вино.

Розабелла присоединяется к Лиа в танце, и они начинают подпевать. Вито подходит ко мне ближе, помогая открыть бутылку, пока я достаю бокалы.

– Уверена, что им нужно пить? Мне кажется… – он замолкает, когда Лиа читает рэп партию.

– Это женская вечеринка, я предоставляю тебе выбор, – касаясь плеча мужчины, сервируя стол на четверых.

– Все в порядке. Почему их три? – его голубые глаза смотрели осуждающе.

– Ты должен хотя бы поужинать с нами. И это не просьба.

– Хватит шептаться! Вы тайные любовники? Я все расскажу Кристиано, и он отправит тебя на порку в Нью-Йорк, Морелло, – кричит нам Лиа, продолжая кружить.

Вито предпочитает игнорировать. Когда проходит три песни, они возвращаются к столу, и мы начинаем гастрономическое путешествие. Точнее, я, потому что столько вкусных блюд, мой желудок принимает каждое с благодарностью.

– Где твой бокал? – спрашивает Лиа. – Мы подготовились, чтобы ты не скучала.

Она встает с места и достает стеклянную бутылку гранатового сока и наливает в бокал.

– Это выглядит мило, – улыбаюсь, делая глоток. – Спасибо.

Мы чокаемся, все, кроме Вито, который игнорирует алкоголь, но не предложенную еду.

Вечер наполнен теплом, Лиа поднимает тему искусства, показывая свою последнюю картину. Розабелла рассказывает о ближайших мероприятиях Торонто, какие места она бы хотела посетить. Затем мы вспоминаем Италию, я замечаю, как взгляд кузины изменился с небольшой тоской о доме. Возможно, она тосковала не по Калабрии, а по родителям. После того как их сдали полиции, она виделась с ними последний раз. Ее связь с Валерио и Франческой была более гармоничной, как младший ребенок Рози получала больше правильного внимания. Элена и Теодоро взяли все паразитирующие функции от родителей, когда Рози могла просто быть любимым младшим ребенком.

За окном стемнело, когда вторая бутылка вина была опустошена, а веселье в глазах Лиа только прибавлялось. На столе остались только закуски, когда Рози полезла на стол, услышав песню Ariana Grande, мышцы рук Вито напряглись.

– Да, это моя монашка Рози! – кричала Лиа, с бокалом в руках прыгая на месте.

Я поднялась с места, чтобы поддержать сестру. Не было ни дня, когда мы не танцевали под песни ее любимой исполнительницы.

Она плавно прошлась руками вдоль своего тела, сексуально вырисовывая восьмерку бедрами. Вито опустил взгляд вниз.

– Давай, Ви! Пожалуйста! – она протянула мне руку.

– Детка, сделай это!

Лиа подтолкнула меня к столу, когда я взяла за руку сестру и пошатываясь взобралась на стол. Вито поднялся с места, чтобы быть в более выигрышном положении, если произойдет что-то не по плану. Песня сменилась на более медленную, кажется, это был The Weekend, еще один любимчик Розабеллы. На трезвую голову все выглядело не так круто, но я, наслаждаясь моментом глупых и безрассудных поступков. Которые наполняли жизнь здесь и сейчас, момент, который навсегда запечалится в моей душе. С любимыми мне людьми.

Волосы в хаотичном порядке рассыпались на мои плечи, когда я развернулась, встречаясь с темнотой карих глаз, что поглощали меня издалека. Кристиано стоял, облокотившись о стену, его руки были скрещены, подчеркивая рельефные, готовые порвать белоснежную рубашку. Я тоже хотела разорвать ее.

Просто прижми мое сердце крепче. Помни, как оно всегда бьется для тебя.

Слова из песни заставили мое сердце биться учащенно, моя грудь тяжело вздымалась. Однажды я слышала эту песню, но этот момент был таким личным, таким особенным. Легкое головокружение привело меня к осознанию, как он влиял на меня, и эта была вершина того айсберга, что мог сотворить со мной этот мужчина.

Единственный, кому я была готова сдаться. Моя гордость поклонилась его темной власти. Рядом с ним я впервые почувствовала нелепую уязвимость, которую безоговорочно приняла. Вот так просто. Нелепое чувство, как потеря контроля на огромной скорости. Когда вместо страха смерти ты радуешься, что скоро разобьешься. И я бы разбилась сотни раз. За него беспричинно, с благодарностью, за то, что появился в моей жизни. Моя слабость, от которой никогда не откажусь. Кристиано единственный мужчина, кого я хотела оставить себе, отняв у всего мира. Он же, к кому я готова стремительно бежать навстречу, оставляя весь этот мир где-то там позади себя.

Он оттолкнулся от стены, приближаясь ко мне, когда его сильные, надежные мужские руки обвили мои ноги. Я положила руки на его плечи, склонившись, прошептав строчки из песни.

– Ты знаешь, что мое сердце принадлежит тебе.

Хватая меня за талию, он одним легким движением снимает меня со стола, я снова становлюсь такой маленькой. Его губы накрывают мои, глаза закрываются лишь на мгновение, когда он нежно целует, проводя пальцем по скуле, а затем отстраняется.

Антонио уже кружит возле пьяной Лиа, шлепая ее по заднице, а Вито предлагает руку Рози, помогая спуститься. На лице сестры снова появляется розовый румянец, когда Морелло касается ее ног, подхватывая на руки, опуская на пол.

– Думала, ты будешь поздно.

– Я соскучился. Давай выгоним их, – его обволакивающий грубый голос вызвал мурашки по позвоночнику.

Мое горе-материнство, наконец, напомнило о себе.

– Где Эйми?

– Мама попросила оставить ее на одну ночь. Так она продолжает справляться, отвлекаясь,– Кристиано провел рукой вдоль моего позвоночника.

– Если это не обременяет ее.

Закусив губу, чувство вины захлестнуло меня. Стоило вообще устраивать все? Я взяла свой бокал, делая глоток, чтобы прогнать подступивший ком.

– Гранатовый сок, – объяснила я, прежде чем он задаст вопрос.

– Мне пора возвращаться, – сказала Рози, печатая сообщение на телефоне. – Пять пропущенных от брата.

Уверена, что он продублировал эти звонки мне.

– Мы уходим, – сообщил Антонио. – Завидую, что ты можешь кончать, не задумываясь о последствиях. Потому что они уже происходят, растягивая тело невестки. Садист.

– Заткнись, Антонио! – муж толкает брата в плечо, прогоняя из дома.

Лиа поцеловала меня в щеку, когда Антонио выносил ее пьяную из дома на плече, а Розабелла, схватив сумочку, быстро обняв, последовала за ними.

Мне совершенно не хотелось заниматься уборкой, приняв душ, я легла в кровать и, дождавшись Кристиано, уснула в объятиях.

37 глава

Кристиано

Я открыл глаза, почувствовав шевеление рядом. Холодная рука Витэлии коснулась запястья. Последние четыре месяца мой сон, если это так можно назвать, длился не более пяти часов в сутки. Обычно мой максимум.

Уличный свет частично освещает комнату. Перехватывая ее руку, поглаживая, чтобы не испугать еще больше до того, как она проснется. Ее грудь тяжело вздымалась, губы плотно сжаты, и ровно в момент, когда я хотел отбросить прядь каштановых волос, она подскакивает, широко распахивая глаза.

– Эй, все хорошо. Mon ame, я здесь, – привлекая к себе, ощущая учащенный пульс.

Некоторое время она не отзывается, когда я снова зову. Только тишина и тяжелое дыхание в темноте. Я тянусь к ночнику на прикроватной тумбе, образуя больше света. Глубокий вдох, когда она морщится, чтобы полностью вернуться ко мне.

– Извини, – приложив руку ко лбу, говорит она осипшим голосом.

– Не извиняйся, – целую в висок, вставая с постели, чтобы подать стакан воды. – Что тебе снилось?

Витэлия жадно пьет воду, несколько капель попадают на голубую майку. Полностью осушив стакан, возвращая мне, вытирая губы тыльной стороной руки.

– Бернардо, – говорит она, моя челюсть стискивается до скрипа.

Почему этот ублюдок беспокоит ее во сне?

– Мне приснилось, что он похитил Эйми, – продолжила она. – И когда я нашла ее, он напал и стал душить.

Я выпотрошу его раньше, сделав из его кишков гирлянду, прикрепив китайские фонарики. Жители Чайнатауна оценят новый дизайн.

Возвращаясь в кровать, касаясь ее подбородка, чтобы она подняла свои прекрасные глаза на меня.

– Этого не будет. Никогда.

– Я знаю, просто плохой сон, – она наигранно улыбнулась, но это продолжало беспокоить ее голову.

– Как насчет того, чтобы поговорить об этом с профессионалом?

Ранее я предлагал ей встречи с психологом для восстановления. Чувство безопасности, мне хотелось, чтобы она ощущала себя эмоционально стабильно. Без вины за случившееся, не обременять голову, жить настоящим. Я знал свою жену куда больше, чем она могла сказать мне. Точнее, то, что хотела скрыть. Со дня, когда Витэлия вернулась, переступив порог дома, волоча за собой сожаление.

Это то, что воспитала в ней Патриция, гребанного солдата, женщиной, не имеющей право на себя. Она отдавала больше положенного тем, кого любила, присваивая чужую вину себе. И я не мог исправить или переубедить ее в обратном. Она старалась угодить, закапывая свои эмоции. Я не знал и никогда не испытывал такой спектр эмоций, на который способна женщина. Не мог ей помочь справиться с этим, но смотреть на ее тусклый виноватый взгляд, когда она прикасалась ко мне. Во мне пробуждалась ярость, когда она была такой разрушенной.

– Мне не нужна терапия, просто… время. Мы не хорошие люди, Кристиано. Нельзя избежать последствий собственных действий.

Она поправила волосы, мой взгляд поймал свежий шрам, который не произошел случайно. Ничто на ее теле не случайно.

– Это несправедливо, – я сел на край кровати, погружая лицо в ладони. – Ты отсекаешь любую попытку помочь тебе. Каждый раз прогоняя от своей боли.

– А ты? Ты позволяешь мне? – она поднялась, огибая кровать, вставая передо мной. – Почему я должна чувствовать себя в порядке, когда твой отец погиб, пытаясь спасти меня? Или осознавать, что моя семья дважды сделала твою несчастной?

Тон ее голоса был резким, руки скрещены на груди, возвышаясь надо мной, сканируя недовольным взглядом.

– Только из-за того, что вы связаны кровным родством, не делает тебя соучастницей. Я люблю тебя. И никакая правда прошлого меня не заставит разлюбить тебя.

– Поговори со мной об этом, – она берет мое лицо в свои ладони. – Не отдаляйся от меня, только не от меня. Пожалуйста. Позволь мне быть в эти трудные дни сильной для тебя. Я хочу позаботиться о тебе.

Я схватил ее за руку, усаживая на свои колени, зарываясь лицом в шею, наверняка царапая нежную кожу щетиной. Витэлия зарывается пальцами в мои волосы, приятно поглаживая, пока я вдыхаю ее аромат, сводящий с ума.

– Даже не вздумай допустить мысль о том, что ты для меня ничего не значишь, – бормочу я, оставляя поцелуй в области ключицы. – Ты – мои первые мысли ранним утром.

Мои молитвы и цели. Моя война и она же победа.

– Пообещай, что несмотря ни на что, только «мы», – я поднимаю голову, ее рука скользит к моему лицу. – Несмотря на ссоры, обиды, темные ночи и не менее темные дни, только «мы». Ты всегда будешь моим приоритетом, а я твоим.

– Я не сомневаюсь в своем выборе, mon ame, и ты не сомневайся в своем.

Она прикусила нижнюю губу, а глаза заблестели.

– Наш брак продлился больше года. Если бы я сомневалась, тогда ты был бы давно мертв.

– Вот как? – я подхватил ее, опрокидывая на кровать, нависая сверху. – Тогда я бы с удовольствием умер.

Выключая свет, она снова прижалась ко мне, целуя в плечо.

– Если серьезно, что я могу сделать для тебя?

– Чтобы не произошло на предстоящем мероприятии, – вытягивая руку ладонью вверх. – Возьми меня за руку.

Витэлия вложила свою руку, переплетая наши пальцы.

– Я буду рядом.

Витэлия

Машина въехала на территорию замка Каса Лома, построенного в стиле готического возрождения. Флаг Канады возвышался над главным входом, величественно развеваясь.

– Мама!

Эйми увидела небольшой подсвеченный фонтан, прилипая к окну. Я поправила синие бантики на голове, которые подходили в цвет к платью.

– Тебе нравится? – она сделала кивок головой.

– Эйми, – позвал ее Кристиано. – Помнишь, о чем мы договаривались?

Большие голубые глаза мгновенно оторвались от окна.

– Nonna, – она показала на Ясмину, что сидела напротив меня.

Алдо научил Эйми некоторым итальянским словам.

– Верно, mon amour, – целуя в ладошку. – Мама с папой должны уделить время друзьям. Хорошо?

Машина остановилась, Кристиано вышел, помогая Ясмине. Эйми спрыгнула самостоятельно, забирая с сидения свою игрушку. Такая взрослая.

Кристиано обошел машину, открывая дверь с моей стороны, подавая руку.

– Все еще не могу поверить, что оно черное, – поправляя платье, прошептала я.

Зная предпочтение мужа, в этот раз только Эйми была удостоена синего. Для меня было сшито классическое приталенное макси-платье с расклешенным подолом в бархатном исполнении. Единственная изюминка данного платья была в том, что лиф был украшен природным драгоценным камнем.

– Классическая роскошь, – говорит муж, оставляя поцелуй на щеке.

Только сейчас я обратила внимание, как много людей вокруг прибыло на мероприятие. Люди, которые работали на нашу семью в разных отраслях. Начальники специальных силовых групп, работающих в составе Ндрангеты в Канаде. Банковские работники, врачи, юристы.

Проходя внутрь замка, меня поразила роскошь интерьера, что дополнял итальянский мрамор, дубовые панели ручной работы и потолки в стиле Ренессанс. Завораживающая красота, отбрасывающая во времена роскошных приемов, безумно сковывающих корсетами платьев и тайных свиданий у фонтанов.

Минуя длинный коридор, мы вошли в большой зал, где находилось более пятисот человек. Мои пальцы сильнее впились в предплечье Кристиано от внезапного волнения.

Просто дыши, Витэлия.

Раньше я множество раз бывала на подобных мероприятиях, но в то время для окружающих меня было незаметно. Сейчас абсолютно весь зал был заинтересован нами. Женщины перешептывались, стреляя глазами, мужчины поднимали с мест, приветствуя.

– Она действительно вернулась, – услышала я, когда мы проходили очередной стол с гостями. – Не каждая женщина сможет пережить подобный ужас.

В начале зала нас ожидал стол с уже знакомыми мне людьми. Франческо Барбаро в окружении остальных семи глав тайного общества Санта.

– Витэлия, рад снова видеть тебя, – он пожал мою руку. – Кристиано, шикарный вечер.

– Благодарю за ваш визит, – кратко улыбаюсь.

Кристиано здоровается с каждым из высшего совета Санта, пока их жены сканируют меня взглядом. Я делаю акцент на жене Франческо, она выглядит молодо. Когда она замечает мой взгляд, поднимается с места и протягивает руку.

– Элиза, мой отец рассказывал о вас, – мысленно бью себя по лбу, пожав ее руку. – Надеюсь, нам удастся познакомиться поближе.

– С удовольствием составлю вам компанию, если вас утомят мужские разговоры.

Она смеется, и мы проходим дальше, присоединяясь к столу, где сидит наша семья. Ясмина с Эйми на руках, которая ест хлеб. Джина погружена в себя, Розабелла спорящая с Теодоро, и Антонио, сканирующий стол, где сидит Лиа со своей семьей.

– Обязательно было их разделять? – нагнувшись, прошептала я.

– Пока ее фамилия Гарофало, да.

Вижу довольную ухмылку на лице мужа, когда его рука находит мое колено под столом. Охрана вокруг нашего стола особо активна.

– Кто эти люди рядом с Сантино и Дебора? – спрашиваю я.

– Братья Сантино, они самое большое локале, контролирующее Квебек и Монреаль, – объяснил Кристиано.

Я знала все семьи, работающие в Канаде, но впервые видела братьев Контини вместе.

– Мне интересна группа людей за крайним столом в конце зала.

– С этими людьми я познакомлю тебя позже.

– Уверен, что Вито рад воссоединению с семьей? – спросил Антонио. – Складывается впечатление, что Дженовезе хотят украсть нашу принцессу.

Теодоро обернулся, чтобы убедиться. Вито и правда сидел в закрытой позе, пока отец что-то рассказывал ему.

– Он выглядит как типичный Морелло. Не слишком эмоционален, – дает оценку кузен, запихивая в рот закуску.

Один из охранников склонился над Кристиано, что-то прошептав.

– Хорошо, можем начинать.

Поднимаясь, Кристиано одергивает пиджак, выходя в центр. Зал мгновенно смолкает, мой желудок скручивается в узел.

– Уважаемые дамы и господа, – гробовая тишина окутала окончательно. – Я лично приветствую каждого из вас. Прежде чем начать, хочу поблагодарить семьи за преданность и работу.

Натале Ямонте, опираясь на трость, переглянулся с Тевернезе, явно удовлетворенный проделанной работой.

– Сегодняшний вечер посвящен не только памяти моего отца. А памяти всех тех, кто создавал группу Сидерно. На протяжении долгих лет нас пытались подчинить. Калабрия… – он сделал акцент, взглянув на нового босса Германии. – Сотрудничала с вражескими кланами, нарушая омерту, чтобы избавиться от главного врага – независимости. Эмилио Ринальди был самым авторитетным боссом того времени и не побоялся выступить против создания тайного общества Санта. Разногласия привели к первой войне Ндрангеты, когда Эмилио был застрелен, а его правая рука тяжело ранен и вскоре ушел из жизни следом за боссом. Застрелен молодым Джузеппе Конделло, который нанял босса Каморры – Бернардо Волларо.

В зале начались злые перешептывания, удивление сменялось на злость и неверие услышанному.

– Какого хрена он несет?! – выругался Теодоро, подрываясь на месте, Антонио вцепился в его руку, останавливая. – Не трогай меня!

– Разрешу тебе взять свою фамилию, потому что твоя по уши в дерьме, – Антонио оскалился, когда Тео одернул руку.

– Витэлия, неужели это действительно правда? – шепчет Розабелла.

– К сожалению, – отвечаю я, умоляюще взглянув на брата, чтобы он успокоился. – Но это не имеет никакого отношения к нам.

Добавляю, хотя сама еле сдерживалась, пытаясь убедить себя в обратном.

Кристиано поднял руку, чтобы зал стих, затем продолжил:

– Смерть моего деда спровоцировала войну и унесло более трехсот жизней. Мой отец смог урегулировать и даже удержать позиции главы, дослужив до ранга сантиста. Казалось, все стало проще, когда Джузеппе Конделло скончался, но Ринальди все еще оказались проблемой. Сначала младший брат, которого выставляют предателем, а затем старший оказывается в руках полиции. Назревает вопрос: откуда у самого противоречивого неаполитанского клана было столько информации?

Кристиано приблизился к столу, где сидели члены высшего ранга. Боссы Бельгии и Нидерландов переглянулись.

– Неуважительно с твоей стороны рассказывать сказки, не имея ни капли подтверждений, – босс Нидерландов бросил вызов мужу, заговорив. – Думаешь, после заявленных тобою обвинений, Санта не примет меры? Ринальди принесли клятву.

– Я клялся только своей жене! – его властный голос прогремел на весь зал. – Никогда и ни при каких обстоятельствах это не будет Калабрия! Есть только Сидерно, которое с этого дня будет восстановлено.

Охрана Сантосов подняла оружие, направляя на Кристиано, в эту же секунду все мужчины оградили своих женщин в ответ, прикрывая моего супруга.

Я взглянула на Эйми, которая уснула на руках Ясмины. Самая благоприятная обстановка для детского сна.

– Хочешь факты, Сальваторе? Тогда позволь мне предоставить их.

Кристиано развернулся, одним лишь жестом приказав опустить оружие.

Свет в зале погас, и на центральной стене появились фотографии. Бернардо и Руфино Босси жмут друг другу руки, кадр меняется, появляется Сальваторе в окружении людей Каморры. И еще десятки таких фотографий при участии боссов Нидерландов, Германии и Бельгии.

Локации разные, но причина встреч идентична, взаимовыгодная сделка. Вот солдаты Каморры проверяют товар, затем Бернардо держит в руках пачку купюр. На одном из снимков стоит Марко, я сглатываю, ладони становятся влажными. Мои глаза прикованы к снимкам, их огромное количество. Должна ли я испытывать шок от очевидного? Но я испытываю, вместе со всеми присутствующими в зале.

«Если это сделает Санта, люди начнут объединяться против, чтобы оградить семьи».

Мои плечи дрогнули, когда из колонок послышалась запись с прослушивающего устройства.

– Сколько вы готовы предложить мне?

Этот голос я никогда не перепутаю ни с чем. Бернардо.

– Если ты уберешь Кристиано, тем будет проще добраться до остальных. У него появилась любимая игрушка, начни с нее.

Теодоро потянулся к пистолету за поясом, я перехватила его сжавшийся кулак. Антонио вытянул ноги, продолжая наблюдать за охраной сантистов. Его поза была расслабленной, но не взгляд, контролирующий каждое шевеление.

Двое из нашей охраны подошли к Ясмине, она бесшумно поднялась, удаляясь из зала со спящей Эйми.

– Моя работа будет стоить очень дорого.

Снова голос Бернардо из колонок.

– Не переживай об этом. Ндрангета в состоянии отблагодарить за оказанную услугу.

Свет включается, я поднимаюсь с места, видя разъярённые глаза Сальваторе, направленные на Кристиано.

– Миссис Ринальди, пожалуйста, оставайтесь на месте, – мужчина в классическом костюме заслоняет мне дорогу.

Я открываю рот, чтобы отправить его прямиком в ад, но мои слова тонут в грохоте выстрелов, пронзённых отчаянными женскими криками. Глаза Розабеллы расширяются от ужаса, она инстинктивно зажимает уши ладонями. Охрана, ещё секунду назад выстроилась за спиной Сальваторе неприступной стеной, теперь безжизненно оседает на пол.

– Достаточно убедительно? – говорит Кристиано, явно насмехаясь над Сальваторе.

– Ты грязно подставил нас, Франческо! – закричал глава Бельгии. – Мы договаривались, и ты предал наше дело!

– Успокойся, Карло. Ты не более чем обычный неотесанный наследник круглого стола. Ваши отцы были гораздо компетентнее.

Я подошла к Кристиано, он перехватил мою руку, не позволяя подойти ближе.

Теодоро стал моей тенью, прикрывая сзади, и ещё несколько солдат позади него держали пистолеты наготове.

– А ты! – он указал пальцем на Кристиано. – Жаждущий мести за великую империю Ринальди женился на женщине, в которой течёт кровь врага. Так ещё и пригрел под своей крышей наследника.

Шея мужчины покраснела, вены на руках вздулись от сильного сжатия серебряных приборов.

– Подумай ещё раз, Карло, – наши взгляды встретились. – Что может произойти, если вражеская кровь захочет снова зрелищ? Кто может стать следующей жертвой? – меня оскорбляло неуважение.

– Женщина должна молчать, когда мужчины разговаривают, – предупредил Сальваторе.

– Моя жена имеет полное право говорить. И ей не требуется одобрения, – прорычал Кристиано.

– Не забывайся, – прохрипел мужчина. – Я всё ещё влиятельнее тебя.

– Кстати об этом. Сантиста не является высшим рангом в Ндрангете, если вы не забыли, – супруг обернулся к столу, где сидела семья Ямонте. – Натале, прошу, вам слово.

Пожилой мужчина поднялся с места. Молодой человек помог ему выйти к центру, поддерживая под локоть, и когда полностью убедился, встал позади.

– Изначально сантисты имели первоначальное членство в тридцать три, господа. Если я ошибаюсь, Франческо, поправь меня, – его руки тряслись.

– Всё так, мистер Ямонте, – подтвердил Барбаро.

– Так продолжалось до момента, когда число вышло за рамки. Тогда и появился высший ранг, который называется вангелиста. Верховные боссы Ндрангеты, которые напрямую взаимодействовали с политиками. Джузеппе Конделло знал, что Эмилио был тем, кто удостоился войти в ряды и стать ещё влиятельнее. Видимо, это было спусковым крючком к развязке войны, после которой численность сантиста сократилась.

Натале закончил говорить, подходя вплотную к столу, люди вокруг снова стали переглядываться. Никто не знал численности Vangelo, тем более никогда не видели их лица. Ранг был настолько секретным, скрытый от глаз и ушей не только других синдикатов, но и полиции.

В Италии таких людей было трое, не включая тех, что жили за границей. Именно поэтому Кристиано просил Патрицию о помощи. Моя бабушка тайно взаимодействовала с теневыми боссами Ндрангета. После смерти я нашла записи в её сейфе. Уверена, что Валерио не знал об этой стороне своей матери. Никто не знал.

Сальваторе, откинувшись на спинку стула, неуважительно посмотрел на Натале Ямонто. Он видел в нём лишь старика, который доживает свои дни, и вскоре его наследники разорвут друг друга за титул босса Гамильтона. Но единственное, что не учёл Сальваторе – банальное уважение.

– Однажды Ямонто покинули Санта, чтобы спрятаться в маленьком канадском городишке. Так почему я должен слушать предсмертные бредни гниющего старика?

Пуля пронзила голову Сальваторе, когда его жена подскочила на месте, громко закричав, пряча лицо в руках. Струя крови стекала из лобной части по лицу Сальваторе, Карло в ужасе замер, не решаясь взглянуть на тело.

Молодой парень, что всё время стоял позади Натале, убрал пистолет и выпрямился, как ни в чём не бывало. На его лице не читалась ни одна эмоция, строгость и безэмоциональная расчётливость.

– Власть развязала вам язык. Дерзость приветствуется только в бизнесе, в мафии вы наживаете врагов.

Натале покачнулся, разворачиваясь, направляясь к своему месту. Франческо Барбаро взял бокал вина, поднимая вверх.

– Дамы и господа, давайте выпьем же за верность! Viva!

– VIVA! – торжественно донеслось с разных концов зала, сопровождаясь звоном бокалов.

Охрана вынесла тело Сальваторе через боковой выход, чтобы не создавать дискомфорт людям. Следом вывели его жену, бледность лица напуганной женщины граничила с обмороком.

Рука Кристиано обвила мою талию, успокаивающе поглаживая.

– Готова к сюрпризу? – прошептал он, горячее дыхание поцеловало мочку моего уха.

Я не успела ответить, когда охрана открыла главные двери. Моё сердце замерло, как все присутствующие в зале. Когда группа из пяти людей вошли, вызывая шквал громких осуждений. Лёгкие обожгло, когда я попыталась вдохнуть, успокаивая сердцебиение.

Лёд в разгар жаркого лета. Пронизывающие голубые глаза, снова стремящиеся в мою сторону. Никаких временных рамок, только этот момент, разрывающий мои лёгкие при каждой попытки вздохнуть. Глаза щиплет, и вдруг до меня доходит осознание. Это не приступ паники в попытке сбежать, а облегчение. Облегчение видеть его живым.

Останавливаясь в нескольких шагах от нас, мой взгляд ловит огромного паука на его шее. Кадык дёргается, паук оживает. В этот напряжённый момент до меня доносятся слова:

– Я скучал по тебе, Vendetta.

38 глава

Кристиано

Рензо, протягивающий мне руку в знак приветствия, опирающийся на трость. Все еще недостаточно хорошо, но он приложил большие усилия, чтобы заново научиться ходить. Сумасшедший ублюдок, обыгравший смерть.

Я жму его руку, игнорирую слова Марко, который флиртует с моей женой. Что еще более раздражительно, взгляд Витэлии, отображающий счастье.

– Моя жена, Грейс, – перехватывая руку девушки, что держала Рензо под руку.

– Рад знакомству.

Протягиваю руку, но вместо ответного рукопожатия Грейс обнимает меня. Мое тело напряглось от прикосновений чужой женщины. Сладкий аромат ее духов ударил в нос, Рензо тактично улыбнулся, но я предполагал, что он ощущал.

– Благодарю вас, что помогли ему. Рензо никогда не признается, но мы всегда будем помнить, – у нее такой же приторно-сладкий голос.

– Не стоит. Рензо сделал не меньше для Ринальди, – прочистив горло, похлопав по плечу.

– Витэлия, какая ты красивая!

Наши женщины обнялись в дружеском приветствии.

– Почему ты впустил этих псов на территорию? – вмешался Теодоро, не спуская глаз с Марко, Анджело и вульгарной блондинки Каролины.

– Эй, полегче парень. Мы здесь в качестве гостей, – остановил его Рензо, прежде чем вмешался я.

Витэлия что-то тихо прошептала кузену, отводя его в сторону. Ядовитые взгляды Марко и Тео все еще держали в напряжении.

– Прошу, присаживайтесь, – указав на стол для семьи Волларо.

Люди ждали объяснений.

– Это полный абсурд, Кристиано! – Карло продолжал искать лазейки. – Сначала ты обвиняешь в заговоре и кровавой расправе, а потом приглашаешь за общий стол врага.

Мне до безумия хотелось отправить его вслед за Сальваторе, но предпочел игнорирование глупостей. Боссы локале, которые работали со мной, были осведомлены о том, что Волларо пересекут границы. Я предоставил им личный бизнес-джет, чтобы они с комфортом добрались до Торонто, как приглашенные гости.

– Уверен, в вашей голове большое количество вопросов. Я буду краток в пояснениях. Как вы ранее знаете, старший сын Бернардо был застрелен мной. Собственно, с этим обвинением Каморра бросила нам вызов и похитила мою супругу, – посмотрев на Витэлию, которая вернулась к столу, держа за руку Теодоро. – На протяжении долгого времени мы с Рензо сотрудничали над общим проектом. Только узкий круг лиц был осведомлен о наших взаимодействиях. Перестрелка показалась нам наилучшим выходом, чтобы отвести все подозрения. По большей степени из-за его отца, но в тот вечер он не вышел на связь. Семья Имерти связалась со мной из Сиэтла, обнаружив тело мужчины. Я даю тебе слово для своих людей.

Подойдя к Витэлии, опустив руки на ее плечи, слегка сжимая. Она понимающе кивнула, коснувшись моей руки своими пальцами.

Рензо попытался встать, но попытка не удалась. Марко и Анджело подошли к нему, выругавшись, он прогнал братьев. Я понимал его, слабость не может заставить подчинить людей, в конце концов они разорвут тебя на куски. Следующий, кто должен быть боссом Каморры, тот, кому должны хотеть подчиниться.

С третьей попытки, превозмогая боль, Рензо поднялся, расправляя свои широкие плечи.

– Меня зовут Рензо Волларо, я новый босс Каморры, – его голос звучал уверенно. – Как и сказал Кристиано, мы всегда были на краю чего-то нового, вне законов наших синдикатов. Мы стремились и почти были готовы, чтобы сделать огромный шаг к союзу. Пока я не узнал, что мой отец ищет лазейки, сотрудничая с боссами Ндрангеты. Мне стоило предупредить Кристиано, как только нам удалось вызволить его отца на свободу. После чего мне было доложено, что некий Руфино Босси был сконцентрирован на семье Конделло.

«Есть женщина, она очень влиятельна. Он хочет избавиться от нее, потому что именно она препятствует делу».

Эти слова я услышал от Рензо в Лос-Анджелесе, тогда мне не было известно, что Бернардо сотрудничал с Германией напрямую. Босси был неглуп, осознав, чтобы добраться до Витэлии и отомстить за смерть сына, нужно убить Патрицию.

Пока мы с Рензо видели в союзе выгодное сотрудничество для обоих организаций. Руфино и Бернардо хотели завладеть страхом и подчинить как можно больше семей. Они истребляли.

– Как твое тело оказалось на территории семьи Имерти? – спросил Франческо, пытаясь докопаться до сути.

Лицо Грейс, жены Рензо, потускнело, поправляя подол серебристого платья.

– Мой отец узнал, что мы с Кристиано сотрудничаем за его спиной. Последний раз, когда мы разговаривали, он приказал своим людям убить меня.

Шокирующие возгласы послышались с разных концов зала. Люди удивленно переглядывались, не веря в сказанное.

– Кристиано вытащил меня с того света. Каморра никогда этого не забудет и готова поддержать в восстановлении Сидерно, – закончил Рензо, усаживаясь обратно.

– Подытожив, я говорю от лица боссов Сидерно, мы не просим разрешения. С этого дня Сидерно становится независима от Калабрии. Если есть возражения на этот счет, мы открыты к переговорам. В противном случае будут приняты меры и не самым экологичным способом.

Одиночные аплодисменты исходили от стола семьи Ямонте, которого поддержал Тавернезе и остальные. Зал наполнился громкими овациями. Витэлия подняла на меня свои прекрасные сине-голубые глаза, наполненные гордостью и счастьем.

– Рано празднуешь, Кристиано. Собрав здесь людей, ты думаешь, что выиграл, но твои союзники полны ошибок и лжи. Я вижу только угрозу Ндрангете, которая приведет к катастрофе, – Карло продолжал сопротивляться. – Разве у вас нет сомнений, господа?

Он взглянул на других боссов тайного общества. Новый босс Германии незначительно кивнул.

– Согласен с Карло. Звучит очень небезопасно, тем более на черном рынке полно конкурентов, а теперь мы должны делиться с другими организациями, – босс из Мексики поддержал Карло, высказав мнение.

– Не думаю, что моему мужу требуется от вас лекция о предательстве, – Витэлия подорвалась с места.

– Вы смеете обвинять меня в чем-то? – мужчина опешил от взрывного характера моей жены.

– О, во многом, будьте уверены!

– Когда вам дали право говорить от лица вашего супруга? Кристиано, твоя жена неуважительна к совету и задает дурной тон остальным.

Мужчина слегка прищурился, попытавшись подавить мою жену. Но не учел, что Витэлия быстрее выдавит ему глаза ложкой для десертов, прежде чем почувствует нетактичность собственного поведения.

– Она моя жена. И да, она может говорить. Не только сейчас, но и в большинстве случаев, – касаясь ее спины, предупредил я. – Витэлия является моей супругой, а это значит – равная мне. Все ее приказы – мои. Советую запомнить это. Потому что в следующий раз, когда кто-либо попытается разговаривать с ней в пренебрежительном тоне. Оскорблен буду я.

Челюсть мужчины сжалась, когда я сделал акцент на собственном оскорблении, продолжая бросать мне вызов взглядом.

– Разве синьора Ринальди не является членом нашего общества? – уточнил Имерти у остальных боссов.

– Она отказалась от должности, передавая Франческо все права, – нервно отпивая из своего бокала, Карло украдкой бросил на меня взгляд.

Этот тип чувствовал свою уязвимость и все равно пытался изворачиваться, периодически нападая.

– Все верно, я отказалась от должности в составе совета, но Теодоро, – Витэлия указала на кузена. – Мой брат все еще в состоянии управлять центральной частью Калабрии.

– Обсудим это позже. У меня есть пару слов на этот счет, Витэлия, – Франческо поддержал, преследуя свои планы касательно калабрийского принца.

Элиза слегка улыбнулась, отпивая шампанское из своего бокала.

– Парнишка остался один. Павези мертв, а он слишком юный, чтобы управлять. Для этого нужны люди и семья.

Слова босса из Мексики казались, к сожалению, разумными. Поддерживать Теодоро из Канады будет сложно, даже если его возьмет под свое крыло Барбаро. Мы не можем полностью доверять Барбаро, а брак с его дочерью только загонит Конделло в теневую клетку.

– У него есть семья! – опираясь на стол обеими руками, строгим тоном сказала Витэлия. – Не только Павези были преданны семье Конделло долгие годы. За Теодоро пойдут люди, потому что его так и воспитывали, как следующего босса Калабрии.

Эта женщина творила с моими мыслями невероятные вещи. Когда она злилась, борясь за каждое сказанное слово, я готов был наслаждаться бесконечно. Витэлия никогда не говорила, чтобы просто позлить собеседника, она медленно душила информацией, выкладывая козыри по одному. И что-то мне подсказывало, что она скоро его раскроет.

– Тебя одной будет недостаточно, – усмехнулся Карло.

– А я и не говорила о себе, – ее тело выпрямилось, разворачиваясь ко мне. – Готов увидеть мой сюрприз?

Я едва успел открыть рот, когда она отошла от меня. Звон каблуков по полу и чертово черное платье, которое мне хотелось сорвать с нее, когда она так грациозно и бессознательно дразнила меня бедрами. Она всегда соблазняла меня своим телом.

Подойдя к охраннику, что-то прошептав, а затем тот передал информацию по рации другому. Двери зала вновь открылись, и я увидел еще одного человека, который должен был быть похоронен в земле.

Мой брат присвистнул, заиграв бровями, давая понять, что меня обыграли. На лице Теодоро застыло недоумение, а Розабелла едва сдерживала слезы.

Валерио Конделло вошел под руку со своей супругой Франческой, а за ними несколько людей из охраны.

На лице моей супруги было победное сияние, когда она вернулась к столу, касаясь моей руки.

– Люди, которые хотят достичь общей цели, должны перестать перекладывать груз вины, истребляя семьи. Валерио достойный босс, и все, что касается семьи Конделло, личное. Разногласия не мешают работе организации. Значит, нет никаких оснований менять целую систему работы. Прошу прислушаться к моим словам.

– Добрый вечер, господа, – Валерио поздоровался.

Он протянул руку, я без особого желания поздоровался с ним. Франческа бросила взгляд на Витэлию, как всегда недружелюбно.

– Прошу, присоединяйтесь, – Франческо поднялся, приглашая их за стол.

Карло заметно расслабился, увидев Валерио живым. Это не было чем-то сложным, особенно в Италии.

– Мы можем поговорить? – Валерио коснулся плеча Витэлии, он всегда был искренне рад ей.

– Позже, дядя, – убрав его руку, прижавшись ко мне. – Всем хорошего вечера.

Она развернулась, увлекая меня за собой. Я подал сигнал, что официальная часть окончена, зал наполнился музыкой. Мы вернулись к столу.

– Когда я могу поздороваться? – спросила Розабелла, не отрывая взгляда от родителей.

– Ты ничего не поела, – напомнил Теодоро, будто ей десять.

– Не думаю, что голодная.

– Милая, ты можешь идти, – ответила Витэлия.

Девушка неуверенно поднялась, расправляя идеальное платье, и поспешила к родителям. Теодоро закатил глаза, последовав за сестрой.

– Надеюсь, все наладится между ними, – выдохнув, отпивая из бокала воду.

– Джина? – позвав сестру.

Она сидела, уставившись в пустую тарелку, ее глаза обратились ко мне, но в них отражалась печаль. Поднявшись, я подошел к ней, присев, чтобы сравняться по росту.

– Хочешь уйти? – предлагать ей присоединиться к маме было бы неразумно.

– О, все в порядке. Я перетерплю этот вечер, – ковыряя черный лак на большом пальце.

– Мой маленький чертенок отлично справляется, – Антонио поцеловал ее в макушку, потрепав по голове. – Хочешь шампанского?

Я бросил на него строгий взгляд, поглаживая Джину по спине.

– Прекратите! – она смутилась, еще больше сгорбившись. – Вы ведете себя по-идиотски. Во всех случаях, если только мы не ругаемся.

– Есть ли причина, по которой я могу тебя отругать? – спросил я, протягивая ее любимую закуску на шпажке.

Джина наклонилась ближе, а затем прошептала:

– Пока ты играешь в заботливого брата, твою жену снова похитили.

Поднявшись, я увидел пустующий стул. Сестра дернула меня за руку, указав за соседний стол, где сидела семья Волларо. Жена улыбалась, разговаривая с Рензо и Грейс, и я бы расслабился, если бы не заметил, как Марко сидел напротив, наблюдая за моей женой.

– Тебе не кажется, что белобрысая пиявка слишком сильно присосалась взглядом? – Антонио проследил за моим взглядом.

– Могу я немного прогуляться? – Джина встала с места. – Мама говорила, что тут красивый зимний сад.

– Постой, – останавливая сестру, посмотрев на брата. – Кто-то должен пойти с тобой.

– Я пойду, – Теодоро возник буквально из ниоткуда. – Могу я пойти с тобой?

Джина нерешительно кивнула. Теодоро захватил свой пиджак со стула и пошел следом за сестрой.

– Есть такая стадия общения, когда вы мило общаетесь, но оба осознаете, что будете трахаться, – провожая удаленные фигуры, сказал Антонио.

– Заткнись! Этого не будет!

Витэлия

Через три часа мои ноги буквально гудели, а голова была сконцентрирована на боли. Эйми кружила вокруг меня, дергая за платье. Мы с Кристиано уделили внимание практически всем столикам, перекидываясь фразами о дальнейшем будущем Сидерно.

Кристиано познакомил меня с ассоциацией «Черный клен», которую он основал недавно со своими партнерами. Договор заключался на внутренней работе в Канаде. В состав входили: новый мэр города, адвокат, бизнесмен крупнейшей канадской фармацевтической компании, что упрощало нашу поставку через черный рынок; Трейдер, оказалось, Кристиано был знаком с американцем еще с университета.

Периодически я ловила взгляд Марко, и от этого становилось не по себе. Кристиано замечал особое внимание, каждый раз касаясь так, чтобы Марко видел. Люди наслаждались вечером, танцевали, выпивали и просто разговаривали. Большинство из них связаны кровью, когда-то давно покинувшие родной дом.

Пока Кристиано был занят Эйми, я незаметно проскользнула в уборную, предупредив Лиа. Мой желудок был настолько полон от различного вида закусок, что платье в талии стало сдавливать. И даже этот момент дискомфорта приносил мне счастье.

Возвращаясь, мое внимание привлекла консерватория. Небольшой круглый зал, демонстрирующий жизни растений. В центре которого располагался небольшой фонтан под огромным витражным куполом. Солнце, что спускалось за горизонт, попадая на витражи, оставляли невероятной красоты блики. Окрашивая пространство консерватории, я коснулась кончиками пальцев цветка.

– Девушкам нравятся такие места? – отдернув руку, я резко развернулась. Мое сердце, словно бешеный кролик, билось о грудную клетку.

– Ты напугал меня.

Марко стоял в нескольких шагах от меня, пряча руки в карманы брюк.

– У тебя все в порядке? – его взгляд прошелся по мне.

– Я дома, Марко. Так что все в порядке, – голос казался грубым. – А у тебя?

Сделав шаг к нему навстречу, сближаясь. Только сейчас в глаза бросилась небольшая ссадина в области подбородка.

– Не будь со мной вежлива, vendetta.

– Мне не обязательно отвечать. Я вижу, что вы стали сдержаннее с Рензо.

Он усмехнулся, касаясь моего запястья, кожа похолодела от прикосновения. Марко засунул свободную руку в карман брюк и достал браслет.

– Кажется, он ценнее, чем кольцо, которое ты не хотела снимать, – застегнув, его пальцы задержались, поглаживая небольшой шрам.

Браслет моей мамы, который подарила Патриция.

– Откуда ты знаешь? – поднимая голову, встречаясь с голубизной глаз.

– Ты всегда интересовала меня, vendetta. Больше, чем я мог себе представить.

Мой рот приоткрылся, но слова застряли в горле, когда я увидела приставленный пистолет к виску Марко.

– Убери. Руки. От моей. Жены, – голос Кристиано был решителен и непреклонен. Он обошел Марко со спины, заслоняя меня своим телом.

– Разве моя жизнь не должна быть застрахована? Или ты забыл о том, что мы друзья? – находясь все еще под прицелом, Марко задавал провоцирующие вопросы.

– Мы не друзья, Марко. Все наши мирные договоренности с твоим братом могут закончиться, когда я выстрелю.

Марко склонил голову. Азарт блеснул в ледяном взгляде, бросая вызов. Мои ладони вспотели от осознания, что Кристиано мог нарушить любой договор. Он терпелив, но имеет край, по которому ходил Марко.

– Прекратите!

Протискиваясь между двумя огромными телами, заглядывая в темные, нет, черные глаза Кристиано. Спина касается груди Марко, его ровное дыхание обжигает затылок, мурашки бегут по позвоночнику.

– Витэлия, – Кристиано смотрит на меня. – Пожалуйста, возвращайся в зал.

Я протягиваю руку, чтобы он отдал пистолет. Наша борьба взглядов продолжается до тех пор, пока он не подчиняется, но вместо того, чтобы отдать оружие, убирает за пояс.

– Скажу только один раз, – отступая, чтобы видеть лицо Марко. – Держите дистанцию друг от друга. Это ясно?

Мужчины продолжают испепелять друг друга взглядом. Пока я не беру Кристиано за руку, направляясь к выходу. Марко толкает Кристиано плечом, теплая рука исчезает из моей.

– Видишь, она все еще мое алиби, – шепчет Марко.

Кулак Кристиано застывает в воздухе, когда из зала слышатся женские крики вперемешку с битой посудой.

– Теодоро!

Разрывающийся крик Розабеллы доходит до моих ушей, я срываюсь с места. Чудо, что я смогла не подвернуть ногу.

В зале полная суматоха. Битая посуда, люди повставали с мест, чтобы разглядеть получше. Рози стоит у нашего стола, который полностью разгромлен, прикрывая лицо руками. Теодоро и Анджело оттаскивают по разные стороны друг от друга. Наш брат продолжает рваться в драку, когда Вито и Антонио сдерживают его.

Хватая кузину за руку, заглядывая в испуганные глаза.

– Ты в порядке? – сестра кивает.

Рензо что-то говорит своему брату, когда Марко подходит и хлопает младшего по плечу.

Рубашка на теле Теодоро порвана и перепачкана кровью. Видимо, той, что стекала по лицу Анджело, у которого была рассечена бровь.

– Держись подальше от моей сестры! – кричит Тео, пытаясь ослабить хватку ребят. – Даже прикасаться не смей!

– Тебе следует найти подружку, чтобы не мешать другим, – Анджело взглянул на Розабеллу с каким-то особым интересом.

Сейчас я начинала разделять нахлынувшую злость вместе с Теодоро.

– Как ты посмел прикоснуться к нашему цветочку? – Антонио задал вопрос ради забавы.

Кристиано, наблюдающий рядом за конфликтом, тяжело вздохнул.

– Свидание – это проблема? – кудри Анджело спадали на лоб, делая его лицо миловидным. Он действительно отличался внешностью щенка в отличие от старших братьев.

– Ты не был? Тогда сходи лучше со мной, – кто-то в зале рассмеялся от предложения Антонио.

Грейс тоже посчитала это забавным, поглаживая Рензо по руке.

– Нам пора, мы уходим, – объявил Рензо, подталкивая Анджело к выходу.

Парень подмигнул Розабелле, проходя мимо с Каролиной, которая держала в руке целую бутылку вина. Поравнявшись со мной, кривя губы в отвращении.

– Все еще тебя ненавижу, за твое право быть настолько счастливой, – сказала блондинка, переводя взгляд на Кристиано.

– Каролина, ты тоже можешь.

Мне до сих интересна причина ее ненависти, но это ее личная история.

– Уже нет, – кратко ответила девушка, прежде чем удалиться.

– Клянусь, я убью их! – прорычал Теодоро.

Я обняла Грейс на прощание, обменявшись парой теплых слов. Рензо пожал руку Кристиано.

– Ждем вас завтра. Нам стоит до конца урегулировать все вопросы.

– Как договаривались, – отвечает Кристиано.

Только эти двое понимали, о чем идет речь. Вечер оказался выматывающий, у меня совершенно не осталось сил, чтобы лезть с расспросами.

Повернувшись к мужу, переплетая наши пальцы, привлекая к себе внимание.

– Мы можем уйти? Мне бы хотелось уединения, синьор Ринальди.

39 глава

Витэлия

Пятясь назад, я чувствовала, как каблуки вязнут в податливой зелени газона, заставляя меня спотыкаться, но я крепко держалась за Кристиано. Его губы накрыли мои, язык проникал глубже, жадно ловя каждый стон, вырвавшийся из моей груди.

Я слегка прикусила его нижнюю губу, нежно потягивая, и Кристиано, заметив мою неустойчивость, придержал меня за талию. Наши взгляды встретились. Мои небесно-голубые утонули в его бездонных темно-карих омутах, разжигающих во мне неутолимое пламя страсти.

– Такая красивая, – шепчет он, оставляя поцелуй в области шеи. – Такая сексуальная, – поцелуй. – Такая. Моя.

– У нас не так много времени, – расстёгиваю пуговицы на белой рубашке. – Иии… – протягивая в игривой манере. – Я хочу, чтобы ты жадно сорвал с меня все сомнения, – провожу языком по его губам. – Раздвинул мои границы, – царапаю кожу пресса. – Глубоко вошел в мое пространство. Выбивая все мои сомнения.

Кристиано грубо обхватил мой затылок, снова впиваясь в мои губы. Поедая мои возбужденные стоны, когда вторая рука сжала ягодицу. Подхватив меня на руки, стремительно сокращая расстояние к дому.

Мы договорились с Лиа и Антонио выиграть для нас несколько часов свободного времени. Мне не хотелось оставлять Эйми. Скорее мой эгоизм напоминал о том, что она предпочитает Кристиано больше. И я старалась заполнить этот пробел между нами.

Стягивая рубашку с мужа, я бросила ее на пол, когда проходили мимо кухонной зоны. Добравшись до спальни, на мне уже не было туфель. Кристиано аккуратно опустил меня на кровать, нависая сверху, моя нога врезалась в его грудь, приказывая подняться.

– Мне нужен ты, – взявшись за ремень, расстёгивая ширинку брюк. – Весь ты.

Ощущая его эрекцию, брюки падают на пол, когда я оттягиваю пальцами резинку боксеров. Громко сглатываю, когда его член высвобождается. Черт. Мои мысли вязнут в грязном, неприличном желании. Придвигаясь вплотную, высовывая язык, проводя вдоль к головке, обводя уздечку, постепенно переходя к погружению.

Хрипловатый стон срывается с губ Кристиано, когда мой язык выводит узоры в чувствительной зоне, задевая пульсирующую вену. Он мой самый вкусный секс в жизни. И эта любовь определённо станет моей смертью – однажды. Но я убеждена, что умру счастливо.

Мои движения медленные, вверх и вниз, из стороны в сторону, обводя вокруг головки и тепло дыша. Глаза держат контакт, напоминая, кто причина хауса в его голове.

– Витэлия, – его ладонь ложится на мою макушку, когда он стонет. – Дьявол! Я сейчас кончу.

Мои пальцы продолжают стимулировать ствол полового органа, когда я, вытаскивая член изо рта. Слюна тянется, попадая на подбородок, между ног болезненно пульсирует. На лице появляется улыбка, проводя кончиком языка по верхней губе.

– Рада, что удостоилась такого звания, – мой голос охрип. – Потому что только я могу забрать твою душу. Никто и никогда, кроме меня.

Продолжаю вызывающе наблюдать, дразня супруга, всасывая щеки, снова погружая член в свой рот. Пальцы Кристиано погружаются глубже в мои волосы, подталкивая, набирая темп, двигая бедрами. Я стону, глаза наполняются слезами, когда он слишком глубоко толкается в стенку горла.

Мне нравится подобная грубость.

Голова мужа запрокидывается, а затем он с силой тянет за волосы. Свободной рукой ласкаю яички, доставляя удовольствие, пытаясь дышать носом, наполняя пространство хлюпающими звуками. Мой рот принимает его член, наслаждаясь одним из смертных грехов. Похоть.

– Ты самое прекрасное… – задыхаясь, с его губ срывается стон. – Звездное небо, mon ame. И ты же…мое предсмертное письмо.

Его ладонь касается моей щеки, большим пальцем он стирает слезу, наверняка размазывая тушь. Мои веки дрожат, прикрывая глаза всего на мгновения. Ощущая пульсацию в стволе члена, головка набухает еще больше, и теплая жидкость вливается в мое горло. Кристиано стонет, его бедра сжимаются, наполняя мой рот своей спермой.

Я отстраняюсь, опираясь на руки, чувствуя солоноватый привкус на губах. Кристиано нависает сверху, впиваясь в мои губы, проникая в мой рот своим языком.

– Моя очередь поклоняться, – он тянет меня на себя, поднимая на ноги.

Рука скользит за спину, и платье в одночасье падает у моих ног. Моя грудь наливается от возбуждения, соски твердеют в болезненном желании. Кристиано подхватывает меня, укладывая на кровать, проводя рукой вдоль ребер к талии и обратно, сжимая грудь.

Я выдыхаю оставшийся воздух из легких, когда его язык кружит по ореолу, всасывая сосок. Пальцы пробираются под кружевные трусики, касаясь пульсирующего клитора. Мое тело выгибается навстречу удовлетворяющим ласкам. Проталкивая палец внутрь, стимулируя стенки влагалища, мой стон наполняет комнату, Кристиано покусывает мой сосок, удваивая ощущения.

Мои бедра двигаются навстречу, когда он добавляет второй палец. Прикусив нижнюю губу, грудь тяжело вздымается, щеки начинают гореть.

Кристиано оставляет поцелуй на горле, затем между грудей, спускаясь ниже к животу, уделяя больше внимания. Вытаскивая пальцы, сгибает мои ноги в коленях, снимая кружевной атрибут. Продолжая покрывать поцелуями внутреннюю часть бедра в направлении к сердцевине. Его горячий язык проводит вдоль, кружа вокруг клитора, мои пальцы сминают простынь.

– Кристиано, – стону я, пальцы путаются в его густых волосах. – Прошу.

Умоляю я, когда его голова покоится между моих ног, затем он поднимает взгляд. Черные глаза затуманены похотью. Его подбородок блестит от моих соков, но его пальцы продолжают стимулировать.

– Ты думала о другом мужчине? – задает вопрос. – Хотела, чтобы он прикасался к тебе?

Чертов ревнивец. Подумала я, когда он ускорил темп, хлопая по клитору, я вздрагиваю.

– Нет.

Тяжело дышу, готовая вот-вот достичь оргазма, Кристиано останавливается. Тело нависает над моим, рука ложится на мое горло, приковав все внимание на него.

– Убедительнее, mon ame, – шепчет, обжигая своим дыханием мои губы.

– Как долго ты вынашивал этот бред в своей голове? – прищурившись, сопротивляясь его доминантности.

Даже самый опасный дикий зверь может быть уязвим.

– Впервые с тех пор, как я влюбился в тебя. Меня обуздало новое чувство, и оно меня напугало, – он перевернул меня набок. – Знаешь, что это за чувство, Витэлия?

Моя спина прилипла к его влажной груди, я прикрыла глаза, ощущая, как головка его члена трется о вход. Кристиано дразнил меня, сгорая от ревности. Он очень редко произносил мое имя, только в тех случаях, когда не справлялся с гневом. Сейчас собственничество пожирало его изнутри.

– Я вся в нетерпении, – промычала я, прикрыв глаза.

Он толкнул бедрами, войдя наполовину, подразнивая.

– Одержимость.

Прорычал он на ухо и резко вошел в меня. Я вскрикиваю, получая приятный импульс, растекающийся волной по всему телу. Толчки короткие и жесткие, пытаясь вдолбить в меня и запечатать сказанные им слова.

– Я знаю сейчас. И я знал тогда, – толчки набирали темп. – Я боготворил тебя.

Кристиано сильнее прижал меня к себе, оставляя влажный поцелуй в области шеи, а затем кусает. Пальцы на ногах поджимаются, я нахожу его губы, проглатывая стон.

– Мне никто не нужен. Кроме тебя.

И это мое ему признание.

Мы меняем позу, он шлепает меня по заднице, я прогибаюсь, давая ему отличный вид, позволяя владеть своим телом. Так как он этого хочет, и мне это будет только в удовольствие.

Кристиано был для меня всегда больше, чем неприличное богатство, харизматичная внешность или темная власть. Я была очарована громкой верностью, тихим смирением и непоколебимой честностью. Он был мужчиной, который отражал все мои темные грехи, сглаживал острые грани характера. Позволял быть личностью, поддерживал глупости. Позволил чувствовать себя свободной женщиной, которой не нужно доказывать свою ценность. Потому что при любых обстоятельствах я приоритет. Его Витэлия.

Он продолжал балансировать, смешивая грубость и нежность. Царапая его спину, покрывая мощную шею поцелуями, сжимаясь вокруг его члена. Наши тела покрылись потом, делая белоснежные простыни влажными. Легкие горели с каждым вздохом, но наши губы продолжали сталкиваться в направлении друг друга. Рука Кристиано придерживала мой затылок, впиваясь пальцами в череп, когда я интенсивно двигала бедрами, сидя сверху. Это было наше безумие, одно на двоих.

Нарастающее тепло, распространяющееся по всему телу, достигло своего апогея. Я сильнее впилась пальцами в плечи Кристиано, чувствуя, как мышцы тазового дна сократились, взрывая мою голову от гормонального удовольствия. Сердцебиение участилось, приводя организм к высшему наслаждению – эйфории.

Кристиано положил меня на спину, ускоряя темп, прежде чем прийти к собственной разрядке. Вены на его руках вздулись, он застонал, упираясь лбом в мою шею. Некоторое время мы продолжали тяжело дышать, мои конечности дрожали от нахлынувшего блаженства.

– Я люблю тебя.

Хрипит он, падая рядом, собирая меня в охапку, крепко сжимая.

– Я всегда выберу твою любовь, – отвечаю, оставляя поцелуй в сильное плечо.

Положив голову на его грудь, слушая сердцебиение. Кончиками пальцев вырисовывая между линии на животе, прикрыв глаза. Кристиано перехватывает мою руку, приподнимаясь на локтях, мой взгляд ловит его. Он сжал губы, выражение лица стало серьезным.

– Ты в порядке? – касаясь области живота, осторожно поглаживая.

Рассмеявшись, я толкнула его обратно в постель. Это выглядело забавным. Что-то граничащее между паникой и паранойей.

– Успокойся, мы занимались сексом, а не борьбой, – проводя по линии челюсти, успокаивая. – Мы в порядке.

Он тянется к моим губам, когда в доме раздается крик:

– МА-МА! – Эйми.

Мои глаза округляются, мы оба застываем. Челюсть Кристиано сжимается, глаза темнеют.

Подпрыгивая на кровати и быстро собираю одежду с пола, открываю шкаф, доставая первые попавшиеся вещи, которые возможно надеть.

– Кто не спрятался, тот не потрахался! – голос Антонио звучит с издевкой.

Визги Эйми слышны уже ближе к комнате, когда я открываю дверь, дочь проносится мимо. Лиа бежит следом, пытаясь отогнать от двери, для двухлетнего ребенка это кажется невероятной игрой. Я опускаю взгляд и вижу свою туфлю, быстро заталкивая ее в комнату ногой.

– Как все прошло? – Антонио держит в руках рубашку Кристиано кончиками пальцев. – Не уверен, что она чистая.

Он улыбается, кидая в меня рубашку, рука Кристиано перехватывает ее, зависая в воздухе.

– Мама, лови! – Эйми, спотыкаясь, бежит к нам.

– Прекрати произносить грязные фразы в присутствии моей дочери, – Кристиано делает замечание брату.

Эйми висит на моей шее, напевая песню из мультика. Она должна уже спать, но для позднего времени выглядит бодрой. Лиа протягивает мне игрушку.

– Извини, но она продолжала преследовать мысль о доме, – она выглядела уставшей. – Надеюсь, у вас все получилось.

– Спасибо, – касаясь плеча подруги. – Ты в порядке?

– О, да. Не бери в голову, просто столько всего… Мы немного нарушили правила и выпили горячего шоколада.

Лиа перевела тему, но что-то явно происходило.

– Эйми, ты опять выпросила сладости? – я строго посмотрела на нее.

– Извини, – она надула нижнюю губу, пряча глаза от моего взгляда.

– Быстро в ванну! – поставив ребенка на пол, продолжаю быть строгой.

Эйми зашагала в комнату, но тут же остановилась перед Антонио, когда он потрепал ее за хвостик.

– Пока, caramella (конфетка на итальянском).

Она дернула его за руку, чтобы он наклонился, и поцеловала в щеку. И это было самое милое, что я когда-либо наблюдала. В шаге от Антонио стоял Кристиано со скрещенными руками у груди, испепеляя брата взглядом.

– Что? Девочки всегда уделяли мне внимание.

– Тебе пора, Антонио. И не забудь завтра о встрече, – напомнил супруг.

Точно, Рензо приглашал на встречу. Мы даже не обсудили это наедине.

– Верю, это будет что-то разрывающее на куски. Сегодня было неплохо, но недостаточно.

Он взял Лиа за руку, и они ушли. Кристиано взял мое лицо в свои руки и поцеловал.

– Прими ванну, я искупаю Эйми.

– Нет, – протестую. – Я хочу побыть с ней.

– Хорошо.

Мы снова целуемся и расходимся.

Кристиано

Изначально мой план был остаться в Лас-Вегасе. Все сопротивления, которые проявляла Витэлия, были лишь подпиткой ее безопасности. Мое поведение отражало лишь то, что хотел видеть Бернардо – разочарование. Я и правда был сбит с толку, отчасти из-за ее множественных отказов в отношении нас.

Отец не проронил ни слова, пока мы направлялись в аэропорт.

«Нам нужно покинуть Лас-Вегас, Кристиано! Немедленно».

Он продолжал повторять слова словно обезумевший. Сейчас я мог лишь догадываться. Возможно, он понял закономерность убийств Бернардо, и кто стоит, отбрасывая тень. Все усложнялось, узнав он о беременности Витэлии. Я не знал, мной управляла необузданная ярость, и безрассудство взяло вверх. Если бы отца не застрелили, я бы закончил начатое иным путем.

Рензо был нестабилен. Прошло слишком мало времени, но он был моим последним козырем. Это все еще было небезопасно для него. Мы редко связывались, обычно информация доходила через посредников, тщательно заметая следы. Узнав он раньше, уверен, все было бы закончено. Вопрос: какой ценой? Он был в не менее уязвимом положении. Женщина с ребенком – самое слабое место, когда тебя хотят поставить на колени. Так было всегда.

Открывая дверь нашего склада, подавая руку Витэлии. Все утро она нервно крутилась перед зеркалом, выбирая подходящую блузку для встречи. Затем всю дорогу покусывала губы, повторно нанося блеск, который мне хотелось попробовать. Не то чтобы я держал интригу, но она не спрашивала. Просто следовала доверяя.

Склад был оформлен под продажу оружий, находящийся под землей. На стенах представлены модели по всему периметру, задержавшись на новых моделях, тревога в синих глазах сменилась любопытством. Затем она увидела знакомую фигуру – Марко. Блеск исчез и появилась улыбка, моя грудная клетка сжалась от непринятия того, что кто-то кроме меня имеет такую привилегию.

Единственно, что могло вызвать у меня улыбку в отношении Марко. Наблюдать, как морские обитатели поедают его останки на дне.

– С такой коллекцией ты смело можешь устраивать копам экскурсии. Некоторые из этого выглядят как раритет, – опираясь на трость, рассматривая револьверное оружие с кремниевыми замками.

– Может быть, однажды, когда мне будет за пятьдесят, – поравнявшись, разглядывая коллекцию отца.

Рензо перевел взгляд на Витэлию, все еще сомневаясь в ее участии переговоров. Я настаивал, но был скептически настроен из-за беременности.

И все же скрыть что-то от жены было невозможно, учитывая, что она с легкостью могла переиграть меня.

– Начнем? – не помню, когда вопрос от Рензо был настолько неуверенным.

– Женщины видят кровь чаще, чем мужчины на своих руках. На вашем месте я бы переживала больше, – она невинно пожала плечами. – Все может произойти, когда ты находишься под землей на чужой территории.

– Я беспечен. Возможно, поэтому мне везет.

Каморра всегда казалась чем-то нестабильным и непредсказуемым. В отличие от итало-американцев, которые веками придерживались одного порядка.

– Мне потребуется семь секунд, чтобы перезарядить любое оружие. И ни единого сомнения, чтобы прервать ваше везение.

Доминирующая черта ее характера в переговорах каждый раз заставляла мои плечи широко расправляться. Я чувствовал превосходство. Моя женщина каким-то необъяснимым образом делала меня крупнее и сильнее, чем в действительности физических границ.

– Заводите. Мы готовы, – приказал Рензо солдатам, охраняющим у двери.

Через несколько минут на склад затащили Бернардо. Его ноги волочились по бетонному полу, голова свисала, но он все еще продолжал дышать.

– Наш подарок Сидерно, – объяснил Рензо. – Марко настаивал, чтобы отправить только часть.

Витэлия поморщилась, но не отступила, продолжая разглядывать изнеможенное тело мужчины. Лицо было покрыто гематомами, глаз заплыл и едва мог открываться. Все, что напоминало о его стабильности, прерывистое глубокое дыхание.

– Он в состоянии разговаривать? – уточнила Витэлия, взглянув на Марко.

– Если ты хочешь, он будет говорить, – отвечая на ее вопрос.

Марко приблизился к отцу, запрокидывая его голову, приводя в чувства. Витэлия сделала шаг, моя рука вцепилась в ее запястье. Она обернулась, бросив взгляд «все в порядке», вложила свою руку в мою ладонь, увлекая за собой. Внутри меня все протестовало, видеть, как она снова так близко к Бернардо.

Впервые я мог согласиться с изначальным планом Марко.

– Ваша неприязнь к переговорам с женщиной в итоге оказалась неизбежна, – в голосе Витэлии считывалось злорадство. – Не ссылаясь на решение, принятое в этом месте, конец будет один. Может быть, вы хотите сказать что-то еще?

Зрачки Бернардо сузились от света лампы, когда он приоткрыл глаза для лучшего контакта с собеседником. Маниакальная улыбка проявилась на его лице, резко дернувшись в сторону супруги, сплевывая.

Заслонив Витэлию собой, слюна со сгустками крови попала на мою белую рубашку. Моя нога толкнула стул с такой силой, что ублюдок рухнул навзничь. Опускаясь перед ним на корточки, хватая за грудки, Бернардо издавал кряхтящие звуки, корчась от боли.

– Даю тебе еще один шанс. Пока я не вырезал твой язык из глотки. Когда моя жена спрашивает, твое дело отвечать! – толкая обратно, впечатывая в бетонный пол.

– Мне…дос…достаточно видеть, как вы собрались здесь, – Бернардо закашлял, сплевывая кровь. – Пытаясь быть правыми, но всего лишь чертовы неудачники. Вами так легко манипулировать.

Опираясь на локотях, он приподнялся. Ботинки Марко были в нескольких сантиметрах от головы.

– Думаете, что, вычислив заказчика, проблемы закончатся? Вы пошли против системы, которая строилась не одним столетием. Думаете, что Ндрангета просто так оставит революцию кланов безнаказанной? – Бернардо указал на меня. – Женщина, имеющая равные права. Звучит как вызов.

– Сидерно не была чем-то новым для Ндрангеты. Мы лишь напомнили о независимости, возвращаясь к истокам.

Бернардо знал это. Просто в его природе завладеть собеседником, выводя на конфликт. Я был нейтрален к нападению почти мертвого старика.

– Говоря о женщинах, – Витэлия прищурилась. – Почему ты не убил меня? Заказ был исполнен, тогда зачем…

– Я хотел, – прервал супругу Бернардо. – Но потом Марко предложил ваш брак, и я задумался. Что, если это будет сразу два Ринальди? К сожалению, ставка не сыграла, но результат, – наши взгляды пересеклись. – Хочешь знать, почему твой отец так скоро захотел уехать? Пока ты был увлечен женой, Алдо понял, что ты моя главная мишень. Он поддался собственным страхам.

Мои челюсти сжались, я глубоко вдохнул носом воздух. Витэлия услышала вздох, коснувшись моей руки.

– Марко испортил мою игру, постоянно опекая твою девку, – Бернардо попытался сесть, но Марко пнул его мыском ботинка. – Неблагодарный выродок!

Выругался старик, распластавшись на полу.

– Его болтовня утомляет, – Марко обменялся взглядом с Рензо.

– Пожар, неужели ты действительно думал, что мы не выберемся? – спросила Витэлия.

Я ничего не знал об этом.

– Он выиграл себе время, чтобы сбежать, – ответил Рензо вместо отца.

– Пробудь ты там дольше, ребенок бы точно не выжил, – добавил Бернардо, скривив окровавленные губы.

Витэлия одним рывком вытащила пистолет из моего пояса, выстрелив Бернардо в ногу.

– Это за моего ребенка! – еще один выстрел в плечо. – А это за все твои сомнения.

Возвращая оружие в мои руки, дерзко перекидывая прядь каштановых волос. Бернардо вопил от боли, скорчившись на полу, заливая кровью бетон. Она элегантно перешагнула, направляясь к выходу.

Пальцы Бернардо впились в рану на ноге, лицо покраснело, проявляя вены в височной области. Он тяжело дышал, шипя от боли.

– Дай…угадаю? Если…родится мальчик…назовешь его Доменико?

Витэлия замерла, превратившись в статую. Тогда я понял, что он попал в самую уязвимую часть – сердце.

40 глава

Витэлия

Все тело словно парализовало. Только легкое покалывание на кончиках пальцев напоминало о том, где мы находимся. Воздух моментально стал колючим, напоминающий морозильную камеру. Я прикрыла веки на мгновение, пытаясь унять дрожь в теле.

Развернувшись, Кристиано уже был позади меня, обеспокоенно разглядывая.

Никогда не думала, что имя моего отца будет настолько болезненно слышать. Нет. Бернардо не тот человек, который должен произносить это имя.

– Что ты знаешь о моем отце? – требуя немедленного ответа.

Присев на корточки, схватив старика за волосы, чтобы он не смел лгать.

– Если это был твой очередной заказ… Обещаю, твоя смерть будет долгой.

– К сожалению, нет, – Бернардо скривил бледное лицо.

Я отпустила мужчину, резко поднявшись на ноги, голова закружилась. Марко и Кристиано одновременно перехватили меня.

– Убери руку! – прорычал Кристиано, впившись взглядом в Волларо.

– Не провоцируй меня! – с такой же агрессией ответил Марко.

– Рензо, – обратилась я, отстраняясь от обоих. – Мы закончили. Если мой муж согласен, тогда нам больше нечего выяснять.

Посмотрев на Кристиано, думая, как бы поскорее выбраться на свежий воздух.

– Не возражаю, – кратко согласился муж. – Витэлия права, все вопросы исчерпаны.

Взгляд Кристиано опустился, посмотрев с пренебрежением на старика. Он определенно хотел большего, но подавлял свои темные желания.

Я подошла к Рензо, протягивая руку, лицо мужчины на долю секунды напряглось, неуверенно взяв мою.

– Хорошее начало положено, – сжав сильнее ладонь в благодарности. – Спасибо.

Выстрел, разорвавший тишину за спиной, заставил меня вздрогнуть. Крепкая рука Рензо легла на плечо, успокаивая. Он обернулся, бросив ледяной взгляд на источник грохота.

Повернувшись, я увидела Бернардо. Его тело, неестественно вывернутое, лежало неподвижно. В мутных голубых глазах застыло последнее отражение – лицо того, кто насильно отправил его искупать грехи. Лицо Кристиано.

– Когда бросаешь вызов в мафии, есть лишь два пути: ты либо выигрываешь, либо умираешь, – произнес Кристиано, обменявшись с Марко взглядами.

Была ли фраза, произнесенная моим мужем, как предупреждение? Но одно было точно определенно. Наступило перемирие между Ндрангетой и Каморрой. Все действительно закончилось.

***

Волларо покинули Канаду в тот же вечер. Мартина оставалась в Лос-Анджелесе в полной безопасности. Сейчас для клана Волларо будет много времени, чтобы все обсудить и нагнать упущенное время. Женщина была не самой лучшей матерью, но она пыталась отдавать столько, сколько позволяло сердце.

Триада продолжала деятельность в Канаде, имея часть акций, которые передал им Кристиано. Дэниел Ли был далеко не глупым человеком, чтобы вступать в конфликт. Более того, Рензо стал новым боссом Каморры. Мне было бы интересно понаблюдать, как будет складываться их сотрудничество в дальнейшем.

Что касалось оставшихся представителей Санта, был негласный договор между сторонами: никаких посторонних вмешательств с обоих сторон. Сидерно будут участвовать в годовых съездах и продолжают транспортировать товар из Джоя-Тауро, без отчисления процента за собственную выручку. Главы совета одобрили Валерио на должность младшего босса под управлением Франческо Барбаро.

Натале Ямонте ранее высказался о том, изменение глобального масштаба пошевелили мысли как старых, так и молодых боссов. Мафия еще очень долго будет говорить.

«Сидерно правили не законы, а семья. Когда-то названые братья построили отдельное государство, завладев целой страной».

– До сих пор не могу поверить, что Рензо был твоим живым секретом, – поднимаясь по лестнице в дом Ясмины, держа за руку Эйми.

– Такой же неожиданный сюрприз, как Валерио, – парировал муж, пропуская вперед открыв дверь.

Эйми убежала в сторону зала, откуда доносилась музыка. Через несколько секунд радостные возгласы Ясмины и детский смех заглушили музыку.

– Валерио надежный вариант для Калабрии. Санта будут продолжать существовать, но выигрыш всегда будет в пользу проверенного человека. Теодоро нужно некоторое время, чтобы расположить к себе других боссов.

Санта являлась главным порядком над главными боссами локале. Вскоре могут появиться новые члены круглого стола, если Vangelo посчитают необходимым. Больше всего я боялась новых заговоров.

– Скорее, чтобы ты могла контролировать безопасность, – усмехнулся Кристиано.

Это не было сказано в упрек, лишь напоминание, что я слишком беспокоюсь.

– В связи с последними событиями. Я не могу доверять Франческо Барбаро, – перейдя на шепот, когда мы зашли в дом. – Теодоро хочет получить должность босса. Я вижу, как он горит желанием вернуться на родину.

– Moname, он достаточно рационален в выборе своих целей, – Кристиано остановил меня, заглядывая в глаза.

– Знаю, – выдохнула я, кратко взглянув на лестницу. – Просто… мысли о том, что кто-то может снова пострадать, не покидают голову.

Кристиано нежно заправил прядь моих волос за ухо. Другая рука коснулась запястья.

– Никто не пострадает, – он был убедителен. – Твой пульс. Должен ли я напоминать о том, что мы ранее обсуждали? – карие глаза почернели, источая недовольство.

– Накажешь меня? – склоняя голову в игривой манере.

Кристиано развернул меня в направлении зала, теплое дыхание возле уха вызвало легкое возбуждение.

– С удовольствием, миссис Ринальди, – прошептал Кристиано, шлепнув по заднице.

Удовлетворительно улыбнувшись, направляясь вверх к лестнице на второй этаж. Комната Теодоро была недалеко от нашей, дверь была приоткрыта, когда я появилась в проходе.

– Готов встречать палящее солнце? – сложив руки на груди, наблюдая, как брат складывает вещи в чемодан.

– Жди фотографий с нашего пляжа, – кузен поднялся, он казался счастливым.

– Скорее из клубов, которые ты никогда не пропускаешь.

– Итальянки самые горячие, – потирал руки на уровне груди.

Закидывая руку на мои плечи, он целует меня в макушку.

– Надеюсь, у тебя будет куча дел, чтобы ты не отвлекался на женщин, – отталкивая кузена, пробираясь к кровати.

Если бы я не знала своего кузена, то могла бы уверенно сказать: он в порядке. Теодоро всегда прятал от меня внутренние переживания, чаще всего мы просто молчали в присутствии друг друга.

Когда он узнал о предательстве родителей, переехал в Канаду. Я чувствовала, как ему некомфортно. Видела, как горели его цели. Но он продолжал стискивать зубы, работая с Вито, выполняя поручения Кристиано.

Как-то раз он проболтался, сказав, что хотел бы убить своего отца. Действительно ли он мог?

– Ты будешь счастлив в Калабрии? – подпрыгивая на матрасе, задала я вопрос.

– Не уверен насчет счастья, но то, что мне придется меньше видеться с Антонио и Кристиано. Это сойдет за счастье? – брат улыбнулся, зная, как я ненавижу их распри.

– Я о твоих родителях, Тео.

Лицо кузена нахмурилось, он сел рядом со мной.

– Витэлия, если есть шанс все исправить. Я сделаю это. Мои родители наделали множество ошибок, но я последний Конделло, что еще сможет спасти фамилию.

– Живи своей жизнью. Тебе не нужно ничего исправлять, – взяв брата за руку, напоминая, что мы все еще семья.

– Не уверен, что смогу воспринимать их, как прежде, Витэлия. Хотел бы понять, но не получится. Мне не десять, чтобы я нуждался в родительской опеке. Франческо хороший босс, у нас есть определенные договоренности, и пока я буду придерживаться этого.

Тут я задумалась, что, возможно, поспешила, решая за других людей, что им будет лучше. Неужели все снова испорчено?

– Но это помогло Розабелле. Она все еще их младшая дочка, – Тео потрепал меня за щеку, как маленького ребенка, чтобы вывести из грустных мыслей. – Как твоя жемчужинка?

– О, надеюсь, комфортно, – приложив руки к животу. – В ожидании, когда начнет шевелиться.

– Начни быть счастливой, Витэлия. Не ради кого-то, ради себя. Ты же прекрасно понимаешь, что счастье слишком коротко. В особенности для нас.

Положив голову на плечо Теодоро, он обнял меня сильнее, прижимая к себе. Подбородком уперевшись в макушку, мои глаза защипало от слез. Черт. Сентиментальность не была моим завтраком, как это проявлялось у Розабеллы. Но мое сердце тосковало от предстоящей разлуки.

– Я очень буду скучать по тебе, Тео, – мой голос дрожал. – И… когда ты будешь есть мои любимые канноли… съешь на одну штучку больше.

Я спрятала лицо в ладонях, расплакавшись. Сейчас все казалось невероятно огромной проблемой: провожать, расставаться с кузенами. А еще я не понимала, почему традиционный сицилийский десерт вызывает у меня столько слез.

– Эй, мелкая, ты чего? – Тео спустился с кровати, вставая на колени возле меня, пытаясь оторвать руки от лица. – Витэлия, посмотри на меня?

Для него подобное выражение моих эмоций было чем-то ужасно непривычным.

– Теодоро, мой чемодан не закрывается, – голос Розабеллы донесся из коридора. – Не мог бы ты… Почему Витэлия плачет?!

Закричала сестра, влетая в комнату, обнимая меня, пока Теодоро гладил меня по голове, а я захлебывалась собственными соплями.

– Вот, выпей воды, – Тео передал мне стакан, вытирая слезы.

Розабелла сидела рядом, переглядываясь с братом, растирая мою спину.

– Что? Мы просто разговаривали, а потом она заплакала, вспомнив про канноли, – объяснил Тео, потерев затылок.

– Запоминай, как ведут себя беременные девушки.

Получив наставление от младшей сестры, Теодоро был в шаге, чтобы не дать ей щелбан, когда она несла глупости. Вместо этого он поджал губы, тяжело вздохнув.

– Тебе удалось пообщаться с родителями? – спрашивая сестру, передавая стакан обратно.

– Мама не может дозвониться до Элены, но она уверена, что сестра прилетит первым рейсом в Италию. Папа выглядит постаревшим, но они в порядке, – улыбнулась Рози.

Блеск в ее глазах подтверждал слова Теодоро. Родители были важны для нее.

– Если тебе будет комфортнее учиться там, я поддержу твой выбор, Рози, – меня бросило в жар от собственных слов.

– Хочешь от меня избавиться? – сестра прищурилась.

– Хочу, чтобы ты пользовалась свободой выбора.

Для меня было важно, чтобы Розабелла не чувствовала себя обязанной. Если того хочет ее сердце, значит, это самый правильный вариант.

– Я вернусь в конце лета, – похлопав меня по спине, предупредила сестра. – Жалко, что ты не можешь поехать с нами.

Выпятив нижнюю губу, надувая щеки. Она была слишком милой для этого мира.

– На данном этапе жизни мне комфортно в домике у озера. Это безопасно для всех нас, – переглянувшись с Теодоро, вытирая под глазами влагу.

– Дай мне немного времени. Обещаю, Калабрия станет безопасной для нас и наших детей.

Встав с кровати, я крепко обняла брата за талию, прижавшись к его массивной груди. Теплые, большие ладони прижали меня к себе.

– У тебя все получится, Тео. Ты рожден, чтобы побеждать.

Еще некоторое время мы болтали, вспоминая все свои детские шалости. После чего спустились на последний совместный ужин в доме Ринальди.

Эйми изводила всех картофельным пюре, когда Антонио показал, что с помощью приборов можно стрелять оливками. После этого все, что было в ее досягаемости, полетело в людей.

Сколько бы я ни пыталась быть строгой, она продолжала смеяться, когда Антонио запустил очередную порцию, попадая в Кристиано. Муж одарил младшего брата испепеляющим взглядом, но эта детская выходка нарисовала еле заметную улыбку на лице Джины.

Пару раз я уловила, как Теодоро и Джина переглядывались за столом. А когда пришло время прощаться, Джина обняла Тео, поблагодарив за проведенное время.

– Было весело, – бросив фразу напоследок.

В этот момент брови Антонио задергались, уставившись на Кристиано, который испепелял моего кузена, не проронив ни слова.

– Позаботься о себе, – пожав руку Теодоро, попросил Кристиано. – Если будут проблемы, сделай так, чтобы моя жена не узнала об этом.

– Не беспокойся об этом, – сильнее сжав руку, ответил Тео.

– Нет, меня беспокоит. Потому что Витэлия сразу же захочет приехать. Тогда я лично посещу Калабрию, чтобы вдвое больше доставить тебе неприятностей.

Кристиано выдернул руку, поправляя часы на запястье.

– Посмотрим, каким ты станешь вежливым, когда я закрою границы для твоей персоны.

Этот диалог становился невыносимым. Кристиано ухмыльнулся на детские угрозы кузена.

– Конделло, не забывай, на чьем самолете ты будешь пересекать эти границы.

Я дернула супруга за карман брюк, чтобы он перестал. Кристиано любил выводить моего брата, но не потому, что не видел в нем потенциал. Подобным способом он замечал, что в Тео загорается огонь и появляется больше мотивации, чтобы доказать. Он справится.

Проводив кузенов, мы втроем вернулись в домик у озера. На ближайшее время все важные мероприятия окончены. Кристиано максимально пытался оградить меня от шумного города, но я догадывалась, что он просто прятал нас от посторонних глаз.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кристиано, оставляя поцелуй на шее.

С его волос упала капля воды, впитавшись в мою пижаму, комната наполнилась цитрусовыми ароматами. Облокотившись спиной на его грудь, продолжая растирать крем по рукам.

– В безопасности.

Его руки прошлись вдоль моего тела, касаясь живота, который только начинал появляться.

– Знаешь, меня беспокоит один вопрос, – начала издалека я. – Ямонте убили Сальваторе на глазах стольких людей, но избежали последствий.

Развернувшись лицом к супругу, убирая завившуюся прядь волос со лба, чтобы лучше видеть любимые глаза.

– Почему сантиста не призвали к законам высшего совета? – я кивнула в ожидании ответа. – Натале Ямонте является одним из тех, чей ранг никогда не должен быть раскрыт.

– Неужели он?

Мои глаза расширились: Натале был вангелиста, скрытый босс Ндрангеты, чьим решениям не могут препятствовать даже сантисты. Почему я не догадалась, когда это было столь очевидным?

– У нас определенные договоренности, но люди подобного ранга предпочитают работать в тени. Так проще контролировать тех, кто злоупотребляет положением. Vangelo никогда не вмешивались в фаиды, их тактика заключается в наблюдении и выборе достойных боссов, – объяснил Кристиано.

– Будет сложно добиться их одобрения, – опуская взгляд, отходя на шаг. – Уверена, Патриция сделала больше, чем просто заняла должность после смерти мужа.

Во мне поселилось сомнение, что мне никогда не добиться уважения среди мужчин высших рангов. Они всегда будут смотреть на меня через призму, видя женщину семьи Ринальди.

– Всех подробностей мне неизвестно. Единственное, что рассказывал отец: Патриция взаимодействовала с некоторыми высшими рангами.

Меня атаковало еще больше неуверенности, провоцируя легкую дрожь в желудке. Кристиано задержал взгляд на моей закрытой позе, считывая внутренне беспокойство.

– Мне просто нужно привыкнуть к тому, что я просто женщина, – нервно прокручивая обручальное кольцо на пальце.

Когда я стала такой неуверенной? В моей голове возникали фразы Бернардо.

–Посмотри на меня!

Голос мужа был ласковым, и в то же время скрывалась настойчивость. Мое колебание еще больше вызывало в нем раздражение. Притягивая к себе, глаза цвета кофе впились в мои.

– Запомни, ты не моя тень, Витэлия! Никогда не была. Ты гораздо большее, чем просто привлекательная жестокость и красивая дипломатия. Ты мое отражение. Равная мне по статусу. Моя женщина. И я буду напоминать тебе об этом. Каждый. Гребанный. День. Моей темной жизни.

Он грубо оставил отпечаток своих губ на моих.

Интересно, знал ли этот человек, насколько сильно я в нем нуждалась? Как сильно он мотивировал меня?

– Если бы не ты, я бы оставила идею с замужеством. Ты создан для меня, Ринальди, – улыбнувшись, мое лицо стало пылать от смущения.

– Я люблю тебя, mon ame.

Его губы коснулись моих, в трепетном желании завладев в ответ. Я целовала Кристиано также нежно, отчаянно и страстно, как он смел любить меня. Всепоглощающе. Искренне. Самоотверженно. Если любовь была настолько велика и прекрасна – мы любили именно так, и ни каплю меньше. Как никто более не посмел бы любить.

Наши лбы соприкоснулись, дыхание сбилось, но мы продолжали обнимать друг друга, не желая разлучаться.

– Оглядываясь назад. Сказала бы мне «да»?

Смех вырвался из грудной клетки.

– Да! Совершенно вечное. Да.

Кристиано подхватил меня, не успев я договорить, снова впиваясь в мои губы. Мое нареченное счастье. С ним я чувствовала себя желанной, любимой, а еще избалованной любовью, которой всегда буду ненасытна.

Даже после причиненной мной боли, он пришел меня спасать. После разбитого сердца, предательства, полного уничтожения. Кристиано стоял до последнего, спасая меня, то, чего я не заслуживала, он делал безвозмездно.

Все началось с беды, которой я собственноручно открыла двери. Тогда он открыл свою дверь, чтобы спасти меня, и по сей день продолжает спасать. Я была бедой в его жизни, он – моим спасением. Моей самой запоминающейся историей.

Эпилог

Витэлия

– Тебе не кажется, что красных шаров на елке слишком много? – спросила Розабелла.

Кузина была права, в сочетании с красными бантами, которые украшали огромное дерево. Эйми поменяла все свои предпочтения, теперь актуальность любимой цветовой гаммы были все оттенки красного.

– Пусть неопределенность в выборе цвета будет самой большой проблемой в ее жизни, – погладив живот, наблюдая, как ребенок ползает под елкой.

Шла первая неделя января. Мы отпраздновали все праздники, но Эйми продолжала каждое утро заглядывать под елку. Благодаря Антонио, он рассказал ей про зимних эльфов, которые живут под елкой.

– Теодоро переживает, что не сможет приехать на рождение малыша, – поджимая ноги на диване, Рози поморщилась.

– Мы уже разговаривали об этом, – закатив глаза, почувствовав шевеление.

– Мне так не терпится подержать ребенка, – кузина приложила руку к животу. – Кстати, могу я прислать фотографию ребенка Элене? Она не хочет беспокоить тебя подобными просьбами.

Наши отношения с Эленой были прозрачными. Она прислала несколько подарков на Рождество для Эйми и открытку с поздравлениями для нашей семьи. Я отправила ей несколько украшений из зимней коллекции Ясмины, которую мы вместе выбирали. На приглашение Франчески посетить Италию, она отказалась, оставляя мать без ответа.

– Я сообщу ей, – вставая с дивана, чтобы пройтись из-за боли в пояснице.

– Мама, смотри, – позвала Эйми.

Ребенок выстроил полосу препятствий на ковре, сосредоточившись, неловко перепрыгивая.

– Ничего себе! Моя звездочка так высоко прыгает. Попробуешь обратно?

Высунув язык, Эйми уже более уверенно перепрыгнула. Мы с Розабеллой одновременно захлопали в ладоши, вызывая смущения у ребенка.

– Иди, тетя тебя поцелует, – Рози расставила руки для объятий.

Моя дочь никогда не отказывалась от нежности. А еще она обожала разговаривать с Теодоро по видеозвонку.

– Уже поздно, я могу дойти самостоятельно, – Розабелла взглянула на настенные часы.

– Хочешь столкнуться с проблемой в виде моего мужа? Скоро приедет Вито, он проводит тебя.

Розабелла продолжала жить в доме Ясмины, вместе с Джиной, Антонио и Лиа. Подруга переехала к ним, чтобы мать Кристиано не чувствовала себя одинокой.

Месяц назад мы переехали из домика у озера в собственный. Кристиано приобрел дом в соседнем квартале, сделав очередной сюрприз в мой день рождения. Мы никогда не разговаривали о личном жилье, наоборот, мне казалось, что правильнее будет жить всем вместе. Позже Ясмина переубедила меня, поддержав идею сына. Большую часть времени мы гостили друг у друга. Несколько раз даже Джина заглядывала в гости, чтобы поболтать.

Прозвенел звонок, оповещая, что кто-то стоит у входной двери.

– Эйми, я провожу Розабеллу. Собери игрушки, хорошо?

Впуская Вито внутрь вместе со свежим морозным ветром.

– Кристиано немного задержится, – предупредил Морелло, передавая мне пакет.

Вчера по телевизору рекламировали мороженое «тигровый хвост», и я вскользь проронила, что хотела бы попробовать классическое канадское лакомство. К счастью, моего мужа не нужно было просить. Он был настолько внимателен к мелочам, исполняя даже самые незначительные желания.

– Я запекала курицу с овощами по рецепту Ясмины. Поужинаешь, когда вернешься?

Вито всегда дежурил, когда мы с Эйми оставались вдвоем. Мужчина посмотрел на Розабеллу, которая куталась в шарф.

– Давай, Вито, будь смелее. Кристиано не лишит тебя головы, если ты просто поешь, – подколола Рози.

– Хорошо, – соглашаясь, все с тем же серьезным выражением лица, открывая дверь.

Мы обнялись, и я вернулась к Эйми. Несколько часов назад я заметила, что низ живота непривычно тянуло, сейчас боль усилилась.

– Купаться? – спросила Эйми, заметив, что я села на диван.

– Поиграй еще немного, милая.

Глубоко вздохнув, облокотившись на спинку дивана, поглаживая живот. У меня уже были тренировочные схватки, врач сказала, что это нормально, но сейчас боль была ярче и прогрессивнее.

Эйми забралась на диван возле меня, поглаживая живот вместе со мной.

– Большой.

Мне пришлось натянуть улыбку, чтобы не напугать ребенка. Боль не переставала утихать, отдавая в поясницу.

– Эйми, принеси мне, пожалуйста, телефон.

Соскользнув с дивана, Эйми осмотрела комнату. Мне резко захотелось в туалет, приподнявшись, я почувствовала, как подо мной появляется мокрое пятно.

Эйми подала мне телефон, я быстро набрала номер Кристиано. Гудки были слишком долгими, новая волна схваток начала атаковать тело.

– Невестка, твой сладкий немного занят, – Антонио взял трубку.

– Сейчас это не учебная тревога, Антонио. У меня отошли воды. Где Кристиано? – зашипев в трубку.

Повисло молчание на какой-то короткий промежуток времени.

– Уверена, что не хочешь в туалет? Может это просто…

– Антонио! – закричала я, Эйми обернулась на мой крик.

– Извини, я понял. Подожди, – слышу быстрые шаги и итальянские ругательства. – Вито рядом?

– Они с Розабеллой ушли несколько минут назад, – втягивая ртом воздух, продолжая контролировать дыхание.

– Дерьмо! Крис! – послышался глухой удар. – Дьявол!

– Чем ты занимаешься? – голос Кристиано донесся издалека. – Почему ты лежишь здесь?

– Логично, что я поскользнулся, – прошипел Антонио. – Возьми свой гребанный телефон.

Я негромко рассмеялась, позабыв о боли, которая постепенно спадала. Мне стоило засечь промежуток между схватками.

– Что случилось? – осуждающий тон смягчился.

– Не хотела отвлекать тебя, но наш ребенок больше не хочет ждать ни дня.

– Интервал между схватками?

Улавливая дрожь в голосе, улыбнувшись.

– На начальном этапе. Мы с Вито отвезем Эйми и поедем в больницу.

– Нет, mon ame. Сейчас! Антонио отвезет ее. Я скоро буду.

Кристиано

Эта была самая продолжительная ночь. С момента первых схваток прошло около десяти часов, когда тело Витэлии достигло естественного процесса рождения.

Она дважды пыталась выгнать меня из родовой палаты, ограждая меня от естественного процесса появления на свет нашего ребенка. В какой-то момент я готов был пойти на уступки, чтобы она максимально расслабилась, сделав все правильно.

– Тебе некомфортно рядом со мной? – убирая прилипшую прядь с ее лба.

– Меня беспокоит другое, – она облизала сухие губы. – Захочешь ли ты потом лечь со мной в постель?

Я поцеловал ее в висок, крепко сжимая руку, которая хваталась за мою. Не оглашая, что подобный вывод всего лишь интернетная чушь.

– Все ночи только с тобой и для тебя. Не беспокойся об этом.

– Витэлия, концентрируемся и дышим, – прерывая наш диалог, напомнила врач.

Тело жены дрожало, доула вставила в ее рот трубочку, чтобы она сконцентрировалась. Она так старалась, вслушиваясь в рекомендации врача, сильнее перехватывая мою руку. Слеза скатилась из уголка глаза, сдерживая стоны, разрывающие боли от схваток.

– Потерпите, вы все делаете правильно. Вы молодец, – Витэлия снова застонала.

– Как долго? – задавая банальный вопрос врачу.

– Скоро, нужно набраться терпения. Мы должны позволить пройти ребенку по родовым путям, не травмируя маму и малыша. Все хорошо, – спокойно ответила женщина.

Прошло еще какое-то время, доула продолжала разговаривать с Витэлией, помогая правильно поддерживать дыхание. Мне казалось, из-за нервов, накаляющих мое тело, я сам непроизвольно задышал вместе с женой.

– Отлично, мы готовы. Вдох, милая, и начинаем тужиться, – Витэлия застонала, согнувшись, приступая к потугам, как сказала врач.

Я сглотнул. Дьявол. Мое тело сковывало страхом. Никогда бы не подумал, что роды заставят взрослого криминального мужика трястись от страха. Потом я понял, что это рука Витэлии содрогалась в моей руке.

– Отдыхаем, – врач говорила громко и четко. – Не забываем про дыхание, Витэлия.

Спустя томительные пятнадцать минут палата наполнилась детским криком. Маленькое тельце младенца, перепачканного кровью, приложили к груди Витэлии. Слезы счастья хлынули из ее глаз, прижимая головку к своим губам.

– Поздравляю, у вас родился сын, – сообщила врач.

В этот момент я стал самым счастливым человеком во всем Торонто. Нет, мире. Мое сердце волнительно билось в груди, до конца не осознавая, что действительно стал отцом дважды. Ощущение, будто восхождение на Эверест будет недостаточно. Витэлия оказывала космическое влияние, а это достаточно выше небес.

С самого первого дня, когда я увидел свою жену. Когда она позволила мне полюбить себя, доверилась, открывая свое сердце. Я стал тем человеком, который сорвал джекпот. Она моя самая громкая победа, которой мне никогда не надоест хвастаться.

Завершив необходимые процедуры, мать с ребенком перевели в отдельную палату. Витэлия, измотанная, провалилась в сон.

Едва слышно ступая, я вышел из палаты и увидел Вито, неподвижно сидевшего напротив.

– Поздравляю.

Немногословен, как обычно.

– Он все еще снаружи? – направляясь к лифту, возвращаясь к проблеме.

– Думаю, у него нет цели зайти внутрь.

Несколько дней назад Марко пересек границу, ошиваясь на территории Торонто. Что нужно было этому придурку?

Набросив зимнее пальто на плечи перед тем, как выйти на улицу, проверив оружие.

– Ему повезло, что сегодня я не расположен к убийству.

Силуэт Волларо освещали фонари на задней части парковки для персонала. Было раннее зимнее утро, солнце только начинало подниматься с горизонта.

Марко принял расслабленную позу, выкуривая сигарету. Он знал, охрана пристально наблюдают за каждым его движением, но бродячего пса не волновало ничего. Более того, он был озадачен другим, пристально всматриваясь в окна больницы.

– Зачем ты приехал? – задал я вопрос.

Марко не сразу обратил на меня внимание. Бросив окурок под ноги, сделав мне одолжение, одаривая прозрачным, бесчувственным взглядом.

– Разве я мог пропустить такое событие? – ублюдок оскалился, глядя в мои глаза. – Судя по твоему выражению лица, ты готов принимать поздравления.

– Убирайся с моей территории! Иначе просьбы Рензо не спасут тебя от действий, которые последуют в следующие двадцать четыре часа.

– Ранее ты был гостеприимен, что же случилось? А, точно, инстинкт защитника.

Сокращая расстояние, Морелло, стоящий позади меня, напрягся. Я держал свое слово в обозначенные сроки, если Волларо не воспримет их всерьез. Мое удовольствие будет продолжительным.

– Прекрати создавать иллюзии в отношении моей жены. Воспользуйся представленным одолжением и покинь Канаду.

– Я должен убедиться, а для этого твоих слов недостаточно.

Моя рука вцепилась в его шею, но он оттолкнул меня. Люди, дежурившие в машине, вышли, держа Марко под прицелом. Одним моим движением руки парни опустили оружие.

Голова Марко запрокинулась, выражение лица смягчилось. Он даже перестал моргать, наполняя своими грязными фантазиями, прикованный к объекту обожания.

Моя челюсть стиснулась, проследив за взглядом, увидев Витэлию возле окна, держащую на руках ребенка. Телефон Вито зазвонил в ту же секунду, передавая мне неотвеченный звонок.

– Могу я поговорить с ним? – голос жены был охрипшим.

Сглотнув болезненный ком в горле. Соглашаясь на просьбу лишь бы поскорее избавиться от этой пытки контакта. Протянутый телефон казался предсмертно тяжелым или это были мои собственные конечности, борясь с поражением. Возникло желание исчезнуть, чтобы побыть наедине, сгорая от ревности, как бестолковый подросток.

Я знал, что был в ее приоритете, но Марко стал личной проблемой.

Не дожидаясь завершенности их диалога. Возвращаясь в палату, тратя каких-то пять-шесть минут, чтобы полностью отключить голову.

Витэлия сидела на кровати, укачивая сына в своих руках. Сняв уличную одежду и вымыв руки, присоединяясь к ним без единого слова.

Серость лица из-за усталости, перенесенной ночью, по-прежнему не мешали ей быть самой прекрасной женщиной. Ее голова оперлась мое плечо.

– Как мы его назовем? – касаясь кончиком пальца крохотной руки ребенка.

– Мне бы хотелось, чтобы его вторым именем было Эмилио. Первое придется выбрать тебе, – передавая сына мне.

Она выбрала имя моего деда в дань уважения роду.

Взяв ребенка, он казался таким крошечным, почти неощутимым в моих больших руках. Лицо младенца сморщилось, издавая недовольное кряхтение.

– Может Ромео?

– Ромео Эмилио Ринальди, звучит. Мне нравится, – устало улыбнувшись, ее веки медленно опускались и поднимались. – Добро пожаловать в наш мир, малыш.

Спустя два месяца

– Все готово, мистер Ринальди.

Пилот приветствовал нас на вертолетной площадке нашего главного офиса.

За пройденные месяцы в новой роли это было вторым нашим свиданием. Витэлия было сложно оторвать от Ромео, она так сильно погрузилась в материнство, что сразу начинала тревожиться беспричинно. Единственный плюс – никаких потребностей в работе.

Глаза супруги были наполнены азартом в предвкушении очередного сюрприза. Они так прекрасно сияли в свете ночных огней города.

Забираясь внутрь, я помог ей надеть наушники, соблюдая все правила безопасности.

– Ты слышишь меня, mon ame? – проверяя связь.

– Алло, горячая линия? Мне ужасно холодно.

Она прикусила нижнюю губу в игривой манере. Дьявол. Мне хотелось съесть ее.

Переплетая наши пальцы, вертолет поднялся в небо, направляя в сторону озера Онтарио.

Залпы салютов стали окрашивать ночное небо с разных точек города. Витэлия прилипла к окну, сжимая мою ладонь.

– Это так красиво, – услышав голос жены в наушниках.

Разноцветные каскады огней, взрывающихся в небе, создавали динамичное и захватывающее зрелище для женских глаз. Витэлия резко обернулась на меня, изумление застыло на ее прекрасном лице. Губы разомкнулись в потребности высказаться, но она снова взглянула в окно, чтобы убедиться.

– Кристиано… Это… Невероятно.

Придвинувшись ближе, посмотрев вниз. План доведен до идеала. Несколько недель назад я нанял людей, чтобы создать конструкцию на воде, представляя площадку в форме букв.

Имя Витэлия искрилось на сооруженном плате, приковывая еще больше внимания с неба. Она притянула меня за шею, впиваясь в мои губы в знак благодарности за предоставленные эмоции.

– Ты невероятен, когда дело доходит до сюрпризов.

Доставая небольшую коробочку из кармана, вкладывая в ее руки. Открывая дрожащими пальцами, разворачивая записку, в которой было написано: «Скажи «я люблю тебя», не произнося слова вслух».

Витэлия улыбнулась мне, обращая все внимание своих сияющих, накапливающихся от слез глаз. Этого было более чем достаточно, чтобы почувствовать любовь.

– Прошу, улыбайся мне дольше, чем я этого заслуживаю. Даже когда мое сердце перестанет биться. Улыбайся, mon ame, и помни, – слеза скатилась по ее щеке. – Я всегда наслаждаюсь этим.

– Мое сердце принадлежит твоей душе, – касаясь ладонью моего лица, произнося клятву, которую мы написали друг другу. – Ты моя прошлая, настоящая и будущая судьба.

– Я ищу честь, верность и кровь, – продолжив, соприкоснувшись лбами. – Чтобы умереть, попадая в наш темный рай.

Все, что мы любим, рано или поздно уйдет. Принятие неизбежного цикла жизни. Но любовь найдет способ, чтобы вернуться.

Конец.

В жизни я учла три очень простых, но важных правила:

Любовь требует усилий

Доверие требует времени

Извинения требуют изменений

Content

Ана Рома
Темные души

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава

17 глава

18 глава

19 глава

20 глава

21 глава

22 глава

23 глава

24 глава

25 глава

26 глава

27 глава

28 глава

29 глава

30 глава

31 глава

32 глава

33 глава

34 глава

35 глава

36 глава

37 глава

38 глава

39 глава

40 глава

Эпилог