Цинь Мин

Немая улика

第十一根手指

法医秦明

Copyright © 2020 by 法医秦明 Russian copyright © 2025 by Eksmo Publishing House. Russian language translation rights authorized by Tianjin Xiron Books Co., Ltd., by arrangement with China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd.

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Se_vector, MicroOne / Shutterstock.com / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Севастьянова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается тем, кто стойко выдерживает и страстно любит судмедэкспертизу

Дело № 1

«Чудовищный провал»

Вещи не всегда такие, какими они кажутся. Первое впечатление обманчиво. Лишь немногие видят то, что тщательно скрыто.

Федр

1

Пальцы моего учителя опустились на спину мертвеца и заскользили от затылка до крестца вдоль по позвоночнику, от чего трупные пятна на теле посветлели и разошлись в стороны. След от пальцев был таким четким, будто учитель рисовал водораздельную границу.

– Почему не вскрывали спину? – Чем дальше двигалась рука учителя, тем сильнее он хмурился.

Заместитель капитана экспертно-криминалистического подразделения, мой наставник – Чэнь Ижань – считался самым добродушным среди начальников. Ему было чуть за сорок, и он обожал черный юмор. Молодые коллеги любили проводить с ним время, но сейчас их лица не были радостными. Мое сердце начало беспокойно колотиться.

– Ну, кхе-кхе… – Старший судмедэксперт полицейского участка Шупейского[1] уезда Гуй Бинь прочистил горло, собираясь ответить.

– Тебя не спрашивают, – резко перебил его учитель. – Я сейчас говорю с Цинь Минем. Так почему спина осталась цела?

Я покраснел и открыл рот, чтобы ответить, но сказать мне было нечего.

Наставник снова прошелся пальцами по позвоночнику трупа, с силой нажимая в некоторых местах.

– Думается мне, все вы допустили дилетантскую ошибку.

Слова учителя прозвучали мягко, и один из моих товарищей в группе, Дабао, поспешил вызволить меня из неловкой ситуации:

– В этот раз мы проводили первичный осмотр места преступления, время поджимало, поэтому вскрытие проходило в соответствии с общепринятой практикой и спину не вскрывали.

Я покачал головой.

Обычно судмедэксперты изучают на вскрытии три полости: черепную, грудную и брюшную. Только в особых случаях дело доходит до вскрытия спины и костномозговой полости.

– Ладно не вскрыли, но хотя бы пропальпировать[2] же надо было! – довольно резко заметил учитель. – Уверен, если б вы внимательнее провели осмотр, то точно поняли бы, что нужно вскрывать спину. – Он провел кровоостанавливающим зажимом по месту, которое недавно ощупывал.

– Хм… ну… в общем… – Дабао всегда так запинался, когда сильно нервничал и осознавал свою неправоту.

Я потрогал кожу там, где обозначил учитель, но не обнаружил ничего необычного.

Наставник, увидев мое растерянное лицо, покачал головой:

– Нужно больше учиться и практиковаться, только так вы наберетесь опыта. Вскрывайте.

Чтобы загладить свою вину, я поспешил взять скальпель и стал резать по следу, оставленному пальцами учителя. Лезвие оголяло бело-желтые подкожные ткани и красные мышцы. Из-за того, что я сильно нервничал, разрез получался кривым.

Мы с Дабао стояли по обе стороны от тела и раздвигали кожу на спине мертвеца. Вскоре стали отчетливо видны все мышцы спины. Они были обычного цвета, без кровоподтеков и травм. Я отложил скальпель и оперся на край секционного стола. Похоже, в этот раз наставник ошибся, и я втайне ликовал. Повисло неловкое молчание; мне было интересно, как он оправдается.

Учитель мельком взглянул на меня и усмехнулся:

– Рано радуешься. Продолжай.

Меня бросило в жар от смущения – я не ожидал, что наставник прочитает мои мысли. Быстро схватил скальпель и продолжил резать. Мы с Дабао понемногу неуклюже обнажали мышцы спины.

– Ой! – Руки Дабао резко замерли.

Я наклонился, и от увиденного у меня побежали мурашки по телу.

Месяц назад, раннее утро

– Когда вы с Линдан планируете играть свадьбу?

Наставник, вызвав меня к себе в кабинет, не торопился задавать главный вопрос. Пока мы разговаривали, он потягивал сигарету. С тех пор как я перевез свою девушку, Линдан, в город, о ней узнали все мои коллеги.

– Не знал, что вы тоже любите посплетничать… – Я устало развалился на диванчике в кабинете учителя. – Мне только двадцать восемь, спешить некуда.

– А почему бы и не посплетничать? Не забывай, мы все здесь равны, – ответил наставник. – Ты уже начальник отделения криминалистики. Тебе в первую очередь нужно повысить свои профессиональные навыки, удивить всех. Ты неплохо показывал себя раньше, но нужно быть начеку; бойся опрометчивых ошибок.

Учитель был руководителем уже не первый год, и идейно-политическая работа с подчиненными стала для него обычным делом. Я давно привык слушать его вполуха.

– Ну давай подождем, пока ты женишься, а потом пока вернешься из медового месяца, пока Линдан забеременеет, родит и так далее… – продолжил наставник. – Тогда времени совсем не останется, а сейчас идут твои лучшие годы, используй их. Тебе просто нужно почаще выезжать на расследования. Берись не только за большие дела, но и за те, что попроще.

От этих слов я вздрогнул – и вдруг осознал, что, несмотря на мирное время, преступлений меньше не стало. За любое убийство экспертно-криминалистическая служба должна отчитываться перед областным министерством. Если б учитель посылал меня на каждое дело, я уже наизусть выучил бы всю область. Если Линдан уйдет от меня, на ком мне жениться? С кем проводить медовый месяц? Кто родит мне детей?

– Я не заставляю тебя ездить на место каждого преступления. – Видя беспомощное выражение моего лица, наставник прямо-таки разбухал от радости. – Возьми несколько интересных дел. Например, вот это, мне кажется, очень тебе подходит…

Я взял в руки листок, который он мне передал, и увидел внутриведомственную телефотографию[3].

Областное Министерство общественной безопасности[4]:

Настоящим сообщаем, что вчера вечером местный житель уезда Шупей Сунь Сяньфа был найден раненым около своего дома. Пострадавший был доставлен в реанимацию в тяжелом состоянии, но спасти его не удалось. Сунь Сяньфа скончался сегодня в пять часов утра. На данный момент главное управление города направило группу для проведения совместного расследования.

Подразделение криминальной милиции Министерства общественной безопасности по городу Шидан

– Нам тоже нужно участвовать в этом расследовании?

– Дело, конечно, плевое, но оборвалась человеческая жизнь, – ответил наставник. – Иди ознакомься.

Ли Дабао, проходивший мимо кабинета учителя, просунул голову в дверной проем и спросил:

– Извините, а куда пойти?.. А можно мне тоже?

– Этот документ уже приобщили к делу? – спросил я.

Дабао продолжил с несчастным видом:

– Я скоро с ума сойду! Я уже неделю просто сижу, больше не могу! Скоро заработаю так себе геморрой… Возьми меня с собой, чего тебе стоит?

– Дабао здесь, чтобы учиться, а не копаться в бумажках, – поддержал его наставник. – Идите вдвоем, а еще прихватите с собой какого-нибудь трасолога[5] – например, Линь Тао.

Судмедэкспертиза и криминалистика неразлучны. В основном любое расследование строится на том, что обнаружат специалисты двух этих профессий. Линь Тао – мой напарник. Кроме того, мы не только вместе работали, но и учились в одном вузе, а еще одновременно поступили на службу. Все это – лишь случайные стечения обстоятельств, но на каждое место преступления мы выезжали вдвоем. Дабао часто дразнит меня, что мы с Линь Тао очень «близки», и даже Линдан поддерживала его в этих насмешках. Когда мы с Линь Тао выезжали на место, я чувствовал себя спокойнее, чем обычно.

Дабао, прямо-таки сияя и напевая себе под нос, готовил чемоданчик со всем необходимым для поиска улик. Я хлопнул его документами по голове:

– Все веселишься? Смотри мне! Если в архиве будут недовольны, я все свалю на тебя.

Дабао почесал затылок, а после с улыбкой показал мне пальцами знак «мир» и весело заметил:

– Если будешь чаще выходить из кабинета, то не заработаешь геморрой, ага!

Вскоре мы прибыли в уезд Шупей. Машина проезжала мимо каменной реки[6], и я потерял дар речи от такой красоты. Прошел год, снова расцвели цветы рапса, а она, та, что носила платье в цветочек, больше никогда не сможет насладиться этим видом…[7]

Время близилось к полудню, когда машина остановилась у небольшой деревеньки на северо-западной окраине уезда. Повсюду ровными рядами стояли двухэтажные домишки, между ними клубился дым; запах еды манил каждого, кто находился на месте происшествия.

Крошечное здание, где произошло убийство, было огорожено сигнальной лентой. Оно ничем не отличалось от соседних домиков: дворик за домом окружали стены. В одном из углов на корточках сидели несколько криминалистов и что-то изучали. Я не стал им мешать и направился прямо к судмедэксперту Шупэйского уезда Гую.

– Рад тебя видеть, дружище! – Мы учились с ним в одном вузе, Гуй – на курс старше.

Эксперт копался в своем чемоданчике с материалами и, не ожидая, что кто-то может его окликнуть, испуганно вздрогнул:

– Руководитель Цинь! Давно ты здесь? Очень рад!

Я улыбнулся и перешел к делу:

– Кем был погибший?

– Погибший – простой деревенский житель по имени Сунь Сяньфа. Жил один, жена умерла, сын работает в другом городе. Вчера вечером помогал другой семье организовать похороны, пробыл у них аж до десяти вечера. Они договорились, что он придет сегодня до рассвета, в полтретьего, чтобы помочь нести гроб, но Сяньфа не появился даже к четырем. Дома покойников – теперь уже двух – недалеко друг от друга, в пяти минутах ходьбы. Семья, с которой он договаривался, отправилась на его поиски. Они увидели Сунь Сяньфа лежащим в том углу. Он был без сознания, но еще дышал.

– Зачем выносить покойника до рассвета? – перебил я.

– Это местный обычай: покойника нужно вынести до первых лучей солнца. Никто и подумать не мог, что Сунь Сяньфа, который согласился помочь по доброте душевной, постигнет та же участь…

– Первую помощь оказывали?

– Считай, что нет, – ответил Гуй. – Его обнаружили только в четыре часа утра, стали звать на помощь; несколько людей в спешке привезли Сунь Сяньфа в больницу уже в пятом часу. В медицинской карте потерпевшего написано, что, когда его доставили в больницу, он уже не реагировал на свет. Врачи пытались спасти его в течение получаса, но дыхание и сердцебиение остановились.

– Куда ранили? – спросил я.

– В голову. Похоже, у него ушибленная рана[8] затылка. В момент удара зрачки были сужены. Из больницы его сразу же перевезли в похоронное бюро. Я собираюсь отправиться туда после того, как закончу здесь.

– Уже есть зацепки? – задал я вопрос, который волновал меня больше всего.

Эксперт бросил взгляд на соседний двор. Жильцы сновали туда-сюда, накрывая на стол во дворике.

– Мотив найти нетрудно, – сдавленно произнес Гуй. – Господин Сунь помогал с похоронами семье женщины, с которой при жизни состоял в романтических отношениях. У нее была бурная личная жизнь и много ухажеров. Возможно, после того как она погибла в ДТП, один из них взбесился и обрушил свою ярость на голову Сунь Сяньфа.

2

– Сколько лет господину Сунь? – уточнил я.

– Сорок пять. – Выдержав небольшую паузу, Гуй продолжил: – Его тайной любви было всего двадцать с небольшим.

– Хо-хо, а он любит молоденьких, – заметил я, надевая спецодежду, после чего направился в угол, где работали эксперты-криминалисты.

– Тут не за что зацепиться… – Линь Тао ползал на корточках, исследуя землю с помощью электростатического прибора, который передвигал с места на место. – Мы всё еще не нашли стоящих улик.

Бросались в глаза две лужи: крови и рвоты. Вторая была чуть поодаль.

– Если покойника вырвало здесь, значит, он уже до этого получил черепно-мозговую травму; удар спровоцировал повышение внутричерепного давления, и его стошнило. Если сопоставить этот факт с лужей крови, можно сделать вывод, что именно здесь потерпевший упал на землю и, соответственно, здесь же на него напали.

Я обследовал верх забора. Стену сделали из темно-красного кирпича, без побелки, поэтому найти какие-либо вещественные доказательства было трудно. Тогда я достал лупу и стал всматриваться в каждый сантиметр стены. На одном из кирпичей мне бросилось в глаза причудливое пятнышко. Я взял несколько образцов подозрительного пятна и добавил сверху пару капель раствора бензидина[9]. Лакмусовая бумага очень быстро окрасилась в синий.

– Без сомнения, кровь, – констатировал я. – Судя по очертаниям пятна, это брызги, которые могли появиться от удара или резкого движения убийцы.

– Всего двадцать сантиметров, слишком низко… Неужели покойника били, пока он лежал на земле? – задумался Линтао, измерив рулеткой расстояние от земли до пятна.

– Мне сказали, что у убитого всего одно ранение на голове, но там не проходят крупные артерии. Невозможно ударить так, чтобы появились брызги. – Я пытался найти объяснение, пользуясь своими знаниями в области криминалистики. – Скорее всего, их сюда стряхнули. Другими словами, когда преступник после удара нес орудие убийства, брызги от движения рукой попали на низ стены.

Лишь по форме капель крови сложно сделать какие-либо умозаключения, поэтому я обратился к рядом стоящему следователю:

– Тот, кто обнаружил Сунь Сяньфа, сказал, в какой позе располагалось тело?

Следователь подошел к луже крови у стены и начал рисовать:

– Сунь Сяньфа лежал на спине головой к стене, а ногами ко входу во двор.

На спине? Мы с Линь Тао зашли в дом и продолжили поиски.

В доме было прибрано; создавалось впечатление, что при жизни Сунь Сяньфа отличался особой педантичностью. Мебель и разные мелочи в гостиной аккуратно лежали на своих местах, в центре стоял квадратный стол, на котором лежали связка ключей и две запечатанные пачки сигарет. Рядом с гостиной находилась спальня. Одеяло на кровати было аккуратно сложено у изголовья.

– Видимо, в доме все осталось нетронутым. Можно исключить убийство из корыстных побуждений. Я почти уверен, что это преступление на почве ревности, – обратился я к Дабао, глядя на поднимающегося на второй этаж Линь Тао.

– Хм, ключи лежат на столе, значит, умерший успел зайти в дом, – пробормотал Дабао себе под нос. – А сигареты, должно быть, благодарность[10] от семьи, которой он помогал.

– Странно, он вернулся домой, но не ложился спать… – Мы с Дабао зашли в ванную комнату и пощупали несколько полотенец, висевших на стене. – Полотенца сухие, значит, он не умывался. Как думаешь, его ударили, когда он только вошел или же когда выходил утром?

Дабао пожал плечами.

Я усмехнулся:

– Дурак. Пострадавшего обнаружили лежащим на земле в четыре часа утра. Если б его ранили, когда он выходил из дома – и не забывай, что они договорились нести покойницу в полчетвертого, – тогда он должен был выйти примерно в три утра. Как могла образоваться такая большая лужа крови всего за полчаса?

Дабао осенило:

– Конечно! Если не задеты крупные артерии, потребуется несколько часов, чтобы из-за ушиба образовалась такая большая лужа крови.

– Если сопоставить все данные – сложенное одеяло и ключи в зале, – то, вероятнее всего, он вышел из дома сразу после того, как зашел, и ему нанесли удар по затылку. Но есть одна загвоздка: если погибший хотел уйти, то он направился бы к выходу из дворика, а Сяньфа шел в противоположном направлении. Зачем? Что он собирался делать у забора? – рассуждал я.

– А еще он не взял ключи, значит, дверь оставалась открытой, – добавил Дабао. – Но человек, сообщивший о происшествии, утверждал, что дверь была заперта. Вряд ли убийца стал бы после совершения преступления закрывать дверь.

– Пойдем еще раз посмотрим на ту стену, – предложил я, подхватывая свой чемоданчик со всем необходимым для работы.

Мы вышли во дворик. Он был довольно просторным: расстояние от дома до забора составляло метров пять. На участке стоял сарайчик, который когда-то своими руками построил покойник. Внутри висели метла, совок для мусора и прочий инвентарь. Мы с Дабао переглянулись и улыбнулись друг другу. Может, этот педантичный мужчина средних лет пришел сюда за инструментами, хотел прибраться?

– Убийца, по всей видимости, прятался у входной двери. Сунь Сяньфа вышел из дома, и в этот момент преступник нанес удар. – Поправив очки, Дабао продолжил: – А вот зачем он закрыл дверь, известно только ему самому.

Я стоял посреди двора задрав голову и смотрел на второй этаж домишки, где стояли окна из сплава алюминия. Створка окна, выходящего на ту самую стену, была открыта. Наверху Линь Тао с особой скрупулезностью осматривал окно вдоль рамы. Я подмигнул Дабао и улыбнулся:

– Линь Тао тот еще красавчик. Неудивительно, что за ним бегают так много девчонок.

– А что толку? – ответил Дабао. – Он закоренелый холостяк, тут нечему радоваться.

Линь Тао, услышав слова Дабао, выглянул из окна, посмотрел на меня и крикнул:

– Эй, редиска! Смотри-ка, а у пострадавшего совсем не было инстинкта самосохранения. Окно-то открыто. Если кто-то захотел бы вломиться и ограбить дом, всего-то было нужно залезть на забор, а с него уже можно дотянуться до подоконника и влезть в окно.

– Твою ж мать, – выругался я, – какая я тебе редиска? Ты зачем меня позоришь?

Отвернувшись, Дабао тихонько захихикал. Я дал ему подзатыльник:

– Что смешного? Если б покойник сам не вышел из дома, попав в ловушку преступника, не исключено, что убийца мог просто влезть в окно.

– На втором этаже нет никаких подозрительных следов, – заметил Линь Тао. – Похоже, тут мы не найдем никаких улик, поэтому я очень рассчитываю на результаты вскрытия.

После обеда мы с Дабао поспешили в морг уезда Шупей. Это мрачное здание совсем не изменилось с прошлого года. Там нас уже ожидал судмедэксперт Гуй вместе с начальником отделения судебно-медицинской экспертизы по городу Шидан Гуань Цицзинем. Начальнику было уже за пятьдесят, он считался нашим старшим товарищем, поэтому вел протокол.

Сначала мы последовательно осмотрели туловище и конечности Сунь Сяньфа. Травм на них не было.

– Стоит отметить, он в хорошей форме, – сказал судмедэксперт Гуй. – Кожа чистая, здоровая.

– Да, это был педант, – добавил я. – В его доме безупречно чисто, хотя он жил совсем один.

– Ну, может быть, с уборкой ему помогала его молоденькая подружка… – Дабао достал скальпель и начал срезать волосы с головы убитого.

После того как волосы Сунь Сяньфа были коротко обрезаны, мы смогли хорошо рассмотреть травму затылка.

– Концы раны тупоугольные, край рассечения проходит по естественному рисунку кожи, видны межклеточные мостики[11]. – Кровоостанавливающим зажимом я раздвигал края раны, чтобы рассмотреть ее, давая возможность убедиться в моих словах старшему судмедэксперту, который находился сбоку и фиксировал наблюдения в протоколе. – В нижней части раны проступает фрагмент кости, это указывает на перелом черепа. – Я обработал рану спиртом, после чего добавил: – Это типичная травма головы, возникшая от удара тупым предметом и повлекшая разрыв кожи головы, что образовало рваную рану. Обратите внимание, по краям раны ссадины. Как так вышло?

– Предмет, которым нанесли удар, был с шероховатостями, контактная поверхность больше раны. – Дабао хорошо разбирался в теории.

– Какой инструмент подходит под описание? – Я оперся на край секционного стола и размял уже затекшие шейные позвонки. – Может, это толстая палка?

Видя, что мы не спешим со вскрытием, судмедэксперт, занимающийся протоколированием, поторопил нас:

– Конкретика нам не нужна, достаточно определить общие характеристики орудия убийства. Давайте ускоримся. Вы-то молодые, а у меня уже скоро спина отвалится…

Мы трое работали за столом, и, кроме начальника, больше некому было конспектировать происходящее, поэтому я не стал спорить и продолжил разрезать кожу головы трупа.

Как и ожидалось, мы обнаружили перелом черепа. После вскрытия стало также видно, что линия перелома[12] идет от затылка вдоль черепа до самого лба.

– Ого! Похоже, сила удара была огромной, если череп так размозжило, – заметил судмедэксперт Гуй.

– Такой серьезный перелом невозможно получить от деревянного предмета. Скорее всего, орудием было что-то металлическое и довольно шершавое. Но что именно? – Нахмурившись, я задумался.

Видя, как я терзаюсь догадками о типе оружия, начальник, которому явно уже хотелось покончить со всем этим, поджал нижнюю губу. Он работал судмедэкспертом почти всю свою жизнь и за все это время не допустил ни одной серьезной ошибки; правда, и выдающимися успехами похвастаться тоже не мог. Ему оставалось доработать еще несколько спокойных лет, и он мог с почетом выйти на пенсию. Было предельно ясно, что наши умозаключения его совершенно не интересуют, и, хотя мне претило такое халатное отношение к работе, было неудобно при всех возражать ему. Пришлось просто продолжить и аккуратно перейти к мозговой ткани трупа.

– Что?.. А почему в лобной доле нет кровоизлияния? И никаких повреждений на коже? – Поправив очки, Дабао приподнял голову трупа, чтобы убедиться. – Противоудар?[13]

– Не думаю, – ответил я. – Противоудар возникает только при падении. – Отделил зажимом твердую мозговую оболочку в основании черепа, обнажив линию перелома. – Смотри, перелом проходит от затылка ко лбу. Из-за него на лбу образовалась гематома. При противоударе так не бывает. Мне кажется, кровотечение возникло при переломе, но это точно не противоудар.

– Верно, – сказал судмедэксперт Гуй, рассматривая череп погибшего. – Вам не кажется, что линия перелома на затылке смещена?

Все мы прекрасно знали, что смещение костных фрагментов могло произойти только в результате множественных ударов и переломов.

– Получается, – резюмировал я, – пострадавшего били по голове более двух раз, но ранение было всего одно.

3

Наложив швы, я спросил:

– Спину смотреть будем?

Не успел я закончить фразу, как начальник отделения запротестовал:

– В этом нет нужды. Тем более что уже стемнело, а освещение здесь плохое. По сути, мы – судмедэксперты – практически ничем не можем помочь в этом деле. Причина смерти очень проста, время смерти и так понятно, орудие вы тоже уже описали, все противоречия в деле решены. И вы всё еще переживаете, что не сможете закрыть дело? Вряд ли преступник убил погибшего, катаясь у того на спине. Так для чего ее вскрывать?

Я кивнул, отчего дал о себе знать мой шейный спондилез[14]: у меня закружилась голова.

– Начальник прав. Все, что нужно было сделать, мы сделали. Пора по домам, – согласился я.

Вернувшись в гостиницу, мы подвели итоги осмотра места преступления и трупа. А позже, в девять часов вечера, прибыли в офис следственной группы, еще до начала собрания по особо важным делам.

– Пострадавший Сунь Сяньфа скончался от черепно-мозговой травмы, вызванной внезапным ударом по голове. – Мне казалось, что я еще совсем неопытен, но в то же время к тому моменту я повидал уже достаточно, чтобы с уверенностью в голосе, выученной у наставника, продолжить: – В ходе расследования не было обнаружено никаких следов ограбления, что позволяет исключить версию о преступлении с целью наживы. Мы предполагаем, что убийство произошло на почве ревности. Скорее всего, на потерпевшего напали, когда он вернулся домой и по какой-то причине снова вышел во двор. Мы делаем такие выводы, основываясь на том, что погибший не собирался ложиться спать. Орудием убийства является тупой металлический предмет с шероховатой поверхностью. На данный момент это все, что мы можем сказать. Все нестыковки в деле очевидны, поэтому найти улики не составит труда.

Руководитель следственно-оперативной группы кивнул и взглядом дал понять главному следователю, что готов поделиться своими наблюдениями.

– На похоронах Лю Цзюйе, возлюбленной Сунь Сяньфа, пострадавший вступил в словесную перепалку с жителем деревни по имени Чэнь Чанлинь. Пока это самая серьезная зацепка. В этом году Лю Цзюйе должно было исполниться двадцать четыре года. Позавчера вечером девушку насмерть сбила машина, когда она переходила дорогу. Лю Цзюйе вела распутный образ жизни. По данным следствия, во внебрачных связях с ней состояли как минимум семнадцать человек в возрасте от восемнадцати до шестидесяти.

Вся оперативная группа кивнула.

Главный следователь продолжил:

– Сейчас мы составляем список всех, кто был когда-либо знаком с Лю Цзюйе, далее по очереди начнем опрашивать их. Кроме того, мы направили рабочую группу для выяснения обстоятельств смерти Сунь Сяньфа и нестыковок в деле.

– Хорошо, – ответил руководитель следственной группы. – Все остальные, кроме тех, у кого остались задания на вечер, могут отдохнуть. Я уверен, это дело не займет у нас много времени.

– Постойте, – перебил я. – По моим наблюдениям, убийца следовал за жертвой до его дома. Пострадавший вернулся не поздно, поэтому нам нужно отправить еще людей, чтобы они пообщались с местными жителями и выяснили, не заметили ли те кого-то, кто преследовал пострадавшего. Если мы получим описание убийцы, то сможем сузить круг подозреваемых и быстро всех допросить.

– Судмедэксперт Цинь прав, – сказал руководитель. – Сотрудники линейного отделения полиции сегодня будут дежурить на месте преступления и опрашивать прохожих, видели ли они жертву и ее преследователя прошлой ночью.

После собрания я с самодовольным видом вернулся обратно в номер. Дабао лежал на соседней кровати.

– Похоже, в этом деле судебно-медицинская экспертиза совсем не играет роли. Я думаю, все решится благодаря опросу возможных свидетелей, а ты? – спросил я.

Дабао кивнул:

– Твои предположения справедливы: преследование с последующим убийством. Надеюсь, дело быстро раскроют.

Утро следующего дня, снова в городе

– Ну что, как оно? Всё раскрыли? – спросил наставник, увидев, что я вернулся уже на следующий день.

– Легкотня. Всё как на ладони. Скоро дело будет закрыто, – ответил я, прижимая ладонь к груди.

Учитель кивнул и переключился на другую тему:

– В прошлом году отобранные со всей области молодые судмедэксперты прошли полицейскую подготовку, но многие из них получали образование в области клинической медицины, а не судебно-медицинской экспертизы, и теперь им необходимо пройти профессиональную переподготовку. Их довольно много, человек сорок-пятьдесят, поэтому учить каждого по отдельности будет затруднительно. У нас, конечно, есть вузы, готовящие судмедэкспертов – тот же Ваньнаньский, – однако мы не можем так расточительно расходовать свои ресурсы, поэтому было принято решение организовать одну группу обучающихся. Ты – выпускник Ваньнаньского университета, тебе будет проще обо всем договориться. На подготовку у тебя примерно полмесяца, еще недели две они будут вникать, что к чему, а с начала июня можно приступать к обучению.

Работа в управлении предполагает не только ежедневные экспертизы, исследования и выезды, но еще и трудоемкую административную работу. Хотя это и не самое веселое занятие, но мне становится легче, когда я вспоминаю, что благодаря этой работе повышается уровень судебно-медицинского делопроизводства по всей области – это моя основная мотивация.

Полмесяца – это не много, но и не мало, однако у меня было столько дел, что время пролетело незаметно. Эти две недели я был так занят написанием рапортов, отправкой извещений, сопоставлением имен, налаживанием связей и заключением договоров с учебным заведением, а еще составлением сметы, планированием курса обучения, что уже и позабыл о деле Сунь Сяньфа из уезда Шупей.

Я занимался курсом переподготовки сверхурочно, и ровно через двадцать один день все было готово. Кликнув «опубликовать» под официальным уведомлением, я рухнул на спинку стула, глянул в потолок и вздохнул с облегчением:

– Наконец-то всё…

– Редиска, ты уже побледнел от работы; не боишься, что Линдан тебя кинет? – саркастично подметил Линь Тао, проходящий мимо кабинета.

– Ни за что! Да и кто бы говорил… Человек, которого только и делают, что бросают? – ответил я.

– Да ты что? – Линь Тао приблизился. – Это я только и делаю, что всех бросаю, понятно тебе?

Закрыв лицо руками, я ответил:

– Да-да-да, ты очень популярен, красив, от девчонок отбоя нет, доволен? Мне нужно немного отдохнуть, я так устал… – Я достал сигарету себе и бросил одну Линь Тао.

– Рано еще отдыхать. Шупейское дело зашло в тупик, – сказал Линь Тао.

Я выпрямился:

– Как это в тупик? Там же все было очевидно!

– Было, – ответил Линь Тао. – Но более десятка человек исключили из списка подозреваемых, потому что те просто не успели бы совершить преступление. А что-то еще нащупать не удалось, так что теперь следственная группа не знает, что делать. Они применили даже полиграф, но все безрезультатно.

– Что за халтура, – возмутился я. – Как могло простое дело вдруг стать сложным?

– Понятия не имею. Учитель Чэнь сказал, что через несколько дней, когда у него появится свободное время, он снова вместе с нами проведет экспертизу. Всё, некогда мне с тобой разговаривать! У меня куча дел, пойду займусь ими. – И Линь Тао вышел из кабинета.

– Кажется, наставник в нас сомневается, – сказал я опешившему Дабао. – Но это даже к лучшему. Если не раскроем это дело, наша репутация будет потеряна. Я знаю, учитель точно найдет больше улик и зацепок.

* * *

– Ты уже два дня не в духе, что случилось? – Линдан отвлекла меня от размышлений, пододвинув мне тарелку.

Возможно, меня интересовало дело Сунь Сяньфа, а может, я переживал, что упустил в своей работе что-то важное… Однако, узнав, что расследование все еще продолжается, я чувствовал себя подавленным и никак не мог справиться с этим состоянием.

– Да ерунда. – Изо всех сил стараясь скрыть свои эмоции, я сменил тему: – Наверное, пора начинать обедать дома… Тебе, наверное, уже надоело каждый день есть супы и мясо в этой забегаловке?

– А что такого в этой лапшичной? – Линдан засмеялась, прикрывая рот рукой. – Так говорить нехорошо. Куриный суп полезен для мозга, а ты, между прочим, каждый день жалуешься на забывчивость… Вот, ешь птичью голову, чтобы своя не подвела!

– Как хорошо, что ты медик… – Я кивнул, торопливо запихивая в рот еду, а потом с набитым ртом спросил: – Есть ли какое-то научное оправдание суевериям врача?

Линдан перестала улыбаться.

– Тебя явно что-то беспокоит. Ты даже на шутки не реагируешь… Скажи, тебе нравится кто-то другой? Ты мне изменяешь?

– Ой-ё… – Я напрягся. – Делать мне больше нечего, кроме как заводить романы! Работа. И еще раз работа.

– Ну так расскажи. Или тебе нравится держать все в себе?

Видя, что Линдан расстроена, я разговорился:

– Да ничего такого. Помнишь, я ездил в Шупей? Так вот, дело еще не раскрыто, и наставник хочет завтра все перепроверить. Я немного переживаю, вдруг я напортачил…

Я рассчитывал, что Линдан успокоится после моих слов, но она как будто впала в прострацию. Молчала некоторое время, а после подняла голову, и я увидел ее большие сверкающие глаза:

– Давай-ка я расскажу тебе один секрет…

Линдан часто рассказывает мне всякие секреты, но они обычно не вызывают у меня никакого интереса. В ответ я лишь безучастно помычал и продолжил жадно есть. Я думал, она снова начнет рассказывать, что у кого-то с кем-то интрижка, а такая-то купила что-то от «Луи Виттон», не сказав мужу…

– Вообще-то, раньше у меня была двоюродная сестра, сейчас ей исполнилось бы двадцать пять лет. Но она умерла, – медленно проговорила Линдан, отставив тарелку.

Я тоже перестал есть – эта новость меня удивила.

– Она была старшей дочерью моего родного дяди. Ее звали Линь Сяосяо, – продолжила Линдан. – К сожалению, ее убили семь лет назад.

4

– Семь лет назад? – переспросил я. – Мы тогда еще не были знакомы. Но почему ты никогда не рассказывала мне о ней?

– Наша семья старается не говорить об этом. – Линдан смутилась. – Дядя сильно переживал из-за ее смерти, поэтому все старались не поднимать эту тему.

– Это кто-то из его врагов? – Я невольно воспрял духом. – А кто еще поднял бы руку на восемнадцатилетнюю девушку?

Линдан медленно покачала головой, печально вскинув брови:

– Дело еще не раскрыто.

– Не раскрыто?! – Я почти вскочил. Семь лет назад на расследование убийств бросали все силы. Тогда раскрываемость по убийствам во многих городах области достигала практически девяноста процентов. Я, искренне веривший, что каждое убийство должно быть раскрыто, даже не ожидал, что в моем поле зрения может появиться «висяк», не говоря уже о том, что он будет касаться родственников Линдан. – Это случилось в твоем родном городе Юньтай?

Линдан снова кивнула:

– Да, это произошло в юньтайской старшей школе номер двенадцать. Ты тогда еще в университете учился. Конечно же, ты ничего об этом не слышал.

Мы с Линдан уже долго были вместе, поэтому оба хорошо разбирались в принципах работы полиции. Затянувшееся дело можно было приравнять к нераскрытому, а это уже считается невыполненным долгом перед народом. Подобный долг в любом случае ложится тяжелым бременем на плечи криминальной полиции.

– Ну… вы когда-нибудь предполагали, кто это мог сделать? – спросил я.

– Вот поэтому родственники больше не хотят говорить об этом. – Линдан замолчала и, вздохнув, с горечью продолжила: – Сяосяо, ее… над ее трупом надругались.

Я стиснул зубы.

– Тело Сяосяо было найдено за школьным туалетом, – вспоминала Линдан. – Там столпилось так много людей, а Сяосяо выглядела вот так… Ох, она всегда была такой улыбчивой девочкой-паинькой… В детстве я часто ходила играть домой к дяде и видела, что все стены их дома были увешаны похвальными грамотами Сяосяо. Правда! Даже из детского сада висели. Дядя больше всех гордился своей дочерью. Когда он увидел, что произошло, нам показалось, что он не вынесет этого. Я не знаю, как дядя справился, но с того самого дня больше никто не осмеливался говорить о Сяосяо. Пускай прошлое остается в прошлом.

Я опустил голову, взял палочки и продолжил медленно глотать рис.

– На тот момент улик не было. Полиция расследовала дело больше года, допросила кучу людей. Все происходило у нас на глазах, но убийцу так и не нашли. После того как боль утраты и гнев поутихли, мы смирились с реальностью. Возможно, иногда упорного труда мало для достижения цели. Если ситуация складывается не так, как тебе хочется, нужно просто постепенно отпустить ее, только тогда ты сможешь двигаться дальше… – Линдан легонько ткнула в меня палочками. – Ну и разболталась же я! Но ты ведь понял суть?

Я отложил палочки для еды, сжал ее тонкие пальцы и улыбнулся. Я понимал, зачем Линдан рассказала это, но в ее глазах блеснули слезы, и от этого мне стало тяжело на душе. Все ли может стать прошлым? Души Сяосяо и Сунь Сяньфа уже упокоились – или, возможно, они до сих пор нуждаются в правде?

На следующий день рано утром учитель отвез меня, Дабао и Линь Тао в Шупей. Доехав до домишки, где жил Сунь Сяньфа, он вышел из машины самым первым. После быстрого обмена любезностями с начальником отдела общественной безопасности Шупейского уезда учитель понес криминалистический чемодан к месту преступления. Я подмигнул Дабао, и тот, быстро обогнав наставника, перехватил у него из рук тяжелую ношу.

Мы с Дабао стояли во дворике и наблюдали, как учитель осматривает место преступления, а стоящий немного поодаль следователь объясняет, что произошло и как располагалось тело. Вдруг наставник помахал нам с Дабао рукой. Мы поспешили к нему.

– Вы разве не заметили некоторые противоречия на месте происшествия? – спросил наставник. – А как вы объясните положение тела и форму пятен крови?

Поразмыслив, я молча покачал головой.

– Вы сказали, что убийца со спины ударил пострадавшего по затылку и тот упал на землю. – Учитель стоял на предполагаемом месте преступления и реконструировал события. – Он мог приземлиться либо на спину головой к главному выходу, либо на живот головой к основанию стены.

Я задумался. Мне казалось, что изначальные предположения все же были верны.

– Но он лежал на спине головой к стене, – продолжил наставник. – Как так вышло?

От растерянности я на несколько секунд потерял дар речи.

– Ладно. События разворачивались как-то так… – Не став комментировать эту нестыковку, наставник указал на две пачки сигарет, лежавшие на столе в зале, и обратился к рядом стоящему следователю: – Сходи узнай, какие сигареты раздавали на похоронах.

– Тело вчера утром вытащили из холодильной камеры, – обратился к наставнику судмедэксперт Гуй. – Сейчас его уже можно изучать.

– Тогда выдвигаемся, – снимая перчатки, ответил учитель.

* * *

Наставник не стал следовать правилам осмотра тела, а сразу же приступил к спине Сунь Сяньфа. Когда мы с Дабао в спешке отделили слои мышц со спины трупа, то заметили, что она действительно повреждена.

– Наставник просто волшебник! – восторженно вздохнул Дабао. – А как вы поняли после двух нажатий, что есть повреждение?

По учителю было видно, что он злится из-за нашей невнимательности. Не ответив на вопрос Дабао, он продолжил:

– Сломаны семь остистых отростков позвоночника, произошло обширное кровотечение в глубоких мышцах спины. Теперь я спрошу вас: как чаще всего появляются такие травмы?

В этот момент мой мозг опустел; я лишь смутно осознавал, что допустил огромную ошибку.

– Такое происходит, когда площадь поверхности удара обширна, а сила удара огромна, – ответил судмедэксперт Гуй. – Чаще всего встречается после падения с высоты.

Учитель с полминуты смотрел на меня в упор, а потом приказал:

– Вскройте черепную коробку!

Дрожащими руками я срезал швы с кожи головы вдоль первоначального разреза. Когда я открыл череп, мозг с хлюпаньем вывалился. Учитель секционным ножом разрезал орган на части.

– Из-за халатности вы не стали вскрывать спину, но как же вы не поняли, что случилось с головой?

– Вы говорите о противоударе? – вступился я за себя. – Я считаю, его здесь нет. Несмотря на то что от удара по затылку на лбу образовалась гематома, я думаю, что она является следствием перелома нижней части затылочной кости.

– У тебя есть основания для такого вывода? – Учитель нахмурил брови. – Я полагаю, вы еще до вскрытия решили, что имеете дело с убийством, поэтому подсознательно отвергли возможность противоудара.

– Нет, мы обнаружили линию перелома, ударов должно было быть не меньше двух. Как можно при падении с высоты несколько раз удариться головой? – Я изо всех сил пытался оправдаться.

– Ты говоришь об этом? – Наставник указал линию на черепе. – Когда перелом черепа вдавленный, вокруг места его образования возникают паутинообразные трещины; в то же время они могут стать местом формирования кольцевидного перелома основания черепа. Когда трещина и перелом встречаются, появляется новая линия перелома. Таким образом, это не сама линия перелома, а типичное явление при вдавленном переломе.

Я внимательно пригляделся к черепу, продолжая колебаться.

– Не сомневайся, – сказал наставник, – если б это была гематома, образовавшаяся на линии перелома, то кровь залилась бы во все пустоты, где проходила эта самая линия. Но две гематомы пострадавшего – на лбу и на затылке – изолированы друг от друга и никак не соприкасаются. Это характерная особенность ударных травм. Более того, кровь при переломах скапливается во внешней части мозга, тогда как при ударе – внутри. Это связано с тем, что при переломе гематома образуется вследствие того, что сегмент кости прокалывает ткань головного мозга, а гематома при ударе появляется от ушиба внутренней ткани головного мозга о череп. Гематому на лбу трупа невозможно промокнуть тряпкой, потому что она находится внутри тканей мозга, то есть это внутримозговая травма, возникшая из-за удара, – пояснил наставник, вытирая руки от сгустков крови.

Я стоял в стороне с лицом чернее тучи.

– Вдобавок если покойного избивали, то он начал бы инстинктивно защищать голову руками, – продолжил учитель. – На его руках должны были остаться раны от повторных ударов убийцы, а еще кровь. Однако ничего из этого мы не наблюдаем.

Аргументы звучали весьма убедительно, я не мог их оспорить.

– Невозможно, – сказал эксперт Гуй. – Вы правда думаете, что он умер от падения с высоты?

5

Наставник кивнул.

– Исходя из повреждений на теле погибшего, у меня есть все основания полагать, что он умер от падения с высоты. Смерть наступила в результате падения на спину и затылок.

– У меня все же есть вопрос. – Я по-прежнему противился. – На расстоянии двадцати сантиметров от места, где лежал покойный, были обнаружены следы крови. Разве бывают брызги от падения с высоты?

Наставник задумался. Вдруг его глаза загорелись и он указал зажимом на линию перелома у основания черепа:

– При переломе основания черепа спинномозговая жидкость с кровью может просочиться в рот и нос через трещины. Умерший в бессознательном состоянии вдохнул кровь и цереброспинальную жидкость, от этого его вырвало, он закашлялся, и капли крови, естественно, попали на стену.

Я вспомнил, что рядом с лужей крови на месте происшествия была еще и рвота. Очевидно, учитель оказался прав.

Наставник разрезал трахею трупа:

– Что и требовалось доказать. Вся трахея в кровавой пене.

Он не оставил у меня сомнений, и я сдался. Видимо, Сяньфа действительно разбился.

– Но, – продолжил я, – все происходило глубокой ночью. Зачем Сунь Сяньфа сделал это? Место, с которого он прыгнул, должно находиться прямо над местом, где его нашли. – Сняв перчатки, я зашел в кабинет за прозекторской и открыл фотографию на компьютере: – Получается, он свалился с забора. Что он делал на собственном заборе ночью?

– Ну… это… если он разбился… – Дабао все еще нервничал из-за нашего просчета. – Тогда нам нужно немедленно отозвать дело?

– Не торопись, – ответил учитель. – Если пострадавший разбился, это еще не значит, что он сделал это сам. Чуть позже мы обязательно выясним причину полуночного падения.

– Пострадавший вернулся пьяным с похорон своей любовницы, занес домой ключи и сигареты, затем вышел из дома, захлопнув дверь, и залез на стену, с которой потом спрыгнул и разбился, – пересказал я последовательность его действий. – Хотел навечно остаться с любимой или же подсматривал за соседями?

Заметив, что мы начали рассуждать, гнев учителя немного утих. Наставника позабавила моя гипотеза:

– У тебя богатое воображение, раз додумался до подглядывания… Все его соседи – немощные старики, подглядывать не за кем.

После этих его слов в прозекторскую вошел следователь:

– Начальник Чэнь, докладываю: по вашему указанию мы опросили нескольких людей, присутствовавших на похоронах семьи Лю. Все они сообщили, что Лю раздавали сигареты марки «Юйси».

Я некоторое время не мог понять, как пачка каких-то сигарет может помочь в раскрытии преступления. Хотя теперь было бы правильнее сказать, в реконструкции событий…

Снимая халат для проведения вскрытия, начальник затянулся сигаретой и тяжело вздохнул. Все мы стояли вокруг него и ждали, что он прикажет делать дальше.

Неожиданно учитель сказал:

– Наверное, так все и было.

Мы замерли. Наконец, не выдержав, я спросил:

– Как?

– Вы говорите, что покойный сначала вернулся домой, а потом вышел и залез на стену, верно?

– Ну да, – ответил я, – он ведь положил на стол в зале ключи с сигаретами.

Учитель усмехнулся:

– Он мог положить вещи на стол, когда вернулся, или же забыть взять их днем, когда уходил на похороны.

Меня осенило:

– Ах да, точно!

– Да? Это как? – Дабао все еще не мог прийти в себя.

Я продолжил:

– Просто если покойный забыл сигареты, выходя из дома, то это ладно, но ключи!.. Как он мог вернуться домой ночью без ключей?

– Хм… – Судмедэксперт Гуй, сложив руки, медленно произнес: – Вот поэтому вы, начальник Чжэнь, и попросили следователя узнать про сигареты. Семья Лю раздавала сигареты марки «Юйси», а у покойника на столе лежали «Юньянь».

Я добавил:

– Поскольку марки сигарет у покойного дома и на похоронах не совпадают, то мы не можем утверждать, что он действительно возвращался домой. Судя по всему, покойный забыл ключи и сигареты дома и ночью не смог попасть к себе домой.

– Если б вы не могли войти домой, что бы вы сделали? – спросил наставник.

Я снова сел на стул в прозекторской и стал листать фотографии с места преступления одну за другой.

– Вот оно! – У меня загорелись глаза. – Смотрите, рядом с местом падения находится стена, а над ней – окно второго этажа. Помните, когда мы впервые осматривали место происшествия, это окно было открыто. Линь Тао еще сказал тогда, что оставлять вот так окна чревато.

– Было такое… – Линь Тао, который до этого только слушал, решил высказаться. – Наверное, он хотел по стене залезть в окно, но так напился, что руки и ноги его не слушались, вот он и свалился.

– Как теперь мы должны поступить? – Я рвался приступить к действиям и немедленно исправить свою ошибку.

– Теперь уже трудно что-то сделать, – ответил учитель. – Сейчас все это лишь умозаключения. Хуже всего то, что окружная полиция уже возбудила дело и уведомила семью погибшего. Обычно, если не хватает фактических оснований для продолжения расследования и мы рассказываем семье нечто подобное, они обязательно говорят, что полиция просто не может раскрыть убийство, поэтому оформляет его как самоубийство. Я бы и сам не поверил.

Я опустил голову, понимая, что учитель завуалированно ругает меня.

– Ладно… – Он увидел мое виноватое лицо, и его сердце смягчилось. – Давайте сходим на место происшествия. Может, нам удастся найти улики, которые помогут нам как-то выкрутиться.

– Нельзя во всем винить только редиску. – Линь Тао понял, на что намекал укоризненный тон учителя, и решил подставиться, вступившись за меня. – Мы, криминалисты, точно так же ответственны за поиск следов. Я уверен, мы сможем найти какие-то улики, потому что в прошлый раз изучали только землю, где лежало тело, и оконную раму на втором этаже. Мы даже не обратили внимания на верх стены и подоконник, к которым мог прикасаться погибший.

– Я не могу винить тебя за это, – ответил учитель, явно намереваясь заставить меня взять всю ответственность за ошибку на себя. – Судмедэксперт не смог охарактеризовать травму и неправильно реконструировал цепочку событий, поэтому, конечно же, вы искали следы не там. На этот раз Цинь Мину не отвертеться.

Я снова поник. Этот урок я выучил.

Когда мы прибыли на место происшествия, Линь Тао взобрался на двухметровую стену, чтобы с помощью лупы поискать отпечатки. Еще два человека осматривали подоконник на втором этаже. А я мог лишь нервно бродить по двору, ожидая добрых вестей.

Предположение учителя в очередной раз оказалось близко к истине: вскоре Линь Тао с его ребятами нашли доказательства на стене и подоконнике.

– Следы на стене всё доказывают, – радостно доложил Линь Тао наставнику, вернувшись после проверки. – Уже прошел месяц, но место происшествия хорошо опечатали, и улики остались нетронутыми. На стене четко видны царапины, которые, скорее всего, оставил погибший мужчина, когда пытался залезть наверх. Также там сохранилось несколько полноценных следов, в том числе смазанный отпечаток правой ноги. Наверное, мужчина оставил его, поскользнувшись.

– На подоконнике мы также нашли отпечатки пальцев и ладони левой руки погибшего, – сообщил другой криминалист. – Они располагались со стороны улицы по направлению к окну. Другими словами, он положил на подоконник левую руку, а правую не успел.

– Я тоже кое-что нашел. – Наставник поднял ботинок погибшего. – Я внимательно осмотрел обувь умершего и заметил, что на правом ранте есть потертость, направленная снизу вверх. Это доказывает, что его ступня соскользнула вниз по стене.

– Получается, – перебил Дабао, – он взялся за подоконник левой рукой, а правая рука и левая нога повисли в воздухе. Потом правая нога внезапно соскользнула, в результате чего он упал на спину. Вот поэтому и лежал на спине головой к стене.

Я молча стоял в сторонке, наблюдая, как они постепенно восстанавливают не только картину произошедшего, но еще и истину.

Когда собрали достаточно улик, дело быстро закрыли.

* * *

После очередной ночи беспокойного сна я встал пораньше и направился в кабинет учителя на разбор полетов. Вопреки моим ожиданиям, учитель мягко спросил меня:

– Ты знаешь, где ошибся?

Я кивнул:

– Да, знаю. Я доверился первой догадке и был невнимателен в работе.

– Хорошо сказано, – ответил наставник. – Не успел ты приехать туда, как все вокруг сразу же заговорили об убийстве, и ты сам начал верить в это. Но забыл кое-что: первым делом судмедэксперт должен определить причину смерти, то есть как именно человек умер. Ты же доверился первому предположению и безосновательно исключил возможность несчастного случая. Что еще хуже, ты провел вскрытие спустя рукава и упустил такую важную подсказку, как травма спины. Достаточно было провести полноценное вскрытие, и твои предположения кардинально поменялись бы.

– Честно говоря, начальник, этот старик постоянно настаивал, чтобы я поскорее закончил, поэтому я и не стал вскрывать спину. – Перед тем как прийти, я решил, что не буду оправдываться, но не сдержался.

– Ты областной судмедэксперт, – произнес учитель с чувством, – и только ты несешь ответственность за качество вашей работы. Нельзя поддаваться влиянию других людей. К счастью, никого не арестовали по этому делу. А если посадят невиновного? Ты сможешь спать спокойно?

Наставник был прав. Я лишь молча кивнул.

– Судмедэкспертиза – дело нелегкое, – продолжил учитель. – Тебе очень повезло, что твоя ошибка не привела к серьезным последствиям. Неправильные заключения в деле тратят ресурсы полиции впустую, от этого могут пострадать невинные люди, а у преступника появится возможность скрыться от правосудия, поэтому на судмедэксперте лежит большая ответственность. Если хочешь стать хорошим специалистом, ты должен всегда выполнять свою работу добросовестно и тщательно, не бояться ошибок и верить в свои силы, потому что мы всегда вооружены. Наше оружие – судебная медицина. Наука побеждает все!

Глубоко вздохнув, я поднял голову:

– Учитель, доверьтесь мне. Дайте еще один шанс загладить свою вину.

Дело № 2

«Секрет двух мертвецов»

Иногда человеческие места создают нечеловеческих монстров[15].

Стивен Кинг

1

Теплеет, и наступает «горячая пора» судебно-медицинской экспертизы. Некоторые психологи утверждают, что летом люди становятся более раздражительными и легче впадают в гнев, что приводит к росту числа преступлений в этот период. И правда, по нашим данным, летом самоубийства, несчастные случаи и убийства происходят гораздо чаще, чем в другие времена года. Однако судмедэксперты не любят лето не из-за того, что работы становится больше, чем хотелось бы, а еще и потому, что трупы на жаре разлагаются быстрее. От такого смрада потом долго прийти в себя не можешь.

– Как было бы хорошо родиться в Исландии… – Дабао просматривал фотографии сильно разложившегося трупа, которые прислала местная полиция. – Наверное, без лета и вот таких трупов работа судмедэкспертом была бы приятнее.

– Не жалуйся, – рассеянно ответил я. – Тебе следует поблагодарить Будду за то, что не родился в Африке.

Уже месяц меня мучает один и тот же ночной кошмар, и у меня совсем не получается сосредоточиться на работе. Мне постоянно снятся вопящая девушка, мужчина со смазанным лицом, плачущий старик и толпа зевак…

С тех пор как Линдан рассказала мне про Сяосяо, мысли об этом нераскрытом деле не давали мне покоя. Но у меня постоянно не хватало времени, чтобы получше разобраться в этом старом «висяке», потому что новые дела подваливали одно за другим, без перерыва. Может, именно сейчас наступил подходящий момент? Я сел перед компьютером, открыл базу данных областного министерства и набрал имя «Линь Сяосяо» в строку «пострадавшее лицо». К счастью, все дела вносились в единую базу данных, поэтому мне не составило труда быстро найти информацию об убийстве девочки.

Описание произошедшего практически полностью совпадало с тем, что мне рассказала Линдан. Линь Сяосяо училась в старшей школе-интернате. Ночью она вышла из общей спальни, чтобы сбегать в туалет. Но ее «сбегать» длилось более двух часов. Она не вернулась даже после того, как в комнате уже погасили свет. Соседки отправились на поиски, но им не удалось найти девочку. Тогда они вызвали полицию. В полночь в лесу за туалетом полиция нашла тело Сяосяо.

Само собой, в базу внесли и фотоматериалы с места преступления. На первой фотографии был запечатлен общий план: преступление произошло в тенистой роще. В кромешной темноте едва различалось что-то красное. На следующем снимке крупным планом запечатлели ужасную картину произошедшего с Линь Сяосяо. Она лежала на животе, шикарные длинные волосы закрывали лицо, а руки были связаны за спиной зеленой нейлоновой веревкой. Верх ее красной пижамы убийца кое-как задрал, а ниже пояса она была голой. Пижамные штаны и трусы валялись сбоку от тела. Ноги Линь Сяосяо были раскинуты в разные стороны, и между ними были отчетливо видны следы трения. Вероятно, ее убили прямо на этом месте. Если дядя Линдан увидел свою дочь вот такой, то кем надо быть, чтобы не озвереть после этого?

К делу также приобщили заключение судебно-медицинской экспертизы. В нем сообщалось, что у погибшей были травмированы ротовая и носовая полости. Во рту и трахее обнаружили кусочки грунта. Осмотр жертвы показал, что убийца вдавил ее лицо в вязкую почву, что вызвало механическую асфиксию[16]. Веревка не оставила следов на руках, а во влагалище не нашли прижизненных реакций[17]. Другими словами, убийца притащил Линь Сяосяо на место преступления и вдавливал ее голову в почву, пока она не перестала сопротивляться. Он думал, что девочка еще жива, поэтому перевязал ей запястья веревкой, чтобы она не вырвалась, а потом надругался над ней. На самом же деле Линь Сяосяо к тому моменту уже была мертва, а он изнасиловал труп.

Если посмотреть на преступление так, оно не казалось сложным. Всего по нескольким фотографиям и заключению экспертизы я смог восстановить по большей части цепочку событий. Так почему же дело Линь Сяосяо до сих пор не раскрыто? Я пролистал страницу вниз до раздела «Доказательства» – и понял, что по данному преступлению было собрано недостаточно улик для выявления подозреваемого.

Как это? Если было изнасилование, то должна же быть сперма? Почему не собрали биологический материал[18] на экспертизу? Говоря о вагинальных травмах погибшей, в основном это были равномерные следы от трения. Больше похоже на некрофилию, нежели на изнасилование. Так почему не смогли найти никаких улик?

Телефонный звонок отвлек меня от размышлений. Это учитель попросил зайти меня в его кабинет.

– Как раз вовремя. Я очень хотел порекомендовать одного кандидата, – обратился я к Дабао, закрывая вкладку с делом Линь Сяосяо.

В последние несколько лет наставник часто брал меня с собой на расследования. Вдвоем нам было тяжело справляться с нагрузкой, поэтому мы планировали взять еще кого-нибудь из местной полиции к себе в отдел. Разумеется, самым идеальным кандидатом стал Дабао. Его годичное обучение в областном министерстве почти подошло к концу, и мы хотели взять его к себе. Но как только я вошел в кабинет учителя, меня будто холодной водой окатили. Наставник сказал, что наше мнение на экзамене и собеседовании не учитывается.

– С какой стати у работодателя нет права голоса? – протестующе закричал я.

– Отбор осуществляется в соответствии с установленной процедурой, – учитель нахмурился, – чтобы обеспечить справедливость и честность в процессе. С какой стати политотдел должен тебе угождать? Справедливее будет, если тебе дадут того, кто тебе нравится? Это, по-твоему, честно?

– Да какая справедливость? Какая честность? Я просто хочу Ли Дабао в команду!

– Ли Дабао? – Учитель усмехнулся. – Да хоть Ли Чанъюя[19], только ему тоже придется сдавать экзамен… Прекращай болтать и дай Дабао спокойно подготовиться. А сам лучше отправляйся в Тинтан. Вчера вечером там одного человека убили, а другого ранили. Жуть какая-то… Вот раскроешь это дело, тогда и поговорим.

Видя, что «прошение» не возымело результата, я не стал расспрашивать о тинтанском деле и с поникшей головой вернулся в кабинет, чтобы собрать все необходимое.

– Ничего страшного. – Дабао догадывался, что все будет именно так. – Я приложу максимум усилий.

Я резко вскочил, снял с себя кожаный ремень, и, хлопнув им по столу, сказал:

– Хватит болтать! Повторяй материал, быстро!

* * *

Я молчал всю дорогу, пока гнал машину в Тинтан. Чжао Юн, судмедэксперт этого города, проходивший когда-то обучение в областном министерстве, уже ждал меня на выезде с шоссе. Мы не виделись несколько месяцев, и, выйдя из машины, я крепко обнял его.

– Даже если у вас есть живой свидетель, все равно потребовались областные судмедэксперты?

– Да-а, – протянул Линь Тао, выходя из машины и приглаживая волосы.

– Даже не продолжайте, – ответил Чжао Юн. – Умерла пожилая женщина. Полиция приехала быстро, ее супруг еще был жив. Его реанимировали всю ночь; сегодня утром он пришел в себя, но сознание его было затуманено. Пока вы добирались сюда, он умер, не успев сказать полицейским и пары слов.

– Умер? – удивился я. Убийство и нападение переклассифицировались в двойное убийство…

– Да-а, – сказал Чжао Юн. – У мужчины диагностировали разрыв сердца. Вчера вечером ему сделали экстренную операцию, но его состояние оставалось тяжелым. Сегодня утром у него остановилось сердце, и он умер.

– Кем были погибшие? – спросил я.

– Пожилая пара, оба работали учителями в начальной школе. Жили скромно, врагов у них не было, – продолжил судмедэксперт Чжао. – Убийца совершил нападение в их квартире.

– Мы можем исключить разбой? – Мне очень хотелось вникнуть в суть дела и знать основные детали еще до осмотра места преступления.

– Можем, – сказал судмедэксперт Чжао. – Мужчина перед смертью сообщил следователям, что убийца вошел через основной вход и напал на них с ножом. После этого он, не произнеся ни слова, ушел.

Я кивнул.

– Он действовал небрежно, но быстро и наверняка. Скорее всего, это убийство из мести.

– Вот это как раз самое странное, – ответил Чжао Юн. – Они жили совершенно обычной жизнью. Следователи всю ночь пытались что-то разузнать, но так ничего и не нашли. У стариков не было врагов.

– Может, их убили по ошибке? – По моей спине пробежал холодок. – Если это случайное убийство, то расследовать его будет трудно…

– Давайте для начала отправимся в бюро и посмотрим видеозапись допроса погибшего, сразу после того, как он пришел в себя после реанимации.

Я кивнул, восхищаясь тем, насколько хорошо полиция города Тинтан осведомлена о методах сбора доказательств.

Когда мы пришли в кабинет судмедэксперта в бюро, Чжао Юн достал компакт-диск и вставил его в дисковод компьютера. На экране появилось изображение палаты отделения интенсивной терапии.

На кровати лежал мужчина лет пятидесяти, кипенно-белое одеяло укрывало его до самой шеи. Сбоку торчали различные трубки и провода, а на стоящем рядом мониторе прыгала в такт сердцу желтая точка. Глаза мужчины были полуоткрыты, а из носа торчала еще одна трубка.

Рядом с кроватью сидели двое полицейских в штатском. Один из них начал: «Врач позволил нам поговорить с вами; расскажите, пожалуйста, все, что знаете. Если вы почувствуете себя некомфортно, мы можем прервать наш разговор в любое время».

Мужчина слабо кивнул.

Полицейский спросил: «Что произошло вчера?»

Мужчина: «Около десяти часов вечера кто-то постучал в дверь. Я открыл, и вошедший набросился на меня с ножом».

После этих слов он закашлялся.

Полицейский: «Сколько было человек? Знакомые?»

Мужчина: «Нет, какой-то бандит».

Полицейский: «Не знаете, почему он на вас напал?»

Мужчина отрицательно покачал головой.

Полицейский: «Как он выглядел?»

Мужчина: «В белом… черном… коротая стрижка… больше ничего не помню».

Полицейский: «Высокий? Толстый или худой? Особые приметы? Какого именно цвета была одежда?»

Мужчина снова покачал головой.

Полицейский: «Кто-нибудь мог желать вам зла? Может, с кем-то недавно поссорились?»

Мужчина молчал продолжительное время, после чего, мотая головой, ответил: «Я за всю жизнь не нажил себе ни одного врага».

В этот момент один из полицейских, вероятно, заметил изменения в лице мужчины. Он быстро встал, взял его за руку и послал коллегу за врачами. Через десять секунд несколько врачей и медсестер бросились оказывать мужчине первую помощь. В конце концов доктор выпрямился, помотал головой и принялся собирать свои инструменты.

У меня по коже побежали мурашки. Хотя по долгу службы мне каждый день приходится сталкиваться со смертью, но после стажировки в больнице я больше никогда не видел, как жизнь покидает еще живое тело.

Взяв себя в руки, я спросил:

– Он умер так внезапно не из-за допроса? Как к этому отнеслась семья?

– Родственники были настроены крайне бойко, требовали, чтобы мы быстрее опросили раненого и нашли убийцу, – ответил Чжао Юн. – Иначе мы не пошли бы к нему. Полиция вела видеозапись допроса на случай возникновения непредвиденной ситуации, но никто не ожидал, что что-то подобное произойдет на самом деле. Нет, это не «непредвиденный» случай. Потом врач сказал, что у него при жизни была ишемическая болезнь и травма привела к разрыву сердца. Даже после операции никто не давал никаких гарантий. В любой момент могла произойти остановка сердца, и допрос тут ни при чем.

Мне стало легче, и я кивнул. Все, о чем я мог думать, это несколько коротких предложений, которые успел сказать мужчина.

– По видео можно сделать вывод, что убийца зашел в дом, напал и ушел, – обобщил Линь Тао. – А еще что у него «короткая стрижка». Про одежду ничего не понятно, так что мы почти ничего не выяснили.

– Я все думаю, – сказал судмедэксперт Чжао, – может, тогда у него уже начались галлюцинации, и он увидел белого и черного духов[20], забирающих людей на тот свет?

Признаюсь, меня очень легко рассмешить, и в этот раз я прекрасно понимал, что мне не следует смеяться, но видя, с каким серьезным лицом судмедэксперт Чжао рассказывает сказки, я не удержался:

– Значит, тогда он был явно не в себе, иначе откуда взялись эти духи? Получается, мы не можем полностью доверять его словам.

Вдруг в кабинет вошел начальник криминальной полиции города Тинтан Сюй Цзянь и прервал наш разговор:

– А вот и начальник из министерства!.. Уже посмотрели запись? Тогда давайте вместе послушаем, что расскажет следственная группа.

Во время собрания по особо важному делу главный следователь доложил:

– Погибшего звали Ян Фэн, ему было пятьдесят три года. Убитой, Цао Цзиньюй, было сорок девять лет. Оба работали учителями в городской начальной школе Красного знамени. Ян Фэн преподавал математику шестиклассникам, а Цао Цзиньюй – китайский язык в третьем классе. У них есть сын и дочь, оба работают в городе. В семье отношения теплые и уважительные, ссор не бывает. Вчера и сегодня мы наводили справки; у них ни с кем не было конфликтов. Вчера в пол-одиннадцатого вечера хозяин магазинчика рядом с общежитием для преподавателей собирался закрываться, но увидел истекающего кровью Ян Фэна. Старик выбежал из подъезда общежития и упал замертво. Владелец магазинчика сразу же вызвал полицию. Прибывшие сотрудники увидели, что Ян Фэн при смерти, и вызвали «скорую помощь», которая и доставила его в больницу. Другой группе полицейских владелец магазина рассказал, что Ян Фэн снимает квартиру в общежитии. По наводке они поднялись на второй этаж здания, где и произошло преступление. Дверь в квартиру была распахнута, в гостиной у двери в спальню лежала женщина. Сопровождающий полицию медработник попытался оказать ей первую помощь, но спасти ее не удалось.

– Всё так, – добавил начальник Сюй. – Дело только кажется простым. У нас нет никаких зацепок. В радиусе двух километров от места преступления нет камер, соседи не заметили ни посторонних, ни каких-либо шумов. Прохожих в такое время, да еще и на окраине города, разумеется, не было.

Покачав головой, я сказал:

– Не будем терять время, нужно осмотреть место преступления.

* * *

Преступление произошло в общежитии для сотрудников, расположенном за школьным двориком на окраине города Тинтан. Это был комплекс из трех четырехэтажных зданий, стоящих по соседству. Со всех сторон территорию огораживал забор. Рядом с восточными воротами стоял одноэтажный минимаркет. Общежитие возвели в восьмидесятых; это была старая постройка с коридорами, остающимися темными даже днем.

Убийство произошло на втором этаже центрального здания. Чтобы не препятствовать проходу остальных жителей, этаж не перекрыли, а вместо этого посадили полицейских охранять вход в квартиру. Увидев нас, они быстро встали и отворили нам дверь.

Хотя здание было старым, планировка больше походила на современные квартиры. Очевидно, для того времени подобное решение казалось очень креативным.

Войдя, мы оказались в самой западной части[21] просторной гостиной. На северо-востоке комнаты стоял диван, а с восточной стороны находились двери, ведущие в две спальни.

Место происшествия – бетонный пол со множеством сколов. Стол в центре гостиной был заставлен всякими безделушками. Казалось, здесь жили не представители интеллигенции, а ленивый холостяк.

На полу у двери комнаты растеклась большая лужа крови. В углу между стеной и диваном натекла еще одна лужа, погуще, а между ними были видны большие кровавые капли, которые никуда не вели. С другой стороны дивана, ближе к двери в спальню, образовалась лужа со следами волочения.

– Здесь погибшая упала на пол? – спросил я.

Криминалист, работавший на этом месте, кивнул.

Линь Тао посмотрел на бетон:

– Почему на месте происшествия так много крови?

– Мы тщательно проверили все следы, – ответил криминалист. – Нашли только те, что принадлежали погибшему мужчине и полицейским, принимавшим участие в его спасении, а еще нашли отпечаток ботинка врача. Это всё.

– Как такое возможно? – продолжил Линь Тао. – Тут же столько крови. Как убийца смог не оставить следов?

– Это несложно, – ответил я. – Его цель была простой: он заколол двух людей и ушел до того, как хлынула кровь. Вот так и не оставил улик… – Проследив за следами крови в гостиной, я продолжил пояснять: – Кроме того, тут только капли, но нет брызг. Вероятно, при ранении крупные артерии не были повреждены, только жизненно важные органы. Если кровь не текла струей, то одежда убийцы осталась практически чистой.

– Он был безумно жесток, – заметил Линь Тао. – Как же надо ненавидеть…

Я подозвал Линь Тао, и мы уселись на корточки между стеной и диваном. Я заговорил:

– Почему эта кровь такая густая? Да и как она вообще здесь оказалась?

Линь Тао посмотрел на бордовую лужу у двери и сказал:

– Ага, отсюда до двери почти пять метров. В показаниях мужчина сказал, что убийца ударил его ножом, как только переступил порог квартиры. Тогда чья же это кровь?

Я посмотрел по сторонам:

– Я уже говорил, что не стоит доверять словам человека, находящегося в почти бессознательном состоянии. Думаю, убийца напал не в дверях. Он ударил ножом того, кто сидел на диване.

После того как мы с Линь Тао немного поразмыслили, я спросил:

– Зачем мужчине, которого ранили у входной двери, возвращаться обратно к дивану – и только потом выбегать, чтобы позвать на помощь? Какой в этом смысл?

Линь Тао молча кивнул.

Немного пораскинув мозгами, я добавил:

– Нет, все могло быть иначе: убийца пырнул мужчину у двери, затем увидел сквозь дверные проемы женщину в спальне, зашел и зарезал ее. В это время мужчина, превозмогая боль, направился за ним, вероятно желая спасти жену. Когда подошел к западной стороне дивана, к вот этой луже крови, он понял, что нападавший убил женщину и сбежал. Мужчина постоял здесь некоторое время, перевел дух, а потом из последних сил побежал звать на помощь.

– То, что ты сказал, полностью объясняет форму пятен крови, но не объясняет следы, – возразил Линь Тао. – Видишь, между лужей крови с западной стороны дивана и лужей крови у входной двери есть почти незаметные отпечатки. Это следы потерпевшего, и они направлены в сторону выхода. Значит, он шел от дивана к двери. Следов, которые вели бы в обратную сторону, нет.

– Да, если умерший хотел вернуться и спасти жену, он должен был двигаться быстро и капли крови падали бы под наклоном. А очертания капель между этими двумя лужами указывают на их вертикальный характер. Это возможно только в том случае, если человек с сильным кровотечением двигался медленно.

– Но теорию о героическом спасении жены, которую ты предложил, нельзя полностью исключать, – добавил Линь Тао. – Возможно, умерший медленно подошел к дивану, потом так же медленно – к двери и только потом побежал за помощью. По его словам, нападение произошло у входной двери – там лужа есть, все сходится.

– Да, об этом нужно еще подумать, – сказал я.

– А есть ли смысл? – спросил Линь Тао.

Я улыбнулся и указал на пакет, лежащий на диване:

– Ты смотрел, что внутри?

По Линь Тао было видно, что он не обратил внимания на пакет, поэтому с любопытством открывал его сейчас.

– Ну и ну! А учителя начальной школы, оказывается, неплохо живут! Пьют «Улянъе»…[22]

– Это не значит, что они хорошо зарабатывают. Современные родители очень уважают учителей, особенно если у них всего лишь один ребенок. Они задабривают их подарками, чтобы те лучше приглядывали за их детьми, – пояснил я.

– Ты же не думаешь, что убийца мог подарить им водку?

– Если погибшего зарезали на диване, – предположил я, – то драка произошла, когда некто пришел дарить подарок. Если же мужчину закололи у двери, то эти две бутылки «Улянъе» не имеют никакого отношения к делу.

– Я все же думаю, что пакет подарил не убийца, – сказал Линь Тао. – Если он пришел дарить подарок, завязалась словесная перепалка, и в порыве ярости этот человек напал на преподавателя, то почему потерпевший не сказал, кто это? Он только упомянул какого-то бандита… Не мог же пострадавший в бреду его выдумать? Он бы точно сказал, что это был один из родителей или тот, кто принес подарок.

– Верно подмечено, нужно искать другие улики. – Я повернулся к криминалисту и спросил: – Вы отправили на анализ ДНК образцы крови, найденной на месте преступления?

– Отправили, – послышался за дверью голос начальника криминальной полиции Сюйя. – Как только будут результаты, я вам доложу.

Я усмехнулся:

– Нашли что-нибудь интересное?

– Очень жаль, – ответил Сюй, – но все так, как мы и предполагали: следы крови, найденные в коридоре и ведущие к магазинчику, принадлежат убитому. Кровь у двери, с западной стороны дивана и между ними – тоже его. У дверей спальни – кровь погибшей.

Задумавшись, я спросил:

– А сколько крови на анализ вы взяли?

– Мы разделили кровь на пять участков. С каждого участка взяли по пять образцов.

– Всего двадцать пять образцов? – Я недовольно покачал головой. – Этого недостаточно. На месте происшествия много крови, и всего двадцать пять образцов не дадут полностью достоверную информацию.

– Судмедэксперт Цинь, – обратился ко мне начальник Сюй, – вы же не думаете, что мы обнаружим ДНК преступника? На месте происшествия было слишком много крови. Убийца действовал агрессивно и быстро и пробыл здесь недолго. Даже если он порезался и оставил несколько капель своей крови, то это все равно что искать иголку в стоге сена. Кроме того, мы даже не знаем, поранился ли он, да и вероятность этого крайне мала.

Я не стал дальше спорить. Опираясь на информацию, которой мы располагали на данный момент, невозможно сделать какие-либо толковые выводы. Я голословно обвинил других людей в том, что они собрали слишком мало образцов. Конечно, начальник Сюй имел полное право мне возразить. Похоже, только от дальнейшего вскрытия зависит, сможем ли мы найти хоть какие-то зацепки.

3

Сняв перчатки, я пожал руку начальнику криминальной полиции Сюйю, похлопал Линь Тао по плечу и сказал:

– Ребята, продолжайте работать, а судмедэксперт Чжао и я отправимся в похоронное бюро. Прежде чем что-либо утверждать, надо взглянуть на тело.

После просмотра того видео и теперь, глядя на труп на столе для вскрытия, я чувствовал себя не в своей тарелке. Мужчина, лежащий передо мной, еще утром спокойно отдыхал на теплой больничной койке, а уже днем оказался на холодном секционном столе. Между жизнью и смертью есть лишь тонкая грань, все происходит прямо на твоих глазах, но даже судмедэксперту нелегко принять эту истину.

Чтобы психологически подготовиться и побыстрее прийти в рабочую форму, мы решили начать осмотр с тела женщины.

Травма Цао Цзиньюй была очевидной: убийца проткнул ее ночную рубашку насквозь, на правом боку живота зияла черная рана. Когда ее тело поднимали, из брюшной полости с хлюпающими звуками выливались наружу сгустки крови.

Пока Чжао Юн вскрывал грудную клетку и брюшную полость погибшей, я осторожно отделял мышцы ее шеи.

– Тут все очень просто, – сказал судмедэксперт Чжао. – Однолезвийный колющий предмет вошел в межреберье, вызвав разрыв печени и внутрибрюшное кровотечение… – Он начал вычерпывать ложкой кровь из брюшной полости трупа. – Да здесь почти литр крови. Печень пробита; должно быть, повреждена воротная вена.

Я молчал.

Судмедэксперт Чжао продолжил:

– Ну, на что ты там смотришь? На мой взгляд, с этим трупом нечего возиться. Убийца просто зарезал ее.

– Боюсь, не все так просто, – ответил я, продолжая отделять грудино-ключично-сосцевидную мышцу[23]. Внезапно в середине шейных мышц с левой и правой стороны появились кровоподтеки. Я воспользовался кровоостанавливающим зажимом, чтобы приподнять губу погибшей, и обнаружил темный кровоточащий участок на стыке десен и губ. – Были попытки закрыть ей рот и нос; ее схватили за шею и душили, но на теле нет никаких признаков удушья. Убийца какое-то время просто удерживал Цао Цзиньюй. – Я жестом пригласил судмедэксперта Чжао посмотреть.

– Значит, Ян Фэна ранили первым, – сказал тот, – а Цао Цзиньюй вышла позвать на помощь. В этот момент ее и схватил убийца, как это часто бывает. Мы всё еще не обнаружили ничего полезного.

Задумавшись, я понял, что пока не готов делать какие-либо выводы, поэтому промолчал.

Затем мы осмотрели полость черепа и спину трупа. Все было как обычно. Мы сообща наложили швы и молча перенесли тело Ян Фэна на секционный стол для проведения вскрытия.

Мужчину доставили в морг прямо из отделения интенсивной терапии полностью голым, поэтому нам не пришлось тратить время на то, чтобы его раздеть. На груди в области солнечного сплетения в больнице наложили хирургический шов. По проколам от иглы было видно, что он свежий.

– На шве нет кожного лоскута[24], – я распорол нить, – а это означает, что порез был сделан врачом, не убийцей. Получается, Ян Фэна убили не ударом в грудь.

– Он умер от разрыва сердца, – сказал судмедэксперт Чжао.

Я взял щуп и стал по очереди проверять глубину каждой раны на туловище. Неожиданно нащупал глубокую рану и аккуратно поводил внутри нее инструментом. Мне показалось, что головка щупа наткнулась на внутренние органы.

– Вот здесь, – я указал рану на левом подреберье[25], – удар прошел сверху наискосок в грудную полость.

Судмедэксперт Чжао кивнул, и я разрезал грудь и живот умершего по средней линии, обнажив красно-белые ребра и розовые внутренности брюшной полости.

– Шесть ранений на ребрах и в подмышечной впадине умершего, вероятно, были нанесены убийцей и никак не связаны с операцией, – заметил судмедэксперт Чжао.

Я кивнул:

– Раны по форме не отличаются: один угол вхождения тупой, другой – острый, что совпадает с характеристикой травмы, возникшей от однолезвийного колющего предмета. Длина раны около трех сантиметров, следовательно, ширина лезвия также составляет примерно три сантиметра.

– Рана на животе Цао Цзиньюй точно такая же по форме и, скорее всего, была нанесена тем же орудием, – продолжил судмедэксперт Чжао, – но все это пустые слова. Кто будет использовать два разных орудия для убийства? Верно говорю? Ха-ха…

– Лезвие очень острое. – Я не ответил на вопрос, который задал Чжао Юн, но внимательно рассмотрел и определил каждую рану. – Всего шесть ранений, пять из которых, в грудную клетку и брюшную полость, непроникающие.

– Если лезвие не вошло в грудную клетку и брюшную полость, то как можно считать его острым? – Чжао, усмехаясь, наклонился, чтобы осмотреть каждую из ран.

– У убийцы очень хорошая осанка, – заметил я. – Смотри: пять из шести ударов были нанесены прямо между ребрами. Лезвие или застревало между ними, или входило в кожу, не задев грудную полость. Я думаю, все дело в орудии.

Я снова направил щуп в рану под ребром, чтобы понять направление. Очень быстро щуп прошел через ребра в грудную клетку, а после проскользнул в область околосердечной сумки[26].

– Вот причина, по которой я сказал, что нож острый, – продолжил я свое рассуждение. – Смотри, братец[27] Юн, орудие убийства идеально заточено; оно пронзило сердце, пройдя между ребрами. Острие порезало ребро со стороны вхождения. Другими словами, лезвие было достаточно острым, чтобы повредить кость ребра.

– Тогда почему остальные ножевые не задели ребра? – спросил судмедэксперт Чжао.

– Приглядись, – ответил я, – направление лезвия было неправильным, поэтому оно уперлось в ребро. Только единожды ему удалось проскользнуть между ребрами, и оно не вошло в грудную клетку, но поцарапало кость.

– На сердце действительно есть разрыв, – согласился Чжао. – Даже хирургическая операция не помогла бы при таком ранении. Будь лезвие даже немного кривым, ничего не изменилось бы.

Замолчав, мы приступили к вскрытию черепа и спины Ян Фэна. Нам не удалось найти никаких улик. В отличие от Цао Цзиньюй, шея и губы Ян Фэна были в норме.

После этого мы в полной тишине наложили швы, переложили тело на носилки и поместили его в останкохранилище. Детали этого дела крутились в моей голове, но полную картину собрать не получалось.

Мы с Чжао, молча сняв рабочие халаты, мыли руки рядом друг с другом в санитарном блоке.

– Похоже, в этом деле мы не помощники, – прервал молчание Чжао Юн. – Раны характерные, мы можем определить только тип оружия и причину смерти.

– Время смерти уже установлено, – я смыл мыльную пену с рук, – нам нужно понять, кем является убийца. Какой он человек, почему убивает и в каком он состоянии.

– В принципе, мы сделали всё что могли. – Закрыв кран, судмедэксперт Чжао добавил: – Все остальное будет домыслами. В таких делах если догадки подтверждаются, то хорошо, а вот если нет и дело повисло – вся ответственность ложится на плечи судмедэксперта.

Чжао Юн был прав.

Я помотал головой:

– Мы должны приложить все усилия, чтобы раскрыть это преступление. Нельзя отказываться от анализа данных только из-за страха совершить ошибку и столкнуться с критикой.

– Ты все-таки начальник в областном министерстве… – Чжао пожал плечами. – Ну, раз ошибки для тебя не имеют значения, будем работать дальше.

Закончив мыть руки, мы сели в служебную машину. К тому времени уже стемнело, и судмедэксперт Чжао спросил у водителя, где нам лучше поесть. Моя голова гудела, и я совсем не понимал, о чем они говорят. Когда же услышал звук заводящегося мотора, меня осенило. Туман в моей голове моментально рассеялся. Придя в себя, я сказал:

– Братец Юн, я думаю, вскрытие ответило на четыре важных вопроса.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, и все моментально замолкли. Чжао обернулся, его глаза пылали:

– Какие четыре вопроса?

Я улыбнулся. Все судмедэксперты такие: любят поворчать, но как только дело доходит до возможности раскрыть преступление, тут же включаются в работу.

– Первый, – я открыл бутылку с минеральной водой и сделал глоток, – цель убийцы. Он не просто какой-то маньяк, он мстит. Возможно, изначально этот человек даже не планировал убивать.

После недолгих размышлений судмедэксперт Чжао кивнул:

– Верно. Хоть жертве и нанесли множество ножевых ранений, все они пришлись на нижнюю часть подреберья и подмышечную зону, жизненно важные органы не были задеты. Что ж, это важно и будет играть ключевую роль для вынесения приговора.

– Вряд ли, – я усмехнулся. – Он же вошел в квартиру и убил двух людей. Скорее всего, его приговорят к смертной казни. Я же хочу проанализировать психологию нашего преступника, чтобы понять его.

Чжао Юн, кивнув, с нетерпением ждал, что я скажу дальше. Я продолжил:

– Второй: убийца – правша. Скорее всего, на его правой руке остались ссадины.

Судмедэксперт Чжао уже хорошо был знаком с такого рода суждениями, поскольку проучился год в областном министерстве. Кивнув, он ответил:

– Согласен. Раны на теле жертвы были расположены с левой стороны, а это означает, что убийца держал нож в правой руке. Если б он держал нож в левой, то точно не смог бы нанести раны в таком направлении и не пробил бы спину.

– На трупе всего шесть ранений, три – над ребрами, три – сквозные, – добавил я. – Это говорит о невероятной силе убийцы. У ножей с лезвием шириной три сантиметра обычно не бывает крестовины, поэтому при ударе таким ножом рука убийцы должна была скользить вперед по лезвию. Как я уже говорил, лезвие было хорошо заточено, поэтому, скорее всего, он поранился.

– Что ж, – ответил Чжао, – это я и сам понимаю и полностью согласен. А как насчет третьего?

Я прочистил горло и продолжил:

– Третий: я уверен, что убийца и жертвы были знакомы или же преступник был родителем кого-то из их учеников.

– Что? – Чжао был искреннее удивлен. – С чего ты так решил? Это может изменить направление следствия…

4

– Братец Юн, ты сначала послушай, что я тебе говорю, – я не удержался от смешка. – Мы с Линь Тао долго обсуждали, когда же напали на Ян Фэна. Линь Тао склоняется к версии, что это произошло, когда мужчина открыл входную дверь, а я считаю, что убийца подошел к дивану и нанес удар там. Очень важно понять, где именно произошло нападение, но ответить на этот вопрос крайне сложно, ведь лужи и капли крови были повсюду.

– А ты как считаешь?

– Судя по анализу крови, на Ян Фэна напали возле дивана. Я пристально изучил форму пятен крови. У дивана они каплевидные, по краям есть довольно длинные ответвления. Это говорит о том, что место, откуда капала кровь, находилось относительно высоко над полом, то есть сама рана в этот момент была на уровне человеческого роста. А вот у входной двери края капель имеют более короткие ответвления – значит, рана находилась уже ниже. Такое изменение ее расположения объясняется траекторией движения раненого человека. Когда физические силы покидают тело, центр тяжести опускается вниз. Ян Фэна ранили, он попытался выйти на улицу, но у него не хватило на это сил. Наверняка мужчина некоторое время стоял на коленях у входной двери, прежде чем выбежать на улицу и позвать помощь.

– После твоих слов я тоже задумался, – ответил Чжао Юн. – Если на мужчину напали у двери, то он, находясь у входа, мог позвать на помощь. Наверняка соседи услышали бы хоть что-нибудь.

Кивнув, я продолжил:

– Есть еще одна, более важная улика.

Судмедэксперт Чжао испытующе посмотрел на меня, а я с довольной миной сделал еще один глоток воды, выдерживая интригующую паузу.

– Не знаю, заметил ли ты, но травма мужчины довольно нетипичная…

Чжао задумался и непонимающе покачал головой.

Я начал объяснять:

– Смотри, у Ян Фэна всего шесть ранений: три в подмышечной впадине, три внизу живота. Все с левой стороны. Расстояние между каждой раной не превышает двадцати сантиметров. Тебе не кажется, что эти шесть ран расположены слишком близко друг к другу?

– Понял! – внезапно воскликнул Чжао. – За входной дверью находится просторная гостиная. Если б убийца напал на Ян Фэна сразу же после того, как вошел, то у потерпевшего было бы достаточно свободного пространства, чтобы увернуться. Убийца просто не смог бы нанести столько ударов, да еще и так близко друг к другу.

– Именно это я и имел в виду! Чтобы нанести удары в подмышечную зону Ян Фэна, убийце нужно было сначала атаковать его левое подреберье, тогда погибший рефлекторно бы начал защищать голову и поднял руки. Напрашивается вывод, что у него не было возможности увернуться. Все, что он мог, – это защищать голову.

Глаза Чжао заблестели от предвкушения:

– Большая лужа крови находится между диваном и стеной. Если на Ян Фэна напали там, у него не было и шанса увернуться!

– Если на мужчину напали рядом с диваном в гостиной, а на полу гостиной нет следов драки, значит, убийца спокойно вошел в дом Ян Фэна. Другими словами, погибший сам впустил убийцу в гостиную. Таким образом, мы должны связать это дело с двумя бутылками «Улянъе» на диване.

– Вы считаете, что убийца – это тот, кто их подарил?

– Да, – категорично заявил я. – Большинство людей не выставляют такие дорогие подарки напоказ в гостиной. К тому же Ян Фэн работает учителем, он не стал бы рисковать своей репутацией. Такие презенты от родителей сразу же прячут от посторонних глаз. Единственным возможным развитием событий могло быть то, что потерпевший просто не успел убрать пакет, который ему только что вручили. Если обобщить и сделать вывод из вышесказанного, я почти уверен, что убийца – родитель одного из учеников Ян Фэна, который пришел к учителю домой, чтобы подарить пакет с бутылками водки.

– У меня все еще остался один вопрос. – Кажется, Чжао почти согласился с моими выводами. – Если это был чей-то родитель, почему старик сказал полиции, что не знает убийцу?

Немного поразмыслив, я ответил:

– Это сложный вопрос. На то может быть две причины: во-первых, учитель мог действительно не знать, кто к нему пришел; не думаю, что он знал всех родителей своих учеников в лицо. Убийца мог просто сказать, что является родителем одного из детей, и всё. Во-вторых, когда Ян Фэна допрашивали, он не знал, что его жена мертва, и не ожидал, что умрет сам, поэтому мог захотеть обмануть следствие, чтобы защитить собственную репутацию.

– Н-да… если он соврал, полиции будет непросто, – сказал Чжао. – Звучит убедительно. А что насчет четвертого вопроса, на который мы теперь можем ответить?

– Я думаю, убийца мог быть не один, – ответил я.

– Не один? – спросил судмедэксперт Чжао. – Как это возможно? Ян Фэн сам сказал, что нападавший – неизвестный ему бандит, и ясно дал понять, что тот был один. Более того, ножевые ранения обоим супругам нанесли одним орудием. Убийц точно не могло быть двое.

– Погибший мог говорить только про человека, который напал на него, второй же злоумышленник мог этого не делать, – ответил я. – Мужчина также говорил о «белой и черной одежде». Что бы это могло значить? Я думаю, что один человек был в черном, а другой – в белом.

Чжао Юн нахмурился, ему было тяжело поверить в это.

Я продолжил:

– Это подтверждают травмы на теле Цао Цзиньюй. Кроме ножевого ранения в правый бок, у нее были повреждены шея и слизистая оболочка полости рта. Больше всего досталось шее: мышцы с двух сторон кровоточили.

– Ну и что?

– Невозможно нанести травму мышцам шеи и слизистой рта одной рукой. Для этого потребуются обе.

– А… – Чжао закивал головой. – Ты имеешь в виду, что если убийца одной рукой держал Цао Цзиньюй за шею, а другой зажимал ей рот, то откуда взяться третьей руке, ударившей ее ножом в бок?

Я кивнул с довольной улыбкой. Нужно признать, судмедэксперт Чжао понимал меня с полуслова.

– Мне кажется, что в тот момент, когда убийца напал на Ян Фэна, Цао Цзиньюй вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Это подтверждается тем, что на теле Цао Цзиньюй была ночная сорочка, но не было обуви. Так вскакивают с постели в экстренных ситуациях. Цао Цзиньюй в спешке выбежала босая из спальни. Увидев, что Ян Фэн ранен, она не смогла сдержать крик; в этот момент к ней подбежал соучастник преступления, зажал ей рот и схватил за шею. Обычно так делают, чтобы заглушить крик. После того как ее схватили, преступник с ножом сначала шесть раз ударил Ян Фэна, а потом нанес один удар Цао Цзиньюй. Затем оба преступника покинули дом пожилой пары.

– Похоже на правду, – сказал судмедэксперт Чжао.

– Конечно, это всего лишь догадки, – ответил я. – Чтобы утверждать, что преступников было двое, нужны более веские основания.

В машине снова воцарилась тишина. Водитель ехал медленно, а мы с судмедэкспертом Чжао обдумывали детали, которые только что обсудили, пытаясь выудить новые зацепки.

Чжао Юн первым нарушил молчание:

– Во время осмотра места преступления было найдено множество пятен крови, но все они принадлежат Ян Фэну и Цао Цзиньюй. Все капли, включая те, что в коридоре, были взяты на анализ, но ни в одном образце не обнаружили ДНК третьего лица.

– У меня есть еще одно предположение, – я напрямую не ответил на его вопрос. – Возможно, убийца пользовался пружинным ножом[28].

– Сомнительно, – ответил Чжао. – Как судмедэксперт, ты можешь только сказать, что орудием убийства был однолезвийный нож шириной около трех сантиметров и длиной более десяти. Но ничего более мы утверждать не можем.

– У меня есть основания так полагать. Во-первых, – начал я, – нож, который принес преступник, должен был быть незаметным, верно? В противном случае Ян Фэн не впустил бы к себе в дом убийцу. Получается, когда преступник постучал в дверь, он спрятал нож. В летнюю пору на одежде не так много карманов. Раз нож с таким длинным лезвием можно спрятать, значит, он был складным. Если же положить обычный нож такой длины в карман, то можно случайно проткнуть себя.

Судмедэксперт Чжао кивнул.

Я продолжил:

– Во-вторых, нож должен был быстро переходить из сложенного состояния в боевое. На руках Ян Фэна мы не нашли следов сопротивления; соответственно, убийца застал его врасплох. Злоумышленник успел вытащить нож и раскрыть его до того, как Ян Фэн что-то заметил. Обычным складным ножичком для фруктов такое не провернешь.

Я сделал еще один глоток воды, а затем сказал:

– В-третьих, я не знаю, заметил ли ты, но у всех шести ран на теле Ян Фэна один угол вхождения тупой, а другой острый. Короче говоря, когда убийца взял нож, лезвие было обращено режущим краем вверх и находилось между большим и указательным пальцами, что отличается от обычного положения ножа в руке. Большинство людей держат нож лезвием вниз, то есть обычно оно находится на той же стороне, что и пальцы руки, которые его сжимают. Но если у тебя в руке пружинный нож, то лезвие после нажатия кнопки выскочит из рукоятки между большим и указательным пальцами, а режущий край будет перевернут.

– Логично! – сказал Чжао. – Ты убедил меня, но не ответил на мой вопрос.

– Не спеши, я отвечу немного позже, – пояснил я. – Поскольку лезвие находилось между большим и указательным пальцем, убийца, скорее всего, поранился – ведь эта область изобилует кровеносными сосудами. После такого пореза кровь будет обильно вытекать, так что ДНК убийцы обязательно должно было остаться на месте преступления.

– Но его не было, – ответил Чжао.

– Я уже говорил, что взятой на анализ крови недостаточно, ибо найти относительно небольшое количество крови убийцы в огромных лужах практически невозможно, – повторил я. – Но я знаю, что нам делать. Убийца скрылся с места преступления после содеянного. Значит, следы его крови должны быть где-то снаружи.

– Верно, – согласился судмедэксперт Чжао. – Но осмотр территории рядом с местом преступления в основном включает в себя поиск предметов, и я, честно говоря, не искал мелкие пятна крови.

– Сейчас уже темно, не самые лучшие условия для поиска следов, – заметил я. – Завтра рано утром снова отправимся на место преступления.

* * *

После ужина у нас с судмедэкспертом Чжао не было никаких дел, поэтому мы направились в отделение полиции и нашли компьютер с доступом в архив. Мы захотели посмотреть, как продвигается расследование. Если завтра за пределами квартиры будут обнаружены пятна крови убийцы, то следующим шагом станет ввод в систему результатов анализа крови. Это позволит понять, можно ли связать это преступление с другими. Если личность убийцы будет установлена, дело можно считать закрытым.

Размышляя об этом, я невольно снова вспомнил о Линь Сяосяо. Могла ли ее смерть быть одной из череды похожих? Могла ли ее смерть быть связана с другими делами?

Я вошел в архив и ввел «Линь Сяосяо» в строку «пострадавшее лицо». Пролистав немного ниже, кликнул по иконке «принять», и на экране высветилось еще три случая.

– Так много объединили? – Я был настолько удивлен, что невольно задал этот вопрос вслух.

Убийство Линь Сяосяо и еще три похожих случая назвали «юньтайские убийства» – по месту преступлений. Значит, дела довольно крупные. К тому же если их объединили, на то должны были быть веские основания, но улики по всем «юньтайским убийствам» косвенные, они основываются только на одинаковом способе убийства. Все жертвы – ученицы старшей школы или первокурсницы. Места преступлений находились рядом с общественными туалетами. Все тела лежали на животе со связанными за спиной руками, причинами смерти каждой жертвы стало механическое удушье, а также были обнаружены следы сексуального насилия, но не спермы.

Из четырех случаев два произошли в самом городе Юньтай, один – в городском округе Юньтая, в уезде Юнь, а другой – в соседствующем с Юньтаем уезде Лунду. «Юньтайские убийства» оказались запутаннее, чем я думал. Все четыре преступления находятся в работе – это большая редкость в эпоху максимальной раскрываемости преступлений. Почему же расследование этой серии убийств никуда не продвигается?

Пока я думал об этом, ко мне подошел судмедэксперт Чжао и спросил:

– Мы сегодня пойдем на собрание?

– Сегодня – нет, – ответил я. – Если устал, ложись спать. Если что-то завтра обнаружится, то тогда свяжемся с ними.

* * *

Всю ночь я не сомкнул глаз.

Ранним утром следующего дня мы с Чжао пришли во двор рядом с местом преступления.

– Войти сюда можно через восточные и западные ворота. У входа в западные ворота находится мини-маркет. Владелец этого магазинчика был свидетелем того, как Ян Фэн выбежал из коридора и упал на землю. Выходит, убийца не смог бы скрыться через западные ворота. – Вчера вечером я очень много думал об этом. – Значит, убийца вышел из восточных ворот двора. Давай пройдем по его пути отхода.

Если знаешь, куда идти, все становится намного проще. Мы воспользовались самым современным оборудованием для поиска следов крови – и уже через полчаса услышали крик Чжао Юна:

– Сюда, нашел!

5

На пути, которым шел убийца, мы нашли небольшую дорожку из семи-восьми капель крови; они были свежими, но находились далеко от здания.

– Как так вышло, что кровь оказалась настолько далеко от дома? – спросил судмедэксперт Чжао.

– Дай подумать, – ответил я. – Возможно, убийца прикрыл свою рану, выходя из коридора. Но когда он дошел до этого места, рука, зажимавшая рану, устала, ослабла, и кровь просочилась сквозь пальцы. Не будем прекращать поиски.

В результате таким же способом мы нашли еще несколько крошечных капель в коридоре общежития рядом с лужами крови, которые оставил Ян Фэн. Они были практически незаметны, но нам все же удалось их обнаружить.

– Что-то подозрительно, – заметил я. – Давайте, побыстрее делайте анализ ДНК.

ДНК-тест начался, а мы с судмедэкспертом Чжао продолжили упорно искать подозрительные пятна крови. Палящее летнее солнце измучило нас, но мы не останавливались до полудня, пока с сожалением не признали, что других капель крови нам не найти.

Однако результаты анализа ДНК привели нас в восторг. Найденные капли крови не принадлежали погибшим супругам, это была кровь третьего лица.

– Братец Юн, пошли! – ликовал я. – Нам нужно немедленно сообщить все следственной группе!

* * *

На собрании я подробно изложил свои выводы, сделанные во время осмотра места преступления и трупа, сопровождая их аргументами. Я закончил свой доклад с чувством гордости и уверенности в себе. Однако, к моему удивлению, вместо бурных аплодисментов, которые я ожидал услышать, в кабинете воцарилась гробовая тишина. Все члены следственной группы уставились на меня так, будто я сказал что-то ошеломляющее, будто у них есть возражения, но они не знают, как их выразить. Эта странная атмосфера сохранялась до тех пор, пока в кабинет не ворвался руководитель ДНК-лаборатории Жуань.

– Совпали! – торжествующе сказал он.

Внимание оперативной группы было полностью приковано к нему. Начальник криминальной полиции Сюй нетерпеливо спросил:

– Личность установлена?

В этом заключается главная трагедия судебной медицины: эксперт целыми днями ломает голову, но это ни на секунду не сравнится с серией совпадений анализа ДНК. Я часто говорю, что судебная медицина – это бесконечное «мне кажется», а все остальные уголовные техники основываются на показаниях аппаратуры. Лишь судмедэксперты и криминалисты должны делать предположения, умозаключения и выводы, опираясь на личный опыт и собственные знания. Если догадка подтвердилась – хорошо, но всего одна ошибка может запятнать твою репутацию. Всех руководителей следственных групп искренне интересуют результаты анализов ДНК, но никого не волнует, с каким усердием и трудом судмедэксперты находят образцы этого самого ДНК на месте преступления и трупе.

Руководитель Жуань с гордостью сказал:

– Личность установлена. Кровь принадлежит двадцатидвухлетнему мужчине по имени Хун Чжэнчжэн. Он местный, долгое время работал за границей. В прошлом году был задержан за драку, тогда же у него и взяли образцы крови.

Начальник Сюй повернулся ко мне:

– Начальник Цинь, кажется, ваши предположения не соответствуют действительности.

– Да? – Находясь в расстроенных чувствах, я еще больше разозлился от слов Сюйя. – Где же я ошибся?

– Вы только что сказали, что убийца – кто-то из родителей, – начальник Сюй прищурился, – а сейчас выяснилось, что нападавшему всего двадцать два года. Если даже у него и есть ребенок, то точно не шестиклассник.

Следователи прыснули со смеху.

Несколько секунд меня бросало то в жар, то в холод, но наконец я совладал с чувствами.

– Я уже сказал, что убийц должно быть двое. Хун Чжэнчжэн – лишь один из преступников, а вторым вполне может оказаться родитель одного из учеников.

Начальник Сюй ухмыльнулся и ничего не ответил, но тихо отдал приказ следователям:

– Арестуйте Хун Чжэнчжэна, дальше все само выяснится.

Я перефразировал слова начальника Сюй:

– Значит, родителей больше никто опрашивать не будет?

– Группа, которая опрашивала родителей, сейчас же прекратит этим заниматься и отправится на поиски Хун Чжэнчжэна, – ответил Сюй. – Самое главное сейчас – арестовать его, все остальное сделать нетрудно.

Я не стал спорить и вышел из кабинета, подавленный тем, как следователи прервали совещание.

Весь день я просидел в кабинете муниципального судмедэксперта, просматривая на компьютере фотографии по «юньтайским убийствам». Изображения путались у меня в голове, и я не мог найти ни единой зацепки. По одним только фото дело не раскроешь, не говоря уже о поиске подозреваемых. Вероятно, в этом и кроется истинная причина, почему эта серия до сих пор не раскрыта.

Ранним утром следующего дня в отеле зазвонил телефон. Это был судмедэксперт Чжао, который хотел сообщить мне, что Хун Чжэнчжэна доставили в суд и у него действительно есть рана на правой руке между указательным и большим пальцами. Сейчас следственный комитет проводил его допрос по факту нападения.

– Мм! – сонно протянул я, после чего повесил трубку и вернулся ко сну.

Я забыл завести будильник, поэтому встал только к десяти часам утра. После быстрого душа мне пришлось буквально бежать в кабинет муниципального судмедэксперта.

– Ты ведь звонил мне утром и говорил, что Хун Чжэнчжэна арестовали? – Я не знал, приснился мне утренний звонок или же он был на самом деле, поэтому решил уточнить.

– Молодость – это хорошо, но куда лучше высыпаться, – улыбнувшись, ответил Чжао. – Да, его задержали, но он пока не признался.

– Не признался? И что с того? – возмутился я. – У нас есть доказательства!

Еще не успев договорить, я понял, что сказал неправду.

– Нет, братец Юн… Нет у нас никаких доказательств.

– Чего?! – удивился судмедэксперт Чжао. – В квартире и рядом с местом преступления найдена его кровь!

Я покачал головой:

– Улики должны быть неопровержимыми. Необходимо доказать, что он убил, а не просто проходил мимо.

– Хочешь сказать, сейчас мы можем доказать только, что он был в коридоре на месте преступления, но не можем с уверенностью говорить об убийстве?

– Верно, – уныло ответил я. – Если б мы наши его кровь в гостиной или же рядом с его кровью, обнаруженной на улице, были бы капли крови кого-то из убитых, то мы смогли бы обвинить его в убийстве. Но его кровь осталась только в коридоре и на улице. Адвокат может заявить, что Хун шел по коридору и у него пошла носом кровь.

– Это как-то глупо, – заметил судмедэксперт Чжао. – Таких совпадений не бывает. Расследование показало, что Хун Чжэнчжэн не был знаком с погибшими. Место преступления находится слишком далеко от его дома. Или он прибежал туда, чтобы именно там у него пошла носом кровь?.. Что намного важнее, у Хун Чжэнчжэня есть порез между большим и указательным пальцами правой руки. Как мы и предполагали. Ведь на это можно опираться?

Я пожал плечами:

– Адвокат может задать вопрос: если Хун Чжэнчжэн не был знаком с погибшими, то зачем же ему их убивать?

Судмедэксперт Чжао на пару минут впал в ступор, а потом спросил:

– Что же тогда делать?

– Реконструировать события того дня, – решительно ответил я.

* * *

Мы с Чжао вернулись на место преступления, встали в центре комнаты и начали воссоздавать действия убийцы той ночью. Я попросил Чжао Юна встать в угол между стеной и диваном, а сам сделал вид, что нападаю.

– Смотри, я вот так бью тебя ножом и случайно раню себя между пальцами, но все равно продолжаю наносить удары. В это время моя кровь должна попасть на…

На место воображаемого ранения я налил немного воды, после чего снова начал имитировать удары. Капли воды падали на пол. Я указал на них:

– Ага, нужно взять на анализ капли крови, которые находятся рядом с этими каплями. Как я уже говорил, убийца порезался там, где на руке находится большое скопление кровеносных сосудов, поэтому кровотечение должно было быть обильным. Эти капли пропустили, потому что на фоне огромных луж крови они довольно неприметные. Я уверен, что мы точно на верном пути.

– Хороший способ, – похвалил меня Чжао. – Гораздо проще, чем искать иголку в стоге сена!

Мы взяли на анализ шестнадцать образцов крови, отправили их в лабораторию на анализ ДНК, после чего вернулись к следственной группе и стали ждать результата.

Время текло медленно, я не находил себе места. Сыграет ли мой «козырь в рукаве»?

Но мое беспокойство продлилось недолго, потому что из лаборатории, проводившей анализ ДНК, пришли радостные новости: все шестнадцать образцов крови принадлежат Хун Чжэнчжэню.

– Так! – крикнул начальник Сюй, ударив по столу рукой. – На этот раз он не отвертится. Я хочу выразить лаборатории огромную благодарность!

Хоть начальник криминальной полиции Сюй отдал должное только лаборатории, мы с Чжао ничуть не расстроились, потому что для нас было важно не потешить свое самолюбие, а насладиться непередаваемым чувством выполненного долга. Я вернулся в гостиницу и лег спать, надеясь, что утро принесет с собой признание Хун Чжэнчжэна.

Конечно же, голова преступника склонилась перед молотом правосудия и он признался, что заколол Ян Фэна и его жену, но так и не смог объяснить мотив убийства и настаивал на том, что был один.

Начальнику Сюйю пришлось поблагодарить и меня на собрании следственной группы, где обсуждались результаты нашей деятельности.

– В какой одежде был Хун Чжэнчжэн той ночью? – спросил я.

– В черной футболке, – ответил следователь.

– Тогда мы сейчас же должны отправиться на поиски человека в белом, – уверенно заявил я. – Мне кажется, Хун Чжэнчжэн не может назвать мотив убийства, потому что у него его вообще не было, – но мотив был у того, кого он сейчас прикрывает.

– Похоже, вы склонны верить, что убийцы работали вдвоем, – уважительно произнес начальник Сюй.

– Предлагаю продолжить допрос родителей, – ответил я.

6

– Необходимо создать две рабочие группы, – начал я. – Первая группа будет опрашивать родителей из класса Ян Фэна, которые были знакомы с Хун Чжэнчжэнем. Вторая поговорит с детьми из этого же класса. Нужно найти тех, кто посмышленее. Но помните, что при разговоре должны присутствовать родители и учителя. К тому же у меня есть просьба: если вторая группа обнаружит что-то стоящее, пусть сразу же сообщит мне, я хочу поучаствовать в разговоре.

Начальник Сюй одобрительно кивнул, и две группы следователей немедленно приступили к работе.

Я был уверен, что первая группа сможет разузнать что-то намного быстрее, но мои ожидания не оправдались. Следователи первой группы провозились немало времени, но почти ничего не выяснили. Оказалось, что Хун Чжэнчжэн не появлялся в Тинтане уже больше года. В день совершения преступления он вернулся из-за границы. Вдобавок Хун никогда не пользовался мобильным телефоном, поэтому мы даже не могли просмотреть его журнал вызовов.

– Ну так продолжайте опрашивать! Узнайте, кто из родителей ездил когда-нибудь туда, где работал Хун Чжэнчжэн. Может, кто-то общался с ним год назад! – злился по телефону начальник Сюй.

– Ну, это займет много времени, – поникшим голосом отвечал следователь на другом конце провода.

– Начальник Сюй, не переживайте, – сказал я. – Может, вторая группа что-то найдет…

Не успел я договорить, как телефон начальника Сюйя снова зазвонил – вторая группа действительно кое-что выяснила.

Очень скоро я прибыл в учебный корпус начальной школы Красного знамени и сразу заметил девочку, на вид лет двенадцати-тринадцати. Она робко прильнула к матери, пока с ней разговаривала женщина-полицейский. Я молча подошел, чтобы послушать.

– Ты говоришь, что дружишь с Сяоцин, верно? – спросила женщина-полицейский.

Девочка кивнула.

– Если Сяоцин обижали, ты же расскажешь тете?

Женщина-полицейский мягко уговаривала девочку. Та замолчала, подумала недолго и спросила:

– А учитель Ян узнает, что это я рассказала?

Похоже, эта девчушка еще не знала, что их учитель уже никогда и ничего не узнает.

Женщина-полицейский ответила:

– Тетя обещает, что о нашем сегодняшнем разговоре будут знать только твоя мама, ты, я и дядя, стоящий позади меня.

Я втайне презирал эту очаровательную женщину за ее ложь. «Словам красивой женщины нельзя верить», – подумал я про себя, еле сдерживая смех.

Но стоило девочке взглянуть на меня, как она сразу же сказала:

– Пусть этот дядя тоже не знает, я стесняюсь говорить при нем.

Я не был уверен, что верно понял, в чем дело, но спрятался за дверью и начал подслушивать.

– Дело вот в чем… – Девочка замялась, но вскоре продолжила свой рассказ: – Два дня назад после обеда во время самоподготовки учитель Ян позвал в свой кабинет Сяоцинь. Она не возвращалась целый урок. А когда вернулась и села рядом со мной, я поняла, что что-то случилось: она вся тряслась, лицо было бледным. Я спросила, не простудилась ли она, но Сяоцинь помотала головой и тихонько заплакала. Я хотела понять, что происходит, поэтому отвела ее из кабинета в то место, где мы часто болтаем. А потом она рассказала… рассказала мне один секрет.

– Не переживай, все хорошо, – поддержала ее служащая.

– Она долго лежала у меня на коленях и плакала, а потом сказала, что учитель Ян уже очень много раз обижал ее…

«Боже! Изнасиловал ребенка!» Каждый раз, когда я узнавал о подобных случаях, мое сердце начинало колотиться. Стоя за дверью, я сжал кулаки и выругался про себя: «Мразь в шкуре учителя».

– А как он ее обижал? – продолжала спрашивать женщина-полицейский. Я чувствовал себя неловко; неужели того, что сказала девочка, мало?

Та помолчала, а потом ответила:

– Она сказала… сказала… она сказала, что учитель Ян засунул ей руку под юбку, а потом поднял ее.

Я продолжал стоять за дверью и молча сжимать до боли кулаки.

Женщина, сдавленно кашлянув, спросила:

– И что ты ей ответила?

– Я сказала ей, чтобы она пожаловалась своему папе. Пусть он врежет этому негодяю. – Эта маленькая девочка знала, как постоять за себя.

– Ты видела ее папу? Откуда ты знаешь, что он сможет побить учителя Яна? – Сотрудница полиции искусно задала этот вопрос. Так можно было понять, знал ли отец Сяоцинь учителя Яна, а еще выяснить его происхождение и особые черты.

– Не видела. Мама Сяоцинь умерла, а папа очень много работает. На родительское собрание всегда приходит только тетенька из его магазинчика. Бедная Сяоцинь… – чуть не плача, сказала девчушка. – Но она рассказывала мне, что ее папа раньше служил в Народной вооруженной полиции и здорово дерется.

Я помахал женщине, намекая, чтобы она прекратила этот разговор. Мы уже располагали достаточным количеством информации, и не нужно было провоцировать психологическую травму у невинного ребенка.

Служащая сказала ей несколько утешительных слов и направилась к выходу, после чего мы вместе с ней поспешили в городское управление.

* * *

– Мотив нашелся, – радостно сказал начальник Сюй. – Немедленно вызовите этого У У[29] на допрос. Заодно узнайте, в каких он отношениях был с Хун Чжэнчжэнем.

– Начальник Сюй, нам нужно постановление на проведение обыска, – попросил я. – Раз уж все мы подозреваем его в убийстве, на нем в тот день должна была быть белая футболка, я в этом практически уверен. Хорошо бы порыться в его белых вещах.

Пока мы шли, я нес постановление на обыск и слушал, что рассказывал следователь о семье Сяоцинь. Девочка живет в неполной семье. Ее отец, У У, раньше служил в вооруженной полиции, а теперь был в отставке. Сейчас он держит небольшой магазинчик. Мать погибла в автокатастрофе несколько лет назад. Для Сяоцинь нет никого ближе отца, а для У У дочка – смысл жизни. Сотрудники криминальной полиции уже проделали работу и уговорили продавщицу магазина У У забрать Сяоцинь из дома, чтобы та не увидела, как уводят ее отца.

Я видел, как полиция сажает в машину внешне абсолютно спокойного У У. После этого мы с Чжао зашли к нему домой. Нам даже не пришлось ничего искать – мы быстро заметили белую футболку с несколькими коричневыми крапинками. Опыт подсказывал, что эти пятнышки не что иное, как засохшая кровь.

Через некоторое время появились результаты анализа вкраплений с футболки: это была кровь Хун Чжэнчжэна и убитой женщины.

У У не оказывал сопротивления при задержании. Уже в отделе криминальной полиции он честно рассказал, как все было.

Оказалось, когда семь лет назад У У с женой ехали на автобусе навестить тещу, бок о бок с ними сидел маленький мальчик, который сбежал из дома. Автобус внезапно на ходу перевернулся, большинство пассажиров получили травмы, начался хаос. Жена У У скончалась на месте. Она сидела у окна, и осколок оконного стекла перерезал ей сонную артерию. Мальчишка, сидевший рядом, потерял сознание от удушья – что-то сильно сдавило ему шею. У У, не имеющий ни единого шанса спасти свою жену, сосредоточился на оказании первой помощи мальчику; он научился этому в армии. Провел сердечно-легочную реанимацию – и в конце концов спас ребенка.

Этого маленького мальчика звали Хун Чжэнчжэн.

Через семь лет, когда Хун Чжэнчжэн вернулся обратно и бродил по окрестностям родного города, они случайно снова встретились. У У узнал его с первого взгляда и не смог сдержать слез. Эти двое прошли через многое, познали жизнь и смерть. Они не могли наговориться, и Хун Чжэнчжэн купил выпивку, чтобы посидеть дома у У. После их третьей рюмки из школы вернулась Сяоцинь и сквозь слезы рассказала отцу, что Ян Фэн приставал к ней. У У тогда чуть не упал в обморок, а Хун Чжэнчжэна охватил праведный гнев. Совсем пьяные, они решили пойти поговорить с учителем. На случай, если Ян Фэн их не пустит, так как они не были знакомы, У У прикупил две бутылки «Улянъе» в качестве подарка. Он знал, что тогда учитель впустит их в дом и точно поговорит с ними.

У У солгал Ян Фэну, сказав, что является хорошим другом семьи Сяоцинь, и обманом заставил учителя проводить его в гостиную. Когда он признался учителю, что является отцом Сяоцинь, тот испугался и забился в угол между диваном и стеной. В это время у Хун Чжэнчжэна в руке уже был раскрытый нож, он бросился на него и нанес удар. Изначально У У шел к Ян Фэну, чтобы просто поговорить. Если б учитель не признал свою вину, то мужчина планировал выплеснуть свой гнев и избить его. Он не ожидал, что Хун Чжэнчжэн достанет нож. Молодой человек, переживший многое за свою недолгую жизнь, хотел отплатить таким образом своему спасителю. Он даже не догадывался, что это, наоборот, погубит благодетеля.

У У шокировали действия Хун Чжэнчжэна. В это же время жена Ян Фэна услышала шум и встала с кровати проверить, что происходит. Когда увидела, что ее муж истекает кровью, закричала. У У пришел в ужас, поэтому быстро зажал ей рот рукой. В это время Ян Фэн уже ослаб. Хун Чжэнчжэн отвлекся на У У, который боролся с женщиной, подбежал к ним, ударил ее ножом, после чего схватил У У и они покинули место преступления.

– Все было как ты и сказал, – дослушав рассказ У У, сказал Чжао. – Ян Фэн на самом деле знал, что нападавшим был отец Сяоцинь, но все же надеялся, что поправится. Он думал, что, когда выйдет из больницы, этот скандал прогремит на весь город и его репутация выдающегося учителя будет уничтожена. Он хотел ввести полицию в заблуждение, чтобы дело осталось нераскрытым. Ему было выгоднее выставить себя мучеником, чем на всю жизнь остаться для всех чудовищем в человеческом обличье. Но когда он понял, что умирает, похоже, пожалел, что наврал, поэтому и начал говорить про черную и белую одежду. Он хотел рассказать правду, но ему не хватило духу, поэтому он так и умер с чувством досады.

Дело было раскрыто, но легче мне от этого не стало. Я все еще находился в подавленном состоянии, поэтому ничего не ответил.

– Не грусти, я сам удивился, – продолжил Чжао Юн. – Никогда не знаешь заранее, кто хороший человек, а кто плохой.

– Черное от белого разделяет всего лишь тонкая грань, и чтобы переступить ее, достаточно одной ошибки. – Я повернулся к начальнику Сюйю: – Мне просто очень жаль Сяоцинь. Я надеюсь, правительство сможет позаботиться о ней, не дать сбиться с пути, поможет встать на ноги и дождаться, когда ее отец выйдет из тюрьмы. Нужно, чтобы она знала, что, несмотря на совершенное преступление, ее отец неплохой человек.

Дело № 3

«Магазинчик трупов»

Мы сжигаем мосты, по которым мчимся сюда, не имея других доказательств своего движения, кроме воспоминаний о запахе дыма и предположения, что он вызывал слезы[30].

Том Стоппард

1

Областным судмедэкспертам никуда не деться от участия в административных конференциях. Я понимаю, что эти собрания важны, но интереса к ним у меня все равно нет. Все-таки обсуждать чужие дела не так приятно, как раскрывать свои. Однако это не касалось того, что произошло в Юньтае.

С тех пор как я узнал о деле Линь Сяосяо, «юньтайские убийства» не выходили у меня из головы. Даже если б я перерыл весь интернет, то не смог бы найти новых подробностей случившегося. Мне оставалось только поехать в Юньтай и самостоятельно поискать зацепки.

Так я и оказался на рабочем собрании полиции и судмедэкспертов города Юньтая.

Вытерев со лба проступившие капли пота, запинаясь, я начал читать вслух свои заметки. Конечно, я уже просмотрел все материалы по делу, поэтому параллельно с чтением пытался понять, о чем бы мне еще их спросить. Безусловно, я понимал, что моя надежда раскрыть старый «висяк», задав всего несколько вопросов, – несбыточная мечта, но это никак не противоречило моей радости от предвкушения.

После ужина я позаимствовал кабинет старшего коллеги Хуана и, зайдя в общую базу данных на компьютере, попросил ребят из криминальной полиции принести материалы дел по «юньтайским убийствам». Когда все было готово, я полностью погрузился в работу.

Материалов было немало: на рабочем столе громоздилось больше десяти толстых папок с файлами. Я вчитывался в протоколы допросов, осмотров мест преступлений, аутопсии и вглядывался в фотографии, надеясь обнаружить хоть что-то новое. Передо мной лежали три детальные фотографии погибших девочек-подростков. Всех их убили, когда они одни ночью направлялись в уличный туалет. На юных лицах застыли ужас и несогласие. Совершенно ясно, чего хотел убийца, – изнасиловать труп. Но многое оставалось под вопросом: не было ни улик, ни свидетелей, а значит, и никаких подозреваемых. Судя по протоколам, в совокупности полиция выявила десятки подозреваемых, но за отсутствием каких-либо доказательств и времени совершения преступления с них поочередно снимали подозрения. К старым сведениям была прикреплена еще пара листов новой информации. До сих пор несколько полицейских усердно работали над раскрытием этого дела, хотя уже прошло немало времени.

Все мои попытки найти какие-либо зацепки оказались безрезультатными, поэтому я закончил свои поиски. Напоследок внимательно рассмотрел несколько фотографий с места преступления, пытаясь получше запомнить их. Кто знает, когда озарение тебя настигнет? Больше всего мне не давало покоя, как при наличии даже слабовыраженной реакции в пробах на семенную жидкость по ДНК не смогли определить генотип[31] убийцы.

«В следующий раз нужно поговорить с генетиком; может, возникли какие-то сложности с тестом», – подумал я.

– Уже одиннадцать часов, а ты все еще тут? – В кабинет зашел начальник полиции Хуан.

Я кивнул, зажмурил покрасневшие от усталости глаза, потянулся и ответил:

– Братец, ты чего так поздно?

– Да вот, общался с судмедэкспертом из второго бюро при министерстве… – Хуан взял одноразовый стаканчик. – Хоть бы чаю себе заварил, что ли. Я, кстати, многому у него научился. Все же профессионал есть профессионал, один разговор с ним ценнее десяти лет учебы.

Я встал со стула:

– Не надо чая, я голодный, лучше угости меня лапшой.

На лице начальника Хуана застыл ужас:

– В прошлый раз, когда я хотел поесть лапшу, нам пришлось иметь дело с расчлененкой. Все еще хочешь пойти?

– Какой ты суеверный, – засмеялся я. – В этот раз произойдет обычное убийство.

– Старик, – Хуан бросил мне сигарету, – даже едой не завоевать путь к твоему сердцу.

* * *

В полдвенадцатого ночи на улицах Юньтая уже не было машин; даже на бульваре, обычно людном в дневное время, бродила только парочка влюбленных и патрульный. Отсюда в обе стороны отходили две улочки. В окнах домов уже погасили свет. Абажуры уличных фонарей колыхались от дуновения вечернего ветра, и их лампочки беспомощно мигали. На меня нахлынуло странное чувство.

– Днем тут людно, на этих улицах продается всякая всячина, – сказал начальник Хуан. – Цены на недвижимость взлетели. По оценкам, стоимость торгового помещения здесь начинается от двадцати тысяч юаней за квадратный метр.

Меня совсем не интересовали цены на недвижимость, поэтому я спросил:

– Зачем ты меня сюда привел? Мы что, расследуем какое-то дело? Тут можно где-то поесть?

– Ты можешь хотя бы один день не каркать? Только о преступлениях и думаешь! – возмутился начальник Хуан. – Вон в том переулке продают всевозможные ночные закуски.

Он не обманул – через сотню метров мы увидели улочку, где ярко светили фонари и ходили толпы людей. Ароматы шашлычков, пряных медведок, смешанные с запахом дыма, ударили в нос, и я машинально потер его.

– Я передумал. – Меня завлек аппетитно-красный омар. – Давай поедим лобстеров.

– Ну ты и вымогатель, – усмехнулся Хуан. – Если б я знал, то пригласил бы тебя домой, женушка накормила бы лапшой… Лобстеры нынче недешевое удовольствие.

Целых полчаса мы с начальником Хуаном «вскрывали» миску омаров, пока от ракообразных не остались одни панцири. Запив еду, я потянулся и сказал:

– Как же сладко я сегодня буду спать!

Вдруг ночное небо разрезал сигнал тревоги. Я повернулся на звук посмотреть, что случилось, и увидел мчащуюся по дороге пожарную машину.

– Пожар? – забеспокоился я. – Пойдем посмотрим, вдруг понадобится наша помощь…

– Попутного ветра, – ответил начальник Хуан. – Поменьше болтай.

* * *

Возгорание произошло в переулке, по которому меня недавно вел начальник, поэтому мы на всех парах помчались туда.

Улочка была просторной: примерно десять метров шириной и двести-триста метров длиной. По сторонам располагались торговые ряды, банки, супермаркеты, интернет-кафе, рестораны, хозяйственные и еще много чего. В общем, обилие разнообразных товаров.

– Кажется, владельцы по вечерам совсем не следят за своими лавками. Людей почти нет, хотя столько шума, – сказал я, увидев всего с десяток человек, пришедших поглазеть на работу пожарных.

Из-под роллетной двери супермаркета, находившегося в самом центре улицы, валил густой дым. Огнеборцы были заняты настройкой водяного пистолета и попытками потушить дверь. Неожиданно та с грохотом упала, и стало ясно, что помещение полностью охвачено огнем. Увидев эту картину, командир хорошо поставленным голосом отдал приказ остальным пожарным, чтобы те немедленно приступили к тушению огня. Число зевак постепенно увеличивалось.

– Супермаркет «У Ваньтин», – сказал Хуан. – Вроде бы он принадлежит молодой девушке.

– Мне кажется, тут что-то не то, – сказал я. – Если ты не заметил, дверь была не полностью закрыта. Все поняли, что магазин горит, только по дыму, который шел из-под нее.

– Мы поздно прибежали.

От пожара температура воздуха заметно поднялась. Начальник, вытерев лоб, сказал:

– Кто знает, может, это пожарные взломали дверь…

– Но никаких следов взлома нет, – сказал я, подходя к упавшим на землю рольставням, чтобы поближе рассмотреть их. Пожарный преградил мне путь рукой.

– Уже поздно, зачем оставлять дверь открытой? – поинтересовался Хуан.

– Может, внутрь пробрался воришка, украл все, что хотел, и совершил поджог, – предположил я.

– Слишком муторно, не находишь? Бессмыслица какая-то, – сказал Хуан.

На борьбу с огнем ушло больше получаса. Хорошо, что сигнализация сработала вовремя и огонь не перекинулся на соседние лавки. Один из пожарных зашел внутрь для выяснения причины возгорания, но уже через мгновение выбежал из помещения и в панике крикнул:

– Командир, внутри труп!

Вся моя сонливость резко улетучилась. Мы с начальником Хуаном переглянулись.

– Невероятно! Проклятие какое-то…

Лейтенант, стоявший рядом с пожарной машиной, потянулся за телефоном и хотел вызвать полицию, но начальник Хуан достал свое удостоверение:

– Мы из криминальной полиции. Я пойду осмотрю место преступления.

Стоящий до этого в сторонке патрульный подтвердил:

– Да, это наш начальник.

– Нельзя. Сначала мы должны полностью ликвидировать опасность, прежде чем кто-то сможет войти, – ответил лейтенант. – Пока можем только вынести труп.

Я заглянул в лавку и увидел там полный беспорядок. Все полки перевернулись от напора водометов, на полу среди луж воды валялись товары в обгоревших упаковках. Я тяжело вздохнул:

– Не знаю, найдем ли мы хоть что-нибудь… Почти все сгорело.

– Хорошо, – согласился с лейтенантом начальник Хуан. – Тогда, пожалуйста, сфотографируйте и зафиксируйте, где именно лежало тело.

Вскоре четверо пожарных вынесли на брезенте обуглившийся труп. Хуан не стал тратить время на осмотр тела и с быстро прибывшими на место полицейскими начал собирать показания заявителя и пожарных.

– Я до восьми вечера сидел в интернет-кафе. Когда вышел, то проходил мимо этого супермаркета и увидел, что дверь неплотно прилегает к земле. Нагнулся посмотреть, а там языки пламени и дым, поэтому и вызвал пожарных. – Заявителем был студент. Он не вызывал подозрений.

– Странно это… – Я посмотрел на изменившийся до неузнаваемости обожженный труп, после чего шепнул на ухо начальнику: – Дверь действительно была приоткрыта.

– Может, из-за жары? Смотри, в магазине нет ни одного окна; если закрыть еще и дверь, то будет невыносимо душно. – Начальник Хуан указал на внутренние стены помещения.

Супермаркет состоял из трех помещений, но две роллетные двери, выходящие на южную сторону, были постоянно наглухо закрыты, и войти в лавку можно было только через западную дверь. Внутри находились аккуратно расставленные полки, касса располагалась у западной стены, а с восточной было оборудовано временное жилище для владелицы. Тканевые занавески, разделявшие торговый зал и личную комнату, полностью сгорели, от них остались только лоскуты. В комнате находился шкаф, снесенный напором воды, и кровать-доска, стоящая вплотную к стене. Вся мебель сильно обгорела. Труп лежал на спине перпендикулярно спальному месту. Его голова располагалась на импровизированной кровати, а ноги и тело оказались на полу.

– Причина и время возгорания уже установлены? – спросил лейтенанта полицейский из команды Хуана.

– Возгорание началось в жилой части помещения, рядом с розеткой под кондиционер, – ответил лейтенант. – Мы предположили, что произошло короткое замыкание, поэтому тушили водой под высоким давлением. Что касается времени, если не было никаких дополнительных химических катализаторов, то такой крупный пожар, по нашим расчетам, должен был начаться за полчаса до того, как о нем сообщили.

Я прошел к месту преступления через упавшую дверь и, глядя на кондиционер, обратился к начальнику Хуану:

– Вряд ли владелица магазина оставила дверь открытой из-за жары. Смотри, провода кондиционера обгорели, но его ветровая панель открыта, то есть в момент возгорания он работал. Получается, не было никакой нужды оставлять щель на улицу.

Начальник Хуан кивнул, соглашаясь.

– К чему ты клонишь?

– Я думаю, это предумышленное убийство.

2

– Тебе не кажется, что заявлять об убийстве только из-за поднятых рольставней слишком опрометчиво? – ответил Хуан. – Может, их просто закрыли абы как, не проверили, а ты решил, что их специально так оставили…

– Мне кажется, – начал я, – положение тела было неестественным. Если покойница отравилась угарным газом до того, как заметила пожар, и попыталась спастись, то она лежала бы на кровати прямо, а не перпендикулярно.

Я подошел к трупу и присел на корточки. От него исходил резкий запах горелой плоти, нос снова зачесался.

– Магазинчик довольно узкий и глубокий. Если пожар начался на восточной стороне, то западная должна была прогореть меньше, но это совсем не так. В супермаркете целого места не осталось.

– Намекаешь, что могло быть несколько очагов возгорания? – спросил начальник. – Сейчас опечатаем место преступления, а я завтра попрошу ребят из физико-химического отдела взять пробы. Тогда и узнаем, были ли какие-то катализаторы, а заодно определим количество точек возгорания.

– Придется ждать до завтра?! – возмутился я.

– Если причиной возгорания послужило замыкание, то это несчастный случай. Сейчас нет никаких оснований считать данное происшествие уголовным преступленим, а значит, нет и оснований на вскрытие. Ей придется дожидаться мужа из командировки.

– Личность установили? С соседями уже поговорили? – Из-за поверхностного осмотра места преступления я пропустил рассказ следователя.

– Погибшую звали Ваньтин, ей было тридцать. Индивидуальная предпринимательница. Мужа зовут Лю Вэй, работает страховым агентом в «Хуатин», ему двадцать восемь. Родители Ваньтин умерли, когда ей было примерно десять лет. У нее здесь больше не осталось родных. Они с Лю Вэем женаты уже четыре года, даже купили в нашем городе квартиру в новом районе Гуйюань, но детей нет, – рассказал сотрудник полиции, который занимался дознанием. – Мы только что связались с Лю Вэйем по телефону; он сказал, что Ваньтин оставалась на ночь в магазине только когда он уезжал в командировки. Сегодня он как раз уехал по работе в Шанхай, поэтому женщина и заночевала здесь. Розетка, к которой был подключен кондиционер, прежде несколько раз ломалась, поэтому Лю Вэй подумал, что жена умерла из-за короткого замыкания. Он уже выехал из Шанхая, прибудет завтра утром.

Начальник Хуан похлопал меня по плечу и сказал:

– Ты, наверное, устал, день выдался долгим. Возвращайся в гостиницу и отдохни; все равно вскрытие можно будет провести только завтра, когда вернется Лю Вэй. Место происшествия уже опечатано, а я распоряжусь, чтобы ребята за ночь узнали все необходимое.

– Как убийство может ждать до рассвета? – Я понимал, что из-за нервов не смогу уснуть всю ночь.

– Мы пока не можем утверждать, что это убийство, у нас нет доказательств, – ответил Хуан. – Из родственников у нее только муж, а без него мы ничего не можем сделать. Тебе необходимо заботиться о себе, чтобы хорошо выполнять работу.

Мое беспокойство совершенно точно никак не могло помочь расследованию. Я был настолько сыт, что меня клонило в сон. Когда я лежал на кровати в гостинице, прокручивая в голове сцены с места преступления, то не заметил, как уснул, и проснулся только в семь часов утра от звонка начальника Хуана.

– Вставай, – заявил он. – Не забудь съесть чего-нибудь, мы едем на вскрытие.

* * *

Когда я прибыл, Лю Вэй уже ждал у секционной. Он был худым, высоким и симпатичным; его брови четко выделялись на лице, как будто кто-то вырезал и приклеил их. Мои глаза задержались на его фигуре чуть дольше, и я заметил на правой ладони мужчины две неглубокие отметины, похожие на царапины.

– Можете описать внешность своей жены? – внезапно спросил я.

Лю Вэй не ожидал, что я могу задать подобный вопрос, и, кажется, занервничал:

– Ну… она… она очень красивая, с длинными волосами, большими глазами, вздернутым носиком…

– Есть фотография? – Начальник Хуан понимал, что сначала я хотел бы убедиться, что погибшей была именно Ваньтин.

– А, да, конечно-конечно… – Лю Вэй достал из бумажника портрет Юй Ваньтин.

На фотографии я увидел самую настоящую красавицу с черными длинными волосами и челкой до бровей – просто кровь с молоком. Девушка на фотографии была изящна и очаровательна, и я заметил в ее ушах чудесные серьги с бриллиантами. Оглянулся на труп на секционном столе – сейчас их на ней не было. Мне стало грустно, и я покачал головой. Такая красавица превратилась в уродливый труп…

– Нам нужно сходить к вам домой, чтобы собрать образцы ДНК с предметов личной гигиены Юй Ваньтин и сравнить их с ДНК трупа, – сказал я. – Она полностью сгорела, сережек нет, поэтому нам необходимо подтвердить личность погибшей.

– Это она, это точно она. Даже такой я ее узнаю́… – И Лю Вэй заплакал. Но почему-то я не поверил в искренность его слез.

– Все равно нам необходимо научное подтверждение, – сказал я, надевая спецодежду для проведения вскрытия.

Начальник Хуан отправил полицейских взять у Лю Вэя ключи и собрать образцы ДНК в его доме.

Морально я был готов к тому, что это убийство, поэтому не сильно удивился, когда заметил некоторые детали, которые не соответствовали сожжению заживо. Продолжая осмотр, я заметил:

– Все тело сильно обгорело, находится в позе боксера[32], волосы и одежда сгорели, на глазном яблоке заметны точечные следы кровотечения под конъюнктиву. После протирания марлей полости носа пепла я не обнаружил. На лбу видны множественные дугообразные раны, и пока неясно, были ли они нанесены прижизненно.

Я с усилием надавил на окоченевший височно-нижнечелюстной сустав и, сдвинув нижнюю челюсть, посветил внутрь рта:

– На внутренней стенке и под языком нет пыли. Руки обуглились, ногтей нет.

Начальник Хуан кивнул – он понял, что я имел в виду. Летом люди носят меньше одежды и оголяют больше частей тела. Если покойница дралась с убийцей, она точно исцарапала бы его ногтями и под ними осталась бы его ДНК.

– Очень вероятно, что это убийство, – сказал я Лю Вэю, который сидел на полу у дверей прозекторской. – Сейчас мы будем проводить вскрытие.

– Нет! Не надо! – вскочив с пола, закричал Лю Вэй. – Она любила все красивое… Я не позволю вам резать ее! Никто не тронет ее!

Слишком эмоциональная реакция мужчины меня напугала. Подавив страх, я сказал:

– Мы предполагаем, что ее убили. Чтобы виновный понес наказание, мы должны провести вскрытие. Я обещаю, мы сделаем очень аккуратный шов.

– Вы хотите похитить ее тело?[33] – спросил Лю Вэй. – В интернете пишут, что полиция часто таким промышляет. Получается, это правда… Она моя, я не позволю ее резать!

– Мы подозреваем, что это уголовное преступление, убийство. Причина смерти погибшей не установлена. Поэтому, согласно Уголовно-процессуальному кодексу Китайской Народной Республики, полиция имеет право самостоятельно принять решение о проведении вскрытия, – сказал начальник Хуан. – Надеюсь, что вы все же будете сотрудничать.

Лю Вэй продолжал молча плакать. Начальник Хуан махнул полицейским, чтобы те его вывели, но мужчина снова начал вопить:

– Не прикасайтесь к ней! Вы все негодяи! Негодяи!

Мы с Хуаном переглянулись – нам обоим показалось очень подозрительным поведение Лю Вэя. Хуан махнул судмедэксперту Гао, чтобы тот надевал спецодежду и шел со мной в прозекторскую, после чего приказал полицейским присматривать за Лю Вэем.

Кожа и гиподерма умершей обуглились, поэтому скальпель разреза́л их с характерным хрустом. После того как мы отделили слои кожи и мышцы на шее, стало видно скрывающуюся под ними жидкость. Кровь была с обеих сторон, а на подъязычной кости и щитовидном хряще – серьезные переломы и следы кровотечения.

– Налицо признаки удушья, травмы шеи довольно серьезные, – начал я. – Хоть на коже и не видно никаких повреждений, можно утверждать, что погибшую душил очень сильный человек, причем делал он это двумя руками.

– Если убийца душил жертву двумя руками, то ее руки были свободны. Она наверняка поцарапала его, когда сопротивлялась, – добавил Хуан.

– Травма головы очень странная…

Я скальпелем разрезал кожу вдоль черепа. Она была настолько обгоревшей, что, казалось, может порваться от любого неловкого движения. На лбу мы обнаружили примерно восемь дугообразных ран, которые кровили. Надкостница осталась цела, переломов или внутричерепных повреждений не было.

– Эти раны не могли стать причиной смерти, они незначительны, – заключил я. – Но прижизненная реакция очень четкая; соответственно, травмы были нанесены до того, как пострадавшую задушили.

– Одна дуга вверху, другая внизу, два конца загнуты кверху и сильно изогнуты… Если ее били чем-то округлым, то диаметр орудия должен составлять около пяти сантиметров. Что это могло быть? – спросил начальник. – Под кожей сильное кровотечение, видны межклеточные мостики. Похоже, работали тупым предметом.

– Меня волнует не столько сам предмет, – ответил я, – сколько то, что раны находятся очень близко друг к другу. Такое можно было проделать, только зафиксировав женщину в одном положении. Отсюда вытекает сразу два вопроса: первый – если нападавший хотел ее убить, то зачем нанес столько мелких ран в область головы? Второй – как так вышло, что, будучи еще живой, она не двигалась и убийца мог беспрепятственно наносить ей удары?

– Возможно, убийца – психически больной человек, – предположил начальник. – Ей могли что-то подсыпать, или она потеряла сознание, когда ее избивали.

– Череп и мозг не повреждены, поэтому если она и была без сознания, то скорее из-за каких-то веществ, – согласился я. – Давай возьмем сердечную кровь на химико-токсикологическое исследование. – Вы узнали, во сколько она ужинала? – Я разрезал живот трупа, а затем и двенадцатиперстную кишку тонкого кишечника. – По сгоревшему телу трудно определить время смерти; единственное, что нам может помочь, – это стадии переваривания содержимого желудка.

– Да, это было несложно, – ответил начальник Хуан. – Погибшая в шесть часов вечера заходила поесть в забегаловку в начале переулка.

– Судя по пищеварительным процессам, – я покопался секционным ножом в желтоватом, как масло, содержимом желудка, после чего потер нос о предплечье, – в желудке осталось немало пищевой кашицы. Я думаю, ее убили в течение пяти часов после последнего приема пищи.

– Пожарные сообщили, что возгорание началось в полдвенадцатого, – сказал Хуан. – По твоим словам, она умерла до одиннадцати вечера. Разница между временем смерти и началом пожара минимум полчаса. Чем преступник занимался все это время после убийства?

– Смотрите, а это что? – прервал наши рассуждения судмедэксперт Гао, который рассматривал лицевую часть головы трупа.

3

Мы с начальником Хуаном склонились, чтобы взглянуть. Гао достал из носа погибшей синее волокно. Хуан взял кусочек ткани, чтобы рассмотреть его под микроскопом в прозекторской, и заключил:

– Это парусина. Из нее производят большое количество разной одежды.

– По-видимому, тут еще много этих волокон… – Я аккуратно соскреб с помощью лезвия пепел с лица жертвы. И действительно, среди угольно-черных крошек были видны кусочки синей ткани, самый крупный размером около двух квадратных миллиметров.

Судмедэксперт Гао кровоостанавливающим зажимом достал белую ткань, прилипшую к коже рядом с ухом. По краям лоскутка виднелись синие волокна, а сверху было напечатано какое-то английское слово, начинающееся на «М», но прочесть его было невозможно.

– Вероятно, – продолжил я, – во время пожара лицо девушки было закрыто какой-то синей одеждой. Этот белый кусочек ткани – бирка с торговой маркой.

– И что это значит? – спросил Гао.

– Психологи когда-то провели исследование, на основе которого сделали вывод, что люди, убившие человека, которого уважали и чтили, боялись увидеть лицо жертвы. Многие старались закрыть чем-то лицо убитого, чтобы не испытывать такого психологического давления.

– Хочешь сказать, что ее убил кто-то, кого она знала? – Начальник Хуан посмотрел в окно на сидевшего на корточках Лю Вэя.

– В ходе дознания мы выяснили, что Юй Ваньтин была скупой, ни с кем близко не общалась, но и не конфликтовала, не была замечена в интрижках, – пояснил следователь, стоящий неподалеку. – Если мы примем решение, что убийцей был кто-то из близких, то тогда на ее мужа лягут серьезные подозрения.

– Но Лю Вэй сказал, что вчера утром он уехал в Шанхай, – напомнил судмедэксперт Гао.

– Он мог наврать ради алиби, – ответил начальник Хуан. – А еще я заметил на его руках царапины.

Я кивнул и тихонько добавил:

– И я видел. Только что мы говорили о том, что убитая, скорее всего, поцарапала нападавшего, но не можем ничего проверить, потому что ее ногти сгорели. Мне кажется, таких совпадений не бывает.

– Да, – согласился начальник Хуан, – он только что так яростно препятствовал вскрытию…

Я снял рабочий халат и подошел к Лю Вэю:

– Вы же сразу с поезда пришли сюда? Могу я попросить вас показать обратный билет?

Лю Вэй испуганно посмотрел на меня:

– А?.. Что?.. Билет на поезд? Он… его забрали работники станции.

– Ну, тогда хотя бы билет до Шанхая, – попросил я.

– Его… его тоже забрали.

– Получается, от вас не требуют никаких документов для получения возмещения путевых расходов? – Я посмотрел в глаза Лю Вэя. – Или же вы сами оплачиваете свою командировку?

Лицо мужчины внезапно побледнело.

– Если это так, – вмешался Хуан, – вынужден просить вас проехать в отдел для содействия в расследовании.

Два следователя под руки увели поникшего Лю Вэя в машину и увезли.

– Я очень сомневаюсь, что мы сможем раскрыть дело только по одной тряпке на лице, – сказал я. – Мне кажется, тут все не так просто.

– Боже мой, – вздохнул начальник Хуан. – Ты можешь быть попроще? Вечно каркаешь!

Я согнулся от смеха:

– Не забывай, что у нас еще куча проб не готовы. Давай лучше пока осмотрим место преступления, чтобы не терять время зря. Думаю, мы уже можем спокойно осмотреть его.

На месте преступления царил беспорядок. Сгорело все, что могло. То же самое было и во временном жилище хозяйки: большой шкаф валялся, поваленный сильным напором воды, от «кровати» осталась лишь голая доска со следами гари.

По всему полу была разлита вода. Надев резиновые сапоги, мы с начальником начали осматривать каждую из полуразрушенных полок в поисках улик, но ничего не нашли. Если их и не сожгло дотла огнем, то смыло высоким напором воды.

Я подошел к доске, которая когда-то была кроватью, и, натянув перчатки, приподнял ее. Вдруг мое внимание привлекли капли темного цвета, находящиеся сбоку и снизу кровати. Непохоже, что это была сажа – цвет сильно отличался. Я достал из рабочего чемоданчика бензидин для проведения предварительного теста на наличие крови. Он оказался положительным.

– Братец, глянь, тут везде кровь, по форме напоминает брызги.

Начальник Хуан подошел и достал лупу, чтобы получше рассмотреть пятна крови:

– Ну, судя по форме, это определенно брызги. Причем попали они сюда изнутри.

– Тело лежало на полу головой к кровати. На голове есть раны. Судя по направлению брызг, они вполне могли появиться от этих травм.

– Понятно, это первоначальное место убийства.

Я кивнул.

– Произошло убийство, – продолжил начальник, – но у жертвы на теле нет признаков борьбы[34]. Получается, преступник тихо-мирно вошел в магазин через западный вход и дошел до кровати в конце помещения… Так мог войти только тот, кого жертва очень хорошо знала, – рассуждал он. – Когда мы только обнаружили кусочек ткани на лице погибшей, я не был уверен в том, что на нее напал кто-то из ее близких, но теперь, когда мы изучили место убийства, сомнений не осталось. Кажется, мы не ошиблись, арестовав ее мужа.

Я стоял с закрытыми глазами, пытаясь представить, как разворачивались события, но кое-что насчет повреждений мне было непонятно.

– Давай вернемся, – предложил я. – Пока ждем результаты исследований, можно послушать допрос Лю Вэя.

* * *

Из помещения для наблюдения мы смотрели на Лю Вэя в комнате для допросов. Он поник головой, выглядел мрачным и отстраненным.

– Уже признался или еще нет? – спросил начальник.

Следователь помотал головой:

– Он настаивает, что никого не убивал, но не рассказывает, где был прошлой ночью.

– Отправляйся на вокзал и узнай, ездил ли он в Шанхай, – отдал приказ Хуан.

Следователь замялся:

– На вокзалах всегда толпа народу, они не вспомнят…

– Не нужно, – перебил я, – лучше проверь бронь в отеле. Он не похож на убийцу. Возможно, у него есть еще какие-то причины скрывать свое местонахождение.

Начальник Хуан ошарашенно посмотрел на меня, на некоторое время потеряв дар речи, после чего обратился к следователю:

– Выполняй. – Он проводил взглядом полицейского, а потом сказал: – А тебе не кажется, что ты торопишься? Нельзя же менять ход расследования из-за интуиции. Это тебе шутки!

– Это не просто интуиция. Травмы погибшей кажутся мне странными.

– Ты говоришь о ранах на лбу?

– Да. Если девушка ничего не принимала и была в сознании, то раны на лбу и шее не могли образоваться одновременно. Конечно, это при условии, что убийца был один. Если б ее хотел убить Лю Вэй, он не стал бы искать помощника.

– Уже поздно, – заметил начальник, – результаты анализов будут известны только глубокой ночью. Лучше сходи передохни.

Пока я валялся на кровати гостиничного номера, в моей голове прокручивались яркие образы с места преступления. Внезапно перед глазами всплыл поваленный шкаф.

«Как одежда и постельное белье оказались под шкафом?» – спросил я сам себя и вспомнил, что во время осмотра места преступления увидел зажатые под ним одежду и постельное белье. Что-то здесь не так… Но что?

Я уснул, размышляя об этом.

Из-за мыслей, тяготивших мою душу, я встал рано. На совещании оперативная группа докладывала по вчерашнему делу.

– После сравнения ДНК, взятой с зубной щетки, которой пользовалась Юй Ваньтин, и ДНК трупа выяснилось, что они принадлежат одному человеку, что подтверждает смерть Юй Ваньтин. Анализ крови показал отсутствие в ней каких-либо медикаментов, так что женщину не отравили и не усыпили. После физико-химического исследования золы выяснилось, что источников возгорания было несколько, но какие-либо усиливающие горение вещества не были обнаружены. Другими словами, злоумышленник после убийства поджег несколько легковоспламеняющихся товаров, тем самым спровоцировав пожар, – сообщил директор научно-исследовательского института уголовной полиции города Юньтай.

– На то, чтобы поджечь товары в разных концах магазина, должно было хватить получаса, – заметил я. – Наше исследование показало, что пожар на месте преступления возник лишь через полчаса после смерти погибшей.

– Чем был занят убийца? – поинтересовался начальник Хуан.

– Более того, – продолжил я, – черепно-мозговая травма головы, обнаруженная в ходе судебно-медицинской экспертизы, не могла стать причиной потери сознания погибшей. Как мы теперь знаем, медикаментов в крови тоже не было обнаружено. У меня возникает вопрос: почему погибшая, находясь в сознании, не двигалась, позволяя убийце бить ее по голове? К тому же как преступнику удалось одновременно душить и наносить удары тупым предметом?

– Он мог залезть на нее сверху, одной рукой душить, а другой – бить, – предположил один из следователей.

– Исключено, – отверг я эту идею. – Для нас не секрет, что если человека душат пальцами, то остаются маленькие кровоподтеки, а если ладонью – большие. Во время вскрытия мы обнаружили обширное кровотечение на мышцах шеи с двух сторон, значит, убийца двумя руками сжимал горло. Он сдавил трахею и сонную артерию, поэтому девушка умерла от удушья. Но у убийцы всего две руки, и обе были заняты. Как тогда он бил ее по голове?

– А откуда такая уверенность, что он душил и бил ее одновременно?

– Потому что об этом свидетельствуют прижизненные реакции на теле. Раны на лбу могли образоваться только при условии, что она не двигалась, пока ее душили.

Внезапно в кабинет вошел полицейский, отвечавший за сбор доказательств против Лю Вэя, и сообщил:

– Лю Вэй исключен из списка подозреваемых.

4

– Что вы выяснили? – Начальник Хуан был морально готов к тому, что Лю Вэй окажется невиновным.

– Он не покидал Юньтай в тот день, – продолжил следователь. – Но когда мы искали записи о постояльцах, то узнали, что Лю Вэй все же забронировал номер. Мы запросили видеоматериалы с камер: он заехал в десять утра и выехал в семь утра следующего дня.

– Получается, он был в гостинице все то время, пока был пожар, и только на следующее утро приехал в морг? – уточнил я.

– Да, – ответил следователь, – он не успел бы совершить преступление.

– Похоже, мы взяли не того, – добавил начальник.

– Того, того, – радостно заявил следователь. – С Лю Вэем заселилась девушка. Система распознавания лиц показала, что эта особа более известна как старшая сестра Ин. Предположительно, она состоит в банде, торгующей наркотиками. Теперь мы точно знаем, что Лю Вэй тоже к этому причастен. Мы выудили из него информацию о сестре Ин и направили людей, чтобы задержать ее.

– А царапины на его руке? – спросил я.

– Это мы тоже выяснили, – ответил следователь. – Лю Вэй состоит в романтических отношениях со старшей сестрой Ин. Это она его так поцарапала в порыве страсти.

– Значит, Лю Вэй правда не хотел, чтобы мы вскрывали его жену… Кажется, он все еще ее сильно любит. Теперь понятно, почему он отказывался говорить: и закон нарушил, и перед женой стыдно, – заключил Хуан. – Тоже неплохо – попутно раскрыли дело о наркотиках… Но что же нам делать с убийством?

Я сделал глоток воды:

– Снова идти искать зацепки.

* * *

В этот раз мне в магазине уже все было знакомо. Вспомнив о том, что мучило меня перед сном, я сразу же направился к шкафу. Я все верно запомнил: под ним и сейчас лежали одежда и постельное белье.

Я подозвал двух следователей, чтобы поднять шкаф. Его корпус сильно обгорел, но он укрыл от огня разбросанную одежду вперемешку с постельным бельем. Я открыл дверцы: они были незаперты, но их держали сильные магниты.

В шкафу висели два пальто, до которых не смог добраться огонь. Я надел перчатки и полез проверять карманы, да и вообще все, что было внутри. В куче одежды валялась фоторамка, которую я вытащил, чтобы получше рассмотреть фотографию. На заснеженном пейзаже был изображен Лю Вэй, который держал на руках улыбающуюся Юй Ваньтин в синем пуховике.

– Нужно провести техническую обработку фотографии, вдруг получится увидеть бренд одежды, – сказал я, передавая рамку рядом стоящему начальнику Хуану.

Недалеко от шкафа стояла помятая кружка из нержавейки. Я взял ее в руки. Она была с округлым дном и очень тяжелой. Я достал бензидин, чтобы проверить реакцию. На кружке оказались следы скрытой крови[35].

– Диаметр дна кружки пять сантиметров, форма округлая с небольшими выпуклостями, которые идеально совпадают с ранками на лбу погибшей. Бензидиновая проба также показала наличие скрытой крови на дне – прямое доказательство. Эта кружка, судя по всему, – орудие убийства, – сказал я.

– Жаль, что она целиком покрылась копотью и подплавилась. Даже можно и не надеяться на то, что нам удастся извлечь отпечатки пальцев, – сказал начальник.

– Возможно, она пригодится нам в дальнейшем. – Я взвесил в руке кружку, уже имея в голове план действий.

Обойдя криминалистов, просеивавших пепел через сито в поисках улик, я оказался у кассы. Кассовый прилавок был сделан из стекла; от него и от предметов, которые находились сверху, остались лишь очертания. Я поднял какой-то железный прут и стал ковырять им труху с прилавка. Солнце ярко освещало помещение, и мое внимание привлек какой-то блестящий предмет.

Я попросил полицейских сделать несколько фотографий кассы, а затем хорошенько раскопал пепел вокруг блестящего объекта. То, что попалось мне на глаза, оказалось кучкой мелочи двух номиналов: один юань и пять цзяо[36].

– Владелица складывала деньги в ящик? – поинтересовался я. – Судя по всему, в этом частном магазинчике не было электронной кассы и она все складывала в импровизированное хранилище.

Криминалист медленно просеял через сито гарь рядом с монетами и заключил:

– Судя по проверке, это действительно была «касса», сделанная, вероятно, из бамбука.

– Так и знал, – ответил я. – Юньтай богат крабами – и тут роль кассы выполняла корзина, которую обычно используют для крабов.

Криминалист кивнул:

– Почти все сгорело.

– Есть обрывки банкнот? – спросил я.

Он отрицательно покачал головой.

– Удалось приблизить фотографию, – сказал подошедший в это время начальник Хуан. – На груди пуховика видна марка одежды «MCC». Кажется, именно этот кусочек и прилип к голове трупа. Сомнений нет, убийца закрыл им лицо жертвы.

– Братец, это убийство с целью хищения имущества, – не согласился я. – Преступник мог даже не знать владелицу магазина.

Начальник посмотрел на пол и задумался:

– Есть ли какие-то основания так считать?

– Есть, – уверенно ответил я. – Во-первых, мы только что нашли остатки кассы. В ней остались только монеты, частичек банкнот найдено не было.

– Они могли просто сгореть, – ответил Хуан.

– Нет, – возразил я, – бамбук плохо горит. Корзина сгорела не полностью, значит, должны были остаться какие-то обрывки денег.

– Может, потерпевшая забрала все купюры? – предположил криминалист.

– Исключено, – ответил начальник. – По результатам дознания выяснили, что Юй Ваньтин, выходя из магазина, брала только пару крупных купюр по сто юаней. Она бы не забрала все деньги, да и не планировала выходить куда-то.

– В корзине должно было остаться немного купюр, хотя бы десять юаней, – поддержал я. – А там ничего нет. Значит, деньги забрал кто-то другой.

– Продолжай, – кивнул начальник Хуан.

– А еще, – продолжил я, – изначально мы считали, что преступление совершил кто-то из близких, потому что лицо умершей было накрыто. Когда Лю Вэя исключили из числа подозреваемых, я много думал об этом. И теперь считаю, что убийца закрыл лицо погибшей по чистой случайности. Мы поняли, что лицо женщины было закрыто ее собственным синим пуховиком. – Я подошел к шкафу и открыл его. – Сейчас лето. Никто не хранит верхнюю одежду на вешалке, ее убирают в шкаф. На кровати погибшей лежал махровый плед, было постельное белье. Почему убийца не взял то, что было у него под рукой, чтобы спрятать лицо жертвы? Зачем надо было залезать в шкаф ради этого?

– Не факт, что пуховик висел в шкафу, – сказал Хуан. – Нет доказательств. Может, она складывала его и использовала как подушку…

– Не спеши, мне есть что на это ответить. – Я открыл дверь платяного шкафа. – Эта дверца закрывается на сильный магнит, ее так просто не откроешь. Другими словами, убийца сам туда залез и вывалил одежду и постельное белье.

– А разве вещи не могли выпасть из-за того, что шкаф сбило напором воды? – предположил начальник. – Если б убийца достал одежду до пожара, она бы полностью сгорела.

– Если б что-то выпало из шкафа после того, как его сбило водой, дверцы были бы распахнуты. Они не могли бы закрыться после этого. Но даже если б это произошло, какая-то часть одежды застряла бы в дверцах. Обрати внимание: задние ножки шкафа длиннее передних. Как ни старайся, устойчивости ему не придашь. Я предполагаю, что убийца быстро порылся в шкафу, вывалив из него одежду, а когда закрывал дверцы, сделал это небрежно. Он нервничал, поэтому захлопнул их с такой силой, что шкаф сначала повалился назад, а затем, ударившись о стену, упал вперед из-за возникшей противодействующей силы.

Сказав это, я указал на свежий след на стене за шкафом.

– Исходя из ранее упомянутых фактов и учитывая время смерти жертвы, мы можем с уверенностью сказать, что после совершения убийства преступник еще больше получаса искал в магазине ценные вещи, переворачивая шкафы и прилавки. Его целью было ограбление.

– Обычно грабят тех, с кем незнакомы или если и знакомы, то не близко, – сказал начальник Хуан. – Но в нашем случае, очевидно, жертва и нападавший были близки.

– Нет, – ответил я, – не думаю, что это преступление обязательно совершил кто-то из ее знакомых. И уж точно не близкий.

– Дело в том, что Юй Ваньтин провела убийцу от западного входа до своей комнаты, – сказал начальник Хуан. – Если это был какой-то незнакомый ей человек, то Юй Ваньтин чересчур смелая. Кто привел бы незнакомца в свой дом посреди ночи? Я думаю, никто. Эта девушка обладала удивительной красотой и, скорее всего, в силу ночного времени была почти не одета; как же она не испугалась чужака?

Используя кровоостанавливающий зажим, я извлек пластиковую упаковку из-под стеллажа, упавшего рядом с местом, где было обнаружено тело. На ней было напечатано: «Седьмое небо»[37].

– Братец, ты понимаешь? – Я улыбался. – Прав я или нет?

5

Начальник задумчиво кивнул.

– А что это значит-то? – недоуменно спросил один из следователей.

– Под стеллажом лежала упаковка от гигиенических прокладок, – пояснил начальник Хуан. – В связи с этим мы предполагаем, что убийцей могла быть женщина. Если поздно ночью в магазин пришла девушка, чтобы купить прокладки, то, скорее всего, Юй Ваньтин не испугалась, а спокойно проводила ее к полке с товаром. А убийца воспользовалась случаем.

– Братец, ты забыл? – перебил я начальника. – Когда мы говорили о том, что убийство совершил не Лю Вэй, мы пришли к выводу, что убийц было двое.

– М-м-м… точно-точно, – сказал Хуан. – Женщина могла просто постучать в дверь, а убить мог и мужчина.

Я продолжил:

– Мы обнаружили на трупе два вида повреждений, имеющих прижизненные реакции. Другими словами, один человек не мог сдавить двумя руками шею и одновременно с этим наносить тупым предметом удары по голове. Мы изначально подозревали, что убийц было двое. Два типа ран слишком отличаются. На шею давили с такой силой, что сломался хрящ, а повреждения головы были относительно незначительными. А сегодня я нашел орудие – кружку. Если б такой тяжелой кружкой размахнулся сильный человек и несколько раз ударил по голове погибшую, то у нее образовался бы вдавленный перелом черепа. А в нашем случае на лбу были лишь незначительные повреждения эпидермиса.

Я сглотнул и продолжил:

– После осмотра места преступления я уверен, что преступниками были мужчина и женщина. Женщина обманом проникла в супермаркет, а мужчина, воспользовавшись тем, что Юй Ваньтин отвлеклась на покупательницу и повела ее к полке, проник в комнату владелицы. Здесь, рядом с этой полкой, он повалил ее на кровать и начал душить. Девушка же схватила чашку со стола и била ею Юй Ваньтин, пока та не призналась, где лежат деньги. Мужчина не рассчитал силы и задушил владелицу магазина. Поэтому они вдвоем обыскали супермаркет, забрали купюры из кассы, подожгли легковоспламеняющиеся товары и, заметая следы, ушли.

– Но как же нам найти хоть какую-то зацепку? – Начальник был в растерянности.

– Не волнуйся, братец. Пойдем пройдемся по переулку, – предложил я.

Мы прогулялись по улочке – и кое-что заметили. С двух концов она упиралась в проезжую часть и была полностью изолирована посередине. То есть убийце пришлось бы пройти по какой-то из двух проезжих частей, чтобы попасть в переулок, а потом – чтобы уйти с места преступления. На востоке эта улочка переходила в Т-образный перекресток со светофорами и видеокамерами. На западе же находился банк, у дверей которого тоже была установлена камера наблюдения.

– Получается, у нас появилась возможность изъять записи с двух концов переулка, – заметил я. – Если мы их посмотрим, то сможем найти подозреваемых.

Начальник Хуан кивнул:

– Следователи уже давно это заметили. В том-то и проблема: в момент преступления никто не проходил мимо. Подозреваемых нет.

– Значит, убийцы жили где-то рядом и не сбежали после убийства.

– На этой улице нет гостиниц, только торговые ряды, – возразил начальник.

– Тогда откуда столько людей пришли поглазеть на пожар?

– Вспомнил! – воскликнул Хуан. – Здесь же есть интернет-кафе. Несмотря на то что им запретили работать круглосуточно, они по-прежнему делают это… тайно.

Я улыбнулся:

– Тогда нам нужно посмотреть записи в интернет-кафе.

Той ночью мы получили видео с камер заведения – и вскоре нашли зацепку. Коренастый мужчина в белом и женщина с короткой стрижкой вышли из интернет-кафе примерно в десять вечера. Они не подходили к стойке обслуживания, чтобы оплатить счет. Без двадцати двенадцать оба вернулись обратно в кафе. А в десять минут первого вышли вместе с толпой людей – вероятно, чтобы посмотреть, как тушат пожар.

– Оказывается, в тот день убийцы были на месте происшествия вместе с нами… – По моей спине пробежали мурашки. – Есть регистрационные записи?

Следователь развел руками:

– Ночью интернет-кафе работает неофициально, поэтому они не требуют удостоверения личности. Информации о посетителях нет.

– Ай, такая хорошая зацепка накрылась! – беспомощно простонал я.

И тут начальник Хуан заметил нечто подозрительное:

– Женщина со стрижкой выходила из кафе в красной футболке, а вернулась обратно в белой…

Я задумался:

– Я помню, что между каплями крови, найденными на кровати, было достаточно пустого места. Думаю, там находилась девушка, которая била жертву кружкой по голове. Она загородила собой часть кровати, и брызги в результате попали на нее.

– Думаешь, она переоделась, поскольку боялась, что ее могут в чем-то заподозрить из-за капель крови на футболке?

Я кивнул:

– Пошив одинаковый, а вот цвета разные. Размер одежды подозреваемой меньше, чем у жертвы, она не могла переодеться в ее одежду. Скорее всего, преступница просто вывернула футболку наизнанку.

– Пойду поговорю с владельцем кафе. – Следователь вскочил и быстро удалился.

Мы с начальником и оперативной группой прождали больше двух часов, прежде чем следователь вернулся к нам.

– Что ты делал так долго? – возмутился начальник.

Следователь радостно заявил:

– Мы задержали подозреваемых.

Чудесная и неожиданная новость…

Следователь начал свой рассказ:

– Владелец интернет-кафе сообщил, что в ту ночь клиентов было много и он задремал за стойкой ресепшена. Системный администратор не запомнил, когда подозреваемые входили и выходили из кафе. Он не обратил на них внимания, да и не должен был – ведь интернет-кафе взимает депозит, и гости точно не сбегут не заплатив. Но когда мы сообщили, что нападавшая была в надетой наизнанку футболке, владелец кафе вспомнил, что, когда начался пожар и он вышел посмотреть, что происходит, случайно увидел официантку Ли Лили из соседней забегаловки. Тогда он подумал, как она могла не заметить, что оделась неправильно.

– Вот это совпадение! – возбужденно воскликнул я. – Она подрабатывала в этом же переулке… Что ни говори, а они с Юй Ваньтин точно пересекались. Конечно же, та не задумываясь пустила официантку в супермаркет.

– Пойдем послушаем допрос, – обрадовался начальник.

От Ли Лили невозможно было добиться никакой информации: она ничего не говорила, а только рыдала и блевала в комнате для допросов. В ее руках был снимок УЗИ с изображением ребенка.

Тогда мы с Хуаном пошли в комнату, где допрашивали парня Ли Лили, Чэнь Тинвэя. Следователь протянул дрожащему парню сигарету, на что тот ответил:

– Спасибо, я не курю.

– Говори уже, – сказал следователь. – Мы видели тебя на камерах видеонаблюдения.

Чэнь Тинвэй дрожащим голосом начал:

– Я правда не хотел… я не хотел. Мы с Лили приехали сюда на заработки, в месяц оба имеем меньше двух тысяч юаней, а еще тысячу отправляем нашим родителям. Мы еле сводим концы с концами. Лили снова беременна. Банка сухой смеси стоит больше ста юаней, как нам прокормить наших детей?

Я посмотрел на этого крепкого двадцатилетнего юношу, и мне стало его жаль.

Тот продолжил:

– Лили сказала, что супермаркет Ваньтин приносит каждый день по несколько тысяч юаней, и мы решили его ограбить. Тем вечером мы ждали в интернет-кафе, когда Юй Ваньтин закроет двери и уйдет домой. Мы думали, что она ушла, поэтому попытались взломать дверь. Я услышал какое-то шевеление и спрятался. Лили же не испугалась и прятаться не стала. Владелица магазина приоткрыла рольставни и, увидев Лили, открыла их полностью. Лили сказала, что у нее неожиданно начались месячные в интернет-кафе. Она хотела купить прокладки, поэтому и постучала в надежде, что Ваньтин окажется там. Они засмеялись, и, перед тем как направиться вглубь супермаркета, Лили мне подмигнула. Я понял, на что она намекала. Было темно, я проскользнул в магазин и увидел, как Лили выбирает прокладки. Рядом с ней, спиной ко мне, стояла Юй Ваньтин. Я, не раздумывая, бросился на нее, сбил с ног и начал душить. Лили подбежала к двери и задвинула ее, а потом схватила какую-то кружку и стала бить ею Юй Ваньтин, вымогая деньги. Ваньтин молчала, тогда я разозлился и сдавил ее шею посильнее. Через пару минут она совсем затихла. Мы поняли, что она умерла, и испугались. Лили сказала, что раз мы убили кого-то, то уже не можем уйти ни с чем, поэтому стали искать деньги, но нашли только несколько сотен у кассы.

– Вы подожгли супермаркет, чтобы скрыть следы и труп? – строго спросил следователь.

Заплакав, Чэнь Тинвэй кивнул.

– Дело раскрыто. В каком бы бедственном положении ни находились эти ребятки, убивать людей в любом случае нельзя. Грустно как-то… – вздохнул я.

– У нас только косвенные доказательства, – забеспокоился начальник Хуан.

– У нас есть видеозапись, на котрой они выходят из интернет-кафе в момент совершения преступления, а также есть признание. К тому же Ли Лили, скорее всего, не успела избавиться от окровавленной футболки.

– Где одежда, в которой вы были той ночью? – резко спросил следователь.

– Как только мы вернулись домой, Лили сразу же все постирала, – ответил Чэнь Тинвэй, продолжая плакать.

Я посмотрел на начальника Хуана:

– Ты был прав, как никогда. Теперь у нас нет вещественных доказательств.

– Верно, доказательства косвенные, – сказал начальник. – Да, он сделал чистосердечное признание, но если попадется хитрый адвокат, который подскажет ему обвинить нас в «выбивании» признаний, то нам будет худо.

– И что нам этот адвокат? – Я засмеялся. – Доказательства собираем мы, это наша ответственность, а адвокат должен подвергать их сомнению. Давай сходим в их съемную квартиру – может, что-то найдем?

* * *

Молодые люди были прилежными жильцами: квартира сверкала чистотой, а одежда, в которой они были той ночью, аккуратно лежала в шкафу.

Начальник Хуан осторожно достал интересующие нас вещи.

– Выстирано идеально. Ни одного пятнышка.

Кивнув, я подошел к комоду и открыл наугад один из ящиков. В нем лежало несколько блоков сигарет «Байша» и «Хунташань».

– У нас есть прямые доказательства! – Я позвал следователей, чтобы те сделали фотографии моей находки, и пояснил начальнику: – На записи с камер видно, что Чэнь Тинвэй, уходя и возвращаясь, держал в руке пакет. Хотя мы и не видим пакет четко, но смею предположить, что в него могли положить эти украденные сигареты.

– Это дешевые сигареты, – заметил начальник. – Может, он просто купил их себе про запас.

– Нет, – я ухмыльнулся. – На допросе он отказался от предложенной следователем сигареты и сказал, что не курит.

– Тогда зачем ему не самые лучшие сигареты? – спросил следователь.

– Я думаю, что он забрал не только эти несколько блоков. Наверняка еще были сигареты подороже, которые он продал, – ответил я. – Он ведь не курит, поэтому не разбирается в сигаретах; прихватил и «Байша», а продать их не смог.

Начальник Хуан согласился с моими словами, после чего дал распоряжение следователям:

– Есть большая вероятность, что наша теория верна. Одна группа должна узнать у производителя сигарет, поставляли ли их в магазин Ваньтин, а другая – найти магазинчик, который скупает невостребованные подарки, и уточнить, какие сигареты они там продают.

Полиция Юньтая оперативно справилась с этим делом. Когда на следующее утро я уезжал из города, ко мне подошел начальник Хуан и сказал:

– Улики найдены.

Я кивнул. Мне было жаль этих бедных и несчастных, но в то же время мерзких детишек.

– Что же будет с их родителями и будущим малышом Лили?

Дело № 4

«Тень красавицы в окне»

Моя любовь была безумием. То, что называют безумием, для меня единственный разумный способ любить.

Франсуаза Саган

1

Лето было в самом разгаре. Температура воздуха уже давно превысила нормальную температуру человеческого тела – прекрасные условия для размножения гнилостных бактерий. Офисных работников приютили помещения с кондиционерами, а судмедэксперты вынуждены под палящим солнцем ездить за тридевять земель, чтобы доставить в прозекторскую на вскрытие всевозможные трупы. Без преувеличения, тела бывают самые разные: с грязновато-зелеными пятнами[38], с гнилостной венозной сетью[39], почерневшие, вспухшие. Конечно, есть и кое-что похуже – например, эмфизема[40]. Но как бы ни выглядел труп, судмедэксперт не может махнуть на него рукой или же провести исследование спустя рукава. Поэтому солнечный удар и облезающая кожа – распространенные производственные травмы в нашей профессии.

Я легко обгораю. Цвет моей кожи меняется два раза в год: зимой и летом. Этот год тоже не стал исключением. В понедельник я вошел в свой кабинет уже сильно загоревшим. За столом завтракал Дабао.

– Целый месяц тебя не видел! Ты где был? – удивился он. – Слушай, а билеты в Африку дорогие?

– Ой, да пошел ты… Я каждое лето такой.

Я удивился, увидев Дабао на рабочем месте. Месяц назад наставник дал ему отпуск, чтобы он успел все повторить и подготовиться к экзамену. Увидев его на работе, я понял, что он все сдал.

– Как успехи? – спросил я.

– «Господин Бао, вы очень хорошо показали себя на экзамене!..» Все же он намного проще Государственного юридического экзамена.

Очевидно, Дабао смело смотрел в будущее. После его слов я расслабился. Работодатель не может самостоятельно выбирать подчиненных, и мне оставалось только молиться.

Внезапно зазвонил телефон. Дабао перестал жевать и с набитым ртом сказал:

– Какое же счастье! Стоило мне только выйти на работу, а уже есть чем заняться…

– Сейчас узнаем, улыбнулась ли тебе госпожа Удача. – Нахмурившись, я взял трубку.

– Я внизу. Тут ужасное пекло, и если вы не спуститесь через пять минут, то в Цинсян я уеду без вас. – Похоже, учитель был в хорошем настроении. Сегодня можно будет не только забить на бумажную волокиту, но и провести время в хорошей компании.

Я положил трубку:

– Поздравляю! После долгого перерыва удача на твоей стороне: едем на твою малую родину.

* * *

В лифте мы столкнулись с Линь Тао. Он был сонным и запыхавшимся. Увидев чемоданчик в его руке, я понял, что он едет с нами.

– В Цинсяне так много красоток… – Я хихикнул. – Ты какой-то помятый, это не в твоем стиле.

– Может, заткнешься? – огрызнулся Линь Тао. – Я дежурил вчера вечером, всю ночь отвечал на всякий спам. Надеялся подремать утром, но в семь утра позвонили из Цинсяня, сообщили об убийстве… Я даже зубы не успел почистить.

Раскрыв рот, он приблизился ко мне. Я мигом закрыл нос и попятился.

– Ты знаешь, что там произошло?

– По телефону сказали, что сегодня утром один из жителей нашел невестку соседа мертвой в постели. Она была голая. Он решил, что это убийство, поэтому вызвал полицию. – Линь Тао вытер платком пот со лба.

– Обычно мы расследуем крупные, сложные дела. А тут просто умерла какая-то девчонка, а мы бежим-спотыкаемся, всех задействовали, и даже наставника, – удивился Дабао.

– Не-а, я еще не закончил, – перебил его Линь Тао. Вздохнув, он продолжил: – Прибывшие полицейские вдобавок обнаружили голого старика; он тоже был мертв.

– Родственники? – спросил я. – А я даже не знал, что сейчас стало популярно спать голышом…

– Вроде как учитель Чэнь сам вызвался поехать. Для такого специалиста, как он, просто невыносимо изо дня в день заниматься административной работой. Все равно что южанина заставить каждый день питаться лапшой – просто пытка.

Когда мы вышли из лифта, учитель, взглянув на часы, улыбнулся:

– Четыре минуты и сорок девять секунд; еще чуть-чуть, и вы трое остались бы тут.

Сев в машину, я не смог удержаться от вопроса:

– Учитель, уже известно что-нибудь?

Если заранее узнать обстоятельства происшествия, это сэкономит время следователей, которого может хватить для раскрытия преступления.

– Мне кажется, дело довольно простенькое, – не спеша произнес наставник. – По данным дознания, погибли свекор и сноха. Как они умерли, пока неизвестно, но, говорят, в доме замечены следы борьбы.

– Может, это «порочная связь»? – Я не заметил, как взмок.

– Что у тебя в голове? Японских фильмов насмотрелся? – спросил наставник.

Я невнятно пробормотал:

– Линь Тао сказал, что они голые.

Линь Тао уставился на меня с видом самой невинности, я же развел руками.

Учитель продолжил:

– Несколько месяцев назад пожилой мужчина перенес инсульт, после чего пребывал в полувегетативном состоянии.

– Ох, – вздохнули мы втроем на заднем сиденье машины.

Я не мог понять, насколько жестоким и безжалостным нужно быть, чтобы напасть на человека в таком состоянии. Для чего? Наверное, убийца сгорал от ненависти. Может, девушка стала просто жертвой обстоятельств и ее убили, чтобы не оставлять свидетелей. Но если б я ненавидел этого старика, то, наоборот, упивался бы его беспомощностью, а не убивал его.

По дороге мы с Дабао обсуждали один из его экзаменационных вопросов, а Линь Тао, откинувшись на сидушку, спал.

Учитель, сидевший рядом с водителем, обернулся на Линь Тао и спросил:

– Он всё еще не нашел девушку?

– Как вы узнали? – засмеялся я. – Опять собираете сплетни!

– Чушь, – ответил наставник. – Для меня очень важна личная жизнь моих подчиненных. Это забота, а не сплетни. Я понял, что он одинок, только благодаря своим наблюдениям. Когда вы с Дабао сели в машину, сразу достали телефоны и отправили по сообщению. Нетрудно догадаться, что вы написали своим девушкам о поездке. А Линь Тао, сев в машину, сразу же уснул.

Мы с Дабао потеряли дар речи. Похоже, дознание началось с нас.

Когда наш автомобиль съехал с шоссе, я увидел припаркованную служебную машину полиции города Цинсян с мигающими фарами. Начальник Лю, заметив учителя, быстро подбежал к нам и отдал честь.

– Здравствуйте, господин Чэнь. Для нас это большая честь.

– М-м-м… я тут, чтобы проверить, научились ли они хоть чему-то, – и наставник указал на нас пальцем.

Мы с Дабао переглянулись. Мы-то знали, что учитель просто нашел повод, чтобы поучаствовать в расследовании.

Полицейская машина провезла нас через шумный центр города; ее сильно трясло из-за неровной дороги. Наконец мы приехали в небольшую деревеньку на окраине. Дорога в деревушке была и без того узкой, но сейчас ее полностью перегородили десятки полицейских машин.

Выйдя, мы достали из багажника рабочие чемоданы и отправились на место преступления.

Я очень люблю внимание, которым меня одаривают из-за чемоданчика в моих руках. Мне греет душу, когда люди в толпе шепчутся, а молодые девушки томно вздыхают, хотя я прекрасно понимаю, что их больше привлекает Линь Тао, а не обгоревший я.

Мы зашли в симпатичный дворик с домиком из белого кирпича и черной крышей. В одноэтажный дом вела только одна входная дверь, но даже по окнам было очевидно, что внутри находилась общая комната и две спальни: одна на востоке, другая на западе.

Начальник Лю подозвал главного следователя, чтобы тот ввел нас в курс дела.

– В семь часов утра в полицию позвонила пожилая женщина, соседка погибших. Тетушка сказала, что хозяина дома звали Кун Вэй. Два года назад он потратил все сбережения на покупку невестки для своего отца. Очень много денег. И вся деревня говорила о том, какая у него красивая жена. Фамилия девушки была Цай, и все стали называть ее Малышка Цай. Она родом из Юньнаня. Девушка даже не расстроилась, что ее продали, и спокойно приняла свою новую жизнь. Но по характеру она была замкнутой и пугливой. Обычно ни с кем не общалась, сидела дома за закрытыми воротами, ее практически никто не видел. Однако этим утром калитка их дома была нараспашку. Это было необычно. Соседка испугалась, что их могут ограбить, поэтому зашла к ним во двор, а когда увидела, что и входная дверь открыта нараспашку, поняла: что-то случилось. Она прошла внутрь и увидела в гостиной на кровати Малышку Цай. Девушка была мертва.

– А Кун Вэй? – спросил учитель.

– Мы его ищем, – ответил следователь. – По нашим данным, полгода назад Кун Вэй попросил родственников помочь ему с работой. Ему предложили неплохую работенку в Шанхае, и он подолгу не возвращался домой. Три месяца назад отец Кун Вэя, Кун Цзиньго, перенес инсульт. Врачам в больнице удалось спасти ему жизнь, но «скорую» вызвали слишком поздно, и он остался навсегда парализованным, бессознательным и беспомощным.

– После этого Кун Вэй вернулся?

– Да, приехал на следующий день. Он был в ярости. Обвинил Малышку Цай в том, что не уследила за отцом, и избил ее. Он заботился об отце какое-то время после выписки, а потом уехал обратно в Шанхай. Теперь Малышка Цай смотрела за Куном-старшим вместо него.

– Кун Вэя можно назвать образцовым сыном. Как Цай заботилась о свекре? – спросил я.

– Никто не знает, она ведь ни с кем не общалась, – ответил следователь.

– А где сейчас Кун Вэй? – уточнил я.

– Мы всё еще не смогли с ним связаться.

Я покачал головой и задумался, каково же ему будет узнать, что его отец и красавица-жена, на которую он потратил столько денег, умерли в один день.

Наставник жестом показал надевать спецодежду и идти на место преступления.

Войдя внутрь, мы оказались в просторной гостиной. Мебели было мало: всего один цельный диван и деревянный обеденный стол. Двери на восточной стороне гостиной вели в восточную и западную спальни соответственно. В западной спальне все оказалось аккуратно расставлено, а вот в восточной были заметны следы борьбы, но, к моему удивлению, шкафы остались нетронутыми.

– Двери и окна целы, следов взлома нет.

– Давайте сначала осмотрим тело, а потом место, – обратился наставник ко мне и Дабао, видя, что Линь Тао и еще пара криминалистов изучают место убийства.

Мы вошли в восточную спальню. На кровати лежал труп обнаженной девушки с прекрасной белоснежной кожей и красивой фигурой. Неудивительно, что ее считали первой красавицей на деревне. На нижней части тела жертвы уже появились красные трупные пятна[41]. Под кроватью валялись белые пижамные шорты и клочки ночнушки.

– Похоже на изнасилование. – Из-за маски мой голос звучал тише, чем обычно.

Кивнув, наставник произнес:

– Смотри, уже начался процесс трупного окоченения, но суставы всё еще не закостенели. Сколько, по-твоему, она уже мертва?

– Примерно десять часов. – Я посмотрел на градусник в анусе жертвы. – Но судя по температуре, скорей одиннадцать часов. Сейчас на часах почти одиннадцать утра, значит, девушка умерла около двенадцати часов ночи.

– Верно, в полночь, – подтвердил начальник. – Тебе только что сказали, что Малышка Цай была нелюдима и осторожна. Окна в доме закрыты, а дверь приоткрыта. Если ее изнасиловали, то как преступник в такой поздний час смог попасть в дом? Девушка не оставила бы дверь открытой на ночь.

Я задумался.

– Пойди взгляни на тело Куна-старшего, – велел учитель.

Мы вернулись в гостиную. Линь Тао искал следы у двери западной спальни. Заметив нас, он сказал:

– Убийство произошло этой ночью, верно? Почему трупы так сильно воняют? Они же не могут гнить так быстро?

– Это, наверное, у тебя изо рта так несет, – с улыбкой ответил я. – Ты же зубы не чистил.

Линь Тао поднялся с колен и стукнул меня кулаком.

– Вообще-то Линь Тао прав, – сказал наставник. – Похоже, все немного сложнее, чем мы думали.

2

– В чем это он прав? – Я подошел посмотреть на труп старика.

Тело Куна-старшего накрыли пледом. Его глаза и рот были приоткрыты, в уголках губ я увидел ссадины, будто он их чем-то натер.

– Это подозрительно, – заметил наставник. – Похоже, Кун-старший умер на день раньше своей снохи.

Я поднял руку старика.

– Стадия трупного окоченения такая же, как и у малышки Цай.

– Не спеши с выводами, взгляни сначала, – прервал меня учитель.

Он ловким движением сбросил с трупа плед, обнажая живот Куна-старшего.

– Мышцы рук и ног атрофированы, – заметил я. – Но живот большой. Судя по всему, сноха хорошо за ним приглядывала.

– Не в этом дело, – настаивал учитель. – Видишь? Живот Куна зеленоватый, уже стал покрываться гнилостной венозной сетью, а вот у девушки мы такого не наблюдали.

– Понял, – ответил я. – Посмертные изменения происходят постепенно. Окоченение может прогрессировать, а может и остановиться, и определить это можно только по степени разложения. Трупная зелень появляется как минимум через сутки после смерти.

– Да, судя по трупному окоченению и разложению, Кун-старший умер… – учитель задумался, – позавчера вечером.

– Другими словами, – перефразировал я, – он умер за день до смерти Цай. Как такое возможно?

– А это что? – привлек наше внимание Дабао.

Я обернулся. Он держал в руке шприц самого большого объема.

– Лежал на прикроватном столике. Старик был лежачим, не нуждался в инъекциях, тем более в таких крупных дозах.

– Может, его отравили? – предположил я.

Наставник, осмотрев тумбочку, ответил:

– Непохоже. Иглы рядом нет, шприц явно использовали не для уколов. Поищите на теле следы от иглы и возьмите кровь на химико-токсикологический анализ.

Я взял шприц и заметил, что в отверстии наконечника что-то осталось, поэтому решил его встряхнуть. Это была жидкость с какими-то примесями. Я положил шпирц в сейф-пакет для улик и передал Линь Тао.

– Узнай, что там за жидкость.

Мы с учителем вернулись обратно в восточную спальню и начали поиски.

Линь Тао сообщил, что никаких чужих отпечатков и следов ему найти не удалось. На полу валялся разбитый телефон. Вентилятор над кроватью, издавая свист, все еще обдувал помещение холодным воздухом, но одна из лопастей лежала на подушке под головой умершей.

Я принес стремянку, чтобы рассмотреть вентилятор, и сообщил:

– Внизу видны явные повреждения. Скорее всего, по нему ударили каким-то твердым предметом, из-за чего лопасть оторвалась и приземлилась на подушку.

– Наверное, в него бросили ту штуку, – Дабао показал на телефон, лежащий на полу.

– К тому же сначала сломали потолочный вентилятор, и только после этого девушка легла на кровать, – наставник постучал по обломку вентилятора. – На последовательность событий указывает лопасть.

Все закивали.

– Чуть позже мы можем более тщательно осмотреть телефон, – сказал Линь Тао. – Вдруг получится найти какие-нибудь полезные отпечатки пальцев…

Наставник присел на корточки и поднял аппарат. Затем обратился к Линь Тао:

– Нас больше всего интересуют следы на телефонной базе. Сам подумай, если кто-то хочет швырнуть телефон, он не станет хватать трубку; обязательно должны быть какие-то отпечатки на основании. Если что-то найдете, мы сможем определить главного подозреваемого.

Линь Тао кивнул.

– Мы немедленно отправим телефон на исследование, результаты будут готовы примерно через два часа.

– Отлично, – ответил учитель. – А мы пока отправимся в морг.

* * *

По дороге я думал о Куне-старшем. Его конечности тощие, но живот большой. Важно, что никаких видимых повреждений или следов удушья на теле нет. Мог ли старик, переживший инсульт, умереть естественной смертью? Если это так, то почему Малышка Цай просто не попросила помощи у жителей деревни? Она же девушка и наверняка забоялась бы оставаться ночью одна в доме с покойником.

Вскоре мы уже стояли на пороге морга. Судмедэксперт полиции города Цинсян Сунь ждал нас у секционной.

Рабочий кабинет Суня был лучшим в Цинсяне. Однако, прежде чем наставник успел его похвалить, Сунь с виноватым видом сообщил:

– Система вентиляции в прозекторской сломалась два дня назад. Вытяжка и кондиционер не работают. Там сейчас такая парилка…

Я вошел в анатомический кабинет, и мне стало так жарко, будто я сел в машину, которая целый день стояла на солнце без солнцезащитной занавески на лобовом стекле. В голове загудело, и я тут же вышел.

Учитель с досадой покачал головой.

– Нужно срочно найти мастера. Думаю, сегодня нам придется проводить вскрытие под открытом небом.

– С чего начнем? – спросил я, надевая плотный халат и отходя в тенистое местечко.

– Начнем с Куна-старшего, – решил наставник. – Пока мы ехали сюда, я все думал о его смерти.

В глубине души я очень обрадовался тому, что мы думали об одном и том же.

Началось вскрытие. Разрезав кожу на голове погибшего, мы увидели, что часть черепа отсутствует, а края кости обработаны. Вероятно, это последствия операции по удалению крови, излившейся после инсульта в мозг. Трепанация черепа облегчала процедуру.

Мы вскрыли твердую мозговую оболочку по старому шву. Внутренняя часть мозга была чистой.

– Смерть от повторного кровоизлияния в мозг можно исключить, – сказал учитель. – Голова в норме.

– Шея тоже, – сказал я. – Никаких явных признаков удушья.

– Это… скорее всего… естественная смерть, – привлек наше внимание слабый голос Дабао. Его лицо побледнело, со лба стекали крупные капли пота.

– Дабао, ты как? – тут же спросил я.

– У меня появились симптомы теплового удара, но, думаю, скоро все пройдет, – выдавил Дабао, отходя в тень дерева.

– Я просто уверен, что Малышка Цай днями и ночами хлопотала над стариком, – произнес учитель.

– Как вы это поняли? – спросил я.

– Я понял и еще кое-что, – ответил наставник. – Если свекор и невестка живут под одной крышей и свекор не может самостоятельно о себе позаботиться, возможно, невестка дичится всех из-за того, что мужчина лежит дома голым. А ей просто так было легче его обтирать.

– Верно, – согласился я. – Сейчас же лето, а на теле Куна-старшего нет ни шелушений, ни абсцесса. Тяжело поддерживать тела лежачих больных в таком чистом состоянии.

– Возможно, он и правда умер по естественным причинам… – Наставник задумался.

Пока учитель говорил, небо заволокло черными тучами, и неожиданно пошел дождь. Мы быстро завезли труп в душную прозекторскую, и судмедэксперт Сунь попросил полицейского, ответственного за фотофиксацию, помочь открыть окно.

– Похоже, я не прав, – наставник рассмеялся. – У бога свое мнение на этот счет, он ясно дал это понять.

От слов учителя по моей спине побежал холодок.

– Учитель, мы должны руководствоваться наукой, а не предрассудками.

Тот рассмеялся еще громче:

– Какие вы серьезные, у Дабао аж солнечный удар случился… Обхохочешься!

Начался ливень, и стало прохладнее. Стоя у окна, я наслаждался холодком, обдувавшим мою спину. Цвет лица Дабао стал понемногу улучшаться.

Когда кончик скальпеля разрезал живот Куна-старшего, мы сильно удивились.

Кожа под лезвием разошлась, обнажая полный желтый живот. Внутри нельзя было разглядеть ни тонкого, ни толстого кишечника. Желтый цвет ужасал, но еще хуже был запах. И я не преувеличиваю, его желудок был полон… чего-то похожего на фекалии.

– Что… что это? – Я потер нос о предплечье. – Видимо, внутренние органы сгнили.

Учитель повернулся ко мне и спросил:

– Ты когда-нибудь видел, чтобы внутренние органы так гнили?

– Мне не доводилось раньше видеть такой брюшной полости. – Я помотал головой. – Неужели все это фекалии?

– Это большая редкость, – ответил наставник. – Но мы убедились в этом воочию, вскрыв желудок.

– Желудок? – Я знал, что человеческий желудок – это гибкий и упругий орган, располагающийся за брюшной полостью, и его невозможно разрезать, не заметив этого.

– Ага, – наставник зажимом приподнял слой мягких тканей. – Видишь? Это же желудок.

– Дошло, – понял я. – Желудок умершего был чем-то переполнен и растянулся настолько, что уперся в брюшную стенку, поэтому мы случайно вместе с кожей разрезали и его.

– Да, обычно пищевая кашица в желудке окрашивается в цвет последнего приема пищи, – дополнил наставник. – Но то, что в желудке у трупа, по виду напоминает испражнения.

– Вы хотите сказать, что пищевая кашица, постепенно накапливаясь, переваривалась и в итоге сгнила до экскрементов? – поинтересовался Дабао.

– Именно. – Наставник прорезал брыжейку[42] тонкого кишечника. – Смотри, у него инвагинация[43] кишок.

– Инвагинация – типичная причина большинства кишечных непроходимостей, – добавил я. – Значит, у умершего каждый день было много приемов пищи и мало дефекаций. Со временем желудок становился все больше и плотнее.

– К сожалению, после инсульта он утратил навык речи, – сказал учитель. – Его кормили, он и ел.

– Можно же было просто не открывать рот, – предположил Дабао.

– Боюсь, благими намерениями… – наставник указал на тело Цай. – Забыл про шприц?

– М-да… – Я вспомнил тот огромный шприц. – Она боялась, что старик не наестся, поэтому вливала ему пищу. Стоило деду хоть немного приоткрыть рот, как в него сразу же потоком шла еда, и ему приходилось ее глотать.

– Подождем результатов анализа шприца, тогда и убедимся, – предложил учитель.

– Его желудок продолжал расти, сдавливая собой важные кровеносные сосуды и органы, из-за этого они плохо снабжались кровью. В конце концов истощение органов привело к летальному исходу, – заключил я. – Похоже, это действительно естественная смерть.

– Так вот как выглядит смерть от переедания, – заметил Дабао. – Раньше я даже не догадывался, как это…

Догадки учителя подтвердились.

Я оглянулся, почувствовав на себе чей-то взгляд.

3

– Жидкость в шприце – это рисовый суп, примеси – кусочки риса. – В комнату вошел начальник Лю. – Кроме того, обнаруженные на телефоне отпечатки четырех пальцев совпали с теми, что были на шприце. Они принадлежат Малышке Цай.

– Ну, я так и предполагал, – ответил наставник. – Мы только что его осмотрели. Покойного долгое время кормили через шприц, однако вследствие инвагинации у него были нарушения дефекации. В результате его желудок растянулся до таких размеров, что начал давить на вены брюшной полости, кровь плохо поступала к органам, что привело к смерти.

Начальник Лю слушал речь учителя, отстраненно рассматривая потолок.

– Умер от переедания, – добавил я.

Начальник внезапно оживился и закивал:

– Значит, Малышка Цай – убийца.

– Скорее всего, она даже не знала, что так получится, – сказал наставник. – Судя по телу Куна-старшего, она содержала его в чистоте, у него нет ни одного пролежня. Очевидно, что сноха от всего сердца старалась ему угодить. У нее не было причин его убивать. Наоборот, она не знала меры в заботе, поэтому случайно закормила своего свекра до смерти.

– В таком случае, – сказал Лю, – может, когда Малышка Цай поняла, что ее горячо любимый свекор умер, она покончила с собой из чувства вины?

– Хотела как лучше, – добавил я. – Безотходное производство[44]. Сегодня можно не работать.

Начальник Лю захихикал.

В это время судмедэксперт Сунь и практикант принесли тело Малышки Цай на секционный стол. Наставник подошел и внимательно осмотрел все тело девушки.

– На конъюнктиве глаза есть кровотечение, губы и щеки пурпурные, ногтевое ложе синее – четкие признаки удушья, – заключил он.

– На шее видны синяки, – я указал на них зажимом. – Несомненно, ее задушили.

Наставник улыбнулся Лю:

– Похоже, работать все-таки придется. Есть множество способов убить себя, но удушье в них не входит. Ее убили.

Хотя причина смерти не вызывала сомнений, наставник настоял на том, чтобы мы все равно провели вскрытие по всем правилам. При малейшем движении из промежности трупа вытекала желтовато-белая жидкость. Я намотал марлю на зажим и взял мазок из влагалища убитой.

– Вероятно, это семенная жидкость, и ее здесь немало… – Я нахмурился. – Отверстие опухло, на внутренних стенках влагалища отчетливые следы трения. Это был очень грубый коитус.

– Только закончили вскрытие, как опять что-то посылаем на экспертизу, – сказал учитель, наблюдавший за процессом.

– Вероятно, это изнасилование, – сказал Дабао. – Ее задушили, на запястьях есть еле заметные следы удерживания, во влагалище большое количество свежей спермы и повреждения, на лопатках ссадины от давления. Все это – характерные травмы в делах об изнасиловании с последующем убийством.

– Учитель говорил, – начал я, – что Малышка Цай вела себя очень осторожно; она не открыла бы дверь незнакомцу посреди ночи, а знакомых у нее не было.

– Эти две смерти надо рассматривать в совокупности, – сказал наставник. – Время: Малышка Цай умерла на следующий день после смерти свекра, а Кун-старший умер позавчера вечером. Девушка, скорее всего, поняла, что тот умер вчера днем, а напали на нее в ту же ночь. Таких совпадений не бывает, эти две смерти неразрывно связаны.

– Как связаны? – У меня в голове была путаница. – Если мы полагаем, что эти смерти как-то связаны друг с другом, тогда все подозрения ложатся на ее мужа.

– Да, точно, – поддержал мою мысль Дабао. – Разве это не мог сделать ее муж?

Я оперся на секционный стол и, вспомнив место преступления, сказал:

– Если подумать, он вполне мог так поступить.

– Может, поделишься своей версией? – обратился ко мне учитель.

– Во-первых, Кун Вэй очень любил своего отца – ведь он избил свою милую жену за то, что она не уследила за ним, когда старик попал в больницу. Если он узнал, что жена закормила отца до смерти, то можно представить, насколько он был зол. Во-вторых, если вспомнить обстановку на месте происшествия, сначала кто-то разбил телефон и сломал вентилятор, а потом уже задушил девушку. И между этими событиями прошло совсем немного времени – ведь лопасть лежала прямо под головой погибшей, никуда не упала и не завалилась. Мы уже выяснили, что это Малышка Цай швырнула телефон так высоко, что он ударился о вентилятор. Пары частенько ломают вещи во время ссор. Если она дралась с посторонним человеком, то зачем ей было бросать телефон так высоко? В общем, обстановка на месте преступления напоминает супружескую ссору. Цай телефоном сбила лопасть с вентилятора, затем ее схватили, повалили на кровать и задушили. Есть веские причины подозревать ее мужа.

– А что насчет коитуса и повреждений влагалища? – спросил Дабао.

– Это распространенное явление, – ответил я. – Травма влагалища имеет прижизненные реакции, большое количество семенной жидкости осталось внутри – это явные признаки того, что девушку изнасиловали, когда она еще была жива, а затем задушили. Это очевидно по количеству спермы: ее было бы меньше, поскольку часть вытекла бы и мы обнаружили бы ее следы в других местах. Повреждения и порванная одежда, думаю, не нуждаются в объяснении. Кун Вэй подолгу работает в другом городе, он изголодался, к тому же разозлился, так что мы не можем исключать изнасилование.

– А Кун Вэй знает о смерти своего отца? – спросил Дабао.

– Должен знать. Сам подумай: сейчас нет праздников, в огороде тоже делать нечего – самое подходящее время для подработки, зачем бы ему возвращаться? – ответил я. – Вероятнее всего, Малышка Цай, когда поняла, что старик умер, сразу же сама сообщила мужу. По времени все сходится.

– Я попрошу проверить детализацию звонков, чтобы убедиться в этом. – И начальник Лю вышел, чтобы поручить следователям проверить, кому в последнее время звонили Цай и Кун Вэй.

– Резонно, – согласился наставник. – В этом есть логика. Нам нужно как можно быстрее найти Кун Вэя для проведения теста ДНК. В любом случае он точно имеет прямое отношение к делу. Но у меня все же есть сомнения.

– Какие сомнения? – хором спросили мы с Дабао.

– Пока не сформулировал, – ответил учитель. – Дождитесь результатов теста ДНК, а я пока приведу мысли в порядок.

* * *

Мы с Дабао направились в лабораторию города Цинсян. В ней работала сестрица[45] Чжэн. Она была одной из первых, кто начал проводить ДНК-исследования в нашем провинциальном центре, – настоящий профессионал своего дела.

Сестрица увидела нас на входе.

– Какое совпадение! Как раз пришли результаты исследований Кун Вэя, Кун Цзиньго и Малышки Цай. Следователи собрали образцы ДНК Кун Вэя в его доме.

– Его уже полгода там не было, можно ли полагаться на эти образцы? – спросил я.

– Я тоже об этом подумала, – ответила Чжэн, – поэтому проверила его по Y-хромосоме[46]. Отцовство Кун Цзиньго установлено.

Я закивал. Меня восхитила вдумчивость этой женщины.

– Сестрица Чжэн, вот мазок из влагалища Малышки Цай. Мы подозреваем Кун Вэя. Девушка не вставала после изнасилования, и внутри нее обнаружили семенную жидкость, вероятнее всего принадлежавшую мужу.

– Поняла. Через шесть часов все будет готово.

– Учитель сказал, чтобы мы без результатов не возвращались. – Я улыбнулся. – Если все сойдется, можно считать, что дело раскрыто. А еще я хотел кое-что у вас спросить…

– Что? – поинтересовалась Чжэн.

– Сначала давайте разберемся с этим делом, – настоял я. – Нам очень важны результаты исследования. Я подожду, пока вы выберете клетки для анализа и синтезируете их, тогда у вас появится немного времени и мы поговорим.

Сестрица Чжэн рассмеялась.

– Хорошо, тогда жди.

Она вернулась в современную лабораторию, защищенную системой контроля доступа.

Увидев, что работа в лаборатории закипела, мы с Дабао развалились на стульях в коридоре. И после настолько утомительного дня не заметили, как уснули. Я проспал около трех часов, прежде чем Чжэн разбудила меня.

– А?.. Сестрица Чжэн, процесс синтеза начался? – Я вытер слюни, проступившие в уголках рта. Сестрица улыбнулась.

– Уже давно. У меня рука не поднималась тебя разбудить. О чем ты хотел поговорить?

Я посмотрел на Дабао, который все еще крепко спал.

– У него сегодня чуть не случился тепловой удар, пусть спит… Может, поговорим в кабинете?

Зайдя в кабинет, я не стал тянуть и сразу же перешел к делу:

– Недавно я наткнулся на серию преступлений. Все жертвы были изнасилованы, вагинальные мазки дали слабоположительную реакцию на наличие спермы, но генотип преступника выявить не смогли. Так часто бывает?

– Ты говоришь о «юньтайских убийствах»…

– Вы знаете об этих делах? – удивился я.

– Знаю. Меня тогда тоже приглашали на собрание, – ответила Чжэн. – Когда произошел первый случай, технологии ДНК были еще плохо развиты, и всё списали на это. Но потом произошло еще два убийства, одно из них пару лет назад в Лунду. Генотип тоже не получилось определить, но теперь технология ДНК уже находится на очень высоком уровне, поэтому дело явно не в машине.

– А в чем тогда?

– Кислая фосфатаза в сперме может расщеплять динатрийфенилфосфат, образуя нафтол, который вступает в реакцию с аминоантипирином и окисляется феррицианидом калия с образованием производных красного хинона. Так проходит первичное исследование следов спермы, – сказала Чжэн. – Предварительный тест был слабоположительным, что указывает на наличие спермы во влагалище жертвы. Как правило, в таком случае мы в состоянии провести тест на определение генома.

– Тогда почему этот тест не провели? Это что, не человеческая сперма?

Я пожалел, что спросил это. Сестрице Чжэн было почти сорок, но она внезапно покраснела.

– Нет, – ответила она. – Животных мы тоже умеем определять.

– Тогда какие еще могли быть причины?

– Еще тогда кто-то спросил меня, мог ли убийца использовать презерватив.

– В презервативе не будет даже слабоположительного результата, – перебил я.

– Возможно, он надевал его не сразу, а через какое-то время, – предположила Чжэн. – Если это так, во влагалище оставались следы предэякулята, а не спермы. Ты ведь знаешь, в таком случае мы не можем выудить ДНК.

– Верно. Или семяизвержение произошло не внутрь жертвы.

– Но оба варианта были исключены, – сказала сестрица. – Во-первых, в мазке мы не обнаружили смазки, которая обычно содержится на внешней стороне презервативов, значит, он их не использовал. Во-вторых, ни на месте преступления, ни на трупе мы не обнаружили следов спермы, но если эякуляция произошла, то куда делась жидкость? Этого я знать не могу, я не врач. Кто-то предположил, что он мог быть болен аспермией.

– Вряд ли, – прервал я ее рассуждения, – без эякуляции невозможно получить удовольствие. Ему было бы незачем насиловать. Кстати, а он не мог перевязать себе чем-то семенной канал? Тогда сперма не могла бы выйти наружу, но при этом предстательная железа все равно производила бы секрет, образец которого и дал слабоположительный результат теста на наличие семенной жидкости. Однако выделить ДНК из него оказалось невозможно, так как не было сперматозоидов.

– А ты умен, – ответила сестрица Чжэн. – Тогда многие размышляли по этому поводу. В результате пришли к выводу, что убийца прошел через процедуру вазэктомии. Но я никогда не разделяла этого мнения, ведь деревенские мужчины практически не прибегают к вазэктомии. Обычно женщины просто устанавливают внутриматочную спираль, потому что ее всегда можно убрать, а вот вазэктомия делается раз и навсегда. К тому же даже если бы он чем-то перевязал половой член, выделений предстательной железы всегда много и их хватит для положительного результата теста.

– Ну и задачка, – протянул я. – Может быть, он как-то вычищал влагалища жертв?

– Это единственное объяснение, – ответила она.

В это время в кабинет вошел Сяо У из лаборатории.

– Госпожа Чжэн, результаты ДНК исследования готовы. На теле погибшей действительно были обнаружены следы спермы, но они не принадлежат Кун Вэю.

– Как? – Я не ожидал такого. – А кто еще мог это сделать?

– Пока неизвестно, – ответил Сяо У. – Мы точно знаем, что это не Кун Вэй и не Кун Цзиньго. В данный момент проводится сопоставление ДНК; возможно, получится связать ее с другими подозреваемыми.

4

Обескураженные, мы с Дабао вернулись в полицейский участок. Уже было поздно, но совещание по делу еще не началось. Наставник в одиночестве рассматривал на компьютере фотографии с места преступления и снимки самого тела.

– Учитель, образцы не принадлежат Куну, – уныло пробормотал я.

Наставник на миг оторвался от монитора.

– А я вам говорил, что у меня есть сомнения.

Видя, что наставник ничуть не удивился, я продолжил:

– Но я уверен, что не ошибся. Такие следы драки, которые мы обнаружили на месте преступления, бывают только когда ссорятся супруги. Жена выплескивала свою злость на предметы.

– Полностью согласен, – ответил наставник. – Но даже если есть следы супружеской ссоры, это еще не значит, что ее убил муж.

– В принципе, да. Но лопасть осталась на подушке, ее не унесли и не вставили обратно. Обилие семенной жидкости подтверждает, что жертва была задушена сразу после изнасилования, ведь она больше не вставала с кровати. Получается, между коитусом и убийством прошло совсем немного времени… – Сделав паузу, я продолжил: – Важно, что на теле Малышки Цай нет следов физического принуждения[47]. Не мог же убийца проникнуть в дом к жертве, изнасиловать и убить ее, когда там был ее муж. Бессмыслица какая-то…

– Конечно, твое предположение ошибочное, – сказал наставник. – Когда владелец биологического материала и Малышка Цай встретились, Кун Вэя дома не было. Я думаю, ты сам себя запутал. Давай я тебе немного помогу.

Я признал его правоту.

– Вот что мы имеем: предположительно, Малышка Цай поссорилась с мужем и ее задушили, а еще у нее была половая связь с незнакомцем. – Наставник сделал глоток воды. – Возможны несколько вариантов развития событий. Например, у Малышки Цай мог быть любовник и их застукал Кун Вэй, который и убил ее.

– Невозможно, – перебил я наставника. – Первое, что могло случиться, – ее застали с любовником. Второе, Кун Вэй вернулся домой сразу после того, как ушел любовник. Но Цай не смогла бы оставаться в одной позе все это время – ведь она увидела бы, как ее муж возвращается. Какая-то часть спермы вытекла бы. Да и зачем было бы рвать пижаму? Кроме того, лопасть вентилятора не осталась бы под головой у Цай.

– Верно, поэтому эти варианты можно исключить, – подтвердил наставник. – Значит, мужчина, совокуплявшийся с Цай, и мужчина, который убил ее, – один и тот же человек.

– На данный момент это самая вероятная версия произошедшего, – сказал я. – Одежда порвана, на запястьях следы, признаки грубой пенетрации – все это очень похоже на изнасилование.

– Но, как ты и сказал, на теле жертвы нет следов борьбы, – добавил наставник. – Так как тогда убийца смог ночью пробраться в дом к очень осторожной женщине? Нужно же сначала проникнуть во двор, а затем в дом. Ему пришлось бы взломать замки. Этот убийца тот еще плут, верно?

– По вашим словам, – вмешался Дабао, – убийца мог попасть в дом только в том случае, если Кун Вэй после ссоры с женой ушел, не закрыв дверь?

Мы с наставником согласились с его словами. Пока это было единственным логичным объяснением.

– Тогда, – сказал я, – у нас большие неприятности. Если в базе данных ДНК не найдется совпадений, дело зайдет в тупик.

– Да, – согласился наставник. – В этом случае убийцей может оказаться кто угодно из тысячи незнакомцев. Даже если мы попытаемся составить его портрет, то все, что мы сможем сказать, – он молодой и сильный мужчина. На этом всё.

– Верны ли наши предположения, мы сможем узнать только от самого Кун Вэя.

Как только я это сказал, в кабинет вошел начальник Лю.

– Вы видели, сколько уже времени? Быстро возвращайтесь к себе и отдохните.

– Разве совещание не должно начаться в полдевятого? – Наставник взглянул на часы.

– Сегодня его не будет, – начальник улыбнулся. – Мы задержали Кун Вэя.

– Арестовали? – спросил учитель. – Как?

– Проводя выездной опрос, следователи заметили, как Кун Вэй идет от съезда в деревню к своему дому, – ответил Лю. – Следователи подошли к нему и задержали.

– Да вы что?.. Стал бы убийца возвращаться к себе домой, тем более когда на месте работает полиция? Это все равно что самому броситься в ловушку.

– Похоже, ваш допрос только что превратился в опрос, – сказал я. – Результаты исследования, пришедшие только что, показали, что образцы спермы не принадлежат Кун Вэю. Мы считаем, его можно исключить из списка подозреваемых.

– И какие у вас соображения? – спросил начальник Лю.

– Мы не хотим влиять на следователей во избежание предвзятости. – Наставник махнул рукой, чтобы я закрыл рот. – Сначала узнайте, когда Кун Вэй вернулся домой, общались ли они с Малышкой Цай и где он был весь день.

Лю записал все в блокнот и ушел.

Потянувшись, наставник произнес:

– Я сегодня очень устал, нужно пораньше лечь спать. Хотя мы и пришли к выводу, что преступление совершил какой-то незнакомец, но что-то все равно не дает мне покоя. Когда я пойму, что именно не так, мы сможем продвинуться в деле.

– У учителя так много сомнений, – улыбнулся Дабао.

Я взглянул на него и подумал, что он сделал не самый удачный комплимент, поэтому переключил внимание наставника на себя:

– Что может быть не так?

– Я еще не понял, – ответил учитель. – Поговорим завтра утром.

* * *

Вернувшись в гостиницу, я постучался в дверь соседнего номера. Мне открыл наш водитель. Заглянув в комнату, я увидел спящего Линь Тао.

– Бедный ребенок устал, – усмехнулся я, после чего вошел и погладил Линь Тао по голове. – Вчера вечером дежурил, а сегодня пришлось ехать на место преступления… Похоже, он крепко спит, и спросить, узнал ли он что-нибудь, не получится.

– Я тоже ничего не знаю, – водитель покачал головой. – Он лег спать сразу, как вернулся, даже не принял душ.

– Только представь, как он будет завтра вонять… – И мы с Дабао, хохоча, вернулись в свою комнату.

Я уже поспал у лаборатории ДНК и был в хорошем настроении, поэтому включил компьютер и начал просматривать фотографии с места происшествия. Я не знал, с чего начать. Как изобразить преступника? Когда у убийства нет особенных деталей, его всегда тяжело раскрыть.

– Так бывает, – тихонько подбодрил я себя. – Наша замечательная криминальная полиция сможет найти улики и раскрыть преступление.

– Я думаю, дело раскроют. Это лишь вопрос времени… – Дабао думал о том же, о чем и я. – У нас есть ДНК подозреваемого. В худшем случае мы просто возьмем образцы у всех мужчин в деревне. Не верю, что мы не сможем найти преступника.

– Да. У нас есть ДНК преступника, он пойман за руку. Не нужно бояться не раскрыть дело, это просто вопрос эффективности. Посмотри, все уже просочилось в интернет…

«Старик и девушка умерли голыми в своем доме. Полиция установила личность подозреваемого» – огромный заголовок на сайте города Цинсян бросался в глаза.

– Журналисты тоже подумали на Кун Вэя… – Я покачал головой. – Этот поклеп теперь обязывает нас раскрыть дело, и желательно в кратчайшие сроки.

На следующий день рано утром нас разбудил наставник и велел ехать в дом к убитым. Уже в машине он сообщил, что следователи закончили опрашивать Кун Вэя, и вкратце рассказал нам, что удалось узнать.

Кун Вэй выглядел испуганным и растерянным, когда его задержали. По опыту, он не был похож на преступника. Узнав, что жена погибла, мужчина сначала не мог в это поверить, а потом и вовсе разрыдался. В один день он потерял и отца, и жену. Целый час мужчина не мог успокоиться, но в конце концов собрался и начал понемногу рассказывать, что произошло в тот день.

Когда в семь часов утра Кун Вэй позвонил Малышке Цай, по голосу он понял, что у нее что-то случилось. Заикаясь, она пробормотала, что его отец не дышит, а тело окаменело. С самого детства Кун Вэя воспитывал только отец. Услышав о его смерти, он подумал, что это жена недоглядела за свекром или же специально как-то навредила старику. Кун Вэй попросил ее не трогать тело и ни в коем случае не выходить из дома, а сам сразу же купил билеты на обратный поезд в Цинсян.

Кун Вэй прибыл домой только в девять часов вечера. Он долго плакал над телом старика, а потом заметил шприц на тумбочке и решил, что именно с его помощью Малышка Цай убила отца, поэтому дал ей несколько оплеух. В этот раз девушка устроила истерику, сказав, что эти полгода высосали из нее все силы, но она все равно, не жалея себя, заботилась о свекре. Она настолько разозлилась, что вырвала телефон и чуть не сломала им потолочный вентилятор. Мужчина почувствовал себя виноватым, но он все еще был зол, поэтому хлопнул дверью и ушел в ближайшее интернет-кафе, чтобы пригасить свой пыл. Там он провел всю ночь – и осознал, что несправедливо обвинил во всем молодую жену. Весь следующий день он занимался организацией похорон в городском бюро.

– Кун Вэй действительно провел весь день в похоронном бюро, – сказал учитель, – информация проверена.

– А когда он хлопнул дверью, то запер ее или нет? – спросил я.

– Говорит, что не помнит, – ответил наставник.

– Похоже, как мы и предполагали, кто-то проник в дом, – заметил я.

Повторный осмотр места преступления – важнейшая работа судмедэксперта. Это можно сравнить с тем, как если бы вы долго не могли решить задачу, а потом вдруг она разрешилась сама собой.

На месте уже работали Линь Тао и криминалисты цинсянской полиции.

– Похоже, дитя выспалось… – Я не сдержал смешок, подходя к группе криминалистов, искавших что-то около кровати в восточной спальне. Линь Тао был полон энергии, водя экспертным светом[48] по кровати в поисках новых следов.

– Есть что-то? – спросил я.

– Есть, – Линь Тао кивнул. – Глянь-ка на туфли погибшей.

Я посмотрел на аккуратно стоящие рядом с кроватью женские босоножки. По бокам и на подошве налипла желтоватая грязь.

– Как так вышло? – спросил я. – Накануне убийства шел дождь, значит, она работала в огороде в тот день, поэтому и испачкала свои сандалии.

– А теперь посмотри на кровать. – Линь Тао указал на середину циновки, служившей деревенским матрацем.

Наставник также подошел посмотреть.

– Да-а, без специального света не разглядеть… Это потертость?

– Да, – ответил Линь Тао. – Я еще вчера ее заметил, но не был уверен. Сегодня утром рассмотрел получше и решил взять образцы на микроскопический анализ. Можно с полной уверенностью сказать, что ее оставили эти сандалии.

– Вот как, – на лице учителя расплылась улыбка, говорящая о том, что он уже близок к разгадке. – Тогда все начинает проясняться.

5

– Что начинает проясняться? – Я умирал от любопытства.

Наставник надел перчатки и достал из ящика для улик одежду, в которой малышка Цай была перед смертью: белая ночная сорочка, похожая на платье, и шортики под цвет. Одежда была порвана.

– На кровати найдены следы обуви Цай, верно? – задал вопрос учитель.

– Ну да, – ответил я.

– И о чем это нам говорит?

Я задумался.

– Я так понимаю, вы хотите сказать, что Малышку Цай насиловали в обуви?

– Верно, – ответил учитель. – Ее прижали к кровати в босоножках. Но почему сейчас они ровненько стоят у кровати?

– Убийца сорвал с нее всю одежду, заодно и сандалии снял, – ответил я.

– Думаешь, когда одежда настолько порвана, есть какой-то смысл снимать с жертвы обувь? – Учитель встряхнул сорочку погибшей.

– Наверное, нет. Если он порвал одежду, то обувь можно было и оставить, она ведь все равно была раздета, – кивнул я.

– А ты знаешь толк в раздеваниях, – поддразнил меня Дабао.

Учитель пристально посмотрел на него.

– Давай-ка немного серьезнее… Если изнасиловать и убить можно, не снимая обуви с жертвы, зачем тогда преступник это сделал?

– Да, для него было важно, чтобы на теле жертвы осталось как можно меньше травм. Эти старомодные босоножки не так уж просто снять… – Я взял их в руки, чтобы получше рассмотреть. – Ремешок не порван – значит, убийца расстегнул его перед тем, как снять сандалии. Но тогда у него не было бы возможности удерживать женщину.

– Когда убийца снял обувь, жертва уже не могла сопротивляться, – сказал Дабао.

– Травмы на теле погибшей имеют прижизненные реакции. Получается, убийца снял с нее обувь после изнасилования и убийства. Это очень странный и бессмысленный поступок.

– Поэтому я и говорю, что все только начинает проясняться, – заметил наставник. – Возвращаемся в бюро и снова обследуем труп.

* * *

В машине я не смог усидеть спокойно и спросил наставника:

– Во время последнего осмотра мы не обнаружили никаких ссадин и травм на ногах погибшей. К тому же вчера я еще раз рассматривал фотографии трупа – и не заметил ничего необычного.

– Не спеши, – учитель махнул рукой. – Незначительные повреждения на свежем теле тяжело увидеть, но после холодильной камеры все меняется – малейшие ссадины становятся отчетливо видны.

Я кивнул, припоминая, что многие травмы в разных делах всплывали как раз после замораживания. В журнале «Судмедэкспертиза» есть даже статья «Охлаждение тела как способ выявления телесных повреждений на трупе».

Оставшуюся часть дороги мы проехали молча.

Среди громко гудящих холодильных камер мы нашли ту, в которой лежал труп Малышки Цай. Как только мы выдвинули носилки, в глаза всем бросились травмы пальцев ее ног.

– Действительно, повреждения проявились! – воскликнул я.

– Мы должны были увидеть их еще при первичном осмотре, – сказал наставник, надевая перчатки. – Тут небольшое отслоение эпидермиса. – Он поскоблил ранки кровоостанавливающим зажимом. – А не заметили мы его с самого начала, потому что оно никак не отличалось по цвету от кожи.

Я щипцами взял кусочек проспиртованной ватки и протер это же место. Постепенно стали отчетливо видны несколько крошечных царапинок.

– Они появились прямо перед ее смертью, – заметил я. – Повреждения эпидермиса есть, но явных признаков кровотечения нет, только слабая подкожная геморрагия, что характерно для агональной стадии[49] умирания.

– Что подтверждает наши догадки, – сказал учитель. – После того как малышку Цай задушили, некоторые клетки еще оставались работоспособными. В это время убийца снял с девушки босоножки, повредив ее кожу. Чем можно нанести подобные повреждения?

– Множественные травмы идут друг за другом, длина каждой пять миллиметров, а ширина – один… – По моей спине пробежали мурашки. – Это след от зубов!

– Он ее изнасиловал, убил, а потом еще и ноги покусал? – Дабао выпучил глаза.

– Ты никогда о таком не слышал? – спросил наставник. – Я тоже редко с подобным сталкивался. Это называется фут-фетиш.

– Я думал, их интересуют только ступни, – добавил я. – А мы-то расследуем дело об изнасиловании…

– Ты прав, – ответил учитель. – Но сексуальные парафилии варьируются от человека к человеку. Некоторые фут-фетишисты не против вступать в стандартные половые связи, как и некоторые педофилы и некрофилы. Наш извращенец не может получить сексуального удовлетворения от изнасилования, ему необходимо удовлетворить свой фетиш.

После небольшой паузы он обратился к Линь Тао:

– Мне кажется, нужно попробовать снять слепок следов от зубов. Их, как и ДНК, можно будет использовать позже в качестве доказательства вины.

Кивнув, Линь Тао достал телефон, чтобы сообщить криминалистам, с которыми работал, чтобы те немедленно хватали инструменты для снятия слепков зубов и мчались в бюро.

* * *

Наставник рассказал обо всем, что мы сегодня обнаружили, оперативной группе и обозначил масштаб работы.

– Очевидно, в дом проникли ради изнасилования и убийства. Мы ищем сексуального извращенца, точнее, фут-фетишиста. Обычно эти люди любят смотреть на чужие ноги, им нравятся носки, и они часто мечтают, чтобы на них наступили. Следователям стоит сконцентрироваться на близлежащих деревнях.

– А почему мы не рассматриваем местных? – прочитал мои мысли начальник Лю.

– Весомых аргументов у меня нет, – ответил учитель, – но так мне подсказывает интуиция. Мне кажется, если б Малышку Цай хотел изнасиловать кто-то из местных, ему не пришлось бы дожидаться ночи, ведь у него и без того было бы много возможностей сделать это: днем дверь в дом Кун Вэя всегда открыта. Чужака же в деревне быстро заметят, поэтому он может действовать только ночью. Мы знаем, что Малышка Цай была очень пугливой, поэтому на ночь она закрывала двери и окна. Вопреки мнению, что нападение произошло из-за халатности Кун Вэя, я склонен верить, что убийца частенько ошивался рядом с этим домом по ночам, поэтому он просто воспользовался шансом.

– Хорошо, – ответил Лю. – Сосредоточимся на молодых и зрелых мужчинах из соседних деревень, которые могли часто проходить мимо дома жертвы в ночное время и имеющих фут-фетиш. Также небольшая группа полицейских будет проверять жителей деревни. Учитывая сексуальные предпочтения убийцы, мы просто не сможем его с кем-то спутать. У нас также есть ДНК, и можно не переживать, что мы не вычислим преступника.

– У меня есть зацепка, – сказал работник линейной полиции.

– Говори, – в глазах наставника искрилась надежда.

– Полгода назад к нам в отдел доставили мальчишку, живущего в деревне недалеко от места преступления, – сказал полицейский. – Его поймали на краже женского белья. Меня очень удивило, что, помимо нижнего белья, он украл еще и носки.

– Мальчишка? Сколько лет? – спросил наставник.

– Пятнадцать.

– Да не может быть, – сказал начальник Лю. – Неужели дети в наше время так быстро взрослеют?

Учитель взглянул на Лю.

– Почему это не может? А если уже планируешь строить семью с кем-то? Да и дедушек в тридцать лет тоже немало, не забывай. В пятнадцать лет подросток уже имеет сексуальный интерес.

– Похоже на правду, – поддержал я. – Травмы, нанесенные жертве, были нетяжелыми, а на циновке есть царапины – убийце не хватало сил, чтобы удержать женщину. Если б на нее напал сильный мужчина, мы нашли бы на теле более серьезные следы сопротивления.

– Похоже, этому ребенку нравятся не только ноги, у него есть еще и другие фетиши, – поддержал мою точку зрения учитель. – Из какой он семьи? Есть ли возможность улизнуть из дома ночью?

– Есть, – ответил полицейский. – В раннем детстве родители бросили его на попечение бабушки и дедушки. Бабушка умерла два года назад, а дедушка с ним не справляется. Мальчишка каждый день пропускает занятия и шатается по окрестностям.

– Арестовать! – завопил начальник Лю, ударив кулаком по столу.

* * *

Наставник позвал нас с Дабао и Линь Тао в комнату для наблюдения. Мы вчетвером смотрели через мониторы на то, как в комнату для допросов входит симпатичный мальчишка с правильными чертами лица.

Анализ ДНК и слепок зубов совпали, и следователи были полностью уверены в его причастности к убийству. Уже спустя несколько вопросов подросток стал сдавать позиции под напором беспощадных следователей.

– Я не хотел ее убивать, – рыдал он. – Она мне всегда нравилась, очень давно нравилась, но она не знала обо мне…

– Как она тебе понравилась? – спросил следователь. – Ты часто ее видел?

– Последние несколько месяцев каждый раз, когда я начинал думать о ней, сразу же шел к ее дому, перелезал через забор, а потом любовался ею через окно с защитной решеткой и шторы. Какие же у нее красивые ножки, само совершенство…

По одному взгляду наставника Линь Тао понял:

– Если на заборе обнаружатся следы пацана, это станет неопровержимым доказательством его вины. Побегу искать, – договорив, он схватил чемоданчик и ушел.

– Расскажи, что произошло той ночью, – попросил следователь.

– Я сидел в интернет-кафе, лазил по соцсетям, а потом вспомнил о ней и побрел в сторону ее дома. Вдруг увидел, что калитка во двор открыта. Я решил, что нет никакого смысла перелезать через забор, и просто вошел внутрь… – Мальчик вытер слезы и продолжил: – В окне я увидел, как она рыдает, лежа на кровати. Я разволновался, слегка толкнул входную дверь, и та неожиданно открылась. Я вошел, хотел ее утешить, но когда она меня увидела, то громко закричала и ударила веником. Чем больше она меня отталкивала, тем сильнее я хотел приблизиться. Наконец не выдержал, толкнул ее на кровать, зажал рот и задушил.

– Ты хотел ее изнасиловать? – спросил следователь.

– Поначалу нет; я просто хотел, чтобы она не кричала, – ответил подросток. – Но я чувствовал, как ее ступни безостановочно трутся о мои икры, потерял контроль над собой, и вот…

Наставник дружески стукнул меня кулаком в плечо, после чего встал и открыл дверь.

– Иди, дальше тебе можно не слушать. Все мы знаем, как ты ненавидишь насильников.

Я послушно встал, бросив яростный взгляд на мальчишку, покачал головой и вышел вместе с Дабао.

– Дело раскрыто, а вам даже нечего сказать? – спросил наставник.

– Ну… Вы, учитель, просто нечто, – подлизался Дабао.

– Я хотел услышать мысли, связанные с расследованием, – наставник посмотрел на него.

– А, ну… ну, наверное, необходимо уделять больше внимания психическому здоровью беспризорников, – высказался Дабао.

– Пятнадцатилетке не дадут большой срок. Я лишь надеюсь, что его сексуальное расстройство можно как-то исправить… – Наставник посмотрел на меня: – А ты как считаешь? Знаю, ты не станешь сочувствовать насильнику.

Я кивнул и вздохнул.

– Кто бы мог подумать, что красота смертельна…

Дело № 5

«Безликая девица»

Человек – единственное животное, которое краснеет или при определенных обстоятельствах должно краснеть.

Марк Твен

1

Когда ты работаешь судмедэкспертом, не стоит ожидать от работы праздника: не бывает раненых людей, только мертвые. Мы всегда надеемся на простой и скуку, поскольку это означает, что в мире все спокойно.

Это лето выдалось особенным – в отделе было тихо, что не могло не радовать.

Ли Дабао наконец-то оправдал все ожидания и смог проявить себя лучше всех семнадцати участников экзамена. Он получил место судмедэксперта в областном министерстве.

Мы больше всех загружены по уголовным делам, поэтому каждый новый судмедэксперт, который может взять на себя часть работы, для нас на вес золота. Девушка Ли Дабао тоже работала здесь, поэтому для него было большой удачей попасть по распределению именно в наше управление. Двойное счастье нужно было отпраздновать – выпить.

Дабао, разумеется, проставлялся – и сам напился в стельку. Когда мы съели почти десять килограммов раков и выпили несколько бутылок водки в закусочной под открытом небом, его совсем развезло. Поправив очки, он протер руками красное лицо и сказал:

– Ну… пойдем в караоке!

Все наши судмедэксперты молоды, один поет лучше другого. Глядя на «узурпаторов микрофона», по очереди мучивших микрофонную стойку, я завалился на диван и достал телефон, чтобы написать Линдан в QQ[50]. Пьяный вусмерть Дабао в какой-то момент навалился на меня и громко захрапел.

Внезапно телефон в моей руке завибрировал, и на экране высветилось «Учитель».

У меня волосы на голове встали дыбом. Я надеялся, что он звонит не по работе, ведь уже двенадцать часов ночи… Неужели придется ехать в ночь? Но я уже напился и, согласно пяти запретам, не могу поехать на осмотр места преступления, как и все мои братья по оружию. Что же делать? Хорошо, что в нашем министерстве не предусмотрены дежурства, иначе у нас были бы крупные неприятности.

Я вскочил, нашел место потише и ответил на звонок.

– Почему так шумно? Чем ты занят? – послышался голос наставника.

– Я… песни пою.

– Почему никто не отвечает на мои звонки? – спросил учитель. Вокруг все вопили, в таком шуме невозможно услышать телефон.

– Мы сегодня вечером решили посидеть вместе.

– Закругляйтесь и быстро расходитесь по домам. Завтра утром вы едете на осмотр места преступления.

Я выдохнул. Нам дали время отдохнуть перед расследованием, всего-то нужно осмотреть место происшествия, ничего страшного…

– Хорошо, мы уже расходимся. Что произошло? Мы с Дабао обязательно сделаем все необходимое. – Я ударил себя в грудь, радуясь, что не случилось ничего серьезного.

– ДТП, – отрезал наставник.

– ДТП? Даже там мы нужны?

Хоть мы и занимаемся поиском вещественных доказательств, но наши методы исследований в основном применяются в расследованиях уголовных дел, поэтому мы считаем себя частью криминальной полиции. Я не мог понять, с чего вдруг нам придется заниматься дорожным происшествием.

– В чем дело, есть возражения? Мы помогаем в работе всей полиции. Характеристика травм нужна для общественной безопасности, токсикологическое исследование необходимо для борьбы с незаконным оборотом наркотиков, проверка документации важна для расследования экономических преступлений. Или я не прав? – Наставник пытался выбить из меня ограниченность.

– Понял, тогда завтра этим займемся, – сердито ответил я.

Повесив трубку, я разогнал всех по домам.

В такси несколько человек из отдела закидывали меня вопросами о завтрашнем деле.

– Я сам не знаю подробностей; учитель сказал, что в уезде Даньбэй на какой-то отдаленной дороге случилось ДТП, один человек погиб.

– Нас гоняют ради ДТП? Стоит ли? – спросил судмедэксперт Сяо.

– Мне кажется, нас туда направили из-за жалобы, – предположил я.

– А как можно было уже пожаловаться, если авария только произошла? – спросил Сяо.

– Не исключено, что у родственников возникли какие-то сомнения, поэтому они сразу подали жалобу, – ответил я.

* * *

На следующее утро, протрезвев, я в приподнятом настроении сел в служебный автомобиль, чтобы поехать на место ДТП. Через десять минут увидел, как через главный вход криво въезжает Дабао на мопеде. По усталым глазам коллеги было понятно, что вчера он сильно перебрал.

– Ты как? – спросил я. – Если плохо, то мы с Сяо сами съездим.

Дабао покачал головой.

– Это первое дело после моего назначения. Я не только собираюсь поехать, но и намерен его раскрыть. Двигайтесь.

Мы не заметили, как приехали в центр уезда Даньбэй. Этот бедный городской уезд находится под юрисдикцией Юньтая и располагается в его северной части. Мы въехали в пригород: по обе стороны от дороги располагались ветхие домишки, а сама дорога становилась все хуже и хуже. Машина тряслась полчаса, поэтому Дабао укачало. Наконец мы остановились на гравийной дороге, которая выглядела более или менее сносно. Начальник Хуан из бюро общественной безопасности города Юньтай уже ждал нас на обочине и сразу подошел, чтобы пожать нам руки. После убийства владелицы магазина мы с ним не виделись.

– Даже начальник здесь. Что же тут такое произошло? – Я ухмыльнулся.

– Вчера днем на этой дороге была найдена мертвой маленькая девочка. Местный судмедэксперт первоначально установил, что ее травмы соответствуют тем, которые обычно возникают при ДТП, – рассказал начальник Хуан. – Но в ГИБДД с этим не согласны. Поэтому я и решил пригласить сюда вас. Мы не можем оставить подлеца безнаказанным и наказать невиновного.

Я вышел на середину дороги, чтобы осмотреться.

– Мы нечасто работаем с дорожными происшествиями. А что говорят товарищи из ГИБДД?

– Дорожная полиция осмотрела место происшествия, и им показалось странным, что на дороге не было никаких следов от заноса, – сказал наставник. – Но судмедэксперт полагает, что травмы на трупе соответствуют тем, которые обычно получает человек при ДТП.

– Можно сказать, что противоречие между вскрытием и местом преступления налицо… – Я нахмурился.

– Да, на месте ДТП, особенно если кого-то сбили, должны остаться следы от шин, – подтвердил начальник Хуан.

– Человека возможно сбить в двух ситуациях. Первая: он внезапно появился на дороге, водитель успел нажать на тормоз, но тормозной путь оказался длиннее необходимого. Вторая: водитель не увидел человека на дороге и неожиданно для себя сбил его, а потом рефлекторно затормозил, чтобы проверить, что произошло. В обоих случаях колеса автомобиля при торможении оставили бы на дороге след.

– Верно. Особенно на гравийной дороге, где трение шин само по себе сильное.

Я стоял посреди дороги, соединявшей деревни между собой. Место достаточно отдаленное; за то время, пока мы стояли здесь, мимо нас не проехала ни одна машина. В отделении полиции нам сказали, что на этой дороге движение всегда редкое, а дорожно-транспортных происшествий и того меньше.

Посреди дороги мелом был обведен контур человеческой фигуры; он указывал место и положение, в котором нашли тело маленькой девочки.

– Когда это произошло? – спросил я.

– Вчера в шесть часов вечера ее обнаружили жители деревни, возвращавшиеся после сбора зерна.

В Даньбэе судмедэкспертом служила женщина по фамилии Хун. По стечению обстоятельств она была еще и моей старшей подругой по учебе. Женщина – редкая птица в нашей профессии, а тех, кто выезжает на место преступления, вообще практически нет.

– Мы приехали сюда в полседьмого, – добавила сестрица Хун. – Если ориентироваться на температуру тела, то с момента смерти к тому моменту прошло около двух часов.

Потупив взгляд, я задумался.

– Странно это все…

Начальник Хуан вслед за мной опустил голову, чтобы расслышать мое бормотание.

– Смерть девочки наступила в четыре часа дня… – Я снова огляделся. – Посмотрите на дорогу – она хорошо просматривается, не так уж просто попасть здесь в аварию.

Дабао кивнул, подавив подступающую тошноту, вызванную похмельем. Сглотнув, добавил:

– В районе четырех все еще светло, у водителя был хороший обзор. Пешеходам тоже были хорошо видны проезжающие машины.

– Верно, – продолжил я. – Важно еще то, что труп находился посреди дороги. Получается, девочка переходила ее, иначе тело не оказалось бы в этом месте. При такой прямой дороге и хорошем освещении ДТП маловероятны.

– Хочешь сказать, это убийство, замаскированное под ДТП? – Сестрица Хун задумалась.

– Два года назад в Янгуне нашли труп. Сначала все решили, что это типичное дорожно-транспортное происшествие, а оказалось, что убийство.

– Да-а, – вздохнула Хун, – бывают такие случаи.

– Мне кажется, эти два случая очень похожи, – заметил Дабао. – Наверняка за всем этим что-то кроется.

– Нам не нужны сравнения, доказательства важнее, – сказал я. – Сестрица Хун, на месте преступления нашли какие-нибудь вещественные доказательства?

– Погибшая лежала на животе в синей блузке с рядом пуговиц сзади. На спине зияла рана, похожая на дыру. На дороге мы нашли еще одну пуговицу, как те, что были у нее на блузке. Больше мы ничего не обнаружили, – сообщила старшая сестра Хун, вынимая из ящика для улик прозрачный пластиковый пакет, в котором находилась золотая пуговица. В маленьком отверстии в середине пуговицы все еще оставалось несколько синих ниточек.

Я надел перчатки, взял пакетик для вещественных доказательств и посмотрел на пуговицу. Когда я осторожно встряхнул его, пуговица перекатилась из одного угла пакета в другой, и одна из синих ниток выпала из маленького отверстия в центре пуговицы.

Я взял лупу и стал внимательно рассматривать эту нить. Нахмурился.

– Странно… Улики указывают на ДТП.

– Да, – согласился Дабао. – Если это убийство хотели замаскировать под ДТП, как убийца не забыл принести пуговицы и разбросать их здесь? Преступник явно очень педантичен.

– Кроме того, – добавил я, – ниточка, державшая пуговицу, все еще на своем месте, то есть пуговицу с тех пор, как она оторвалась, не трогали, иначе нитка потерялась бы сама по себе.

– Так, может, девочку все-таки убили здесь? – спросил начальник.

– На месте происшествия больше улик нет, нужно осмотреть тело. Возможно, так мы узнаем больше, – ответил я.

2

Естественно, в бедном уездном городе не могло быть хорошей прозекторской. Даже морг находился в удручающем состоянии. Стоило только зайти в него, в нос сразу же ударил резкий запах разложения, что лучше всего описывало состояние морозильных камер. Обстановка здесь была угнетающая, смесь вони трупов и праха после кремации раздражала наши носы. Для обычного человека каждая минута, проведенная здесь, стала бы пыткой.

Мы подошли к хрустальному гробу маленькой девочки. Хрустальный он только на словах – на самом же деле она лежала в холодильной камере открытого типа, которую накрыли сверху прозрачной пленкой. Стоило только снять эту пленку, и весь трупик можно было рассмотреть как на ладони. Эта девочка еще не успела полностью сформироваться; она была худощавой, ростом примерно метра полтора. Больше всего ужасало ее обезображенное лицо: с левой стороны кожи практически не было, только ярко-красная плоть и обнаженный закатившийся глаз, пугающий своей мертвой мутью. Но правая сторона, несмотря на трупную бледность, привлекала своей красотой.

Наполовину ангельское, наполовину дьявольское лицо девочки вводило в ступор. Мне было искренне ее жаль.

– Такие тяжелые травмы можно получить, только если угодить под машину. – Сестрица Хун не хотела отказываться от своей версии.

Я махнул ей рукой, желая остановить поток преждевременных выводов, после чего надел одежду для вскрытия и вместе с Дабао перенес труп девочки в морг.

– Ну… может, мы выйдем? Здесь так воняет… – Он еле сдерживал рвотные позывы.

Я взглянул на улицу, где нещадно припекало солнце, и согласился с тем, что это лучше, чем дышать трупной вонью.

Спецодежда для вскрытия герметично защищает тело эксперта, поэтому на улице мы быстро вспотели, однако яркое солнце позволяло хорошо рассмотреть повреждения на теле девочки.

– Левая сторона имеет признаки трения, на нижней части лица есть рваная рана, нижняя челюсть сломана, – сообщил Дабао. Стоящая рядом Хун лихорадочно за ним записывала.

– Это самые типичные травмы при ударе о землю. – Я влез зажимом в рваную рану в нижней части лица трупа, чтобы получше осмотреть перелом челюсти. – Сначала земли коснулся подбородок, и только потом левая сторона проехалась по дороге.

– Множественные переломы ребер с двух сторон, – надавливая на грудную клетку, сообщил Дабао.

– Нужно знать вид перелома, чтобы с уверенностью проводить вскрытие, – ответил я.

Дабао снова посмотрел на тело целиком, после чего начал рассматривать руки малышки.

– Давайте сначала закончим поверхностный осмотр. На ладонях и внутренней стороне плеча тоже есть ссадины от трения. – Дабао остановился на мгновение. – Все это соответствует ранам, возможным при ударе о землю на большой скорости. Все повреждения вызваны трением.

– Очевидно, скорость была не низкая, – согласился я.

– На пальцах ног тоже есть ссадины. – Дабао снял с девочки сандалики и посмотрел на подъем стопы. – Здесь тоже есть – на ногте большого пальца левой ноги видны царапины.

– Верхняя часть тела пострадала сильнее нижней – значит, она приземлилась головой и грудью. – Я открыл ее правое веко. – У нее огромный синяк под глазом.

Синяк под глазом образуется из-за застоя крови в области глаза, чаще всего не от удара, а от перелома основания черепа.

Я аккуратно постучал щипцами по маленькой голове девчушки. Послышался глухой звук «хлоп-хлоп», похожий на трение двух половинок разбитой банки – это один из методов определения перелома основания черепа в нашей практике.

– Судя по всему, голова тоже вся в травмах, но они надежно спрятаны под длинными волосами ребенка. – Я попробовал откинуть волосы, чтобы рассмотреть кожу головы, но они были слишком густыми.

– Ну… волосы мы сбрить не можем, – ответил Дабао. – Пока что все травмы соответствуют ДТП.

– Да-а… Кровавые ссадины, серьезные травмы внутри, легкие снаружи – и все сосредоточены на одной стороне тела. К тому же такие ссадины могли образоваться только из-за трения на большой скорости. Это точно не мог сделать человек.

– Если нет никаких оснований для возбуждения уголовного дела, – начал Дабао, – и это действительно ДТП, мы не имеем права проводить вскрытие и брить волосы без согласия семьи.

Я присел на корточки, смыл грязь с перчаток в тазу и сказал:

– Давайте разденем ее; может, получится найти еще какие-нибудь зацепки.

Только когда мы осмотрели ее зубы, поняли, что ей было намного меньше четырнадцати лет, но физически, как оказалось, она вполне переросла этот возраст. Мы аккуратно сняли с нее одежду и разделились: я разглядывал одежду, а Дабао – тело.

Девочка была одета в синюю блузку с дыркой на спине, которая образовалась из-за удара о выступающий твердый предмет; на трупе в этом месте также находилась царапина. Это говорит о том, что направление внешней силы было параллельно вертикальному положению тела девочки, поэтому одежда пострадала сильнее. Ее джинсы тоже порвались – трудно сказать, из-за ДТП это было или по велению моды. Бюстгальтер и трусы остались целыми.

– Половые пути сухие, без повреждений, девственная плева давно дефлорирована, – донеслось от Дабао, пока я осматривал одежду. Я покачал головой.

Примерно через полтора часа мы оба уже обливались потом. Казалось, мы чувствуем запах собственного копчения.

– На этом всё, – заключил Дабао. – Похоже, это ДТП, сестрица была права.

Хун с облегчением улыбнулась.

– Наверняка водитель был пьяным в дрова – даже не заметил и не затормозил… – Я осматривал спереди и сзади левую руку подростка.

Хун кивнула. Так часто случается. Каждый год к нам на столы попадают дела, заведенные по причине вождения в нетрезвом виде, но все равно находятся люди, которые недостаточно серьезно относятся к чужой и своей жизни.

– Постойте, а это что за раны? – неожиданно воскликнул я.

Расслабленная до этого атмосфера резко стала тревожнее. Все склонились над местом, где я останавливал кровотечение. На тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцем я обнаружил больше дюжины мелких и плотных повреждений. Из-за того, что эти раны плавно перетекали в ссадины на ладони, мы не сразу их заметили, но при более детальном изучении становилось очевидно, что они совершенно иного рода.

Даже если вы только начали свой путь в судмедэкспертизе, вне сомнений, вы легко сможете узнать однонаправленную бороздку крошечных ссадин в форме полумесяца – это следы от ногтя.

– След от ногтя? – удивился Дабао. – Ну и что? Было бы из-за чего так пугать…

– Нет, – я покачал головой, – это все объясняет.

Растерянные глаза коллег вызвали у меня улыбку.

– Смотрите: след от ногтей направлен во внутреннюю часть ладони – самостоятельно такую рану невозможно нанести. При этом ранка не успела зарубцеваться.

– Понял, – осенило Дабао. – Эта повреждение появилось незадолго до смерти девочки, иначе рана быстро затянулась бы в такую жару.

– Жаль, точных исследований о царапинах такого рода не существует, – заметил я. – Мы не можем определить точное время, но я думаю, что это заняло бы не более получаса.

– Полчаса? – подумала вслух сестрица Хун. – Довольно подозрительно. Ее поцарапали, не прошло и получаса, и она умерла… Хоть эта рана и не имеет прямого отношения к смерти ребенка, но тот, кто ее поцарапал, скорее всего, знает, как она умерла.

– Верно. Хотя у нас и нет доказательств, подтверждающих это, но мы точно можем сказать, что погибшая с кем-то подралась перед смертью. Возможно, нам стоит поискать под ее ногтями образцы ДНК обидчика.

– А разве мы не можем теперь начать вскрытие? – У Дабао чесались руки.

Хотя я, как судмедэксперт, прекрасно понимал коллегу – найдена зацепка и хочется побыстрее узнать больше, – но все равно пристально на него посмотрел:

– Сначала узнай, кто она. Как ни крути, а труп все равно никуда не убежит.

Мы с Дабао собрали инструменты для вскрытия обратно в чемоданчик, сняли спецовки и сели в служебную машину, чтобы съездить пообедать, а затем вернуться в полицейский участок узнать, не появились ли новые зацепки.

– Девушка тринадцати-четырнадцати лет, к тому же так стильно одевается… Мне кажется, не составит труда выяснить, кто она такая, – сказал Дабао.

– Прошла уже целая ночь; надеюсь, добравшись до полицейского участка, мы услышим хорошие новости, – кивнул я.

* * *

Но хорошие новости настигли меня раньше, чем я ожидал. Только я начал есть лапшу, как зазвонил телефон. Это был начальник Хуан.

– Выяснили, – сказал он. – Эта девочка училась в местной провинциальной средней школе, ей четырнадцать, звали Танъюй. Ее отец рано умер, мать же все время перебивается шабашками и часто не видела девочку по несколько дней. Вчера в полдень Танъюй обедала вместе с матерью, вечером домой не вернулась, но мать не испугалась – девочка часто говорила ей, что останется ночевать в кампусе школы, чтобы гулять до поздней ночи. Мать это не волновало. Сегодня следователи обошли всех соседей; те подтвердили, что умершая – Танъюй.

– Хорошо, что выяснили, кто она, – сказал я, прихлебывая лапшу. – Теперь нам нужно узнать, с кем она дружила и с кем встречалась. А еще нужно попросить у ее матери разрешение на вскрытие.

– Ладно, сейчас займемся этим, – ответил начальник.

Личность трупа установлена, теперь можно будет изучить его получше. Истина становилась ближе. В этот раз наш обед был особенно вкусным. Как только мы закончили есть, сразу же помчались в участок. Открыв дверь в кабинет для совещаний, я услышал резкий и неприятный голос женщины средних лет:

– Я не позволю ее резать! Я ее родила, меня же тоже надо спросить, у меня же есть какие-то права! Я хочу ее кремировать! Я требую кремации!

3

Дабао ткнул меня сзади в спину и прошептал:

– Труп убегает…

Я нахмурился и зашел в кабинет.

– Конечно же, у вас есть права, – лицо начальника покраснело. – Мы не спрашиваем вашего мнения, мы надеемся на сотрудничество.

– Я не собираюсь! – сказала мать Танъюй, вытирая слезы. – Мою дочь насмерть сбила машина. Я просто не вынесу, если ей придется страдать еще и после смерти!

– Если вашу дочь убили, – вмешался я, – она до сих пор страдает.

Мать Танъюй не заметила, как я вошел. Удивленно повернув голову, она посмотрела на меня заплаканными глазами и сказала:

– Как это убили? Все, кто видел ее там, на дороге, сказали, что мою дочь сбила машина…

– А я с этим и не спорю. Но мы кое-что нашли, и у нас возникли сомнения в том, как все произошло. Мы хотим узнать скрытые обстоятельства дела.

После слов «скрытые обстоятельства» уголки губ матери убитой дернулись. Она утерла слезы.

– Нет никаких скрытых обстоятельств. Танъюй – замечательная девочка, она никогда никого не обижала, не может быть никаких скрытых обстоятельств. Просто не может.

– Сами подумайте, разве мы захотели бы просто так находиться на улице в такую жару? – начал я уговаривать ее. – Однако у нас возникли кое-какие подозрения, и если мы не докопаемся до истины, то не только нам будет неспокойно, но и ваша дочка не сможет упокоиться с миром.

– Не боишься, что дочь приснится тебе и захочет свести счеты? – В кабинет вошел главный следователь и, кинув на стол тяжелую папку с документами, пристально посмотрел в глаза женщины.

Мать Танъюй испугалась. Она опустила голову и, теребя край одежды, пробормотала:

– Что же вы творите?

– Вы не хотите, чтобы мы тщательно расследовали обстоятельства дела и узнали все подробности. Вас не переубедить. Мне нечего больше сказать, – жестко ответил следователь. – Но я уверен в том, что вы просто не хотите знать причину смерти вашей дочери, вам легче просто ее принять. А вы о дочери-то своей подумали?

Мать Танъюй затрясло от слез, она разрыдалась. Я с любопытством смотрел на следователя, не понимая, что тот задумал.

Следователь не собирался раскрывать свой замысел, а продолжал смотреть на мать ледяным взглядом. Только когда женщина совсем выбилась из сил и уже с трудом могла сидеть за столом, она все же подписала согласие на вскрытие и, утирая слезы, молча вышла из кабинета.

– Что ты творишь? – Я проводил взглядом мать девочки, которая спустилась вниз и вышла из участка. Мне стало ее жаль, поэтому я не мог сдержаться. – Она и так несчастна, всю оставшуюся жизнь проведет в одиночестве… Зачем ты так с ней?

– Сама виновата. – Он раскрыл папку с подробностями этого дела. – У нас есть все доказательства того, что мать принуждала ее к сексуальным связям с сельским старостой в обмен на деньги.

– Проституция? – Я опешил.

– Именно. У нас есть показания нескольких свидетелей. Они сообщают, что в прошлом году Танъюй спала со старостой. Девочка не хотела, но мать ее заставила. После каждого раза он давал им деньги или какие-то льготы.

Я выглянул в окно и увидел, как уходит мать девочки. Во мне не осталось никакого сочувствия к ней. Она так убивалась от горя перед нами, но в жизни была достаточно жестокой, чтобы заставить родную дочь торговать телом… Есть такие уроды, которых волнуют только деньги.

– Откуда эта информация? – спросил я. – Ей можно верить?

– Можно, – кивнул следователь. – Кто-то где-то подслушал, а кто-то узнал лично от подвыпившего старосты. В этой деревне красивых людей не так много, одна Танъюй была ничего. Многие ее недолюбливали – наверное, потому, что завидовали.

– Как бы то ни было, эта девчушка хлебнула горя. Теперь нужно узнать, как она умерла, – сказал я. – Я немедленно приступлю к вскрытию, а вы возьмите образцы крови у старосты. Возможно, мы найдем следы его ДНК у Танъюй под ногтями. Может, она подралась с ним перед смертью…

* * *

Я зашел в полуразрушенный морг, пропитанный вонью разложения, и с облегчением выдохнул. Мысленно подбодрив себя, стал надевать спецодежду.

Когда волосы Танъюй были сбриты, стала отчетливо видна травма головы. На бледной коже черепа в затылочной области находился синяк диаметром около десяти сантиметров.

– На голове подкожное кровотечение… – Дабао поправил очки.

Ничего не ответив, я взял скальпель и начал разрезать кожу головы, двигая инструментом вперед-назад.

– Подкожное кровотечение на темени должно быть вызвано ударом о какую-то крупную плоскость, – сказал я.

– Ударом о землю? – спросил Дабао.

– Нет, не о землю. Тело нашли на ухабистой гравийной дороге. Когда ты падаешь на такую поверхность, из-за трения сразу же разрываются кожные покровы, и направление удара совсем не важно. На коже головы трупа нет ссадин.

– Может, волосы предотвратили разрывы? – вмешалась сестрица Хун.

– Исключено, – ответил я. – Сколько бы волос на голове у тебя ни было, камни все равно повредят кожу. Думаю, она упала на гладкую поверхность.

– Она упала или ее ударили? – поинтересовался стоящий рядом начальник Хуан. – Что, если ее ударили чем-то гладким?

– Угу, – кивнул я, соглашаясь с предположениями начальника. – Падение – это замедление движения головы, удар – наоборот. Все просто: нужно найти травмы, вызванные противоударом.

Чтобы увидеть противоудар, необходимо вскрыть череп. Здесь же, в Данбэе, условия работы оставляли желать лучшего, даже электрических пил не было, только ручные. Кости черепа довольно крепкие, и нужно приложить достаточно усилий, чтобы распилить их ручной пилой. Мне сложно представить, как худая и хрупкая сестрица Хун справлялась с этим в одиночку столько лет.

В этот раз, естественно, мы с Дабао взяли этот процесс на себя. Ручная пила, кажется, уже затупилась от старости, и нам пришлось попотеть добрых полчаса, чтобы наконец распилить череп. Я обернулся на сестрицу Хун, восхищаясь ее силой. После вскрытия твердой мозговой оболочки мы увидели огромную кровяную гематому в затылочной части головы Танъюй. На лбу тоже была небольшая гематома, являвшаяся следствием противоудара. Я внимательно осмотрел кожу на лбу девочки и убедился, что на ней нет никаких повреждений.

– По всем признакам эта травма образовалась в результате падения затылком на гладкую поверхность.

Пока я описывал травму головы, Дабао, предварительно разрезав кожу на груди и животе трупа, уже обследовал сломанные ребра. Теперь же он отвлекся на мои слова.

– Раз уж мы тут все делимся догадками, с вашего позволения, я тоже хочу поучаствовать. Может быть такое, что девочка упала, насмерть ударившись о гладкую поверхность, после чего ее тело перетащили на дорогу?

– Нет, – ответил я, – при ушибе с субдуральной гематомой и переломом основания черепа это невозможно. Танъюй получила травмы, несовместимые с жизнью. Если б тело переносили, то остальные раны не имели бы прижизненных реакций, поскольку она получила бы их уже после смерти. Но мы своими глазами видим кровотечение мягких тканей, разорванные печень и селезенку в местах переломов ребер, а еще кровоточащие царапины на коже – это не что иное, как прижизненные реакции.

– А как, по-твоему, сломались ребра? – спросила Хун.

– От падения, – ответил я. – По результатам вскрытия, жертва приземлилась верхней частью туловища, и логично, что она сломала ребра. На груди, кстати, есть соответствующие ссадины.

– Судя по твоим словам, ты не отказываешься от мысли, что она пострадала в результате ДТП? – уточнил Дабао.

– Разрывы печени и селезенки находятся рядом со связками, так часто бывает при сотрясении мозга. У человека не получится нанести подобные травмы.

После моих слов все некоторое время молчали.

– Но вполне возможно, что машина, которая сбила девочку, принадлежит сельскому старосте, – продолжил я.

– Откуда такая уверенность? – спросила сестрица Хун. – Следователь говорил, что у старосты самый обычный внедорожник.

Не отвечая на вопрос, я измерил труп рулеткой в нескольких местах.

– Видишь, в положении лежа на животе грудной отдел поднят выше остальных. Расстояние от земли примерно двадцать два сантиметра.

– Угу… и что? О чем это говорит? – озадаченно спросил Дабао.

– Не забывайте, что у нее на спине есть царапина, которая имеет очевидные бороздки направления. Совершенно ясно, что сверху проехала машина, которая не наехала на нее колесами. Например, если в среднестатистическом седане сидит человек, то ось колес машины находится в пятнадцати сантиметрах от земли. Получается, если б она угодила под седан, то на этой части спины была бы не просто рана – ей оторвало бы часть мышц.

– Понятно, – ответил Дабао. – Автомобилей тут почти нет, а если и есть, то только грузовые для всяких перевозок. Будь это грузовик, на теле не осталось бы следов от оси, так как она находится сильно выше двадцати двух сантиметров.

Я улыбнулся.

– Верно. Причина, по которой образовалась просто легкая царапина без синяка, заключается в том, что самая низкая точка автомобильной оси находится на высоте примерно двадцати двух сантиметров.

– Такие оси обычно ставят на внедорожники, – кивнул начальник Хуан. – Единственный человек, у которого здесь есть внедорожник, – это сельский староста. Мы проверим его машину.

– Э! – неожиданно воскликнул Дабао.

Мы обернулись на него; он осматривал матку девочки-подростка. Его голос как-то изменился:

– Внутренняя стенка ее матки какая-то не такая…

4

Подойдя к Дабао, я увидел, что в полости матки много слизи и алой гнилостной сукровицы. После того как я марлей промокнул жидкость, меня прошиб холодный пот.

Это был крошечный эмбрион.

– Она беременна! – По лицу Дабао было видно, что он удивлен не меньше меня.

– Ничего, – успокаивал себя начальник. – Чем больше мы найдем доказательств их половой связи со старостой, тем быстрее он во всем признается. Конечно, от признания всегда можно отказаться, и мы не сможем обвинить его в убийстве…

– Но если анализ ДНК покажет, что староста – отец этого эмбриона, ему точно никак не отвертеться от наказания за изнасилование.

– Тогда не будем долго разглагольствовать, – ответил начальник Хуан. – Я сию секунду пошлю кого-нибудь в город доставить материал ДНК в лабораторию. Кроме того, мы срочно должны конфисковать машину старосты, чтобы поискать с криминалистами вещественные доказательства. Линь Тао тоже присоединится.

– Хорошо. Нам нужно осмотреть спину. Увидимся в участке.

Разрезав кожу на спине Танъюй, мы узнали новые подробности: остистые и поперечные отростки пяти поясничных позвонков в нижней части спины были сломаны одновременно, а в близлежащих мышцах имелись обширные очаги кровотечения.

– Как она умудрилась так упасть? Поясницу сложно так переломать, – сказал Дабао.

Я тоже не знал, как так могло произойти, поэтому ничего не ответил.

– Давай зашьем ее, а после узнаем, что там у начальника Хуана.

* * *

Когда мы прибыли в полицейский участок, уже стемнело. Начальник оказался вспыльчивым человеком – ведь в комнате для допросов уже сидел староста.

– Нашли улики и сразу арестовали? – тихо спросил я у начальника, заходя в комнату для допросов.

– Ага. Под ногтями мертвой девочки обнаружили его ДНК.

– Отлично! – радостно ответил я, и мы с начальником отправились в комнату для наблюдений.

На экране мы увидели старика лет пятидесяти, который сидел с безучастным выражением лица и говорил что-то следователю, но расслышать его слова было невозможно.

– Может, отдохнешь сначала? – сказал начальник. – Пусть они его допрашивают, а ночью Линь Тао еще осмотрит его машину.

Я согласился. Все мое тело ныло, ведь мы целый день провели за работой. Потянувшись, я обратился к начальнику:

– Кстати, о «юньтайских убийствах». Братец, ты вроде говорил, что хочешь проверить всех мужчин, которые любят накладывать лигатуры. Уже есть ориентир?

Услышав об этой серии убийств, он помрачнел:

– Ой, лучше не спрашивай… Мы проверили много людей, есть даже несколько подозреваемых, но у нас нет никаких доказательств.

– Периферийное расследование тоже не дало никаких результатов?

– Да, сейчас уже почти со всех сняли подозрения. – Начальник выглядел удрученным.

Я помолчал некоторое время, опустив голову, после чего выпрямился и сказал:

– Пора спать.

* * *

Лежа на кровати в номере, я понимал, что дело Танъюй закрыто. ДНК под ногтями, эмбрион, а если еще удастся найти какие-то следы на машине старосты, у нас будут неопровержимые доказательства, что это он сбил девочку.

Но даже если мы докажем его вину, то как узнать, было ли убийство преднамеренным? Можем ли мы утверждать, что староста умышленно сбил девочку, только потому, что на дороге нет следов торможения?

Я ворочался, пытаясь вспомнить каждую рану на теле Танъюй. Понять, как появились травмы, полученные в результате ДТП, сложнее всего, ведь все происходит мгновенно, а вид повреждений зависит от положения человека, машины и дороги. На теле было очень много ушибов и ссадин. Как все они образовались? Я закрыл глаза и стал прокручивать в памяти травмы на теле девочки.

Затылок, контрудар, гладкая поверхность.

Нижняя челюсть, ушиб, контактная поверхность – гравий.

Раны лица, рук, грудной клетки и живота, перелом ребер – все это от падения.

Еще перелом поясничного отдела…

Как все эти травмы оказались на одном теле?

Повреждения начали расплываться в моей голове; мне смутно виделась правда, но я не мог ее выхватить из потока сознания. Я стремительно погружался в сон, и мысли о девушке полуангеле-полудемоне покидали меня…

* * *

Рано утром следующего дня я вскочил с постели и поехал в полицейский участок.

Главный следователь, толкнув дверь в зал для совещаний, начал свой доклад для оперативной группы по результатам вчерашнего ночного допроса:

– Старик хитер. Вчера в десять вечера попросился спать, проспал до шести утра. Официальный допрос начался только недавно. Пока мы не сделали анализ образцов ДНК, взятых из-под ногтей Танъюй, и не сопоставили его с царапинами на его лице, он юлил. Теперь признался, что в тот день поссорился с Танъюй из-за работы ее матери, но всячески отнекивается, что состоял с ней в сексуальной связи.

Вот старый подлец!

Следователь продолжил:

– Анализ ДНК эмбриона подтвердил отцовство старосты, и только после этого он признался, что действительно состоял в половой связи с Танъюй. Однако неоднократно подчеркивал, что это было по обоюдному согласию и что он ей заплатил. Утверждает, что есть несколько свидетелей, которые могут подтвердить, что он заплатил за секс. Также он полностью отрицает, что сбил девушку. Сказал, что они поссорились, она расплакалась и убежала и он понятия не имеет куда.

– Ну, свидетели ему не помогут, – заметил начальник. – Девочке только недавно исполнилось четырнадцать, а эмбриону уже несколько месяцев. Мы можем спокойно посадить его за изнасилование, ведь он совратил тринадцатилетнего ребенка.

– Я ему тоже об этом сказал, – перебил следователь, – но он язвительно ответил, что мы не знаем законов и что его преступление квалифицируется как снятие малолетней проститутки[51].

– Да к черту эту статью! – Начальник Хуан ударил кулаком по столу.

– Ничего не поделаешь, – с безнадежным видом ответил следователь, – мы возбудили дело об изнасиловании, но когда оно дойдет до прокуратуры и суда… мне самому неприятно об этом говорить, но оно может быть переквалифицировано.

Атмосфера в кабинете сразу стала тяжелой. Вдруг послышались легкие шаги – это был Линь Тао. Он вошел в зал для совещаний со своей фирменной улыбкой и пакетом с уликами. Своей улыбкой Линь Тао развеял дурной настрой всех присутствующих и привлек взгляды нескольких девушек-полицейских.

– А что, если я скажу вам, что машина, сбившая девчонку, принадлежит старосте? – Линь Тао попытался нас ободрить. Снова улыбнувшись, он продолжил: – Вчера вечером я ничего не нашел, но сегодня утром под машиной, между трещин на брызговике, нашел нить. Я только что сравнил ее под микроскопом с одеждой девочки, и образцы идеально совпали. Другими словами, машина, которая проехалась над Танъюй, – это внедорожник старосты.

– Я же говорил! – Я хлопнул ладонью по столу, радуясь найденным уликам, и с благодарностью посмотрел на Линь Тао. – Как ни вылизывай машину, ниточка да останется. Теперь, когда у нас есть доказательства, посмотрим, что он скажет!

Без лишних слов следователь схватил протокол и побежал вниз в комнату для допросов. Мы молча ждали. Ожидание затянулось, и я достал лэптоп, чтобы получше рассмотреть фотографии с места преступления, пытаясь разобраться, как конкретно Танъюй получила все эти повреждения. Линь Тао, сидевший рядом со мной, на своем лэптопе открыл фотографии, сделанные во время осмотра автомобиля.

Мы молча просидели так около часа. Я встал, размялся и, посмотрев на монитор компьютера Линь Тао, наклонился к нему, через плечо указывая на фото:

– Эй, а что это с капотом?

– Тут какое-то округлое углубление… – Линь Тао потер глаза. – Я заметил его, когда изымали машину. Староста сказал, что месяц назад припарковал автомобиль у школьной баскетбольной площадки, и с нее прилетел мяч. Но вмятина кажется довольно свежей; непохоже, что она появилась месяц назад.

Я пару минут не мог оторваться от экрана, после чего резко вскочил.

– Не слушай этого дурака! Вмятина указала мне на разгадку! Линьтзыще, ты великолепен! – Я крепко прижал к себе ничего не понимающего Линь Тао и смачно поцеловал его в затылок. Девушки-полицейские закрыли лицо руками и захихикали.

В этот же момент вернулся следователь – уже радостный.

– Он признался, во всем признался! Староста сказал, что в тот день Танъюй пришла к нему поговорить, и он тут же отвез ее на место преступления. Девочка рассказала ему, что беременна, попросила больше денег, но он их не дал, и они подрались. После ссоры Танъюй вышла из машины и хотела уйти. Старик разозлился, завел машину и собирался уезжать. Он не ожидал, что она схватится за ручку машины. Та резко тронулась с места, отчего девочка упала, и, вероятно, после этого машина проехалась по телу Танъюй.

– Если она упала сбоку от машины, как тогда оказалась под колесами? – спросил начальник Хуан.

– Это возможно, – сказал сослуживец из ГИБДД. – Если машина рванула вперед на большой скорости, а погибшая кувыркнулась в момент падения, она вполне могла закатиться под машину.

Начальник кивнул, но его лицо все еще оставалось задумчивым.

– Тогда мы можем добавить ему срок за убийство, но непредумышленное.

Все это время я просто слушал доклад следователя, но слова начальника заставили меня шевелиться, я схватил свой компьютер и подключил его к проектору в зале для совещаний.

– Старик нагло врет! Он виновен в умышленном убийстве.

Все смотрели на меня с удивлением и любопытством.

– У Танъюй были обнаружены травмы головы, связанные с падением на гладкую поверхность. – Я показывал фотографии вскрытия, параллельно объясняя: – По всему ее телу можно увидеть ссадины, появившиеся в результате приземления и трения о гравий дороги. Челюсть и ребра она сломала при падении. Кроме того, мы обнаружили множественные переломы позвонков поясничного отдела, что редко встречается при ДТП, так как эта часть позвоночника вогнутая – на нее не упасть. А вот лопатки – выгнутая часть тела, но на них мы не обнаружили никаких значимых повреждений. И все же позвонки в пояснице были сломаны, причем поперечные и остистые отростки сломались одновременно, что может означать только одно – удар. Другими словами, машина ударила ее в спину.

– А как ты объяснишь другие повреждения? – спросил начальник Хуан.

– Бампер этого внедорожника находится на высоте девяноста сантиметров от земли? – Я повернулся к Линь Тао.

Тот пролистал выписку из протокола осмотра автомобиля, кивнул и ответил:

– Да, девяносто два сантиметра.

– Только сейчас, увидев фотографии Линь Тао с осмотра машины, я все понял. Теперь все проще некуда. Сначала бампер высотой девяносто два сантиметра врезается в талию Танъюй, по инерции она сразу же заваливается назад и ударяется затылком о капот внедорожника. Отсюда ее травма головы и вмятина на машине. Следов торможения на месте преступления не было, значит, старик не остановился, а продолжил движение. В результате мощного удара тело полетело вперед и приземлилось на свою верхнюю часть; девочка получила перелом челюсти, ребер и множественные ссадины. Машина не остановилась, а тело девочки оказалось под ней. Поскольку самая низкая точка оси колес оказалась примерно на той же высоте, что и самая высокая точка спины, брызговики ободрали пуговицы на блузке сзади и оцарапали спину.

В кабинете воцарилась тишина; все пытались переварить то, что я им сейчас сказал.

– Все было именно так, – заявил я. – По-другому никак не объяснить совокупность повреждений на теле. Я хотел бы еще раз подчеркнуть, что внедорожник на большой скорости врезался в спину девочки.

– Учитывая, что все это происходило днем, дорога была достаточно широкой, скорость автомобиля была высокой, а признаков торможения мы не нашли, можно сделать вывод, что это ДТП на самом деле является преднамеренным убийством, – высказался начальник. – Не говоря уже о том, что у старика был мотив.

– Даже если он не признается, все указывает на него, – с азартом сказал следователь.

* * *

Доказательства были железными. Старосте ничего не оставалось, кроме как признать свою вину, и он быстро во всем сознался. После того как Танъюй заявила о своей беременности и стала вымогать деньги, они подрались. Танъюй, стоя перед капотом машины, в ярости угрожала, что напишет жалобу в дисциплинарный комитет. Когда она отвернулась, ехавший следом за ней староста разогнался и ударил ее в спину, после чего сразу же скрылся.

* * *

Когда мы возвращались обратно в столицу провинции, я спросил у Дабао:

– Я попросил следователей узнать, не пил ли староста перед убийством. В конце концов, он просто мог спьяну забыть, что сбил кого-то… И знаешь, что они выяснили?

Дабао рассерженно покачал головой.

– Он был абсолютно трезв. – Это ужасно… – Лицо Дабао выражало испуг. Глубоко вздохнув, он произнес:

– Этой девочке было всего четырнадцать, но ее жизнь уже сгодилась бы для целой книги. Мать собственными руками толкнула девочку в пучину страданий, в мучительную смерть… Сколько еще кошмаров таится в этом мире?

Дело № 6

«Гроб в лесу»

Фотография – это тайна о тайне. Чем больше она говорит вам, тем меньше вы знаете.

Диана Арбус

1

Мы живем в эпоху блогинга.

Сейчас люди больше доверяют отдельным личностям, а не газетам, радио или телевидению. Я, конечно, никогда не пойму этого, ведь все еще использую «кирпич» от «Нокии» – точнее, обычный кнопочный мобильник.

Хотя уже пользовался «Вэйбо»[52], я никогда там не регистрировался. Иногда, когда на работе нечем заняться, люблю почитать местные форумы разных уездов нашей провинции, чтобы узнать сплетни, или полистать фотографии красоток.

Раньше я вообще не пользовался интернетом, но все изменилось, когда коллеги решили пересмотреть некоторые дела с тяжкими травмами. Фигурантка одного дела по фамилии Фан осталась недовольна заключением судмедэксперта. Результаты исследования оказались не в ее пользу, поэтому она подала жалобу. Но, сколько ни жалуйся, правда есть правда. После того как все ее прошения не принесли результатов, Фан стала искать информацию о сотрудниках нашего отдела в интернете. Такое нарочно не придумаешь, но ей на глаза попалось мое имя, а сорокалетняя женщина, с которой у нее возник конфликт, тоже носила фамилию Цинь.

Таким образом, у этой Фан появилась благодатная почва для распространения слухов, ведь Цинь Мин, которого она нашла, – начальник отдела судебно-медицинской экспертизы. Она предположила, что такую должность должен занимать человек в годах, поэтому на следующий день на форуме появился пост с заголовком «Начальник судебно-медицинского отдела областного Министерства общественной безопасности Цинь Мин сбился с ног, чтобы отмазать свою младшую двоюродную сестренку».

Я получил ни за что.

Этот пост набрал много комментариев. Поначалу я даже рассердился и пошел к наставнику, чтобы спросить, как мне поступить. Тот посмеялся и ответил:

– Теперь тебя надо исключить из партии и уволить с занимаемой должности.

В участке тоже не обошлось без шуток. Так у меня, еще не достигшего и тридцати лет, появилась сорокалетняя младшая сестра. И все начали меня дразнить «старшим двоюродным братом».

Учитель посоветовал мне игнорировать эту клевету, но я был достаточно молод и глуп, чтобы следить за новыми комментариями под постом. Не стоит даже говорить, что он завирусился, и люди массово оставляли гневные комментарии, не заботясь о достоверности информации. К счастью, были и те, кто решил все-таки копнуть глубже; они нашли множество ошибок в посте и пришли к выводу, что это фейк. Их ответы меня утешали.

Со временем я стал частым гостем на форуме.

* * *

Сегодня утром я снова зашел в интернет и сразу же увидел очень популярный пост; к нему прикрепили две фотографии одной и той же девушки. Первая фотография была размытой, и соотношение ее сторон сложно было определить. На ней с трудом удавалось рассмотреть стройную девушку в короткой юбке. Она сидела около унитаза с опущенной головой, спрятав руки за спину. Следующая фотография выглядела как фото с аватарки. Девушка ничем не отличалась от других. В посте писали, что ей 22 года и что она недавно выпустилась из университета. Девушка загадочным образом исчезла, и автор надеялся, что пользователи Сети смогут как-то помочь в ее поисках. Что больше всего подогревало интерес, так это то, что за помощь предлагалось вознаграждение – один миллион юаней.

С ума сойти, один миллион! Мне за всю жизнь столько не наскрести со своей жалкой зарплатой.

В комментариях не было ничего интересного. Люди либо писали всякую ерунду, либо просто обсуждали формы девушки. Еще их волновали белые пятна, вырисовавшиеся на, предположительно, голых ногах пропавшей, и баснословное вознаграждение. Нашлись и те, кто придирался к воспитанию современных красавиц, которые с удовольствием фотографируются в туалете.

Читая «божественные» ответы, я улыбался и хихикал, пока меня внезапно не испугал зазвонивший телефон.

– Твой компьютер точно забит неприличностями, раз телефон напугал тебя так, что ты чуть не обделался… – Дабао медленно подошел ко мне сзади. – О, неплохие ножки!

Увидев на экране номер учителя, я жестом попросил его помолчать и ответил.

– Зайдите в мой кабинет, – послышалось из трубки.

* * *

Наставник сидел за столом, задумчиво глядя на монитор компьютера; в руке он держал сверток из документов, ритмично постукивая им по краю стола.

Если наставник над чем-то размышляет, это не сулит ничего хорошего. Я наклонился, чтобы взглянуть, на что он так уставился… Это была «туалетная» фотография, которую я только что видел в блоге.

– Ого, учитель тоже заинтересовался!

– Наш случай, – сказал наставник, пристально посмотрев на меня.

– Наш? – удивился я. – Можно ли верить всяким бредням из интернета? К тому же существует куча разных причин пропажи человека, и они необязательно связаны с нашим отделом.

Учитель, нахмурившись, проигнорировал меня.

– Где же вы нашли эту картинку? Неужели тоже сидите на местных форумах?

– Нет, я увидел это в «Вэйбо», – не отрывая взгляда от экрана, ответил учитель.

– Вы сидите в «Вэйбо»? – удивился я. – Даже вы им пользуетесь…

Наставник, проигнорировав мои слова, указал свертком на компьютер.

– Сегодня утром я попросил отдел фототехнической экспертизы улучшить это изображение. Фотография стала четче. Приглядись, ничего не замечаешь?

На снимке была изображена длинноволосая девушка с опущенной головой; ее челка свисала так, что почти полностью закрывала глаза. Желтоватые кончики прядей, слегка завивающиеся, почти полностью скрывали за собой вздернутый нос и накрашенные блеском губы. Розовая футболка и короткая джинсовая юбка плотно облегали ее точеную фигуру. Девушка сидела на полу в ванной комнате, прижимаясь к туалету. Она вытянула свои длинные ноги, а руки спрятала за спину.

Я внимательно смотрел на фотографию, но, кроме девушки, туалета и смазанной узорчатой белой плитки, ничего не замечал.

– Фотографию явно обрезали; на ней особо ничего нет, только самый обычный унитаз… – Я почесал затылок.

Наставник промолчал. Я еще раз посмотрел на фото и вспомнил комментарии некоторых пользователей про низ юбки.

– Люди в интернете обладают удивительным зрением, даже белье заметили…

– Что ты делаешь? – Наставник ударил меня по голове скрученными бумагами. – Включи голову! Куда ты смотришь?

Я закрыл голову руками, а язык – губами и снова посмотрел на фото, после чего признался:

– Не знаю.

Наставник недолго помолчал, после чего резко отрезал:

– Она мертва.

– Мертва? – удивленно воскликнул я. Как только по одной фотографии учитель определил, что девушка мертва?

– У меня есть несколько доводов. – Он продолжил стучать свернутыми в трубочку бумагами по столу. – Я уверен, что на теле есть признаки трупного окоченения.

Как тут рассмотреть трупное окоченение? Думая об этом, я пытался найти хоть какие-то признаки.

– Давай подскажу, – предложил наставник. – Девушка опирается на унитаз правой лопаткой. В такой позе у живого человека подбородок клонится вправо, но ее подбородок смотрит влево. Скорее всего, перед смертью ее голова была повернута влево, а трупное окоченение навсегда зафиксировало шею, результат чего мы видим на фото.

У меня не было слов.

– Важнее всего – пальцы ног, – продолжал начальник, понимая, что этого мало. – Обычно когда икра человека повернута наружу, то и пальцы ног смотрят наружу, но у этой девушки все наоборот: ступни обращены вовнутрь и вниз. Попробуй сядь как она. Удобно?

Я присел на диван и попробовал положить ноги так же. Мне было неудобно.

– Ну, и что теперь?

– А то. Я думаю, она умерла, лежа на животе, из-за этого ее ноги находятся в таком положении. Ты спросишь, почему икры повернуты наружу? Потому что кто-то зафиксировал ее в такой позе и надавливал на тело. Икры развернулись, а пальцы ног остались повернуты во внутреннюю сторону, – ответил он. – Даже те девочки, которые любят косолапить на фотографиях, все равно не выворачивают икры наружу.

– По-вашему, тело оставалось в таком положении до тех пор, пока не начался процесс трупного окоченения, после чего его переместили к туалету? Но тогда ее тазобедренные суставы к тому моменту тоже должны были утратить подвижность. И как же тогда ее посадили?

– Трупное окоченение идет по нисходящей. Сначала твердеют челюсть и шея и лишь только потом – все остальное. Если говорить о суставах, то сначала коченеют мелкие, а затем крупные. Смотри, рот девушки закрыт – выходит, суставы челюсти уже затвердели. Ступни находятся в странном положении, значит, окоченение дошло и до стоп. Но тазобедренный сустав – самый крупный в теле человека; неудивительно, что он либо еще не затвердел, либо процесс только начался. Поэтому эти суставы легко поддавались манипуляциям убийцы, когда он ее усаживал. Однако другие признаки трупного окоченения он упустил из виду.

Я кивнул, соглашаясь с предположением учителя.

– Однако этого недостаточно, чтобы считать ее мертвой. Может, она просто любит фотографироваться в таких странных позах…

– Причина, почему я начал разговор с трупного окоченения, в том, что я хотел пойти от обратного, – наставник пожал плечами. – Если наши предположения верны, она умерла в положении лежа, когда на нее сзади кто-то давил, верно?

Я кивнул.

– Поскольку она находилась в положении лежа, то некроз должен был начаться с тех мест, которые находились ближе всего к земле, то есть с груди, живота, шеи, щек и передней части ног. Взгляни, нет ли трупных пятен. – Закончив говорить, он настроил контрастность фотографии.

Конечно, после того как мы переговорили и наставник увеличил контрастность фотографии, покраснения на щеках и ногах девушки стали бросаться в глаза, их ни с чем нельзя было перепутать – трупные пятна. Я не знал, как реагировать, и уставился в монитор.

– У меня все еще есть вопросы. Первый: почему трупные пятна настолько мелкие? Второй: если процесс некроза начался, но не успел добраться до крупных суставов, значит, ее позу изменили через четыре-пять часов после смерти. В таком случае трупные пятна должны были переместиться на ягодицы и заднюю часть ног.

– Это неправда, – наставник покачал головой. – Насчет первого вопроса: трупные пятна всегда поначалу бледно-красного цвета, они становятся ярче со временем. Второй вопрос чуть сложнее. Верно, что трупные пятна могут заново образоваться при изменении положения тела в течение двенадцати часов после смерти, но природа этих пятен заключается в том, что после смерти проницаемость сосудов человеческого тела повышается; из-за этого эритроциты, проникая в кровеносные сосуды, застревают в мягких тканях под действием гравитации, после чего места их скоплений становятся видимыми на коже. На самом деле такой же принцип действует в песочных часах: после изменения положения тела эритроциты так же, как песок, медленно оседают на противоположной стороне. Ключевое слово – медленно.

После разъяснений наставника я осознал, что если убийца сфотографировал девушку сразу после того, как придал ей сидячее положение, то трупные пятна просто не успели бы переместиться.

– Кроме того, обрати внимание на ее колено. На нем, вероятно, синяк, вокруг которого, без сомнения, образовалось трупное пятно. Если синяк образовался в области колена, моя теория о том, что ее придавили сверху перед тем, как убить, подтверждается.

Трупные пятна и окоченение – веские причины для констатации смерти, а так как у девушки было и то и другое, то у меня не осталось никаких сомнений в том, что ее злодейски убили.

– Помимо этого, – наставник увеличил фотографию, медленно щелкая мышью, – ты что-нибудь видишь на открытой части шеи?

Я восхищался коллегами, которые смогли настолько улучшить качество до этого сильно размытой фотографии.

А что там на шее?.. Странгуляционная борозда[53].

– Получается, ее задушили, – я с сожалением покачал головой.

– Ты уже видел эту фотографию на форуме, так? – Наставник, минуту назад рассматривавший фотографию, теперь заставил меня нервничать, постукивая свертком бумаг о стол.

– Да, там опубликовали объявление о пропаже этой девушки. Помимо этой фотографии, к нему прикрепили еще фото анфас. Удивительно, но за нее готовы дать миллион юаней.

– В «Вэйбо» тоже так написано.

– Подумать только, что происходит… Если это написал убийца, то откуда у него портрет жертвы? Да и для чего он выложил объявление? Хотел похвастаться, что убил кого-то, или, наоборот, пустить всех по ложному следу? А если это написала семья девочки, то откуда у них фотография, сделанная после ее смерти? Зачем искать мертвого человека? Чего они хотят добиться?

Наставник разочарованно посмотрел на меня.

– Ты не догадываешься? Даже стыдно, что ты мой ученик…

2

Наверное, кто угодно в тот момент догадался бы, в чем дело, но артерии моего мозга, похоже, тогда были забиты экскрементами, иначе я не могу объяснить свою бестолковость.

– Ты совсем свихнулся? – спросил учитель. – Видимо, не зря тебя обругали хейтеры твоей «двоюродной сестрички»…

Пока наставник говорил, в кабинет с поднятой головой вошел Линь Тао.

– Только что мы с Яцинем из отдела особо тяжких преступлений уточнили у отдела интернет-надзора, кто опубликовал пост на «Вэйбо». Это жена одного из начальников компании «Чжунда», его фамилия Чжао. Так вот, девушка с фотографии – его дочь, Чжао Юймо.

– Идем. Человек уже умер, больше не о чем волноваться; можем смело обратиться в компанию. – Наставник наконец-то положил сверток на стол, позволив мне, «сверткофобу», выдохнуть.

«Чжунда» – известная в провинциальном городе компания по продаже недвижимости. Когда я вошел в холл, меня поразило роскошное убранство зала и серьезные лица сотрудников компании. Это ощущение не покидало меня и в кабинете начальника Чжао. Для всего, что было вокруг, «роскошь» – слишком мелкое слово. Кабинет напоминал небольшой дворец, украшенный невообразимым количеством золота, но это не выглядело пошло.

Неудивительно, что вознаграждением был один миллион юаней. Что такое один миллион для их семьи? Я подумал о своей нищенской зарплате. В других странах криминалистам платят большие деньги, а у нас – всего лишь три тысячи юаней в месяц. Три тысячи! Единственное, что мы можем себе позволить, – квартирку в половину квадратного метра за вторым транспортным кольцом провинциального города.

Господин Чжао, сидевший на широком мягком кресле из высококачественной кожи, уже ждал нас. Хотя он занимал всего лишь должность вице-президента этой компании и его лицо омрачала печаль, которую не удавалось скрыть, тем не менее он сидел с высоко поднятой головой и важным видом.

– Господин Чжао, добрый день. Мы из областного министерства общественной безопасности, в связи с вашим объявлением о поиске дочери, – сразу же перешел к делу Яцин. – По нашей информации, вы не сообщали об исчезновении в полицию.

– А зачем сообщать? Какой толк от вашей полиции?

Я опешил. Если нет никакого толка от обычной полиции, можно обратиться в муниципальную.

– Дело не в том, обращались вы или нет, – ответил Яцин. – Мы подозреваем, что ее похитили.

Только сейчас я понял. Верно, это похоже на похищение! Тогда понятно, откуда у родителей девочки та фотография из туалета, – похититель сам отправил ее им. Человек без специальных знаний в области криминалистики не смог бы определить, что девушка на фотографии уже мертва.

– Да, кто-то похитил мою дочь, – господин Чжао все еще держался высокомерно, – но я не доверяю полиции. Я сам найду свою девочку.

Действительно, получив фотографии от похитителя, лучше попросить о помощи анонимов в интернете, нежели полицию…

– Я обращался за помощью в интернет, а не к вам, – холодно произнес господин Чжао. – Если похитители узнают, что я обратился в полицию, они точно ее убьют.

– Они уже ее убили, – неожиданно возразил наставник, глядя на него в упор.

На лице Чжао не дрогнул ни один мускул. Я ожидал, что эта информация его сломает, но он держался и даже как будто заранее был готов к такому исходу.

– Вы… нашли ее тело?

– Нет, еще не нашли, – ответил учитель. – Но, как судмедэксперт, могу сказать, что на фотографии изображен труп.

– Что?! – Господина Чжао, до этого державшего себя в руках, стало не узнать. Он хлопнул ладонью по столу, его затрясло от гнева. – Что вы несете?! Момо, ее… когда делали фотографию, ее уже… уже убили? Этот подонок! Сукин сын! Лжец!

Мы в растерянности уставились друг на друга.

Губы Чжао дрожали, он изо всех сил пытался сдерживаться, но слезы сами текли из его глаз. Сделав глубокий вздох, он прерывисто заговорил слабым от горя голосом:

– Бедная моя девочка… Три дня назад мне позвонили с мобильного телефона Момо, было два или три ночи. Когда я поднял трубку, то услышал мужской голос, который сообщил, что Момо у него, и требовал пятьсот тысяч юаней. Сначала я ему не поверил и потребовал фотографию Момо. Он очень быстро прислал ту фотографию, я даже не мог подумать… Изначально мы договорились, что я отдаю ему деньги, а он мне – дочь. Мы договорились встретиться вчера в двенадцать часов ночи. Я оставил деньги там, где он сказал, а потом вернулся домой ждать, когда он отпустит Момо. Мы ждали и ждали, время, на которое мы договорились, прошло, но Момо так и не вернулась. Тогда мы пошли на то же место, проверить деньги, но их там не оказалось. В это мгновение мое сердце екнуло, но я не терял надежды, поэтому разместил объявление в интернете. Я надеялся, вдруг кто-то узнает это место или, может, видел саму Момо…

Господин Чжао закрыл лицо руками и, растеряв все свое прежнее величие и холодность, зарыдал.

Нам всем нечего было сказать. Этот несчастный отец, очевидно, сильно любил свою дочь, но из-за отчаяния упустил возможность поймать убийцу. Хоть похититель и убил Момо до того, как позвонил отцу, требуя выкуп, самым подходящим моментом для поимки преступника был день передачи денег. Теперь, когда преступник получил их, а с момента сделки прошло уже более десяти часов, найти убийцу будет гораздо сложнее.

После недолгих раздумий наставник обратился к господину Чжао, все это время задыхавшемуся от горя:

– Примите мои соболезнования. Цинь, сынок, пойдем в городское бюро; мы должны немедленно потребовать, чтобы они возбудили дело и создали оперативную группу. Это преступление должно быть раскрыто!

* * *

Оперативная группа не знала, за что хвататься. Когда сталкиваешься с таким сложным делом, трудно понять, с чего начать. Тела нет, место преступления неизвестно, а из-за того, что заявление поступило поздно, даже телефон погибшей теперь не отследить.

Оперативную группу лично возглавил начальник областного Министерства полиции Ци, а судебно-медицинская экспертиза легла на мои плечи. Это очередная проверка от учителя. Как и вся оперативная группа, я много курил, в голове у меня все смешалось.

– Кстати, у меня возник вопрос… – Я достал еще одну сигарету и закурил. – Раз в помещении есть туалет, значит, должна быть и крыша. Как Чжао Юймо туда попала?

– Возможностей много, – начальник Ци начал загибать пальцы. – Знакомый заманил, похитили, накачали чем-то, затащили, случайно сама зашла… куча вариантов. В данный момент мы работаем в двух направлениях: поиски трупа и свидетелей и опрос людей, с которыми она общалась при жизни.

Я кивнул.

– Исходя из имеющихся улик, помимо опроса ее знакомых что еще можно сделать? – Мы еще не нашли тело, поэтому мне, судмедэксперту, оставалось только подбирать темы для разговора.

Я очень ждал, когда обнаружат тело.

* * *

Кажется, мои молитвы были услышаны, и в полдень оперативная группа получила сообщение, что тело, по всей вероятности, нашли.

Я больше всех радовался находке – ведь все утро я ровным счетом ничем не занимался. Когда техники спустились с оборудованием вниз, я уже сидел в служебной машине.

Тело находилось менее чем в двух километрах от нас.

Рядом с нашим участком находится областной электропромышленный университет. Скоро начнется учебный год, и в кампусе было море заселяющихся с багажом студентов. В небольшом лесу рядом с кампусом лежал чемодан; он не привлекал особого внимания, ведь сегодня тут и так хватало дорожных сумок. Только в полдень одна девушка, которая еще утром обратила на него внимание, забеспокоилась и позвала своего парня. Юноша, подшучивая над мнительностью девушки, начал открывать чемодан. «Молния» плохо поддавалась, и ему пришлось резко дернуть за бегунок, чтобы приоткрыть ее. То, что они увидели, повергло их в ужас.

Из щели в «молнии» выпала прядь длинных волос…

До этого тихий перелесок был полон народа. Когда нечто подобное происходит в учебных заведениях, неизбежно появляются душераздирающие слухи, которые позже превратятся в кампусную страшилку. Нужно побыстрее найти убийцу, чтобы не допустить этого.

Видя, что оперативная группа уже вовсю собирает улики возле чемодана, я не спешил к нему подходить, а, заложив руки за спину, направился прямо в комнату охраны вместе со следователем.

– Здравствуйте, мы из полиции, ведем это расследование. – Я обожал доставать свое удостоверение, которое сразу же вызывало уважение у людей. – Мне нужно проверить камеры видеонаблюдения университета.

Чемодан, в котором лежало тело девушки, был крупным; по нему будет легко найти человека, притащившего его сюда. Скорее всего, тот и сам это понимал, поэтому выбрал время, когда здесь не так много народа. Я уселся на стул охранника и одновременно запустил видеозаписи с трех входов на территорию в восьмикратном ускорении.

Спустя час я осознал, что людей, входивших и выходивших с территории кампуса, вчера было ничуть не меньше, чем сегодня. Заезд абитуриентов не прекращался круглые сутки, и все они приезжали на машинах, сновали туда-сюда и несли с собой чемоданы. Но не такие большие, как тот, что я искал.

Почесав голову, я подумал: «Неужели убийца не побоялся пронести труп днем? Да не может быть! Скорее всего, он приехал на машине».

– Кто угодно может въехать на территорию учебного заведения в любое время суток? – спросил я у охранника, указывая на экран монитора, где уже прокручивалась ночная запись.

Охранник, стоявший все это время у меня за спиной, вдруг насторожился.

– Вообще-то, нет. Но в эти два дня заезжает много новых студентов, машин и людей с сумками очень много, поэтому мы стараемся не усложнять этот процесс и не отслеживаем.

Больше всего подозрений у меня вызывали автомобили, но, к величайшему сожалению, фары засвечивали всю картинку, и нельзя было разглядеть их характеристики. Надежда на то, что видеокамеры смогут предоставить нам полезную информацию, рухнула.

Я попросил сопровождавшего меня следователя все равно сделать копии записей с камер, чтобы повнимательнее изучить их позже. Вдруг все же получится что-нибудь обнаружить. Посмотрев на свои наручные часы, я решил, что уже можно отправляться к месту преступления.

В этом случае, похоже, нужно начинать с тела.

Чемодан был уже открыт, в нем лежала свернувшаяся калачиком длинноволосая девушка.

Как судмедэксперт, я привык видеть все ужасы смерти, но этот труп заставил мое сердце дрогнуть.

Обычный человек смотрит на труп в совокупности, но судмедэксперт в первую очередь замечает отдельные травмы. Наставник был прав: на шее девушки была глубокая борозда от веревки. Ее тело отличалось от тех, что показывали в кино: глаза не вылезли из орбит, а язык не вывалился. Она выглядела так, будто спала в этом чемодане, умиротворенная и хрупкая. Ее руки были связаны за спиной, подбородок прижат к коленям, а одежда совпадала с той, что мы видели на фотографии. Обычно лица после смерти сильно меняются, но благодаря профессиональной насмотренности я без труда узнал в ней Чжао Юймо.

К тому времени трупное окоченение уже ослабло, и местный судмедэксперт Ван помог мне переложить труп на уже приготовленную пластиковую пленку. Когда мы подняли труп, что-то высыпалось. Глянув вниз, я увидел какие-то маленькие белые гранулы.

– Что это? – Я не заметил, как ко мне подошли Дабао и Линь Тао.

Дабао взял зернышко из чемодана, чтобы рассмотреть, и сказал:

– Это яйца личинок? Какие-то чересчур крупные… Да еще и в такую погоду…

Я с недовольством посмотрел на Дабао.

– Дурак, это же рис.

– Рис? – удивился он.

– Единственное возможное объяснение этому – в чемодане перевозили рис, вот в нем и осталось несколько зернышек, – недолго поразмышляв, предположил я.

– Когда ты последний раз видел, чтобы кто-то в чемодане рис возил? – Дабао снова взял зерно, чтобы рассмотреть поближе.

– Никогда, – я помотал головой. – Но других предположений у меня нет.

– Мне кажется, я уже видел что-то подобное, – добавил Линь Тао. – Не могу только вспомнить… Но вроде бы на похоронах тоже для чего-то используют рис.

Стоило Линь Тао появиться, как девушки-студентки, столпившиеся за лентой оцепления, зашушукались. Они смотрели на него с вожделением, а я завидовал ему белой завистью.

– Ты должен рассказать мне про этот обычай, – сказал я Линь Тао, на что тот кивнул.

Я бегло осмотрел труп.

– Отвезите ее в морг. Здесь ветрено, не потеряйте ничего из вещественных доказательств. Уже удалось что-то найти?

Линь Тао покачал головой.

– Качество грунта здесь плохое, а кожаный чемодан по структуре довольно пористый – это осложняет сбор отпечатков.

– Тогда нам остается только постараться выяснить, как чемодан здесь оказался, – сказал начальник Ци.

По его приказу мы поспешили сесть в машину и направиться в морг.

* * *

Юймо уже лежала на носилках в секционной, все так же с убранными за спину руками.

– Одежда чистая и целая, – начальник Ци.

Мы раздели ее, аккуратно сложив одежду рядом на пластиковую пленку.

– Что это означает? – спросил я.

– Во-первых, снижается вероятность сексуализированного насилия. Во-вторых, преступление произошло в помещении. – После небольшой паузы он продолжил: – Она пропала с двадцать первого на двадцать второе августа, все эти дни лил дождь. Если б ее держали на улице, одежда запачкалась бы.

– Похоже, мы с оперативной группой напрасно потратили сегодня столько времени, – усмехнулся я. – На самом деле практически с самого начала я знал, что ее убили в помещении. Иначе было бы слишком хлопотно затаскивать ее с улицы ради фотографии. Кто будет так заморачиваться?

Тело Чжао Юймо все еще лежало на секционном столе. Вживую трупные пятна выглядели намного ярче, чем на фотографии. Убийца посадил тело девушки рядом с туалетом через пять часов после убийства и только спустя 48 часов, когда некроз уже стабилизировался, повторно переместил ее, но уже в чемодан.

– Да, господин Чжао получил фотографию в четыре часа утра двадцать второго числа. Значит, Чжао Юймо убили где-то между десятью и одиннадцатью часами вечера двадцать первого. В ночь на двадцать третье убийца упаковал Чжао Юймо в чемодан, а утром двадцать четвертого чемодан появился на территории университета.

Дабао слушал мою версию событий, подсчитывая часы.

– График очень плотный!

На шее девушки виднелась странгуляционная борозда с пересечением на задней части шеи. Разрезав кожу на шее, мы увидели, что подкожная ткань и мышцы в этом месте частично кровоточили – это была прижизненная реакция. Кроме того, мы увидели перелом щитовидного хряща, из чего сделали вывод, что причина ее смерти – удушье.

Далее шла самая жестокая часть нашей работы – мы собирались вскрывать тело этой красавицы слой за слоем.

Обнаружив венозный застой крови и изучив каменистую часть височной кости, мы получили дополнительные доказательства того, что она умерла от механической асфиксии. Кроме того, обнаружили кровоподтеки на пояснице, что было вполне предсказуемо, если кто-то оказывал давление на эту область, – возможно, на нее сели или прижали спину коленом. Это все, что мы нашли. Убийца действовал очень аккуратно.

После осмотра промежности Юймо я почему-то вспомнил девочек из «юньтайских убийств». Но на теле Юймо не было признаков изнасилования, это преступление никак не связано с той серией убийств.

После вскрытия мы перешли к заключительной части – сшивание. Когда дошли до пупка, свет в кабинете замерцал и я кое-что заметил.

– Дабао, глянь, тут что-то не то…

3

На правой стороне в области диафрагмы смутно виднелась красноватая отметина, доходившая до молочных желез. Этот след был таким бледным, что его было практически невозможно разглядеть. Я обмакнул ватный шарик в спирт и аккуратно протер след несколько раз.

Спирт усиливает некоторые прижизненные реакции. Отметина становилась все ярче и ярче, теперь ее длина составляла почти тридцать сантиметров. Точнее, это не была просто отметина, это был отпечаток в форме креста.

– Это след от давления, – сказал Дабао. – Цвет нечеткий, значит, отпечаток образовался уже в агональной стадии.

– Вообще-то, мы должны были раньше догадаться, что на ее теле окажутся вмятины, – сказал я. – Мы пришли к выводу, что жертву убили в помещении, надавив сверху на спину. Если пол в доме был не бетонный, то кладка от плитки должна была отпечататься на ее груди и животе. Но я не ожидал, что отпечаток будет настолько заметным.

Закончив сшивание тела, я присел на корточки около одежды Юймо и начал по очереди все изучать.

Благодаря предчувствию и удаче я нашел кое-что необычное на юбке девушки. Сзади на правой стороне был пришит потайной карман, который просто так не заметить. Карман топорщился, так что я, придерживая двумя пальцами его край, посветил внутрь ярким фонариком. На просвет стали видны несколько черных пятнышек. Мне не терпелось поскорее вывернуть наизнанку подкладку кармана.

– Ай да двоюродный брат! – воскликнул Дабао. – Это же три отпечатка пальцев! Но, конечно, не факт, что они принадлежат убийце.

– А кто еще мог покопаться в пустом кармане? – ответил я.

– Необязательно в пустом… Отпечатки черного цвета – должно быть, дотронувшийся испачкал свои руки в чем-то типа чернил. Проще говоря, у него были грязные руки, – сказал Дабао. – Девушка такого высокого статуса вряд ли сама позволила бы залезть такими руками в свой карман. Остается только один вариант – это был вор.

Я кивнул – в словах Дабао была доля правды.

– В любом случае отнеси их Линь Тао, пусть снимет и сохранит на будущее. Кто знает, может, они нам пригодятся…

Когда я вернулся к оперативной группе и увидел их лица, мне даже не пришлось спрашивать, чтобы понять, что расследование снова зашло в тупик. Я рассказал им о результатах вскрытия, но, кроме того что Чжао Юймо умерла от удушья в помещении двадцать первого числа, добавить мне было нечего. Коллеги продолжили обсуждать обстоятельства дела, но очень скоро разошлись во мнениях.

– Если б это было похищение, убийца сфотографировал или записал бы на видео живую Чжао Юймо – это намного проще и менее рискованно, нежели присылать фотографию трупа, – предположил начальник Ци. – Поэтому я уверен, что преступник хотел ее именно убить, а похищение, скорее всего, – обычная маскировка. К тому же кто откажется получить полмиллиона юаней за просто так?

– Я все же склоняюсь к тому, что это похищение с целью вымогательства выкупа. Вполне возможно, что он не имел в этом деле никакого опыта, поэтому, когда Юймо начала вырываться и сопротивляться, со злости убил ее. А причина, по которой он посадил ее для фотографии, – создать видимость, что она еще жива. – Я сделал паузу. – Я обнаружил, что кто-то рылся в карманах ее юбки. Безусловно, я не могу утверждать, что это был именно убийца, но если это так, возможно, он у нее еще что-то украл.

– Мы хотя бы можем остановиться на том, что это сделал ее знакомый? – спросил начальник Ци. – Обычно те, кто так решительно убивает заложника, знали жертву до этого. Да и разве пошла бы Юймо в гости к незнакомцу?

– Если преступник – простой вымогатель, ему нет нужды знакомиться с жертвой, – ответил я. – Вы же сами недавно высказывали предположение, что ее могли заманить.

– Двадцатидвухлетнюю девушку непросто заманить куда-то глубокой ночью… – Начальник помотал головой.

– Трудно описать, насколько смелы нынешние девчонки, – возразил я.

– Откуда незнакомцу знать, что она из обеспеченной семьи?

Этот вопрос заставил меня задуматься.

– Думаю, можно догадаться по одежде. У нее футболка от «Шанель», а юбка – «Диор». Возможно, на ней еще были драгоценности, которые преступник присвоил.

– Ты еще и в этом разбираешься, – смеясь, поддразнил меня Дабао.

– Линдан любит пускать слюни на бренды, – с безысходностью в голосе ответил я.

– Тогда этот похититель тоже должен в них разбираться. Но хорошо одетая девушка может быть как обеспеченной, так и обычной содержанкой или любовницей, – продолжил начальник. – От похищения содержанки или любовницы толку мало, за них могут не заплатить.

Главный следователь вернулся как раз вовремя.

– По результатам расследования выявлен подозреваемый – парень Чжао Юймо Хуан Чжунъинь, – доложил он. – Есть свидетели того, как после пяти вечера он ссорился с Юймо возле своего дома.

– Я так и думал, что это он! – сказал начальник. – С самого начала я предполагал, что жертва и преступник были знакомы, а само похищение просто было прикрытием. К тому же, чтобы пронести такой большой чемодан в университет и остаться незамеченным, нужно приехать на машине. Кстати, у Хуан Чжунъиня есть автомобиль?

– Есть, – ответил следователь. – Он офисный клерк в «Чжунда».

– Вызовите его, – приказал начальник Ци. – Первая группа отправится проводить периферийное расследование, вторая – подготовьте документы, мы проведем обыск у него дома.

Все хором откликнулись и начали собирать тетрадки со стола. Я уставился на пол, думая, что допустил ошибку.

* * *

Квартира Хуан Чжунъиня находилась на тринадцатом этаже. В день, когда мы приехали, в доме сломался лифт. Мы с Дабао переглянулись, понимая, что нам придется подниматься на тринадцатый этаж пешком. Когда наконец добрались до нужной квартиры, тяжелая одышка сбивала нас с ног.

Опершись на стену, я осмотрелся в квартире и, задыхаясь, произнес:

– Вот черт, еле поднялись за просто так! А еще спускаться…

– Спускаться? – пыхтя, спросил Дабао. – Двоюродный брат, ты чокнулся? О чем ты вообще? Что значит «за просто так»?

– Это ты чокнулся, – ответил я. – О чем мы говорили во время вскрытия? На теле жертвы обнаружен след в форме креста – значит, на месте преступления должен быть плиточный пол.

В квартире Хуан Чжунъиня не было квадратной плитки, в гостиной и спальне – деревянные полы, стыки которых образуют буквы «Н», а плитка в кухне и ванной была уложена ромбиком.

– Но пол в ванной белый, похож на тот, что был на картинке, – спешно добавил Дабао. – Ну, может, он не к полу ее прижимал, а вообще в другом месте с такой плиткой. Например, например…

Я смотрел на то, как Дабао судорожно ищет нужную кладку, и, не выдержав притянул его к ванной.

– Смотри, унитаз совсем другой.

Сидушка унитаза на фотографии была пластиковая и матовая, в то время как здесь она оказалась глянцевой. Разница очевидна.

Дабао взглянул на фотографию, а потом снова на унитаз и вздохнул.

– Двоюродный, ты меня уделал. Даже унитаз уже изучил…

– Мы не знаем, он ее убил или нет, но точно знаем, что преступление совершено не в его квартире. Отставить! – с пафосом заявил я.

* * *

Обескураженные, мы вернулись к нашей команде, члены которой все так же сидели с поникшими головами.

– Придомовые камеры наблюдения показали, что в тот день Хуан Чжунъинь был дома один, – сказал следователь. – Его исключили из списка подозреваемых. Он рассказал, что они с Чжао Юймо поссорились тогда из-за какой-то ерунды; он попытался ее успокоить и завести к себе домой, но Юймо очень хара́ктерная, она захотела уйти. А сам Чжунъинь, как тряпка, в слезах прождал ее всю ночь дома.

– А какая она, Чжао Юймо? – спросил я.

– Хуан Чжунъинь сказал, что она типичная дочка богатых родителей: высокомерная самовлюбленная задира, – ответил следователь. – Мы посмотрели камеры; во время ссоры с Хуан Чжунъинем она была одета в ту же одежду, что и на фото.

Расследование снова зашло в тупик.

* * *

За целый день дело не сдвинулось с мертвой точки, а мое настроение стало хуже некуда. Мне не хотелось домой, поэтому я решил вернуться в свой кабинет и поработать сверхурочно, разбирая нераскрытые убийства за этот год, чтобы подготовиться к ежегодной проверке.

В кабинете Линь Тао горел свет.

– Опять один кукуешь? – Я без стука вошел внутрь и похлопал Линь Тао по плечу.

Тот был настолько занят поиском какой-то информации в электронном архиве, что даже не оглянулся.

– Мне кажется, я уже встречал в одном из дел этот погребальный обряд с рисом… – Линь Тао объяснил мне, что он ищет. – Странно, что я совсем не могу вспомнить подробности того дела. Но все равно не смогу уснуть, пока не найду его.

– А я думаю, что ты тоскуешь по женскому вниманию… – подшучивая, я сел на стул рядом с ним. – Ты же не по мальчикам, я надеюсь. Я не из таких, если что.

– Давай, иди отсюда. Даже если б я хотел познакомиться с твоей двоюродной сестрой, все равно не стал бы общаться с тобой. – Линь Тао, не отрываясь от компьютера, сбросил мою руку с плеча. – Погоди-погоди… черт, вот оно!

– Неужели был уже такой прецедент? Ну-ка… – Я подскочил, забыв о своем прежнем ерничестве.

– Смотри, оно трехлетней давности, – начал Линь Тао. – В Худуне убили старого лесника в его же доме. Само тело было обсыпано рисом. Тогда мы подумали, что во время борьбы жертва и убийца опрокинули банку с рисом. Когда мы поймали преступника, он объяснил, что рассыпал рис намеренно.

– Для чего?

– Мне тоже показалось это странным, но потом я узнал, что это их местный обычай – точнее, поверье. Считается, что если обсыпать покойника рисом, то его душа не сможет покинуть тело и отомстить убийце.

– Глупость какая, – я усмехнулся. – Но мне нравится. Скажи оперативной группе, чтобы они съездили в Худун.

* * *

Утром следующего дня я и еще несколько коллег передовым отрядом отправились в уезд Худун, находящийся в восьмидесяти километрах от нашего города. Неожиданно следом за нами прибыли все опера во главе с начальником Ци.

– А чего вас так много? – удивился я. – Ставки делаете? На наш провал?

– Нет, – начальник Ци выглядел серьезным. – Вчера я узнал, что Чжао Юймо не умеет водить машину, отец тоже не отправлял ей водителя. Если б она захотела поехать в Худун, ей пришлось бы вызвать междугороднее такси на автостанции. Обычно его заказывают в складчину три-четыре человека. Такая богатая девушка не поехала бы на поезде или автобусе.

– И что потом?

– Мы выяснили, что Чжао Юймо заказала такси одна и приехала сюда примерно в полседьмого вечера двадцать первого числа, что указывает на то, что место смерти девушки, очень вероятно, находится в этом уезде.

– Таксист под подозрением? – спросил я.

– Нет, – ответил следователь. – Таксопарк держит один человек, в каждой машине есть камера и GPS. Юймо попросила водителя отвезти ее в дорогой ресторан, он привез ее к ресторану западной кухни в центре, затем вернулся обратно. И добавил, что тогда пошел сильный дождь.

– Проверка мобильного тоже ничего не дала, – добавил начальник. – С четверти восьмого он был выключен. По записям, возможно, разрядился. Пока она ехала, на телефоне расходовался GPRS-трафик, но никаких звонков не было.

– Расходовался GPRS-трафик? – усмехнулся я. – Похоже, она болтала с кем-то в интернете. Откуда у такой богатой девушки знакомые в маленьком уездном городе?.. Похоже, она собиралась встретиться с интернет-другом.

– Мы тоже пришли к такому выводу. Она поссорилась с парнем и решила приехать сюда, чтобы найти отношения на одну ночь или что-то в этом роде. Похоже на правду, – сказал начальник. – Отдел киберполиции сейчас активно этим занимается; думаю, скоро найдут какие-нибудь улики.

– Современные люди совсем не боятся встречаться с незнакомцами из интернета. Достаточно потрясти телефонами, обменяться контактами в WeChat[54], и они уже готовы встретиться, – сказал я. – И даже не знают, с кем на самом деле встречаются, что это за человек… Какое безрассудство!

Меня прервал телефонный звонок. Начальник взял трубку, и его прежде нахмуренные брови постепенно расправились. Кажется, нас ждут хорошие новости…

– У Чжао Юймо был интернет-друг, с которым она общалась уже долгое время. – Начальник Ци положил трубку. – Он в Худуне.

4

Ее друга звали Ли Вэй. Когда его доставили в Бюро общественной безопасности округа Худун, выглядел он растерянно. Молодому человеку было около двадцати, он носил очки и казался хорошим человеком. Говорят, после окончания средней школы он бросил учебу ради работы.

– За что меня задержали? Я не сделал ничего плохого, – заявил ничего не понимающий Ли Вэй.

– Откуда ты? – спросил следователь.

– Из Янгуна.

– Когда переехал в Худун?

– Полгода назад.

Слушая северный диалект Ли Вэя, я все больше и больше чувствовал, что он здесь ни при чем. Он родом из совсем другого места, переехал только полгода назад… Откуда ему знать про местный обычай с рисом?

– Ты знаком с Юймо? – спросил следователь.

– Нет.

– Наверное, было бы странно расспрашивать тебя о человеке, которого ты не знаешь…

– Я правда не знаю ее. – Ли Вэй сильно испугался.

Я решил помочь следователю и шепнул, чтобы он назвал никнейм Юймо. Тот кивнул, и, открыв папку с собранными данными, нашел нужное.

– Тогда, может, ты знаешь Лидо… Что? Лидокаин?

Лидокаин – это анестетик. Судя по всему, Чжао Юймо верила, что она может очаровать любого, словно дурманящее снадобье.

– А, ее знаю, да, но мы общались только в интернете.

– Вы когда-нибудь виделись?

– Нет… ну, только по видеосвязи.

– Когда вы последний раз общались?

– Три дня назад, – недолго думая, ответил парень.

Если опираться на теорию Цзян Чжэнъюя о физиогномике, Ли Вэй говорил и вел себя естественно, не пытался что-то скрыть.

– В тот день, – продолжил он, – не знаю почему, она психанула и захотела увидеться. Я никогда раньше не встречался с теми, с кем был знаком только по Сети, поэтому немного побаивался. К тому же тем вечером пошел ливень, поэтому я, сославшись на дождь и на то, что нам друг до друга слишком долго добираться, предложил встретиться в другой раз. Но она сказала, что уже едет на такси и скоро будет, и попросила продиктовать свой адрес.

– Ты его сообщил?

– Нет. Я снимаю комнату в коммуналке, там же даже толчок общий. Мне стало стыдно приглашать ее к себе, я предложил сходить куда-нибудь, но она тут же вышла из Сети. Я подумал, что у нее просто плохое настроение и она не всерьез говорила о встрече, поэтому просто забил на это дело.

– Во сколько она вышла из Сети?

– Вроде в семь с чем-то.

Я вышел из комнаты для допросов. Разговор Ли Вэя со следователем еще продолжался, но я уже прекрасно понимал, что этот парень не мог ее убить. Он живет в квартире с общими удобствами. Я даже не был уверен, есть ли там унитаз.

Вернувшись в номер, я узнал еще одну плохую новость: в ресторане, куда приехала Чжао Юймо, нет камер видеонаблюдения, при этом проходимость в нем высокая, поэтому официанты ее не запомнили. Короче говоря, мы потеряли еще одну ниточку в этом деле.

Мое настроение сильно подпортилось. Вечером я не пошел к следственной группе – если будут хорошие новости, они мне сообщат, но о каких хороших новостях может идти речь? Даже чемодан невозможно использовать в качестве улики. Таких было продано больше ста тысяч, как их все проверить?

Я лег на кровать, собираясь вздремнуть, но мой мозг не переставал работать. Я все думал, почему, когда я впервые приехал на место происшествия, мне вспомнились «юньтайские убийства». Это преступление не похоже на них: здесь труп выбросили и само убийство произошло в помещении, а в тех девушек лишали жизни на улице и оставляли там же. Их невозможно объединить. Почему же оно ассоциируется у меня с той серией? Что у них общего? Связанные руки?.. Точно, связанные руки! В «юньтайских убийствах» все жертвы были найдены со связанными за спиной руками и придавленными к земле. В этом деле девушку задушили, прижимая к полу, руки тоже связали… Совпадения есть.

Я вскочил с кровати, чтобы срочно проверить, совпадает ли способ связывания рук в «юньтайских убийствах» с тем, как связали руки Юймо. И воспрял духом, потому что ситуация постепенно прояснялась.

Узел на запястьях Юймо выглядел простым, но прочным; такие называют специальными. Узлы на запястьях девочек из юньтайской серии были громоздкими, но слабыми. И во всех трех убийствах они были одинаковыми.

Стараясь сдержать внутреннее ликование, я вбил в поисковую строку «Байду» «узел». На экране высветилось огромное количество информации.

Оказывается, завязывание узлов – это своего рода искусство. Люди разных профессий по-разному их делают. Узлы бывают морские, плотничные, альпинистские, хирургические… Пока я изучал, чем один узел отличается от другого, сам постепенно начал учиться их вязать, пробуя свои силы на шнурках. За это время я выучил больше дюжины узлов.

Взглянув после всего этого на фотографии умершей Юймо, я внезапно понял, что ее руки были связаны двойным беседочным узлом. Он простой, но мало кто с ходу может его повторить. Обычно им пользуются люди, занимающиеся активными видами спорта на улице. Меня настолько переполняли эмоции, что я хлопнул по столу. Не терпелось открыть архивы «юньтайских убийств». Но сегодня фортуна недолго была на моей стороне. Узел из «юньтайских убийств» совсем не походил на специальный, скорее на любительский. Можно сказать, что убийца просто привык таким образом завязывать узлы. В какой профессии люди вяжут крупные узлы?

Но по крайней мере хорошо, что появилась новая зацепка. Я позвонил следователю и попросил выяснить, занимается ли Ли Вэй каким-либо уличным спортом и как он завязывает узлы.

На следующий день, когда я утром пришел к оперативной группе, меня встретил начальник Ци с довольным выражением лица.

– Цинь, сынок, у меня две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Я не ожидал, что пятидесятилетний мужчина будет так кокетничать.

– Э-э… ну, с плохой.

– Ли Вэй был исключен из подозреваемых. Он даже не знает, что такое уличный спорт, а узлы вяжет иначе. Да и все остальное тоже не совпадает.

– А это неплохая новость, – ответил я. – Разве вы не заметили, что я не пришел вчера вечером на собрание? Это потому, что я уже знал, что это не он ее убил.

В глазах начальника Ци читалось удивление.

– Выходит, плохие новости условны… А вот хорошие – безусловны. Наша поисковая группа обнаружила в отдаленном закутке леса телефон и веревку, которой, возможно, задушили жертву.

Это была действительно хорошая весть. От удивления я потерял дар речи.

– Есть… Есть фотографии? – Мне казалось, я разучился говорить.

– Есть парочка. Смотри, – начальник развернул свой лэптоп, – на одной из них веревка, перепачканная тушью. Скорее всего, ее привязывали к чернильному камню. Ты спросишь, почему именно к нему, а я отвечу: потому что Худун – один из крупнейших уездов – производителей этих тушечниц.

На другой фотографии – промокший айфон. Он был в нерабочем состоянии.

– Телефон сломан, – пояснил начальник Ци, – но наши техники уверены, что смогут восстановить данные.

– Меня больше интересует то, – начал я, – что мы нашли черные отпечатки на кармане юбки погибшей. Мы думали, что, возможно, ее просто ограбили, но очень странно, что вор не украл сумку, а залез в потайной карман. Как-то непрофессионально.

– Понимаю, к чему ты клонишь, – сказал начальник. – Теперь ясно, почему отпечатки были черного цвета, – он душил ее грязной веревкой и замарал руки чернилами. Ха-ха-ха, логично… Теперь я согласен с твоей версией. Возможно, это и правда похищение с целью выкупа.

– У нас есть отпечатки пальцев убийцы, мы знаем, как выглядит его ванная комната, что у него дома есть чернильный камень и что он любит заниматься активными видами спорта. Думаю, мы почти нашли его, – сказал я.

– Должны найти! – Тут зазвонил сотовый телефон начальника. – И возможно, этот звонок позволит нам найти убийцу намного быстрее.

Начальник Ци не ошибся насчет звонка. Нашему техническому отделу удалось выяснить, что погибшая пользовалась телефоном в девять часов вечера – она набрала на нем 1808353286. Таких телефонных номеров не существует. Но это был последний вызов перед тем, как убийца потребовал выкуп и отправил сообщение с ее фотографией.

– Так, теперь у меня появились вопросы, – сказал начальник Ци. – Первый: зачем она набрала несуществующий номер телефона? Второй: если телефон разрядился, разве он может включиться? Мой смартфон не включается, если сел аккумулятор.

Рассуждения начальника вызвали у меня улыбку.

– Во-первых, это не телефонный номер, а номер пользователя QQ. Во-вторых, что ей мешает зарядить телефон в гостях?

– Номер QQ? – Главный следователь воспрял духом. – Как ты понял?

– Догадался, – сказал я. – Я сам иногда так записываю QQ других людей, когда лень заходить в приложение.

– Проверьте! – голос начальника стал высоким; похоже, он был сильно взволнован.

* * *

За полчаса дело было раскрыто.

Этот номер аккаунта QQ принадлежал некоему Чэн Си, двадцатиоднолетнему студенту областного университета телевидения и известному рюкзачнику[55]. Отец Чэн Си страстно увлекался чернильными камнями. Кто, кроме него, мог это сделать?

Чэн Си не ударился в бега после преступления. Когда полиция прибыла за ним в университет, парень спокойно сидел в комнате для самоподготовки и читал книгу.

Он был худым и бледным брюнетом с острыми чертами лица. Когда я увидел Чэн Си, картинка в моей голове сложилась. Единственное, чего я не понимал, так это зачем такому красивому парню убивать людей ради денег. Чэн Си не отрицал, что знаком с Юймо. Да и как он мог это сделать, ведь иначе откуда на юбке незнакомой ему девушки взялись бы отпечатки его пальцев, испачканных в чернилах? Он без капли сожалений во всем признался, ставя последнюю точку в этой истории.

Мать Чэн Си умерла молодой, а отец постоянно был в разъездах. Он не приезжал, чтобы хотя бы просто взглянуть на сына, даже во время летних каникул; лишь раз в месяц выдавал ему полторы тысячи юаней на карманные расходы и жизнь. Поначалу этих денег хватало и на жизнь, и на свидания с девушками, и на туризм, и на другие развлечения. Но их было недостаточно, чтобы заполнить пустоту в его сердце. Тогда он свернул не туда и пристрастился к азартным играм.

Чэн Си не хотел ходить в вульгарные казино, поэтому нашел иностранный игорный ресурс. И проиграл там двести тысяч юаней. Даже с учетом того, что семья Чэн была довольно обеспеченной, он не осмелился бы просить такие деньги у отца и взял микрозайм, чтобы выплатить свой долг, но очень скоро пришлось возвращать и эти деньги. Сумма основного долга с процентами достигла нескольких сотен тысяч юаней, а Чэн Си не знал, что ему с этим делать. Украсть? Чтоб добыть такую сумму, нужно грабить банк. Оставалось только похищение…

Той ночью шел проливной дождь. Чэн Си в полном одиночестве отправился в ресторан западной кухни. Подойдя ко входу, он увидел, как через дорогу из машины выходит красивая девушка. Парень подскочил к ней, подставил свой зонтик и предложил угостить ее. В дождливый вечер Чжао Юймо встретила красавчика и приятно провела с ним время за ужином. Чэн Си, вежливый, с чувством юмора и хорошо одетый, быстро завоевал ее сердце. Девушка потеряла бдительность – ведь парень, которого она видела перед собой, был совсем не похож на бандита, поэтому, когда Чэн Си пригласил ее к себе домой, она без колебаний согласилась.

Уже у него Чжао Юймо достала зарядку, включила телефон и записала QQ-номер Чэн Си. Молодой человек вышел из гостиной под предлогом принести напитки, но на самом деле он обдумывал план ее похищения. Чжао Юймо была прекрасна, но у него, по уши погрязшего в долгах, она не вызывала никакого сексуального возбуждения. Он хотел лишь деньги.

Как мы и думали, Чэн Си задушил Чжао Юймо. В действительности он с самого начала планировал придушить ее, чтобы она отключилась. Чэн Си любил женщин, поэтому не хотел навредить ей или ранить. Когда Чжао Юймо перестала сопротивляться, Чэн Си связал ей руки и оставил в гостиной, а сам ушел в другую комнату, где находился компьютер, включил его и стал внимательно следить за матчем онлайн. Сразу же сделал две ставки на исход, еще на сто тысяч юаней.

Но и в этот раз госпожа Удача не была на его стороне – он проиграл все деньги. Однако парень не расстраивался, ведь у него в соседней комнате лежала «дойная корова». Заходя в гостиную, он никак не ожидал увидеть ее мертвой.

Чэн Си сделал фотографию девушки и отправил ее. Он очень испугался, поэтому сбежал из дома в интернет-кафе, чтобы отвлечься. Там два дня подряд играл в игры, не решаясь вернуться домой. Но долго так не могло продолжаться, от тела необходимо было избавиться. Парень одолжил машину у друга отца, якобы чтобы отметиться в вузе, взял самый большой чемодан, который только нашел дома, и положил в него тело Чжао Юймо, после чего отвез и оставил его у университета. Ему крупно повезло, что у господина Чжао помутился рассудок из-за нервов и вместо того, чтобы вызвать полицию, он послушно отдал ему полмиллиона юаней. Его долг был погашен.

Чэн Си свято верил, что если отвезет тело в университет, в котором учится, то не привлечет внимания полиции. Он полагал, что полиция будет занята смертью Чжао Юймо и не обратит внимание на обычного студента.

Но его выдала горсть риса.

Когда Чэн Си закрывал чемодан с трупом, молния заела, и в нем зародился необъяснимый страх. Парень быстро схватил горсть риса с кухни и бросил ее в чемодан. Он боялся, что душа Юймо выберется из тела, поэтому хотел запечатать ее в трупе. Чемодан закрылся.

* * *

– «Волк в овечьей шкуре» – это не сказка, а быль, – сказал я. – Нельзя доверять незнакомцам, особенно тем, которые всячески пытаются убедить тебя в том, что им можно верить.

– Угу, – Дабао кивнул. – Я обязательно скажу это своей будущей дочери, если она у меня будет. Безмерная родительская любовь и доброта может навредить в будущем.

Дело № 7

«Подглядывающий»

Сильные страсти часто порождают смертельную ненависть.

Сократ

1

Д илинь-дилинь…

Внезапный ночной звонок. Для судмедэксперта это вестник смерти еще одного человека. С тех пор как я начал работать в областном министерстве, полуночных звонков стало в разы меньше, поэтому, когда сквозь сон я услышал громкий телефонный звонок, меня бросило в холодный пот. От испуга я даже не посмотрел, кто звонит, и сразу ответил.

– Ли Дабао с тобой? – спросил тихий женский голос.

У меня отлегло от сердца, и я взял с прикроватной тумбочки будильник, чтобы посмотреть время. К счастью, было чуть больше одиннадцати. Звонила девушка Дабао. Вечером мы отмечали первый месяц с рождения ребенка нашего коллеги, и Дабао изрядно перебрал.

– Мы разошлись в десять, – соврал я, не желая подставлять Дабао. На самом деле разошлись мы в восемь.

Пока я говорил, на том конце раздался стук в дверь. Девушка Дабао бросила: «Вернулся», и повесила трубку.

На следующий день я спросил у опухшего Дабао:

– Ты где вчера целых три часа развлекался?

– Ай, лучше не спрашивай… Слава богу, есть механические повреждения; хоть какие-то улики… – Дабао закатал края штанины и показал коленки в ссадинах.

– По моему опыту, эти ушибы появились от контакта кожных покровов с землей, причем ссадины имеют разнонаправленную форму. Но это точно не царапины от женских ногтей, – поддразнил я.

– Я вчера так напился! Помню только, как ехал на велосипеде домой, и всё… – Дабао сделал глоток питьевого йогурта. – Сегодня утром моя девушка сказала, что я вернулся домой после одиннадцати. Я очень удивился, ведь обычно добираюсь до дома за полчаса. Почему я ехал целых три часа? Откуда столько ссадин? Я пришел к выводу, что все дело в велосипеде. Поэтому я отправился на место происшествия, чтобы провести расследование. И знаешь что?

Я помотал головой.

– С моего велосипеда слетела цепь.

Я на мгновение оторопел, а потом от души рассмеялся.

– То есть ты сначала забирался на велосипед, потом падал, потом снова залезал и снова падал, и так по кругу, пока через три часа наконец не добрался до дома?

Дабао поправил очки и смущенно кивнул.

– Ты такой проницательный…

Я громко рассмеялся.

– Когда мне позвонила твоя девушка, я испугался, что ты загулял с какой-нибудь красоткой. Если б я оказался прав, мне пришлось бы сдать тебя и запятнать твое доброе имя.

– Не думаю, что это получилось бы у тебя так просто, – ответил Дабао. – Может, только если б ты приехал на место убийства, а там голый я в чужой постели…

Дилинь-дилинь…

– Не каркай. – Увидев на экране служебный номер наставника, я сразу же нахмурился. – Если это по делу, то, бьюсь об заклад, кто-то умер голым в своей кровати.

– Немедленно выезжай в город Чэн. Там только что обнаружили два трупа, – сказал наставник. – Возьми с собой Дабао и Линь Тао. Если быстро управишься, то заодно съезди в уезд Лунду, там нужно помочь в расследовании убийства полугодовой давности, которое до сих пор не раскрыто.

– Что случилось в Чэне?

– Пожилые супруги погибли в своей кровати. Они полностью голые.

* * *

Чэн – не очень большой город, расположенный на западе Юньтая. Экономически он гораздо менее развит, чем Юньтай, да и населения здесь не так много. Поэтому, по статистике, в Чэне ежегодно совершается меньше всего преступлений по сравнению с другими городами области. Но в этот раз погибли сразу двое. Администрация города запаниковала и первым делом сообщила о происшествии в наше министерство.

Хотя я редко бывал в этом городке, все равно пристально следил за ним, потому что именно здесь, в Чэне, принадлежащем городу-уезду Лунду, произошло первое преступление, давшее начало «юньтайским убийствам».

Место преступления находилось в особой зоне города Чэн с плотной застройкой. Этот район, обшарпанный и печальный, очень похож на трущобы, которые обычно показывают в фильмах.

– Это что за место такое? – спросил я начальника отдела криминальной полиции Цао, доставая из рабочего чемоданчика одноразовые перчатки.

– Изначально здесь были пахотные земли, – ответил он. – Я только недавно узнал, что масштабное строительство новостроек постепенно дошло и до этого района, так что все эти дома, которые ты видишь, по сути были возведены в кратчайшие сроки исключительно ради того, чтобы их жителей переселили по реновации в лучшее жилье.

Я глянул на небольшие двухэтажные здания и вздохнул.

– Люди все-таки удивительные существа!

Судмедэкспертом в Чэне работал Сяоян. Он подошел, чтобы пожать мне руку. Население города составляло четыреста тысяч человек, но при этом в нем работали всего три эксперта. Один прошел сюда по конкурсу, после чего поменял «кормушку» и стал политруком в подразделении уголовного розыска, а два других – студенты, которых я обучал в прошлом году на курсах профессиональной и технической подготовки. Они всего два года в профессии, но уже испытывают огромную нагрузку, им приходится нелегко.

– Если это самострой под снос, значит, тут никто не живет, верно? – спросил я.

– Не совсем, – покачал головой Цао. – По предварительным данным, здесь постоянно проживают семь-восемь семей, более десяти семей периодически сюда наведываются, а остальные дома пустуют.

– Разве при такой плотной застройке не возникает конфликтов из-за дележки земли? – Мне было крайне любопытно.

– Раньше земля была общей. Пока строился дом, к нам не поступали жалобы. Люди здесь очень сплоченные.

– Какие результаты предварительного расследования? – обратился я к Сяояну, который недавно у меня учился. Хоть он и был младше меня меньше чем на два года, я подсознательно, как учитель, ставил себя чуть выше.

– Погибшего мужчину зовут Фу Ли, а женщину – Чжан Хуажао. Визуально кажется, что травмы мужчины тяжелее, а у женщины как будто бы нет никаких повреждений, но мы еще не переворачивали ее тело, ждали вас.

Вероятно, это было первое двойное убийство в практике Сяояна, поэтому он выглядел немного испуганным.

Я привычно обошел место происшествия. Эта была постройка из красного кирпича, всего с одной комнатой внутри, без перегородок. На северной стороне дома была выкрашенная в красный цвет двустворчатая дверь, рядом с которой – занавешенное шторами окно. Подоконник располагался выше обычного, человек ростом метр седьдесят едва сможет разглядеть с улицы обстановку в помещении. Под окном благоухала цветочная клумба, уже огороженная сигнальной лентой.

На южной стене находилась одинокая маленькая задняя дверь. По дому было заметно, что его не проектировали, а просто наспех – и не до конца – слепили.

Линь Тао сидел на корточках у задней двери и тщательно что-то зачищал маленькой кисточкой.

– Ну как? Нашел что-нибудь?

Интуиция подсказывала мне, что дело должно быть простенькое. Линь Тао покачал головой:

– Заднюю дверь взломали. Замок сам по себе был слабеньким; достаточно посильнее дернуть, чтобы сломать. Судя по следам подошвы, эта дверь служила входом и выходом. Но текстура деревянной двери слишком грубая, снять отпечатки просто невозможно.

– А следы? Посмотри на направление, может, можно выделить какие-то? – спросил я.

Линь Тао остановился, отложил свою кисточку и, вытерев пот со лба, указал рукой на помещение.

– Пол сделан из красного кирпича, на нем не видно рисунка подошвы, только очертания. Выделить образец не получится.

С разочарованным выражением лица я надел бахилы и толкнул дверь в дом. Как только я вошел в комнату, в нос ударил мне теплый запах крови. Он был таким сильным, что я не смог его вытерпеть и почесал нос тыльной стороной ладони.

Уже наступила осень, бабье лето практически закончилось, но этот дом был достаточно герметичен, чтобы температура внутри все равно оставалась на пять градусов выше, чем на улице. В доме царил беспорядок: здесь стояли кровать, обеденный стол, кухонный очаг, а в углу находилась «ванная комната», завешенная тканью. По всей видимости, вся жизнь людей, которые здесь обитали, проходила в одной комнате.

Из-за того, что напряжение тока было нестабильным, тусклая лампа накаливания, освещавшая помещение, безостановочно мигала.

– Когда вы прибыли, свет горел? – Я мимоходом выключил свет. Несмотря на то что снаружи было еще светло, в комнате наступила кромешная тьма. Я испугался, что это помешает работе криминалистов, поэтому тут же снова включил свет.

– О происшествии сообщил их сосед, живущий через забор, – сказал начальник Цао. – В четыре часа утра он торопился по своим делам и увидел, что в доме погибших горит свет. Решил посмотреть, в чем дело, и хотел к ним зайти, но дверь оказалась закрыта. Тогда он пошел к черному ходу. Задняя дверь была приоткрыта, поэтому сосед набрался смелости, вошел внутрь – и увидел большое количество крови на стене у кровати.

– Кому принадлежит дом? – спросил я. – Грязно тут…

– Мы только что выяснили, – начал начальник, – что хозяйкой дома была пожилая женщина. Дома у нее было убого, но она вела себя словно девочка: всегда наряжалась как на праздник. Дилидинила, в общем, постоянно.

«Дилидинить» – это местный сленг, означающий половую связь.

Я кивнул, как будто уже был в чем-то уверен. На самом деле чем сложнее у человека отношения с обществом, тем проще найти противоречия в деле, а значит, и зацепки.

Как и сказал наставник, два трупа лежали бок о бок на маленькой кровати, их ноги свисали с края. У изголовья стоял маленький электрический вентилятор, который до сих пор медленно крутился. Судя по всему, поток кровавого спертого воздуха, который мы почувствовали, зайдя сюда, нагонялся именно им.

Погибшему мужчине с морщинистым лицом на вид было около шестидесяти лет. Его волосы пропитались кровью, но видимых повреждений не было. Между его ног виднелись фекалии, которые противно воняли, а по бедрам на пол стекала моча.

– Похоже на тяжелую черепно-мозговую травму, – сказал я, потирая нос. – Недержание мочи и экскрементов. Кстати, этой женщине, что лежит рядом, не так много лет, я прав? Нельзя назвать старухой.

– Ну да, немного… – Цао полистал свой блокнот. – Ей сорок два. Вы как это поняли? Я думал, ей за пятьдесят…

Я улыбнулся.

– Одного моего учителя называли экспертом по соскам.

Видя недоумение на лице Цао, я не стал ему что-либо объяснять, вместо этого достал термометр из своего чемоданчика и вставил его в покрытый испражнениями анус жертвы.

– Сейчас девять часов утра. Температура тела упала на десять градусов по Цельсию… Ага, у двух тел она примерно одинаковая. – Я продолжил свой анализ: – В первые десять часов после смерти температура тела падает на один градус каждый час, а после – на ноль целых пять десятых градуса. Выходит, они уже мертвы около одиннадцати часов. Соответственно, убили их примерно в десять часов вечера прошлого дня.

Начальник Цао согласно кивал. За время работы в криминальной полиции он так и не запомнил, как можно рассчитать точное время смерти.

– Пока мы не будем осматривать тела, давайте лучше отправим их в морг, – попросил я. – А я лучше еще раз осмотрю место преступления.

После того как тела унесли, я еще раз осмотрел саму кровать и стену рядом с ней. Кроме брызг крови и белого мозгового вещества, я не увидел ничего интересного и снова начал обходить место преступления, надеясь заметить какие-нибудь ценные улики.

Здесь было крайне тесно и неопрятно; повсюду валялись наряды, которые предпочитали носить молодые девушки, и самые разные яркие трусики. Создавалось впечатление, что эта сорокадвухлетняя женщина сильно молодилась.

– Вся мебель покрыта пылью. Чжан Хуажао не жила здесь постоянно? – спросил я.

– Ну да. Проще говоря, она использовала это место как свое «гнездышко», – ответил начальник. – У нее есть муж, который работает в другом городе. Мы с ним уже связались, он все еще там. Когда мы сказали ему, что его жена умерла, он ничего на это не ответил, просто разрешил полиции исследовать ее тело.

– Гнездышко? Э-э-э… Это, типа, место для свиданий? К тому же муж отреагировал как-то холодно, даже не захотел вернуться, чтобы увидеть ее в последний раз, – заметил я. – Необычно…

– Нормально, – ответил начальник Цао. – Любой, у кого такая жена, отреагировал бы так же. Мы его уже проверили, он действительно не возвращался домой вчера вечером.

Я потупил глаза, размышляя. Вдруг мое внимание привлекла куча инструментов, валяющихся в углу рядом с задней дверью. Я подошел, чтобы разглядеть их получше.

– Это похоже на убийство на почве ревности, – пришел я к выводу через пару минут.

2

– Как вы это поняли? – спросил начальник, присаживаясь рядом на корточки.

– Смотрите, – начал я, – к этой куче инструментов давно никто не прикасался, на них тонким слоем лежит пыль.

Начальник кивнул, взял в руки фотоаппарат и сделал несколько фотографий груды инструментов.

– Но если посмотреть в этот угол, здесь пыли нет. Так бывает только если кто-то недавно убрал предмет, на котором осела пыль, – объяснил я, указывая пальцем на место в углу.

– Почему я все еще не вижу, о чем ты говоришь? – Дабао влез между нами, чтобы посмотреть. – У тебя настолько острое зрение, что ли?

– Даже если в упор подойдешь, все равно не увидишь. – Я достал фонарик и направил туда мощный поток бокового света. – Теперь все прекрасно видно.

В свете фонаря стали видны очертания молотка.

– Молоток с круглым бойком! – сказал Дабао.

Я покачал головой.

– На стене видны следы брызг мозговой ткани, а еще повсюду кровь. При таком раскладе, даже не глядя на тело, можно с уверенностью утверждать, что орудием убийства был тяжелый тупой металлический предмет.

– Понятно, – ответил Цао. – Поскольку убийца зашел через заднюю дверь, рядом с которой как раз и лежали инструменты, и взял один из них для убийства, очевидно, что трагедия произошла на почве ревности.

– Предварительная версия такова, – ответил я. – Но мы не можем опираться только на догадки; нужно провести осмотр тела, получить данные от криминалистов, после чего можно будет выдвигать версию. Пока все указывает на то, что мы быстро закроем это дело.

Полицейское управление города Чэн, дабы выслужиться перед министерством, прямо сейчас строило в морге примитивный кабинет для судебно-медицинской аутопсии. Глядя на такую халатность по отношению к судебной экспертизе, я просто потерял дар речи. И решил по возвращении обязательно отметить это в своем докладе.

Вскрытие проводилось под открытым небом во дворе морга. Дабао вместе с Сяояном проводили осмотр тела Фу Ли, но, к сожалению, не нашли ничего странного.

– Уверенно заявляю – повреждений на теле нет. – Дабао аккуратно надрезал кожу на запястьях и локтях покойного, чтобы убедиться в отсутствии скрытого внутреннего кровотечения.

– Убийства на почве ревности происходят внезапно, поэтому на жертвах практически никогда нет следов удерживания. – Я медленно начал снимать скальп с трупа. Черные с проседью волосы Фу Ли постепенно полностью накрыли мой скальпель, обнажая бело-серую кожу головы.

Когда судмедэксперт осматривает голову трупа, первое, что он должен сделать, – сбрить на ней волосы. Было много случаев, когда из-за лени судмедэксперта терялись важные улики, ведь он просто не заметил какие-то мелкие повреждения. Поэтому каждый хороший судмедэксперт – превосходный цирюльник; ведь мы сбриваем волосы скальпелем так, чтобы не задеть кожные покровы.

Самое сложное – это сбривать волосы вокруг раны, потому что из-за повреждения утрачивается натяжение между кожей и волосом. Чтобы сохранить изначальный вид травмы на затылке Фу Ли, я аккуратно срезал волосы у краев раны. Пока я занимался волосами, Дабао и остальные закончили вскрытие шеи, грудной и брюшной полостей.

– Старость не радость, поясница отваливается… А когда-то я по девять часов стоял за секционным столом, и ничего, – сказал я, медленно выпрямляя напряженную спину.

– Повреждений на теле не обнаружено. – Дабао даже не обратил внимание на мое нытье, полностью сосредоточившись на процессе.

– Есть повреждения в затылочной части. – Я достал линейку, приложил ее к ране и сделал фотофиксацию. – Примерно четыре или пять ран. Края отчетливо видны, внутри просматриваются межклеточные мостики с просачивающейся мозговой тканью. – Срезал кожу с черепа погибшего и продолжил: – Вдавленный перелом черепа в затылочной области с усечением линии перелома. Если так посмотреть, мужчина умер сразу после нескольких ударов тупым металлическим предметом по затылку, вызвавших тяжелую черепно-мозговую травму. Судя по краям раны, контактная сторона орудия убийства была очень шершавой.

– Молоток с круглым бойком вполне мог нанести такие травмы, – сказал Дабао.

– Давайте уже зашьем его, – настоял Сяоян. – Тут всё в его испражнениях, воняет ужасно.

– Это ты еще раздутые трупы не вскрывал, – сказал Дабао. – Судмедэксперты должны работать, несмотря на вонь.

– Верно, – поддержал я, уставившись на лоб Фу Ли. – Если из-за смрада осмотр трупа будет проведен спустя рукава, то все предыдущие осмотры были сделаны впустую.

– Смотрите, у него на лбу есть ссадина с небольшим кровоизлиянием, которую не было видно на коже. Это результат столкновения с твердым предметом, внешняя сторона которого мягкая.

– Ой, я даже не заметил эту травму, – сказал Дабао. – Преступник ударил погибшего кулаком в лоб?

– Трудно сказать, – ответил я, – но это неважно. Мы уже установили, что убийца в порыве ревности внезапно ворвался в дом и убил Фу Ли. Объемы предварительного расследования не должны быть слишком большими.

Хоть о покойниках и принято говорить либо хорошо, либо ничего, но, когда тело Чжан Хуажао принесли на носилках и положили на секционный стол, при виде ее, признаюсь, к горлу у меня подступила тошнота. Лицо этой женщины было вымазано толстым слоем пудры, глаза густо подведены черной подводкой, а волосы выкрашены в красный цвет и собраны в пучок.

– Она проститутка? – не удержался я от вопроса.

– Нет, – ответил следователь, отвечающий за видеофиксацию. – По данным следствия, она не продавала свои услуги, просто искала всевозможные связи. Она была из тех, что отличаются повышенным либидо. За одну ночь могла изрядно подилидинить.

– Во влагалище обнаружено большое количество спермы, отправим на анализ, – сказал Дабао.

Моя задача по-прежнему заключалась в том, чтобы побрить голову, но теперь уже ей.

На голове женщины не было никаких повреждений, поэтому процесс срезания волос занял не так много времени. К тому моменту, когда Дабао вскрыл грудную и брюшную полости, я закончил с волосами.

– Слышно крепитацию[56]. На височной зоне можно увидеть две ссадины с отслоившимся эпителием, – сказал я, разрезая кожу головы. – Под ссадиной можно заметить подкожное кровоизлияние и вдавленный перелом черепа.

– Мы пока еще не изучили повреждения на нашей половине, – заметил Дабао, – но, опираясь на твои слова, травмы двух погибших очень похожи. Тела не тронуты, только головы.

– И диаметр ран обоих трупов составляет примерно три сантиметра; должно быть, их нанесли одним и тем же предметом, – предположил я. – Черепно-мозговая травма у мужчины оказалась серьезнее, чем у женщины, но именно она стала причиной смерти обоих.

Я не большой любитель краниотомии[57]. Сочетание запаха костной стружки, поднятой пилой, и разгоряченного от работы металлического пильного диска – худшее, что мне доводилось чувствовать. Но у судмедэксперта нет выбора. Даже если причина смерти лежит на поверхности, все равно придется залезать в глубины черепа.

Кожа головы Чжан Хуажао толще обычного, а вот череп, наоборот, тоньше, поэтому один и тот же предмет, обрушенный на голову с одинаковой силой, мог нанести Чжан Хуажао и Фу Ли разные по характеристикам повреждения. Но после вскрытия черепов ничего не изменилось: в тканях мозга у обоих наблюдались локальные ушибы и обширные кровоизлияния, что было смертельно опасно.

– Смотрите, – я указал на лоб Чжан Хуажао. – Странно, но даже ссадина такая же, как у старика. Убийца действовал одним и тем же варварским методом.

В этом расследовании, как и во многих других, дальнейшее участие судмедэксперта не требуется – следователи и так знают, что делать дальше.

На совещании по делу я заявил:

– По результатам осмотра места происшествия и вскрытия мы полагаем, что жертвы погибли вчера примерно в десять часов вечера от тяжелых черепно-мозговых травм, вызванных ударом тупым тяжелым предметом по голове. Способы убийств полностью совпадают, поэтому мы считаем, что их убил один и тот же человек.

– Ранее вы говорили, что убийца действовал в порыве ревности; есть ли какие-то основания для такого предположения? – спросил начальник Цао.

– Есть, – ответил я. – На месте преступления мы заметили след, позволяющий нам предположить, что убийца напал на двух людей после того, как вошел в дом через заднюю дверь. Так часто поступают люди в состоянии аффекта.

Я взял минералку со стола и сделал глоток.

– Травмы, нанесенные двум людям, довольно простые. Если и можно выделить что-то, так это тяжесть травмы мужчины и расстояние между ранами на голове женщины. Из этого можем сделать вывод, что убийца наносил множественные удары по затылочной области мужчины и височной области женщины в течение короткого промежутка времени. В результате обе жертвы умерли мгновенно. Действия были простыми, цель – очевидной, поэтому я и предположил, что это убийство на почве ревности или из мести. Но если брать во внимание те следы, которые мы нашли на месте преступления, то я больше склоняюсь к убийству из ревности.

– А какую цель преследовал ревнивец? – спросил Цао.

На самом деле я уже знал, что начальник давным-давно все понял – и хотел с помощью судмедэкспертизы убедиться в своей правоте.

– Обе жертвы были полностью обнажены, когда их нашли, – продолжил я, – а во влагалище женщины мы обнаружили большое количество семенной жидкости. По результатам предварительного расследования, при жизни она вела беспорядочную половую жизнь. Поэтому я считаю, что в этом убийстве как-то замешана любовь. Другими словами, возможно, этой ночью Чжан Хуажао назначила встречу двум мужчинам, но, например, не рассчитала время. В результате тот, кто должен был прийти позже, услышал, что происходит в доме, приревновал ее и отреагировал таким вот образом.

– Звучит правдоподобно, – ответил Цао. – В принципе, я думал примерно так же. Во время предварительного расследования выяснилось, что подобный прецедент с двумя мужчинами в одну ночь уже случался в жизни Чжан Хуажао.

– Следствие уже идет полным ходом? – спросил я.

– В данный момент следователи заняты поиском, – ответил начальник. – Я приказал, чтобы они тщательно искали и проверяли всех, кто когда-либо крутил роман с Чжан Хуажао. Нельзя упустить ни одного человека.

– К сожалению, нам не удалось найти никаких ценных отпечатков или следов, – сообщил Линь Тао.

– Ничего страшного, орудие убийства забрал с собой преступник. Может, нам удастся найти его и обнаружить еще какие-нибудь улики, – ответил Цао. – Пока это основной курс для следователей. Я уверен, данное дело займет у нас не больше двух дней.

– Было бы хорошо, – сказал я. – Через несколько дней у моей девушки день рождения, и мне нужно вернуться до него.

* * *

На следующее утро я вместе с Дабао сидел в комнате для наблюдений за допросом и слушал показания мужчин.

За два часа, что мы просидели в этой комнате, опросили троих мужчин. Один был старый, другой калека, а третий вообще бродяга. Было понятно, что Чжан Хуажао была непривередливой и брала что дают. Но после простейшей проверки все трое были исключены из списка подозреваемых, их алиби подтвердились.

Я обернулся на следователя, сидевшего позади меня, и спросил:

– А сколько еще мужчин, по вашим данным, состояли с ней в отношениях?

Следователь провел ручкой по своему блокноту и ответил:

– На данный момент подтверждено, что сексуальные отношения с убитой были у сорока семи человек.

– Сорок семь? – воскликнул я от удивления. – Вы за утро можете опросить только пятерых; сколько же на это уйдет времени?

Главный следователь пожал плечами, выражая свое бессилие:

– Помимо двух групп, отвечающих за допрос, еще есть четыре отряда, которые собирают дополнительную информацию. На самом деле вести допрос – несложная работа. Периферийное расследование часто помогает найти новые улики, а еще мы начинаем проверять их алиби.

Я встал и отряхнул брюки.

– Тогда вам придется непросто. Я все равно в этом не помощник, поэтому отправлюсь в Лунду, чтобы поучаствовать в расследовании одного нераскрытого дела.

– Вам всем еще нужно заехать в Лунду?

– Ага. – Я научился у главного следователя пожимать плечами. – Это распоряжение руководства – после раскрытия этого дела в свободное время съездить в Лунду. Надеюсь, к моему возвращению преступление будет раскрыто. Держитесь!

– Постараемся, – уверенно ответил начальник.

* * *

Между центром города Чэн и уездом Лунду было всего тридцать километров. Мы прибыли в бюро общественной безопасности уезда еще до обеда. Перекусив, попросили предоставить нам материалы дела по нераскрытому убийству полугодовалой давности.

– За этот год у нас произошло двадцать убийств, и все они были раскрыты, кроме этого, – сказал заместитель начальника уездного уголовного розыска. – Но мы уверены, что раскроем его, просто понадобится немного больше времени.

Как только он договорил, из архива вернулась женщина-полицейский вместе с папкой, в которой была собрана вся информация по делу.

– Это замечательно. Приятно слышать, что начальник настолько верит в свои силы. Теперь я спокоен, – бросил я небрежно, листая папку.

Пока я бегло изучал информацию с места происшествия и результаты предварительного расследования, выражение моего лица постепенно становилось все серьезнее. Я снова и снова рассматривал фотографии с места происшествия.

Заметив перемену в моем лице, Дабао спросил:

– Что-то случилось?

Я проигнорировал его вопрос и перешел к фотографиям непосредственно вскрытия. Достаточно было одного взгляда, чтобы меня пробрала дрожь. Я посмотрел на начальника управления:

– Вы уверены, что это именно та папка?

– Та… та папка? – озадаченно пробормотал он. – Как вообще можно принести не ту папку? Убийство Цзи Хуанянь… Да, все верно.

– Но, – сказал я, глядя на фотографию трупа, – это же явно одно из «юньтайских убийств»!

3

– «Юньтайские убийства»? – Начальник произнес это с такой интонацией, будто у него гора с плеч упала. – Что вы, дело Цзи Хуанянь никак с ними не связано.

– В Юньтае имели место два убийства: одно – семь лет назад, другое – пять. Три года назад было совершено еще одно убийство, которое полностью повторяло обстоятельства тех, но уже в Лунду, граничащем с Юньтаем. Все жертвы – школьницы, которые ночью пошли в уличный туалет, но были схвачены убийцей, задушены и изнасилованы. Он перекрывал им дыхательные пути, после чего измывался над трупами. – У меня в душе снова возникало болезненное чувство. – В этом деле пострадавшая – обычная рабочая, которая посреди ночного дежурства отлучилась в туалет, но ее тоже задушили, зажав нос и рот, и изнасиловали рядом с этим самым туалетом. Способ убийства точно такой же, как в той серии; так почему же это убийство не объединили с ними?

– Похоже, вы, начальник Цинь, действительно хорошо изучили обстоятельства «юньтайских убийств». Но мне очень интересно, знаете ли вы, почему их объединили в серию? – ответил начальник вопросом на вопрос.

– Причина, по которой я так интересуюсь этими делами, заключается в том, что погибшая семь лет назад в Юньтае девочка – двоюродная сестра моей девушки, – мрачно объяснил я, после чего решил ответить на его вопрос. – Причиной для объединения этих дел в серию, помимо modus operandi[58], также послужили следы семенной жидкости, обнаруженной в телах жертв, которые во всех случаях не позволяли выявить ДНК.

– Верно, – ответил начальник. – Но в нашей жертве обнаружили обычную семенную жидкость, со сперматозоидами, и мы смогли провести исследование ДНК и выявить генотип. Я понимаю, как важно для вас это дело и то, что пострадали близкие вам люди, но это не повод для спешки. Данное убийство явно отличается.

– Похоже, вся ваша уверенность основывается на сперме и ДНК… Вас не пугает, что дело повиснет, да? – сказал я. – В вашем отделении есть компьютер с доступом в общую базу данных?

Начальник пододвинул ко мне свой лэптоп. Я вошел в систему, нашел фотографии жертв «юньтайских убийств», скачал их и разместил все на экране.

– Не стану скрывать, начальник, недавно я нашел еще одну общую черту, которая связывает эти убийства, – начал я. – Видите, руки жертв связаны веревками за спиной?

Начальник кивнул с безразличным выражением лица.

– Наверняка вы не заметили, – продолжил я, – что узел на всех веревках был завязан одинаково? Он крупный, но ненадежный.

Директор сдвинул очки на лоб и, прищурившись, стал рассматривать узлы на фотографиях. Постепенно его лицо начало меняться.

– Вы правы, в нашем деле точно такой же узел…

– Вы тоже заметили? – слегка волнуясь, спросил я. – Вот поэтому я и думаю, что это убийство имеет отношение к «юньтайским». Раз уж в этот раз вам удалось извлечь ДНК, то я надеюсь, что благодаря этому делу мы сможем раскрыть всю серию.

– Тогда… Какие наши дальнейшие действия? – спросил начальник.

– Конечно же, начать полномасштабные поиски владельца ДНК и поскорее задержать его. Остановить эти ужасные преступления, – сказал я.

Начальник согласно закивал.

В разговор вмешался Дабао:

– Как так вышло, что раньше он не оставлял следов спермы, а теперь оставил?

– Этого я тоже не знаю, – ответил я. – В любом случае, когда вернусь, сразу же доложу об этом и подам прошение на объединение этих дел.

Мое сердце трепетало от волнения. Серия «юньтайских убийств» сдвинулась с мертвой точки, и появилась надежда, что скоро все прояснится.

* * *

Ночью у меня не получилось заснуть, а утром мне позвонил Линь Тао и попросил срочно вернуться в Чэн, потому что расследование дела двух голых трупов зашло в тупик.

Когда мы с Дабао на всех парах примчались обратно в город, Линь Тао встретил нас, поигрывая черной дубинкой, которую не выпускал из рук.

– Зачем тебе палка для тренировки собак? – спросил я.

– Это засов от парадной двери дома, в котором произошло преступление, – ответил он.

– Да ну, дверь же красная.

– Ну ты мозгами хоть иногда пользуйся. – Линь Тао косо посмотрел на меня. – Мы хотели снять с него отпечатки пальцев, вот он и почернел.

Я уставился на красную краску, которая местами проступала сквозь черную, после чего непонимающе почесал голову:

– Ты вроде говорил, что убийца вошел и вышел через заднюю дверь. Зачем уделять хоть какое-то внимание главному входу?

– Это неожиданная находка, – ответил Линь Тао. – Вчера мы снова безуспешно пытались найти улики на месте преступления, как вдруг я увидел кровавый отпечаток на щеколде парадной двери.

– Кровавый след? – спросил я. – Он точно связан с нашим делом?

– Да, мы уже проверили этот отпечаток, он не принадлежит никому из жертв. Пока мы предполагаем, что это отпечаток убийцы, – сказал Линь Тао. – Я только что попытался отыскать больше следов на засове, но ничего не нашел.

– Ты молодец! – Я похлопал Линь Тао по плечу. – Теперь мы без труда сможем найти преступника. Но единственное, чего я не понимаю, зачем убийце понадобилась парадная дверь. Если ему пришлось взламывать заднюю дверь, парадная тем более была заперта.

– Это не самый большой вопрос, – ответил Линь Тао. – После того как мы нашли этот отпечаток, следственная группа сразу же начала расставлять сети и собирать отпечатки всех, кто когда-либо состоял в романтических отношениях с Чжан Хуажао. Я вчера решил задержаться и сравнить отпечатки, в результате всех подозреваемых исключили.

– Всех исключили? – Я сильно удивился. – Может, во время дознания что-то упустили?

Линь Тао помотал головой.

– Следственная группа утверждает, что это невозможно. Они очень тщательно вели расследование.

Я оперся на стол и, задумавшись, опустил голову.

– Может, мы неправильно определили направление поисков?

– Такая вероятность есть, – сказал Линь Тао. – Дело оказалось сложнее, чем мы предполагали. Боюсь, ты не успеешь вернуться ко дню рождения своей дорогой Линдан.

– Ну уж нет. – Я натянул на лицо улыбку. – Я разберусь с этим делом за сегодняшний день. А сейчас отправлюсь еще раз осмотреть место преступления. Ты со мной?

– Идем.

* * *

Тела уже давно вынесли, но в затхлом помещении все еще сохранялся тошнотворный смрад. Я не удержался и снова потер нос.

Линь Тао сразу же включил на все помещение экспертный свет, который принес с собой. Местный следователь был из тех людей, которые считали, что, пока дело не закрыто, следствие не закончилось. Именно из-за того, что следствие постоянно работает и изучает одни и те же места и предметы, всплывает все больше новых улик и доказательств.

Моей же задачей в этот раз было исследование следов крови.

В прошлый раз, когда осматривал место и проводил вскрытие, я мало уделял внимания реконструкции события. Я не придал этому большого значения, поскольку был уверен, что все улики очевидны и дело будет раскрыто без труда. Но теперь, когда расследование зашло в тупик, мне придется восстановить очередность действий преступника.

Я присел на корточки рядом с кроватью, позволяя отвратительному зловонию снова пощекотать мои обонятельные нервы.

Тело Фу Ли нашли на восточной стороне кровати. На месте, где лежала голова, осталось большое пятно крови; такое же пятно впиталось в матрац. Там, где находилась нижняя половина тела погибшего, остались застарелые пятна мочи, раскиданные по простыне, словно острова на карте, а в центре – желтые фекалии.

Я перекинулся через кровать, стараясь не испачкаться, и посветил мощным ручным фонариком на простыни, где была изображена изначальная позиция мертвеца.

– В местах опоры трупа видны кровоподтеки, особенно там, где находилась голова, – сказал я.

Линь Тао встал и подошел ко мне, чтобы тоже посмотреть.

– Понятно, о чем ты. Если труп лежал на спине или на боку, таких пятен здесь не было бы.

– Но там, где лежала Чжан Хуажао, кровавых следов нет, – заметил я. – Эта кровать очень маленькая. В какой позе и положении находился мужчина, когда его ударили по голове?

Нам не пришлось рисовать мелом положение тела Чжан Хуажао, все и так было понятно: там, где лежала голова, было чисто, а рядом, на кровати и стене, – кровавые брызги.

– Есть у меня кое-какие соображения, – сказал я. – Но их нужно соотнести с повреждениями на теле жертвы и пятнами крови. Я побуду здесь еще немного, и можем возвращаться в морг.

Линь Тао, подняв голову, сказал:

– Смотри, на потолке тоже есть брызги крови. Но они как будто направлены в противоположную сторону.

– Я повторно осмотрю фотографии трупов и их раны, – добавил я. – А ты останься здесь и проведи следственный эксперимент: опусти молоток в воду и смоделируй удар так, чтобы брызги воды совпали с брызгами крови на месте преступления. Это поможет нам точно понять, где именно стоял убийца во время нападения и какого он роста.

– Хорошо, тогда увидимся завтра утром на совещании с оперативной группой, – ответил Линь Тао.

* * *

Мы с Дабао вернулись в морг и достали трупы из холодильной камеры. Я включил лэптоп и начал сверять фотографии тел с места преступления с тем, что видел перед собой. Дабао же надел костюм для вскрытия и перчатки, приготовившись к частичному исследованию поврежденных участков на телах погибших.

– Вот как они изначально лежали на кровати. – Я развернул экран лэптопа в сторону Дабао. – Лицо погибшего обескровлено. То есть после удара по затылку он все время лежал на спине, в результате чего кровь потекла вниз, а не на лицо. Но лицо женщины тоже не залито кровью, даже на груди и животе нет никаких пятен.

– На голове женщины не было открытых ран, у нее не открылось кровотечение; конечно, на ней не будет никаких пятен, – сказал Дабао.

Я снова сосредоточил внимание на фотографии трупов.

– Кровать, на которой они умерли, очень маленькая; тела с трудом поместились на ней. Как так вышло, что лицо, шея, грудь и живот не были забрызганы кровью, если вокруг ее головы все ею залито?

– Эм… потому что они были заняты делом?

– Хочешь сказать, на нее не попали брызги из-за того, что она была чем-то закрыта? – уточнил я.

– Да, мужчиной.

– Как я сразу не понял этого… Женщина не могла быть накрыта одеялом, иначе на ее лице остались бы брызги, а если она была накрыта одеялом с головой, кровь не смогла бы остаться вокруг головы на простыне, она впиталась бы в одеяло.

– Ну и что в этом такого?

Я не стал ничего отвечать, а просто отложил лэптоп, надел перчатки и вскрыл лобные части мужчины и женщины.

– Внутрикожное кровоизлияние. Подобное кровотечение обычно возникает в результате столкновения двух твердых частей, между которыми находится мягкая прослойка. Сталкиваются твердые части, а следы остаются на мягких.

Дабао кивнул:

– И, по совпадению, кровоизлияния на лбах обеих жертв полностью идентичны.

– Верно. Давай реконструировать события, – предложил я. – Во время убийства Фу Ли и Чжан Хуажао располагались друг над другом, причем Фу Ли был сверху, а Чжан Хуажао – снизу. После того как убийца взломал дверь и вошел в дом, он нанес Фу Ли несколько ударов молотком по затылку, от которых мужчина скончался на месте. В это же время из-за того, что голова Фу Ли находилась над головой Чжан Хуажао, они столкнулись, что привело к внутрикожному кровоизлиянию у обоих. – Сделав небольшую паузу, я продолжил: – Фу Ли скончался, убийца перевернул его на бок. Из-за удара Чжан Хуажао находилась в полубессознательном состоянии, и преступник добил ее молотком.

– Угу, – промычал Дабао. – Это объясняет повреждения на телах жертв, но никак не помогает найти убийцу.

– Я не собирался вдаваться в подробности того, как они умерли, – ответил я. – Но теперь, когда мы поняли ход действий, у меня возник вопрос.

– Какой вопрос?

4

На следующее утро мы с Дабао, полные уверенности, сидели в кабинете для заседаний оперативной группы. Рядом с нами, излучая такой же оптимизм, расположился Линь Тао.

– После того как вчера повторно изучили фотографии с места преступления и тела, мы практически полностью восстановили действия убийцы, – заявил я, приоткрывая дверь в кабинет. – Опираясь на обстановку на месте происшествия, распределение крови на кровати и за ее пределами, а также на характерные травмы жертв, я могу сделать вывод, что в момент смерти они занимались сексом. Убийца же напал со спины.

– Полностью согласен, – сказал Линь Тао. – Вчера мы проводили следственный эксперимент. Судя по расположению брызг на стене, кровати и потолке, убийца находился с той стороны, где лежала женщина, ближе к изголовью.

Следственная группа была в замешательстве; они не ожидали, что за один рабочий день нам удастся собрать так много информации.

Я продолжил:

– Если смерть наступила во время полового акта, откуда тогда взялась сперма во влагалище жертвы?

– Когда старик умер, его кишечник и мочевой пузырь опорожнились. Могло это произойти и со спермой? – спросил один из следователей.

– Случаи сперматорреи[59] при черепно-мозговой травме встречаются, – ответил я. – Но это не то же самое, что эякуляция. В этом вопросе положение тела и количество спермы играют большую роль.

– Это не так важно, – вмешался начальник Цао. – Разве мы не отправляли образцы на тест ДНК? – он обращался к Сяояну. – Какие результаты?

Сяоян долго увиливал от ответа, наконец ответил:

– Результаты анализа ДНК будут готовы только в первой половине дня.

– В первой половине дня? – Начальник Цао был в ярости. – Уже несколько дней прошло, а анализ все еще не готов?

– В последнее время ДНК-лаборатория работает на износ, – ответил Сяоян, – помогая в делах о похищениях. Мы полагали, что эти убийства можно раскрыть дедуктивным методом, поэтому не придавали большого значения результатам анализа ДНК.

– Это можно понять; в начале мы тоже несерьезно отнеслись к делу, – вступился я за Сяояна. – Думали, что криминалистические технологии не понадобятся в поисках убийцы. Мотив был очевиден, поэтому оставалось только хорошенько разобраться со списком подозреваемых.

– Тогда каковы наши дальнейшие действия? – спросил начальник Цао.

– В ходе расследования на месте преступления, – начал я, – мы выяснили, что убийца ничего не украл, соответственно, он совершил убийство не ради наживы. Криминалистическая экспертиза подтвердила, что злоумышленник взломал дверь инструментом, похожим на кельму для кладки. Убийцы и воры вряд ли стали бы брать с собой на дело эту вещицу, скорее это подвернувшийся под руку рабочий инструмент. – Я сделал глоток воды. – Вскрытие показало, что жертв убили молотком, а во время поиска улик мы нашли след, по очертаниям напоминавший подходящий молоток. Выходит, убийство произошло спонтанно.

– Убийцей может быть человек, у которого на этот же день была назначена встреча с Чжан Хуажао. Он застал ее с другим мужчиной и в порыве гнева убил любовников, – предположил начальник Цао.

В разговор внезапно вклинился Сяоян:

– Только что пришли результаты анализа ДНК. В вагинальном мазке обнаружена мужская сперма, но она не принадлежит Фу Ли.

Следственная группа загалдела.

– Как и ожидалось, – ответил я. – Этот биоматериал принадлежит преступнику.

– Прекрасная новость. У нас есть ДНК и отпечаток пальца убийцы. Мы вот-вот раскроем дело, – обрадовался начальник.

– Позвольте продолжить, – сказал я. – Если наш убийца действовал в порыве злости, то он должен был нанести больше ударов по голове Чжан Хуажао, чем по Фу Ли. Но вскрытие показало, что травмы мужчины намного серьезнее; значит, его истинным намерением было убить мужчину, а женщину он ударил только чтобы оглушить и лишить возможности сопротивляться.

Цао закивал.

Я продолжил:

– Когда с мужчиной было покончено, убийца откинул его в сторону и нанес несколько ударов в висок женщине, после чего изнасиловал ее. На теле женщины не было следов борьбы, удерживания или же травм, имеющих эмоциональную характеристику. Если б убийца приревновал женщину, он нанес бы ей несколько лишних агональных и посмертных повреждений, выпуская пар. Это наводит на мысль, что он хотел ее саму, а не отомстить.

– Добавлю, – встрял Линь Тао, – что мы нашли кровавый отпечаток на задвижке у входной двери. Анализ крови показал, что она не принадлежит погибшему мужчине. Получается, преступник после совершения убийств зачем-то прикоснулся к задвижке. Конечно же, не для того, чтобы уйти с места преступления через парадную дверь, ведь очевидно, что вошел и вышел он через заднюю дверь. Так зачем он трогал задвижку? Этот вопрос долгое время не давал мне покоя, и только вчера я понял, в чем дело, когда обнаружил в углу занавески пятнышко крови, которое, должно быть, размазал рукой убийца.

От находки Линь Тао у меня отпала челюсть.

– Я думаю, что убийца не сразу начал насиловать Чжан Хуажао, – продолжил Линь Тао. – Перед этим он проверил дверь и задернул занавески.

– Хочешь сказать, что до этого занавески были раздвинуты? – спросил я.

– Да. Судя по направлению мазка, след остался после задергивания штор, – ответил Линь Тао.

– Это очень важная догадка! – воскликнул я. – Она полностью подтверждает мою версию. Мы только что обсуждали, что убийца испытывал к умершей желание, а не любовь. Ненависть? Долг? Что подтолкнуло его к убийству? Вероятно, что-то связанное с сексом.

Я уставился на пол, собирая мысли в кучу.

– Скорее всего, убийца видел, как Чжан Хуажао и Фу Ли занимаются сексом. Он просто сорвал своей кельмой дверной замок задней двери. Парадная была железной, поэтому ему не пришлось выбирать, через какую дверь вламываться. Проникнув, он не стал совершать лишних действий: убил человека, проверил, все ли закрыто, изнасиловал труп женщины и ушел.

Дабао кивнул:

– Да, я согласен. Причина, по которой убийца проверил дверь и задернул шторы, несмотря на духоту, в том, что он не хотел, чтобы кто-то так же, как он, увидел, что происходит, и захотел поучаствовать.

– Да, – согласился я. – Это объясняет его особую осторожность. Он поступил так исходя из собственного образа мышления, боялся, что его действия тоже повторят.

– Довольно логичное суждение, – заявил начальник Цао. – Значит, изначально мы пошли по ложному пути. Есть ли какие-то дельные предложения, в каком направлении нам теперь следует двигаться?

Я кивнул:

– Сегодня мы выяснили, что этот человек носит с собой мастерок. Вероятно, он клал – или до сих пор укладывает – плитку где-то в окрестностях. Убийство произошло около десяти вечера, поэтому, скорее всего, он просто случайно проходил мимо этого уединенного места.

– Плиточник рядом с местом преступления? – Следователь нахмурился. – Рядом со стройкой работает несколько плиточников – в этом районе все еще есть люди, которые нанимают их для ремонта своих домов.

– Верно, спросите их, – сказал я. – Обычно в десять часов вечеров заканчиваются сверхурочные работы.

– Мне есть что добавить, – сказал Линь Тао. – С северной стороны дома есть окно. Мы уже осмотрели его, и есть большая вероятность, что убийца заглянул в дом и увидел происходящую внутри «романтику» именно через него, а затем, обойдя дом, подошел к задней двери, чтобы влезть. Под этим окном находится цветочная клумба, и после того как вчера было обнаружено пятно крови на занавеске, мы тщательно ее осмотрели.

Я выжидающе посмотрел на Линь Тао. Взглянув на меня, он сказал:

– Внутри клумбы мы увидели множество разных следов ног, но один содержал частички травы. По ее состоянию мы выяснили, что это был самый свежий след. Другими словами, предположительно, это след убийцы.

– Можно ли сравнить его с какими-то отпечатками?

На самом деле мой вопрос не имел никакого смысла, потому что у нас на руках были образцы ДНК и отпечатки пальцев убийцы.

– Нет, не можем, – ответил Линь Тао и бросил на меня многозначительный взгляд, – потому что это след от пальцев.

Теперь я понял, почему Линь Тао посмотрел на меня таким взглядом. Было важно не наличие следа, а сам факт того, что он от пальцев. Я задумался.

– Хочешь сказать, что убийца стоял на цыпочках?

– Да. Мы измерили высоту – от земли до окна сто пятьдесят пять сантиметров, и человеку ростом метр семьдесят едва ли нужно вставать на носочки, чтобы заглянуть в окно, – сказал Линь Тао. – Если убийца настолько старался заглянуть туда, то его рост составляет около метра шестидесяти. Кроме того, в ходе следственного эксперимента было установлено, что похожие брызги крови на потолке, размахнувшись молотком перед кроватью, может оставить человек ростом метр шестьдесят.

– Плиточник ростом метр шестьдесят, – подытожил я. – Кроме того, повреждения затылочной части Фу Ли очень тяжелые: обширный вдавленный перелом черепа, ткани мозга вышли наружу и разлетелись во все стороны. Это говорит о том, что убийца очень крепкий и сильный мужчина.

– Этого нам вполне хватит, – усмехнулся следователь. – С такими характеристиками мы легко найдем подозреваемого. Мне кажется, в том районе не больше пяти человек подойдут под это описание.

– А при наличии отпечатков пальцев на все про все уйдет минут пять, не больше, – добавил начальник Цао. – Если ваши выводы верны, мы найдем убийцу уже сегодня днем!

* * *

Наконец-то я мог сладко вздремнуть, не мучаясь от кошмаров.

От глубокого сна меня пробудил Линь Тао.

– Дело раскрыто, – с широкой улыбкой сказал он. – Эй, двоюродный братец, не хочешь посидеть на допросе?

Когда мы зашли в комнату для наблюдения, то увидели на экране коренастого мужчину, который курил, опустив голову.

Искусство рождается жизнью. Все как в кино, когда преступник дрожащим тихим голосом просит сигарету, – он собирается во всем сознаться.

– Это было… как будто… импульс. – Этот невысокий мужчина докурил сигарету и, заикаясь, продолжил: – У меня не выходит… не получается найти жену. Я очень… очень хочу.

– Нас не интересуют причины. Расскажите, что конкретно вы сделали в ту ночь.

– Я… той ночью… той ночью пошел… пошел положить плитку в доме одной семьи.

Я из тех людей, которые не любят тянуть лямку. Мне невыносимо слушать такую медленную речь – пытка просто, поэтому я закурил и перешел в соседний кабинет следователя, где на компьютере начал раскладывать пасьянс.

Примерно через час Линь Тао похлопал меня по плечу:

– Двоюродный братец, кончай играть. Мы были полностью правы.

– Ого! И что он рассказал?

– В ту ночь, когда этот человек возвращался домой с работы, его внимание привлек этот домишко. Он услышал женские стоны, поэтому из любопытства подошел ближе. Занавески были распахнуты и горел свет, поэтому он встал на цыпочки, чтобы подсмотреть. По стечению обстоятельств, он когда-то делал ремонт неподалеку, поэтому прекрасно представлял устройство дома. Не выдержав собственного желания, он взломал замок, убил мужчину и изнасиловал женщину.

– Если подумать, это пустяковое дело, – заметил я. – Мы еще быстрее справились бы с ним, если б вдумчиво к нему подошли. И не пришлось бы проводить столько дополнительных осмотров.

– Верно, – согласился Линь Тао. – Поспешишь – людей насмешишь.

– Точно. Давай возвращаться, завтра день рождения Линдан, – улыбнулся я. – Кстати, а какой ты подарок ей подготовил?

– Когда мы вернемся, будет уже десять часов. Где я куплю подарок? Или, может, мне тебя ей подарить?

– Черт, – я недовольно посмотрел на него. – Вообще-то, я не твоя собственность.

* * *

День рождения Линдан прошел на славу. Благодаря тому, что дело было раскрыто и нас ничего не тяготило, мы пили как в последний раз. Ночью, валяясь на кровати и рассматривая потолок, я начал:

– Кстати, мне надо тебе кое-что сказать…

Линдан радостно повернулась ко мне и спросила:

– Что? Плохое или хорошее?

– Хорошее, – я улыбнулся. – Дело Сяосяо наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

Дело № 8

«Костяное болото»

Все человечество – это единая и неделимая семья, и каждый из нас несет ответственность за заблуждения других. Я не вправе отделить себя даже от самой жестокой души.

Махатма Ганди

1

Я никогда не беру отпуск – и не потому, что не хочу.

Не могу отрицать, что мне просто не везет. За последние несколько лет каждый раз, когда я собирался взять отпуск, появлялось новое сложное дело, которое я не мог бросить на полпути к решению. Каждый раз, когда наставник видел, как я пишу заявление на отпуск, его губы синели, а глаза начинали искриться. Учитель говорит: «Считается, что в нашей профессии преступники водят нас за нос, но мне кажется, что их главная цель – дурить тебя с отпуском».

Однако, как бы там ни было, можно отказаться от больничного, отгула или ежегодного отпуска – но не от медового месяца.

Самое радостное за весь этот год событие – то, что Линдан согласилась стать моей женой. Хотя «юньтайские убийства» все еще не раскрыты, но, видимо, ее тронуло мое стремление докопаться до истины, и наша долгая влюбленность наконец-то подошла к логической развязке. Я с опаской передал наставнику заявление на отпуск по случаю свадьбы, но учитель без тени прежней тревоги на лице – и даже с улыбкой – протянул мне пухлый красный конверт[60].

Правда, свадьба оказалась намного утомительнее работы, и после торжества мы с Линдан решили провести весь день дома. Давненько мне не приходилось наслаждаться такой неторопливой негой.

На третий день, когда, по традиции, нужно навестить родителей невесты, я чувствовал себя отдохнувшим – силы постепенно восстанавливались. Но у меня было какое-то странное предчувствие. Что и требовалось ожидать, проклятие «хрен тебе, а не отпуск» снова сработало. После двух дней потчеваний в доме тещи мне позвонил наставник.

– Нам правда не хватает людей, – виноватым тоном сказал он. – Ты ведь знаешь, что даже когда отдыхаешь, убийства продолжают происходить.

– Где на этот раз?

Я лениво потянулся. В конце концов, отпуск – это возможность побыть в домашнем уюте хотя бы несколько дней, а вот не участвовать в работе было как-то неудобно.

– Недавно к нам поступили четыре или пять новых дел, наша команда не может разорваться, – ответил наставник. – У тебя же отпуск в Юньтае? Вот я и поручаю тебе дело, произошедшее там.

– Когда и что там произошло? – спросил я.

– Сегодня утром поступило заявление, – ответил наставник. – Подробности узнаешь по дороге. Кажется, машина как раз должна была уже подъехать к дому твоей тещи.

– Судя по всему, вы все давно решили… Зачем надо было делать вид, что спрашиваете меня? – Я улыбнулся.

Выйдя на балкон, я увидел, как судмедэксперт Гао выглядывает из служебной машины.

– Результаты анализа ДНК по делу в Лунду уже готовы? – спросил я, усаживаясь в автомобиль.

– Да, пришли, – ответил Гао. – Специалисты по ДНК двух наших управлений уже некоторое время работают сообща над поиском подозреваемых.

Я кивнул, думая о том, что уже несколько недель нет никакой новой информации. Очевидно, на базу данных больше не стоит возлагать особых надежд, а пора сравнивать ДНК с возможными подозреваемыми.

* * *

Место происшествия находилось недалеко – мы ехали чуть больше получаса к берегу реки Янцзы. Этот участок раньше служил пахотным наделом, но два года назад застройщик забрал себе эти земли под новое строительство, и государству пришлось всячески поддерживать реновацию. Однако после возведения трех зданий строительство законсервировали из-за финансовых трудностей застройщика. После двух лет простоя в зданиях поселились бродяги и психи. На этой заброшенной земле остался только один маленький островок трезвости – водокачка на плотине. Именно здесь и произошло убийство.

Крохотный дворик насосной станции был обнесен по кругу синим шифером, калитка стояла приоткрытой. Обычно здесь ни души, но после убийства, помимо сигнальной ленты, появились полицейские в синих фуражках и белых перчатках, бесконечно снующие туда-сюда. За оцеплением, подальше от места преступления, за происходящим наблюдала группка оборванцев. Они смеялись, курили и сплевывали на землю. Были и бродяги, которые ползали в поисках бычков, чтобы сделать пару затяжек. Я встал рядом с машиной, чтобы подготовить свое оборудование, и увидел, как мой старший товарищ Хуан, потирая нос, выходит из калитки и садится на корточки рядом с пожилым охранником водокачки, чтобы поговорить. Я подошел поздороваться.

– Привет, братец!

Начальник Хуан протянул мне руку в перчатке, которую я пожал. Старик же посмотрел на меня глазами, в которых застыл ужас.

– Дедушка, – я постарался сказать это как можно мягче, – что там произошло?

– На этот раз старик точно каюкнулся, – ответил он на юньтайском диалекте. Это значило, что он до смерти испугался.

– Вы утверждаете, что это труп? – Начальник явно уже осмотрел место преступления.

– Я думал, что это просто мешок, – ответил старик. – Я ткнул его бамбуковой палкой, чтобы посмотреть, но он перевернулся. Сначала я не понял… а потом разглядел человеческое лицо.

– Вы живете здесь? – Я встал на носочки и через синий забор увидел небольшую лачугу.

– Нет, – ответил старик. – Я прихожу сюда раз в месяц. Здесь живут одни подонки. Я боюсь тут оставаться.

– Кто-то еще имеет сюда доступ? – спросил я.

– Нет, насосная всегда заперта, – ответил сторож. – Но при желании можно перелезть через забор во двор. Когда я жил здесь раньше, какие-то придурки постоянно стучали в дверь и просили еды. Они даже черта напугают.

– Тело находится в небольшом бассейне за домом, – зная, что я еще не в курсе всех обстоятельств дела, сообщил Хуан. – Оно не в доме.

– А когда вы только пришли к водокачке, не заметили, что в водоеме что-то есть? – спросил я.

– Нет, обычно я не прохожу мимо него, – ответил старик. – Мне просто показалось, что чертово заднее окно расшаталось, я пошел проверить и увидел в воде труп.

– А когда вы в последний раз перед этим проверяли бассейн?

– Этим летом дождей не было, поэтому его не нужно было прощупывать. Последний раз я делал это еще в сентябре. Тогда лило как из ведра, вот и проверял.

– Есть проход к месту происшествия? – Я не стал спрашивать, зачем старику вообще понадобилось осматривать пруд, и обратился к начальнику: – Уже что-нибудь нашли?

Так называемый проход к месту, где нашли тело, – это дорожка к трупу между участками, куда нельзя наступать, потому что они важны для следствия.

Криминалисты всегда должны осмотреть землю, чтобы обвести участки, где могут находиться потенциальные улики по делу, и только после того, как они отметят места, которые должны оставаться нетронутыми, судмедэксперт может аккуратно пройти к трупу и провести предварительный осмотр.

– Пока нет, – ответил начальник Хуан. – Судя по всему, тело слишком долго находилось в воде, а состояние грунта настолько неподходящее, что я даже не верю, что мы что-то сможем обнаружить.

– А предварительный осмотр тела?

– Нет, боимся уничтожить улики. Ждем насосы для откачки воды. Осушим бассейн, тогда можно будет осмотреть тело.

– Не получится у вас его осушить, – вмешался старик. – По дну проходит труба, в которую забрали реку. Этот бассейн специально построили для наблюдения за уровнем воды в реке.

– В таком случае, – сказал я, – нам придется взглянуть на место происшествия.

Если не знать, то и не подумаешь, что позади этой лачужки находится бассейн, предназначенный для наблюдения за уровнем реки Янцзы. И уж тем более тяжело представить, что в этом небольшом водоеме с бетонным дном может оказаться чей-то труп.

Стоило мне подойти поближе, как я почувствовал душок. Вероятно, это последствия плохого ухода за бассейном – он зарос и покрылся илом. Вода доходила только до середины резервуара, а по центру плавала какая-то темная штуковина, покрытая илом. Без бамбуковой палки было никак не понять, что это труп.

– Почему спина вся в грязи? – спросил я.

– Я сначала тоже не понял, – ответил начальник, – но потом догадался: за этим водоемом уже долгое время никто толком не ухаживает, поэтому его дно покрылось илом. Когда уровень воды в реке Янцзы упал, труп опустился на дно бассейна или даже перевернулся, ил естественным образом прилип к телу, а когда уровень воды в реке снова стал выше, труп всплыл на поверхность вместе с налипшим илом.

– Это место очень хорошо спрятано от глаз. Просто так на него не наткнешься; его или искали заранее, или изначально знали о его существовании.

– Верно, – сказал начальник Хуан. – Вероятность того, что здесь найдут тело, даже ниже, чем если б его выбросили в саму реку Янцзы. Это при том, что оно очень быстро всплыло бы.

– А вы его проверили? – я указал на старика.

– Маловероятно, – ответил начальник Хуан. – Дед больной и слабый, говорит, что каждый день пьет лечебную настойку… Да и зачем сообщать в полицию о своем же преступлении, когда можно просто бросить тело догнивать? Но ты не переживай, я отправил на всякий случай парочку людей навести о нем справки.

Я кивнул.

– Необходимо достать тело.

Бассейн был относительно глубоким, а труп уже начал подгнивать, поэтому о том, чтобы достать его с помощью крюка, не могло быть и речи. Во-первых, это стало бы слишком трудной задачей. Во-вторых, огромна вероятность испортить и без того пострадавшие от воды улики.

Услышав мою просьбу, полицейские, работающие на месте преступления, заметно погрустнели.

Была уже поздняя осень. Доставать трупы из воды – дело нелегкое, особенно когда они пролежали там слишком долго: придется терпеть ужасную вонь и ощущать склизкие мягкие ткани. К тому же этот небольшой бассейн очень глубок, и даже если надеть водолазный костюм и держать голову как можно выше, нет никакой гарантии, что при перемещении тела к берегу вода и ил с него не попадут в глаза, рот или за шиворот. Даже думать об этом противно, не то что делать…

Я молча надел водолазный костюм. Ко мне присоединился судмедэксперт Гао, и мы, стараясь никого не забрызгать, осторожно прыгнули в бассейн, словно профессиональные пловцы.

Плотный водолазный костюм не мог защитить от пронизывающего холода осенней воды. Когда я погрузился в нее, меня передернуло.

Перед тем как начать переносить труп, мы с Гао хорошенько прощупали водоросли, мусор и ил, чтобы не пропустить важных улик. Затем ухватили тело, которое раскачивалось на воде, и потащили его к берегу.

Первое, до чего я дотронулся, была рука трупа. Из-за воды я не мог видеть, в каком она состоянии, просто чувствовал что-то склизкое. Я подумал, что это либо ил, либо кожа уже начала слезать, поэтому на всякий случай торопливо ощупал ладонь мертвеца и ухватился за его запястье.

На теле не было одежды. Это все осложняло, ведь без нее – из-за ила, омыления и разложения мягких тканей – невозможно схватиться за тело, не рискуя его повредить.

Мы с судмедэкспертом Гао прижали труп к бетонной стенке водоема и с усилием подняли его над водой. Как только тело покинуло толщу воды, первое, что я увидел, – голову и ладонь. Голова уже была наполовину обнажена до кости, а наполовину облеплена илом. Мягких тканей в области подбородка не было, свисающий череп во всей красе демонстрировал белоснежную нижнюю челюсть и альвеолярные кости, будто бы улыбаясь и смеясь над нами. Резкая трупная вонь даже через противогаз со всей силой ударила мне в нос.

Я знал: если меня вырвет в противогаз, последствия будут печальными, поэтому выдавил из себя несколько слезинок, чтобы устоять перед трупным смрадом. Я терпел как мог.

Увидев, что тело поднято, полицейские на суше опустили рыболовную сетку, чтобы достать его на берег. Стоило мертвецу оказался наверху, и я услышал, как полицейские фыркают и плюются. На покрытое илом голое мертвое тело было противно смотреть, что уж говорить о запахе, который усиливался теплом от солнца…

В любом случае я не хотел оставаться здесь больше ни минуты, но решил немного прощупать илистое дно этого мерзопакостного бассейна.

Дно было вязким, словно болото. Я чувствовал, как мои ноги постепенно погружаются вниз. Казалось, что, если я обопрусь на них посильнее, мое пребывание в воде будет больше похоже на прием грязевой ванны.

В процессе хаотичного ощупывания всего, что было рядом, моя рука в толстой резиновой перчатке наткнулась на какой-то предмет, который я сразу же схватил.

Когда я достал из воды голубой бюстгальтер, судмедэксперт Гао нашел голубые женские трусики к нему в комплект.

– Нижнее белье? – услышал я крик стоявшего на берегу начальника.

2

Я невысокого роста, поэтому спрыгнуть в воду было проще простого, а вот забраться наверх оказалось той еще задачкой. Благодаря коллегам я таки смог выбраться из зловонного бассейна на берег. На суше я сразу же начал аккуратно вылезать из плотного водолазного костюма. Посмотрел на свои руки и понюхал их – большое счастье, что костюм защищал не только от воды, но и от запахов.

– Что за комплект? – Начальник веткой попытался очистить промежность трупа. – Тут все сгнило, но, похоже, это женщина…

– Ты можешь определить женщину даже по сгнившим гениталиям? – спросил я, все еще нервно обнюхивая себя.

– От мужского полового органа всегда остаются какие-то части. Даже если он полностью сгнил, все равно можно разглядеть пещеристое тело, уретру или кожу, – сказал начальник. – А тут, собственно, ничего.

– Но этот труп выглядит крупным, – заметил я. – Крепкая женщина без груди?

– Грудь очень быстро усыхает в процессе разложения, – сказал начальник. – Похоже, это дело об изнасиловании и убийстве, иначе почему на ней не было нижнего белья?

– По нашим данным, – вмешался в разговор стоящий рядом следователь, – местные бродяги недалеко отсюда сушат свои вещи. Может, оттуда могло что-то отнести ветром в бассейн?

– Какое совпадение, что улетел весь комплект, – заметил начальник Хуан. – И потом, такое белье не по карману бездомным.

Следователь кивнул.

Пока они разговаривали, я уже успел надеть латексные перчатки и, превозмогая жуткую вонь, начал очищать от налипшей грязи ноги трупа. Случайно надавил слишком сильно, проводя рукой по коже на ноге, и из нее вытекла гнилостная жидкость, усилившая общий смрад. Я потер нос о предплечье.

– Судя по степени разложения трупа, ему уже больше семи-восьми месяцев, – заключил я. – Тело частично покрылось жировоском, а частично сгнило до костей. В нем смешались две противоположные формы изменения: консервация и разрушение[61].

– Этот водоем чистили в сентябре прошлого года, значит, смерть покойной наступила между сентябрем прошлого года и январем или февралем этого, – предположил начальник.

– Чистить можно и почаще… – Мы с Хуаном одновременно посмотрели на ноги умершей.

– Единственная одежда, которая осталась на ней, – это толстые хлопчатобумажные носки, – сказал я. – Она умерла, скорее всего, ближе к зиме, между декабрем и январем. Точно не осенью, ведь температура воздуха и воды еще довольно высокая, и формирование двух форм трупного изменения просто невозможно. Такие комплексные виды разложений возникают при холодной погоде. Например, если долгое время было холодно и тело стало постепенно покрываться жировоском на дне бассейна, а потом температура повысилась, уровень воды поднялся из-за паводков и тело, соответственно, всплыло, то части, которые еще не успели покрыться жировоском, начинают гнить.

– Ага, разумно, – ответил начальник Хуан. – Смерть, произошедшая год назад, не должна стать проблемой.

– Теперь, когда мы знаем примерное время смерти, наша задача упростилась в разы, – добавил следователь.

– Место происшествия пока опечатать, – сказал я. – Давайте сначала доставим труп в секционную, нам нужно получше его осмотреть.

* * *

Проводить осмотр в помещении совсем не то же самое, что на улице. В комнате не бывает ветра, в итоге всего за десять минут труп полностью провонял всю прозекторскую. Глядя на лениво вращающиеся лопасти вентилятора, я потер нос.

Тело было темным и грязным. Бо́льшая часть волос и скальпа на голове трупа уже сгнила, обнажив белую черепушку. С половиной лица произошло то же самое, зато зубы остались в целости и сохранности с илистым «кариесом» между ними. Кисти рук были лишены кожи, мягких тканей и ногтей – и сверкали белыми костяшками.

Я надел спецодежду для вскрытия и противогаз, после чего давление трупной вони значительно уменьшилось, а мой разум, казалось, очистился. Я взял лейку, закрепленную на секционном столе из нержавеющей стали, и проверил напор струи.

Перед вскрытием необходимо зафиксировать на фото изначальное состояние трупа, затем можно его обмыть, чтобы получше разглядеть все необходимое. В нашем случае обмывание требует особой сноровки: нужно убедиться в том, что напор не только достаточно сильный, чтобы смыть налипший ил, но и деликатный, чтобы не повредить кожу. Гниющая трупная кожа очень легко отслаивается, даже легкое нажатие может оторвать гнилостный кусочек.

Убедившись, что напор идеальный, я начал отмывать тело водой и марлей, которую использовал как мочалку.

– Фильтр-пробка не болтается? – Начальника Хуана больше всего волновало, чтобы от ила с трупа не забился слив секционного стола, потому что если он все-таки забьется, то прочищать его придется нам, судмедэкспертам, не владеющим сантехническими навыками. Еще не нашелся такой водопроводчик, который согласился бы чистить трубы секционного стола.

Я остановился и проверил пробку. Все нормально.

Как только труп высвободился из оков ила, его смрад стал еще сильнее, а темно-зеленая кожа была настолько омерзительной, что следователя, отвечающего за фотофиксацию, чуть не вырвало.

Части тела, которые облепил ил, хорошо сохранились, поскольку в этих местах образовался трупный жир. Хоть это и выглядело отвратительно, такое разложение консервировало предсмертные травмы, что сильно облегчало задачу судмедэксперта, поэтому я даже обрадовался.

На торсе трупа нам не удалось найти никаких повреждений, поэтому мы смело предположили, что ее туловище никак не пострадало от внешних ударов.

– Похоже, на лбу что-то есть… – Судмедэксперт Гао заглянул внутрь трещины, которая шла вдоль головы. – Лобная часть повреждена, у нее вдавленный перелом черепа.

– Давайте сначала найдем улики, – настоял начальник.

Я кивнул. Наша первая версия – это изнасилование и убийство, поэтому нам нужно найти какие-то доказательства в пользу этой теории. С травмами, которые стали причиной смерти, можно повременить.

Я сделал продольный разрез шеи, грудной и брюшной полостей. Внутренние органы трупа уже начали процесс самопереваривания. Из-за того, что все они уже давно атрофировались, их размер был намного меньше, чем у органов живого человека.

Если нет явных повреждений на туловище, то, скорее всего, не стоит ожидать и травм внутренних органов. Я осмотрел сердце, легкие, печень, селезенку и другие жизненно важные органы жертвы – и не обнаружил никаких следов кровотечения. Наконец я вскрыл таз погибшей и хотел извлечь матку, надеясь, что именно она поможет нам быстро управиться с этим делом.

Но матки у нее не было.

– Братец, в этот раз ты не угадал, – сказал я, обращаясь к Хуану. – Это мужчина.

– Мужчина? – удивился начальник. – Как это? Там же даже намека на гениталии нет.

Я слой за слоем перебирал тазовую полость трупа, пока не нашел простату.

– Смотри, это простата, а матки нет; значит, этот труп принадлежит мужчине.

Начальник Хуан, который обычно руководил процессом издалека, надел перчатки и зажимами стал осматривать промежность жертвы.

– Да, был не прав… – Он нахмурился. – Гениталии сильно разложились, но можно заметить полнослойные кожные лоскутки с волосяными фолликулами.

Я подошел взглянуть.

– По кожным лоскутам можно предположить, что половой орган погибшего был отрезан каким-то острым предметом. Процесс разложения никак не мог бы сформировать такой край.

– Отсечение полового органа? – Судмедэксперта Гао тоже заинтересовала наша находка, и он подошел посмотреть. – Обычно такое совершают в состоянии аффекта сильно обиженные люди, с которыми у жертвы была какая-то эмоциональная связь.

– А может, он хотел изнасиловать кого-то, и этот кто-то отрезал ему фитюльку, – предположил я.

– Не-е, – ответил начальник Хуан, – в области пореза не наблюдается следов внутрикожных кровоизлияний, так что это произошло уже после смерти.

– Еще и после смерти? – продолжил свои размышления Гао. – Похоже, убийца ненавидел этого мужчину. Это точно тот, с кем у него были отношения.

– Как же хорошо, что мы нашли это повреждение, – я заулыбался. – Мы выяснили, в каких отношениях были убийца и жертва. Осталось найти, где жил этот человек, и мы раскроем дело.

Начальник Хуан кивнул.

– Верно, хорошая находка. Теперь нужно установить причину смерти и найти какие-нибудь индивидуальные черты умершего для опознания.

Мы убрали с черепа остатки кожи, чтобы освободить доступ к трещине и остальным возможным травмам.

Судмедэксперт Гао верно определил, что на лобной части покойного имелись обширные участки с явными геморрагическими следами на внутренней стороне скальпа, что свидетельствовало о раздроблении кости и вдавленном переломе черепа.

– Рассечение. Были нанесены множественные удары, – сказал я. – А отсутствие ушибов и рваных ран на коже лба говорит о том, что поверхность инструмента была гладкой, а сам он – мягким.

– Да, если б множественные удары наносили железным предметом, на голове неизбежно остались бы ушибленные раны и трещины, – подтвердил Гао.

– Согласен, – сказал начальник Хуан. – Рядом с переломом нет трещин, сама линия перелома довольно небольшая, значит, предмет точно не из железа.

– Но есть одна проблема, – перебил его я. – Предположим, его ударили по голове чем-то деревянным. Но чтобы получить такой обширный вдавленный перелом, нужно наносить удары с невероятной силой.

– Хочешь сказать, – начал Хуан, – что женщина не могла бы нанести такие увечья? И это был мужчина? Но это, скорее всего, сделал человек, с которым у него была любовная связь. Зачем какому-то мужику его убивать?

– Есть два варианта: либо он переспал с женой убийцы, либо он гомосексуалист.

– Он гей, – заявил судмедэксперт Гао, придерживая зажимом кожу над анусом жертвы. – У покойного практически нет анальных складок; такое явление возникает, если анус длительное время находится в расслабленном состоянии. После смерти, даже с учетом релаксации всех мышц в теле, такого произойти не могло. Часто исчезновение анальных складок и слабый сфинктер связывают с гомосексуальностью.

– Подходит, – сказал начальник Хуан. – Если мы всё правильно выяснили, значит, это убийство на почве гомосексуальной эмоциональной привязанности.

– После стольких осмотров я уверен, что мы правы, – сказал я. – Я очень боялся, что мы столкнемся с большими трудностями в этом деле, но оно оказалось совсем простым.

– Хорошо, – сказал начальник. – Тогда мы расширим поиски и установим личность погибшего.

Узнав так много, мы были полны уверенности в себе. Если человек верит в свои силы, его мотивация становится выше и он готов работать еще больше.

Мы удалили четыре верхних и нижних коренных зуба, а еще распилили лонное сочленение[62] трупа.

– Судя по зубам и сочленению, покойному около тридцати лет, плюс-минус два года.

Мне пришлось сильно постараться. Вопреки непередаваемой вони, все-таки удалось отделить от сустава мягкие ткани, чтобы получше разглядеть его. По износу сустава и зубов я смог определить прижизненный возраст погибшего.

– Учитывая, что рост погибшего примерно метр шестьдесят восемь, он среднего телосложения и в хлопковых женских носках, не думаю, что у нас возникнут сложности с установлением его личности.

* * *

Весь следующий день мы с начальником Хуаном провели в мучительном ожидании хороших новостей, но никто не сообщал о том, что личность трупа установлена. Мы прождали так долго, что практически потеряли веру в следственный отдел.

– Видимо, у него нет родственников, – сказал начальник. – Иначе почему среди пропавших до сих пор не нашли никого подходящего под его профиль? Если никто не сообщал о пропаже, то и искать некого.

– Кто это тут сомневается в наших силах? – внезапно послышался чистый женский голос, разбавивший мертвую тишину.

Это была руководительница лаборатории ДНК по Юньтаю Чжан Цю.

– Мы обнаружили кое-что достойное внимания, – сказала она. – Мы задали рамки поиска в базе ДНК, а потом ввели данные ДНК покойника. К нашему удивлению, база выдала совпадение.

– Какое совпадение? – Начальник чуть не упал со стула от волнения.

– Согласно результатам поиска, – начала Чжан Цю, – тело принадлежит Цао Фэну, которого посадили за кражу мотоцикла два года назад. В тюрьме он провел чуть больше года.

3

– Хе-хе, похоже, этот Цао Фэн в тюрьме превратился в гея, – ухмыльнулся я. – Теперь, когда мы знаем личность погибшего, найти убийцу – вопрос времени. ДНК снова эффективнее всех!

– Когда он вышел из тюрьмы? – Начальник даже не обратил внимания на мои слова. – Мне нужна конкретика, точная дата.

– Я попросила одного друга из судебного департамента узнать. Двадцать второго сентября прошлого года.

– Подходит! – Начальник радостно хлопнул ладонью по столу. – Немедленно узнайте все об этом Цао Фэне: с кем из мужчин он встречался, где жил, есть ли родственники.

– Боюсь, это будет непросто, – отрезала Чжан Цю. – Коллеги сообщили, что он с детства нигде не был прописан. Когда его посадили, он отказался сообщать о себе что-то кроме имени. Начальник тюрьмы ничего о нем не знал, даже адрес регистрации.

– Если сведений мало, это еще не значит, что человека невозможно найти! – Начальник Хуан улыбнулся. – Посмотрим. По коням!

* * *

Каждый раз, когда дело доходит до этапа расследования, я остаюсь без работы.

Вернувшись в гостиницу, я мучился от скуки в ожидании новой информации по делу. Просматривал «Вэйбо», но ничто не цепляло мой взгляд. Когда мне совсем стало нечего делать, я снова начал думать о «юньтайских делах».

Почему в первых четырех случаях не обнаружили сперму, а в последнем – нашли? Может, это убийство правда совершил другой человек? Не может быть! Этот узел не мог повторить кто-то другой. Таких совпадений просто не бывает. Неужели у маньяка появился помощник? Групповое изнасилование?.. Чушь. При таких скрытных нападениях на слабых женщин не требуется сообщник. Насильнику не нужен ученик.

Тогда в чем причина?

Первые четыре убийства – ключ к разгадке этой серии. Как преступнику удалось не оставить следов спермы? Может, в этот раз у него просто не получился этот трюк? Пока это единственная логическая причина. Для того чтобы расследование продвинулось, нам необходимо не только изучить ДНК, но и выяснить, как убийца смог спрятать свою сперму.

Я заснул, думая об этом.

Обычно полицейские просыпаются среди ночи не от кошмара, а из-за телефонного звонка. Однако в этот раз меня пробудили хорошие вести: нашли данные и адрес Цао Фэна.

– Нетрадиционная сексуальная ориентация Цао Фэна еще не подтверждена следственными органами, – сразу перешел к делу начальник Хуан, когда я пришел.

– Нет никаких оснований считать его геем? – спросил я.

– Да, – подтвердил начальник. – Мы сильно удивились, когда узнали, что вскоре после освобождения из тюрьмы Цао Фэн женился.

– Женился? – спросил я. – Он же гей. Он женился на женщине или на мужчине?

– Ну и ну… – Начальник нахмурился. – Ты разве не знаешь, что бывает бисексуальность? А еще очень много геев женятся, чтобы использовать свой брак как прикрытие, и изменяют своим женам. Мы уже получали такие заявления от граждан.

– На это тоже можно написать заявление?

– Да. Многие обманутые женщины подают в суд на своих мужей.

– Этим тоже занимается полицейское управление? – удивился я.

– После большого собрания полиции, – начальник Хуан закивал. – Какие только пожелания, предложения, рекомендации, жалобы не поступают… Все, что можно только придумать, всё к нам… Эх! Отошли от темы.

Поразмыслив, я сказал:

– Может, ты и прав. Смотри, из тюрьмы его выпустили в конце сентября прошлого года, а уже в октябре он женился. Мы решили, что Цао Фэн умер примерно в декабре-январе. Получается, это случилось через два месяца после свадьбы. Довольно быстро все произошло… Я думаю, вполне возможно, он взбесил своего парня женитьбой и тот со злости убил его.

– Я тоже об этом подумал, – сказал начальник Хуан, задумавшись на несколько секунд. – Наверное, других версий нет.

– А жена Цао Фэна? – вспомнил я. – Может, она знает что-то?

– В данный момент проводится проверка, – ответил Хуан. – Его жена сычуанка, зовут Мэн Мэн, сюда приехала на заработки. При жизни у покойника было не так много друзей, поэтому расследование сильно усложнилось.

– Меня вот что интересует… У него же не было прописки. Разве люди без прописки могут зарегистрировать брак?

– Конечно, они не ходили в ЗАГС, – ответил начальник. – Когда Цао Фэн промышлял воровством, его обучал один рецидивист, к которому он относился как к отцу. Когда Цао Фэн и Мэн Мэн захотели пожениться, они попросили этого старого вора быть свидетелем. Все трое напились, чем и обручились.

– Есть еще один близкий человек? – спросил я. – Это же здорово! Мы можем получить от этого старика еще больше информации.

– Не тут-то было… Старый пройдоха уже сказал, что Цао Фэн не много рассказывал ему о своей жизни. Он знает только, что у парнишки не было родственников.

– Когда они последний раз виделись? – спросил я.

– По словам старика, – начальник сделал глоток чая, – в последний раз они виделись на свадьбе. Затем рецидивист вернулся обратно к себе в деревню, потому что его старый дом хотели снести. Больше он никогда не говорил с Цао Фэном.

– Другими словами, – сказал я, – Мэн Мэн – единственный человек, который знает, что происходило с Цао Фэном в период между его освобождением из тюрьмы и смертью?

Начальник Хуан кивнул.

Вдруг в кабинет для совещаний вошел главный следователь.

– Мы всё узнали о Мэн Мэн, – сказал он. – Она из сычуанской деревни, приехала в Юньтай на заработки, в основном моет противни в шашлычной. У нее на лице гемангиома; люди обычно считают это уродством, поэтому она старается особо ни с кем не общаться. Никто в шашлычной не знал, что она вышла замуж…

– А где она сейчас? – перебил я главного следователя.

– Два месяца назад она уволилась и вернулась обратно в родительский дом. Владелец ресторана сказал, что Мэн Мэн нужно было вернуться домой, чтобы ухаживать за больной матерью.

– Два месяца назад? – уточнил я. – Цао Фэн умер десять месяцев назад. Как она чувствовала себя все это время?

– Хозяин магазина ничего не знал о ее браке. Она не брала отпуск на медовый месяц, ходила на работу. Владелец не помнит, что происходило десять месяцев назад, но точно ничего серьезного. Мэн Мэн была от природы забитой, поэтому все относились к ней с сочувствием. Если б она была в плохом настроении, все обязательно это заметили бы.

– Она никому не сказала о внезапной пропаже мужа, даже не испытывала по этому поводу никаких эмоций… – Начальник поглаживал подбородок. – Это очень подозрительно. Может, это она его убила?

Главный следователь закивал в знак полного согласия с версией, которую выдвинул начальник Хуан.

– Выходит, сейчас она в Сычуане… В каком направлении пойдет дальше следствие? – Все, что касалось расследования уголовных дел, было для меня темным лесом.

– Ну, ничего не поделать, – ответил следователь. – Только что мы отправили рабочую группу в Чэнду; там они пересядут на автобус, который идет в родной город Мэн Мэн. Сначала найдут ее, а потом допросят.

– Я все еще не верю, что убийца – женщина, – сказал я. – Вдавленный перелом был нанесен деревянным предметом; чтобы добиться такого результата, который мы видели на вскрытии, нужно было действовать с огромной силой. Не думаю, что это могла сделать женщина, если только она не спортсмен-тяжелоатлет.

– Мэн Мэн очень хрупкая, – сказал главный следователь. – Она точно не силачка.

– Тогда она не убивала, – уверенно заявил я.

– Может, она и не убивала его своими руками, – вступился начальник, – но это не значит, что она не помогала.

Начальник Хуан был абсолютно прав, и мне оставалось только кивнуть.

– Кроме того, – продолжил следователь, – мы нашли адрес Цао Фэна, но там, наверное, никого нет – Мэн Мэн же вернулась к родителям…

– Где они жили? – спросил начальник.

– Перед отсидкой Цао Фэн приобрел небольшой домик на окраине города у свалки. Однокомнатный дом ему продал местный крестьянин, всего за пару тысяч.

– Продавец дома тоже ничего не знает о Цао Фэне? – Меня все еще волновал только этот вопрос.

– А с чего бы ему знать? – непонимающе спросил следователь. – Продавец просто разместил объявление, Цао принес и отдал деньги. Они заключили договор, вот и всё.

– Я хотел сказать, что Цао Фэн – мошенник и мог провернуть какую-нибудь финансовую махинацию, связанную с этим домом, на черном рынке… – Но, видя, как меняется тема обсуждения, перестроился: – Что мы должны предпринять теперь?

– Поскольку хозяин дома скончался, а подозреваемую еще найти надо, – сказал начальник, – вы, ребятки, пока занимайтесь бумажками, а мы посмотрим, что там в доме.

* * *

Через час мы стояли в районе «вилл» возле свалки. Здесь было около десятка маленьких домишек, стоящих стенка к стенке. Они выглядели заброшенными, но в крохотном окошке центрального дома висела штора как напоминание о прежних жителях. Я догадался, что как раз этот дом и принадлежал Цао Фэну.

Подойдя ближе, мы увидели, что маленькая дверка хижины незаперта и замок свободно висит на засове. Начальник Хуан попытался толкнуть дверь, но та не открылась. Очевидно, она была заперта изнутри.

– Думаешь, внутри кто-то есть? – почти шепотом спросил он меня.

– Точно кто-то есть, – ответил я. – Хорошо, что нашу машину не было слышно из-за мусоровоза…

– Кто же там может быть? – По лицу начальника было видно, как он удивлен.

Следователь, стоящий рядом с ним, машинально схватился за рукоятку пистолета в кобуре.

– Выбиваем дверь! – приказал начальник Хуан.

Когда дверь распахнулась, мы увидели старую обшарпанную комнату с небольшой раскладушкой и девушку, застегивающую бюстгальтер. Следователи были хорошо натренированы: не успел я понять, что происходит, как они уже подскочили к открытому окну и увидели, как полуголый мужчина со скоростью света убегает через поле к свалке. Фьють! Двое следователей резко выпрыгнули из окна и пустились в погоню.

Когда женщина увидела направленное на нее оружие, она лениво прикурила сигарету, затянулась и сказала:

– Ну и зачем? Для чего? Пришли бороться с развратом? Да, я «девочка по вызову», но в этот раз не взяла денег, так что это нельзя назвать проституцией. Ничего вы мне не сделаете.

Стоявшая передо мной ярко накрашенная женщина оказалась проституткой.

– Зачем вы проникли в этот дом? – спросил начальник, давая отмашку убрать оружие.

– А я откуда знаю? – ответила она. – Он меня сюда привел, вот я и пришла. А что не так? Тут есть кровать. Не будем же мы заниматься этим на улице…

Начальник Хуан скривился от пошлых шуток проститутки и жестом показал следователям, что ее нужно отвезти в участок.

Разумеется, мужчину после забега на пятьсот метров перехватили, прижали к земле и арестовали. В комнате для допросов он сидел с испуганным лицом.

– Да, я купил ее услуги, что тут такого? Зачем наваливаться всей толпой?

– Хватит нести чушь, – строго сказал начальник. – Как тебя зовут? Что ты там делал?

– Где… где там? – спросил мужчина. – У себя дома? Я просто привел к себе домой проститутку, а что такого-то?

– У тебя дома? – Начальник Хуан навис над мужчиной и с угрозой в голосе спросил: – Кого ты надурить пытаешься? Говори! Как тебя зовут?

Испугавшись, тот опустил голову и ответил:

– Меня зовут Цао Фэн.

4

Как только он произнес это, мы оторопели.

– Цао… Цао Фэн? – Начальник Хуан был шокирован, его боевой настрой моментально улетучился. – Как это ты Цао Фэн? Докажи!

Мужчина сильно удивился:

– Я… а кто, по-вашему, Цао Фэн? Вы прописку проверяли? Так у меня ее нет.

– Может, в тюрьме ошиблись? – Я видел, что мужчина не лжет, поэтому отозвал начальника Хуана в сторонку: – Нужно взять образцы крови и сравнить ДНК.

Начальник кивнул и снова вернулся к подозреваемому.

– Что ты делал последние два года?

– В прошлом году я вышел из тюрьмы, – ответил мужчина. – Женился и открыл небольшое дельце.

– Врешь!

– Иногда я ворую по мелочи… – Задержанный опустил голову.

Судя по всему, перед нами находился настоящий Цао Фэн. Но кто же тогда покойник? Почему ДНК погибшего совпало с ДНК живого человека? Может, в тюрьме неправильно записали имя?

– У тебя есть родные братья? – спросил начальник Хуан.

Он отреагировал быстро. Мы не ожидали, что увидим живого Цао Фэна, поэтому совсем забыли, что у однояйцевых близнецов ДНК совпадают. Пришел черед Цао Фэна удивляться. Шок на его лице сменился презрением.

– Я не хочу о нем говорить.

Начальник не ошибся: у Цао Фэна был брат-близнец.

– Ты на допросе, – он снова повысил голос. – Мало ли что ты хочешь… Говори!

Цао Фэн был ранее судим, и на него было легко надавить, тем более с такой агрессией, как у начальника. Он сдался.

– Мы давно не общались.

– Когда в последний раз? – спросил Хуан.

– Еще до тюрьмы.

– Почему не хочешь говорить о нем?

Цао Фэн молча опустил голову.

– Говори!

– Потому что он извращенец, – с омерзением произнес Цао Фэн.

– Продолжай. – Начальник вернулся на свое место и дал знак рядом сидящему следователю начать запись.

– Его зовут Цао Лэй. Наши родители умерли, поэтому мы побирались на улице и бегали по шабашкам, – сказал Цао Фэн. – Но мы всегда дружили, пока я не увидел его голым в постели с каким-то мужиком.

– Ты узнал об этом перед тем, как сесть в тюрьму?

– Нет. Лет пять-шесть назад. Тогда мы перестали общаться. Два года назад, перед тем как попасть в тюрьму, мне было трудно сводить концы с концами, и я попросил у него взаймы.

– Он дал тебе в долг? – спросил начальник. – Он богат?

– У него водились деньги. Думаю, он вступил в какую-то финансовую пирамиду и присматривал за новыми участниками, которых заманили туда обманом. Был кем-то вроде наставника, так что доход у него имелся. Вот только денег он мне не дал… Я страшно на него разозлился и больше не общался.

– У него было много партнеров?

– Не знаю, – ответил Цао Фэн. – Мне кажется, много. Я заметил, как он ошивается с мужиком, которого я раньше с ним никогда не видел.

– Знаешь, где он живет?

– Раньше мы пару лет вместе снимали жилье. После того как разругались, я ничего о нем не знаю.

* * *

Мы мигом примчались туда, где раньше жили братья-близнецы, но, к сожалению, ничего там не нашли.

Как только бывший арендодатель узнал, что мы ищем Цао Лэя, сразу же пожаловался:

– Мне всегда казалось, что он какой-то не такой. Вроде уже не мальчишка, но я ни разу не видел его с девушкой, только мужчины заходили. Честно, не очень хотел ему сдавать, но он столько лет уже прожил, да и спрашивать было как-то неудобно… А почти год назад он просто пропал. Мне пришлось выбросить весь его хлам. Я тогда решил, что даже если он вернется, я все равно не сдам ему жилье, лучше верну залог.

– Хотите сказать, – начал я, – что в доме пусто?

– Да, я его уже другим людям сдал, живут.

– А как выглядели мужчины, которые приходили к Цао Лэю? – спросил начальник.

– Да как тут упомнить, – ответил хозяин, – он каждый раз нового приводил…

Похоже, Цао Лэй был тот еще развратник… Хуан и следователи разочарованно переглянулись, понимая, что концы скрылись в воде.

– Думаю, – обратился я к оперативной группе, – мы можем поискать зацепки на сайтах гей-знакомств. Ничего, что у него было много партнеров. Мы можем узнать что-то, если будем одного за другим проверять его друзей.

Начальник уныло кивнул.

Следователи снова начали искать иголку в стоге сена, а я продолжил скучать.

Вечером я сидел за рабочим столом начальника Хуана и просматривал свежие дела, произошедшие в Лунду, где были признаки некрофилии. Поскольку оснований для присоединения того дела в серию «юньтайских убийств» хватало, все строилось вокруг найденного в последней жертве образца ДНК. Это тоже походило на поиск иголки в стоге сена. Казалось, мы все еще далеки от разгадки.

Погибшая из Лунду была рабочей. Она в одиночестве возвращалась домой после ночной смены. Вероятно, ей сильно приспичило по нужде, и она по дороге решила зайти в пустующий общественный туалет. Женщина не могла и представить себе, что там свою новую жертву уже поджидает дикий зверь…

Это дело отличается от остальных тем, что монстр стянул с жертвы не только низ одежды, но еще и верх вместе с бюстгальтером, а затем выбросил одежду в туалетный септик, поэтому местной полиции пришлось хорошенько попотеть, чтобы выловить оттуда ее нижнее белье.

Читая материалы дела, я задался вопросом: зачем полиция потратила столько усилий на то, чтобы достать это белье?

Оказалось, девушка умерла около дороги и ее личность не была установлена. Все личные вещи и документы, которые могли быть при ней, исчезли, даже одежду скинули в туалет. Полиции для ориентировки была необходима хоть какая-то информация, поэтому им пришлось вылавливать одежду. Позже в кармане нашли дисконтную карту супермаркета, которая и помогла идентифицировать женщину.

Изучив материалы дела, я все понял – и от переизбытка чувств трахнул кулаком по столу. Дремлющий рядом на диване начальник Хуан подскочил от испуга, ошарашенно посмотрел на меня и сказал:

– Вообще не бережешь казенное имущество! Мы тут не купаемся в золоте; чтобы заменить стол, придется ждать госзакупок… Понимаешь, нет?

– Братец, я только что понял, что это дело можно раскрыть по личным вещам погибшего, – сказал я. – Мы узнали, кем является лундуская жертва, только благодаря дисконтной карте. Может, у нас получится найти какие-нибудь зацепки в деле Цао Лэя благодаря его вещам?

– Вещам? – переспросил начальник. – Разве при нем были какие-то вещи?.. А, ты про его носки? Ну, я уже это проверил. Даже логотипа такого не существует.

– Логотип? – Я снова врезал по столу. – Точно! Нужно проверить логотип.

Начальник Хуан бросился проверять ножки стола.

– Ты сюда зачем пришел? Чтобы все разломать, что ли? Это, вообще-то, мой стол!

– Начальник, – обратился я, – не будь таким мелочным. Вы ведь решили, что дело простецкое, поэтому проворонили очень важную улику.

– Какую? – спросил Хуан, покачивая свой стол. – Ах да, конечно, голубое белье!

– Может, этикетка на комплекте нижнего белья направит нас по нужному следу? – Я был в предвкушении.

– Но мы точно не знаем, связан ли как-то этот комплект с Цао Лэем, – ответил начальник Хуан. – Все же его нашли в водоеме, а не на покойнике.

– Мне кажется, – сказал я, – белье приобрели для убитого, размер все-таки большой. Скорее всего, оно использовалось для соблазнения его друга.

– Геи заставляют своих партнеров переодеваться в женскую одежду? – спросил начальник. – И это все еще гомосексуализм?

– Не знаю наверняка, – ответил я, – но однажды в интернете я видел такое: мужчина занимался сексом с другим мужчиной, который притворялся женщиной. Поэтому я не исключаю такой возможности.

– Ну, – начальник посмотрел в окно, на улице уже стояла глубокая ночь, – ты собираешься среди ночи отправиться в морг?

Потерев нос, я ответил:

– Вот, значит, где вы храните вещественные доказательства…

* * *

Под крик неизвестных мне птиц мы с начальником Хуаном вошли в комнату хранения вещдоков при морге бюро общественной безопасности города Юньтай. Многие судмедэксперты для удобства часто оборудуют хранилище вещдоков прямо в морге.

Когда я зашел из непроглядной тьмы в слабоосвещенную комнату, где хранились улики, у меня по спине побежали мурашки.

Хуан снял со стеллажа пакет, в котором лежало голубое женское нижнее белье, найденное в пруду. Сразу после извлечения из зловонных вод его упаковали в пластиковый герметичный пакет, и, когда мы его открыли, неприятный запах, сформировавшийся за это время, ударил нам в нос.

Начальник Хуан взял комплект и стал неумело искать на нем этикетку. Я потер нос, оглянулся и спросил:

– Как думаешь, если резко обернуться, пока ищешь логотип, получится увидеть призрак какой-нибудь девушки?

– Ты судмедэксперт, но продолжаешь верить в духов? Кого ты напугать пытаешься? – ответил начальник.

Хоть он и был настроен скептически, но на всякий случай все равно обернулся.

Вскоре мы узнали, что бренд белья – «DAQ», но как расшифровываются эти три буквы, мы, двое взрослых мужиков, догадаться не смогли.

Окрыленные своей находкой, мы с начальником собрались уходить, но тут в тени дверного проема показался силуэт женщины, в руках которой был какой-то крупный инструмент. Я почувствовал, как у меня по всему телу волосы встали дыбом, а ноги подкосились.

Хорошо, что женщина подала голос:

– Что вы тут делаете?

– Ты? – Начальник Хуан, очевидно, тоже перепугался. – Ты нас до смерти напугала…

Это была одна из сотрудниц морга, которая услышала шум, подумала, что это грабители, и пошла проверить, не забыв прихватить лопату. Я восхищаюсь работниками морга, особенно девушками. Я считаю себя смелым, но если б я остался здесь один, среди множества мертвецов, мне стало бы не по себе.

После того как мы объяснились, женщина обрадовала нас:

– А-а-а, этот бренд… Я его знаю. На улочке есть фирменный магазин.

– На улочке? – Улочкой называли местный третьесортный рынок, где продавали всякую всячину. – Его там продают?

– Где же еще можно купить комплект нижнего или эротического белья за двадцать юаней? Больше вы таких цен нигде не найдете, – откровенно ответила женщина.

– Действительно! Спасибо вам. Похоже, сегодня мы можем спать спокойно, – обрадовался начальник.

* * *

На следующий день рано утром мы пришли в магазин нижнего белья «DAQ», который находился в самом центре рынка.

– Мы из полиции, – следователь достал фотографию комплекта. – Скажите, пожалуйста, это белье было куплено здесь?

Владелец магазина кивнул:

– Ага, это наш товар.

– Может, – начал следователь, – вы помните человека, который десять месяцев назад купил его?

По растерянному лицу продавца читалось, что он решил, что этот полицейский – идиот: ведь ни один человек не вспомнит покупателя, который приходил десять месяцев назад.

Я решил разрядить обстановку и с улыбкой спросил:

– Может, вы вспомните мужчину, который десять месяцев назад купил в вашем магазине этот комплект?

Хозяин серьезно задумался и спросил:

– Зимой, да? Не сезон для бизнеса… Их было двое. Уж не знаю почему, но помню, что владелец магазина лечебного вина, того, что на восточной стороне рынка, купил такое белье. Этому холостяку уже сорок лет, поэтому помню, как спросил, есть ли у него подружка.

Хуан хотел задать еще несколько вопросов, но я отозвал его в сторону:

– Достаточно вопросов, нужно арестовывать.

– Владельца винного магазина? – спросил начальник. – Откуда такая уверенность, что именно его надо задержать? Продавец сказал, что белье в тот день покупали двое, и владелец магазина лечебного вина был лишь одним из них.

– Ха-ха, – радостно рассмеялся я. – Кажется, ты забыл, что дед, следящий за водокачкой, частенько пьет лечебное вино. А еще наш убийца должен был хорошо знать окрестности сторожки.

– Хочешь сказать, что сторож – постоянный клиент этого лекаря? – спросил Хуан. – Он мог лично доставлять вино на водокачку, поэтому знал, что там можно надолго спрятать труп?

– Да. Белье, вино… Ты веришь в такие совпадения? Тем более в одном городе? – Я был полностью уверен в своей правоте.

* * *

После того как детективы арестовали владельца магазинчика целебных вин, мы произвели обыск. Это было одноэтажное здание с несколькими комнатами. Всех входящих встречала витрина, заставленная всевозможными настойками. В этом не было ничего странного.

Но когда мы зашли вглубь, где располагалась личная комната владельца, легкий ветерок из окна, вздымающий простыни, показал нам бутылку, которая скрывалась под кроватью. Начальник Хуан в ту же секунду нырнул за ней, а когда взял ее в руки, его лицо скривилось от отвращения. К счастью, у судмедэкспертов желудок крепкий и он сдержал свои позывы.

В стеклянной бутылке, в которой оставалась половина настойки, плавал мужской половой орган!

Дело было раскрыто.

Я послушал только половину допроса владельца магазина и ушел пораньше. Хозяин лавки настаивал, что Цао Лэй добровольно отдал ему свой член, что он сам хотел, чтобы из него сделали настойку. Он рассказал, что это было высшее проявление их чувств, которое они называли «хладной влюбленностью».

С технической точки зрения, травмы головы у погибшего были расположены очень близко друг к другу. Если человек не связан, ему невозможно нанести такие удары. Конечно, если только он сам не подставится.

От безысходности я покачал головой. Я не знаю, что сказать об этих извращенцах. Я мог только подавить рвотные позывы, молча покинуть Юньтай и начать новое расследование.

Дело № 9

«Красный дождевик»

Зло некрасиво и непременно человекообразно: спит с нами в постели и ест за нашим столом[63].

У. Х. Оден

1

– Какова причина смерти? – спрашивают родственники.

Сейчас мы рассматриваем жалобы граждан. На самом деле я не очень люблю разбираться с заявлениями. После большого собрания полиции половину работы судмедэксперта составляет разгребание бесконечного потока прошений. Говоря откровенно, это входит в обязанности судебного эксперта, но в таком ворохе жалоб очень легко проглядеть судебную ошибку.

– Сначала нам сказали, что произошел геморрагический шок, но мы не видели никакой крови.

Вопросы любопытных родственников вернули меня на землю.

– Нет, это не он, – ответил я.

Погибшая – пожилая женщина семидесяти лет, у которой было пятеро детей. Каждый из них перекидывал ответственность за старушку на другого, и в итоге о ней совсем никто не заботился. Женщина жила в деревне в полном одиночестве на минимальном социальном обеспеченье. Жизнь у нее была сложной.

Месяц назад ранним утром один из селян нашел старушку мертвой в роще на окраине деревни, ее одежда была изорвана в клочья. Во время расследования выяснилось, что накануне ночью послышались крик женщины и лай собаки, но когда родня вышла на улицу посмотреть, то уже все затихло, и они вернулись в свои постели. Полиция обнаружила следы крови и шерсти на разбросанных вокруг старушки десятиюаневых купюрах. После чего сотрудники проверили всех деревенских овчарок. В пасти двух собак была обнаружена ДНК старушки, обе принадлежали одному хозяину.

Дело оказалось простым, но дети погибшей потребовали повторное расследование.

– Смотрите, – я протер раны на теле пожилой женщины марлей, – раны совсем неглубокие, только в верхних слоях, но они покрывали огромную площадь тела, примерно около десяти процентов. Хотя кровеносные сосуды верхнего кожного покрова не могли обильно кровоточить, но там сосредоточено большое количество нервов. Подобная обширная рана могла вызвать у пожилого человека болевой шок, что смертельно в таком возрасте.

Члены семьи перестали галдеть, и один из них спросил:

– А собака может укусить уже мертвого человека?

Я указал на травму:

– Вокруг повреждения находятся продольные ссадины, на всех участках кожи видны рваные раны – это типичная характеристика укушенных ран. Кроме них, на теле больше нет никаких повреждений. Если ее не загрызли, то какой еще может быть причина смерти?

– Государство недоглядело, – сразу же, не думая, ответил родственник. – Разве оно не должно как-то возместить нам этот ущерб?

С угрюмым лицом я попросил Дабао позвать практиканта зашивать тело, снял с себя халат для вскрытий и ответил:

– Это не в моей компетенции.

Эти люди никогда не интересовались жизнью собственной матери, а теперь, когда она умерла страшной смертью, их больше беспокоит ответственность государства за трагедию, чем сам факт ее гибели… Меня выводило из себя такое поведение. Я молча сел в служебную машину, припаркованную у входа в полицейский участок.

– Много же крови они у нас попили, – сказал начальник управления, который тоже сидел в этой машине. – Семья, которая держала собак, обязалась выплатить двести тысяч юаней, но родне этого показалось мало; они захотели, чтобы еще и государство выплатило им двести тысяч. Эти люди просто хотят получить больше денег под предлогом неубедительности причины смерти.

– Понятно, – ответил я. – Им плевать на истинную причину.

Затем достал мобильник и увидел кучу пропущенных звонков.

– Учитель, неужели опять что-то случилось? – Если наставник звонил столько раз, ничего хорошего не жди.

– Я сейчас работаю над делом в Янгуне. В Инчэне снова произошло убийство. Боюсь, для них оно слишком сложное, а у них уже и так есть одно нераскрытое дело в этом году. Поезжай туда прямо сейчас. Дабао и Линь Тао будут ждать тебя на перекрестке.

Я потер поясницу, которая уже отваливалась от стояния у секционного стола. Мне показалось, что на работе один год у меня проходит за два. Мне нет еще и тридцати, а спина уже больная. А когда немного постарею, даже и не знаю, смогу ли выстоять столько же, сколько сейчас. За рулем поясница болит еще сильнее, но отсюда до Инчэна было больше пяти часов езды. Это буквально на другом конце области.

Проезжая съезд, я увидел Линь Тао и Дабао с рабочими чемоданчиками. Они ждали меня на обочине. Уже было начало зимы, поэтому при виде того, как эти двое топают ногами, сражаясь с порывами холодного ветра, мое настроение моментально поднялось и я забыл о старушке и ее неблагодарных детях.

– Санитарная остановка! – Я выпрямил спину и с жалостью взглянул на этих двоих, которые не умели водить. – А вы, кстати, не думали получить водительские права?

* * *

Я заправлялся на придорожной колонке, когда увидел, как Дабао, подпрыгивая, выходит из минимаркета.

– Смотри! Я выиграл в лотерею! – Потягивая какой-то напиток из бутылки, он показывал крышку. – Я никогда раньше не выигрывал, а тут – «бесплатный напиток»…

– Я думал, что-то хорошее случилось, уже хотел обрадоваться… – Я угрюмо посмотрел на Дабао, после чего обратился к работнику АЗС: – Сколько еще денег осталось на топливной карте?

На один автомобиль выдается одна топливная карта. Она обновляется раз в квартал, и на ней лежит менее двух тысяч юаней. Однако с учетом роста цен на нефть мы успеваем потратить эту сумму за месяц, учитывая, что не имеем права использовать служебный автомобиль в личных целях. Когда деньги на карте заканчиваются, нам приходится сталкиваться с согласованием на разных уровнях наших счетов за оплату бензина, но даже после этого компенсацию можно ожидать не ранее чем через полгода. Эти расходы ложатся на нас тяжелым бременем. Меня всегда удивляло, почему тем, кто использует свой личный автомобиль, в разы легче получить компенсацию.

– Шестьсот шестьдесят шесть юаней и восемьдесят восемь феней[64]. – Работник посмотрел на нас, одетых в штатское, и неоднозначно добавил: – Достаточно, чтобы покутить.

– Хо-хо-хо, снова выигрыш в лотерею, снова счастливые номера, – сказал Дабао. – Какой же замечательный денек сегодня!

– Какой, к черту, хороший денек? – Линь Тао понял намек заправщика. – Одни только трупы.

Похоже, заправщик подумал, что мы воспользовались машиной в личных целях, поэтому отнесся к нам несерьезно. Мне вдруг стало неприятно от этого. Я бросил топливную карту в бардачок и порезался, закрывая его крышку.

– Ну почему у тебя день хороший, а у меня ерунда какая-то? – спросил я Дабао, пытаясь остановить кровь туалетной бумагой.

– Наоборот, это хорошая примета. – Линь Тао с улыбкой достал из аптечки пластырь. – Если тебя первого рубанули, значит, ты уже не зарубишь дело.

* * *

Инчэн – неплохое местечко, но с приходом ночи на его улицах расцветает разгульная жизнь. Многие обеспеченные люди считают Инчэн краем географии области, к тому же власти им практически не занимаются, и неудивительно, что это место стало раем для преступности. Ничего хорошего от такой местности не жди. Каждый год в Инчэне убивают по несколько проституток. Некоторые дела остаются нераскрытыми.

Понимая, что у наших коллег здесь работы хоть отбавляй, мы решили не утруждать их и, перекусив лапшой в придорожном кафе, не теряя времени, отправились в восточную часть города, где произошло убийство.

О преступлении узнали утром, поэтому к вечеру уже не осталось зевак.

За сигнальной лентой находились стеклянные двери салона красоты. Внутри, сквозь тусклый красный свет, были видны лучи белого. Я знал, что это криминалисты ищут следы.

После того как мы предъявили разрешение на осмотр сотруднику полиции, отвечающему за охрану места преступления, он впустил нас внутрь. Я почувствовал запах крови. Потерев нос, спросил:

– Ух, как же тут воняет… Вы совсем не проветривали?

– О! А вот и начальство… – Начальник отдела криминальной полиции по городу Инчэн Дин Кэмин спустил со рта маску и ответил: – Тут нет окон, а двери открывать чревато, поэтому пока терпим.

Я восхищенно посмотрел на полицейских, которые уже почти десять часов работали в таких сложных условиях.

– На месте происшествия очень много крови. Мы знали, что вы приедете, поэтому тело пока не трогали. – Ко мне подошел главный судмедэксперт по городу Инчэн. – Все это время изучали только следы крови. – Он снял перчатку, чтобы пожать мне руку.

По результатам дознания, погибшей была лучшая из дешевых проституток в районе; она также владела салоном красоты. Поскольку женщина была достаточно привлекательной, а за услуги брала недорого, бизнес в этом месте хорошо шел и днем и ночью.

Каждое утро эта проститутка покупала в одной и той же лавке хворост на завтрак. Продавец хвороста давно был в нее влюблен, поэтому, когда она не пришла этим утром, он забеспокоился. Пошел к салону красоты, но увидел, что рольставни заперты. Он постучал, но никто не ответил. Заметив, что из-под двери течет кровь, поспешил сообщить в полицию. Когда полицейские прибыли на место, они вскрыли дверь и увидели истекающую кровью женщину.

Я вспомнил, что, перед тем как войти сюда, видел у порога салона красоты за сигнальной лентой сидящего на земле человека. Обернулся на дверной проем, чтобы получше рассмотреть его. Молодой человек молча просидел здесь практически весь день, оплакивая свою возлюбленную. Такова природа любви: в ней нет места уважению или презрению, она не делит никого на высших и низших, и ей совсем безразлично, чем промышляет вторая половина. Любовь либо есть, либо ее нет.

– Чем успешнее дело, тем страшнее опасность, – заметил судмедэксперт Ци. – Быть дешевой проституткой – все равно что нарочно пытаться пораньше с нами встретиться… Теперь вот придется работать сверхурочно.

Я вспомнил дело двухлетней давности о женщине, которая работала в другом городе проституткой, чтобы как-то прокормить семью. Ее расчленили. Я почувствовал горечь в душе́. А увидев полное брезгливости лицо судмедэксперта Ци, стал хуже к нему относиться.

– Учитель всегда повторял, – тихо сказал я, – что в жизни нет только хорошего или только плохого.

Почувствовав мое недовольство, в разговор вмешался начальник Дин:

– Первичный осмотр показал, что у погибшей множественные повреждения артерий. Брызги повсюду, она потеряла много крови. Но на месте преступления такой бардак, что нам не удалось найти никаких ценных улик.

– А вещественные доказательства? – спросил я.

Первые часы дознания – одни из важнейших. Найденные в это время улики могут укрепить веру в свои силы следственной группы и дать наводку в поиске подозреваемых. Именно поэтому вещественные доказательства очень важны для всего процесса расследования.

– Мы взяли вагинальные, оральные и анальные мазки для предварительной проверки на наличие следов спермы, – ответил судмедэксперт Ци. – Ничего не обнаружилось. Возможно, полового акта не было или использовался презерватив.

– На месте происшествия есть какие-нибудь презервативы? – спросил я.

– Эта женщина – редкостная неряха, – сказал начальник Дин. – Место происшествия было очень грязным, вся ее «студия» не прибиралась, там повсюду валяются презервативы и туалетная бумага. Мы собрали десятки презервативов для проведения анализов ДНК.

– Боюсь, в этом нет смысла, – ответил я. – Даже если нам удастся обнаружить сперму убийцы, мы не сможем через ее анализ доказать, кто совершил преступление. В конце концов, она проститутка; презервативы в ее комнате лишь раскрывают личность ее клиентов, но не выдают убийцу.

Начальник Дин согласился.

Я зашел в массажный кабинет салона красоты, который оказался очень тесным и душным. Это укромное местечко было полностью залито кровью, а запах там стоял еще более тошнотворный. Из мебели было только одно массажное кресло, залитое кровью.

Я указал на разбросанную туалетную бумагу.

– А почему ее не взяли на анализ?

– Туалетная бумага впитала в себя кровь жертвы, – ответил судмедэксперт Ци. – Даже если где-то и были следы ДНК убийцы, нам не удастся их найти. К тому же, как вы уже сказали, даже если мы и обнаружим здесь сперму, то это ничего не докажет.

– Поиск улик – это целенаправленная работа, – ответил я, нахмурившись. – Нам важно закидывать удочки везде и извлекать любые вещественные доказательства, поскольку мы не знаем, когда найдем то, что поможет раскрыть дело.

Я опустился и собрал несколько относительно свежих бумажных комочков; они действительно полностью пропитались кровью, которая уже успела засохнуть. Я осторожно развернул один из них. Его середина оказалась незапачканной кровью, но внутри была видна корочка.

– Смотрите, на туалетной бумаге есть засохшие выделения; такие следы оставляет сперма. На ней точно можно обнаружить ДНК мужчины.

Начальник Дин кивнул.

– Без резинки? – спросил судмедэксперт Ци. – Откуда сперма на туалетной бумаге?

– Ну так дешевые проститутки, которые тут работают, могут пользоваться, а могут и не пользоваться резинками, – вмешался один из следователей. – Если ты понравишься проститутке, она закроет глаза на отсутствие презерватива, а потом все можно убрать салфеткой.

Все мы обернулись на этого следователя, очень симпатичного молодого человека. От наших взглядов он покраснел.

– Не, не, не! Вы не так поняли, я таким не занимаюсь! Они мне сами рассказывали, когда мы расследовали другое дело.

– Тогда, – начал я, – ДНК на этих бумажках не будет совпадать с тем, что в презервативах. В таком случае они представляют такую же ценность, как и презервативы.

Начальник Дин кивнул и распорядился их собрать.

2

Кресло в массажной комнате было залито кровью. На стене вокруг него на высоте примерно метр восемьдесят от пола все было в ее брызгах.

Я вышел из кабинета и продолжил осматривать помещение. На полу, от массажного кресла до входа в салон красоты, тянулись капли крови; на стене, выходившей на улицу, кое-где остались брызги. В метре от входа растекалась большая лужа крови, центр которой по каким-то причинам остался сухим, и с лужей его соединяли только брызги.

– Здесь есть камеры? – спросил я. – Столько крови… Даже если убийца не особо контактировал с жертвой, он все равно должен был испачкаться. Может, получится увидеть его по камерам?

– Нет, это слепая зона. Мы собрали все записи по периметру, но пока ничего не нашли, – ответил начальник Дин.

Я увидел сидящего на корточках Линь Тао, который рассматривал следы, присел рядом и спросил:

– Что-нибудь нашел здесь?

– Эта роллетная дверь закрывается автоматически, – сказал Линь Тао. – Нужно просто потянуть, и она захлопнется. Убийца должен был прикрыть за собой дверь, когда уходил.

– А на двери есть отпечатки?

Линь Тао отрицательно покачал головой:

– Дверь слишком большая, я даже не знаю, к чему именно мог прикоснуться убийца. Свежих следов тут немало, но кровавых отпечатков пальцев точно нет. Так что, скорее всего, я не смогу найти нужных нам отпечатков пальцев.

– А что насчет отпечатков ног? – Я все еще не сдавался.

– Тем более нет. В ходе дознания были обнаружены следы голых ступней, которые шли от массажного кабинета до двери. Они принадлежали погибшей. Других окровавленных следов найдено не было, только поверхностные[65], но это общественное место, так что в них нет ничего примечательного.

– В каком направлении она шла?

– От кабинета к выходу. – Линь Тао взял минералку из рук криминалистки и сделал глоток.

– Эй, а мне? – рассмеялся я. – Или воду раздают только красивым мужчинам?

Криминалистка, покраснев, пробормотала:

– Он… он мой старший товарищ.

– Убитая лежала здесь? – спросил я у начальника Дина, указывая на лужу около входа.

– Верно, – ответил он.

– Кровавые отпечатки ног ведут из массажного кабинета, – повторил я. – На полпути к выходу на стене видны брызги крови. На стенах вокруг массажного кресла тоже. Можно ли сделать вывод, что на нее напали в той комнате?

– Утверждать мы не можем, – ответил начальник Дин. – На нее могли напасть за пределами комнаты, там, где на стене были брызги. Она могла зайти в массажный кабинет, потерять сознание на какое-то время, а потом пойти к выходу.

Я вернулся в массажный кабинет.

– Нет, посмотрите на потолок.

На потолке можно было заметить брызги крови, похожие по форме на кометы. Это было хорошо видно, особенно при специальном свете.

– Следы говорят сами за себя, – сказал я. – Характер брызг очевиден: они попали на потолок, двигаясь с высокой скоростью. А учитывая еще и высоту, на которой они оказались, можно предположить, что это не просто артериальное кровотечение, а брызги, возникшие от воздействия ножа.

– М-м! – внезапно осознал начальник Дин. – Вот и пригодились знания о формах кровавых следов…

Я кивнул:

– После нападения убийца не стал задерживаться, он просто ушел, заперев дверь. Таким образом он не оставил после себя кровавых следов. Если бы преступник остался на какое-то время, то наверняка наступил бы в лужи крови, которые очень быстро образовывались на полу. Убийца действовал быстро и с особой жестокостью.

– Какие соображения у начальника Циня? – спросил меня судмедэксперт Ци.

– Осматривать место преступления не так трудно, сложнее понять мотив убийства, причину такой ненависти, – ответил я. – На самом деле пока я не уверен, что ненависть – истинная причина, но в любом случае все прояснится после вскрытия.

– Почему вы не уверены? – спросил начальник Дин.

– Когда ты хочешь кого-то убить, тебе важно убедиться в его смерти, – объяснил я. – А нашему убийце было совсем неважно, умерла эта проститутка или нет; он напал, после чего быстро ушел. Если подумать, погибшая после удара ножом еще могла передвигаться. Если б она открыла роллетную дверь и выбежала на улицу, ее можно было бы спасти.

– Да, – подтвердил начальник Дин. – Выжив, она могла раскрыть личность нападавшего.

– С другой стороны, нельзя отрицать, что ее убил обычный наемник, – предположил Дабао. – Поэтому убийца не беспокоился о том, что жертва его узнает.

– По нашим догадкам, он убил ее после того, как она выполнила услугу, – сказал судмедэксперт Ци, – потому что жертва была полностью голой.

– Может, конфликт произошел из-за цены? – снова предположил Дабао. – На моей практике уже был такой случай, когда клиента не устроила цена проститутки и он убил ее.

– Таких случаев немало, – ответил я. – Но в таких ситуациях обычно можно заметить следы борьбы. Трудно представить, что клиент сразу взял нож, убил ее и ушел.

– А еще он мог убить ее на эмоциях, – сказал Дабао. – Был один случай, когда проститутка насмехалась над размерами «дружка» клиента и тот убил ее в порыве гнева.

– В любом случае, прежде чем делать какие-либо выводы, нам нужно осмотреть тело. Вы не находили здесь наличку? – спросил я, повернувшись к Линь Тао.

– Нет, – ответил он. – Это самое странное, но мы не нашли ни гроша.

– Тут кое-что есть… – В салон зашел криминалист, который занимался сбором информации. – Недалеко отсюда, примерно в пятидесяти метрах, в мусорке мы нашли вот эту безделицу.

Он держал в руке маленькую жестяную чайницу без крышки.

– Мы выяснили, что покойная откладывала бо́льшую часть своих денег, – сказал симпатичный полицейский, – а мелочовку складывала в банку для чая. Несколько ее друзей описывали банку, очень похожую на эту.

На чайнице были видны пятна крови.

– Есть отпечатки пальцев? – спросил я Линь Тао.

Тот взял банку, посмотрел на нее через лупу и ответил:

– Это смазанное пятно крови, но отпечатков не видно, только структуру волокон.

– Убийца был в перчатках? – удивился я.

– Нет. Непохоже на следы от перчаток; скорее всего, он держал банку одеждой.

– Получается, на банке тоже нет никаких улик, – с сожалением заключил я.

Линь Тао кивнул.

– Додумался воспользоваться одеждой, чтобы не оставить отпечатков, – добавил я. – Он знает, как обезопасить себя… – Открыл роллетную дверь и взглянул на уже потемневшее небо. – Пойдемте в секционную. Я даже не знаю, во сколько сегодня лягу. Утром так устал, что вряд ли смогу заснуть.

* * *

Хотя морг города Инчэн был очень неплохим, но секционной комнаты там еще не было. Все судмедэксперты проводили вскрытие в комнате для хранения трупов.

Старик на проходной с лицом, полным нежелания что-либо делать, открыл нам внушительную дверь в хранилище. Со всех сторон это помещение было заставлено холодильными шкафами с гудящими компрессорами. В центре стояли носилки-каталки, на которых лежал труп, завернутый в белый мешок. В нем находилась погибшая.

– Получается, – усмехнулся я, – тут у вас «публичные» вскрытия проходят…

– Не ерничай. – Дабао понял, что под публикой я подразумевал трупы в шкафах. Стерев холодный пот со лба, он продолжил: – Посреди ночи и без того боязно.

Я надел спецодежду для вскрытия и откашлялся. По всему хранилищу прокатилось слабое эхо, перемешанное с гудением компрессоров, и как будто зависло под потолком.

Дабао, окинув взглядом помещение, сказал:

– А тут довольно жутковато.

– А что такого? – спросил судмедэксперт Ци. – У нас нехватка кадров, я частенько работаю здесь в полном одиночестве по ночам. А тут в основном те, кто умер неестественной смертью.

Когда я услышал, как судмедэксперт Ци бахвалится своей храбростью, я вспомнил случай, как во время преддипломной практики заведующий запер меня в хранилище, чтобы проверить на прочность. Тогда я подумал, что все дело не в смелости, а в понимании того, что здесь некому тебя пугать.

Я открыл мешок. В нем лежала обнаженная девушка, залитая кровью. Я потер нос о предплечье.

– Время смерти можно определить?

– Да, без проблем, – ответил судмедэксперт Ци. – Когда мы приехали на место преступления, как раз стукнуло девять часов утра. На тот момент, по всем признакам, жертва была мертва уже около восьми часов. Значит, умерла она примерно в час ночи.

– Да, время приблизительно соответствует действительности, – сказал я. – Это должно было случиться глубокой ночью, иначе убийца не осмелился бы так безрассудно гулять по улицам, будучи измазанным кровью.

Длинные, пропитанные кровью волосы убитой плотно облепили ее лицо так, что сделать портретную съемку для фотофиксации не представлялось возможным. Я поручил Дабао сбрить ей волосы, а сам начал отмывать кровь с тела.

Секционного стола здесь не было, поэтому пришлось наливать воду в пластиковое ведро и таскать до носилок, а потом обтирать ее полотенцем.

Жертву звали Чэнь Цзяо, ей было двадцать семь лет. Она занималась проституцией лет семь-восемь. На ее теле можно было увидеть шрамы от затушенных сигарет и ножа. На левой стороне ее шеи обнаружилась татуировка разноцветных пионов с выставленными вперед тычинками. Когда мы стали переворачивать тело, из нее снова хлынула кровь.

– Как не повезло, – заметил я. – У нее на теле больше нет травм, кроме одного пореза. Судя по всему, он-то и оказался смертельным.

Из-за пионов нам было тяжело рассмотреть ее рану, поэтому мне оставалось только частично вскрыть шею, чтобы осмотреть порез изнутри. Я разрезал белоснежную кожу шеи трупа посередине и отделял слой за слоем кожу и мышцы, полностью пропитавшиеся кровью. Вокруг самой раны были небольшие сгустки. Я медленно убирал их, чтобы получше рассмотреть порез.

– Один конец раны тупой, а другой – острый, – сказал я. – Глубина пореза около четырех сантиметров, в середине есть углубление – признаки колото-резаной раны. Длина пореза примерно два сантиметра, что соответствует ширине лезвия. Это карманный нож для фруктов.

Я взял скальпель и разрезал грудинно-ключично-сосцевидную мышцу погибшей, чтобы пристально рассмотреть сосуды на левой стороне шеи. Очень быстро я нашел перерезанные сосуды и зажал обрезанные концы с двух сторон инструментами, чтобы можно было их сфотографировать.

– Покойной перерезали сонную артерию, – сказал я. – Удар был направлен в крупный сосуд, отчего произошла обильная кровопотеря, она умерла мгновенно. Рана на шее жертвы довольно специфическая: колото-резаная. После того как убийца нанес жертве первый удар, он углубил рану, вытаскивая нож. Образовался глубокий раневой канал… – Я снова тщательно протер каждый участок ее кожи новым полотенцем. – На теле нет следов удерживания или сопротивления.

– Значит, на девушку напали внезапно, когда она не была к этому готова, – сказал Дабао.

– Да, к тому же ее никто не принуждал, – сказал я. – Возможно, убийца увидел чайницу с мелочью, когда зашел к ней. После этого он убил девушку и просто забрал эту банку.

– Черт! – возмутился Дабао. – Все из-за какой-то мелочи…

– Нет, ее убили за несколько десяток и сотен, – возразил я. – Я к тому, что уровень жизни убийцы, похоже, очень низкий.

Я приподнял руку трупа – наверное, девушка прикрывала ею свою рану. В результате, пока она шла к выходу, на стене салона образовались брызги. В то же время обе руки покойницы были в крови. Я приподнял ее правую руку и увидел в области между большим и указательным пальцем маленький кусочек бумаги размером с соевый боб.

– Здесь кусок салфетки, – сказал я. – Похоже, это туалетная бумага, но она пропиталась кровью, ДНК не обнаружить.

Возможно, из-за слишком пугающей обстановки на месте вскрытия мы быстро закончили и ушли из морга.

* * *

– Время смерти – час ночи. Убийца внезапно нанес удар ножом для фруктов в шею Чэнь Цзяо, когда она этого не ожидала. Вероятно, до или после секса с ней. Удар пришелся в сонную артерию. Чэнь Цзяо не продумала никаких мер безопасности в случае нападения. Сразу же после убийца забрал банку с деньгами и ушел, заперев роллетную дверь, – медленно растолковал я наши выводы на собрании следственной группы. – Исходя из того, что убийца забрал чайницу с мелкими купюрами и монетами, можно утверждать, что это было убийство с целью хищения денежных средств. Учитывая, что преступника привлекала такая небольшая сумма, скорее всего, он очень беден.

– Снова разбой, – сказал Ван Чэн, заместитель начальника Бюро общественной безопасности города Инчэн, потирая переносицу обеими руками. – Я даже не знаю, за что нужно хвататься в таких делах. Убийство проститутки, которое произошло два месяца назад, до сих пор не раскрыто.

– Ого! – удивился я. – Два месяца назад тоже убили проститутку? Может, эти два убийства можно связать?

Начальник Дин, помотав головой, произнес:

– Нет оснований.

– Завтра я посмотрю материалы этого дела, – сказал я. – Но хочется заметить, что оно и правда не из простых. У нас пока нет ни единой зацепки или улики.

– Давайте начнем расследование с опроса людей, живущих за чертой бедности неподалеку от места преступления, – предложил директор Ван. – Нужно также предложить вознаграждение за какую-нибудь информацию. В конце концов, в Инчэне по ночам кипит жизнь; может, кто-то видел человека с пятнами крови на одежде.

– Мы займемся своей работой, – сказал мне начальник Ван, – а ваша команда может пока отдохнуть. Начальник Чэнь велел нам не перегружать вас, вы ведь только сегодня закончили общаться с населением…

Я улыбнулся и кивнул, признательный наставнику за его заботу.

* * *

Была уже поздняя ночь. Дабао громко храпел, но мне совсем не спалось. Не знаю, когда это началось, но в последнее время, если я сильно устаю, у меня начинается бессонница, а это верный признак неврастении. Я включил лэптоп и стал листать фотографии «юньтайских убийств». Недавнее изнасилование и убийство, произошедшие в Лунду, благодаря моей наводке на узел объединили в серию «юньтайских убийств». Сейчас в следственную группу по этой серии собрали лучших сотрудников, которые вновь начали работу над расследованием этих убийств и теперь пристально изучают случай в Лунду, работая с материалами экспертизы ДНК. Я верю, что эта серия вскоре будет раскрыта.

Внезапно Дабао поднялся с кровати, медленно подошел к двери, открыл ее и закрыл за собой с другой стороны.

3

Я опешил: зачем ему понадобилось выходить посреди ночи на улицу в мороз? Он ведь вышел в одних трусах… не боится околеть, что ли? Я выбежал следом за ним из комнаты. Дабао бродил по коридору гостиницы, опустив голову. Я схватил его за руку.

– Ты куда?

Дабао посмотрел на меня и ответил:

– В прозекторскую. Ты же сам хотел связать два дела.

Я еще больше растерялся.

– У тебя все хорошо? Уже почти два часа ночи, где ты собираешься проводить вскрытие?

Договорив, я понял, что Дабао просто ходит во сне!

Без лишних размышлений я затащил его обратно в комнату. Дабао озадаченно посмотрел на меня, залез обратно под одеяло и захрапел.

На следующее утро я спросил его:

– Ты помнишь, что вчера ночью хотел уйти в морг?

Дабао помотал головой.

– Что за бред? Тебе это приснилось?

– Ты до этого никогда не ходил во сне?

– Нет.

– Лунатизм у судмедэкспертов – страшная вещь, – рассмеялся я. – В следующий раз, когда будем с тобой ночевать, отдавай свой чемодан с инструментами на хранение Линь Тао. А то еще живот мне вскроешь…

– Я во сне собирался сходить в морг? – Он все еще не мог в это поверить.

Я кивнул.

Дабао сдвинул очки на переносицу и, немного подумав, ответил:

– После твоих слов я начинаю припоминать, что мне снилось, как я препарирую труп… Я нашел улики, позволившие объединить два дела.

– Похоже, это был вещий сон, – засмеялся я. – Мы сегодня должны осмотреть тело проститутки, погибшей два месяца назад на юге города.

– Думаешь, можно будет объединить их с нашим новым делом? – спросил Дабао.

– Не знаю, – ответил я. – Но раз уж приехали, почему бы заодно не осмотреть и ее, вдруг что-то найдем? Какая разница, кого вскрывать?

– Да-а, – ответил Дабао. – Несмотря на все хорошие приметы и знаки до этого, дело все еще не раскрыто.

* * *

Я пролистывал материалы дела в машине, мчащейся в морг.

Все случилось два месяца назад. Жертвой была некая Чжэн Цяохуэй, которая тоже работала проституткой. Убийство произошло в салоне красоты, находившемся в двадцати километрах от места, где убили Чэнь Цзяо. Ее обнаружили через неделю после происшествия. И хотя на улице к тому моменту уже похолодало, в закрытых помещениях температура оставалась высокой. Кроме того, верхняя часть туловища трупа была полностью залита кровью. Так что к моменту обнаружения тело уже сильно разложилось.

На фотографиях с места преступления были видны лишь белые личинки, которые завелись в трупе. Голова, лицо и грудь были черными как смоль. Причиной смерти этой девушки тоже стало ножевое ранение, нанесенное однолезвийным острым инструментом, но из-за разложения точную ширину лезвия ножа определить было трудно. По результатам дознания, на жертве в тот день было пальто, которое убийца, вероятно, забрал с собой. Оно до сих пор не найдено.

– Возможно, пальто украли с той же целью, что и чайницу, – раздобыть немного деньжат, – предположил я.

– Но расстояние между этими местами преступлений большое: одно на востоке города, а другое на западе. Обычно клиенты выбирают проституток по району, поэтому будет тяжело объединить в одну серию убийства, которые произошли настолько далеко друг от друга… – Дабао медленно знакомился с новой информацией. – Далее, Чэнь Цзяо была хрупкой девушкой, а эта весит не меньше ста килограммов. Разница в предпочтениях очевидна.

– То, о чем ты говоришь, лишь субъективная оценка, ему это могло быть все равно, – не терял я надежды. – А нас интересуют объективные факты.

Взаимоотношения между судмедэкспертом и работниками морга очень важны. Все судебные эксперты всеми силами стараются наладить отношения с ними, потому что от хороших связей зависит количество работы, которую придется выполнять судмедэксперту. Например, ему не придется самому переносить тела на секционный стол.

В Инчэне, судя по всему, отношения были напряженными: когда мы прибыли на место, тело все еще лежало в холодильной камере. Судмедэксперт Ци сказал, что он просил санитаров достать его заранее, но они, видимо, забыли об этом.

Нам пришлось самостоятельно доставать тело проститутки из верхнего ящика. С невероятным трудом нам удалось извлечь стокилограммовый труп. Носилки так и норовили повалиться.

Если тело не разморозить, то невозможно будет провести вскрытие и осмотр, но в этом есть и плюсы – труп не воняет. После заморозки запах сильно разложившихся трупов становится слабее, но когда их размораживаешь, он усиливается.

Однако людей выворачивает не только от запаха, но и от вида. Замороженный труп чем-то напоминал эскимо: почерневшее от крови и разложения лицо изменилось до неузнаваемости. На груди и животе из шва, оставленного после вскрытия, торчал кожный жир, а кое-где на коже все еще оставались уже замерзшие трупные личинки.

Нахмурившись, я потер переносицу:

– Почему тело в таком состоянии еще не кремировали? Разве его уже не изучили? Должны быть видеозаписи и фотосъемка процесса вскрытия. Такой труп провоняет все холодильники, не говоря уже о том, что правительство может отказаться платить за его хранение… Неудивительно, что у морга есть претензии; у меня тоже были бы.

– Ее муж – вечно пьяный бездельник, который целыми днями играет в азартные игры, – пояснил главный следователь по делу. – После смерти жены он лишился единственного источника дохода. Дело пока не раскрыто, поэтому он хочет воспользоваться ее смертью, чтобы получить компенсацию, а тело ему нужно для подтверждения.

Я стиснул зубы. На что только люди не пойдут ради денег…

– У мужа есть алиби? – спросил я.

Следователь кивнул:

– Он находился в подпольном казино две недели подряд, даже не выходил оттуда. Это может подтвердить запись с камер наблюдения.

– Какие выводы вы сделали в ходе вскрытия?

Я надел спецодежду для вскрытия и сделал надрез рядом с раной на теле жертвы, надеясь получше рассмотреть края раны, как на теле предыдущей девушки с цветком.

Поскольку труп уже сильно разложился, как только лезвие коснулось кожи, на мои перчатки брызнула гнилостная черная жидкость. Намокшие перчатки выглядели неприятно. Отделить кожу от подкожной клетчатки у замороженного трупа не так просто. Я осторожно подковыривал кончиком скальпеля кожу, пока клетчатка не отделилась от мышцы, после чего обработал оголившееся место спиртом, и очертания раны стали отчетливо видны.

Мои глаза радостно сверкнули.

– Смотрите, – сказал я. – У жертвы всего четыре раны на груди и шее. Смертельным оказался удар в сердце, но все раны имеют общую характеристику.

– Все они колото-резаные, – перебил Дабао.

Судмедэксперт Ци молча смотрел на раны.

Я добавил:

– Верно, все раны колото-резаные, при этом лезвие ножа было направлено вниз. Преступник после удара немного нажимал на ручку ножа, поднимая вверх кончик острия. – Сделав небольшую паузу, продолжил: – Точно такую же рану мы увидели на шее Чэнь Цзяо. Одна рана может случайно оказаться похожей на другую, но чтобы все пять были одинаковыми – это говорит только об одном.

– О том, что у убийцы выработана определенная привычка, – добавил Дабао. – Он приподнимает нож, когда вытаскивает его из тела жертвы.

Я кивнул.

– Этого аргумента достаточно для объединения двух дел.

* * *

После того как я вкратце изложил наши выводы после осмотра следственной группе, в кабинете воцарилась тишина.

– Modus operandi в пользовании ножом как аргумент в пользу объединения дел притянут за уши, – прервал молчание начальник Дин.

– Колото-резаные раны возникают по двум причинам, – начал я. – Первая – это изменение положения тела жертвы в момент удара, а вторая – меняется направление лезвия; в последнем случае какие-то раны получаются колотыми, а какие-то нет. Однако что в свежем деле, что в старом жертвы были зарезаны на массажном кресле; все происходило внезапно, поэтому они не сопротивлялись. Значит, положение тела жертвы не менялось, и мы можем это исключить. Кстати, говоря о ранах: Чжэн Цяохуэй, убитой два месяца назад, нанесли множество колото-резаных ран в разные участки тела, но сами они при этом были одинаковыми. Это нельзя расценивать никак иначе, кроме как привычки убийцы.

– Ага, – поддакнул Дабао, – если подумать, не все мы, когда вытягиваем нож, приподнимаем его острие, – это можно считать особенностью.

Следователи всё еще молчали. На их лицах было написано, что они не понимают, что именно я им пытаюсь доказать.

– Я согласен с начальником Цинем, – сказал только что закончивший говорить по телефону начальник лаборатории по городу Инчэн Чжоу Бяо. – Когда мы узнали о возможной связи двух преступлений, сразу же проверили тридцать два презерватива и семнадцать салфеток, изъятых с места преступления. В каждом из образцов мы выявили мужской генотип. Затем сравнили их с теми, что были найдены на месте убийства Чжэн Цяохуэй. Так вот, обнаружилось совпадение: ДНК с салфетки с места убийства Чэнь Цзяо полностью совпадает с ДНК из презерватива, найденного рядом с трупом Чжэн Цяохуэй.

Начальник Чжоу высказался слишком витиевато, поэтому я решил упростить его слова и спросил:

– Другими словами, к Чжэн Цяохуэй и к Чэнь Цзяо перед смертью приходил один и тот же человек?

Чжоу кивнул.

– Раз так, я осмелюсь предположить, что эта ДНК принадлежит убийце. – Я был взбудоражен этим известием. – Ранее Дабао говорил, что такие дешевые места пользуются популярностью именно у местных. Если в салонах, находящихся в двенадцати километрах друг от друга, побывал один и тот же человек, после чего их хозяйки умерли, то очень вероятно, что этот клиент и есть убийца!

Дабао одобрительно кивнул.

– Но это при условии, что у жертвы и убийцы произошел половой акт, – заметил начальник Дин. – В телах жертв следов спермы не обнаружили. Если ДНК предполагаемого убийцы нашли на салфетке, то он точно не пользовался презервативом. В таком случае почему во влагалище ничего не осталось?

– Прерванный половой акт, или он помог себе руками. – Это снова был красавчик-следователь, который до этого поведал нам о работе проституток.

Все снова уставились на него, и он опять покраснел:

– Не, не, не! Вы не так поняли! Я узнал это благодаря одному делу…

– Имело место быть, – ответил я. – По этой фотографии видно, что, скорее всего, Чэнь Цзяо использовала руки.

Я пролистал для всех присутствующих слайды с фотографиями руки Чэнь Цзяо, где были видны кусочки бумаги между большим и указательным пальцем.

– Человеческая сперма обладает свойством клейкости. Если руки погибшей были вымазаны в ней, а потом она обтерла их тонкой туалетной бумагой, на руках неизбежно должны остаться кусочки бумаги.

Два места преступления, образцы ДНК, кусочки прилипшей туалетной бумаги на руке Чэнь Цзяо, одинаковые травмы на телах погибших – все указывало на то, что эти дела можно объединить. Как я и думал, это дело рук одного и того же человека.

Начальник Дин кивнул:

– Что ж, думаю, мы можем расследовать эти два дела вместе. Тогда начнем с ДНК. Есть какие-то подозреваемые? Если есть, нужно немедленно взять у них образцы на анализ.

Следователи дружно замотали головами. Было совершенно ясно, что подозреваемых нет. Ни одна из шести рабочих групп никого не смогла найти.

Начальник Дин, вздохнув, опустил голову.

– Тогда шевелитесь! Работайте!

– Может, – предположил я, – осмотрим место убийства Чжэн Цяохуэй?

4

На местах нераскрытых преступлений приходится проводить повторный осмотр в попытках разыскать новые улики. Это относилось и к месту убийства Чжэн Цяохуэй, дело которой уже долго простаивало.

Все произошло в таком же маленьком одиноко стоящем домике. Нижний край роллетной двери уже покрылся легким налетом ржавчины, снаружи на двери была натянута бело-голубая сигнальная лента.

Полицейских предупредили заранее, поэтому они с самого утра ждали нас здесь. Увидев нас, тут же открыли старый навесной замок, который висел на ранее взломанной двери. Я посмотрел на замок, после чего на Линь Тао.

– Ты глянь, убийца и здесь закрыл за собой дверь… Это уже почерк.

– Надеюсь, в этот раз получится обнаружить улики, которые они не смогли найти тогда, – отозвался он.

Планировка маленького салона красоты напоминала предыдущий: в глубине зала находился массажный кабинет. Несмотря на то что Чжэн Цяохуэй заботилась о своем внешнем виде меньше, чем Чэнь Цзяо, обстановка здесь была намного опрятнее. Тем не менее смрад, витавший здесь, совсем не располагал к гостям. Сохранившийся в закрытом помещении запах сильно разложившейся плоти с примесью плесени с легкостью переносил всяк сюда входящего на два месяца назад, в день, когда произошла трагедия.

Пол салона был покрыт белым кафелем, на некоторых плитках наклеены черные масштабные линейки. На всех были отпечатки ступней.

– Отпечатки, найденные здесь, практически идентичны, – пояснил полицейский, заметивший, как мы с Линь Тао на корточках рассматриваем отпечатки обуви. – Но после экспертизы эти следы не представляют ценности.

Я плохо разбирался в характеристике следов, поэтому решил спросить:

– В тот день шел дождь?

– Да, я бы даже сказал, ливень, – ответил полицейский.

– Если был дождь, то толку от следов действительно немного… – Линь Тао пинцетом взял кусочек земли, который затем рассмотрел со всех сторон. – Если б не дождь, то по песку с обуви можно было бы найти какие-нибудь зацепки. Но в мокрую погоду у всех людей обувь одинаково грязная. Да и грязь эта не выглядит как-то по-особенному.

– Времени в обрез, мы должны успеть до ужина, – сказал я. – Надо разделиться: мы с Дабао осмотрим кабинет, а ты со своим помощником – главный зал.

Два месяца назад ребята здесь хорошо потрудились: все вещественные доказательства были отмечены и запротоколированы. Мы с Дабао не могли найти ничего нового, что могло бы помочь продвинуться в расследовании. Только когда Линь Тао спросил: «А это что?» – в нас возродилась надежда.

На его ладони лежал кусочек ткани размером с горошину.

– Где нашел? – спросил я.

Линь Тао указал на дюбель-гвоздь, торчащий из стены.

– Там вот висело; выглядит так, будто кто-то недавно зацепился. Вероятно, связано с нашим убийством.

– Не «вероятно», а «определенно», потому что под гвоздем на стене кровавое пятно! – взволнованно сказал я, достал фотоаппарат и зафиксировал пятно, которое не заметили во время первого осмотра.

– На месте преступления было много следов. Убийца оставил после себя беспорядок, вот криминалисты и не заметили это одно-единственное пятнышко, – сказал Линь Тао. – Здесь нашли множество следов размазывания крови, но отпечатков выявить не получилось, и в итоге все они оказались совершенно бесполезными.

– Все указывает на то, что преступник убивал ради денег, – сказал я. – Но зачем ему понадобилось трогать стену здесь? Под гвоздем денег быть не могло, да и от выхода оно далековато. Что он тут делал?

– На гвозде могла висеть его одежда, – сказал Линь Тао.

– Получается, этот кусочек ткани очень важен, – заключил я.

Затем взял клочок и потер его между пальцев. Я был в латексных перчатках, в которых тактильные ощущения намного острее, чем в тканевых, поэтому очень быстро понял:

– Это дождевик.

– Верно, – подтвердил Дабао. – В тот день же шел дождь. Убийца пришел сюда в красном дождевике!

* * *

По нашей просьбе следственная группа собралась снова. Несогласованное собрание оперативной группы может быть проведено только по одной причине – распоряжение отдела розыска.

Когда я рассказал о нашем открытии и пояснил, что убийца был одет в красный дождевик в ночь расправы над Чжэн Цяохуэй, в кабинете зашептались.

– Мы все и без того активно работаем над этим убийством, – сказал один из следователей. – Вы нас только из-за этого здесь собрали? Как это нам поможет? Вы хоть представляете, сколько людей носят красные дождевики во время дождя? В Инчэне живут почти два миллиона человек; хотите задержать каждого, у кого есть красный дождевик? Шутите?

Столкнувшись с такой реакцией следователя, я, немного поразмыслив, сказал:

– Посмотрите на эту фотографию. На месте преступления обнаружили следы обуви одной и той же формы. Хотя тело было обнаружено лишь через неделю после смерти, эти следы настолько высохли, что от грязи осталась только желтоватая глина.

Следователи все еще не проявляли ни капли заинтересованности. Я закурил и продолжил:

– Это свидетельствует о том, что убийца вошел в салон в обуви, покрытой тонким слоем грязи или так называемой слякотью – смесью глины с водой.

– Как всегда и бывает во время дождя, – ответил следователь.

– В этом и суть, – ответил я. – Кто обычно носит дождевики вместо зонтов?

– Велосипедисты, мотоциклисты или те, кто катается на электроскутере, – ответил следователь. – Здесь много таких.

– Если ты приехал, предположим, на велосипеде, разве на твоих ботинках будет грязь? – спросил я.

– Хотите сказать, – глаза начальника Дина сверкнули, – убийца дошел пешком до салона?

– Именно так, – сказал Линь Тао. – Во время первого поиска улик на дорожной стройке в пятистах метрах к востоку от салона обнаружили след, похожий на тот, что оставил убийца на месте преступления. Мы не можем сравнить их, но форма очень похожа. Вы тоже выдвигали предположение, что убийца пришел с востока, но не заметили клочок его одежды.

– Если мы объединим два эти факта, – предположил я, – то людей, которые могли бы пешком дойти до места преступления в дождь, окажется не так уж и много.

– Верно, – ответил следователь, который наконец все понял.

– Если вы в окрестностях места преступления понаблюдаете за прохожими, которые носят дождевики, то, вероятно, у вас будет не так уж и много подозреваемых.

Договорив, я обратился к судмедэксперту Ци:

– Время смерти Чжэн Цяохуэй было установлено?

– Основываясь на стадии развития личинок на трупе, мы пришли к выводу, что Чжэн Цяохуэй умерла двадцать первого сентября.

– В ходе дознания мы выяснили, – добавил следователь, – что утром двадцать второго числа кто-то заметил, что Чжэн Цяохуэй не открыла свой салон, но не придал этому большого значения, что подтверждает предположение эксперта.

– Я говорю о конкретном времени, часе, – сказал я.

– Это можно было установить только по состоянию желудка, – ответил судмедэксперт Ци, – но у нее там практически ничего не было, только совсем немного пищевой кашицы. Мы предполагаем, что ее смерть наступила через четыре-пять часов после последнего приема пищи.

– Тогда мы не интересовались настолько точным временем смерти, – сказал начальник Дин. – Мы просто нигде не затрагивали этот вопрос. На самом деле следствие уже установило, что последний раз Чжэн Цяохуэй ела в забегаловке по соседству примерно в семь часов вечера.

– Удачное совпадение, – сказал я. – Чэнь Цзяо тоже погибла поздней ночью. Если Чжэн Цяохуэй убили двадцать первого числа в промежутке между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи, то, просмотрев все записи камер наблюдения ближайших перекрестков с десяти вечера до часа ночи, будет не слишком сложно найти человека, гуляющего в красном дождевике.

– Да, – обрадовался следователь. – Дайте мне два часа, и мы найдем нужные записи.

Все прошло еще лучше, чем ожидалось, и уже через сорок минут в кабинет для собраний вернулся следователь с жестким диском в руках. Он поднял его вверх и ликующе вскричал:

– Нашли!

На видео был мужчина в красном дождевике, который быстро прошел перед камерой видеонаблюдения. На следующих кадрах он уже шел в обратном направлении, а на последних было видно, что сбоку у него что-то покачивалось в такт шагам.

– Смотрите! – встрепенулся я. – Это же пальто погибшей!

– А это вы видите? – Линь Тао поставил видео на паузу и, подойдя поближе к экрану, указал на подозреваемого. – У него на спине что-то выпирает.

– Это сумка? – предположил начальник Дин.

Я присмотрелся:

– На сумку непохоже… кажется, это горб. Сумку люди так высоко не носят. А еще при ходьбе видно, что его голова наклонена вперед. Очевидно, он горбун!

– Пока вы не сказали об этом, я еще сомневался, – начал сотрудник линейной полиции. – В нашем управлении работает дворником хромой горбатый мужчина. Когда я впервые смотрел эти кадры, хромая походка убийцы показалась мне очень знакомой. Но кадры размытые, я не был полностью уверен…

Я улыбнулся.

– Начальник Дин, вы сначала арестуете человека или проведете обыск?

– Как бы там ни было, у нас уже есть ДНК убийцы, так что он может отпираться сколько угодно, – сказал начальник. – Я думаю, мы арестуем и обыщем его одновременно.

– Дело ваше, – все еще улыбаясь, ответил я. – А мы пока вернемся в гостиницу – нам нужно поспать, а то Дабао так переутомился, что начал ходить во сне.

– Ничего я не хожу, – возмутился Дабао, выпучив глаза. – Это у тебя глюки какие-то!

* * *

На следующее утро, когда мы вернулись к следственной группе, то сразу почувствовали: что-то не так. В кабинете висели клубы дыма, а следователи лениво просматривали материалы дела покрасневшими и опухшими от недостатка сна глазами.

– Что такое? – спросил я. – Что случилось?

По начальнику Дину было видно, что он не спал всю ночь. Потянувшись, полицейский ответил:

– Он очень упертый, не признается.

– Неужели вы ничего не нашли? – заволновался Линь Тао.

– Нет. Мы не нашли ни красный дождевик, ни окровавленную одежду, ни пальто Чжэн Цяохуэй. Даже ботинок с подошвой, похожей на ту, что оставила следы на месте убийства, в доме Сунь Цзяньго нет.

Сунь Цзяньго – это горбатый дворник.

– А ДНК совпали? – спросил Дабао.

– Да, и это единственная хорошая новость: ДНК, которая была найдена в двух салонах, совпадает с его, – ответил начальник Дин.

– А разве этого недостаточно? – радостно спросил я. – Мы ведь уже доказали, что ДНК точно принадлежит убийце. Если они совпали, значит, мы не ошиблись. Мы арестовали убийцу!

– Нам от этого ни жарко, ни холодно, – начальник пожал плечами. – Он твердо намерен молчать.

– Ну и пусть молчит. У нас есть вещдоки.

– Эти вещдоки не имеют доказательной силы. Сунь Цзяньго – непростой человек. Он признаёт, что приходил к обеим проституткам в дни их смерти, но категорически отрицает свою причастность к убийствам. Мы можем доказать, что он с ними спал, но не то, что он их убил.

– А как же видео с камер наблюдения? – спросил я, понимая, что вопрос не имеет смысла.

Начальник Дин молча посмотрел на меня.

– Пойду взгляну на этого Сунь Цзяньго, – сказал я.

Сунь Цзяньго, несимпатичный мужчина сорока лет, бросил вороватый взгляд в мою сторону, когда я зашел в комнату для допросов. На столе лежали несколько пластиковых пакетов с вещественными доказательствами, вероятно найденными при обыске. Я обошел его, чтобы рассмотреть предметы. В одном из пакетов находилось около десяти банкнот номиналом в десять, двадцать и пятьдесят юаней.

Я вдруг вспомнил жалобу о женщине, которую загрызли собаки. Я очень хорошо изучил это дело и знал, что следователи установили причину смерти только по шерсти, найденной в пятне крови на купюре.

Я надел перчатки, вскрыл пакет и начал просматривать купюру за купюрой. После тщательных поисков нашел две двадцатки и один полтинник с подозрительными следами на них. Мое сердце забилось чаще. Я быстро нырнул в криминалистический чемодан и достал раствор бензидина.

Это была кровь!

– Это же деньги Чэнь Цзяо? – спросил я Сунь Цзяньго.

Мужчина заметно нервничал, наблюдая за мной. Очевидно, он не знал, что я делаю. Шевельнул губами, но не издал ни звука.

– Так и будешь молчать? – огрызнулся я. – Как в твоем кармане оказались деньги Чэнь Цзяо?

– Она дала мне сдачу, – ответил он.

– Сколько она с тебя взяла?

– Пятьдесят.

– Пятьдесят? И сколько же ты ей дал, чтобы сдача получилась девяносто?

Он явно не ожидал этого вопроса. Закатив глаза, он ответил:

– Не знаю.

– Тогда откуда на деньгах кровь Чэнь Цзяо? – Я хлопнул по столу. – Все еще не собираешься признаваться?

Мои слова заставили Сунь Цзяньго поверить в то, что у нас достаточно доказательств против него. Его психологическая защита быстро рухнула.

Помимо этих двух убийств, Сунь Цзяньго привлекли за убийство проститутки, которое произошло два года назад. Мужчина указал следователям место, где сжег и закопал вещи своих жертв. Полицейские нашли пальто Чжэн Цяо Хуэй, окровавленную одежду и дождевик. Дело было раскрыто.

Когда мы праздновали успешное завершение расследования, я, уже здорово набравшись, положил руку на плечо Линь Тао и сказал:

– Видишь ли, у судмедэкспертов, в отличие от вас, криминалистов, есть еще один ресурс добычи информации – жалобы населения. Мы можем почерпнуть оттуда многое. Если б не та жалоба, которую я разбирал вчера, мы не раскрыли бы это дело.

Дело № 10

«Расчлененка на перроне»

Из всех животных только человек по-настоящему жесток. Только он может причинять боль ради собственного удовольствия[66].

Марк Твен

1

Во время праздника Весны уровень внутренней миграции в Китае возрастает в разы. На железнодорожных вокзалах обычно яблоку негде упасть – очень неприятная китайская специфика.

Каждый год накануне этого праздника мы – те, кого преступники бесконечно втягивают в свои игры, – переживаем, что время, в которое принято воссоединяться всей семьей, может быть омрачено всего лишь одним неожиданным звонком.

Два часа назад мне позвонил наставник и попросил съездить в город Сэньюань, чтобы помочь там с расследованием. Поскольку местное бюро общественной безопасности ничего не прояснило по телефону, я ехал в Сэньюань, мучаясь догадками.

К счастью, до праздника Весны было еще больше двух недель. Если дело окажется не слишком сложным, то этого времени хватит с лихвой, чтобы найти и посадить преступника, который захотел украсть у нас праздник. Перед отъездом я пообещал Линдан, что Новый год мы встретим вдвоем. Я понимал, как ей важно, чтобы мы вместе отпраздновали, ведь это был наш первый Новый год в статусе супругов.

Сэньюань – уездный город на северо-западе нашей провинции, находится на границе четырех провинций. Вообще «приграничный уезд» – это синоним нестабильности, но Сэньюань – исключение. За последние десять лет здесь не произошло ни одного убийства, а уровень преступности сильно ниже, чем в других уездных городах. А благодаря росту и развитию электропромышленности в этом районе местные жители живут в достатке и стабильности.

Возможно, органы полиции, привыкшие за эти годы к спокойной работе, так испугались крупного дела, что даже не смогли нормально объяснить наставнику по телефону, что произошло.

Хоть Сэньюань всего-навсего уездный городишко, но он также является железнодорожным узлом этого района. Ежегодно во время праздника Весны железнодорожный вокзал Сэньюаня отправляет более миллиона пассажиров в разные места, что для города уездного уровня является очень серьезной нагрузкой, но также постепенно способствует экономическому развитию города.

Сегодня у меня получилось удостовериться в этом самому.

GPS показывал, что до железнодорожной станции Сэньюаня оставалось еще два километра, когда наша машина начала замедляться. В конце концов мы потеряли в скорости настолько, что о третьей передаче можно было только мечтать. Я даже не думал включать мигалку, потому что это привлекло бы лишнее внимание, но никак не помогло бы продвинуться дальше.

Будучи суетливым человеком, я очень не люблю такие поездки. Не выдержав, я обернулся к Дабао и Линь Тао, которые только что проснулись и смотрели на меня заспанными глазами.

– Так что вы надумали по поводу моего предложения получить права?

– А?.. Мы уже приехали? Почему тут так похоже на Шанхай? – спросил Линь Тао.

Мне ничего не оставалось, кроме как отвернуться и продолжить мучить рычаг, переключая его с первой передачи на вторую и обратно.

Проехав еще немного, я обнаружил причину пробки. У дороги было припарковано несколько полицейских машин с включенными проблесковыми маячками. Между машинами была натянута сигнальная лента, снаружи которой толпился, вытягивая шеи, народ.

– Как они с такими тяжелыми сумками, да еще и на морозе, выдерживают столько времени? Вот это мощь, – вздохнул Дабао.

Люди стояли по кругу в несколько рядов, занимая часть дороги. Велосипеды заезжали на тротуар, а машины сместились на вторую полосу движения. В толпе больше десятка полицейских пытались регулировать движение и отгоняли ротозеев, но у них не получалось ни то ни другое.

От места преступления нас отделяли еще двести метров, но мы так и стояли в пробке, которая никуда не двигалась, а бросить машину я не мог – это усугубило бы ситуацию. Я ударил по рулю.

Но люди, которые сидели на заднем сиденье, никуда не спешили.

– Смотрите, – сказал Линь Тао, – люди стоят по кругу, значит, в середине находится то, ради чего мы сюда приехали.

– Если это так, то нас интересует указатель платформы, – добавил Дабао.

– Кто будет убивать человека на перроне? – возмутился Линь Тао. – Тут же кругом свидетели… Похоже, мы будем иметь дело с непреднамеренным убийством. Тогда что мы тут забыли? Ничего приятного…

Когда до места происшествия оставались каких-то тридцать метров, полицейский, отгонявший лишних зрителей, наконец-то увидел нашу машину и разогнал зевак, чтобы мы могли проехать по образовавшемуся узкому проходу. Люди же совсем не горели желанием расступаться, так что мне пришлось ехать с предельной осторожностью, как по тонкому льду. «Столичные полицейские устроили гонку в толпе. Массовые смерти и увечья…» Я представил, какие кричащие заголовки выдадут желтушные писаки, и мое подсознание заставило меня пару раз нажать на тормоз.

* * *

Удивительно, но на месте преступления не было ни трупа, ни даже крови, только несколько пар перчаток, сложенных в углу станции.

Я убрал латексные перчатки, которые только что достал, обратно в криминалистический чемоданчик, понимая, что сегодня они мне не пригодятся. Затем обернулся к полицейскому, стоящему рядом, и спросил:

– Что случилось? Где судмедэксперт?

– Тело отвезли вместе с судмедэкспертом в морг.

– Во сколько поступило сообщение?

– В девять тридцать утра, – пробормотал полицейский из машины оцепления. – Заявитель все еще сидит в служебной машине. Психическое состояние у него нестабильное, поэтому мы не торопимся с расспросами.

Я взглянул на часы.

– Сейчас полдвенадцатого. Прошло всего два часа, а место происшествия уже убрано? Быстрые вы ребята, конечно…

– Я в этом ничего не понимаю, – ответил полицейский, почесывая затылок. – Но, похоже, тут нет никаких улик.

– Никаких улик? Ну а мы тогда тут для чего? – спросил Линь Тао. – Разве вашего судмедэксперта недостаточно?

– Иди поговори с заявителем, а потом пойдем в морг. – Я похлопал Линь Тао по плечу и потянул его к нужной машине.

Внутри машины оказалась хрупкая девушка, по виду студентка. Она дрожала от страха и плакала, держа в руках большую дорожную сумку. Рядом с ней сидела высокая симпатичная девушка-полицейский; она брала показания.

Видя, что мы подошли, сотрудница полиции начала вводить нас в суть дела:

– Эта девушка учится в нашем институте агролесоводства. Она хотела сегодня уехать на праздники домой. Уголовный отдел находится далеко, поэтому, чтобы она не пропустила поезд, мы решили допросить ее прямо здесь.

– Она заявитель? – уточнил я.

Девушка-полицейский утвердительно кивнула.

– Зачем я только полезла… Как теперь это «развидеть»? – Девушка медленно приходила в себя. – Вчера пришла на вокзал, чтобы купить билет, и заметила ту сумку в углу… Сегодня, когда я пришла к своему поезду, увидела, что эта сумка все еще здесь. Я подумала, что ее просто кто-то забыл. Сначала я ее пощупала; она оказалась очень мягкой, и я подумала, что это одеяло или что-то типа того. Попробовала ее приподнять, но сумка оказалась тяжелой, ее просто невозможно было сдвинуть. Во всем виновато мое любопытство! Мне стало интересно, и я ее расстегнула…

Девушка снова задрожала и расплакалась. Казалось, что эта нелепая случайность полностью разрушила ее радость от зимних каникул.

– Опишите сумку, которую вы нашли, – попросил я.

– Обычный красно-бело-синий баул… Их повсюду можно увидеть. Сейчас все, кто возвращается с заработков, с такими.

Руками девушка показала примерный размер сумки: в длину она была около восьмидесяти сантиметров.

– Вы видели ее и вчера? – переспросил я.

В наш диалог вмешался стоявший неподалеку следователь:

– Согласно результатам предварительного расследования, первой эту сумку заметила пожилая женщина – живет неподалеку от станции и каждый день проходит мимо по дороге в магазин. Вчера утром, когда она шла мимо указателя на перрон, сумки не было, а когда возвращалась – это было примерно в двенадцатом часу, – заметила сумку, но никаких подозрений она у нее не вызвала.

– Я вчера покупала билет примерно в час дня, – девушка активно закивала. – Сумка тогда уже была.

– Клетчатые баулы – обычное дело в это время, люди не обращают на них никакого внимания, – заметил я.

– А что было в сумке-то? – встревоженно спросил Дабао, увидев, что я смотрю в совершенно противоположную сторону.

– Там лежало тело, замотанное в одеяло… – Девушка, всхлипывая, опустила голову. Девушка-полицейский дала понять, что теперь с нами будет говорить она.

– Ерунду спрашиваешь, – я ткнул Дабао в лоб. – Что еще там может быть, если нас сюда пригласили?

– Ну, – после небольшой паузы произнесла сотрудница полиции, – это не совсем тело, там лишь его части.

– Мне интересно вот что… – Линь Тао, судя по всему, начал понимать. – Эта сумка не такая большая, – руками он напомнил нам размеры баула, – как туда поместилось и одеяло, и целый человек? Это что, был эмбрион?

Девушка-полицейский усмехнулась, прикрывая рукой рот.

– Нет-нет, – студентка быстро замотала головой. – Я увидела нижнюю часть женского торса без ног.

* * *

Сумку нашли в общественном месте, поэтому когда криминалисты приступили к поискам следов на станции – в мусорных баках, на железных перилах, ограждениях, на земле у сумки, – то обнаружили сотни отпечатков пальцев и около дюжины следов обуви. Но какие из них принадлежали убийце, было доподлинно неизвестно. Другими словами, место происшествия никак не могло помочь нам в поисках преступника.

Все, что как-то могло навести нас на след, – это баул, одеяло внутри и, самое главное, часть тела неизвестной женщины.

Перед тем как поехать в морг, я спросил у сотрудницы полиции:

– Вы уверены, что здесь нет камер видеонаблюдения?

– На все сто, – ответила она. – Недавно мы расследовали кражу, и выяснилось, что это место – под указателем – слепая зона. В радиусе пятисот метров вокруг нет ни одной камеры, которая могла бы зафиксировать подозреваемого. Мы уже давно сообщили об этом наверх, но никто не воспринял это всерьез. Теперь, думаю, они точно обратят на это внимание!

– Как много людей знают, что здесь нет камер? – спросил я.

– Думаете, убийца знал, что тут слепая зона? – Несмотря на возраст сотрудницы, опыта у нее было достаточно. – Таких немного. Но я не думаю, что это кто-то из местных. У нас в городе хватает темных закоулков, зачем оставлять тело в общественном месте? Исходя из моего опыта работы, я почти уверена, что убийце просто повезло.

Я кивнул.

– Хотите сказать, что тело мог выбросить кто-то, кто живет неподалеку, или случайный пассажир? А у входа на вокзал есть камеры?

Девушка с сожалением помотала головой.

– Есть, но они уже полгода как сломаны. Их даже не пытались починить.

– Выходит, по камерам мы тоже не можем отследить преступника? – с ноткой отчаяния в голосе спросил я.

– Мы бы не смогли, даже если б все камеры работали, – ответила девушка-полицейский, указав на людей, которые все еще толпились вокруг служебных машин. – Посмотрите, у каждого десятого в руках точно такая же сумка. Даже если б у нас были записи с камер видеонаблюдения, мы все равно не поняли бы, кто принес конкретно эту сумку.

– Верно, – добавил Линь Тао. – Такая модель сумки сейчас – последний писк моды. Я похожую видел у «Луи Виттон».

Сотрудница полиции взглянула на Линь Тао, улыбнулась, но ничего не сказала.

– Что ж, – я пожал плечами, – нам придется нелегко. Нельзя терять время, пора в морг.

Я вышел из машины и направился обратно к той, на которой мы сюда приехали. Зевак меньше не становилось.

– Это, – начал Дабао, – я все не пойму, на что уставились эти люди? Там же ничего нет, труп уже давно забрали…

– Именно потому, что ничего нет, они продолжают смотреть, – ответил Линь Тао. – Это говорит о том, что бездельников у нас выше крыши.

* * *

Когда мы сели в машину, я еще добрых десять минут мучился, дергая рычаг с первой на вторую передачу и обратно, пока мы наконец не выехали из толпы. Я вытер выступившие на лбу капельки пота и почувствовал облегчение.

– Как вы думаете, – спросил Линь Тао, – это кто-то из тех, кто живет рядом, или сюда специально приехали издалека, чтобы выбросить тело?

– Могу только сказать, – ответил я, – что если труп разбросают по всем городам нашей области, это значительно осложнит наши поиски. Поезда здесь сменяют друг друга почти каждые десять минут, а пассажиры вообще приезжают со всей страны, так что я даже не знаю, где мы будем искать убийцу.

– Думаю, убийца выбросил тело недалеко от своего дома, – сказал Дабао. – Просто если он приехал сюда на поезде, разве не проще было бы оставить сумку в вагоне и благополучно забыть о ней?

– А что, если убийца просто очень умен? – предположил я. – Если тело бросят в поезде, мы будем искать убийцу на каждой остановке, которую проезжал этот поезд. Но если труп оставить на транспортном узле, перед нами возникнет задачка посложнее.

– Угу, – кивнул Линь Тао. – Мне тоже кажется, что убийца не из местных, потому-то и сложил тело в самую непримечательную сумку для поездок.

– Как вы уже заметили, здесь проходит граница четырех областей. Если мы начнем искать убийцу в каждой, – сказал Дабао, сдвигая очки на переносицу, – можно сразу забыть о празднике Весны.

Я нахмурился:

– Что за пессимизм? Может, раскрыть это дело нам поможет тело?

В один миг мы добрались до морга, который находился у подножия лысой горы на окраине города.

Город Сэньюань был невероятно богатым, и, хотя никто не обращал особого внимания на развитие здесь мониторинга, на морг власти явно не поскупились. Наверное, властьимущие в Сэньюане сильно пекутся о своей загробной жизни…

Подъехав к внушительному – даже чересчур – зданию, мы увидели на его юго-восточном углу вывеску: «Ведомственное учреждение города Сэньюань. Здание судебно-медицинской аутопсии».

2

Секционной стол окружили пять-шесть человек.

Увидев нас, начальник Сяо Цзянь из Бюро общественной безопасности города Сэньюань быстро снял перчатки и подошел, чтобы пожать руки. Начальник Сяо – невысокий и крепкий мужчина лет сорока, – тоже судмедэксперт. Хотя сейчас он и был большим начальником, отвечающим за все крупные уголовные дела в Сэньюане, все равно лично вскрывал каждый труп, который необходимо было изучить. Однажды он сказал: «Судмедэкспертиза – это лучшее направление в криминалистике; мы полагаемся только на свою страстную любовь и энтузиазм». Эти слова трогают бесчисленное количество юных судмедэкспертов. К тому же он удивительный профессионал своего дела, что позволило ему войти в число областных экспертов по судебно-медицинской экспертизе. Он единственный из уездных экспертов достиг таких высот.

– Взгляните, – начальник Сяо попросил стажеров расступиться и показать нам секционный стол, на котором лежала часть женского тела.

Я привык видеть трупы, но это зрелище заставило меня поморщиться.

На столе лежал женский торс. Из-за того, что он был полностью обескровлен, кожа выглядела такой бледной, что становилось некомфортно. Это было просто безголовое, безрукое, безногое туловище, одиноко лежащее на столе, отчего казалось еще более жутким.

Я медленно надел спецодежду для вскрытия и вместе с начальником Сяо подошел к трупу.

Судя по торсу, его обладательница следила за собой. По коже можно было судить о ее молодом возрасте. Из-за обильной кровопотери места, где отсутствовали конечности и голова, начали белеть.

Я приподнял туловище и осмотрел спину.

– Трупных пятен почти нет, похоже, что ее расчленили сразу после смерти.

Начальник Сяо кивнул. Трупные пятна образуются из-за того, что после смерти проницаемость сосудов увеличивается, эритроциты покидают сосуды, накапливаются в мягких тканях, отчего образуются красные пятна в не подверженных давлению частях тела. Однако если покойника расчленить сразу после смерти, кровь вытечет из поврежденных крупных кровеносных артерий – и не сможет скопиться и превратиться в трупное пятно.

Я взглянул поближе на шею трупа.

– На шее как будто сохранились следы прижизненных реакций?

У трупа осталась только половина шеи – убийца отрезал голову в районе четвертого шейного позвонка. Тяжело было не заметить, что при жизни у девушки была белоснежная тонкая красивая шея.

По краям пореза осталось множество кожных лоскутов, и выглядели они необычно. В нескольких местах кожная ткань лоскутов, похоже, имела застойные реакции прижизненного характера. Шейные позвонки не были отсечены – скорее с усилием разрублены ближе к центральной части.

– Прижизненные реакции? – спросил стажер в очках. – Обезглавливание?

Обезглавливание – практика, которая осталась в глубоком прошлом, в современном обществе практически не встречающаяся.

Я улыбнулся и покачал головой.

– Нет, если б ее обезглавили, то прижизненные реакции были бы намного ярче. Я охарактеризовал бы эту реакцию как агональную.

– Это хорошо; значит, она не страдала. – Малыш-очкарик явно сочувствовал этой бедняжке.

Я посмотрел на места, где должны были быть конечности.

– Похоже, наш убийца ничего не знает о строении человеческого тела и суставах.

– Верно, – ответил начальник Сяо. – По краям везде видны лоскуты, кости были разрублены, а суставы остались целы. Сколько же сил у убийцы, если ему удалось разрубить плечевую и бедренную кости – самые прочные в человеческом теле?

– Убийца действительно изрядно потрудился, – согласился я. – На каждом срезе видны десятки полносложных кожных лоскутов; это говорит о том, что убийца сначала отделял кожу и мышцы множественными надрезами, а после пилил кости.

– Страшно представить, сколько крови там было. – Линь Тао прикрыл нос рукой.

– Начальник Цинь, как вы думаете, сколько инструментов было использовано для расчленения? – спросил начальник Сяо.

– Мне кажется, лезвие, которым разрезали кожу и мягкие ткани, довольно легкое, подвижное и острое, – предположил я. – А кости он рубил чем-то вроде кухонного топорика. Эти две характеристики не могут описывать одно и то же орудие, поэтому я уверен, что их было два.

Начальник Сяо кивнул:

– Если у убийцы был доступ сразу к двум ножам, то все произошло в «доме».

Вдруг мне кое-что пришло в голову. Я молниеносно схватил ножницы и кровоостанавливающий зажим, срезал небольшой кусочек мышцы там, где должна была быть отрубленная конечность, и промокнул хорошенько марлей это место, чтобы собрать остатки крови.

– Начальник Сяо, отправьте машину, чтобы доставили образец крови погибшей на анализ ДНК. Потом сравним результаты с базой данных без вести пропавших; возможно, получится установить личность погибшей, а это для нас крайне важно.

– Верно. – Линь Тао держал в руках клетчатый баул. – А заодно пусть и меня закинут в техбюро – хочу хорошенько изучить «подарочную упаковку» трупа.

Проводив взглядом служебную машину, мы вернулись к вскрытию.

– Начальник Сяо, как можно определить время смерти человека, когда перед нами только его туловище? – растерянно спросил я.

Начальник помотал головой и ответил:

– Никак. В такое время года, да еще и в одеяле, процессы разложения происходят медленно. Нам что один день, что неделя – все будет выглядеть одинаково.

– К счастью, некоторые важные части всё еще при ней. – Я взял кусочек марли зажимом и засунул в половые пути трупа. Так я взял мазок и предварительно проверил, есть ли сперма внутри влагалища жертвы. – На промежности и в половых путях нет ушибов и эпидермального шелушения, предварительный тест на наличие мужской семенной жидкости отрицательный, так что, похоже, покойная не подвергалась сексуальному насилию перед смертью.

В это время начальник Сяо рассматривал остатки мягких тканей шеи жертвы, разделив уже разрезанную кожу двумя зажимами.

– Похоже, тело девушки расчленили если не из-за плотских утех, то из-за любви.

– Подъязычная кость на месте? – спросил я. Поперечный разрез на шее, который сделал начальник, проходил там, где она находилась.

– Не вижу, – ответил начальник. – Кажется, она отсутствует.

– Найти ее тяжело, но нужно, – сказал я, доставая скальпель. – Могу вмешаться?

Начальник Сяо выпрямился.

– Не торопитесь. Мне кажется, в области груди есть что-то странное. А вы видите?

Я присмотрелся и заметил, что между молочными железами покойной есть бледная область. Я вспомнил дело, над которым работал во время стажировки: именно по бледному участку на груди погибшей мы определили, что перед смертью ее удерживали. Светлая область на груди тогда стала главной ниточкой в деле.

Кожа погибшей сама по себе была белоснежной, а из-за сильной кровопотери этот светлый участок стал еще заметнее.

Я достал ватный шарик со спиртом и несколько раз протер это место на груди. Постепенно бледный участок стал ярче.

– Начальник Сяо – настоящий эксперт! – восхитился я. – Если б не ваша наблюдательность, мы бы уничтожили такую важную улику, когда начали бы вскрывать грудную и брюшную полости.

Начальник Сяо, улыбаясь, кивнул.

– Да, это пятно может в дальнейшем помочь нам подтвердить признание преступника. Но если говорить о надавливании на грудь, то зачем обычно это делают?

– Если насилуют, душат за горло или перекрывают нос, – ответил я. – Нужно сосредоточиться на шее жертвы; если мы найдем еще доказательства, сможем хотя бы назвать причину смерти, учитывая, что у трупа нет ни головы, ни конечностей.

Обычно когда смерть наступает в результате механической асфиксии, на это могут указывать голова, руки и ноги убитых. Если голова и конечности отсутствуют, это значительно усложняет определение причины смерти.

– Какой разговорчивый труп, – сказал начальник Сяо, указывая на шрам под правой грудью жертвы. – Этот рубец может сильно нам подсобить.

Я кивнул.

– Такие шрамы часто появляются после операции по удалению желчного пузыря. Грануляционная ткань поверх шрама все еще розовая – значит, операцию провели совсем недавно.

– Хм… – Начальник Сяо задумался. – Как мне кажется, с момента операции до ее убийства должно было пройти около двух месяцев.

– Отлично, – ответил Дабао. – Нужно обратиться в больницу. Не думаю, что людей, которым делали холецистэктомию два месяца назад, окажется много.

– Было бы неплохо, если б операцию погибшей делали в Сэньюане, а не в другом городе, – заметил я. – Не забывай, мы только что говорили в машине о том, что преступление, скорее всего, совершил кто-то не из местных.

Начальник и Ли Дабао синхронно кивнули.

– Если погибшая не отсюда, то непонятно, с чего начинать работу, – сказал начальник Сяо. – Сейчас мы можем только хвататься за соломинку и опрашивать местных жителей.

– Сначала займемся вскрытием. – Я почувствовал, как мой скальпель просится в бой.

Мы начали вскрытие со спины.

– В подостной ямке между лопатками отчетливо видно подкожное кровоизлияние, похоже на результат сдавливания. Вероятно, когда она была жива, убийца прижимал ее к плоской поверхности. Она сопротивлялась, что подтверждает бледный участок кожи между молочными железами, который мы обнаружили ранее.

– Хотя мышцы шеи практически полностью пропитались кровью, на некоторых глубоких мышцах видны хлопьевидные сгустки, отделившиеся от крови, – констатировал я.

– Да, верно, – согласился начальник Сяо. – Убийца, должно быть, надавил коленом на грудь жертвы и начал душить ее, что привело к смерти от механической асфиксии.

Дабао, занимавшийся вскрытием грудной и брюшной полостей, добавил:

– Внутренние органы имеют признаки кровотечения, и его источник находится в сердце. Можно утверждать, что девушка умерла от удушья.

– О! – Дабао выдержал паузу. – В желудке что-то есть.

– Стой! – остановил я Дабао, который уже собирался разрезать желудок, чтобы посмотреть содержимое. – Я сам.

Пользуясь тоненькой ниточкой, я наложил лигатуру с двух концов желудка и осторожно сделал надрез по малой кривизне. В желудке оказалось небольшое количество остатков еды. Я вылил содержимое желудка на сито, приподнял его, чтобы понюхать, и отнес на другой конец секционного стола, промыть кусочки под проточной водой.

– Нравится тебе «новая игрушка», да? – поморщился Дабао. – Ну и гадость…

Я не обратил на него никакого внимания – меня интересовало только пастообразное содержимое желудка.

– В пищевой кашице можно увидеть зелень, шкурку острого перца, сердцевину помидора – части плодоножки, мелкие кусочки яичницы и морскую капусту. Конечно, присутствует и слабый запах алкоголя.

– И зачем нам это? – спросил Дабао. – Будем искать гурманов?

– Понятное дело, нет, – сухо ответил я, – но польза от этой находки есть. Сохраним интригу, обсудим это на собрании по особо важным делам.

Начальник Сяо понимающе взглянул на меня и улыбнулся.

Мы измерили длину туловища и позвоночника погибшей, взвесили то, что осталось от тела, после чего поручили стажеру-очкарику рассчитать рост и вес жертвы по формуле из учебника, а сами принялись распиливать лобковую кость.

Пока мы отделяли мягкие ткани от хряща, стажер уже все рассчитал.

– Докладываю, начальник Сяо: рост жертвы составляет сто шестьдесят пять сантиметров четыреста семьдесят четыре миллиметра, вес сорок пять килограммов двести двадцать один грамм.

Начальник Сяо усмехнулся:

– Необязательно высчитывать до грамма, это ведь общие расчеты, все равно что на глаз прикинуть. Так, рост, значит, примерно метр шестьдесят пять, а вес – сорок пять килограммов.

– Она была достаточно юной, – я потер суставную поверхность лобковой кости трупа, – ей было где-то двадцать три года.

– Это так легко увидеть? – спросил очкарик. – А разве не нужно высчитывать? Мне эта формула, которую нужно было выучить для экзамена, до сих пор в страшных снах снится.

Я улыбнулся:

– Не верите мне? Пересчитайте.

Не успел я договорить, как за дверью послышался громкий крик, а затем к нам ворвался полицейский, дежуривший до этого рядом с местом преступления.

– Дело обстоит так: несколько дней назад мы получили заявление. Пропала дочь одного из местных жителей, которая несколько месяцев назад перенесла операцию на желчном пузыре. Когда я услышал, как вы обсуждаете жертву, тут же поспешил к семье пропавшей, и они сразу сказали, что хотят поехать со мной на опознание тела.

– Вы взяли у них образцы ее ДНК? – спросил начальник Сяо.

– Взяли еще в тот день, когда они сообщили о пропаже, сейчас результаты уже готовы. Ждем, когда будут готовы результаты анализа ДНК покойницы, чтобы сравнить.

– Какой у нее рост и вес? – с тревогой в голосе спросил я.

– Пропавшую звали Чжао Хун, рост – метр шестьдесят два, вес меньше пятидесяти килограммов, двадцать три года.

– Погрешность допустимая, но самое главное – возраст совпал. – В глазах начальника появился проблеск надежды.

За дверью рыдала мать Чжао Хун. Ее ввели в кабинет для вскрытия две сотрудницы полиции; она взглянула на туловище, лежащее на столе, и упала в обморок. Девушки начали хлопать ее по щекам.

Дождавшись, когда мать Чжао медленно пришла в себя, я аккуратно спросил ее:

– Вы уверены, что это ваша дочь?

Мать Чжао обессиленно кивнула, а потом вдруг с надрывом закричала:

– Будь ты проклят, Ван Чао! Чтоб тебя! Это ты ее похитил, ты ее убил! Я тебя не прощу!

Полицейский, который привел ее сюда, объяснил:

– Дело обстоит так: когда они заявляли о пропаже, то рассказали, что у Чжао Хун есть «друг» по соседству – Ван Чао. Парень из бедной семьи, поэтому Чжао не согласились отдать дочь ему в жены; кроме того, они назначили ей свидание. Чжао Хун не согласилась и тайно сбежала с Ван Чао пару дней назад.

– В наши дни все еще существуют браки по договоренности? – пробормотал Дабао.

– Если умершая действительно Чжао Хун, – начал я, – то Ван Чао становится главным подозреваемым. Давайте-ка для начала разыщем его.

Дабао взглянул на меня.

– Неужели дело будет раскрыто так просто? Я не верю!

Я улыбнулся:

– Разве плохо побыстрее с этим разделаться? Тогда мы успеем вернуться домой к Новому году!

3

– Жертва скончалась в результате удушения. Преступник удавил ее, опершись на ее грудь… – Начальник Сяо казался удрученным. Все улики, что появились у нас, и так были найдены во время вскрытия. – Убийца не разбирается в строении человеческого тела. Он извращенно расчленил девушку, но не насиловал.

– Есть ли еще что-нибудь? – спросил Цянь Лие, начальник Бюро общественной безопасности города Сэньюань.

Начальник Сяо покачал головой:

– Нам важно понять, где сейчас Ван Чао.

– Кхе-кхе, – сухо откашлялся я, после чего добавил: – Я хотел бы обратить особое внимание на содержимое желудка. – Все уставились на меня. – Перед смертью девушка выпила немного алкоголя. Она также ела зелень, перец, яйца, помидоры, морские водоросли – все это не основные блюда.

– Ну и что это значит? – спросил начальник Цянь.

– Во-первых, это указывает на то, что девушку убили во время приема пищи, – сказал я. – Местные не могут жить без риса, они просто не наедаются без него. Содержимое желудка хорошо различимо, значит, оно еще не успело перевариться. При этом риса там не было, да и сам желудок почти пуст – значит, она не наелась.

Все дружно кивнули, подтверждая мою правоту.

Я продолжил:

– Во-вторых, жертва и убийца ели дома, потому что содержимое желудка убитой было простеньким, да и блюд явно немного, ровно на двоих. К прочему, они даже мяса не ели. Обычно в ресторане так не питаются.

Начальник Сяо кивнул:

– Да, мы и раньше это предполагали. Убийца напал на девушку дома, учитывая, что он воспользовался двумя разными ножами для расчленения. К тому же между убийством и расчленением прошло немного времени.

Я взглянул на начальника.

– Все эти факты доказывают, что жертва знала своего убийцу, но уровень жизни у них заметно разнился. Либо же покойница была вегетарианкой, поэтому закусывала алкоголь растительной пищей. Но это тем более доказывает их близкие отношения: ведь они выпивали вместе, совершенно не заботясь о том, чтобы устроить красивое застолье. Просто пили.

– Они ведь сбежали вместе, – напомнил главный следователь по делу. – Ваши три гипотезы фактически говорят только об одном: Ван Чао – убийца!

– То есть вы хотите сказать, что после побега Ван Чао и Чжао Хун ужинали, вдруг между ними разгорелась ссора и парень задушил, а потом расчленил девушку и выбросил? – уточнил начальник Цянь.

– Конечно, это при условии, что тело принадлежит Чжао Хун, – я развел руками.

– Разве может мать не узнать свою собственную дочь? – спросил главный следователь.

– Трудно сказать. – Мои слова ужаснули всех вокруг. – Она в стрессе, тем более что тело без головы и конечностей… Вероятность ошибиться большая.

Дилинь-дилинь… Как только я закончил говорить, у начальника Сяо зазвонил телефон.

– Алло… – Он тут же помрачнел. Остальные, видя его лицо, начали догадываться, в чем дело.

Начальник Сяо закончил разговор.

– Это не Чжао Хун, ДНК не совпали, – безнадежно сообщил он. – Более того, поиски в базе данных не дали результатов. Улик больше нет.

Все заметно поникли.

Дабао засучил рукава:

– Похоже, в этом деле придется еще покопаться.

Начальник Цянь тяжело вздохнул:

– Эх! Надо бы отозвать группу, которая занимается поиском Ван Чао… Нельзя впустую тратить наши ресурсы.

– Не вешаем нос, – я выдавил улыбку. – Не все еще потеряно. Да, ДНК не совпали, но вся информация, которую мы собрали, никуда не делась. Нам нужно выяснить, кому принадлежит тело. Убийца и жертва были близки. Я бы даже сказал, что преступник – точно мужчина, потому что требуется большая сила, чтобы перенести туловище весом в тридцать-сорок килограммов плюс одеяло. Женщина точно привлекла бы лишнее внимание. Хотя, конечно, нельзя исключать, что она могла попросить какого-нибудь мужчину ей помочь…

– Можно мне вставить словцо? – обратил на себя внимание тихо сидевший в сторонке Линь Тао. – Мы, криминалисты, тоже нашли немало интересного.

– Эй, мужик, а ты не мог пораньше об этом сказать? – ответил я.

– До этого я думал, что у вас все схвачено и дело раскрыто… – Линь Тао сделал большой глоток воды и медленно продолжил: – При осмотре мы выяснили, что этот баул не имеет никаких опознавательных ярлыков, то есть мы даже не знаем, где он был произведен. В вате, кроме пятен крови, нет ничего необычного. Местная вата ничем не отличается от той, что производят за несколько сотен километров отсюда. Я думаю, убийца поместил тело в такую обертку, чтобы остатки крови не просочились из сумки. А еще, если б кто-то потрогал ее, то решил бы, что внутри лежит обычное одеяло.

– Ближе к делу! – снова Дабао засуетился.

– Мы обнаружили две вещи, – сказал Линь Тао. – В сумке, помимо ваты, была еще фуфайка – это раз.

– Как? – Похоже, начальник Сяо не ожидал такой находки. – В прошлый раз мы почему-то ее не заметили…

– Она просто тоже была обложена ватой, – продолжил Линь Тао. – Мы думаем, она попала туда случайно – просто убийца не заметил ее, когда запихивал все в сумку. На одежде есть следы крови, но учитывая, что она находилась в чистой вате, мы смеем предполагать, что найденные пятна крови принадлежат либо жертве, либо убийце. Фуфайка женская, с длинным рукавом, но тонкая, не очень подходит для нынешней погоды. Мне кажется, погибшая носила ее дома. Если б она принадлежала убийце, следов крови на ней не было бы.

– Ярлычок с названием бренда остался? Может, еще какие-то подсказки? – спросил я.

– Очень странно, но никаких бирок на фуфайке не было, – продолжил Линь Тао, – только латинские буквы на груди, которые были полностью залиты кровью. Поначалу мы даже не могли их прочесть, но с помощью специальных составов нам удалось выяснить, что на фуфайке было написано aluoba.

– Aluoba? – переспросил я. – Никогда не слышал.

– Я тоже. В интернете тоже ничего подобного нет, – ответил Линь Тао.

– Ясно, – ответил Цянь. – С этим разберемся попозже – отправим группу. А что вы там еще нашли?

– Есть еще кое-что. В кармане сумки на пыли мы обнаружили три отпечатка пальцев.

– Отпечатки пальцев? – Глаза начальника Цяня загорелись.

– Да, – подтвердил Линь Тао. – Это три отпечатка большого пальца правой руки. Все принадлежат одному человеку, они хорошо сохранились и не совпали с отпечатками студентки, нашедшей сумку. Однако это не значит, что их оставил именно убийца.

– В углу, рядом с указателем, где была оставлена сумка, – начал главный следователь, – особо никто не ходит, она там никому не мешала, так что раз эти отпечатки не принадлежат той любопытной бедняжке, то они, я почти уверен, принадлежат убийце.

– В любом случае давайте начнем с отпечатков, – сказал начальник Цянь. – Остальные должны будут установить личность погибшей и выяснить всю информацию. Еще одну группу нужно отправить прочесать территорию рядом с вокзалом – вдруг удастся найти голову и конечности, а вместе с ними новые улики.

– Тогда мы, наверное, подождем ваших результатов. – Я зевнул. – Последнее время наш отдел сильно загружен обращениями населения: мы постоянно в разъездах, вечно в писанине, очень устали.

Начальник Сяо искренне посочувствовал нам:

– Отдохните, нет никакого смысла пока париться тут с нами.

– Я пока схожу в хранилище, – сказал Линь Тао, – еще раз взгляну на отпечатки. Система может допускать огрехи в сопоставлении, нужно ее контролировать.

– Как знаешь, – ответил я. – Смотри не переусердствуй. В конце концов, в Сэньюане тоже есть криминалисты, так что необязательно работать на износ, побереги здоровье.

Мне показалось, что я сейчас говорил совсем как наставник.

Линь Тао только кивнул и, взяв парочку криминалистов-помощников с собой, ушел работать, а мы с Дабао вернулись в отель рядом с полицейским участком, чтобы немного вздремнуть.

Из-за переутомления мне снова не спалось. «Юньтайские убийства» все еще преследуют меня. Все недоумевают, почему дело все еще не раскрыто, ведь у полиции есть ДНК преступника. Похоже, в обычной жизни убийца – настоящий святоша, раз в его причастности сомневается даже криминальная полиция. Так как же выглядит этот монстр, убивший пять человек?

Мои мысли начали расплываться под ритм храпа Дабао.

* * *

Линь Тао разбудил нас от глубокого сна ранним утром. Не спавший всю ночь и лишь умывший с утра лицо, он выглядел свежо.

– Есть новости? – встревоженно спросил я.

– Очень много, – ответил он. – Но нам нужно сверить новую информацию со старой, чтобы понять, радоваться нам или пока рано.

– Ну же, не тяни! – Я был заинтригован. – Скажи! Быстрее!

– Вчера в час ночи, просматривая отпечатки пальцев в базе, мы нашли одно полное совпадение. Этого человека зовут Лян Вэй, ему тридцать один год, он уроженец находящегося по соседству уезда Тайян, а работает в городе Тайхуа, тоже расположенном недалеко отсюда. Два года назад его поймали с поличным на краже электрокара и приговорили к шести месяцам заключения, поэтому его отпечатки остались у нас в базе.

– Рецидивист… – Я задумался. – Его прошлое преступление и это убийство не очень-то похожи по своей сути.

– Детективы сейчас устанавливают его передвижения за последнюю неделю. Если исключить возможность, что он случайно наткнулся на этот баул, то кто, если не он, совершил это преступление?

– Давай побыстрее встретимся с оперативной группой. – Я начал второпях одеваться.

Я еще даже не успел перешагнуть порог кабинета, как подхватил от всех остальных эту атмосферу праздника, царившую среди полицейских. Я знал, что меня ждут радостные вести.

– Вчера вечером мы уже связались с Бюро общественной безопасности города Тайхуа соседней провинции и попросили их о содействии в расследовании, – сказал начальник Сяо. – Они охотно согласились нам помочь, и с их помощью мы выяснили, что Лян Вэй уволился месяц назад. Он жил в родном уезде Тайян, который принадлежит району Тайхуа. Мы не знаем, что он делал на этой неделе, но нам передали, что он не покидал уезд.

– В любом случае, – вмешался начальник Цянь, – сам факт того, что житель другого уезда каким-то образом оставил свои отпечатки на вещдоках у нас в Сэньюане, уже выглядит подозрительно. Нужно его задержать, тогда всё и узнаем.

– Местная полиция уже установила за ним слежку, – сказал главный следователь. – Они должны подловить момент для его ареста, тогда мы пойдем и выясним всё у него самого.

– Мы тоже пойдем.

Я посмотрел на Дабао и Линь Тао, после чего спросил, что мне следует делать.

– Отлично, – сказал начальник Сяо. – Я тоже пойду; может, само преступление произошло в Тайяне.

* * *

Там я встретил своего бывшего сокурсника Ху Линьфэна. Мы крепко обнялись, после чего он сказал:

– Ты лучший в нашей группе, стал большой шишкой, а мы всё еще работаем обычными судмедэкспертами в уездных городишках…

– Судмедэксперт и в Африке судмедэксперт, – ответил я. – Что говорят следователи о задержанном?

– Есть ощущение, что он виновен, – сказал братец Ху. – Во время задержания не проронил ни звука, но весь дрожал. Кто, если не он? Если б я был невиновен, то во всеуслышание кричал бы об этом.

Я подошел к двери, ведущей в комнату для допросов, и через небольшое окошко посмотрел, что происходит внутри. Лян Вэй, сидя на стуле, дрожал и грыз нижнюю губу, время от времени отвлекаясь на кружку, чтобы попить. Его скованные руки так сильно дрожали, что вода постоянно проливалась.

– Думаю, мы ошиблись, – сказал я.

– Да ну! – засомневался братец Ху. – Если это не он, то чего так сильно трясется?

– Ты не понимаешь обстоятельств дела, – сказал я. – Убийца был абсолютно безжалостным. Он жестко навалился на нее, быстро расправился, после чего со свирепостью разделал ее тело. Человек, разрубивший кости кухонным топором, не так уж слаб психологически.

– Но у нас же есть его отпечатки пальцев… – Братец Ху наклонил голову.

Не ответив ему, я молча зашел в комнату для допросов, подошел к Лян Вэю и мягко сказал:

– Не переживайте. Мы просто хотим узнать, не натворили ли вы чего-то плохого.

Лян Вэй поднял на меня глаза. Дрожь в его теле немного унялась, когда он увидел мою сияющую улыбку. Открыл рот, но не издал ни звука.

Тогда я продолжил:

– Я знаю, что вы никого не убивали, но именно поэтому вы должны всё нам рассказать.

Лян Вэй вдруг закричал:

– Я никого не убивал! Честно! Я не убийца!

– Тогда почему вы не кричали так же при задержании?

– Они бы мне не поверили.

– Я вам верю, – медленно ответил я. – Расскажите мне всё, и я помогу вам.

Лян Вэй посмотрел на меня глазами, полными мольбы, шумно сглотнул и, сделав несколько глубоких вздохов, начал рассказывать:

– Три дня назад я проходил мимо рамённой рядом с железнодорожной станцией – я там часто обедаю – и увидел лысого грузного мужчину в спецовке. Он сидел на стуле перед рестораном и ел лапшу, а позади него стояла клетчатая сумка. Я подошел приподнять ее, но она оказалась очень тяжелой. Я подумал, что в ней спрятано что-то ценное, и захотел ее спереть. Решил тихонько проверить свою догадку, открыл сумку, но увидел, что внутри кровь. Ужасно испугался, тут же побежал домой и проспал весь день.

– Почему вы не заявили в полицию?

– Я же сидевший. Боюсь легавых. Каждый раз, когда выходил на свободу, снова принимался за старое, воровал… Я испугался, что, если сам приду в участок, меня повяжут как душегуба. Но, ребята, вы должны мне поверить! Я никого не убивал, правда!

Я молча вышел из комнаты для допросов и сказал следователю:

– Отпустите, это не он.

4

– Так не пойдет, – ответил следователь. – В конце концов, отпечатки пальцев принадлежат ему, и он по-прежнему остается главным подозреваемым.

– Если я говорю, что это не он, значит, это не он, – грубо ответил я. – Вы посмотрите на его состояние, разве он способен убить и расчленить тело? Так не сыграешь.

Я периодически почитываю книги учителя Цзян Чжэньюя, поэтому немного разбираюсь в физиогномике.

– Ничего не случится, если мы его отпустим. Этот человек раскрыл немало краж и еще больше дел попроще, – вмешался начальник Сяо.

– Нужно сходить в ту забегаловку, – сказал я. – Вдруг убийца живет неподалеку…

– Я провожу вас, – предложил Ху.

Добравшись до рамённой, мы испытали смешанные чувства. Забегаловка находилась недалеко от железнодорожной станции. Чтобы попасть в нее, нужно пройти мимо станции.

– Можно ли как-то проверить поезд, который шел из Тайяна в Сэньюань? – спросил начальник Сяо местного следователя. – По крайней мере, теперь мы можем быть полностью уверены, что убийство произошло в Тайяне, а также у нас появились данные о времени транспортировки тела. Это произошло три дня назад.

Следователь помотал головой и сказал:

– Нет смысла проверять. Во время праздника Весны пассажирский поток у нас в городе и в Тайяне очень высокий, это ведь крупные транспортные магистрали. Кроме того, поездов, которые ходят от Сэньюаня в Тайян и обратно, тоже много. Так что нам даже ухватиться не за что.

– Чего у вас в Тайяне так холодно?

Полезная до этого подсказка резко превратилась в ничто. От этого мне стало искренне грустно – ведь я осознал, что, скорее всего, мне придется остаться тут встречать Новый год. На душе заскребли кошки.

– Не будем торопиться, давайте попробуем выяснить у Лян Вэя побольше информации, – сказал братец Ху. – Сегодня довольно зябко; пойдемте посидим в теплой ванне, погреем косточки.

Я согласился, и все мы уселись в машину братца Ху. Когда уже тронулись, я мельком посмотрел в окно, увидел вывеску и тут же закричал:

– Тормози! Тормози!

– Что такое? – Братец Ху остановился у обочины, на его лице читалось недоумение.

– Тут! Тут! – Я стучал по окну машины, показывая на вывеску.

Братец Ху посмотрел туда, куда указывал мой палец, и, недоумевая, сказал:

– Закрыто. Это педикюрный салон.

– Да-да-да, этот салон, этот… – От волнения мой язык заплетался.

– Это подпольный салон, – сказал Ху, – кругом беспорядок и грязь.

– Он не собирается на процедуру, – рассмеялся начальник Сяо. – А случайно нашел зацепку.

После его слов Дабао, Линь Тао и остальные следователи тоже выглянули из окна. Перед машиной находился педикюрный салон, на вывеске которого латиницей было написано: Aluoba.

* * *

– Да, – игриво ответила тучная жена владельца заведения, – это наша униформа.

Я притянул за локоть одну из мастериц поближе.

– Все сотрудники носят такие фуфайки? У вас, случайно, недавно не пропадали сотрудники?

– Это же рабочая униформа. Конечно, все они ее носят, – ответила полная женщина. – Я не слежу за тем, кто приходит, а кто уходит. У нас тут вольнонаемный труд. Не хочешь работать – не надо. Я не заставляю.

– Какая чушь, – выпалил Линь Тао. – Как вы еще не прогорели, если у вас такая текучка кадров? Ведь на униформу потратиться надо, а когда сотрудник увольняется, он еще и свою одежду забирает… Значит, ваше заведение терпит убытки, так?

– Такой красивый, и такие гадости говоришь, – ответила женщина. – Мы заботимся о людях, а не об одежде.

Братец Ху утащил нас за дверь:

– Ее старый муженек не последний человек – он заместитель главы уезда со связями. Салон – прикрытие для борделя. Основной доход им приносят женщины, но не те, что делают педикюр. Мастерицы работают много, но не зарабатывают достаточно; это приводит к тому, что они решают уйти в проституцию. Многие отрабатывают только несколько дней и, не выдержав издевательств, уходят.

Линь Тао стиснул зубы:

– Я правильно понимаю, он нанимает женщин, а потом принуждает их к занятиям проституцией? Какой ужас… Не могу поверить, что полиция просто закрывает на это глаза.

– Это не принуждение, – ответил начальник Сяо. – Если девушка захочет, то пожалуйста, а если нет – она всегда может продолжать работать мастером педикюра. Но в таком месте, как это, сложно оставаться просто мастером. Если девушке становится тяжело, она без проблем может уйти.

– Ты его еще и защищаешь… – Я погладил Ху по голове. – Полиции плевать на такое вопиющее преступление?

Братец Ху беспомощно пожал плечами:

– Я всего лишь судмедэксперт.

Я вдруг задумался и вернулся к жене владельца:

– Милая моя, вы же понимаете, что мы здесь ради несчастной души. Пожалуйста, не беспокойтесь. Я всего лишь хочу узнать, забирали ли кого-нибудь из мастериц два месяца назад на операцию из-за внезапного приступа желчнокаменной болезни.

Не устояв перед моими искренними глазами, надменность тучной женщины улетучилась.

– Вы говорите о Цюсян?.. После операции она так и не вернулась на работу. Цюсан очень хорошенькая, но слишком упертая. Стоило гостю хоть чуть к ней прикоснуться, как она сразу визжала.

– Цюсян? – Я не скрывал своей внезапной радости.

– Это ее псевдоним. Настоящее имя слишком сложное, плохо запоминается, но вот копия ее удостоверения личности, – ответила женщина. – Не знаю, из какого села она приехала, но я навела ей красоту, и она похорошела донельзя. Главное – не позволять гостям к ней приставать.

– А что-нибудь еще вы про нее знаете? – Меня переполняли эмоции.

– Я слышала от ее подружки, что у нее появился дружок, лысый фармацевт. Наверное, в больнице познакомились.

Услышав слово «лысый», я выдохнул. Разгадка близка…

– Лысый? – Дабао тоже обратил внимание на это описание. – Лян Вэй тоже говорил про лысого мужчину…

– Где ее подружка? – торопливо спросил я.

– У них сейчас сеансы… – Она кокетливо наполовину опустила веки. – Подождите пару часиков.

Я сразу невзлюбил эту высокомерную женщину, поэтому сейчас, когда нашел ниточку к решению дела, мог перестать лебезить перед ней. Я с силой шлепнул свое удостоверение на стойку ресепшена и прорычал:

– Я начальник областного министерства. Не думай, что, раз тебя крышуют, я не прикрою твою богадельню. Заодно и муженька твоего лишим должности…

– Хорошо, я позову ее… – Увидев резкую перемену в моем лице, хозяйка растерялась и пошла наверх. Под громкие мужские крики и ругательства она привела девушку, закутанную в банное полотенце.

– Лысого зовут Дэгэ. – Девушка вздрогнула, увидев грозных полицейских. – Он продает какие-то желчегонные таблетки.

Я знал, что эти таблетки прописывают как противовоспалительные после операций на желчном пузыре. Должно быть, лысый занимался их продажей. Я посмотрел на местного следователя.

– Все понял, найдем в течение часа, – отозвался тот.

Следователь не преуменьшал: уезд маленький, население всего двести тысяч человек, а продающих желчегонные таблетки по имени Дэгэ и того меньше. Уже через час я стоял у здания, где жил фармацевт. Это был многоквартирный дом. Сами квартирки здесь небольшие: от тридцати до пятидесяти квадратных метров.

Когда мы постучались, нам никто не открыл. Мы получили ордер на обыск и как только взломали дверь, в нос нам ударил сильный запах традиционных китайских медикаментов и дезинфицирующего средства.

– Что за вонь? – спросил Линь Тао.

Я не ответил и вошел в квартиру, чтобы осмотреться.

Площадь квартиры составляла около сорока квадратных метров. Помимо ванной и кухни, здесь были гостиная и спальня. Гостиная больше напоминала ремесленную мастерскую: в центре стоял стальной блендер с отверстием размером с целую раковину. Рядом с ним находились ламинатор и этажерка, на которой было разложено множество предметов, похожих на традиционные лекарства.

– Похоже, этот Дэгэ не только продает суррогатные препараты, но еще и производит их, – заметил я.

Дабао взял с полок несколько заготовок и по очереди поднес их к носу.

– Кроме дешевых китайских трав, здесь есть еще листья и кора. Ты абсолютно прав, он изготавливает поддельные лекарства.

Я рассмеялся:

– Берем сначала всю эту ерунду с полок, потом измельчаем в порошок, добавляем воды, катаем шарики, далее в ламинатор – и лекарства готовы.

– Мы сюда пришли не для того, чтобы учиться производить поддельные лекарства, – напомнил начальник Сяо.

Я подтянул его к двери в туалет.

– А почему бы нам не попробовать? У нас ведь теперь есть на это время… Дело раскрыто.

Начальник Сяо присел на корточки и посмотрел на следы, которые были на полу. Кивнув, сказал:

– Убийца воспользовался дезинфекционным средством, чтобы убрать следы убийства, но у него плохо получилось. – Он надел перчатки и провел по плитке на полу: – В трещинах плитки видны следы крови; кроме того, здесь есть и фрагменты костей. Он занимается лекарствами, значит, скорее всего, учится в меде. Как будущий медик может не знать строение человеческого тела? Зачем он надрывался, разрубая кости, вместо того чтобы просто отчленить конечности по суставным хрящам?

– Он мог попытаться ввести следствие в заблуждение, притворяясь человеком, не сведущим в медицине, однако такая тактика все равно ни к чему не привела бы. Даже если совсем ничего не смыслишь в анатомии, ты знаешь, что суставы легко ломаются.

Я вернулся в гостиную и, надев белые перчатки, потер загрузочный лоток.

– Он же все равно собирался измельчить конечности, которые впоследствии бросил в этот блендер и превратил в фарш.

Закончив говорить, я снял перчатки и показал их начальнику. Белые перчатки были испачканы черным маслом и красной кровью.

– Это все объясняет, – сказал начальник Сяо. – Он задушил девушку, расчленил ее в туалете, после чего разрубил конечности на кусочки, чтобы те без труда поместились в блендер, а получившуюся «смесь» смыл в канализацию.

Я кивнул.

– Да. Но он не нашел способа нашинковать туловище, а может, просто поленился, поэтому просто выбросил его.

– Вот он и попался, – радостно повторил начальник Сяо. – Нужно бы отправить на анализ ДНК образцы крови с плитки. Уверен, при таких железных доказательствах ему никак не отвертеться.

Стоило Сяо договорить, как послышался звук вращающегося замка. В дверном проеме показался лысый. Он замер, обернулся, готовясь дать деру, но не успел опомниться, как за его спиной уже стояли два оперативника, следовавших за ним до самой квартиры. Его окружили – и птичка оказалась в клетке.

* * *

Против прямых доказательств не попрешь, и лысого не пришлось долго раскалывать – он сам во всем признался.

Дэгэ не испытывал к Цю Сян романтических чувств. Продавая девушке свои таблетки, он заметил в ней нераскрытый потенциал, который был для него очень ценным. Двадцатитрехлетняя Цю Сян еще не успела набраться жизненного опыта, поэтому ухаживания мужчины произвели на нее впечатление.

Она бросила работу, на которой ее регулярно унижали, и переехала жить к Дэгэ. Будущий убийца научил ее готовить лекарства, разумеется наврав, что все ингредиенты – это дорогие китайские травы, а его желчегонные таблетки – самое эффективное противовоспалительное желчевыводящее средство.

Затем, следуя своему же плану, лысый отправил Цю Сян на передовую продаж. Он хотел воспользоваться невинной, но при этом привлекательной внешностью девушки, чтобы привлечь побольше врачей к своему товару, продать его и разбогатеть, как всегда мечтал.

Цю Сян не раскусила коварный план мужчины, но чем больше она общалась с врачами, тем больше сближалась с ними. И заметила, как некоторые врачи делают ей недвусмысленные намеки.

Продажа тела – уже давно не новость в современном мире. Но Цю Сян была очень целомудренной девушкой, поэтому раз за разом игнорировала намеки врачей или, что еще хуже, отказывала им, вызывая недовольство у лысого. В тот вечер преступник подготовил алкоголь и закуски, чтобы попытаться уговорить Цю Сян сдаться. Девушка разозлилась на Дэгэ за то, что он пытался заставить ее торговать своим телом, и они сильно поссорились.

Как мы и предполагали, он убил ее в порыве ярости. Чтобы побыстрее избавиться от тела, отрубил конечности Цю Сян, измельчил их в блендере, а затем смыл в канализацию.

Лысый долго думал, что делать с головой и туловищем, и в итоге решил выбросить голову куда придется. Туловище в окно поезда не пролезет, да и привлечет лишнее внимание, поэтому Дэгэ оставил его в случайном городе; им оказался Сэньюань.

К тому моменту, когда детективы нашли сумку с головой Цю Сян на рельсах, я уже вернулся в столицу провинции. Это был беззаботный и счастливый Новый год – прекрасный отпуск. Но, конечно, я еще больше обрадовался бы, если б и убийцу Линь Сяосяо арестовали и наказали по всей строгости закона.

Дело № 11

«Древний мученик»

Всякий изучающий историю народных бедствий может убедиться, что большую часть несчастий на земле приносит невежество[67].

К. Гельвеций

1

– Учитель? – удивился Дабао. – Давненько вы не выезжали с нами на место преступления…

Хотя каждое раскрытое нами дело и отправлялось на проверку наставнику, в ходе которой он учил нас чему-то новому, но это нельзя сравнить с совместной работой с его участием.

Из-за нехватки судмедэкспертов в управлении нам приходилось самостоятельно заниматься преступлениями, и возможности поработать вместе с учителем у нас практически не было. Однако в этот день наставник ждал нас в машине, усевшись на пассажирское сиденье.

– Я обязательно должен съездить туда, где погибло так много людей. – Он был настроен серьезно. – Только закончился Праздник фонарей, а уже произошло настолько вопиющее преступление… Послушайте меня, мы просто не можем позволить преступникам безнаказанно разгуливать на свободе и радоваться праздничным дням.

На восьмые лунные сутки, в первый рабочий день после Нового года, мы с Дабао и Линь Тао получили распоряжение из управления: наша команда должна ровно в семь часов утра отправиться в уезд Цинъян, чтобы расследовать убийство семьи из трех человек.

– Мне сообщили, что убили троих, – уточнил я. – Это были супруги и ребенок?

После убийства малыша Цин Хуа, которое я изучал во время своей практики, я больше не хотел иметь дело с детской смертью. Мне разрывало сердце от мысли, что малыши, которые еще даже не успели пожить и насладиться этим миром, уже столкнулись с такой жестокостью.

Наставник помотал головой:

– Ситуация пока неясна; место отдаленное, прямо сейчас там работают криминалисты. Полиция обнаружила тело пожилой женщины и девушки. По некоторым данным, с ними еще живет трехлетняя девочка. Полиция пока ее не нашла, поэтому в данный момент она числится без вести пропавшей.

Убийство ради похищения ребенка? Как мерзко! У меня мурашки побежали по коже.

– Надеюсь, девочке удалось сбежать, – опустив голову, сказал Дабао. – Может, она смогла спастись…

– Надеюсь, – вздохнул наставник.

Из-за холодного ветра стекла автомобиля постоянно запотевали, кондиционер никак не справлялся с этой проблемой. Время от времени я стирал рукой с лобового стекла бисеринки тумана и, щурясь, пытался вести машину по обледеневшей дороге. Пытаясь соблюдать безопасную, но при этом высокую скорость на скользкой дороге, я сильно переутомился. Но ехать медленнее не мог – ведь на месте преступления нас уже давно ждали оперативники.

Цинъян – это прогрессивный уездный город, находящийся ближе всех к столице провинции, и такая тесная связь уезда с городом очень благоприятно сказывается на его благосостоянии. Даже при таких погодных условиях нам потребовалось всего полчаса, чтобы добраться до городской границы, а затем еще час, чтобы пересечь наледь на проселочных дорогах и доехать до деревни на окраине.

Я выскочил из машины, чтобы осмотреть ее. Ниже окон она вся была в грязи.

– Хорошо, что я взял внедорожник… На «Пассате» все окна заляпались бы.

– Дальше не проехать, – сказал полицейский, показывавший дорогу, и вышел из машины. – Там только грунтовые тропы, ухабы да ямы, куда ни плюнь – лед, сто процентов застрянем. Неудобно, конечно, но придется вам, начальник, своим ходом.

Наставник открыл дверцу машины и, наклонившись, чтобы заправить штанины в носки, сказал:

– Кому приспичило в этой глуши, да еще и в такую погоду, совершать убийство?

Наставник как всегда: еще не успел прийти на место преступления, а уже начал расследование.

На улице трещал мороз, поэтому любопытствующих зевак было немного.

Убийство произошло в одиноко стоящем доме, со всех сторон окруженном несколькими сотками фермерских угодий и прудов. Дом был старым, но не ветхим. В сине-зеленых швах кирпичной кладки поселился мох, а внешние стены, служившие забором, покрылись засохшими лианами девичьего винограда, на которых лежали небольшие горошины еще нерастаявшего снега.

Наставник потащил нас пройтись вокруг забора, то и дело подталкивая поближе к его окнам.

– Все окна заперты, неужели убийца зашел в дом через дверь? – спросил Дабао.

– Стены забора заросли виноградом; если б убийца залез на одну из них, следы остались бы? – обратился к Линь Тао наставник.

Тот кивнул:

– Стена довольно высокая; если взобраться на нее, неизбежно останутся следы восхождения.

– Сейчас подойдет главный следователь, расспросим его, – сказал я наставнику.

Кивнув, он с трудом пробрался сквозь вязкую слякоть к входной двери. У двери лежали конфетти от хлопушки, которые смели в одну сторону, освободив место для наших чемоданчиков. Я присел на корточки и взял горсточку конфетти, все еще сохраняющих праздничную атмосферу; будто все еще звенел смех, раздававшийся несколько дней назад в этом доме…

– В доме проживали четыре человека из трех поколений, – сказал следователь. – Бабушке Гу Сянлань было шестьдесят с небольшим, она уже много лет как вдова. Из родственников у нее осталась только двадцатидевятилетняя дочь Чжу Фэн. Гу Сянлань лишилась кормильца, но поскольку семья Чжу занималась торговлей, их материальному положению можно было только позавидовать. Четыре года назад старуха Гу взяла примака для Чжу Фэн. Его звали Сунь Хайоу, родителей у него не было.

– Примак? – удивился я. – Так всё еще говорят?

Следователь рассмеялся:

– Да, есть такое. Это обычно означает, что ребенок будет носить фамилию матери[68].

– Ого… Довольно старомодно.

Наставник махнул, чтобы я замолчал и не перебивал следователя, что я послушно и сделал.

– Три года назад у Сунь Хайоу и Чжу Фэн родилась девочка, – продолжил свой рассказ следователь. – Чжу[69] Линли[70]. Девочке имя под стать: она от природы красива, обладает живым умом, ее очень любят жители деревни. Сегодня в районе шести часов утра один селянин зашел за Чжу Фэн, чтобы съездить в город за покупками, как они заранее договаривались. Он очень долго стучался, но ему никто не открывал; тогда селянин решил подойти к окну, через которое увидел лежащую в постели Гу Сянлань. Женщина была мертва, вокруг ее головы скопилась кровь. Мужчина сразу же сообщил о случившемся в полицию.

Договорив, следователь указал на окно, находившееся к западу от входной двери.

– Неужели Сунь Хайоу не захотел, чтобы дочка носила фамилию матери, поэтому убил тещу с женой, схватил ребенка и сбежал? – снова не удержался я.

Следователь улыбнулся:

– Предварительный осмотр места происшествия не выявил никаких следов взлома. Замок на парадной двери в порядке, все окна заперты. Мы осмотрели даже внешние стены, и явных следов, что по ним кто-то взбирался, не обнаружили.

– Хотите сказать, – наставник потер подбородок, – что убийца предположительно хотел отомстить жертве, при этом был вхож в дом?

– Более того, – ответил следователь, – наш судмедэксперт после первичного осмотра заявил, что Гу Сянлань во время своей смерти крепко спала.

– И что это значит? – спросил Линь Тао.

– Спальня Гу Сянлань находится ближе всего к входной двери. Если б убийца постучался, перед тем как войти, погибшая первой услышала бы это и проснулась, – сказал следователь. – Из чего мы можем сделать вывод, что убийца вошел в дом с помощью ключа.

– Похоже, у вас появились ключевые подозреваемые… – Холодное до этого лицо наставника немного смягчилось. – А как складывались отношения Сунь Хайоу с Чжу Фэн? Не заметили вчера что-нибудь необычное в его поведении?

– Он вел себя очень подозрительно… – Следователь судорожно сглотнул. – По словам местных жителей, два месяца назад отношения между Сунь Хайоу и семьей Чжу внезапно испортились. Сунь Хайоу ушел на работу, и после этого его никто больше не видел.

– Значит, его не было здесь в день убийства? – спросил я.

Следователь загадочно улыбнулся и, покачав головой, тихо ответил:

– Мы навели справки, проверили, фигурировало ли где-то его удостоверение личности, и выяснили, что ближе к вечеру Сунь Хайоу вернулся из Шанхая в столицу провинции на поезде.

– А что насчет остальных? – спросил наставник.

– Пока его никто не видел, – ответил следователь. – Что заставляет сомневаться в нем еще больше. Да и куда ему еще возвращаться, если не к себе домой? А теперь еще теща и жена мертвы, а ребенок пропал… Сами подумайте, что бы это могло значить.

– В котором часу высокоскоростной поезд прибывает в столицу провинции? – продолжал задавать вопросы наставник.

– В час ночи, – ответил следователь.

– От столицы до этой деревни добираться чуть больше часа, верно? – уточнил Дабао. – Значит, подозреваемый прибыл сюда после двух часов ночи.

– Вы узнали, что делали погибшие прошлым вечером? – спросил наставник, отсчитывая время на пальцах.

– Вчера вечером была свадьба у сына деревенского старосты, – ответил следователь. – Погибшие были на нее приглашены. В семь часов вечера началось праздничное застолье, после которого они участвовали в дразнилках[71] и других свадебных развлечениях. Из дома старосты ушли примерно в девять часов вечера.

– Кто-нибудь еще мог желать им смерти? – поинтересовался наставник.

Следователь помотал головой.

– Хорошая работа, – кивнул наставник. – Мы еще даже не успели провести вскрытие, а дело уже почти раскрыто.

Следователь смущенно почесал затылок:

– Мы еще не уверены по поводу мотива. И еще там…

– В любом случае нам все равно придется осмотреть место происшествия, – сказал наставник. – Постараемся собрать побольше доказательств, чтобы не шить это дело белыми нитками.

* * *

Казавшийся снаружи маленьким дворик оказался очень просторным. В центре располагалось главное здание, а по его бокам в форме буквы «U» находились западный и восточный флигели. Двор был огорожен стенами дома, и местами там валялся всякий хлам, не сразу бросавшийся в глаза.

– В главном доме живут Чжу Фэн с дочерью, восточный флигель – гостевой, а домишко рядом с ним – это кухня. В западном флигеле обустроилась Гу Сянлань, там же рядом у них туалет.

– Чем они зарабатывают на жизнь? – поинтересовался я.

– У семьи очень неплохой фруктовый сад, – ответил следователь. – Каждый год они получают с него неплохой доход. Поговаривают, им в наследство досталось немало золотых слитков… Так или иначе, они ни в чем не нуждаются.

В центре двора лежал труп. Чтобы уберечь его от грязи и посторонних взглядов, сыщики накрыли тело полиэтиленовой пленкой. Вокруг были видны брызги и сгустки запекшейся крови, а еще кровавые следы босых ног – явный признак борьбы.

Учитель подошел к телу и приподнял уголок пленки; я тоже заглянул под нее. Погибшая лежала на животе, лицо было повернуто вбок, его закрывали длинные, пропитанные кровью волосы. Это была молодая хрупкая женщина, одетая в белую хлопчатобумажную ночнушку, рукава и вырез которой были испачканы кровью.

Линь Тао достал линейку и измерил один из самых четких следов на земле.

– Если так прикинуть, убийца носил обувь сорокового размера.

– Сороковой? – вслух подумал я. – Человек взрослый, но, похоже, невысокий.

Линь Тао кивнул.

Наставник обернулся на рядом стоящего следователя:

– Вы, случайно, не знаете, какого телосложения Сунь Хайоу?

– Невысокий, – пролистав блокнот, ответил следователь, – ниже ста семидесяти, крепкого телосложения. Коренастый тип.

– По следам, – продолжил Линь Тао, – размер совпадает, а вот по весу – нет: отпечатки мелковаты для того, кто много весит. Но это неточно – многое зависит от материала, из которого сделана обувь, положения ноги, особенностей почвы и того, когда был оставлен след.

– Я размышляю не об этом, – наставник присел на корточки и задумался. – Взгляните на Чжу Фэн: при росте около полутора метров она весит не больше сорока – сорока пяти килограммов. Такая миниатюрная девушка не смогла бы долго оказывать сопротивление Сунь Хайоу.

Я проследил за пальцем наставника, указывавшим на капли крови и следы борьбы, оставленные на земле во дворе.

– Верно. Судя по всему, погибшая потеряла много крови, прежде чем упасть.

– Если б Сунь Хайоу захотел убить Чжу Фэн, думаете, ему потребовалось бы прилагать столько усилий? – спросил следователя наставник.

Дабао тоже присел на корточки и сдвинул очки на переносицу.

– Все-таки она его жена, у него не поднялась бы рука…

– Он уже убил одного человека, – сказал наставник. – Тот, кто однажды попробовал крови, уже не вернет себе человеческий облик. Он убил Гу Сянлань, с чего бы ему церемониться с женой?

– Начальник Чэнь, – обратился следователь, – на чем основывается ваше предположение? Почему вы думаете, что Гу Сянлань убили первой?

Наставник улыбнулся и указал в сторону западного флигеля.

Криминалисты опрыскали пол дома от западного крыла до тела Чжу Фэн спреем «Люминол», и постепенно проявились невидимые до этого кровавые следы.

2

– Помимо крови возле тела Чжу Фэн, есть еще и та, которую тяжело сразу заметить… – Линь Тао прошелся по следам крови во дворе. – Ее следы берут начало в западном флигеле, затем бледнеют, немного поблуждав возле тела Чжу Фэн. После чего человек, оставивший следы, ходил туда-сюда – его следы периодически пересекаются во дворе и в конце концов исчезают.

– Это из-за того, что кровь пообтерлась об землю? – спросил я.

Линь Тао кивнул:

– На подошвах убийцы было немного крови, и после двух кругов по двору вся она стерлась.

– Понял? – Наставник вернулся к теме разговора. – Кровавый след начинается от западного крыла, а не возвращается обратно. Следовательно, убийца должен был сначала убить Гу Сянлань, отчего на его подошвы попала кровь, а потом выйти во двор и убить Чжу Фэн.

Следователь кивнул.

Я подхватил разговор:

– Зачем убийца бродил по двору после смерти Чжу Фэн?

Учитель покачал головой:

– С точки зрения криминальной психологии, подобные вопросы о поведении преступника после убийства нужно задавать непосредственно ему. Естественно, после его ареста.

– Значит, вы, начальник Чэнь, считаете, что мы поспешили, начав подозревать Сунь Хайоу? – Следователь немного занервничал.

Наставник помотал головой:

– Нет, мои предположения – это пока только догадки. Учитывая результаты вашего предварительного расследования, Сунь Хайоу все еще наш главный подозреваемый.

Договорив, наставник еще раз осмотрел следы борьбы на территории двора, выпрямился и отряхнул перчатки, которые уже покрылись тонким слоем пыли.

– Пойдемте осмотрим западную часть дома.

По сияющей чистотой и порядком спальне было видно, что в ней живет трудолюбивый человек. Сейчас эта чистюля лежала на кровати, а ее кровь стекала на пол по обмякшей правой руке.

В помещении находился деревянный шкаф для хранения вещей. Каждая его полочка была чиста и опрятна. Следов ограбления обнаружено не было. Напротив шкафа стояла односпальная кровать, изголовьем и одной стороной прижатая к стене. У изголовья стоял добротно сделанный прикроватный столик из биксов; было видно, что это не обычная тумба, а вещь с историей.

Гу Сянлань я увидел лежащей в луже собственной крови. Залитое кровью лицо женщины было изрезано, а на шее зияла огромная рана, по краям которой торчали кожные лоскутки, вероятно возникшие вследствие рубящих ударов преступника. Стена над кроватью и прикроватная тумбочка были испачканы брызгами крови. Очевидно, здесь и произошло нападение.

Наставник поднял руки Гу Сянлань, глянул на местного судмедэксперта по фамилии Ван, который как раз стоял рядом с ним, и сказал:

– На руках жертвы нет следов от сопротивления; даже на кровати нет размазанных следов крови, которые обычно появляются при движении тела. Вы не ошиблись, предположив, что жертва не сопротивлялась, когда ей наносили порезы.

– Ректальную температуру измерили? – спросил Дабао.

Судмедэксперт Ван кивнул:

– Да, измерили. Разница в температуре между двумя телами довольно большая.

– Логично, – заметил наставник, – ведь тело Чжу Фэн находилось на открытом воздухе, а тело Гу Сянлань – в помещении. Этот дом очень хорошо держит тепло; при такой разнице между температурой внутри и снаружи неудивительно, что и температуры трупов так сильно разнятся. Отсюда и вытекают трудности с определением времени смерти.

– Следовательно, мы не можем вычислить наверняка, – ответил Ван. – Предположительно, женщины были убиты между двенадцатью часами ночи прошлого дня и тремя часами утра нынешнего.

– Сунь Хайоу успевал совершить преступление, – добавил Дабао.

Наставник ничего на это не ответил. Он присел, чтобы получше разглядеть дверцу прикроватной тумбочки, после чего подозвал Линь Тао:

– Глянь, что это за следы?

Линь Тао посветил фонарем со специальным светом на дверцу тумбочки.

– А вы, начальник Чэнь, правы – здесь окровавленный след от перчатки.

– От перчатки? Зачем Сунь Хайоу надевать перчатки, если он совершает убийство в своем доме? – спросил я.

– Зимой люди часто носят перчатки, в этом нет ничего такого, – ответил Линь Тао.

– Тогда что он искал в прикроватной тумбочке после убийства?

– Площадь отпечатка маленькая, он совсем прозрачный, – ответил Линь Тао. – Не исключено, что убийца случайно задел тумбочку рукой.

– Нет. – Наставник уже рассматривал внутренности шкафчика.

– Учитель, вы что-нибудь нашли? – Я поспешно заглянул через его плечо туда, куда смотрел он.

– А ты посмотри сюда внимательнее… Видишь что-нибудь необычное?

Я сел на корточки перед тумбочкой и рассмотрел находившиеся в ней вещи: внутри аккуратно лежали приходно-расходные книги, лекарства и всякая мелочовка. Было видно, что убийца здесь ничего не искал. Тогда мое внимание привлек выдвижной ящик, который находился над дверцей тумбочки. Я медленно потянул ручку. Внутри лежали альбомы с фотографиями, ничего необычного.

– Тут всё в порядке, – ответил я. – Признаков ограбления нет, мотив преступления не в обогащении.

Наставник покачал головой.

– Не туда смотришь, – после этих слов он взял фонарик Линь Тао и посветил на внутреннюю дверцу тумбы. – Как ты мог не заметить это?

Я достал лупу и направил ее туда, куда указывал палец учителя. И сильно удивился.

– Это же брызги крови!

– Фу, напугал меня, – сказал Дабао. – Тут человека убили; конечно, будут брызги. Чего шум поднимаешь?

Мы с наставником вместе обернулись на Дабао. Задумавшись, он понял.

– Точно! А как кровь попала на внутреннюю сторону дверцы?

Линь Тао кивнул. Это была важная находка.

– Это могло произойти, – наставник поднял указательный палец, – только если дверь шкафчика уже была открыта, когда на Гу Сянлань напали.

– Вряд ли кто-то спит с открытой тумбочкой, – сказал я. – Наверное, женщина сквозь сон услышала, как преступник залез в тумбочку, проснулась, он растерялся и убил ее.

– А не могла дверца открыться случайно? – предположил Линь Тао.

Я несколько раз дернул дверцу.

– Нет, тут стоят петли с доводчиком, они автоматически закрывают дверь, если она приоткрыта. За долгие годы петли, конечно, немного заржавели, но они все еще очень тугие. Случайно шкафчик не открыть – нужно приложить силу.

Линь Тао подошел и тоже попробовал несколько раз открыть дверь тумбочки:

– Хм, вероятно, убийца залез в тумбочку, убил женщину, после чего захлопнул ее рукой в окровавленной перчатке.

– Хочешь сказать, что мы расследуем кражу, по воле обстоятельств превратившуюся в убийство? – Дабао был ошеломлен.

– Наверное, Сунь Хайоу тайком пытался что-то найти, – предположил наставник. – С точки зрения криминалистики, можем ли мы исключать возможность того, что преступник сначала все здесь разворошил, а потом разложил по своим местам?

Линь Тао тихонько обратился к криминалисту из Бюро общественной безопасности уезда Цинъян, после чего радостно ответил:

– Убийца точно ничего не трогал здесь после убийства. Все ящики, шкафы и комоды уже осмотрели, следов окровавленных перчаток больше нигде не обнаружено.

Наставник задумался, уставившись в пол:

– Обычно так выглядят дома, которые хотели ограбить… Непохоже на убийство из мести. Но, по данным предварительного расследования, все подозрения падают на Сунь Хайоу… Эх, ничего не понимаю.

– Начальник Чэнь, – начал Линь Тао, – я только что осмотрел восточный флигель и главное здание и с уверенностью могу сказать, что убийца туда не заходил.

– И что теперь делать? – спросил Дабао.

– Для начала давайте доедем вместе с телом до морга, – скомандовал наставник, – а уже после вскрытия будем думать.

– А мы тогда… – робко произнес следователь.

Услышав, что это дело вполне может оказаться грабежом, он напрягся, это было видно. Если установят, что наш убийца на самом деле вор, то главного вещественного доказательства, естественно, на месте преступления не будет. А если это так, у следователя возникнут большие сложности.

– Сунь Хайоу все еще остается главным подозреваемым, – сказал наставник. – Первым делом нужно его найти. А что еще важнее – разыскать девочку. Если она с Сунь Хайоу, найти их будет несложно. Кстати, Линь Тао, останься здесь, изучи капли крови и поищи еще отпечатки пальцев. Может, получится найти что-то еще.

Линь Тао кивнул:

– Хорошо, но ничего не обещаю – все же убийца действовал в перчатках.

Сняв рабочие перчатки, наставник похлопал Линь Тао по плечу, чтобы немного подбодрить его, после чего повернулся ко мне.

– Пойдем, дорога просто ужасная, хочу побыстрее оказаться в машине. Следственная группа все еще ждет нашего заключения.

Я кивнул и последовал за наставником наружу. Снова с тревогой осмотрелся во дворе: хлам, разбросанный в живописном беспорядке, по-прежнему валялся по углам. Вдруг рядом с туалетом я заметил неприглядный глиняный чан.

Наставник тоже рассматривал беспорядок во дворе, уперев руки в боки. Этот чан одновременно привлек наше внимание. Он стоял в снегу, но с одной стороны снег как будто немного подтерся – след трения был свежим. Неожиданно мы с наставником синхронно оказались у чана с той стороны, где снега оказалось меньше, чем должно быть, и заглянули внутрь. В высоту он был около метра двадцати.

Мы не смогли сдержать чувства.

Потому что увидели пару детских ножек.

* * *

Погибшей оказалась Чжу Линли, умная и сообразительная трехлетняя девочка.

При виде детского трупика мое сердце сжалось. Ребенок был полностью опущен в резервуар с холодной водой, кожа замерзла до красноты, а само тело окоченело. Красивые глаза округлились и застыли, словно до сих пор пребывая в ужасе от внезапной напасти.

После того как малышку достали из воды, ее уложили на пластиковую пленку, разложенную рядом. Из одежды на ней была только хлопковая пижамная кофточка с длинными рукавами, а ниже ничего не было. Она умиротворенно лежала на земле.

Вскоре из чана выловили и пижамные штанишки девочки.

Мне было невыносимо от мысли, что убийца мог заставить ее пережить, поэтому в попытке утешить себя я спросил:

– Могло ли так случиться, что брюки сползли сами по себе при падении в воду?

– А сам как думаешь? – Наставник нахмурился, словно его брови внезапно потяжелели. – Это изнасилование или развратные действия.

Он осмотрел тело погибшей девочки. Кроме подкожного кровотечения вокруг лодыжек, больше на теле не было никаких видимых повреждений.

– Убийца схватил ребенка за ноги и нес его к чану вверх ногами, – заключил учитель. – Точную причину смерти установим после вскрытия.

– Сунь Хайоу всегда относился к своей дочери с любовью и нежностью, – растерянно произнес следователь. – Ранее вы сказали, что убийца и Чжу Фэн боролись на равных, потом обнаружили следы на тумбочке, а теперь еще и труп Чжу Линли… Непохоже, что на них напал Сунь Хайоу.

На это мы ничего не ответили. Конечно, смерть ребенка задела за живое всех, кто работал с нами над делом.

– Чан с водой стоит в укромном уголке, во время предварительного расследования мы его даже не заметили, – пояснил заведующий лабораторией криминалистической техники уезда Цинъян.

Наставник махнул рукой:

– Давайте уже в морг. Дело оказалось сложнее, чем мы думали.

* * *

– Что же он за человек такой? – угрюмо сказал я, садясь в машину. – Убить маленькую девочку… Какая жестокость! У этого человека нет сердца. Да разве можно его вообще называть человеком?!

– Он либо полный выродок, либо идиот, – ответил наставник.

– Учитель, как думаете, это мог быть Сунь Хайоу?

– Не исключено. Ни ты, ни я не знаем этого Сунь Хайоу. Никогда не поймешь, на что способен мужчина, сумевший побороть внутренние барьеры после многих лет угнетения и унижения.

Я кивнул и поднял глаза: впереди показались ворота цинъянского морга.

3

Первым мы начали вскрывать тело Гу Сянлань. Одетая в трикотажную фуфайку и подштанники, женщина была вся залита кровью. Ей нанесли двадцать одно ножевое ранение: семнадцать в лицо и четыре в шею. Лицевые кости были раздроблены, отчего пострадала мозговая ткань. Женщина умерла мгновенно.

После ее смерти убийца не остановился и нанес еще четыре рубящих удара в зону шеи, разорвав трахею, пищевод и сонную артерию погибшей. Болтающаяся голова еле-еле держалась на шейных позвонках. Гу Сянлань скончалась от тяжелой черепно-мозговой травмы.

Наставник отложил измерительную рулетку, которую до этого держал в руках:

– Подумайте, чем можно нанести такую травму?

– Каким-нибудь ножом или чем-то вроде этого, – ответил Дабао. – Это слишком простой вопрос.

Я кивнул.

– Кости сильно раздроблены. Это тяжелый металлический предмет с острым рубящим краем. – Договорив, я неосознанно вспомнил дело прошлых лет, где орудием убийства оказался сильно заточенный остеотом[72].

Наставник сказал:

– Смотрите, на лице и шее жертвы большое количество повреждений. Они располагаются в хаотичном порядке, но если присмотреться, их можно четко разглядеть. Я измерил глубину каждого пореза, самый глубокий равен восьми сантиметрам. Вы где-нибудь видели такой короткий нож? Более того, переломы костей говорят о том, что лезвие орудия убийства довольно толстое, непохоже на кухонный нож.

Я остолбенел:

– А-а! Топор…

Наставник кивнул:

– Верно, ее зарубили топором.

– Каким же монстром нужно быть, чтобы вот так убить человека… – Я нахмурился. – Он должен был бить с особой яростью, чтобы так размозжить ей лицо.

Учитель, изучавший содержимое желудка и кишечника Гу Сянлань, ответил вопросом на вопрос:

– Говоришь, в каком часу покойница пришла на свадьбу?

– Вроде в семь часов.

– Если они не ошиблись, – наставник вытянул вперед руку, – то мы можем исключить Сунь Хайоу из списка подозреваемых.

Учитель – очень скрупулезный человек. Я знал, что он не станет безосновательно что-то утверждать. Наставник обладал особым знанием и умел определять время смерти с высокой точностью, погрешность составляла плюс-минус час.

– Я правильно понял, – начал я, – что Сунь Хайоу просто не успел бы убить свою семью?

– Именно. Согласно нашему новому методу определения времени смерти, она умерла в промежуток между одиннадцатью вечера и часом ночи. В это время подозреваемый находился в поезде.

Вдруг в прозекторскую вбежал взмокший от пота главный следователь:

– Начальник Чэнь, мы схватили Сунь Хайоу!

Даже не поднимая головы, учитель ответил:

– Отпустите. Минуту назад мы исключили его причастность к нападению.

– Я как раз собирался доложить вам об этом… Сунь Хайоу задержали возле деревни, когда он, шатаясь, направлялся к своему дому. Узнав о смерти всех членов своей семьи, он сильно распереживался, можно сказать, впал в истерику от горя. Мы не ожидали такой реакции, но теперь тоже считаем, что он этого не совершал.

Наставник кивнул:

– Вы правы. Мы не нашли следов поиска топора на месте преступления и пришли к выводу, что убийца принес его с собой. С учетом следов на прикроватной тумбочке, наше дело становится больше похоже на ограбление с последующим убийством.

Следователь почесал затылок.

– Тогда что дальше? Преступник скрылся с места преступления, и теперь нам будет нелегко его найти. До сих пор криминалисты не обнаружили ничего обнадеживающего, кроме смазанного отпечатка перчатки. Больше у нас нет никаких вещественных доказательств.

– Не нужно паниковать, – ответил наставник, подняв руку. – Если б все дела так просто решались, то зачем была бы нужна наша профессия?

Главный подозреваемый был исключен, характер преступления установлен, но это, наоборот, вызывало еще больше тревоги, чем прежде. Вдобавок еще и маленькое детское тельце на секционном столе… Невозможно передать, насколько каждый из нас страдал от этого зрелища.

Девочка действительно подверглась сексуальному насилию. Оценив повреждения в промежности ребенка, мы пришли к выводу, что преступник совершил развратные действия уже с трупом ребенка.

После вскрытия тела девочки мы остались в недоумении. Все признаки указывали на то, что она умерла от удушья, но на вскрытии мы не заметили никаких повреждений на шее, в ротовой и носовой полостях. В дыхательных путях было немного пены, но отека легких при этом мы не выявили. Обычно у утопленников можно найти остатки воды в желудке, но на удивление у девочки ее не оказалось, содержимое желудка было сухое и совпадало с тем, что мы видели у Гу Сянлань.

– Механическую асфиксию можно исключить, – сказал Дабао. – Ей не перекрывали дыхательные пути и не пережимали шею. Однако типичных признаков утопления тоже нет. Может, потому, что ее опустили в воду вниз головой?

– Ты не знаешь, что бывает спастическое утопление? – Наставник пристально посмотрел на него. – Утопленники всегда лежат на воде лицом вниз – типичная характеристика. Так называемое сухое утопление отличается от обычного, мокрого. Причиной такого утопления чаще всего становится ледяная вода, которая, попадая в дыхательные пути, раздражает рецепторы и вызывает непроизвольное сокращение гортани и спазм голосовых складок. Из-за спазма дыхательные пути блокируются, в результате чего наступает смерть от удушья.

– Ну, – Дабао цокнул языком, – я слышал об этом, но никогда не встречал.

– Если подвести итог, то убийца бросил еще живого ребенка в чан, после чего стянул с нее штанишки и изнасиловал? – Я с большой неохотой реконструировал события того дня.

Наставник кивнул.

– Он, похоже, не в ладах с головой, – процедил через стиснутые зубы Дабао.

Учитель, указав на него пальцем, ответил:

– В этот раз очень вероятно, что ты прав. Я только что осмотрел повреждения на спине Чжу Фэн, и, кажется, твое наблюдение имеет под собой основание.

– На них напал психически больной человек?

Я подошел к телу Чжу Фэн, приподнял рубашку и увидел странные колотые раны на спине.

– Мы можем только предположить, что у него есть психические отклонения, – сказал учитель. – Он очень раздражительный, почти как маленький ребенок. Психбольные убивают просто так, без цели. У нашего же убийцы цель была – деньги. А раз она была, значит, убийца не душевнобольной, он четко осознавал свои действия.

Мы с Дабао перенесли тело Чжу Фэн на секционный стол, после чего обтерли ее мокрой марлей от крови.

– На руках погибшей видны следы сопротивления, об этом говорят ее раны. – Я начал измерять их, продолжая говорить: – Также на лице множественные раны от рубящих ударов, самый глубокий из которых привел к линейному перелому черепа.

– Ее увечья не такие серьезные, как у Гу Сянлань, – заметил Дабао. – Чжу Фэн, скорее всего, умерла от потери крови.

– Это ожидаемо, – ответил наставник. – Гу Сянлань лежала на кровати головой на подушке, когда на нее напали. Конечно, ее травмы оказались глубже и тяжелее. Чжу Фэн сопротивлялась, уворачивалась, поэтому травмы оказались легкими.

– Учитель, на ее теле нет следов удерживания. – Я внимательно осмотрел подкожную ткань на суставах жертвы.

Наставник оперся на край секционного стола и, опустив голову, ответил:

– Верно, и это подтверждает ранее высказанное предположение о слабости убийцы. По своему физическому развитию он недалеко ушел от жертв.

– Он не сильнее хрупкой девушки? – уточнил Дабао. – Убийца что, тоже женщина?

Наставник снова уставился на него:

– Стала бы женщина насиловать маленькую девочку?

Дабао уж было открыл рот, но решил промолчать.

– Если брать во внимание ваши слова, учитель, – начал я, – то убийца – ребенок?

– Ребенок с ногой сорокового размера? – вмешался следователь.

– Не исключено, – ответил наставник. – Когда-то был серийный убийца с тридцать седьмым размером обуви. Многие эксперты, проведя расчеты, предположили, что серийник – худой мужчина ростом менее ста шестидесяти сантиметров. Но когда дело было раскрыто, убийцей оказался мелкопалый крепкий мужчина ростом выше метра восьмидесяти. Часто индивидуальные особенности человека не совпадают с нашими расчетами.

– А еще эти порезы…

Я протер марлей спину Чжу Фэн, где оказалось больше тридцати однонаправленных маленьких ран длиной менее одного сантиметра. Один край пореза был тупой, другой острый. Полость раны имела очевидную форму треугольника. На спинке пижамы Чжу Фэн находились похожие разрезы.

– Это…

Наставник, взмахом руки остановив меня, разрезал кожу на спине Чжу Фэн, разделив слои мышц, и между глубокими слоями проявились темные кровоподтеки.

– Теперь все встало на свои места, – сказал наставник. – Травмы были нанесены в агональной стадии – это подтверждают глубокие мышцы спины и повреждения от давления на них.

– Убийца, зарубив покойную, сел ей на спину, а затем продолжил легонько протыкать ее углом острия топора?

Мастер улыбнулся и удовлетворенно кивнул.

– Да. А теперь проанализируйте с точки зрения криминальной психологии, в каком душевном состоянии находился убийца в этот момент.

Я опустил глаза и задумался. Ответа у меня не было.

– Он упивался и хвастался своей победой, – нарушил молчание Дабао.

– Плюс десять очков Дабао за верный ответ, – ответил наставник. – Такое поведение дополнительно подчеркивает психическую неуравновешенность убийцы.

Дабао засиял от гордости.

– Исходя из всего того, что вы говорите, начальник Чэнь, – начал следователь, – убийца, вероятно, ребенок? Это может сильно повлиять на ход расследования. Вы уверены?

Наставник помотал головой:

– Нет, не уверен, поэтому собираюсь еще раз осмотреть место преступления. Прошло слишком много времени, а криминалисты так и не выяснили, как преступник попал в дом жертв. Это недопустимо.

* * *

Пообедав, мы вернулись на место преступления, где встретили Линь Тао, который все еще что-то изучал. Увидев нас, он сказал:

– Начальник Чэнь, мы кое-что нашли.

– Я же говорил вам, – начальник улыбнулся. – Уже сто лет прошло, должно было хоть что-то найтись…

Линь Тао привел нас в ванную комнату.

– По направлению скрытой крови можно сказать, что преступник после убийства трех людей вышел через главный вход, небрежно прикрыв за собой дверь. Что же касается того, как он пробрался на место преступления, мы пока теряемся в догадках. Если исключить вероятность, что у убийцы был ключ, остается только это место.

Мы подняли глаза наверх и увидели небольшое окошко.

– Такое крохотное? – спросил я. – Да кто же пролезет через него?

– Да-а, – протянул Линь Тао, – мы тоже поломали над этим головы. Если б он влез в окно головой вперед, то непременно упал бы и ушибся без опоры под ногами. Он мог забраться на подоконник, сесть на корточки, а затем, извернувшись, спрыгнуть в комнату. Именно поэтому мы сейчас тщательно обследуем область вокруг окна и подоконник.

– Похоже, вы нашли что-то, что подтверждает версию с окном, я прав? – Глаза наставника горели от предвкушения.

Линь Тао, улыбаясь, кивнул.

– Верно. Мы обнаружили грязные следы ног на подоконнике и в ванной комнате, которые совпали с кровавыми отпечатками на месте убийства.

– Замечательно! – воскликнул наставник. – Вот и вход нашелся… Кстати, вы еще не проводили следственный эксперимент? Какой рост должен быть у человека, чтобы он мог пролезть через такое маленькое окошко?

– Проводили, – ответил Линь Тао. – Эксперимент показал, что худощавый мужчина ростом метр шестьдесят в это окно не пролезет.

– То есть пролезть сможет только мужчина ростом не выше метра пятидесяти, – заключил я. – Тогда мы имеем дело с ребенком.

Линь Тао кивнул.

– Начальник Чэнь, когда вы говорите про ребенка… о каком возрасте, по вашему мнению, может идти речь? – робко спросил следователь, почесывая затылок. – Можно ли это как-то определить?

– Психически нездоровый, не старше шестнадцати лет. – Наставник сделал небольшую паузу, после которой добавил: – Сексуально неполноценный, старше тринадцати.

– А вы не можете сказать, был он с ними знаком или случайно набрел на их дом? Просто сейчас многие банды воришек состоят из ребят тринадцати-четырнадцати лет. Поэтому нам очень важно понять, был ли он с ними знаком, от этого зависит весь ход расследования.

Наставник опустил взгляд на пол и задумался.

– Пока сложно сказать, но то, что он не стал переворачивать весь дом в поисках чем поживиться, а сразу же направился к прикроватной тумбочке, означает, что целью была именно она. А раз он о ней знал, значит, был знаком с этой семьей.

– Убийца мог начать с тумбочки, жертва проснулась, и он ее убил, – предположил я. – А после этого мог больше никуда не лезть, потому что испугался, что разбудит остальных членов семьи или по какой-то другой причине.

Наставник одобрительно кивнул.

– Что ж, мы действительно не можем исключать такую возможность. Тогда давайте еще раз внимательно рассмотрим главную цель убийцы – прикроватную тумбочку…

4

Мы еще раз осмотрели тумбочку из красного дерева. В этот раз я заметил, как хорошо она была сделана. Швы с четырех углов тумбочки плотные, но не было даже намека на гвозди, их очень хорошо спрятали.

Наставник открыл дверцу и пригляделся, затем выдвинул ящик и внимательно его осмотрел.

– Тебе не кажется, что с этим ящиком что-то не то? – Он обернулся и посмотрел на меня.

Я присмотрелся. В ящике не было ничего необычного, кроме парочки фотоальбомов, аккуратно сложенных в стопку. Я, недоумевая, помотал головой.

Наставник продолжил:

– Посмотри на сам ящик; он кажется глубоким, но все пространство внутри полностью заняли всего два альбома с фотографиями. Довольно странно, не находишь?

Я пощупал ящик, посмотрел на него сверху и снизу.

– Правда странно…

С усилием я дернул ящик, пытаясь вытащить его из тумбочки. Наставник покачал головой.

– Задняя стенка работает как ограничитель, мы не сможем его вытащить. – Договорив, он постучал по ящику, после чего взволнованно сказал: – Он полый!

– Есть потайное отделение?

Я вытащил альбомы и постучал по дну ящика. Послышался глухой звук. Опыт подсказывал, что в нем должен находиться дополнительный отсек.

Наставник медленно провел рукой по ящику и загадочно ухмыльнулся:

– Я нашел механизм.

Не успел он произнести эти слова, как раздался щелчок и дно ящика отворилось посередине.

Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем учитель открыл потайной ящик. Видеть, как открывается такой старый механизм, было непередаваемо. Приподняв дно ящика, я увидел потайной отсек. Внутри валялись несколько сберегательных книжек.

– Похоже, Гу Сянлань хранила здесь свои сбережения и накопления, – сказал наставник. – Какие будут соображения?

Я пролистал несколько книжечек, принадлежавших Чжу Фэн. У нее и правда было немало вкладов.

– Теперь ясно, зачем убийца влез в дом, – за деньгами, которые она прятала в этом ящике. Кто мог знать, что у Гу Сянлань есть такой тайник? Только очень близкий человек.

– И как только Гу Сянлань не боялась? Ведь кто-то мог просто прийти и вынести ее тумбочку… – сменил тему разговора Дабао, рассмешив наставника.

– А ты попробуй.

Дабао подошел к тумбочке, обхватил ее и с усилием попробовал приподнять.

– Ух, не поднять… Раньше, конечно, делали на века. Добротное красное дерево.

– Все равно, – продолжил я, – у убийцы как-то получилось завладеть богатствами.

Наставник кивнул.

– Судя по всему, да, поэтому он и не стал рыскать в доме. Это говорит о том, что преступник очень хорошо знал дом жертв.

– Сунь Хайоу вне подозрений, – сказал я. – Если преступление совершил какой-то ребенок, то откуда он мог знать, где у Гу Сянлань хранятся деньги? Все-таки не на виду хранились.

– Не знаю… – ответил учитель. – Может, она не скрывала свой тайник от этого ребенка и пользовалась им при нем?

Он еще несколько минут провозился с этим искусным механизмом и, повернувшись к следователю, сказал:

– Она его знала. Нет, не просто знала, он был вхож в дом. Этому мальчишке от тринадцати до шестнадцати лет, рост метр пятьдесят, худощавый, резко разбогатевший. Учитывая, что он орудовал топором, при нем должна быть окровавленная одежда. Мне кажется, с таким подробным описанием его будет несложно найти.

Следователь кивнул, его глаза горели азартом.

– Ну что, раскроете дело к завтрашнему утру? – спросил наставник.

Следователь взглянул на часы.

– Да. Принимаемся за работу.

– Ну что ж, – продолжил учитель, – вы идите, а мы еще раз осмотрим место преступления.

– Еще раз? – потирая ноющую спину, спросил я. С раннего утра я еще ни разу не присел.

– Конечно, – подтвердил наставник. – У нас до сих пор есть только умозаключения – и ничего, что могло бы стать вещественным доказательством. Любой адвокат в суде разнесет такое обвинение в пух и прах.

Мне ничего не оставалось, кроме как молча согласиться.

– Наше расследование показало, что убийца действовал в перчатках; вряд ли он оставил где-то свои «пальчики», это почти исключено, – сказал Линь Тао.

– Я знаю, что это трудно, – ответил наставник. – Но мы не можем просто так сдаться. Наш долг – искать улики.

Следуя указаниям учителя, мы взяли образцы крови с места преступления. Учитель полагал, что убийца мог пораниться и оставить капли своей грешной крови где-то в доме. Линь Тао привел группу для того, чтобы они, следуя шаг за шагом по пути убийцы, искали его отпечатки. Наставник же, перебарывая лень, сидел на корточках с сигаретой за сигнальной лентой и общался с начальником местной криминальной полиции.

Через два с небольшим часа, когда моя боль в пояснице превратилась в пытку, Линь Тао вдруг вскрикнул. Наставник, бросив сигарету, надел рабочие перчатки и вернулся на место преступления.

– Спокойствие, только спокойствие, не нужно раздувать из мухи слона…

– Начальник Чэнь, вы оказались абсолютно правы, – сказал Линь Тао через респиратор и указал на темное пятнышко на стене, которую он покрыл порошком алюминия. – Не могу в это поверить, но мы нашли папиллярные линии!

– Ты вроде говорил, что убийца был в перчатках, – прищурившись, сказал наставник.

– Это отпечаток большого пальца. – Быстро оценив ситуацию, Линь Тао добавил: – Вокруг которого есть следы от перчатки.

Наставник посмотрел на Линь Тао, потом на меня, после чего перевел взгляд на отпечаток пальца и сказал:

– Понятно. Перчатка порвалась.

Линь Тао кивнул:

– По правде говоря, логично, что произошло нечто подобное.

– Он точно имеет отношение к нашему делу? – спросил наставник.

– Точно, – уверенно ответил Линь Тао. – На окровавленных следах перчатки, найденных ранее, можно хорошенько рассмотреть ее структуру – она совпадает с той, что мы обнаружили только что. Спрыгивая с подоконника, убийца совершил роковую ошибку, дотронувшись рукой до керамической плитки.

– Прекрасно! – Наставник хлопнул ладонью по стене. – С этим мы сможем закрыть дело.

Линь Тао скромно ответил:

– Если б вы, начальник Чэнь, не настояли, мы уже давно забросили бы поиски. Верно вы говорите, что всегда нужно бороться до последнего. Невозможное возможно.

Наставник кивнул:

– Сворачивайтесь и отдыхайте. Попроси их немедленно отправить образец отпечатка пальца в отдел розыска, а мы подождем хороших новостей до завтра.

Изрядно потрудившись в первый рабочий день после праздников, я сильно устал, поэтому стоило мне только упасть на гостиничную кровать, как я сразу же уснул беспробудным сном до следующего утра. Теплое зимнее солнце, пробравшееся сквозь оконные занавески, пригревало мне лицо. Я взял телефон, разблокировал его и обнаружил, что уже девять часов. Осознав, что проспал, я кувырком, даже не умываясь, выбежал из номера.

Наставник уже был в кабинете следственной группы; его лицо казалось мрачным.

– Мне правда жаль, – говорил главный следователь. – Во время дознания выяснилось, что Гу Сянлань была очень доброй и гостеприимной женщиной. Она ко всем относилась хорошо, но особенно любила детей. Они часто приходили к ней домой поиграть. Мы нашли всего семнадцать мальчиков, которые могут знать, где погибшая хранила деньги, и подходят под возрастную категорию подозреваемого.

– Почему так много? – возмутился наставник. – У нас ведь есть отпечаток пальца, можно же сверить!

По лицу следователя читалось, что не все так просто.

– Из-за того, что все потенциально причастные – дети, мы столкнулись с большими трудностями, пытаясь провести дактилоскопические процедуры. Деревенским не понравилось, что мы хотим снять отпечатки у их детей. Директор сельской школы поддержала родителей и сказала, что сообщит об этом в уездный отдел народного образования. Она утверждает, что наше поведение может навредить детской психике.

Наставник, просматривая фотографии вскрытия на своем лэптопе, пробормотал:

– С одной стороны, она права, массовые сборы отпечатков пальцев у детей неуместны. Я даже не представлял, что их наберется так много.

Линь Тао закончил говорить с кем-то по телефону и, повернувшись к нам, произнес:

– Мне только что сообщили, что следы на золотом слитке полностью совпадают с отпечатком на стене в ванной.

– Золотой слиток? – спросил я.

Наставник хмуро посмотрел на меня.

– Кто виноват в том, что ты проспал, опоздал и не слышал ничего, что тут обсуждалось?

Я уставился на Дабао. Как он мог проснуться и не разбудить меня?

Дабао тут же прокомментировал:

– Сегодня утром житель деревни нашел на сельской мусорке нарядный мешочек, в котором лежало несколько окровавленных слитков золота. Он сразу же сообщил о находке в полицию.

– Ага, – протянул я. – Родители убийцы побоялись, что мы его найдем, поэтому и выбросили награбленное…

Наставник кивнул.

– Найденные на слитке отпечатки пальцев точно принадлежат нашему убийце.

– Но провести проверку практически невозможно.

Следователь испугался, что учитель снова заговорит о необходимости снять отпечатки пальцев.

– Среди семнадцати мальчиков был левша? – быстро сменил тему наставник.

Следователь пролистал свой блокнот и ответил:

– Да, был один. Зовут Гуй Юаньфэн. Месяц назад исполнилось четырнадцать. Учится в средней школе первой ступени. Из семнадцати он самый послушный и лучше всех учится, а еще был любимцем Гу Сянлань. Она часто звала его к себе поесть.

– Тогда ведь не будет ничего страшного в том, если мы возьмем только его «пальчики»?» – спросил наставник.

– Почему у него? – спросил следователь. – Из всех мальчишек он меньше всего похож на убийцу.

Наставник усмехнулся:

– Взгляните еще раз на раны Гу Сянлань и Чжу Фэн.

Я подошел поближе к фотографиям – и сразу же понял, в чем дело.

– Во время убийства Гу Сянлань лежала в кровати на спине головой к северной стене, ее левая рука была откинута на восток. Убийца мог стоять только справа от нее. Но рядом с головой Гу Сянлань стоит прикроватный столик, поэтому если б убийца был правшой, то рубленые раны шли бы либо вертикальными, либо диагональными рядами, и только если он был левшой, могли получиться горизонтальные порезы, которые мы сейчас можем наблюдать на фотографии.

– Я тоже понял, – добавил Дабао. – Раны на спине Чжу Фэн образовались от угла топора, которым убийца ударил ее в область талии; раны расположены параллельно друг другу, при этом каждая из них отклоняется влево. Если б топор держали в правой руке, они должны были бы отклоняться вправо.

Удовлетворенный нашими ответами, начальник кивнул и обратился к следователю:

– А вы поняли?

Тот, похоже, был согласен с нашими наблюдениями.

– Давайте на всякий случай проверим.

* * *

Это наблюдение стало ключевым и решающим, ведь именно оно помогло раскрыть дело.

Когда следователь пробрался во двор Гуй Юаньфэна, он заметил на земле следы от горения. Взяв немного золы, отправил ее на анализ ДНК, чтобы специалисты могли сравнить полученные результаты с ДНК жертв. Вероятно, это была окровавленная одежда, от которой отец мальчика захотел избавиться с помощью огня.

По результатам дактилоскопии, на стене в ванной комнате убитых был отпечаток пальца Гуй Юаньфэна. Дело постепенно превращалось в приговор.

При допросе несовершеннолетнего должен присутствовать его законный представитель. Родителей Гуй Юаньфэна задержали за укрывательство, поэтому вместо них его сопровождал классный руководитель.

Когда мы с наставником зашли в комнату для допросов, то увидели, как очень симпатичный мальчик признается в ужасах, которые нам довелось расследовать.

– Мой папа проиграл много денег в азартные игры, – говорил малыш Гуй, утирая слезы. – Мама все время плачет. Я хотел им помочь.

– Откуда ты узнал, что в прикроватной тумбочке Гу Сянлянь есть тайник с золотыми слитками? – спросил следователь.

– Когда я только начал ходить в школу, пришел к ним домой поиграть с тетушкой Чжу и увидел, как бабушка Гу берет деньги из тумбочки, – ответил малыш Гуй. – Я попросил бабушку Гу показать, как работает механизм, но она не разрешила мне посмотреть, откуда в ящичке чудесным образом появляются деньги.

Я машинально кивнул – ведь никто не стал бы переживать, что семилетка или восьмилетка случайно увидит, где хранятся деньги. Но Гу Сянлань не предполагала, что он вспомнит об этом через шесть-семь лет…

– Почему ты убил женщин? – спросил следователь.

– Потому что бабушка Гу проснулась и увидела, как я стащил деньги, – ответил малыш Гуй. – Она ведь меня знала, и мне пришлось зарубить ее топором. Потом я просто хотел сбежать и забыть об этом как о страшном сне, но, выйдя во двор, увидел тетушку Чжу, она выбежала из своей спальни. Наверное, услышала, как я напал на бабушку. Я решил, что мне придется зарубить и ее, но даже не ожидал, что она окажется настолько сильной. Мы долго боролись, пока тетушка Чжу наконец-то не упала на землю и я снова не начал бить ее топором. Я спрашивал, будет ли она меня слушаться.

Я взглянул на учителя и подумал: «Вы снова угадали психологию убийцы… Отпад!»

– Сколько раз ты ударил? – спросил следователь.

– Не знаю, – ответил мальчишка. – Было темно, я видел только ее силуэт.

– Ну а Чжу Линли ты зачем убил? Ей же всего три года было! – спросил я прямо.

Пацан посмотрел на меня, а затем на следователя. В его глазах застыл немой вопрос: нужно ли ему отвечать мне. Следователь кивнул.

– Она все это время сидела на корточках во дворе, – произнес он, – и плакала. Я побоялся, что ее кто-нибудь услышит. У меня не было выбора.

– Не было выбора? – Я заскрипел зубами. – Ты же еще и изнасиловал ее!

Малыш Гуй не понимал, в чем я его обвинил; вероятно, он не знал, что значит «изнасиловать».

– Ты снял с нее штаны, – сказал следователь. – Для чего?

Пацаненок моментально залился краской. Он опустил голову и медленно промямлил:

– Я просто хотел узнать, чем мальчики «там» отличаются от девочек.

Наставник, не в силах больше выслушивать это, поднялся и похлопал меня по плечу, давая понять, что пора уходить.

– Эх! – Дабао размял спину и тяжело вздохнул, после чего пробубнил себе под нос: – Ничего себе образовательная программа…

Наставник пожал плечами.

Видя, что мы собираемся уходить, малыш Гуй вдруг крикнул:

– Дяденьки, подождите!

Наставник обернулся и недоверчиво посмотрел на него.

– Я уже все рассказал. Завтра начинается школа, я же пойду туда? – спросил малыш Гуй.

Дело № 12

«Кладбищенские духи»

Вера в сверхъестественный источник зла не нужна, люди сами вполне способны на любое зло.

Джозеф Конрад

1

Если б не возможность подзаработать, Шэнь Сань вряд ли добровольно согласился бы прийти в это зловещее место глубокой ночью.

До 1949 года Петушиная гора была кладбищем. После войны и пожаров, которые она с собой принесла, на десять верст от этого места не осталось ни души. Даже теперь здесь никто не живет, только одинокие могилы рассыпались по западному склону горы.

Ванься – ближайшая к Петушиной горе горная деревушка на хребте Дабешань. Здесь из уст в уста передается множество чудесных сказаний о Петушиной горе. Поговаривают, что однажды на гору поднялся ребенок, чтобы запустить воздушного змея, и вдруг почувствовал, как что-то оцарапало его. После сзади на шее появился черный пятипалый след, который остался с ним на всю жизнь. Некоторые утверждают, что еще до 1949 года видели, как в канун фестиваля голодных духов вершина Петушиной горы мерцала зелеными огнями.

Сказания о злых и добрых духах питаются верой в них. Они распространяются быстро, поэтому с каждым новым рассказчиком, как по волшебству, становятся все более правдоподобными, будто все происходило на самом деле. Несмотря на то что Петушиная гора находится рядом с главной дорогой, ведущей из уездного города в деревню Ванься, уже несколько десятилетий не находится смельчаков, готовых взобраться на курган, где, по легенде, бродят толпы неприкаянных душ. Люди так сильно боятся «одержимости», что, даже проезжая мимо, не смотрят в сторону горы. Так это место пришло в запустение.

Золото не говорит, а чудеса творит… Когда Шэнь Сань, зарабатывающий расхищением могил, прознал, что где-то здесь был погребен высокопоставленный чиновник эпохи Цин, он собрал свои пожитки и отправился на Петушиную гору в поисках наживы, надеясь отыскать сановную могилу или хотя бы антикварные штучки.

Было это весной, стояла теплая погодка, но в глухих горах было прохладно, как в погребе, к тому же еще и снег выпал впервые после праздника Весны… Из-за снегопада доступ в горы был запрещен, поэтому Шэнь Сань целый день окольными путями добирался до своей цели. Под испуганными взглядами пассажиров микроавтобуса он попросил высадить его у подножия Петушиной горы.

Пока Шэнь Сань шел от обочины до западного склона, опустились сумерки. Может, от холода, а может, от ужаса Шэнь Сань весь дрожал. Он пытался убедить себя в том, что ему нечего бояться, ведь он уже многое повидал за свою жизнь.

На горе Шэнь Сань ни разу не был, а дикие травы, выросшие в человеческий рост, мешали осмотреть местность, поэтому даже спустя два часа блужданий он так и не нашел чиновничью могилу. Шахтерский фонарь, который Шэнь Сань взял с собой, не облегчал поиски: аккумулятор разряжался, из-за чего лампа непрестанно мигала. Он снял рюкзак, достал из него запасную батарею и уже собирался вставить ее, как вдруг услышал с северного склона горы едва различимое «хи-хи». От испуга у него подкосились ноги.

Какова была вероятность, что кто-то еще окажется так поздно в этом жутком месте? Шэнь Сань, сдерживая дрожь в руках, заменил батарею в фонаре и, направив его туда, откуда доносился звук, закричал:

– Кто здесь? Что надо?

На расстоянии примерно в полкилометра он увидел мерцающую белую человеческую фигуру. Она витала в воздухе, постепенно становясь прозрачнее. Когда очертания фигуры окончательно исчезли, трава начала яростно мотаться из стороны в сторону, и раздались неразборчивые сиплые крики.

Психика Шэнь Саня не выдержала. Он выронил фонарь, упал на колени и, схватившись за голову, взмолился:

– Господи, помилуй! Господи, помилуй!

Хриплые вопли прекратились, Шэнь Сань поднялся и ощупал себя, дабы убедиться, что с ним всё в порядке. Мужчина все еще был сильно взволнован, но нашел в себе силы поднять фонарь и посветить в сторону, где он видел необычное явление. Буря затихла.

Шэнь Сань занимался расхищением могил уже десять лет и успел привыкнуть к особенностям этой деятельности, поэтому, осмелев, направился к зловещему месту на северном склоне.

Никого не было: ни живых, ни мертвых. Зато он заметил место, где кто-то примял траву. Шэнь Сань направил туда свет фонаря и заметил какую-то мелкую деталь, природу которой он не мог понять, но отчетливо увидел, что в ее середине находится сгоревший взрывной механизм…

* * *

– Это произошло сегодня в час ночи. Шэнь Сань не трогал бомбу. Связи не было; ему пришлось идти несколько часов по горе, чтобы найти место, где будет ловить мобильный телефон, и Шэнь Сань сразу же обратился в полицию, – продолжал начальник Чжао. – Мы приехали на место примерно к пяти утра – может, чуть позже, – сделали пару шагов и поняли, что он не врал, сообщив о взрывчатке.

Все, кто сидел в машине, с замиранием сердца слушали рассказ начальника Чжао. Я первым пришел в себя и нарушил тишину:

– Понятное дело, расхититель могил определенно разбирается во взрывных устройствах, но меня больше интересует, что это были за крики.

– Это же не были настоящие призраки, да? – Линь Тао оказался на удивление наивным.

– Нужно опираться на научные факты, – сказал Дабао. – Абстрагируйтесь от того, чем мы обычно занимаемся. Кстати, начальник Чжао, неужели вы не поняли?

В ответ тот загадочно усмехнулся.

– Уже догадались?

– Хватит дразнить меня, – возмутился я, все еще не до конца пришедший в себя после истории о призраке-подрывателе. – Колитесь уже!

– На самом деле это был не крик, а звук мотора машины и шуршание травы под колесами, – ответил начальник Чжао. – Мы провели предварительный осмотр места происшествия и нашли свежие следы от шин. По сильному износу задних колес можно сказать, что машина не простаивает, на ней часто ездят.

– А вы уверены? – спросил Линь Тао. – Вы же сами только недавно говорили, что в гору на машине не подняться.

Начальник Чжао помотал головой.

– Восточный склон находится у дороги, а вот северный – нет. Проезжающие мимо машины случайно никак туда не заедут.

– Это пока неважно, – сказал я. – Лучше объясните, почему вы так уверены, что это был звук заводящейся машины.

– Только что мне передали, что машина найдена, – ответил Чжао.

Сверившись с сообщением в мобильном телефоне, он сообщил, что в километре от уездного города по направлению к Петушиной горе в пруду нашли затонувшее такси. По тому, как промокли сиденья, можно сделать вывод, что автомобиль ушел под воду сегодня примерно в три часа утра – другими словами, через два часа после того, как Шэнь Сань услышал «крики». Этого времени вполне достаточно, чтобы добраться отсюда до города.

– Хм… Люди в состоянии сильного стресса склонны поддаваться проделкам собственного воображения и слышать то, чего на самом деле не было, – согласился я с мнением начальника.

Однажды моему коллеге позвонили мошенники, которые якобы похитили его сына. Они запретили ему вешать трубку и потребовали, чтобы тот перевел деньги на чей-то банковский счет. На заднем плане были слышны надрывные крики: «Папа, помоги мне!» Хорошо, что он тогда встретил подкованного человека и обсудил с ним сложившуюся ситуацию, изложив все на листе бумаги. После чего позвонил сыну, чтобы убедиться в его безопасности, и оказалось, что с ребенком все хорошо. В стрессовой ситуации мой коллега не смог понять, что в трубку кричал не его ребенок, но ему повезло и он не попался на удочку мошенников.

– Дайте угадаю: в такси обнаружили тело? – спросил я.

Начальник Чжао нахмурился:

– Трупа не было, машина была пустой.

– Такси-призрак? – Линь Тао снова ёрничал.

Я дал ему подзатыльник.

– Ты что, фильмов о призраках пересмотрел? Понятно же, что кто-то заметает следы.

Линь Тао схватился за сердце.

– Фух, напугал меня… Хорошо, что машину так быстро обнаружили – есть надежда отыскать улики.

– Ну а мы-то тут при чем? – недовольно спросил Дабао.

Начальник Чжао был прирожденным рассказчиком, поэтому, когда Дабао задал свой вопрос, красочное повествование снова продолжилось.

Местные органы полиции, получив сигнал, сразу же среагировали на него. Тогда было еще темно, полицейские опасались, что могут случайно подорваться, поэтому им пришлось ждать до восхода солнца на холодном ветру в оцеплении. На рассвете на склон прибыли саперы и кинологи, чтобы предотвратить возможный террористический акт у дороги. Полиция быстро обезвредила бомбу. Было установлено, что это примитивная дистанционная взрывчатка, которая может повредить закаленное стекло, но не убить человека. Кроме того, ее, судя по всему, сегодня тестировали – и даже не подключили к ней таймер. Из-за того, что устройство не закрыли, из простой «хлопушки» оно превратилось в «фейерверк».

Кому понадобилось приезжать сюда на испытания своего взрывного устройства? Полиция все еще ломает голову над разгадкой этого ребуса. Возможно, это был просто розыгрыш – по крайней мере, им очень хочется в это верить.

Лучшая поисковая собака вела себя беспокойно: она отбегала от взрывчатки на двести метров, поближе к каменному карьеру, и не переставая гавкала. Кинолог даже подумал, что у нее приступ эпилепсии. Когда служебная собака находит бомбу, ей запрещено лаять, чтобы тем самым не спровоцировать срабатывание механизма. После того как собака почует взрывчатое вещество, она должна сесть рядом с ним, чтобы привлечь внимание кинолога. Но в этот раз она лаяла так громко, что начальник полиции не мог не обратить внимание на ее рвение.

После раскопок в каменном карьере было обнаружено тело…

– Может, кто-то приехал сюда, чтобы закопать тело, а потом заодно испытать бомбу? – спросил я.

Начальник Чжао покачал головой.

– Время смерти установить невозможно.

– Невозможно? – не без сомнения в голосе спросил я. – Почему это? Хотя бы приблизительно.

Начальник Чжао продолжал мотать из стороны в сторону своей крупной головой.

– Даже приблизительно не можем. Тело было засыпано солью.

Я уже давно работал в органах, но за все это время мне не доводилось встречать трупные засолки. Вероятно, некоторые преступники таким образом маскируют тела, ведь если они не гниют и не привлекают диких животных, то, естественно, никто их не хватится. На самом же деле они крупно заблуждаются – ведь чтобы засолить мясо, его предварительно необходимо высушить. Если этого не сделать, а просто насыпать соль в яму с трупом, воды в теле хватит для размножения гнилостных бактерий, и оно будет разлагаться. Но внешних факторов, которые могут повлиять на процесс гниения, много, поэтому часто определить время смерти бывает непросто. Хорошо, что у нас есть метод наставника. Для определения времени смерти нам необходимо будет узнать, где человек жил и что ел перед смертью.

– Тело сильно разложилось? – спросил я.

– Практически не разложилось, – ответил начальник Чжао. – Даже гнилостной сеточки нет.

Гнилостная венозная сеть – явление, которое предшествует трупной зелени. Вены проступают через кожу, становясь похожими на сеть. В холодную погоду – а сейчас был конец зимы – начало весны – понадобится три-четыре дня на открытом воздухе, чтобы появилась венозная сеть. Если дело происходит высоко в горах, где температура воздуха еще ниже, это займет еще больше времени.

– А роговица? – спросил я.

– Ну, – протянул начальник Чжао, который, надо отдать должное, не был судмедэкспертом, – я не знаю.

Время смерти можно определить по степени помутнения роговицы, но судмедэксперты, как правило, редко прибегают к этому методу, потому что его точность весьма относительна.

Когда слушаешь интересную историю, время летит незаметно. Не успел я опомниться, как уже наступил полдень, а наша машина прибыла в город уездного значения.

– На самом деле у меня самого мало информации по этому делу. Утром, как только мне позвонили, я сразу перезвонил в город, чтобы вызвать вас, – сказал начальник Чжао. – Я вкратце рассказал вам все, что мне доложили.

Я рассмеялся.

– Кстати, раз уж мы близко, давайте осмотрим такси, которое достали из пруда? Оставим там Линь Тао, а сами потом поедем на место обнаружения тела.

– Там все вымокло; думаешь, есть прок осматривать? – забеспокоился Дабао.

– Не проверишь – не узнаешь. – Я легонько щелкнул Дабао по лбу.

Вскоре я увидел скопление полицейских машин и людей. Место, где утонула машина, искать не пришлось. «Вы слышали? Это машина-призрак. Она ездит сама, без водителя…», «Говорят, она спустилась с Петушиной горы…», «Мне сказали, что, когда эта машина заводится, она издает призрачный крик и пугает людей до смерти…», «Что вы несете? Вообще-то, этой машиной управляла женщина-призрак в белом…». Пока я нес свой рабочий чемоданчик, мне удалось услышать много «страшилок», связанных с такси, которое мы с Дабао и Линь Тао, зайдя за оцепление, начали исследовать.

Это было самое обычное старое такси марки «Джили». Единственное, что отличало его от остальных таких же, – вытекающая из него вода.

Линь Тао надел перчатки, обошел машину и, осмотрев место водителя, сказал:

– Ничего необычного. Ключ все еще в зажигании, но она не была заведена; значит, ее припарковали на берегу, после чего столкнули в воду.

– Могли сохраниться отпечатки на багажнике автомобиля? – Я поспешил осмотреть его со специальным светом.

Линь Тао покачал головой.

– Боюсь, искать бесполезно. Она слишком долго пробыла в воде.

– Это, – заикался Дабао, – смотрите… Ну же!

– Что там? – Я подошел к Дабао.

– В машине кровь!

2

Мы с Линь Тао открыли дверцу машины и увидели внутри кровавые разводы. Больше всего крови было на пассажирском сиденье рядом с водителем. На боковой стороне двери справа осталось много кровавых брызг, а вся кровь с сиденья стекала ручейками на пол, образуя лужу.

– Да-а, потеря крови была обширной, – сказал я. – Посмотрите на форму брызг: они мелкие, но длинные. Значит, кровь разлеталась с очень высокой скоростью. Напор из перерезанных артерий не бывает таким мощным.

– М-м… предварительная версия – огнестрел, – заявил начальник Чжао.

– А белый дым, который видел Шэнь Сань, мог быть от выстрела? – спросил Дабао.

– Как? – Я покачал головой. – Шэнь Сань спугнул убийцу в тот момент, когда увидел белый дым. Преступник просто не успел бы закопать тело. Мне кажется, дым был от несработавшей взрывчатки. Когда Шэнь Сань подбежал ближе, он не увидел ни такси, ни людей; вот и получается, что тело было уже погребено. Убийца, наверное, приехал, чтобы испытать взрывчатку.

Начальник Чжао кивнул, соглашаясь с моими доводами.

– Какой-то знакомый рисунок на отпечатке, – неожиданно сказал Линь Тао.

На стыке спинки и сидушки пассажирского сиденья был виден округлый кровавый след диаметром в один сантиметр. На нем проступал рисунок: два колоса пшеницы изгибались, образуя щит.

– Черт, это же рисунок с полицейских шевронов! – воскликнул Дабао.

– Верно, – подтвердил его догадку начальник. – На трупе были надеты брюки от полицейской униформы. Рисунок мог отпечататься с пуговицы.

– Не факт, – возразил я. – Сейчас столько всевозможных униформ, одну от другой не отличить. Охранники, участковые, регулировщики – все похожи друг на друга, что уж говорить о пуговицах…

– Но если у него было при себе огнестрельное оружие, – Линь Тао поджал губы, – то, вероятнее всего, он служил в полиции.

– Погибший получил ранение, находясь на пассажирском сиденье. Неужели во время поездки в такси он совершил самоубийство? – предположил Дабао.

Я окинул его разочарованным взглядом.

– Ты знаешь много таксистов, оказывающих дополнительные услуги по захоронению самоубийц? Да еще и не сообщающих в полицию?

– Пока таксист – наш главный подозреваемый, – заключил Линь Тао. – Его мотивом могла быть кража пистолета.

Я направил криминалистический фонарь на боковое окно.

– Если таксист стрелял в жертву, то почему на окне нет никаких следов крови или пули? Судя по каплям вокруг окна, мужчине стреляли в голову, и пуля должна была пройти насквозь. Следов замены стекла тоже нет.

– Олух… – Линь Тао посмотрел на меня пустым взглядом. – Во время выстрела окно было открыто.

Я снова посветил на стекло.

– Похоже, ты прав… Следы крови располагаются по периметру окна; они повсюду, но не на стекле – значит, убийца стрелял с открытым окном. Это только прибавляет хлопот, ведь пуля может находиться где угодно…

– Но гильза должна была остаться в машине, – перебил меня Линь Тао. – По ней будет легко распознать пулю и оружие, из которого был сделан выстрел.

– Верно, – сказал начальник Чжао. – Тогда я наведу справки об этом таксисте и поищу в базе мертвеца-возможно-полицейского.

– Еще анализ ДНК, – добавил я. – Нужно срочно сделать сравнительный анализ ДНК крови внутри машины и трупа. Линь Тао останется, чтобы попробовать отыскать еще какие-нибудь улики. Нам важно найти гильзу. Мы с Дабао отправимся на место обнаружения трупа, до него добираться еще несколько часов в гору.

* * *

В машине мы перекусили едой из контейнеров, немного подремали, после чего затряслись по кочкам к знаменитой и ужасной Петушиной горе.

Я взглянул на часы. Пока мы ехали, начался небольшой снегопад, извилистая горная дорога стала скользкой, и машину приходилось вести медленно и аккуратно. На часах было уже три часа дня.

– Прошло больше четырех часов, – сказал я. – Наверное, результаты ДНК уже готовы.

– Пришли десять минут назад, – ответил начальник Чжао. – Кровь, найденная в машине, принадлежит трупу.

– Ага, значит, его убили, когда он сидел в машине, – сказал я. – Сейчас все подозрения ложатся на таксиста; вероятно, он пристрелил того человека. Судя по всему, этот тип не блещет умом – иначе чем он думал, когда решил просто утопить свой автомобиль? Что мы не найдем его рано или поздно? А по машине очень легко разыскать владельца.

– Хе-хе… – выдал начальник. – Мне кажется, его напугал Шэнь Сань, взмолившийся на Петушиной горе. Таксист испугался, направил машину в озеро и скрылся. Мы уже бросили все силы на его поиски.

– А личность уже установили? – спросил я.

– А разве сложно узнать все про таксиста? – ответил начальник Чжао. – Мы отправили запрос в компанию; они сообщили, что его зовут Ци Сянь, ему тридцать два года, сирота и холостяк. Днюет и ночует в полном одиночестве, практически ни с кем не общается. У него собственная лицензия и машина. Он может работать и в дневную, и в ночную смену. Когда у него есть настроение, работает круглосуточно… В общем, Ци Сянь никогда не дает свою машину кому-то, только сам на ней ездит. Все знают, что у него нет семьи, но никто не в курсе, чем он промышляет после работы.

– Чем промышляет? – Дабао рассерженно откинулся на спинку сиденья. – «Бомбит», похоже.

– А чем он занимался последнее время? – снова спросил я.

– Его уже две недели никто не видел, – ответил Чжао. – На работе тоже не отмечался. Обычно он ведет себя неприметно, вот никто и не обратил на это никакого внимания. Последним, кто его видел, был владелец лапшичной перед таксопарком; он и сообщил нам, что Ци Сянь обедал у него две недели назад.

– Наверное, все две недели готовил взрывчатку, – сказал Дабао.

На северном склоне Петушиной горы сосредоточились две группы полицейских, одна из которых до сих пор изучала взрывное устройство. По выражению лиц сотрудников можно было сказать, что они в растерянности.

Вторая же группа столпилась у тела.

Труп был очень свежим. На нем была куртка кофейного цвета, черный свитер с надписью «Police» на груди и черные брюки. Слева за поясом висела пустая открытая кобура. По словам местного судмедэксперта Хуа, в карманах у погибшего обнаружили только связку ключей.

– Да тут и без документов понятно, что он из полиции. – Я надел перчатки, осмотрел помутневшую роговицу покойника и попробовал пошевелить его суставами. – Судя по стадии разложения и разрешению[73] трупного окоченения, он был убит два дня назад.

– Хм… – судмедэксперт Хуа задумался. – Возможно, преступник на следующий день после убийства вернулся сюда ради испытания своей бомбы.

Я приблизился к телу и принюхался:

– Странно, почему тело не гниет? Я не чувствую неприятного запаха.

Моему примеру последовал и судмедэксперт Хуа.

– Верно… Похоже, у вас тонкий нюх, не то что у меня. Вероятно, из-за соли, которой был посыпан труп, появился другой специфический аромат.

Не говоря ни слова, я зажал кровоостанавливающими щипцами кусочек кожи вокруг раны на голове убитого, чтобы получше рассмотреть ее.

– На височной доле слева имеется округлая рана, по краям которой виден след от дула. Должно быть, это место вхождения пули, – сказал я. – На правом виске можно увидеть лучистую рану – это выходное отверстие. Это подтверждает, что выстрел был произведен с водительского сиденья.

– А морг отсюда далеко? – Дабао растирал руки и переступал с ноги на ногу. – Здесь слишком холодно.

– Здесь нет морга, только кладбище, – ответил судмедэксперт Хуа.

– Ну а секционная? – Дабао был невозмутим.

Я обратился к нему:

– Чтобы быть судмедэкспертом, нужно уметь переносить жару, холод, вонь и грязь. Если нет морга, где, по-твоему, должна быть секционная? В участке?

– Тогда где здесь проводят вскрытия? – удивился в ответ Дабао.

– Обычно мы осматриваем тело прямо на месте преступления, – с неловкой улыбкой ответил Хуа. – А после просто хороним.

– И зимой, и летом? – На лице Дабао читалось уважение.

Судмедэксперт Хуа кивнул.

– Мы уже привыкли.

– Не будем терять времени, – сказал я, – через два часа стемнеет. Приступим к вскрытию.

Дабао огляделся по сторонам, убедился, что на нас никто не смотрит, успокоился, открыл криминалистический чемоданчик и достал необходимые инструменты.

Мы положили тело на большую пластиковую клеенку, расселись с двух сторон от трупа и приготовились к работе. Судмедэксперт Хуа достал несколько бахил.

– Наденьте. Когда работаешь вприсядку, всегда попадает на обувь.

Было настолько холодно, что нам периодически приходилось подниматься с колен и топать ногами, чтобы они не окоченели. А мне, человеку упитанному, даже десять минут просидеть на корточках было сложно, что уж говорить о нескольких часах экспертизы…

Сбрив волосы покойного, мы разрезали кожу на его голове, а потом, не жалея сил, принялись распиливать вручную череп.

Смертоносность пули заключается не в ее проникающей способности, а в высокой скорости вращения. Пуля, двигающаяся прямо в цель, способна своим вращением образовать полость, в десять с лишним раз превышающую ее диаметр. Новообразовавшаяся полость при этом начинает давить на мягкие ткани, находящиеся вокруг нее. Через пару секунд полость начинает возвращаться к первоначальной форме. Подобные воздействия на ткани организма могут привести к разрыву относительно хрупких органов и последующему кровотечению. Таким образом, убойная сила пули в десять с небольшим раз превышает ее пробивную способность.

Как раз после образования полости мозговая ткань погибшего разорвалась, в субарахноидальном пространстве и паренхиме мозга произошло сильное кровоизлияние. Мозговой ствол погибшего также пострадал. Продолговатый мозг был полностью разрушен и превратился в кашу.

– После выстрела жертва скоропостижно скончалась, – сказал я. – Мозговой ствол расположен глубоко в мозговой ткани, при его травме повреждается и центральная нервная система, что приводит к прекращению процессов дыхания и кровообращения.

Я аккуратно наложил шов на кожу головы убитого, поменял скальпель и собирался перейти к грудной и брюшной полостям.

– Это… – Судмедэксперт Хуа замялся. – А грудь и живот тоже необходимо вскрывать?

– Не понял… – Я с недоумением поднял на него глаза. – Вы тут обычно не вскрываете их?

– Нет, – смутился Хуа. – Я хотел сказать, что сейчас слишком холодно, боюсь, вы не выдержите…

– Выдержим не выдержим, а осмотр проводить надо. – Я легким движением руки разрезал кожу на туловище. – Вдруг мы найдем что-нибудь новенькое…

И я оказался прав как никогда: после вскрытия мне в нос ударил резкий запах алкоголя. Я вскочил на ноги и, потерев нос, произнес:

– Вот это удача…

– Почему? – спросил судмедэксперт Хуа.

– Он же напился. Вот и ответ на вопрос, почему у полицейского так легко забрали пистолет и выстрелили ему в голову. Он был пьян, поэтому уснул в такси – сам себя обезвредил. И нарвался на беду… Вот что бывает, если не соблюдать пять обетов[74]! Напиться, когда у тебя под боком оружие, все равно что самому себе вырыть могилу.

– Но его кобура была спрятана под курткой, – начал судмедэксперт Хуа. – Откуда простому таксисту знать, что у него при себе оружие?

Я пожал плечами.

– Если он заснул, водитель тем более никак не мог этого узнать. Может, они были знакомы, поэтому тот рассказал ему про пистолет?

Все погрузились в раздумья.

Изучив содержимое желудка, я сказал:

– Перед своей смертью полицейский крепко выпил и сытно поел. Его убили через пять часов после последнего приема пищи. Если покойник ужинал в шесть-семь вечера, как это водится, то убийство произошло часов в одиннадцать-двенадцать. Что с ним происходило в этом промежутке времени?

– Я почти уверен, что он пошел на второй заход, – ответил Хуа. – Если после ужина прошло пять часов, выпивка должна была уже выветриться и запах из желудка не был бы таким сильным. Скорее всего, он догнался алкоголем уже после ужина.

– Я сейчас от зависти лопну, – посетовал Дабао. – Наш ужин – удон с кусочками мяса, а догоняться нам приходится только быстрорастворимой лапшой…

Из желудка погибшего я зажимом выудил небольшое зернышко.

– А вы, судмедэксперт, были правы! Смотрите, это фисташка. Никто не ужинает фисташками, так что, скорее всего, он отправился в какое-нибудь караоке выпить, закусить и попеть песни.

– Как бы там ни было, умер он два дня назад, – сказал Дабао. – Как только установят его личность, будет легко выяснить и остальные обстоятельства этого дела. Давайте зашивать его?

Я кивнул. С большим трудом разогнув уставшую спину, затопал, казалось, почти отмороженными ногами, снял с себя одежду для вскрытия и подошел к каменоломне, из-под которой достали труп. Снова присев на корточки, начал разглядывать яму.

Закончив зашивать тело, Дабао и судмедэксперт Хуа подошли ко мне и спросили, не пора ли нам возвращаться. Я помотал головой.

– Нет. Во время вскрытия мне казалось, что я чувствую какую-то странную вонь… Подойдя поближе к яме, я почувствовал, что она усилилась.

Дабао принюхался.

– И не говори, я тоже чувствую.

– Кстати, а насыпь этого кургана земляная или каменная? – спросил я.

Судмедэксперт Хуа подозвал к себе деревенского старосту, который был понятым, когда доставали труп, и тот сообщил:

– Сверху находится плотный каменистый слой, а под ним земля.

– Если посмотреть повнимательнее в яму, можно заметить, что вокруг тела повсюду маленькие камешки, даже на дне. – Я взял один и бросил его в яму. – Но на теле жертвы есть следы земли. Как она туда попала?

– Хочешь сказать, на дне есть еще кто-то? – Дабао уставился в яму. – Если на труп попала земля, значит, яма намного глубже, чем кажется на первый взгляд.

Я кивнул.

Любопытство Дабао победило, и он схватил лопату.

– Дай-ка я немного копну, убедимся…

3

В то же мгновение я остановил Дабао.

– Если там заложена бомба, нам всем крышка.

Я подозвал коллег-саперов, и они металлоискателями проверили яму на наличие взрывчатки. Убедившись, что все чисто, мы с Дабао и судмедэкспертом Хуа начали вместе рыть яму. Через пару штыков лопаты мы почувствовали, как зловоние усиливается, и вскоре увидели позеленевшую человеческую руку. Кто-то вскрикнул, а деревенский староста присел, закрыв лицо руками.

– Мне кажется, – сказал я, – это не может быть совпадением.

– Нет, конечно нет, – ответил староста, все еще закрывая лицо ладонями. – Здесь никто не хоронил людей, кладбище – на западном склоне.

Наши возгласы привлекли внимание другой команды саперов, они похватали лопаты и выкопали труп средней степени разложения. Стряхнув с трупа землю и пыль, я увидел, что он одет во что-то похожее на спецовку. Вытирая от загрязнений лицо трупа, глазами я искал начальника Чжао, чтобы попросить фотографию таксиста для сравнения. Начальник дал мне фото, я присмотрелся.

– Ну, Ци Сяня можно больше не искать. Мы его уже сами откопали.

– Это он? – спросил Чжао, подойдя и взяв фото.

– Ну и ну, – удивился Дабао. – Кем надо быть, чтобы убить двоих людей зараз…

– Нет, – перебил я. – Судя по степени разложения, Ци Сянь мертв уже недели две, а полицейский – всего два дня.

– Значит, Ци Сянь умер первым и не убивал полицейского? – уточнил начальник.

– Верно, – ответил я. – Думаю, убийца напал на таксиста, убил и ограбил его, а потом, выдавая себя за него, проделал то же самое с полицейским.

Начальник Чжао смог выдавить из себя только «а-а». На лице у него читалось недоумение – ведь дело мгновенно зашло в тупик, все ниточки оборвались и было непонятно, с чего начинать поиски.

К тому времени уже стемнело, на расстоянии трех метров друг от друга мы не могли разглядеть глаз собеседника. Судмедэксперт Хуа, посмотрев на небо, сказал:

– Как быть? Я про тело. Что нам с ним делать?

– А что с ним надо делать? – Я развел руками. – Надевайте спецодежду обратно, будем вскрывать.

– Но, – судмедэксперт Хуа не мог сдержать недоумение, – здесь ночью температура опускается до минус десяти; сидя на коленях, мы все ноги отморозим. Кроме того, здесь бродят дикие звери.

Как только он сказал об этом, мне почудился какой-то вой глубоко в горах.

Я рассмеялся:

– А что прикажете делать? Пускай тело пролежит здесь еще одну ночь или вы, ребятки, отвезете его на полицейских машинах в город?

Судмедэксперт Хуа помотал головой. Очевидно, что ни тот, ни другой вариант развития событий был просто невозможен.

– То-то же, – продолжил я. – Поскольку другого выхода нет, придется работать ночью. И потом, тут столько народа; вряд ли звери подойдут к нам близко… А если и подойдут, мы ими перекусим.

Мы с Дабао принялись расстилать пластиковую пленку, чтобы погрузить на нее тело и перенести к машине. Затем я попросил начальника установить на крыше автомобиля несколько прожекторов. Под рев переносного генератора два фонаря выпустили яркие белоснежные лучи.

– Вы только посмотрите на это! – Я хлопнул в ладоши. – Какая же крутая эта новая машина следственного комитета, все есть… Этот свет в сто раз лучше обычного дневного.

– Ребята, соберитесь, – попросил начальник Чжао. – В машине топлива только на дорогу обратно и три часа работы генератора.

– Трех часов должно хватить, – ответил я, после чего указал на несколько полицейских машин, припаркованных рядом. – Пожалуйста, оставьте двух человек и одну машину, чтобы у нас на всякий случай была возможность подзаправиться.

– А еще мы не отказались бы подзаправиться сами, – добавил Дабао.

* * *

Кто-то задушил Ци Сяня, а потом обсыпал его тело солью. Мы обнаружили признаки удушья на конъюнктиве, ногтях, во рту и на губах мужчины. Причиной смерти была механическая асфиксия. Затем мы приступили к экспертизе шеи Ци Сяня, где обнаружили глубокую странгуляционную борозду – она располагалась горизонтально вокруг шеи и приподнималась с задней части. Все говорило о том, что убийца задушил жертву чем-то похожим на ремень, находясь на заднем сиденье.

Странгуляционная борозда была шире обычной; создавалось впечатление, что покойного задушили не веревкой, а мягкой лентой. Вокруг следа от петли можно было разглядеть множество мелких ссадин – значит, травма была не только нанесена жертве прижизненно, но и погибший ожесточенно при этом сопротивлялся.

Мерзкая трупная вонь, смешанная с запахом крупной соли, вызывала у всех, кто стоял на морозе, рвотные позывы.

– А наш убийца явно любит вяленое мясо и соленья, – сказал Дабао. – Но закатывать банки явно не умеет.

Я молча согласился с этими предположениями. Поочередно вскрывая черепную, грудную и брюшную полости, я обнаружил кровоподтеки на внутренних органах погибшего и очевидный источник кровотечения – каменистая часть височной кости. Эти признаки указывали на то, что погибшего задушили.

– Ну-ну… – Каждый раз, когда Дабао открывал рот, из него выходил белесый пар. – Его убили так же? Я не мог представить, что здесь будет так холодно… Я скоро околею!

Судмедэксперт Хуа, заканчивая зашивать последний разрез дрожащими от холода пальцами, сказал:

– Зак… закончил! Давайте вернем труп обратно в яму и накроем его пленкой. Я уже связался с городским моргом; завтра приедут люди, чтобы забрать тело и поместить его в холодильную камеру. После опознания тело либо кремируют, либо захоронят.

– Из города приедут? – Я вытер рукавом сопли, бежавшие ручьем из носа. Из-за того, что мы работали в защитных полиэтиленовых костюмах, вытереть у меня ничего не получилось, и сопли скапливались над верхней губой, мешая говорить. – Ничего себе! Даже в такую даль готовы ехать…

– Ага, конечно, святая простота, – пренебрежительно ответил судмедэксперт Хуа. – Только когда управление отвалило немаленькую сумму, а начальник лично обил им пороги, они согласились приехать и забрать труп. Вы говорите, что все мы работаем на благо народа; только почему же к нам относятся совсем не так, как к вам?

В ответ я лишь улыбнулся, после чего взял Ци Сяня за руки и присмотрелся к ним под экспертным светом.

– Ну… Что?.. Что ты там рассматриваешь? – спросил сдавленным голосом Дабао, притопывая и наматывая круги вокруг меня.

– Я тут подумал: даже если найдем человека, угнавшего такси, мы не сможем доказать, что именно он убил Ци Сяня, ведь машину утопили.

– Почему не сможем? – спросил Хуа. – Если убийца припрятал пистолет, это отличная улика против него. В такси он убил полицейского, у которого украл пушку. А где он взял саму машину? Естественно, украл у таксиста.

– А если он скажет, что просто заказал это такси? – предположил я. – У нас нет никаких доказательств, что Ци Сяня убили в машине. Мы знаем только, что там застрелили полицейского.

– Ну ерунда же какая-то! – возмутился судмедэксперт Хуа.

– Ерунда не ерунда, а сторона защиты может этим воспользоваться, поэтому нам нужно собрать цепочку неоспоримых доказательств, – не отрываясь от рук покойного, ответил я.

– Из управления прислали эсэмэску, – сообщил начальник Чжао, который, словно кролик, прыгал за нами по пятам. – Возможно, у них получится найти на взрывчатке ДНК преступника; они подозревают, что он случайно укололся о деталь устройства.

– Что же вы раньше молчали? – обрадовался Дабао. – На улице же лютый мороз.

Я возразил:

– ДНК доказывает только то, что преступник был здесь, испытал бомбу и угнал такси с места преступления. Таксиста мог убить другой человек.

– А мне кажется, доказать все же можно, – вклинился в диалог Дабао. – Не мог же другой человек убить Ци Сяня, похоронить его здесь, кинуть тут же машину, которую потом нашел наш убийца и угнал, чтобы напасть на полицейского, а тело сбросил в то же место, где был закопан Ци Сянь. Кроме того, оба тела при захоронении были посыпаны солью – это почерк убийцы, таких совпадений не бывает.

– Адвокат скажет, что бывают, – отрезал я. – Хватит трепаться. Подстригите ногти жертве, нужно провести анализ.

Судмедэксперт Хуа подошел ко мне, чтобы взглянуть на руки Ци Сяня.

– Что-нибудь есть?

Я кивнул.

– Под ногтями находятся мягкие волокна. Убитый оказывал активное сопротивление, когда его душили; руки остались свободны, поэтому он инстинктивно пытался спастись. Если веревка была достаточно пушистой, под ногтями могут остаться ее частички.

Закрыв тело пленкой и сняв с себя защитную одежду, я заметил, что прежде болтливый Дабао замер с бледным лицом словно статуя, а сопли на его носу превратились в сосульки, став неотъемлемой частью его лица.

– Ты как? Живой? – спросил я, отколов одну сосульку.

Дабао помотал головой, и, не говоря ни слова, побежал к нагретой следственной машине, растирая руки.

* * *

На следующее утро Дабао поправился, а вот я, напротив, сильно простудился.

Пока мы добирались на собрание к оперативной группе, он то и дело посмеивался надо мной – мол, я такой толстый, а все равно слабый и даже небольшой ветерок сбивает меня с ног. Я не обращал на него внимания, лишь спросил, не видел ли он человека с огромной сосулькой на носу.

Линь Тао, ожидавший нас вместе с оперативной группой, выглядел взволнованным.

– Ци Сянь умер от механической асфиксии, – сказал я. – Убийца напал на него сзади. Орудие убийства должно иметь мягкий ворс. Полицейский же, скорее всего, после ужина отправился веселиться в караоке, перебрал с алкоголем, затем вызвал такси, в котором уснул. Убийца незаметно достал из его кобуры пистолет, из которого и застрелил жертву.

– Ну а от нас-то что требуется?

Областное управление отстранило начальника уездного управления общественной безопасности от участия в расследовании, поэтому собранием руководил заместитель начальника местного управления. Стоило ему переступить порог комнаты, как на его лице застыла высокомерная мина, с которой он медленно оглядел всех присутствующих.

– Ничего сложного. – Судя по всему, начальник Чжао недолюбливал ничего не смыслящего в полицейских делах заместителя начальника. – Установить личность полицейского. Все просто и легко. Мы уже выяснили, что он не работал в нашем управлении, не из наших людей.

– И что с того? – Заместитель начальника понял намек Чжао. – Даже если вы узнаете, кем был погибший, откуда такая уверенность, что вам удастся выяснить, в какое такси он сел?

– У нас свои методы, – в голосе Чжао звучало сомнение.

– Совсем скоро мы установим личность полицейского, – прервал неловкую паузу Линь Тао. – В машине мы нашли не только ДНК двух погибших мужчин, но еще и ДНК третьего лица. К тому же обнаружена гильза, которую уже изучили; оружие числится за отделением полиции соседнего уезда на северном склоне горы. Я уже попросил их проверить, кому принадлежал пистолет с таким патроном; думаю, результаты не заставят себя долго ждать.

– Неплохо сработано, – вздернув брови, заметил заместитель. – Но с севера от нас только один уезд – Дунцяо, а до него больше трехсот километров. Это их полицейский приехал к нам, чтобы здесь заниматься непонятно чем, или же убийца отправился туда в поисках новой жертвы?

Линь Тао пожал плечами.

– Станет понятно, когда разузнаем что-нибудь об убитом.

– Кровь третьего лица была найдена на руле; она совпала с образцами, обнаруженными на взрывчатке, – сообщил один из тех, кто отвечал за технико-криминалистическое обеспечение в местной полиции. – Вероятно, эта кровь принадлежит убийце. Кроме того, мы изучили материал, образцы которого предоставил начальник Цинь, – это овечья шерсть.

Неожиданно к нам в кабинет ворвалась молодая сотрудница полиции из информационного подразделения. Поняв, что мы совсем не ожидали ее здесь увидеть, она смущенно покраснела.

– Что такое? – возмутился начальник Чжао.

– Есть… есть… зацепка, – запыхавшись, ответила девушка.

4

– Зачем так спешить? – спросил начальник Чжао. – Если есть что сказать, говори.

– Установили личность трупа, – сглотнув, ответила девушка. – Это Фэн Цян, начальник пригородного отделения полиции города Дунцяо.

– Ему в последнее время не нужно было куда-то выезжать по службе? – Начальник Чжао большое внимание уделял географии местности.

– Абсолютно точно нет. Перед исчезновением он не покидал уезд Дунцяо. Два дня назад был в караоке с большими людьми в уезде, после его никто не видел.

– Похоже, наш убийца не так глуп, раз отвез тело за сотни километров, чтобы спрятать, – сказал Чжао.

Я сделал глоток воды.

– Неудивительно, многие преступники прячут тела в местах, которые им знакомы. Им так спокойнее.

– Может, посмотрим уличные камеры видеонаблюдения? – Заместитель всячески старался обратить внимание на свои заслуги в развитии систем городского наблюдения.

– Мы уже давно их просмотрели, – ответил начальник Чжао. – Качество изображения очень плохое, а ночью ни зги не видно, даже машинных номеров.

Заместитель открыл было рот, но ответить ему было нечего.

– Наша рабочая группа уже выехала в Дунцяо, чтобы установить наблюдение за караоке. Возможно, найдутся новые зацепки, – добавила девушка. – Рабочая группа запросила инструкции от следственной. Прибудут ли еще люди?

Начальник Чжао вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой.

– Преступник хорошо знаком с местностью. Первым, на кого он напал, был таксист, подрабатывавший здесь; получается, убийца живет в этом уезде. Я думаю, нам стоит остаться тут и дождаться новостей. Как только появится подозреваемый, мы сможем быстро обыскать его дом.

Начальник Чжао согласился со мной. Заместитель объявил заседание закрытым. Все остальные, собрав блокноты и ручки, вернулись на свои рабочие места и с тревожным нетерпением ждали вестей от группы, направлявшейся в Дунцяо.

Я же ждал новостей в гостиничном номере, где попутно просматривал на лэптопе фотоматериалы этого дела. Внезапно мое внимание привлек крупный снимок отпечатка пуговицы с полицейской формы на сиденье автомобиля. Я приблизил его и начал внимательно рассматривать. Он показался мне подозрительно знакомым.

Внезапно мой до этого спокойный мозг вспыхнул от неожиданного просветления. Я быстро подключил к лэптопу флешку со всей информацией по «юньтайским убийствам» и уставился в монитор, на котором одна за другой мелькали фотографии убийств. Память подсказывала мне, что я уже где-то видел похожий круглый след. Неужели именно сегодня тот день, когда «юньтайские убийства» будут раскрыты?

В течение трех часов я не отрываясь листал фотографии по делу, пока наконец не нашел нужную.

Эта была фотография с места убийства и изнасилования школьницы, произошедших три года назад. Рядом с телом жертвы был обнаружен свежий отпечаток ягодицы, который не принадлежал убитой. Поскольку он не имел никаких специфических характеристик, которые могли быть полезны для следствия, ему не уделили особого внимания. Когда я впервые знакомился с фотоматериалами дела, мне показалось, что с края отпечатка ягодицы есть что-то еще, но я не стал обращаться за улучшением качества фотографии, поэтому у меня так и оставались лишь общие очертания подозрительного следа.

Я вызвал специалиста по обработке изображений из окружного бюро. Он потратил чуть меньше часа, чтобы увеличить четкость фотографии в десять раз. Округлый отпечаток оказался пуговицей от полицейской формы!

Моему счастью не было предела. Я даже не понял, как достал мобильный телефон и набрал номер начальника Хуана.

– Братец, ты не поверишь, но я нашел очень важную улику в «юньтайских убийствах»! Она в корне все меняет.

Начальник Хуан был на совещании, поэтому ответил шепотом:

– Какую улику?

– Я нашел отпечаток, доказывающий, что убийца носит полицейскую униформу.

– Полицейский? – удивленно спросил начальник.

– Необязательно. Это может быть участковый, охранник, кто угодно, чья униформа является копией полицейской.

Немного помолчав, начальник Хуан ответил:

– Ну и что? У нас сейчас нет ни малейшей зацепки. Плевать, кем он работает; любого, кто вызывает хоть малейшее сомнение, мы отправляем на ДНК. Ты предлагаешь искать только среди тех, кто служит, а остальные априори не могут быть насильниками?

Ответ начальника меня отрезвил, я даже на секунду потерял дар речи. Действительно, отпечаток мог оставить кто угодно, чьи родственники или друзья работают в смежных с полицией структурах. Убийце могли просто отдать лишнюю пару брюк от формы. Стопроцентная достоверность только у ДНК.

– Твоя правда, – согласился я. – Продолжайте делать что делали, а я поищу что-то более стоящее.

– Ага, – ответил Хуан, после чего повесил трубку.

Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Когда же этот зверь попадется в капкан?

* * *

На ужин я спустился в ресторан при гостинице, где меня ждал шведский стол. Телефон зазвонил, не дав мне толком поесть, но я был этому рад – возможно, пришли хорошие новости…

– Чем заняты? – спросил начальник Чжао.

– М-м… ем, – ответил я, беспорядочно набивая рот; ведь через секунду мне придется впопыхах возвращаться к оперативной группе.

– В деле произошел серьезный прорыв, экстренное совещание через десять минут.

Он не обманул – это был действительно прорыв. Я даже удивился тому, насколько эффективно сработали следователи.

Они получили доступ к камерам видеонаблюдения в караоке «Император Ин» уезда Дунцяо. Было установлено, что три дня назад, в ночь смерти Фэн Цяна, тот повздорил с незнакомцем. На кадрах видно, как Фэн Цян и какой-то мужчина не могут поделить хостес в караоке, каждый тащит ее за собой, официанты решают помочь девушке и, явно отдавая предпочтение погибшему, встают на его сторону. Неизвестный злится и пинает ногой пьяного Фэн Цяня. Полицейский падает, после чего с трудом встает, достает из-за пояса пистолет и направляет его на обидчика. Тот падает на колени, моля о пощаде, а затем сбегает из караоке.

– В общем, на видеозаписи зафиксировано фактически все, что происходило в караоке в тот вечер, – сказал начальник Чжао. – Мы узнали, что той ночью Фэн Цян отдыхал в караоке не один – он встречался с парочкой бизнесменов и попросил обслуживать их комнату конкретную хостес, но она занималась другим клиентом. Полицейский не стал с этим мириться и зашел в комнату к клиенту-сопернику, которым оказался незнакомец с камер. Он попытался забрать девушку, из-за чего у них возник конфликт.

– Этот незнакомец пришел веселиться в одиночку? – спросил я.

Начальник кивнул и добавил:

– Он там был такой один.

– Они с хостес состояли в романтических отношениях?

– Сама девушка все отрицает, но мы наводим справки.

– Этот человек не может быть полицейским, он обычный хулиган, – презрительно заметил Дабао. – Такого только могила исправит.

– В любом случае, – продолжал начальник Чжао, – человек на видеозаписи вызывает серьезные подозрения. Мы получили его четкую фронтальную фотографию и сейчас устанавливаем личность; если он из нашего уезда, то точно убийца.

– Теперь установить его личность – плевое дело. Вы его уже нашли? – в голосе заместителя все еще слышалось презрение.

Начальник Чжао ничего не ответил.

Меня возмутило поведение заместителя, поэтому я не удержался и сказал:

– Уверен, мы скоро отыщем его.

Все, в том числе и начальник, с удивлением взглянули на меня. Собравшись с мыслями, я произнес:

– Убийца напал на Фэн Цяня, потому что тот попался ему под руку, а вот Ци Сяня он убил намеренно.

– С чего вы так решили? – Начальник тоже задумался.

– Подумайте. К тому моменту, когда преступник отправился в Дунцяо ради убийства Фэн Цяня, прошло уже две недели после смерти Ци Сяня. Будь у того семья и близкие люди, они уже давно заявили бы в полицию о его пропаже. Убийца не осмелился бы так запросто кататься по округе на его машине.

– Верно, – согласился Чжао. – Если б мы получили заявление о пропаже, дорожная полиция остановила бы его такси, как только заметила на дороге.

– Другими словами, – продолжил я, – убийца знал Ци Сяня и понимал, что, если тот исчезнет, никто не заметит и не хватится, поэтому спокойно пользовался его машиной.

– Понятно, – перебил меня Дабао. – Убийца может быть чужим человеком Фэн Цяню, но не Ци Сяню. Таксиста он знал как облупленного.

Я кивнул.

– Ци Сянь – затворник, с людьми не ладил. Единственное место, где он мог с кем-то познакомиться, – это лапшичная, в которой он часто обедал.

– Логично. – Чжао с высоко поднятой головой посмотрел на заместителя. – Нам нужно всего лишь показать фотографию владельцу заведения и спросить, видел ли он этого человека.

Я ничего не ответил, лишь посмотрел на заместителя, который, опустив голову, пил чай, с немым вопросом в глазах: «Неужели вы и сейчас несерьезно отнесетесь к нам, криминальной полиции?»

– Главное, не забудьте, – поспешил напомнить о своем открытии Дабао, – наш убийца любит есть вяленое мясо, но не знает, как его правильно готовят. Трупные засолки – редкое явление.

Все прошло даже проще, чем ожидалось. Хозяин лапшичной сразу же узнал человека на фотографии: его звали Гэ Мэнмэн, и он жил рядом с таксопарком.

Мы нашли дом Гэ Мэнмэна и провели там обыск перед тем, как задержать самого мужчину. Были обнаружены ингредиенты и инструменты для изготовления бомб, а еще втихаря изъяты образцы ДНК. Самое главное – на письменном столе Гэ Мэнмэна мы нашли полную карту уезда Дунцяо, на которой красный цветом были отмечены несколько мест.

– Слава богу, мы вовремя напали на след! – воскликнул начальник Чжао. – Он планирует ограбить банк!

Я думал, что стану свидетелем кинематографичной перестрелки, но реальность оказалась намного прозаичней. В ту ночь, когда следователи решили наведаться к Гэ Мэнмэну домой, они тихо взломали входную дверь и арестовали мужчину. Еще секунду назад он сладко спал в своей постели – и вот на его запястьях щелкнули наручники…

* * *

Гэ Мэнмэн родился в Дунцяо. Пять лет назад он переехал в этот уезд по работе, но пристрастился к наркотикам.

Наркотики – это не просто «увлечение», это вечная долговая яма, высасывающая не только деньги, но и жизненные соки. Он быстро потратил все сбережения, которые копил несколько лет, и теперь планировал быстро обогатиться незаконным путем.

Итак, вот вам реконструкция событий. Гэ Мэнмэн находит учебные материалы по созданию взрывчаток и, следуя им, собирает все возможные ингредиенты для создания собственной ручной бомбы. В этот же период жизни он знакомится в лапшичной с Ци Сянем, убивает его и крадет автомобиль, с помощью которого собирается ограбить банк. Подготовив бомбы, он по очереди приезжает в разные банки Дунцяо на разведку. Во время одной из таких поездок в нем просыпаются страстные желания и он отправляется в не слишком строгое к своим посетителям караоке.

Там этот бездарь встречает местную большую шишку – Фэн Цяня.

Со стороны может показаться, что Гэ Мэнмэн пресмыкается перед Фэн Цянем, ползая перед тем на коленях, но на деле он даже рад – ведь для ограбления ему нужен пистолет. Тогда он думает, что все благоволит ему.

Гэ Мэнмэн выходит из караоке и садится за руль припаркованного у входа угнанного такси. Там он ждет Фэн Цяня. Когда полицейский, пошатываясь, выходит из заведения, Гэ Мэнмэн натягивает шапку на глаза и спешит преградить полицейскому путь.

Фэн Цянь не замечает, как садится в угнанное такси и засыпает. Он умирает, не отвлекаясь от своих снов.

Дабао был прав: Гэ Мэнмэн обожал мясо. Ни один заказ в лапшичной не обходился без порции вяленого мяса – его любимого деликатеса. Он посыпал трупы солью, чтобы те долго оставались свежими, как его любимые колбаски и ветчина, и их было тяжело обнаружить. Преступник не хотел, чтобы его поймали до того, как он приведет план по ограблению в жизнь.

Если б черт не занес расхитителя могил Шэнь Саня туда, где испытывал свою бомбу Гэ Мэнмэн, тот так и продолжал бы готовиться к своему преступлению. Он смастерил бы еще одну бомбу, совершил бы ограбление, а полицейские Дунцяо, как слепые котята, метались бы в поисках пропавшего начальника и его пистолета.

– Знаете, – сказал Линь Тао на обратном пути, когда мы все вместе ехали в машине, – мне очень жалко Ци Сяня. Он был простым честным человеком, который, как ему казалось, нашел друга, а в результате был жестоко им убит.

Я усмехнулся.

– Заводить друзей всегда опасно. Мне вот тоже с ними не особо повезло… Вы, кстати, когда собираетесь сдавать на права?

– Фэн Цянь тот еще козел, – добавил Дабао. – Неудивительно, что многие относятся к полиции не самым лучшим образом. Такие, как он, портят нашу репутацию. Все доверие, которое мы зарабатываем годами и сотнями раскрытых преступлений, подрывается всего лишь одним неоплаченным счетом в ресторане.

– Однажды наступит тот день, когда невозможно будет подкупить ни одного полицейского, – вздохнул я. – Все они будут стараться на благо общества, и жизнь в этом мире станет в разы безопаснее. А пока хватит ворчать, будем продолжать творить добро своими силами!

Дело № 13

«Обольстительница»

Люди собирают воедино все ошибки прожитой жизни, а получившегося монстра называют Судьбой.

Джон Оливер

1

Весна была теплой.

Как только заканчивается зима и температура воздуха повышается, гнилостные бактерии начинают развиваться в разы быстрее, а вместе с ними ускоряется и процесс разложения трупов. Так открывается сезон головной боли судмедэкспертов.

Каждый раз, когда нас вызывают на место преступления, мы морально готовимся к тому, что нас ждет, и пакуем в чемоданчики предметы первой необходимости: противогаз и кинзу[75].

Любоваться пушистыми яркими цветами рапса, пока едешь по скоростному шоссе, очень даже приятно. Единственное, что омрачало этот солнечный пейзаж, – воспоминания о девочке, которая погибла в точно таком же поле несколько лет назад. Интересно, как сейчас поживает ее отец?

Когда машина съехала с шоссе, на перекрестке уже ждал служебный автомобиль уезда Цзиньчжэнь с включенными мигалками.

– У нас пока ничего нет, криминалисты ищут улики, – садясь в машину, сообщил судмедэксперт Сюэ. – В этот раз дело действительно необычное.

* * *

Цзиньчжэнь – южный уездный город, входящий в десятку лучших уездов провинции и в сотню страны. В течение последних лет экономика здесь развивалась высокими темпами, особенно наращивали свою мощь легкая промышленность и сфера развлечений. Благодаря развитой экономике местные наслаждаются спокойной и размеренной жизнью. За несколько лет моего кропотливого труда меня ни разу не вызывали в Цзиньчжэнь, чтобы расследовать убийство. А все потому, что убийства и драки здесь настолько редкое явление, что судмедэксперту Сюэ приходится подрабатывать следователем и ловить воров да мошенников.

В нашей работе главное – постоянная практика, иначе теряется навык; приходится заново учиться, отчего появляется неуверенность в своих силах. Как говорится, семь теоретиков дешевле одного практика. Сегодня рано утром после того, как стало известно о преступлении, судмедэксперт Сюэ, который по совместительству работал заместителем начальника полиции уездного города Цзиньчжэнь, впервые позвонил в областное министерство, чтобы запросить подкрепление.

Цзиньчжэнь не уступает по своей архитектуре ни одному окружному городу. В экономическом центре полно небоскребов, а спальные районы усеяны домами из белого кирпича с черной черепицей. В уезде гармонично сочетаются современный стиль и ретро – неповторимая изюминка местечка. И только на небольшом островке к востоку по разным причинам сохранились старые постройки пятидесятых, в которых все еще проживали люди.

Убийство произошло как раз в такой многоэтажке из серого кирпича с жильем коридорного типа, также известного как барачный. Здесь все квартиры на лестничной площадке соединяет один общий длинный коридор. Поскольку он является основной отличительной чертой таких домов, их назвали в честь этой главной особенности.

Когда-то в таких домах существовала коллективная атмосфера, не то что в современных «коробках»: соседи дружили между собой и вместе вели хозяйство. Но сейчас такие квартиры все чаще остаются заброшенными. В доме, к которому мы приехали, жилыми являлись только две квартиры на первом этаже и одна на четвертом, в которой и произошло убийство. В наши времена осторожность на первом месте, поэтому жильцы подобных домиков не знали друг друга.

Большинство бывших жильцов «барачных» домов переехали в просторные квартиры в новостройках, а документы о праве собственности на старое жилье, оставшиеся у них на руках, превратились в будущие счета на оплату компенсации по реновации.

Говорят, накануне Нового года на четвертом этаже поселилась молодая женщина. Ее толком никто не видел – она уходила поздней ночью, а возвращалась ранним утром. Соседи не помнили ее лица, но все как один говорили о ее обольстительной красоте, беззвучной походке и любви к белой одежде.

Две недели назад старик Ван, живший в полном одиночестве на первом этаже, проснулся посреди ночи и услышал еле слышный плач. От ужаса его бросило в холодный пот; он даже не решился сходить в туалет, так и пролежал до утра, укутавшись в одеяло.

Последние пару дней старик Ван вместе с соседями – семейной парой, которая тоже жила на первом этаже, – время от времени слышали по ночам прерывистые и неразборчивые всхлипы. Казалось, будто они находятся в фильме ужасов, где призрак через плач пытается донести до живых трагедию своей смерти.

По случайному стечению обстоятельств все трое соседей подумали об обольстительной женщине, вселившейся в квартиру на четвертом этаже два месяца назад. Может, она злой дух? А иначе как она так тихо ходит? Почему всегда в белом? По какой причине выходит на улицу только ночью? Чей этот жалобный плач?

Владелец квартиры на четвертом этаже работал в Пекине, связаться с ним у них не получилось, поэтому, посовещавшись, они решили все вместе подняться вечером на мрачный и темный этаж. По всему коридору четвертого этажа валялся разный мусор; переступая его и шумя на весь этаж, они стучались во все квартиры.

Никто не открывал.

Странно, но после того дня они больше не слышали завываний. Возможно, им удалось спугнуть призрака, и через пару дней все благополучно забыли о том, что слышали, будто этого никогда и не бывало.

Так было до вчерашнего дня, когда старик Ван в очередной раз проснулся ночью и почувствовал странный запах из коридора. Неужели эта плутовка-оборотень[76] опять вернулась? Старик Ван вспомнил о «духе» обольстительницы, поэтому опять провел всю ночь под одеялом, так и не добравшись до туалета.

Ранним утром трио жителей первого этажа снова собралось на совещание. Оказалось, что все они учуяли странную вонь в коридоре, а еще припомнили тот странный плач, который мучил их две недели назад. Понимая, что они просто больше не в силах вынести такого кошмара, соседи набрали три цифры – 110…

* * *

– А дальше что? Полицейские нашли что-то? – Дабао подозревал, что судмедэксперт Сюэ еще не дошел до кульминации этой фантастической истории.

– Мы уже почти добрались до места. Вы сразу поймете, что произошло, когда увидите все своими глазами, – нахмурившись, ответил судмедэксперт.

По его лицу я понял, что сегодня мне придется воспользоваться противогазом и кинзой.

Совсем скоро многолюдный центр города остался позади, и теперь повсюду виднелись домишки из серого кирпича.

Место преступления находилось в глуши, поэтому встревоженных зевак тут не было. Около здания было припарковано с десяток полицейских машин. Ярко-желтая сигнальная лента отделяла вход от вытянувшего шею старика Вана и остальных. Только мы зашли внутрь, как ужасная вонь «плутовки» ударила нам в нос.

Многолетний опыт работы подсказал мне, что здание пропиталось трупным запахом, а мы еще даже не поднялись на четвертый этаж. Можно было представить, в каком состоянии находится тело.

Хоть на улице и стояла ясная солнечная погода, лучи света не проникали в маленькое темное здание. Путь на четвертый этаж нам освещали лишь тускло-желтые мигающие лампочки.

Вскоре моя догадка подтвердилась.

Взобравшись на четвертый этаж, мы увидели девушку-эксперта с фотоаппаратом на шее, которая, скрючившись, блевала на лестнице. Увидев огромную лужу рвоты, я тут же отшатнулся.

На четвертом этаже трупная вонь усилилась. Несколько криминалистов в резиновых сапогах и противогазах снимали отпечатки с входной двери одной из квартир. Судмедэксперт Сюэ достал несколько пар резиновых сапог из пакета и протянул нам:

– Наденьте, иначе будете нервничать.

– Нервничать? – Я взял сапоги, но вместо того чтобы поскорее надеть их, с любопытством заглянул в квартиру жертвы.

Тела я не заметил.

Планировка бараков была крайне простой: каждая дверь вела в отдельную квартиру. Между собой они не сообщались.

Убийство произошло прямо здесь, в центральной квартире на четвертом этаже. Полицейские уже вскрыли взломоустойчивую ржавую дверь и обшарпанную деревянную, с которой кусками отваливалась краска. В квартире кружили мухи.

Обстановка была очень простенькой: обычная кухонная плита, у восточной стены стояла двуспальная кровать, а у западной – холодильник. Единственное, что бросалось в глаза, – это железная клетка посреди комнаты. В таких обычно содержат диких зверей.

Поперек клетки лежало что-то черное с проблесками белых пятен. Если смотреть на клетку прямо, она казалась совершенно пустой; но стоило немного сменить угол обзора, как внутри сразу же появился сильно разложившийся, раздутый труп.

Трупная жидкость, возникающая на поздних стадиях разложения, когда тело мертвеца начинает распухать, настолько пропитала не только сам труп, но и его одежду, что теперь было невозможно распознать ее ни по форме, ни по цвету. Белесые пестрые пятна, которые я приметил вначале, оказались скоплениями личинок.

Трупный яд из клетки уже растекся по полу в квартире. Половина комнаты была залита зеленоватой жидкостью, в которой плавали личинки, неустанно наслаждающиеся питательными веществами.

Теперь я понял, о чем говорил Сюэ. В резиновых сапогах можно было не переживать за то, что личинки вместе с жидкостью попадут в ботинки или под брюки.

Этот непреодолимый смрад терзал мое обоняние, поэтому, машинально потерев нос, я быстро вышел, чтобы надеть противогаз и резиновые сапоги.

– Если жертва умерла внутри клетки, значит, это точно убийство, – голос судмедэксперта Сюэ звучал приглушенно из-за противогаза.

Ничего не отвечая, я надел латексные перчатки и направился к трупу.

Чем ближе я подбирался к сердцу комнаты – гнилостной клетке, – тем меньше путей беспрепятственного прохода оставалось. Я не планировал множить здесь число погибших, но с каждым шагом под моими ногами хрустели ничего не подозревающие личинки.

Я дважды обошел по кругу клетку. Ее длина, высота и ширина были одинаковыми и составляли примерно один метр. Сбоку находилась дверь, на которой висел огромный замок «Три кольца». Я указал на замок и спросил у стоящего рядом Линь Тао:

– Можешь глянуть, вдруг там остались пальчики убийцы?

– Остались, но отпечаток смазанный – бесполезный, – поспешил вмешаться один из криминалистов.

Я не без сожаления кивнул.

– А в комнате уже нашли какие-то отпечатки?

– Вещей здесь очень мало, мы стараемся изо всех сил.

– Ты делай свое дело, а я пойду помогу им, – сказал Линь Тао. Осмотревшись, он осознал, что на полу не было свободного места, куда можно было бы поставить свой чемоданчик, поэтому поставил его прямо на обеденный стол, который криминалисты уже изучили, но не нашли никаких следов.

Я присел на корточки и спросил:

– Как мы можем достать тело из клетки?

– Я уже отправил людей, чтобы они одолжили у пожарных электропилу. Распилим клетку, да и всё, – ответил судмедэксперт Сюэ.

Я кивнул и, нахмурившись, уставился внутрь. Голова трупа лежала у прутьев клетки, ноги были поджаты. Лицо было трудно опознать – его почти полностью захватили опарыши, которые вываливались из высохших глазниц и рта, будто мертвец горевал о своей гибели и его постоянно рвало. Несмотря на то что противогаз полностью избавлял меня от жуткой вони разлагающегося трупа, достаточно было просто посмотреть на него, чтобы по телу пробежали мурашки.

На другой стене клетки едва виднелись брызги крови, которые уже въелись в ржавчину железных прутьев.

– Это труп мужчины. – Дабао просунул руку через прутья и пощупал одежду покойника. – В костюме.

Я кивнул, после чего смахнул пыль, скопившуюся на голове трупа; вместе с пылинками вниз слетел десяток личинок.

– Ага, – согласился я, – у него короткая стрижка.

– Как думаешь, это он горевал перед своей смертью или кто-то другой оплакивал его кончину? – Казалось, Дабао думал только о россказнях про потусторонний плач.

– Я могу утверждать только то, что он не мог рыдать после собственной смерти. – Я придерживался научного объяснения. – Мы сможем понять, когда были слышны крики в ходе расследования, после того как определим время смерти. Чтобы найти подозреваемых, нам важно узнать, до или после его гибели из квартиры доносился вой.

Дабао, кивнув, продолжил осматривать тело. Я же медленно бродил по комнате в ожидании пилы, надеясь, что смогу найти что-нибудь полезное.

Криминалист был прав: в квартире почти ничего не было, кроме плиты, холодильника и кровати. Складывалось впечатление, что живущий здесь человек приходил только поесть и переночевать.

Я подошел к холодильнику. Это был старомодный двухстворчатый морозильный шкаф, дверцы которого открывались наверх. По пыльным углам аппарата можно было судить о долгой выслуге лет. Судя по всему, им пользовался еще сам хозяин квартиры, когда жил здесь.

Я прикоснулся к холодильнику, вибрация от которого отдалась мне в руку, и осознал, что его компрессор все еще работает.

– Труп здесь уже продолжительное время, убийца, думаю, тоже давно скрылся, но никто не позаботился о том, чтобы выключить холодильник, – сказал я Дабао, приоткрывая одну из дверей.

Когда я заглянул внутрь, на меня уставилась своим единственным открытым глазом замороженная человеческая голова.

2

Оторопев, я с испугу машинально сделал несколько шагов назад и наткнулся на Дабао, который ползал около клетки на корточках. Заметив мое потерявшее цвет лицо, он спросил:

– Что с тобой?

– Та… там… – Я указал на холодильник; на мгновение у меня помутилось в голове, и я не мог связать даже двух слов.

Дабао посмотрел на меня, потом с прищуром взглянул в сторону морозилки. Поднялся на ноги, подошел к аппарату и открыл створку.

– Ой, мама! – Похоже, Дабао был посмелее меня и отреагировал не так эмоционально. – Тут еще один труп!..

К тому моменту я уже пришел в себя и обратился к полицейским, работающим на месте преступления:

– У нас тут неожиданная находка.

В морозилке лежало огромное эскимо из человека. Он свернулся калачиком и запрокинул голову вверх, демонстрируя всем свое изумленное лицо. Вероятно, труп был заморожен всего несколько дней назад: вокруг тела образовался толстый слой инея, прилипший к стенкам холодильной камеры.

Несколько полицейских попытались достать тело, но вместе с ним они поднимали и саму морозилку. Оставалось только отключить холодильник и ждать, когда лед внутри немного оттает.

– Уже у… установили личность? – Я окончательно отошел, снова присел на корточки и подобрал опарыша. – А в какой де… день те несколько свидетелей слышали крики?

– Ты по… почему заикаешься? – Когда рядом с Дабао кто-то начинает сбиваться, он всегда неосознанно повторяет за ним.

– Испу… испугался, – ответил я и взглянул на следователя.

В его глазах читалось недовольство, ему явно не хотелось снова сюда приближаться. Хоть маска и защищала его от витающих здесь ароматов, он все равно нервно отрыгнул воздух.

– В прошлом месяце двадцать четвертого и двадцать пятого числа, только два дня. Двадцать шестого уже все стихло.

Я посчитал. Прошло самое большее двенадцать дней.

– Обычно, когда мухи откладывают яйца в такое время года, хватает двух недель, чтобы из них вылупились личинки; затем они находят гнилостные жидкости или трупы, в которые зарываются, и еще через две недели превращаются в мух, – сказал я. – На месте преступления нет панцирей мух.

Дабао забрал у меня из рук личинку, которую я уже успел придавить, и измерил ее.

– Учитывая сезон, личинка могла достигнуть таких размеров примерно за десять дней.

– Другими словами, двадцать четвертого числа плакал, вероятно, покойник, а двадцать шестого он уже скончался, – предположил я.

– Мне вот что интересно, – вмешался Линь Тао, – почему он все время только плакал? Почему не кричал, как думаешь?

– Наверное, убийца за ним следил… – Дабао скривил озлобленное лицо и провел большим пальцем у шеи. – Типа, прирежу тебя, если пикнешь.

– Интересно, кто плакал, – я указал на клетку, – он или тот, кто в морозилке?

– Намного важнее почему.

Дабао поправил противогаз.

– А может, это правда призрачная дама выла? – Линь Тао был самым суеверным из нас. – Убила человека и начала лить кровавые слезы…

– Ну ты и фантазер… – протянул я. – Тебе бы ужасы писать.

Линь Тао толкнул меня бедром, чуть не повалив в сгустки опарышей. Я пристально посмотрел на него и сказал:

– Ты займись здесь делом, проверь, все ли отпечатки обнаружили. А я отправлюсь в морг. Мы же можем уже забирать тела?

* * *

В ведомственном морге Бюро общественной безопасности уездного города Цзиньчжэнь мы с Дабао совместными усилиями переложили замерзший труп в ванну для размораживания. При температуре, которая поддерживалась в прозекторской, через два часа это тело будет пригодно для исследования.

А пока перед нами лежал огромный вонючий труп. Одежда настолько обтянула раздувшееся тело, что ее было невозможно снять, пришлось разрезать ножницами. На покойнике было несколько слоев дорогой брендовой одежды, которая стоила сумасшедших денег.

– Хо-хо, богатенький дядечка, – заметил я. – Эти брюки потянули, наверное, на пару десятков тысяч.

– Какая разница, сколько они стоили? – Дабао указал на промежность трупа, пропитанную желтыми фекалиями. – Все штаны одинаково противны, если измазаны в дерьме.

– Недержание? – Я обратил внимание на то, что показывал Дабао. – Так бывает при черепно-мозговых травмах и механической асфиксии.

– Но никаких повреждений головы или шеи нет… – Судмедэксперт Сюэ задерживал дыхание аж до красноты, лишь бы не вдыхать жуткий трупный смрад.

Я не подал виду и продолжил дальше разрезать кожу головы и раздвигать мышцы шеи. Из-за процесса разложения мягких тканей практически все мышцы почернели, а между ними и кожей образовалась зеленоватая гнилостная жидкость. Я промокнул ее кусочком марли, хорошенько рассмотрел все, что было видно, и пришел к выводу, что жертва перед смертью не получала никаких травм, несовместимых с жизнью. Единственное, что на внешней стороне бедра справа отсутствовал довольно крупный кусок «мяса».

Желудок был пустым, а его внешняя сторона имела явные признаки кровоизлияния. Даже в кишечнике не было ни намека на переваренные остатки пищи.

– Есть идеи, отчего он умер? – спросил я, повернувшись к Дабао.

Тот кивнул и снова указал на штаны жертвы.

– Долго терпел и не ел.

– Ага, убийца наслаждался зрелищем того, как этот несчастный умирал от голода… Обессиленный и обезвоженный, он умер от шока.

– Мне просто непонятно, как можно запихнуть взрослого мужчину в клетку, замучить голодом, да еще и запугать так, чтобы тот даже закричать не смел, – возмутился Дабао. – Кем же был убийца, что этот мужчина так его боялся?

– Возможно, у него было оружие, – предположил я. – Конечно, следов выстрелов нет, но это лишь один из вариантов.

Дабао кивнул:

– Верно, как еще запугать крепкого мужчину?

– Не только запугать. – Я приподнял левую руку мертвеца. – Этот человек послушно отдал все свои ценные вещи мучителю.

– Что? – Дабао подошел посмотреть на руку, которую я держал. – Ты уже определил мотив преступления? С чего ты решил, что убийца хотел его ограбить?

– А ты присмотрись. – Я провел пальцами по запястью покойника. – Даже на таком опухшем теле все еще можно заметить складочки на запястье, которые часто встречаются у живых людей.

– Понял, это от часов…

В последнее время Дабао отличался особой проницательностью. Я улыбнулся.

– Это еще не всё. У основания среднего пальца кожа немного отличается по цвету; вполне вероятно, что здесь носили кольцо. Я это к тому, что жертва могла добровольно снять с себя часы и кольцо, чтобы отдать их похитителю. Такого послушания можно добиться только если у тебя в руках пистолет.

Дабао засомневался, поэтому решил перестраховаться и разрезал кожу на запястьях и лодыжках мужчины. Мое предположение подтвердилось: убийца не связывал и не пытался какими-либо другими способами удержать жертву. Мужчина самостоятельно отдал тому все свои ценности.

– Вряд ли он согласился приехать в эту глушь под дулом пистолета, – продолжил Дабао. – Да и пока сюда доберешься, успеешь десять раз сбежать.

Я задумался, опустив голову.

– А что тут думать? Скорее всего, они были знакомы и даже близки.

– Дружище-ворище?.. Зачем же ему было так все усложнять? Морить голодом…

Я ничего не ответил, а просто приступил к распиливанию лобковой кости погибшего. Ведь если мы хотим побыстрее раскрыть дело, нужно постараться и составить наиболее полное описание жертвы.

Определив возраст, рост и телосложение погибшего, мы попросили стоящего рядом фотографа-эксперта набрать следователям, работающим на месте преступления. Было необходимо еще установить личность трупа, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

К тому моменту эксперт-фотограф успел позеленеть от трупной вони; казалось, что, если он останется тут немного дольше, его точно стошнит. Его не пришлось долго уговаривать помочь нам – он пулей вылетел из секционной, радуясь свежему воздуху.

* * *

Когда очередь дошла до второго тела, оно уже полностью разморозилось и размякло. Оборудование, установленное в новой и современной прозекторской, сильно упростило нам задачу по размораживанию трупа.

– Как же хорошо, когда есть финансирование, – с ноткой зависти в голосе произнес Дабао. – Только взгляни на это! Чудесно же… Сразу видно: всё направили на улучшение условий, каждый юань, ничего себе в карман не положили.

– Я даже не думал об этом, – перебил я восхищенные возгласы Дабао. – Взгляни на него: затасканная одежда, заштопанные носки… Бог мой, только представь, как тяжело ему жилось, если он даже носки по нескольку раз штопал. Жертвами грабежа стали богач и бедняк… Интересно, конечно, взглянуть на этого убийцу.

Дабао погрузился в размышления.

Снять одежду с размороженного трупа оказалось проще, чем я ожидал. Разложив ее на полу, начал шарить по карманам, надеясь найти документы, удостоверяющие личность, или хотя бы что-то полезное.

Паспорт я не нашел, но зато отыскал небольшой клочок бумаги, похожий на квитанцию. Поскольку труп находился в холодильнике среди льда, когда он растаял, все написанное на бумажке расплылось. Несмотря на это, я сразу понял, что текст на листочке был выведен через копирку. Это была долговая расписка. Внизу дрожащей рукой было написано имя кредитора: Ли Дачжу.

– Ли Дачжу, – прочитал я вслух. – Похоже, это имя покойного.

Дабао обрадовался и громко позвал стоявшего за дверью эксперта. Он попросил его немедленно связаться со следователями и выяснить, кем являлся этот Ли Дачжу. Окрыленный тем, что можно остаться снаружи, эксперт ушел совершать важный звонок, который ему поручили.

На запястьях мужчины отчетливо виднелись отметины веревки, а на коленях с двух сторон можно было разглядеть следы подкожного кровотечения. Без сомнения, его ограничили в движениях. Мужчина погиб от ножевого ранения. Кто-то с особой жестокостью вспорол ножом шею жертвы; острие проникло настолько глубоко, что почти коснулось шейных позвонков. По ране было понятно, что нож, которым ее нанесли, перед этим хорошо наточили. Убийце хватило одного удара, чтобы нанести смертельное ранение. Яремная вена и сонная артерия были перерезаны одним махом, нож вошел прямо посередине трахеи. Весь фонтан крови, который брызнул из шеи погибшего, стекал обратно в его горло, он захлебывался и кашлял, забрызгивая кровью собственную грудь.

– У него не хватает пряди волос, – заметил Дабао и указал на заметно поредевший участок на голове. – Убийца, должно быть, заставил покойного встать на колени, связал ему руки, затем одной рукой схватил несчастного за волосы, а другой вонзил в него нож. Но как так вышло, что на месте преступления нет следов крови?

– А кто сказал, что нет? – спросил я. – Брызги крови были прямо на прутьях клетки. Сначала я не придал им большого значения – думал, может, ржавчина…

– Посмотри на цвет крови, она светлая; значит, у него произошла обильная кровопотеря, – продолжал Дабао. – Но на месте преступления крови практически не было.

– Как это не было? – возмутился я. – А вся та гнилостная жидкость? Думаешь, столько могло вытечь из разложившегося трупа? Ошибаешься! Из этого типа, – я указал на секционный стол, – вылилось немало крови, просто она уже перемешалась с жидкостью из другого тела и начала гнить вместе с ней. Учитывая брызги крови на клетке, я практически полностью уверен, что этого мужчину убили прямо перед клеткой.

Дабао молча согласился.

– Но я все еще не понимаю, как эти два убийства связаны между собой. Кому понадобилось убивать сразу двоих?

Я приподнял руки мертвеца.

– Он много трудился, настоящий работяга; посмотри, сколько у него мозолей на ладонях.

Дабао предплечьем поправил очки, надетые поверх противогаза:

– И что это нам дает?

Я уставился в потолок, размышляя:

– Я вспомнил кое-что связанное с той загадочной клеткой; это может прояснить некоторые вопросы. Но мне нужно дождаться того, что нам сможет рассказать Линь Тао.

3

Тела давно забрали в морг, но на месте преступления все равно было нечем дышать: гнилостная жидкость источала отвратительную вонь. Из-за общего узкого коридора квартира практически не проветривалась; вонь только усугублялась, накапливаясь в душных углах лестничной клетки.

Линь Тао курил у входа в здание. Его лицо казалось восковым; за долгие часы исследования места преступления оно болезненно побледнело, лишившись своей прежней живости.

– О, вы уже всё? – Линь Тао выбросил окурок. – Быстро как-то…

– Ага, торопился узнать у тебя кое-что. – Я затащил Линь Тао обратно в зловонную квартирку, надел перчатки и продолжил: – Мне кажется, с этой клеткой не все так просто.

Линь Тао улыбнулся:

– Похоже, мы думаем об одном и том же.

Клетка представляла собой куб со стороной чуть больше одного метра. Это была монолитная конструкция, разобрать которую было просто невозможно. Я измерил ширину входной двери стальной рулеткой.

– Всего восемьдесят сантиметров.

Линь Тао с ухмылкой кивнул.

– Ребят… может, вы объясните? – растерянно спросил Дабао.

– Разве метровая клетка пролезет через восьмидесятисантиметровый дверной проем? – ответил я вопросом на вопрос.

Дабао пошатал клетку, убедившись в ее прочности, посмотрел на окно с железной решеткой и помотал головой.

– Ее собрали прямо здесь, – озвучил Линь Тао. – После сварки всё убрали, но на полу все равно остались следы.

– Ясно, – ответил Дабао. – Убийца заранее соорудил клетку, когда готовился к убийству.

Я кивнул. По крайней мере, теперь было понятно, что убийца тщательно спланировал свое нападение.

– Клетка сварена из прочных железных труб, она очень тяжелая, – продолжил Линь Тао, посмотрев на Дабао. – Ты смог бы так крепко приварить хоть одну такую трубу?

Дабао помотал головой.

– Верно, – сказали мы с Линь Тао хором. – А женщина тем более не справилась бы.

– Я вспомнил руки того трупа из морозилки, – сказал Дабао. – У него все ладони в мозолях. Может, он сварщик?

Переглянувшись, мы с Линь Тао улыбнулись друг другу.

– Если это так, – продолжал Дабао, – то человек, которого, предположительно, зовут Ли Дачжу, был в сговоре с женщиной, снимавшей эту квартиру. Они убили богача, обворовали его, но не смогли поделить добычу, поэтому она решила избавиться от соперника.

– Думаю, твое предположение небезосновательно, – ответил я.

– Женщина убила крепкого мужчину? – вмешался Линь Тао.

– Всё так. Когда проводили вскрытие, мы не обнаружили на теле жертвы никаких следов удерживания, однако совершенно очевидно, что его обокрали, – ответил я. – Что могло заставить человека послушно отдать все свои ценные вещи? Он мог найти возможность закричать и даже сбежать, но боялся. Мы предполагаем, что преступник был вооружен.

– Хотите сказать, у женщины был пистолет, которым она запугала Ли Дачжу, но при этом зарезала его ножом? – засмеялся Линь Тао. – Нелогично как-то.

– Почему нелогично? – удивился Дабао. – Внизу в доме живут соседи, они услышали бы звуки выстрела. Она не могла так рисковать.

Я покачал головой.

– Предполагаемый Ли Дачжу умер, когда ему перерезали глотку. В этот момент он стоял на коленях со связанными конечностями. Схватив его за волосы, убийца наклонил к себе его голову, чтобы сильнее обнажить горло, а потом перерезал его. Если все эти действия совершила женщина, в руках которой был и нож, и пистолет, при этом она еще и схватила мужчину за волосы, то сколько же у нее рук?

– Точно, – согласился Дабао. – Все еще непонятно, почему выбор убийцы пал на людей с настолько разным доходом.

Я попробовал найти ответ на этот вопрос, но лишь развел руками.

– Тоже не знаю.

Повисла пауза. Первым ее прервал Линь Тао:

– Кстати, мы обнаружили несколько подозрительных отпечатков пальцев, оставленных в разных частях квартиры. После тщательной обработки они стали вполне пригодными для экспертизы. Я попросил сравнить их с базой, но это не принесло результатов.

– Это все равно хорошая новость, ведь нашлись веские доказательства… – Я обернулся на следователя, стоявшего рядом со мной. – Значит, у нас два направления работы: установить личность богача и найти всех женщин, с которыми контактировал Ли Дачжу. Пока ничего другого мы сделать не можем. Давайте поступим так: у нас есть еще полдня, мы пока пораскинем мозгами, а завтра утром встретимся, чтобы все обсудить.

* * *

Я старался думать только о сегодняшнем деле, но «юньтайские убийства» не выходили у меня из головы. С момента обнаружения ДНК прошло уже достаточно времени, однако все еще не было никаких подвижек. Если мы не сузим круг подозреваемых, найти убийцу так и не получится.

Линь Тао вышел из душа гостиничного номера и, вытирая волосы полотенцем, спросил меня:

– Все еще думаешь о юньтайской серии?

Я лениво кивнул.

– А что там? – спросил он. – Расскажи, а то я не углублялся.

Я долго и шумно выдохнул.

– Первое убийство произошло семь лет назад, за ним случилось второе – пять лет назад, третье – четыре года и четвертое – три года назад. Все они произошли в окрестностях Юньтая. Их объединили в серию по общему признаку – из влагалища у всех жертв были взяты пробы, которые показали слабоположительную реакцию на сперму, но самого биологического материала ни у одной жертвы не нашли. Примерно год назад произошло еще одно убийство в Лунду, которое также добавили в эту серию, но причина была уже в другом – я заметил, что эту женщину связали точно таким же узлом, каким связывал своих жертв серийник. Однако в этот раз внутри погибшей обнаружили семенную жидкость, которую позже сдали для выявления ДНК. В лундуском убийстве я обнаружил одну зацепку – отпечаток с рисунком, доказывавший, что убийцей должен быть человек, который носит форму. Прошло уже несколько месяцев, но ведь не так сложно проверить всех, кто носит униформу в окрестностях Юньтая…

Линь Тао задумался.

– Людей в форме не так уж и мало, да и не станет никто ходить от участка к участку, чтобы взять образцы ДНК каждого работника полиции, например. Мне кажется, найти «оборотня» не так уж и просто. Я думаю, в первую очередь нужно понять, как так вышло, что раньше спермы в жертвах не было, а теперь она появилась. Попробуй найти людей, у которых тоже есть такая особенность; может, общение с ними как-то поможет.

Я кивнул.

– Да, над этим-то я и ломаю голову. Если б он надевал презерватив, в половых путях было бы чисто. Азооспермию тоже можно исключить – при ней осталось бы большое количество сока предстательной железы, которого в принципе хватило бы для выделения ДНК. Прерванного полового акта тоже не могло быть – следы спермы не были обнаружены на телах и вокруг них. Может, преступник – импотент, но тогда как он насиловал жертв?

Линь Тао рассмеялся, поглаживая свои влажные волосы. Затем похлопал меня по плечу.

– Хватит думать об этом, ложись спать. Завтра нас ждут хорошие новости.

* * *

В кабинете, где проходило заседание, все члены рабочей группы вели себя серьезно: кто-то смотрел в потолок, кто-то в пол, а кто-то в телефон.

Секунду назад я сиял от предвкушения, словно спортсмен на Олимпийских играх в ожидании медали, но их безрадостные лица сбили меня с толку. Не решаясь заговорить первым, я посмотрел полным надежды взглядом на начальника полиции уездного города Цзиньчжэнь по фамилии Хуа.

Увидев нас, он пригласил сесть с ним рядом за стол.

– Мы установили личность одного из погибших. Его действительно звали Ли Дачжу. В ходе расследования мы узнали, что он работал плотником, каждый день приезжал на велосипеде в центр, выставлял табличку с перечнем своих услуг и ждал заказов. Уходил и приходил в нормальное время, никогда не буянил на улице, дурных привычек не имел. В общем, был обычным честным холостяком, содержал семидесятилетнюю мать. Он ушел двадцать пятого числа в поисках шабашки и больше не вернулся.

– А-а… – Я с трудом выдавил из себя улыбку. – До этого мы думали, что они с квартиросъемщицей были сообщниками… Думали, что именно он сварил ту клетку, в которой обнаружили труп, а потом убил человека.

Начальник Хуа помотал головой.

– Мы всё выяснили: он определенно не знал, как пользоваться сварочным аппаратом. К тому же закоренелый холостяк; у него не то что любовницы не было, он даже женской задницы никогда не видел.

Я нахмурился, так как еще не привык к грубой манере общения этого старого полицейского.

– Ну… – Дабао, поправив очки, робко спросил: – Личность богача получилось установить?

– Вчера прочесали весь уезд и округу в поисках информации о пропавших за последний месяц людях, нашли нескольких подходящих под описание, но после проверки всех их исключили. Ночью нам позвонила женщина из областного административного центра, увидевшая объявление, которое разместили на главной странице нашего официального блога «Вэйбо». Женщина сообщила, что ее муж, Гу Вэйминь, двадцать третьего числа приехал по делам в наш уезд. В тот же вечер связь с ним пропала, но она не сильно этому удивилась, потому что знала его гулящую натуру и уже привыкла к ней. Однако наш пост ее взволновал.

Я кивнул. Похоже, полиции все-таки полезно вести блог.

– ДНК еще на анализе, – сказал начальник, – но совсем скоро мы получим результаты.

– Гулящая натура? – Я погрузился в размышления.

Линь Тао опередил меня:

– Похоже на медовую ловушку.

Женщины-воровки использовали одну схему: они заманивали на свидание мужчину и приглашали его к себе в квартиру. Когда их общение начинало переходить к более интимному, она подзывала своего сообщника, а тот вымогал у него деньги.

В этот момент начальнику позвонили из ДНК-лаборатории и подтвердили личность гулящего богача Гу Вэйминя. Оперативная группа обрадовалась – дело сдвинулось с мертвой точки, а значит, есть шанс его закрыть.

Но я не участвовал во всеобщем ликовании. Меня терзали вопросы: почему Гу Вэйминь и Ли Дачжу, два человека из разных социальных слоев, были убиты в одно и то же время? Совпадение? Или Ли Дачжу действительно был в сговоре с убийцей? Но ведь он не умел пользоваться сварочным аппаратом… Или же скрывал свои навыки? Тогда как человек, который никогда нигде не задерживался и всегда вовремя возвращался домой, мог подготовить убийство? Бесчисленные вопросы кружили в моей голове, но ответов не было.

– Эй, не спешите праздновать, – разбавил веселую атмосферу начальник Хуа. – У нас еще много работы. Для начала нужно проверить банковские счета Гу Вэйминя. Он приехал сюда в командировку, поэтому, думаю, налички с собой взял немного. Убийца был непривередлив, даже кольцо и часы забрал. Гу Вэйминь носил при себе борсетку, она пропала. В сумочке хранились карты; не думаю, что убийца оставит просто так деньги на пластике.

– Согласен, – перебил Дабао. – Покойного пытали и морили голодом. Наверное, убийца пытался выудить пин-код от карточки.

– Хорошо, тогда мы проверим банковские транзакции в период с двадцать четвертого по двадцать шестое число, попробуем отследить, не пользовался ли ими кто-нибудь, – сказал начальник. – Справитесь? – обратился он к своим сотрудникам. – Выполнять!

Глядя, как оперативники энергично покидают кабинет, я не мог не спросить:

– Начальник, вы так и не сказали, кем была женщина, которая снимала ту квартиру.

Начальник обомлел:

– А, вы спрашиваете, кто арендовал квартиру? Мы уже давно узнали. Арендодатель на самом деле странный человек. Не местный, но сдает напрямую, не через родственника или агента. Он рассказал нам, что какая-то женщина увидела его объявление и, даже не торгуясь, перевела ему на карту оплату за полгода. Ему понравился ее настрой, поэтому он не стал задавать лишних вопросов, а просто отправил ей ключ по почте; так они и договорились. Я, конечно, раньше никогда не встречал настолько ленивых владельцев квартир.

– По почте? – Я вскинул брови. – На какой адрес?

– Есть у нас тут одна гостиница, – продолжил начальник Хуа. – Называется вроде «Прилив». Думаю, когда мы покончим с этим делом, у них точно наступит отлив, ха-ха!

– А номер кто снял?

– Вот поэтому они и закроются скоро: у них не велась обязательная регистрация постояльцев, клиенты сами записывались в какую-то книжонку. – Начальник рассердился. – Представляете, я спросил их, не помнят ли они пару, которая здесь недавно останавливалась: мужчина и знойная красотка. Они ответили мне, что у них тут всегда только красотки и останавливаются… Черт! Это гостиница или публичный дом? Если просмотреть все записи в их книжке, становится совершенно ясно, что та женщина записала не свой номер удостоверения личности. А то и вообще выдуманный…

Я снова поник. Это могла быть очень ценная зацепка, но она совершенно никуда не привела, и все из-за какого-то бесчестного предпринимателя… Он должен ответить за это.

После двух часов томительного ожидания наконец-то пришли радостные вести. С обеих кредитных карточек на имя Гу Вэйминя в период с 24-го по 26-е число неоднократно пытались снять денежные средства в местных банкоматах, но сделать это не удалось, потому что злоумышленник не мог ввести верный пин-код.

Похоже, Гу Вэйминю деньги были дороже жизни – ведь его заморили голодом за то, что он из раза в раз давал преступнику неправильный код от карточки. Но, будем честны, даже если б он назвал правильный пин-код, не было ни малейшей гарантии, что его пощадят. Он просто тянул время, но сбежать не получалось – убийца тщательно все спланировал.

Меня обрадовали новые подробности в деле.

– Теперь есть два момента, которые стоит обсудить. Первый – это количество преступников. Их должно было быть как минимум двое. Когда один из них выходил из квартиры, чтобы снять деньги, Гу Вэйминь не звал на помощь, хотя мог бы. Почему? Потому что за ним кто-то приглядывал. Второй – кто пытался снять деньги?

– Каждый раз – очень хорошенькая дамочка, – ответил начальник Хуа.

– Ее подельником был кто-то, кто умеет пользоваться сварочным аппаратом и, возможно, владеет оружием. Банкомат смог сфотографировать ее. У нас есть эти снимки?

– Хотя она приходила за деньгами только по ночам, ребятам удалось улучшить качество снимка. У нас есть ее портрет.

– Тогда мы сейчас же отнесем эту фотографию владельцу «Прилива», он наверняка сможет ее опознать.

4

Мы все вместе отправились посмотреть своими глазами на «Прилив», о котором до этого говорили. Это была раздолбанная гостиница у такой же раздолбанной дороги – настоящий маячок для преступников и развратников.

– Я знаю эту женщину, она уже некоторое время живет тут с каким-то мужчиной, – заявил владелец гостиницы.

– Все еще живет? – Уровень адреналина в моей крови подскочил до максимума.

Хозяин заведения кивнул.

– Они уже давно тут. Вчера вот видел, как ее парень куда-то выходил…

– В каком номере? – Полицейские, прибывшие с нами, один за другим подоставали пистолеты.

Скольким людям приходилось оказываться в подобной ситуации? Управляющий побледнел. Молча и дрожа от страха, он привел полицейских к 203-й комнате, после чего уселся рядом в углу на корточки, боясь лишний раз вздохнуть.

Главный следователь выбил ногой дверь и вошел внутрь; следом за ним вбежали еще пятеро.

Вопреки ожиданиям, комната была абсолютно пуста, будто в ней никогда никого не было. Казалось, следователи утратили всякую надежду.

– Где? – Главный следователь затащил владельца гостиницы в комнату. – Вы же говорили, они тут живут?

Управляющий снова посмотрел на пистолеты в руках полицейских, шумно сглотнул и бессвязно ответил:

– Правда, живут здесь. Заехали десять дней назад; она не выходит, только парень выходит. Он и вчера ушел, так и не вернулся, а она точно никуда не выходила. Клянусь, не выходила! Я целыми днями сижу на входе. У нее вкусные духи; если б она прошла мимо, я бы заметил. Она могла прошмыгнуть только поздней ночью.

– Так выходила или нет? – жестко спросил следователь.

Я махнул рукой и принюхался. Многолетний опыт работы судмедэкспертом не подвел: я заметил, что вся комната пропитана легким ароматом. Это, несомненно, были женские духи – с нотками трупной вони.

Я осмотрелся, приподнял за каркас первую одноместную кровать. Под ней ничего не было. Поднял вторую – там оказался труп женщины в белой ночной сорочке.

– У меня были подозрения, что ее могут убрать как свидетеля. Жалко, мы опоздали всего на пару дней, – сказал я.

– Наверное, ее убил тот парень? – предположил начальник.

Я достал перчатки из своего чемоданчика, надел их, после чего приподнял веки покойницы, надавил на трупные пятна, которые уже успели появиться, и заключил:

– Роговица наполовину замутнена, трупные пятна не меняют цвет от надавливания, окоченение ослабло. Она мертва уже несколько дней.

– День назад отсюда выехал мужчина, – напомнил следователь. – Сейчас он главный подозреваемый.

Я кивнул и спросил:

– Управляющий, вы помните, как выглядел тот мужчина?

Владелец гостиницы кивнул.

– Отвезите его в административный центр и попросите наших криминалистов составить фоторобот подозреваемого по его описанию, – сказал я. – Давайте оттащим тело и осмотрим его; может, найдем какие-нибудь зацепки. Кроме того, очень странно, что в номере пусто, даже одежды женщины не осталось…

Владелец гостиницы мельком посмотрел на меня:

– Мужчина унес с собой большую сумку.

– И вы ничего ему не сказали? – возмутился следователь.

– А что я должен был сказать? Он внес крупный залог, не задолжал… Такие не сбегают.

– Проблема в том, что он как раз таки сбежал! – прорычал раздраженный следователь.

* * *

Тело безмятежно покоилось на секционном столе.

Я достал фото преступницы, которая пыталась снять деньги в банкомате. Да, это именно она сейчас лежала передо мной.

– Зло погубило зло, – сказал я. – Думала, что сможет заработать деньжат, а в результате вор у вора дубинку украл.

– Дубинку украл? – переспросил Дабао.

– А ты не заметил ничего общего между пальцем убитой и пальцем Гу Вэйминя? С них стащили кольца, – сам себе ответил я. – Проколы в ушах тоже повреждены – видно, что мочки порваны. Вероятно, уже после смерти с нее сорвали серьги. Он даже не постеснялся снять с нее последние украшения, ничем не гнушается… Очень жадный.

– Да еще и тело спрятал, чтобы спокойно унести ноги, – добавил Дабао.

Я осмотрел промежность жертвы и не обнаружил ни повреждений, ни следов спермы.

– Похоже, перед смертью она не вступала в половой контакт.

– Кто сказал, что ничего не было? – Дабао взял в руки индикаторную полоску. – Мазок из полости рта на содержание в нем остатков семенной жидкости положительный.

– Ишь ты! – удивился я. – Я об этом не подумал. Всё-то ты знаешь…

– Ага, – горделиво ответил Дабао. – Криминалисты должны знать всё!

– Похоже, мы нашли ДНК преступника, – продолжил я. – Теперь давайте подумаем, как можно сузить рамки поисков.

– Нам нужно установить личность этой женщины. Тогда легко найдем и того мужчину – ведь они состояли в отношениях, – предположил Дабао.

Я продолжил осмотр:

– Налицо все признаки удушья.

– Может, ей кое-чем во время кое-чего перекрыло дыхательные пути? – спросил Дабао.

Я недобро посмотрел на него.

– Кое-чего… Кое-чем… Только одно на уме! Смотри, слизистая ротовой полости, десна, губы кровоточат – все это признаки механической асфиксии, вызванной закрытием дыхательных путей мягким предметом и сдерживанием рта.

– Принцип схожий, – ехидничал Дабао.

– И близко нет, – возмутился я. – Если кто-то случайно умер во время чего-то, то в самом худшем случае это непредумышленное убийство. А жертва умерла совсем при других обстоятельствах. Она не была готова, ей просто зажали рот и нос; она не была связана, но даже не смогла защитить себя. Это преднамеренное убийство.

– Да какая разница, – Дабао пожал плечами. – У него и так руки по локоть в крови. Как только полиция его найдет, он сразу же отправится в тюрьму, где получит пулю в голову на завтрак.

Я больше ничего не говорил – просто продолжил работать, пытаясь найти какие-нибудь зацепки, которые помогли бы установить ее личность.

– Как думаешь, сколько в этом уездном городке может быть злачных местечек? – спросил я наконец.

Дабао растерялся.

– Я думаю, немного, и местная полиция точно знает о каждом.

Я снял защитную одежду и перчатки, достал телефон и набрал номер начальника Хуа.

– Начальник, попросите ваших людей показать фотографию погибшей владельцам баров и борделей. Может, кто-то узнает ее.

– С чего ты решил, что она проститутка? – спросил Дабао.

– Посмотри на шейку матки. Вроде непохоже, что она когда-нибудь рожала.

Дабао согласно кивнул. Я снова надел перчатки и вскрыл матку.

– Ну и зачем тогда ей противозачаточное кольцо? Такие солидные средства контрацепции наводят на определенные мысли. Возможно, она зарабатывала своим телом. Да, и не стоит забывать, что преступникам проще всего найти жертву именно в подобных заведениях.

Дилинь-дилинь…

Не успели мы вернуться в гостиницу, как зазвонил телефон. Это был начальник Хуа.

– Хорошие новости! Личность жертвы установлена: Сяо Мудань, уроженка уезда Янгун. Работала хостес в баре, время от времени оказывала и сексуальные услуги.

* * *

Утром следующего дня я проснулся от сильного пинка Линь Тао. Потянувшись, сел на край кровати.

– Убийцу поймали, – невнятно произнес Линь Тао, возя зубной щеткой по рту, из которого вытекала пена.

– Уже? – удивился я. – Мы только вчера узнали имя убитой, а сегодня ее душитель уже в наших руках?

– Ага. – Линь Тао полоскал рот. – Мне только что позвонили и сообщили, что Сяо Мудань была влюблена в своего друга детства, они земляки. Вроде его зовут Ян Юн или как-то в этом духе. Мы подобрались совсем близко к правде. В их родном уезде Ян Юн работал сварщиком.

Я выдохнул.

– М-м… они арестовали его, как только узнали, что он сварщик?

– Да, – ответил Линь Тао. – Я даже не ожидал, что полицейские так хорошо сработают. Вчера вечером они прибыли в Янгун, а поздней ночью настигли его в родном доме. Говорят, произошла перестрелка. Но у Ян Юна был только самодельный карабин с низкой боевой мощью. Он очень быстро сдался и был доставлен в отделение полиции уезда Янгун. Пока мы говорили по телефону, они уже закончили его допрашивать.

– Он признался? – Меня поразило то, насколько эффективно сработала местная полиция.

– Мы опять угадали: у него был пистолет. – Линь Тао провел рукой по волосам. – Это наша общая заслуга. Вы предположили, что у него есть пистолет. Они подготовились, и никто не пострадал. Отпечатки пальцев, которые я нашел на месте преступления, совпали с отпечатками Ян Юна. Анализ ДНК еще не готов, но «пальчики» тоже являются прямым доказательством. Он не выкрутится.

– Круто! – Я вскочил. – Скорее, скорее, скорее! Я просто не могу ждать, пусть они пришлют по факсу протокол допроса! Мне ужасно любопытно, как они сговорились, зачем убили беднягу Ли Дачжу и почему он от нее избавился.

* * *

Итак, расклад таков. Ян Юн – сирота, вырос в детском доме. Они с Сяо Мудань дружили с детства. Ян Юн болел лудоманией[77], и его дурная привычка дорого обходилась. Чтобы помочь ему расплатиться с долгами, Сяо Мудань приняла решение покинуть родной уезд и отправиться на заработки в Цзиньчжэнь. Когда женщина оказалась брошенной всеми, и даже самой собой, в чужом городе, она сама не заметила, как стала проституткой.

Пусть денег, которые первое время высылала Мудань, и хватило, чтобы ненадолго погасить долги, Ян Юн с каждым днем все больше подозревал и ревновал девушку. В один прекрасный день он не смог более оставаться наедине со своими мыслями и тайком приехал в Цзиньчжэнь, чтобы ее застукать.

Он нашел Сяо Мудань, когда на ту навалился жирный старик и грубо ее лапал. Ян Юн одним ударом сбросил с нее старика и пригрозил, что заявит на него в полицию за изнасилование его девушки. Он опешил, когда старик не стал пререкаться, а просто кинул три тысячи юаней и ушел как ни в чем не бывало, оставив молодых людей в недоумении.

Так Ян Юн и Сяо Мудань нашли способ заработать денег.

Они сняли квартиру и сделали клетку. Задачей Сяо Мудань было искать перспективных кандидатов в баре. Они стремились найти «денежный мешок» и сорвать куш. Однако долгое время им не удавалось отыскать подходящего кандидата, пока они не наткнулись на Гу Вэйминя.

Девушка обманом заманила мужчину в арендованную квартиру, а парень, угрожая пистолетом, заточил его в клетку. За пару дней преступники выпытали у Гу Вэйминя шесть или семь паролей, и каждый раз Мудань возвращалась от банкомата с пустыми руками. В порыве гнева Ян Юн хотел расправиться с Гу Вэйминем, но он не мог просто забыть о двух роскошных золотых кредитках, которые уже были у него в руках.

Вечером 25-го числа преступники посовещались, после чего Сяо Мудань снова вышла на улицу. Но в этот раз она не отправилась к банкомату, а под предлогом ремонта мебели привела в квартиру плотника Ли Дачжу, и они убили его прямо на глазах у Гу Вэйминя.

Когда из сонной артерии Ли Дачжу хлынула струя горячей крови и брызнула Гу Вэйминю в лицо, тот от страха обмочил штаны. Но даже это представление, которое для него подготовил Ян Юн, не испугало жадного мужчину. Организм мужчины был сильно истощен, он был напуган и голоден, а также долго не испражнялся. Гу Вэйминь умер от анафилактического шока, так и не раскрыв пин-коды от карт.

Молодые люди забрали из борсетки Гу Вэйминя кругленькую шестизначную сумму, сняли с трупа часы и кольцо, после чего покинули квартиру с двумя трупами, не желая больше находиться с ними в одном помещении.

Заселившись в гостиницу, девушка не могла спокойно спать – ее мучили воспоминания о жестоком убийстве плотника. Поторговавшись со своей совестью, она начала уговаривать возлюбленного сдаться полиции.

Когда речь заходит о собственной жизни, люди забывают о любви. Когда девушка наконец-то заснула, Ян Юн, недолго думая, отправил ее на тот свет, уничтожив тем самым единственного свидетеля, а все деньги забрал себе.

Он даже не подозревал, что мертвецы тоже могут заявлять о преступлении. Не думал, что любой преступник оставляет после себя следы. И конечно, совершенно не ожидал, что меньше чем через два дня после побега в родной уезд полиция ворвется в его дом.

* * *

– Несложная история, – сказал я, разглядывая ярко-красные отпечатки преступника в конце протокола. – Только Ли Дачжу, простофиля, зря потратил столько нашего времени… Но его искренне жаль.

Линь Тао кивнул.

– За зло всегда приходится расплачиваться. Гу Вэйминь сам не особо отличался от Ян Юна и Сяо Мудань. Один человек загубил четыре жизни.

Дело № 14

«Невинная смерть»

Нет ничего более трагичного, чем пережить собственного ребенка. После этого уже никогда не станет как прежде.

Дуайт Дэвид Эйзенхауэр

1

На юге страны начался сезон дождей. Лило как из ведра.

Все города к этому времени стараются подготовить систему ливневок. Но, конечно, встречаются и крайне смелые городские управы. Про таких говорят: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».

Мрачная пасмурная погода стояла почти неделю. Дожди шли, делали небольшой перерыв на несколько часов, а потом снова продолжались. Ливневая канализация не выдерживала такого напора, поэтому на дорогах постоянно можно было увидеть работников коммунальных служб, самоотверженно чинивших трубы прямо под дождем.

После очередного такого ливня дренажная система нашего города забилась наглухо, вода стала скапливаться, отчего расположенный в низине люк начал подпрыгивать, как крышка на бурлящем чайнике. А говорили, что у нас в городе нет фонтанов…

«Буйный сад» – новый проект по застройке площадью в сто гектаров в пригороде провинции. Когда строительство завершится, квартиры в этом спальном районе будут считаться элитными. Из-за проливных дождей стройка уже неделю как приостановлена, только время от времени с площадки доносится строительный шум.

Потоки дождя, не унимавшегося несколько дней, смыли строительный мусор, оставленный с западной стороны стройплощадки. Дорога, предназначенная для инженерных машин, оказалась затопленной по голень, на поверхность воды всплыли пенящиеся мешки с цементом.

Дед Ван работал уборщиком и должен был избавляться от строительного мусора. Ливни подарили ему несколько выходных дней, но в то же время отняли заработок – строители получали почасовую оплату. Его настроение было таким же хмурым, как и небо над головой. Каждый раз, выходя на улицу, дед Ван вспоминал, что сломанный трехколесный велосипед, на котором он обычно передвигался, не мог проехать по такой дороге, из-за чего злился, что ему приходится шлепать пешком по холодной высокой воде.

Через пару дней с восходом солнца развеялись и тучи. Дед Ван вышел из вагончика, посмотрел на небо, покрытое дымкой, и вздохнул с облегчением. Его внимание привлек небольшой потоп с западной стороны; старик не понимал, сможет ли сегодня приступить к работе. Он решил проверить, насколько еще глубока вода и разбита дорога, поэтому зашел в воду.

Он пробирался около двадцати минут к краю свалки, прежде чем набрел на что-то мягкое. «Разве в стоячей воде водятся змеи?» – удивился дед Ван и начал высматривать в мутной воде, на что же наткнулся. Он очень долго вглядывался, но безрезультатно.

Дед Ван, трясясь от страха, снова повозил в воде ногой. Он не ошибся – там и правда было что-то мягкое, похожее на змею! Пихнув это что-то еще пару раз, дед Ван понял, что это не было чем-то живым.

Он нашел палку у дороги и вернулся туда, где обнаружил странный предмет, чтобы попробовать достать его.

«Ой-ой, как же тяжело идет…» Палка деда Вана сломалась. Переведя немного дух, он решил достать этот предмет голыми руками.

«Как будто сумка…» Он продолжал шарить в воде, пытаясь на ощупь опознать находку. Наконец любопытство победило страх, и дед Ван одним рывком достал подводное сокровище.

Бах! Старик почувствовал, как сердце ушло в пятки. То, что он держал в руке, было совсем не сумкой, а рукой малыша. Он вытащил трупик ребенка целиком из водной глади. Тельце крохи обмякло, как у тряпичной куклы, но его иссиня-зеленые щечки наводили ужас.

Рука старика дрогнула, и он уронил дитя обратно в воду. От ужаса его не держали ноги, он осел на землю. Его рот до сих пор был открыт, но он был не в силах произнести ни слова.

* * *

В такую смурную погоду настроение у всех в отделении было паршивым и без зареванного старика.

Месяц назад неизвестный ударил его гаечным ключом по голове. В соответствии с нормами рана на коже головы, не больше шести сантиметров в длину, нанесенная тупым предметом, классифицируется как ранение легкой тяжести. Шрам у этого пожилого мужчины был длиннее – двенадцать сантиметров, но судмедэксперт, проводивший осмотр, посчитал это ранение легким.

– Доктор Цинь, – навзрыд обратился ко мне дед, – все наши судмедэксперты корыстные, проплаченные. Таким беднякам, как я, приходится несладко. Если нас избивают – никому нет дела, не у кого искать помощи. Ответьте, почему мир так жесток к тем, у кого нет денег? Никому мы даром не сдались…

– Я судмедэксперт… – Я нахмурился. – Давайте я взгляну на вашу травму, а пока помолчите.

На голове старика был шрам в виде тонкой линии с аккуратными краями, которая огибала затылочную часть небольшим полукругом. Стоило мне рассмотреть его поближе, как я, не удержавшись, прыснул от смеха. Еще одно неудавшееся представление.

Согласно нынешней политике, соседские распри, повлекшие преднамеренный незначительный ущерб здоровью, могут улаживаться мирным соглашением обеих сторон. Из-за постоянного роста денежной компенсации подтасовок (отсутствие заявленных травм) и самовредительства (пострадавший сам наносит себе травму) становится все больше и больше. Чтобы защитить интересы обеих сторон в суде, нужен прозорливый судмедэксперт, который знает, на что обращать внимание.

В этом случае речь не шла о нападении – это был обычный сговор с врачом, чтобы усугубить увечье, но качество выполненной работы подвело. Всем известно, что от удара гаечным ключом никак не может остаться такой аккуратный тонкий шрам. Поверхность соприкосновения головы с гаечным ключом была небольшой, и одного удара было бы недостаточно для образования полукруглого пореза. Рассечение искусственно удлинили острым инструментом, таким как скальпель, например.

– Как думаете, мог ли остаться шрам от удара гаечным ключом? – спросил я старика.

Старик выпучил глаза.

– Доктор Цинь, что вы хотите сказать? Что я притворяюсь? Разве я могу? Я похож на лжеца?

– Я судмедэксперт! – Я снова нахмурился. – Вам виднее, врете вы или нет. В медицинском заключении написано, что травма незначительная.

Старик открыл рот, но лишь через время нашел что ответить:

– Знаете, судмедэксперт Цинь, я не ожидал, что и здесь вас всех подкупили…

Я ухмыльнулся и покачал головой.

– Мы здесь и не рассчитываем всем угодить, но надеемся на вашу честность и объективность. Я больше ничем не могу вам помочь. Кроме того, должен вас предупредить, что это дело будут проверять на предмет фальсификации доказательств.

После моих слов глаза старика налились кровью.

– Вот же задница! У меня на башке шрам больше десяти сантиметров, и ты все еще считаешь, что это пустяковая травма? Хочешь сказать, что на лапу ничего не получал? Помяните мое слово, я всему интернету расскажу правду о вашей конторе!

– Давайте. – Чем больше он горячился, тем холоднее становился я. – Нас и до вас ругали, этим уже не удивить. Приходите снова!

Дилинь-дилинь…

Я поморщился.

– Мне звонят, проводите гостя.

Делопроизводитель вывел старика из кабинета.

– Сейчас полдевятого, к девяти будь на стройке «Буйного сада», – сообщил наставник по телефону.

* * *

– А как… как осматривать место преступления, если оно затоплено? – спросил Дабао, стоя в глубокой луже. – Тут повсюду одна вода.

Линь Тао тоже покачал головой.

– Даже не представляю. Здесь никаких следов не осталось, все смыло.

Я огляделся по сторонам. Вода отступала, оставляя после себя жуткий беспорядок: повсюду валялся строительный мусор, а земля с песком намылись водой в одну кучу, которая плыла в сторону канализации.

Вода опустилась по лодыжки, и на ее поверхности плавно покачивалось всплывшее детское тельце. Если б не ранящие душу ушибы на лице малыша, можно было бы подумать, что этот пухляш с милым личиком просто заснул и качается в своей колыбели.

Я плохо переносил детскую смерть. Первое время даже не мог дотронуться до тела, просто смотрел, и чем дольше я это делал, тем больнее становилось моему сердцу.

– Чей малыш? – обратился Дабао к стоящему рядом судмедэксперту Вану.

– Ты в своем уме? – вылил я накопившуюся боль на Дабао. – Если б они знали, чей этот ребенок, разве позвали бы нас?

– Верно. Очень странно… Кроме стройки и нескольких деревушек, которые еще не снесли, здесь больше никого нет; заявлений о пропаже ребенка тоже не поступало. Когда теряется такая кроха, об этом обычно сообщают в первые часы, – согласился коллега Ван.

– Есть соображения? – спросил я.

Вздохнув, он наклонился, схватил трупик за ручку и сказал:

– Посмотрите.

Вся ручка малютки была изуродована тонкими полосками ссадин.

Задумавшись, я подошел к полуразмытой куче песка рядом с местом, где был найден ребенок, достал саперную лопатку из своего чемоданчика и начал копать.

– Как они могли появится на его руке? – пробормотал Дабао. – Полосочка за полосочкой… Явно не человеческих рук дело. Об землю так тоже не поцарапаешься…

Опытный судмедэксперт Ван указал на меня, копающегося в песке, и немного посмеялся.

– Цинь Мин, судя по всему, уже догадался.

– Песок? – Дабао поправил очки. – Хм, он получил их, играя с песком… Но теперь, когда вода все подчистила, вряд ли мы сможем найти какие-нибудь следы.

– Ребенку на вид чуть больше года, он только-только ходить научился, а уже возился в песке? – Я чувствовал вину за порыв неконтролируемого гнева, одолевшего меня недавно, и смягчил тон. – Вы когда-нибудь видели, чтобы у детей на руках оставались такие ссадины после лепки куличиков?

– Так он же маленький; ему немного надо было, чтобы пораниться, – пробормотал Дабао себе под нос.

Я не стал ничего отвечать, а просто продолжил копать. Вскоре наткнулся на белый кусочек ткани. Мое сердце сжалось, когда я достал из песка маленький детский шарфик. Мне стало душно, кожу головы свело, а в ушах загудело.

– Ребенок умер прямо здесь, – произнес я.

Судмедэксперт Ван кивнул.

– Что за выродок… Даже малыша не пожалел!

Дабао, широко раскрыв глаза, наконец отреагировал:

– Хоти… Хотите сказать, он закопал его заживо?!

Мы с детства знали о погребении заживо, которое частенько устраивали японские изверги во время войны. Но сейчас, в мирное и процветающее время, такое зрелище нечасто увидишь – ни один живой человек не будет покорно ждать, когда его закопают. Но вот ребенок – большое исключение, им легко управлять.

Судмедэксперт Ван перенес трупик на чистую цементную плиту недалеко от места обнаружения тела и приподнял веко ребенка кровоостанавливающим зажимом.

– Смотрите, под веком есть песчинки, а в конъюнктиве, очевидно, было кровоизлияние. Все говорит о том, что ребенок все еще моргал, когда его зарыли в песок. Так что, вероятно, ссадины возникли от плотного прижизненного контакта с песком.

Дабао кивнул.

Я снова осмотрелся по сторонам. Из-за того, что стройка находилась в отдалении, зевак было мало.

– Уберите всех лишних людей, мы будем проводить вскрытие прямо здесь, – попросил я участкового.

Слово «вскрытие» повисло у меня на сердце тяжелой глыбой, перекрывшей мне кислород. Использовать привычный скальпель для того, чтобы резать тело ребенка, – своего рода пытка, подкашивающая психику судмедэксперта.

– Наверное, его бросили родители? – предположил Дабао.

Я помотал головой.

– Таких детишек обычно оставляют на пороге детских домов или подбрасывают кому-то. Это же родная кровиночка… Родителям всегда тяжело бросать своих детей. У них не хватило бы сил так издеваться над родным чадом. К тому же обычно от детей отказываются, когда они еще совсем маленькие, а этому уже больше года. Плюс ко всему он очень неплохо одет: по сезону, да и недешево. Вряд ли его бросили.

– Может, у него после года обнаружилась какая-то болезнь? – продолжил Дабао.

– Цинь Мин только что сказал, что одежда на ребенке приличная, значит, семья благополучная, – ответил судмедэксперт Ван. – Они бы лечили его, а не добивали таким образом.

– Про болезнь мы узнаем после вскрытия, – добавил я.

Мой скальпель дрожал над грудной клеткой ребенка. Я все никак не мог решиться сделать надрез. Старой закалки судмедэксперт Ван толкнул меня локтем, показывая, что за меня это может сделать он, и разрезал кожу на груди и животе ребенка.

Кровь во мне вскипела, когда я увидел крошечную беленькую грудную клетку. И поклялся себе, что обязательно найду и накажу урода, который это сделал.

Кости ребенка еще не успели сформироваться, а кожа была тонкой и нежной, поэтому вскрытие проходило быстро. Мы с коллегой Ваном стояли по обе стороны от малыша, чтобы побыстрее осмотреть органы в грудной и брюшной полостях. Когда мы практически закончили, Дабао неожиданно вскрикнул:

– Замрите! Смотрите, ребенок шевелится!

2

Я так испугался крика Дабао, что вправду замер и присмотрелся.

– Чего орешь? Не двигается он!

Принято считать, что судмедэксперты – люди серьезные, доверяющие только науке, поэтому сейчас я чувствовал себя нелепо из-за того, что повелся.

– Когда мы его нашли, на теле уже были видны трупные пятна, а также прогрессировало трупное окоченение, – ответил судмедэксперт Ван. – Все признаки смерти налицо.

Многие мои друзья периодически спрашивают, не боюсь ли я, что когда-нибудь во время вскрытия труп на столе оживет. На это я всегда отвечаю, что обычно проходит несколько часов после смерти человека, прежде чем его осмотрит судмедэксперт. Мы можем проводить вскрытие только после того, как появятся трупные пятна и признаки окоченения. Это связано с тем, что подобные явления служат бесспорными доказательствами смерти – и к тому же помогают установить ее точное время. Врачи обычно считают пациента мертвым, когда у него пропадают признаки жизни; у них нет нескольких часов, чтобы дождаться изменений в теле, указывающих на смерть. Но из-за синдрома летаргического сна встречается феномен «живого трупа». Именно поэтому судмедэксперты и работники крематория должны наглядно убедится в смерти человека, которого провожают в последний путь. Так что вскрытие и кремация живого человека исключены.

Я дотронулся до детского тельца скальпелем.

– Тебе показалось. Вес тела маленький; логично, что оно двигается от любого нашего воздействия. У взрослых вес больше – соответственно, они более устойчивы во время наших манипуляций.

Дабао неловко улыбнулся.

– Мне еще не доводилось вскрывать детей.

Результаты вскрытия подтвердили, что ребенок погиб от удушья, возникшего в результате погребения заживо в песке. В дополнение к нательным признакам, которые мы увидели, в дыхательных путях и пищеводе ребенка было найдено небольшое количество песка, а в желудке мы обнаружили много грудного молока вперемешку с песком – ребенок проглотил его до своей смерти. Более того, признаки трупного окоченения все еще сохранялись; получается, ребенок должен быть мертв уже около тридцати часов. Значит, его закопали ранним утром предыдущего дня.

– Это убийство, – заключил Дабао. – Вероятность того, что в преступлении замешаны родственники, крайне мала, так что установить личность ребенка будет несложно.

– Есть и другая вероятность, – сказал я, мрачно глядя на малыша, которого уже зашили и оставили покоиться с миром. – Преступник мог убить всю его семью.

– Это мы узнаем только во время дознания, – заметил судмедэксперт Ван. – Он еще такой маленький… кроме прописки, наверное, больше и нет никаких официальных документов, которые могли бы помочь найти его семью. У нас еще есть его одежда – тоже подсказка, – но стандартные методы поиска людей мы к нему применить не сможем. Если не найдем его семью, опозоримся по полной программе.

– Что ж, это убийство, – повторил я. – Сначала надо возбудить дело, потом посмотреть на результаты предварительного расследования. Я не верю, что в таком маленьком районе мы не найдем никакой информации о пропавшем ребенке. Кстати, отправьте на анализ ДНК образец молока из желудка ребенка.

Полиция административного центра провинции – лучшее подразделение не только благодаря более высокому финансированию, но и, что более важно, благодаря тщательному отбору сотрудников. Не успел я прийти в себя, как ровно в полдень мне позвонил судмедэксперт Ван.

– Мы нашли очень ценную улику, – сказал он. – В пяти километрах от места гибели ребенка находится гора Цинтин…

– Да, я слышал о ней. – Мне не терпелось узнать, что он скажет дальше.

– У ее подножия есть небольшая деревушка. Так вот, один местный житель утверждает, что у них там живет семья Шэнь, у которых двое детей. Вчера он слышал, как муж с женой ссорились, но не слышал детского плача. Информатор опознал одежду и утверждает, что похожую носил их сын.

– Отлично! – Я громко хлопнул ладонью по столу. – Пойдемте вместе со следственной группой к этой семье.

* * *

Шэнь Цзюнь был худым мужчиной лет сорока, с крайне неприглядной внешностью.

– Это ваш ребенок? – Следователь протянул ему фотографию маленького мальчика.

Мужчина взглянул на фотографию, вздрогнул и кивнул.

Я удивился его реакции. Мне было странно, что отец, увидевший фотографию своего мертвого сына, сохранял спокойствие. Заметив удивленные лица следователей, я понял, что они думают о том же, о чем и я.

– Где ваша жена? – спросил следователь.

Шэнь Цзюнь, не проронив ни слова, помотал головой, показывая, что понятия не имеет о ее местонахождении.

– Говорят, у вас есть пятилетняя дочка…

– Они ушли вместе.

– Куда?

– Сын потерялся. Мы поссорились, она собралась, взяла дочку и ушла.

– Вас не расстраивает смерть вашего сына?

– А что толку расстраиваться? – Мужчина поник. – Вчера, когда узнал, что он потерялся, я сразу же понял, что его судьба предрешена. Он же такой маленький, разве была надежда его отыскать?

– Опишите свою жену, – попросил следователь. – Почему вы не зарегистрировали ваш брак?

Сначала я очень удивился, услышав, что они до сих пор не женаты, но потом вспомнил, что в сельской местности люди очень часто вместо праздничной церемонии просто начинают жить вместе и рожать детей.

– Она приехала сюда с большого Северо-Запада на заработки, – ответил Шэнь Цзюнь. – Пару лет назад я покупал диван, приглянулся ей, она начала проявлять интерес, так мы и сошлись… Вообще-то, она сирота, у нее нет прописки, поэтому вы ее, скорее всего, не найдете.

Следователь хотел было задать еще несколько вопросов, но я похлопал его по плечу, давая понять, что этого человека нужно допросить в отделе.

– Вы его подозреваете? – спросил Дабао, когда мы вернулись в машину.

Я кивнул.

– Меня смутило его странное спокойствие. К тому же его жена сирота. Куда она уйдет, тем более с ребенком на руках? Им просто не к кому податься.

Сейчас техника исследования ДНК достигла больших успехов, а скорость анализа простых образцов (например, пятен крови) занимает всего около пяти часов. Уже вечером оперативной группе сообщили, что я был не прав.

– Все-таки это его сын, не стоило его подозревать… – Я склонил голову, признавая свою ошибку. – Давайте его отпустим.

– Вряд ли простой прохожий стал бы закапывать живьем потерявшегося ребенка, – размышлял Дабао. – Может, это несчастный случай? Ливень размыл гору песка, которая завалила мальчишку…

Линь Тао молча поддержал эту версию.

Я помотал головой.

– Ребенок умер где-то в четыре часа утра двадцать девятого числа. Я проверил прогноз погоды: шел сильный дождь, воды было по колено. Годовалый ребенок такого небольшого роста не смог бы там пройти.

– Шэнь Цзюнь сказал, что его жена после того, как потеряла малыша, вернулась домой, они поссорились, и она ушла, забрав дочь, – сказал начальник городского управления криминальной полиции Чжан. – У нас всего два варианта дальнейших действий. Первый – расследовать отношения супругов, узнать, не изменяли ли они друг другу; второй – найти мать погибшего ребенка, сироту без прописки, Цзян Фанфан. Возможно, от нее мы получим больше информации.

– А она обсуждала со своим мужем, как пропал их ребенок? – спросил я.

– Шэнь Цзюнь сказал, что она вернулась домой ни жива ни мертва; сказала, что ребенок потерялся, и всё.

– Как-то странно, – ответил я. – Разузнайте обо всем этом. А еще мне нужен ордер на обыск. Получится достать? Хочу осмотреть дом Шэнь Цзюня.

Начальник Чжан кивнул.

* * *

Прежде чем отпустить мужчину домой, мы тщательно осмотрели его дом с экспертным светом.

Благодаря развитию в провинциальном городе строительства, у тех, кто продавал песок, дела пошли в гору. Шэнь Цзюнь не исключение – на заработанные деньги он смог отстроить двухэтажный дом и сделать хороший ремонт.

Мы с Дабао и Линь Тао разделились, чтобы побыстрее осмотреть каждую комнату в поисках зацепок. Мы работали очень тщательно, но так и не смогли найти ничего подозрительного, в доме не было ничего необычного. По крайней мере, так я думал, пока Дабао не позвал нас в спальню супругов, которую обыскивал.

– Ты чего орешь? – зашипел на него я. – Не знаешь, что такое тайный обыск?

– Поверь, причина есть! – Дабао протянул мне небольшую тонкую книжечку, похожую на блокнот.

Это была медицинская карта Цзян Фанфан из областной психиатрической больницы. Диагноз: рекуррентная шизофрения с маниакальными эпизодами.

– У Цзян Фанфан психическое расстройство! – воскликнул Линь Тао.

– Может, у женщины случился рецидив и она похоронила собственного ребенка? – поинтересовался Дабао.

– Почему тогда Шэнь Цзюнь не сообщил нам, что у Цзян Фанфан есть психиатрический диагноз? – ответил я вопросом на вопрос.

– Что ты все время к нему цепляешься? По-моему, он самый обычный мужик, – заступился судмедэксперт Ван. – К тому же он молодой предприниматель, ему неловко было говорить о таком.

– Верно, – поддержал его Дабао. – У каждого человека свои скелеты в шкафу. Нельзя знать наверняка, что у другого на уме, – об этом говорил наставник.

Я кивнул.

– Логично. Выходит, теперь нам точно нужно найти Цзян Фанфан.

* * *

На обратном пути мы с судмедэкспертом Ваном разделились. В провинциальном городе судебных медиков не так много, но в их обязанности входит расследование всех дел, в которых есть вероятность насильственной смерти. Вот и сейчас коллега Ван получил приказ из полицейского управления отправиться к пересохшей реке неподалеку от нынешнего места преступления – расследовать несчастный случай.

Ночью меня мучил кошмар. Мне снился тот погибший милый мальчик. Его засыпа́ло песком, он отчаянно сопротивлялся, я пытался ему помочь – тянул руки, чтобы вытащить его, – но, как ни старался, мне не удавалось дотянуться до него. Чем сильнее я тянул руки, тем больше он от меня отдалялся… Внезапно я оказался в секционной; передо мной был тот зверь, который совершил «юньтайские убийства». Шаг за шагом он приближался все ближе и ближе, белоснежные зубы в его окровавленной пасти сверкали под ярким прямым светом. Я схватил наручники и бросился прямо на него, но мне удалось поймать только пустоту. Он снова и снова оказывался рядом, и каждый раз я не мог его схватить. Зверь посмотрел на дверь прозекторской и кинулся прочь из кабинета. Я хотел побежать за ним, но не мог сдвинуться ни на шаг. С моего лба от волнения лился пот…

Я проснулся в холодном поту, разбудив спящую рядом Линдан. Взглянул в окно – уже рассвело.

– Снова приснился кошмар? – спросила Линдан сонным голосом. – Это очень вредно. Каждый день такой стресс… как ты все это выдерживаешь?

Я потер лицо и ответил, покачав головой:

– Ничего такого. Просто кое-что, с чем я пока не разобрался, меня немного беспокоит. Чепуха.

Договорив, я взял с прикроватной тумбочки блокнот с заметками о юньтайской серии. Я потратил добрую половину блокнота, чтобы записать все особенности пяти убийств, зафиксированные на местах преступлений: результаты анализов, травмы на трупах, сложности, спорные моменты. Каждый раз, когда у меня появлялась свободная минутка, я заново просматривал свои записи, надеясь, что именно в этот раз случайно наткнусь на что-то, чего раньше не замечал. Пока это дело не будет раскрыто, мои кошмары не закончатся.

– Ты поспи, – сказал я Линдан, – а я, наверное, пораньше присоединюсь к следственной группе.

* * *

Члены следственного комитета, в том числе и судмедэксперт Ван, не спали всю ночь. Их кабинет выглядел так, будто внутри бушевал пожар. Когда я открыл дверь и хотел войти, в нос мне ударил густой сигаретный дым, и я закашлялся.

– А вот и вы… – Начальник Чжан был крайне серьезен. – Цзян Фанфан умерла.

– Умерла? – Я моментально научился дышать дымом. – Как?

– Помнишь, вчера вечером меня вызвали на осмотр тела? – спросил судмедэксперт Ван. – Так вот, погибшей оказалась Цзян Фанфан.

– Как ты узнал?

– Только что пришли результаты анализа ДНК. Лаборатории пришлось работать всю ночь, но они подтвердили, что молоко в желудке погибшего мальчика принадлежит той женщине.

– Какова причина смерти?

– Судя по первичному осмотру, она разбилась насмерть.

Обычно люди умирают от падения с высоты либо случайно, оступившись, либо специально, потому что решили покончить жизнь самоубийством.

– Убила своего ребенка и решила свести счеты с жизнью, – произнес Дабао. – Все становится на свои места.

– Тело пока не изучали? – спросил я.

Ван помотал головой.

– Еще до осмотра места преступления я нашел у погибшей в кармане фотографию, где она держит на руках маленького ребенка. Я сразу же узнал сыночка Шэнь Цзюня. Несмотря на поздний час, я все же решил проверить свои догадки и отправил образец ее крови на сравнительный ДНК-анализ. Я планировал приступить к вскрытию, когда придут результаты.

Я закивал, показывая, что абсолютно с ним солидарен.

– Выдвигаемся!

3

Тело нашли около пересохшего русла реки недалеко от горы Цинтин, хотя правильнее было бы назвать его горным ущельем. Обычно здесь круглый год нет ни капли воды, но в этот раз из-за проливных дождей уровень воды поднялся до двадцати сантиметров.

Ущелье полностью устилали камни и глыбы. Жители деревушки увидели тело на высокой глыбе, находящейся под каменным мостом, возвышавшимся над ущельем. С двух сторон мост окружали высокие перила, оберегающие людей от случайного падения. Стоя на каменном мосту, я отчетливо видел меловую обрисовку, демонстрировавшую, где и как именно лежал труп перед тем, как его убрали.

– А здесь высоко… Как спуститься вниз? – Я боязливо посмотрел с моста. От него до дна ущелья было больше двадцати метров.

– Перила сделаны из белого цемента, они пачкаются. – Судмедэксперт Ван потянул меня на себя и отряхнул белую пыль с моих брюк. – Мы вчера спускались по веревке.

В арсенале сотрудников следственного отдела был своеобразный способ спуска «по веревке»: на талии одного полицейского завязывалась веревка, остальные брали другой ее конец и потихоньку, перехватами, отпускали «везунчика», пока тот не доберется до дна ущелья.

Раньше мне казалось, что такие трюки выполняют только спецназовцы или каскадеры в кино; я не ожидал, что когда-нибудь подобное исполнит судмедэксперт. Снова посмотрел вниз и почувствовал, как мои ноги стали ватными.

– Мы сами спустимся и всё сделаем, а ты подожди нас здесь, – предложил Дабао. Он знал, что я боюсь высоты и спуск вниз стал бы для меня целым испытанием.

Я долго колебался, но все же решился.

– Нет, я спущусь. Заодно получу новые впечатления…

Когда веревка начала потихоньку двигаться вниз, я осознал всю свою беспомощность. Я был словно птица со сломанным крылом. В этот момент мне впервые довелось прочувствовать на себе, как страшно доверять кому-то свою хрупкую жизнь.

Веревка, крепко обвязанная вокруг моего туловища, до боли давила в районе солнечного сплетения, а мое тело, потерявшее опору, болталось на ветру. Мне было страшно смотреть вниз, поэтому все время спуска я провел с закрытыми глазами, пока не почувствовал под ногами землю. Присев, положил руку на сердце, готовое в любой момент выскочить наружу.

Я нашел ближайшую низину и измерил высоту камня; она составила тридцать сантиметров.

– Когда она умерла? – спросил я.

– Думаю, позавчера примерно в девять часов вечера, – ответил судмедэксперт Ван.

– Ребенок умер двадцать девятого в четыре часа утра, а днем того же дня Цзян Фанфан вернулась домой, поссорилась со своим мужем и ушла в неизвестном направлении. В девять вечера она уже была мертва. Тело ребенка мы обнаружили утром тридцатого, а ее тело – в тот же вечер, – размышлял я вслух.

Когда речь идет о нескольких смертях, судмедэксперту необходимо установить время каждой смерти и обнаружения тел, чтобы составить точную хронологию событий, что значительно упрощает дальнейшее расследование.

– Ничего себе глыба, – заметил Дабао. – Хорошо, что труп находился высоко и его не накрыло водой.

– Да, – ответил я. – Двадцать девятого тоже шел дождь, но все-таки просто попасть под дождь и полностью вымокнуть под ним – это разные вещи. Есть надежда, что какие-то улики на теле погибшей все же сохранились.

Договорив, я дотронулся до глыбы, на которую приземлилось тело, – она была гладкой и чистой, к моей руке ничего не прилипло. Я достал из своего чемоданчика скотч и наклеил полоску прямо на камень, а когда отклеил, увидел на нем черные песчинки гравия.

– Ну что ж, нам пора в морг! – заявил я.

Мы карабкались по стене ущелья, а полицейские, остававшиеся наверху, помогали, подтягивая нас за веревки. Так они искусственно уменьшали наш вес, и карабкаться становилось проще. Подниматься намного сложнее, чем спускаться. Когда мы наконец оказались наверху, криминалисты и полицейские, которые поднимали нас, никак не могли отдышаться. Один из полицейских, полусогнувшись, сказал:

– Судмедэксперт Цинь… вам бы похудеть.

Областной морг, прозекторская отдела судебно-медицинской экспертизы

Это был самый лучший кабинет для аутопсии в городе – в первую очередь потому, что он был новым – строительство закончили в этом году. Даже с порога было понятно, насколько современно он обустроен. Совершенно новый высокомощный кондиционер и мощнейшая вытяжка, установленные здесь, создавали единый воздушный поток. В теории благодаря такому хорошему проветриванию зловоние трупов должно улетучиваться прямо с секционного стола.

Под рев вентиляционной системы мы начали вскрывать тело Цзян Фанфан.

Я представлял ее иначе. По сравнению со своим мужем – сорокалетним уродцем – Цзян Фанфан была красавицей, выглядевшей не старше тридцати. Она обладала хорошим телосложением и маленьким грустным личиком. Конечно, такой она была при жизни, а сейчас лежала перед нами совсем в ином виде: голова разбита, кровь вытекает из носа, рта, ушей и глаз, вокруг которых появились синие гематомы, а прежде чистое и бледное лицо перемазано грязью.

При переломе основания черепа кровянистая спинномозговая жидкость может проступить через трещины, образовавшиеся на черепе, а после – через рот, нос и уши. Вместе с тем кровь попадает в пазухи решетчатой кости, что и проводит к гематомам, похожим на круги вокруг глаз панды.

Мы начали вскрытие от сложного к простому. Самые тяжелые раны пришлись на область головы Цзян Фанфан. Затылочная область превратилась в кашу – вдавленный перелом. Ткани мозга и мозжечка расплющились, а мозговое вещество вытекало из раны на голове.

Лобная доля большого мозга девушки была сильно контужена, и там образовалась субдуральная гематома, однако на черепе и коже в соответствующих местах не было никаких видимых следов, что является признаком контрудара, возникшего до момента смерти девушки. Кроме того, на спине и ягодицах Цзян Фанфан были обширные подкожные и внутримышечные гематомы. Грудные позвонки и крестцовая кость имели явные признаки перелома и кровотечения.

– Эта женщина приземлилась спиной на камень, – сказал Дабао. – Мы можем предположить, как она стояла до прыжка?

Я покачал головой.

– Там высота больше двадцати метров, тело кувыркалось в воздухе. Да нам это и неважно.

– А что тогда важно? – спросил Дабао.

Я указал на руку Цзян Фанфан. Кончики ее пальцев и запястье со стороны ладони были усеяны ссадинами, под длинными ногтями скопилась грязь.

– Такая грязь под ногтями не могла появиться из-за дождя, – сказал я, – а при жизни Цзян Фанфан была достаточно опрятной, чтобы не допустить такого.

Дабао поправил очки и присмотрелся к рукам девушки.

Я снова достал скотч и приклеил кусочек на пальцы под ногтями, а затем достал фрагмент, который клеил на камень. Оба образца я передал судмедэксперту Вану.

– Предлагаю отправить эти образцы в лабораторию криминалистики. Пусть сравнят их между собой, а также определят, не совпадает ли грязь под ее ногтями с песком, в котором погиб мальчик.

– Понятно, – сказал Дабао. – А ты хорошо подготовился… Действительно, лучшего способа доказать или опровергнуть, что она его убила, нет. Если она хоть как-то контактировала с песком в тот день, его частички должны были остаться под ногтями.

Я вздохнул.

– Даже если мы найдем песок под ее ногтями, это докажет лишь то, что она трогала землю рядом с местом убийства ее сына. В этом вся сложность подобных дел: у нее самой мы уже ничего спросить не сможем.

Мы вернулись к осмотру тела. На лицевой части туловища Цзян Фанфан, между молочных желез, было крупное подкожное кровоизлияние размером с кулак, больше никаких повреждений или гематом не было.

– Все-таки этот Шэнь Цзюнь сильно любил жену, – отметил Дабао. – Она ребенка потеряла, а он даже пальцем ее не тронул…

– Разве? А это что? – Я указал на синяк. – Отличается от других травм на теле.

– Это всего лишь обычное подкожное кровоизлияние, ничего странного в нем нет, – ответил Дабао.

Я махнул рукой, чтобы он оставил свои пустые рассуждения. Мне потребовалось время, прежде чем я догадался сходить в другой конец кабинета, взять одежду женщины и разложить ее на полу.

В этот момент в комнату для вскрытия вошел один из следователей:

– Судмедэксперт Цинь, наше предварительное расследование в целом подошло к концу. Мы узнали, что у Цзян Фанфан был любовник, и уже установили за ним слежку. Начальник попросил меня сообщить вам об этом.

Я был так сильно занят осмотром брюк погибшей, что даже не поднял на вошедшего глаз.

– Хотите сказать, это он мог убить ее?

Следователь опешил от моего заявления:

– Нет, нет, нет, это невозможно! Она же спрыгнула в ущелье! Наше расследование показало, что вечером двадцать девятого числа ее любовник никак не мог совершить преступление, но в ночь с двадцать восьмого по раннее утро двадцать девятого у него нет алиби, поэтому мы подозреваем, что это он убил ребенка.

Я поднял глаза на следователя:

– А я считаю, что ребенка убила сама Цзян Фанфан.

– Собственного ребенка? Да еще и с такой жестокостью? – удивился следователь.

– Не нужно приписывать свои эмоции психически нездоровому человеку, – попытался объясниться я. – Будем честны: то, что произошло с тем малышом, мог сделать только психически неуравновешенный человек, другой не додумался бы до такого. К тому же мы нашли песок не только на ее руках, но и на ботинках. Желтой грязи на месте ее гибели не было, но она была там, где закопали ребенка.

Наш разговор перебил телефонный звонок – это был судмедэксперт Ван. Он сообщил, что по результатам исследования электронным микроскопом образцы, найденные под ногтями погибшей, полностью совпали с песком, в котором нашли ребенка.

– Теперь у нас есть косвенные доказательства против Цзян Фанфан, – сказал я.

– Может, кто-то другой закапывал малыша, а Цзян Фанфан отчаянно боролась за него, пытаясь выкопать? – Дабао все еще пытался убежать от суровой реальности.

– Мы не обнаружили на теле женщины никаких следов борьбы, – ответил я. – Значит, она ни с кем не дралась перед смертью.

– Отлично, – ответил следователь. – Дело само собой раскрылось. Осталось только найти прямые доказательства; но это не проблема, все-таки курс намечен. Нам нужно разыскать ее дочь. Они гуляли вместе перед тем, как пропал мальчик; девочка должна была видеть, как ее брата закапывают, если это сделала их мать. Как думаете, она ведь где-то оставила ребенка, перед тем как совершить самоубийство? Не могла же она и ее закопать? Все-таки девчонке уже пять лет, не так-то просто вырыть под нее яму…

– У нее периодически случались приступы шизофрении с манией, – ответил я. – Она поссорилась днем двадцать девятого числа с Шэнь Цзюнем, но не напала на него; вероятно, к тому времени ее состояние стабилизировалось и она уже не тронула бы свою дочь.

– Она убила себя, потому что чувствовала вину? – спросил Дабао.

Я помотал головой.

– Я до сих пор не уверен, что это было ее решением.

4

– Что? – удивился Дабао. – Ты думаешь, ее убили? Довольно необычный способ…

– Необычный – еще не значит, что такого не происходит, – сказал я. – Убийцы редко выбирают такой способ; ведь чтобы сбросить человека с высоты, нужно в первую очередь подгадать момент и место. Однако если убийца и жертва знакомы, то, скорее всего, она сама согласится отправиться с ним куда-то, где высоко, потому что будет ему доверять, и у преступника появится возможность осуществить свой план.

– Но, – воспротивился Дабао, – у нас нет никаких оснований, чтобы считать это убийством.

– Есть! – с полной уверенностью в голосе ответил я. – На месте преступления у меня возникло чувство, что мы что-то упускаем. Мне нужно снова все осмотреть. Но перед этим я хочу уточнить, в какой позе лежал труп.

– Ну… ты какой-то странный, – пробормотал Дабао. – Я только недавно спрашивал тебя, можем ли мы это определить, а ты ответил, что нет, потому что тело хаотично крутилось в воздухе.

– Я говорил, что мы не можем определить положение тела в начальной точке падения по положению тела в конечной, – поправил его я. – Но у нас есть и другие способы.

Я указал на штаны погибшей. Брюки были сшиты из черной хлопчатобумажной ткани. От ягодиц до талии тянулся еле заметный белесый след.

– След сохранился, потому что она лежала спиной на сухом камне. Дождь пошел уже после ее падения, а камень был достаточно высоким, чтобы поток воды не достал до верха, – объяснил я.

– Я все понял, – сказал Дабао. – Это след от перил, через которые она перекинулась, падая с моста.

Я кивнул, улыбаясь.

– Не увиливай от ответа; мы обсуждали, как умерла Цзян Фанфан, – напомнил Дабао.

– Положение тела тоже очень важно, – ответил я. – Помнишь расстояние между мостом и камнем, на котором оно было найдено?

– Помню, несколько метров.

Я смочил палец водой и нарисовал линию траектории на полу.

– Если объект находится в свободном падении, он должен приземлиться в точку, находящуюся под местом, откуда он упал. Если же объект начинает движение с каким-то ускорением, его траектория больше напоминает параболу: чем выше скорость, тем дальше он приземлится от точки, куда мог бы упасть в свободном падении.

– Школьная физика, – не удержался Дабао. – Конечно, я это знаю.

– Тогда давай применим твои школьные знания к нашему делу, – предложил я. – Погибшая упала на спину, значит, высокой начальной скорости у ее тела при падении быть не могло.

В глазах Дабао появилось осознание.

– Верно… Во всех делах с разбившимися насмерть самоубийцами, которые мы когда-либо изучали, их тела оказывались сильно дальше возможной точки падения. Это потому, что перед тем, как прыгнуть, они делали небольшой разбег. Спиной вперед не разбежишься, то есть у тела не было бы никакой начальной скорости, да и через перила так сложнее перекинуться.

– Тогда как вышло, что тело приземлилось дальше от точки приземления в случае свободного падения? – спросил я.

– Кто-то ее толкнул!

Я кивнул.

– А при осмотре тела мы могли как-то это определить?

Дабао поднял вверх кровоостанавливающий зажим и указал им на грудь погибшей:

– Да!

– То есть вы считаете, – недоумевал следователь, – что она не самоубийца?

– Ее убили, – в один голос ответили мы с Дабао.

– Ну… ну а кто это мог сделать?

– Меня спрашиваете? – Я улыбнулся. – А кто вызывает у вас подозрения? Когда я впервые увидел Шэнь Цзюня, мне показалось странным, что смерть сына его не тронула, а исчезновение жены и дочери не встревожило. Нормальные люди в подобных ситуациях так себя не ведут.

– Если это он убил свою жену, то куда и зачем спрятал дочь?

– Я думаю, пятилетняя девочка не поняла, свидетелем чего случайно стала, а Шэнь Цзюнь испугался, что она проболтается кому-то о его преступлении, – ответил я. – Поищите ее у родственников и друзей мужчины.

Следователь кивнул и вышел из кабинета.

* * *

Ребенка нашли в доме главного бухгалтера Шэнь Цзюня. Девочка была напугана и дрожала, свернувшись калачиком на кровати. Чтобы не травмировать еще больше психику ребенка, следователи попросили сотрудницу полиции в штатском опросить девочку, а также в качестве представителя ребенка пригласили воспитательницу из детского сада.

Если б девочку нашли немного раньше, дело не зашло бы так далеко. Как я и думал, девчушка видела все, что произошло. Воспитательница умело направила девочку, и та рассказала всю правду.

После возбуждения уголовного дела Шэнь Цзюнь не стал отнекиваться, а сделал чистосердечное признание. Теперь все встало на свои места.

* * *

Шэнь Цзюню было тридцать пять лет, когда он встретил Цзян Фанфан; они влюбились друг в друга с первого взгляда и поженились. Жили счастливо, у них родилась дочка. Шэнь Цзюнь родился в сельской местности, там больше радовались рождению сына, поэтому он настоял на втором ребенке. К сорока годам его желание исполнилось.

Когда родился долгожданный сыночек, Шэнь Цзюнь ни на шаг от него не отходил, пылинки сдувал. Цзян Фанфан после вторых родов тоже изменилась: она постоянно вставала среди ночи, подходила к большому дереву, стоявшему напротив входной двери, и колотила по нему кулаками. Иногда била так, что ломала себе пальцы. К тому же она часто злилась без причины, а когда ее пытались вразумить, никогда не признавала свою неправоту.

Как она так резко стала другим человеком? Необъяснимые приступы ярости Цзян Фанфан и ее ночной лунатизм довели Шэнь Цзюня до ручки, и он решил принудительно поместить ее в психиатрическую больницу. Его опасения подтвердились – Цзян Фанфан поставили диагноз рекуррентная шизофрения.

Но удары судьбы на этом не закончились. Пока Цзян Фанфан была на лечении, Шэнь Цзюнь узнал, что она ему изменяла. С каждым днем их любовь угасала все быстрее и быстрее, пока Цзян Фанфан не превратилась в тяжелое ярмо на шее у Шэнь Цзюня, под тяжестью которого он задыхался.

Однажды Шэнь Цзюнь ушел на работу решить кое-какие дела, а когда вернулся, жены и детей дома не оказалось. Он выбежал на улицу, где шел сильный ливень, и очень долго пытался найти свою семью, но безуспешно. Вернувшись домой, не мог успокоиться и метался из комнаты в комнату, надеясь, что они вернутся сами.

Днем 29-го числа Цзян Фанфан пришла вместе с дочкой домой, промокшая до нитки.

– Где сын? – Не увидев с ними мальчика, Шэнь Цзюнь почувствовал, как у него внутри все загорелось.

Цзян Фанфан выглядела встревоженной. Она не помнила, как потеряла сына. Мужчина заметил, что дочка чем-то сильно напугана, и при первой же возможности поговорить с ней с глазу на глаз спросил у девчушки, что же произошло в ту ночь.

Оказалось, днем Цзян Фанфан маялась от скуки, поэтому, когда дождь прекратился, она решила пройтись с детьми. Во время прогулки они случайно заблудились. К тому времени снова стал накрапывать дождик, а небо заволокло черными тучами; все начали нервничать. С каждой минутой погода портилась все сильнее.

В пригороде уже стемнело, наступила ночь, а дождь все не прекращался. Фанфан с детьми дошла до места, где устроили свалку строители «Буйного сада». Она до сих пор не встретила ни одного прохожего, у которого можно было спросить дорогу. Женщина нашла временное укрытие от дождя и накормила там сына грудью, но это его не успокоило – он сильно плакал и капризничал. Возможно, приступ мании спровоцировал длительный стресс, но Цзян Фанфан, не произнеся ни слова, потащила сына под дождь. Она нашла обвалившуюся с одной стороны кучу песка, запихнула туда сына и стала руками закапывать его.

Девочка стояла от них примерно в десяти метрах, наблюдая за тем, как ее обезумевшая мать закапывает братика в песок. Малышка обомлела и не смела даже кричать.

Психически больная преступница долго тащила за собой дочку. Только когда наступило утро, она пришла в себя и осознала, что где-то потеряла сына.

Девочка была настолько напугана, что не могла вспомнить место, где мать заживо закопала братика; она просто шла домой вслед за ней.

Узнав правду, Шэнь Цзюнь чуть не задохнулся от обрушившихся на него злости и боли. В голове промелькнула давно забытая мысль. Вечером того же дня Шэнь Цзюнь предложил своей жене пройтись поискать тело их сына. Мучаясь от чувства вины, та сразу согласилась, но предложила взять с собой дочь, уповая на то, что девочка может вспомнить место и дорогу. Под благовидным предлогом он завел жену и дочь на каменный мост, откуда столкнул не ожидавшую этого Цзян Фанфан.

Вскоре до Шэнь Цзюня дошли слухи, что полиция нашла на стройке тело маленького мальчика. Он понял, что скоро придут по его душу, поэтому решил спрятать дочь, чтобы та ничего не рассказала полиции. Позвонил главному бухгалтеру своей компании, с которой у него был роман, и попросил приютить девочку…

* * *

– Единственная, кто здесь ни в чем не виноват, – это маленькая девочка, которой пришлось сначала увидеть, как ее родная мать убивает братика, а потом стать свидетельницей того, как папа убивает маму… – Я вздохнул. – Как она будет дальше жить с этим?

Дабао пребывал в замешательстве:

– Теперь, когда мы знаем все обстоятельства дела, – кого винить?

Дело № 15

«Птичка в золотой клетке»

Зависть – это уголек. Раскаленный и шипящий, он попадает в тебя прямо из ада[78].

Фэнни Флэгг

1

Цзин Цзин и Хай Пин – две самые молодые и самые красивые юристки, работающие в областной адвокатской конторе Тяньчжэна.

Чтобы увеличить численность сотрудников и улучшить имидж фирмы, Ван Тяньчжэн заманил крупной зарплатой двух красавиц из Китайского университета политики и права, которые, еще учась в вузе, сдали Государственный юридический экзамен.

Обе пользовались большой популярностью в университете, при этом по характеру эти талантливые девушки были совсем непохожи. Цзин Цзин по натуре экстраверт, она очень общительная, поэтому в конторе все красавчики так и кружат подле нее. Она из тех девушек, про которых говорят: смотреть можно, трогать нельзя. Цзин Цзин задевает мужские сердца, словно котенок, случайно царапающийся в игре. Хай Пин же больше заботит ее внутренний мир, эта красавица следует принципу: ложиться в постель только с тем, за кого собираешься выйти замуж. После работы она надевает наушники и погружается в свой собственный музыкальный мир.

Их начальник – Ван Тяньчжэн – семьянин и подкаблучник. А сейчас, когда его жена ждет ребенка, он особенно старается ей угодить. Он всегда возвращается домой вовремя и даже хотел уйти с корпоратива в честь юридической награды, которую получила его фирма, но сотрудники посчитали, что нельзя отмечать такое событие без начальника, и уговорили его остаться.

На корпоративе Цзин Цзин перепила и повисла у Тяньчжэна на шее, упрашивая проводить до дома, после чего многозначительно подмигнула Хай Пин.

Хай Пин местная, но, чтобы побыстрее добираться до работы, она живет с Цзин Цзин в трехкомнатной квартире, которую для них сняла фирма. Однако когда Цзин Цзин время от времени приводит к ним какого-нибудь симпатичного мужчину, Хай Пин чувствует себя лишней, к тому же ей тяжело засыпать под стоны соседки, не смолкающие всю ночь. Они, понимая друг друга практически без слов, договорились, что Цзин Цзин будет предупреждать о госте заранее. В такие дни Хай Пин обычно ночует в отчем доме, который находится в десяти километрах от места работы. Она всегда считала, что комфорт других – ее собственный комфорт.

Летом в выходные вечером на улицах людно. Выйдя из автобуса, Хай Пин медленно брела по оживленному бульвару и наблюдала за обнимающимися парочками, снующими по ночному рынку. Ей становилось не по себе – все-таки уже двадцать четыре года, а она ни разу ни в кого не влюблялась… Девушка вспомнила, как Цзин Цзин веселилась на корпоративе, и подумала, что, будь она такой же легкомысленной, у нее уже все сложилось бы.

Хай Пин не любила возвращаться домой – ведь стоило ей переступить порог, как отец, мать и брат начинали допытываться, есть ли у нее парень. Как будто они только и думали о том, что на ней никто не женится. Поэтому рано утром в субботу, пока родители еще спали, Хай Пин взяла сумку, собралась и отправилась обратно на съемную квартиру. Стояла солнечная погодка, и девушка подумала, что было бы совсем неплохо провести весь день, гуляя по магазинам с Цзин Цзин.

Как только Хай Пин открыла дверь и вошла в квартиру, ее обдало каким-то легким ароматом. Дверь в комнату Цзин Цзин была закрыта. И неудивительно – ведь сон этой ночью у нее наверняка был беспокойным и она еще не вставала. Хай Пин легла на свою кровать и достала телефон, чтобы полистать соцсети. Но запах начинал настораживать и казаться слишком странным. Она училась на юриста, во время стажировки приходилось выезжать на места преступлений, а аромат все больше и больше походил на запах крови. Чем дольше Хай Пин думала об этом, тем страшнее ей становилось. Она вскочила и постучалась в дверь Цзин Цзин. Внутри стояла мертвая тишина.

Хай Пин нашла запасной ключ, ее руки дрожали, пока она открывала дверь в комнату подруги. Дверь приоткрылась, и в нос ударил сильный запах крови. Она попятилась, не решаясь заглянуть внутрь…

* * *

Когда мы прибыли на место убийства, Хай Пин еще не успела прийти в себя. Она сидела в полицейской машине, обхватив колени руками, и тряслась от слез, которые нескончаемым потоком текли по ее щекам. На нее было больно смотреть.

– Учитель Ху, есть какие-то зацепки? – Видя, в каком испуганном состоянии находилась заявительница, я решил не тревожить ее и обратился к начальнику отделения Ху, который очень кстати вышел ко мне прямо с места преступления. – Что там произошло?

– Предположительно, изнасилование и убийство, – ответил начальник отделения. – Есть очень крупная зацепка. За подозреваемым уже ведется наблюдение.

– Еще одно учебное дело…

Когда места предстоящей работы находились в столице провинции и, соответственно, относились к нашему ведомству, наставник, не обращая внимания на сложность дела, просто отправлял меня туда, чтобы я набрался опыта и укрепил свои знания для дальнейшего профессионального роста.

– Но ее зверски убили, – добавил начальник Ху. – Была такая красивая девчонка, а теперь только в закрытом гробу хоронить…

На месте преступления были заметны следы уборки. Криминалисты подтвердили, что после убийства преступник вымыл пол, подтерев все вещественные доказательства, которые оставались в комнате.

– Обычно, – начал начальник отделения Ху, – убирают место преступления те, кто знаком с жертвой.

Я кивнул.

– Тело перемещали? Как оно изначально располагалось?

Начальник Ху подошел к кровати, которая находилась в одной из спален на месте преступления, и указал на ее край:

– Покойная лежала здесь, полностью раздетая. Руки и ноги ей связали нейлоновыми веревками и растянули по углам кровати. Рот был залеплен изолентой. Около кровати мы нашли одежду, вся она была разорвана в клочья. На лице и теле погибшей мы насчитали более двухсот ножевых ранений. Все проникающие.

Я представил, как выглядело место преступления до моего прихода, и по спине у меня пробежал холодок.

– Получается, она умерла от болевого шока?

– На месте преступления было много крови; пока мы предполагаем геморрагический шок. Кровопотеря длилась долго, и, вероятно, она все это время испытывала невыносимую боль. Ее смерть была долгой и мучительной.

– Где убийца раздобыл нейлоновую веревку и изоленту? – поинтересовался я.

– Я спросил у девочки, которая нам позвонила, и та ответила, что эти вещи остались после их переезда и лежали в прикроватной тумбочке в спальне убитой. Вероятно, ее убил кто-то знакомый… Дело в том, что в ходе первичного осмотра мы не обнаружили на соответствующих частях тела покойной следов механического воздействия; значит, убийца не удерживал жертву перед тем, как ее связать. Чтобы зайти в квартиру незамужней девушки и получить возможность напасть, нужно быть хотя бы знакомым, тем, кому она доверяет. Хотя я не исключаю и то, что девушка сама согласилась на связывание…

Я кивнул. Следить за жертвой и одновременно искать веревку – дело непростое, поэтому я охотно верю, что связывание было частью их БДСМ-игр. Просто девушка не ожидала, что партнер зайдет настолько далеко в своих фантазиях и достанет нож…

– Кто подозреваемый? – спросил я.

– Начальник погибшей в юридической конторе – главный адвокат Ван Тяньчжэн, – ответил начальник Ху. – Он подвозил ее вчера вечером.

– Есть доказательства?

– В этом районе много камер наружного наблюдения; они зафиксировали его машину, но из-за темноты трудно разглядеть лицо водителя. Впрочем, нам это и не важно, мы нашли презерватив.

– Убийца помыл полы, но оставил презерватив… Как-то странно, не находите? – Эта улика заставила меня засомневаться.

– Презерватив нашли в трещине кровати. Наверное, убийца случайно уронил его после использования, а когда попытался найти, то не смог. Если в презервативе окажется сперма Ван Тяньчжэна, это станет прямым доказательством против него.

– Однако, – вмешался следователь, стоящий неподалеку от нас, – в настоящее время Ван Тяньчжэн отрицает сексуальные отношения с покойной. Он утверждает, что в ту ночь проводил покойную только до подъезда, в квартиру к ней не поднимался. После допроса жены Ван Тяньчжэна выяснилось, что домой он пришел вовремя. Коллеги мужчины все как один говорят: он боготворит свою жену и вряд ли решился бы ей изменить.

– Мы не можем быть полностью уверены, что это правда, – ответил начальник, – жена может его прикрывать. Чем нравственнее человек в обществе, тем ненормальнее его мысли… Кстати, жена у него беременна? Самое время пойти вразнос.

После слов Ху передо мной снова промелькнула тень «юньтайских убийств».

– Если сперма в презервативе действительно его, – я сдвинул брови, – все, что он сказал в свою защиту, будет опровергнуто… Давайте пока осмотрим тело.

Девушка умерла страшной смертью: одно только лицо было искромсано десятками ударов ножа так, что и глаз не разберешь. Характерные женские части тела тоже были в разных по степени тяжести порезах; из них проступала желтая жировая ткань и все еще капала кровь.

– Смотрите, – привлек наше внимание начальник Ху, разрезая кожу над суставами покойной, – никаких следов удерживания или сопротивления. Как убийца нашел веревку и связал девушку без принуждения?

– Может, он как-то ввел ее в бессознательное состояние и, пока она была не в себе, нашел веревку и связал? – предположил я.

– Такого состояния можно добиться только лекарственными препаратами, черепно-мозговой травмой и удушением. Подобных травм мы не обнаружили. Кровь отправили на токсикологический анализ, но, думаю, в ней ничего не найдут.

– Губы, веки и пальцы, которые могут свидетельствовать об асфиксии, полностью исколоты, – сказал я. – Но я сейчас осмотрел основание черепа и обнаружил кровоизлияние из каменистой части височной кости.

– Это хорошо – кровотечение из височной части часто встречается у трупов умерших от механической асфиксии. Однако это не является ее отличительным признаком. Другими словами, если из каменистой части височной кости идет кровь, это не означает, что смерть наступила от удушья. Необходимо найти более конкретные признаки.

Я кивнул, протирая марлей мышцы шеи, которые мы уже разделили на слои.

– Шею проткнули много раз, и, хотя крупные кровеносные сосуды не были задеты, мышцы значительно повреждены; невозможно распознать, травмы прижизненные или нет. Все же мне кажется, что подвижность подъязычной кости покойной отличается с двух сторон: угол открытия справа больше, чем слева. Не знаю, можно ли это считать основанием для установления механической асфиксии.

Начальник Ху задумался, после чего ответил:

– Трудно сказать. Обрати внимание: в половых путях погибшей есть небольшие петехии в слизистой – значит, перед смертью у нее был половой акт. Но спермы внутри влагалища мы не нашли; получается, презерватив, который мы обнаружили на месте преступления, можно считать ценной уликой.

– Презерватив был свежим? – В моей голове все еще крутилась юньтайская серия, хотя я прекрасно понимал, что это убийство никак с ней не связано и его явно совершил другой человек.

Начальник Ху кивнул.

– Им пользовались в пределах последних двух дней. Вдобавок Хай Пин – девушка, что жила вместе с погибшей, – подтвердила, что покойница никого не приводила домой в течение этого времени. Им могли воспользоваться только прошлой ночью.

Я чувствовал пробелы в логической цепочке начальника, но у меня не получалось их сформулировать.

– Тогда откуда эта рана? – Дабао нашел кое-что новенькое.

2

Дабао обнаружил ссадину на левой ладони девушки. Она была несерьезной, но с кожным лоскутом, который сформировал четкое направление раны. Такая травма образовалась в результате скребущего воздействия острого предмета, причем сила была направлена от корня ладони к кончику пальца.

– Каким предметом нанесли это увечье? – спросил Дабао. – Притом направление силы противоположно направлению удара.

– «Хватай крупное, отпускай мелкое», – процитировал я принцип приватизации госпредприятий, здесь он был очень кстати. – Время смерти: два часа ночи. Это верная информация?

Все дружно кивнули.

Анализируя место преступления, не стоит обращать внимание на все мелочи; ни в коем случае нельзя менять направление мысли из-за нескольких крошечных несоответствий. Мы позаимствовали этот принцип – и тоже стали использовать в своей работе «хватай крупное, отпускай мелкое». Судмедэксперты – всего лишь люди. Одному богу известна полная картина преступления; нам же нужно описать происходившее лишь в общих чертах.

Я приподнял запястья и лодыжки трупа. На белой коже остались кровавые следы, полученные от натяжения веревки. Девушка, превозмогая боль, боролась за свою жизнь.

Я повернул голову и посмотрел на начальника:

– Вы говорили, они были знакомы и, вероятно, практиковали садо-мазо вместе. Зачем тогда заклеивать рот?

Начальник Ху понял ход моих мыслей. Нижний край изоленты был чистым, а верхний полностью пропитался кровью. Под лентой кожа осталась нетронутой, и это говорило о том, что убийца сначала заклеил жертве рот и только потом начал истязать. Очевидно, он опасался, что девушка будет громко кричать от боли и ее услышат.

– Наверное, он хотел использовать нож, поэтому и заклеил ей рот, – ответил начальник.

Я молча опустил голову.

Вдруг зазвонил мобильный телефон начальника отделения Ху. Оказалось, что сперма внутри презерватива принадлежала Ван Тяньчжэню.

– Ха-ха! – обрадовался начальник Ху. – Дело раскрыто. Презерватив свежий, и Ван Тяньчжэн им пользовался. Он наотрез отказывался признавать, что заходил в квартиру к погибшей; посмотрим, как теперь запоет…

Поскольку улики были достаточно весомыми, я промолчал, аккуратно зашил тело и отпустил всех.

Такая красивая девушка наверняка не хотела бы выглядеть слишком плохо после смерти, поэтому мы постарались зашить все раны на теле аккуратными незаметными швами, а затем ватными проспиртованными шариками вытерли кровь с ее лица.

* * *

На следующий день рано утром мне позвонил начальник отделения Ху.

– Этот Ван Тяньчжэн уперся как мальчишка и не хочет признаваться, – пожаловался он. – Всю ночь его допрашивали, а он так и не раскололся. Даже перед лицом железных доказательств вопит о несправедливости и клевете.

– А что говорят следователи? – спросил я.

У следователей благодаря множеству проведенных допросов в ходе расследований накапливается опыт, который позже перерождается в «чуйку». На самом деле интуиция редко их подводит; кроме того, она часто является важным ориентиром, указывающим направления расследования во время осмотра места происшествия.

– Поэтому мы хотели позвать тебя, чтобы ты нам подсобил, – сказал начальник Ху. – Главный следователь говорит, что Ван Тяньчжэн на протяжении всего допроса подчеркивал, что не был в доме Цзин Цзин. Когда ему сказали про презерватив, он сначала опешил, а потом разорался и заявил, что все это клевета. Наш главный следователь в последнее время увлекся популярными исследованиями Цзян Чжэньюя о физиогномике. Он слушал его лекции, многому научился и считает, что Ван Тяньчжэн не врет.

Я немного замялся.

– Кроме того, – продолжил начальник Ху, – наши специалисты изъяли записи с камер наблюдения в районе. Конечно, в такой час там было людно, но камеры смогли зафиксировать их благодаря отличительным чертам: по описанию коллег, в тот вечер адвокат ушел в красном пиджаке. На записях была такая пара. Они пришли примерно в полдесятого, а уже через десять минут мужчина в красном пиджаке ушел. Одежда его спутницы, кстати, похожа на ту, в которой была погибшая.

– Если это были они, то, получается, у Ван Тяньчжэна не хватило бы времени на убийство? – уточнил я.

– Он даже не успел бы подняться к ней в квартиру, – ответил начальник. – Как он тогда презерватив в ее доме оставил… Просто невероятно. Кроме того, вчера был выходной; Цзин Цзин умерла в два часа ночи, а в это время на улицах всегда оживленно. Там было много людей в похожей красной одежде, так что камеры ничего пока не доказывают.

– Давайте встретимся через пятнадцать минут у дома Цзин Цзин и осмотрим место преступления еще раз, – вздохнул я.

Квартиру хоть и опечатали, но через щели в двери все равно просачивался сладковатый запах крови. Хай Пин уже съехала. Говорят, собственник квартиры каждый божий день приходил ругаться в фирму Тяньчжэна и требовал, чтобы ему выплатили компенсацию. Но Ван Тяньчжэн сейчас под стражей, а заместителей, которые могли бы решить эту проблему, у него нет, поэтому собственник решил начать ругаться уже с полицией и забаррикадировал дверь в местный участок.

Дабао вместе с Линь Тао искали новые улики по всему дому. Мое внимание привлекла белая дверная рама.

На место преступления вела надежная железная входная дверь, но коробка ее была простой, деревянной. Судя по всему, во время ремонта старую деревянную дверь заменили на железную, а дверную коробку менять не стали.

После химической обработки тетраметилбензидином на раме неожиданно проявилась изумрудно-синяя реакция на кровь. Она находилась на острой кромке.

– Острый край находится со стороны косяка. – С помощью лупы я рассмотрел форму следов. – Как же сюда попала кровь?

Начальник Ху присел рядом со мной на корточки, глядя на дверь. Вдруг его глаза широко раскрылись.

– Рука погибшей!

– Да, – улыбнулся я. – Та самая ссадина, которую обнаружил Дабао, могла образоваться от острого края дверной коробки.

Стоило Дабао услышать свое имя, как он тут же присоединился к обсуждению.

– Если учесть направление повреждения, покойная должна была схватиться руками за косяк и откинуться назад, скользнув ладонью по острой кромке.

Я кивнул.

– Таким образом, эта рана отвечает сразу на два вопроса. Сопоставив ее с повреждениями на шее, можно утверждать, что на девушку напали в дверном проеме; именно поэтому она рефлекторно схватилась за дверную коробку. Но убийца был сильнее и втолкнул ее в квартиру. Выходит, он вошел в дом уже с намерением напасть. А еще на двери есть глазок – значит, жертва действительно была знакома со своим убийцей, иначе просто не пустила бы незнакомца к себе домой поздней ночью.

– Логично, – согласился начальник Ху. – Если обобщить, то убийцей должен быть знакомый Цзин Цзин. Но это не мог быть Ван Тяньчжэн – несмотря на то, что убитая намекнула Хай Пин, что собирается раздвинуть перед ним ноги, а значит, спокойно пустила бы его к себе домой.

– Тоже склоняюсь к этому мнению, – подтвердил я. – Но мы все равно не можем быть полностью уверены в том, что Ван Тяньчжэн вел себя порядочно. Может, он начал неожиданно проявлять свою склонность к насилию, проводив ее до дверей… Если представить все так, мужчина внезапно накинулся на девушку у двери, начал душить ее, после чего она потеряла сознание. Благодаря чему у преступника появилось время, чтобы отыскать веревки и изоленту, связать ей руки и ноги, изнасиловать, а потом зарезать.

– А что насчет презерватива? – спросил Дабао. – Мы точно знаем, что Цзин Цзин подверглась насилию, но внутри влагалища мы не обнаружили сперму; зато она оказалась в презервативе, упавшем в щель кровати.

– Пока непонятно. – Закрыв глаза, я покачал головой. – И все же я считаю, что нам стоит обыскать жилище Ван Тяньчжэна. Не забывайте: мы знаем, во что он был одет в ту ночь. Жертва потеряла очень много крови, он не мог не испачкаться. А следы крови остаются на одежде даже после стирки.

В квартире Ван Тяньчжэна

Симпатичная беременная женщина рыдала. Ее успокаивала сотрудница полиции, нежно похлопывая по плечу.

На душе у меня скребли кошки. Можно представить, какую психологическую травму нанес наш неожиданный визит беременной женщине. Если мы схватили не того, мне искренне жаль, что все так некрасиво получилось.

Чем больше мы боимся ошибиться, тем чаще это происходит. Одежда, в которой Ван Тяньчжэн был накануне вечером, лежала в стиральной машине, но стирку так и не успели запустить. Мы провозились почти час, пытаясь найти кровь на швах и полах одежды, но все безрезультатно.

– Возможно, мы ошиблись, – не удержался я.

Беременная женщина перестала плакать и посмотрела на нас широко раскрытыми глазами, полными надежды. Меня переполняло чувство вины. Я подошел к ней и сказал:

– Поскольку на месте преступления были найдены неопровержимые улики, мы арестовали вашего мужа. Но, судя по всему, он не убийца, а просто хороший человек и муж.

Женщина открыла рот, не в силах произнести ни слова.

В дверях на девушку напал не Ван Тяньчжэн. Если б это был он, кровь обязательно осталась бы на его одежде. Единственное, что вызывало сомнения в его невиновности, – презерватив, найденный в кровати жертвы.

Внезапно в моей голове промелькнула мысль…

– Учитель Ху, по-вашему, насколько свежим был презерватив? – спросил я.

– Я же говорил, ему не больше двух дней.

Я снова обратился к жене подозреваемого:

– Когда вы последний раз занимались с мужем сексом?

Щеки женщины покраснели от смущения.

– Она же беременна! – Начальник Ху посчитал, что спрашивать такое неприемлемо.

Не понимая, что я пытаюсь помочь Ван Тяньчжэну, женщина прошептала:

– Мы занимались этим вчера вечером.

– В таком случае, – я посмотрел на начальника – есть вероятность, что кто-то мог подбросить презерватив.

Он понял, что я имею в виду, достал мобильный телефон и быстро набрал номер ДНК-лаборатории:

– Нам нужен дополнительный анализ того презерватива. От этого зависит дальнейший ход расследования. Узнайте, совпадают ли образцы на внешней стороне презерватива с ДНК погибшей.

Женщина смотрела на нас недоверчиво; она сильно нервничала и при этом смущалась.

Путь к истине был прост. Сперма внутри презерватива, найденного на месте преступления, точно принадлежала Ван Тяньчжэну. Если он пользовался им во время интимной близости с Цзин Цзин, с внешней стороны презерватива найдут следы ее ДНК. Но если ДНК будет принадлежать его жене, значит, презерватив у них украли и каким-то образом подбросили в квартиру погибшей.

* * *

– Я думаю, на такое способен только человек с сексуальной психопатией, – выходя из квартиры подозреваемого, сказал я. – Такая психопатия встречается в основном у мужчин с сексуальной дисфункцией. Предположим, презерватив подбросили – значит, мужчина, совершивший изнасилование, не оставил после себя биологического материала. Вполне вероятно, что у него проблемы по сексуальной части. Кстати говоря, я сейчас слежу за расследованием «юньтайских убийств». В первых четырех случаях в половых путях жертв было обнаружено небольшое количество предэякулята, но не было сперматозоидов, поэтому анализ ДНК не дал никаких существенных результатов, а в последнем убийстве мы нашли и то и другое. Я до сих пор ломаю голову, как так вышло.

– У нас в провинции есть один клинический эксперт-репродуктолог, – сказал начальник Ху. – Я представлю вас; думаю, он не откажет в помощи. Вполне вероятно, что наша головная боль – пустяк для специалиста.

Я кивнул: в чем-то начальник Ху был прав.

3

Каждый труп для судмедэксперта обладает даром речи. Пусть они и безмолвны, эксперт отчетливо слышит их показания.

Так было и в этом деле.

На внешней стороне найденного презерватива обнаружили ДНК жены Ван Тяньчжэна, и это полностью подтвердило, что преступник тщательно все продумал.

– Если это так, – улыбнулся я, – дело становится попроще.

Начальник Ху, кивнув, сообщил оперативной группе:

– Можем быть уверены, что убийца знал и Ван Тяньчжэна, и Цзин Цзин, иначе девушка не открыла бы ему дверь ночью. Кроме того, убийца страдает расстройством – сексуальной дисфункцией. Например, анэякуляцией.

На промежности погибшей было много травм; очевидно, что убийца имел с ней половой контакт, но не оставил своей семенной жидкости. При расстройстве, о котором говорил начальник Ху, у мужчины бывает сексуальное желание и нормальная эрекция, но во время физической близости он не испытывает оргазма и не эякулирует, из-за чего чувствует дискомфорт. А также люди с таким недугом не могут зачать ребенка.

– То есть, – решил уточнить следователь, – мы должны проверить всех сотрудников юридической фирмы Тяньчжэна, которые не состоят в браке или состоят, но бездетны?

Единственным, что объединяло Ван Тяньчжэна и Цзин Цзин, была фирма. Их общим знакомым, вероятнее всего, был коллега.

Начальник отделения Ху кивнул:

– Думаю, это не займет много времени.

– На ранних этапах расследования мы выяснили всё про коллег жертвы и составили общую сводку. – Следователь открыл свой блокнот. – Всего в фирме работает двадцать семь человек, из них восемь женщин и, за исключением самого Ван Тяньчжэна, восемнадцать мужчин. Эти восемнадцать мужчин… – Следователь через строчку перечитал информацию обо всех сотрудниках, подсчитывая. – Тех, у кого есть жена и дети, всего десять человек. Из оставшихся восьми пятерых приняли на работу в фирму в прошлом году, как Хай Пин и Цзин Цзин. Из этих пятерых четверо периодически имели половую связь с погибшей. А вот пятый мужчина живет в пригороде и все вечера проводил дома; ночь убийства не стала исключением.

– Получается, – продолжил я, – нам нужно вычислить, кто из четырех человек убийца?

Следователь кивнул:

– Один женат уже два года, но детей нет. Оставшиеся двое влюблены, но неженаты. На данный момент сложно определить, кто из них вызывает больше подозрений.

Я потер бровь.

– У кого-нибудь из них были конфликты с Ван Тяньчжэном?

Следователь покачал головой.

– Несмотря на то что Ван Тяньчжэн «под каблуком» у своей жены, в фирме он обладает абсолютным авторитетом и никто не осмеливается ему перечить. Конечно, Ван Тяньчжэн мог с кем-то повздорить по работе и этим накликать беду.

– Я просто предположил, ха-ха, – усмехнулся я. – Все признаки указывают на то, что этот человек имел твердое намерение поквитаться с Ван Тяньчжэном, и он тщательно продумал, как это сделать, даже раздобыл презерватив. Думается мне, убийца живет недалеко от Ван Тяньчжэна; не будет же он постоянно караулить, дожидаясь, когда тот пойдет выбрасывать мусор, чтобы в нем покопаться? Если он живет по соседству, ему не составило бы труда вытащить из мусора презерватив Ван Тяньчжэна.

Все снова дружно кивнули.

– И еще кое-что, – добавил я. – Учитывая всю имеющуюся у нас информацию, лично мне кажется, что наиболее подозрительным является женатый мужчина без детей. Возможно, у них с женой не получается их завести. Он может чувствовать себя неполноценным, а значит, любой, кто хоть в чем-то лучше него, вызывает у него агрессию. Жена Ван Тяньчжэна сейчас ждет ребенка – это могло вызвать зависть у убийцы, поэтому он решил поквитаться.

Главный следователь ответил:

– Хотя у нас нет никаких доказательств, указывающих на это, логика в ваших рассуждениях есть. По стечению обстоятельств, они с женой живут в соседнем доме.

– Раз уж мы все согласны, что преступником может быть он, – произнес до того немногословный командир отряда Ян, – тогда наш отряд разделится на три группы: первая проведет тайный обыск квартиры подозреваемого, вторая выяснит, в какой одежде он был в ночь убийства, и попробует найти похожую на записях с камер видеонаблюдения, а третья – проверит его алиби.

Не успел первый отряд закончить свою работу, как второй уже доложил о своих успехах.

Подозреваемого звали Мэн Чуньго. Детство у него было нелегкое: когда ему было двенадцать, он попал в аварию, после которой стал хромать на одну ногу. После года реабилитации ситуация никак не изменилась. Именно из-за характерной хромоты вторая группа заметила его в толпе людей, покидающих район, – вероятно, чтобы выпить и повеселиться. Тогда было около часа ночи.

– Было установлено точное время смерти? – переспросил Ху по телефону начальник Ян. – Подозреваемый покинул место преступления примерно в час ночи, но вы вроде говорили, что она умерла примерно в два. В данном случае какой диапазон имеет ваше «примерно»?

– Допустима погрешность в час, – ответил Ху. – Жертва продолжительное время истекала кровью, медленно умирала. Когда убийца ушел, девушка могла быть все еще жива.

– Тогда, – продолжил Ян, – я отдаю приказ арестовать его.

Было заметно, что начальник отделения колеблется. Он посмотрел на меня. Я уверенно кивнул ему в ответ. И у меня было достаточно оснований для такой уверенности: работая вместе с первой группой, я тоже кое-что выяснил.

В данный момент на балконе квартиры Мэн Чуньго сушились вещи; они не успели высохнуть, потому что последние несколько дней шел дождь. Согласно результатам расследования третьей группы, в этой одежде Мэн Чуньго был на корпоративе.

Линь Тао обнаружил в волокнах сушившейся хлопковой футболки мелкие зеленые частички. Это была ниточка нейлоновой веревки.

Такие веревки отличаются особой жесткостью материала, из которого их производят. Когда Мэн Чуньго обрезал ее, на конце вылезли ниточки, часть которых незаметно прицепилась к футболке мужчины настолько крепко, что даже стиральная машина не смогла их вымыть.

Конечно же, все тайное всегда становится явным. После того как эксперты лаборатории ДНК разрезали футболку Мэн Чуньго, на всех лоскутах была найдена ДНК погибшей.

* * *

Как только мы отпустили Ван Тяньчжэна, Мэн Чуньго был готов к аресту. Он не стал оказывать лишнего сопротивления при задержании.

Мэн Чуньго был деловым партнером Ван Тяньчжэна, одним из тех, кто помог ему достичь нынешних высот. Однако старожил фирмы не только не был на хорошем счету у скупого Ван Тяньчжэна – тот его еще и остерегался. Ему достались деньги, признание и красивые женщины, которые каждый день крутились около него. А Мэн Чуньго остался обычным калекой, игроком на скамье запасных.

Но он никого не винил в своих бедах. Пока та, о которой он мечтал, тоже не начала строить глазки Ван Тяньчжэну. Мэн Чуньго не спал ночами, сгорая от зависти.

Мужчина страдал от анэякуляции. Он никогда не испытывал оргазма, но видя, как жена извивается под ним, теряя сознание от удовольствия, тоже получал своего рода моральное удовлетворение.

Однако даже в такие моменты над ним висела печальная метка бесплодия.

После того как жена Ван Тяньчжэна забеременела, тот – может, из добрых побуждений, а может, чтобы похвастаться невзначай, – спрашивал, когда Мэн Чуньго тоже обзаведется потомством. «Вы поженились два года назад, пора бы уже о детях задуматься; ты же не молодеешь…» Каждый раз, когда Ван Тяньчжэн произносил эту фразу, Мэн Чуньго молча сжимал до боли кулаки.

В тот день в чашу его терпения упала последняя капля.

Мэн Чуньго случайно увидел презерватив в мусорном пакете Ван Тяньчжэна, и им вдруг овладела какая-то сила, заставившая незаметно выкрасть «резинку». Он даже не понимал, зачем это сделал.

В ту ночь Цзин Цзин была обворожительна. Но и тогда она выбрала не Мэн Чуньго – после корпоратива ушла вместе с Ван Тяньчжэнем.

Разумом мужчины овладела ревность, и он последовал за ними к дому Цзин Цзин. Но даже представить не мог, что Ван Тяньчжэн, как полный дурак, не станет подниматься к девушке домой, вырвется из ее пут и уйдет.

Разочарование на лице Цзин Цзин больно укололо сердце Мэн Чуньго. «Не расстраивайся, еще есть я, со мной тебе будет лучше», – подумал он тогда.

Как мы и предполагали, Мэн Чуньго обманом проник в квартиру Цзин Цзин и начал душить ее, пока она не потеряла сознание, затем крепко привязал к кровати, кончиком ножа медленно разрезал одежду, изнасиловал, убил, после чего подбросил улику и убрался в квартире.

Мэн Чуньго признался, что изначально не хотел убивать Цзин Цзин. Он долго возился с девушкой, но у него никак не получалось получить хотя бы психологическое удовлетворение. Внезапно он случайно поцарапал ее. Искаженное от боли лицо и отчаянные попытки вырваться вдруг доставили ему такое наслаждение, которого до этого Мэн Чуньго никогда не испытывал.

В тот момент он потерял остатки самообладания и погрузился в беспроглядную темную бездну…

Эпилог. Часть первая

«Безмолвные показания»

Если я – это то, что у меня есть, то кем я буду, если потеряю все это?

Эрих Фромм

Мог ли юньтайский маньяк страдать тем же недугом?

Нет. Если отсутствует семяизвержение, то эякулят в принципе не выделяется. А в первых четырех убийствах в половых путях школьниц предсеменная жидкость хоть и в малом количестве, но все же была. Это главное отличие нашего маньяка от Мэн Чуньго. Начальник отделения Ху подал мне гениальную мысль. Как же я сам, дурак такой, не догадался расспросить медиков? Они точно понимают больше меня…

Я не стал медлить ни секунды и до окончания рабочего дня нагрянул в областной центр репродуктивного здоровья. Было уже довольно поздно, но в приемном отделении клиники все еще ожидали вызова в кабинет две пары. За меня замолвили словечко, но, чтобы не нарушать правила приема, я не стал лезть вперед вне очереди, а молча решил дождаться, когда примут тех, кто пришел раньше. Они часто косились на меня, шушукались и время от времени старались поддержать товарищей по несчастью и меня сочувственными взглядами.

«Что вы на меня смотрите? Со мной все нормально», – повторял я про себя, стараясь как будто оправдаться перед кем-то.

* * *

– Ситуация, которую вы только что описали, имеет простое объяснение, – отрезал эксперт. – Такое расстройство называется ретроградной эякуляцией. При нем может выделяться небольшое количество жидкости, которую вы называете следами биологического происхождения, но сперматозоиды внутри не имеют клеточного ядра и не могут переносить ДНК.

– Ретроградная эякуляция? – Я впервые услышал этот термин. – И еще, что вы имеете в виду, когда говорите «что мы называем следами биологического происхождения»?

– Насколько мне известно, – начал врач, – принцип исследований ДНК, на которые вы в дальнейшем ориентируетесь, заключается в обнаружении наличия в образцах кислой фосфатазы. Этот фермент присутствует в жидкости, выделяемой простатой.

Я кивнул.

Эксперт продолжил:

– Если человек страдает подобным расстройством, во время полового акта жидкость предстательной железы выделяется в половые пути партнера; во время оргазма происходят фрикции, как и должно быть, но эякулят не выходит из отверстия уретры, а по каналу возвращается в мочевой пузырь.

У меня немного закружилась голова от череды непонятных терминов, и я почесал ее, пытаясь привести в порядок клубок перепутанных мыслей.

– Ну, то есть оргазм он испытывает?

Врач с легкой улыбкой кивнул.

– А, ну да, – ответил я сам себе. – Именно ради оргазма он нападает снова и снова… Но последнее убийство тоже совершил он, а там нашли достаточное количество спермы, которой хватило на анализ ДНК. Как же так вышло?

Эксперт заметно повеселел.

– В этом нет ничего странного, болезнь лечится.

– Лечится? – еще больше удивился я. – Мне казалось, сексуальные дисфункции остаются с человеком на всю оставшуюся жизнь… Думал, они навсегда.

Врач терпеливо объяснил:

– Современный уровень медицины позволяет успешно лечить бесплодие с помощью хирургии и других методов. Возьмем для примера ретроградную эякуляцию. Существует множество причин возникновения этого заболевания, а еще оно бывает врожденным. Если найти и с помощью хирургического вмешательства вылечить первопричину недуга, можно полностью избавиться от проблемы.

– Понятно… – Я кивнул с наигранным спокойствием, но моей радости не было предела. – Все это время мы искали тех, у кого нет жены и детей… Брали ДНК на анализ только у них, не зная, что болезнь обратима!

– Верно, – подтвердил доктор. – Он здоров и, возможно, обзавелся потомством.

– У меня остался последний вопрос… – Я смотрел на него восторженными глазами. – Много ли таких больных? Какого уровня больницы способны заниматься лечением данного заболевания?

– Вы меня обманули, «последних вопросов» два… – Эксперта явно забавляли мои реакции, вот он и решил надо мной подшутить. – Думаю, любая городская больница.

– Понял. – Я был так счастлив, что чуть не полез обниматься. – Спасибо вам большое!

* * *

Ранним утром следующнего дня я уже садился в автобус, идущий в Юньтай. Я хотел немедленно переговорить с начальником Хуаном.

– У убийцы было расстройство, называется ретроградная эякуляция, – сразу же выпалил я, когда увидел начальника Хуана. – Это лечится, поэтому нужно просто проверить несколько крупных городских больниц, спросить у них про пациентов, которым была проведена операция по нормализации семяизвержения в период от трех лет до года назад.

– Ты в порядке? – Начальник Хуан не понимал, о чем я говорю. – Такая рань… ты во сне, что ли, ходишь?

– Я говорю про юньтайскую серию!

Начальник Хуан сильно удивился, хотя и обрадовался при этом. Выслушав мои умозаключения, он не удержался и тяжело вздохнул:

– Если б мы только догадались спросить раньше… Конечно, судмедэксперты обладают знаниями из многих областей медицины, но они не обязаны знать все. На будущее – нужно почаще сотрудничать с больницами.

– Не вини себя, – подбодрил я его. – Если бы не сперма, найденная в теле последней жертвы, мы не смогли бы доказать, что убийца страдал подобным расстройством, и даже не догадались бы искать его в архивах больниц. Теперь, когда мы знаем о его сексуальной дисфункции, у нас появляется больше зацепок и возможностей для его ареста. Сейчас, когда осталось так мало сделать, нужно радоваться!

Юньтайское городское бюро общественной безопасности решительно приступило к работе. Начальник поставил задачу разделиться на множество групп и исследовать архив каждой больницы в поисках подозреваемых. Я даже не думал, что страдающих этим расстройством так много! Передо мной лежала куча медицинских карт: у кого-то эта проблема врожденная, у кого-то приобретенная, кого-то уже прооперировали, а кого-то пока нет. Еще больше усложняло задачу то, что три года назад медицинские карты не имели общего стандарта, и отобрать подходящих пациентов было тяжело – все равно что искать иголку в стоге сена. Но нам ничего не оставалось, кроме как перебирать медицинские карты одну за другой.

Через два дня активных поисков наше внимание привлекла карточка водителя инкассаторской машины по имени Шуй Лян.

– Шуй Ляну двадцать семь лет, у него была врожденная ретроградная эякуляция, – рассказал следователь. – Два года назад он познакомился с девушкой из богатой семьи, и они очень быстро поженились. Вскоре после свадьбы Шуй Лян лег в Шанхайскую городскую больницу на операцию, восстановление прошло успешно. Полгода назад у них родился сын.

– Он очень подходит под наше описание, – сказал я. – Инкассаторская форма похожа на полицейскую, в анамнезе ретроградная эякуляция, от которой он успешно вылечился, – перечислял я. – Ему сейчас двадцать семь, значит, восемь лет назад было девятнадцать. Если он начал совершать преступления в таком раннем возрасте, то и на роль жертв выбирал ровесниц. Полгода назад у него родился сын, значит, год назад его жена была на раннем сроке беременности и не могла вступать с ним в интимные отношения, поэтому он снова пошел на преступление.

– Мы можем скрытно взять образцы ДНК? – спросил начальник Хуан.

– Не получится, – ответил сотрудник линейной полиции. – Тесть Шуй Ляна – председатель правления одной листинговой компании в нашем городе. Жена председателя умерла рано, и он воспитывал дочь один; до сих пор очень ее опекает. Женившись, Шуй Лян стал членом их семьи, тесть готов пожертвовать всем ради счастья своей дочери и новоиспеченного зятя, поэтому позволяет им сидеть дома, не работать и все свое свободное время заниматься ребенком. В доме также работает служанка, так что тайно нам не пробраться.

– Тогда запросите ордер на арест, возьмем его сразу! – Начальник Хуан стукнул кулаком по столу.

Чувствуя, что правда вот-вот выплывет наружу, я, трепеща от радостного возбуждения, попросил следователей взять меня с собой на задержание. Под покровом ночи мы явились к частной вилле богачей и наблюдали за передвижениями по дому Шуй Ляна. В данный момент из окна их дома пробивался теплый желтый свет, слышался слабый плач ребенка.

– Я просто не могу понять: у него такая богатая жена… почему его тянет насиловать и убивать? – спросил следователь, сидящий рядом. – Взял бы немного денег, снял проститутку – все лучше, чем насиловать, а потом убивать!

– Честно, не знаю, – тихо ответил я. – Буквально два дня назад раскрыли дело о психе, и тоже с сексуальной дисфункцией… Мне кажется, проблемы по этой части, вероятно, отражаются на психике. Видимо, его возбуждает сопротивление.

Следователь покачал головой, на его лице застыла гримаса отвращения.

– А что, если мы арестуем не того? – Начальник Хуан отдавал приказ с горячей головой, поэтому сейчас, когда его раж немного утих, он засомневался. – В конце концов, в этом доме ребенок, мы можем напугать малыша… Можно как-то изолировать его?

– Как изолировать? – спросил следователь. – Пока мы будем уводить ребенка, подозреваемый сбежит… Но логика в ваших словах есть. Может, мы пока отступим, улучим подходящий момент и уж тогда схватим его?

Начальник колебался.

Я тихо подошел к поваленному штормом гранатовому дереву, находящемуся недалеко от виллы. Мое внимание привлекла веревка, которой был обвязан ствол дерева. Я уже видел точно такой же узел…

– Я его ни с чем не перепутаю, – прошептал я. – Нам нужен именно он.

– Придется подгадать момент, – сказал следователям начальник Хуан. – Ночью проследите за ним, а завтра днем не провороньте момент.

* * *

Я заснул в машине. На следующий день меня разбудил взволнованный возглас начальника:

– Смотри, «Мерседес»… Это дед приехал за внуком.

Сегодня был выходной, и, похоже, тесть Шуй Ляна хотел оставить молодую пару наедине, поэтому решил с утра пораньше забрать внука. Как только «мерс» отъехал, начальник Хуан отдал приказ.

Когда сонная домработница открыла входную дверь и увидела вооруженных полицейских, она от страха широко открыла рот. Начальник Хуан жестом попросил ее не кричать; в ответ она только сдержанно кивнула, глядя на нас глазами, полными страха, пока мы крадучись поднимались на второй этаж.

В коридоре второго этажа было пять дверей. Оперативники передвигались от одной к другой, прислушиваясь; наконец остановились у одной из них и подали знак начальнику. Тот кивнул, и хорошо натренированные полицейские молниеносно вломились в комнату.

На огромной кровати над телом длинноволосой женщины нависал совершенно голый мужчина. Наше внезапное вторжение ввело обоих в ступор, но, заметив оружие, женщина закричала. Крик отрезвил мужчину. Даже не пытаясь одеться, он вскочил с кровати и бросился к окну. Однако бежать было поздно: трое оперативников, стоявших позади меня, ринулись вперед и повалили его на пол.

– Что вы делаете? Отпустите его, отпустите его! – опомнилась женщина. Казалось, ее совсем не смущает собственная нагота; она толкала полицейских, задыхаясь от слез, и продолжала кричать: – Шуй Лян, Шуй Лян! Отпустите моего Шуй Ляна! Это незаконно! Вы бандиты!

Терпя нападки полуголой женщины в одних трусиках, трое следователей растерялись от смущения.

Следователь, застегивающий наручники на мужчине, бросил на стоящего в двери начальника Хуана умоляющий взгляд, параллельно пытаясь объяснить девушке:

– Мы полицейские, полицейские! Остановитесь, остановитесь, что вы делаете?

Сколько бы он ни повторял это, девушка, словно взбесившись, продолжала яростно молотить сотрудников. Следователь мертвой хваткой вцепился в мужчину, спрятав голову. Женщина-полицейский, которая хотела помочь своему коллеге, получила от этой сумасшедшей локтем в нос и теперь вытирала кровь.

Работа судмедэксперта проходит за кулисами, и прежде мне никогда не удавалось увидеть настолько живую сцену. Начальник Хуан бросился на помощь, мне тоже пришлось подбежать. Начальник схватил женщину за руку, скрутил и прижал к кровати. А женщина-полицейский, у которой шла кровь из носа, схватила плед, лежавший рядом, и завернула в него сопротивляющуюся женщину.

– Бадья! Бадья! – Мужчина пытался вырваться. – Не смейте трогать мою жену, сукины дети! Здоровые мужики накинулись на хрупкую девушку, как не стыдно?

– Сам себе ответь на этот вопрос, – пыхтел Хуан, обливаясь потом. – Шуй Лян, вы подозреваетесь в изнасиловании и убийстве пяти женщин. Вы арестованы. Надеемся на ваше сотрудничество со следствием.

Когда женщина, которая все еще громко рыдала и сопротивлялась, услышала это, она затряслась и закричала:

– Вы ошибаетесь! Этого просто не может быть! Невозможно! Как вы смеете обвинять моего мужа?! Вы хоть знаете, кто мой отец? Вас всех уволят!

– Успокойтесь. – Она больше не сопротивлялась, поэтому и я ослабил хватку. – У нас есть доказательства, подтверждающие, что Шуй Лян мог совершить эти преступления. Мы не станем просто так обвинять хорошего человека, но и ни за что не отпустим плохого.

Шуй Лян замолчал. Замотанная в плед женщина, перестав брыкаться, осела на кровати без сил и уставилась на нас заплаканными опухшими глазами.

* * *

Прошло пять часов, а в тускло освещенном кабинете для допросов Шуй Лян так и не произнес ни слова.

Я вышел из комнаты для наблюдения, подошел к двери лаборатории ДНК и закурил, дожидаясь результатов сравнительного анализа. Наконец дверь открылась и, глядя в мои полные нетерпения глаза, наставник с улыбкой спросил:

– Очень интересно?.. Все верно, это он.

Мое лицо сияло, когда я вернулся в комнату для допросов с результатами в руках. В коридоре до этого я слышал, как кто-то громко кричал: оказалось, что тестя Шуй Ляна госпитализировали с инсультом, после того как он узнал о задержании зятя, и скандальный адвокат кричал, требуя привлечь нас к ответственности. Но он не знал, что доказательств, которые были у меня на руках, достаточно, чтобы его заткнуть.

– Знаешь, что это такое? – Я захлопнул дверь и бросил папку с результатами на стул. – Результаты сравнительного анализа ДНК. Думаешь, сможешь так просто избежать наказания за пять убийств?

Уголки рта Шуй Ляна дернулись, но через мгновение он вернул себе прежнее спокойствие и лишь слегка поменял позу, в которой сидел на стуле.

– Раз уж не хочешь говорить ты, то за тебя это сделаю я. Ты начал убивать людей в девятнадцать лет и продолжал до двадцати трех. Свои преступления ты совершал в городе Юньтай, в уездах Юнь и Лунду. Ничего сложного: затаиться в укромном месте и высматривать симпатичных одиноких девушек, после чего дождаться удобного случая, схватить их, связать, изнасиловать, а потом убить. Вероятно, ты даже не догадываешься, что твоя особая манера завязывания узлов стала для нас путеводной звездой на пути к тебе…

Шуй Лян несколько раз подряд нервно зажмурился, после чего шмыгнул носом.

Я продолжил:

– У тебя были проблемы с эякуляцией; она была ретроградной, поэтому мы никак не могли тебя поймать. Ты успокоился, когда встретил свою жену, и перестал совершать убийства. Благодаря ее богатству твоя жизнь значительно улучшилась; ко всему прочему она еще и хороша собой, поэтому тебе хотелось забыть о своем греховном прошлом. Но ты не знал, что больше не можешь себя контролировать.

Губы Шуй Ляна снова задрожали.

Я начал приближаться к кульминации:

– Когда твоя жена забеременела и тебе пришлось воздерживаться, желание совершить еще одно преступление нарастало – и ты не мог противиться этому искушению. Как всегда, связал жертве руки своим привычным узлом, но, к нашему счастью, внутри убитой остались следы твоей спермы. Ты ведь думал, что и в этот раз все обойдется, но тебе даже было невдомек, что ты оставил неопровержимое доказательство своей вины! Скажи, тебя по ночам не мучают кошмары? Помнишь ли ты лица девушек, которых так жестоко убил? Они, между прочим, были такими же живыми людьми, как твоя жена!

Дрожащими руками Шуй Лян взял стакан воды, но не сумел сделать и глотка.

– Хватит! Хватит… это я сделал. Давайте, расстреляйте меня.

– Не смей сомневаться в нашей полиции! – заорал начальник Хуан. – Ты можешь скрываться от нас какое-то время, но не всю жизнь! Я повторю, тебя схватили не просто так, у нас есть основания! Думаешь, мертвые не могут говорить?.. Мы прислушиваемся к безмолвным показаниям. Идеальных преступлений не существует, даже если у тебя прекрасное чутье и врожденные способности. Раз уж ты совершил преступление, будь добр понести суровое наказание!

Шуй Лян опустил голову и снова замолчал.

Я не стал слушать весь допрос. Достал мобильный и набрал Линдан:

– Убийца твоей младшей сестры признался. Криминальная полиция Юньтая справилась.

В трубке повисло долгое молчание, сменившееся рыданиями.

* * *

– Помнишь, во время ареста Шуй Лян два раза выкрикнул слово «бадья»? – спросил я Хуана.

Начальник кивнул:

– Припоминаю. Я тогда сконцентрировался на задержании, не до бадьи было…

– Никогда не поздно провести обыск, – сказал я. – Нужен ордер.

…Дверь нам снова открыла та же самая домработница с тем же самым выражением ужаса на лице. Она наблюдала, как мы, держа чемоданчики, все вместе заходим внутрь. Осмотрели ванну и раковины, потом перешли в кухню и во двор в поисках всего, что можно было назвать «бадьей», и даже использовали тетраметилбензидин для поиска скрытой крови, но, к сожалению, ничего не нашли.

Вдруг меня осенило: это же двухэтажная вилла! На втором этаже наверняка тоже есть ванная комната.

Я поднялся на второй этаж и зашел в спальню. В розовом свете мелькнула длинноволосая фигура. От неожиданности я испугался и чуть не выронил свой чемоданчик.

Молодая женщина расчесывала волосы у туалетного столика.

– Прошу вас сотрудничать со следствием. – Я знал, на что способна эта особа, поэтому сразу же предъявил ордер.

Молодая жена медленно повернула голову, продолжая красить губы. На ее лице не осталось и следа прежней истерики. Сейчас она выглядела совсем иначе. Почему-то ее бледное лицо наводило на меня жуть.

– Начальник отделения Цинь Мин, конечно, я буду сотрудничать с вами, – шепнула она почти мне на ухо, грациозно подойдя вплотную. – Я обязательно хорошенько посотрудничаю со всеми вами…

Договорив, женщина исчезла в темноте коридора второго этажа.

Пришла моя очередь не понимать, что происходит.

Откуда она узнала мое имя? Должность? Что она задумала?

Эилог. Часть вторая

«Имя похоти»

Так между желанием и удовлетворением протекает всякая человеческая жизнь. Желание по своей природе – страдание; удовлетворение скоро насыщает, цель оказывается призрачной, обладание лишает прелести, в новой форме появляются опять желание и потребность, а если нет – наступает пустота и скука, борьба с которыми так же мучительна, как и с нуждой.

Артур Шопенгауэр

Меня зовут Шуй Лян. Двадцать семь лет. Безработный. Правда, это не значит, что у меня нет работы. Моя задача – помогать семье Ван с их внуком. Все верно, с «их» внуком, ведь я приживала. Мой сын носит фамилию Ван, а не Шуй.

Но мне все равно, потому что мой сын станет наследником компании семьи Ван. Он родился с золотой ложкой во рту и с самого детства катается как сыр в масле. Когда он вырастет, ему будут чужды земные трудности. Этого достаточно, и неважно, какая у него фамилия.

Конечно, если б семья Ван не оплатила дорогостоящее лечение, то я не смог бы зачать сына и мне было бы суждено умереть в полном одиночестве. Последние пару лет я жил как в сказке: у меня были жена, ребенок, вилла и спортивный автомобиль. Все это казалось мне чем-то далеким – и все же происходило со мной, я жил такой жизнью. Иногда я задавался вопросом: неужели все мои грехи прощены?

Мир полон людей. Как мне кажется, бо́льшая их часть проживает самую обычную жизнь. Крестьяне, мелкие предприниматели, офисные работники – все они настолько скучные, что в свои тридцать лет выглядят на все семьдесят. Даже вы, сотрудники полиции, вряд ли сможете насладиться жизнью, полной взлетов и падений, как у меня.

Я всегда считал, что отсутствие стабильности делает жизнь яркой. Не имеет значения, чьи эти богатства, – просто пользуйся ими и наслаждайся. Но теперь, перед лицом смерти, я осознал, что дороже жизни нет ничего на свете. Я отдал бы что угодно, лишь бы прожить еще хотя бы десять лет, даже если придется снова стать нищим.

Но теперь это кажется мне несбыточной мечтой…

Находясь в заключении, я много думал. Если б я не убил ее год назад, поймали бы вы меня? Это риторический вопрос, я знаю, что вы ответите: «У правосудия длинные руки». Я и сам понимаю, что это лишь вопрос времени.

На самом деле я думал так много, что запутался. Сейчас я испытываю, наверное, сожаление, даже можно сказать, угрызения совести. А еще мне стало немного легче.

Раньше я не верил в призраков, но в последние два года все изменилось, теперь я верю.

Потому что каждую ночь мне снятся девушки, требующие вернуть им жизнь.

Раз уж это исповедь, то мне нечего от вас скрывать. Моя история проста, и я расскажу ее полностью. Но я очень надеюсь, что перед казнью мне удастся еще хотя бы раз увидеть Ван Хайжунь – мою жену, мою горячо любимую жену, ту, которая только мне была покорна, которая подарила мне роскошную жизнь и ее продолжение. Продолжение – это мой сын, второй я…

Итак, давайте начинать. Я собираюсь вывернуть себя наизнанку и впервые рассказать о том, что таил в себе целых восемь лет. Я знаю, что все вы называете меня зверем, и не стану отрицать, что какая-то часть меня все же звериная.

Двадцать семь лет назад я родился в маленькой деревушке на окраине Юньтая. Своих родителей я не знал. Сколько себя помню, жил то у одних родственников, то у других, мне нигде не было места. Другими словами, жил я впроголодь. Все смотрели на меня как на проклятие, но у них не было другого выбора, кроме как приютить меня, чтобы не опозориться. В общем, я осознавал, что мои родители умерли, когда я был еще совсем маленьким, я не знал причину смерти, но точно понимал, что это произошло из-за меня.

Тогда я старался не верить в это, но сейчас я убежден, что так оно и было.

История гласит, что в день моего рождения родители отнесли меня к самому сильному предсказателю в деревне, чтобы тот выбрал имя. Деревенские, похоже, верили в его магические силы, поэтому имена всем детям давал он. Однако когда пришло время подбирать имя мне, что-то пошло не так.

Предсказатель посмотрел на мою дату и время рождения и сказал, что мной управляет стихия свирепого огня, а моя фамилия буквально означает «вода». Огонь и вода несовместимы, и их сочетание во мне только усилит негативную энергию. Короче говоря, я пагубно влияю на всех, кто находится рядом со мной. А еще он сказал, что если судьба сведет меня с благородным человеком, то вода затопит огонь и я смогу творить добро; но если огонь и вода продолжат борьбу, то я буду разрушать все на своем пути.

Чтобы выразить надежду на лучшее, предсказатель дал мне мое имя, то есть Лян – «хороший». Так меня стали звать Шуй Лян.

К сожалению, тогда я не встретил ни одного богатого человека. Понятия не имею, сколько мне было лет, когда скончались мои родители. Но слова предсказателя, похоже, сбылись. Поэтому мои родственники считали меня проклятием, относились ко мне с пренебрежением и держались подальше. Они забирали меня жить к себе только на какое-то время, якобы позволяя мне таким образом пожить для разнообразия у всех, но все они обращались со мной одинаково: если не били, то ругали и морили голодом. Даже их дети и мои одноклассники сторонились меня. А те, кто не избегал, делали это лишь для того, чтобы мне хорошо были слышны их насмешки, и я дрался с ними. Так проходил каждый день.

Одиночество оставалось моим верным спутником.

В юности я, кажется, совсем не боялся одиночества. В те дни, когда меня не ругали и не морили голодом, я был доволен. У моей третьей тети умер сын – я тогда учился в младших классах средней школы, – вроде у него была какая-то неизлечимая болезнь. Тетя потратила на него все свои сбережения, но он все равно умер. Да, вы всё правильно поняли, этот должок тоже повесили на меня. Потому что я жил в их доме, когда мерзкому братишке поставили смертельный диагноз.

После этого все они начали «обоснованно» чураться меня, отказываясь брать «на воспитание» к себе домой.

Чтобы заработать себе на жизнь, я попросил помощи у добродушного секретаря сельсовета. Меня устроили на местный завод охранником, так я мог совмещать работу с учебой. Мне разрешили работать охранником, потому что уже в средней школе мой рост составлял метр восемьдесят и я был крепким парнем.

Тогда, за исключением школы, я проводил все свое время в будке охранника перед заводом. Эта работа давала мне деньги и кров.

Средняя школа – пора первой влюбленности. В моем классе было немало парочек. Но я ни с кем не встречался. Не потому, что не хотел, просто меня все опасались. С детства ко мне крепко-накрепко прилип ярлык «проклятия». Оно, как первородный грех, преследовало меня всю жизнь. Я не был уродом, но девушки никогда не общались со мной.

Одиночество… Мне становилось страшнее.

У меня не было друзей, ни одного на всем белом свете. Наверное, если б меня все-таки попросили назвать хотя бы кого-нибудь, то я вспомнил бы о видеомагнитофоне на работе.

В те времена мало кто мог позволить себе видеомагнитофон, но в каморке охраны он был – вероятно, потому, что управляющий хотел сэкономить на кабельном телевидении. Поэтому в свободное от работы время я ходил в пункт проката видеокассет на востоке Юньтая, чтобы взять парочку фильмов. Ну, вы поняли, о каких фильмах идет речь…

Я уже тогда понимал, что немного отличаюсь от других мужчин; удовольствие я все равно получал, но в чем же тогда отличие? Просто у меня было одно расстройство, называется ретроградная эякуляция. Очевидно, тогда я этого знать не мог. Тогда я видел, что у мужчин из фильмов оттуда выходит белая жидкость, а у меня нет.

Я не знал, чем чревата моя особенность, но, похоже, она никак не влияла на жизнь и на возможность получать удовольствие, потому меня это не сильно заботило.

Теперь, когда думаю об этом, я понимаю, что причина, по которой все это время вы не могли меня поймать, заключалась в моем расстройстве. Когда болеют другие люди, продолжительность их жизни сокращается, а моя болезнь позволила мне прожить еще восемь лет. После курса лечения обычные люди начинают жить нормальной жизнью, ведь они здоровы. А моя жизнь, наоборот, подходит к концу, потому что я тоже теперь здоров. Какая ирония…

Так или иначе, тогда я был зависим от этого.

На самом деле в средней школе я учился хорошо и мог перейти в обычную старшую школу. Конечно, о центральной школе Юньтая и речи не шло, но обычная мне была по зубам. Однако если все свободное время уходит на фильмы, то где его взять на учебу? Начиная с девятого класса моя успеваемость начала ухудшаться. Еще до выпуска из средней школы я понимал, что у меня больше нет шансов поступить даже в обычную старшую школу, поэтому просто бросил учебу и сосредоточился на работе охранником.

Следующие три года я жил очень даже неплохо. Хотя люди по-прежнему избегали меня и я мало зарабатывал, но у меня имелось достаточно еды и теплой одежды. Это было для меня самой большой радостью после горького детства.

Однако хорошие деньки быстро закончились, когда мне было девятнадцать лет, – завод закрылся из-за неподъемных долгов.

Для меня, у кого не было ни сбережений, ни жилья, это был словно гром среди ясного неба. Мне было все равно, что задерживали зарплату, а сам завод находился в упадке, – пока было где жить и зарплату выдавали раз в несколько месяцев, я мог существовать. Вместе с закрытием завода рухнули и мои минимальные гаранты стабильности.

Деньги, вырученные от продажи родительского дома, давно закончились; по сути, мне было некуда вернуться и совсем не на что жить.

Без денег, знакомств, образования, навыков – как мне найти работу в этом обществе? Как мне выжить?

Следующие несколько месяцев были для меня самыми трудными. Даже в детстве, когда меня кидали от одних родственников к другим, я не испытывал столько мучений. Я переехал на восток Юньтая, где начал бродяжничать. Я ничем не отличался от бездомных на улице: мне негде было спать и мыться. А когда я хотел есть, то мог только рыться в помойке в поисках объедков. Если повезет, удавалось найти пару пластиковых бутылок, сдать их и получить несколько монет, которых хватало на покупку паровой булочки.

О физических потребностях я даже говорить не стану. У меня не было видика и денег на кассеты, а значит, не было и никакого удовлетворения. В глубине души меня, конечно, мучило сильное желание, но что я мог сделать? Я ведь даже прокормить себя был не в состоянии.

Вы не поверите, но мое первое преступление было случайностью.

Знаю, вы, наверное, думаете, что я притаился в женском туалете и выжидал свою жертву, чтобы напасть на нее. Что ж, вы правы – и вместе с тем нет, потому что Линь Сяосяо на самом деле не была моей жертвой, мы встречались.

По крайней мере, я так думал…

Что? Откуда я знаю имя Линь Сяосяо? Я не мог его не знать! До той ночи мы виделись уже пару раз.

Впервые мы с ней встретились у ворот юньтайской школы. Я стоял в мусорной куче, пытаясь достать несколько бутылок из маленькой урны.

Мы с Линь Сяосяо были ровесниками, она училась в двенадцатом классе. Тогда она как раз возвращалась откуда-то обратно в школу, держа в руках коробку с едой, но вдруг увидела несчастного меня. Я привык к презрительным взглядам и насмешкам, но на меня никогда не смотрели таким сочувствующим взглядом, как Линь Сяосяо.

Она спросила, ел ли я. Я кивнул. Она протянула мне коробку с едой и смотрела, как я жадно поглощаю кулинарный шедевр из коробки. Я не преувеличиваю – на тот момент я уже пару месяцев не ел нормальной еды.

Она снова спросила, есть ли у меня деньги. Я снова кивнул. Тогда она отдала мне все деньги, которые были у нее в кармане. Я хорошо помню: сто двадцать один юань. Этих денег хватило бы на покупку больше десятка обедов.

Напоследок Линь Сяосяо сказала мне, что я непохож на нищего, что у меня есть руки и ноги и я должен собраться и найти работу. После этих слов она вернулась в школу.

Тогда я понял, что понравился ей.

Сейчас, когда я вспоминаю тот день, мне кажется, она просто посочувствовала мне. Впрочем, тогда это не имело для меня никакого значения – ведь Линь Сяосяо оказалась единственной девушкой, которая настолько долго общалась со мной.

Кстати, я совсем забыл описать ее. Она была красивой. Хм, очень-очень красивой.

Может быть, это потому, что когда ты сыт, тебя начинает интересовать окружающий мир. Моя логика была проста: раз я ей нравлюсь, она должна сделать со мной то же, что я видел в фильмах.

Тогда я решил перелезть ночью через забор на территорию ее школы, а потом ждал ее возле женского туалета. Я знал, что в здании школьного общежития не было туалетов и всем ученикам приходилось идти в специальные уличные туалеты, находившиеся рядом.

В первый день она не пришла.

На второй день она пришла не одна, а с одноклассницей.

На третий день она снова не пришла.

Не помню, сколько дней я ждал ее, но наконец однажды Линь Сяосяо все-таки пришла. Она была в красной шелковой пижаме, подчеркивающей ее идеальное тело. Ее волосы манили своей красотой, и я не смог удержаться.

Когда она вышла из туалета, я уже ждал ее. Линь Сяосяо сильно испугалась и собиралась закричать, но я закрыл ей рот рукой: «Не кричи, ты меня не узнала?»

Она и правда не узнала меня. В ее глазах был только ужас.

В тот момент я расстроился и даже, казалось, больше не хотел ее, но стоило мне коснуться ее мягкой груди, как страстное желание возродилось.

Я заприметил небольшую рощицу за туалетом и потянул ее туда. Пока мы шли, Линь Сяосяо все время сопротивлялась и пыталась кричать, но что могла сделать такая хрупкая и слабая девочка против меня?

Когда мы наконец-то добрались до деревьев, я сказал ей: «Не кричи, я тебя не обижу». Она вся дрожала, но кивнула. Я отпустил ее и спросил: «Как тебя зовут?» Она ответила, что ее зовут Линь Сяосяо. Тогда я продолжил: «Помнишь, ты мне отдала свою еду?» Она, похоже, начала вспоминать: «Я ведь помогла тебе, зачем ты напал на меня?»

Когда я на нее нападал? Я вообще никогда на нее не нападал!

Мое настроение стало еще более подавленным: «Ложись, я хочу тебя». Линь Сяосяо широко раскрыла глаза и собиралась закричать. Мне повезло, я быстро среагировал и повалил ее на землю. Она не успела даже пискнуть.

Линь Сяосяо продолжала сопротивляться, и мне было очень сложно снять с нее пижаму; пришлось повозиться. Я уже не мог оставить все как есть. Вожделение, которое пришлось подавлять месяцами, вырвалось на свободу и уже поглотило меня.

Мне было тяжело удерживать ее, поэтому, чтобы как-то себе помочь, я одной рукой надавил ей на затылок и вдавил лицом в грязь, чтобы она не могла закричать, а другой принялся стаскивать штаны вместе с трусиками. Но она все равно отчаянно брыкалась и пыталась вырваться.

В фильмах все было не так! Там женщины были такими послушными, отзывчивыми, приятными… Ну почему же ты, Линь Сяосяо, сражаешься так, будто тебя убивают? Подумав об этом, я взбесился и, вероятно, не рассчитал силу. Когда мне удалось стянуть с нее штаны, она уже не двигалась.

Тогда я подумал, что она сдалась, и захотел сделать этот момент запоминающимся. Мне бросился в глаза кусок веревки, висевший на небольшом деревце рядом. Я аккуратно стянул его и связал ей руки, как видел однажды в фильме. Сделать узел было непросто, но мне показалось, что в целом получилось сносно.

Конечно, я испытал волнующее удовольствие.

Однако вскоре после того, как нега прошла, я понял, что натворил, – Линь Сяосяо была мертва.

Я же не убивал ее, я не знал, почему она умерла…

Я все списал на несчастный случай.

В те дни мне было особенно страшно, я не мог спокойно спать по ночам. Не потому, что боялся, что вы, полиция, арестуете меня. Просто каждый раз, когда закрывал глаза, я видел Линь Сяосяо в кроваво-красной пижаме и с длинными распущенными волосами, приближающуюся ко мне.

Я боялся, я очень сильно боялся.

Весь оставшийся год я провел в состоянии постоянного страха и голода.

Как я уже сказал, одна половина моей души полна зла, а другая – добра. Я никогда ничем не хвастался. Из-за моей любви к фильмам о боевых искусствах в моем сердце прижилось чувство справедливости и желание бороться за нее.

Я встретил Фэй Линя.

Тогда мне казалось, что я встретил благодетеля, о котором говорил предсказатель. Я надеялся, что с его появлением моя жизнь начнется с чистого листа, а все мои грехи обнулятся. Я верил в это.

Когда я встретил Фэй Линя, тот столкнулся с неприятностями. Он нес чемодан денег, и его окружили четверо или пятеро хулиганов.

Я сразу понял, что его грабят.

Если пытаться рассказать эту историю красиво, то я решил вступиться за него и помочь. Если рассказывать так, как оно было, то я помог ему только потому, что давно уже ничего не ел и надеялся, что за свое спасение он даст мне немного денег и мне станет полегче сводить концы с концами. Поэтому я подошел и подрался с шестью, наверное, пацанами. У них были ножи, но это никак им не помогало. Меня с самого детства избивали взрослые, и я много дрался со сверстниками, так что обладал большим опытом, а мое тело давно привыкло к ударам. Я расправился с ними, хоть их и было больше. Их сильно впечатлило, как я выхватил у одного из них нож и пырнул им какого-то мелкого парнишку из их банды. Они дали деру.

Я оказался прав: Фэй Линь не только дал мне денег, но и сделал меня своим личным телохранителем – не потому, что был богатым и щедрым, а потому, что мне, как телохранителю, было не так уж много нужно – всего лишь полноценный обед.

В общем, я больше не был вонючим бродягой. Да, я жил в гараже, но мне было где укрыться от зноя и сырости, у меня был душ, и, что самое важное, я хорошо питался.

Фей Линь работал на себя, а еще он постоянно ходил в банк. Я не знаю точно зачем, но в те времена, когда еще не было мобильных телефонов, ему часто приходилось таскать туда сотни тысяч юаней наличкой. Моей работой было защищать эти деньги.

Мне не нужно было каждый день быть с ним рядом – я просто появлялся тогда, когда во мне была необходимость. Но чаще всего я просто жил в гараже его дома: смотрел телевизор и играл в компьютерные игры. Его семья жила не в шикарной вилле, а в самом обычном доме. У них даже машины не было, но был гараж, который стал моим местом жительства.

Я был счастлив, ведь у меня были деньги на видеопрокат.

Однако после жгучей ночи с Линь Сяосяо одних фильмов мне было мало. Когда ты познал вкус мяса, не хочется возвращаться к пресной траве.

Хорошо, что в этом мире было еще много мяса. К примеру, рядом с районом, где жил Фэй Линь, была частная старшая школа…

Не знаю почему, но смерть Линь Сяосяо не привлекла к себе особого внимания. Стены той школы все еще никого не защищали, поэтому моя звериная половина снова пробудилась.

Примерно пять лет назад ночью я снова перелез через забор той же самой школы и снова ждал у входа в туалет. Вскоре туда пришла девушка, не такая красивая, как Линь Сяосяо, но, по крайней мере, девушка – и она была одна.

Так же, как и в первый раз, я оттащил ее за туалет, точно так же надавил на затылок, связал, дождался, пока она не перестанет сопротивляться, а потом сделал то, чего так сильно хотел.

На этот раз, похоже, не обошлось без резонанса. Я постоянно повсюду видел вынюхивающих что-то полицейских. Они были в штатском, но я прекрасно знал, что это не обычные прохожие. Полицейские тщательно искали виновника. Они даже ко мне приходили, чтобы расспросить о том дне, но им так и не удалось понять, что это сделал я. Я чувствовал, что удача на моей стороне.

Постепенно мой страх начал притупляться. Все, чего я боялся, – это длинноволосого призрака из моих кошмаров. А вот Фэй Линь почему-то сильно переживал. Он перестал выходить на улицу и мотаться в банк, становился все более и более раздражительным, постоянно придирался ко мне и отчитывал.

А я, в свою очередь, никак не мог найти возможность удовлетворить свои желания: на заборах каждой школы установили камеры, ночью местность патрулировали, а во многих учебных заведениях даже начали сносить уличные туалеты и устанавливать их внутри общежитий. У меня не было ни одного шанса совершить преступление.

Так прошел целый год; мне каждый день нечем было заняться, и Фэй Линю тоже. Кормежка становилась все хуже и хуже, он перестал давать мне карманные деньги, мы начали экономить.

Наконец однажды Фэй Линь пришел и сказал, что собирается развивать свое дело дальше в уезде. Он спросил, поеду ли я с ним. Я подумал: почему бы и нет? У меня будет еда и вода, а еще возможность поискать новую жертву там, где о моих преступлениях еще никто не знает.

И мы отправились в уезд Юнь.

Через четыре года я уже обосновался на новом месте, но каждый день, как наркозависимый, испытывал тревогу. Я понял, что мне нужна женщина.

Если юньтайские школы находились под охраной, это еще не означало, что юньские тоже.

В этот раз все было точно так же, как в прошлый. Ее тело было просто сногсшибательным.

Непонятно почему, но не прошло и нескольких дней, как ко мне подошел Фэй Линь и сказал, что мы и здесь не можем остаться, нам нужно уезжать в Лунду.

Лунду оказался неплохим местечком. Здесь я присмотрел себе еще одну девицу. Не знаю, училась она в школе или уже работала, но от нее веяло юношеской свежестью. Именно поэтому я никогда не противился любви Фей Линя к переездам. Но свою новую релокацию он уже планировал без меня.

В тот день я видел, как Фэй Линь приготовил паспорт и визу. Он собирался уехать за границу!

Я наотрез отказался от этого. Фэй Линь попросил, чтобы во время полицейского допроса я сообщил, что он уехал на северо-восток, а не в другую страну. В качестве платы за молчание Фэй Линь обещал договориться со своим другом из банка, чтобы меня устроили на хорошую работу.

Я не хотел уезжать в другую страну, поэтому решил принять это предложение. Мне было интересно, почему полиция разыскивает Фэй Линя. Неужели они подозревают его в убийстве?

Позже полиция действительно нагрянула ко мне, но не из-за девушек, которых я убил, а из-за Фэй Линя – его подозревали в мошенничестве с ценными бумагами. Естественно, я не мог его предать после того, что он для меня сделал: помог найти работу, и непростую… Мне выдали оружие – я устроился инкассатором.

К тому моменту я уже понял, что Фэй Линь не был тем богатым человеком, который мог бы успокоить мое звериное нутро.

Работа инкассатором считалась профессией повышенной опасности, но я прекрасно понимал, что никто в Китае не решится попытаться ограбить инкассаторскую машину. Мне хорошо платили, работа была стабильной, и она мне очень нравилась.

Единственное, что имелось плохого в этой работе, – она была в городе Юньтай. Дела о тех девушках полиция, похоже, объединила в серию «юньтайских убийств». По городу было заметно, что все его жители находятся в страхе и панике. Все школы и заводы усилили охрану, не было ни одной лазейки. Целый год я пребывал в напряжении. Мне нужно было его сбросить – ведь я уже сходил с ума…

Так было, пока я не встретил Хайжунь.

По стечению обстоятельств, мы познакомились, когда я решил совершить «благородный поступок».

В то утро я, как обычно, отправился на работу. В целом обязанности инкассатора относительно просты: когда наша машина подъезжает к дверям банка, я и мой напарник должны взять по штурмовой винтовке «Тип 97» и встать у задних дверей грузовика, чтобы защитить сотрудников банка в случае нападения. После мой напарник провожает банковского служащего к хранилищу, а я с оружием слежу за входом в здание.

У дверей главного городского банка, находящегося в центре, мы всегда нервничаем чуть больше, чем обычно, из-за постоянного потока людей. Все произошло на перекрестке пешеходных улиц прямо у дверей Строительного банка.

Обе стороны пешеходной улицы плотно застроены офисными зданиями, поэтому утром здесь ходят целые толпы людей. Когда мы, будущие инкассаторы, проходили обучение, наш преподаватель сказал, что в напряженной ситуации лучше всего сосредоточиться на людях, которые заходят и выходят из банка. При таком наблюдении можно с большей вероятностью обнаружить подозрительных людей, чтобы заранее принять меры предосторожности.

Я собрался с духом и начал следовать совету учителя. И вот я увидел Хайжунь.

Она была непохожа на других. Я говорю не о внешности, а о ее темпераменте, который чувствовался издалека. Такая аура вызывала во мне желание покорить ее, прямо как тех девушек.

Безусловно, мои желания нельзя было осуществить на людях, я лишь мог фантазировать о том, что между нами могло бы случиться.

Однако фантазиям суждено было сбыться.

Хайжунь снимала деньги в банкомате, когда на нее напал грабитель. Теперь я мог проявить себя, стать для нее рыцарем. Красть деньги у клиента банка на глазах у вооруженного инкассатора – это очень смело.

Я не ожидал, что Хайжунь заметит вора, но еще больше меня удивило то, что девушка не стала молчать, а ударила карманника, после чего схватила его за руку. Между ними завязалась потасовка. Я никак не мог поверить, что настолько хрупкая и утонченная девушка обладает такой огромной силой, все это время удерживая воришку. Меня восхищал диссонанс, возникавший между «хрупкой девушкой» снаружи и «злобной бабкой» внутри. Я не смог сдержать смех. Эту картину нужно было видеть!

Я мог еще долго с интересом наблюдать за их разборками, но вдруг карманник достал перочинный нож и поранил Хайжунь предплечье. Это был перебор. Ты же вор, вот и воруй, нечего людей калечить! Ты что, не знаешь, что у воров тоже есть кодекс чести?

В это время Хайжунь, вероятно увидев собственную кровь, как будто еще сильнее рассвирепела. Она стала еще больше кидаться на него. Я понял, что ситуация становится опасной. В конце концов, у преступника был нож. Поэтому я подлетел ко входу в банк, отшвырнул вора одним ударом ноги, а затем направил на него свой автомат, требуя встать на колени. Бедолага сильно испугался. Подумать только, скольким еще людям в этом мире приставят дуло к виску… Но мое оружие, крутое, – сдерживающий фактор.

Вор вернул девушке деньги, встал на колени и попросил прощения. «Извинения ничего не меняют. Тебе просто не повезло, что я встретился на твоем пути…»

Хайжунь продолжила меня удивлять. Как только она вернула себе свои деньги, ее настроение сразу же поменялось. Она подошла ко мне поближе, опустила голову и поблагодарила; я видел, как покраснели ее щечки. Эта девушка вызывала у меня интерес, она постоянно менялась. Только что вела себя как бой-баба, а теперь вдруг передо мной стоит милашка… Я не мог сопротивляться ни одной из ее личностей, поэтому, когда она попросила меня отпустить вора, я отпустил.

Я тогда ни о чем не думал – мне просто было приятно от того, какой героический поступок я совершил. Неожиданно Хайжунь проявила инициативу и первой попросила у меня номер телефона. Не передать словами, какое у нее было милое личико, когда она с опущенной головой и насупленными бровками просила мой номер…

Безусловно, помимо трогательного выражения лица, я увидел маленькую сумочку «Гуччи», висевшую у нее на поясе, и часы с россыпью бриллиантов. Я без колебаний продиктовал ей свой номер телефона. Эх, вы не так поняли… Меня на самом деле не интересовали ее деньги, просто я очень хотел ее покорить. Если у нее будет мой номер телефона, то шансов станет немного больше, правильно?

В то время «ВиЧат» не был так популярен, поэтому все свое время я тратил на написание сообщений. Получателем моей писанины, конечно же, была Хайжунь.

Наше общение началось с переписки, а потом мы перешли к свиданиям. На каждом свидании, конечно же, платила она. У нее было много денег, так много, что, казалось, ее кредитка не имеет лимита. Как люди могут быть настолько непохожими? Огромная разница между нашими финансовыми возможностями подстегивала меня, желание заставить ее подчиняться усугублялось… И вскоре у меня появилась такая возможность.

В тот день, после совместного ужина и просмотра фильма, я поймал такси, чтобы проводить ее до дома. Когда мы подъехали, Хайжунь сказала мне, что ее отца сегодня нет дома, а домработница уехала к родственникам. Она предложила зайти и выпить бокальчик лафита. Что это значит? Тогда я еще не был знаком с французским вином. Единственное, что я точно понял, – вот мой шанс. С тех пор как все школы усилили меры предосторожности, мне давненько не выпадало такого случая.

Я согласился, но вино мы пить не стали, потому что как только я вошел в комнату, сразу же прижал ее к кровати.

Благодаря Линь Сяосяо у меня появилась привычка носить с собой веревку, и этот день не был исключением. Я связал руки Хайжунь и прижал ее голову к кровати.

Она действительно была особенной. Все другие отчаянно сопротивлялись, а Хайжунь как будто получала удовольствие.

Как я уже говорил, мне не нравится, когда девушки сопротивляются, а Хайжунь вела себя послушно. Я не стал сильно наваливаться на нее, а просто приступил к делу. Как оказалось, она наслаждалась происходящим и выглядела как те женщины из фильмов.

Никогда прежде я не получал такого блаженства. По сравнению с этим разом предыдущие казались бессмысленными.

Она сказала, что я у нее первый, а я ответил, что она тоже у меня первая.

С того дня мы были неразлучны. Днем вместе ходили в кафе и рестораны, где счет, как и прежде, оплачивала Хайжунь. Ночью, если ее отец был дома, она снимала нам номер. Мы не расставались ни на один день.

Это было похоже на рай.

Мне часто казалось, что в Хайжунь уживается сразу две личности: по отношению к другим она была холодной и высокомерной, а ко мне – нежной и внимательной. Когда кто-то на улице пытался ее надурить, она всегда была готова хорошенько поругаться, никогда не сомневалась в своей правоте, и поэтому у жулья ничего не выходило.

Помню случай, как однажды мы ехали в машине и я случайно задел впереди стоящую машину, сдававшую задом. Водитель той машины сразу же начал орать. Хайжунь спокойно сидела на пассажирском кресле, опираясь на мое плечо, и мурлыкала себе под нос песенку. Но как только произошла авария, ее лицо исказилось, она достала гаечный ключ и тут же полезла в драку. Я, честно говоря, испугался. Настроение этой девчонки менялось, как погода в море. Даже трансформеры превращаются медленнее.

Но на меня Хайжунь никогда не злилась; она всегда была красивой и застенчивой рядом со мной. Воспоминания о ней греют мне душу.

Наверное, с ее точки зрения, во мне тоже уживались две личности. Я бы никому не позволил причинить ей боль. Я тогда тоже вышел и сильно поколотил того водителя. Отцу Хайжунь пришлось заплатить компенсацию за мирное урегулирование конфликта. Я был надежной опорой и защитой для Хайжунь, никто не смел и пальцем ее тронуть. Но наедине с ней я проявлял всю свою любовь.

Когда мы были вместе, я никогда не позволял ей перетруждаться. После свадьбы взял на себя всю работу по дому, за исключением обязанностей домработницы. Если Хайжунь заболевала, я сам ухаживал за ней, приносил лекарства и кормил с ложечки. До свадьбы, когда у нее болела голова или поднималась температура, она не оставалась дома, а снимала номер и проводила это время со мной. Я никогда не сказал ей ни одного грубого слова, мы ни разу не поссорились.

Однажды Хайжунь попросила меня жениться на ней. Я бы с радостью, но ее толстосум-отец никогда не одобрил бы наш брак, я для него был пустым местом.

Как только мы с ним впервые встретились, я понял, что попал в точку. Он с презрением отнесся к моему происхождению и работе. Его отношение отрезвило меня: я ей не пара, на свинью хоть седло надень – всё конем не будет.

Но я обладал ею – этого было достаточно, даже если не продлится долго. Так что я ничуть не расстроился.

Однако вскоре моя жизнь круто поменялась. Рядом со мной появлялись какие-то люди, которые пытались скрывать свое присутствие. Я не знал, чем они занимались, но постоянно чувствовал на себе их взгляды. Они следили и фотографировали меня. До меня дошли слухи, что кто-то приезжал в мою родную деревню и расспрашивал обо мне. Сначала я испугался – подумал, что меня раскусили и это полиция установила слежку. Но вскоре Хайжунь успокоила меня. Она сказала, что это ее отец наводит обо мне справки, и посоветовала вести себя как обычно.

Вот оно как… Зря я переживал. Наоборот, нужно было бояться отсутствия слежки. Если он наводит справки, значит, надежда все-таки есть…

В тот период я вел себя очень осторожно; можно сказать, старался играть роль честного, воспитанного и отзывчивого инкассатора.

Позже толстосум снова решил поговорить со мной. Он давал свое согласие на брак между мной и Хайжунь, но с одним условием: ребенок, который родится, должен носить фамилию Ван. Другими словами, вопрос со свадьбой был решен. В нашей деревне только родители могли выступить против брака, но у меня их не было, поэтому недовольных идеей толстосума тоже не было. Мне было плевать на свою фамилию: главное, что я могу начать жить лучше.

Я всегда считал, что Хайжунь – это тот благородный человек, о котором говорил предсказатель. Он говорил, что если мы с ней встретимся, то я смогу творить добро. Моя жизнь круто поменялась.

Два года назад мы поженились. Брак – это самое лучшее, что со мной происходило. Толстосум позволил нам не работать, а наслаждаться жизнью, что мы и делали – много путешествовали, отрывались на полную катушку во всевозможных ночных клубах, а когда возвращались домой, получали еще больше наслаждения. В Хайжунь не было ни одного недостатка, а еще мне было безумно хорошо с ней. Что еще может быть нужно мужчине?

Она сразу заметила мою странность и поняла, что отсутствие спермы – симптом болезни. Не знаю, когда она сообщила о ней своему отцу, но этот вопрос встал остро – по крайней мере, для него.

Следующие полгода ее отец занимался подбором специалистов, которые периодически осматривали меня и составляли план операции. После меня доставили в Шанхай, где прооперировали. У врачей оказались золотые руки! После восстановления я убедился в том, что теперь у меня все работает правильно, как у всех.

Через некоторое время Хайжунь забеременела. Толстосум воспринял это как большое событие, поэтому снял ресторан и позвал на празднование всех родственников и друзей. Тогда же он запретил мне веселиться с Хайжунь, считая, что так будет лучше для ребенка.

Как так? Я уже привык к разгульной ночной жизни, а сейчас меня хотят заставить стать примерным семьянином… Да как такое вообще возможно?

Хотите узнать, насколько хорошо ко мне относилась Хайжунь? Я скажу вам: она дала мне денег на проститутку. Вот и думайте, как она обо мне заботилась. Итак, я нашел крупную гостиницу и вызвал туда проститутку. Когда я начал связывать ей руки, она почему-то начала сопротивляться и вырываться. Естественно, она только зря потратила силы – я все равно закончил начатое.

После этого случая я подумал, что при неизменной покорности Хайжунь немного соскучился по насилию ради «покорения». Каждую ночь я бродил по окрестностям города, но все школы надежно охранялись, и у меня не было ни единого шанса проникнуть на территорию и остаться незамеченным. Как вдруг я вспомнил про захудалый крошечный уездик Лунду…

Я нашел повод, попросил у Хайжунь немного денег и отправился туда. Жизнь меняется слишком быстро: с моего последнего приезда прошло всего несколько лет, а все школы уезда отремонтировали, и нигде не сохранилось уличных туалетов, где можно было бы подкараулить свою жертву. Я уже почти смирился и хотел вернуться, но наткнулся на текстильную фабрику, где в основном работали одни женщины. Недалеко от фабрики у обочины я заприметил общественный туалет.

Я испытал ностальгию. Безысходное подчинение жертвы приносило мне непередаваемое чувство удовлетворения. Даже сейчас я испытываю легкий прилив томительного волнения…

Наконец я получил то, чего так сильно хотел.

Единственное различие – я оставил после себя много спермы. По телевизору передавали, что полиция может отыскать преступника по семенной жидкости, и тогда меня эта информация сильно насторожила. По возвращении в Юньтай я на месяц затаился дома, боясь выйти на улицу. Даже Хайжунь считала, что я веду себя странно. Так очень быстро пролетел целый месяц, но ко мне домой полиция так и не пришла.

Оказалось, вы просто блефовали, когда угрожали, что раскроете мои убийства…

При виде того, как растет животик Хайжунь, мое страстное желание отступило. Не стану спорить, возможно, мой последний раз в Лунду смог насытить меня на какое-то время. До и после рождения ребенка я взял себя в руки и старался угодить своей любимой жене.

Тогда жизнь все еще казалась мне прекрасной, и толстосум много нам помогал. Единственное, что тревожило меня, – это участившиеся кошмары. Я видел один и тот же сон практически каждую ночь: призраки Линь Сяосяо и той девушки требовали вернуть им жизнь. Каждую ночь я по нескольку раз просыпался в поту. Но какое мне дело до парочки плохих снов за ночь, когда я мог продолжать роскошно жить с женой и ребенком?

Я не слишком люблю нашего сына: он весь в морщинках, скучный и страшненький. Но толстосум относится к нему как к сокровищу и время от времени забирает его к себе погостить на несколько дней. Каждый раз, когда сына забирают, я могу снова получать наслаждение.

Мне, к сожалению, не нравится то, как изменилась Хайжунь, а еще меня стало возбуждать сопротивление. И даже когда Хайжунь специально наигранно отталкивает меня, это совсем не будоражит. Поэтому, несмотря на измучившие меня кошмары, я начал планировать новое покушение.

Вы неплохо сработали, поймав меня прямо перед тем, как я собирался совершить новое преступление. Если б вы не успели, не знаю, какая еще несчастная простилась бы со своей жизнью между моих ног.

Не нужно злиться на меня из-за равнодушия, с которым я рассказываю это. У меня есть совесть. После каждого убийства я жалел о том, что совершил его. И до сих пор жалею…

Я много думал о том, как бы сложилась моя жизнь, если б я перестал убивать. Мы бы с Хайжунь жили в достатке, ни в чем не нуждаясь; у нас было бы все, о чем только можно мечтать. Мы могли бы тратить столько денег, сколько б захотели, везде, куда бы ни поехали. Такой жизни позавидовал бы каждый!

Но я забывал обо всем, когда мои желания пробуждались. Я считал, что раз уже убил нескольких людей и время вспять не повернешь, то от еще одного убийства ничего не изменится. Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от ее радостей.

Похоть чем-то похожа на наркотическую зависимость – тоже заставляет людей терять голову.

Это все, что я хотел сказать. Я уже не жилец, но хочу верить, что жизнь Хайжунь и моего сына будет счастливой. Надеюсь, никто из них никогда не совершит ничего дурного. Одного преступления достаточно, чтобы похоронить свою жизнь.

Не нужно ждать спасения от благородного человека. Хайжунь, очевидно, не была моим благодетелем, иначе я сейчас не сидел б на жестком стуле в комнате для допросов.

Изменить жизнь можно только самостоятельно, это истинно для каждого.

Примечания

1

Что-то вроде города N. Уезда Шупэй не существует, но есть Пэйшу. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Пальпация – физикальный метод обследования, осуществляемый руками (пальцами).

3

Криминалистическая (судебная) фотография – одна из отраслей криминалистической техники, которая представляет собой научно разработанную систему видов, методов и приемов съемки, применяемых при проведении следственных действий, оперативных мероприятий и криминалистических экспертиз с целью расследования преступлений и представления в суд наглядного доказательственного материала.

4

Аналог российского Министерства внутренних дел.

5

Трасолог – эксперт-криминалист, специализирующийся на следах.

6

Каменные реки (каменные потоки) – линейно вытянутые скопления обломков горных пород, медленно движущихся в неглубоких ложбинах вниз по склонам гор под действием силы тяжести и процессов солифлюкции.

7

Отсылка к делу «Фестиваль цветов Цинмин» из первого цикла рассказов о судмедэксперте Цинь Мине.

8

Ушибленная рана – это рана, возникшая от воздействия тупого предмета: кости сдавливают мягкие ткани, что приводит к разрыву кожного покрова и мягких тканей, в результате чего образуется рана. Чаще всего встречается в области головы.

9

Бензидин – химический реактив для выявления присутствия крови.

10

Сигареты в Китае – это приветствие, благодарность и много чего еще. От них не принято отказываться, они – важный подарок; можно сказать, традиционный.

11

Межклеточные мостики – явление, возникающее из-за насильственных действий, произведенных над телом человека, результатом коих является разрыв мягких тканей и эпидермиса. Поскольку рана рваная, а не колотая, то в полости раны могут находиться волокна неповрежденных сосудов, нервов и соединительных тканей. Это и называется межклеточными мостиками. Наличие межтканевых мостиков является верным признаком того, что рана была нанесена тупым предметом.

12

Линия перелома – трещина, образующаяся после перелома кости.

13

Противоудар возникает в случае, если скорость падения головы резко замедлилась. Это приводит к повреждению кожи головы, черепа и мозговой ткани в месте падения и кровотечению в месте удара; в то же время мозговая ткань в противоположной зоне также по инерции ударяется о внутреннюю стенку черепа, что вызывает повреждение с кровотечением, но кожа головы при этом не будет иметь признаков повреждения.

14

Шейный спондилез – остеоартроз шейного отдела позвоночника.

15

Перевод Игоря Моничева, «Сияние».

16

Механическая асфиксия подразумевает обструкцию дыхательных путей инородными телами или сдавление дыхательных путей вследствие механического воздействия – например, повешение, удушие, утопление и т. д.

17

Прижизненные реакции могут возникнуть только у живого человека – кровотечение, гиперемия, глотание, эмболия и т. д. Они важны для определения времени нанесения повреждений: посмертно или прижизненно.

18

Под биологическими материалами обычно в уголовных делах подразумеваются вещественные доказательства, оставленные живыми существами. Здесь речь идет о человеческих волосах, выделениях, тканях, костях и т. д.

19

Ли Чанъюй – кандидат криминалистических наук, эксперт в области выявления преступников.

20

Согласно китайской мифологии, белый и черный духи забирают душу умершего.

21

Китайцы предпочитают стороны света для обозначения направлений; мало где используют «лево» и «право».

22

Название популярной китайской водки.

23

Грудино-ключично-сосцевидная мышца берет начало от верхней части грудины и ключицы; представляет собой тяж, который косо пересекает сосцевидный отросток височной кости (косточка за ухом).

24

Полнослойный кожный лоскут – часть кожи, которая приподнимается после колотой раны.

25

Подреберье – нижняя часть ребра.

26

Околосердечная сумка – тонкая оболочка вокруг сердца, которая защищает сердце при сокращении от трения о грудную полость и предотвращает травмы.

27

Почтительное обращение к мужчинам своего поколения в Китае.

28

Пружинный нож – нож, лезвие которого может выскакивать автоматически.

29

Это имя и фамилия отца Сяоцинь.

30

Пер. Иосифа Бродского, «Розенкранц и Гильдестерн мертвы».

31

Генотип также известен как геном – это общий термин для всех комбинаций генов определенной биологической особи. Он отражает генетический состав организма, который представляет собой сумму всех генов, полученных от обоих родителей. С помощью анализа ДНК можно проанализировать отдельные генотипы для установления одинаковой идентификации.

32

Когда тело сталкивается с высокими температурами, мышечная ткань сокращается, вызывая контрактуру конечностей, и тело принимает позу, похожую на боксерскую.

33

В Китае полиция может «похитить», а точнее, не отдать тело родственникам погибшего. Так обычно скрывают причину смерти или передают тело куда-то для медицинских целей.

34

Следы борьбы появляются на теле жертвы, если убийца удерживает ее во время убийства. Часто преступник может повредить суставы жертвы: нередки травмы лучезапястных, коленных, голеностопных суставов и т. д. Подкожные кровотечения в этих местах также считаются признаками сдерживания.

35

Проба на скрытую кровь необходима для обнаружения мельчайших и невидимых невооруженным глазом следов крови. Даже самые небольшие капли крови можно обнаружить с помощью таких химических веществ, как люминол и тетраметилбензидин.

36

Цзяо – 1/10 юаня.

37

Марка средств женской гигиены.

38

Трупная зелень – грязно-зеленые пятна, появляющиеся на коже трупов. Как правило, сначала возникают в правой нижней части живота, на ребрах и в паху, постепенно распространяясь по всей брюшной стенке и, наконец, по всему телу.

39

Гнилостная венозная сеть – после разложения трупа кровь во внутренних органах и сосудах поднимается трупными газами к поверхности кожи, в результате чего подкожные вены расширяются и наполняются гнилостной жидкостью, проявляя темно-красную или грязно-зеленую кровь. Обычно это явление можно заметить через два-четыре дня после смерти. На ранней стадии оно чаще встречается в области живота и верхней части груди и постепенно распространяется.

40

Трупная эмфизема – это явление, возникающее при разложении трупа. В теле вырабатывается большое количество газа, который постепенно распространяется по всему трупу, раздувая его. При этом кожа размокает и легко слезает с тела, глазные яблоки и язык выпучиваются, внешность полностью меняется.

41

Красные трупные пятна возникают в результате прекращения кровообращения после смерти. Кровь не двигается по сердечно-сосудистой системе и скапливается в нижних кровеносных отделах трупа, при этом верхние опустошаются. В нижних отделах трупа сосуды становятся гиперемированными. Капилляры и мелкие вены переполняются кровью, и через кожу проступают пятна алого или бордового цвета. Изначально они полупрозрачные, но потом уплотняются. Трупные пятна являются одним из признаков смерти.

42

Брыжейка – орган пищеварительной системы человека и животных, посредством которого полые органы брюшной полости прикреплены к задней стенке живота.

43

Инвагинация кишечника происходит, когда часть кишечного канала проникает во внутреннюю полость кишки, что препятствует прохождению содержимого кишечника.

44

Безотходное производство – полицейский жаргонизм в Китае, описывающий ситуацию, когда человек сначала совершает убийство, а потом самоубийство.

45

Форма уважительного обращения к коллеге одного возраста.

46

Один из способов изучения сперматозоидов в судебной экспертизе.

47

Под следами физического принуждения подразумеваются раны, которые оставляет убийца во время запугивания жертвы.

48

Специальный прибор из криминалистического чемоданчика, используется для поиска следов; укомплектован несколькими фильтрами и насадками.

49

Агональная стадия – это стадия умирания человека, в которой практически наступила смерть мозга, но некоторые клетки организма все еще живы и проявляют небольшое количество прижизненных реакций.

50

Самый распространенный в Китае мессенджер.

51

Уголовный кодекс Китайской Народной Республики гласил: «Лицо, вступившее в половую связь с ребенком младше четырнадцати лет, занимающимся проституцией, приговаривается к лишению свободы на срок не менее пяти лет и штрафу». Впоследствии, поскольку этот закон не способствовал защите несовершеннолетних, 30 октября 2015 года Верховный народный суд и Верховная народная прокуратура совместно издали дополнительное положение (6) Уголовного кодекса Китайской Народной Республики об удалении статьи о вовлечении несовершеннолетних в проституцию. На момент публикации первого издания этой книги данное правонарушение все еще существовало.

52

Китайский сервис микроблогов.

53

Странгуляционная борозда – полоса вдавливания мягких тканей, возникшая из-за удушения петлей. После смерти на шее образуется локальное углубление, повторяющее рисунок веревки.

54

WeChat – китайская платформа с функциями мессенджера, социальной сети и платежной системы.

55

Человек, путешествующий с рюкзаком.

56

Крепитация – при наличии перелома костей каждое нажатие на этот участок сопровождается соответствующим хрустом трущихся костных фрагментов; он и называется крепитацией. В судмедэкспертизе прислушивание к крепитации – один из способов определения переломов у жертвы.

57

Краниотомия отличается от трепанации тем, что она предполагает возможность достать мозг, а трепанация – нет.

58

Modus operandi – образ действия (лат.). Здесь: типичный способ совершения преступлений.

59

Сперматоррея – явление, при котором у мужчин происходит самопроизвольное извержение спермы во время бодрствования.

60

В красных конвертах, по китайской традиции, принято вручать деньги – в качестве подарка или вознаграждения (особенно молодоженам к свадьбе и детям во время празднования Нового года).

61

Консервирующие формы поздних трупных изменений – это постепенные процессы разложения трупа с сохранением внешнего облика. К ним относится мумификация, сопонификация, торфяное дубление. Разрушающие формы поздних трупных изменений – процессы разложения, изменяющие внешний облик трупа: например, гниение или трупная эмфизема.

62

Лонное сочленение – место, где соединяются две стороны таза. Эксперты судебной экспертизы вывели сложный метод определения возраста трупа по сочетанию морфологии зубов и лобкового симфиза. Этот метод позволяет опытным судмедэкспертам определять возраст трупа с высокой точностью – погрешность, как правило, не превышает двух лет.

63

Перевод Виктора Топорова, собрание стихотворений, 1997 г.

64

666 в Китае означает «круто», а 88 – «пока-пока».

65

Существует очень много разных следов ног. Например, если вы шли по улице и наступили в грязь, то след, который останется, будет называться объемным. Иногда пыль и кровь прилипают к подошве, а потом отпечатываются при ходьбе. Такой след называется поверхностным, он образуется из-за наслоения. Но бывают поверхностные следы, которые возникают из-за отслоения, – например, когда слой пыли стирается с пола из-за того, что на него наступили.

66

Перевод Ирины Гуровой, «Письма с Земли».

67

Составление и общая редакция Х. Н. Момджян, «Сочинения в двух томах».

68

Обычно в Китае, вступая в брак, не меняются фамилиями, но ребенку дают фамилию отца. В описанном же случае мужчина приходит жить в дом женщины; таким образом меняются традиционные роли, и, соответственно, ребенку дадут фамилию матери.

69

Красная краска, киноварь; цвет киновари красивый.

70

Умный, сообразительный, смышленый; чистоплотный (морально), чистый, порядочный.

71

В Китае принято подшучивать над молодоженами.

72

Остеотом – хирургический инструмент.

73

Разрешение трупного окоченения – процесс постепенного исчезновения окоченения мышц трупа.

74

Из буддизма: запрет на убийство, воровство, дурное сексуальное поведение, ложь, употребление опьяняющих веществ.

75

Лайфхак от судмедэксперта. Если растереть кинзу в руках, можно очистить их от трупного зловония.

76

В оригинале речь идет о хули-цзин – в китайской традиционной мифологии волшебная лиса, лиса-оборотень, добрый или злой дух. Также используется как метафора в значении «обольстительница, искусительница, соблазнительница».

77

Лудомания – то же, что и игромания, игровая зависимость.

78

Перевод Дины Крупской, «Я все еще мечтаю о тебе».

Content

Цинь Мин
Немая улика

Дело № 1 «Чудовищный провал»

1

2

3

4

5

Дело № 2 «Секрет двух мертвецов»

1

3

4

5

6

Дело № 3 «Магазинчик трупов»

1

2

3

4

5

Дело № 4 «Тень красавицы в окне»

1

2

3

4

5

Дело № 5 «Безликая девица»

1

2

3

4

Дело № 6 «Гроб в лесу»

1

2

3

4

Дело № 7 «Подглядывающий»

1

2

3

4

Дело № 8 «Костяное болото»

1

2

3

4

Дело № 9 «Красный дождевик»

1

2

3

4

Дело № 10 «Расчлененка на перроне»

1

2

3

4

Дело № 11 «Древний мученик»

1

2

3

4

Дело № 12 «Кладбищенские духи»

1

2

3

4

Дело № 13 «Обольстительница»

1

2

3

4

Дело № 14 «Невинная смерть»

1

2

3

4

Дело № 15 «Птичка в золотой клетке»

1

2

3

Эпилог. Часть первая «Безмолвные показания»

Эилог. Часть вторая «Имя похоти»

Примечания