Тайновидец. Том 9: Повелитель стихий

Глава 1

Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

— Приехали, ваша милость.

— Благодарю вас, — кивнул я, протягивая извозчику серебряный рубль.

— Вас подождать? — спросил обрадованный извозчик. — Все-таки редко кто по вечерам на кладбище ездит. Место тихое, но мало ли что. Вдруг что-нибудь случится?

— Непременно случится, — оптимистично кивнул я. — Для этого мы сюда и приехали. У нас назначена встреча с парочкой знакомых призраков.

Лицо извозчика испуганно вытянулось.

— Ну как, не передумали ждать? — улыбнулся я.

— Передумал, ваша милость, — торопливо признался извозчик. — Жена только что зов прислала, домой к ужину ждет.

— Ну так поезжайте, — усмехнулся я. — Обратно мы сами доберемся.

Стоило нам с Изгоевым вылезти, и мобиль рванул с места и скрылся за поворотом.

— Зачем мы сюда приехали? — пробормотал Изгоев, разглядывая могилы и длинные ветки деревьев, нависающие над оградой.

— Потому что любое дело нужно заканчивать, Данила Федорович, — объяснил я. — Вы призвали этих призраков, вам их отпускать. Тем более что я обещал им свободу. Помните, где находятся их могилы?

Изгоев нерешительно кивнул, и мне пришлось его поторопить.

— Идемте. У нас мало времени, а у меня на сегодняшний вечер еще запланированы дела.

Могилы городовых мы отыскали не сразу.

Пришлось вдоволь поплутать по узким, заросшим травой тропинкам между надгробий.

Охтинское кладбище располагалось на окраине Столицы и больше напоминало запущенный мрачный лес.

Возле нужных могил Изгоев снова остановился в нерешительности.

— Александр Васильевич, вы уверены, что это законно?

— Я уверен, что это необходимо, — ответил я. — Не беспокойтесь, у тайной службы не будет к вам претензий. Начинайте.

Про себя я подумал, что мне придется провести ритуал самому, если Изгоев не перестанет нервничать.

Но Данила справился с собой и взялся за дело. Действовал он не так умело и уверенно, как Леонид Францевич, но все-таки ничего не забыл.

Разложил вокруг надгробий пучки сухой полыни, рассыпал могильную золу и плеснул на каждую из могил зелье призыва, предварительно добавив туда каплю собственной крови.

Я внимательно следил за ним, кутаясь в заранее припасенный плащ. Такой же плащ, длинный, с глубоким капюшоном, был на Изгоеве. Мы с ним выглядели как два заправских некроманта.

Пожалуй, если нас увидит какой-нибудь впечатлительный посетитель, то одним призраком на этом кладбище станет больше.

Закончив приготовления, Изгоев замер возле могилы и отчетливо произнес:

— Призрак городового Чурова, приди!

Он старался говорить громко и уверенно, но я услышал, как дрогнул его голос.

По счастью, ритуалу это не повредило.

Порыв холодного ветра зашелестел в кронах деревьев, рванул полу моего плаща. С неба упали первые капли дождя.

— Призрак городового Чурова, приди, — повторил Изгоев.

Неподалеку от нас появилась прозрачная, переливающаяся фигура.

Затем Изгоев вызвал второго призрака. Я откинул с головы капюшон и шагнул к ним.

— Добрый вечер, господа полицейские. Во время нашей прошлой встречи я обещал вам свободу и теперь намерен выполнить свое обещание. Вот некромант, который вызвал вас и заставил напасть на ректора Собакина. Прямо сейчас он отпустит вас, и вы сможете уйти за Грань. Вы готовы, господа?

— Мы не можем уйти, ваше сиятельство, — испуганно возразил один из городовых.

— Да и не хотим, — добавил второй. — У нас служба.

Дождь зашумел ровно и сильно. Холодные капли попадали мне за ворот, и я недовольно поежился.

Призрачные городовые угрюмо переглядывались. Похоже, они не верили, что я пришел освободить их.

— Господа полицейские, вы по-прежнему боитесь некроманта? — спросил я. — Совершенно напрасно. Господин Изгоев не причинит вам никакого вреда. Он осознал свои заблуждения и теперь искренне раскаивается. Данила Федорович, подтвердите.

— Так и есть, господа, — торопливо сказал Изгоев. — Мне очень жаль, что я потревожил ваш покой и угрожал вам. Прошу меня простить. Но теперь я все исправлю. Освобожу вас и отправлю за Грань.

К моему удивлению, его слова ничуть не успокоили призраков. Наоборот, они отлетели подальше от нас.

— Я же предупредил вас, господа, что мы на службе, — заявил один из призраков.

А второй пронзительно завыл:

— Господин полицмейстер, сюда! На помощь! Нападение на полицейских!

В темном небе сверкнула синеватая молния. Раскатисто загрохотал гром.

При свете молнии я увидел, что нас с Изгоевым обступают другие призрачные фигуры. Их было так много, как будто все Охтинское кладбище поднялось по зову призрачного городового.

— Стоять! — рявкнул знакомый грозный голос. — Полиция! Держи их, братцы!

Изгоев отступил на шаг, словно собирался бежать. Но призраки тут же преградили ему дорогу.

Я увидел на лице юноши ужас, да и мне, честно говоря, стало не по себе.

Среди призраков появилась тучная фигура. Она торопливо плыла прямо к нам.

— Держите их, — повторил призрак, и я замер от удивления, узнав его.

— Петр Павлович? господин Рябушинский, что вы здесь делаете?

— А вы кто? — сердито спросил Рябушинский, подступая ко мне. — Александр Васильевич! Господин Тайновидец, это вы?

— Да, это я. А этот молодой человек со мной.

— Мы приняли вас за некромантов, — сказал Рябушинский, подлетая ближе.

— Мы и есть некроманты, — честно признался я. — Пришли на кладбище, чтобы господин Изгоев освободил городовых и отпустил их за Грань.

— Так вы ничего не знаете? — удивился Рябушинский.

Взмахом руки он отпустил призраков, и они красиво растаяли в темноте. С нами остались только двое городовых.

— Три дня назад Его Величество подписал указ о создании призрачной полиции, — поведал мне Рябушинский, — и предложил мне ею руководить. Теперь мы охраняем все столичные кладбища, а скоро откроем отделения в провинции. Ни один некромант не сможет безнаказанно проворачивать свои грязные делишки.

— Ничего об этом не слышал, — изумленно усмехнулся я. — Никита Михайлович не сказал мне ни слова.

— Александр Васильевич, — осмелился подать голос Изгоев. — Что происходит?

— Все в порядке, — успокоил я его. — Судя по всему, вам не придется изгонять призраков за Грань. Подождите, пока мы с господином Рябушинским побеседуем, а потом я отвезу вас обратно в академию.

Я повернулся к Рябушинскому и удивленно покачал головой.

— Значит, теперь в нашем городе есть призрачная полиция и все кладбища под ее надежной охраной? А вы снова на государственной службе, даже после смерти? Как же вы согласились?

— Собственно говоря, именно я и предложил Его Величеству эту идею, — признался Рябушинский. — Скучно, знаете ли, скитаться призраком без дела. Да и некроманты в последнее время замучили совсем. Вы же видели, что творил мой бывший приятель Долгоруков? Совсем страх потеряли, а про совесть я уже и не говорю. Да и деньги мне не помешают.У полицмейстера оклад, конечно, поменьше, чем у обер-прокурора, но тоже неплохой.

— А зачем вам деньги? — удивился я, — вы же призрак.

— Но жена-то моя жива-здорова, — напомнил Рябушинский. — И дети тоже. Вот и помогаю семье, чем могу. Поверьте, Александр Васильевич, скоро на наших кладбищах наступит тишина, покой и порядок.

И тут неподалеку что-то зашуршало.

Я подумал, что это ветер, но господин Рябушинский сразу же бдительно насторожился.

— Тихо, — шепнул он мне.

Мы прислушались, и до нас долетели торопливые сбивчивые голоса.

— Опять некроманты! — грозно нахмурился Рябушинский и кивнул городовым. — Взять их!

Призраки послушно метнулись к кустам, из которых доносился шепот. Я услышал их устрашающее завывание. Затем — испуганный мужской крик:

— Отстаньте от нас! Уходите!

И вдруг закричала женщина, и от этого крика у меня чуть не остановилось сердце.

— Саша, на помощь! Спаси нас!

Это кричала Лиза.

Я опрометью бросился к кустам и зарычал на призраков.

— Ну-ка, прочь!

Призраки проворно отлетели в сторону.

На земле, сжавшись в комочек и испуганно прикрывая голову руками, сидела Лиза. Платье на ней промокло, легкая накидка не спасала от дождя и холодного ветра.

Рядом с Лизой, выпятив грудь и угрожающе сжав кулаки, стоял репортер Черницын. Его глаза воинственно сверкали.

— Ну и что вы здесь делаете? — мрачно осведомился я.

— Мы не виноваты, — сердито сказала Лиза, когда я помог ей подняться на ноги.

На меня девушка не глядела, упрямо отводя взгляд в сторону.

— Ты сам не взял меня с собой, а я никогда не видела, как призывают призраков. А ведь я Летописец, мне нужно видеть такие вещи.

Озадаченно покачав головой, я снял с себя плащ и накинул его на плечи Лизы.

Она сразу же закуталась так, что наружу торчал только кончик носа.

А я повернулся к Черницыну.

— Ну, а вы что скажете, господин репортер? Вы-то как здесь оказались?

— Я уже давно не репортер, а редактор газеты, — обиженно возразил Черницын. — А сюда я приехал в качестве сопровождения. Не мог же я отпустить вашу невесту одну на кладбище?

— Вы могли уговорить ее остаться дома, — заметил я. — Впрочем, о чем это я? У вас ведь настоящий заговор. Ладно, господа заговорщики, не думаю, что стоит обсуждать это под осенним дождем.

— А что здесь было? — с любопытством спросил Черницын. — Откуда взялись все эти призраки и зачем они появились? Честно говоря, мы почти ничего не поняли.

— Вот вам, господин Рябушинский, и первое доказательство того, как необходима в нашем городе призрачная полиция, — рассмеялся я. — На кладбищах никакого порядка. Кстати, а как вы собираетесь задерживать преступников?

— Большинство из них перепугаются, едва увидев нас, — величественно махнул рукой Рябушинский. — А если кто-то заупрямится, я сразу же пошлю зов в ближайший полицейский участок.

— Вижу, взаимодействие с городскими силами правопорядка у вас налажено, — улыбнулся я. — Непременно сообщу Его Величеству о ваших успехах.

Я тепло попрощался с бывшим обер-прокурором и заверил городовых, что теперь никто не станет пытаться отправить их за Грань.

— Надеюсь, вы простите господина Изгоева, — напомнил я. — Он был в отчаянии, пытался защитить своего отца.

— Мы зла не держим, ваше сиятельство, — хором заверили меня городовые.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я, — а теперь нам пора.

* * *

Я собирался увести Изгоева с кладбища через магическое пространство, но теперь пришлось вызвать извозчика. Что-то мне не хотелось раскрывать перед господином Черницыным все мои магические способности.

В мобиле все дружно молчали. Изгоев, судя по задумчивому выражению его лица, снова переживал встречу с призраками. Черницын ушел в себя, похоже, обдумывал статью для утреннего выпуска. А Лиза еще не перестала дуться.

Усмехнувшись, я послал зов Никите Михайловичу.

— Добрый вечер. Спешу сообщить, что мы с господином Изгоевым только что побывали на Охтинском кладбище и наткнулись там на патруль из призрачных полицейских. Их возглавлял господин Рябушинский. Его Величество и в самом деле утвердил призрачную полицию?

— Именно так, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Выяснилось, что по Столице бродит довольно много призраков. А это само по себе не способствует тишине и спокойствию. Вот мы и решили приставить их к делу. А вы-то что делали на кладбище?

— Ничего особенного, — уклончиво ответил я.

Магическая Академия была по пути, так что первым мы высадили Изгоева.

— Вот теперь ваша эпопея по спасению отца окончательно закончена, — сказал я, пожимая ему руку. — В вашей жизни начинается новый этап. Постарайтесь отнестись к нему серьезно. Завтра утром жду вас на занятиях.

Черницына мы высадили в двух кварталах от редакции «Магических Сплетен».

— Вы предлагаете мне идти под дождем? — проворчал репортер.

— Дождь остался на кладбище, — усмехнулся я. — А сейчас над нами ясное небо. Как-нибудь доберетесь. Господин Черницын, я сочувствую вашему неуемному любопытству, но хочу серьезно предупредить — перестаньте следить за мной. Добром это для вас не кончится.

Черницын угрюмо кивнул и исчез в темноте.

Впрочем, ему хватило здравомыслия не хлопать дверцей мобиля.

Через десять минут мы наконец-то добрались до дома, и я расплатился с извозчиком.

— Ты сердишься? — кутаясь в плащ, спросила Лиза.

— Нет, — честно ответил я, — скорее жалею, что не пригласил тебя с собой. И собираюсь это исправить. С минуты на минуту к нам в гости нагрянет Библиус. Он хочет показать мне какое-то удивительное небесное явление. Мы с ним будем пить глинтвейн в обсерватории, разговаривать и смотреть на небо. Присоединишься к нам?

— Я тебя люблю, — улыбнулась Лиза, обнимая меня за шею.

* * *

Я прихватил с собой бутылку сухого вина, и мы с Лизой поднялись по витой чугунной лестнице на самый верх обсерватории в просторное помещение под стеклянным куполом.

В углу таинственно поблескивал медными деталями телескоп, а в ясном небе сверкали крупные осенние звезды.

Библиуса еще не было.

Я перелил вино в большую глиняную плошку, поставил ее на жаровню и щелкнул пальцами. Жаровня недовольно фыркнула. Пламя вспыхнуло и сразу же погасло.

— Что такое? — удивился я и щелкнул пальцами еще раз.

Пламя загудело, а я не удержался и чихнул. Все-таки умудрился простыть на кладбище.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Лизу.

— Замерзла, — призналась девушка, забираясь с ногами в кресло.

Я забрал у Лизы мокрый плащ и накрыл ее теплым шерстяным пледом.

— Грейся, а я пока свалю глинтвейн.

Вскоре по обсерватории поплыл сладкий запах горячего вина.

Я добавил в вино несколько палочек корицы, звездочки гвоздики и бадьяна, и зерна кардамона. Когда вино закипело, я снял его с огня и разлил по глиняным чашкам.

Протянул чашку Лизе, и тут негромко скрипнула дверь.

На пороге обсерватории появился хранитель незримой библиотеки, Библиус Марий Петроний.

— Салют, Александр, — торжественно произнес Библиус.

— Салют, Библиус, — рассмеялся я. — Проходи, ты как раз вовремя. Глинтвейн только что сварился.

— А я захватил с собой амфору настоящего фалернского, — обрадовал меня Библиус. — Ее хватит, чтобы скоротать длинную осеннюю ночь.

Тут Библиус заметил Лизу и вежливо поклонился.

— Салют, Летописец.

Я разлил по кружкам оставшийся глинтвейн.

Библиус сделал глоток, одобрительно кивнул и принялся настраивать телескоп.

— Так что ты собираешься нам показать? — с любопытством спросил я. — Ты напустил столько таинственности, что мне не терпится узнать подробности.

— Сегодня мы увидим комету, — торжественно сказал Библиус.

Он приник глазом к окуляру телескопа, подкрутил еще какой-то винтик и воскликнул.

— Ага! Вот и она!

— Я-то думал, что ты собираешься показать нам что-то поистине удивительное, — разочарованно сказал я, — а тут всего лишь комета.

— Эта комета называется Яростное Око, — ответил Библиус. — Она одна из самых редких в нашем мире, появляется в небе раз в триста лет.

— Дай-ка взглянуть, — заинтересовался я.

Хранитель Незримой библиотеки с неохотой уступил мне место у телескопа.

Я прижался глазом к окуляру и разглядел в черноте крохотную красноватую точку. За ней тянулся хвост, похожий на язычок бледного пламени.

— Красиво, — оценил я, — но больно уж она маленькая.

— Она еще далеко, — сказал Библиус, — но с каждым днем комета будет подлетать все ближе и ближе. Каждое появление этой кометы предвещает грандиозные и ужасные события.

— Какие, например? — удивился я.

— Эта комета сверкала в небе, когда варвары разрушили Великий Рим, и ее огненный хвост пылал над горящим городом. В другой раз появление этой кометы совпало с Великим Холодом. В тот год вымерзли все посевы, и население материка едва не погибло от голода.

— А что было во время последнего появления кометы? — нахмурился я.

— Ты мог бы и сам догадаться, — укоризненно покачал головой Библиус. — Триста лет назад, ровно в тот год, когда Яростное Око вспыхнуло в небе, в Империи началась Смута. Могущественные аристократы восстали против власти императора и едва не уничтожили Империю.

— А теперь эта комета явилась снова, — задумчиво сказал я. — Интересно, что она принесла на этот раз?

— Мне тоже хотелось бы это знать, — кивнул Библиус.

Я еще раз посмотрел в телескоп и удивленно хмыкнул. Мне померещилось, или комета чуть увеличилась в размерах? Пожалуй, она и в самом деле очень быстро приближается к нам.

Мой магический дар чутко шевельнулся в груди.

Мне показалось, что багровое Яростное Око внимательно вглядывается в меня.

— В этой комете есть какая-то магия, — пробормотал я, отходя от телескопа.

— Думаю, ты прав, — шепотом согласился Библиус.

Я удивлённо посмотрел на него. Потом перевел взгляд на Лизу и увидел, что девушка безмятежно спит, свернувшись в кресле.

Поправив на ней плед, я тихонько предложил Библиусу:

— Давай-ка я сварю нам ещё глинтвейна, а ты расскажешь мне подробнее об этой комете.

Глава 2

Я проснулся от удушья. Судорожно втянул ртом воздух и разлепил сонные глаза.

Нос был основательно заложен. Видимо, из-за этого я всю ночь дышал ртом, и теперь в горле у меня пересохло, а распухший язык напоминал шершавую терку.

Я попытался заговорить, но из горла вырвалось только жалкое сипение. Тогда я нашарил на тумбочке стакан с водой, сделал несколько жадных глотков и наконец-то смог выдавить:

— Черт, кажется, я все же простыл.

— И я тоже, — донесся с другой стороны кровати жалобный голос Лизы.

Взглянув на нее, я понял, что дело плохо. Глаза девушки воспалились, а на щеках горел лихорадочный румянец.

Осторожно приложив ладонь к ее лбу, я почувствовал, что у Лизы сильный жар.

— Не вздумай вставать! — просипел я. — Сейчас я вызову тебе целителя.

Откинувшись на подушку, я послал зов Ивану Горчакову.

— Ваня, ты можешь приехать ко мне? — Кажется, Лиза сильно простудилась.

— Буду через час, без лишних вопросов, — ответил Иван.

— Похоже, тебе самому тоже не помешает лечение.

— Я в порядке, — отмахнулся я, хоть это и не соответствовало действительности.

А затем нехотя выбрался из-под одеяла и направился в ванную.

Горячий душ принес временное облегчение. Закрыв глаза, я замер под струями воды, ни о чем не думая и стараясь побороть слабость.

Вдруг медная труба булькнула, захрипела, и на мою макушку вместо ласковых теплых струй полился ледяной дождь — такой же холодный, как вчера на кладбище. В довершение катастрофы магическая лампа под потолком мигнула и погасла.

— Вот черт, — выругался я, пытаясь в потемках нашарить кран.

Мне все-таки удалось перекрыть воду, а ледяной душ порядком меня взбодрил.

Но с этим невезением нужно было что-то делать.

— Приготовлю нам домашнее снадобье, — гнусаво пообещал я Лизе, натягивая одежду. — Есть у меня один рецепт.

Холодильный шкаф на кухне был распахнут настежь. Возле него, сокрушенно вздыхая, стояла Прасковья Ивановна.

— Прасковья Ивановна, у нас есть чай? — обратился я к кухарке. — А еще лимон и имбирь.

— Все найдем, Александр Васильевич, — пообещала кухарка, впечатленная моим болезненным видом. — Где же вы так простыли?

— На кладбище, — осипшим голосом сообщил я.

Потом взглянул на распахнутый холодильный шкаф и огромную лужу, которая натекла под ним на полу, и поинтересовался:

— А что у нас случилось?

— Разморозился, проклятый, — посетовала Прасковья Ивановна. — Ума не приложу, в чем дело. Теперь все продукты попортятся.

— Кажется, в нашем доме началась катастрофа, — удручённо кивнул я. — А всё из-за этой проклятой кометы!

— Из-за какой кометы? — непонимающе нахмурилась Прасковья Ивановна.

— Не обращайте внимания! — отмахнулся я. — Так что там с лимоном и имбирём?

Я выбрал две самые большие кружки, заварил в них крепкий тёмно-коричневый чай и выжал в каждую кружку сок из половинки лимона. Добавил тонко нарезанные ломтики имбиря. Немного подумал и щедро плюхнул в чай темного гречишного меда.

Сладкое ослабленному организму не повредит.

С кружками в руках я вернулся в спальню. Лиза все еще лежала в постели, а на моей половине кровати растянулся Уголек. Когда я вошел в комнату, магический кот поднял голову и лениво посмотрел на меня.

— Целитель скоро приедет, — сказал я Лизе. — А пока выпей вот это.

Я протянул ей кружку с чаем.

— Вкусно, — вздохнула Лиза, делая осторожный глоток. — Спасибо, Саша.

— Выглядишь неважно, — потягиваясь, промурлыкал Уголек. — Похоже, без магического лечения тебе не обойтись.

— Отстань, — отмахнулся я и тоже попробовал чай.

Горячий и крепкий кисло-сладкий напиток немного разогнал туман в голове. Поморщившись, я громко и с удовольствием чихнул.

— Давай болеть вместе, — слабо улыбаясь предложила Лиза. — Закроемся в спальне и проведем весь день в постели.

— И рад бы, да не могу, — с сожалению, отказался я. — У нас в доме творится что-то неладное. В ванной сломался кран и погасла магическая лампа, а на кухне протек холодильный шкаф. И это я еще не говорю про студентов, которые ровно через полтора часа будут ждать меня в магической академии. Я обещал провести с ними занятие.

— А его никак нельзя отложить? — жалобно спросила Лиза.

— Наверное, можно, — признался я, забирая у нее пустую чашку, — но не хочется делать это без крайней необходимости. А вот тебе сегодня лучше побыть дома. Уверен, целитель согласится со мной.

— Хорошо, — послушно кивнула Лиза.

Почувствовав себя немного лучше, я вернулся на кухню. Прасковья Ивановна вытирала лужу, а Игнат пытался починить холодильный шкаф. Он забрался в него чуть ли не целиком, но, судя по приглушенным проклятиям, дело не ладилось.

— Как успехи? — поинтересовался я, подходя к нему.

— Не разбираюсь я в этой магии, Александр Васильевич, — пожаловался Игнат, выбираясь из холодильного шкафа. — Больно мудрено оно все устроено. Понапридумывали магических плетений, а простые люди мучаются.

— Значит, нам нужен специалист, — кивнул я. — Так я и предполагал. Что ж, попробуем его отыскать.

— В деревне-то с этим просто, — с досадой продолжал Игнат. — Выроешь погреб, да набьешь его льдом. Вот тебе и холодильный шкаф. До осени продукты хранились, и ничего им не делалось, а тут сплошная магия. Может, и нам так сделать, Александр Васильевич?

— Непременно, — сипло рассмеялся я. — Погреб выкопаем в саду, а за льдом пойдем на Неву.

Игнат уловил в моих словах насмешку и обиженно насупился.

— Но до зимы нужно как-то дожить, — заключил я. — Поэтому позаботься о том, чтобы сегодня же в нашем доме появился ремонтник. Ведь в этом городе есть какие-то ремонтные мастерские?

— Мастерские-то есть, — ответил Игнат, почесав в затылке. — А только впустит ли наш дом постороннего человека?

— Об этом я не подумал, — признался я.

И тут же послал зов дому. Мой особняк был живым существом и мог сам принимать решения.

— Что у нас происходит? — беззвучно спросил я. — Почему все вдруг стало ломаться?

Дом ответил коротким импульсом, в котором я отчетливо уловил недоумение.

— Понятно, — вздохнул я, — ты и сам не знаешь, в чем дело. Ну, а что насчет ремонтника? Впустишь его?

На этот раз пришедший от дома ментальный импульс выражал сомнение.

— Не хочешь впускать сюда постороннего? — понял я. — Беспокоишься о безопасности? Но ведь кран нужно починить, да и магическую лампу тоже. Я уже не говорю про холодильный шкаф. Где мы будем хранить продукты? Не копать же и в самом деле погреб в саду.

Особняк снова попытался что-то сказать. Это ощущалось так, словно магия дружески потрепала меня по плечу.

— Впрочем, я, кажется, придумал, что нам делать, — усмехнулся я. — Есть у меня один знакомый специалист.

Не откладывая дело в долгий ящик, я послал зов Игорю Владимировичу.

— Скажите, инженер Изюмов все еще работает на вас? — спросил я.

— Он работает на нас, Саша, — поправил меня дед. — А что случилось?

— У меня дома сломался холодильный шкаф, — сказал я. — А ведь это конструкция господина Изюмова. Может быть, он приедет и починит его? Без инженера не обойтись. Мой особняк наотрез отказывается впустить незнакомого ремонтника. А господина Изюмова я хотя бы знаю.

— Я сейчас же отправлю его к тебе, — пообещал дед.

— Сейчас не нужно, — отказался я. — У меня занятия в Магической академии. Он сможет приехать вечером?

— Разумеется, — заверил меня Игорь Владимирович.

— Ну, вот все и уладилось, — довольно сказал я Игнату и Прасковье Ивановне. — Вечером к нам приедет настоящий инженер. Он и починит холодильный шкаф, а заодно и всё остальное.

Тут на ограде за окном тревожно зазвенели бронзовые колокольчики. Этим звоном они предупреждали меня о том, что возле дома появился неожиданный гость.

— Наверное, это приехал целитель, — обрадовался я, выглядывая в окно.

Но я ошибся. Возле калитки топтался неугомонный репортер Черницын. Увидев меня в окне, он радостно замахал руками, делая какие-то непонятные знаки.

— Игнат, впусти гостя, — вздохнул я, — и проводи его в мой кабинет.

* * *

— Александр Васильевич, я хочу извиниться за вчерашнее происшествие, — сходу начал Черницын, стоило только мне войти в кабинет.

— И ради этого вы не поленились приехать? — поинтересовался я. — Могли бы просто прислать мне зов.

— Я посчитал это невежливым, — быстро моргнув, ответил Черницын, и я почувствовал, что он врет.

Ничего не отвечая, я сел в свое кресло и внимательно посмотрел смотрел на репортера.

Повисла пауза, и Черницын немедленно занервничал.

— Мне нужен новый рассказ, — откашлявшись сообщил он. — Елизавета Фёдоровна обещала прислать его утром, но я не могу с ним связаться.

— Елизавета Фёдоровна нездорова, — спокойно ответил я. — Она сильно простудилась на кладбище, так что с рассказом вам придётся подождать.

— Но что же делать с читателями? — приуныл Черницын. — Ведь они ждут новый рассказ в сегодняшнем вечернем выпуске.

— А вы, на удивление, бодры, — заметил я, — как вы умудрились не простудиться?

В носу невыносимо защекотало. Я не удержался и снова оглушительно чихнул, успев прикрыть лицо салфеткой.

— Простыл, Александр Васильевич, еще как, — оживился Черницын. — Но у меня есть знакомый аптекарь. Он снабжает меня чудесными порошками, они сразу же снимают любую простуду. Хотите?

— Давайте, — кивнул я, чувствуя, как звуки собственного голоса неприятно царапают в воспаленном горле.

Черницын протянул мне крохотный бумажный сверток. Развернув его, я недоверчиво взглянул на крупные серые кристаллы порошка.

— Не сомневайтесь, это проверенное средство, — заверил меня Черницын.

Морщась от едкой горечи, я проглотил порошок и торопливо запил его стаканом воды.

Внутри поднялась мягкая волна тепла. Магический дар осторожно встрепенулся — в порошок явно были добавлены не самые простые ингредиенты.

А затем я принялся чихать, громко и неудержимо.

— Это сейчас пройдет, — торопливо сказал Черницын, видя, что я никак не могу остановиться. — Минута или две, не больше.

Я с трудом расслышал его. От неудержимого чиха у меня зазвенело в голове.

Наконец, в носу перестало чесаться. Я глубоко вдохнул, вытер набежавшие слезы и с удивлением понял, что простуда прошла. Горло больше не болело, в голове было светло и ясно, и тошнотворная слабость отступила.

— Похоже, ваш порошок действительно помогает, — сказал я Черницыну.

— Конечно, — торопливо закивал репортер. — Хотите еще один, для Елизаветы Федоровны?

— Разумеется.

Я взял у него порошок и поднялся наверх.

Лиза дремала, но проснулась при моем появлении.

— Я принес тебе лекарство, — улыбнулся я, разворачивая порошок. — Только сразу запей его водой. Оно очень горькое.

— Ты все-таки решил попробовать магию? — одобрительно промурлыкал Уголек.

Лиза послушно проглотила порошок, несколько раз чихнула и удивленно посмотрела на меня.

— Кажется, мне уже лучше.

— Вот и хорошо, — ободряюще кивнул я.

— А кто там приехал? Я слышала звон колокольчиков.

— Неугомонный господин Черницын явился по твою душу, — усмехнулся я.

— Точно, я ведь обещала ему рассказ, — нахмурилась Лиза. — Но у меня совершенно нет сил.

— Ничего страшного, как-нибудь выкрутится, — успокоил я ее. — Это ты нужна Черницыну, а не он тебе. Отдыхай.

— Ты все-таки поедешь в академию? — спросила Лиза.

— Поеду, — кивнул я.

— Но если с тобой случится что-нибудь интересное…

— Я сразу же пришлю тебе зов, — рассмеялся я. — А сейчас мне нужно проводить господина-репортера, иначе он, чего доброго, ворвется в твою спальню.

Так я и поступил. Предупредил Игната о том, что скоро приедет Иван Горчаков, а затем выставил Черницына за калитку, несмотря на все его мольбы.

— И не вздумайте беспокоить Елизавету Федоровну, — предупредил я репортера.

— Хорошо, — уныло кивнул Черницын и побрел по направлению к Узкому мосту.

Проводив его взглядом, я вызвал извозчика и отправился в Императорскую магическую академию.

* * *

Всю дорогу до академии я думал о том, что император взвалил на меня непосильную ношу — помочь молодым и самонадеянным аристократам почувствовать себя магическими существами.

Это было трудно, почти невозможно. Ведь они привыкли контролировать магию, а не доверять ей. Даже встреча со Стражем вряд ли сильно их изменила.

В начале каждого невероятного пути должно лежать собственное сильное желание. Его нельзя разжечь снаружи, оно может вспыхнуть только изнутри.

— Хорошего дня, господин Тайновидец, — неожиданно сказал извозчик, останавливая мобиль у ворот академии.

Я удивленно посмотрел на него.

— Вас теперь вся Столица знает, — объяснил извозчик. — Мы с женой в газете про вас читаем. Удивительная у вас жизнь.

— Удивительная, — улыбнулся я, протягивая ему серебряный рубль.

Студенты уже ожидали меня во дворе академии.

Взглянув на их лица, я убедился в своей догадке. Почти все смотрели на меня с недоверием.

Разумеется, ведь сразу из Сосновского леса они вернулись к своей привычной жизни. В этой жизни хватало удобной и понятной магии, но совсем не было чудес. Церемония выбора Пути всколыхнула их, подарила надежду. Но теперь, как они считали, их ожидала скучная учеба, рутина.

Только в глазах Данилы Изгоева я увидел воодушевление. Наше вчерашнее приключение на Охтинском кладбище сильно впечатлило молодого мага крови. Еще бы! Заняться некромантией и едва не угодить в лапы призрачной полиции — такое кого угодно взбодрит.

Но Изгоеву и без этого повезло. По секрету он рассказал мне, что ему выпал путь Говорящего с духами, символом которого был крошечный золотой бубен.

Елена Разумовская смотрела на меня задумчиво и серьезно. Кажется, на нее встреча со Стражем тоже произвела впечатление.

— Доброе утро, господа студенты, — поздоровался я, подходя к ним.

— Доброе утро, господин ректор, — вразнобой отозвались мои будущие ученики.

— Аудитория для нашего первого занятия уже готова?

— Готова, Александр Васильевич, — ответила Разумовская. — Пока вас не было, мы выбрали старосту класса.

— Молодцы. Я правильно догадался, что старостой будете вы?

— Да, — кивнула Елена.

— Ну, что ж…

Я никогда не пробовал преподавать. Но сам отсидел немало скучных лекций в Императорском магическом лицее. И сейчас остро почувствовал, что подобная тягомотина сразу провалит всю нашу с императором затею.

Ну, не может жизнь магического существа быть скучной!

А что, если?

Безумная идея мелькнула у меня в голове, и я сразу же ухватился за нее. Какой смысл разговаривать о магии, если можно сразу окунуться в нее, попробовать ее на вкус?

Это куда веселее.

— Сегодня аудитория нам не понадобится, — сказал я. — Проведем занятие на свежем воздухе.

В глазах студентов мелькнул интерес.

Я нащупал в кармане граненый пузырек с эликсиром удачи. Туннелонец просил меня все время носить зелье с собой, и я выполнил его просьбу.

Вот сейчас зелье мне и пригодится!

Достав из кармана флакон, я задумчиво повертел его в руках.

— Это зелье сварили для меня существа из другого мира. Они пришли сюда в поисках Огненного Скакуна и ненадолго задержались.

— Это туннелонцы? — спросил кто-то.

— Вот именно, — кивнул я. — Это эликсир удачи. Не знаю точно, как он действует, но это и неважно. Сейчас мы с вами выпьем по капле эликсира, а потом прогуляемся по парку Магической академии.

Глаза Изгоева вспыхнули восторгом.

— Я читал об этом эликсире, — сказал он. — Мы будем искать следы Огненного Скакуна?

— Нет, мы ничего не будем искать, — рассмеялся я. — Положимся на удачу. Пусть магия сама найдет нас.

Вытащив деревянную пробку, я первым сделал глоток эликсира. Изумрудное зелье пахло мятой и приятно холодило язык.

Я протянул пузырек Разумовской и предупредил:

— Достаточно крохотного глотка. Проследите, чтобы зелья хватило на всех.

Глава 3

Ну, и чем ты собираешься удивить студентов, Тайновидец?

Конечно, парк академии — настоящее магическое пространство. Пусть все бывшие обитатели перебрались отсюда в Сосновский лес, здесь все равно чувствуется магия.

Да и место историческое, что ни говори. Уверен, здесь нас ждет множество уникальных находок. Но кто сказал, что мы наткнемся на них именно сегодня?

Даже выпитое зелье удачи не даст такой гарантии. А находки нужны прямо сейчас, пока у ребят горят глаза от азарта. Час-два — и они начнут скучать, а поиск сокровищ превратится в чинную прогулку.

Значит, нужно немного помочь магии. Совсем чуть-чуть.

Усмехнувшись, я собрался послать зов Ведану. Но вовремя передумал и вызвал Репея.

— Привет, любитель золота! Ты еще потерял тот сундучок с драгоценностями, который хотел подарить императору?

— Как только у тебя язык повернулся такое сказать, Тайновидец? — возмутился Репей.

И тут же сменил тон.

— Слушай, а у тебя есть знакомый артефактор? Мне бы другой сундучок, попросторнее. И с надежной охранной системой. А то у этого уже крышка не закрывается.

— Артефактор есть, и не один. Считай, твоя просьба услышана. Скоро я подарю тебе новый сундук. А за это можешь выполнить мою просьбу?

— Что нужно делать? — насторожился кладовик.

— Немного похулиганить, — обрадовал я его. — Хватай свои богатства, и пусть леший отведет тебя в парк Магической академии. Он ведь может?

— Запросто, — заверил меня Репей. — А зачем?

— Нужно незаметно разбросать твое золото по парку. Я тут гуляю с будущими магическими существами, и скоро они начнут скучать. Хочу привнести в их жизнь немного острых ощущений.

— Так мы не договаривались, Тайновидец! — запротестовал кладовик. — Знаешь, каких трудов мне стоило собрать это золото?

— Твое золото никуда не денется, — успокоил я его. — Мы вернем тебе все, что ребята сумеют отыскать.

— А если что-то потеряется?

— Тогда я возмещу тебе его стоимость. Например, закажу для тебя не один сундук, а два. Идет?

— Ладно, — решился Репей. — Тайновидец, тут Леший спрашивает, можно ли ему тоже похулиганить?

— Хочет заманить кого-нибудь из студентов в лесную глушь? — усмехнулся я. — Почему бы и нет? Приключения идут на пользу молодым магам. Только с одним условием — на ночь в лесу не оставлять, к вечеру вывести и накормить.

— Конечно, — заверил меня Репей. — Мы же не звери. Слушай, Акинфий Петрович тоже хочет с нами.

— Может, всем Сосновским лесом обратно переберетесь? — поинтересовался я.

— Да мы ненадолго, — стоял на своем кладовик.

— Как хотите, — улыбнулся я. — Но уговор — на глаза студентам не попадаться, иначе испортите все веселье. И ювелирные лавки не грабить.

— Мы теперь законопослушные подданные Империи, — с гордостью напомнил Репей. — Жди, мы вот-вот будем.

* * *

Я неторопливо шагал по парковой дорожке, вымощенной плоскими красноватыми плитками гранита. Студенты, оживленно переговариваясь, шли частой цепью, заглядывая под каждый куст.

Еще бы! Сам Тайновидец обещал им удивительные находки.

Данила Изгоев не утерпел и тоже присоединился к поискам. Только Елена Разумовская молча шагала рядом со мной. Лицо девушки было напряженным и задумчивым, словно она хотела о чем-то спросить, но не решалась.

— Вы хотите о чем-то поговорить со мной, Елена Николаевна? — пришел я ей на помощь.

— Нет, — смутилась девушка. — То есть… да. Я хочу вас кое о чем спросить, Александр Васильевич.

— Смелее, — подбодрил я ее, незаметно оглядываясь по сторонам в поисках кладовиков.

Угловатая фигура, поросшая зеленым мхом, промелькнула в кустах и скрылась за стволом старой липы.

Отлично, значит, Леший уже здесь. И кладовики тоже. А если верить Репею — к ним присоединился и предок рода Сосновских.

Скоро начнется веселье.

— Скажите, я правильно сделала, что приняла Путь? — еле слышно спросила Разумовская.

Я удивленно нахмурился. Но почти сразу почувствовал смятение и надежду Разумовской.

— Ваше решение не одобрили в семье? — догадался я.

Елена опустила голову.

— Александр Васильевич, я прошу, чтобы это осталось между нами. Но мне больше не к кому обратиться.

— Все, что вы скажете, будет известно только мне, — кивнул я.

— Мой отец был очень недоволен. Он… он даже кричал на меня. Сказал, что моя выходка расстроила союз влиятельных родов. Он зол на вас из-за ареста князя Долгорукова. Разоблачение князя расстроило мою свадьбу, а отец очень на нее рассчитывал.

Последние слова Елена произнесла почти шепотом.

Я с досадой потер подбородок. Не хотелось ввязываться в интриги влиятельных семейств Империи.

Но делать нечего.

Да, каждый маг сам выбирает себе судьбу. Но в некотором роде я уже взял ответственность за всех своих студентов, когда выполнил просьбу императора проверить их лояльность, когда по собственному желанию отвел их в Сосновский лес и предоставил возможность войти в Храм Путей. И потом, когда согласился на пост ректора академии.

Разумовская поверила мне, как и другие. И теперь нуждалась в моей помощи.

— Я поговорю с вашим отцом, — кивнул я. — И постараюсь найти решение, которое его устроит. Но будьте готовы к тому, что вам придется делать выбор между его интересами и вашими собственными.

— Значит, вы поможете мне? — обрадовалась Разумовская.

Я уловил, как быстро ее отчаяние сменилось радостью. И решил немного охладить ее.

— Помогу, по долгу ректора академии. В любом случае, возможность учиться у вас будет. И место в общежитии тоже. Но о своей судьбе вы должны думать сами. Это вы понимаете?

Я внимательно прислушался к эмоциям Разумовской и не почувствовал в ней разочарования. Что ж, это делает ей честь.

— Я понимаю, Александр Васильевич, — кивнула Елена.

* * *

— Нашел! — внезапно раздался чей-то радостный крик. — Нашел!

Первой находкой оказалась золотая монета. Она лежала под кустом дозревающей калины и тускло блестела на осеннем солнце.

Большая, увесистая, с выщербленным краем — как будто ее пробовал на зуб неведомый великан и перестарался. Изображение на монете почти полностью стерлось. Я смог разобрать только несколько непонятных знаков — кажется, монета была откуда-то с востока.

Может, показать ее Набилю? Вдруг эта монета из Лачанги?

Неровный кружок из потемневшего золота, прошедший через сотни чужих рук.

Но как эта находка воодушевила ребят!

Они бросились на поиски сокровищ с утроенным усердием. И вскоре Данила заметил золотую цепочку, которая свисала с нижней ветки старого дуба. Это был тот самый дуб-великан, который удивил меня, когда я искал в парке Лизу и Анну Владимировну.

— Золотая цепь! — восхищенно выдохнул Данила. — На дубе!

Он сдернул цепочку. Она зацепилась за шероховатую кору, и в моем сознании прозвучал возмущенный голос Репея:

— Эй, осторожнее! Скажи ему, чтобы не дергал так сильно!

Но Данила уже снял цепочку и принес ее мне, осторожно держа в пригоршне.

— Смотрите, Александр Васильевич!

— Забавно, — рассмеялся я. — Именно возле этого дуба жил самый настоящий магический кот.

Ребята застыли в недоумении, и вдруг расхохотались:

— Он ходил по цепочке и распевал песни?

— Этого я не видел, — честно признался я. — Но рассказывать сказки он мастер.

Земля под корнями дуба была сильно изрыта. Казалось, в ней рылись совсем недавно.

— Репей, в этот парк забредают дикие свиньи? — недоверчиво поинтересовался я.

— Случается, — к моему удивлению ответил Репей. — Они любят бродить за Лешим.

— Проследите, чтобы они не напали на студентов, — строго сказал я.

— Да они забавные, — возразил кладовик. — Ты видел, какие у них поросята? Полосатые, как бурундуки. Вы дальше-то пойдете?

— Пойдем, — решил я.

Мы выбрались на дорожку и дошли до огромного камня на развилке. Репей и тут постарался. Он нацарапал на камне неровную надпись:

«Сокровища там».

И пририсовал кривую стрелку, которая указывала в сторону пруда.

— Веселишься? — беззвучно расхохотался я.

— Еще как! — заверил меня кладовик.

Корни деревьев пересекали утоптанную тропинку. Перешагивая через них, мы вышли на берег пруда, прямо возле статуи туннелонца.

После того, как статуя напала на ректора Собакина, ее вернули на место. И сейчас высокая фигура, закутанная в длинный черный плащ, мирно отражалась в темной воде пруда.

На илистом дне что-то тускло блеснуло. Первой этот блеск заметила Разумовская.

— Смотрите! Кажется, там какой-то обруч!

Она затормошила Изгоева:

— Данила, ты можешь снова оживить статую? Пусть она достанет находку!

После того, как я пообещал Разумовской помощь, от ее грусти не осталось и следа. Девушка оживилась, было видно, что необычное занятие приводит ее в восторг.

— Могу, — кивнул Изгоев и азартно посмотрел на меня. — Можно?

— Забудь об этом, — усмехнулся я. — Спасать тебя от Тайной службы второй раз я не буду. Доставайте сокровище сами.

При помощи длинной палки студенты выудили находку. К нашему общему удивлению, погнутый обруч с редкими зубцами в виде узких листьев оказался короной.

— Сколько же ей лет? — восхищенно вздохнула Разумовская.

И кокетливо посмотрела на меня:

— Александр Васильевич, не хотите примерить?

Она протянула мне корону. Я коснулся ее и почувствовал укол магии. Мой магический дар гулко стукнул в ребра — корона оказалась артефактом. Ее сила почти истощилась, но все еще чувствовалась.

Я послал зов кладовику:

— Репей, где ты нашел эту корону?

— Здесь, в парке, — беззаботно ответил кладовик. — Возле старой мельницы.

— Придется мне ее забрать, — решил я. — Покажу на всякий случай Никите Михайловичу.

— Ты же обещал все вернуть! — расстроился кладовик.

— Взамен я закажу для тебя еще один сундук, — успокоил я его. — Нужно убедиться, что эта корона безопасна.

* * *

Отцветающие кувшинки покачивались на тёмной воде. Солнце поднялось над макушками старых лип и пригревало совсем по-летнему. Я достал из кармана платок и вытер пот со лба.

— Ну что, идём дальше или заканчиваем занятие?

Честно говоря, я был бы не прочь вернуться домой. Невероятных приключений мне хватало и в обыденной жизни. Они буквально подстерегали меня на каждом шагу.

А вот вчерашняя простуда давала о себе знать. Горло прошло, и разговаривал я нормально, но в теле еще чувствовалась неприятная слабость.

— Идем дальше, Александр Васильевич, — дружно загалдели студенты. — Пожалуйста.

— Вы ведь еще не показали нам поляну, на которой нашли Стража Магии, — добавила Разумовская. Это правда, что он лежал в колодце?

— Правда, — усмехнулся я, — но ничего интересного вы там не увидите.

Однако, посмотрев в их умоляющие глаза, я решил уступить.

В конце концов, я ведь и затеял эту прогулку для того, чтобы мои ученики стали больше доверять магии. И у них только-только начало что-то получаться.

— Ладно, погуляем еще немного, — согласился я. — Переберемся по плотине на другой берег и рассмотрим окрестности старой мельницы.

Я первым пошел по берегу пруда в направлении плотины и почти сразу наткнулся на магическую границу.

Она даже не пыталась ускользнуть от меня. Сразу лопнула с тихим звоном. От неожиданности я замер как вкопанный.

Изгоев хотел подойти ко мне, но я остановил его движением руки.

Откуда здесь взялась граница магического пространства? Ведь Кощей уверял меня, что магическое пространство полностью свернулось. Мы тогда едва успели убраться из парка в Сосновский лес.

И почему я не почувствовал приближение границы?

Но это как раз можно было объяснить. Я просто не ожидал, что она появится здесь.

Секунду поразмыслив, я решил послать зов Репею.

— Ты знаешь, что в парке Академии сохранилось магическое пространство?

— Конечно знаю, — немедленно ответил Репей. — Я его чувствую. А вы долго еще будете стоять на берегу? Мне дальше раскидывать монеты или я могу наконец-то их приберечь?

— Прибереги, — ответил я, — и скажи-ка лучше, откуда это магическое пространство взялось?

— Так ты же сам оставил в парке меч жизни, — напомнил Репей.

— И его магия действует до сих пор? — удивился я. — Чахлик уверял меня, что ее надолго не хватит.

— Значит, он ошибся, — беззаботно отмахнулся Репей. — Такое бывает.

— Вы не успели еще похитить никого из студентов? — поинтересовался я.

— А надо? — немедленно спросил Репей. — Мы сейчас!

— Не надо, — отказался я, — веселая беготня по парку отменяется. Спасибо за помощь, и можете отправляться обратно в Сосновский лес. А я со студентами изучу это магическое пространство. Что-то меня разбирает любопытством.

— Не забудь про сундуки для моих сокровищ, — напомнил Репей.

— Не забуду, — усмехнулся я и повернулся к студентам.

— Идите-ка все сюда.

С этими словами я отступил на несколько шагов вглубь магического пространства. Мне было интересно посмотреть, пропустит граница студентов или нет.

Ребята подошли ко мне.

— Что случилось, Александр Васильевич?

— Вы ничего не почувствовали? — спросил я.

Разумовская задумалась, остальные замотали головами. И только Изгоев, озадаченно хмурясь, медленно пошел обратно по берегу. Вот он остановился и удивленно оглянулся. Затем снова направился к нам.

— Здесь какая-то граница, — крикнул он. — Я ее чувствую, но не вижу. Что это, господин ректор?

— Мы с вами только что пересекли границу магического пространства, — объяснил я. — Оказывается, оно до сих пор сохранилось в этом парке. Вот так и случаются чудеса, незаметно, словно сами собой. Все, что от вас требуется — быть внимательнее к ним. А теперь идем дальше. Мне и самому любопытно взглянуть на ту поляну, где был спрятан Страж Магии.

Но нам, разумеется, что пришлось задержаться. Ребята бродили по берегу пруда до тех пор, пока каждый из них не почувствовал границу магического пространства.

Я не возражал — пусть учатся.

— И граница всегда пропускает мага так легко? — с любопытством спросила Разумовская.

Я покачал головой.

— Нет, скорее это исключение из правила. Магическое пространство редко бывает ничьим. Чаще оно принадлежит какому-то существу. Именно это существо решает, пропускать к себе мага или нет.

Помнится, я почти час топтался в подвале заброшенной алхимической лаборатории, пытаясь попасть в магическое пространство туннелонцев. Да и в мансарду дома Померанцева нам с Мишей удалось проникнуть далеко не сразу.

— Тогда почему мы так легко вошли сюда? — удивилась Елена.

— Не знаю, — усмехнулся я.

Я догадывался в чем дело, но это нужно было еще проверить. Ведь это магическое пространство создал я, пусть даже и использовал для этого артефакт. Можно сказать, это пространство принадлежало мне. Потому оно так легко нас и впустило.

— Идемте, — кивнул я. — Посмотрим на поляну.

Стоило нам пересечь границу магического пространства, как все вокруг неуловимо изменилось. Деревья как будто стали выше, под ногами упруго приминалась сочная зеленая трава. Она выглядела совсем по-летнему, а ведь осень давным-давно началась.

Резвая лягушка проскакала мимо нас и с громким плеском плюхнулась в воду, квакнув напоследок.

Я удивленно хмыкнул. Видимо, так действовала магия жизни, которой был напитан меч.

По старой скрипучей плотине мы перебрались на другой берег пруда. Я задумчиво взглянул на темные окна заброшенной мельницы, но решил осмотреть ее на обратном пути.

Репей уверял, что именно здесь он нашел погнутую корону. И мне хотелось проверить, не отыщется ли рядом с мельницей еще что-нибудь интересное.

Мы свернули на едва заметную тропинку. Справа в густом молодом ельнике мелькнула продавленная крыша.

— Что это? — остановившись, спросила Разумовская. — Там чей-то дом.

— Это заброшенная избушка Яги, — улыбнулся я.

— А можно посмотреть? — загорелась Разумовская. — Хоть одним глазком.

— Зачем? — удивился я.

Девушка запнулась, подбирая слова.

— Понимаете, Александр Васильевич, мы все видели Ягу. Она такая красивая и молодая, но я слышала, что ей уже очень много лет. Ведь она настоящее магическое существо, да?

— Так и есть, — улыбнулся я, угадав настроение Разумовской.

Ей было необходимо понять, на что именно она меняет свою прежнюю спокойную жизнь.

Магическая сила — это веский аргумент. А если к ней прилагаются молодость и красота… Ну какая девушка сможет устоять перед таким сочетанием?

— Идем, посмотрим, — усмехнулся я, — мне и самому любопытно. Надеюсь, Яга не будет возражать.

Мы подошли к избушке. Ее нижние бревна полностью вросли в землю. Дверь со скрипом открылась, и мне пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. Внутри избушка выглядела совершенно заброшенной. Забытая метла у двери, остывшая печь, сложенная из круглых камней, грубо сколоченный деревянный стол. Пыльное стекло в крохотном оконце едва пропускало солнечный цвет.

На лице Разумовской мелькнуло разочарование.

— Вот так и живут магические существа?

— Приглядись повнимательнее, — посоветовал я, — а лучше закрой глаза и попробуй ощутить магию этого места.

Сам я ощущал ее очень ясно. Не важно, как выглядит магическое пространство. Главное — понять, что оно из себя представляет.

Даже сейчас в этой заброшенной избушке чувствовалась мощная магическая сила.

Разумовская замерла, словно прислушиваясь к чему-то, затем удивленно распахнула глаза.

— Я чувствую, Александр Васильевич. — Это трудно объяснить, но я чувствую.

— Так и продолжай, — кивнул я. — Зачастую магию не нужно создавать. Достаточно просто увидеть ее.

Я отвернулся к двери, скрывая улыбку. На сердце у Разумовской стало легко и спокойно, словно она только что приняла трудное решение. И это я тоже почувствовал.

Глава 4

А вот и поляна, где магические существа прятали стража магии. Я вспомнил, что тогда она густо заросла крапивой и лопухами. Но то, что я увидел сейчас, заставило меня открыть рот от удивления.

Лопухи вымахали куда выше человеческого роста, а под их широченными листьями легко можно было спрятаться от солнца или дождя.

А крапива? Толстые, крепкие стебли, усеянные жалящими волосками, и темно-зеленые листья с хищными зазубринами по краям. Такую крапиву я видел только в далеком детстве, но тогда я и сам был куда меньше ростом.

А еще в этом месте чувствовалась сильная магия. Она не давила, а поднимала вверх и будоражила, словно пузырьки в игристом вине.

И мне очень хотелось понять, откуда она взялась.

Не колеблясь, я вооружился длинной палкой, чтобы раздвигать стебли крапивы, и оглянулся на студентов. Ребята были настроены решительно и азартно, и это меня порадовало.

— Вы все еще хотите взглянуть на меч, усиленный магией жизни? — спросил я.

— Конечно, — уверенно тряхнул головой Изгоев.

Да, сейчас передо мной были не осторожные маги, а любопытные магические существа. Левая голова стража порадовалась бы, глядя на них.

— Идите за мной, — предупредил я, — и постарайтесь не ломать крапиву.

Я пошел первым, осторожно раздвигая палкой толстые жгучие стебли. Это решение пришло само собой и выглядело очень понятным. Эту крапиву породила магия, а воевать с магией я не собирался.

Я шел почти наугад, внимательно глядя под ноги и изредка поднимая голову, чтобы сориентироваться по смутно знакомым силуэтам деревьев на опушке поляны.

Хорошо еще, что лопухи и крапива глушили другую траву, не пуская к ней солнечный свет, поэтому ноги не путались в густой растительности.

Я даже сумел разглядеть слабый намек на старую тропинку. Мне показалось, что она ведет в нужном направлении, и я пошел по ней.

Постепенно заросли сорняков стали ниже, и вскоре моя голова плыла над широкими листьями. Ближе к центру поляны крапива совсем исчезла, а вскоре и лопухи уступили место густой и мягкой траве.

Я подошел к старому спиральному колодцу.

Узкая, вымощенная камнями тропинка вела вниз в сырую темноту. Камни едва угадывались, они полностью поросли плотным ярко-зеленым лишайником.

Прямо из колодца тянулся к небу молодой клён.

И намёка на ветерок не было на поляне, но тем не менее широкие листья клёна едва заметно подрагивали. Мне показалось, что они дрожат под напором магии, которая поднималась вверх прямо из-под земли.

Я заглянул в колодец, надеясь видеть блеск воды, но увидел только темноту.

— Я чувствую магию, — негромко сказал Изгоев, останавливаясь рядом со мной.

Я обернулся и увидел на лицах ребят восхищение. Происходящее захватило их без остатка, накрыло с головой. Они буквально утонули в магии, которая прямо сейчас происходила вокруг.

— Спустимся? — азартно предложил Изгоев. — Хочется посмотреть, что там внизу.

— Давай, — согласился я и пошел первым, осторожно ступая по скользким камням и придерживаясь руками за каменную стену колодца.

Остальные студенты, вытянув шеи, смотрели на нас сверху.

Через три полных витка тропинки мы достигли дна, и я увидел то, чего совсем не ожидал увидеть.

Меч, который я когда-то воткнул в дно колодца, высвобождая магию жизни, бесследно исчез. Ровно из этого места рос молодой клен. Его листья сейчас шумели над нашими головами.

Под воздействием магии жизни мёртвое железо превратилось в живое дерево.

Я дотронулся до ствола, который был толщиной в моей запястье. Шершавая кора оказалась неожиданно тёплой.

— На этом самом месте Кощей требовал, чтобы я его убил, — негромко сказал я. — Кощей хотел, чтобы я высвободил заключённую в нём магию смерти и спас Стража Магии. Но я тогда решил по-другому. Освободил магию жизни и успел унести Стража в Сосновский лес. Мы думали, что этой магии не хватит надолго, но мы ошиблись. Видимо, меч сам по себе оказался наполнен магией. Он много веков провисел на стене Незримой библиотеки, прежде чем Сева Пожарский превратил его в артефакт. Магии меча и магии жизни хватило, чтобы превратить это место в настоящее магическое пространство. Я думаю, что оно смогло дотянуться до места силы, как корни этого дерева дотягиваются до подземной влаги.

Я снова осторожно погладил ствол клёна.

Мой голос гулко отражался от стен колодца. Студенты замерли, боясь пропустить хоть слово.

— Вот как оно бывает, — заключил я и улыбнулся, запрокинув голову. — Ну что, понравилось вам сегодняшнее занятие?

— Это было потрясающе, Александр Васильевич, — за всех ответила Разумовская.

— Что ж, тогда идем обратно, — усмехнулся я, — а по пути осмотрим старую мельницу.

* * *

Через полчаса, машинально почёсывая обожжённую крапивой ладонь, я стоял возле старой мельницы. Бывший ректор Собакин не успел нанять мастеров для её ремонта, а я только-только начал разбираться в делах Магической академии.

Честно говоря, в бумаги я даже не вникал. Пожалуй, нужно будет попросить у императора надёжного помощника. Пусть он займётся всей этой бумажной волокитой.

Старая мельница глядела на меня тёмными провалами окон. Приоткрытая дверь еле слышно поскрипывала на ветру. Глиняная черепица с крыши местами осыпалась, и в траве ржали острые керамические осколки.

— Данила Фёдорович, дай-ка мне корону! — попросил я Изгоева.

Задумчиво повертел в руках тонкий погнутый обруч. Вещица выглядела очень старой. Интересно, кому она принадлежала? Вряд ли одному из императоров. Скорее уж какой-нибудь влиятельный князь прежних времен заказал себе золотую корону, чтобы потешить свое тщеславие.

Но как она оказалась в парке Магической академии? Я припомнил, что во времена Смуты сражения между аристократами шли в том числе и на территории Столицы. Не исключено, что и в академии засел какой-нибудь мятежный аристократ, и его выбивали оттуда с боем

Ни черта мы не знаем о собственной истории. Нас, людей, всегда больше интересует настоящее.

Поразмыслив, я послал зов Валериану Андреевичу Чахлику.

— Валериан Андреевич, вы как-то говорили, что одно время устроили в старой заброшенной мельнице свою лабораторию?

— Так и было, — подтвердил Чахлик. — Я даже жил в ней на чердаке под самой крышей.

— А вы помните, когда построено это здание?

— Нет, — подумав, ответил Чахлик, — никогда этим не интересовался. Я появился в столице по зову нерожденного Стража и сразу занялся его охраной. Поначалу обустроил лабораторию, но очень быстро ее забросил. Магическое пространство начало сворачиваться, и наших сил хватало только на то, чтобы его удержать.

— Да, я помню, вы рассказывали об этом. А когда именно вы появились в Столице?

— Лет через пять или шесть после окончания Смуты. Магические войны между аристократами здорово подкосили баланс магии, поэтому-то и появился Страж.

— И мельница уже тогда стояла на своем месте?

— Стояла, — подтвердил Чахлик, — и даже работала. В пруду было больше воды, и колесо кое-как вращалось.

— А владелец у мельницы был?

— Ну что вы, Александр Васильевич, — усмехнулся Чахлик. — Здание уже тогда выглядело заброшенным. Думаю, владелец исчез в самом начале Смуты. А почему вы спрашиваете?

— Дело в том, что я сейчас держу в руках крайне любопытный артефакт. Это старая золотая корона в виде узкого обода, украшенного листьями. Репей утверждает, что отыскал ее возле вашей мельницы.

— Впервые слышу об этом, — озадаченно протянул Чахлик. — Что касается золота, кладовики очень скрытные ребята. Да и магия у нас с ними разная. Мы, можно сказать, оказались товарищами по несчастью. Нас всех призвал нерожденный Страж. Мы охраняли его, как могли, но не очень-то близко общались друг с другом.

Он снова замолчал и сменил тему.

— Говорите, это узкий золотой обод, украшенный листьями? Такие короны любили заказывать для себя главы аристократических родов. Вы ведь знаете, что до Смуты аристократы имели куда больше вес в Империи, чем сейчас. Вот и носили корону, чтобы продемонстрировать свою власть.

— Скажите, а внутри мельницы вы не находили ничего необычного?

— Смотря что вы имеете ввиду под необычным, — усмехнулся Чахлик, — находок было довольно много, но к золотой короне они не имеют никакого отношения.

— Вы не будете против, если мы со студентами осмотрим мельницу?

— Осматривайте на здоровье, Александр Васильевич, — отозвался Чахлик. — Это ведь не моя собственность, я просто жил там какое-то время. А теперь мельница принадлежит академии, ректором которой вы являетесь. Мне очень комфортно в Сосновском лесу, и я не собираюсь отсюда съезжать.

— Но вы помните, что послезавтра у вас первое занятие? — напомнил я.

После разговора в Сосновском лесу Валериан Андреевич последовал моему совету и решил преподавать магическую историю.

— Конечно, помню, Александр Васильевич, — ответил Чахлик. — Я буду в Академии вовремя.

Попрощавшись с Чахликом, я решил поискать что-нибудь интересное вокруг мельницы. При этом я надеялся на зелье удачи, которое все еще продолжало действовать.

— Это очень старое здание, — сказал я студентам. — Как мне удалось выяснить, оно стояло здесь еще до Смуты. Вокруг могут найтись любопытные артефакты, поэтому смотрите внимательно.

Ребята с таким энтузиазмом бросились на поиски, что я невольно улыбнулся. Неважно, удастся нам найти что-нибудь или нет, занятие в любом случае удалось. Будущие магические существа сумели прикоснуться к магии, а это самое главное.

Концом палки я перевернул большой осколок битой черепицы. Под ним виднелись тонкие белесые корни травы, среди которых, извиваясь, целеустремленно полз длинный бледный червяк.

Находки не заставили себя ждать. Ребята отыскали ржавый обод от давно истлевшей бочки и сломанное тележное колесо, которое моментально рассыпалось в труху. Нашлись несколько подков, больше похожих на бесформенные комки грязи и ржавчины, а также треснувший глиняный сосуд. Похоже, когда-то в нем хранилось магическое зелье.

Я осторожно принюхался к узкому горлышку, но ничего не почувствовал. На всякий случай я решил захватить сосуд с собой. Покажу его туннелонцам. Вдруг они разберутся, что за зелье хранилось в сосуде.

Ни артефактов, ни золота нам не попалось, но мы не отчаивались.

— Давайте-ка осмотрим мельницу изнутри, — предложил я, открывая скрипучую дверь.

Я уже бывал на мельнице, и тогда меня больше всего поразил странный пряный запах, как будто здесь мололи не зерно, а магические травы. Этот запах не выветрился до сих пор.

В полумраке я разглядел прочный квадратный вал, на который крепилось мельничное колесо. Вал тянулся через все помещение и приводил в движение тяжелые жернова, выщербленные от многовековой работы.

Студенты, с любопытством оглядываясь, толпились за моей спиной.

— Осмотрите здесь все, — обратился я к ним, — только осторожнее, перекрытия могут оказаться трухлявыми. Если найдете что-нибудь интересное, сразу зовите меня. На чердаке находится бывшая лаборатория мага смерти. Сомневаюсь, что там остались какие-нибудь снадобья, но если они вам попадутся, не вздумайте пробовать.

Моё предостережение подействовало ровно наоборот. Ребята наперегонки бросились наверх, и старая деревянная лестница опасно заскрипела под их ногами. Тишину заброшенной мельницы наполнили звонкие голоса.

Улыбнувшись, я прикрыл глаза и прислушивался к своему магическому дару. Если здесь и в самом деле есть что-то интересное, дар непременно мне подскажет.

Так оно и получилось. Дар гулко и отчетливо ударил в ребра. Я ощутил магический импульс.

Прислушавшись к нему, обогнул помост, на котором лежали жернова, и увидел кучу полуистлевших пустых мешков. Видимо, в этих мешках когда-то привозили на мельницу зерно, да так их и бросили.

— Я чувствую магию смерти, — шепотом сказал Изгоев.

Все это время юноша держался рядом со мной.

Я сразу ему поверил. Изгоев был некромантом, а некроманты чувствуют магию смерти лучше других.

— Сейчас посмотрим, — сказал я.

Вооружился палкой и принялся разребать старую мешковину. В воздух поднялась пыль. Затем из-под мешков выскочила мышь и шустро засеменила вдоль стены в поисках укрытия.

Наверху слышались шаги и голоса. С высокого потолка сыпалась вниз древесная труха — это студенты азартно обыскивали бывшую лабораторию Валериана Андреевича.

Вместе с Изгоевым мы отодвинули все мешки в сторону, но не нашли ничего, кроме выщербленных каменных плит.

— И все-таки, там что-то есть, — упрямо сказал Изгоев.

Мой магический дар тоже настойчиво подсказывал, что стоит поискать получше.

Я достал из кармана флакон с остатками зелья удачи и сделал небольшой глоток. Голова неожиданно закружилась, к горлу подступил комок. Колени дрогнули, и я оперся плечом о стену, чтобы не упасть.

До чего же знакомое состояние. Именно так открывается новая магическая способность. Неприятные ощущения продолжались не дольше минуты, а затем все внезапно прошло. Я машинально взглянул на перстень с черным алмазом и увидел, что одна из граней алмаза мягко светится в темноте.

Затем я посмотрел вниз и заметил, что сквозь щели между каменными плитами пробивается слабое фиолетовое свечение.

— Видишь, Данила? — спросил я, указывая себе от ноги.

Пол мельницы был завален мусором. Труха забилась в щели между каменными плитами, но это не мешало фиолетовому свечению беспрепятственно просачиваться наружу.

— Ничего не вижу, Александр Васильевич, — удивленно сказал Изгоев. — Но магия смерти идет именно оттуда.

Магический дар требовательно шевельнулся в груди.

Похоже, мы наткнулись на какой-то тайник. Магия снова подбросила мне интересную загадку, и я собирался ее разгадать.

— Там внизу подвал, — объяснил я, — вход в него замаскирован вот этой плитой.

Я топнул ногой, и каменная плита отозвалась гулким звуком.

— Точно, там пустота! — кивнул Изгоев.

Он опустился на корточки, внимательно вглядываясь в щель между плитами.

— Здесь нет ни ручки, ни кольца. А как нам туда попасть?

— Погоди, — остановил я его. — Не будем торопиться. Сначала я хочу расспросить бывшего владельца мельницы.

Прикрыв глаза, я снова послал зов Чахлику.

— Валериан Андреевич, мы нашли в вашей мельнице подвал. Вход в него очень хорошо замаскирован, и тем не менее нам удалось его обнаружить. Вы не будете возражать, если мы туда заглянем? Там ведь нет ничего опасного?

— Подвал? — удивился Чахлик. — Я ничего о нем не знаю.

— Вы уверены, Валериан Андреевич? — доброжелательно спросил я. — Здесь на первом этаже есть помост, на котором лежат жернова. А за помостом свалена груда пустых мешков. Вот под этими мешками я и нашел вход.

— Эти мешки я видел, — подтвердил Валериан Андреевич, — и даже собирался их выбросить. Вот только руки так и не дошли. Я ведь совсем не пользовался первым этажом. Сразу поднимался к себе в лабораторию.

— Странно, — заметил я, — со мной здесь некромант. Он утверждает, что из подвала тянет магией смерти.

— Я не имею к этому никакого отношения, — твердо сказал Чахлик. — Вы позволите дать вам совет, Александр Васильевич? Не спускайтесь в этот подвал и вызовите Тайную службу. Пусть они разберутся. Я тоже готов прийти, если понадобится.

— Посмотрим, — усмехнулся я. — Буду держать вас в курсе.

Следовать благоразумному совету Чахлика я не собирался. Магический дар подсказывал мне, что в подвале скрывается что-то интересное, и я был твердо намерен это увидеть.

— Может быть, поддеть плиту какой-нибудь железякой? — предложил Изгоев. — Я поищу.

— У меня есть идея получше, — остановил я его.

И громко крикнул так, чтобы услышали наверху:

— Госпожа Разумовская, спуститесь, пожалуйста, к нам. Мне нужна ваша помощь.

Елена Разумовская была сильным магом воздуха. Не так давно она помогла нам переместить статую туннеллонца на берег пруда. А ведь статуя весит куда больше, чем каменная плита.

Через несколько секунд на лестнице послышалась дробь торопливых шагов. Похоже, все студенты бросили поиски и поспешили к нам.

Елена Разумовская споткнулась и чуть не упала, но я успел ее подхватить.

— Вы что-то нашли, Александр Васильевич? — спросила она, опираясь на мою руку.

Глаза девушки весело блестели.

— Видите эту каменную плиту? — показал я. — Под ней скрыт вход в подвал. Вы сможете ее поднять?

Тонкие брови Разумовской удивленно поползли вверх.

— Вы уверены, Александр Васильевич? Эта плита ничем не отличается от других.

Остальные студенты недоуменно переглядывались. Похоже, никто из них не замечал фиолетового свечения.

— Уверен, — кивнул я, — есть у меня одна интересная магическая способность. Вернее, она только что появилась. Так что, сможете приподнять плиту?

— Я попробую, — кивнула Разумовская.

Опустившись на колени, девушка провела руками по камню и удивленно сказала.

— Кажется, эту плиту уже поднимали. Здесь сохранилось старое магическое плетение. Нужно только влить в него немного энергии.

— Действуйте, — довольно кивнул я.

Моя догадка подтвердилась. Под плитой действительно скрывался потайной ход.

Разумовской понадобилось несколько минут, чтобы напитать старое магическое плетение энергией. Наконец девушка выпрямилась, шагнула назад и с силой повела руками.

Тяжелая каменная плита шевельнулась. Скопившийся в щелях мусор с шелестом посыпался в открывшуюся дыру. Фиолетовое свечение стало ярче.

Плита скользнула в сторону и с грохотом упала на пол. Из-за недостатка опыта Елена не смогла опустить ее плавно.

Студенты вытянули шеи, пытаясь заглянуть в дыру.

— Ничего не видно, — разочарованно сказал кто-то, — там темно.

А вот я смог разглядеть при призрачном фиолетовом свете металлическую лесенку, которая вела вниз.

— Что ж, господа, вот вам и новая магическая загадка, — весело улыбаясь, сказал я.

Глава 5

Мы что, полезем туда? — испуганно спросила Разумовская.

Я прекрасно понимал ее ощущения. Девушка видела черную дыру в полу, которая как будто прямиком вела в загробный мир, к тому же из этой дыры отчетливо сквозило могильным холодом. Тут кто угодно испугается.

Я видел чуть больше — призрачное фиолетовое свечение, которое затопило пространство под полом мельницы. А могильный холод выдавал присутствие магии смерти.

— Надо чем-нибудь посветить, — стряхивая себя оцепенение, сказал Изгоев. — Давайте сделаем факел.

Его реплика будто сняла напряжение. Студенты разом задвигались и заговорили.

Я покачал головой.

— Не нужно. Я неплохо вижу в темноте. Так что полезу в подвал сам, а вы ждите здесь.

Не давая себе времени передумать, я опустил ноги в люк и нашарил, и нащупал подошвой узкую ступеньку. Неудобная лестница выходила вертикально вниз. Обеими руками я крепко ухватился за проржавевший металл, стоя по пояс в фиолетовом свечении.

— А что нам делать, если вы не вернетесь? — выдохнула Разумовская.

Ее зрачки расширились от страха.

— Ждите пять минут, не меньше, — твердо сказал я. — Потом вызывайте Тайную службу. И не вздумайте лезть за мной.

Нащупав следующую ступеньку, я задержал дыхание и с головой нырнул в призрачное фиолетовое свечение.

По спине побежали ледяные мурашки. Мне показалось, что холод мельчайшими капельками воды оседает на металл, и лестница становится скользкой. В голове промелькнула торопливая мысль — только бы не сорваться.

И тут я левой ногой нащупал пол и спрыгнул. Звук прыжка вышел глухим, как будто окружающее пространство плотно забили ватой.

— Александр Васильевич, с вами все в порядке? — крикнул сверху Изгоев.

— Да, я внизу, — ответил я. — Сейчас огляжусь.

И не узнал собственного голоса. Он звучал странно, как будто фиолетовое свечение искажало его. Или это нервы шалят?

Черт, наверное, нужно было все-таки вызвать сюда Никиту Михайловича. Я оглянулся и застыл на месте, чувствуя, как по лбу бежит холодная липкая струйка пота.

Из полумрака на меня смотрело изуродованное злобной гримасой человеческое лицо. Я увидел слепые вытаращенные глаза, перекошенный рот и прилипшую ко лбу прядь волос.

Человек протягивал ко мне руки, но не двигался.

Я проглотил застрявший в горле комок.

Это была статуя. Потрясающе реальная — как будто человек бежал к лестнице и окаменел на бегу.

За спиной статуи я увидел коридор с низким сводчатым потолком. Он был заполнен магией смерти.

Пересилив желание выбраться обратно наверх, я отпустил лестницу, осторожно обошел статую. Она не шевельнулась. Какой сумасшедший скульптор поставил ее здесь? Зачем?

Разгадку нужно было искать дальше.

Я старался идти осторожно, но шорох моих шагов все равно отражался от низкого потолка. Короткий коридор привел меня в просторную комнату. Наверное, раньше здесь был склад.

В помещении было не меньше десятка статуй. Все они замерли в странных болезненных позах. Вот человек схватил себя руками за горло, как будто что-то мешало ему дышать.

Другой распластался на полу, вытянув руки. Мне показалось, что он ползет к выходу.

Я осторожно дотронулся до одной из статуй и ощутил холод камня. Щелкнул по нему, звук вышел звонким и чистым.

Магический дар бдительно встрепенулся, и в голове промелькнула сумасшедшая догадка — это не статуя. Я нахожусь внутри могильника, и меня окружают окаменевшие мертвецы.

Под ногой что-то сухо хрустнуло, холод пробежал по спине. Я посмотрел вниз и увидел человеческий скелет. Не окаменевший, а обычный, из хрупких, рассыпающихся в пыль костей.

Ладони одной из статуй сомкнулись на его шее. На каменном лице застыла гримаса злобного торжества, череп скелета насмешливо скалился в ответ.

Черт, да что же здесь произошло?

Один человек задушил другого, а через секунду и сам окаменел?

В толстом слое пыли на полу что-то блеснуло. Я наклонился и увидел, что левая рука скелета сжимает крупный голубой кристалл, похожий на магический накопитель необычной формы. Прикоснувшись к нему, я ощутил слабый укол стихийной магии.

Подчинившись внезапному импульсу, я высвободил кристалл из пальцев скелета и сунул его в карман.

* * *

— Здесь бы ресторанчик устроить, — благодушно рассмеялся Леонид Францевич Щедрин. — «Берлога Кощея»! Звучит, а? И подавать исключительно магические блюда. Как вам идея, Александр Васильевич?

— Заманчиво, — улыбнулся я.

Настроение у меня было лучше некуда. После темного и холодного подвала, наполненного окаменевшими мертвецами осеннее солнышко пригревало особенно приятно. И дышалось здесь легко, не то что там, внизу.

Выбравшись из подвала мельницы, я сразу же вызвал Тайную службу. И, к моему удивлению, первым умудрился приехать Леонид Францевич. Оказывается, он завтракал в трактире неподалеку.

Теперь эксперт сидел рядом со мной на мельничном крыльце, поставив саквояж между ног и добродушно щурясь на верхушки деревьев.

Ну и правильно, куда торопиться, если никаких распоряжений от начальства не поступало?

— Как там ваш подопечный Изгоев? — вспомнил Леонид Францевич. — Новых фокусов не выкидывал?

Я покачал головой.

— С ним все в порядке, рассудителен, учится старательно. А в чем дело?

— Познакомьте меня с ним. Молодого некроманта в начале Пути нельзя оставлять без присмотра. А он еще и маг крови, все одно к одному.

— Хотите, прямо сейчас познакомлю? — улыбнулся я.

— Чуть позже, с сожалению, — ответил Леонид Францевич. — Сейчас мы займемся вашей находкой. А вот и начальство пожаловало!

Он кивком указал на старую плотину.

По плотине размашисто шагал Никита Михайлович. Доски, угрожающие, прогибались под ним, но Зотов не обращал на это никакого внимания. Позади него, держась за перилом, осторожно шла Лиза.

Леонид Францевич кряхтя поднялся.

— Пойду взгляну на ваш подвал, — сказал он, берясь за саквояж.

* * *

Увидев меня, Никита Михайлович отрывисто кивнул. Но прежде чем заговорить с ним, я помог Лизе спуститься с плотины.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Простуда уже прошла, — весело улыбнулась Лиза. — Тот порошок помог. А потом приехал Иван Николаевич, осмотрел меня и дал какие-то капли. Ты представляешь, Саша, после твоего отъезда господин Черницын вернулся и умолял впустить его в дом. Собирался стоять у меня над душой, пока я не сдам рассказ. Но Игнат его выставил.

— И правильно сделал, — кивнул я. — Вечером поблагодарю старика за это.

— А с тобой опять случилось что-то интересное? И снова без меня?

— Так уж вышло, — развел я руками. — Но я послал тебе зов раньше, чем вызвал сюда Никиту Михайловича. Уверен, ты оценишь это по достоинству.

— Конечно, оценю, — рассмеялась Лиза, целуя меня.

Доски плотины снова заскрипели. К нам торопились сотрудники Тайной службы. С их появлением старая мельница совершенно утратила свой таинственный вид. Теперь снаружи и внутри деловито суетились люди.

— Осмотрись пока, — предложил я Лизе, — а я поговорю с Никитой Михайловичем. Иначе он того и гляди, испепелит меня взглядом.

— Вы снова в центре внимания, Александр Васильевич, — недовольно сказал Зотов, когда я подошел к нему. — Как вам это удается?

— Без труда, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — Устроил для студентов полевое занятие. Из любопытства мы решили осмотреть старую мельницу, а там оказался подвал.

— Из любопытства? — внимательно прищурился Зотов.

— Не совсем, — признался я, — толчком послужило вот это.

Я протянул ему погнутую золотую корону.

— Вы нашли это здесь? — удивился Никита Михайлович.

— Не я, а один из кладовиков. Репей, вы должны его помнить. Он нашел корону рядом с мельницей. Вот мы и решили, что тоже сможем отыскать что-нибудь любопытное. Вокруг мельницы ничего не оказалось, тогда мы пошли внутрь. А дальше вы знаете.

— Завидую я вам, господин Тайновидец, — хмыкнул Зотов. — Куда бы вы ни пошли, непременно попадете в историю.

Он задумчиво вертел в руках корону.

— Старинная вещица. Ну и что вы обо всем этом думаете?

— Я думаю, это какая-то загадочная история времен Смуты, — откровенно сказал я. — Корона, скорее всего, связана с одним из влиятельных аристократических родов.

— Очень похоже, — кивнул Никита Михайлович. — Разумеется, ее делали на заказ. Я попробую отыскать следы мастера и узнать, для кого была изготовлена корона. А где ваш знакомый, господин Чахлик?

— Вот-вот появится, — улыбнулся я. — Я послал ему зов сразу после того, как сообщил вам.

— Думаете, он может быть причастен к этим статуям в подвале?

— Я смогу сказать вам точно после того, как поговорю с ним.

— Ну хорошо, — кивнул Зотов и подозвал своего заместителя. — Артем Сергеевич, расспросите студентов.

— Никто из них не спускался в подвал, — напомнил я.

— Тем лучше, — махнул рукой Зотов. — Ладно, можете отпустить их по домам. Если мне понадобится, я опрошу их потом.

* * *

Студенты держались в стороне от суматохи. По домам они не расходились, дожидаясь, чем все закончится.

— Не ждали такого от учебы в Академии? — рассмеялся я, подходя к ним.

— Это больше, чем мы ожидали, Александр Васильевич, — серьезно ответил Изгоев.

— Но нам нравится, — решительно кивнула Разумовская.

Я заметил, что при этих словах она бросила короткий взгляд на Лизу.

— Данила Фёдорович, отойдём-ка на минутку, — позвал я Изгоева. — Ты заметил эксперта Тайной службы? Такой полный человек с саквояжем.

— Тот, с которым вы разговаривали? — уточнил Изгоев. — Да, я его видел.

— Его зовут Леонид Францевич Щедрин, и он очень опытный некромант. В самое ближайшее время он займётся твоим обучением.

— Это надзор? — помрачнел Изгоев.

— Это помощь, — рассмеялся я. — И мой тебе дружеский совет — перестань казаться серьезнее, чем ты есть.

— Но я же некромант, — возразил Изгоев.

— Тем более для тебя важно уметь радоваться каждой мелочи, — усмехнулся я. — Бери пример с Леонида Францевича.

Я повернулся к остальным студентам.

— А сейчас все могут быть свободны.

Разумовская чуть задержалась, вопросительно глядя на меня.

— Я помню о нашем разговоре, Елена Николаевна, — кивнул я. — И в самое ближайшее время поговорю с вашим отцом. Надеюсь, после этого он перестанет препятствовать вашей учебе. Ведь он глава рода Разумовских?

— Да, Александр Васильевич, — кивнула Елена.

— В таком случае он наверняка понимает, что сильный и умелый маг будет полезен вашему роду, — улыбнулся я. — У вас мощный дар, Елена Николаевна, и недюжинный ум. Уверен, вы сможете достичь больших высот.

— Благодарю вас, господин ректор, — расцвела в улыбке Разумовская.

— А сейчас отправляйтесь домой и постарайтесь не ссориться с родными, — кивнул я. — Помните, что вам не нужно ничего доказывать. Достаточно просто быть и действовать.

Разумовская хотела сказать что-то еще, но тут меня окликнули.

— Александр Васильевич!

Я повернулся и увидел Чахлика. Валериан Андреевич появился словно бы ниоткуда, но это ничуть меня не удивило. Я знал, что его привел Леший прямиком из Сосновского леса. А Леший мог проложить магический путь куда угодно.

— Добрый день, Валериан Андреевич, — кивнул я, подходя к нему.

Чахлик растерянно смотрел на то, как сотрудники Тайной службы суетятся возле мельницы.

— Поверьте, Александр Васильевич, я ничего не знал про подвал, — сказал он, пожимая мне руку.

Я прислушался к его эмоциям и одобрительно усмехнулся. Валериан Андреевич говорил правду.

— Я вам верю, — кивнул я, — но убедить Никиту Михайловича будет труднее. Давайте дождемся его. Рекомендую вам честно отвечать на все его вопросы.

Вскоре Никита Михайлович подошел к нам. Он озабоченно хмурился.

— В подвале тринадцать мертвых тел, — отрывисто сообщил он. — Двенадцать, судя по их виду, окаменели еще при жизни. А последний был убит прямо перед этим.

Он бросил на Чахлика тяжелый взгляд из-под бровей.

— Что вы об этом знаете, Валериан Андреевич?

— Ничего, — твердо ответил Чахлик.

— Бросьте, господин Кощей, — поморщился Зотов. — Там скопилось столько магии смерти, что даже я ее чувствую. А вы маг смерти, это ваша родная стихия. И вы хотите убедить меня, что ничего не знали?

— Именно так, — стоял на своем Чахлик. — Хотя я сам не могу понять, как это случилось.

Он закрыл глаза, потер лоб ладонью и вдруг удивлённо уставился на нас.

— Погодите! Кажется, я знаю, что произошло.

— Вы знаете, откуда взялись эти тела в подвале? — удивился я.

— Нет, — покачал головой Чахлик. — Но я знаю, почему я ничего не почувствовал. Страж, пока он был здесь, забирал в себе всю магию, в том числе и магию смерти. Ну, конечно! А потом вы унесли Стража, да еще и оставили здесь артефакт жизни, который сумел сохранить магическое пространство. В этом пространстве магия смерти снова проявилась.

— Звучит убедительно, — согласился Зотов. — Но одних слов мне мало. Господин Чахлик, вы должны будете поехать со мной в управление Тайной службы. Там я возьму у вас подробные показания. Предупреждаю, вам придется вспомнить все с того самого момента, как вы появились в Столице. А сейчас подождите в стороне.

Чахлик послушно отошел, а Никита Михайлович посмотрел на меня.

— Я спустился в подвал, — сказал он, — своими глазами видел тела. Неприятная картина. Но я никак не могу понять, что там произошло. Отчего эти люди окаменели?

— Какое-нибудь мощное заклинание? — предположил я.

— Это одна из версий, — кивнул Зотов. — Но беда в том, что настолько мощные заклинания магии земли нам неизвестны.

— Это не значит, что их нет, — возразил я. — Возможно, заклинание применил тот самый человек, чей скелет лежит на полу.

— Звучит логично, — согласился Никита Михайлович. — Он неожиданно применил заклинание. Остальные почувствовали, что каменеют, догадались, в чем дело и успели убить его до того момента пока заклинание окончательно подействовало.

— Не вижу противоречий, — согласился я.

— Версия хорошая, — жестко усмехнулся Зотов, — но есть и еще одна, и я не могу ее игнорировать. Такой эффект мог произвести какой-нибудь мощный артефакт.

— Допустим, — осторожно ответил я.

— Но никакого артефакта в подвале нет, — продолжил Никита Михайлович. — Нет даже намека на то, что он там был.

— С момента гибели этих людей прошло очень много лет, — задумчиво сказал я. — Сейчас трудно разобраться, что произошло, но я постараюсь вам помочь.

— Как именно? — заинтересовался Никита Михайлович.

— Отправлюсь в Незримую библиотеку и поищу сведения о подобных заклинаниях или артефактах, — улыбнулся я.

— Вы меня очень обяжите, Александр Васильевич, — кивнул Зотов. — Надеюсь на наше сотрудничество.

Он отвернулся, чтобы отдать распоряжение своим подчиненным, а я украдкой ощупал сквозь ткань костюма крупный голубой кристалл, который сунул в карман там, в подвале.

— Никита Михайлович, здесь газетчик, — сказал помощник Зотова, подходя к нам.

За ним неохотно следовал Черницын. Помощник Зотова крепко держал его за руку.

— Отпустите меня, — вырывался Черницын, — вы не имеете права!

— Откуда вы здесь взялись? — сердито спросил Зотов. — Следите за Тайной службой?

— Я оказался здесь случайно, — защищался Черницын, старательно делая вид, что не замечает меня. — Я сотрудник прессы. Горожане имеют право знать, что происходит в Столице.

— Думаю, господин Черницын следил за Елизаветой Федоровной, — предположил я. — Ведь так?

— Я случайно заметил, что она вышла из дома, — буркнул Черницын. — Ну, и отправился за ней. Александр Васильевич, уж вы-то должны меня понять! О вашей жизни можно романы писать.Ну, как я могу упустить такой материал?

— Когда-нибудь вы переступите черту, господин Черницын, — сухо напомнил я, — и будете об этом жалеть.

— Значит, вы следите за господином Воронцовым и его невестой, — усмехнулся Зотов. — И как давно?

Черницын угрюмо молчал.

— Заберу-ка я вас в управление, — неожиданно решил Никита Михайлович. — Чувствую, что нам с вами нужно поговорить. Заодно обсудим вашу будущую статью об этом происшествии.

Он повернулся ко мне.

— Александр Васильевич, я вас не задерживаю. Сами видите, какое хлопотное расследование мне предстоит. Если у вас появятся новости, пожалуйста, дайте мне знать.

Он помолчал, и добавил:

— Надеюсь, вы ничего от меня не скрыли.

Глава 6

— Что мы будем делать дальше? — с любопытством спросила Лиза, когда мы вернулись к зданию академии.

— Разбираться, откуда взялись окаменевшие люди, — улыбнулся я.

— Но ведь этим теперь занимается Тайная служба, — непонимающе нахмурилась Лиза.

— Подожди минуту, я всё тебе объясню.

Мобилей на стоянке академии было на удивление немного. Видимо, студенты уже разъехались по домам, а значит, Столицу вот-вот переполнят самые невероятные слухи о нашей находке на старой мельнице.

Бросив рассеянный взгляд на мобиль Никиты Михайловича, я послал зов Севе Пожарскому.

— Привет, дружище. Скажи, мы с тобой можем встретиться?

— Саша, это ты? — бурно обрадовался Сева. — Приезжай скорее. У меня тут такое случилось. Нужно посоветоваться.

— У тебя-то что произошло? — удивился я. — Рассказывай.

— Расскажу при встрече, — пообещал Сева. — Только ты приезжай скорее.

Похоже, его просто распирала радость.

Да что случилось-то?

Неужели мой друг получил ещё один важный заказ от Имперского казначейства?

— Ты у себя в мастерской? — уточнил я.

— Ага, — беззаботно отозвался Сева. — Где мне ещё быть?

— Тогда мы приедем через полчаса, — пообещал я.

Закончив разговор с Севой, я вызвал извозчика.

Лиза нетерпеливо смотрела на меня.

Загадочно улыбнувшись, я достал из кармана кристалл и показал ей.

— Что это? — удивилась Лиза.

— Думаю, это часть какого-то древнего артефакта, — объяснил я. — Эту штуку я нашёл в подвале в мельнице. Её держал в руке скелет.

— Можно?

Лиза осторожно дотронулась пальцем до кристалла, который я держал на раскрытой ладони.

— Ой, в нём есть какая-то магия!

— Стихийная магия, — уточнил я. — Сейчас мы с тобой поедем к Севе Пожарскому, покажем ему этот кристалл. Может быть, Сева объяснит нам, что это такое.

— А почему ты не отдал кристалл Никите Михайловичу? — не поняла Лиза. Ведь официальное расследование ведёт Тайная служба!

— Потому что я хочу сам разобраться в этом деле, — усмехнулся я. — Предпочитаю учитывать интересы магии. Посуди сама — именно меня магия привела в подвал старой мельницы. Не думаю, что это случайность.

— Об этом я не подумала, — призналась Лиза и снова потянулась к кристаллу.

Но я спрятал его в карман — во двор академии уже въезжал мобиль извозчика.

— В Ремесленный квартал, — сказал я, когда мы с Лизой уселись на заднем сидении мобиля.

Мобиль тронулся. За окном поплыли виды столицы.

— Ты всегда слушаешь магию? — задумчиво спросила Лиза.

— Конечно, — улыбнулся я, — это работает как подсказка. Зачем заниматься магией, если не прислушиваться к ней?

— Наверное, ты прав, — растерянно кивнула Лиза. — Получается, и я должна делать так же?

— Ты ничего не должна, — мягко улыбнулся я, — просто помни, что у тебя есть такая возможность.

Мы пересекли Фонтанку по мосту Драконов и свернули в Ремесленный квартал. По обеим сторонам улицы тянулись низкие основательные кирпичные здания мастерских. Высокие окна выглядели снаружи непроницаемо чёрными — артефакторы надёжно хранили свои знания.

— Приехали, ваша милость, — сказал извозчик, останавливая мобиль возле мастерской князей Пожарских. — Вас подождать?

— Благодарю вас, не нужно, — отказался я, протягивая ему монету.

После разговора с Севой я собирался вернуться домой, чтобы успеть к приходу инженера Изюмова. А возвращаться намного удобнее через магическое пространство.

* * *

Неприметная деревянная дверь, окованная железом, утонула в толстой кирпичной стене.

Постучав, я послал зов Севе.

— Дружище, мы уже здесь. Открывай.

По привычке прислушался, надеясь уловить звук его шагов, но ничего не услышал.

Наконец лязгнул засов, и дверь открылась. В тишину улицы вырвался звон инструментов и шум мастерской.

На пороге стоял Сева. Вид у него был взбудораженный, светлые волосы торчали непокорным хохолком. Но Сева выглядел так почти всегда, так что я не обратил на это внимания.

— А, ты не один? — таинственным голосом спросил Сева, увидев Лизу. — Ну, так даже лучше.

Он открыл дверь пошире и посторонился.

— Заходите.

В мастерской кипела работа, артефакторы склонились над своими верстаками, ловко сплетая магические нити. В углу тихо гудел небольшой горн, из него вырывалось багровое пламя. Блестели магические накопители, слышались деловитые голоса, из литейной доносился звон металла.

Лиза с любопытством оглядывалась. Она впервые оказалась в мастерской артефакторов.

Сева закрыл за нами дверь и задвинул тяжёлый засов.

— Хорошо, что вы приехали, — широко улыбаясь, сказал он. — Мне нужно с кем-то поговорить.

— Что у тебя случилось? — спросил я, повысив голос, чтобы перекричать шум.

— Сейчас объясню. Идёмте туда, где потише.

Сева кивнул на неприметную дверь в углу мастерской.

За дверью оказалась тесная комнатка с большим окном, выходившим на улицу. За стеклом я увидел мобиль извозчика. Он ещё не уехал, видно, дожидался нового заказа.

Под окном протянулся длинный верстак, заваленный инструментами и бумагами. В одном углу комнаты стояла наспех застеленная кровать, в другом — большой основательный шкаф.

— Здесь ты и живёшь? — улыбнулся я, разглядывая комнату.

— Ага, — кивнул Сева, — домой езжу только на выходные. Свободного времени совсем нет.

Он захлопнул дверь, оставляя за ней шум мастерской. В комнате сразу стало тише.

— Рассказывай, что у тебя случилось, — напомнил я.

— Погоди, Саша, не торопись. Сейчас будем пить чай.

Быстрым движением Сева взгромоздил прямо на верстак тяжёлый медный самовар, бросил в трубу горсть еловых шишек и щелчком пальцев развёл огонь. Эти шишки Пётр Брусницын по моей просьбе присылал из сосновского леса всем моим знакомым.

Из высокой чёрной трубы самовара потянуло вкусным дымком. Дым сразу же втягивался в отверстия под потолком.

А Сева тем временем ловко расставлял на верстаке разномастные чашки, сахарницу и большое блюдо с сушками и печеньем.

— Сейчас, сейчас.

Я почувствовал, что теряю терпение.

— Дружище, мы с Елизаветой Фёдоровной приехали к тебе по важному делу, а ты тянешь время.

— Все, уже все, — заторопился Сева, — вы пока присаживайтесь.

Он кивком указал на простые деревянные табуреты.

Я понял, что подгонять его бесполезно. Усадил Лизу и сам уселся на жёсткое сиденье.

Сева глубоко вдохнул, замер на секунду и торжественно объявил.

— Саша, кажется, я влюбился.

— Вот это новость, — от неожиданности рассмеялся я. — Что ж, она стоит таких основательных приготовлений. А в кого?

— Не знаю, — грустно пожал плечами Сева, и это удивило меня ещё больше.

— Объясни по порядку, — предложил я, прислушиваясь к пыхтению самовара.

— Вчера она пришла ко мне в мастерскую, — вздохнул Сева, — и попросила сделать для неё необычный заказ.

— И ты даже не спросил, как её зовут? — улыбнулся я.

— Это как-то вылетело у меня из головы, — виновато объяснил Сева. — Она была такая необычная, и заказ интересный.

— Красивая? — усмехнулся я и мельком поглядел на Лизу.

Лиза перехватила мой взгляд и смущённо покраснела.

— Очень красивая, — с жаром закивал Сева, — и голос такой приятный.

— Ещё ничего не потеряно, дружище, — успокоил я Севу. — Насколько я понимаю, девушка непременно вернётся за своим заказом. Тогда ты с ней познакомишься. Только не упусти эту возможность.

— Не упущу, — с жаром закивал Сева, — но я не знаю, как завести разговор.

— Будьте смелее, Всеволод Дмитриевич, — мило улыбнулась Лиза. — Главное, начните, а там всё получится.

Самовар зашумел. Сева насыпал заварку в фарфоровый чайник и залил её кипятком. По комнате поплыл пряный чайный запах.

— А что заказала у тебя эта девушка? — спросил я, выуживая из блюда сахарное печенье.

— Необычный накопитель магии земли, — ответил Сева, разливая чай.

— Всего лишь накопитель? — удивился я.

— Да, — кивнул Сева, — но на нём очень интересное магическое плетение. Я пока не до конца разобрался, как оно работает.

— А девушка объяснила, зачем ей эта штука?

— Мне показалось, что она и сама не знает. Но есть схема, а значит, я разберусь.

— Непременно разберёшься, — подбодрил я его. — Хм… Магический накопитель? Странно. Дело в том, что мы приехали к тебе почти по такому же поводу.

— Да, ты же сказал, что у тебя ко мне важное дело, — вспомнил Сева. — Извини, Саша, у меня сейчас ничего в голове не держится.

Он поставил чайник и тоже присел к столу.

— Ну, рассказывай, зачем вы приехали?

Я достал из кармана кристалл, который нашёл в подвале мельницы, и выложил его на верстак.

— Хочу узнать, что это за штука. Может быть, ты мне подскажешь?

Увидев кристалл, Сева вздрогнул от удивления.

— Саша, где ты это взял?

— Нашёл случайно, — улыбнулся я. — А что, знакомая работа?

Сева осторожно дотронулся до кристалла, затем взял его в руки.

Чуткие пальцы внимательно ощупывали грани кристалла. Затем Сева взглянул через него на свет.

— Это стекло сварено по старинному рецепту, — задумчиво сказал он. — Ну, конечно. Вот о чём я не мог догадаться. Рецепт имеет значение. И магия ложится на это стекло идеально. Саша, я знаю это магическое плетение.

— Ого, — изумился я. — Значит, мы не зря приехали к тебе. Я тоже почувствовал, что в этом кристалле осталась магия. Так где ты видел такое плетение? И для чего вообще нужна эта штука?

Вместо ответа Сева покрутил кристалл в пальцах. Затем посмотрел на меня.

— Ты сказал, что нашёл его случайно? А где?

— Мы так и будем играть в вопросы без ответов? — рассмеялся я. — Сева, ты же знаешь, что я не могу рассказать тебе всего. Скажу только, что дело очень важное, им занимается Тайная служба.

— Так я и думал, — помрачнел Сева. — Опять какое-то магическое преступление.

Он положил кристалл на верстак и как будто случайно отодвинул его в сторону.

— Ладно, давайте пить чай.

Я с удивлением увидел, что Сева пытается уйти от темы разговора.

Его радость сменилась глухой гнетущей тревогой. А с чего бы это?

— Дружище, ты сказал, что это редкое и необычное магическое плетение, — напомнил я. — И ты его раньше уже видел. Мне нужно знать, где.

— Не скажу, — насупился Сева. — Не могу, Саша. Даже не проси.

Вот это да!

Мой лучший друг решил утаить от меня важные сведения. Я догадывался, что на это у него должна быть веская причина.

Лиза, ничего не понимая, смотрела на нас. А Сева упрямо молчал, глядя в свою чашку.

Похоже, напором я от него ничего не добьюсь. Поссоримся без всякого толку.

И я решил действовать по-другому.

— Ладно, не говори, — легко согласился я, размешивая сахар. — Тогда я сам расскажу тебе, где раздобыл этот кристалл. Помнишь старую заброшенную мельницу в парке Магической академии? Оказывается, в этой мельнице есть подвал. Там-то я и нашёл эту штуку.

Я видел, что Сева внимательно меня слушает. Он боялся пропустить хоть слово.

Улыбнувшись, я взял с блюда ещё одно печенье и с хрустом его откусил.

— Очень вкусно. Так вот, в подвале мельницы был не только этот кристалл. Я нашёл там окаменевших людей. Судя по всему, они пытались бежать, когда с ними случилось что-то страшное. Если бы ты только их видел, дружище! У меня до сих пор мурашки по спине бегут. А ещё там был человеческий скелет. Обычный скелет, не окаменевший, но очень старый. Судя по всему, его задушили. Так вот, скелет и держал в руке этот кристалл.

Я помолчал, спокойно глядя на Севу.

Лиза слушала меня, как завороженная, а Сева становился все мрачнее.

— Знаешь, что я думаю, — спросил я, — мне кажется, этот кристалл — часть какого-то мощного артефакта. Артефакт и убил всех этих людей, заставил их окаменеть. Потому я и пришёл к тебе. Надеялся узнать, что это за артефакт и как он работает. Но вижу, что ты не в настроении разговаривать.

Я сделал ещё глоток чая и с улыбкой кивнул Лизе.

— Очень вкусное печенье. Рекомендую попробовать.

— Ты считаешь, что этот артефакт опасен? — не выдержал Сева.

— Ну, конечно, — спокойно кивнул я. — Сам посуди, дружище. Какой силы должна быть магия, чтобы заставить людей окаменеть? Жаль, что ты не можешь нам помочь. Но ничего страшного, зато ты угостил нас очень вкусным чаем. Сейчас мы допьём его, и поедем прямиком к Никите Михайловичу Зотову. Думаю, нужно отдать этот кристалл ему.

Сева вскинул голову, и я прочитал в его глазах молчаливый вопрос.

— Да, — кивнул я. — Мне придётся сказать Никите Михайловичу, что ты где-то видел такое магическое плетение. Это дело государственной важности, здесь не до личных тайн. Извини.

— Подожди, Саша, — остановил меня Сева.

Голос его звучал хрипло, как будто он говорил через силу.

— Хорошо. А если я скажу?

— Этим ты здорово поможешь делу, — мягко улыбнулся я. — Девушка, которая приходила вчера… Это ведь она заказала тебе похожий кристалл, верно?

Сева изумлённо взглянул на меня.

— Как ты узнал?

— Догадался. Ты упомянул, что ей нужен магический накопитель с необычным плетением. Затем внезапно замкнулся и не захотел говорить. Догадаться было несложно. Так это её заказ?

— Да, — с трудом кивнул Сева.

— И ты на самом деле не знаешь, кто она и где её найти?

— Не знаю, я ведь тебе уже сказал.

— Не расстраивайся, дружище. Своим признанием ты спас ей жизнь. Не знаю, что она затеяла, но этот артефакт очень опасен. Никита Михайлович обязательно найдёт эту девушку. Так будет лучше для всех, и для неё в том числе.

— Саша, а никак нельзя обойтись без вмешательства Тайной службы? — с надеждой спросил Сева. — Что, если я не стану делать этот заказ и отговорю её?

— Скорее всего, в таком случае она просто обратится к другому артефактору, — поморщился я. — Нет, Сева, без Тайной службы мы не обойдёмся.

— Саша, помнишь, что ты говорил мне по дороге сюда? — тихо сказала Лиза. — Ты сказал, что магия сама выбирает, кому доверять свои тайны.

— Верно, — улыбнулся я, — но это не значит, что мы не можем поступать благоразумно.

— Но ведь мы можем сами помочь Севе.

— Можем, — неохотно признал я, — но только если он этого захочет.

— Я хочу! — Сева с надеждой посмотрел на меня. — Я очень хочу, Саша!

— Тогда покажи схему артефакта, которую дала тебе эта таинственная незнакомка.

— Сейчас!

Сева торопливо сорвался с табурета, открыл шкаф и достал из него большой лист плотной бумаги.

— Вот.

Сдвинув чашки, он расстелил чертёж на верстаке. Мы с интересом склонились над ним.

Я увидел тонкие, чёткие контуры кристалла и густое переплетение разноцветных магических нитей. Сам я в них не разбирался, но видел, что заказ девушки очень похож на тот кристалл, который я нашёл в подвале мельницы.

— Видишь, — подтвердил мою догадку Сева, — они одинаковые. Только в твоём накопителе, скорее всего, была магия воздуха, а девушке нужен накопитель земли.

— Вижу, — согласился я, — а что это за спираль?

— Резьба, — уверенно ответил Сева, — эту штуку нужно куда-то вкручивать.

— И это лишний раз подтверждает мою догадку, — кивнул я. — Кристалл — только часть мощного артефакта. А вот и ещё одно подтверждение.

Я показал на цифру три в углу чертежа.

— Видишь, это лист номер три. А есть и другие листы.

— И что мы будем делать?

Сева с надеждой посмотрел на меня.

— В первую очередь сохраним все в тайне, — усмехнулся я. — Иначе Никита Михайлович захочет меня убить. Во-вторых, ты выполнишь заказ и назначишь девушке встречу. Лучше всего прямо здесь. А потом предупредишь нас с Елизаветой Фёдоровной, и мы сразу же к тебе подъедем. Я хочу поговорить с твоей прекрасной незнакомкой.

— Но как она к этому отнесётся? Артефакторы никогда не выдают своих заказчиков. Может быть, я сам поговорю с ней? Объясню, насколько опасно делать такой артефакт.

Сева хотел еще что-то добавить, но я непреклонно покачал головой.

— Нет, дружище, говорить с девушкой должен я. Или Тайная служба. Выбирай.

— Ну хорошо, — нехотя согласился Сева. — Конечно, ты прав. Просто я не хочу, чтобы она подумала, что я…

— Не важно, что она подумает, — поморщился я. — Важно предотвратить большую беду. Делай артефакт и назначай встречу, только не забудь предупредить меня. Спасибо за чай и за новости, а теперь нам пора. Проводишь нас к выходу?

Мы с Лизой снова оказались на улице Ремесленного квартала. После шумной мастерской здесь было особенно тихо.

— Ты ведь и не собирался выдавать Севу Тайной службе? — лукаво спросила Лиза.

— Собирался, — с улыбкой возразил я. — Но только в самом крайнем случае.

— А куда мы отправимся теперь?

— Домой, куда же еще? Ты ведь не забыла, что нас ждёт инженер Изюмов?

Глава 7

— Можно я найду подходящую дверь? — с энтузиазмом предложила Лиза. — Ты ведь не захотел уходить прямо из мастерской, чтобы артефакторы ничего не заподозрили?

— Вот именно, — улыбнулся я. — Молодец, что догадалась. Подожди, я сначала узнаю, подъехал уже Изюмов или нет.

Я послал зов Игнату.

— Игнат, инженер Изюмов еще не приехал?

— Никак нет, ваше сиятельство, — расстроенно ответил старик.

— А как там холодильный шкаф? — поинтересовался я.

— Течет, проклятый, — огорчил меня Игнат. — Прасковья Ивановна из всех продуктов угощения стряпает, чтобы не пропали.

— Мы уже освободились, — подбодрил я старика. Так что, как только появится инженер, сразу присылай мне зов. Мы с Елизаветой Федоровной вернемся домой. Я хочу сам впустить инженера. И ужинать сегодня будем дома, не пропадать же стряпне Прасковьи Ивановны.

— Вот это правильно, Александр Васильевич, — обрадовался Игнат.

Поговорив с ним, я сразу же послал зов деду.

— Игорь Владимирович, вы не забыли о моей просьбе?

— Не забыл, Саша, — ответил дед. — Инженер Изюмов уехал к тебе два часа назад.

— А у меня он еще не появлялся, — удивился я. — Интересно, куда это он мог деться? Впрочем, неважно. Уверен, что все прояснится.

* * *

Осенний вечер выдался тихим и теплым. Заходящее солнце отражалось в черных окнах Ремесленного квартала.

— Давай прогуляемся, — предложил я Лизе. — Изюмов, как видно, задержался по каким-то личным делам, так что у нас с тобой есть немножко свободного времени.

— Давай, — обрадовалась Лиза. — Я как раз хотела с тобой поговорить.

— О чем? — удивился я.

Мы неторопливо шли вдоль улицы, с интересом разглядывая приземистые здания мастерских. За этими кирпичными стенами создавались самые невероятные артефакты.

— Мне кажется, магия снова втягивает тебя в какую-то удивительную историю, — сказала Лиза.

— Так часто бывает, — улыбнулся я. — Магия похожа на водоворот. Он внезапно возникает посреди привычной жизни и мгновенно затягивает человека. Многих это пугает, а мне даже нравится.

— Водоворот, — задумчиво повторила Лиза. — Ты прав. Когда граф Мясоедов скинул меня с Шепчущего моста, и я тонула в холодной воде, мне тоже было страшно. Но после этого моя жизнь полностью изменилась. И все благодаря тебе. А следователь Прудников тогда чуть меня не арестовал.

Лиза внимательно посмотрела на меня, и в ее глазах сверкнули золотистые искорки.

— Ты ведь поэтому не хочешь пока привлекать Тайную службу? Из-за Севы и его таинственной незнакомки? Думаешь, их могло втянуть в водоворот магических событий, и не хочешь, чтобы они пострадали?

— Ты угадала, — рассмеялся я.

Мы пересекли широкий оживленный проспект и незаметно для себя вышли на Солнечную площадь. Площадь называлась так, потому что была вымощена плитами темно-желтого янтаря.

Слева от нас возвышалось здание Старого Театра. На ступенях скучал знакомый швейцар в роскошном красном мундире.

— Все магические истории происходят с людьми, — улыбнулся я. — Но люди часто теряются, когда магия бесцеремонно вмешивается в их жизнь. От растерянности они могут всякого натворить. Иногда нужно им помочь, иногда вовремя остановить. Например, в этом театре до сих пор служит артистом оборотень Спиридон Ковшин. Да ты его знаешь, он помогал нам поймать графа Мясоедова. Когда-то завистливый коллега подсунул Ковшину пузырёк с неприятным зельем, и Спиридон чуть было не остался оборотнем навсегда. Нехорошая история, но благодаря ей мы познакомились с туннелонцами и узнали о существовании Огненного Скакуна. Магия умеет удивлять, поэтому я предпочитаю не торопиться.

Мы обошли здание театра и оказались в небольшом сквере. Давным-давно, когда здание принадлежало еще князьям Гостомысловым, на месте сквера был дворцовый парк.

— Это здесь, горожане заметили оборотня? — с любопытством спросила Лиза.

— Да, — кивнул я. — Видишь клумбу с мелкими фиолетовыми цветами? Там мы нашли его след. Оборотень пробежал прямо через нее. Хочешь посмотреть?

— Конечно, — с энтузиазмом закивала Лиза. — Я часто жалею, что не была рядом с тобой во время тех расследований. Не видела своими глазами улицы, подворотни, парки и все чудеса, которые там происходили. Когда я пишу свои рассказы, мне приходится все это воображать.

— И получается еще интереснее, чем было на самом деле, — рассмеялся я.

К моему удивлению, на краю клумбы еще осталась оплывшая ямка, из которой Леонид Францевич Щедрин извлек след трехпалой лапы вместе с комком земли.

— Вот доказательство того, что вся эта история происходила на самом деле, — усмехнулся я.

Хлопнула дверь служебного входа театра. На улицу, возбужденно переговариваясь, высыпали артисты в ярких сценических костюмах. Видно, в спектакле был перерыв.

— Я хочу пить, — призналась Лиза. — В горле пересохло.

— Здесь неподалеку есть трактир, в который часто заглядывают артисты, — припомнил я. — Мне рассказывал о нем швейцар театра. Давай, заглянем туда.

Мы пересекли сквер и вышли на улицу Лунных Фонарей.

— А вот и трактир, — улыбнулся я, заметив вывеску.

* * *

Трактир на улице Лунных Фонарей оказался не самым изысканным заведением. Судя по внешнему виду посетителей, выпивку здесь подавали чаще, чем еду. Но мне удалось заказать два стакана холодного лимонада и найти свободный столик возле окна.

За соседним столиком я заметил рыжеволосую девушку, очень похожую на Лизу. Она ужинала в компании элегантно одетого молодого человека.

Я пригляделся внимательнее и удивленно почесал переносицу. Сходство было куда более сильным, чем мне показалось с первого взгляда. Девушка выглядела так, словно приходилась Лизе родной сестрой.

— Посмотри, — шепнул я Лизе. — За соседним столиком сидит девушка, удивительно похожая на тебя.

— Верно, — изумилась Лиза. — Интересно, кто она? Ой, погоди, ты больше ничего не замечаешь? Посмотри на ее спутника — он вылитый ты.

— Неужели я так выгляжу? — рассмеялся я.

— Очень похож, — уверенно кивнула Лиза. — Но кто эти люди, Саша? Ты их знаешь?

— Кажется, догадываюсь, — усмехнулся я.

Тут молодой человек заметил нас и широко улыбнулся.

— Александр Васильевич, — обрадованно заговорил он. — Наконец-то вы добрались до этого трактира.

Его спутница оглянулась с веселой улыбкой.

— Вы узнаёте нас, Александр Васильевич? — лукаво спросила она.

— Разумеется, — кивнул я. — Лиза, позволь тебе представить актрису Екатерину Муромцеву и Спиридона Ковшина.

Остальные посетители трактира довольно зашумели. Им нравилось представление, которое происходило на их глазах.

— Подсаживайтесь к нам, — пригласил Спиридон Ковшин. — Здесь достаточно места для четверых.

— Благодарю, — улыбнулась Лиза, принимая приглашение.

— Так как же вы поживаете, господа артисты? — поинтересовался я, присаживаясь за их столик.

— Замечательно, Александр Васильевич, — широко улыбаясь, признался Ковшин. — Встреча с вами оказалась для нас счастливой. Спектакли про Тайновидца всегда собирают кассу. Зрителям очень нравятся магические загадки, так что свободных билетов не бывает. Но для вас с Елизаветой Фёдоровной, я достану самые лучшие места.

— А господин Кастеллано устроит праздник в вашу честь, стоит вам только появиться в театре, — вступила в разговор Муромцева. — Мы все благодарны вам, господин Тайновидец. Вы спасли наш театр от банкротства.

— Ну, положим, театр вы спасли сами, когда воспользовались подходящей идеей, — улыбнулся я. — Но мне приятно слышать, что у вас все хорошо.

— Александр Васильевич, у нас к вам есть выгодное деловое предложение, — хитро прищурился Ковшин. — Точнее, не к вам, а к одному вашему знакомому. Вы ведь знакомы с человеком, который публикует рассказы о вас в «Магических сплетнях»?

— Предположим, — улыбнулся я и, не удержавшись, покосился на Лизу. — А что вам от него нужно?

— Именно по этим рассказам мы и устраиваем наши представления, — сказала Муромцева. — Сами сочиняем диалоги, придумываем костюмы. Но если бы ваш знакомый Летописец мог написать для нас настоящую пьесу, это был бы триумф, поверьте.

Лиза улыбалась радостно и растерянно.

— И теперь вы хотите, чтобы я познакомил вас с Летописцем? — рассмеялся я.

— Ну что вы, Александр Васильевич! — возразил Ковшин. — Ведь мы артисты и знаем, что популярность не всегда приятна, поэтому умеем уважать чужие тайны. Но, может быть, вы поговорите со своим другом? Если Летописец напишет для нас пьесу, то театр хорошо заплатит за неё. Поверьте, времена нашей нищеты давно прошли. Даже в этом трактире мы ужинаем бесплатно, и нам с радостью подают самое дорогое вино. Теперь у хозяина трактира нет отбоя от посетителей. Все хотят посмотреть на Тайновидца и его спутницу. Убедитесь сами!

Ковшин повёл рукой, приглашая меня оглядеться.

Трактир и в самом деле был полон народа. Посетители беззастенчиво глазели на нас.

— Как вы считаете, Елизавета Фёдоровна, согласится Летописец на предложение господ артистов? — с улыбкой обратился я к Лизе.

— Почему бы и нет, Александр Васильевич? — покраснев, кивнула Лиза. — Мне кажется, вы сумеете его уговорить.

— Замечательно, — обрадовался Ковшин. — Как только пьеса будет у нас, мы сразу же начнем репетировать. А вас я приглашаю на премьеру. Обещаю вам три самых лучших билета в ложу для почётных гостей.

— Почему три? — удивился я.

— Для вас, и для господина Летописца. Не откажется же он взглянуть на премьеру своей пьесы?

— Может и отказаться, — усмехнулся я. — Мой друг Летописец не любит лишнего внимания к своей скромной персоне.

— Думаю, по такому случаю нужно устроить праздник, — объявил Ковшин. — Здесь подают замечательный пунш.

Он громко хлопнул в ладоши, подзывая хозяина.

А к нашему столику уже потянулись посетители с театральными программками в руках.

— Господин Тайновидец, можно ваш автограф? — застенчиво обратилась ко мне светловолосая девица.

— И мне, и мне, — загалдели остальные.

Я заметил, что хозяин трактира что-то шепнул мальчишке посыльному, и тот моментально выскочил за дверь. В окно я видел, как мальчишка, что есть духу, бежит в сторону старого театра.

— Уходим, — шепнул я Лизе, допивая лимонад.

Взял ее за руку и с улыбкой обратился к посетителям:

— Здесь становится душно, господа. Предлагаю всем выйти на свежий воздух.

И первым направился к двери.

Взявшись за ручку, я на секунду зажмурил глаза и представил крыльцо нашего особняка.

Затем толкнул дверь трактира и шагнул вперед.

* * *

— Ужасная несправедливость, — в шутку сказал я, когда мы с Лизой оказались на крыльце нашего особняка. — Замечательные рассказы для «Магических сплетен» сочиняешь ты, а за автографами читатели бегут ко мне. Пожалуй, я слишком строг к господину Черницыну. Несмотря на свое неуемное любопытство, он надежно хранит твою тайну.

— А у него нет другого выхода, — рассмеялась Лиза. — Я сразу сказала ему, что если он меня выдаст, то я перестану с ним сотрудничать. Слава магии, в Столице хватает других газет, и некоторые уже пытались меня переманить.

— Каким способом? — заинтересовался я.

— Присылают в редакцию Магических сплетен' письма с пометкой: «Господину Летописцу лично в руки». А «Столичный вестник» пошел еще дальше — они наняли ясновидящего, чтобы узнать, кто такой Летописец.

— Надо же, как им хочется сделать тебя знаменитостью! — обрадовался я. — Ну, а ты сама что об этом думаешь?

— А мне и так хорошо, — улыбнулась Лиза.

— Жаль, что я не успел поговорить с Ковшиным, — нахмурился я. — Нужно убедить его сменить сценический образ. Пусть его Тайновидец будет как можно меньше похож на настоящего. Иначе меня все будут узнавать во время расследования, а это уже никуда не годится. Но это может подождать. Сейчас мне интересно, куда запропастился господин Изюмов.

* * *

Ровно в эту минуту к калитке нашего особняка подкатил роскошный мобиль цвета морской волны.

— Ничего себе, — удивился я. — Эту модель дед мне еще не показывал.

Неужели Игорь Владимирович решил лично привезти инженера Изюмова?

Но я ошибся — за рулем был сам инженер.

Честно говоря, я узнал его с огромным трудом. Вместо полосатой больничной пижамы на Изюмове был отлично сшитый темный костюм. Неопрятная щетина исчезла без следа, а взгляд из мутного превратился в живой и внимательный.

— Надо же, как он изменился! — обрадовалась Лиза.

Тем временем Изюмов выбрался из мобиля и, радостно размахивая руками, заторопился к калитке.

— Приветствую вас, Александр Васильевич! Елизавета Фёдоровна, очень рад вас видеть.

— Вижу, ваша жизнь здорово изменилась к лучшему, — улыбнулся я, открывая калитку. — Проходите, Лаврентий Павлович.

— Вы даже не забыли, как меня зовут? — обрадовался Изюмов. — Александр Васильевич, если бы вы только знали, как я рад нашей встрече! Откровенно говоря, я не раз собирался заглянуть к вам, но всегда стеснялся. Первым делом я хочу вернуть вам долг!

— Какой долг? — удивился я.

— Конечно, вы забыли, — улыбнулся Изюмов. — А вы, между прочим, одолжили мне денег на костюм, а еще на цветы и конфеты для больничной сиделки. Вспомнили?

— Что-то такое припоминаю, — рассмеялся я.

— Кстати говоря, теперь эта сиделка стала моей женой, — гордо сказал Изюмов, доставая бумажник.

Он отсчитал несколько купюр и протянул их мне.

— Прошу, Александр Васильевич, не отказывайтесь. Для меня это дело чести. Знаете, когда выпадает шанс начать жизнь заново, самое главное — раздать все долги. Только после этого можно по-настоящему изменить жизнь.

— Да вы философ, — улыбнулся я, машинально отметив, что речь Изюмова тоже изменилась. Теперь он говорил проще, без высокопарных оборотов, которыми любил щеголять прежде. — Но такой роскошный мобиль не каждый философ может себе позволить.

— Мобили — это моя слабость, — признался Изюмов. — Дайте мне волю, я бы с утра до вечера не вылезал из-за руля. У меня много дел в разных концах Столицы. Вы, наверное, знаете, что Игорь Владимирович поручил мне руководить сразу тремя фабриками?

— Нет, об этом я ничего не слышал, — удивился я.

— Первой была бывшая фабрика графа Мясоедова, чтоб его черти взяли, — объяснил Изюмов. — На ней-то мы и начали выпускать новые холодильные шкафы, используя магию времени. А уж потом заказы посыпались так, что пришлось расширять производство. Но сейчас я хотел бы поговорить о другом.

Он открыл заднюю дверцу своего мобиля. Пригнувшись, нырнул туда и появился обратно, держа в одной руке роскошный букет цветов, а в другой сверкающую начищенную кастрюльку.

— Это вам, Елизавета Фёдоровна, — объявил он. — В благодарность за то, что вы приняли участие в моей судьбе.

— Спасибо, — рассмеялась Лиза, принимая цветы. — А что это за кастрюлька? Неужели…

— Да-да, та самая, — закивал Изюмов. — В этой кастрюльке вы как-то вынесли мне суп, а я продал её старьёвщику. Как только у меня появилась возможность, я разыскал старьёвщика и выкупил кастрюльку обратно. Он успел продать ее, так что мне пришлось побегать по Столице. Я своими руками вычистил ее до блеска и теперь с гордостью возвращаю вам. Обратите внимание, я нанес на кастрюльку небольшое магическое плетение, и теперь вы смело можете готовить в ней всё, что угодно. Пища не пригорит, даже если вы забудете её на огне.

— Лиза, если ты не против, я отдам эту кастрюльку Прасковье Ивановне, — расхохотался я. — Пусть варит в ней по утрам кашу.

Я весело покачал головой.

— Вы умеете удивлять, господин Изюмов. Но не думаю, что нам стоит и дальше топтаться возле калитки. Прошу вас, входите в дом, только сначала дотроньтесь рукой до ограды.

— Охранная магия, — понимающе кивнул инженер. — Конечно, конечно.

Он положил ладонь на ограду. Бронзовые колокольчики приветливо зазвенели, а калитка сама собой бесшумно открылась.

— Надо же, — удивился я. — Мой особняк встречает вас как дорогого гостя. Я вижу такое впервые.

— Не удивляйтесь, Александр Васильевич, — улыбнулся Изюмов. — Ваш дом похож на огромный, прекрасно отлаженный магический артефакт. Я ведь инженер, я хорошо чувствую такие вещи.

Провожая гостя к крыльцу, я послал зов особняку.

— Вижу, появление господина Изюмова тебя обрадовало. Надеешься, что он сумеет устранить все мелкие неполадки?

Дом ответил теплым ментальным импульсом, похожим на мягкое прикосновение.

— Что ж, я рад, что не ошибся с выбором специалиста, — улыбнулся я.

Осмотрев неисправный холодильный шкаф, Лаврентий Павлович Изюмов насмешливо покачал головой.

— Сделан на фабрике графа Мясоедова, — усмехнулся он. — Так я и думал. Обратите внимание на неустойчивое магическое плетение. Мясоедов специально приказал сделать его таким, чтобы холодильные шкафы как можно чаще ломались. Это позволяло ему неплохо зарабатывать на ремонте и замене.

— Вы сможете починить шкаф? — спросил я.

— Конечно, — успокоил меня Изюмов. — Это займет всего несколько минут. Я захватил с собой все необходимое.

Он расставил на кухонном столе разноцветные магические накопители и принялся колдовать над холодильным шкафом.

— На наших фабриках мы придерживаемся совершенно других принципов, — не отрываясь от работы, рассказывал он. — Игорь Владимирович потребовал, чтобы наши холодильные шкафы служили не меньше двадцати лет. И при помощи магии времени нам удалось этого добиться. Представляете, сколько у нас заказов, несмотря даже на высокие цены?

— А чем будут заниматься ваши фабрики после того, как вы обеспечите холодильными шкафами всю Столицу? — полюбопытствовал я.

— Откроем продажи в других городах Империи, — не моргнув глазом, ответил Изюмов. — К тому же из-за границы тоже начали поступать заказы.

— И всем этим занимаетесь вы? — удивился я.

— Именно так, ваше сиятельство, — рассмеялся Изюмов. — Оказывается, во мне пропадал неплохой организатор. Всего-то и нужно было дать ему шанс. Я вам так скажу, Александр Васильевич, в каждом человеке кроются удивительные способности. Самое главное — вовремя их разглядеть.

Я удивлённо хмыкнул — настолько точно его слова перекликались с моими сегодняшними мыслями.

— Ну вот, все и готово, — объявил Изюмов, закрывая дверцу холодильного шкафа, стенки которого уже начали покрываться инеем. — Но я все же советую вам установить новую модель. Поверьте, она куда надежнее. Я сочту за честь лично привезти ее вам.

— Договорились, — улыбнулся я.

Так же легко Изюмов починил забарахливший кран и наладил магическое освещение в ванной.

Обрадованная до глубины души Прасковья Ивановна тем временем накрывала на стол.

— Прошу вас поужинать с нами, — пригласил я инженера.

Глава 8

Я заметил, как Прасковья Ивановна подтолкнула Игната локтем в бок и что-то зашептала ему на ухо. Игнат закивал с таинственным видом.

Мне стало любопытно, что такое они затевают.

Ответ на свой вопрос я получил буквально через минуту. Отлучившийся Игнат вернулся в столовую и торжественно выставил на стол большую бутылку, в которой плескалась жидкость рубинового цвета.

— Прошу отведать, господин инженер, — важно сказал он. — Домашняя наливка, вишневая.

Вот черт!

Я и забыл предупредить своих домочадцев, что инженеру Изюмову такое угощение строго противопоказано.

Но Изюмов и сам с честью вышел из трудного положения.

— Благодарю вас, я теперь не пью, — спокойно сказал он Игнату. — А вот квас или компот попробую с удовольствием.

— Домашний квас тоже есть, — обрадовался Игнат.

И через несколько минут вместо злосчастной наливки на столе красовался большой графин с темным хлебным квасом.

Он даже успел охладиться — отремонтированный Изюмовым холодильный шкаф работал безукоризненно.

— Кстати, на этот графин тоже можно нанести магическое плетение, — сказал инженер. — Так он будет дольше держать холод. Только не забывайте ставить его на ночь в холодильный шкаф, чтобы он подзаряжался.

Изюмов придвинул к себе графин и несколькими умелыми движениями нанес на него магические нити.

— Вы настоящий специалист, — восхитился я.

— В своем деле — да, — ничуть не смущаясь, кивнул Изюмов. — До настоящих артефакторов мне далеко, но с холодом я работаю отлично.

Мы ужинали неторопливо с разговорами. По большей части говорил Изюмов, а мы с Лизой слушали его, не перебивая. После этого ужина я куда больше знал о производствах, которые принадлежат нашему роду.

Странно, прежде такие разговоры нагоняли на меня скуку, а сейчас я слушал Изюмова с интересом. Наверное, этому помогала увлеченность инженера.

Наконец Изюмов отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула.

— Благодарю за ужин, Александр Васильевич, — улыбнулся он. — Возможно, вы удивитесь, но мне нужно с вами поговорить.

— Мы можем спуститься в мой кабинет, — предложил я.

— Не стоит, — покачал головой Изюмов. — Разговор не секретный, он касается вашего особняка.

— Внимательно слушаю вас, Лаврентий Павлович, — кивнул я.

— Только поймите меня правильно, — заранее извинился Изюмов. — Я действительно очень хороший инженер, могу сказать это без ложной скромности. Сложные магические механизмы признают это. Я хорошо чувствую их, а они также хорошо чувствуют меня. Вот и ваш дом меня признал и попросил о помощи.

Я вспомнил, как охотно особняк открыл калитку перед Изюмовым, и согласно кивнул.

— Пожалуй, вы правы. Мой дом и в самом деле настроен дружелюбно по отношению к вам. Вы говорите, что ему нужна помощь?

— Скорее, помощник, — кивнул Изюмов. — Вам нужен человек, который сможет заниматься мелким ремонтом и которому ваш дом будет доверять.

— Это мой особняк вам сказал? — удивился я.

— Именно.

Дом тут же прислал подтверждающий импульс, как будто внимательно прислушивался к нашему разговору.

Я изумленно покачал головой.

— Похоже, вы правы, Лаврентий Павлович. Вот и дом подтверждает ваши слова. Что ж, я этим займусь, хотя найти надежного помощника дело не быстрое. В любом случае, спасибо вам за помощь и хороший совет.

— Я мог бы подобрать для вас толкового человека, — предложил Изюмов. — У нас на фабриках хватает опытных артефакторов. Но дело намного сложнее. Ведь вы живете не в обычном доме, где есть кое-какие магические устройства. Ваш дом сам является существом. Я ведь не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — подтвердил я.

— Значит, обычный артефактор вряд ли сможет справиться со всеми неполадками. Здесь нужен специалист другого уровня. Возможно, даже не человек. Я слышал, что с недавних пор в нашей столице стали появляться магические существа, и мне кажется, вы хорошо знакомы с некоторыми из них. Может быть, кто-то из них захочет служить у вас?

Я озадаченно потер лоб ладонью.

— Неожиданное предложение, господин Изюмов. Тут нужно хорошенько подумать. В любом случае, спасибо вам за совет.

Я проводил Изюмова до калитки. Бронзовые колокольчики переливчато зазвенели, прощаясь с нашим гостем.

— Рад был повидаться с вами, — сказал я, пожимая Изюмову руку. — Кстати, у меня к вам есть еще один вопрос.

Я достал из кармана магический кристалл, который подобрал в подвале старой мельницы и предложил Изюмову:

— Взгляните. Я думаю, что это часть какого-то магического устройства. Может быть, вы объясните мне его назначение?

Изюмов внимательно рассмотрел кристалл и покачал головой.

— Скорее всего, это магический накопитель, — сказал он, — но ума не приложу, для чего он может служить. Вам лучше показать эту штуку опытному артефактору.

— Что ж, так я и сделаю, — улыбнулся я.

Проводив инженера, я вернулся в дом. Мысль о магическом помощнике не выходила у меня из головы.

Интересно, кому из моих многочисленных знакомых можно предложить такую работу?

Я направился в кабинет, собираясь спокойно подумать над предложением Изюмова, но, к своему удивлению, застал там Лизу. Она сидела за своим столом, склонившись над бумагами.

— Чем занимаешься? — полюбопытствовал я.

— Решила поработать над рассказом для «Магических сплетен», — улыбнулась Лиза.

Она подперла ладонью подбородок и вопросительно посмотрела на меня.

— Как думаешь, Саша, может мне и в самом деле написать пьесу для магического театра?

— А тебе хочется? — улыбнулся я.

— Очень, — призналась Лиза.

— Тогда пиши и не сомневайся, — посоветовал я. — Такие желания непременно нужно исполнять, иначе магия обидится на тебя.

— Если честно, у меня в голове уже крутится несколько идей, — сказала Лиза.

— Запиши их, чтобы не забыть до утра, — предложил я, опускаясь в свое кресло. — Знаешь, кажется, у нас намечается уютный семейный вечер. Ты будешь работать над пьесой, а я подумаю, где раздобыть магического помощника.

Скрипнула дверь, и в кабинет, бесшумно ступая, вошел Уголек. Разумеется, он сразу же направился прямо к Лизе. Мягко вспрыгнул на ее стол и улегся, немигающим взглядом наблюдая за тем, как работает девушка.

— А ты что обо всем этом думаешь, магический кот? — весело спросил я его. — Есть предложение, где нам раздобыть волшебного помощника?

— Я не умею чинить холодильные шкафы, если ты на это намекаешь, — мурлыкающим голосом предупредил меня Уголёк. — Но сама по себе идея инженера хороша. Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

— Конечно, придумаю, — согласился я и удивлённо посмотрел на стол.

На столешнице сама собой возникла шахматная доска. На ней заранее были расставлены фигуры. Таким образом особняк намекал, что не прочь сыграть со мной партию-другую. Он даже великодушно уступил мне право первого хода.

— Давай сыграем, — рассмеялся я, двигая вперед белую пешку.

Вечер потихоньку переходил в ночь. Я прислушался и услышал, как за окном тихо шелестит осенний дождь.

Лиза радостно улыбалась, когда ей в голову приходил неожиданный сюжетный поворот. Послушное магическое перо само собой бегало по листу, покрывая бумагу ровными строчками. Уголёк дремал, изредка приоткрывая зелёный глаз.

А мы с домом играли в шахматы. Я наблюдал, как дом переставляет фигуры. Это была особая магия. Фигура на мгновение расплывалась в воздухе, затем исчезала и сразу же появлялась на другой клетке.

Когда особняк в очередной раз проделал этот фокус, я радостно хлопнул себя ладонью по лбу.

— Кажется, я придумал.

— Что? — с любопытством спросила Лиза.

А Уголек широко зевнул, показав розовый язык.

— Я знаю, с кем посоветоваться насчет магического помощника, — улыбнулся я.

* * *

Договориться о встрече со специалистом оказалось просто. Утром я послал зов Мише Кожемяко.

— Привет, дружище! Твой домовой все еще проживает с вами?

— Конечно! — удивился Миша. — А почему ты спрашиваешь?

Я сделал глоток кофе и поставил чашку на перила балкона.

— Мне нужно с ним посоветоваться. Можно я загляну к вам домой?

— Приезжай в любое удобное время, — радушно ответил Миша. — Но имей в виду, что я с утра до вечера на службе.

— Много работы навалилось? — посочувствовал я.

— Работы всегда хватает, — вздохнул Миша. — То карманники, то мошенники. На днях обокрали мастерскую одного артефактора. Утащили какой-то редкий заказ.

— Вот как? — насторожился я. — Можешь поделиться подробностями?

— Не сейчас, Саша. Извини, времени совсем нет. Подъезжай к обеду в полицейский участок. Посидим в трактире, поговорим.

— Подъеду, — согласился я. — До встречи, дружище.

Допив кофе, я вернулся на кухню. Довольная Прасковья Ивановна хлопотала у плиты, а мрачный Игнат больше мешал ей, чем помогал.

— Работает холодильный шкаф? — с улыбкой поинтересовался я.

— Работает, Александр Васильевич, — просияла Прасковья Ивановна. — Господин инженер на совесть его отремонтировал.

— Инженер он может и хороший, — недовольно буркнул Игнат. — А вот советы раздает никудышные. Что он там вчера говорил про какого-то помощника? Как будто мы сами не справимся.

— Помощник нужен, — огорчил я старика. — Но ты не переживай, Игнат. Он будет в твоем подчинении. Так что считай, это будет твой помощник.

— Ну, если так, тогда ладно, — повеселел Игнат.

— А где Елизавета Фёдоровна? — поинтересовался я.

— Как проснулась, сразу заперлась в кабинете, — поведала мне Прасковья Ивановна. — Какая-то важная работа у неё.

— Посмотрим, что за работа, — улыбнулся я, наливая кофе сразу в две чашки.

С подносом в руках я спустился в кабинет. Лиза сидела за столом, делая какие-то пометки.

— Сделаешь перерыв на кофе? — поинтересовался я, поставив поднос на стол. — Или вдохновение захватило тебя целиком?

— Вдохновение подождет, — рассмеялась Лиза. — Ты прямо сейчас уезжаешь?

— Ага, — кивнул я. — У меня назначена встреча с одним ворчливым домовым. Если узнаю что-нибудь интересное, непременно пришлю тебе зов.

— Договорились, — обрадовалась Лиза.

Мы еще немного поболтали. Потом я вызвал извозчика и поехал на Каштановый бульвар.

Извозчик высадил меня возле знакомой продуктовой лавки. Там я купил кремовый торт и большую бутылку молока — не являться же в гости с пустыми руками.

А затем пешком отправился к бывшему дому Померанцева, в котором теперь жил мой друг Миша Кожемяко.

* * *

Домовой Семен поджидал меня на крыльце. Увидев, что я подхожу к калитке, он радостно замахал руками.

— Привет, Тайновидец! А что это ты принёс?

— Угощение, — улыбнулся я.

— Так проходи скорее! — с энтузиазмом закивал Семен, открывая дверь.

Поднявшись на крыльцо, я увидел, что на гвозде рядом с входной дверью висит большая чугунная сковорода. Это меня удивило, но задавать вопросы я не стал. Мало ли у кого какие причуды.

— Начнем с торта или с разговора? — поинтересовался я.

— Давай совместим, — с энтузиазмом предложил домовой, жадно поглядывая на торт. — Иди за мной.

Прихватив с кухни тарелки и нож, домовой поднялся на второй этаж. Здесь, возле старинных напольных часов, находился замаскированный вход в его личное магическое пространство — бывшую мастерскую скульптора Померанцева.

Прикрывая рот ладонью и настороженно косясь на меня, Семен пробубнил заклинание, которое открывало проход.

— Ты уж извини, Тайновидец, но пароль я сменил, — признался он. — Не от тебя, а так… Чтобы никто не шастал. Проходи, не стесняйся.

После того, как мы вывезли из мансарды зловещие маски, в помещении стало намного уютнее. Благодаря большим окнам здесь было солнечно. К тому же домовой обходился минимумом мебели.

— Присаживайся, Тайновидец, — пригласил Семен, расставляя тарелки.

Я обогнул стол и почувствовал, что мои ноги приросли к полу. В углу мастерской, разинув зубастую пасть, замер крокодил.

— Семен, ты завел питомца? — не сводя взгляды с рептилии, поинтересовался я.

— Это чучело, — небрежно ответил домовой.

И гордо добавил:

— Сам поймал.

Он проворно открыл коробку и принялся резать торт.

— Тебе какой кусочек, побольше или поменьше?

— Давай самый маленький, — великодушно улыбнулся я. — И расскажи, как вы тут живёте?

— Отлично живём, — заверил меня Семён.

Ничуть не смущаясь, он отхлебнул молоко прямо из бутылки, и над его верхней губой протянулись белые усы.

— Только днём скучновато. Хозяева на работе, а я всё один да один. Ну ничего, скоро у них детишки появятся, вот тогда пойдёт веселье.

— Это ты с чего взял? — удивился я.

— С детьми всегда весело, — убеждённо кивнул домовой. — Что, не так, что ли?

— Да я не об этом. С чего ты взял, что у Миши с Настей скоро появятся дети?

— Ну, ты даёшь, Тайновидец, — ухмыльнулся Домовой.

— Спальня-то их где? Вот тут, за стенкой.

Для убедительности он постучал по стене, и стена отозвалась глухим звуком.

— Так что я все знаю. Точно тебе говорю, готовь подарок для новорожденного.

— Значит, подслушиваешь? — ехидно усмехнулся я.

— А что здесь такого? — обиделся Семен. — Я домовой, значит, должен знать все, что в доме происходит. А так я молчок. Тебе вот только сказал. Да и то потому, что ты лучший друг хозяина. Лучше расскажи, зачем пожаловал.

Благополучно сменив тему разговора, домовой ловко положил себе второй кусок торта. Подцепил вилкой розочку из крема, и к молочным усам на его верхней губе добавились кремовые.

— Проблема у меня, Семен, — улыбнулся я. — Требуется твой совет.

— Тогда подожди, пока я торт доем, — воодушевился домовой, — мне после сладкого всегда лучше думается.

Мигом прикончив торт, он запил его молоком и развалился в кресле, поглаживая себя по животу.

— Рассказывай и не сомневайся, — важно кивнул он, — я тебе непременно хороший совет дам.

Было видно, что роль консультанта домовому очень нравится.

Я рассказал Семену о досадных происшествиях в моем доме и в заключение добавил:

— Вот и получается, что мне позарез нужен помощник по хозяйству. И не просто помощник, а настоящее магическое существо. Так что можешь посоветовать?

— Инженер Изюмов все правильно сказал, — уверенно кивнул Семен. — Только любое магическое существо тебе не подойдет. Тебе, Тайновидец, нужен домовой. Ты правильно сделал, что обратился за советом ко мне. А то нанял бы, не посоветовавшись, какого-нибудь банника или амбарника. И что тогда?

— А что? — заинтересовался я.

— Пропал бы твой дом, вот что, — строго вытаращил глаза Семен, — мыши бы в нем завелись или еще что похуже. Нанимай домового и даже не сомневайся. Только мы порядок в доме поддерживать можем. Ты погляди, какая у меня чистота. Все сверкает, все на своих местах, все магические приборы работают.

— Убедил, — рассмеялся я. — Так, может быть, подскажешь, где мне взять домового? Есть у тебя знакомые?

Тут за стеной гулко пробили напольные часы, а с улицы послышался шум мотора и громкие голоса.

Семен подскочил с кресла и уставился в окно.

— Опять они! — грозно выкрикнул домовой. — Шастают и шастают, покоя от них нет. Ну, сейчас я им устрою.

— Кто там? — с любопытством спросил я, подходя к нему.

— Защитники, кто же еще! — фыркнул домовой.

Возле ограды стоял неказистый серый мобиль, а какие-то люди вытаскивали из него тяжелый магический артефакт.

— Сейчас опять излучать будут, — заскрипел зубами Домовой. — А у меня от их излучений спина чешется.

— Так это защитники редких магических существ, — рассмеялся я. — Никак не хотят оставить тебя в покое?

— Они, — энергично закивал Семен, — проныры чертовы!

— Хочешь, я их прогоню? — предложил я.

— Я сам, — потирая руки, отказался Семен, — они у меня попляшут.

Защитники редких магических существ тем временем о чем-то переговаривались с тревогой, поглядывая на окна дома. Один из них толкнул калитку и осторожно вошел во двор.

— Ну все, — довольно кивнул Семен, — этого я уже не стерплю.

Он щелкнул пальцами и внезапно исчез.

Я услышал, как внизу хлопнула дверь.

А затем на моих глазах развернулись удивительные события.

Из-за угла дома вылетела тяжелая чугунная сковорода и с размаху шлепнула смелого защитника пониже спины. Защитник взвыл и бросился бежать, распугивая криками остальных, а сковорода гналась за ним.

На лету она долбанула по загадочному магическому артефакту, и артефакт развалился с громким треском.

Перепуганные защитники редких магических существ бросили его на поле боя, прыгнули в свой мобиль и скрылись.

* * *

— Видал, как я их? — похвастался Семён, возвращаясь в мансарду.

— Часто донимают? — посочувствовал я.

— Случается, — с досадой кивнул домовой, — и ведь всегда выбирают время, когда хозяина дома нет. Но со мной им не справиться. Мы, домовые, лучшие защитники.

Так что выбирай домового, Тайновидец, не прогадаешь.

— Убедил, — расхохотался я. — Может, подскажешь, где мне его взять? Есть у тебя знакомые из твоего племени?

— Знакомые-то имеются, — кивнул Семен, — только не каждый домовой тебе подойдет. У моих знакомых свои дома есть. А тебе, Тайновидец, нужен бездомный домовой, бродяга. Другого ты к себе на службу не заманишь.

— И как мне его найти? — поинтересовался я.

— Искать его бесполезно, — объяснил Семен. — Мы, домовые, очень хорошо прячемся. Нас можно только приманить.

— Едой? — догадался я.

— Ага, — кивнул Семен. — Купи вот такой торт, молока прихвати. Да не экономь, бери молоко с фермы, оно жирнее. Налей в большую чашку, поставь у себя на крыльце, а рядом кусочек торта на красивой тарелке. Глядишь — и забредет к тебе какой-нибудь бездомный бедолага.

— Не думаю, что мой особняк пропустит его за ограду, — засомневался я.

— А ты не сомневайся, — уверенно кивнул Семен. — То, что у тебя живой дом — это даже лучше. Кого попало, он не пропустит, а уж кого впустит, значит, тот ему по нраву.

— Может, подманить домового на кулебяку? — предложил я. — Прасковья Ивановна замечательно печет кулебяки.

— Попробуй, — согласился Семен, — домашняя выпечка всегда лучше.

Он снова погладил себя по впалому животу. С грустью взглянул на пустую коробку из-под торта и огорченно заявил:

— Что-то я проголодался. Позавтракаешь со мной, Тайновидец? Я сырников напеку.

— Почему бы и нет, — рассмеялся я. — Сырники в компании домового я еще не ел.

— Тогда идем на кухню, — кивнул Семен. — Мои сырники нужно есть, пока они горячие.

— А что с ними случается, когда они остывают? — заинтересовался я.

— Они исчезают, — развел руками дымовой. — Вот здесь.

И он снова похлопал себя по животу.

* * *

Но нашим планам не суждено было исполниться. Едва мы вышли из магического пространства, как в моем сознании прозвучал встревоженный голос.

— Господин Тайновидец, наконец-то я до вас докричался. Приезжайте скорее!

Я с трудом узнал голос повара Иевлина.

— Что у вас случилось? — недоуменно хмурясь, спросил я.

— Меня хотят арестовать за убийство, господин Тайновидец!

Глава 9

Вы кого-то убили? — изумился я.

— Нет, — выкрикнул Ивлин, — но они думают, что это я.

— Кто так думает?

— Полиция.

Ну, конечно.

— Вы сейчас в полицейском участке?

— Нет, я у себя в трактире. Заперся на кухне, а они ломятся в дверь.

— Держитесь, я буду через пару минут, — пообещал я.

— Прошу вас, Александр Васильевич, быстрее! — взмолился бывший императорский повар. — Я ни в чем не виноват.

— Считайте, что я уже у вас.

* * *

— У тебя что-то случилось, Тайновидец? — спросил домовой, видя, как изменилось мое лицо.

— Случилось, — кивнул я. — Помнишь повара Иевлина? Его обвиняют в убийстве.

— Ничего удивительного, — согласился Семен. — Наверное, его тоже все достали, вот он и убил.

— Не говори ерунды, — поморщился я. — Если бы господин Иевлин кого-то убил, то он не стал бы звать меня на помощь. Все, мне пора.

Я взялся за ручку двери, и тут за стеной снова гулко пробили часы. Вздрогнув, я зажмурился и припомнил, как выглядит изнутри заведение Иевлина.

Затем толкнул дверь, шагнул вперед и оказался в трактире.

Какой-то ретивый городовой бросился ко мне и строго окликнул:

— Сюда нельзя!

— Меня вызвали, — отрезал я.

— А, это вы, господин Тайновидец! — узнал меня полицейский.

— Кто ведет дело?

— Следователь Прудников, — охотно ответил городовой

— И где он?

— Уговаривает повара сдаться. А тот не хочет

Я поморгал, чтобы глаза привыкли к сумраку трактирного зала. Почему-то бывший императорский повар не любил магическое освещение, так что свет проникал сюда только через узкие окна под сводчатым потолком.

за столиками было пусто. Видно, посетители разбежались или их вывела полиция.

У закрытой кухонной двери переминались с ноги на ногу несколько человек. Среди них я узнал Прудникова и его помощника.

Следователь постучал кулаком по двери.

— Сдавайтесь, господин повар, — крикнул он. — Трактир окружен, деться вам некуда.

— Идите к черту, — донесся из-за двери сердитый голос повара. — Попробуйте только вломиться сюда, и я окачу вас кипятком.

— Это бессмысленно, — раздраженно заявил Прудников, — вы только сделаете себе хуже. Сдавайтесь, следствие во всем разберется.

На кухне что-то загремело. Кажется, упала крышка кастрюли. Полицейские резво отскочили от двери.

— Ломайте дверь, — распорядился Прудников.

Но городовые не спешили выполнять его приказ.

— Плеснет ведь кипятком, ваше благородие, — возразил один из них.

— Плесну, — подтвердил из-за двери повар. — Мне терять нечего.

По его звенящему голосу я понял, что Иевлин вот-вот сорвется. Похоже, мне пора вмешаться.

— Пропустите, — строго сказал я городовому и быстро подошел к Прудникову. — Господин следователь, что здесь происходит?

Услышав мой голос Прудников обернулся. На его круглом лице промелькнула гримаса раздражения.

— Александр Васильевич, а вы-то что здесь делаете? Кто вас пропустил?

— Меня вызвал господин Иевлин. Сказал, что вы обвиняете его в убийстве.

— Так и есть, — кивнул следователь, — но я ума не приложу, как это касается вас.

— Степан Богданович, мы с вами вместе раскрыли не одно дело, — стараясь быть убедительным, заговорил я. — Вы хорошо знаете, что я никогда не стану выгораживать преступника. Позвольте мне поговорить с господином Иевлиным, пока никто не пострадал.

— Прошу вас, — неохотно кивнул Прудников, отходя от двери.

Я осторожно постучал.

— Господин Иевлин, это граф Воронцов. Я уже здесь.

— Слава магии, что вы так быстро приехали, Александр Васильевич, — откликнулся из-за двери повар. — Я никого не убивал.

— Сейчас мы во всем разберемся, — обнадежил я его, — а вы пока сидите на кухне и не вздумайте открывать дверь.

Я понимал, что мой совет разозлит Прудникова, но другого выхода у меня не было. Стоит повар выйти, его тут же увезут в полицейский участок. А со мной никто даже разговаривать не станет.

— Хорошие же советы вы даете преступнику, — возмутился Прудников. — Александр Васильевич, такого я от вас не ожидал.

— Хотите, я прикажу городовым вывезти его? — предложил помощник.

Я даже не взглянул в его сторону.

— Степан Богданович, давайте не будем горячиться. Вы же сами сказали, что трактир окружен, значит ваш подозреваемый никуда не денется. Предлагаю вместе разобраться в том, что здесь произошло. Для начала скажите мне, кто убит и где тело?

— Вы мешаете полицейскому расследованию, — не унимался помощник. — Извольте покинуть трактир, пока мы и вас не задержали.

— Помолчите, господин Голубцов, — сердито сверкнул очками Прудников.

— Вы ведь не хотите, чтобы в дело вмешалась Тайная служба? — добавил я.

Прудников упрямо вскинул подбородок, стараясь казаться выше.

— А при чем здесь Тайная служба? Это обычное отравление. Мы сами во всем разберемся.

— Не сомневаюсь, — серьезно кивнул я. — Вы же знаете, Степан Богданович, я вам не противник. Так кого отравили?

— Ладно, — поморщился Прудников, — в любом случае ваша помощь не помешает. Вот он.

Следователь небрежно махнул рукой куда-то в глубину обеденного зала. Только сейчас я увидел, что за дальним столиком в самом углу сидит человек. Он опустил голову на руки, перед ним стояла тарелка.

— Вы уверены, что он мертв? — спросил я, подходя к столику.

Прудников шел за мной.

— А вы как думаете? — язвительно бросил помощник следователя.

Когда мы подошли к столику, человек даже не шевельнулся. Я обратил внимание на его ладони — они были покрыты мозолями и старыми порезами. Видно, убитый привык работать руками.

— Но целителя вы хотя бы вызвали? — поинтересовался я.

— Наш эксперт будет здесь с минуты на минуту, — неохотно ответил Прудников. — Но дело совершенно ясное. Этого человека отравили. Видите?

Он показал на тарелку, в которой подсыхали остатки еды.

— Странная поза для покойника, — заметил я. — Выглядит он так, будто заснул. — Наверняка это сильный яд мгновенного действия, — предположил помощник. — Бедняга ничего и понять не успел, как очутился на том свете.

— А кто вызвал полицию? — поинтересовался я.

— Так, господин Иевлин и вызвал, — ответил Прудников. — Когда мы приехали, он находился рядом с телом. Я приказал городовым задержать повара, но он вырвался и заперся на кухне.

— Что? — удивленно нахмурился я. — Вы хотите сказать, что господин Иевлин в своем трактире отравил посетителя, а затем сам вызвал вас? Это не кажется вам нелогичным?

— Ничего удивительного, — со знанием дела заявил помощник Прудникова. — Преступники часто подвержены резким перепадам настроения. Я абсолютно уверен, что господин Ивлин отравил этого человека из личной неприязни, затем испугался того, что сделал, и вызвал полицию. А когда мы приехали, он испугался еще раз и решил заявить о своей невиновности.

— Откуда такие глубокие познания? — удивился я.

— Из университетского курса, — надменно ответил помощник, — я учился в Имперском университете, там преподавали психологию.

Внимательно посмотрев на него, я понял, что говорить с ним не о чем. Помощник следователя был настолько глуп, что даже сам не знал о своей глупости. Ну и какой смысл с ним спорить?

Вместо этого я наклонился над столиком и осторожно потряс покойника за плечо. Покойник вздрогнул и тихо застонал.

— Чёрт!

Помощник Прудникова с криком отпрыгнул, опрокинув стул. А Степан Богданович уронил очки.

— Этот человек жив, — сказал я. — Срочно вынесите его на воздух, а я пока вызову целителей из нашего госпиталя.

Городовые подхватили пострадавшего и потащили на улицу, а я, не теряя времени, послал зов Ивану Горчакову.

— Ваня, ты сейчас в госпитале? — быстро спросил я. — Как можно скорее пришли целителей к трактиру «Долгожданная радость». Здесь отравили человека, но он еще жив. Отправь сюда санитаров с носилками.

— Я сам этим займусь, — пообещал Иван.

Я повернулся к Прудникову.

— Вы что, даже не проверили его пульс?

— Пульса не было, — растерянно заблеял помощник следователя. Этот человек не дышал.

— Вижу, что первую помощь вам в университете не преподавали, — вздохнул я. — Ну, или вы благополучно прогуляли все лекции.

* * *

Иван Горчаков появился через минуту. За ним торопились два санитара с носилками.

— Отойдите, — коротко сказал Иван и наклонился над пострадавшим.

Он умело нащупал пульс и проверил дыхание, затем оттянул верхнее веко и взглянул на глазное яблоко.

— Он жив, но без сознания. Дыхание ровное. Этого человека скорее не отравили, а усыпили.

— И когда он проснется? — немедленно вмешался Прудников.

Иван бросил на следователя короткий взгляд и поднялся.

— Кладите его на носилки, — кивнул он санитарам, а затем повернулся ко мне.

— Как все произошло?

— Этот человек обедал в трактире у Иевлина, — сказал я. — Насколько я понимаю, ему что-то подсыпали или подлили в еду. Ты можешь что-нибудь сказать по симптомам?

— Пока говорить рано, — поморщился Иван, — нужно все проверить. Этот человек мог отравиться сам. Например, принял какое-нибудь лекарство.

— А ведь ты прав, — согласился я, — возможно, это случайное отравление.

К трактиру подъехал полицейский мобиль и остановился возле нас. Из мобиля неохотно выбрался высокий и нескладный человек с чемоданчиком в руке.

— А вот и наш эксперт! — обрадовался Прудников. — Наконец-то!

— Уносите его! — кивнул Иван санитарам. — Я подойду через минуту.

— Стойте! — запротестовал Прудников. — Я хочу, чтобы наш эксперт его осмотрел.

— Уносите, — повысил голос Иван, — пусть дежурный целитель им займется. Живо!

Санитары не рискнули ослушаться приказа. Подхватили носилки и рысью потрусили к зданию Воронцовского госпиталя.

Тем временем полицейский эксперт подошел к нам.

— Ну, и где труп? — безразличным голосом поинтересовался он.

— Вышла ошибка, — с досадой пояснил ему Прудников, — пострадавший оказался жив.

— И на кой черт вы тогда меня вызвали? — поморщился эксперт.

— В в тарелке, из которой он ел, осталась еда, — напомнил я. — Хорошо бы забрать ее на экспертизу.

Эксперта мои слова ничуть не обрадовали.

— Могли бы и сами привезти ее в лабораторию, — бросил он. — Меня-то зачем гонять?

В отличие от Леонида Францевича Щедрина, он совершенно не горел желанием заниматься своей работой.

Усмехнувшись, Иван Горчаков тихо сказал мне:

— Саша, я займусь пострадавшим. Как только что-то станет известно, сразу пришлю тебе зов.

Он повернулся и пошел вслед за санитарами к госпиталю.

— Постойте, господин целитель, — окликнул его Прудников. — А когда полиция сможет поговорить с пострадавшим?

— Я вам сообщу, — не оборачиваясь, бросил Иван.

* * *

Мы вернулись в трактир. Полицейский эксперт, брезгливо морщась, принялся соскабливать остатки еды с тарелки. Двое городовых все еще дежурили возле двери, которая вела на кухне.

— Черт знает что, — разочарованно фыркнул Прудников. — Выходит, никакого убийства и вовсе не было?

— А я думаю, что повар хотел ограбить этого человека, — неожиданно заявил помощник Прудникова, — потому и подсыпал ему снотворное в еду.

— Ограбить на глазах у других посетителей? — изумился я. — Как вы себе это представляете?

— Вы, господин Тайновидец, просто никогда не сталкивались с настоящей полицейской работой, — надменно вскинул подбородок помощник. — Знаете, какими ловкими бывают карманники?

— Куда уж мне, — усмехнулся я. — Степан Богданович, я все больше сомневаюсь в том, что господин Ивлин хоть как-то причастен к этому делу. Посудите сами. Ведь он готовил угощения для всех посетителей. А отравился только один.

— К чему вы клоните? — нахмурил Прудников.

— К тому, что господин Иевлин невиновен.

— Ну и что вы предлагаете, Александр Васильевич?

— Позвольте мне самому поговорить с поваром, — предложил я.

— Он мне нужен, — предупредил Прудников, — как только он выйдет из кухни, я сразу же отвезу его в полицейское управление. Вы же понимаете, что его необходимо допросить.

— Понимаю, — кивнул я. — Но для этого нужно сначала уговорить господина Иевлина сдаться. Думаю, у меня это получится лучше, чем у вас.

— Идите, идите, — насмешливо кивнул помощник Прудникова. — Может быть, он и вас отравит, и тогда мы возьмем его с поличным.

— Попробуйте, Александр Васильевич, — нехотя кивнул Трудников. — Мы подождем здесь.

Заручившись его согласием, я подошел к кухонной двери и осторожно постучал.

— Господин Иевлин, это Воронцов. Полицейские разрешили мне поговорить с вами. Впустите меня.

Я прислушался.

За дверью что-то тихо булькало. Затем, послышались тяжелые шаги, изнутри щелкнул засов. Дверь осторожно приоткрылась, и я увидел лицо бывшего императорского повара. Его седые усы сердито топорщились, он настороженно смотрел на меня.

— Я войду один, — успокоил я Иевлина.

Оказавшись в кухне, я сразу же закрыл за собой дверь, задвинул засов и огляделся.

Здесь было жарко и душно. На плите кипела большая кастрюля, из нее валил пар.

— Так вы не шутили насчет кипятка? — улыбнулся я, поворачиваясь к Иевлину.

Бывший императорский повар замер в воинственной позе. В правой руке он сжимал тесак для рубки мяса. Иевлин был похож на барсука, который обороняет свою нору от охотничьих собак.

— Положите нож, — посоветовал я, — и расскажите мне, что случилось.

Иевлин неохотно швырнул тесак на кухонный стол.

— Я и сам ничего толком не знаю, Александр Васильевич, — проворчал он. — А только я никого не убивал.

— Этот человек жив, — успокоил я повара. — Целители уже доставили его в госпиталь. Похоже, ему подсыпали не яд, а снотворное. Так что успокойтесь и рассказывайте все по порядку. Я так понимаю, что вы устроили свой обычный званый обед для всех, кто захочет прийти?

— Завтрак, — хмуро поправил меня Иевлин. Я придумал новый рецепт творожной запеканки со сладким соусом из морошки и решил поделиться им с гостями.

— Понятно, — кивнул я. — Запеканку вы готовили здесь? И вам никто не помогал?

— Вы же знаете, Александр Васильевич, что в своем трактире я работаю один.

— Да, я помню, — улыбнулся я. — Все было как обычно? Посетители собрались заранее, а вы разносили порции? Вернее, они разлетались сами?

— Вы же знаете, что я использую магию воздуха, — кивнул бывший императорский повар. — Не бегать же самому с подносами.

Он присел на стол и устало опустил руки.

— Что было дальше? — спросил я.

— Все как обычно, — пожал плечами Иевлин. — Гости попробовали запеканку, и она всем очень понравилась. Они поблагодарили меня и начали расходиться, а я пошел собирать деньги. Увидел, что этот человек задержался за столиком и подошел к нему. Мне показалось, что он спит. Я заговорил с ним, а он не ответил. Тогда я тряхнул его за плечо и понял, что он мертвый.

— Вы ошиблись, — улыбнулся я. — На самом деле этот человек спал.

— Ну и слава магии, — проворчал Иевлин.

Он исподлобья взглянул на меня, затем отвел взгляд в сторону.

— Испугался я, Александр Васильевич, — неохотно добавил повар. — Вот и вызвал полицию. Решил, что кто-то из гостей его отравил. А они первым делом кинулись на меня. На меня, представляете?

Он сердито сжал губы.

— Я для императора столько лет готовил, а они меня в преступники записали. В отравители.

— Следователь должен был проверить все версии, — примирительно улыбнулся я. — Скажите-ка лучше вот что. Этот человек сидел за столиком один?

— Нет, — покачав головой припомнил Иевлин. — С ним еще парнишка был, совсем молодой. Сидел напротив, и они о чем-то разговаривали.

— Можете описать этого парнишку? — заинтересовался я.

— Говорю же, молодой совсем. В кепке с козырьком. Глаза темные, а лицо такое… На девчонку немного похож.

— Так может это и была девушка? — предположил я.

— Да нет, — покачал головой повар. — Парнишка это был. Говорю же, в кепке.

— Понятно, — усмехнулся я. — В любом случае, это очень упрощает дело. Скоро пострадавший придет в себя и сам расскажет нам, что это был за парнишка.

— А мне что делать, Александр Васильевич? — угрюмо спросил Ирлин. — Обложили, как медведя в берлоге. Здесь у меня второй выход есть. Я туда сунулся, а там городовые.

— Думаю, вам лучше всего поехать с господином Прудниковым в полицейский участок, — честно сказал я. — Расскажите следователю, как все случилось. Имейте в виду, скорее всего, он вас задержит. Возможно, вам даже придётся переночевать в камере. Но вы не беспокойтесь, я займусь этим делом и очень скоро докажу, что вы ни в чём не виноваты.

— Может, я здесь пока отсижусь? — с надеждой спросил повар.

— Полицейские от вас всё равно не отстанут, — покачал я головой. — Не стоит осложнять дело.

Глава 10

Степан Богданович Прудников допрашивал Иевлина прямо в зале трактира. Он сделал это по моей просьбе — я уговорил Прудникова не задерживать Иевлина.

Полицейский следователь сидел за столом. Сухим официальным тоном он задавал вопросы, а затем аккуратно заносил ответы повара в протокол.

Голубцов вольготно развалился на стуле, покачивая ногой. Своим поведением этот человек вызывал во мне острую неприязнь.

Бывший императорский повар, неуклюже сгорбившись, стоял перед ними и отвечал на вопросы Прудникова.

Его рассказ я уже слышал и сейчас чувствовал, что мы напрасно теряем время. Но делать было нечего. Иван Горчаков все еще не прислал мне зов, а значит, отравленного пока не удалось привести в сознание.

Да и Прудникову необходимо было заполнить протокол. Бюрократическая волокита, но без нее не обойтись.

Наконец, Степан Богданович закончил допрос и сухо бросил городовым:

— Отвезите господина Иевлина в полицейский участок.

С досадой покачав головой, я подошел к ним. Бывший императорский повар умоляюще смотрел на меня. Я кивнул, чтобы подбодрить его, и заговорил с Прудниковым:

— Степан Богданович, вы и сами видите, что дело ясное. Снотворное пострадавшему наверняка подсыпал тот самый парнишка, который сидел с ним за столиком. Я уверен, что они были знакомы. Нужно немного подождать, и мы узнаем его имя, а возможно, и адрес. Господин Иевлин вряд ли расскажет вам что-то новое. Ни к чему держать его в камере полицейского участка.

Прудников посмотрел на меня и быстро отвел взгляд в сторону. Я понял, что он в затруднении. Степан Богданович привык вести расследование по-своему, но и ссориться со мной ему не хотелось.

— Дело может оказаться не таким простым, Александр Васильевич, — наконец сказал он. — Я хочу предусмотреть любой неожиданный поворот. Если что-то пойдет не так, отвечать перед полицмейстером придется мне.

Я отлично понял его намек. Прудников имел полное право арестовать Ивлина и держать в участке до тех пор, пока все обстоятельства не прояснятся. И сейчас Степан Богданович намекал, что он готов пойти мне навстречу, но не просто так. Ему было нужно мое содействие.

А почему бы и нет? Сейчас наши интересы совпадают.

— Вы опытный следователь, Степан Богданович, — улыбнулся я. — А я, со своей стороны, окажу вам полное содействие, и господин Ивлин, разумеется, тоже. Бежать ему некуда — не бросит же он свой трактир.

— Не брошу, — хриплым голосом подтвердил Ивлин.

— Скоро пострадавший придет в себя, — добавил я. — Целитель обещал прислать мне зов, как только это случится. Мы с вами вместе допросим его и узнаем имя настоящего подозреваемого.

Прудников довольно кивнул:

— Ну что ж, рассказ господина Иевлина выглядит правдивым. Пожалуй, у меня и в самом деле нет оснований его задерживать. А вот трактир пока придется закрыть. Все-таки, это место преступления.

На красном лице Иевлина досада смешалась с облегчением.

— Закрою, — ворчливо согласился он, — да мне после этого отравления и готовить расхотелось.

Но тут в разговор вмешался Голубцов. Недовольно нахмурившись, он наклонился к Прудникову:

— Степан Богданович, я уверен, что вы делаете ошибку. Вы слишком прислушиваетесь к мнению господина Тайновидца. А что, если повар нам соврал? Сам подсыпал снотворное пострадавшему, а теперь приплетает к делу какого-то мальчишку, которого никто, кроме него, не видел.

Заметив, что на лице Прудникова промелькнуло сомнение, Голубцов повернулся ко мне:

— Скажите, ваше сиятельство, а вы-то почему так интересуетесь этим делом? Примчались сюда по зову господина Ивлина, защищаете его. Такое поведение наводит на определенные мысли.

Как и все наглецы, Голубцов тонко чувствовал грань, которую лучше не переходить, и сейчас балансировал в опасной близости от нее.

— Мне нет дела до ваших мыслей, господин Голубцов, — резко сказал я. — Господин Иевлин — мой друг. Он прислал мне зов и попросил помощи. Естественно, что я поспешил сюда. Но обсуждать это с вами я не намерен.

Голубцов снова откинулся на спинку стула, насмешливо улыбаясь. Мой резкий ответ он воспринял как свою победу.

Но допускать это я не собирался.

— Извольте встать, когда разговариваете с графом, — прищурился я.

В моём голосе отчётливо зазвенел металл, и Голубцов это услышал. Нехотя поднявшись со стула, он процедил:

— Вообще-то я на службе, господин Тайновидец.

— Это не даёт вам права хамить, — окончательно добил я его.

Криво усмехнувшись, Голубцов снова повернулся к Прудникову:

— Не совершите ошибки, Степан Богданович! Как любит говорить мой дядя, действовать надо строго по закону.

При этих словах Прудников испуганно вздрогнул.

— И кто же ваш дядя? — поинтересовался я.

— Главный полицмейстер столицы, — победоносно ответил Голубцов.

Прудников растерянно посмотрел на меня. Кажется, в этот момент он искренне проклинал и Голубцова, и отравителя, и повара Иевлина, и моё неожиданное появление в трактире.

Я почувствовал, что меня охватывает азарт. Степан Богданович Прудников не был моим другом, но однажды он гостил у меня в доме и даже сумел кое-что понять. Несмотря на все свои недостатки, он был неплохим следователем, въедливым и дотошным.

Кроме того, по-своему мы с ним ладили. А сейчас его макал лицом в грязь глупый наглец, прикрываясь своим дядей полицмейстером.

Я потратил еще секунду на то, чтобы прислушаться к эмоциям Голубцова, и уловил злобное торжество. Голубцов радовался тому, что поставил Прудникова в затруднительное положение. Что ж, он сам напросился.

Я резко шагнул к Голубцову. От неожиданности Голубцов отшатнулся и неуклюже рухнул на стул.

— Занятного помощника вам навязали, Степан Богданович, — усмехнулся я. — Не удивлюсь, если этот молодой человек метит на ваше место. Но вам не стоит беспокоиться. Я хорошо знаком с господином полицмейстером и сумею убедить его подыскать племяннику другое теплое местечко.

Заметив злобную гримасу Голубцова, я не удержался и добавил:

— Где-нибудь в провинции, подальше от Столицы.

— Вы и в самом деле забываетесь, господин Голубцов, — встрепенулся Прудников, почувствовав мою поддержку. — Следствие веду я, мне и решать. Господин Иевлин, благодарю вас за ваши показания, пока вы свободны. Прошу вас не покидать Столицу, вы еще понадобитесь нам для очной ставки.

Голубцов недоверчиво глядел то на меня, то на Прудникова. Кажется, он только сейчас сообразил, что слишком зарвался.

— Благодарю вас, Александр Васильевич, — сказал Иевлин.

На хмуром лице повара впервые промелькнула улыбка.

— Можете быть спокойны, я вас не подведу. Из города никуда не уеду и к господину следователю явлюсь по первому требованию.

— Я и не сомневался в вас, господин Иевлин, — улыбнулся я.

* * *

Ровно в этот момент расследование сдвинулось с мёртвой точки. Мне прислал зов Иван Горчаков.

— Пациент пришёл в себя, и его жизни ничто не угрожает, — сообщил он. — Но самое главное, он отлично помнит всё, что с ним случилось, и готов поговорить с полицией. Кстати, я выяснил, каким зельем его усыпили. Любопытное средство на основе нескольких магических растений. Абсолютно безопасное, но действует почти мгновенно.

— Ты хочешь сказать, что тот, кто его усыпил, может разбираться в алхимии? — заинтересовался я.

— Не обязательно, — огорчил меня Иван. — Он мог просто купить это зелье. Но опытный алхимик в деле точно замешан.

— Спасибо за информацию. А что сказал твой пациент?

— Я не стал его расспрашивать, — ответил Иван. — Решил дать ему отдохнуть до вашего прихода. Имей в виду, что я не позволю вам говорить с ним дольше десяти минут. Поэтому заранее обдумай свои вопросы.

— Конечно, дружище, как скажешь, — обрадовался я. — Мы все еще в трактире, так что появимся в госпитале через пару минут.

— Я сам встречу вас у входа и провожу к пациенту, — пообещал Иван.

Тем временем Голубцов немного пришел в себя после стычки со мной.

— После такого хлопотного дела неплохо бы и пообедать, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

Степан Богданович Прудников никак не отреагировал на слова своего помощника. Он внимательно перечитывал показания Иевлина. Но Голубцову, как видно, позарез требовалось вернуть себе привычную самоуверенность. Он покосился на Иевлина.

— Господин повар, раз уж мы не стали вас арестовывать, может быть, вы в благодарность нас накормите? Все-таки полиция стоит на страже ваших интересов, и вы должны это учитывать. Что вы порекомендуете? Хотя нет. Лучше принесите мне чашку чаю и меню. Я сам выберу.

Иевлин угрюмо взглянул на помощника следователя. Седые усы повара сердито ощетинились.

— Ничего готовить для вас я не буду, господин полицейский, — фыркнул он. — Трактир закрыт, а у меня болит голова.

С этими словами Ивлин кивнул мне и скрылся на кухне. Голубцов презрительно скривил тонкие губы, а я весело усмехнулся.

— Времени на обед у нас нет. Мне только что прислал зов целителя госпиталя. Он сообщил, что пострадавший пришел в себя, и его можно допросить. Вы идете, Степан Богданович?

— Конечно, — с облегчением кивнул Прудников, убирая бумаги в кожаную папку, — дело прежде всего, не так ли, господин Голубцов?

Помощник следователя ничего не ответил, его ухмылка стала кислой, как будто он разжевал лимон.

* * *

Мы пересекли площадь и вошли в широкие ворота Воронцовского госпиталя. Сразу за воротами начинался большой парк, а само здание, отделанное серым гранитом и черным базальтом, стояло в глубине.

Еще до смуты здесь располагалась резиденция одного из опальных родов. Вот они и постарались придать зданию величественный вид.

Иван Горчаков поджидал нас на крыльце.

— Не забудьте разуться, — напомнил он.

— Мы вам не обычные посетители, — снова не выдержал Голубцов. — Мы полицейские следователи и ведем официальное расследование. Извольте не указывать, как нам себя вести, и проводите в палату. Кстати, Степан Богданович, я до сих пор не понимаю, зачем господин Тайновидец идет с нами. В каком качестве он здесь присутствует?

Грубость Голубцова разозлила даже терпеливого Прудникова. Разувшись, следователь снял очки, достал из кармана носовой платок и тщательно протер круглые стекла. Затем снова надел очки и тяжелым взглядом уставился на своего помощника.

— Ваше присутствие на допросе не требуется, господин Голубцов. Вы займетесь тем, что организуете охрану пострадавшего. Вызовите сюда двух городовых, а сами дождитесь их на крыльце.

Холодный тон Прудникова ясно говорил о том, что следователь не намерен дальше терпеть выходки своего помощника. Иван терпеливо ждал, всем своим видом показывая, что происходящее его не касается.

Я тоже разулся и весело улыбнулся.

— Идемте, Степан Богданович.

Вслед за Иваном мы свернули в левое крыло госпиталя. Длинный коридор устилала мягкая ковровая дорожка, которая совершенно глушила звук наших шагов. За высокими окнами желтели деревья парка, с другой стороны в коридор выходили одинаковые двери госпитальных палат.

Степан Богданович Прудников угрюмо смотрел себе под ноги, прижимая к груди папку с документами. Кажется, бесцеремонное поведение Голубцова всерьез беспокоило полицейского следователя.

— Не тревожьтесь, Степан Богданович, — вполголоса сказал я, — Голубцову не удастся настроить полицмейстера против вас. Об этом я позабочусь.

— Хорошо бы раскрыть это дело по горячим следам, — поморщился Прудников. — Тогда полицмейстеру точно будет не в чем меня упрекнуть.

— С удовольствием помогу, — улыбнулся я, — особенно, если вы позволите мне задавать вопросы пострадавшему. Уверен, мой магический дар подскажет мне нужное направление.

— Да на здоровье, Александр Васильевич, — с облегчением кивнул Прудников.

* * *

Палата показалась мне знакомой. Оглядевшись, я вспомнил — точно в такой же палате лежала Лиза после того, как на нее напал граф Мясоедов. Удобная кровать, большой шкаф для одежды на том же месте.

Когда мы вошли, лежавший на кровати человек удивленно повернул голову к нам. На вид ему было чуть больше сорока лет. Тёмные волосы на висках заметно поседели. Смотрел он с недоверием, явно не понимал, что нам от него нужно. Его взгляд скользнул по Ивану, остановился на мне, а затем зацепился за блестящие пуговицы кителя Прудникова.

— Вы из полиции? — спросил пострадавший.

Прудников вопросительно посмотрел на меня. Улыбнувшись, я подошел к кровати.

— Добрый день. Как ваше самочувствие?

— Нормально, — настороженно ответил пострадавший. — Доктор сказал, что я заснул в трактире.

— Так оно и было, — кивнул я. — Разрешите представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. Еще меня называют Тайновидцем. Я сотрудничаю с полицией. А это полицейский следователь Степан Богданович Прудников. Мы вместе пытаемся выяснить, что с вами случилось. Как вас зовут?

Вместо ответа пострадавший со страхом посмотрел на меня и попытался сесть, но Иван осторожно придержал его за плечи.

— Вам нужно лежать.

— Вы граф Воронцов? — спросил пациент, глядя только на меня. — Тот самый?

— Вы меня знаете? — удивился я.

— Наслышан. Я работал артефактором у князя Долгорукова.

— Вот оно что, — понял я. — Да, я принимал участие в аресте князя Долгорукова. Надеюсь, это не помешает нашему с вами разговору? Так как ваше имя?

— Федор Никитич Смолин, — ответил пострадавший.

— Вы сказали, что работали артефактором. А сейчас чем вы занимаетесь?

— Тем же и занимаюсь, делаю артефакты на заказ, только теперь у меня своя мастерская.

Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди, словно хотел обратить мое внимание на что-то важное. Но я и сам уже догадался. Все удивительные события последних дней так или иначе связаны с артефактами.

Видно, я слишком глубоко задумался, потому что Смолин удивленно посмотрел на меня.

— Скажите, как вы оказались в трактире господина Ивлина? — спросил я.

— Господина Ивлина я давно знаю, — ответил артефактор, — и в трактире у него бываю всякий раз, когда он открывается. Люблю его кухню. За такую еду никаких денег не жалко.

— Но господин Ивлин вас не узнал, — заметил я.

— Я же вам говорю, это я его знаю, а не он меня, — объяснил артефактор. — Так-то мы с ним не знакомы, я в его трактир только покушать захожу. Я даже мастерскую себе специально купил неподалеку. Вот и вчера заглянул. Я должен был с заказчицей встретиться, а как услышал, что господин Ивлин трактир открыл, так встречу перенес, а сам сразу к нему. Но заказчица нетерпеливая оказалась. Приехала прямо в трактир. Я ей объясняю, что заказ у меня в мастерской, а она говорит: ничего, я подожду. Я говорю: ждите, если угодно, но пока я запеканку господина Ивлина не попробую, из трактира не уйду. Ана рассмеялась и тоже заказала себе запеканку.

— И что было потом? — спросил я.

— А потом я ничего не помню, — виновато ответил артефактор. — Очнулся уже здесь, в госпитале.

— Вы уверены, что с вами в трактире была девушка? Трактирщик говорил, что за вашим столиком сидел молодой человек.

— Я же вам говорю, ваше сиятельство, заказчица эта моя, — стоял на своём артефактор. — Я же её узнал. Оделась она и в самом деле необычно. И кепку на глаза надвинула. Но мы же с ней говорили. Не мог я ошибиться.

— Ну, хорошо, — кивнул я, — а как её зовут?

— Этого я не знаю, — покачал головой артефактор. — Да и не спрашивал. Зачем мне ее фамилия? Я ей заказ, а она мне деньги. Вот и все.

— Вы можете ее описать? — не утерпев, вмешался в разговор Прудников.

Артефактор посмотрел на него.

— Конечно, ваше благородие. Молодая девушка, глаза темные, волосы тоже.

— Какие-нибудь особые приметы у нее были?

— Красивая, — вздохнул артефактор, — и улыбка приятная.

— Понятно, — усмехнулся я, — а что за работу она у вас заказала?

— Об этом у нас говорить не принято, ваше сиятельство, — попытался спорить артефактор.

— Эта девушка опоила вас снотворным, — строго сказал я. — Как вы думаете, зачем?

— Ума не приложу. Заказ я выполнил, деньги у нее с собой были, она сама так сказала.

— Я предполагаю, что из ваших вещей кое-что пропало, — сказал я и посмотрел на Ивана. — Иван, где вещи пациента?

— Одежда в шкафу, — кивнул Иван. — Из карманов мы ничего не вынимали.

— Давайте посмотрим, все ли на месте, — предложил я, открывая шкаф.

Иван помог артефактору сесть. Тот проверил карманы своей одежды и удивленно посмотрел на меня.

— Ключ от мастерской пропал, ваше сиятельство.

— Вот видите, — кивнул я, — все-таки это преступление. Так какой артефакт заказала у вас эта девушка?

— Накопитель магии Воды, — неохотно ответил артефактор. — Не совсем обычный, в виде кристалла и магическое плетение особое. Пришлось покумекать, но с заказом я справился.

Выходит, предчувствие меня не обмануло. Я достал из кармана кристалл, который нашел на старой мельнице в парке Магической Академии и показал его Смолину:

— Вот такой накопитель заказала девушка?

— Точь-в-точь, ваше сиятельство, — кивнул артефактор.

Глава 11

Предчувствие не обмануло меня. Нападение на артефактора было связано с моей находкой на старой мельнице.

Я машинально сжал кристалл, так что его острые грани впились в ладонь. Дело выходило за рамки забавного происшествия, которое можно было расследовать самостоятельно.

Пора подключать Тайную службу.

— Пора заканчивать разговор, — негромко сказал Иван Горчаков. — Больному нужен отдых.

Следователь Прудников недоуменно хмурился. Он не мог понять, что происходит. Ну да, я ведь обещал ему, что мы вместе раскроем это дело.

— Александр Васильевич, что это за вещицу вы показали пострадавшему? — спросил Прудников. — Вы знаете больше, чем рассказали мне?

— Так уж вышло, Степан Богданович, — не стал скрывать я. — Сам не ожидал, что так получится. Но сейчас нам с вами нельзя терять время. Идемте, по дороге я вам все объясню.

Я взглянул на Смолина:

— Вы разрешите нам осмотреть вашу мастерскую? Официальной бумаги у нас нет, но, если понадобится, мы получим ее в самое ближайшее время.

— Осматривайте, если нужно, — растерялся артефактор. — Вы что же, думаете, эта девица меня ограбила? Украла артефакт и не заплатила за работу?

— Это мы и собираемся выяснить, — усмехнулся я. — Ни о чем не беспокойтесь и выздоравливайте. Идемте, Степан Богданович.

Прудникова пришлось выводить из палаты чуть ли не силой. Из нее вот так и сыпались вопросы.

— Я сейчас вам все объясню, — непреклонно повторял я, тихонько подталкивая его к выходу.

Наконец мы оказались в коридоре. Здесь нас дожидался Голубцов — он с вызовом взглянул на меня. Помощник следователя явно собирался продолжить нашу ссору, но сейчас мне было не до него.

По счастью, Голубцов все же проявил расторопность. Рядом с ним переминались с ноги на ногу двое бравых усатых городовых. Их босые ноги отлично контрастировали с полицейскими мундирами и решительным выражением физиономии.

Я отвел Прудникова подальше. Голубцов пошел за нами, но полицейский следователь его остановил.

— Ни шагу от палаты.

Убедившись, что Голубцов нас не слышит, я заговорил:

— Дело очень серьезное, Степан Богданович. Накопитель, который заказали артефактору, судя по всему, является частью неизвестного магического устройства. Мы пока не знаем, как оно действует. Но есть вероятность, что это устройство может оказаться опасным. И кто-то прямо сейчас хочет его собрать, используя втёмную столичных артефакторов. Понимаете, о чём я говорю?

Плечи Прудникова поникли. Следователь снял очки и сунул их в карман.

— Понимаю, — упавшим голосом сказал он. — Теперь расследованием займется Тайная служба, а я, как всегда, окажусь лишним.

— Вовсе нет, Степан Богданович, — возразил я. — Вы отлично провели первоначальное следствие и своевременно обеспечили охрану артефактора Смолина. В деле государственной важности вы проявили себя с самой лучшей стороны, и я сделаю все, чтобы ваше начальство оценило это по достоинству. Уверен, что Тайной службе понадобится помощь полиции в этом деле. Мы пока не знаем, к кому еще из артефакторов обратилась эта девушка. А узнать нужно, и как можно скорее. В этом деле вас никто не заменит.

— Значит, меня не отодвинут от расследования? — повеселел Прудников.

— Работы хватит на всех, — пообещал я. — А сейчас дайте мне несколько минут. Я должен уведомить Никиту Михайловича, что в деле появился подозреваемый.

Я предчувствовал, что разговор с Зотовым выйдет не очень приятным. Вряд ли Никите Михайловичу понравится, что я утаил от него важную улику.

Но сейчас меня куда больше беспокоил Сева Пожарский. Ведь неизвестная девушка и ему заказала часть артефакта. Что, если она и Севе что-нибудь подсыплет?

Поэтому, прежде чем беспокоить Никиту Михайловича, я послал зов Севе и с огромным облегчением услышал его голос.

— Как продвигается работа над артефактом, дружище? — спросил я.

— Думаю, завтра он будет готов, — довольно ответил Сева.

Еще бы ему не радоваться — он предвкушал новую встречу с девушкой.

— Не хочу тебя расстраивать, — мягко сказал я, — но твоя заказчица оказалась очень предприимчивой. Она обратилась еще к одному артефактору, чтобы он сделал для нее другую часть магического устройства. А пару часов назад она подсыпала ему в еду снотворное и выкрала ключ от мастерской. Скорее всего, заказ уже у нее. Артефактор остался без оплаты.

— Ты шутишь? — не поверил Сева.

— Нисколько. Дружище, я прошу тебя быть осторожным. Эта девушка опасна. Ее уже ищет полиция, а скоро к делу подключится Тайная служба. Понимаешь, насколько всё серьёзно? Если она с тобой свяжется, сразу же сообщи мне, договорились?

По голосу друга я понял, что Сева очень расстроен новостями, но тут уж я ничего поделать не мог.

Прудников терпеливо ждал, отвернувшись к окну, глядя в окно. Голубцов сверлил меня злобным взглядом, но ближе подойти не решался.

Дальше тянуть не имело смысла, и я послал зов начальнику Тайной службы.

— Добрый день, Александр Васильевич! — своим обычным холодным тоном откликнулся Зотов. — Чем порадуете?

— Новостями, Никита Михайлович. Хочу признаться, что на старой мельнице я нашел часть неизвестного артефакта. Кристалл, очень похожий на магический накопитель, но с необычным магическим плетением.

— Любопытно, — в голосе Зотова послышался интерес. — И что же вы с ним сделали?

— Забрал с собой. Решил показать кому-нибудь из знакомых артефакторов, чтобы узнать, что это такое.

Никита Михайлович внимательно слушал, задавая уточняющие вопросы. Я поделился с ним всем, что узнал от Севы Пожарского, а затем рассказал об отравлении артефактора Смолина.

— Я не сомневаюсь, что моя находка на мельнице связана с нападением на артефактора, — добавил я, — вот и решил поставить вас в известность. Сейчас мы со Степаном Богдановичем Прудниковым собираемся на квартиру артефактора. Хотим все там осмотреть.

Честно говоря, я ожидал, что Зотов взорвется негодованием. Все-таки я утаил от него важную улику. Но Никита Михайлович был странно спокоен.

— Занятные новости вы мне рассказываете, — сказал он. — Рад, что это дело сдвинулось с места. Говорите, Смолин живет неподалеку от «Долгожданной радости»? Что ж, давайте встретимся на его квартире.

— Прудников поставил у палаты Смолина двух городовых, на всякий случай, — сказал я. — Думаю, девушка обратилась и еще к кому-то из артефакторов. Можно отправить полицейских, чтобы они опросили всех мастеров Столицы.

Я предложил это больше для того, чтобы проверить реакцию Зотова.

— Отличная идея, Александр Васильевич, — невозмутимо ответил Зотов. — Давайте так и сделаем.

Попрощавшись с Никитой Михайловичем, я озадаченно почесал затылок. Разговор прошел как-то подозрительно гладко. Зотов ни в чем меня не упрекнул. Это было на него не похоже.

Ну, тем лучше. В конце концов, нам нужно заниматься делом, а не выяснять отношения.

— Вы уже связались с господином полковником? — спросил меня Прудников.

— Связался, — успокоил я его. — Вы остаетесь в деле. Это будет совместное расследование полиции и Тайной службы. Сейчас мы с вами отправимся на квартиру Смолина, там к нам присоединится Никита Михайлович. Вместе мы осмотрим мастерскую артефактора.

— Может быть, захватить с собой кого-то из городовых? — предложил Прудников.

Я покачал головой:

— Не думаю, что это понадобится. Скорее всего, девушка уже обчистила мастерскую. Уверен, она отправилась туда сразу же, как только ключ оказался у нее. А если нам повезет и мы застанем ее там, то сами сумеем задержать.

Расстроенный Голубцов по-прежнему топтался возле палаты Смольникова.

— Займите своего помощника каким-нибудь полезным делом, — посоветовал я Прудникову. — Не думаю, что нам стоит брать его с собой.

— Так и сделаю, — решительно кивнул Степан Богданович.

Он подозвал Голубцова.

— Отправляйтесь в участок и приведите в порядок все старые дела. Отравление артефактора полиция будет расследовать совместно с Тайной службой, так что я буду занят. И составьте список всех свободных полицейских. Скоро они нам понадобятся.

— Но ведь я должен вести это дело вместе с вами, — попытался возразить Голубцов.

— Вы сегодня достаточно отличились, — оборвал его Прудников. — Выполняйте приказ.

* * *

На улице накрапывал дождь. Прудников поглядел на хмурое небо и поднял ворот мундира. Следователь был настроен решительно.

— Хорошая погода для расследования, Александр Васильевич, — сказал он мне.

— Почему? — удивился я.

— Не люблю жару, — признался Прудников, — душно в суконном мундире.

— Вы же следователь, — напомнил я, — можете ходить в штатском.

— Начальству это не очень нравится, — с сожалением покачал головой Степан Богданович. — Полицмейстер настаивает, чтобы во всём был порядок.

Когда мы вышли из ворот Воронцовского госпиталя, Прудников огляделся и махнул рукой:

— Нам туда.

Я мельком посмотрел на «Долгожданную радость». Ставни на окнах были закрыты, а на двери трактира висел внушительный замок. Видно, расстроенный трактирщик отправился домой. Ну, хоть не в камеру, это уже хорошо.

Странное спокойствие Никиты Михайловича не давало мне покоя. Я понимал, что Зотов и сам занимается происшествием на старой мельнице. Я мог бы дать голову на отсечение, что он неплохо продвинулся. Не удивлюсь, если Никита Михайлович уже узнал, откуда в подвале мельницы взялись окаменевшие люди. Да и Леонид Францевич Щедрин, несмотря на свою неторопливость, не любил терять время попусту.

Может быть, он уже выяснил принцип действия неизвестного артефакта?

Ладно, что толку гадать. Встречусь с Никитой Михайловичем и все у него узнаю.

— Кажется, здесь, — сказал Прудников, показывая на четырехэтажный доходный дом, выкрашенный желтой краской.

Дом давно не ремонтировали. Штукатурку украшали многочисленные трещины и пятна сырости. На первом этаже я заметил вывеску нотариальной конторы. Дальше тускло блестела витрина продуктовой лавки.

На остальных этажах, судя по разноцветным занавескам, располагались квартиры.

— Точно здесь, — кивнул Прудников, сверяясь с бумажкой, на которой он записал адрес. — Вход со двора.

Дождь усилился, поэтому я с радостью свернул в арку. Наши шаги гулко отдавались в тесноте подворотни.

Черный мобиль Никиты Михайловича уже стоял во дворе, сверкая полированными боками. Зотов дожидался нас, облокотившись на капот и задумчиво разглядывая окна верхних этажей.

Неподалеку лениво шаркал метлой бородатый дворник в длинном плаще и брезентовом фартуке.

— Добрый день, господа! — кивнул Зотов. — Я поинтересовался у дворника — вот эта дверь в мастерскую артефактора Смолина.

Начальник Тайной службы небрежным движением указал на нужную дверь.

— Второго выхода из мастерской нет. Это я тоже проверил.

Зотов спокойно посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, будьте любезны, покажите мне вашу находку.

И снова в его словах не промелькнуло даже тени раздражения.

Прислушавшись к эмоциям Зотова, я с удивлением понял, что он находится в приподнятом настроении. Пожав плечами, я достал из кармана кристалл магического накопителя и протянул его Зотову.

— Очень любопытно, — кивнул Никита Михайлович, разглядывая кристалл. — Так вы говорите, это часть какого-то сложного устройства?

— Похоже, что так оно и есть, — согласился я.

— И эту штуку держал в руке скелет, который мы видели в подвале?

Зотов взглянул сквозь кристалл на хмурое осеннее небо.

— Как вы думаете, эти мертвецы на мельнице — могли они окаменеть под воздействием этого артефакта?

— Я не исключаю такой возможности, Никита Михайлович, — честно ответил я.

— Вот и я не исключаю, — довольно кивнул Зотов. — А теперь кто-то пытается восстановить это устройство. Интересно, зачем?

— Об этом можно только догадываться. Может быть, осмотрим мастерскую?

— Непременно, — кивнул Зотов. — Дверь здесь одна, так что, если девушка еще там, то никуда она от нас не денется.

Он собрался сунуть кристалл в карман, но передумал и протянул его мне.

— Пусть эта вещица и дальше будет у вас, Александр Васильевич.

Наверное, удивление было большими буквами написано на моем лице, потому что Никита Михайлович насмешливо посмотрел на меня.

— Удивляетесь тому, что меня не злит ваша самостоятельность? — улыбнулся он.

— Именно, — кивнул я, — удивлен и даже не собираюсь это скрывать.

— А я предполагал, что вы непременно выкинете что-нибудь подобное, — спокойно признался Зотов. — За время нашего знакомства я неплохо изучил вас, Александр Васильевич. Вы очень часто поступаете по-своему, и временами это не слишком приятно. Но статистика говорит в вашу пользу.

— Статистика? — не понял я.

— Обычная статистика, — довольно кивнул Никита Михайлович. — Все дела, в которых вы оказываетесь замешаны, так или иначе благополучно раскрываются. Как начальник Тайной службы, я считаю, что это куда важнее моих личных предпочтений.

От его признания я слегка растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Рад, что вы так на это смотрите, Никита Михайлович. А вам удалось что-нибудь узнать?

— Конечно, — усмехнулся Зотов, — но об этом я расскажу вам позже.

— Маленькая месть? — рассмеялся я.

— Да, — честно ответил Никита Михайлович, — ссориться с вами я не собираюсь, но и свое удовольствие не упущу.

— Тогда давайте осмотрим мастерскую Смолина, — предложил я.

По словам дворника, артефактор снял небольшое помещение в полуподвальном этаже. Раньше там был склад.

Мы спустились по щербатым ступенькам, и Никита Михайлович дернул дверь.

— Заперто.

Он наклонился, чтобы осмотреть замок. Затем довольно кивнул:

— Отойдите. Дайте мне место.

Сам он тоже отступил на шаг и при этом задел ногой камень, который лежал возле двери. Под камнем что-то глухо звякнуло.

— Ключ? — удивился Зотов.

— Смолин сказал, что запасного ключа у него нет, — напомнил я.

Подобрав ключ, Никита Михайлович вставил его в скважину, повернул, и замок с тихим щелчком открылся.

— Аккуратная девица, — усмехнулся Никита Михайлович. — Усыпила артефактора, забрала у него ключ, затем явилась в мастерскую, прихватила то, что ей было нужно, а уходя, заперла за собой дверь и оставила ключ под камнем. Это кое-что говорит о ее характере.

Он распахнул дверь пошире.

— Прошу вас, господа!

— На обыск нужно приглашать понятых, — забеспокоился Прудников.

— Это обычный осмотр, к тому же с согласием владельца, — возразил Зотов. — Ведь Смолин дал вам согласие? Идемте, посмотрим. Хотя, вряд ли мы здесь что-нибудь найдем.

Мастерскую явно оборудовали наспех. Это было понятно. Смолин сам сказал, что он совсем недавно ушел от князя Долгорукова.

Небольшое помещение в два окна разделили дощатой перегородкой. В одной половине Смолин жил, в другой работал.

В мастерской было темно, но когда мы вошли, под потолком вспыхнула магическая лампа. Я выглянул в окно и увидел на уровне своих глаз серую брусчатку двора.

— Мы с вами будем искать артефакт, — сказал Зотов Прудникову. — А вы, Александр Васильевич, займитесь бумагами. Если попадется что-нибудь интересное, покажите мне, прежде чем прятать в карман.

— Договорились, Никита Михайлович, — рассмеялся я и взялся за схемы, которые беспорядочной грудой были свалены на углу верстака.

На этих листах были изображены самые разные магические устройства. Насколько я понял, в основном Смолин занимался изготовлением магических замков и охранных систем. Но в технические детали я не вникал.

Мне был нужен определенный чертеж. И вот его-то я и не нашел.

— Все, как мы и предполагали, — ничуть не огорчившись, сказал Зотов. — Артефакта нет, чертеж тоже пропал. Эта девица предусмотрительно забрала все, что могло нас заинтересовать.

Он уселся на угол верстака и посмотрел на меня.

— Что будем делать дальше, Александр Васильевич?

Глава 12

Я улыбнулся:

— Теперь ваша очередь признаваться, Никита Михайлович.

Зотов удивлённо поднял брови.

— Это в чём же?

— Вы обещали поделиться результатами вашего расследования, — напомнил я.

— Ах, вот оно что, — ухмыльнулся Никита Михайлович. — А я-то уж подумал, что чем-то провинился перед вами. Ладно, слушайте.

Он покосился на Прудникова.

— Господин следователь, имейте в виду: всё, что я сейчас скажу — это государственная тайна.

Прудников выпрямился и щёлкнул каблуками.

— Так точно, господин полковник.

Одобрительно кивнув, Зотов задумчиво почесал небритый подбородок.

— Пожалуй, начну сначала. Наш эксперт изучил этих окаменевших людей. Как вы понимаете, они давным-давно умерли, так что он особо не церемонился. Камень внутри статуи ещё сохранил остаточный магический фон. В общем, Леонид Францевич утверждает, что все окаменевшие при жизни были магами Земли и окаменели они в результате резкого усиления своих способностей.

Я присвистнул от удивления:

— Это с какой же скоростью должен был развиваться их дар?

— Точно этого никто не скажет, — поморщился Зотов, — но Леонид Францевич подозревает, что их магический дар развивался очень быстро, практически со скоростью взрыва.

— А такое могло произойти в результате воздействия сильнейшей магии, — кивнул я. — И вы думаете, что так действует неизвестный артефакт?

— Да, пока я склоняюсь к этой версии, — согласился Никита Михайлович. — Но это ещё не все новости. Господин Щедрин обратил моё внимание на то, что магия смерти в подвале очень сильна. Это не может быть результатом гибели дюжины человек. И он оказался прав. В подвале мельницы погибли ещё люди. Вернее, маги других стихий: воздуха, воды и огня. Вот только от них ничего не осталось.

— Подождите, — нахмурился я, — с ними произошло то же самое, что с магами земли? По сути, каждый из них превратился в свою стихию. Верно?

— Так и было, — кивнул Никита Михайлович. — Эксперт нашёл участки опалённых стен. Они отдалённо напоминают человеческие силуэты.

— Жуткая смерть, — поёжился Степан Богданович. — Хорошо, что времена Смуты давно миновали и магия теперь под имперским контролем. Как-то мне не по себе, господа. Скажу честно, я даже артефакт усиления дара не хочу носить, хотя начальство и заставляет. Лучше уж как-нибудь без магии, чем вот так.

Слушая откровения Прудникова, я машинально взглянул на свой перстень с чёрным алмазом. Нет, этому артефакту я полностью доверял. Владимир Гораздов подробно объяснил мне принцип его работы.

В каждый артефакт усиления дара встраивалась защитная магия. Она не позволяла магическим способностям развиваться слишком быстро.

— Обратитесь к Гораздову, — предложил я следователю, — он сделает для вас артефакт, который идеально подойдёт вам.

— К чёрту эту магию, Александр Васильевич, — недоверчиво дёрнул плечом Прудников. — Я, знаете ли, не стремлюсь обрести могущество такой ценой.

— Тут я с вами согласен, — усмехнулся я, — цена непомерно высока. Но зачем эти маги полезли в подвал? Подождите, я попробую догадаться! Артефакт хранился именно в подвале, и они собирались там, чтобы с его помощью усиливать свой дар. Но на этот раз что-то пошло не так. Скорее всего, они не рассчитали силу воздействия и погибли. А этот скелет и княжеская корона? При чем тут они?

— Вы умеете строить предположения, Александр Васильевич, — одобрительно кивнул Зотов. — Послушайте, что я ещё раскопал. Я порылся в архивах и наткнулся на упоминание о частной армии князя Троепольского. Слышали что-нибудь о нём?

— Кажется, я видел эту фамилию в списке древнейших родов, — удивлённо кивнул я. — Помнится, в лицее нас заставляли заучивать этот список наизусть.

— Троепольский был одним из зачинщиков мятежа против империи, — объяснил Зотов. — Возможно, даже самым главным мятежником. Его личная армия атаковала Столицу. Имперским войскам только чудом удалось одержать победу. Судя по отрывочным сведениям, которые до меня дошли, в армии Троепольского были очень сильные стихийные маги. Невероятно сильные. Их возможности наголову превосходили умения имперских магов. Каждый из них даже в одиночку был грозной силой, но Троепольскому как-то удавалось держать их в подчинении.

— Вы хотите сказать, что статуи в подвале — это бывшие люди Троепольского? — нахмурился я.

— Скажу так, это одна из версий, — кивнул Никита Михайлович. — В те дни в столице творился настоящий ад. Суматоха и неразбериха. Свидетели противоречат друг другу. Но есть сведения о том, что имперские войска штурмовали здание Магической академии, в котором засели мятежники.

— Получается, люди Троепольского могли погибнуть здесь, — понял я. — Но почему на мельнице? Почему не в самом здании академии?

— Видимо, в этом подвале у них было оборудовано тайное убежище, — предположил Зотов. — Скорее всего, там они и хранили артефакт.

— Подождите!

Я озадаченно потёр ладонью лоб.

— Вы говорите, маги Троепольского были очень сильны. Значит, они потратили годы на развитие своего магического дара. И только в последний момент отчаялись, применили артефакт неразумно и погибли. А где Троепольский набирал свою армию? Почему это никого не насторожило?

— Хороший вопрос, Александр Васильевич, — усмехнулся Зотов. — Я тоже этим заинтересовался. И выяснил, что до смуты князь Троепольский был крупнейшим попечителем Магической академии. Он оплачивал учёбу десяткам молодых магов, давал деньги на строительство новых корпусов. Фактически, Магическая академия наполовину принадлежала ему. Даже больше, чем наполовину. Землёй, на которой стоит академия, в своё время тоже владели Троепольские.

— Это многое объясняет, — согласился я. — Значит, свою армию он набрал из студентов. Дал им шанс усилить магические способности, а затем использовал их и погубил.

— А знаете, кто был ректором Академии перед самой смутой? — хитро прищурился Зотов. — Разумовский. Тогда он ещё был графом, а не князем. Во время смуты граф Разумовский поддержал Троепольского.

— Получается, род Разумовских тоже мятежники? — изумился я. — А как же они тогда стали князьями?

— С Разумовскими произошла очень любопытная история, — усмехнулся Никита Михайлович. — К мятежу примкнул старший из братьев, бывший ректор академии. А младший брат выступил на стороне императора. После победы имперских сил он и стал новым главой рода Разумовских и даже получил княжеский титул.

— В любом случае, теперь у меня есть ещё один повод поговорить с князем Разумовским, — кивнул я.

— Ещё один? — заинтересовался Никита Михайлович.

— Да. Я собирался встретиться с князем по просьбе его дочери. Она учится у меня. Заодно расспрошу князя о его предках.

Степан Богданович Прудников удивлённо смотрел то на меня, то на Зотова. В его взгляде ясно читался невысказанный вопрос: почему бы самому начальнику Тайной службы не допросить Разумовского?

— У меня есть уникальная магическая способность, — с улыбкой сказал я Прудникову. — Она безошибочно подсказывает, когда собеседник пытается меня обмануть. Так что мне даже не придётся задавать князю хитрые вопросы.

— Именно на эту вашу способность я и рассчитываю, Александр Васильевич, — кивнул Зотов. — Поговорите с князем Разумовским, вдруг узнаете что-нибудь интересное. А я вместе со Степаном Богдановичем займусь артефакторами. Очень важно понять, кто и зачем снова собирает этот артефакт. А ещё важнее понять принцип его действия.

— Такой мощный артефакт вряд ли может быть изобретением талантливого самоучки, — задумался я. — Загляну в Незримую библиотеку, поговорю с Библиусом. Может быть, в его книгах отыщутся схемы подобного устройства?

* * *

С князем Разумовским мы как-то раз виделись на императорском приёме. Невысокий человек, средних лет, с тяжёлым взглядом. У него ещё были внушительные залысины, и в них отражалось полуденное солнце.

Игорь Владимирович тогда перекинулся с Разумовским несколькими вежливыми фразами. И я запомнил, как странно говорит князь. Неторопливо, чётко отделяя одно слово от другого. Помню, он произвёл на меня впечатление осторожного человека.

Как же его зовут? Кажется, Николай Владимирович.

Я закрыл глаза, припоминая внешность князя Разумовского, а затем послал ему зов.

— Добрый день, ваше сиятельство. Это Александр Васильевич Воронцов. Мне нужно с вами поговорить.

Князь ответил не сразу, хотя я почувствовал, что он меня услышал. Он как будто взял паузу, пытаясь сообразить, зачем я его беспокою.

Наконец Разумовский осторожно ответил.

— Добрый день, Александр Васильевич, слушаю вас.

— Я прошу вас о личной встрече, — объяснил я. — Дело очень важное.

И снова пауза.

Затем Разумовский спросил:

— Я слышал, что его Величество назначил вас ректором Магической Академии?

— Я только временно исполняю обязанности, — улыбнулся я.

— Вы хотите поговорить со мной по поводу Елены? — уточнил князь.

— Да, — откровенно сказал я, — это основная причина. Но есть и другие темы для разговора. Вы сможете меня принять?

Я надеялся, что князь Разумовский согласится встретиться немедленно. Но он, помолчав, ответил:

— Хорошо, Александр Васильевич. Приезжайте завтра до обеда. Сможете?

Я удивлённо нахмурился. А потом сообразил, что с утра в Магической академии будут занятия, и Елена Разумовская будет там.

Значит, её отец предпочитает поговорить со мной в отсутствие дочери.

— Хорошо, — вслух сказал я, — приеду в полдень.

— Я предупрежу охрану, и вас сразу же проводят ко мне, — сказал князь.

Никита Михайлович вопросительно посмотрел на меня.

— Князь Разумовский примет меня завтра в полдень, — сказал я.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Зотов. — Надеюсь, после разговора с князем вы найдёте время повидаться со мной.

— Непременно, — пообещал я.

— Но здесь нам больше делать нечего, — решил Никита Михайлович, ещё раз осмотрев мастерскую. — Пора приниматься за дела. Прошу на выход, господа!

— А чем заняться мне? — спросил Трудников.

— Составьте список всех артефакторов в столице, — решил Зотов. — И к каждому из них отправьте городового. Только подберите людей посообразительнее. Если кто-то из артефакторов вызовет у вас подозрение, наведайтесь к нему сами. И держите связь со мной.

— Сделаю, — повеселев кивнул Прудников.

Он поправил очки и сразу принял деловитый вид.

Мы вышли из мастерской. Накрапывал дождь. Он тихо шелестел по серой брусчатке двора, и мне показалось, что в этом шелесте я слышу чей-то неразборчивый шепот.

Недоуменно прислушавшись, я понял, что никак не могу отогнать мысли о магах, которые погибли в подвале старой мельницы.

Как это случилось? Маги воздуха стали ветром, маги огня вспыхнули пламенем, а маги воды превратились в облачка тумана.

Черт, не хотел бы я оказаться на их месте!

Щелчок замка вернул меня в реальность. Никита Михайлович запер дверь и протянул ключ Прудникову.

— Верните его хозяину, — сказал он, и пошёл к своему мобилю, на ходу кивнув мне. — Увидимся завтра, Александр Васильевич.

Прудников уехал вместе с ним. Зотов согласился подбросить следователя до полицейского участка.

Я взглянул на серое небо и вспомнил, что за сегодняшний день у меня во рту не было ни крошки. Тогда я отыскал первый попавшийся трактир и заказал самую простую еду. Такую, чтобы не отвлекала от размышлений.

Сидя за деревянным столом у самого окна, я неторопливо жевал, слушал, как дождь стучит по стеклу, и думал. Точнее, не думал, а пытался уловить настроение магии, ощутить её подсказку.

Через полчаса я с удивлением взглянул на опустевшую тарелку, кивнул трактирщику, положил на стол несколько монет и прямо из трактира отправился домой.

* * *

Лизу я нашёл в кабинете. Её рабочий стол был завален торопливо исписанными черновиками, смятые листы валялись в мусорной корзине и на полу.

— Смотрю, работа над пьесой захватила тебя целиком, — рассмеялся я. — Ты сегодня обедала?

Лиза тряхнула рыжими кудряшками.

— Кажется, Прасковья Ивановна приносила мне бутерброды и что-то ещё. Точно не помню, но голода я не чувствую.

— Как продвигается творчество? — поинтересовался я.

— Написала пять вариантов начала, — вздохнула Лиза, — и все выкинула. Теперь пишу шестой.

— Терпенье и труд всё перетрут, — подбодрил я её. — Почитаешь мне отрывок?

— Нет, — смутилась Лиза, — ещё не готово.

— Ну хоть расскажи, какую историю ты пишешь, — не унимался я.

— Сначала я хотела написать весёлую историю про домового, — призналась Лиза, — но никак не могла отделаться от мысли об этих окаменевших людях на старой мельнице. И у меня само собой начало сочиняться что-то таинственное и ужасно загадочное. Знать бы, что с ними произошло!

— С этим я могу тебе помочь, — улыбнулся я. — Весь день только этим делом и занимался.

— Правда? — обрадовалась Лиза. — А почему ты меня не позвал? Хотя я бы всё равно не услышала. Слишком увлеклась работой. Ну, рассказывай скорее!

Она слушала меня, словно завороженная. В серых глазах блестели золотистые искорки, а магическое перо торопливо бегало по бумаге.

— Вот это история! — восторженно выдохнула Лиза, когда я замолчал. — Смута, мятежные маги, кровопролитные сражения… Здорово!

— Всё, как любят твои читатели, — усмехнулся я. — А что нового у нас дома?

— Игнат ходит мрачнее тучи, — рассмеялась Лиза, — весь извёлся. Всё гадает, какого помощника ты для него наймёшь.

— Точно, помощник! — спохватился я, — хорошо, что ты мне напомнила. Я совсем забыл, что утром виделся с домовым, и он подсказал, как найти подходящего помощника. Семен уверял меня, что этот способ не даёт осечек. Сказал, что при помощи маленькой бытовой магии можно приманить бродячего домового. Если он захочет у нас остаться, то жизнь в нашем особняке окончательно наладится.

— А что за способ? — с любопытством спросила Лиза.

— Увидишь, — пообещал я.

* * *

Прасковья Ивановна готовила ужин.

Игнат сидел в своём любимом старом кресле, с грустью глядя в темноту за окном. На его руках дремал магический кот Уголёк.

Присев на подлокотник кресла, я дружески хлопнул старика по колену и спросил:

— О чём задумался?

— Старею, ваше сиятельство, — серьёзно ответил Игнат. — Силы уже не те, и сноровки нет. Холодильный шкаф починить не могу.

— Удивительное совпадение, я тоже не умею чинить холодильный шкаф, — улыбнулся я. — Видишь, сколько у нас общего? Мы, считай, одна семья. И в людях ты разбираешься получше меня. Так что у меня к тебе, Игнат, деловое предложение.

— Шутите, Александр Васильевич? — недоверчиво взглянул Игнат.

Я покачал головой.

— Никаких шуток. Я предлагаю тебе повышение по службе. Будешь у меня дворецким.

— Да какой из меня дворецкий? — изумился Игнат. — Я человек простой, всю жизнь в слугах проходил.

— Именно такой дворецкий мне и нужен, — твёрдо заявил я. — Сам посуди, рано или поздно мне понадобятся ещё слуги. И кто будет за ними приглядывать, кто будет руководить? Кроме тебя я никому это не доверю. Соглашайся.

Игнат торопливо отвернулся. Но я успел заметить, что на его щеке блеснула слеза.

— Благодарю за доверие, ваше сиятельство, — пробормотал он. — Я не подведу.

Уголёк открыл зелёные глаза и широко зевнул.

— Ты правильно решил, Тайновидец, — раздался в моём сознании неслышный мурлыкающий голос.

А Прасковья Ивановна, которая прислушивалась к нашему разговору, одобрительно кивнула.

— Давно бы так, — сказала она.

Честно говоря, я так и не понял, кого она имеет в виду — меня или Игната.

— Прасковья Ивановна, у нас в доме есть молоко? — с улыбкой спросил я.

— Свежее, — подтвердила кухарка, — только сегодня привезли.

Я налил холодное пенящееся молоко в глиняную миску, прихватил большой кусок домашней кулебяки и со всем этим добром спустился к входной двери.

Лиза пошла вместе со мной. Заинтересованный Уголёк не отставал от нас.

Дождь утих, но с веток, звонко щёлкая, падали тяжёлые капли.

— Сейчас мы с вами положим приманку для помощника, — объяснил я Лизе и Угольку. — А утром посмотрим, приходил кто-нибудь или нет.

Сначала я хотел оставить молоко и кулебяку на крыльце, но потом решил посоветоваться с домом.

— Ты впустишь в калитку бродячего домового, если он придёт за угощением? — беззвучно спросил я.

В ответ особняк прислал ментальный импульс, похожий на порыв прохладного ветра. В этом знаке я уловил сомнение.

— Понимаю, — одобрительно кивнул я, — ты хочешь сначала приглядеться к нему. Это разумно. Значит, на первый раз поступим по-другому.

Толкнув калитку, я вышел из сада на дорожку парка. Здесь, под чугунным фонарём, стояла мокрая садовая скамейка. На ней-то я и оставил угощение.

— Думаешь, кто-нибудь придёт? — заинтересованно спросила Лиза.

— Посмотрим, — улыбнулся я.

Глава 13

— Саша, проснись!

Острый локоток чувствительно толкнул меня в ребра, и я открыл глаза. В комнате было темно, только за окном брезжил осенний рассвет. Лиза сидела в постели, к чему-то прислушиваясь.

— Что случилось? — спросил я, сонно хлопая глазами.

— Я слышала шорох, — шепотом сказала Лиза, — как будто кто-то ходит по дорожке парка перед домом. Вот опять!

Я удивленно прислушался и уловил едва слышное поскрипывание гранитной крошки.

Черт, это и в самом деле шаги!

На удивление мой магический дар скромно помалкивал. Зато бронзовые колокольчики на ограде осторожно зазвенели, как будто деликатно пытались меня разбудить.

Помотав головой, я окончательно проснулся, а вместе со мной проснулось и веселое любопытство.

Еще бы! Ведь с вечера я оставил перед домом приманку для бродячего домового.

— Идем, посмотрим, кто там! — так же шепотом сказал я Лизе и спустил ноги с кровати.

Мы быстро оделись, стараясь не шуметь, и крадущимися шагами спустились по лестнице. Деревянные ступеньки тихо поскрипывали, и мне казалось, что существо перед домом непременно услышит этот скрип.

Ерунда, конечно, но почему-то эта мысль не выходила у меня из головы.

Зато дверные петли Игнат смазал на славу, так что дверь отворилась абсолютно беззвучно. Утренний холод сразу же проник в дом, и я почувствовал, как ладонь Лизы в моей руке зябко дрожит.

Магический фонарь возле дорожки еще не погас. Под ним расплывалось пятно желтого света. И в этом пятне я увидел бесформенную темную фигуру. Фигура копошилась возле скамейки, на которой я оставил еду.

Бронзовые колокольчики на мгновение затихли, и я четко расслышал чавкающие звуки. В груди шевельнулся азарт. Я почувствовал, что кровь прилила к моему лицу.

— Тише! — прошептал я Лизе, приложив палец к губам. — Видишь? Там точно кто-то есть.

Лиза снова вздрогнула, на этот раз от испуга.

— Саша, а если это не домовой?

— А кто тогда? — удивленно нахмурился я.

— Вдруг это какой-нибудь хищник из другого мира.

— Думаешь, он забрел сюда на запах молока и кулебяки? — засомневался я. — Даже если и так, я с ним справлюсь. А ты лучше подожди меня здесь.

Я торопливо припомнил немногочисленные боевые заклинания, которым нас обучали в императорском лицее. Как и все аристократы, мы проходили курс военной подготовки. А вот сейчас-то он мне и пригодится.

Не прячась, я пошел к калитке и сразу же услышал за спиной шорох шагов. Обернулся — Лиза шла за мной.

Темное существо на скамейке продолжало торопливо чавкать.

— Кто здесь? — строго окликнул я его.

Услышав мой голос, существо дернулось и выронило миску, в которую я вечером налил молоко. Миска покатилась с глухим стуком, а существо подскочило и обернулось. Я увидел фигуру в темном балахоне с капюшоном. Неужели туннелонец?

— Кто вы? — еще строже повторил я. — И что вы здесь делаете?

Вместо ответа существо подняло руки и скинуло капюшон.

— Александр Васильевич, это я. Вы меня не узнали?

Мое секундное изумление так же быстро сменилось разочарованием.

— Господин Черницын, это опять вы? — недовольно процедил я. — Вы снова следите за нашим домом?

— Слежу, — с вызовом ответил Черницын. — А что еще мне остается? Это получилось случайно. Вчера вечером я прогуливался в парке и увидел, как вы что-то оставили на скамейке. Вы бы не заинтересовались таким странным поступком? Когда вы ушли, я подошёл поближе и увидел молоко и эту еду — кстати говоря, очень вкусную. Я сразу сообразил, что это угощение для какого-то потустороннего существа, и решил его дождаться. А что бы вы сделали на моём месте?

— Вы что, просидели на скамейке всю ночь? — изумился я.

— Не на скамейке, а в кустах, — ответил Черницын. — Хорошо, что у меня был плащ. Но магическое существо так и не появилось.

Черницын подошел поближе.

— Александр Васильевич, прошу вас, расскажите, для кого вы оставили эту еду?

— Уж точно не для вас, — фыркнул я, едва сдерживая смех.

Моя досада от неожиданного появления репортера уже сменилась весельем.

— Я честно ждал до рассвета, — виновато сказал Черницын, — не хотел испортить вам охоту. Но потом понял, что существо уже не придет, и решил все съесть сам. Не пропадать же такому угощению.

— Надеюсь, вам понравилось, — усмехнулся я.

— Кулебяка немного размокла, но вкус был восхитительным, — заверил меня Черницын.

— Что ж, я рад, что вам удалось позавтракать. В гости не приглашаю. Слишком раннее время для визитов. Всего хорошего, господин Черницын.

— Александр Васильевич, подождите, — окликнул меня репортер. — Вы что, так ничего мне и не расскажете? Елизавета Федоровна, ну хоть вы заступитесь за меня.

— А что я должен вам рассказать? — изумился я.

— Между прочим, я тоже хочу увидеть чудо, — решительно заявил репортер. — У меня есть магический дар. Пусть он слабый, но он все-таки есть. Мне надоело читать об удивительных происшествиях в собственной газете. Я хочу все видеть своими глазами.

— Значит, вы сгораете от любопытства? — усмехнулся я, чувствуя, что сон окончательно прошел.

На улице было холодно, и мне захотелось выпить горячего и крепкого кофе.

— Сгораю, — отчаянно тряхнул головой Черницын.

— И уговаривать вас оставить меня в покое бесполезно?

Настойчивость репортера невольно вызвала во мне уважение. Если бы все маги так решительно стремились к чуду, чудес на этом свете было бы куда больше.

— Хорошо, я попробую вам помочь, — улыбнулся я, — вот только оденусь. Но за результат я не ручаюсь, все будет зависеть от вас. Подождите здесь.

Черницын послушно остался у калитки, а мы с Лизой пошли к дому. На траве тускло поблескивали капли росы, за деревьями клубился осенний туман.

— Что ты задумал? — тихо спросила меня Лиза.

— Раз уж мы все равно проснулись, давай заглянем в кофейню Набиля, — улыбнулся я. — Выпьем по чашечке кофе. Это утро началось удивительно, пусть так и продолжится.

— А как же Андрей Сергеевич? — удивилась Лиза, имея в виду Черницына.

— Пусть присоединяется к нам. Если сможет. Кто знает, вдруг магическое пространство на этот раз пропустит его? Ну, а если нет — значит, нет.

Поднялись мы рано, а встреча с князем Разумовским была назначена на полдень, и я решил, что после кофе запросто успею заглянуть в Незримую библиотеку.

Лиза переоделась в скромный деловой костюм и держала в руках знакомую папку с бумагами.

— Хочешь показать своему редактору наброски пьесы? — улыбнулся я.

— Да, — смутилась Лиза, — всё-таки Андрей Сергеевич очень опытный журналист и хорошо знаком с актёрами. Вдруг он посоветует что-нибудь важное?

— Когда же я познакомлюсь с твоим шедевром? — мягко поддел я девушку.

— Ты совсем другое дело, — ещё больше смутилась Лиза, — я хочу показать тебе только готовый вариант.

Она помолчала и добавила:

— Вдруг пьеса поможет господину Черницыну пройти в магическое пространство? Он ведь очень любопытный, а ты сам говорил, что любопытство — это важное качество для мага.

— Ладно, показывай пьесу Черницыну, — великодушно согласился я, — а я подожду.

Репортер напряженно нахохлился возле ограды нашего особняка. Я уловил его недоверие. Похоже, Черницын опасался, что я сыграю с ним какую-нибудь шутку.

— Мы приглашаем вас на чашку кофе, Андрей Сергеевич, — сказала Лиза. — Кроме того, я хотел бы показать вам свою новую работу.

Черницын жадно подался вперед.

— Вы пишете новый рассказ?

— Не совсем, — улыбнулась Лиза, — но я надеюсь, вам понравится.

— Конечно, я пойду с вами, — кивнул Черницын, — куда угодно.

Лиза не ошиблась, любопытство было его главной чертой.

Мы свернули на знакомую, едва заметную тропинку, которая вела к маленькому каменистому пляжу. Когда мы подошли к раскидистому кусту черемухи, Черницын осторожно огляделся.

— Кажется, я знаю это место, — сказал он. — Да, точно. Как-то раз я уже следил за вами, Александр Васильевич. И тогда вы исчезли именно здесь. Завернули за этот куст, а потом пропали. Вы снова собираетесь выкинуть этот трюк?

— Для мага вы слишком недоверчивы, — усмехнулся я. — Буквально в двух шагах от нас находится граница магического пространства. Сумеете вы пройти в него или нет, зависит только от вас. Ну, еще и от магии, конечно, но уж точно не от меня.

— А что спрятано в этом магическом пространстве? — сразу же загорелся Черницын.

— Вот об этом я вам рассказывать не стану, — улыбнулся я. — Либо вы все увидите своими глазами, либо нет.

— Кофейня, — вдруг догадался Черницын. — Ну, конечно, магическая кофейня! Елизавета Федоровна описывала ее в одном из своих рассказов. Эта кофейня находится на плоту возле небольшого каменистого пляжа, а пляж я отлично помню. И этой кофейней владеет настоящий джинн?

— Ага, — кивнул я, думая о том, как интересно все получается.

Уже несколько магов начали свое знакомство с магическими пространствами именно с кофейни Набиля. Например, Савелий Куликов, да и его величество император тоже.

Интересно, это случайность или закономерность?

— Магическая граница совсем рядом, — предупредил я репортера.

Даже со стороны было видно, как напрягся Черницын. Он весь подобрался и непрерывно крутил головой, как будто пытался разглядеть невидимое магическое поле.

И вот пространство передо мной на мгновение уплотнилось, а затем лопнуло с тихим стеклянным звоном.

Лиза тоже без проблем миновала магическую границу. Черницын шел за нами. Я увидел, как на его лице промелькнуло изумление.

— Что это было? — встревоженно пробормотал он. — Кажется, я услышал какой-то звон. У меня получилось? Да?

— Сейчас посмотрим, — улыбнулся я, поднимаясь на травянистый откос.

Здесь берег полого понижался, а дальше угрюмо громоздились округлые серые валуны. На тихой воде неподвижно застыл плот. Под навесом белели легкие столики, мягко светил магический фонарь.

— Кофейня, — хрипло прошептал Черницын, — я вижу ее. Александр Васильевич, это не сон?

— Если хотите, я ущипну вас, — злорадно предложил я.

— Лучше я сам, — отказал репортер, и в самом деле ущипнул себя через рукав плаща.

— У меня получилось, — изумленно бормотал он.

Обходя камни, мы подошли к дощатому трапу.

— Можно я поднимусь первым? — нерешительно спросил Черницын.

— Пожалуйста, — улыбнулся я.

Мы поднялись на плот. Репортер изумленно оглядывался, рассматривая уютную обстановку кофейни.

Наверное, и я вел себя точно так же, когда попал сюда впервые. Хотя нет, тогда мне и в голову не пришло, что я нахожусь в магическом пространстве. Я решил, что это обычная кофейня, на которую я случайно набрел, и очень обрадовался возможности выпить чашечку кофе. Меня тогда не смутила даже доброжелательная улыбка хозяина.

Ровно с такой же улыбкой Набиль сейчас смотрел на Черницына, терпеливо дожидаясь момента, когда репортер обратит на него внимание.

— Можно мне кофе? — наконец неуверенно спросил репортер.

Встреча с магическим существом смутила его. Черницын не знал, как себя вести. Я чувствовал, что у него на языке вертятся тысячи вопросов, но он не решается их задать.

— С молоком, — добавил Черницын, — если можно.

— Конечно, — улыбнулся Набиль и поставил джезву на жаровню. — Присядьте за столик, кофе будет готов через минуту.

Лиза усадила Черницына за наш любимый столик, а я попросил Набиля сварить еще две чашки кофе.

— Простите, что привел к вам незнакомого человека, — сказал я. — Сам не ожидал, что он сумеет пройти в магическое пространство.

— Все в порядке, Александр Васильевич, — безмятежно улыбнулся Набиль. — Если господин Черницын сумел пройти сюда, значит, так и должно быть.

От жаровни приятно тянуло теплом и дымом. Над самой водой стелился холодный туман.

— Прошу вас, Александр Васильевич, — сказал Нобиль, наливая в чашку крепчайший кофе и добавляя в него капельку молока.

Волшебным образом рядом с чашкой появилось блюдце, на котором лежала крохотное пирожное с ломтиком какого-то экзотического фрукта.

Набиль отнес кофе с пирожными Лизе и Черницыну и на минуту задержался возле них. Лиза уже раскрыла свою папку, показывая репортеру черновик пьесы.

Я сделал глоток кофе и довольно зажмурился. То, что нужно — крепкий, горячий, с едва заметным привкусом темного шоколада.

Затем я попробовал пирожное. Экзотический фрукт оказался фиником. Его сладкий вкус почему-то напомнил мне желтые песчаные барханы и серые каменные стены древнего города.

— Как поживает ваш приятель Амираль? — спросил я Набиля, когда Джинн вернулся за стойку.

— Хорошо, — улыбнулся Набиль. — Помогает отцу, радуется, что вернулся домой. Библиус иногда доставляет мне письма от него. Почти в каждом письме Амираль вспоминает вас, Александр Васильевич. Ждет, что вы приедете к нему в гости.

— Надеюсь, он хорошо спрятал свою лампу? — усмехнулся я.

— Наверное, — серьезно ответил Набиль. — Об этом он не говорит даже мне.

А я поймал себя на минутном желании очутиться в жарком пустынном климате, услышать звон молотка чеканщика и гортанные выкрики продавца воды, прогуляться по мощеным улочкам легендарного магического города Лачанга.

— Я собираюсь в Незримую библиотеку, — сказал я Набилю, — не хочется приходить туда с пустыми руками. Нет ли у вас пирожных для Библиуса?

— Конечно, Александр Васильевич, — невозмутимо кивнул джинн и тут же достал коробку с пирожными.

Она уже была аккуратно перевязана шпагатом.

— Откуда вы достали эти пирожные? — изумился я.

— Из-под стойки, — усмехнулся Нобиль. — Откуда же еще?

Я снова покосился на Лизу. Она что-то увлеченно рассказывала Черницыну. Репортер слушал, изумленно раскрыв рот. Судя по всему, их разговор грозил затянуться надолго.

— Хотите еще кофе? — предложил мне Набиль.

Подумав, я отказался.

— Пожалуй, вторую чашку кофе я выпью у Библиуса, пока ищу нужные сведения. Совмещу приятное с полезным. Значит, новый гость вам не в тягость? Имейте в виду, он очень любопытный и жаден до магических историй.

— Историй у меня хватает! — усмехнулся Набиль.

Допив кофе, я поставил чашку на стойку и подошел к столику. Лиза взглянула на меня, на ее щеках горел румянец. Глаза блестели.

— Мне пора, — сказал я, — хочу заглянуть к Библиусу по нашему делу. А на полдень у меня назначен визит к князю Разумовскому. Ты потом проводишь господина Черницына?

— Конечно, — улыбнулась Лиза.

— Поверьте, Александр Васильевич, со мной не будет хлопот, — быстро сказал Черницын. — Я благодарен вам за то, что вы привели меня в это удивительное место. Скажите, а смогу я заглянуть сюда еще раз?

— Вы все не так поняли, — рассмеялся я. — Сможете вы заглянуть сюда или нет, это зависит только от вас и от магии. Я тут совершенно ни при чем.

— Вы упомянули какого-то Библиуса, — вспомнил Черницын. — Странное имя. Кто это?

— Магическое существо, — объяснил я, — хранитель Незримой библиотеки. В этой библиотеке собраны все книги мира. Да и книг из других миров там тоже хватает.

— Еще одно магическое пространство? — загорелся репортер. — Александр Васильевич, я понимаю, что слишком назойлив… Но скажите, а в эту библиотеку я могу попасть? Может быть, вы возьмете меня с собой?

— А не слишком ли много чудес для одного дня? — рассмеялся я. Смотрите, чтобы у вас не закружилась голова. Нет, господин Черницын, дорогу в Незримую библиотеку вам придется искать самостоятельно. Но я подскажу вам, как это сделать. Купите побольше пирожных и бродите с ними по городу, внимательно разглядывая двери домов. Как только увидите на одной из дверей силуэт раскрытой книги, смело входите туда. Это и будет Незримая библиотека.

— А как туда попадете вы? — с горящим взглядом спросил Черницын. — Тоже будете искать нужную дверь?

— Мы с Библиусом старые знакомые, — улыбнулся я, — так что мне подходит любая дверь. До свидания, господин Черницын. Постарайтесь не заблудиться в чудесах. И очень вас прошу, не следите больше за нашим домом.

Я поцеловал Лизу, попрощался с Набилем и прихватил с собой коробку с пирожными.

Дверь за стойкой вполне подходила для моих целей. На секунду зажмурившись, я толкнул ее и шагнул вперед.

К моему немалому удивлению, я оказался не в Незримой библиотеке, а в каком-то цветном тумане, похожем на живой перламутр. Туман клубился прямо перед моим носом, сквозь него я не видел ничего.

Дверь за спиной тоже исчезла, и сердце встревоженно ёкнуло.

Пошарив руками перед собой, я не нащупал никакого препятствия и сделал несколько шагов наугад. Туман словно этого и ждал. Он рассеялся, как будто его унесло ветром, и я увидел перед собой величественное здание с квадратными колоннами из желтого песчаника.

Здание напоминало греческий храм.

Магический дар шевельнулся в груди, и я понял, что вижу перед собой Незримую библиотеку. По какой-то странной прихоти магии я не попал сразу внутрь, а получил возможность взглянуть на библиотеку снаружи.

Зрелище того стоило, и я восхищенно покачал головой.

Затем обернулся и увидел, что прямо за моей спиной колышется стена цветного тумана. Любопытство так и подталкивало меня заглянуть в него. Вдруг там найдется еще что-нибудь интересное?

Но я решил не испытывать судьбу.

За квадратными колоннами пряталась тяжелая металлическая дверь с тиснеными картинами на створках. Я потянул ее на себя. Для этого пришлось приложить немало усилий.

Наконец дверь открылась, и я увидел знакомые стеллажи с книгами и письменный стол, над которым медленно вращался золотой глобус.

— Салют, Библиус, — сказал я, входя в Незримую библиотеку.

И тут же удивленно остановился.

Вместо Библиуса за письменным столом сидел незнакомый сухонький старичок. Перед ним лежала раскрытая книга и свиток пергамента. Старичок деловито делал на пергаменте какие-то пометки, изредка переворачивая страницы книги.

Когда я вошел, он поднял голову и спокойно кивнул.

— Доброго дня, господин Тайновидец. Прошу вас, входите.

Глава 14

— Не узнаёте меня, молодой человек? — хитро прищурился старичок.

Он выглядел довольным, как Дед Мороз после окончания новогодней суматохи.

Где-то я его уже видел, точно.

Янедоумённо нахмурился и вдруг вспомнил, да так ясно, что, не удержавшись, хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ну, конечно! Вы служите в столичной библиотеке. То есть, служили, как я понимаю.

— Значит, всё-таки признали? — усмехнулся старичок. — А вот я вас сразу запомнил. Граф Александр Васильевич Воронцов. Верно? Несмотря на годы, память у меня отменная. Я всех своих читателей помню.

Он привстал из-за стола, при этом машинально поморщился и схватился за поясницу. Затем протянул мне сухую ладонь.

— Позвольте представиться, Кирилл Алексеевич Стременной.

Я осторожно пожал его руку.

— Приятно познакомиться, Кирилл Алексеевич. Значит, вы поверили моему рассказу про Незримую библиотеку и теперь работаете здесь? Наверное, я должен принести вам свои соболезнования, но, откровенно говоря, я очень рад за вас.

Кирилл Алексеевич удивленно вскинул седые брови.

— А в чём вы мне соболезнуете?

— Ну, как же. Мой друг Библиус как-то сказал, что хотел бы видеть своими помощниками деятельных и образованных призраков. Потому-то я и предложил вам попытать счастья, из уважения к вашему почтенному возрасту. И теперь вижу вас здесь. А значит, вы, как бы это повежливее сказать? — закончили свой земной путь?

— Вот ещё, — фыркнул Кирилл Алексеевич. — К вашему сведению, молодой человек, я живехонек. Живее некуда, я бы сказал. В одном вы правы, я действительно вам поверил и отправился искать Незримую библиотеку. Между прочим, чуть ли не пол-столицы пешком обошёл, держа подмышкой коробку с пирожными. И чувствовал себя при этом совершенным дураком. Знали бы вы, как я вас проклинал с моими-то больными ногами! Уже собирался вернуться домой и навсегда вычеркнуть вас из списка читателей библиотеки, но тут, к счастью, увидел нужную дверь.

— Очень рад за вас, — расхохотался я, — ну и за себя тоже, конечно. Мне бы не хотелось оказаться навсегда вычеркнутым из списка читателей. Это невосполнимая потеря. Значит, теперь вы служите в Незримой библиотеке?

— Совмещаю. С одиннадцати утра до семи вечера скучаю на своем прежнем рабочем месте, а затем сразу же отправляюсь сюда.

— А где же сам Библиус? — поинтересовался я.

— Господин Библиус оставил меня присматривать за Незримой библиотекой, а сам отправился на рыбалку, — поведал мне Стременной. — Кстати, он предупредил меня о том, что вы заглянете, и просил сразу же его вызвать.

— И как вы это сделаете? — удивился я.

— При помощи магического артефакта, конечно, — важно ответил Кирилл Алексеевич.

Дотронувшись до глобуса, он остановил его вращение, а затем принялся искать только ему одному известную точку.

— Да где же это место? — бормотал он. — Я никогда не был в ладах с географией. Ага, вот здесь!

Подойдя ближе, я разглядел на глобусе большой светло-зелёный изумруд. Насколько я мог судить, он располагался прямо в центре Сосновского леса.

— Так Библиус отправился на рыбалку в Сосновский лес? — улыбнулся я.

— Ну, конечно, — уверенно кивнул Кирилл Алексеевич. — Сказал, что там есть лесное озеро, в котором на утренней зорьке замечательно ловятся караси. Кроме того, господин Библиус собирался пообщаться с одним своим знакомым призраком.

— Представляю себе это общение, — весело хмыкнул я.

Тем временем Кирилл Алексеевич несколько раз нажал на изумруд. Я заметил, что он чередует длинные нажатия с короткими, как будто использует какой-то магический код. В ответ изумруд несколько раз вспыхнул.

— Сообщение доставлено, — обрадовался Кирилл Алексеевич. — Теперь остаётся только ждать. Я пока не очень хорошо умею пользоваться магическими артефактами, боюсь ошибиться.

— Кажется, я оторвал вас от важной работы, — улыбнулся я, покосившись на пергамент и раскрытую книгу.

— Ничего страшного, — махнул рукой Стременной. — Пока нет посетителей, я перевожу некоторые магические книги для столичной библиотеки. Но это вполне может подождать. Идёмте ко мне, я угощу вас чаем. Знаете, господин Тайновидец, я очень признателен вам за то, что вы посоветовали мне заглянуть в Незримую библиотеку.

Он, кряхтя, поднялся из-за стола и приглашающе махнул рукой.

— Идите за мной.

По привычке я ожидал, что Кирилл Алексеевич поведет меня в круглый зал с фонтаном и порталом, в котором цвела Туманная роза. Но, к моему удивлению, мы свернули направо и пошли между стеллажами.

— У меня тут есть своя комната, — довольно сказал Кирилл Алексеевич, — так что теперь я практически перебрался в Незримую библиотеку, а свою городскую квартиру отдал сыну. Он у меня недавно женился, так что пусть живут с невесткой в своё удовольствие. Вы знаете, Александр Васильевич, сколько сейчас стоит снять квартиру в Столице?

— Понятия не имею, — честно признался я.

— А, ну да, — махнул рукой Стременной, — вам-то это ни к чему. Но можете мне поверить, дорого. Моему сыну ещё повезло. Благодаря своему старанию и моей помощи он умудрился получить приличное образование, так что сейчас служит в морском министерстве. Должность, конечно, невысокая, но всё-таки государственная служба. Так вот, его жалования едва хватало на то, чтобы снимать приличную квартиру.

— Значит, вы почти все свое время проводите то в одной библиотеке, то в другой? — изумился я.

— Ну почему же, — покачал головой Кирилл Алексеевич. — В хорошую погоду я часто гуляю по Столице, даже выбираюсь к заливу.

— Честно говоря, я бы так не смог, — признался я. — Не скучно вам?

От моего вопроса библиотекарь даже остановился и строго поглядел на меня.

— Как может быть скучно среди книг? — спросил он, а затем махнул рукой. — Ничего-то вы не понимаете в жизни, молодой человек. А ещё Тайновидец.

Он открыл неприметную дверь, которая пряталась между стеллажами, и пропустил меня вперёд.

— Прошу!

Мы оказались в небольшой, но довольно уютной квартирке. Обстановка выдавала пристанище одинокого человека. Узкая, аккуратно заправленная кровать, простой шкаф для одежды. Здесь же приютилась небольшая кухня с холодильным шкафом, навесными полками и жаровней. Возле задернутого занавесками окна стоял стол. Конечно, он был завален книгами.

— Было бы любопытно взглянуть на вид из вашего окна, — заинтересовался я. — Всё-таки мы с вами находимся в магическом пространстве.

— И окно тоже не простое, а магическое, — гордо ответил Кирилл Алексеевич, — так что вид за ним всё время меняется. Господин Библиус объяснил мне, что с помощью этого окна можно заглядывать в самые разные миры. Этим я и занимаюсь в свободное время. Просто сижу и смотрю. И не надоедает, знаете ли.

— Вы позволите? — вежливо спросил я, берясь за край занавески.

— Пожалуйста, — кивнул Стременной.

Я отдёрнул занавеску и с удивлением увидел, что за оконным стеклом клубится знакомый цветной туман. Он переливался дымчатыми оттенками розового, зеленоватого и пепельного перламутра.

— Такое иногда случается, — вздохнул Кирилл Алексеевич. — Господин Библиус как-то объяснял мне, что калейдоскоп миров за окном подчиняется нашему воображению. Как видно, наши с вами представления о других магических мирах не слишком-то совпадают. Но ведь это не помешает нам с вами выпить чаю, молодой человек?

— Я бы предпочёл кофе, — улыбнулся я.

— Кофе так кофе, — согласился Кирилл Алексеевич, — но должен вас предупредить, я плохо умею готовить этот напиток. Вот чай завариваю вкусный.

Он защёлкал пальцами, безуспешно пытаясь разжечь огонь в жаровне. Жаровня недовольно шипела, пламя вспыхивало и тут же гасло.

— Опять ничего не выходит, — расстроенно пробормотал Кирилл Алексеевич. — Я, знаете ли, специалист по теории магии, а вот практик из меня никудышный.

— Позвольте мне, — вежливо предложил я и осторожно оттеснил Кирилла Алексеевича от жаровни.

Огонь вспыхнул с одного щелчка. Я поставил на жаровню чайник, а рядом пристроил небольшую джезву. Тем временем Кирилл Алексеевич убрал со стола книги, и я поставил на освободившееся место коробку с пирожными, которую прихватил в кофейне Набиля.

— Надеюсь, вам не противопоказано сладкое, — улыбнулся я. — Учтите, это не простые пирожные. Я доставил их сюда прямиком из магической кофейни.

Вода быстро закипела. Я дождался, пока над узким горлышком джезвы поднимется коричневая шапка пены, и снял кофе с огня. Кирилл Алексеевич тем временем священнодействовал, заваривая чай. Ноздри защекотал пряный запах распаренных трав.

— Я сам придумал этот сбор, — с гордостью сказал Кирилл Алексеевич. — Пью его уже полсотни лет, и мне не надоедает.

Вслед за чашками на столе появились блюдца для пирожных и серебряные ложечки.

— Давным-давно мне не было так хорошо, — признался Кирилл Алексеевич, помешивая чай. — Знаете, господин Тайновидец, всю свою жизнь я только тем и занимался, что читал о магии, но толком не соприкасался с ней. У меня ведь очень слабый магический дар. Так уж получилось. А здесь магия вокруг меня.

Он взмахнул ложечкой.

— Она в каждой странице, в каждой вспышке магических ламп. Здесь даже воздух пропитан магией. Чувствуете?

Я вежливо кивнул и сделал глоток кофе. На этот раз напиток получился с заметной кислинкой, но так было даже лучше. Он приятно бодрил.

Глядя на Кирилла Алексеевича, я почувствовал, что старый библиотекарь абсолютно счастлив. Ну и отлично.

Я уже допивал кофе, когда за дверью послышался громкий треск, как будто в Незримую библиотеку залетела шаровая молния или здоровенный тролль разрывал плотную ткань.

Поставив чашку на стол, я выглянул в коридор и увидел, что между книжными стеллажами появился портал. За порталом желтели берёзы, сверкнула спокойная гладь лесного озера.

А затем в портал, пригнувшись, пролез Библиус в рыбацком костюме и резиновых сапогах. В руках Библиус держал удочку и выглядел отдохнувшим и посвежевшим. От него пахло дымом костра, озерной тиной и немного настойкой на сосновых иглах.

— Салют, Библиус, — улыбнулся я.

— Салют, Александр, — ответил хранитель Незримой библиотеки. — Вижу, ты уже познакомился с Кириллом Алексеевичем?

— Мы отлично поболтали, пока дожидались тебя. Как улов? Что-то я не вижу рыбы.

— В этот раз рыбалка оказалась неудачной, — признался Библиус. — Но не в этом суть. Я отлично отдохнул и очень рад тебя видеть. Слушай, Александр, будь другом, свари мне чашечку кофе, а я пока переоденусь.

С этими словами Библиус исчез в глубине Незримой библиотеки.

* * *

Через несколько минут хранитель библиотеки вернулся, кутаясь в знакомую пурпурную тогу, я протянул ему чашку с кофе.

— Мне нравятся твои новые порядки, дружище, но кое-что заставило меня насторожиться. По дороге сюда я попал в цветной туман и едва не заблудился в нём. А затем увидел здание Незримой библиотеки снаружи — впервые в жизни. И теперь мне интересно, как это получилось? Что это за туман и насколько опасно в нём бродить?

— Тебе посчастливилось увидеть редкое зрелище, — одобрительно кивнул Библиус, пробуя кофе. — Имея в виду, что для тебя это почти никому не удавалось.

— Этот цветной туман настолько редкий? — удивился я.

— Наоборот, — покачал головой Библиус. — Им заполнено всё пространство между магическими мирами. Вот только почти никому не удавалось побывать в этом пространстве. То, что ты называешь туманом, — это магическое поле вероятности, Александр. Именно в нём появляются и исчезают новые миры. Можно сказать, они возникают из тумана и обратно растворяются в нём.

— И человек тоже может в нём исчезнуть? — поинтересовался я.

— Запросто, — кивнул Библиус, — ведь как ни крути, ты тоже частица своего мира.

— А откуда вообще берётся этот туман?

— Да кто же его знает? — пожал плечами хранитель библиотеки. — Возможно, его просто выдумал какой-нибудь могущественный древний маг. А может быть, он появился сам по себе, вместе с магией. Никто и никогда не рисковал погружаться в этот туман надолго. А если кто-то и рискнул, то его следы давно затерялись.

— Опасная штука, — оценил я.

— Опасная, — согласился Библиус, — особенно для неопытных магов.

— А ведь одному такому магу я только сегодня показал дорогу в твою библиотеку, — вспомнил я, — и он очень хочет к тебе наведаться. Надеюсь, ты не против?

— Незримая библиотека открыта для каждого, кто сумеет найти сюда дорогу, — усмехнулся Библиус. — Не тревожься за своего знакомого, ты всё равно не можешь повлиять на его судьбу.

— Не могу сказать, что ты меня успокоил, — рассмеялся я.

— А это и не нужно, — неожиданно сказал Библиус. — Магия любит беспокойных людей. Знаешь, таких, про которых говорят, что у них шило в заднице.

— Это про меня, — признал я.

— Вот именно, — кивнул Библиус. — Но ты ведь не просто так решил меня навестить? У тебя новое расследование?

— Ещё какое. На днях я проводил со своими студентами занятия на открытом воздухе. Мне показалось, что так будет интереснее, и я не ошибся. Мы с ними забрели в магическое пространство. Знаешь, то самое, в парке Магической Академии. Решили осмотреть старую мельницу и обнаружили, что в ней есть подвал. Я спустился туда и нашёл там окаменевших людей и часть какого-то странного артефакта.

— Она у тебя с собой? — заинтересовался Библиус.

— Да, — кивнул я, доставая из кармана голубой кристалл.

— Это похоже на магический накопитель, — сказал Библиус. — Но он очень странный, я раньше такого не видел.

— И все мои знакомые артефакторы говорят то же самое, — объяснил я. — Но дело в том, что прямо сейчас кто-то в Столице хочет собрать подобный артефакт. Мы с Никитой Михайловичем ищем этого человека. Если бы мы могли понять назначение этого артефакта, нам бы это сильно помогло. Пока мы предполагаем, что артефакт усиливает магический дар, но не плавно, а скачком.

— Такое усиление очень опасно, — нахмурился Библиус.

— Об этом я тебе и толкую. Как выяснил эксперт, в подвале мельницы погибло немало магов, и каждый из них погиб от собственного дара. Так что, есть у тебя подходящие книги?

— Сейчас посмотрим. Идём в круглый зал. Думаю, там тебе будет удобнее.

Мы пришли в круглый зал. Здесь негромко журчал фонтан, а листья Туманной розы в портале покрывали мельчайшие капельки росы.

Библиус взмахнул рукой, и возле садовой скамейки появился столик на причудливо изогнутых ножках. Ещё один взмах, и в глубине библиотеки послышался шум, похожий на хлопанье крыльев. Это на зов хранителя библиотеки полетели книги. Подлетая к нам, они опускались на столик.

Я уже давно привык к тому, что книги Незримой библиотеки выглядят очень по-разному. Здесь были тяжёлые тома в обложках из плотной кожи, хрупкие свитки папируса, выделанные пергаменты, покрытые вязью незнакомых знаков, связки кожаных ремешков и даже разноцветные гладкие камушки в деревянных ящиках. За свою историю человечество придумало много способов сохранить знания.

Все эти книги были написаны на разных языках, но читать их было одинаково легко. Попадая в Незримую библиотеку, маг начинал с лёгкостью понимать любой язык.

— Прошу, Александр, — кивнул Библиус, — не буду тебе мешать.

Он покинул зал, а я взялся за первую книгу. Читал я неторопливо, пытаясь отыскать хотя бы крупицы информации, но ничего не нашёл.

Давным-давно маги пытались создавать артефакты, усиливающие магические дары. Иногда это им даже удавалось. Но все артефакты работали очень осторожно, и в них обязательно была встроена система защиты. Это и понятно. Даже самый чокнутый маг редко хочет рисковать собственной жизнью.

Только в одной книге я отыскал любопытное упоминание о глиняной армии древнего китайского императора. Легенда говорила о том, что при жизни глиняные воины служили в личной гвардии императора, а когда император умер, воины внезапно окаменели и были похоронены вместе с ним.

Я внимательно перечитал легенду, но про загадочный артефакт в ней не говорилось ни слова. Ну и что теперь делать? Самому ехать в Китай?

Я разочарованно захлопнул книгу. Откуда-то из-за стеллажей до меня уже давненько доносились громкие голоса. Я прислушался и понял, что это Библиус и Кирилл Алексеевич о чём-то яростно спорят.

— Общеизвестно, что император Нерон своими руками сжёг Рим, — горячился Кирилл Алексеевич. — Об этом написано даже в школьных учебниках. Император сошёл с ума, поджёг Вечный город и декламировал собственные стихи, глядя на бушующее пламя. Стихи, кстати, неплохие, но некоторые обороты выдают любителя.

— Да не было ничего подобного, — упрямо возражал Библиус. — И какая разница, что написано в учебниках, если я сам был там и всё видел собственными глазами? Рим загорелся из-за нерадивого пекаря, который забыл погасить огонь в печи, а император Нерон вместе со своей гвардией лично тушил пожар. И уж поверь мне, никакие стихи он не читал, не до того ему было. Не понимаю, почему я должен тебя убеждать. Отправляйся в то время, и ты всё увидишь сам.

— Но ведь есть же записи учёных, — не сдавался Кирилл Алексеевич.

— Ты ещё скажи, что Цезаря убили заговорщики, — фыркнул Библиус.

Я с улыбкой покачал головой. Кажется, библиотекари нашли друг друга, и теперь им будет куда веселее жить среди книг.

А время между тем стремительно убегало, и мне следовало поторопиться, чтобы не опоздать на встречу с князем Разумовским. Привычным жестом я отправил книги на полки и отправился искать Библиуса и Стременного. Я нашёл их возле золотого глобуса. Библиотекари уже забыли о ссоре и вместе склонились над каким-то древним трактатом. Рядом с ними стоял поднос с чашками и пустая коробка из-под пирожных.

— В следующий раз захвачу для вас побольше угощения, — улыбнулся я. — Библиус, а что это ты говорил о путешествиях во времени?

— Да это я так, к слову, — отмахнулся Библиус. — Терпеть не могу глупые споры. Ты нашёл нужные сведения, Александр?

— Нет, — поморщился я. — Про артефакты усиления дара написано довольно много, но к этому артефакту ничего не подходит.

— Может быть, у артефакта, который ты отыскал, было другое назначение? — предположил Библиус.

Я пожал плечами.

— Да магия его знает. Разберусь с этим позже, а сейчас мне пора.

— Надеюсь, в следующий раз ты заглянешь к нам вместе с Елизаветой Фёдоровной? — напомнил Библиус. — Я не откажусь послушать новую магическую историю.

— Непременно, — улыбнулся я.

Глава 15

За пять минут до полудня извозчик высадил меня у ворот особняка Разумовских. Особняк стоял на берегу Охты, почти на самой окраине Столицы.

Странный выбор.

Обычно богатые аристократы предпочитали селиться в центре города, поближе к дворцу императора. А вот Разумовские решили по-другому. Видимо, раньше этот дом был загородным поместьем, а со временем стал основной резиденцией рода.

Ожидая назначенного времени, я неторопливо прошелся вдоль высокой ограды и сразу почувствовал, насколько мощная здесь магическая защита. Чугунные решетки буквально гудели от напряжения магии.

Не завидую я вору, который полезет в этот особняк!

За оградой желтела листва старого парка. Парк выглядел неухоженным, но, приглядевшись, я понял, что ошибся. Деревья буйно разрослись, как будто радовались избытку сил. Из-за их верхушек едва выглядывала крыша большого дома.

Глядя на него, я снова ощутил присутствие магии.

Ровно в полдень ворота со скрипом отворились. На дорожке парка застыл седой дворецкий. Он был похож на старое, но еще крепкое дерево. Дворецкий с поклоном пригласил меня войти:

— Прошу вас, ваше сиятельство!

— Я вижу, вы счастливый обладатель сильного магического дара, — с улыбкой ответил я. — Магия природы, не так ли?

Густые брови дворецкого изумленно поползли вверх, но он ничего не ответил. Только поклонился еще раз, ожидая, когда я войду.

— Его сиятельство примет вас в своем кабинете, — торжественно сообщил он, а затем повел меня по саду.

Справа и слева чернели толстые узловатые стволы старых лип и дубов. Их длинные ветки протянулись над нашими головами, и дорожка превратилась в живой коридор.

Я почувствовал, как по моей коже бегут ледяные мурашки. Магический дар шевельнулся в груди, давая понять, что я не ошибся.

За мной кто-то наблюдал.

Я буквально чувствовал, как меня сверлят неприязненным взглядом. И это был не дворецкий — он шел впереди и не оборачивался.

Я пошел медленнее и огляделся, но никого не увидел.

Слева за деревьями чернел пруд. Его давно не чистили — возле берега торчали прямые стебли камышей, а на воде зеленым ковром лежала ряска. Ветер согнал ее к одному берегу.

На другой стороне пруда стоял старый одноэтажный флигель. Он был заперт. Даже отсюда я видел огромный амбарный замок на двери.

— Что у вас там? — спросил я, прислушиваясь к тому, как песок дорожки поскрипывает под моими ногами.

— Погреб, — помолчав, ответил дворецкий.

Ощущение тяжелого взгляда не исчезло, наоборот, оно стало сильнее.

Тогда я остановился и завертел головой, пытаясь понять, откуда на меня смотрят. Первым делом я посмотрел на дом, затем перевел взгляд на старый флигель, который дворецкий назвал погребом. Нет, следили не оттуда. Я медленно развернулся, внимательно осматривая стволы деревьев.

Да что за черт? Взгляды чувствовались сразу со всех сторон, как будто сам парк смотрел на меня десятками любопытных глаз.

— Что-то не так, ваше сиятельство? — спросил дворецкий, заметив, что я топчусь на одном месте.

— За нами следят, — прямо ответил я, не желая играть в эту странную игру по чужим правилам. — Такое ощущение, что вы наняли для охраны дома призраков.

Я почувствовал, что на мгновение дворецкий растерялся.

Он как будто не ожидал, что я замечу слежку. Да я бы ничего и не почувствовал, если бы не моя магическая способность. Но старик тут же попытался взять себя в руки.

— Это очень старое поместье, ваше сиятельство, — многозначительно сказал он.

— Неужели оно старше вас? — без улыбки поинтересовался я и почувствовал, как его растерянность усилилась.

Секунду мы молча смотрели друг на друга.

— Прошу вас за мной, — сказал дворецкий, — его сиятельство ждет вас.

Когда мы подошли к дому, я увидел, что старик меня не обманул. Дом и в самом деле выглядел очень старым. Нет, он не был похож на развалины, но кое-где на штукатурке змеились мокрые трещины, а у подножия серых колонн я заметил ярко-зеленые пятна мха.

И снова ощущение тревожного взгляда, на этот раз острое, словно удар. Я поднял голову и увидел, что в высоком окне третьего этажа шевельнулась занавеска.

В доме было тихо. Такое ощущение, что все его обитатели куда-то попрятались. Но при этом дом не казался нежилым. Возникло ощущение, что он затаился и не слишком-то рад моему приезду. Мы поднялись на второй этаж, и дворецкий постучал в дверь княжеского кабинета.

— Входите, — через паузу произнес из-за двери мужской голос.

Дворецкий открыл тяжелую створку, и я вошел в кабинет князя Разумовского.

Обстановка комнаты соответствовала возрасту дома. Вдоль стен стояла тяжелая громоздкая мебель из темного полированного дуба. За медной решеткой камина серебрилась зола. В дровнице лежали несколько поленьев.

Окна кабинета выходили в сад. И мне показалось, что деревья с любопытством заглядывают внутрь.

Князь Разумовский сидел за письменным столом, сцепив руки в замок на зеленом сукне. К его чести, князь даже не пытался сделать вид, что занят делами. Он просто смотрел в окно и о чем-то думал.

Когда я вошел, Разумовский сразу же поднялся, демонстрируя хорошее воспитание.

— Добрый день, господин Воронцов, — отчетливо произнес он и слегка наклонил голову.

С тех пор как я видел его в последний раз, князь сильно постарел. Залысины на его лбу стали больше. Разумовский настороженно смотрел на меня.

Под его взглядом я снова почувствовал, что за мной следят.

— Добрый день, ваше сиятельство, — ответил я. — Благодарю вас за то, что нашли время поговорить со мной.

— Прошу вас, — помолчав, сказал Разумовский и указал на старое дубовое кресло с кожаным сиденьем и высокими подлокотниками.

Я сел и откинулся на спинку. Кресло оказалось удобным. Наверное, вечерами князь сидел в нем возле камина — по крайней мере, я бы именно так и поступил.

Разумовский тоже сел и снова сцепил пальцы в замок, не сводя с меня глаз.

— Что вы хотели со мной обсудить, Александр Васильевич? — спросил он.

— Я говорил с вашей дочерью, Николай Александрович, — прямо начал я. — По ее словам, вы не очень обрадовались, когда она приняла Путь. Уверен, у вас есть для этого веские причины. Между влиятельными родами Империи всегда были и будут разногласия. Это политика, не так ли? Но я уверен, что политика не должна ломать судьбы молодых людей. Поверьте, когда я дал своим студентам возможность принять Путь, я не собирался настраивать их против семей. Елена Николаевна очень талантлива. Она открыта к магии, и ей непременно нужно учиться. Вы не успеете оглянуться, как она превратится в сильного мага. Ее способности принесут пользу вашему роду.

Еще не договорив, я с удивлением понял, что мои слова совершенно не обрадовали князя Разумовского. Он сердито нахмурился, затем резко отодвинул кресло и поднялся. Заложив руки за спину, Разумовский прошелся по кабинету и зачем-то выглянул в окно.

Я спокойно наблюдал за ним и почувствовал, как именно в этот момент ощущение слежки ослабело, но не исчезло совсем.

— Моей дочери не нужны чудеса, — резко сказал князь, поворачиваясь ко мне. — Ей нужно всего лишь закончить Императорскую академию. Не больше. Получить приличное образование. Затем моя дочь выйдет замуж и будет жить обычной счастливой жизнью.

Разумовский сердито скривил губы.

— Ведь это вы расстроили ее свадьбу с Михаилом Долгоруковым, — сказал он, но тут же спохватился. — Впрочем, господин Воронцов, я вас не виню, так уж сложились обстоятельства. Но я категорически против того, чтобы вы втягивали мою дочь в магию.

Голос князя звучал неприязненно, но под этой неприязнью я почувствовал страх и понял, что Разумовский боится за свою дочь.

— Втянуть человека в магию против его воли невозможно, — с мягкой улыбкой напомнил я, — так же, как и уберечь от магии. Уверен, вы знаете это не хуже меня. Каждый одарённый договаривается с магией один на один.

— Чушь! — прорычал Разумовский, глядя прямо на меня.

Я увидел, что руки князя дрожат. Разумовский тоже это заметил и опёрся на стол. Он смотрел на меня с яростью, как будто хотел задушить.

— Судьбу своей дочери буду решать я, — почти выкрикнул он. — Только я, и больше никто.

Кажется, мои слова напугали его еще больше. Почему-то князь до смерти боялся, что Елена свяжет свою судьбу с магией.

Но откуда в нем такой страх? Пытаясь сообразить, что происходит, я вдруг услышал за дверью легкие торопливые шаги. Похоже, кто-то подслушивал наш разговор, а теперь убежал.

Кто это был?

Точно не дворецкий, его шаги были куда тяжелее. Неужели Елена не поехала сегодня в академию и осталась дома?

Я бросил острый взгляд на князя Разумовского. Он тяжело дышал, в упор глядя на меня. Похоже, шаги за дверью князь не расслышал.

Вежливо улыбнувшись ему, я послал зов Валериану Андреевичу Чахлику.

— Скажите, Валериан Андреевич, была ли сегодня на занятиях Елена Разумовская? — беззвучно спросил я.

— Нет, сегодня я не видел ее, — сразу же ответил Валериан Андреевич. — Что-то случилось, Александр Васильевич?

— Нет, все в порядке, — ответил я. — Спасибо.

Видимо, пауза в разговоре помогла князю Разумовскому немного прийти в себя. Он выпрямился, пытаясь вернуть себе уверенность.

— Вижу, что наш разговор не складывается, господин Воронцов, — изменившимся тоном сказал он. — Впрочем, ничего другого я и не ожидал. К сожалению, мне придется забрать дочь из вашей академии. Завтра утром я пришлю вам официальное письмо.

Разумовский старался говорить непреклонно и при этом смотрел на меня, как будто ожидал, что я начну возражать.

Но я видел, что спорить с князем бессмысленно.

Ладно, зайду с другой стороны.

Я откинулся на спинку кресла и улыбнулся, давая понять, что наш разговор нисколько меня не рассердил.

— Уважаю ваше решение, господин Разумовский, и не стану ему препятствовать, — спокойно сказал я. — Предлагаю поговорить о другом. Скажите, ваша дочь рассказала вам о нашей находке на старой мельнице?

От моего вопроса Разумовский окончательно растерялся.

Конечно, князь попытался скрыть свою растерянность. Вот только это ему плохо удалось. Взгляд его забегал по сторонам, как будто его сиятельство лихорадочно искал выход. Руки затряслись еще сильнее. На секунду мне даже показалось, что Разумовский внезапно овладел магией электричества и вдруг его способность вышла из-под контроля.

Князь судорожно вздохнул и ослабил узел галстука, видно, ему не хватало воздуха. Про чувства Разумовского нечего было и говорить, там творилась полная сумятица.

Я сделал вид, что ничего не замечаю, и с любезной улыбкой ждал ответа на свой вопрос.

— Да, Елена что-то говорила мне о вашей находке, — наконец выдавил из себя князь.

Голос его засипел, и Разумовскому пришлось откашляться.

— Кажется, вы нашли там какие-то статуи.

Он попытался сказать это беззаботно, как будто не придавал нашей находке большого значения. Но попытка вышла довольно жалкой.

— Позвольте, я расскажу вам подробнее, — широко улыбнулся я. — Дело в том, что в подвале старой мельницы мы нашли вовсе не статуи. Это были окаменевшие маги земли. Как установил эксперт Тайной службы, все они погибли от внезапного усиления своего магического дара. Думаю, это была жуткая смерть. Только представьте — почувствовать, как твоё тело превращается в камень, как лёгкие перестают дышать, а язык каменеет во рту. Брр! Никому бы не пожелал такого.

Я специально говорил беспощадно, копируя размеренные интонации самого Разумовского и при этом пристально смотрел на князя.

Его трясло уже всем телом. Зрачки расширились от ужаса. Разумовский из последних сил держал себя в руках.

— Но в этом подвале погибли не только маги земли, — продолжил я. — Маги других стихий тоже столкнулись со смертью. От них осталось только легкое магическое излучение.

Разумовский побелел и без сил упал в кресло, его пальцы вцепились в столешницу.

— Зачем вы мне это говорите? — хрипло спросил он.

Вместо ответа я поднялся и взглянул в окно. На старый парк, который окружал дом Разумовского, будто набежала тяжелая осенняя туча. Ветки деревьев безнадежно обвисли и дрожали на ветру. Казалось, сад напряженно прислушивается к моим словам.

— Дело в том, что происшествие на старой мельнице касается и вас, — великодушно объяснил я, — точнее, вашего рода. У нас пока не так много доказательств, но, похоже, виновником произошедшего был князь Троепольский. Вам знакома эта фамилия?

Разумовский промолчал, но по его лицу я видел, что не ошибся.

— Ваш предок был дружен с князем Троепольским, — напомнил я, — и даже занимал пост ректора Магической академии, когда началась смута. Весьма вероятно, что ваш предок вместе с князем Троепольским произвел какие-то магические манипуляции над студентами академии. Превратил их в удивительно сильных стихийных магов, а потом они поплатились за это.

— Он не мой предок, — просипел Разумовский. — Наш род отказался от него.

Я улыбнулся, как будто мы с князем вели обычную светскую беседу.

— А что это меняет? Разумеется, на вас нет вины за его преступление. Но мне кажется, что ниточка из прошлого тянется в настоящее, и она до сих пор не оборвана.

Я подошел к столу. Не нужно было даже наклоняться над князем, достаточно и того, что я стоял и смотрел на него сверху вниз.

— С самого начала нашей встречи я заметил, что вы чего-то сильно боитесь, — сказал я. — А еще сильнее вы опасаетесь за свою дочь. Кто вам угрожает, ваше сиятельство? Скажите, и мы с начальником Тайной службы постараемся вам помочь.

На мгновение мне показалось, что Разумовский сломается. Он колебался, глядя на меня то с ненавистью, то с надеждой. Я терпеливо ждал. Еще секунда, и князь заговорит.

Но Разумовский не смог пересилить свою привычную осторожность. Он сжал кулаки, прикусил нижнюю губу, и я понял, что сегодня разговора не будет.

— Прошу вас, господин Воронцов, уходите, — прошептал князь. — Мне нечего сказать вам. И запомните: я забираю Елену из Магической академии. Официальный отказ будет у вас завтра же.

Ну что ж, мне не удалось дожать князя, но я не потерял время напрасно. Теперь я знал, что загадочный артефакт как-то связан с родом Разумовских. Магия снова провела меня по нужному следу.

— Благодарю вас за то, что выслушали меня, Николай Александрович, — улыбнулся я. — Надеюсь, мой рассказ не слишком напугал ваших призраков. Насколько я помню, ваш род владеет этим поместьем лет четыреста, если не дольше. Думаю, за это время призраков здесь скопилось порядочно.

Разумовский молча смотрел на меня. Это был взгляд затравленного зверя.

— Магия не любит, когда с ней воюют, — добавил я, — но она всегда готова помочь тому, кто ей доверится.

Вместо ответа Разумовский протянул руку и дотронулся до стоявшего на подставке серебряного колокольчика. Колокольчик жалобно звякнул.

Это был очень тихий звук, но дворецкий его услышал. Он мгновенно появился на пороге кабинета и учтиво поклонился мне:

— Прошу вас, ваше сиятельство, следуйте за мной, я провожу вас к выходу.

Больше говорить было не о чем, но я все-таки добавил:

— Вы всегда можете прислать мне зов, если вам понадобится помощь. Главное, чтобы не было слишком поздно.

Я вышел на улицу. Старый парк вокруг особняка испуганно притих. Я машинально бросил взгляд в сторону старого флигеля. Почему-то мысль о нем не давала мне покоя. Не был этот флигель похож на погреб, что бы там ни говорил дворецкий.

А вот на что он похож, я пока не мог сообразить.

Пройдя несколько шагов по дорожке, я обернулся. Окно на третьем этаже дома Разумовского было распахнуто настежь. Осенний ветер безжалостно трепал лёгкую занавеску.

Похоже, таинственная история продолжалась.

Глава 16

Князь Разумовский был так расстроен нашим разговором, что забыл пригласить меня пообедать.

А есть хотелось. Поэтому, выйдя от князя, я сразу начал оглядываться в поисках трактира.

Трактир нашелся прямо на набережной Охты, и назывался он любопытно — «Пристанище духов».

Название показалось мне подходящим, и я решительно свернул к трактиру.

Низкое, отдельно стоящее здание с полукруглой крышей в прошлой жизни, похоже, было сценой для уличных музыкантов. Затем сцену перестроили и превратили в трактир. Перед ним еще сохранилась крошечная площадь, на которой раньше стояли скамейки для зрителей.

Увидев грубо намалёванный на двери силуэт призрака, я предвкушающе улыбнулся.

Интересно, какое представление мне здесь покажут?

Вывеска не обманула. Я только-только выбрал столик у окна с видом на ухту, а ко мне уже спешила официантка в лёгком наряде, похожем на языки золотистого пламени.

— Вы у нас впервые? — с милой улыбкой спросила она.

— Впервые, — признался я. — Мне понравилось название трактира. Почему он так называется?

Официантка картинно округлила глаза.

— Это название связано со старинной легендой. Во времена Смуты неподалеку отсюда стояла усадьба одного мятежного князя. Говорят, он проводил в своем поместье ужасные магические эксперименты. Ходили слухи, что этот князь пытался создать свою личную магическую армию и ради этого превращал людей в духов. Во время Смуты проклятую усадьбу сожгли, но некоторые из духов до сих пор скитаются в окрестностях. Если вы как-нибудь почувствуете на себе тяжелый взгляд, знайте, это духи наблюдают за вами.

— Вы никогда не задумывались о том, чтобы играть на сцене? — с улыбкой спросил я. — С вашим талантом и обаянием вы бы очень быстро прославились.

— Благодарю вас, — смутилась девушка. — Но мне хватает забот с трактиром.

— Вы его владелица? — догадался я. — Признайтесь, вы сами выдумали эту легенду о духах, чтобы привлечь посетителей?

К моему удивлению, девушка серьезно покачала головой.

— Нет, что вы, легенда действительно существует. Прошу прощения, я совсем вас заболтала. А вы ведь пришли сюда, чтобы поесть.

— Что вы посоветуете? — улыбнулся я.

— У нас не совсем обычная кухня, — объяснила девушка, — тоже благодаря легенде. По слухам, мятежный князь превращал в духов магов разных стихий — земли, воды, воздуха и огня. И мы придумали нашу кухню по таким же принципам.

— То есть? — заинтересовался я.

— Мы готовим блюда, которые похожи на одну из стихий, а затем подаем их в разнообразных сочетаниях.

— Звучит заманчиво, — рассмеялся я. — Так с чего вы рекомендуете начать?

— Вижу, вы смелый человек, — прищурилась девушка. — Рискнёте начать с огня?

— Попробую, — решительно кивнул я.

— И даже не поинтересуетесь названием блюда? — изумилась официантка.

— Нет, — усмехнулся я. — Играть, так играть. Люблю сюрпризы.

— Потрясающе!

Девушка восхищенно вскинула брови и скрылась на кухне. А я, глядя в окно, задумался о странном поведении князя Разумовского.

— Чего же вы так боитесь, ваше сиятельство? — вслух пробромотал я, постукивая пальцами по столу.

Возможно, я поспешил с выводами, но мне казалось, что страх князя связан с магией. Разумовский боялся за свою дочь. Боялся того, что она станет развивать свой магический дар. Почему? Что страшного произойдет в таком случае? Может быть, он опасается, что с Еленой произойдет то же, что произошло с магами на Старой Мельнице? Но откуда этот страх?

Мы с Никитой Михайловичем предполагаем, что гибель магов связана с таинственным артефактом. Так зачем его использовать, рискуя жизнью?

Чёрт, ерунда какая-то. Ничего не сходится.

Кто эта девушка, которая заказывает часть артефакта разным мастерам, а затем ворует их? Елена Разумовская? Зачем она это делает?

Ничего не понимаю. Наверняка князь Разумовский мог бы многое объяснить. Вот только из-за страха он не хочет со мной разговаривать.

Я вспомнил гнетущее ощущение слежки в княжеском парке. Уж не связано ли оно с этой старинной легендой о духах? Может быть, есть в ней крупица правды? И что это за сгоревшая усадьба, в которой проводили жуткие эксперименты?

Кто этот мятежный князь? И почему у меня из головы не выходит старый флигель в поместье Разумовских?

Может быть, попытаться проникнуть туда и осмотреть флигель изнутри? Но для этого нужно одолеть магическую защиту вокруг поместья.

Я глубоко задумался, рассеянно глядя в окно, но тут мои мысли прервали. Мне прислал зов полицейский следователь Степан Богданович Прудников.

— Добрый день, Александр Васильевич, — поздоровался Прудников. — Я вас не отвлекаю?

В голосе следователя я услышал сомнение.

— Все в порядке, Степан Богданович, — успокоил я его. — У вас появились новости?

— К сожалению, нет, — признал Сотрудников. — Мои городовые обошли почти всех артефакторов столицы. Я сам лично заглянул в мастерскую князя Пожарского и только что разговаривал с артефактором Гораздовым, вы его знаете…

— И что же? — поинтересовался я.

— Таинственная девушка никому из них не обращалась, — вздохнул Прудников.

— Не теряйте надежды, Степан Богданович, — подбодрил я его. — У кого-то она точно должна была заказать недостающие части артефакта. Узнайте, нет ли в нашем городе подпольных мастерских.

— Я уже занимаюсь этим, — ответил Прудников.

Он помолчал, но я чувствовал, что следователь еще не закончил разговор.

— Знаете, а я ведь прислушался к вашему совету, — наконец сказал Прудников, — и заказал у Владимира Кирилловича артефакт усиления дара.

— Вам удалось победить свой страх? — удивился я.

— Пока нет, но я стараюсь с ним справиться. Если уж у меня есть магический дар, то глупо бояться магии. Ведь так?

Прямо на моих глазах в характере Прудникова происходили поразительные перемены. Следователь становился все смелее, и, как мог, старался доверять магии.

— Я рад, что вы решились на этот шаг, Степан Богданович, — улыбнулся я. — Уверен, вы все делаете правильно. Прошу вас, если появятся какие-то новости, сразу же сообщите мне.

Краем глаза я уловил движение. Обернулся и увидел, что ко мне спешит официантка. Девушка торжественно несла в вытянутых руках поднос и мило улыбалась, но мне почудилось в ее улыбке легкое коварство.

— «Раскаленная лава», — многозначительно сообщила она, поставив передо мной тарелку с огненно-красным дымящимся борщом.

Я не сразу сообразил, что это название блюда. А сообразив, рассмеялся:

— И правда, похоже.

— Пробуйте осторожнее, — предупредила девушка. — Блюдо названо так не только из-за цвета.

Рядом с тарелкой появилась изящная рюмка с мутной жидкостью и большой стакан с водой.

— А это что такое? — удивился я.

— Комплимент от заведения, — мило улыбнулась девушка. — Наша фирменная настойка на корне хрена.

Я понюхал настойку, одобрительно кивнул и поставил рюмку обратно на стол.

— Сожалею, но день еще не закончен, и мне нужна ясная голова.

А затем осторожно попробовал борщ. Он оказался таким горячим и жгуче-острым, что у меня перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы. Я торопливо схватил стакан, сделал большой глоток воды и с облегчением перевел дух.

— Действительно, раскаленная лава. Но мне нравится. Только принесите, пожалуйста, еще воды, и побольше.

Огненный жгучий борщ оказался очень удобной едой. Поневоле приходилось есть не спеша, и я мог спокойно подумать.

Теперь мои мысли крутились вокруг Елены Разумовской. Я был уверен, что именно она подслушивала наш разговор с князем. Да и раскрытое окно на третьем этаже княжеского особняка наталкивало на определенные мысли.

Я вспомнил, что Разумовская хорошо владеет магией воздуха. Если так, то ей было совсем нетрудно выбраться через окно и осторожно спуститься на землю. Я и сам однажды проделал такой фокус, когда убегал из отцовского дома. Правда, мне тогда помогал Сева Пожарский.

Может быть, Елена тоже сбежала от отца?

Я осторожно проглотил еще одну ложку борща, запил глотком воды и подумал, что магия всегда ведет нас непостижимыми путями. Чаще всего ты еще ничего не понимаешь, а сам уже полным ходом спешишь навстречу чуду.

Едва я доел борщ, как в моем сознании прозвучал знакомый ворчливый голос. Это был Кузьма Петрович, старший артефактор князя Пожарского.

— Это вы подослали ко мне полицейского, господин Тайновидец? — не здороваясь, буркнул он. — Следователь так сказал, когда я отказался с ним говорить.

— Да, господин Прудников навестил вас по моей просьбе, — признал я.

— А что же вы сами-то не приехали? Напоил бы вас чаем, поговорили бы по душам.

— С удовольствием, Кузьма Петрович, но в другой раз, — улыбнулся я. — Дело очень важное, и я тоже участвую в расследовании.

— А что за дело? — настороженно спросил артефактор. — Может, и мне расскажете?

Интуиция подсказала мне, что Кузьма Петрович расспрашивает меня не просто из любопытства. Поэтому я, не вдаваясь в подробности, рассказал ему о нашей находке на старой мельнице и о том, что какая-то девушка пытается собрать опасный артефакт.

— Мы пока не знаем, зачем ей это нужно, — добавил я, — но мне кажется, что ее жизнь тоже в опасности.

— Вот оно что, — протянул Кузьма Петрович, — надо было вам сразу поговорить со мной. А то прислали следователя, а какой с него толк? Только пыжится — дело, мол, государственной важности. Нет бы по-хорошему все объяснить.

Кузьма Петрович обстоятельно откашлялся.

— В общем, была у меня эта девица, господин Тайновидец. Заказала магический накопитель воздуха и чертеж оставила. Следователю я этого не сказал, не будет в другой раз важничать. А вот вам решил сообщить.

— От души благодарю вас, Кузьма Петрович, — рассмеялся я, думая, как теперь уберечь старого артефакта от гнева Прудникова. — Значит, накопитель магии воздуха? Такой голубой кристалл с острыми гранями, из особого старинного стекла?

Точно такой же накопитель лежал у меня в кармане.

— Ну, — подтвердил Кузьма Петрович, — только больно мудреный этот накопитель. Непонятно, к чему такая конструкция.

— Вы уже сделали его? — поинтересовался я.

— Стекляшку изготовил, — признался Кузьма Петрович, — а за магическое плетение пока не брался. Когда мне? У меня и других дел хватает.

— Вот и не торопитесь пока, — улыбнулся я. — Через час я к вам подъеду, взгляну на чертеж и на вашу работу. Тогда и чаю вместе выпьем.

— Вот это другой разговор! — обрадовался старый артефактор.

Тем временем хозяйка трактира снова появилась возле моего столика.

— «Суть земли»! — торжественно провозгласила она и поставила на стол новое блюдо.

— Снова острое? — на всякий случай поинтересовался я, разглядывая кусочки мяса и овощей в густом соусе.

— Наоборот, — улыбнулась девушка, — в этом рагу нет никаких специй. Только овощи, мясо кролика и щепотка каменной соли. Вы сможете почувствовать настоящий, простой вкус.

— Обожаю разнообразие, — улыбнулся я, принимаясь за еду.

Рагу и в самом деле оказалось очень простым и сытным. Тушеная репа, мягкая капуста и немного сладкого перца. Ну, и кроличье мяса, разумеется. Его потушили так, что оно распадалось на отдельные тонкие волокна. А больше в блюде ничего и не было, и этого было вполне достаточно.

К блюду полагался тёплый, ноздреватый хлеб. Видимо, его пекли тут же в трактире.

Я подобрал кусочком хлеба остатки соуса, и тут мне прислал зов Владимир Гораздов.

— Александр Васильевич, ко мне только что заходил полицейский следователь, — смущённо начал артефактор. — Он расспрашивал меня о какой-то девушке.

— Так-так, — усмехнулся я, уже догадываясь, что услышу дальше.

— Честно говоря, я недолюбливаю полицию, — продолжил Гораздов, — и ничего ему не сказал. Но скрывать информацию от вас я не стану.

— Эта девушка была у вас, — понял я. — И какой же накопитель она вам заказала?

— Накопитель? — удивленно переспросил Гораздов. — Так вот оно что. А я все гадал, для чего нужна эта штуковина? Нет, Александр Васильевич, девушка попросила меня сделать не магический накопитель, а какое-то странное устройство. Насколько я понял, в нём должно быть несколько стеклянных трубок с резьбой. Я никак не мог понять, зачем они нужны, а теперь догадываюсь. Ну конечно, в эти трубки вкручиваются магические накопители!

— Подождите, Владимир Кириллович, — остановил я Гораздова. — Получается, девушка заказала вам не такое изделие, как другим артефакторам? Когда она была у вас?

— Вчера утром, — ответил Гораздов.

— Отлично! — обрадовался я. — Она оставила вам чертеж устройства? Можете сказать, для чего оно предназначено?

— В том-то и трудность, Александр Васильевич. Чертеж неполный. Кто-то оторвал от него изрядный кусок. Заказчица надеялась, что по остаткам чертежа я сумею восстановить полный вид артефакта.

— Вам это удалось? — быстро спросил я.

— У меня есть предположение, — осторожно ответил Гораздов. — На чертеже сохранилась часть магического плетения, но я не могу быть уверен.

Это был шанс. Может быть вместе с артефакторами мы наконец-то сможем разобраться как работает загадочное магическое устройство?

— Вы сейчас у себя в мастерской? — спросил я. — Никуда не уходите Я буду у вас через несколько минут.

Я взмахнул рукой, подзывая хозяйку.

— Вам понравилось рагу? — с улыбкой спросила она. — Я могу принести десерт.

— К сожалению, мои планы изменились, — ответил я. — Мне нужно идти. Пожалуйста, принесите чашку кофе и счет.

— Одну минуту, — кивнула девушка.

В целом, трактир «Пристанище Духов» мне понравился. Здесь было странно, но уютно. Я даже подумал, что надо будет зазвать сюда Леонида Францевича Щедрина и непременно заказать для него целое озеро «Раскаленной лавы». Кто знает — вдруг ему придется по вкусу?

Пока хозяйка трактира варила кофе, я послал зов Елене Разумовской. И неожиданно наткнулся на ментальный блок, такой сильный, что, как я ни старался, не смог через него пробиться.

Разумовская ни в какую не хотела разговаривать, и, видимо, не только со мной. Скорее всего, она поставила блок от любого желающего пообщаться.

Долго расстраиваться я не стал, а вместо этого докричался до Кузьмы Петровича.

— У меня есть любопытные новости, — сказал я старому мастеру. — Как можно скорее приезжайте в мастерскую Владимира Кирилловича Гороздова. Уверен, вам понравится.

— Никакого покоя от вас нет, господин Тайновидец, — ожидаемо заворчал Кузьма Петрович. — То полицию подсылаете, то дергаете меня куда-то. А мои-то дела кто будет делать?

На это ворчание я даже отвечать не стал, просто прервал разговор и все. Зная любопытство Кузьмы Петровича, я был уверен, он непременно приедет. Еще и извозчика будет подгонять по дороге.

Хозяйка принесла мне отлично сваренный кофе и еще один комплимент от заведения — воздушный зефир на тонком фарфоровом блюдце.

— Это «Вкус облаков», — улыбнулась она. — Непременно попробуйте!

Я благодарно кивнул и зефир растаял у меня на языке, оставив во рту легкий сладкий привкус с нотками ванили.

— У вас отличное заведение! — искренне, сказал я, расплачиваясь по счету.

— Если вы спешите, я могу вызвать для вас извозчика, — предложила хозяйка. — Кое-кто из них всегда дежурит возле нашего трактира.

Я почувствовал в девушке радостную надежду и пригляделся к ней чуть внимательнее. Похоже, она рассчитывала узнать у извозчика адрес, по которому он меня отвезет.

Ну-ну.

— Благодарю вас, но пешком я доберусь быстрее, — улыбнулся я.

Выходя из трактира, я на секунду зажмурился и представил себе бывшую заброшенную алхимическую мастерскую на Правом берегу. Игорь Владимирович недавно приобрел ее и отдал в полное распоряжение Гораздова.

Открыв глаза, я довольно кивнул. Меня окружали недавно отремонтированные корпуса, над которыми высилась знакомая кирпичная труба. Забор вокруг мастерской тоже починили. Проломы в нем были заложены свежим кирпичом.

Вокруг меня невидимыми волнами ходила магия. На этот раз не опасная, а деятельная и дружелюбная.

Еще бы! Прямо сейчас вокруг меня увлеченно работали сотни артефакторов. Но дело было не только в них. В подвале одного из корпусов, того, что справа, пряталась лаборатория туннелонцев. Искусные алхимики из другого мира тоже влияли на усиление магического фона.

— Александр Васильевич, вы уже здесь? — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся и увидел Гораздова. Артефактор неуклюже сутулился — он привык часами, сгорбившись сидеть за верстаком.

Я пожал его руку и обратил внимание на характерный прищур.

Не так давно Владимир Кириллович чуть был не ослеп. Слава магии, целители из Воронцовского госпиталя успели вовремя остановить болезнь.

— Каждый раз, когда вы появляетесь так неожиданно, охрана сходит с ума от тревоги, — улыбнулся Владимир Кириллович.

— Передайте им, что я искренне сожалею, — рассмеялся я. — И предупредите охранника у ворот, что сейчас подъедет Кузьма Петрович. Пусть его пропустят без задержек. Думаю, нам всем будет любопытно взглянуть на чертеж, который оставила вам таинственная заказчица. Кстати, почему вы не сказали о ней исследователю Прудникову?

Гораздов пожал плечами.

— Я хотел, но почему-то передумал. Наверное, это предчувствие. Оно подсказало мне, что лучше будет сначала поговорить с вами.

Неожиданный ответ гораздо вы меня удивил, и я внимательно посмотрел на артефактора. Надо же, оказывается и у него есть это необъяснимое чутье, которое помогает магу не сбиться со своего Пути.

— Ладно, я уверен, что как-нибудь сумею объяснить ваш поступок полиции, — вслух сказал я.

У ворот тем временем остановился мобиль извозчика. Из него вылез Кузьма Петрович и сразу же принялся ворчать на охранника, который недостаточно проворно открывал калитку.

Я взмахнул рукой, привлекая его внимание, и Кузьма Петрович сразу же заторопился к нам.

— Нет от вас покоя, господа мастера, — бурчал он. — Ну, показывайте скорее — зачем позвали?

Глава 17

— Ну и что это за ерундовина? — озадаченно спросил Кузьма Петрович, вглядываясь в чертёж.

Длинная седая борода артефактора закрыла часть рисунка, и Кузьма Петрович привычным движением закинул её за плечо.

Мы втроём склонились над верстаком в кабинете Владимира Кирилловича Гораздова. За плотно закрытой дверью шумела артефакторная мастерская, но в кабинете было тихо, и мы могли говорить без помех.

— Я думал, вы мне объясните, что это за устройство, — честно сказал я, разглядывая чертёж.

Он выглядел очень старым. Цветные чернила давно выцвели. Многие линии магического плетения трудно было разобрать. Плотная бумага пожелтела и стала сухой и ломкой.

Похоже, чертёж неизвестного артефакта долго хранился в каком-то сухом месте. Интересно где? Уж не в том ли самом одноэтажном флигеле, который я видел в поместье князя Разумовского?

Не знаю, почему я никак не мог выбросить этот флигель из головы.

Половина бумажного листа была небрежно оторвана, так что перед нами была только часть неизвестного устройства. Не было и номера листа. И всё же я надеялся, что опытные артефакторы помогут мне разгадать, для чего нужен этот магический механизм.

Кузьма Петрович озадаченно почесал в затылке.

— Мудрёная штука. Никогда такой не видел.

— Здесь очень странное магическое плетение, — добавил Гораздов. — Думаю, что магические потоки должны течь вот сюда, в направлении резьбы.

— А туда как раз вкручиваются магические накопители, — скромно добавил я.

Честно говоря, я совершенно не разбирался в артефактах. В Императорском лицее им было посвящено всего несколько лекций. Нам втолковали общие принципы, на этом дело и закончилось.

Но я очень хотел помочь мастерам, поэтому предположил:

— Может быть, это артефакт усиления магического дара?

Владимир Кириллович и Кузьма Петрович озадаченно переглянулись.

— Что скажешь, Володя? — ворчливо спросил Кузьма Петрович. — Ты же у нас усилением дара занимаешься? Похожая схема?

Гораздов в сомнении покачал головой.

— Я использую совсем другое магическое плетение. Для усиления дара потоки магии должны идти в противоположном направлении — к центру артефакта.

— Почему? — заинтересовался я.

— Посудите сами, Александр Васильевич, — объяснил Гораздов. — Артефакт усиления дара собирает магию из окружающего пространства и мягко направляет ее на помощь магу. Это и есть основной принцип работы. Разумеется, в каждый артефакт встроена система защиты, чтобы не перегрузить магический дар. Но накопители в этой схеме совершенно не нужны. Я ума не приложу, для чего они.

— А если маг хотел усилить свой магический дар в таком месте, где нет подходящего магического поля? — предположил я. — Тогда нужный накопитель мог бы ему пригодиться.

— Очень странная идея, — удивился Гораздов. — Зачем тренироваться там, где нет подходящей магии? В любом случае, при такой схеме это невозможно. Посмотрите на ветки магического плетения. Они направлены в сторону накопителей. Значит, туда же и идёт магия.

— Получается, это обычное зарядное устройство для накопителей? — спросил я.

— Да чёрт его знает, — признался Гораздов. — Совершенно не возьму в толк, как эта штука работает. Нужно больше информации, Александр Васильевич.

Оба артефактора вопросительно посмотрели на меня.

Семь бед, один ответ, решил я.

В конце концов, специалисты не могут делать выводы без информации. А моя находка на старой мельнице не представляет из себя государственную тайну.

— Я расскажу вам всё, что знаю, — усмехнулся я. — Может быть, это нам поможет.

Стараюсь не упустить никаких подробностей, я рассказал Владимиру Кирилловичу и Кузьме Петровичу о страшной находке в подвале старой мельницы. Кроме того, я достал из кармана голубой кристалл и показал его артефакторам.

— Вот эта штука была зажата в руке скелета.

Кузьма Петрович первый завладел кристаллом и теперь крутил его в толстых огрубевших пальцах.

— Так, так, ну понятно, — приговаривал он. — Взгляни-ка, Володя, это же двойной накопитель.

Гораздов, удивлённо подняв брови, уставился на кристалл, который поблёскивал в свете магических ламп.

— Точно! Двойной!

— Что это значит? — заинтересовался я.

— Как бы вам объяснить, господин Тайновидец? — замешкался Кузьма Петрович. — Обычный накопитель, он ведь что делает? Вбирает в себя магию сразу, а потом отдаёт её постепенно, питая нужное устройство. А этот вот кристалл и туда, и обратно пропускает магию малыми порциями. Понемногу туда, понемногу сюда. Видите? Вот только непонятно, к чему такая мудрёная конструкция. Да ещё и накопители разной магии. Ну вот зачем они?

— Я понял! — вдруг закричал Гораздов.

Мы с Кузьмой Петровичем вздрогнули от неожиданности и обернулись к нему.

— Ну, конечно! — громко повторил Владимир Кириллович.

Его глаза заблестели.

— Это вовсе не усилитель магического дара. Это…

Неожиданно замолчав, он рывком придвинул к себе чертёж и стал оглядываться в поисках пера.

— Не нужно рисовать на этом листе, Владимир Кириллович, — предупредил я его, — это важная улика.

— Я вам так покажу, — уверенно кивнул Гораздов и принялся быстро водить руками перед собой.

Прямо в воздухе ярко вспыхнули разноцветные нити магического плетения.

Однажды я уже видел такую магию, когда в моём саду Гораздов объяснял нам с Никитой Михайловичем принцип работы амулета усиления магического дара.

Вот и сейчас Гораздов быстрыми и точными движениями начертил в воздухе переплетение магических линий, затем ткнул в него пальцем и обвёл нас торжествующим взглядом.

— Видите?

Я не видел ничего, кроме цветных линий. А вот Кузьма Петрович, понимающе, закивал.

— Молодец, Володька! Вроде как правильно догадался.

— Этот артефакт не усиливает магический дар, а наоборот ослабляет его, — объяснил мне Гораздов, — забирает излишек магической энергии из тела мага.

— Вы уверены? — удивился я. — А зачем это нужно?

— Ну как же, Александр Васильевич, — Гораздов энергично взмахнул рукой. — Представьте себе мага, дар которого усиливается слишком быстро. Маг не может справиться со своим даром. Его жизнь под угрозой, а этот артефакт предотвращает опасность. Забирает излишек магической энергии и отправляет его прямиком в эти накопители. А как только магический дар успокаивается, магия начинает течь в обратном направлении и восполняет резкий упадок сил. Изумительно!

— А для чего тогда нужны накопители разных стихий? — не понял я.

— На этот вопрос у меня есть сразу два ответа, — увлечённо продолжал Гораздов. — Либо артефакт использовался для прокачки магов-универсалов, либо с этим артефактом могли работать сразу несколько магов разных стихий. И, скорее всего, применялся именно второй вариант.

— Почему вы так думаете? — спросил я, начиная понимать суть проблемы.

— А вы посмотрите сюда.

Гораздов снова ткнул пальцем, на этот раз в самую середину парящей в воздухе схемы.

— Видите, вот это сложнейшее плетение? Знаете, для чего оно нужно? Эти нити привязывают артефакт к его владельцу. Этой штукой не мог воспользоваться кто угодно.

Только один конкретный маг, на чью силу был настроен артефакт. Он включал его и таким образом лечил других магов, дар которых развивался слишком быстро.

— А если не включал? — уточнил я.

— Тогда эти маги, скорее всего, погибали, — мрачно сказал Гораздов.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, перед нами управляющее устройство. С его помощью можно держать в абсолютном подчинении сразу несколько магов с очень сильным даром.

— Похоже, что так, — согласился Кузьма Петрович, — ну и дрянная же штукенция.

— Владимир Кириллович, вы уверены, что верно восстановили схему? — спросил я.

— Не уверен, — признался Гораздов. — Я почти не сомневаюсь, но стопроцентной гарантии дать не могу.

— Допустим, что вы не ошиблись, — кивнул я. — Это означает, что в городе появился один или несколько магов с сильным и очень нестабильным магическим даром, и кто-то хочет помочь им не погибнуть.

— Или наоборот, кто-то хочет подчинить себе магов, — мрачно предположил Кузьма Петрович.

— Такое тоже может быть, — согласился я. — Вы видели девушку, которая заказывала вам часть артефакта. Что вы можете о ней сказать?

— В нашей работе она совершенно не разбирается, — уверенно заявил Кузьма Петрович. — Это не её чертежи, она где-то их достала и сама толком не знает, что за устройство на них нарисовано.

— Мне показалось, что она была сильно напугана, — добавил Гораздов, — но очень старалась это скрыть.

— Вот чёрт, — поморщился я.

Ситуация перевернулась с ног на голову.

До сих пор я предполагал, что на чертежах изображён какой-то необычный артефакт усиления дара. Думал, что какой-то маг решил укрепить свои способности. Это меня не беспокоило, ведь без работающего артефакта у него ничего не могло получиться.

Но теперь я предполагал, что где-то в Столице уже есть маги с сильным даром, который вот-вот пойдёт в разнос.

Эти маги в любую минуту могли погибнуть.

— Владимир Кириллович, я прошу вас перенести эту схему на чистый лист бумаги, — сказал я Гораздову, — и сделайте это как можно быстрее. Мне нужен этот чертёж, чтобы показать его начальнику Тайной службы.

— Хорошо, — кивнул Гораздов, — мне нужно всего несколько минут.

— Кузьма Петрович, вы можете зарядить этот накопитель магии воздуха?

Я протянул старому артефактору голубой кристалл, который нашёл в подвале мельницы.

— Ничего сложного в этом нет, — кивнул Кузьма Петрович. — А зачем?

— Сам не знаю, — пожал я плечами. — Но у меня предчувствие, что работающий артефакт может нам понадобиться.

На самом деле я просто хотел занять обоих артефакторов делом на то время, пока я буду разговаривать с Зотовым. Разговор предстоял неприятный, и мне не были нужны свидетели.

Владимир Кириллович уже водил пером по бумаге, уверенно нанося на неё тонкие линии. Кузьма Петрович крутил в пальцах голубой кристалл, постепенно напитывая его магией воздуха.

А я собрался послать зов Никите Михайловичу, но не успел. Меня опередил князь Разумовский.

В моём сознании зазвучал его яростный голос.

— Куда вы дели мою дочь, господин Тайновидец? Она пропала сразу после вашего ухода.

Я изумлённо выдохнул. Значит, предчувствие не обмануло меня. Елена Разумовская и в самом деле сбежала от своего отца.

— Вы точно уверены, что Елены нет дома? — спросил я.

— Где моя дочь? — продолжал бушевать Разумовский. — Куда вы её спрятали?

— Успокойтесь, ваше сиятельство, — ледяным тоном посоветовал я. — К пропаже вашей дочери я не причастен. Думаю, она услышала наш с вами разговор и сбежала.

— Вы врёте! — не поверил Разумовский.

— Тише, князь, — прикрикнул я, — сейчас нет времени для свар. Ваша дочь в опасности, и вы знаете это лучше меня. Когда вы заметили, что её магический дар начал усиливаться?

Повисла секундная пауза.

Затем Разумовский растерянно спросил.

— Что? О чём вы говорите?

— Вы прекрасно знаете, о чём, — надавил я на него. — При нашей встрече я почувствовал, что вы боитесь за свою дочь. Что вас напугало?

— Чёрт, её нужно срочно найти! — вместо ответа взмолился Разумовский. — Ей нужна помощь. Сделайте же что-нибудь, господин Тайновидец!

— Именно этим я и занимаюсь, — ответил я. — Прямо сейчас предупрежу полицию и Тайную службу, но вы должны нам помочь. Вы обязаны рассказать всё, что вам известно.

— Я всё расскажу, — пообещал Разумовский, — только спасите её.

— Немедленно берите мобиль и приезжайте в управление Тайной службы, — сказал я. — Полковник Зотов тоже захочет послушать ваш рассказ.

— Уже выезжаю, — коротко ответил Разумовский.

Договорившись с князем, я послал зов Никите Михайловичу Зотову. По счастью, он оказался в управлении. Стараясь говорить как можно короче, я рассказал ему обо всём, что мне удалось узнать.

— Разумовский уже едет к вам, — предупредил я, — а я появлюсь через несколько минут.

— Значит, ваши артефакторы обвели полицию вокруг пальца? — уточнил Зотов.

— Сейчас это неважно, — ответил я, — всё равно всё уже случилось.

— Захватите с собой все чертежи, — напомнил Никита Михайлович. — Я хочу показать их своим специалистам. И учтите — я поставлю по городовому возле каждой мастерской.

Япосмотрел на артефакторов. Владимир Кириллович уже закончил чертёж и теперь сворачивал его в трубочку. Кузьма Петрович протянул мне заряженный кристалл.

— Извольте, господин Тайновидец.

— Благодарю вас, — кивнул я, — мне придётся срочно уехать. Надеюсь, полиция и Тайная служба смогут найти вашу заказчицу до тех пор, раньше чем с ней что-нибудь случится. Кстати, возле ваших мастерских теперь тоже будут дежурить городовые.

— Это ещё зачем? — заворчал Кузьма Петрович.

— Полиция не очень довольна тем, что вы скрыли от них сведения, — честно сказал я. — Поверьте, так будет лучше для всех. Я попрошу следователя, чтобы городовые вам не досаждали.

— Да пусть себе стоят, жалко, что ли? — сменил гнев на милость старый артефактор. — Но внутрь мастерской я их не пущу, пусть даже и не надеются.

Прежде чем уйти, я на всякий случай послал зов Севе Пожарскому.

— Твоя таинственная заказчица не появлялась? — спросил я.

— Ничего о ней не слышал, — беззаботно ответил Сева.

Что-то в его голосе заставило меня насторожиться.

— Мы только что выяснили, что эта девушка в большой опасности, — сказал я, — и теперь ищем её, чтобы успеть помочь.

— А я здесь при чём? — удивился Сева, — у меня своей работы хватает.

— Ты ещё не закончил работу над тем магическим накопителем, который она тебе заказала? — поинтересовался я.

— Пока нет, Саша. Я прекрасно помню нашу с тобой договорённость. Как только накопитель будет готов, я сразу же скажу об этом тебе.

Интересно, чего это порывистый Сева вдруг стал таким покладистым? А может быть, это я слишком подозрителен? Вдруг мой лицейский товарищ просто повзрослел?

— Я очень рад, что ты рассуждаешь так благоразумно, — сказал я, прощаясь с Севой.

Гораздов тем временем упаковал чертёж в специальный футляр и поставил на жаровню чайник.

Все артефакторы, которых я знал, ни часу не могли прожить без чашки чая. Интересно, может быть, чай благотворно влияет на их способности?

Кузьма Петрович уже звенел чашками.

— Приятного аппетита, господа артефакторы, — улыбнулся я. — Спасибо за помощь.

* * *

Я воспользовался магическим пространством и прошёл в знакомую кофейню, которая находилась через дорогу от управления Тайной службы. На этот раз я не стал задерживаться, чтобы поболтать с хозяином кофейни — времени было в обрез. Но, бросив взгляд на витрину, я заметил, что её украшает кулебяка, которую испекла Прасковья Ивановна.

Мобиль князя Разумовского уже стоял у тротуара, а сам князь сидел в кабинете Зотова. Разумовский был бледен. В свете магической лампы его лицо напоминало гипсовую маску. Я прислушался к его эмоциям — князя мучило глухое отчаяние.

— А вот и господин Тайновидец! — сказал Зотов, когда я вошёл в кабинет.

Он повернулся к Разумовскому:

— Рассказывайте, князь.

— Чувствую, что история будет долгой, — вмешался я.

— Расскажите сначала про Елену. Я правильно понимаю, что сегодня утром вы не отпустили её в академию?

— Да, я запер её в комнате, — с трудом кивнул Разумовский.

— Не подумал про её дар. А она сбежала через окно.

— А денег вы её не лишали? — спросил я, чтобы проверить внезапную догадку.

Князь удивлённо взглянул на меня.

— Откуда вы знаете? А, к чёрту! Вы правы. Неделю назад мы поссорились. Я настаивал, чтобы Елена ушла из академии, а она отказалась. Тогда я перестал давать ей карманные деньги.

Я взглянул на Зотова:

— Понимаете, что произошло, Никита Михайлович? Разумовская заказала части артефакта, но у неё не было денег, чтобы расплатиться за работу. Вот ей и пришлось усыпить и ограбить артефактора Смолина.

— Моя дочь никого не могла ограбить! — крикнул Разумовский, привстав со стула.

— Разберёмся, — успокоил его Зотов. — Итак, ваше сиятельство, мы вас слушаем.

— Эта история началась незадолго до Смуты, — сиплым голосом начал князь Разумовский.

Глава 18

— Незадолго до смуты мой предок познакомился с князем Троепольским, — сказал Разумовский. — Тогда-то все и началось. Троепольские владели обширными землями в окрестностях Столицы, в том числе и землей, на которой стояла Императорская магическая академия. Именно князь Троепольский занимался обучением молодых магов. На словах он всегда был верен императору. А на деле…

Разумовский с досадой махнул рукой.

— А на деле он использовал магическую академию для того, чтобы создать свою личную армию, — поморщился я.

— Вот именно, — кивнул Разумовский. — Но это произошло не сразу. Сначала Троепольский долго присматривался к моему предку. Они вместе вели торговые дела. Затем Троепольский предложил моему предку возглавить Императорскую академию. Лично попросил об этом императора. Император прислушался к его просьбе, и наш предок занял пост ректора. Тогда академия была чуть ли не единственным учебным заведением столицы. Представляете, насколько выросло влияние нашего рода?

— А на самом деле выросло влияние Троепольского, — усмехнулся Никита Михайлович.

Он сидел в своем знаменитом кресле и внимательно слушал князя Разумовского.

— Да, — кивнул Разумовский. — Троепольский использовал наш род. Но это выяснилось позже. Асначала он просто предложил помочь студентам с развитием их магического дара. У Троепольского было много мастеров. На него работали алхимики, целители, артефакторы. Вот один из его целителей и придумал, как усиливать магический дар.

— И студенты согласились? — уточнил я.

— С радостью, — скривился Разумовский. — Смута уже назревала, и молодые люди надеялись послужить Империи. А служить пришлось мятежникам. Троепольский перехитрил всех, в том числе и моего предка. Всех уговорил пройти процедуру у его целителей. Уверял, что это совершенно безопасно.

— А что вышло на самом деле? — нахмурился Никита Михайлович.

— После процедуры магический дар развивался слишком быстро, — вздохнул Разумовский. — Чтобы маги не погибли, нужно было применять специальный сдерживающий артефакт. А секретом этого артефакта владел только Троепольский. Множество магов стали его заложниками. Но и это не самое ужасное. Через много лет выяснилось, что эти изменения передаются по наследству. Не всем, тут уж как повезет. Жуткая лотерея!

Князь заскрипел зубами и стиснул руки между коленями.

— Почти в каждом поколении кто-то из Разумовских погибал от резкого усиления магического дара. Мои предки быстро догадались, что происходит, вот только ничего поделать было нельзя. Троепольский давно погиб, и артефакт исчез вместе с ним. Оставалось только одно — ни в коем случае не усиливать свой магический дар и надеяться на лучшее. Несколько поколений Разумовских прожили долго и счастливо. И вздохнули с облегчением — ведь людям свойственна самоуверенность. Так родовая тайна превратилась просто в страшную легенду, в которую никто уже особенно не верил.

— А духи? — спросил я. — Откуда они взялись в вашем саду?

— Это магические сущности погибших магов, — скривился Разумовский. — Их даже призраками назвать нельзя. Они не имеют формы и давно утратили разум. Просто сгустки, ожившей магии.

Он подался вперед и с мольбой посмотрел на Никиту Михайловича.

— Я боюсь, что Елена превратится в один из таких сгустков, и тогда ей уже ничем нельзя будет помочь. Прошу вас, найдите ее!

— Найдем, — уверенно кивнул Зотов, — думаю, это не займет много времени. И вы нам поможете. Господин Разумовский, мне нужен список всех знакомых Елены. Уточню: всех, кто мог бы ее приютить, но не сообщить об этом вам.

Разумовский растерянно посмотрел на Зотова.

— Если бы я только знал, кто… — с горечью сказал он. — Дети вырастают слишком быстро, господин полковник. И однажды выясняется, что ты ничего не знаешь про их жизнь.

— Я искренне сочувствую вам, ваше сиятельство, — сухо кивнул Зотов. — Но, тем не менее, список нужно составить.

— Конечно, — грустно усмехнулся Разумовский.

Зотов дал ему бумагу, и князь принялся заполнять ее неровными строчками.

Никита Михайлович тем временем откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Мне показалось, что он задремал. Ничего удивительного в этом не было. Начальник Тайной службы умел использовать любую возможность для отдыха.

— Хотите чаю, Александр Васильевич? — не открывая глаз, спросил Зотов.

— Не сейчас, — с невольной улыбкой ответил я.

Надо же, он как будто услышал мои мысли!

— Я вспомнил всех, кого смог, — сказал Разумовский, придвигая исписанный лист к Зотову.

Никита Михайлович одобрительно кивнул, и тут же на пороге кабинета появился его помощник.

— Артем Сергеевич, нужно как можно скорее проверить все эти адреса, — сказал Зотов, отдавая ему бумагу. — Ищите Елену Разумовскую. Как найдете, сразу же привезите ее сюда. Время дорого, поэтому подключите полицию. Если понадобится, я отправлю вам на помощь императорскую гвардию. Все адреса нужно проверить до утра.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — ответил помощник Зотова и снова скрылся за дверью.

— А что делать мне? — тусклым голосом спросил Разумовский.

— Отправляйтесь домой и постарайтесь уснуть, — предложил ему Никита Михайлович. — Как только ваша дочь найдется, я сразу же вам сообщу.

Разумовский покачал головой.

— Я не хочу ехать домой. Все равно не смогу заснуть. Кроме того, там пустая комната Елены, я этого не выдержу.

Он наклонился вперед:

— Можно мне остаться здесь, господин полковник? Вдруг я еще что-нибудь вспомню?

— Не думаю, что это хорошая идея, ваше сиятельство, — поморщился Никита Михайлович. — Управление Тайной службы — это не гостиница. У нас здесь нет уютных номеров.

— Я видел в коридоре скамейку для посетителей, — упрямо сказал князь. — Я посижу там, подожду известий.

— Ерунда, — нетерпеливо сказал Зотов. — Мне нужно работать, а вы будете меня отвлекать.

— Клянусь, я не буду вам мешать, — взмолился Разумовский. — Вы сможете посылать меня за кофе, чтобы самому не отвлекаться.

Никита Михайлович изумленно посмотрел на него и понял, что князь не шутит. Отчаяние сводило Разумовского с ума.

— Вам нужно поспать, — смягчившимся тоном сказал Зотов Разумовскому. — Поиски могут затянуться. Ну, что прикажете с вами делать? В камеру вас поместить, что ли?

— Посадите меня в камеру! — решительно кивнул князь. — Я согласен. Обещаю, что не буду вам мешать.

Никита Михайлович хмуро посмотрел на меня, как будто хотел спросить совета, что ему делать с Разумовским.

Я едва заметно качнул головой.

Пусть уж князь будет под рукой у Никиты Михайловича. Вдруг срочно понадобится?

— Ладно, — жестко усмехнулся Зотов. — В камеру, так в камеру. Только потом не жалуйтесь, что вам не удалось выспаться.

Он вызвал одного из сотрудников и коротко приказал:

— Отведите его сиятельство в свободную камеру. Дверь можно не запирать. Если господин Разумовский захочет уйти, не мешайте ему. Мне докладывать не нужно, я буду занят.

Если сотрудник и удивился необычному распоряжению, то на его лице это никак не отразилось. Он молча подождал, пока Разумовский поднимется со стула, а затем вывел его за дверь.

Мы с Никитой Михайловичем остались вдвоем в его кабинете. Зотов устало потер лоб ладонью.

— Вы понимаете, что происходит, Александр Васильевич? — спросил он. — Елена Разумовская неспроста побежала к артефакторам. Похоже, ее магический дар уже начал меняться. А что это значит, понимаете?

Он помолчал и сам себе ответил:

— Это значит, что мы можем никогда ее не найти. Превратится она в магического духа, и все, ищи ветра в поле. Чертовы родовые тайны! Этот Разумовский мог все рассказать еще много лет назад, но молчал до последнего.

— Никому не хочется откровенничать с Тайной службой, — сочувственно кивнул я.

— И не говорите, господин Тайновидец, — подхватил Никита Михайлович. — Ну ладно, Разумовскую мы найдем, так мне подсказывает предчувствие. А что делать с этими магическими духами?

— Почему вы надеетесь, что Елена отыщется? — с любопытством спросил я.

Вместо ответа Зотов поднялся и прошелся по кабинету, заложив руки за спину, затем резко повернулся и остановился прямо напротив меня.

— Помните, я говорил вам про статистику? — усмехнулся он. — В этом деле замешаны вы, Александр Васильевич. Вы ведь сочувствуете Разумовской?

— Конечно, — кивнул я. — Девушка не по своей вине попала в жуткую историю. Кроме того, я и сам к этому причастен. Ведь это я позволил Разумовской приблизиться к Стражу Магии и войти в Храм Путей. Думаю, ее магический дар начал усиливаться сразу после церемонии.

— Вот именно, — довольно кивнул Зотов. — Поэтому-то я и уверен, что Разумовская жива, и с ней все будет в порядке. Насколько я успел заметить, магия всегда играет на вашей стороне, господин Тайновидец.

— Надеюсь, вы правы, Никита Михайлович, — удивленно усмехнулся я. — А что касается духов, я уверен, мы с вами что-нибудь придумаем. В конце концов, они уже много лет существуют в поместье Разумовских, и до сих пор никому не мешали. Вы позволите мне поговорить с князем Разумовским наедине? Я попробую его успокоить.

— Прошу вас, — кивнул Зотов. — Я предупрежу охранника, чтобы он пропустил вас в камеру.

* * *

К моему удивлению, Разумовского поместили именно в ту камеру, которую не так давно занимали кладовики. Уж не знаю, вышло ли это случайно, или эта камера была единственной, которая оказалась свободна. Но обстановка была мне знакома, и это упрощало предстоящий разговор.

Разумовский сидел на узкой койке и бессмысленным взглядом смотрел в кирпичную стену перед собой. Когда я вошел, он даже не шевельнулся.

— Вы позволите, Николай Александрович? — вежливо спросил я.

Князь едва заметно кивнул. Но затем воспитание все-таки взяло верх, и он произнес вслух:

— Входите, Александр Васильевич.

Я присел на другую койку. Но не прямо напротив князя, а чуть сбоку, чтобы не выглядеть назойливым.

Пока я собирался с мыслями, Разумовский заговорил первым:

— А ведь я вас ненавидел, господин Тайновидец, — спокойно сказал он.

Ошеломляющее начало разговора, ничего не скажешь.

— Да-да, ненавидел, — продолжил князь. — Я был уверен, что вы специально заманили Елену в Сосновский лес. И не только ее. Я подозревал, что это хитрый замысел. Думал, что вы хотите разрушить влиятельные семейства Империи изнутри, завербовать союзников.

— А что вы думаете теперь? — поинтересовался я.

— А теперь мне все равно, — равнодушно ответил Разумовский. — Я хочу, чтобы моя дочь осталась жива. Остальное меня не волнует.

В разговоре возникла пауза, и я воспользовался ею для того, чтобы снова послать зов Елене Разумовской. Как и в прошлый раз, я наткнулся на ментальный блок. Но это был хороший знак. Если девушка сумела защититься от нежелательных разговоров, значит, она жива, и магических сил у нее достаточно.

— Я не собираюсь разрушать ваш род, Николай Александрович, — откровенно сказал я. — Политика меня вообще мало интересует. Я сотрудничаю с магией.

Разумовский едва заметно шевельнулся, выказав признаки слабого оживления.

— Я иногда читаю «Магические сплетни», — сказал он. — В этих историях про вас есть хоть какая-то крупица правды?

— Там все правда, — улыбнулся я. — Можете быть уверены в этом.

— Хотелось бы верить, — кивнул князь.

Кажется, он был готов меня выслушать.

— Вот о чем я хочу с вами поговорить, ваше сиятельство, — начал я. — Елена выбрала свой магический путь и сейчас делает первые шаги. Я уверен, что магия неспроста втянула ее в такую поразительную историю. Почему-то для вашей дочери очень важно пройти это испытание. Мой дар подсказывает мне, что оно закончится благополучно. Но что будет дальше?

— Дальше?

Разумовский растерянно моргнул, как будто не понял смысла моих слов.

— Вы разрешите Елене продолжить обучение в Магической академии? — уточнил я. — Или снова запрете ее под замок? Поймите, Николай Александрович, с магией опасно воевать, от нее бесполезно защищаться. Магия — это не враждебная сила, а возможность с головой окунуться в чудеса. Вы не удержите вашу дочь взаперти, даже если очень этого захотите. Я не прошу вас ответить немедленно, просто подумайте об этом.

Как ни странно, мои слова успокоили Разумовского. Он расслабился, устало закрыл глаза и зевнул, прикрывая рот ладонью.

— Хорошо, Александр Васильевич, я подумаю о том, что вы сказали, — пообещал он, — только помогите Елене.

— Отдыхайте, — кивнул я, выходя из камеры.

Тяжелая стальная дверь скрипнула за моей спиной. Постояв минуту в коридоре, я осторожно заглянул в маленькое окошечко, забранное частой решеткой.

Князь Разумовский уже спал, подложив ладонь под щеку.

— Пожалуй, и мне пора домой, — тихо сказал я. — Лиза, наверное, заждалась.

* * *

Я мог отправиться в свой особняк через магическое пространство. Но вместо этого вызвал извозчика и поехал к Узкому мосту.

Ночь давно наступила, мои шаги отчетливо слышались в ночной тишине. Под мостом журчала вода, впереди возвышалась темная громада Каменного острова.

Я разглядел у далекого берега слабый огонек. Это горел магический фонарь в кофейне Набиля.

Я и сам не знал, для чего затеял эту прогулку. Неторопливо шел по мосту и ни о чем не думал. Но ровно на середине пути в моей груди отчетливо шевельнулся магический дар.

Я удивленно оглянулся и почувствовал порыв холодного ветра. Ветер как будто облетел меня и сразу же вернулся с другой стороны.

Вот он коснулся моей щеки и завыл тоненько и протяжно. В этом завывании слышалась боль живого существа.

Вслед за ветром ожила темнота. Она смотрела на меня десятками глаз и неразборчиво завывала, как будто пыталась сказать что-то важное.

— Кто вы? — громко спросил я, глядя в темноту. — Что вы хотите мне сказать?

Снизу раздался плеск. Это речные волны с размаху шлёпали по гранитным опорам моста.

Я перегнулся через перила, и в темной воде мне померещилось огромное безглазое лицо. Его губы шевелились.

Я пригляделся и понял, что лицо твердит одно единственное слово.

— Спаси, — беззвучно шептало оно. — Спаси.

— Ты говоришь про Елену Разумовскую? — спросил я.

Лицо дрогнуло, его глаза на мгновение закрылись, как будто подтверждали мою догадку.

— Так, может быть, ты подскажешь, где ее искать?

— Спаси, — беззвучно повторило лицо, а затем исчезло.

— Попробую, — кивнул я, ежась от холодного ветра.

Затем покачал головой и отправился дальше, к Каменному острову.

Духи провожали меня до самого берега, а затем незаметно отстали.

* * *

Когда я подошел к ограде, бронзовые колокольчики приветливо звякнули, здороваясь со мной.

В кабинете горел свет.

Я толкнул дверь, и меня встретила радостная улыбка Лизы.

— Как хорошо, что ты вернулся, — сказала она.

Лежавший возле ее ног магический кот Уголек протяжно зевнул.

А затем мы ужинали вчетвером.

Прасковья Ивановна запекла к ужину судака и подала его с нежным картофельным пюре. В бокалах светилось терпкое белое вино, а я рассказывал Лизе обо всем, что приключилось со мной за долгий сегодняшний день.

— Я тоже думаю, что с Еленой все будет хорошо, — кивнула Лиза. — Менять судьбу всегда страшно, это я знаю по себе. Но этот страх нужно преодолеть, иначе ничего не получится.

— Домового-то будем ловить, ваше сиятельство? — откашлявшись, спросил Игнат.

— А я чуть не забыл, — рассмеялся я. — Спасибо, что напомнил. Прасковья Ивановна, налейте, пожалуйста, молока в миску.

Мы с Лизой снова поставили на садовую скамейку угощение для бродящего домового.

— Кажется, приманивать чудеса потихоньку становятся нашей доброй традицией, — улыбнулся я. — Лишь бы господин Черницын снова не соблазнился бесплатным завтраком.

— Андрей Сергеевич сегодня даже на службу не вышел, — рассмеялась Лиза. — Прислал мне зов и сказал, что будет бродить по городу до тех пор, пока не попадет в Незримую библиотеку.

— Удача любит упорных, — одобрительно кивнул я. — Идем спать? Что-то я устал сегодня.

Глава 19

Утром начался дождь.

Сквозь сон я услышал, как тонко звенят бронзовые колокольчики под тяжелыми ударами капель. Наверное, придворные маги природы решили напомнить горожанам о наступлении осени.

А вместе с дождем пришел домовой. Об этом мне сообщил Игнат.

Я только-только успел сварить себе кофе. Пристукнул джезвой по столешнице, чтобы осела гуща, и осторожно перелил ароматную жидкость в чашку.

Утренний кофе — это очень важно, особенно если утро хмурое и дождливое. Тогда можно выйти на балкон, обхватить ладонями горячую чашку, делать маленькие глотки и слушать звон колокольчиков.

Так я и собирался поступить.

Но тут Игнат вбежал в кухню, возбуждённо размахивая руками и крича:

— Там! Александр Васильевич, там! Он пришёл!

— Кто пришёл? — ошарашенно поинтересовался я. — Дух Смерти? Призрак? Дед Мороз?

— Домовой! — вытаращив глаза, выпалил Игнат. — Вы сами взгляните!

И он распахнул передо мной балконную дверь.

Резкий порыв сквозняка бросил мне в лицо пригоршню ледяных капель. Я непроизвольно поежился, поставил чашку и перегнулся через перила, стараясь разглядеть сквозь желтую листву парковую скамейку.

На скамейке сидел щуплый подросток в большой, не по росту, одежде.

Даже издали я заметил, что рукав его теплого пиджака оторван, а из распоротого шва торчит свалявшаяся вата. Дождь барабанил по его белобрысой макушке, и от этого наш гость был похож на мокрого, взъерошенного воробья.

Рядом с ним стояла пустая миска из-под молока.

— Худой какой, — с жалостью сказал Игнат. — Кожа да кости. И без обувки.

Игнат не ошибся, наш гость был босиком.

Я увидел это не сразу. Он поджал босые ноги под скамейку.

А затем я разглядел лицо неожиданного гостя и удивился еще больше. Несмотря на дождь и пронизывающий ветер, подросток улыбался. Его улыбка была радостной и простодушной.

Он то и дело с любопытством крутил головой, как будто совсем недавно попал в наш мир.

Разглядывая пришельца, я машинально сделал глоток кофе и поморщился. Кофе сильно горчил, в спешке я забыл добавить в него молока.

— Идем, — кивнул я Игнату, — будем знакомиться с гостем. И захвати еще один плащ. Парень, похоже, промок до нитки.

* * *

Прежде чем выйти из дома, я надел сапоги и набросил на плечи тяжелый плащ из плотного сукна. Он отлично согревал в непогоду и прекрасно защищал от дождя. Игнат оделся точно так же, а еще один плащ перекинул через руку.

Мокрый песок садовой дорожки заскрипел под нашими ногами. Услышав шаги, домовой вскочил и поклонился мне, неуклюже перегнувшись в поясе.

— Доброго утречка, Ваша милость!

Вблизи он выглядел совсем тощим, худые запястья нелепо торчали из закатанных рукавов. Но я заметил, что сложен он крепко. Если откормить, станет богатырем.

Таким телосложением обычно отличались маги земли.

Парень изрядно замерз, его губы посинели и дрожали от холода. Он то и дело переступал с ноги на ногу, пытаясь согреться, и при этом совершенно не выглядел несчастным. Наоборот, парнишка широко улыбался, а его синие глаза глядели на нас с радостным изумлением.

— Доброе утро, — улыбнулся я, подходя к калитке. — Ты к нам?

— Точно так, ваша милость, — без тени сомнения кивнул парнишка. — Ведь это вы оставили угощение?

Он потянул острым носом в воздух и снова кивнул.

— Точно вы. Я по запаху чую.

— Так ты бродячий домовой? — недоверчиво уточнил я.

Но парнишка снова кивнул, ничуть не удивившись моему вопросу.

— Домовой, ваша милость.

— А имя у тебя есть?

— Фома.

Он снова широко улыбнулся, и я заметил, что передние зубы у него необычайно широкие. Я забрал у Игната плащ и протянул его домовому.

— Надень. Похоже, ты совсем замерз.

Домовой проворно закутался в теплое сукно и снова поклонился.

— Благодарю, Ваша милость, за одежу и за угощение. Все съел, ни крошки не оставил. И молоко выпил, а миску в реке сполоснул. Она чистая, можете не сомневаться.

Он протянул миску мне, но затем передумал и отдал ее Игнату.

— Да я и не сомневаюсь, — рассмеялся я.

Парнишка мне нравился, хотя его появление стало для меня неожиданностью. Честно говоря, я не думал, что из затеи приманить домового что-нибудь выйдет. Но это была забавная идея, поэтому я за неё и ухватился.

И вот, пожалуйста!

Стоит передо мной щуплый босой парнишка, кутается в огромный плащ и уверяет, что он и есть домовой.

По привычке я прислушивался к его эмоциям и ощутил чистую радость. Похоже, отвратительная погода ничуть не беспокоила нашего гостя. Он радовался всему, что происходило вокруг.

— А вы здесь живете? — спросил домовой.

— Здесь, — не пытаясь сдержать улыбку, ответил я. — Позволь представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов.

Глаза Фомы загорелись восторгом.

— Ваше сиятельство? — радостно воскликнул он. — Вот это мне повезло! И дом у вас замечательный.

* * *

Лиза выбежала из дома вслед за нами. Конечно, она не могла пропустить появление такого удивительного гостя.

За Лизой, высоко поднимая лапы и брезгливо чихая, вышагивал Уголек. Дождь ему не нравился, но магический кот тоже хотел познакомиться с домовым.

Увидев Лизу, Фома снова поклонился.

— Доброго здоровья вам, барышня!

— Здравствуйте, — звонко ответила Лиза, с любопытством глядя на Фому.

Уголек подошёл ближе и недоверчиво принюхался. Затем посмотрел на меня.

— Это настоящее магическое существо, — раздался в сознании мурлыкающий голос. — Откуда он взялся?

— Откуда-то взялся, — пожав плечами, весело ответил я. — Похоже, что мы сами его и приманили. Что скажешь, магический кот? Пригласим его к нам, познакомимся поближе?

— А с ним и знакомиться не нужно, — ответил кот. — Посмотри сам, Тайновидец. Он весь как на ладони. Никакой хитрости в нем нет. Сама простота, но мне он нравится.

Прасковья Ивановна тоже присоединилась к нам, и теперь с жалостливым удивлением разглядывала Фому.

— Худой-то какой, — сказала она, — вон, кости просвечивают.

В ответ Фома низко поклонился Прасковье Ивановне.

— Это ведь вы испекли кулебяку? Благодарствую за угощение.

Игнат нерешительно тронул меня за рукав.

— Дозвольте сказать, ваше сиятельство.

— Ну, говори, — усмехнулся я.

— Давайте отойдем в сторонку.

Мы отошли от скамейки.

— Нельзя его на улицу бросать, ваше сиятельство, — горячо зашептал Игнат. — Совсем пропадет парнишка. Видите, какой он? Неприспособленный. Такой не украсть не сможет, ни милостыню попросить. Пропадет, точно вам говорю.

— Ну, этого мы с тобой в любом случае не допустим, — усмехнулся я. — Оставлять парня на улице в такую погоду нельзя, тут ты совершенно прав. Посмотрим, примет ли его наш дом.

Прежде чем пригласить Фому в сад, я послал зов своему особняку.

— Как тебе этот парнишка? — беззвучно спросил я. — Примешь его?

Про себя я решил, что не оставлю парня на улице, даже если Фома не понравится дому. Подыщу для него крышу над головой и прослежу, чтобы парень не пропал на улицах Столицы.

Особняк как будто ждал моего вопроса. Он ответил таким тёплым ментальным импульсом, что утренний холод сразу отступил.

— Значит, тебе домовой тоже понравился? — довольно улыбнулся я. — Вот и хорошо.

Фома уже болтал о чем-то с Лизой.

— Идём в дом, — пригласил я Фому. — Переоденешься в сухую одежду, а потом вместе позавтракаем. Но сначала дотронься до ограды, вот здесь. Думаю, ты уже понял, что мой дом — это настоящее живое существо? Он должен тебя признать.

— Понимаю, ваша милость, — радостно кивнул Фома. — Порядок есть порядок.

Он положил худую ладонь на холодные прутья ограды и замер. И тут произошло кое-что необычное.

Дождь внезапно прекратился, как будто высоко в небе разом перерезали водяные струи Тяжелые тучи разошлись, и в просвет между ними выглянуло солнце.

Бронзовые колокольчики на ограде мелодично зазвенели, и калитка сама собой открылась.

Нечасто мой дом встречал гостей так радушно.

Фома торжествующе оглянулся на меня и вошел в сад.

Что ж, видно, сегодня в нашем доме стало на одного жильца больше.

— Позаботься о нашем госте, — кивнул я Игнату. — Прасковья Ивановна, можно подавать завтрак.

* * *

Перед завтраком мы с Лизой заглянули в кабинет.

— Чем ты займёшься сегодня? — заботливо спросила Лиза.

Я пожал плечами.

— Зависит от того, как далеко продвинулись поиски Елены Разумовской.

Чтобы выяснить это, я послал зов Никите Михайловичу.

— Вы еще не нашли Разумовскую? — спросил я.

— Полиция перевернула весь город, — усталым голосом сообщил Зотов. — Никто из знакомых девушку не видел. Я сам побывал в поместье Разумовских и тоже почувствовал слежку, о которой вы говорили. Должен сказать, это очень неприятное ощущение.

— Как себя чувствует князь? — поинтересовался я.

— Переночевал в камере, — сердито ответил Никита Михайлович, — а потом мне удалось отправить его домой. На всякий случай я оставил с ним нашего целителя. Кажется, ситуация снова зашла в тупик. У вас есть идеи, Александр Васильевич?

— Только одна, — честно ответил я. — Отправлюсь в Незримую библиотеку и проверю, прав ли Владимир Кириллович Гораздов насчет предназначения этого артефакта.

Вчера один из людей Зотова снял для меня копию чертежа. Я плохо разбирался в магических плетениях, но надеялся, что смогу заметить сходство, если увижу похожую схему.

— Отправляйтесь в библиотеку, — согласился Зотов, — а мы продолжим поиски. Если у вас появятся новости, пожалуйста, сообщите мне.

— Непременно, — пообещал я.

— Разумовскую так и не нашли, — сказал я Лизе, закончив разговор с Зотовым. — Это очень странно. Наверняка девушка понимает, что ее разыскивают. Почему она скрывается? Ведь ей нужна помощь.

— Может быть, она испугалась? — предположила Лиза, — ведь она усыпила господина Смолина и залезла в его мастерскую. А это преступление.

— Вряд ли ей грозит что-то серьезное, — поморщился я. — Со Смолиным все в порядке, а князь Разумовский с радостью возместит ему ущерб. Елена умная девушка и должна это понимать. Нет, тут что-то другое.

— Ты обязательно разберешься в этом деле, — уверенно кивнула Лиза.

— Конечно, разберусь, — усмехнулся я, — но сначала мы все вместе позавтракаем.

Я услышал шаги на лестнице и неразборчивое ворчание Игната. А затем Прасковья Ивановна громко крикнула сверху:

— Завтрак подан, ваше сиятельство!

— Идем к столу, — улыбнулся я Лизе.

* * *

Прасковья Ивановна постаралась — стол буквально ломился от угощений.

Домовой Фома жадно ел, ничуть не смущаясь общим вниманием. Игнат не смог найти для него одежду по размеру, так что домовой щеголял в подвернутых брюках и белой рубашке с закатанными рукавами.

На его худых щеках появился румянец. Глаза радостно светились.

— Так откуда ты взялся в парке? — с улыбкой спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Фома, не переставая жевать. — Появился — и все.

Он счастливо засмеялся, и словно в ответ на его смех в окна столовой брызнуло солнце.

— Ладно, с этим мы разберемся, — удивленно кивнул я. — Считать умеешь?

— Умею, — уверенно кивнул Фома. — До ста.

— А читать?

Он молча помотал головой.

— Отвечай словами, когда его сиятельство тебя спрашивает, — строго сказал Игнат.

— Не умею, ваше сиятельство, — послушно ответил Фома и тут же потянулся за пирогом.

— Возьми вилку, — снова одернул его Игнат, — не ешь руками.

— А ты отстань от ребенка, — тут же вмешалась Прасковья Ивановна, — дай ему поесть спокойно.

Глядя на то, как радостно хлопочет Прасковья Ивановна, я окончательно убедился, что в нашем доме сегодня произошло чудо.

Домовой здесь нужен, нечего и сомневаться.

— Будешь жить в нашем доме? — спросил я Фому.

— А можно? — простодушно обрадовался домовой. — Спасибо, ваше сиятельство.

— Можно, — улыбнулся я. — Сделаем тебе документы, будешь получать жалованье.

— Жалованье? — изумленно протянул Фома. — Вот это здорово!

— Но придется ходить в школу, — строго добавил я. — Хотя, насколько я знаю, в столице нет школы для магических существ. Это огромное упущение. Пожалуй, нужно будет поговорить об этом с Игорем Владимировичем и его величеством.

Я выложил на стол деньги и кивнул Игнату.

— Сходите с Фомой по магазинам, подберите ему подходящую одежду. А еще ему нужна отдельная комната. Хотя с этим дом прекрасно справится сам.

— Можно Фома будет жить с нами, ваше сиятельство? — спросила Прасковья Ивановна.

У стариков был отдельный домик в саду. Этот дом построил для них сноходец Савелий Куликов.

— Это решайте сами, — усмехнулся я, — а мне пора. Прасковья Ивановна, соберите, пожалуйста, угощение для Библиуса и его нового помощника.

Глава 20

Для желающих попасть в Незримую библиотеку, существует целый ритуал. Нужно собственноручно испечь ячменные лепёшки с мёдом и изюмом, а затем долго бродить по городу в поисках подходящей двери.

Дверь может выглядеть как угодно и везти, куда придётся. Но есть один важный признак. На подходящей двери всегда нарисован силуэт раскрытой книги. Увидел его — шагай смело. Именно за этой дверью тебя дожидается Незримая библиотека.

Но я давным-давно стал постоянным посетителем Незримой библиотеки и даже подружился с её хранителем Библиусом Марием Петронием. Поэтому мог позволить себе некоторые вольности — например, воспользоваться любой дверью, которая находилась поблизости.

Правда, мне всё равно пришлось немного подождать. Услышав, что я иду к Библиусу, Прасковья Ивановна решила испечь для него блины, а Игната отправила в погреб за банкой клубничного варенья.

Так я узнал, что в нашем особняке есть погреб.

Эта новость меня нисколько не удивила. В старом доме на Каменном острове может найтись всё, что угодно. Поэтому я просто обрадовался. Погреб — это замечательно.

Будет где хранить припасы на случай голодных времён.

Наконец, Прасковья Ивановна упаковала блины и варенье. Я взял приготовленный сверток, поцеловал Лизу и вышел через кухонную дверь, рассчитывая сразу же оказаться в Незримой библиотеке.

Но вместо огромного письменного стола и парящего над ним золотого глобуса, я увидел знакомую лестницу, которая вела на первый этаж моего особняка.

Увидев лестницу, я удивлённо хмыкнул. Может быть, неожиданное появление бродячего домового отвлекло меня, поэтому магия не сработала?

Ладно, попробую еще раз. Я взялся за ручку двери, зажмурился, тщательно представил бесконечные ряды стеллажей с книгами и рассеянный мягкий свет, который падал из-под невидимого потолка библиотеки. На всякий случай я вспомнил даже журчание фонтана и капли росы на листьях Туманной розы.

Когда образ Незримой библиотеки ясно возник в моем сознании, я толкнул дверь и шагнул вперед, но снова оказался в своей столовой.

— Ты что-то забыл? — удивилась Лиза.

— Похоже, я забыл, как попадать в Незримую библиотеку, — изумлённо ответил я. — Ну, или правила изменились с тех пор, как я был там в последний раз.

Такое вполне могло случиться. Я давным-давно усвоил, что магия — это живая и капризная сила. Она не работает с точностью механизма и всегда способна удивить самоуверенного мага.

— Что ж, попробую по-другому, — решительно кивнул я. — Кажется, в ящике моего стола завалялся кусочек мела.

Я спустился в кабинет, отыскал мел и нарисовал на двери силуэт раскрытой книги. Пару раз эта уловка мне помогала, но сейчас она не сработала.

Примерно минуту я топтался перед дверью, стараясь как можно подробнее представить себе Незримую библиотеку. Но когда прошел через дверной проем, то оказался в собственном коридоре.

Честно говоря, в этот момент я по-настоящему растерялся. Даже предположил, что Незримая библиотека таинственным образом исчезла. Ну, или я внезапно разучился проходить через магические пространства.

Стоя на пороге кабинета, я послал зов Библиусу, желая понять, что происходит, но Библиус не отозвался. Кажется, он даже не услышал меня. По крайней мере, у меня возникло ясное ощущение, что мой зов ушел в какую-то невообразимую пустоту и благополучно растворился в ней.

— Чертовщина какая-то, — озадаченно пробормотал я.

— Всё ещё не получается? — встревоженно спросила Лиза.

Она стояла наверху лестницы и смотрела на меня, а из-за её спины выглядывал любопытный Фома.

— Сам не понимаю, — ответил я. — Кажется, магия не пускает меня в Незримую библиотеку и не даёт связаться с Библиусом.

— С магией лучше не спорить, ваше сиятельство, — неожиданно посоветовал домовой. — Вы же знаете, ей всегда виднее.

— Ты прав, — невольно улыбнулся я. — Это и моя любимая поговорка.

— И что ты будешь делать? — спросила Лиза. — Подождёшь, пока магия тебя не впустит?

Я покачал головой.

— Ну уж нет. Ждать я не люблю больше всего на свете. Сначала проверю, не пускают ли меня только в Незримую библиотеку, или я вообще разучился ходить через магические пространства. А затем попробую проверенный путь. Буду бродить по городу и внимательно разглядывать двери. Может быть, из этого что-то выйдет.

Мне всегда нравилось жить на Каменном острове, в окружении парка. Но сейчас это преимущество обернулось недостатком.

Поблизости не было зданий, а значит, не было и дверей. Поэтому я решил отправиться в центр столицы.

Снова зажмурился и представил себе, что выхожу из ювелирной лавки банкира Жадова, той самой, которую ограбили кладовики.

Не знаю, почему именно эта лавка первой пришла мне в голову, но я решил не давать себе времени на раздумья. Просто толкнул дверь, шагнул вперед и оказался на Главном проспекте.

Мимо спешили по своим делам горожане. Фыркая моторами, сновали мобили. В городе царила привычная дневная суматоха.

Я сумел переместиться через магическое пространство, значит, с моими способностями всё в порядке. Что-то непонятное случилось с Незримой библиотекой.

Но у меня был план, и я твердо решил его придерживаться.

Для начала вернулся обратно в ювелирную лавку — вдруг вход в библиотеку прячется там?

Незнакомый продавец искренне обрадовался моему появлению.

— Желаете взглянуть на украшения, ваша милость?

Его наметанный взгляд сразу опознал во мне человека, у которого водятся деньги.

— Нет, я проходил мимо и заглянул только на минуту, — отказался я.

Снова вышел на улицу и неторопливо побрел по тротуару.

Бродил я не меньше часа, внимательно вглядываясь в каждую дверь, которая попадалась на пути. Даже заглянул наудачу в пару магазинчиков. Но это нисколько мне не помогло. Незримая библиотека оставалась недоступной.

В полном недоумении я дошел до набережной Фонтанки и перегнулся через перила моста, глядя на темную воду. Помнится, однажды мне удалось попасть в Незримую библиотеку очень необычным способом. Как раз в тот момент я спасал Стража Магии. Никакой двери поблизости не оказалось, зато была большая лужа воды на дне колодца.

Тогда в луже очень удачно появилось отражение птицы, пролетавшей у меня над головой. Это отражение было похоже на рисунок открытой книги и помогло мне открыть проход в библиотеку.

Вот и сейчас я дожидался чего-то похожего.

Пусть хоть одна птица пролетит над Фонтанкой. Неважно, будет это голубь, крикливая чайка или рассерженная ворона. Пусть она только на мгновение отразится в воде, и я не раздумывая сигану с моста.

Я простоял у перил четверть часа, не меньше. Но за это время в небе не появилась ни одна птица. Как будто все пернатые внезапно покинули город.

В какой-то момент меня охватило странное настроение.

Магический дар в груди басовито загудел, словно гитарная струна. Непостижимым образом я почувствовал, что моя спешка не приведет ни к чему хорошему. Я просто потеряю время. А если не буду торопиться, то все произойдет вовремя.

Голова внезапно закружилась. Я крепче ухватился за перила, чтобы не упасть, и взглянул на перстень с черным алмазом. Одна из граней алмаза вспыхнула мягким светом, и я понял, что у меня открылась новая магическая способность. А затем и её название само собой пришло на ум.

Предчувствие.

Я несколько раз глубоко и медленно вдохнул, чтобы прогнать тошноту, которая подступила к горлу. Немного погодя головокружение прошло.

Озадаченно потерев переносицу, я принял решение и отправился в ближайшее кафе.

На уличной террасе еще стояли столики, но я предпочел устроиться внутри. Заказал большую чашку кофе с молоком и откинулся на спинку плетеного стула. Я неторопливо пил кофе, глядел сквозь стеклянную дверь на улицу и ожидал неизвестно чего.

Даже не ожидал, просто наблюдал за тем, как проходит время.

Когда я сделал последний глоток, хмурые тучи над городом на мгновение разошлись. Выглянуло солнце, и яркий блик отразился в мокром стекле.

Он был похож на раскрытую книгу.

— Ну, наконец-то!

Положив на столик монету, я вышел из кафе, и вместо набережной оказался в Незримой библиотеке.

— Салют, господа библиотекари! — громко позвал я.

* * *

Золотой глобус медленно вращался над зеленым сукном письменного стола. Драгоценные камни вспыхивали и гасли в свете магических ламп.

Библиотекарей не было, но я догадывался, где их искать. Библиус в последнее время полюбил скитаться по разным мирам, а Кирилл Алексеевич Стременной наверняка устроился в своем удобном кресле и смотрит в окно или читает книгу.

Усмехнувшись, я прикрыл за собой дверь и отправился на поиски.

— Библиус, господин Стременной, где вы?

Я не ошибся. Библиотекари отдыхали в комнате Стременного. На жаровне посвистывал чайник, на столе стояла круглобокая сахарница, а Библиус и Кирилл Алексеевич пили чай и о чём-то беседовали.

— Салют, Александр, — удивлённо приветствовал меня Библиус. — Откуда ты взялся? Мы не ожидали, что ты появишься.

— Я и сам почти потерял надежду на то, что когда-нибудь снова попаду в Незримую библиотеку, — объяснил я, выкладывая на стол блины и банку клубничного варенья. — Магия ни в какую не хотела пускать меня к вам. Пришлось, как в первый раз, несколько часов бродить по городу и искать подходящую дверь. Но теперь-то я понимаю, в чем дело. Наверное, вы устали от посетителей и захотели насладиться чаем и неторопливой беседой. А магия прислушалась к вашему пожеланию.

Библиус и Стременной удивлённо переглянулись.

— Этого не может быть, молодой человек, — запротестовал Кирилл Алексеевич, — мы всегда рады вашему появлению.

— Наверное, у магии были свои причины не пускать тебя в библиотеку, — добавил Библиус, — но мы здесь ни при чем.

— Присаживайтесь за стол, — пригласил Стременной. — Я налью вам чаю. Или вы снова предпочтете кофе?

— Я так рад снова вас видеть, что соглашусь даже на чай, — рассмеялся я, — тем более с блинами и вареньем. Между прочим, варенье из моего собственного сада. Хотел бы я сказать, что вырастил эти ягоды своими руками, но это будет неправдой. На грядках старался Игнат, а варенье варила Прасковья Ивановна.

— Домашнее варенье! — оживился Стременной. — Это же очень вкусно!

Он открыл банку и серебряной ложечкой осторожно выложил варенье в старомодные кристальные розетки.

— Какая красота!

Чай удивил меня приятным фруктовым привкусом, в котором совсем не чувствовалось горечи.

— Что это за напиток? — спросил я Стременного.

— Кипрей и сушеный шиповник, — довольно улыбнулся Кирилл Алексеевич. — Они растут буквально повсюду.

— Наверное, у тебя очень важное дело, Александр? — предположил Библиус.

— Так и есть, — кивнул я, разворачивая чертеж на свободном краешке стола. — Я снова пришёл по поводу таинственного артефакта. Кажется, нам удалось понять, для чего он предназначен. Этот артефакт помогает магу выжить при внезапном усилении магического дара. Забирает лишнюю магию. Мои знакомые артефакторы постарались как можно точнее восстановить схему, но не уверены, что она будет работать. Я хочу поискать что-то похожее в твоих книгах.

Библиус вгляделся в чертеж и почесал седую бровь.

— Поразительное совпадение! — пробормотал он. — А ведь ты не первый, кто пришел ко мне с этой схемой.

— А кто ещё? — изумился я.

Вместо ответа Библиус легко поднялся из кресла и кивнул мне.

— Идём в круглый зал. Я тебе покажу.

Когда мы вошли в круглый зал, я сразу понял, что у Библиуса только что был посетитель. И этот посетитель покинул Незримую библиотеку буквально перед моим приходом. Возле садовой скамейки стоял знакомый столик с причудливо изогнутыми ножками, а на нём громоздились раскрытые книги.

Рядом с ними я заметил свернутые чертежи. В голове промелькнула неожиданная догадка. Неужели магия специально не пускала меня в Незримую библиотеку, чтобы неведомый гость Библиуса мог спокойно поработать?

Мельком заглянув в чертежи, я убедился, что неизвестного интересовал именно этот артефакт. Икажется, он нашел нужные сведения.

— Кто интересовался артефактом, Библиус? — требовательно спросил я. — Мне нужно это знать. Моя ученица в опасности.

Ответить Библиус не успел.

Мы услышали громкий стук — кто-то стучал снаружи в дверь Незримой библиотеки. Затем дверь скрипнула, и послышался знакомый голос.

— Извини, Библиус, я так торопился, что забыл свой чертеж.

В коридоре прозвучали торопливые шаги, и в круглый зал вбежал Сева Пожарский. Он тяжело дышал, видимо, очень торопился. Увидев меня, Сева растерянно замер.

— Вот черт! — пробормотал он. — Все-таки, ты догадался!

— Добрый день, Всеволод Дмитриевич, — усмехнулся я. — Ну, и для чего ты затеял это представление?

По моему тону Сева сразу сообразил, что отпираться бессмысленно.

— Я просто хочу помочь Елене, — напрягся он.

— Так она у тебя, — догадался я, — и где ты её прячешь?

Сева упрямо стиснул челюсти.

— Не скажу, иначе её арестуют.

— Ты знаешь, что ей угрожает опасность? — нахмурился я. — Проклятие Разумовских уже начало действовать? Пойми, Сева, это очень серьезно. Елена может погибнуть.

— Она не погибнет, — упрямо сказал Сева. — Я сделаю артефакт и смогу её защитить.

Глаза Севы блестели, на щеках горел лихорадочный румянец. Я посмотрел ему в глаза, пытаясь разобраться в его чувствах, Сева не дрогнул и не отвел взгляд.

Чёрт! А ведь он и в самом деле влюбился в Разумовскую. И теперь готов защищать её от кого угодно, даже от меня.

— Думаю, Всеволод прав, господин Тайновидец, — мягко вмешался Стременной. — Он сумеет помочь госпоже Разумовской.

— Мужчина должен совершать подвиги, — кивнул Библиус. — В этом смысл нашей жизни.

Похоже, все трое вообразили, что я собираюсь помешать Севе.

— Я и не сомневаюсь, что Всеволод Дмитриевич способен на подвиг, — усмехнулся я. — Но зачем же отказываться от помощи?

Я присел на край садовой скамейки и закинул ногу на ногу. Это простое действие помогло. Сева сразу же расслабился.

— Вспомни, сколько раз ты помогал мне, — нахмурился я. — И я никогда не стеснялся обращаться к тебе. Доверие и помощь — в этом и есть смысл дружбы, ане в посиделках за кружкой пива в «Жареном поросёнке».

— Александр Васильевич прав, — кивнул Стременной.

— Римские легионеры доверяли своим товарищам, — согласился Библиус, — потому и смогли завоевать половину мира.

— А ещё у меня есть чертеж, — усмехнулся я, разворачивая на скамейке схему, которую нарисовал для меня Гораздов. — Посмотришь? Сравни свой чертёж с этим. Ты же понимаешь, что любая ошибка может стоить Елене жизни.

Секунду Сева колебался, затем подошёл ко мне.

— Где ты взял эту схему? — спросил он.

— Пришлось побегать, — усмехнулся я. — Мы вместе с Кузьмой Петровичем и Гораздовым собирали информацию буквально по крупицам.

Я чувствовал напряжение Севы и дружески хлопнул его по плечу.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я прекрасно понимаю, что с тобой происходит. Я на твоей стороне, дружище.

Сева опустил глаза и покраснел.

— Я просто хотел сам спасти Елену.

— Так и будет, — кивнул я, — а мы тебе поможем, если потребуется.

Кажется, я все-таки сумел найти нужные слова. Напряжение исчезло, и Сева с надеждой взглянул на меня.

— Видишь эти черные линии? — спросил он, показывая на схему. — Это плетение магии смерти. Я хотел купить накопитель на Стеклянном рынке, но у меня нет там знакомых.

— Зато у меня есть знакомый маг смерти, — улыбнулся я. — Уверен, он с радостью тебе поможет.

— Спасибо, Саша, — тихо сказал Сева.

Я услышал, что его голос дрогнул.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Давай-ка подумаем, как нам действовать.

— Мне нужно вернуться к Елене, — сказал Сева. — Она очень напугана тем, что с ней происходит.

— Идём вместе, — согласился я. — Чем быстрее мы сделаем этот артефакт, тем лучше.

Но уйти сразу нам не удалось. Сначала Незримая библиотека не впускала меня, а теперь не торопилась выпускать.

Снова кто-то постучал снаружи. Затем дверь скрипнула, и в проеме появилось знакомое узкое лицо. Это был репортер Черницын.

— Можно войти? — неуверенно спросил он, обводя взглядом Незримую библиотеку.

Затем репортер увидел меня и замер.

— Александр Васильевич? Я не помешал?

— Входите, господин Черницын, — кивнул я, невольно испытывая уважение к упорству этого человека. — Библиус, это к тебе! Тот самый начинающий маг, о котором я говорил.

Надо же, Черницын все-таки добрался до Незримой библиотеки! Теперь его отсюда палкой не выгонишь.

— Салют, незнакомец! — величаво кивнул Библиус.

— З-здравствуйте, — ошарашенно ответил Черницын.

Сева Пожарский нетерпеливо потянул меня за рукав.

— Идем, Саша! Неизвестно, куда нас выведет магия. Нам еще извозчика дожидаться.

Ну, да! Мой друг до сих пор не знал, что для быстрого перемещения можно использовать магическое пространство.

Вот и пришло время ему освоить новую магию.

— Не беспокойся, — улыбнулся я. — Мы попадем прямо в твою мастерскую. Ведь Разумовская там? Или ты прячешь ее у себя дома?

— В мастерской, — вздохнул Сева. — Я как-то не решился пригласить ее домой. Там отец, и все такое…

Глава 21

Мы с Севой Пожарским успешно переместились через магическое пространство. Но для артефакторов, которые работали в его мастерской, это выглядело так, будто мы просто вошли в дверь. Они поздоровались с нами и снова вернулись к работе.

Очень удобно, что не пришлось никому ничего объяснять.

Не теряя времени, Сева повел меня в свой кабинет, впустил и сразу же плотно закрыл за нами дверь.

Я удивленно оглядел помещение, в котором не было ни души.

— Лена, он сам обо всем догадался, — чуть громче, чем нужно, — сказал Сева. — И теперь хочет нам помочь.

Говоря, он смотрел на пустое кресло перед собой.

В этом кресле и появилась Разумовская.

Она возникла неожиданно, стоило ей только снять капюшон. Оказывается, все это время Елена Николаевна сидела в кресле, поджав ноги, и куталась в длинный серый плащ.

— Плащ скрытности, — изумленно догадался я, — отличная маскировка! Добрый день, Елена Николаевна. Рад видеть, что вы живы и здоровы.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — нерешительно ответила Разумовская.

Она заметно нервничала и все время смотрела на Севу, как будто искала его поддержки.

— Не бойтесь меня, Елена Николаевна, — мягко сказал я. — Мне известно, что с вами произошло, и я вместе с Севой готов вам помочь. Как вы себя чувствуете? Можете держать свой магический дар под контролем?

Вместо ответа Разумовская протянула руку перед собой.

— Видите, Александр Васильевич?

Тонкие пальцы Разумовской дрожали в широком рукаве плаща. А еще они стали полупрозрачными и чуть расплывались.

Я подошел ближе и внимательно вгляделся в лицо Елены. Кажется, она постепенно превращалась в призрака.

— Это и есть действие проклятия? — нахмурившись, спросил я.

— Да, — шепотом ответила Разумовская, — я постепенно превращаюсь в свою магическую стихию — в воздух. И скоро совсем исчезну.

— Не исчезнете, — как можно увереннее сказал я. — У Севы получилось найти все нужные чертежи. Я уверен, что он сможет создать артефакт.

И тут же с досадой поморщился.

— Чёрт! Но почему вы не рассказали обо всём раньше?

— Я испугалась и не знала, что делать, — прошептала Разумовская.

Подвинув стул, я присел рядом с ней.

— Расскажите, как это началось.

Разумовская повернулась ко мне.

— Помните, вы попросили меня открыть подвал на старой мельнице? На следующий день после этого я почувствовала что-то странное. Мой магический дар как будто взбунтовался. Я рассказал об этом отцу, и он очень испугался. Уговаривал меня уйти из Магической академии. А когда я отказалась, он лишил меня карманных денег.

— Что было дальше? — спросил я.

Рассказывая о своих злоключениях, Елена успокаивалась. Я очень хорошо это чувствовал. Значит, нужно сделать так, чтобы она говорила как можно дольше.

— К вечеру мне стало лучше, — продолжал рассказывать Разумовская, — и я вышла прогуляться в наш парк. Тогда я впервые увидела духов. Точнее, не увидела, а почувствовала. Это было очень страшно, Александр Васильевич.

— Могу себе представить, — кивнул я.

— Духи пытались заговорить со мной. Сначала я никак не могла разобрать их бормотание, но голоса становились все четче. Они рассказали, что меня ждет. Духи сказали, что у меня есть только один шанс на спасение: снова создать артефакт, который придумал один из мастеров князя Троепольского.

— Это духи показали вам, где найти чертежи артефакта? — спросил я.

— Да, — кивнула Елена, — когда-то князь Троепольский был нашим соседом. Наши имения имели общую границу. Тот старый флигель, который вы видели, раньше стоял на земле Троепольского. В этом флигеле была лаборатория князя. Там я и нашла чертежи.

— Мне показалось, что флигель заперт, — нахмурился я.

Елена кивнула, по ее щеке покатилась слеза.

— Я прошла прямо сквозь стену, — тихо сказала она, — туда, а потом обратно. Мой дар колотился как сумасшедший, он чуть не разнес меня в дребезги.

Она закрыла лицо ладонями и всхлипнула.

— Все будет хорошо, — мягко сказал я, — мы обязательно выручим вас, надеюсь, это получится сделать прямо сегодня. Расскажите, что вы сделали дальше?

— Я решила заказать части артефакта разным мастерам. Понимаете, в этом артефакте есть одна особенность… Неважно. В общем, я никому не могла доверять. Поэтому решила сделать так. Господин Смолин первым справился с заказом. Наверное, ему были очень нужны деньги, вот только денег у меня не было. Поэтому я усыпила его и украла ключ, а затем забрала артефакт. Мне пришлось пойти на преступление, Александр Васильевич!

— Думаю, ситуацию с господином Смолиным мы уладим, — кивнул я. — Расскажите, что было дальше.

— Отец запретил мне выходить из дома и сделал только хуже. Артефакторы задерживали заказы, а потом к моему отцу приехали вы. Я слышала, о чем вы с ним говорили.

— Вы подслушивали под дверью? — усмехнулся я.

— Да, — кивнула Елена, — и догадалась, что отец запрет меня в комнате и будет за мной следить. Я понимала, что он хочет мне только хорошего, но он не может мне помочь. Когда я подслушивала под дверью, я нечаянно взглянула на свою руку и увидела, что мои пальцы начали становиться прозрачными. Тогда я… тогда я сбежала.

— Выпрыгнули в окно? — уточнил я.

— Да, я ведь маг воздуха. Я была в панике, Александра Васильевич! Я знала, что меня ищет полиция и Тайная служба, мне было некуда пойти. Я боялась послать зов и просто бродила по улицам, пока не оказалась в Ремесленном квартале. Тогда я решилась и постучала в мастерскую Всеволода Дмитриевича. Я рассказала ему все. А он приютил меня и обещал мне помочь.

Голос Разумовской прерывался, она судорожно дышала и под конец не выдержала и разрыдалась.

Сева обнял девушку, чтобы успокоить. Елена спрятала лицо на его груди. Ее плечи тряслись от рыданий. Сева посмотрел на меня с упрямой решительностью, и я сочувственно кивнул ему.

Постепенно Разумовская успокоилась. Она подняла заплаканное лицо и спросила:

— Что теперь со мной будет, Александр Васильевич?

Ложь иногда может успокоить, но я уважал стойкость Разумовской, поэтому ответил честно:

— Я надеюсь, что с вами все будет хорошо. Пока мне кажется, что магия на вашей стороне, несмотря на беду, которая с вами случилась. Духи подсказали вам, где найти чертежи артефакта, и вы сумели найти мастера, который готов его сделать. Я тоже помогу вам всем, что в моих силах. Единственное, чего нам не хватает, это времени. Нам нужно торопиться.

Я взглянул на Севу.

— Как продвигается твоя работа, дружище?

— Мне удалось сделать основание артефакта точно такое же, как на чертеже, — нахмурился Сева. — Вот оно.

Кивком он указал на крестовину из толстого темного стекла, которая лежала на верстаке. Затем Сева взял основание в руки, продолжая объяснять:

— Вот в эти отверстия вкручиваются магические накопители в форме специальных кристаллов. Форма очень важна. Только на таких кристаллах можно правильно расположить магическое плетение. Лене удалось раздобыть в мастерской Смолина накопитель магии земли. Но других накопителей пока нет. Их еще только предстоит сделать.

— И сколько времени это займет? — прямо спросил я.

Сева взглянул на Разумовскую. Девушка тоже ждала его ответа.

— Я только сегодня окончательно разобрался, каким должно быть магическое плетение на всех накопителях. Чтобы сделать их, мне понадобится три или четыре дня.

Я покачал головой.

— Это слишком долго, дружище. Мне кажется, тебе нужны помощники.

— Но если полиция узнает, что я прячусь здесь, они арестуют меня, — сказала Разумовская, — или отдадут отцу, а он посадит меня под замок.

— Елена Николаевна, вы сгущаете краски, — сказал я. — В вашем состоянии это неудивительно, вы сильно напуганы. Но поверьте мне, я очень хорошо знаю начальника Тайной службы и полицейского следователя, как и тех мастеров, к которым вы обращались. Все они умные и надежные люди и понимают, что вам нужна помощь.

С этими словами я достал из кармана накопитель магии воздуха, который зарядил для меня Кузьма Петрович и выложил его на верстак.

— Вот этот кристалл я нашел в подвале старой мельницы. Как я теперь понимаю, это часть от настоящего артефакта Троепольского. Этот накопитель уже заряжен нужной стихией.

Я прислонился к верстаку, так чтобы видеть Севу и Елену одновременно.

— Пытаясь сохранить всё в тайне, вы рискуете не успеть. Вам нужна помощь. Так примите её, а я обещаю, что никаких проблем с полицией у вас не будет.

— Саша прав, — через силу сказал Сева. — Один я буду возиться слишком долго.

Разумовская напряженно смотрела на него, затем опустила голову.

— Я согласна. Только пообещай мне, что ты сам соберешь артефакт, когда части будут готовы.

— Конечно, — уверенно кивнул Сева.

— Вот и хорошо, — облегченно выдохнул я.

А дальше мне пришлось изрядно побегать. Ничего не поделаешь, из нас троих только я умел ходить через магические пространства. Поэтому я сразу отправился в путь и привел в мастерскую Севы сначала Владимира Гораздова, а затем Кузьму Петровича. Обоих я строго-настрого предупредил, что времени у нас мало, поэтому все расспросы лучше отложить на потом.

— Вот и обещанные помощники, — сказал я Севе. — Ставь каждому из них задачу и беритесь за работу.

Кузьма Петрович изумленно крякнул, но возражать не стал. Сева отдал ему чертежи оставшихся магических накопителей.

— Ты уж постарайся, чтобы они работали, Кузьма Петрович.

Старый артефактор воинственно тряхнул седой бородой.

— А куда они денутся? Заработают, как миленькие. Только ты, Всеволод Дмитриевич, парочку подмастерий-то выдели старику, чтобы они стекляшки выдували.

Сева отдал под начало Кузьме Петровичу двух молодых мастеров, и старик вместе с ними отправился в соседний цех плавить стекло по старинному рецепту и делать из него кристаллы нужной формы.

А Сева и Владимир Гораздов принялись разбираться с сердцевиной устройства. Как я понял, они еще раз проверяли правильность магического плетения.

Я же пока отправился в Воронцовский госпиталь и привел оттуда Ивана Горчакова.

Мне не давала покоя мысль о том, что проклятие Разумовских передается по наследству. Насколько я понимал, это могло произойти только в том случае, если в самом магическом даре имелся какой-то изъян. Вот я и хотел, чтобы Иван Герчаков попытался его найти.

К тому же, нам вскоре предстоял опасный эксперимент с неизвестным артефактом. А в таком случае, помощь хорошего целителя не помешает.

— Позвольте, я вас осмотрю, Елена Николаевна, — сказал Иван Разумовской.

Елена непонимающе захлопала глазами.

— Раздеваться не нужно, — успокоил ее целитель. — Меня интересует ваш магический дар. Встаньте, пожалуйста, сюда и постарайтесь не двигаться.

Елена послушно замерла, а Иван, прикрыв глаза, принялся водить ладонями вдоль ее тела. Внимательно приглядевшись, я увидел, что его руки едва заметно светятся. Целитель использовал какую-то разновидность магии жизни.

Одновременно с этим он негромко задавал Елене какие-то вопросы. Отвечая ему, Разумовская заметно успокаивалась. Вот что значит магия целителя.

Пока Иван осматривал Разумовскую, я послал зов Лизе.

— Ты сейчас не слишком занята? — спросил я. — У нас тут перепуганная девушка, а вокруг одни мужчины. Думаю, ей не помешает женское общество.

— Ты нашел Разумовскую? — обрадовалась Лиза.

— Да. Она пряталась в мастерской Севы Пожарского. Мы все сейчас здесь. Сумеешь добраться сама или мне тебя провести?

— Я уже иду, — ответила Лиза и через несколько секунд появилась на пороге кабинета.

Появление Лизы окончательно успокоило Разумовскую. Сева тоже перестал переживать за итог эксперимента, углубившись в обсуждении технических тонкостей. И я решил этим воспользоваться.

— С Вашего разрешения я приглашу сюда начальника Тайной службы и полицейского следователя, — сказал я Севе и Елене.

— Зачем? — испугалась Разумовская. — Александр Васильевич, они же меня арестуют за кражу!

— Ни в коем случае, — спокойно ответил я, — дальше скрываться не имеет смысла. Поймите это, Елена Николаевна. Вы не по своей воле попали в трудное положение, и обязанность властей — вызволить вас из него. Именно этим они и займутся, но только в том случае, если вы будете с ними откровенны. Кроме того, Никита Михайлович обязан убедиться, что в артефакте не задействована запретная магия.

— Никакой запретной магии в нем нет, — уверенно ответил Сева. — Этот артефакт полностью безопасен. Вот если бы узнать, как Троепольский усиливал магический дар своих подчиненных… Вот там запретная магия применялась на всю катушку, в этом я уверен.

— Хорошо, что ты об этом напомнил, — кивнул я. — Елена Николаевна, не забудьте рассказать полковнику Зотову о старом флигеле. Уверен, Тайная служба захочет его обыскать. И если там найдутся хоть какие-нибудь следы эксперимента Троепольского, это поможет вам и покажет, что вы готовы сотрудничать с властями.

На присутствии Зотова и Прудникова я настаивал не из упрямства. Я был уверен, что такой шаг навстречу настроит их на доброжелательное отношение к Разумовской.

Но кроме этого, была у меня другая причина.

Я буквально кожей чувствовал, что Зотову и Прудникову надо как можно чаще соприкасаться с редкой магией. С появлением магических существ жизнь в Империи стремительно менялась. Тайную службу и полицию это касалось в первую очередь.

— Я предупрежу Никиту Михайловича, чтобы он подождал с вопросами, — сказал я Разумовской. — Пусть просто побудет здесь и понаблюдает.

— Хорошо, — наконец решилась Елена.

— Вот и замечательно, — ободряюще улыбнулся я.

И сразу же послал Никите Михайловичу:

— Я нашел Разумовскую, — коротко сообщил я. — Наши с вами худшие предположения подтвердились. У Елены сильное расстройство магического дара. Сейчас мы все вместе пытаемся ее спасти. Приглашаю вас поучаствовать, если вы не будете донимать ее расспросами.

— Разумеется, Александр Васильевич, — также коротко ответил Зотов, — где вы находитесь?

— Приходите в мастерскую Севы Пожарского и захватите с собой Степана Богдановича.

Зотов появился через пять минут. При этом он тащил за рукав Прудникова, который ошарашенно хлопал глазами и растерянно вертел головой.

— Добрый день, господа, — сухо кивнул Зотов. — Елена Николаевна, в первую очередь хочу сообщить, что у Тайной службы нет к вам никаких претензий. Я прекрасно понимаю, что в этом деле вы являетесь пострадавшей и сделаю все, что от меня зависит, чтобы вам была оказана вся необходимая помощь.

Как ни странно, сухой казенный тон Зотова окончательно успокоил Разумовскую. А при виде Прудникова девушка даже улыбнулась.

— У полиции, конечно, есть к вам вопросы, — откашлялся Прудников, — но они могут подождать. Позвольте дать вам совет. Предложите господину Смолину денежную компенсацию. Уверен, много он не попросит и с радостью заберет своё заявление.

— Конечно, я так и сделаю, — закивала Елена.

— В таком случае будем считать, что произошло обычное недоразумение, — сказал Прудников, снимая очки.

— Ну вот, я же вам говорил, — с улыбкой шепнул я.

Прудников протер очки и снова надел их, затем тронул меня за рукав.

— Александр Васильевич, можно вас на минуту?

Мы со следователем отошли в сторону, и он тихо спросил:

— А вот это внезапное перемещение из одного места в другое… Это ведь вы научили Никиту Михайловича такому фокусу?

— Вы невероятно проницательны, Степан Богданович, — улыбнулся я.

— Скажите, а меня вы можете этому научить? — нерешительно спросил Прудников. — Это было бы очень полезно для полицейской работы и вообще…

— Вы хотите попробовать? — удивился я.

— Хочу, — кивнул Прудников. — Я ведь уже говорил вам, что учусь доверять магии.

— В таком случае я непременно покажу вам, как это делается. Только не стесняйтесь напомнить, если я забуду.

Сева Пожарский подошел к нам.

— Мы уже разобрались с магическим плетением, — сказал он. — Накопители всех стихий у меня есть. Теперь нужна только магия жизни и магия смерти, и можно приступать к работе.

— Думаю, за магией жизни ты можешь обратиться к Ване Горчакову, — сказал я. — Он с удовольствием с тобой поделится. А мага смерти я сейчас приведу.

Мельком я оценил настроение Севы. Он был настроен решительно, я не уловил в нем и тени сомнения.

Сева кивнул и заговорил с Иваном, а я послал зов Валериану Андреевичу Чахлику. Кощей был лучшим специалистом по магии смерти из всех, кого я знал. К тому же я был уверен, что он не откажется помочь.

Так оно и вышло.

— Валериан Андреевич, вы сейчас в Магической академии? — спросил я.

— Нет, занятия уже закончились, — ответил Чахлик, — и я вернулся в Сосновский лес.

— Ничего, я и там вас достану, — усмехнулся я. — Дело в том, что мне срочно нужна ваша помощь. Вы можете поделиться некоторым количеством магии смерти?

— Берите, сколько нужно, — великодушно отозвался Кощей. — У меня ее много.

— Я сейчас приду за вами, — предупредил я.

— Не нужно, — отмахнулся Чахлик. — Меня прекрасно проведет Леший. Он любит бывать в столице.

— А вы не заблудитесь по дороге? — засомневался я.

— Не беспокойтесь, Александр Васильевич, — беззаботно рассмеялся Чахлик. — Леший отлично запомнил ваш запах и приведет меня прямиком к вам.

— В таком случае мы вас ждем, — удивленно согласился я.

Через минуту в углу мастерской сам собой возник ослепительный сгусток размером с яблоко. Он был очень похож на шаровую молнию, да к тому же шипел и фыркал. Сгусток несколько раз вздрогнул, затем внезапно расширился и превратился в магический портал. Из портала, улыбаясь, шагнул Валериан Андреевич Чахлик.

— Здравствуйте, господа.

Портал почти мгновенно закрылся, но я успел заметить за его кромкой знакомый цветной туман и промелькнувшую в нём спину лешего, поросшую ярким зелёным мхом.

— Тоже ничего себе способ, — одобрительно пробормотал Прудников.

— Ну что ж, все в сборе, — сказал я, — кажется, можно начинать.

Глава 22

Через пять минут в мастерской кипела работа.

Сева Пожарский внимательно разглядывал на свет рубиновый стеклянный накопитель для магии огня.

— Хорошо, Кузьма Петрович, — уверенно кивнул он, — но грани нужно отшлифовать получше, иначе магическое плетение ляжет неровно.

Кузьма Петрович побагровел от возмущения и открыл рот, чтобы ответить. Да так и замер, потому что Сева уже обернулся к Гораздову и вместе с ним вглядывался в чертеж.

— Владимир Кириллович, мне кажется, здесь витки должны идти в обратную сторону.

— А ну-ка, — Гораздов близоруко прищурился и удивленно поднял брови. — А, пожалуй, что так.

Лишившись возможности поспорить с Севой, Кузьма Петрович перевел взгляд на меня. Я сочувственно развел руками, мол, ничем не могу помочь.

— Мой ученик, — справившись с собой, гордо заявил Кузьма Петрович и отправился в соседний цех.

Я слышал, как он прикрикнул там на подмастерьев:

— Ну-ка, запускайте шлифовальный станок, живо! Грани ровнять будем.

— Я могу помочь с накопителями жизни и смерти, — предложил Иван Горчаков Севе. — В госпитале часто приходится этим заниматься. Есть подходящие флаконы?

— Вот, — Сева поставил на верстак две бутылочки из толстого стекла с плотно притертыми пробками. — Этикетки можно заполнить карандашом. Только не перепутай, где какая магия.

— Не переживай, — усмехнулся Иван. — Самое первое, чему учат целителя, — это не путать похожие флаконы.

Взяв бутылочки, он освободил для себя край верстака и подозвал Валериана Андреевича Чахлика.

— Вам когда-нибудь приходилось заполнять магический накопитель?

— Много раз, — улыбнулся Чахлик.

— В таком случае вы знаете, что делать, — спокойно кивнул Иван, — но на всякий случай я напомню. Положите ладонь на горлышко бутылки, прикройте глаза и расслабьтесь. Представьте, что магия спокойно вытекает из вашей ладони и заполняет накопитель. Когда будет достаточно, я скажу.

Валериан Андреевич невозмутимо накрыл ладонью горлышко бутылки. Я смотрел, как вязкий черный дымок магии смерти наполняет сосуд, и не переставал удивляться: маг жизни и маг смерти на моих глазах делали важное общее дело. Причуды магии, по другому и не скажешь.

Лиза тоже с восхищением следила за тем, что происходило вокруг. Я мог поклясться, что у нее в голове уже складывается сюжет нового магического рассказа.

— Достаточно, — сказал Иван, плотно закрывая пробкой потемневшую бутылку, — теперь моя очередь.

Он взял пустой накопитель и приложил к нему ладонь. Бутылка начала заполняться серебристым туманом, который с каждой секундой становился все гуще. Когда вторая бутылка наполнилась, Иван тоже заткнул ее пробкой.

На мой взгляд, накопители жизни и смерти было очень легко отличить друг от друга, но целитель не стал рисковать. Наклеил на каждую бутылку бумажную этикетку и аккуратно писал карандашом.

Сева с Владимиром Кирилловичем Гораздовым в это время наносили магическое плетение на основании будущего артефакта. У Гораздова было намного больше практического опыта, поэтому именно он занимался плетением, а Сева внимательно следил за каждым его движением. Иногда они обменивались короткими репликами. Из их разговоров я понял, что магическое плетение на основании нужно для того, чтобы стабилизировать работу всех накопителей артефакта.

Несмотря на большую разницу в возрасте, мастера общались друг с другом на равных. Их интересовала только общая задача.

А еще я заметил, с каким восхищением Елена Разумовская смотрит на Севу. Поначалу их внезапное сближение насторожило меня. Пока Елена Николаевна в трудной ситуации — она готова принять любую помощь, но что будет, когда опасность исчезнет? Ведь Сева-то, похоже, всерьез влюбился.

Но сейчас, глядя на Разумовскую, я чувствовал, что она по-настоящему восхищается Севой, поэтому искренне порадовался за друга.

В то же время я ощутил, что происходящее вокруг суматоха снова заставляет Разумовскую нервничать. А как ей оставаться спокойной, если ее магический дар в любую минуту может уйти из-под контроля?

Подойдя ближе, я физически ощутил воздействие ее магического дара. Елена Разумовская была магом воздуха, поэтому ее дар ощущался как необычайная легкость. Я как будто стал меньше весить — еще немного, и взмою под потолок.

— Трудно вам, Елена Николаевна? — сочувственно спросил я.

Разумовская задумалась над моим вопросом, и давление ее дара сразу же ослабло.

— Пока держусь, Александр Васильевич, — ответила она, — но не знаю, надолго ли меня хватит.

— Артефакт скоро будет готов, — сказал я, чтобы подбодрить ее. — Сева непременно справится. Вот увидите.

— Я в нем не сомневаюсь, — благодарно сказала Разумовская, но я почувствовал в ее словах какую-то недосказанность.

— В своих силах вам тоже не стоит сомневаться, — улыбнулся я. — Вы держитесь удивительно стойко. Продолжайте в том же духе. И помните, магия на вашей стороне. Она вас поддерживает.

— Я это знаю, Александр Васильевич, — неожиданно серьезно кивнула Разумовская. — Я чувствую это прямо сейчас.

— Расскажите мне про магических духов, — предложил я. — Вы их видели? Какие они?

— Я не видела их, — покачала головой Елена Николаевна. — Их нельзя увидеть, у них нет тела. Но их можно почувствовать, можно уловить их настроение.

— Вот как, — заинтересовался я, — и какие же они?

Елена Николаевна замялась, подбирая слова.

— Магические духи, как дети, — наконец сказала она. — Добрые, честные и прямые. Я сразу поняла, что они хотят мне помочь.

— Они и помогли, — кивнул я. — Если бы духи вашего поместья не следили за мной, то разговор с вашим отцом мог бы и не насторожить меня.

— У магических духов нет тел, — негромко повторила Разумовская. — Они почти потеряли себя и все-таки остались людьми. Знаете, Александр Васильевич, они и сейчас здесь. Кружат возле мастерской и ждут. Я чувствую их даже через кирпичные стены. Сюда они не залетают, потому что боятся помешать.

Разумовская посмотрела на меня.

— Как вы думаете, Александр Васильевич, им еще можно помочь? Я имею в виду, можно ли как-нибудь превратить их обратно в людей?

— Не знаю, — честно ответил я, — впервые сталкиваюсь с такой магией. Но я попробую узнать.

— Попробуйте, Александр Васильевич, — горячо сказала Разумовская, дотронувшись до моей руки. — Я вас очень прошу!

— Обещаю вам сделать все, что в моих силах, Елена Николаевна, — улыбнулся я.

Пронзительный визг шлифовального станка за стеной наконец-то стих, распахнулась дверь, и на пороге появился Кузьма Петрович.

— Что за подмастерья пошли, — ворчал он, держа в пригоршне несколько цветных кристаллов. — Две стекляшки чуть не запороли. Ничего им доверить нельзя, все приходится делать самому.

— Накопители готовы, Кузьма Петрович? — не обращая внимания на его ворчание, спросил Сева.

— Конечно, готовы, — возмутился Кузьма Петрович. — Если я сказал, что сделаю, значит, сделаю. Принимай работу, ваше сиятельство.

Сева придирчиво смотрел каждый кристалл на свет. Делал он это не для того, чтобы позлить старого мастера. Нет, мой друг хотел быть уверен, что артефакт будет работать так, как нужно. Наконец он коротко кивнул.

— Заполните их магией, а я пока закончу с основанием.

Эту операцию Сева не доверил даже Гораздову. Он пододвинул к себе накопители жизни и смерти и принялся наносить на стеклянное перекрестье тонкое кружево плетения. Мы молча следили за ним, не решаясь отвлечь его даже случайным разговором.

Две нити, серебристая и мрачно-черная, причудливо переплетались друг с другом. Жизнь и смерть соединялись в одну магическую конструкцию. Я почувствовал, как по моей спине пробежал неприятный холодок.

Вот Сева сделал последний виток, поднял голову и шумно выдохнул. Я увидел, что на его лбу выступили капли пота.

— Основание готово, — сказал он.

— Накопители тоже полные, — ворчливо ответил ему Кузьма Петрович. Ну что же, Всеволод Дмитриевич — магия с тобой. Собирай артефакт, мастер.

На несколько мгновений Сева задержал взгляд на Разумовской, затем посмотрел на меня, и я кивнул, чтобы подбодрить друга.

— Давай, Сева!

Сева взял рубиновый накопитель стихии огня и принялся осторожно вворачивать его в стеклянное основание. В наступившей тишине я услышал, как тихо похрустывает стеклянная резьба.

Только Иван Горчаков, ни на что не обращая внимания, пристроился на углу верстака и делал торопливые записи.

Вот магический накопитель хрустнул в последний раз и окончательно встал на место. Рубиновый кристалл мягко вспыхнул и сразу же погас. Видимо, это был сигнал, что конструкция работает исправно, потому что Сева хрипло выдохнул.

— Есть!

Он вытер пот со лба и потянулся за следующим накопителем.

Иван Горчаков тем временем закончил писать и подошел ко мне.

— Есть важный разговор, Саша, — шепотом сказал он.

— Давай отойдем, — кивнул я.

Мы отошли к самой двери, чтобы не мешать Севе собирать артефакт.

— Я изучил магический дар Елены Николаевны Разумовской, — рассказал мне Иван, — и обнаружил в нем несколько серьезных изъянов. Говоря простыми словами, в ее даре отсутствует природная система защиты, от этого он развивается так быстро.

— Это могло произойти в результате магического воздействия? — заинтересовался я.

Иван покачал головой.

— Вряд ли. Насколько я понял, это врожденный дефект. Думаю, что твоя догадка оказалась верной. Эксперименты, которые Троепольский проводил над магами, сказались и на их потомстве. Но я могу порадовать тебя хорошими новостями. Защитные магические связи можно восстановить. Современный уровень целительства позволяет это сделать. Разумовской потребуется длительное лечение в госпитале. Я пока не могу сказать, сколько времени оно займет. Но в любом случае, Елена Николаевна не будет всю жизнь зависеть от магического артефакта.

— Это отличная новость, Ваня, — улыбнулся я. — Вот о чем я еще хотел тебя спросить. Магические духи… Они ведь тоже когда-то были людьми? Есть хоть какая-нибудь возможность вернуть им человеческий облик?

Горчаков растерянно покачал головой.

— На такие чудеса магическая медицина еще не способна, — сказал он. — После того, как дар разрушает тело, сделать уже ничего нельзя.

— Что ж, попробую придумать какой-нибудь другой выход, — кивнул я. — Только не говори пока об этом Елене Николаевне. Не нужно ее расстраивать.

Тем временем магические кристаллы один за другим вспыхивали и гасли в руках Севы. Вот он установил на место последний магический накопитель. Я заметил, что это был тот самый светло-голубой кристалл магии воздуха, который я подобрал в подвале старой мельницы.

Артефакт был готов. Оставалось только активировать его. Мне показалось, что даже духи за стенами мастерской замерли в ожидании.

— Осталось последнее действие, самое важное, — не поворачиваясь к нам, сказал Сева.

В наступившей тишине его хриплый голос прозвучал слишком громко, и Сева откашлялся.

— Этот артефакт нужно привязать к определенному человеку. Ему нужен хозяин, тот, кто будет им управлять. Без хозяина артефакт бесполезен.

— Чёртов Троепольский! — досадой нахмурился Никита Михайлович. — Он предусмотрел это, чтобы самому управлять своими магами.

— И не только предусмотрел, но еще и никому об этом не сказал, — добавил я. — Знаете, что я думаю, Никита Михайлович? Скелет в подвале — это и был Троепольский. Маги напали на него, надеялись отобрать артефакт. Но в их руках он перестал работать, и поэтому они погибли.

— Похоже на то, Александр Васильевич, — согласился со мной Зотов.

— А нельзя привязать артефакт к Елене Николаевне? — предложил я. — Пусть она сама управляет своим даром.

— Это не сработает, — покачал головой Сева.

Он повернулся к нам, но смотрел только на Разумовскую.

— Елена Николаевна, я могу привязать артефакт к вашему отцу. Но для этого нужно привезти его сюда как можно быстрее.

— Я не хочу, — побледнела Разумовская, — только не отец! Да и все равно он не успеет. Я чувствую, что времени осталось совсем мало.

Она не ошибалась. Я видел, что ее лицо становится все прозрачнее.

— Значит, нужно выбрать кого-то из присутствующих, — деловито сказал Зотов. — Елена Николаевна, я готов вам помочь. Будьте уверены, на Тайную службу Империи вы всегда можете положиться.

Разумовская беспомощно оглянулась. Я видел, что она не хочет соглашаться на предложение Зотова, но боится отказать начальнику Тайной службы.

— Вам не подойдет эта роль, Никита Михайлович, — сказал я, чтобы спасти положение. — В ближайшие несколько дней хозяин артефакта должен будет все время находиться рядом с Еленой Николаевной в Воронцовском госпитале. Не думаю, что вы сможете забросить все дела и быть рядом с ней.

— Может быть, тогда вы, Александр Васильевич? — хитро предложил Зотов.

— Пусть Елена Николаевна решит сама, — сказал я, уже зная, кого выберет Разумовская.

Елена и в самом деле смотрела только на Севу.

— Всеволод Дмитриевич, я прошу вас привязать этот артефакт к себе, — тихо сказала она.

— Вы уверены? — растерялся Сева.

— Да, — не сводя с него взгляд, кивнула Разумовская.

И повторила:

— Я прошу вас.

— Хорошо, — решился Сева.

Он взял с верстака нож и одним коротким движением рассек свою левую ладонь. Темные капли крови падали прямо на артефакт. Время внезапно замедлилось, и я увидел, как тяжелые вязкие капли вытягиваются в тонкие нити магического плетения. Магия крови переплеталась с остальными нитями, образуя окончательный рисунок.

Сева взял артефакт в руки, пачкая его своей кровью. Магические накопители загорелись. Затем потускнели и вспыхнули снова. И вот их свечение стало ярким и устойчивым.

Я скорее почувствовал, чем услышал низкий гудящий звук, который издавал артефакт. Этот звук заставлял мой магический дар вибрировать.

Судя по изумлённым выражениям лиц, все остальные почувствовали то же самое.

Разумовская замерла в напряжённом ожидании. Застыл и Сева, глядя прямо на неё. Но вот на губах Елены Николаевны скользнула нерешительная улыбка.

— Кажется, мне лучше, — сказала она и посмотрела на свою руку. — Да, я больше не прозрачная, смотрите!

Я стоял рядом с ней и видел, что Елена не ошибается. Ее ладонь снова стала обыкновенной, впрочем, довольно изящной.

Разумовская обвела всех собравшихся в мастерской благодарным взглядом, а затем снова повернулась к Севе.

— Теперь моя жизнь в ваших руках, Всеволод Дмитриевич, — устало сказала она.

Сева ничего не ответил, только крепче прижал к себе гудящий и светящийся артефакт.

— Думаю, сейчас самое время поехать в госпиталь, — негромко заметил Иван Горчаков. — К ужину мы уже опоздали, но я распоряжусь, и сиделки что-нибудь вам принесут. Санитарная машина уже ждет на улице.

— Мы поедем вместе, — напомнил Сева, подходя к Разумовской.

— Конечно, вместе, — улыбнулся Иван, — по-другому и быть не может.

* * *

Мы вышли на улицу, и я с удивлением увидел, что вечер давным-давно наступил. Со стороны Невы дул прохладный ветер. Небо было ясным, и прямо над городом висела зловещая красная комета с длинным хвостом.

Как ее назвал Библиус? Яростное Око?

Кажется, в этот раз она прилетела напрасно. Нам удалось предотвратить трагедию.

Возле тротуара стоял санитарный мобиль. Иван Горчаков помог Разумовской забраться в него. Сева этого сделать не мог, его руки были заняты артефактом.

— Не думаю, что ты должен все время держать его, — улыбнулся я. — Тебе достаточно просто быть поблизости.

— Мне вовсе не тяжело, — поспешно заверил меня Сева.

— Хорошей дороги, — кивнул я, — мы с Лизой непременно навестим вас в госпитале.

Когда санитарный мобиль уехал, к нам подошел Никита Михайлович Зотов.

— Все хорошо, что хорошо кончается, Александр Васильевич, — сказал он. — На всякий случай я приказал поставить охрану возле этого флигеля в поместье Разумовских. Завтра нагряну туда с обыском. Уверен, что найду много интересного. А сейчас нужно возвращаться в управление — дел по горло.

Никита Михайлович сделал замысловатое движение левой рукой. Из-за угла выехал его знаменитый черный мобиль. К моему удивлению, за рулем никого не было, мобиль ехал сам по себе.

— Вас подвезти? — как ни в чем не бывало спросил Зотов, открывая водительскую дверцу.

Я покачал головой.

— Спасибо за предложение, но мы, пожалуй, прогуляемся.

Глава 23

Колбаска была поджарена до хрустящей золотистой корочки.

Я положил ее в рот, закатил глаза и благодарно промычал:

— Вкуснотища! Вы просто чудо, Прасковья Ивановна.

Мы завтракали дома всей нашей небольшой, но дружной компанией.

С того дня, как Сева Пожарский сделал артефакт для Елены Разумовской, прошла почти неделя. Все это время Елена лечилась в Воронцовском госпитале. Иван Горчаков пытался восстановить разрушенную защиту ее магического дара, и целителю удалось добиться успеха.

Так что сегодня Иван с легким сердцем отпустил Разумовскую на прогулку по городу. Под нашим с Лизой присмотром. Сева и Елена должны были заехать за нами сразу после завтрака.

Я прожевал колбаску и поинтересовался у Игната:

— А где Фома? Почему его нет за столом?

— Да кто же его знает, ваше сиятельство, — виновато ответил Игнат. — Вот только пять минут назад был здесь и опять куда-то исчез. До чего непоседливый мальчишка! Лазит по всему дому. Помяните мое слово, — когда-нибудь вашему особняку это надоест, и он выгонит Фому.

— А ты не преувеличиваешь? — рассмеялся я.

Но на всякий случай послал зов дому:

— Как тебе этот неугомонный домовой? Не надоел еще?

В ответ особняк прислал приветливый импульс, похожий на порыв теплого ветра.

— Ясно, — улыбнулся я, — значит, не надоел. Но ты, Игнат, все-таки разыщи Фому. Мне бы хотелось, чтобы во время семейного завтрака все были за столом.

— С превеликим удовольствием, ваше сиятельство, — кивнул Игнат и отправился на поиски.

Я только-только налил себе вторую чашку кофе, как в саду раздался перепуганный крик Игната:

— Ваше сиятельство, скорее сюда! С Фомой беда!

Переглянувшись, мы с Лизой вскочили из-за стола и бросились вниз по лестнице.

Перепуганный и бледный как смерть Игнат, размахивая руками, приплясывал возле крыльца.

— Что случилось? — крикнул я.

— Фома окаменел, — заикаясь, ответил старик.

— Что? — не поверил я своим ушам. — Где? Показывай скорее.

Игнат привел меня и Лизу к старой вишне. Возле нее на низкой скамеечке сидел Фома. Глаза домового были закрыты, руки сложены на коленях.

— Вот, ваше сиятельство, — растерянно пробормотал Игнат, — я его зову, а он не шевелится.

— Сейчас разберемся, — кивнул я и неторопливо обошел вокруг скамейки.

Домовой и глазом не моргнул. Он был неподвижен, словно изваяние.

Но при этом мой магический дар оставался абсолютно спокойным и не подавал никаких тревожных сигналов.

Остановившись рядом с Фомой, я положил руку ему на плечо и сильно встряхнул.

— Прекращай этот балаган, — стараясь оставаться серьезным, сказал я.

Фома не шевелился. Тогда я ухватил его за ухо и потянул.

— Ай! — пискнул домовой и открыл глаза. — Пустите, ваше сиятельство, больно!

— Всесильная магия! — пробормотал Игнат, хватаясь за сердце.

* * *

После завтрака я пригласил Фому пройти в мой кабинет. Опустив глаза, он переминался перед моим столом, а я сурово смотрел на него.

За эту неделю домовой изрядно отъелся. Он еще оставался худым, но щеки уже порозовели и глаза не выглядели такими запавшими. К тому же Игнат сводил его в парикмахерскую, так что вместо растрепанной шевелюры на голове Фомы красовалась аккуратная стрижка.

Лиза молча улыбалась, делая вид, что занимается своими бумагами. Возле ее ног безмятежно дремал магический кот Уголек.

Наконец Фома не выдержал.

— Выгоните меня, ваше сиятельство? — упавшим голосом спросил он.

— А зачем ты Игната пугаешь? — вместо ответа поинтересовался я.

— Так он первый начал, — попытался оправдаться Фома. — Сам рассказывал мне про этих окаменевших людей, жути нагонял. Вот я и решил над ним подшутить. Я же не знал, что он так перепугается. А мне скучно.

Он опустил глаза и старательно забубнил:

— Простите, ваше сиятельство, я больше не буду.

— Значит, скучно тебе? — строго подняв бровь, уточнил я, — не знаешь, чем себя занять? Ну что ж, я так и предполагал. Поэтому на днях встретился с директором Императорского магического лицея и разговаривал с ним о тебе. Можешь радоваться, с понедельника ты начинаешь учиться.

От неожиданности Фома раскрыл рот и вытаращил глаза.

— Правда, ваше сиятельство? — радостно спросил он.

— Именно так, — кивнул я. — При Императорском лицее организован специальный подготовительный класс для таких непосед, как ты. Директор даже согласился каждый вечер отпускать тебя домой, но только при одном условии — если на занятиях ты будешь стараться и забудешь о шалостях.

— Я буду стараться, ваше сиятельство, — делая честные глаза, заверил меня Фома. — Я лучшим учеником стану.

— Надеюсь, — улыбнулся я. — А сейчас извинись за свое поведение перед Игнатом и вместе отправляйтесь по магазинам. Купите все необходимое для учебы. Иди!

Фома вихрем вырвался из кабинета и помчался по лестнице.

Стены особняка затряслись от его радостного вопля:

— Игнат, я буду учиться!

— Не жалко тебе директора лицея? — смеясь спросила Лиза.

— Ничего, Илларион Богданович и не с такими справлялся, — улыбнулся я. — Император лично приказал ему создать при лицее класс для магических существ и выделил под это дело немалую денежную субсидию. А Фоме учеба пойдет только на пользу. Такая магическая энергия не должна пропадать без дела. Это может кончиться разрушительными последствиями.

Я поднялся из-за стола, подошел к Лизе, ласково потрепал ее пушистые волосы.

— А как твоя пьеса?

— Уже закончила, — улыбнулась Лиза. — Саша, я хочу попросить тебя, чтобы ты показал ее своим друзьям-актерам из Старого Театра.

— Давай вместе покажем, — предложил я. — Вдруг у них возникнут вопросы к автору?

— Но тогда они узнают, что я и есть Летописец, — напомнила Лиза, — а потом слухи пойдут по всей Столице.

— Да, — задумался я. — Ну, тогда мы скажем, что таинственный Летописец наделил тебя всеми необходимыми полномочиями. Слушай, а когда ты успела так быстро дописать целую пьесу? Ведь на тебе еще рассказы для «Магических сплетен» и скульптуры для парка академии.

— А я одновременно работаю над скульптурами и сочиняю, — призналась Лиза. — Это очень удобно, когда у тебя есть самопишущее перо. Кстати, я тебе говорила, что господин Черницын куда-то пропал? Его никто не видел в редакции уже целую неделю.

— Нет, не говорила, — заинтересовался я, — может быть, он затеял какое-то новое расследование?

* * *

Тревожный звон колокольчиков заставил меня выглянуть в окно. Рядом с калиткой остановился мобиль извозчика.

— А вот и наши друзья, — сказал я Лизе. — Идем.

— Ты хочешь прогуляться по парку? — обрадовалась Лиза. — Погода сегодня замечательная.

— Не только по парку, — улыбнулся я. — Заглянем в кофейню Набиля.

— А разве Елене можно входить в магическое пространство? — изумилась Лиза.

— Не только можно, но и нужно, — объяснил я. — Целитель настаивает на этом. Магический дар госпожи Разумовской очень силен, этой энергии требуется выход. Не беспокойся, пока артефакт работает, с Еленой Николаевной не произойдет ничего страшного. Идем скорее, ты же знаешь, как мало у Севы терпения.

Сева и в самом деле нетерпеливо прохаживался возле калитки. Выглядел он непривычно — в хорошо сшитом костюме и тщательно причесан.

В левой руке он держал небольшой изящный чемоданчик и небрежно им помахивал.

— Что у тебя там? — поинтересовался я.

— Артефакт, конечно, — ответил Сева, — он всегда при мне.

— Здравствуйте, — мило улыбнулась нам Разумовская.

— Доброе утро, Елена Николаевна, — ответил я, — как ваше самочувствие?

— Намного лучше, — радостно поделилась Елена, — но целитель сказал, что моему магическому дару нужна тренировка.

— Именно этим мы сейчас и займемся, — пообещал я.

Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди, и я почувствовал, что за нами наблюдают. Ощущение было знакомым. Точно такую же слежку я чувствовал в поместье Разумовских.

— Духи так и преследуют вас? — спросил я Елену.

— Не прогоняйте их, — попросила девушка. — Они совершенно не опасны.

— У меня и в мыслях не было, — усмехнулся я.

Недавние дожди уже прошли, над Столицей светило осеннее солнце.

— Я хочу пригласить вас в магическую кофейню на берегу, — улыбнулся я. — Уверен, вам будет любопытно познакомиться с ее владельцем.

— А кто он? — с любопытством спросила Разумовская.

— Джинн воды, — объяснил я.

Мой магический дар неслышно завибрировал, и я ощутил волнение духов, которые кружили рядом с нами. Один из них пролетел совсем близко. Я почувствовал волну тепла. Наверное, это был дух огня.

Деревья в парке уже пожелтели. Раскидистый куст черемухи обвис в ожидании близких холодов.

Где-то рядом с этим кустом проходила граница магического пространства. Она не стояла на одном месте, все время двигалась то дальше, то ближе, словно магическое пространство было живым.

— Елена Николаевна, вы помните, как мы входили в Сердце Леса? — спросил я Разумовскую. — Сейчас будет то же самое. Постарайтесь не пропустить момент, когда вы пересечете границу магического пространства.

Я ожидал, что магия может выкинуть какой-нибудь фокус, но все прошло спокойно и буднично. Воздух передо мной на мгновение уплотнился, а затем магическая граница расступилась с тихим стеклянным звоном.

Судя по моим ощущениям, духи летели за нами. Это означало, что Набилю тоже любопытно взглянуть на духов, ведь в своем магическом пространстве он был полновластным хозяином.

Трава на берегу пожелтела и намокла от росы. Холодные серые волны тихо плескались среди гранитных валунов, покачивая бревенчатый плот. На берег был спущен широкий трап, а жаровня под навесом приветливо дымила.

— Это и есть магическая кофейня? — обрадовалась Разумовская. — Как же здесь хорошо! Чувствуете? Чувствуешь, Сева? Здесь даже дышится по-другому.

Судя по удивленной улыбке Севы, он был совершенно согласен со своей девушкой.

— Этот воздух наполнен приключениями, — улыбнулся я.

Кофейня выглядела очень нарядной. На плетеных столиках горели свечи, а на жаровне выстроилась целая шеренга серебряных джезв. Солнце отражалось от начищенного серебра и бросало на палубу целые горсти веселых бликов.

Владелец кофейни встретил нас у трапа и почтительно поклонился.

— У вас праздник, Набиль? — удивился я. — Мы не помешали?

— Я с нетерпением ожидал вас, Александр Васильевич, — улыбнулся Набиль. — Вы привели долгожданных гостей.

— Долгожданных?

— Конечно, — невозмутимо кивнул Набиль. — Сегодня вместе с вами появились магические духи. Это большая радость.

Разумеется, я сразу же начал сгорать от любопытства.

— Вы что-то знаете о магических духах, Набиль?

— Знаю, — подтвердил владелец кофейни. — И всё вам расскажу, но позвольте сначала угостить вас кофе. Прошу за столик.

— Кажется, вы и мебель сменили, — заметил я. — Раньше все столики у вас были крохотными, максимум для двух человек. А за этим столом может поместиться целая компания.

Пока мы стояли на берегу, я почувствовал, что от реки тянет холодным ветром. Но стоило нам сесть за столик, и невидимые духи огня закружили, образуя волну теплого воздуха.

Подобные магические устройства я видел в итальянских ресторанчиках. Там можно было наслаждаться обедом на террасе даже посреди мягкой итальянской зимы.

Как по волшебству на столе появилось блюдо с крошечными кремовыми пирожными.

— Какая красота! — восхитилась Разумовская. — Я и не думала, что магическое пространство может быть таким уютным.

— Магические пространства бывают очень разными, — мягко заметил Набиль, — но многое зависит от того, какими глазами на них смотреть.

Он принес всем кофе и сам сел вместе с нами за стол.

— Рассказывайте, Набиль, — напомнил я, — мне не терпится как можно больше узнать о магических духах.

— В таком случае позвольте мне начать с моей биографии, — усмехнулся владелец кофейни. — Как вы помните, я родился давным-давно в другом мире, в городе, который называется Лачанга. Это город джиннов. Почти все мои соплеменники живут там.

— А сколько вам лет? — не утерпев, спросила Разумовская.

И тут же смутилась:

— Простите, я веду себя невежливо.

— Любопытство — самое лучшее качество для молодого мага, — мягко улыбнулся Набиль. — Я и сам точно не помню свой возраст, джиннов не заботят подобные мелочи. С ранней юности мне не сиделось на одном месте. Я много путешествовал, видел десятки магических миров, а затем обосновался здесь и открыл кофейню. Пока не знаю, надолго ли я задержусь, но мне здесь нравится.

— Это о вас написано в рассказах Летописца, — вдруг сказала Разумовская. — Я читала их все, но думала, что джинны — это просто красивая выдумка.

— Иногда мне случалось быть и выдумкой, — рассмеялся Набиль. — Но я хотел рассказать вам о магических духах. Так вот, в моем родном городе Лачанге широко известна легенда о появлении джиннов. Когда-то давно джинны были обычными людьми. Вернее сильными стихийными магами, но все-таки людьми. Их тяга к магии была настолько сильна, что они непрерывно искали способы усилить свой магический дар. И однажды перешли грань. Слабые человеческие тела не смогли выдержать напора магии, и колдуны превратились в бестелесных магических духов. Они не умерли, но приобрели совершенно другую форму, а вместе с ней и абсолютно новую жизнь, нисколько не похожую на прежнюю. Они долго привыкали, в буквальном смысле учились жить заново, но все это время оставались разумными существами. И однажды нашли способ вернуть себе человеческий облик, и при этом остались воплощением магии. Так магические духи превратились в магических существ.

— Получается, духи, которых мы привели, в некотором смысле ваши родственники? — изумился я. — Вот почему вы нас так радостно встретили.

— Именно так, — усмехнулся Набиль. — С этими духами случилось то же самое, что когда-то давно случилось с джиннами. Но джинны уже прошли свой путь, а этим духам он еще предстоит.

Слушая неторопливый рассказ Набиля, я погрузился в какое-то странное оцепенение и чувствовал, что магические духи тоже внимательно прислушиваются к словам джинна.

— Получается, вы знаете, как вернуть магическим духам тело? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Набиль. — Этого я не знаю. Мне много лет, но я не настолько стар, и сам никогда не был магическим духом. Я сразу родился джинном, вы же помните, Александр Васильевич?

— Помню, — улыбнулся я. — Вы как-то рассказывали, что вашим отцом был джинн воды, а матерью — пери огня. Я ничего не путаю?

— Так и было, — усмехнулся Нобиль. — Но я надеюсь, что вы поняли главное. Однажды магические духи уже сумели превратиться в джиннов. А значит, это может произойти снова.

— Это отличная новость, — решительно кивнул я. — Кроме того, если магическое событие однажды произошло, значит, о нем непременно написано в книгах, которые хранятся в Незримой библиотеке. Уверен, что там я отыщу нужный способ.

Кремовые пирожные таяли на языке. Мы запивали их крепким кофе и разговаривали.

А над нами радостно кружили невидимые магические духи, которым рассказ Набиля подарил надежду однажды снова стать живыми.

— Видите, как удачно все складывается, Елена Николаевна? — улыбнулся я. — Оказывается, у ваших новых друзей все еще впереди, впрочем, как и у вас. Эта кофейня — всего лишь одно из бесчисленных магических пространств, которые поджидают любопытного мага. Но пока вам нужно быть осторожной. Идемте, пора вернуться в обычный мир.

Мы попрощались с Набилем и спустились с плота. Магическая граница снова раступилась, выпуская нас в обычное пространство. И тут же в моем сознании зазвучал знакомый, вежливый голос:

— Молодой человек, ну наконец-то я до вас докричался.

— Господин Стременной, — узнал я старого библиотекаря. — У вас что-то случилось, Кирилл Алексеевич?

— Ничего примечательного. Разве что колени немного побаливают, но вряд ли вам это интересно. К тому же я уже раздобыл чудесную мазь, при помощи которой, надеюсь, исцелиться. Нет, господин Тайновидец, я беспокою вас по другому поводу. Господин Библиус просил передать, что очень хочет вас видеть.

Глава 24

— На ловца и зверь бежит, — обрадовался я и улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд Лизы. — Библиусу понадобилось срочно со мной поговорить. Так что я, с вашего разрешения, попрощаюсь с вами прямо сейчас и отправлюсь в Незримую библиотеку.

— Если Библиус зовёт, непременно нужно идти, — важно кивнул Сева.

Елена Разумовская с восторгом завертела головой.

— Я тоже хочу увидеть это магическое место!

— У вас ещё всё впереди, Елена Николаевна, — усмехнулся я. — А пока вам надо общаться с магией дозированно, и с разрешения целителя.

— Ты вернёшься к обеду? — спросила Лиза. — Что мне сказать Прасковье Ивановне?

— Скажи, что я очень постараюсь, но ничего не могу гарантировать. Ты ведь сама знаешь, не стоит давать поспешные обещания, когда имеешь дело с магией.

Чтобы побыстрее попасть в Незримую библиотеку, я вернулся в кофейню Набиля. Духи всё ещё были здесь, я чувствовал это по вибрации моего магического дара. Видно, им понравилось в магическом пространстве.

— Разрешите воспользоваться вашей дверью, Набиль? — спросил я. — Библиус хочет меня видеть.

— В таком случае захватите с собой пирожные, — посоветовал хозяин кофейни. — Традиции нужно чтить.

Держа в руках коробку с пирожными, я зажмурился и потянул на себя дверь, которая вела в подсобку. Затем заглянул в проём и громко позвал:

— Салют, Библиус! Ты здесь?

— Салют, Александр, — откликнулся хранитель Незримой библиотеки. — Иди сюда, я хочу показать тебе кое-что интересное.

Его голос доносился откуда-то из-за стеллажей с книгами.

Я оставил пирожные на столе, над которым медленно вращался золотой глобус, и поспешил к Библиусу.

Я нашёл его рядом с мозаикой, на которой был изображён древний магический город Лачанга. Хранитель библиотеки сидел на низкой скамеечке и внимательно вглядывался в разноцветные плитки.

— Любуешься миром джиннов? — рассмеялся я. — Удивительное совпадение. Я как раз хотел почитать о них побольше. Особенно меня интересуют книги, где написано, как джинны произошли от магических духов. Есть у тебя такие?

— Наверное, — кивнул Библиус. — Я обязательно поищу. Но сначала взгляни на это.

Он показал на мозаику и вежливо подвинулся.

— Присаживайся, Александр.

Я разместился рядом с ним и тоже принялся смотреть на изображение Лачанги. Я уже знал волшебные свойства этой мозаики. Если смотреть на неё внимательно, картина оживала и превращалась в самый настоящий портал. Сам я им ни разу не пользовался, но мой знакомый джинн Амираль именно через этот портал вернулся на свою магическую родину.

Я вгляделся в картину, и она тут же ожила.

Я услышал свист горячего пустынного ветра, шорох песчинок и далёкий шум базарной площади за городскими стенами. Заревели верблюды, по высокой стене пробежал человек в развевающемся красном плаще — наверное, это гонец торопился с докладом.

— Видишь надпись на песке? — спросил меня Библиус.

— Вижу, — удивился я.

Прямо под нами, на склоне одного из барханов, крупными неровными буквами была выведена надпись:

«Спасите».

— Ничего себе! — изумился я. — Библиус, а когда появилась эта надпись? И на каком она языке?

Это был очень важный вопрос. Попадая в Незримую библиотеку, любой маг приобретает способность читать на всех языках. Это происходит само собой. Очень удобно, но почти невозможно отличить один язык от другого — ты читаешь на любом с одинаковой легкостью.

— Надпись сделана на твоём родном языке, — объяснил Библиус. — И я догадываюсь, кто это написал. Помнишь репортёра, которого ты привёл ко мне?

— Черницын? — изумился я. — А как он умудрился попасть в Лачангу? И что он там делает так долго? Елизавета Фёдоровна говорила, что не видела его уже целую неделю.

— Это подтверждает мою догадку, — кивнул Библиус. — Видишь ли, этот господин Черницын оказался слишком любопытным. Он задал мне столько вопросов, что у меня разболелась голова. В конце концов, я предложил ему поискать ответы в книгах, а сам отправился отдыхать. Когда я проснулся, его уже не было, вот я и решил, что он благополучно вернулся в свой мир. Но потом появилась эта надпись, и я подумал, что ошибся.

— А когда она появилась? — уточнил я.

— Не знаю, — пожал плечами Библиус. — Я заметил её только сегодня. Но ведь я давно привык к этой мозаике и почти никогда не вглядываюсь в неё.

— Интересно, как он умудрился написать такие огромные буквы? — пробормотал я, внимательно вглядываясь в картину.

Буквы были кривыми и состояли из штрихов. Присмотревшись, я понял, что это человеческие следы. Видимо, репортёр бродил по бархану вверх и вниз, вытаптывая надпись.

— Всё ясно, — кивнул я. — Любопытство господина Черницына всё-таки втянуло его в настоящее приключение. Каким-то образом он догадался, что это не просто мозаика, а портал. Пролез в него и оказался в Лачанге, а теперь не может выбраться оттуда. Хорошо ещё, что он сообразил оставить надпись. Ты правильно сделал, что позвал меня, Библиус. Я пойду за ним.

— Пойдём вместе, — предложил хранитель библиотеки. — Подожди одну минуту, я только переоденусь.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил я. — Пропавшего репортёра я смогу отыскать и в одиночку. А затем попробую вывезти его оттуда, воспользовавшись подходящей дверью. Но что, если у меня не получится? Вдруг мой способ перемещения не сработает в Лачанге? Тогда я свяжусь с тобой, а ты отправишь за нами настоящую спасательную экспедицию.

— Думаю, ты прав, — кивнул Библиус. — Осторожность не помешает. Отправляйся за своим другом, Александр, а я обещаю, что ни на шаг не отойду от мозаики.

— Мне бы переодеться, — нахмурился я. — Мой костюм не очень подходит для прогулок по пустыне. Да и в Лочанге вряд ли кто-нибудь так одевается. Не хочется вызывать подозрения у стражников.

— Сейчас я что-нибудь тебе подберу, — пообещал хранитель библиотеки, делая небрежное движение левой рукой.

Через секунду я оказался счастливым обладателем длинной рубахи из белого полотна. Я натянул её через голову и подвязал широким мягким поясом.

— Вот этим обмотай голову, — посоветовал Библиус, протягивая мне длинный кусок ткани.

— Никогда не носил чалму, — признался я. — Тут не помешала бы помощь Набиля.

Но владельца кофейни рядом не было, так что мы с Библиусом кое-как справились сами. Затем я натянул мягкие кожаные сапоги и набросил на плечи длинный плащ с рукавами, больше похожий на халат.

— Насколько я успел заметить, жители Лачанги одеваются именно так, — одобрительно кивнул Библиус.

— В пустыне жарко, — вспомнил я, — так что мне очень пригодится фляга с водой, а в городе наверняка понадобятся деньги.

Я выгреб из карманов своего костюма несколько золотых и серебряных монет.

— Надеюсь, золото принимают везде.

— Я принесу ещё, — кивнул Библиус и ненадолго отлучился в круглый зал.

Вернувшись, он протянул мне медную флягу, полную воды, и кожаный мешочек, туго набитый монетами. И то, и другое я привязал к поясу, а затем принялся гадать, как Черницын сумел проникнуть в портал.

Я был свидетелем того, как через этот портал уходил Амираль. Но Амираль принадлежал к племени джиннов воды и просто просочился сквозь цветные плитки. Я же такими талантами не обладал. Поэтому встал на краю мозаики и снова внимательно всмотрелся в неё.

Пустыня почти сразу ожила. Горячее солнце обожгло щёку, шуршание песка превратилось в монотонный шум, а я всё смотрел и смотрел. Голова закружилась, я шагнул вперёд и почувствовал, что падаю с большой высоты. Горячий ветер свистел в ушах, солнце мелькало перед глазами.

Затем я шлёпнулся на мягкий песок и покатился по склону бархана. Моё падение прекратилось только у самого подножия песчаной горы.

Я подождал, пока мир вокруг перестанет вращаться, потом осторожно поднялся на ноги и выплюнул мелкий противный песок. Вытряхнул его из штанов, из-под рубахи, из сапог — в общем, отовсюду.

С любопытством огляделся.

Бархан скрывал от меня высокие каменные стены Лачанги и создавал полное впечатление, что я нахожусь посреди пустыни. С выцветшего неба жарило солнце. Чуть ниже медленно кружила какая-то хищная птица, она высматривала добычу.

Я задрал голову, пытаясь разглядеть портал, через который попал в Лачангу, и чуть не ослеп от солнечного света.

А ещё здесь всё время дул ветер. Он сдувал песок, и тонкие песчаные струйки с сухим шелестом сыпались к подножию бархана.

Я проверил, на месте ли фляга и кошелёк с деньгами. Затем, увязая в сухом песке, побрёл в сторону магического города.

Идти по рыхлому песку оказалось очень трудно, так что дорога до городских ворот заняла часа два, не меньше. Последний час превратился в сущее мучение. Высокая каменная стена, окружавшая город, непрерывно маячила перед глазами, но нисколько не приближалась.

Я даже заподозрил какую-то злокозненную магию. Вдруг именно она мешает чужеземцам войти в магический город? Но ведь Черницын как-то попал туда. Во всяком случае, я на это надеялся. Не хотелось думать, что репортёр сгинул в пустыне и его косточки давным-давно растащило местное зверьё.

В конце концов, я всё-таки добрался до городских ворот. Ворота были гостеприимно распахнуты, но рядом с ними, опершись на длинные копья, скучали двое стражников.

Стражники были в кольчугах и шлемах. Чтобы не изжариться на солнце, они прятались в тени деревянного навеса.

Я и не думал пытаться проскочить мимо стражников. Наоборот, подойдя к ним, я остановился и с достоинством наклонил голову.

— Добрый день, господа.

Один из стражников нехотя шевельнулся.

— Здравствуй, чужеземец. Откуда идёшь, зачем прибыл в наш город и где твой караван?

— Караван? — удивился я.

Ну да, конечно, я как-то не подумал о том, что по пустыне никто не путешествует в одиночку. Разумеется, моё появление сразу же насторожило стражников.

— Я не занимаюсь торговлей, — улыбнулся я, — поэтому и каравана у меня нет. Я путешествую из любопытства, знакомлюсь с новыми местами. А в вашем городе у меня есть знакомые, и я бы хотел их повидать.

Мой уверенный тон и спокойный взгляд произвели на стражника впечатление.

— Можешь назвать имена своих знакомых, путник? — спросил он.

— Один из них такой же путешественник, как и я. Он появился в вашем городе несколько дней тому назад. Высокий и худой, в необычном костюме.

Стражники снова переглянулись. Затем один из них подошёл ко мне вплотную и внимательно всмотрелся в моё лицо.

— Странное дело, чужеземец, — нахмурился он. — Могу поклясться, что вижу тебя впервые в жизни, а между тем твой голос мне хорошо знаком. Вот только я никак не могу вспомнить, где я его слышал.

Услышав это признание, я тоже пригляделся к стражнику повнимательнее и, к своему удивлению, узнал его. Именно этот доблестный воин стоял у городских ворот в тот самый день, когда Лачангу решили атаковать песчаные джинны. Я заметил их из Незримой библиотеки и громким криком предупредил стражу. Меня услышали, и нападение джиннов было отбито.

Об этом мне рассказывал Амираль. О громовом голосе, который раздался с неба, в Лачанге даже сложили легенду.

Попробую-ка я использовать эту информацию себе на благо.

— А вот я знаю тебя, доблестный воин, — улыбнулся я. — Ты прав, мы с тобой никогда раньше не виделись, но я много слышал о тебе. Это ведь ты первым заметил нападение песчаных джиннов и предупредил остальных воинов?

Удивлённый стражник довольно приосанился.

— Да, это был я, но где ты слышал об этом, чужеземец?

— Слухи о твоём великом подвиге разошлись очень широко, — кивнул я. — Они достигли даже других миров. Рассказчики не называли твое имя, но подробно описывали твою храбрость и богатырское сложение, так что я сразу тебя узнал. Я счастлив, что мне удалось познакомиться с таким доблестным воином, как ты.

— Мне приятны твои слова, чужеземец, — улыбнулся стражник, — но впустить тебя в город без проверки я не могу. А вдруг ты лазутчик песчаных джиннов?

— И что это за проверка? — поинтересовался я.

— Очень простая, — заверил меня стражник. — Я должен плеснуть тебе в лицо немного воды. На песчаных джиннов вода действует губительно, поэтому они ненавидят её. Если ты песчаный джинн, то от воды сразу же ослепнешь и остаток своих дней будешь мучиться от жуткой боли.

— Но я не песчаный джинн, — улыбнулся я, — поэтому готов пройти проверку. Скажу больше — я с радостью умоюсь у тебя на глазах. Эта пустыня очень жаркая и пыльная.

— Иди за мной, чужеземец, — пригласил стражник.

Он подвёл меня к большой глиняной бочке, которая была вкопана в землю под тенью навеса. Бочка была полна воды, а рядом с ней висел медный ковшик с длинной ручкой.

— Полей мне, доблестный страж, — улыбнулся я и с удовольствием умылся.

Вода оказалась холодной и чистой. Видимо, её доставляли сюда прямо из городского колодца.

— Ты прошёл проверку, — кивнул стражник. — Но так и не сказал, кого ты знаешь из жителей нашего города?

— Я знаю господина Амираля, — ответил я. — Он родился в Лачанге, а потом долгое время пропадал в других мирах, но недавно вернулся в город. Отец Амираля делает медную посуду, а их дом стоит неподалёку от городских ворот.

— Так ты друг Амираля? — обрадовался стражник.

— Да, — уверенно кивнул я.

— Что же ты сразу не сказал об этом, чужеземец? В нашем городе Амираля знает каждый. Я и сам много раз слушал рассказы о его приключениях в других мирах. Добро пожаловать в Лачангу! Я показал бы тебе, где живёт Амираль, но не могу отлучиться от своего поста.

— Ничего страшного, я и сам найду дом своего друга, — улыбнулся я. — А что с тем путником, которого я ищу? Может быть, ты слышал о нём?

— Слышал, — кивнул стражник. — К несчастью, он оказался вором. Он украл лепёшку на базарной площади, и стража его задержала.

Вот чёрт! Это была досадная неожиданность. Всё-таки Черницын умудрился угодить в неприятности. Я не мог винить репортёра, ведь он попал в Лачангу случайно, и денег у него при себе, конечно, не было.

Надеюсь, его не казнили за кражу.

— Вижу, ты переживаешь за своего друга? — сочувственно спросил стражник. — Не стоит, с ним всё в порядке. Он жив и здоров.

— Так теперь он сидит в тюрьме? — спросил я, прикидывая, как выручить Черницына.

— Нет, он не в тюрьме, — к моему удивлению ответил стражник. — Лачанга — цивилизованный город, и за мелкую провинность у нас в тюрьму не сажают. Твой знакомый приговорён к общественным работам. Вместе с другими преступниками он собирает навоз на рыночной площади.

— Если он украл всего лишь лепёшку, возможно, я могу его выкупить? — поинтересовался я.

— Конечно, можешь, — кивнул стражник, — и этим сделаешь благое дело. Пополнишь городскую казну и освободишь своего друга от работы на солнцепеке. Поговори об этом с тюремным надсмотрщиком, его ты тоже найдёшь на рыночной площади. Он следит, чтобы заключённые не разбежались.

— А где мне найти рыночную площадь? — спросил я.

Но затем прислушался к городскому шуму и гортанным крикам разносчика воды и уверенно кивнул:

— Впрочем, я и сам найду. Благодарю за помощь.

Я достал из кошелька серебряную монету и протянул её стражнику.

— Спасибо, чужеземец, — ухмыльнулся стражник, подбрасывая монету. — Мы с напарником выпьем после службы вина за твоё здоровье. И всё-таки твой голос мне хорошо знаком. Может быть, выпив вина, я вспомню, где видел тебя? Если вспомню, то непременно отыщу тебя у Амираля. Ты ведь собираешься остановиться у него?

— Скорее всего, — кивнул я, торопясь отделаться от настырного стражника. — Не хочу показаться невежливым, но время поджимает. А мне ещё нужно отыскать своих друзей.

Глава 25

За воротами Лачанги я сразу окунулся в путаницу узких улочек, вымощенных плитами желтоватого песчаника. С обеих сторон тянулись бесконечные глинобитные заборы, выкрашенные белой известью. За этими заборами прятались дома местных жителей, окруженные садами. Оттуда тянуло прохладой, и слышалось журчание фонтанов.

В Лачанге пахло цветами, а еще горячими лепешками, навозом и раскаленным песком.

Иногда мне встречались местные жители — все как один темноглазые и приветливые.

Я сворачивал в переулки, ориентируясь на далекий гомон базарной площади и везде ощущал атмосферу магии и спокойствия.

Но вот звуки стали громче, а запахи — резче.

Все больше людей попадалось мне навстречу. Многие из них несли тяжелые корзины с покупками и полотняные тюки. Еще несколько поворотов, и я вышел на базарную площадь. От сонной атмосферы тихих улочек не осталось и следа.

Здесь колыхались на горячем ветру навесы из широких пальмовых листьев. Всюду громоздились горы фруктов и овощей. Блеяли овцы, истошно орали ослы. Сверкала на солнце медная посуда и гудели голоса.

Протолкавшись к середине площади, я увидел огромный фонтан с чистой водой. Стражники с копьями отгоняли от фонтана скот, заворачивая его к поилкам.

Кто-то деликатно дернул меня за рукав, и я быстро обернулся.

— Купите финики, господин, — приветливо улыбаясь, предложил мне продавец фруктов.

На его плече сидела ручная обезьянка и глядела на меня печальными, серьезными глазами.

— А ваша помощница тоже джинн? — с улыбкой спросил я продавца.

Вместо ответа он что-то шепнул обезьянке на незнакомом языке. Обезьянка поднялась на задние лапы и выдохнула крохотный язычок пламени.

— Изумительно, — рассмеялся я. — Финики местные или привозные?

— Пальма растет прямо в моем саду, — похвастался продавец, — а обезьянка каждое утро залезает на нее и достает самые спелые плоды. Попробуйте.

Он протянул мне тёмный финик размером с куриное яйцо. Я попробовал. Финик оказался сладким и сочным.

— Беру, — решил я.

Хорошенько поторговавшись — а какой же базар без торговли? — я выложил на прилавок две серебряные монеты, а взамен получил большой бумажный кулёк с финиками.

— Не подскажете, где мне найти сборщиков навоза? — поинтересовался я у продавца. — Один мой приятель по глупости угодил на общественные работы, и я хочу его повидать.

— Ищите неподалеку от фонтана, — посоветовал мне продавец. — Видите поилки? Рядом с ними продают овец и вьючных животных.

— Благодарю вас, — кивнул я и отправился на поиски.

Долго искать не пришлось.

Среди толпы покупателей и продавцов я разглядел хмурых людей с большими корзинами и деревянными лопатами. Одеты они были, по большей части, в замызганное тряпье. Оборванцы уныло бродили по мостовой, внимательно глядя под ноги. То и дело они останавливались, сгребали лопатами навоз и наполняли им корзины.

Среди них я увидел Черницына. Лицо репортера обгорело на солнце, воротничок белой рубашки стал серым от пыли, дорогой костюм выглядел измятым и весь был покрыт сальными пятнами. Черницын, как и остальные заключенные, старательно собирал навоз. — Господин Черницын! — окликнул я его.

Услышав мой голос, Черницын неловко повернулся и опрокинул корзину. Успевший подсохнуть навоз вывалился на мостовую, и тут же раздался грозный окрик надсмотрщика. Черницын вздрогнул и принялся сгребать навоз обратно в корзину.

В роли надсмотрщика выступал молодой парнишка.

Он с комфортом расположился на скамейке под зонтиком и держал в одной руке кнут, а в другой — толстую книгу с причудливым магическим символом на обложке.

Такой набор показался мне странным. К тому же стражник у ворот предупредил, что договариваться об освобождении Черницына нужно именно с надсмотрщиком. Поэтому я подошел к парнишке, вежливо поздоровался и протянул ему кулек с финиками.

— Угощайся.

Между делом мы познакомились. Молодого надсмотрщика звали Зорат, и он был учеником мага.

— Мой учитель — самый могущественный чародей в Лачанге, — похвастался Зорат. — Он делает лучшие эликсиры.

— Тогда почему ты присматриваешь за арестантами, а не помогаешь ему в лаборатории? — поинтересовался я.

Зорат с досадой поморщился:

— Я нечаянно испортил эликсир молодости, который мы готовили для доверенного слуги младшего помощника великого визиря. Добавил туда слишком много аниса, и доверенный слуга младшего помощника помолодел намного сильнее, чем рассчитывал.

— Насколько сильнее? — поинтересовался я.

— Ну, — замялся Зорат, — теперь он выглядит лет на двенадцать, и у него еще не сломался голос.

— А каков его настоящий возраст? — с улыбкой спросил я.

— Около трех тысяч лет. Но совсем недавно он взял себе молодую жену и решил, что тоже должен выглядеть молодо.

— Что ж, его желание исполнилось, — рассмеялся я. — Думаю, лет через десять он перестанет сердиться и даже скажет тебе спасибо.

— Мне еще повезло, — кивнул Зорат. — Я всего лишь присматриваю за преступниками, а мог бы собирать навоз вместе с ними.

Его оптимизм мне понравился.

— А почему преступники не разбегаются? — поинтересовался я. — Ведь их много, а ты один. Если они побегут в разные стороны, то ты сможешь догнать только одного.

Зорат снисходительно посмотрел на меня.

— Ты, наверное, и не видишь, чужеземец, но на всех преступниках надеты невидимые магические кандалы. Убежать они не могут. Да и куда им бежать? Вокруг Лачанги лежит великая пустыня, а в самом городе их рано или поздно поймают. Лучше уж честно отработать положенный срок и освободиться с чистой совестью.

— Мудрые слова, — одобрительно кивнул я. — Сразу видно, что ты много читаешь и размышляешь над прочитанным. А что это за книга?

Мне и самому было интересно, какую литературу читают в Лачанге. К тому же Библиус не простит меня, если узнает, что я видел книгу из другого мира и не поинтересовался ее содержанием.

— Это старинная книга, — ответил Зорат, — в ней рассказывается о путешествиях джиннов в другие миры. Видишь ли, чужеземец, я и сам мечтаю о таких путешествиях.

— Хорошая мечта, — усмехнулся я, — когда-нибудь она обязательно сбудется. Но я пришел к тебе по другому делу. Хочу выкупить одного из преступников. Вот того, долговязого с растерянным взглядом. Расплатиться могу прямо сейчас, без лишних формальностей.

— Я был бы рад помочь тебе, чужеземец, — замялся Зорат. — Но дело в том, что этот преступник не продается.

— Почему? — удивился я. — Чем он отличается от остальных?

— Видишь ли, этот преступник утверждает, что забрел в Лачангу из другого мира, — объяснил Зорат. — Я не очень-то ему верю, но он рассказывает такие удивительные вещи, которые невозможно выдумать. Честно говоря, я и сам выкупил бы его в обмен на секрет этого путешествия. Вот только денег у меня нет. Но я хорошо кормлю его, а он за это рассказывает мне о чудесах своего мира.

— То есть этому арестанту не так уж плохо и живется? — усмехнулся я.

— Неплохо, — убежденно кивнул Зорат. — Конечно, работать приходится с утра до вечера на солнцепёке. Но зато вечером его ждет горячая похлёбка и мягкое свежее сено в арестантском сарае.

— И когда же закончится его заключение? — поинтересовался я. — Сколько еще этому человеку предстоит убирать навоз?

— Считай сам, чужеземец. Этот человек украл большую лепешку с мясной начинкой, а она стоит десять медных монет. Содержание одного арестанта обходится в одну медную монету в день, а за уборку навоза платят две медные монеты.

— Ага. Значит, за свою кражу он должен отработать десять дней, — подсчитал я. — Ты абсолютно прав, чужеземец, — восхищенно улыбнулся Зорат. — И неделя уже прошла. Так что ему осталось убирать навоз ровно три дня.

— Вряд ли я смогу ждать так долго, — нахмурился я, — поэтому предлагаю тебе выгодную сделку. Я оплачу долг этого арестанта и дам сверху две серебряные монеты.

Примерно минуту Зорат раздумывал, но затем с неохотой покачал головой.

— Нет, чужеземец. Две серебряные монеты мне бы здорово пригодились, но я не могу отказаться от рассказов о других мирах. Извини.

— Понимаю тебя, — улыбнулся я. — Не хочешь менять на деньги свою мечту? Это похвально. А что, если вместо двух серебряных монет я подскажу тебе способ, как попасть в другой мир?

— В какой? — тут же загорелся Зорат.

— А тебе не все равно? — рассмеялся я.

— Нет, — возразил ученик чародея. — Если этот мир населен песчаными джиннами, то я туда не хочу.

— Этот мир называется Незримая библиотека, — объяснил я. — Там собраны книги всех миров. Если хранитель библиотеки позволит тебе их прочитать, то ты непременно найдешь способ путешествовать и в другие миры.

— А ты не обманываешь меня, чужеземец? — нахмурился Зорат. — Поклянись водой, что ты говоришь правду.

— Клянусь водой, я говорю тебе чистую правду, — торжественно произнес я. — Скажу больше, я и сам прибыл сюда из другого мира.

— Значит, у тебя есть способ путешествовать? — догадался Зорат.

— Есть, — признался я, — но тебе он не подойдет. Чтобы им воспользоваться, нужно для начала побывать в одном из других миров.

— Я согласен, — решительно кивнул Зорат. — Если ты расскажешь мне, как попасть в эту Незримую библиотеку, я даже сам оплачу долг твоего друга.

— Не нужно идти на такие жертвы, — рассмеялся я. — Вот тебе серебряная монета. А теперь слушай: возьми побольше ячменя, две пригоршни изюма и немного меда…

* * *

Через несколько минут репортер Черницын радостно потирал запястья, свободные от магических кандалов, и говорил без умолку:

— Как я рад, что вы меня отыскали, Александр Васильевич! Я уже решил, что навсегда останусь в этом магическом городе.

— Как вас угораздило сюда попасть? — рассмеялся я.

— Это все Библиус, — пожаловался Черницын, — и мое проклятое любопытство. Библиус рассказал мне, что мозаика на полу его библиотеки живая, вот я и решил на нее посмотреть. А она и вправду ожила. Я сидел и смотрел до тех пор, пока не закружилась голова, а потом меня как будто что-то толкнуло.

Я упал, а когда пришел в себя, то оказалось, что лежу на песке, а в небе надо мной нет никакого портала. Ну и что мне было делать? Я оставил на песке надпись, а сам кое-как добрался до города.

Денег у меня не было, поэтому я не мог найти ни еду, ни ночлег. Я бродил по улицам и не верил своим глазам. Мне казалось, что все это не по-настоящему. А потом я выбрался на базарную площадь, увидел этого продавца лепешек…

— И сразу угодили в историю, — расхохотался я. — От души вам сочувствую, Андрей Сергеевич. Впервые попали в магический мир и сразу оказались на уборке навоза. Вот что значит невезение.

— Вы все не так поняли, Александр Васильевич, — неожиданно возразил Черницын. — Это была самая лучшая неделя в моей жизни. Подумаешь — навоз. Зато я побывал в настоящем магическом городе. Дышал горячим воздухом пустыни. Слушал невообразимые истории. Вы знаете, что в Лачанге обитают только джинны? А какое здесь небо! Оно совсем не похоже на наше. По ночам здесь светят сразу три луны. Одна большая и желтая, как головка сыра. Другая багровая и зловещая. А под утро на небо выходит зеленая луна. И город окутывается призрачным туманом. Здесь все совсем другое, Александр Васильевич.

Слушая восторженный рассказ Черницына, я поймал себя на неразумном желании задержаться в Лачанге. Но мой магический дар сразу же встрепенулся в груди, предостерегая от этого решения. К тому же дома меня ждет Лиза.

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

— Нам пора, господин Черницын.

— Мы отправляемся прямо домой? — с сожалением спросил репортер.

— Если хотите, можете остаться, — усмехнулся я. — Буду иногда вас навещать.

— Пожалуй, нет, — признал Черницын. — Здесь безумно интересно. Но всё-таки это совсем другая жизнь.

— Мы еще не уходим, — успокоил я репортера. — Сначала найдем моего друга Амираля. У меня есть к нему важный разговор.

— Вы знаете Амираля? — изумленно спросил Зорат.

Парнишка слушал наш разговор с раскрытым ртом.

— Значит, его рассказы о других мирах тоже правда?

— Абсолютная правда, — подтвердил я. — И раз уж ты тоже знаком с Амиралем, может быть, поможешь нам отыскать его дом?

— Я бы с радостью, — закивал Зорат. — Но кто тогда будет охранять преступников?

— В таком случае мы найдем другого провожатого, — улыбнулся я. — До встречи, помощник чародея. Надеюсь, когда-нибудь увидимся с тобой в Незримой библиотеке.

Зорат все-таки показал нам, в каком направлении искать дом Амираля, и мы отправились туда.

Вокруг по-прежнему шумел базар. Люди в полосатых халатах отчаянно торговались, не обращая на нас никакого внимания. Звенели молотки чеканщиков, этот звон непрерывно висел в воздухе, и в какой-то момент я даже перестал его замечать. Пахло сеном, верблюжьей шерстью и незнакомыми специями.

— Горячие лепёшки! — заунывно выкрикнул справа тонкий голос. — Свежие, горячие лепёшки!

— Я очень голоден, Александр Васильевич, — смущенно признался Черницын. — Арестантов кормят только вечером, а утром дают плошку воды, чтобы усерднее работали.

— В таком случае предлагаю перекусить, — кивнул я.

Продавца лепёшек мы обнаружили под кривым шатким навесом. Он работал вместе со своей женой. Женщина вымешивала крутое тесто и раскатывала лепёшки, а продавец жарил их на раскалённых камнях и при этом успевал поворачивать над огнём шампуры, на которой было насажено мясо.

Запах стоял восхитительный. Даже я проглотил слюну, а у Черницына от голода заблестели глаза.

Я купил две лепёшки с мясом, и одну из них протянул Черницыну. Он жадно впился в еду.

Я тоже попробовал, да так и застыл с разинутым ртом. Завёрнутое в пресную лепёшку мясо оказалось невыносимо острым. Борщ из трактира «Пристанище духов» не шёл ни в какое сравнение с этой уличной едой. Я почувствовал, что у меня по щекам потекли слезы.

— Как вы это едите? — отдышавшись, спросил я Черницына.

— Уже привык, — с набитым ртом промычал репортер. — К тому же мне нравится острая пища.

— Когда мы вернемся в свой мир, я непременно покажу вам один трактир на Охте, — сказал я. — Уверен, вам там понравится.

— А вот холодная вода, — выкрикнул у меня над ухом звонкий голос. — Свежая, вкусная вода прямо из родника.

Я повернулся и увидел мальчишку-водоноса с большим медным кувшином. Мальчишка, хитро улыбаясь, смотрел на меня.

— Почем продаешь воду? — спросил я.

— Две медные монеты за ковшик, — ответил этот хитрец.

— Он решил вас надуть, — предупредил Черницын. — Даже подслащенная вода с пряностями стоит не больше монеты.

— Не хотите, как хотите, — обиделся мальчишка.

— Наливай полный ковшик, — рассмеялся я, расставаясь с деньгами. — Ты выбрал удачное место для торговли, это нужно поощрять.

— Могу налить вам еще ковшик, если вы отдадите мне свою лепешку, — предложил мальчишка. — Чужеземцы все равно не могут это есть. Это у твоего слуги луженая глотка.

— Слуги? — возмущенно фыкнул Черницын.

Но водонос не обратил на него никакого внимания.

— Забирай, — рассмеялся я, протягивая ему лепешку. — Воды больше не нужно, но я попрошу тебя об одной услуге. Ты можешь показать, где живет Амираль?

— Конечно, могу, — уверенно кивнул мальчишка, — но пусть твой слуга понесет мой кувшин.

— Он мне не слуга, — объяснил я, — мы просто путешествуем вместе.

— Мне все равно, — резонно заметил мальчишка, — пусть он несет кувшин, а я покажу дорогу.

Мы долго кружили по узким улочкам. Мальчишка-водонос с удовольствием жевал лепешку, а репортер шумно дышал под тяжестью медного кувшина с водой.

Очередной переулок привел нас к высокому белому забору с крепкой деревянной калиткой, с крепкой деревянной дверью. Дверь недавно выкрасили в зеленый цвет, а вместо ручки прикрепили к ней толстое металлическое кольцо.

— Вот здесь и живет почтенный Амираль, — кивнул водонос. — Стучите громче.

Видимо, дверь вела в сад, потому что сразу за забором зеленели деревья и слышалось приветливое журчание фонтана.

Парнишка забрал у Черницына на свой кувшин и отправился обратно на рынок, а я постучал в дверь. Подождал, прислушиваясь, и постучал еще раз.

Наконец послышались неторопливые шаги. Звякнула щеколда, и дверь открылась. Я увидел Амираля.

— Господин Тайновидец, — обрадовался джинн, — вы все-таки заглянули в Лачангу! Как же я рад вас видеть! Проходите скорее.

Он посторонился, пропуская нас с Черницыным в свой сад.

Здесь дышалось куда легче, чем на раскалённых улицах. Высокие стены и раскидистые деревья защищали внутренний дворик от солнца, а непрерывно бьющий фонтан делал воздух свежим и прохладным.

Амираль проводил нас в большую беседку, увитую виноградом. Вместо скамеек вдоль стен были расстелены толстые мягкие ковры, а посреди беседки стоял низкий стол.

— Присаживайтесь и отдохните, господин Тайновидец, — пригласил Амираль. — Я сейчас принесу чай и распоряжусь, чтобы приготовили еду. Ваш слуга тоже может отдохнуть.

— Да почему слуга-то? — не выдержал Черницын.

— Господин Черницын издатель крупной газеты, — с улыбкой объяснил я, — мы путешествуем вместе.

— Прошу прощения, господин Черницын, — вежливо извинился Амираль, — присаживайтесь и будьте моим гостем.

Через несколько минут в глиняной печке, которая стояла прямо на улице, сердито загудело пламя. В огромном котле шипел и плавился бараний жир, запахло жареным луком и сладкой морковкой.

А мы пили зеленый чай и неторопливо беседовали.

— Я слышал, ваша жизнь сильно изменилась с тех пор, как вы вернулись в Лачангу? — спросил я Амираля.

— Еще как, — довольно кивнул джинн. — За то время, пока я подчинялся лампе, у меня скопилось немало удивительных историй, а в родном городе нашлись благодарные слушатели. Меня наперебой приглашали в гости и просили рассказывать о моих путешествиях. Богачи щедро платили за мои рассказы, так что вскоре я и сам стал обеспеченным человеком.

Вместе с отцом мы удачно вложили деньги в торговлю и открыли еще одну мастерскую, так что дела идут хорошо, Александр Васильевич.

— Рад за вас, Амираль, — улыбнулся я. — Надеюсь, вы надежно спрятали вашу лампу.

— Я своими руками уничтожил ее, господин Тайновидец, — откровенно сказал Амираль. — Переплавил в медный магический амулет и повесил на стене своего дома. Теперь он охраняет нашу семью от бед. А как поживаете вы?

— С головой тону в магических приключениях, — рассмеялся я. — Видите, даже в Лачангу меня занесло. Совсем недавно мне пришлось столкнуться с магическими духами. Я узнал, что они как-то связаны с джиннами. И надеюсь побольше узнать об этом в вашем городе.

Тем временем женщины принесли еду. Они двигались плавно и бесшумно. Я заметил, что одна из них, совсем молоденькая девушка, не сводит с меня взгляд и жадно ловит каждое слово.

— Это моя младшая сестра Зайна, — с доброй улыбкой сказал Амираль. — Наслушалась моих рассказов и теперь тоже мечтает о путешествиях.

Зайна смущённо покраснела, опустила глаза и скрылась в доме.

— Сам я не очень много знаю о магических духах, — признался Амираль. — Но мой отец расскажет вам о них всё. Сейчас я его позову.

Он легко поднялся и тоже ушёл в дом, а мы с Черницыным на время остались вдвоём.

— Как же здесь хорошо, Александр Васильевич, — снова вздохнул Черницын, придвигая к себе блюдо с рисом и мясом. — А девушки какие красивые! Вы заметили? Я бы с удовольствием здесь остался, но в Лачанге нет газет. Новости разносят караванщики.

— Вам это только на руку, — рассмеялся я. — Откроете самую первую газету и сказочно разбогатеете.

Глава 26

Отца Амираля звали Умман. Я предполагал, что ему не меньше тысячи лет. Роскошной седой бороде джинна позавидовал бы даже Кузьма Петрович.

Но язык не поворачивался назвать Уммана стариком. Крепкий, жилистый человек с тёмной, словно древесная кора, кожей и внимательным взглядом.

Мы обменялись вежливыми поклонами.

— Рад принимать вас в нашем доме, господин Тайновидец, — сказал Умман. — Мой сын сказал, что вам интересна история магических духов.

Голос его был звучным и сильным, только легкая хрипотца выдавала возраст джинна.

— Так и есть, — улыбнулся я. — Особенно меня интересует, как они сумели превратиться в джинов. Они нашли какое-то особенно сильное заклинание?

— В том-то и дело, что никакие заклинания им не помогли, — усмехнулся Умман. — Наоборот, чем больше они колдовали в надежде вернуть себе человеческий облик, тем больше становились чистыми порождениями магии.

— И как же они сумели выкрутиться? — с любопытством спросил я.

— Вы уже успели посмотреть наш город, господин Тайновидец? — сменил тему Умман. — Увидели, как мы живем?

— Жизнь в Лачанге кипит, — улыбнулся я. — Мне удалось побывать на рыночной площади, я поговорил со стражниками у ворот, с надсмотрщиком и продавцом лепёшек, даже с мальчишкой-водоносом.

— А вы обратили внимание на то, что каждый джинн в этом городе занят каким-то полезным делом? Делом, которое приносит пользу не только ему, но и другим горожанам? Могу вас заверить, ни один из жителей нашего города не запирается в каменной башне, чтобы посвятить себя магии. Каждый ищет себе дело, полезное для других людей.

Вот вам и весь секрет превращения магических духов. Много тысяч лет они занимались исключительно магией, не обращая внимания на всё остальное. Опомнились только когда поняли, что вот-вот окончательно перестанут быть людьми.

И тогда они попытались просто жить. Снова погрузились в обычные радости и заботы, занялись ремеслами и торговлей. У них появились простые желания, это и послужило толчком к обратным переменам. С каждым поколением магические духи становились все более вещественными, и наконец снова обрели тела, сохранив при этом свою магическую природу.

— Вы говорите, это заняло много лет? — уточнил я.

— Да, — кивнул Умман, — дело в том, что настоящие великие чудеса, в отличие от фокусов, совершаются постепенно. Поэтому их так трудно заметить.

— Значит, вы советуете магическим духам подыскать себе какое-нибудь простое и полезное дело?

— Ну, конечно, — усмехнулся Умман. — Им нужно как можно больше общаться с людьми, снова проникаться человеческими желаниями. Другого совета у меня нет.

— То, что вы мне рассказали, очень важно, — нахмурился я. — Надеюсь, ваши слова дадут магическим духам надежду. Еще один вопрос. Не могло ли случиться так, что это ваш мир повлиял на духов и помог им превратиться в джинов? Может быть, у вашего мира есть какие-то особые свойства?

— Может быть, — пожал плечами Умман. — Я не знаю. В отличие от моего сына, я никогда не бывал в других мирах, и мне не с чем сравнивать.

— Возможно, некоторые из магических духов захотят переселиться в ваш мир, чтобы проверить моё предположение. Как вы думаете, жители Лачанги не будут против?

— Все магические существа свободны в своих желаниях, — ответил Умман. — Если духи захотят, пусть приходят.

Мы еще поговорили, а затем я с удивлением узнал, что в Лачанге не бывает сумерек. Жаркое солнце укатилось за горизонт, и почти сразу на тёмном небе высыпали крупные звёзды. Из-за цветущих деревьев неторопливо показалась жёлтая луна.

— Думаю, нам пора, — улыбнулся я. — Благодарю вас за гостеприимство и откровенный разговор.

— Останьтесь до утра, господин Тайновидец, — предложил Амираль.

Но я покачал головой:

— Рад бы, но не могу. Дома ждут близкие люди, они тревожатся за меня.

Я поднялся с ковра и с наслаждением размял ноги, которые затекли от долгого сидения в непривычной позе. А затем кивнул Черницыну.

— Идемте, господин репортер, воспользуемся ближайшей дверью.

И тут на улице послышались голоса и громкий рокот барабанов. По глинобитным стенам заплясали отсветы факелов, а затем кто-то властно постучал в дверь:

— Откройте великому визирю!

Умман и Амираль удивленно переглянулись, а Черницын, судя по его бледному лицу, не на шутку перепугался. Я постарался сохранить спокойствие, хотя это и было нелегко.

По знаку отца Амираль открыл дверь, и сад мгновенно заполнился людьми. Дымили факела, блестели кольчуги стражников и наконечники копий.

Затем четверо мускулистых джиннов внесли в сад крытые носилки, на которых восседал великий визирь.

Будь он обычным человеком, я дал бы ему не больше тридцати лет. Но передо мной был чистокровный джинн огня, судя по отблескам пламени в его тёмных глазах.

Великий визирь обвел нас тяжелым взглядом, а затем величественно сошел с носилок.

Рядом с ним тут же появился человек с суетливо бегающим взглядом. Наверное, один из приближенных.

— Великий визирь Амир Аль-Хаким желает говорить с пришельцами из другого мира, — торжественно объявил он.

— Эх, нужно было уйти раньше, — с тоской прошептал Черницын.

А я улыбнулся, шагнув вперед, и оказался лицом к лицу с великим визирем. Амир Аль-Хаким оценивающе оглядел меня.

— Это ты прибыл из другого мира и прошел сегодня днем через городские ворота? — властно спросил он.

Я вежливо наклонил голову.

— Да, Ваше Величество. Моё имя — граф Александр Васильевич Воронцов, и я действительно прибыл из другого мира.

Не оборачиваясь, великий визирь щелкнул пальцами, и к нему тут же подбежал стражник — тот самый, с которым я разговаривал у городских ворот.

— Этот человек уверяет, что узнал тебя, — сказал мне великий визирь. — Он вспомнил, что слышал твой голос в ту ночь, когда на Лачангу напали песчаные джинны. Утверждает, что именно ты предупредил его об опасности. Это правда?

Значит, серебряная монета все-таки помогла стражнику освежить память!

— Так все и было, — кивнул я. — В моём мире есть магический портал, который ведёт в Лачангу. В тот день я был около портала, заметил песчаных джиннов и предупредил стражу об их появлении.

— Значит, ты и есть могущественный маг из легенды, — спокойно сказал великий визирь, глядя прямо на меня.

Он не спрашивал, а утверждал. Поэтому я не стал ничего отвечать и молча ждал продолжения разговора.

— Граф — это титул? — заинтересовался визирь.

— Да, я принадлежу к аристократическому роду, — подтвердил я. — В моем мире правит император, и я один из его приближенных.

Помощник великого визиря потянулся губами к уху своего повелителя.

— Я думаю, этот человек лжёт, — торопливо зашептал он. — Если он принадлежит к знатному роду, то почему явился в Лачангу один? Где его караван? Где его слуги и рабы? Где его наложницы, наконец? Прислушайся к моим словам, великий визирь. Этот человек — самозванец.

— Что ты скажешь на это, граф Воронцов? — с интересом спросил великий визирь.

— Скажу, что в каждом мире свои обычаи, — спокойно улыбнулся я. — У нас не принято держать при себе большую свиту или владеть множеством наложниц. Конечно, у императора есть придворные, так полагается по статусу. Но даже у его величества только одна законная супруга. Что касается меня, то я просто люблю путешествовать в одиночестве.

— Это ложь, великий визирь, — снова зашептал советник. — Этот чужеземец обманом проник в наш город только для того, чтобы выкупить вора. Может быть, они сообщники и сейчас затевают какое-нибудь тёмное дело.

Этот человек вызывал у меня острое отвращение своими лисьими повадками. И в то же время я чувствовал, что он чего-то сильно боится.

— Я разберусь, — не меняя выражения лица, сказал великий визирь.

А затем снова обратился ко мне:

— Должно быть, твои магические способности очень велики, если ты сумел пройти сюда из другого мира. Позволь полюбопытствовать, в чем твой дар?

— На моей родине меня называют Тайновидцем, — ответил я. — Лучше всего мне удается раскрывать магические тайны.

Услышав это, Амир-аль-Хаким впервые улыбнулся.

— Вот как? — с интересом спросил он. — В таком случае сама судьба послала нам эту встречу. Вчера из моих личных покоев пропал прекрасный магический рубин. Я подозреваю, что его украли. Я приказал обыскать всех слуг и сановников, но пропажа так и не нашлась. Может быть, твой магический дар подскажет, куда делся мой любимый драгоценный камень?

— Ни у кого в мире не может быть таких способностей, великий визирь, — испуганно заговорил советник. — Этот человек снова будет тебе лгать. Не слушай его.

— Кажется, ваш советник настроен против меня, — улыбнулся я. — Могу я задать вопрос, Ваше Величество?

— Спрашивай, — кивнул великий визирь.

— Насколько я знаю, мой друг Амираль много рассказывал о своих путешествиях. Наверняка он упоминал о встрече со мной. Говорил ли он, каким даром я обладаю?

— Говорил, — усмехнулся великий визирь. — Я внимательно слушал рассказы Амираля.

— Значит, вы заранее знали о том, что я Тайновидец, и спросили только для того, чтобы проверить?

— Я хотел услышать это от тебя, — подтвердил великий визирь.

— А ваш советник, он тоже слушал рассказы Амираля и тоже знал, что я Тайновидец? Не поэтому ли он так старается меня очернить?

Я задумчиво посмотрел на советника, и тот испуганно сжался под моим взглядом.

— Я могу чувствовать эмоции других людей, — объяснил я. — И сейчас вижу, что этот человек сильно напуган. Не хочу никого обвинять, но мне кажется, он что-то знает о пропавшем камне.

— Его обыскивали, как и всех других, — заметил великий визирь, — и при нём ничего не нашли.

— Как смеешь ты обвинять меня в краже? — хрипло выкрикнул советник. — Ты сам выкупил вора на Базарной площади. С какой целью ты это сделал?

— А какой величины был рубин? — не обращая на него внимания, спросил я великого визиря.

— Камень был размером с яйцо пустынного голубя, — ответил повелитель Лачанги.

— То есть не очень большой, — уточнил я. — Камень такого размера вполне возможно проглотить.

Вот теперь я почувствовал дикий страх советника. Его испуг был настолько силён, что даже мой магический дар отреагировал. Желудок скрутило судорогой. Я мог только представить, как плохо сейчас приходится вору.

— Конечно, глотать твёрдый камень не слишком приятно, — медленно сказал я, — но его можно, например, смазать маслом или бараньим жиром…

Возможно, магия решила мне помочь и слегка усилила страх советника. Или сам он ясно представил, что его ждет.

Но советник не выдержал и рухнул на колени:

— Пощади, великий визирь! Я не хотел! Это песчаные джинны затуманили мой разум. Я всего лишь собирался убрать камень в шкатулку, чтобы никто его не украл. И сам не понял, как он оказался у меня во рту.

— Любопытное объяснение, — невозмутимо сказал великий визирь.

Затем снова щелкнул пальцами. К нему тут же подбежал один из стражников.

— Достать камень, великий визирь? — спросил стражник с готовностью, обнажая саблю.

Вороватый советник взвыл от ужаса и потерял сознание.

— Ну зачем же, — поморщился великий визирь. — Отведите этого человека в нечистое место и дайте ему настойку из корня пустынной колючки. Думаю, рубин выйдет сам и очень скоро. А ты пока расскажи мне о своём мире, Тайновидец.

* * *

Процедура опустошения советника, как деликатно выразился Великий Визирь, заняла больше часа. За это время я успел довольно подробно рассказать владыке Лачанги о нашем мире. Слушая меня, великий визирь даже соизволил отведать плов, чем несказанно порадовал Уммана и Амираля.

Наконец, один из стражников с почтительным поклоном протянул великому визирю долгожданный рубин. Находку тщательно вымыли и опрыскали благовониями.

Грани магического камня таинственно мерцали в свете багровой луны. Рубин был довольно крупным, и я от души посочувствовал несчастному советнику.

— Что ожидает вора? — полюбопытствовал я.

Великий визирь снисходительно усмехнулся.

— У нас цивилизованный мир, — почти точь-в-точь повторил он слова Зората. — Преступник будет убирать навоз на городских улицах, пока не отработает полную стоимость украденного камня.

— Я слышал, что за эту работу платят два медяка в день, — изумился я. — Сколько же лет он будет убирать навоз?

— Джинны живут очень долго, — невозмутимо ответил великий визирь. — Магии нравится, когда долгая жизнь наполнена полезным трудом. Кстати, о магии. Твой магический дар поразил меня, Тайновидец. Ты без труда вернул украденную драгоценность. Чем я могу тебя отблагодарить?

— Я появился в Лачанге по важному делу, — объяснил я. — Несколько магов на моей родине погибли и превратились в магических духов, и я искал способ вернуть им человеческий облик. Я слышал, что джинны и магические духи очень близкие родственники, и подумал, что духам может быть приятнее жить в вашем мире, а не в нашем. Я прошу принять магических духов в Лачанге, если они захотят переселиться сюда.

— Мы примем всех, — твёрдо пообещал великий визирь, — и каждому найдем дело по душе, но никого не станем принуждать.

Я церемонно наклонил голову.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— А чего ты хочешь для себя, Тайновидец? — поинтересовался владыка Лачанги.

— Пожалуй, ничего, — улыбнулся я. — Магия и так щедро благодарит меня неожиданными встречами и удивительными приключениями. Хотя нет, одна просьба у меня все-таки есть. Надеюсь, в моем мире найдутся любопытные маги, которые захотят посмотреть Лачангу и сумеют попасть сюда. Я прошу радушно принять их.

— Мы примем твоих соплеменников как самых дорогих гостей, — кивнул великий визирь. — Знаешь, Тайновидец, пока я слушал твои рассказы, мне пришла в голову любопытная мысль. Что, если нам наладить постоянную торговлю между нашими мирами? Насколько я понял, в вашем мире есть множество замечательных вещей, которые не умеют делать в Лачанге. Но и наши мастера найдут, чем вас удивить.

— Думаю, это замечательная идея, — рассмеялся я, — но тут уж решать не мне. Я с удовольствием передам ваше предложение императору.

— Передай, — кивнул великий визирь, — вместе с моим подарком.

Он мельком взглянул на рубин, который лежал перед ним.

— Я с удовольствием подарил бы вашему императору этот магический камень. Поверь, более ценный дар трудно отыскать. Но после того, как рубин побывал внутри недостойного человека, в качестве подарка он не годится. Поэтому я прошу тебя передать твоему императору мой личный меч.

С этими словами великий визирь в третий раз щелкнул пальцами. Один из стражников с поклоном передал ему меч в ножнах, украшенных золотым тиснением. Великий визирь лично протянул мне оружие.

— Такую сталь умеют ковать только в Лачанге, — объяснил он. — Она очень гибкая и прочная. Вдобавок, её можно зарядить абсолютно любой стихийной магией.

— Благодарю вас от лица его императорского величества, — ответил я, принимая меч.

— Ты сказал, что торопишься вернуться в свой мир, — напомнил великий визирь. — Тебя там ждут. Не возражаешь, если я посмотрю, как вы уходите? Что тебе нужно для этого великого колдовства?

— Только дверь и ничего больше, — усмехнулся я. — По крайней мере, я сильно на это надеюсь.

— Дверь, которая ведет из сада на улицу, подойдёт? — заинтересовался великий визирь.

— Вполне, — кивнул я.

— В таком случае идем.

— Ну, наконец-то! — еле слышно прошептал Черницын.

Во время долгого разговора с великим визирем репортеру было здорово не по себе. Кажется, он опасался, что могущественный джинн захочет оставить нас в Лачанге навсегда.

Когда я уже взялся за дверное кольцо, великий визирь остановил меня очередным вопросом.

— Ответь честно, Тайновидец, а мог бы ты и меня провести в свой мир?

— Я могу попробовать, — ответил я. — Но вы должны понимать, что это перемещение через магическое пространство. А в таких случаях всё и всегда решает магия. И если она захочет навсегда увезти вас из Лачанги, я ничем не смогу помочь.

— Ты честен, это хорошо, — кивнул великий визирь. — Пожалуй, я повременю с путешествием, хотя бы до тех пор, пока не подрастет мой наследник. Но когда-нибудь…

Он не договорил и замолчал.

Я попрощался с Умманом и Амиралем и перехватил печальный взгляд Зайны.

— Вы готовы, господин репортер? — спросил я Черницына.

— Готов, Александр Васильевич.

— Тогда вперёд.

* * *

Зажмурившись, я толкнул тяжелую дверь, шагнул и оказался на крыльце своего особняка. Над столицей едва брезжил хмурый осенний рассвет. Видимо, время в разных мирах тоже текло по-разному.

Ветер, налетевший с Невы, принёс запах сырости и свежей рыбы. Но я ещё помнил горечь дыма от глиняной печи, на которой готовили угощение в саду Амираля.

— Мы вернулись, — хрипло сказал Черницын. — Александр Васильевич, мы вернулись. Глазам своим не верю.

— Отправляйтесь домой и хорошенько отоспитесь, — посоветовал я. — Сейчас я вызову для вас извозчика. В гости не приглашаю, время не слишком подходящее.

— Да я и не в обиде, Александр Васильевич, честное слово, — торопливо заговорил Черницын. — Вы меня вытащили из другого мира. Я теперь не знаю, как вас и благодарить.

— Сочтёмся, — с веселой улыбкой отмахнулся я.

— И все-таки мне понравилось в Лачанге, — неожиданно сказал Черницын.

— Мне тоже, — улыбнулся я. — До встречи, господин репортер. Мобиль уже ждет вас у смотровой площадки.

Глава 27

— Совсем худо? — с сочувствием спросил я Фому.

Скользкая палуба под ногами снова пошла вниз, да так быстро, что комок подкатил к горлу. Левой рукой я ухватился за туго натянутую снасть, чувствуя, как грубые волокна веревки царапают кожу.

— Так ведь качает, ваше сиятельство, — побелевшими губами прошептал Фома, — все время качает. Того и гляди, потонем!

В его вытаращенных глазах застыл испуг.

— Не потонем, — строго сказал я. — «Ворон» — крепкий корабль. Он и не такую погоду выдержит.

Мы шли по штормовому Финскому заливу. Злой юго-западный ветер рвал паруса и наваливался на мачты, словно хотел выкорчевать их из палубы.

Залив был мелководным, и это усиливало опасность. Мутные волны накатывали резко, с пугающей частотой.

Но с нами были магические духи. Для этого корабль и вышел в залив в штормовую погоду — чтобы проверить, как стихийные духи смогут помочь кораблю, угодившему в шторм.

И теперь наши магические помощники старались изо всех сил.

Духи воды, как могли, успокаивали пляшущие волны, не позволяя им захлёстывать палубу. Духи воздуха, по мере сил, направляли ветер и смягчали его порывы, не позволяя им порвать паруса.

Даже я чувствовал, что «Ворон» идет уверенно и легко, разрезая волны острым носом.

Палуба под ногами поднялась и снова провалилась вниз. Фома судорожно сглотнул обеими руками, хватаясь за стенку каюты.

Я покачал головой.

— Надо было тебе ехать с Игнатом на мобиле. Сейчас бы уже дожидался спокойно в Сосновке, пока мы подойдём.

Это я придумал отпраздновать завершённое дело в Сосновском лесу. Тем более, что его хозяева давно звали нас погостить. Хотелось провести последние тёплые деньки на природе.

Но тут на Столицу налетел осенний шторм. Обрадованный капитан Кораблёв сразу же затеял очередное испытание «Ворона» и магических духов.

Ну, как я мог отказаться от такого приключения?

Лиза отправилась со мной, а еще вместе с нами увязался Фома.

— Я никогда в море не ходил, — упрямо твердил домовой. — Дозвольте плыть с вами, ваше сиятельство!

Я поддался на его уговоры и разрешил. И теперь с сочувствием глядел на бледного Фому.

— Иди в каюту к Ивану Николаевичу, — подсказал я, — пусть он даст тебе зелье от морской болезни.

Фома упрямо замотал головой.

— Да я уж лучше здесь, ваше сиятельство. На палубе не так страшно. А внутри все скрипит, дрожит. Так и кажется, что корабль сейчас развалится.

— Не выдумывай, — рассмеялся я, — иди к целителю, пока тебе совсем плохо не стало.

— От морской болезни первейшее средство — крепкий табак, — насмешливо заметил пробегавший мимо боцман.

В углу его жесткого рта торчала короткая прямая глиняная трубка.

— Дым от тошноты помогает. Вот!

Боцман хорошенько затянулся, а затем неожиданно выдохнул клуб ядовитого дыма прямо в лицо Фомы.

Домовой закашлялся, размахивая руками, чтобы отогнать дым. На его глазах выступили слезы.

— То-то салага, — довольно заявил боцман.

— Иди к Ивану Николаевичу, — напомнил я, подталкивая Фому к трапу.

Иван Горчаков тоже отправился с нами. В размеренной жизни целителя не хватало приключений. По крайней мере, так он сам сказал.

Но сейчас Иван благоразумно отсиживался в каюте. И остальные пассажиры тоже. На палубе, кроме команды и капитана, были только мы с Фомой.

Боцман убежал по своим боцманским делам, а Фома, цепляясь за перила, спустился вниз. Я остался один.

Ветер доносил до меня неразборчивые обрывки команд, торопливо стучали по палубе матросские башмаки.

«Ворон» медленно разворачивался, кренясь на левый борт, и меня вдруг охватила сумасшедшая радость. Она была настолько огромной, что я не удержал ее в себе и поделился с кружившими вокруг меня духами.

Духи ответили полным пониманием. Им тоже нравилось прокладывать путь кораблю через штормовое море.

— Как тебе погодка, Саша? — раздался сзади голос Игоря Владимировича.

Я обернулся. Дед, довольно улыбаясь, поднимался по трапу.

— Отличная погода, — усмехнулся я, — и «Ворон» очень хорошо идет.

— Не то слово, — согласился дед, — хоть сейчас отправляй экспедицию. Но господин Кораблев советует отложить до весны. Думаю, лучше прислушаться к его словам. Сейчас любая задержка будет грозить зимовкой во льдах. Помощь духов неоценима, но и о благоразумии забывать не стоит.

— Господин Кораблев абсолютно прав, — кивнул я.

Дед подошел и встал рядом со мной у борта. Заглянул мне в лицо.

— Вчера я был у императора, Саша. Мы весь вечер обсуждали, как ответить на предложение великого визиря Лачанги.

— И что вы решили? — с любопытством спросил я.

— Император хочет отправить в Лачангу посольство, и прямо сказал мне, что я могу назначить торговым представителем человека из нашего рода. Ты понимаешь, что это значит?

— Прекрасно понимаю, — рассмеялся я. — Род Воронцовых будет торговать с другими магическими мирами.

— Вот именно, — покачал головой дед. — Честно говоря, я до сих пор не могу прийти в себя от изумления. Ну и кашу ты заварил! Главы других великих родов бегают, как ужаленные. Все хотят примазаться к посольству.

— А кто будет послом? — с любопытством спросил я, — кого назначит его величество?

— Этот вопрос пока обсуждается, — ответил Игорь Владимирович. — Император просил меня передать, что хочет встретиться с тобой.

— Он что, собирается отправить в Лачангу меня? — изумился я. — Если так, то я против. Нет, сам город мне очень понравился. Но там чересчур жаркая и невыносимо острая еда.

Кроме того, я терпеть не могу придворные церемонии и дипломатические тонкости.

— Вот так и скажешь его величеству, — серьёзно кивнул Игорь Владимирович. — Я уверен, что император не станет на тебя давить, но отказывать ему в разговоре некрасиво.

— Ладно, поговорю, — вздохнул я.

С кормы корабля вместе с ветром снова долетела резкая команда.

«Ворон» накренился вправо. Оглушительно захлопали паруса. Пенная волна тяжело ударила в борт и окатила нас обжигающими холодными брызгами. Игорь Владимирович весело расхохотался.

— Пойду переоденусь, — крикнул он мне, перекрывая свист ветра.

Я тоже хотел спуститься в каюту.

Но вдруг почувствовал, как возле меня заботливо кружит дух огня, согревая своим теплом.

— Спасибо, — улыбнулся я и крепче ухватился за туго натянутую веревку.

Завершив поворот, «Ворон» выпрямился и вместе с попутным ветром пошел прочь от берега прямо в море.

Там, почти касаясь воды, висела низкая дождевая туча. Мы шли точно на нее.

Ветер наполнял паруса. Снасти звонко гудели, и мой магический дар гудел вместе с ними.

Громко стуча каблуками, с капитанского мостика ловко спустился Федор Иванович Кораблев.

Выглядел капитан «Ворона» изумительно. На его плечи, поверх форменного кителя, была наброшена шкура северного оленя. В одной руке он держал маску в виде головы ворона, а в другой — бубен и деревянную колотушку.

— Вам удалось сработаться с духами? — рассмеялся я.

— Ещё как! — весело кивнул Кораблёв. — Вот это плавание! С такой командой и в Северные моря не страшно.

— Игорь Владимирович сказал мне, что вы предложили отложить экспедицию до весны, — заметил я.

— Так будет лучше, — уверенно ответил Кораблёв. — Подготовимся как следует, опробуем все остальные корабли. А весной, с помощью магии, доберемся до Места Силы.

Он прислушался к свисту ветра, затем громко крикнул куда-то в пространство:

— Боцман, живо ко мне!

Рядом с нами возник знакомый боцман — тот самый, который предлагал Фоме лечиться от морской болезни табачным дымом. Он огорченно хлопал себя по карманам.

— Да куда же она подевалась?

— Что вы потеряли? — поинтересовался я.

— Трубка проклятая исчезла, — пожаловался боцман.

Кораблёв грозно нахмурился:

— Потом отыщешь свою потерю. Держи курс на острова и готовься к левому повороту.

— Слушаюсь, ваше благородие, — выкрикнул боцман и скрылся за палубной надстройкой.

— А вы что-нибудь слышали об этом Месте Силы, когда служили на севере? — с любопытством поинтересовался я.

— Слышал, — кивнул Кораблев, — но в наших краях все были уверены, что это просто легенда.

— А с капитаном Георгием Куликовым вам не доводилось встречаться? Это отец Савелия Куликова.

— Я слышал о его экспедиции, — задумчиво ответил Кораблев. — Они вышли в море из Столицы и пропали бесследно. Во время своих плаваний я пытался отыскать их следы, но ничего не нашел.

Кораблев повернулся ко мне.

— Вы знаете, что такое север, Александр Васильевич? Это очень суровое место. Камни, льды, чахлая растительность, сильные ветра. Погода меняется по десять раз на дню — то дождь, то туман. Да еще и полярная ночь. Даже с помощью магии плавать в таких условиях почти невозможно. Сколько моряков там погибло, всех и не вспомнить. Это мне повезло, но мне всегда помогали духи. Помогут и на этот раз.

— А почему у вас маска ворона? — поинтересовался я.

— А это для вас, Александр Васильевич, — неожиданно ответил Кораблев. — Духи хотят меня сделать вам подарок. Они просили передать, что тоже признали вас шаманом. Так что держите.

Он протянул мне маску и бубен с колотушкой. Затем сбросил с плеч оленью шкуру и тоже отдал мне.

Я растерянно принял подарок. Оленья шкура намокла и стала тяжелой.

— И что мне делать со всем этим добром? — спросил я.

— Попробуйте камлать, — предложил Кораблев. — Надевайте маску.

— Никогда в жизни этим не занимался, — пробормотал я, уже сгорая от любопытства.

Изнутри маска была обшита мягкой тканью. Сквозь широкие прорези я мог видеть кусочек палубы и штормовое море.

Кораблёв набросил мне на плечи оленью шкуру и закрепил её кожаными ремешками.

— Бейте в бубен, — подсказал он.

Я ударил деревянной колотушкой по туго натянутой коже, и над палубой «Ворона» прокатился гулкий звук.

Ещё удар, ещё.

Я быстро поймал ритм качки и бил в бубен, как заправский шаман. Магический дар басовито гудел в груди. В голове возникла странная пустота, и я почувствовал, как откуда-то из космоса на меня внимательно смотрит магия. Я поднял голову и увидел, как вокруг корабля снуют мерцающие существа.

Это и есть магические духи, понял я. И в ту же секунду услышал их голоса.

Они говорили торопливо и неразборчиво, перебивая друг друга. Я не разбирал слов, но понял самое главное.

Магические духи счастливы и благодарны. С моей помощью у них появилась новая судьба.

Чёрный алмаз на моём пальце мягко вспыхнул. Я ощутил мгновенное головокружение и опустил колотушку, привалившись плечом к стене каюты.

Но головокружение почти сразу прошло, и я понял, что у меня появилась новая магическая способность.

Говорящий с духами.

Вокруг бушевало море, свистело ветер. Волны тяжело шлёпали в медные борта, торопливо сновали духи. Корабль раскачивался из стороны в сторону, и это напрочь выбило из моей головы все мысли.

Но одна всё-таки промелькнула, и я сумел её ухватить.

Ни в коем случае нельзя рассказывать императору о моей новой способности, иначе он точно отправит меня послом в Лачангу.

А затем мы догнали дождевую тучу. Она заклубилась прямо над нашими головами, выбрасывая дымные щупальца и цепляясь ими за верхушки мачт. И вдруг обрушилась на палубу «Ворона» хлестким ледяным дождем!

* * *

Я моментально промок до нитки и отправился переодеваться.

Фома оказался прав. Внутри корабля качка ощущалась совсем по-другому. Стены и пол ходили ходуном, низкий потолок нависал над самой головой, а в углах метались тени от магических ламп.

Лизы в каюте не было, но я догадывался, где ее искать. В кают-компании, вместе с артистами.

Вчера мы весь вечер провели в Старом Театре. Сначала обсуждали постановку пьесы. А затем господин Кастеллано послал швейцара за игристым, и остаток вечера артисты развлекали нас байками из театральной жизни.

Лиза моментально подружилась с Екатериной Муромцевой и в конце концов пригласила ее и Спиридона Ковшина на морскую прогулку.

В кают-компании я их и нашел.

В квадратные окошки хлестали волны и дождь, а здесь было сухо, тепло и уютно. Поскрипывая, качался стол, подвешенный к низкому потолку при помощи прочных цепей. Лиза с Екатериной Муромцевой, не обращая внимания на качку, оживленно обсуждали костюмы для будущей пьесы. А Спиридон Ковшин откровенно скучал. Перед ним на столе стояла большая оловянная кружка.

Увидев меня, Спиридон оживился.

— Хотите грога, ваше сиятельство? — спросил он. — Меня матросы научили. Лучшее средство от качки.

— Никогда не пробовал, — улыбнулся я. — Любопытно.

Спиридон поставил передо мной кружку. До половины наполнив ее крепким горячим чаем, артист щедро плеснул туда темного рома из квадратной бутылки и добавил ломтик лимона.

— Прошу вас, — предложил он.

Я попробовал. Напиток был на любителя, но по телу сразу же побежало тепло. Я поёжился и громко чихнул.

— Простуду снимает, как рукой, — рассмеялся Ковшин.

Отодвинув кружку, я с интересом спросил:

— А вы тут чем занимаетесь? Снова меняете что-то в тексте пьесы? Мне казалось, вчера вы обо всем договорились.

В глазах Лизы сверкнули золотистые искорки.

— Я вчера поняла, что хочу попробовать себя на сцене, — смутившись, сказала она, — и теперь мы с Катей придумываем для меня роль. Как думаешь, я смогу сыграть одну из учениц магической академии?

— Уверен, ты сможешь сыграть даже главную роль, — рассмеялся я. — Кстати, мне кажется, это отличная идея. А что, если нам вместе сыграть в твоей пьесе? Сыграем самих себя.

— Как это? — изумилась Лиза.

— А вот так, — улыбнулся я, — устроим премьеру пьесы прямо на нашей свадьбе. Снимем для этого мероприятия весь Старый Театр. С господином Кастеллано я договорюсь.

— Господин Кастеллано будет счастлив, — весело заулыбался Ковшин. — Это же такая реклама для театра. Вы говорите серьезно, господин Тайновидец?

— Абсолютно серьезно, — кивнул я. — Но окончательное решение остается за Елизаветой Федоровной. Что скажешь, дорогая?

— Я не думала об этом, — растерялась Лиза. — Но… Но я согласна. Мне нравится.

— Вот и отлично, — улыбнулся я, целуя ее. — А где Фома? Я был уверен, что он с вами.

— Нет, сюда он не заходил.

— Странно, — нахмурился я, — пойду поищу его.

Первым делом я заглянул в каюту целителя. Ваня Горчаков смирно лежал в койке, упершись лбом в переборку.

— Оказывается, я тоже страдаю от морской болезни, — пожаловался он. — Когда мы уже доберемся до Сосновки?

— Скоро, — успокоил я друга.

— Обратно поеду мобилем, — вздохнул Иван.

— Верное решение, — одобрил я. — Фома к тебе заглядывал?

— Заходил, — подтвердил Иван, — выпил капли от морской болезни и куда-то ушел.

— Куда же он мог деться? — нахмурился я. — Надеюсь, не свалился за борт.

— Александр Васильевич, прошу вас на палубу, — раздался в моем сознании голос Кораблева. — Солнце вышло.

— Иду, — откликнулся я и поспешил к трапу.

Погода уже успела перемениться. Шквальные порывы сменились ровным устойчивым ветром. Ветер разогнал тучи, и дождь прекратился. Из клубящейся мути вынырнуло солнце.

— Испытание «Ворона» прошло отлично, — сияя, сообщил мне Кораблев. — Мы уже повернули к берегу, и скоро будем в Сосновке.

— Отлично, — кивнул я, глядя вперед.

За толчеей волн и в самом деле виднелась темная полоска берега.

— Как чувствуют себя пассажиры? — спросил Кораблев.

— Неплохо, — ответил я, — но я нигде не могу найти Фому. Вы его не видели?

— Не видел, — нахмурился капитан.

— И трубка моя тоже пропала, — ворчливо добавил боцман. — Ума не приложу, куда она могла подеваться.

— Распорядись, чтобы матросы обыскали судно, — сказал ему Кораблев. — Найдите мне пропавшего пассажира.

Я отправился на поиски вместе с матросами. Обогнул привязанные к палубе бочки, и вдруг почувствовал знакомый противный запах табачного дыма. Заглянул за бочки и увидел Фому.

Удобно устроившись в уютном уголке, он пускал кольца дыма из боцманской трубки.

— Что здесь происходит? — грозно спросил я.

Услышав мой голос, Фома испуганно вскочил.

— От качки лечусь, ваше сиятельство, — принялся объяснять он. — Боцман же сказал, что табак помогает. А он — моряк опытный, кому и знать, как не ему?

«Ворон» снова качнуло, Фома вдруг позеленел и выронил трубку.

— Что-то худо мне, ваше сиятельство, — умирающим голосом пролепетал он. — Мутит!

— Бегом лечиться! — рявкнул я.

И сам поволок Фому к целителю.

Через полчаса мы с Кораблевым стояли на носу корабля и смотрели на приближающийся берег. Штормовый ветер стих и превратился в ласковый бриз.

Волнение окончательно улеглось. Неподалеку покачивались на якорях прогулочные яхты, которые пережидали шторм под прикрытием волнолома.

А может быть они караулили ежедневный полет Стража Магии?

С неба донеслось знакомое карканье. Я запрокинул голову и увидел ворона, с которым подружился в Сосновском лесу.

Ворон сделал круг над мачтами корабля и полетел к берегу. Наш парусник шел за ним.

Вот берег придвинулся ближе, я разглядел на причале встречающих. Они радостно махали руками.

— Спустить шлюпки! — зычным голосом скомандовал Кораблев, и повернулся ко мне. — Прибыли, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, Федор Иванович, — улыбнулся я. — Это было замечательное плавание.

— А это что еще за чертовщина? — изумленно выругался боцман. — Смотрите!

Над Сосновским лесом величественно поднимался в небо огромный золотой дракон. Перепончатые крылья сверкали на солнце. Страж почти не шевелил ими — его легко поднимали к облакам магические потоки.

— Это магия, — усмехнулся я, — настоящая магия.

Конец тома

Десятый том уже здесь: https://author.today/work/491734

* * *

Дорогие читатели! Душевно благодарю вас за лайки, награды и комментарии!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайновидец. Том 9: Повелитель стихий

Content

Тайновидец. Том 9: Повелитель стихий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene