На страже Империи. Том 1.

Глава 1

Вторжение

— Помогите! Спаси!..

Крик разрезал воздух — и тут же захлебнулся, оборванный резным балконом с изящными колоннами, придавившим кричавшего.

Впрочем, в окружающем грохоте его бы все равно никто не услышал. А если бы и услышал — не обратил бы внимания. Трудно думать о других, пытаясь спасти собственную шкуру.

Спасаться было от чего. Величественный двухэтажный особняк графов Белинских, только-только бывший местом проведения роскошного бала, рушился на глазах. Сама реальность вокруг дрожала и трескалась — тут и там, на земле и в воздухе, разверзлась черная бездна, взрывающая камень, поглощающая неудачливых людей… Или, наоборот, исторгающая из глубин небытия жутких тварей, которых до этого никто здесь и помыслить не мог.

А я наблюдал, крепко сжав кулаки и стиснув зубы. Наблюдал из тени, из глубины реальности за тем, как твари вновь, четыре тысячелетия спустя, рвутся в человеческий мир. Стоя на самой грани между миром живых и миром мертвых. Призраки только что погибших несчастных в панике проносились мимо меня, растворяясь в глубине мироздания и не замечая ничего вокруг.

Кругом вопили люди. Высокие мужчины в мундирах и с военной выправкой пытались что-то колдовать. К ним присоединялись и немногие женщины — те, что были одеты в походные или охотничьи костюмы. Но таких было меньшинство. В основном и разодетые мужчины, и светские дамы, клонящиеся к земле под весом пышных платьев и причесок, просто бегали в панике. Бегали и умирали.

Очередная троица магов Огня направила руки в четырехлапого змея, с хрустом жрущего очередного богача. И змея охватил мощный, слепящий глаза, поток пламени. Но я прекрасно видел, как рассыпающийся в пепел, растекающийся вонючей черной жижей змей через мгновения собирается вновь.

Вот он воскрес в очередной раз и, воспользовавшись паузой в обстреле, просто перекусил пополам одного из троицы.

Остальные двое попятились, а потом побежали, забыв о товарище.

Трусы! Кругом жалкие трусы! Именно такие когда-то предали и убили меня на самом пике моего триумфа…

Я стоял, с ненавистью глядя на разворачивающуюся бойню, и выжидал момент. Момент, которым я сумею воспользоваться, чтобы защитить этих людей.

Не может быть, чтоб во всем этом шутовском балагане не нашелся хоть один воистину достойный. Хоть кто-нибудь, кто не испугается и догадается броситься в один из черных разрывов… Хоть один! Тогда я сумею разорвать грань между мирами живых и мертвых, сумею вернуться…

— Дима, что ты творишь? Дима!!!

Истошный женский крик прервал мои размышления. Да! Наконец-то кто-то решился. Молодой еще парень, лет двадцати на вид. Высокий, неплохо сложенный, он откинул полу черного мундира, одним резким движением выхватив изящную шпагу.

— Обнажать оружие запрещено Его Величеством! — тут же раздался сбоку крик какого-то седоусого детины, бросившегося воину наперерез.

— Иди к черту, кретин! — прошипел юноша в ответ, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих и устремляясь к очередной твари, лезущей из нового разрыва.

Несмотря на творящийся хаос, я давно уже обратил внимание — у многих здесь на поясах висят шпаги или сабли. Но никто, ни один — будь то маг или простой человек, не обнажил оружия.

Но странные повадки людей перестали удивлять меня еще к концу первого века жизни. Сейчас все мое внимание занимал юноша, мужественно выступившей против огромной твари.

Когда-то, очень давно, я также принимал свой первый бой.

Кричавшая ему вслед девушка бессильно упала на пол, видя, как жалок и мал юноша на фоне лезущего из пролома монстра.

Алый Душегуб, молодой еще. Ну, по меркам своего вида… Внешне-то тварь, похожую на краба-переростка, с четырьмя острыми как бритва клешнями, бездонной усеянной зубами пастью, ростом вдвое превосходящую человека, трудно посчитать «молодой».

Против этого создания, рожденного в пучине раскаленной магмы огненного мира, у мечника не было ни шанса. Даже у мечника-мага. И парень сам все прекрасно понимал.

— Бегите! Я его задержу! — сорвавшимся голосом крикнул он застывшей толпе. Из соседней комнаты уже выползал восстановивший плоть змей, из коридора все усердней тянулись черные щупальца — несколько адептов Льда замораживали проход, в считанные секунды сотворяя стены льда, но помогало это лишь на время. — Бегите скорее!

Призраки видят потоки маны лучше живых. Я сразу разглядел в мечнике талант к чистому разрушению. Целое озеро грубой, сырой силы — и уже начавший развиваться навык. Одно конкретное умение применять эту силу.

Умение уничтожать.

Быть может, он привлек мое внимание еще и этим — давным-давно, тысячелетия назад, я и сам начинал свой путь с освоения аспекта Чистого Небытия. Учился уничтожать своих врагов.

Удар! Тонкий клинок воина-мага вмиг почернел, стал словно поглощать свет, реальность вокруг него поплыла и исказилась. Идеально!

С невыносимым для живых свистом лопнувшего воздуха его шпага вонзилась в основание клешни Душегуба. И клешня просто перестала существовать. Черная вспышка, на мгновение погрузившая во тьму весь зал, — и вот тварь уже шатается, а из зияющей раны на месте клешни и куска челюсти льется поток оранжевой лимфы.

Увы. Этого было недостаточно. Тварь быстро оклемалась — и следующего удара Дмитрий уже не сделал.

Огромная клешня схватила его поперек туловища. Небогатый мундир сразу лопнул, обнажив светлую кожу, а затем разорвалась и она. А Душегуб, поудобней перехватив залитого кровью парня, резко отпрыгнул назад, устремляясь внутрь спасительного разрыва в ткани мироздания.

— Давай, крабик, давай. Рой сам себе яму, — злорадно прошептал я. Осталось лишь поймать момент!

Сейчас!

* * *

— Эй, парень, — раздался тихий спокойный голос из ниоткуда. Тихий, но отчетливо слышный в окружающем грохоте. — Ты умираешь, если вдруг не заметил. Хочешь, чтоб твоя смерть не была напрасна, а сам ты получил нормальное посмертие, а не стал бульоном в желудке потусторонней твари? Есть такое желание?

— К… Кто ты? — из последних сил спросил Дмитрий Лихачёв, едва слушающимися губами. Он оказался в абсолютной пустоте, а чудовище, ещё недавно тащившее его, замерло на месте. — Еще один демон?

— Повернись влево и сам увидишь.

И действительно. Еле-еле сумев повернуть адски болящую шею, Лихачёв увидел полупрозрачный силуэт, висящий… Нет, стоящий прямо на воздухе возле него и жуткой твари. Призрак. А еще заметил, что его уже почти затянуло в черный разрыв. Ведь время не остановилось. Лишь очень сильно замедлилось.

— Чего ты… хочешь? — спросил Дмитрий.

— Тело, парень. Чего же еще? Что ты так смотришь? Да, я могу его занять. Причем даже не спрашивая тебя. Но тогда вместе с тобой погибнет и твое магическое начало, твой дар, да и сам дух развалится на куски. Кому это нужно? Мне — нет. Я не хочу десятилетиями чинить пустую болванку. Да и как-то это некрасиво, чтоли…

Лихачёв глянул на свой живот. Из рваной раны толчками лилась кровь. Да, он умирает. Вот-вот умрет. Но отчего-то он всерьез продолжает обдумывать слова непонятного призрака, размышлять над ответом. Зачем?

— Пообещай мне кое-что, и тело твоё, — решительно посмотрев в «глаза» призрака, произнёс Дмитрий.

— Я слушаю, — ответил тот.

— Я знаю, что призраки, способные влиять на мир живых, могут быть очень могущественными. Уничтожь их всех! Всех тварей! До единого! — прорычал Лихачёв, скривив рот в зловещей ухмылке.

— Если бы ты знал, как я сам этого желаю, то не тратил бы наше с тобой время, — послышался в ответ голос духа, наполненный ненавистью.

— Поклянись… — тихо произнёс Лихачёв.

— Клянусь! Я уничтожу их! Буду истреблять без жалости!

И, только моргнув, Дмитрий осознал, что смотрит на себя самого, на свое израненное тело, со стороны. Что сам не ощущает веса плоти, не ощущает боли и ранений. И грустно улыбнулся.

— Не волнуйся, парень. Я сделаю так, что тебя не забудут.

* * *

Боги, наконец-то парень доверился мне! Легко болтать, когда не осознаешь, сколько сил уходит у призрака для того, чтобы влиять на реальность.

Но уж теперь я развернусь на полную! Спустя почти четыре тысячи лет я снова не бесплотный дух, я снова жив! И уж данную клятву я собираюсь исполнить.

А еще я точно знаю, что даже спустя столько времени живо множество моих врагов. Тех, кто предал и убил меня, превратив в народной памяти в кровавого маньяка и тирана, а себя провозгласил богами, вождями и освободителями…

Ну ничего — будем решать проблемы по мере их поступления. А пока нужно разобраться с тварями и запечатать проклятый разрыв. Ибо те, кто их создает — враги стократно страшнее любых подлых людишек.

Я еще успел проводить взглядом бледную тень, призрак Дмитрия, а затем кожу обдало давно забытым жаром.

Жаром Аногора — огненного мира, лежащего за порталом, в который меня затащил Душегуб. Одного из восьми миров чистых Стихий, сосндствующих с нашим.

Оказавшись у себя дома, тварь начала быстро регенерировать. И уже потащила мою бренную тушку к зубастой пасти.

— Ну нет, дружище! — процедил я, кровожадно улыбаясь. — Сегодня у меня на обед будет крабовое мясо, а не у тебя мое!

Я вскинул ладонь и резко сжал кулак, всем телом ощущая струящиеся в крови потоки силы. И прямо сейчас они расточительно выплескивались, изливаясь из открытых ран. Пора это прекращать.

— Чистое Небытие! — негромко произнес я общую формулу атрибута. И залившая меня кровь вмиг почернела, оборачиваясь густым удушливым дымом. Мускулы запульсировали, разгоняя по телу новую субстанцию, наполняя меня магической мощью. О, это очень не понравилось Душегубу!

Тварь защелкала, застрекотала и попыталась одним рывком засунуть меня в пасть. Окруживший меня черный дым собрался в плотный кокон, словно пожирающий багровый свет вокруг себя… А потом взорвался.

Без звука. Без свистопляски показных эффектов. В абсолютной тишине. Просто вот была гигантская тварь о четырех клешнях, схватившая хрупкого маленького человечка, уже готовая им отужинать, празднуя победу… Черная вспышка — и нет её.

— Бытие! Вещество! Ткань, плоть… — начал я работать над восстановлением изрядно потрепанного тела. — А, собственно, зачем мне эти старые формулы? Дурацкая привычка!

Больше я ничего не говорил. Этот барон Лихачёв не был каким-то урожденным гением или обладателем уникальных магических свойств. Средненький маг с потенциалом. Но все-таки для его возраста резерв силы оказался очень велик.

Во всяком случае, мне пока на всё хватало. А перестанет хватать — разовью, увеличу объем. В общем-то, в любом случае разовью, но потом.

А пока…

Я уже почти здоровый и очищенный от крови, плавно опустился на землю. Точнее, почти опустился. Завис в полуметре. Глянув на то, как огромная крабья нога, утратив защитные свойства, быстро поджаривается на раскаленной почве, спускаться окончательно я передумал.

Защититься-то от жара нетрудно — но зачем тратить на это силы, когда левитация проще? А ну-ка…

Взмахнув рукой, подтянул отлично запекшуюся ножку к себе. Такие дешевые фокусы, вроде простенькой левитации или малого телекинеза, любой приличный маг должен уметь также хорошо, как чистить зубы или завязывать шнурки на сапогах.

А вкусно, однако! Нога успела отлично прожариться, а хорошее мясо я всегда любил. Впрочем, после тысячелетий, проведенных в небытии, любая еда покажется деликатесом.

Но времени расслабляться нет. Судя по характеру разрывов, они хаотические. Сделанными из какого-то одного места в небольшом радиусе и просто захватившими ближайших чудовищ.

Детский лепет — против меня, против моих армий, эти твари открывали полноценные порталы, натравливая на человечество легионы чудовищ и чернокнижников. Имя Аштара Полководца гремело на этих раскаленных равнинах повсюду, отзываясь ужасом в душах чудовищ.

Но источник разрывов нужно найти как можно скорее. Я все-таки обещал прежнему владельцу тела спасти кого смогу. Да и ни один нормальный человек не отнесется безразлично к массовой бойне, устроенной иномирными тварями. Так что покрепился я уже на лету.

Рассекая сухой раскаленный воздух, я осматривал окрестности.

Кругом расстилались черно-красные просторы. В отдалении плескались моря раскаленной магмы, жирно булькая и источая серные пары. Внизу, под ногами, проплывала стеклянистая обсидиановая равнина с редкими пылающими гейзерами, огненными расщелинами или торчащими ввысь каменными шпилями.

В мое время именно рассказы о пейзажах Аногора породили представления о том, как должен выглядеть Ад.

— Ах вот ты где, родной! А чего прячешься? — довольно потер я руки, замедляясь и разглядывая творящееся внизу действо. — Чистое Небытие!

Чернокнижник! Так вот откуда в особняке оказались Черные Змеи и Плоть. Ну надо же — этот идиот сперва притащил их в Аногор, а потом отсюда отправил на Землю⁈

— Эй, придурок! — крикнул я с небес, глядя на то, как тощий как жердь маг, сжимающий в руках магическую книгу, тянет астральными цепями очередного Черного Змея, подтаскивая к дрожащему и колеблющемуся разрыву. Идеальный момент для атаки. — Не одолжишь книжку? У меня своей пока нет, а я, знаешь ли, очень читать люблю!

— Оргад нахинх шад малагар! — зычно прокричал не растерявшийся чернокнижник, бешено листая свой Гримуар. — Сегеттетх!

Огнерождённый, да еще чернокнижник. Какая морока.

Я, понемногу спускаясь к земле, одним усилием воли сотворил пару Завес Пустоты — защитных коконов, творимых из Небытия, которые окружают меня овальной сферой.

И очень вовремя — ведь с последним словом колдуна мир вокруг взорвался черно-красным ураганом пламени. И почему моя новая жизнь начинается тем же, чем окончилась старая? Поединком с дураком!

— Похоже, здесь крепко позабыли, кто такой Аштар Полководец, прозванный Богом Войны! Пора бы вам, козлам, напомнить!

После еще десятка Завес Пустоты, лопнувших под натиском огненного вихря, я понял, что затягивать нельзя. В умении творить безупречные заклинания мне не было равных, но это тело еще слишком слабо. Долго не протянет.

Огнерождённый продолжал речитативом зачитывать слова на древнем языке, не останавливаясь ни на миг. Вихрь чистого алого Пламени и черного Небытия вокруг меня уже стал ярко-красным, быстро выжигая остатки воздуха.

Черные Книги. Точнее, одна из них. В мое время считалось, что их создал я, будучи Архимагом Иерихона. Хотя бы заурядную такую книгу можно было встретить у каждого уважающего себя мага. А уж у иномирных чародеев их было видимо-невидимо — судя по моим собственным изысканиям, к нам они и попали откуда-то из-за Кромки.

Увы, я их не создавал. Секретом их создания владел учитель моего учителя, но уже моему наставнику он свои знания передать не успел.

Мне же уже мой учитель передал лишь знания о том, как такие книги переписывать под свои нужды. Менять содержащиеся в них заклинания на те, что подходят тебе, или превращать их в иные артефакты…

…А потому, обнаружив теперь одну из таких книг, я очень захотел ее себе!

Шутка ли — всегда иметь возможность колдовать без потерь собственной маны, просто за счет книги!

— А ну завязывай! — крикнул я, перебивая треск и гул пламени. — Истратишь заряд, мне морочиться с ней потом!

Я устремился вниз, к раскаленному камню, к портальному кругу, в центре которого и стоял злосчастный маг. Не переставая бубнить заклинание, он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Огненно-красная кожа напоминала скорее кровавую маску, лысый череп обрамляло кольцо небольших черных рогов, а два желтых глаза почти без зрачков напряженно следили за моим приближением.

Огнерожденные — господа-маги Аногора. И сейчас у этого мира станет на одного владыку меньше.

Я одним резким движением выхватил из ножен шпагу. Ту самую, которой до меня сражался Лихачёв.

— Опустошение! — прохрипел я, на лету сотворяя вокруг себя новую Завесу и морщась от опаливших лицо искр. Почему-то в решающие моменты боя озвучивание техник управления стихией меня очень ободряет.

Особенно, когда точно знаешь, что противник не сумеет защититься.

Лезвие шпаги в миг почернело — также, как совсем недавно в руках Лихачёва. Только вот Опустошение потому и Опустошение, что вбирает в одну точку почти всю ману заклинателя. И обращает ее в чистую мощь!

Клинок шпаги лопнул, со звоном разлетевшись под натиском чистого Небытия. Но и не подумал исчезать, обернувшись черной, поглощающей все вокруг полосой смерти.

— Бывай, колдун! Увы, никакая книжка не заменит собственное мастерство!

Противник все-таки дрогнул и прервал в последний момент свой вихрь. Он начал ставить собственный щит… И не успел.

На полной скорости я врезался в колдуна, на лету пронзая его полосой непроницаемой тьмы. Он не успел даже вскрикнуть — во все стороны мгновенно ударило вихрем бушующей разрушительной энергии. Энтропия накрыла все в радиусе десятка метров, испарив сам воздух, поглотив свет… И в метровую воронку в земле глухо шлепнулась книга в плотном черном переплете.

От чернокнижника не осталось ничего. К счастью, я хорошо помнил, как правильно творить такие заклинания, а потому меня не задело — лишь сбило последний защитный барьер.

Ну а следом, выставив на последнюю ману новую защиту — на этот раз от жара, я опустился на раскаленный камень. Мне нужно было время — восполнить хилые силы нового тела и перевести дух…

…И, как только я хоть немного пришел в себя, я тут же ринулся в портал — обещал ведь прежнему хозяину тела спасти как можно больше людей.

Но, когда я вновь пересек мировую грань, передо мной предстали лишь догорающие и разлагающиеся куски чудовищ. А еще два десятка магов в строгих черных мундирах. Окружив портал и добив последних тварей, они молча смотрели на меня. Смотрели с удивлением и… страхом?

Глава 2

Человек Императора

— Добрый день, ваше благородие! — улыбнулась мне юная миловидная медсестра в снежно-белом длинном халате, заглядывая в палату. — Меня попросили передать вам, что примерно через час к вам зайдет посетитель. Кто-то очень важный! — добавила она шепотом, подмигнула мне и закрыла за собой дверь.

Я оказался в Московской Государственной Особой Клинике. Больнице для аристократов-магов. Не то чтобы это было нужно — ведь перед выходом из портала, два дня назад, я сам себя обжег и порядочно изранил, просто повалявшись по раскаленной земле. Мне нужна была какая-то легенда, как и почему я вернулся из разрыва. Нужно было притвориться жертвой чудовищ.

Черная Книга была при мне… Но не совсем. Как и почти во всех таких гримуарах, первым же записанным в ней заклинанием было Самосвертывание — смещение Книги в пространстве и слияние с аурой владельца. Ничего особенного — вон, даже в моей палате стоит маленькая полочка, на которой в сжатом виде уместилась добрая сотня разных книжек.

Но меня, конечно же, больше интересовал Интернет.

Хоть я и провёл тысячелетия в мире мёртвых, но прозябал я там не один. И уж от кого от кого, а от свежих собеседников, только-только покинувших мир живых и еще нуждающихся в постоянной болтовне, отбоя не было.

Особенно у меня — все еще сильного мага, способного защитить новичков от множества опасностей нового для них «мира».

В общем, о последних достижениях человечества — машинах, отмене официального рабства, огромных кораблях, парящих по небу слаженными усилиями магов из мелкой знати, я знал. Знал и о мировой информационной сети, которая хоть и была официально разделена между пятью Великими Державами, но на деле была действительно всемирным достоянием. И теперь поспешил изучить ее на деле.

В Интернете я провел прошедшие два дня, пока меня исследовали, обследовали и лечили. Как оказалось, целительство здесь — редкий и очень слабый дар, к тому же строго контролируемый. Так что лечат в основном технологическими методами. А маги предпочитают просто иметь хорошую защиту, не получая повреждений.

Понимая, что всё, что я буду вбивать в поиск, потом проверят компетентные господа, я делал вид, что просто любопытствую о мире, смотрю, чего обо мне и моем роде пишут всякие СМИ, интересуюсь эхом трагических событий, в которых мне довелось поучаствовать.

Увы, о последних в сети почти ничего не было, а то, что было, быстро удалялось. Я даже удивился, что Имперская Гвардия, которая и встретила меня возле портала, не избавилась от молодого и мелкородного Лихачёва как от лишнего свидетеля.

А раз кто-то решил ко мне заглянуть, значит, на меня есть еще какие-то планы. Осталось разобраться и решить, хочу ли я в этих планах участвовать. В моих ли интересах происходящее, или придется укоротить кому-то любопытный нос.

— Господин Лихачёв Дмитрий Алексеевич? — без стука вошел ко мне невзрачный человек средних лет. Одетый в неброское зеленовато-коричневое пальто, шляпу-котелок, очки в круглой оправе, посетитель производил впечатление скорее какого-нибудь мелкого чиновника или сотрудника одной из бесчисленного множества контор, чем серьезного представителя власти.

А значит передо мной точно серьезный представитель власти.

— Да, это я. — кивнул я, не вставая с постели. Почти все бинты с меня уже сняли, но мне просто было лень вставать. — С кем имею честь? Мы знакомы?

— Разрешите? — кивнул человек на деревянный стул в углу, вешая шляпу и пальто на крючки у входа. Под пальто оказалась простая серая рубашка и черные брюки без всяких дворянских бирюшек.

Я кивнул.

— Имею честь представиться, Ваше Благородие. Мое имя — Даниил Григорьевич Лопатин. Представляю здесь интересы Его Императорского Величества. Вот, у меня тут удостоверение, позволяющее вести дела, не называя должности и титула, извольте.

Вынутая Лопатиным красная «книжечка» оказалась непростой. Такую при всем желании было бы очень трудно подделать. И императорская печать подлинная — уже нашел в сети, как отличать ее от подделок. Заранее догадаться, что придется иметь дело с дознавателями, было нетрудно.

— Да, я понимаю. — сосредоточенно кивнул я. — Чем могу служить Империи, господин Лопатин?

— Приятно общаться с деловым молодым человеком, барон. Должен вас сразу предупредить — все камеры наблюдения и следящие чары в этой палате сейчас отключены. Более того, установлены блокирующие. Посмотреть за нами или подслушать будет как минимум очень непросто. Вы согласны вести разговор дальше?

Пустые формальности. Будто кто-то реально будет спрашивать согласия какого-то барона — низшего из дворян, имеющих собственное поместье и землю. Но все-таки процедура есть процедура. Я согласно кивнул.

— Хорошо. — кивнул в ответ Лопатин, вынимая из своей кожаной сумки какую-то бумагу. Тоже совсем не простую. — Это договор о неразглашении, господин Лихачёв. Прошу ознакомиться и подписать при согласии.

Тоже вполне ожидаемо. Я пробежался глазами по тексту. Нигде и никому не рассказывать о том, что произошло в области прорыва, о том, что я там видел и узнал, а также, конечно, о содержании и самом факте каких-либо разговоров с господином Лопатиным Даниилом Григорьевичем.

Надо же — всех последующих разговоров. Выходит, его приставили ко мне надолго. Мне это не понравилось, хотя ожидать другого и не стоило. Я подписал и отдал договор назад.

— Фух. — утер пот со лба посетитель. Похоже, работы у него немало, выглядит уставшим и откровенно замотавшимся. — Раз с формальностями у нас проблем не возникло, давайте наконец к делу. Барон Дмитрий Алексеевич Лихачёв, последний представитель своего рода. Не женат, детей нет. Состоите в дальнем родстве с родом графов Меньшиковых. Все верно?

Я кивнул. За последние дни я действительно успел с удивлением узнать, что вообще-то являюсь последним в роду. Родители скончались — отец лет десять назад, на очередной войне с Японской Империей, мать — всего год как, от сердечного приступа. Похоже, она всегда была слаба здоровьем. Немудрено, что я был их единственным ребенком.

Да уж, действительно. Семьи нет, род хоть и баронский, но вот он весь, в зеркале на меня пялится. Имение — старый особняк с землей и одним мелким селением, сейчас за ним присматривает наш управляющий.

Связаться с ним я пока не успел. Быстро выяснил, что читать в Сети я мог что угодно, а вот связаться со внешним миром — никак нет.

— Два дня назад, вечером четырнадцатого июня две тысячи двадцатого года, стали участником и пострадавшим в связи с неизвестным науке и магии происшествием, сопровождающимся появлением в нашем мире неизвестных…

— При всем уважении, господин Лопатин! — перебил я «следователя». — Вы издеваетесь? Не тяните, я и так видел, пострадавшим от чего я стал. До сих пор, вон, вижу. — кивнул я на оставшиеся бинты.

Да уж. В мое время тоже хватало занудных крючкотворов.

Формальности я отбросил. Сомневаюсь, что некультурное поведение господина Лихачёва станет достоянием общественности. А Лопатину на это явно плевать.

— Хорошо, Дмитрий. — облегченно улыбнулся он. — В общем, смотри. Да-да, вот на эту стенку. Проще один раз показать, чем пересказывать.

И он показал. Сначала обрывки чьей-то съемки, в которых я узнал тот самый особняк. Но это мы быстро пролистали. А следом в изображении, проецируемом на стену палаты, появилась городская улица. Снующие туда-сюда автомобили — не очень много, впрочем. Простые жилые дома, гуляющие люди. И рожа какого-то напомаженного хлыща, снимающего себя на телефон и странно кривляющегося.

— Не, господин Лопатин. — хмыкнул я. — Этот не из разрыва. Просто какой-то странненький.

Службист позволил себе сдержанный смешок. А в следующую секунду прямо за спиной парня в кадре реальность треснула и с гулом лопнула, выбрасывая в наш мир густое облако пыли. А затем из пылевой завесы, от которой напомаженный в страхе побежал прочь, продолжая снимать, показалась земляная громадина, способная влегкую достать до второго этажа.

Грязевой элементаль. Здоровенный, чудовищно сильный, но вообще-то ничего такого. Ну и да, с ним случилось предсказуемое. Лопатин перемотал видео — и вот уже группа магов: какая-то ярко разодетая молодая девушка, высокий парень — скорее молодой мужчина — в развевающейся на ветру кожаной куртке и трое в тех же черных мундирах, что я уже видел, просто окружили неуклюжего гиганта со всех сторон.

И, пока он беспорядочно молотил вокруг множеством бурых отростков, маги просто откалывали от него кусок за куском, а затем парень в кожанке подлетел к нему в упор и просто заморозил оставшееся изнутри. Мой опытный глаз даже на видео приметил в одном из «мундиров» очень приличного Мастера воздуха, сумевшего ловко отрывать элементалю конечности прямо на лету, да еще помогать лететь девушке. А здоровяк в блестящей куртке с заклепками довольно быстро справился с заморозкой. Те Мастера холода, которых я видел в особняке, справлялись на порядок хуже.

Но все равно все пятеро не представляли из себя ничего экстраординарного.

— Ого, тут легко отделались, несмотря на город вокруг. — довольно улыбнулся я. Искренне порадовался за спасшихся простых людей. Только пару машин раздавила тварь, да обрушила стену какой-то кондитерской.

— Тут — да. — усмехнулся Лопатин. — Но в тот день разрыва, как ты их назвал, было три.

— С третьим всё плохо, судя по вашему тону? — спросил я, готовясь к худшему. Лопатин молча включил следующий ролик.

Здесь уже никто заранее не снимал. Запись включила какая-то толстая тетка, уже завидев чудовище. А я, разглядев его, понял, что тут ничем хорошим не кончится. Мало того, что вокруг какая-то маленькая глухая деревня — в кадре виднелась всего пара двухэтажных домов, остальное — частные жилища. Так еще и вылез к ним не кто-то из Аногора или Нигилия, как у нас в особняке, и уж тем более не элементаль из Глубин. Нет, то был обитатель Ахетэриса, реальности, воплощающей в себе Жизнь. Уродливую, слепую, безудержную Жизнь.

Прямо посреди деревни мерно колыхался белесый столб плоти метров в пятнадцать высотой, напоминающий живое желе. А во все стороны от него летели языки, щупальца, когти, яд и кислота, ползли руки, ноги и головы. На моих глазах расплавило едкой жижей несколько домов с укрывшимися в них жителями, липкий розовый язык метров в тридцать длиной схватил поперек туловища худощавого подростка и уволок куда-то вглубь кома плоти. А затем и снимавшую весь этот ужас, не перестававшую дико визжать тетку перешибло пополам огромным костяным серпом, тут же втянув ее ноги в подкравшуюся сзади бездонную пасть. А телефон со включенной камерой рухнул в лужу крови. Запись прекратилась.

— Там… Живые остались? — процедил я, чувствуя, как руки сами сжимаются в кулаки.

Вновь ожили воспоминания. Именно там, в Ахетэрисе, окопались наши последние враги, готовя финальное вторжение на Землю. Пришлось их опередить. Именно там сгинула большая часть наших Черных Книг вместе с их хозяевами — моими выдающимися магами… Тогда мы победили. Все свои силы положили на то, чтобы всемерно уплотнить грань реальности, сделать ее непроницаемой.

Но, похоже, без поддержки она вновь истончилась. Я даже гордился собой — сделанного нами хватило на четыре тысячи лет. Вряд ли мои убийцы поддерживали грань после своего предательства.

— Нет. — хмуро мотнул головой Лопатин. — Когда туда прибыли мы, деревни уже не существовало, а тварь понемногу уползала в лес. Повезло, что там вокруг никого и ничего больше не было. И то прикончили мы ее с трудом, потеряв нескольких бойцов. Видео это есть только у нас. С родственников всех, кто там погиб в селе, уже взята подписка о неразглашении. Император лично выплатит им компенсации.

— Понял. — только и ответил я.

Компенсации, да уж. Лучше, чем ничего, конечно, но все-таки подобное мне всегда претило. Но возвращать мертвых и в мое время было непросто. В любом случае, лучшее, что может сделать для своих подданных Империя — подготовиться к дальнейшим прорывам. Но об этом я говорить пока не стал. Они тут сами не идиоты, а раскрывать свои знания не надо.

— В общем, вот так. — выключил Лопатин видео. — Более того, по данным нашей разведки, по всему миру — в Британской Империи, Испанской, Японской и Атлантической — случилось нечто похожее. Но тут я не располагаю точными данными. Так что пока вернемся к нашим баранам. Такой вопрос к тебе, Дмитрий Алексеич. Что ты видел на той стороне разрыва и как оттуда выбрался?

Взгляд Лопатина стал жестким и холодным, ни следа не осталось от той напускной трагичности, с которой он смотрел ролики.

— А что, Империя меня в чем-то подозревает? — холодно осведомился я. — Есть множество свидетелей тому, что меня схватил и утащил в разрыв тот краб-переросток. Оказавшись там, он уже приготовился меня сожрать. Но я, использовав свои способности к разрушению, сумел нанести ему смертельный удар. Как раз в этом нет ничего удивительного — лишь сила воли и желание пожить подольше. У меня с этим желанием всё в порядке, знаете ли.

Лопатин слушал сдержанно. В моей версии не было ничего невозможного. Куча народу видела, как Дмитрий одним ударом вырвал из плоти краба солидный кусок, оторвал клешню. Почти достал до головы! Почему бы не ударить еще разок? Я ведь даже не соврал — действительно в последний момент использовал силу и одним ударом прикончил тварь. Если он проверяет меня какой-то магией, всё должно пройти гладко.

Кажется, пока службиста мои слова устроили. Он кивнул каким-то своим мыслям, а затем переспросил:

— Что вы там видели и как выбрались, господин Лихачёв.

Снова на «вы»? Ну ладно. Уж тут врать и вовсе не пришлось. Рассказал в деталях о пейзажах Аногора, по которому мне пришлось «двигаться» (Я не уточнил, каким именно способом) в поисках портала. Ну а потом нашел да вышел. В процессе сильно обжегся и изранился о раскаленный обсидиан. Тоже ни слова лжи.

— А как вы поняли, куда нужно идти, чтоб выйти к порталу? Не наугад же брели.

Вообще-то почти наугад. Обозревая всё вокруг с высоты, это нетрудно. Но для собеседника я озвучил некий очевидный факт:

— Порталы источают магию. Ее можно ощутить на расстоянии.

И снова ни слова лжи! Похоже, меня все-таки проверяли. Потому что Лопатин еще минуту буравил меня напряженным взглядом, а затем расслабленно улыбнулся, удовлетворенный чем-то, и откинулся на стуле.

— Хорошо, барон. Меня устроили ваши ответы. А теперь давайте-ка поговорим о вас. А точнее, о вашей государственной измене!

Глава 3

Князь Шувалов

— Измене? — прищурился я. Разумеется, я понимал, о чем идет речь, — уже успел выяснить в сети. — При всем уважении к законам Империи, но разве мой поступок не должен считаться самообороной?

Дело в императорском роде Российской Империи. А точнее, в уникальной силе этого рода — полной неуязвимости к любым магическим атакам. Вредоносная магия просто словно «выключается», соприкасаясь с членом императорского рода. А вот холодным и огнестрельным оружием убить Его Величество очень даже реально.

И уже много столетий в России действует закон о запрете ношения любого оружия простолюдинами — и разрешении на ношение, но запрете применения оружия дворянами. Именно по этой причине дворяне, которых я видел во время прорыва, все были при клинках, но никто их не обнажал.

Такие законы казались абсурдом лишь на первый взгляд. Во-первых, разумеется, такие запреты поддерживают все маги — ведь это делает их господами в стране, тягаться с которыми может лишь армия, управляемая теми же магами. Следовательно, эти законы стоят на страже лояльности элиты к правящей семье. А во-вторых, положение о ношении оружия дворянами — это своеобразная проверка на лояльность. Легко быть лояльным, когда тебе вообще не предоставлено никаких возможностей сопротивляться власти. А вот когда у тебя на поясе висит фамильная шпага или меч, а в имении можно разместить хоть роту мотострелков, тут уже от твоей воли зависит — решишь ли ты применить это оружие.

Своеобразное искушение для особо горячих голов, позволяющее периодически выявлять самых ненадежных. Или самых тупых.

К тому же, такие законы прямо способствуют постоянному развитию магической науки и техники, а также развитию сугубо императорских, государственных вооружений. Иначе стране просто придет конец. Все власть имущие заинтересованы в сильных магах и государстве.

— Отнюдь, господин Лихачёв, — после небольшой паузы ответил Лопатин. — Особая Комиссия Его Величества установила, что при вашем обучении в Пермском Институте Магии вы проходили курсы боевого колдовства, позволяющие вам работать без применения холодного оружия. Следовательно, извлечение клинка — акт вашей свободной воли, а не техническая необходимость.

Я криво улыбнулся. Забавно. Похоже, этот Лихачёв не так уж прост. Я ведь точно ощутил — клинок сделал его магию мощнее. И тут Лопатин прав — само собой это не работает, колдовству с оружием нужно учиться. Значит, юный барон учился. А за это вообще-то, если ты вне армии, полагается суровая кара, вплоть до казни.

— Вы ведь понимаете, господин Лопатин, что я был не в себе. Ситуация критическая. Я пытался спасти подданных Его Величества всеми доступными средствами. К тому же, думаю, вы уже знаете, что чистая магия тварям почти не вредила.

Лопатин тяжело вздохнул, вновь смахнув пот со лба.

— Давайте без этих формальностей, господин Лихачёв. Все всё понимают. Но закон есть закон — он соблюдается до тех пор, пока он един для всех. Мало ли что какой-нибудь мятежный дворянин может посчитать «экстренной ситуацией» в случае чего? Конечно, появление этих странных разрывов и тварей потребует пересмотра части законодательства. Но вы действовали согласно текущим законам, а потому виновны.

— Ну и что теперь? Из больницы сразу в тюрьму? Или мне, как дворянину, положена ссылка с конфискацией?

Законы Империи я худо-бедно тоже изучил — в связи с этой оружейной историей, конечно. Так что прекрасно знал, что, хоть моя вина и называется «измена родине», но подпадает под раздел о «малых изменах», так что петля или особое заключение мне не грозит…

— Ну зачем же? — с хитрым прищуром ответил Лопатин. — Малая измена предполагает очень… гибкую систему наказаний. К тому же, вы все-таки герой! Первый человек, сумевший вернуться живым из разрыва. Символическое, так сказать, событие. Так что у Империи на вас есть кое-какие планы.

— Вот как? И какие же?

Я уже думал об этом. И уже догадывался. Скорее всего, столкновение человечества с новым врагом потребует создание новых родов войск. Знаем, проходили — кое-что не меняется и тысячелетия спустя.

Так и оказалось. В следующие полчаса господин Лопатин поведал мне о замысле Императора — если прорывы тварей возобновятся, создать из магов специальные боевые группы. Отряды быстрого реагирования, которые могли бы оперативно прибывать на место разрыва, уничтожать тварей, закрывать или контролировать порталы, защищать местное население.

Армейские институты для этого не годятся — они громоздкие и неповоротливые, так как созданы для глобальной войны с соседними гигантскими империями — Японской и Британской. Полиция же, в свою очередь, слишком слабо укомплектована и обучена.

Поэтому для создания нового рода войск лучше всего подойдут выпускники магических институтов, университетов и академий. Разумеется, аристократы — дворянская молодежь, культивирующая в себе личную магическую силу, чтобы стать достойными наследниками своих Родов.

Так что сейчас Императором и его министрами рассматривается проект создания и расположения таких боевых групп. Это будет не какая-то там «школа волшебства» — набирать планируют только обученных, которые уже начали совершенствовать свой Дар сами. Это должны быть именно боевые отряды особого назначения.

— С особыми привилегиями, — подмигнул Лопатин. — И особой подсудностью…

— Вот, значит, как, — откинулся я на спинку кровати, довольно улыбаясь. — Сначала решили напугать меня изменой родине и карой за нее, чтобы потом я не смог отказать вам с вашим предложением? Неплохо, неплохо.

— Приятно иметь дело с разумным молодым человеком. — хмыкнул он, видя, что факт шантажа не вызывает у меня ни капли раздражения.

Но это и понятно. Ведь планы Императора полностью совпадают с моими. Для того, чтобы вновь нарастить свою былую мощь, чтобы возвыситься в этом мире, мне нужно две вещи:

Первая — чтобы на меня обращали поменьше внимания мои старые враги. А в том, что многие из них живы даже тысячи лет спустя, я уже успел убедиться. Как минимум, «бессмертная и нетленная святая королева Испании Изабелла» — моя старая «подруга», напрямую причастна к заговору, закончившемуся моей смертью. Уже ее наличия достаточно, чтобы понять — старые счеты все еще можно свести. Если глупо не подохнуть раньше времени.

Второе — мне жизненно необходим контакт с разрывами. Добыча Черных Книг, поглощение силы и душ иномирных тварей, которые по сути своей плоть от плоти породивших их стихий. Все это позволяет наращивать мощь очень быстро. Особенно вкупе с моими колоссальными знаниями о природе закромочных миров. То, на что при пользовании одним лишь внутренним резервом уходят десятилетия, в разрывах можно осуществить за месяцы и годы.

И императорский Особый Корпус решал для меня обе эти задачи — засекречивая от посторонних мою деятельность, но давая доступ к будущим разрывам.

К тому же, в мире, в котором всем правит сила твоего Рода, твое положение в железной иерархии великих Империй, этот корпус — отличная возможность получить новые титулы, подняться по карьерной лестнице.

А также завербовать себе в союзники выдающихся магов. Они мне еще ой как пригодятся.

— Я передам ваше согласие Его Величеству, господин Лихачёв. — довольно кивнул Лопатин, когда я одобрил его идею. — Думаю, на разработку проекта нового войска уйдет пара месяцев. Советую вам не терять это время даром. Как выпишетесь из больницы, отправьтесь в свое поместье, уладьте там все дела, передайте управляющему необходимые полномочия. Затем мы с вами свяжемся и обсудим дальнейшее сотрудничество. Не теряйтесь, барон, и сможете достичь невообразимых высот. Впрочем, мы найдем вас, даже если вы очень захотите потеряться.

Лопатин вышел, тихо закрыв дверь. Я проводил его равнодушным взглядом. Угрозы. Терпеть не могу, когда люди пытаются общаться угрозами. Особенно в тех случаях, когда вроде бы уже по-доброму договорились. Но нет, есть такой сорт людей — они считают, что любой договор крепче, если дополнен страхом.

Только вот не на того напали, господин Лопатин. Страха я не испытывал уже очень и очень давно. Зато отстаивать свои принципы не разучился.

* * *

Из больницы я выписался еще через два дня. Лечение мне, конечно, не было нужно. А вот покой и возможность получше сориентироваться в новой реальности — да.

Теперь я шел по белоснежному коридору лечебницы для аристократов, тут и там украшенному золотом и лепниной, глядя на редких посетителей и снующий туда-сюда медперсонал в накрахмаленных халатах…

— А ну молчать! — услышал я вдруг чей-то раздраженный голос из-за поворота. — Меня не интересуют твои оправдания!

Судя по всему, молодой парень. Мне стало интересно, с кем это он так грубо общается посреди больницы, так что я остановился за углом.

— П-простите, господин… — услышал я тихий девичий всхлип, срывающийся в слезы.

— Да что мне твои извинения, дура? Я тебя просил принести мне горячий чай, а ты что принесла? Он же чуть теплый! Как можно это пить? Понаберут на работы всякий низкородный сброд, а потом удивляются! — процедил мужчина в ответ.

— Н-но я… Я из баронского рода, господин! А это кипяток… Простите еще раз…

— Хватит канючить! Из баронского? Ну, а я что сказал? Низкородный сброд, не способный даже чай нормально сделать. Сейчас я тебе покажу, каким должен быть хороший горячий чай!

Я ощутил легкую огненную эманацию в воздухе. Очередной маг. Причем, судя по его словам, не из простых.

Только вот, по-моему, из какой бы ты ни был семьи, смотреть свысока на тех, кто просто родился менее знатным — свинство. Да еще и из-за какого-то пустяка. Почуяв надвигающиеся проблемы, я быстро зашагал к ним.

— Видишь, дура? — зло произнес парень. — Вот таким должен быть по-настоящему горячий чай. И сейчас ты у меня сама его выпьешь!

— Н-но я…

— Пей, я сказал!

— Но я не маг огня, я не могу… А-а!

Робкие слова девушки оборвались визгом — и меня уже ничто не могло остановить. Быстрым шагом я вывернул из-за угла, застав неприглядную картину. На полу рыдала медработница в халате, еще недавно бывшем белоснежным. Теперь халат — а заодно лицо и руки девушки — залиты чаем. Кипятком, судя по идущему от них пару. Лицо молодой девушки уже начало краснеть и покрываться ожогами…

А над всем этим возвышается, помахивая изящной чашкой, стройный подтянутый парень, русый и кареглазый, с точеным аристократическим лицом и в малиновом костюме с иголочки.

— А? — обернулся он, услышав мои шаги. — Ты еще кто? Охранник? Убери от меня эту криворукую овцу!

Я смотрел на него спокойным, ничего не выражающим взглядом. Как на насекомое. Я был в ярости, но не в той, от которой сжимаются кулаки и хочется совершить какой-нибудь подвиг, а в той, когда просто молча уничтожаешь досадное препятствие, не стоящее никакого уважения. Как при виде попавшего в суп таракана.

Есть у меня такая слабость — ужасно раздражают те, кто, имея какую-то силу, решает, что может творить с ее помощью все, что пожелает. Будь то сила денег, влиятельные родственники. Или простенькая огненная магия, с помощью которой можно «поразвлечься», изуродовав беззащитную девушку.

— Вы тут что-то говорили про баронские рода, господин? Низкородный, мол, сброд? Не желаете ли ответить за свои слова?

Разумеется, для того, чтобы поставить зарвавшегося пацана на место, нужен формальный предлог. Что-нибудь про оскорбление дворянской чести, что позволит завязать конфликт. А еще лучше — вызвать на дуэль.

Дуэли между магами в Империи были разрешены — пусть и лишь до первой крови.

— А что? — тут же хищно улыбнулся этот разодетый пижон. — У баронов есть честь, которую можно было бы оскорбить? Ого! А я-то думал, вы все — просто приодевшиеся мужики, выслужившиеся перед настоящими господами!

Я усмехнулся:

— О, вот как? Не думал, что «настоящим господам», чтобы заслужить уважение всяких баронов, нужно обдавать их кипятком, как какое-нибудь пьяное быдло в трактире.

— С кем ты меня сравнил⁈ — тут же вскипел парень. Маги огня — у них часто плохо с контролем эмоций. — Из какого ты рода, барон⁈ Хочу узнать, кто именно посмел тявкать на князей Шуваловых, прежде чем ты получишь по заслугам.

Я не стал скрывать. Все равно узнает, если захочет. В любом случае, у меня теперь могут быть проблемы. Только вот не бывало еще такого, чтобы я пасовал перед лицом… Нет, перед наглой мордой зажравшегося мажора, прячущегося за знатную фамилию.

— Барон Лихачёв к вашим услугам. Ну что, сразу побежите просить папеньку проучить обидчика, или сначала поплачете?

Это был удар в точку. И такого оскорбления молодой княжич терпеть не стал. Тоже мне, гордая птица.

— Ты… Дуэль! Прямо сейчас! На территории лечебницы есть площадка и секунданты! Конец тебе, пацан…

Я лишь слегка улыбнулся. Да, все ровно по моему сценарию. Если есть возможность поставить на место одного мажора, а заодно проверить, чего стоят маги нового мира, не боящиеся вызывать незнакомцев на дуэль — зачем отказывать себе в таком удовольствии?

Ну я и не отказал.

— Господин… Не стоило… — прошептала плачущая на полу девушка, когда Шувалов умчался оформлять дуэль. Это была его обязанность, как вызвавшего. — Ничего такого…

Я чуть присел, наклонившись к ней. Ее темные длинные волосы, собранные в косу, растрепались.

— Покажи лицо. — мягко попросил я. Обожженную щеку девушка закрывала ладонями. — Ну вот, а говоришь, ничего такого.

Похоже, этот тип нагрел чай до состояния кипения. Правая щека девушки, часть шеи, ладони — все покрылось неприглядными красными волдырями. Ожоги лечатся, конечно, и простой медициной. Только вот без последствий остаются редко.

Но какой смысл тратить время на лечение и портить девушке лицо? Я посмотрел ей в глаза, прижав палец к губам. А затем высвободил часть собственной маны — и вошел в резонанс с ее манопотоком, который сейчас был легкодоступен из-за повреждений тела. Начал очищать ее ауру от энтропии, упорядочивать ткани путем прямого грубого воздействия…

— Т-с-с-с. И никому не говори. — прошептал я, глядя, как ее кожа на глазах зарастает, очищается и становится вновь гладкой и розовой. Спустя несколько секунд от ожога не осталось и следа.

— Вы… У вас Дар целительства⁈ — зажала губы рукой девушка, ощупав обновленную кожу. — Завидую… Нет, вы не подумайте! Белой завистью, конечно!

По ее глазам, впрочем, было видно, что если зависть и белая, то лишь отчасти.

Только вот не был я никаким целителем и дара такого не имел. Вообще, целительство лучше всего дается тем, кто склонен к контролю Жизни, как нетрудно догадаться. Не знаю уж, почему нынче рождается так мало магов, склонных к этому аспекту, но с этим разберусь как-нибудь потом.

Но не только чистым адептам Жизни подвластно исцеление тела. Вообще, восстанавливать материю организма можно при помощи любого аспекта — хоть Огня, хоть Воды, хоть, как в моем случае, Небытия. Ведь вещество на деле включает в себя все первостихийные элементы, в том числе и собственное отрицание.

К тому же, я, стремясь достичь личного бессмертия, добился в этой области выдающихся результатов. Так что повернуть вспять разрушение кожи, упорядочить с помощью хаоса, проблемой не было. Просто грубый контроль — чиним, избавляя от энтропии, духовное тело, а следом за ним подтягивается и физическое. Это весьма энергоемко — адепты Жизни могут работать с живой тканью напрямую.

— Только не болтайте об этом, леди. — также тихо ответил я. — И вообще, на глаза этому Шувалову сегодня не попадайтесь. Мало ли, что ему в голову взбредёт.

Медсестра кивнула, улыбнувшись. Думаю, нечасто в ее окружении с таким пренебрежением говорят о высокородных.

Да еще и перед поединком с одним из них.

— Удачи вам, красавица. А я пойду искать местную дуэльную площадку, что еще остается? Кстати, вы упоминали, что вы из баронского рода? Из какого?

Теперь, придя в себя, девушка действительно предстала передо мной очень даже симпатичной. Большие каре-зеленые глаза, высокий светлый лоб, обрамленный густыми черными волосами, собранными в тугую длинную косу, весьма выдающиеся женские достоинства, выпирающие из-под плотного халата. При этом это не выглядит чрезмерно — гармоничная точеная фигура лишь дополняется выдающейся грудью… Такие красавицы всегда мне нравились, и никакие тысячелетия не изменили телесной природы людей.

— Младшая наследница баронства Горских, Юлия Горская, господин… — дружелюбно улыбнулась мне девушка.

— Дмитрий. Барон Дмитрий Лихачёв. Увы, последний в своей семье. — улыбнулся я в ответ. — Быть может, нам еще выдастся возможность познакомиться. При иных обстоятельствах. А пока, увы, нужно спешить. Удачи вам, Юлия.

— И вам… Я обязательно узнаю, чем окончится ваша дуэль! Жаль, сама не смогу увидеть… Вы правы, на глаза княжичу лучше не попадаться.

Дальше болтать уже не стали. Девушка поспешила отпроситься со смены, а я — к дуэльной площадке, расположенной на заднем дворе клиники. На ходу подумалось, что, видимо, даже среди дворян не всем достается сильный магический Дар или большие деньги, раз они вынуждены работать в государственных учреждениях на столь низких должностях. Но это и немудрено — за прошедшие дни я выяснил, что дворянских родов в Империи тысячи. И некоторые из них или вообще ничего из себя не представляют, или так многолюдны, что имеет смысл учитывать лишь главные их ветви.

Впрочем, мало ли причин у человека хотеть жить простой жизнью, без всех этих дворянских интриг, магических войн и постоянного стресса?

Когда я вышел на крыльцо, ведущее к заднему двору больницы, мое настроение даже слегка улучшилось. Такой красивый вид тут открывался. Светило теплое летнее солнце, журчал расположенный у крыльца ступенчатый фонтан, а мощенная цветными камнями дорожка, петляя, уходила в роскошный сад, разбитый на обширном заднем дворе. Вообще, это и не двор даже, а целый парк — место для светских прогулок тех дворян, которые вынуждены задержаться в больнице надолго.

Спустившись с крыльца, я не торопясь отправился вглубь сада. Где-то там, в самом центре изящных аллей, засаженных фигурными деревьями, цветущими кустами и клумбами, располагается дуэльная площадка.

На ходу я аккуратно «просвечивал» окружающее пространство в поисках знакомой ауры Шувалова. Воспользовавшись «чистым» телефоном, купленным мной пару дней назад на баронский счет, я на ходу выяснил, что Шуваловы — это аж целые князья. А это очень серьезно.

Только вот встреченный мной пижон — никто иной как Василий Шувалов, младший наследник побочной ветви рода. А значит, никакого влияния, кроме древней фамилии и каких-то личных связей, у него пока нет.

В будущем он, конечно, обрастет деньгами и знакомствами, да и Дара парень не лишен, а значит карьеру точно сделает. Но пока это в первую очередь охреневший в край мажор, решивший, что может обращаться с нижестоящими, как ему вздумается.

Скоро он осознает свою ошибку.

— И ничего мне не будет! — услышал я астральным слухом знакомый голос. Искомый мной Шувалов с кем-то горячо перешептывался. А я лишний раз порадовался, что шел не вслепую, а сканируя окружающие звуки и ауры. Этот дурак ведь даже экран простенький поставить не удосужился! — Ты мой секундант или кто, Дивов? Ты должен действовать в моих интересах. А я тебе говорю, что в моих интересах наказать одного зарвавшегося барончика! Так что давай мы с тобой оформим все в лучшем виде и не будем тут сюсюкаться…

— Но господин… — тихо отвечал незнакомый мне Дивов. — Вы все-таки выдающийся маг, да еще маг огня! А если вы его не просто покалечите, а сразу убьете? С ходу бить с такой силой… Я даже не знаю…

— Дивов! — перебил его Василий. — Я выдающийся маг огня в том числе потому, что знаю, сколько мне надо силы, чтоб убить! Просто обожгу его как следует, да и все. Сразу — одним ударом. У нас дуэль до первой крови все-таки. А потом пусть еще пару лет в больничке поваляется…

Шувалов рассмеялся. Спустя пару секунд его поддержал и Дивов, принявший в итоге его план.

Вот как, значит. Да, то, что дуэль ведется до первой крови, позволяет при должном умении нанести своему противнику серьезный ущерб одним единственным ударом. После первого же повреждения организма одного из сражающихся зачарованная специальным образом дуэльная площадка включает защитный кокон. Но кто сказал, что это повреждение не может быть ожогом высшей степени, к примеру?

Или переставшей существовать ногой. Или рукой. Я ухмыльнулся. Не ведая того, княжич подсказал мне занятную идею.

— Ну что, господа. Я вижу, секундант уже на месте? — громко произнес я, выходя из сада на дуэльную площадку — большой каменный диск метров двадцати в радиусе, исписанный магическими рунами. — Надеюсь, господин Шувалов не собирается трусливо сбежать с поля боя?

Мой уверенный тон и широкая улыбка не на шутку взбесили княжича. Он гневно сжал кулаки и выкрикнул:

— Не дождешься, низкородный! Ты верно сказал про поле боя. И пощады в бою не будет!

— Это замечательно, Ваше Сиятельство! Только не забывайте, что я не медсестра и не нужно пытаться облить меня чаем!

— Дуэль! Стандартная, до первой крови! Секундант от Шуваловых на правах князя! — взбешенно выкрикнул кодовую фразу оппонент. — Отсчет!

И над диском площадки возник непроницаемый защитный купол, как и вокруг секунданта. Мы с Василием Шуваловым остались один на один.

Глава 4

Дуэль

Поединки я тоже люблю. Большую часть жизни я сражался во главе армий, думая в первую очередь о тактике и стратегии боя, а не о личной силе. Но тем радостней было, когда возможность проверить эту самую силу все-таки выдавалась.

Когда площадку накрыл матово-черный купол, освещающий все бледным мертвенным светом, я хищно улыбнулся. Да, проверить, на что способна местная молодежь в лице этого пижона — главная задача. Но проверить самого себя в новом теле было не менее важно. Так что я решил размяться еще и физически.

— Три! Два! Один! — раздался из-за завесы усиленный голос секунданта. — Старт!

Шувалов тут же ударил. Не позаботившись ни о какой защите, он мгновенно собрал ману в одной точке перед собой и обратил ее в ревущий поток пламени. Кое-что не меняется даже через тысячи лет — например, безрассудная манера боя Мастеров огня!

Ревущий красный конус понесся ко мне со скоростью летящей стрелы, параллельно расширяясь, охватывая огнем почти четверть поля боя. Попади это в беззащитного человека — ожогами дело бы не кончилось.

Только вот я не беззащитен. В сравнении с заклинанием, которое на меня направил совсем недавно аногорский чернокнижник, чистота этого пламени оставляет желать лучшего.

Я усмехнулся, глядя, как струи огня бессильно рассыпаются о мою Завесу Пустоты. Будучи универсальной защитой — силовым полем, развеивающим любое направленное заклинание, этот щит не отличался прочностью.

Но на прямую атаку Шувалова хватило без проблем.

На лице парня отразилось удивление, но тут же вновь запустил ещё один огненный поток. Но и его я без особых проблем отразил.

— Как? Как ты это сделал? — воскликнул княжич. — Ты же пустотник!

— Ага, всё так! — ответил я, резко идя на сближение с противником. Я не забыл о своих планах немного размяться — и сейчас выдался идеальный момент.

Я вскинул руку — и ее окутала непроницаемая тьма. Чистая сила, тут же оформившаяся в длинное черное лезвие чуть больше метра длиной. Клинок Пустоты — мой основной инструмент ближнего боя.

— Но как ты защитился? — нервно спросил противник, шаг за шагом отступая назад. — Ты не мог поставить такой мощный щит!

Я, слушая его лишь краем уха, сделал резкий выпад вперед, целясь черным лезвием Шувалову в грудь. Не убить, конечно, — просто ранить, если пацан так и не сподобится поставить хоть какой-то щит.

И он защитился. Но не так, как привык я — ладонь княжича объяло слепящим пламенем, из которого мгновенно соткался меч, похожий на мой, но воплощающий в себе аспект Огня.

Блок! Черная, поглощающая свет полоса скрестилась со столбом ревущего пламени… И развеяла его. Шувалов вскрикнул, высвободившееся пламя хлынуло во все стороны. Я резко отскочил назад.

— Какой прочный конструкт… — неверяще пробормотал он, глядя на пульсирующий тьмой клинок на месте моей правой ладони.

— Ну что, княжич, покажешь еще что-нибудь интересное? Может, какой-нибудь коронный прием? Или попробуешь, наконец, нормально защититься?

С этими словами я бросился в новую атаку, стремясь выжать из оппонента всё, что тот умеет. Подлететь, ударить, отпрыгнуть назад, глядя на попытки защититься.

Шувалов творил один огненный меч за другим, пытался делать контрвыпады и парировать мое оружие. Но увы — я всегда тяготел к Порядку, а искусность и прочность своих плетений оттачивал десятилетиями.

В какой-то момент он попытался разорвать дистанцию, но я не позволял ему это сделать, навязывая свои правила.

— Ты словно пытаешься тряпкой перерубить стальное лезвие, княжич! — поддел я его, пока он пытался прийти в себя после очередной череды стремительных атак. Василий тяжело дышал, маны в нем явно осталось немало, но вот сил для ее применения…

— Ты… Ублюдок! Не смей смеяться над мощью рода Шуваловых! — прошипел он, сплюнув на камень слюну, от которой пол слегка задымился. Ого, так парень может совсем себя сжечь. Надо бы понемногу сворачивать бой.

Но у противника явно были другие планы. Он резко развел руки в стороны — и вокруг него вспыхнуло багряно-красное кольцо огня, почти скрывшее его высокую фигуру.

Воздух на площадке тут же начал нагреваться, дышать стало тяжелее. Интересно, что это он решил сделать?

— Эй ты там! — позвал я его. — Если ты задумал сжечь весь воздух под куполом, спешу тебя расстроить — купол проницаемый! Так что выходи из своего домика, не прячься.

Маги огня. Как легко их спровоцировать, вывести из себя, заставить в ярости наделать глупостей. Это — лучшая стратегия боя с таким типом.

— НЕ СМЕЙ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАТЬСЯ! — проревело, казалось, само пламя, и крутящееся с огромной скоростью кольцо пламени вдруг сжалось в один ослепительный шар, зависший между мной и объятым огнем княжичем.

А затем с оглушительным гулом и нестерпимым жаром устремилось ко мне.

— Ярость Дракона! — в ярости прорычал Шувалов. А я стал стремительно собирать всю доступную мне ману в одной точке прямо перед собой.

— Как банально… — задумчиво произнес я, глядя на алый шар, раздувшийся уже чуть ли не на половину площадки. — Абсолютное Рассеивание!

Резким взмахом я выставил черный клинок перед собой, направив на грозящее поглотить меня пламя. И от моего лезвия во все стороны хлынул поток Пустоты. Гибкие щупальца антиэнергии, перед которыми рассеивался свет и звук, камень и воздух, обхватили ослепительно-багряную сферу. Обвили ее со всех сторон, не давая двинуться ко мне. А затем я взмахнул клинком, словно смахивая налипшую на лезвие кровь — и поток пламени просто развеялся. Исчез с тихим хлопком, просто разлетевшись тонной свободной энергии.

Меня словно обдало легким прохладным бризом.

И на площадке остался лишь я — и упавший на колени, еле дышащий, княжич Шувалов.

— Преподам тебе два урока, Твое Сиятельство. — холодно произнес я, неторопливо приближаясь к обессиленному врагу. Тот попытался отползти к краю купола, но лишь бессильно рухнул на спину.

— Урок первый. — навис я над ним. — Никогда не вкладывай все силы в одну атаку, если не умеешь делать Пробойники. Если не знаешь, что это — пойди и узнай.

С этими словами я сотворил в стороне плоскую черную стенку — аналог Завесы Пустоты, но статичный и односторонний. А затем ударил в нее простым Копьем. Разумеется, оно просто расплескалось по щиту пятном чернил.

А затем я сотворил то же самое Копье — но перед ним добавил еще одно, параллельное, заклинание. Пробойник — узконаправленный энергетический шип, единственная задача которого — пробить защиту, освобождая дорогу для основного заклятья.

И темная стена рассыпалась, разлетевшись на звенящие осколки.

Глаза Шувалова пораженно округлились.

— И второй урок, даже более важный. — склонился я над ним. — Никогда не забывай о защите!

С этими словами я просто врезал этому пижону. Резкий удар в челюсть с правой — и по холеной княжеской морде расплывается кровавый синяк. Глухо икнув, княжич без сил повалился на спину. А дуэльный купол распадается — первая кровь пролита.

— Победитель — барон Дмитрий Алексеевич Лихачёв! — звучит бесстрастный голос заклинания над полем боя. — Эта информация будет внесена в имперский реестр поединков.

— Ого, у них и такое есть? — протянул я, глядя на спешащего к лежащему княжичу секунданта.

Долго смотреть, как тот приводит проигравшего господина в чувства, я не стал.

— Ладно, я победил. Бывайте… господа! Думаю, княжич обойдется пластырем.

И, уже когда я спустился с площадки, меня догнал Дивов.

— Это было потрясающе, господин Лихачёв. — негромко произнес он. — Поразительное мастерство плетений для барона.

— Вы ведь и сами барон, полагаю? — с улыбкой спросил я. Дивов кивнул. — В таком случае, не унижайтесь. И не принижайте способности людей нашего звания. До встречи.

— До встречи, Ваше Благородие… — растерянно протянул Дивов, пока я, не оглядываясь, шел обратно к больнице.

Дел у меня сегодня было еще полно.

По дороге к выходу с территории больницы я поискал информацию на тему этого реестра поединков. Да, доступ к нему был у всех — даже у простолюдинов и неодаренных. Более того, среди функций большинства дуэльных площадок была видеозапись боев по согласию обеих сторон. И этими записями полнился интернет!

А я и не подумал поинтересоваться заранее. Ну ничего, зато размялся. Хрустнув шеей, я направился на улицу. Настроение оставалось прекрасным. Наконец-то четыре тысячи лет Небытия закончились. А новая реальность встречает меня всеми красками жизни!

— Господин! Ваше Благородие! — подбежала вдруг ко мне молодая девушка в медицинском халате. О, а это случайно не та самая медсестра, заглядывавшая ко мне в палату пару дней назад, перед приходом Лопатина?

Я остановился и улыбнулся.

— Да? Вы что-то хотели?

— С вами ведь все в порядке? Юля попросила меня узнать, как у вас дела с… Ну, с поединком. — шепотом закончила фразу девушка, оглядываясь так, словно это запретное слово.

— Да, Катя. — прочел я имя медработницы на бейдже. — Думаю, скоро господина Шувалова сюда притащит его секундант. Или позовет санитаров.

Девушка как-то облегченно и радостно выдохнула. Неужели и ей успел насолить этот заносчивый тип? Ну, я бы не удивился.

— Ой, кстати! — встрепенулась Екатерина. — Юля ведь только-только ушла на автобус. Можете еще ее догнать… Ну, если хотите, конечно. Но это я так, просто… В общем, всего вам доброго, господин Барон. — Она поклонилась и поспешила уйти.

Почему бы и нет? Личного транспорта у меня тут все равно нет. А следующим пунктом моего плана остается поездка в родовое поместье. Тут Лопатин был прав — нужно перенять управление и разобраться, чего там успел наворотить молодой барон Лихачёв, оставшись сиротой. Почему-то мне думалось, что ничего хорошего.

Так почему бы не проехаться немного в приятной компании?

— Госпожа Горская! — окликнул я Юлию, стоящую у изящной стеклянной остановки в белых тонах со светящейся надписью «Дворянская Больница».

Подняв глаза от телефона, Юля обернулась ко мне — и ее лицо озарила радостная улыбка.

— Ваше Благородие! — тут же поспешила она ко мне. — С вами все в порядке?

Теперь, конечно, девушка была уже не во врачебном халате. В приталенной белой рубашке и узких брюках она смотрелась на порядок лучше. К тому же, теперь я мог по достоинству оценить ее стройную подтянутую фигуру и приличных размеров грудь.

Даже удивительно, что такая девушка работает лишь медсестрой в лечебнице. Пусть и в самой элитной в стране.

— А с чего бы мне быть недовольным, Юля? В компании такой обворожительной дамы трудно о чем-то грустить!

Юля рассмеялась, слегка покраснев. Совсем молодая, она еще искренне радовалась таким мимолетным комплиментам. Ничего, с такой эффектной внешностью лет через пять будет только устало отмахиваться.

Ну а пока…

— Теперь я собираюсь отправиться в мое родовое поместье. — обратился я к продолжающей задорно улыбаться девушке. — Давненько там не был, нужно выяснить, как дела с фамильными землями. Но раньше я ни разу не бывал в вашей замечательной больнице, так что сначала буду разбираться с транспортом.

Удачно сформулированная фраза — ключ к нужному ходу беседы.

— Так может вам помочь? Вы ведь не в Москве живете? У нас тут так много всего, что с непривычки легко потеряться! — девушка внимательно посмотрела на меня.

Да уж, за эти дни я успел бегло изучить карту российской столицы — Москвы. После массированной атаки на прежнюю столицу — Петроград — силами Мастеров воды Британской и Японской империй в начале двадцатого века город так и не оправился, а правительство перенесли в Москву. И за прошедшие сто лет город превратился в нечто невообразимое.

Уж что-что, а наплодиться за прошедшие века человечество успело. Во времена моего величия весь наш род не насчитывал и пары миллионов индивидов. А теперь в одной лишь Москве с пригородами проживало почти двадцать. Двадцать миллионов!

Я аж вздрогнул, представив, как по такому скоплению народа бьет кто-нибудь из Великих Опустошителей. Надеюсь, закромщики не сумели создать новых на смену тем, которые я уничтожил.

Я, конечно, знал, как мне добираться до дома. Поместье Лихачёвых далеко — в глубине Пермской губернии, до которой от Москвы почти сутки езды.

Или два часа на самолете. К счастью, гражданская техника в нашем мире не стоит на месте. Так что теперь мой путь лежал в аэропорт. И я не был против провести время пути в компании красавицы Горской.

— Мне в аэропорт надо. — улыбнулся я ей в ответ. — В Потемкинский.

Аэропорты здесь в основном носили имена семейств, ими владеющих.

— О, вообще класс! Пойдемте тогда быстрей к остановке. Отсюда до Потемкинского часто автобусы ходят. Многие богачи прилетают навестить родню, которая у нас лежит. А вон нужный едет!

Какая странная у нее речь, подумал я мельком. За эти дни я, конечно, общался лишь с дворянами и врачами, но никто из них не использовал иноязычного слэнга, который я успел встретить только в интернете. И для меня витиеватая речь окружающих звучала естественно — похоже, барон Лихачёв, тело которого и передало мне память о языке, общался также. Да и слово «богачи» прозвучало из уст баронессы как-то пренебрежительно, не как «уважаемые господа», а как «зажравшиеся толстосумы».

В прошлой жизни я и сам о них так часто думал.

Девушка тем временем позвала меня за собой, указывая пальцем на подъехавший к стеклянной остановке длинный черно-желтый автобус. Черно-бело-желтый — императорские цвета. В Москве все делается в такой стилистике. Красиво.

И удобно, подумал я, занимая мягкое кресло. В мое время что-то подобное делали только маги и только для себя. Конкретно этот автобус, впрочем, предназначался только для аристократов, так что места нам хватало. Я глянул в окно, где как раз проезжал битком набитый транспорт для народа. Да уж. Легко представить, что эти люди думают, глядя на наш автобус.

— Грустно. — поймала Юля мой взгляд. — Такие же москвичи или гости города. Среди простых людей и маги иногда встречаются. Но вот у нас тут полно места, а у них яблоку негде упасть.

— Да уж не радостно, — ответил я. — Только вот это хоть какой-то порядок. Равные привилегии для всей владетельной аристократии позволяют и простым людям иметь равные права, закрепленные в законе. Не будь закон единым для всех — и каждый конкретный обладатель силы мог бы поработить любого, кого пожелает. И пахали бы они в поле без всяких автобусов. А если бы привилегий не было вообще… Тогда с чего бы аристократам, владельцам земли и корпораций, магии и техники, вообще такому закону хотеть подчиняться?

— Подчинились бы! — вдруг запротестовала Юля. — Раз у них и так вся власть, зачем им формальные привилегии? Чего всем этим князьям не хватает?

— Страха и почтения, Юля.

— А? О чем вы?

— Им не хватает страха и почтения, который с рождения должны впитывать миллиарды людей, глядя на незыблемые законы, не меняемые веками, на провал любой попытки их изменить. А дашь людям одну уступку — что станешь делать, когда они потребуют вторую? Призывать к благоразумию?

Я усмехнулся. Не то чтобы я сам был сторонником того, что говорил ей. Но определенная логика в этом есть. Во всяком случае, все правители, с которыми мне довелось поболтать в мире мертвых — хоть великие, хоть ничтожные — всегда придерживались этой мысли об опасности формальных уступок. В той или иной форме.

А значит, стоит брать во внимание такую логику.

— Ну… Я не знаю. Почему бы и не обратиться к благоразумию? — растерянно спросила Горская, тряхнув своей черной как ночь косой.

— Попробуй как-нибудь. — улыбнулся я в ответ. — Хотя бы в масштабах небольшой толпы. Не сплоченного коллектива идейных соратников — а толпы незнакомцев. Впрочем, надеюсь, тебе никогда не придется таким заниматься.

Юля надолго замолчала, глядя в окно. А затем мы сменили тему, остаток пути просто обсуждая красоты столицы.

Только вот болтовня быстро перестала меня занимать. Еще когда мы садились на автобус, я заметил неприглядного типа в серой кофте с капюшоном. Тогда он быстро подбежал к транспорту, запрыгнув в него в самый последний момент.

И все бы ничего, но он не отрывал от меня взгляда.

И, спустя где-то полпути, я смог убедиться — серый следит именно за мной. Когда автобус чуть опустел, я предложил Юлии пересесть в другой его конец, делая вид, что никакой слежки не замечаю.

Конечно, преследователь через пару минут тоже пересел, оказавшись за прямо за нами. Понятия не имею, кто это и что конкретно ему от меня нужно. Но ясно одно:

В покое барона Лихачёва никто оставлять не собирается.

К тому же — спасибо острому зрению! — я успел заметить герб рода Меньшиковых, мелькнувший под толстовкой мужчины. Того самого, что так активно пытался выжить Лихачёвых с их земли.

Ну-ну. Посмотрим, на что они способны. Ведь раз устроили слежку, явно что-то замыслили!

Глава 5

Дворянские интриги

— А все-таки, Юлия, почему вы, будучи баронского происхождения, да еще и такой симпатичной девушкой, пошли работать в медицину? Разве не лучше для дворянки получить полный курс образования?

Мы с Горской стояли неподалеку от здания Потемкинского аэропорта. К счастью, Пермская губерния — важный промышленный центр Империи, так что самолеты туда летают часто. А мой баронский счет, на котором валялись кое-какие средства, позволял не ждать дешевых билетов. Так что до вылета оставалось чуть больше двух часов.

И, прежде чем попрощаться, я решил задать Юлии занимавший меня вопрос. Она не стала тянуть с ответом — видимо, я далеко не первый интересуюсь.

— Да, Горские — баронский род. — печально вздохнула девушка. — Только вот разоренный. Это ведь давно уж идет: даже титулованные дворяне разоряются, становясь жертвами рейдерских захватов, поглощений, различных махинаций. Княжеские и некоторые графские семейства, которые и так владеют половиной России, давно пытаются прибрать к своим рукам и вторую половину, по старым обычаям распределенную между более мелкой знатью. Что им будет-то, в конце концов, если очередной барон «добровольно» перепишет на них все свои земли или внезапно погибнет на каком-нибудь курорте? Мало ли…

Юля немного помолчала. Да, не такая уж необычная история — страсть имущих к стяжательству известна со времен появления этих самых имущих. Спустя минуту девушка продолжила.

— Ну а бывают те, кто не хочет делиться добровольно и не настолько беспечен, чтобы просто где-нибудь «исчезнуть». Мой отец, барон Андрей Горский, был владельцем угольных шахт на юге Империи. Те места принадлежали нашему роду с самого его основания — по фамилии нетрудно догадаться. Но вот уголь постепенно ушел в прошлое, став топливом второго плана. Владение им перестало привлекать внимание Императора. И светлейший князь Потемкин, — глянула она на огромную вывеску с названием аэропорта. — Владелец почти всех значимых земель в тех краях, решил под шумок отжать и наши рудники.

— Я так понимаю, ваш отец с этим планом не согласился? — задал я риторический вопрос. — И даже сумел себя защитить? Дайте угадаю. Тогда его как-нибудь хитро подставили, сделав ваш род опальным и подведя под конфискацию?

Юлия зло усмехнулась.

— Хитро, как же! Это какому-нибудь графу пришлось бы хитрить. Светлейшему князю хватило просто подкинуть отцу чертежи огнестрельного оружия и книги по его применению. К счастью, Потемкиным достало совести или трусости не приписывать отцу какой-нибудь заговор с целью убийства Императора. Иначе болтаться бы нам всем в петле. Но даже так — практики по созданию нелицензированного тяжелого вооружения и его применению хватило, чтобы навсегда закрыть нашему роду возможность обучаться в высших учебных заведениях, делать государственную и военную карьеру и владеть землей сверх жилой недвижимости!

— И у тебя осталось два пути? Точнее, три, но делать бизнес бессмысленно — просто отнимут. А значит, два — или просто работать, пользуясь минимумом дворянских привилегий. Или выйти замуж, растворив род Горских в каком-нибудь другом?

Юля кивнула. От воспоминаний на глаза девушки навернулись слезы.

Я неплохо изучил законы Империи. Растворение рода по женской линии снимает родовую ответственность. А этот Потемкин молодец — ловко подсуетился. По старинному обычаю, конфискация собственности у титулованного дворянина происходит в пользу более высокорангового аристократа, чья земля расположена ближе всего к конфискованной. Так что рудники не могли достаться кому-то, кроме Потемкиных.

Молодцы, нечего сказать.

— А Дар у вас есть? Его ведь никто не в силах отнять? — задал я последний занимавший меня вопрос.

— Ну, разве что японский император отнять может… — рассеянно пробормотала Юля. Но затем, сосредоточившись, добавила: — Да, есть дар. И родовой, пусть и слабый, и личный у меня есть. Я Ученица Земли со склонностью к Порядку.

В ее словах отчетливо проступала гордость. Еще бы — для рода горняков родиться со склонностью к Земле буквально выигрыш в лотерею. Только вот не к чему больше ее дар применить.

— Так вот почему вы выбрали именно работу в больнице? Земля и Порядок — это все-таки почти Жизнь, влияет на личные предпочтения.

Юля кивнула. Дмитрий Лихачёв тоже был склонен к Порядку, как и я до своей первой смерти. Такой склонностью обладает Адепт любого из восьми аспектов: Огня, Воды, Земли, Воздуха, Бытия (или Реальности), Небытия (или Пустоты), Жизни и Смерти. Каждый Адепт склонен или к Порядку, или к Хаосу, но склонность эта бывает очень разной. Я лично знал настолько сильных повелителей Бытия с Порядком, что почти любое их желание просто воплощалось в реальный предмет, или, например, одного мага воздуха с такой склонностью к Хаосу, что он просто не мог передвигаться по земле — всюду поднимал ураганы и создавал стихийные бедствия.

Хаос всегда дает огромную чистую мощь, несравнимо великую, но очень… Ну да, хаотическую. Порядок же воплощает в себе умение филигранно, мастерски пользоваться относительно малым.

Второй путь всегда был мне ближе, хотя я лично видел, как хаотик жизни воскресил за раз семь полков, в миг уничтоженных одним из Великих Опустошителей — и был очень благодарен этому человеку. Но одной лишь чудовищной силой мир к лучшему не изменишь. И лучше всего хаотики и порядочники работают в связке.

Напоследок мы обменялись номерами телефонов. Без каких-то особых планов — просто почему бы и нет? Раз уж мы неплохо провели вместе время. Да и держать связь с бывшими горняками, да еще Адептами Земли — всегда верное решение.

А затем я сел в удобное мягкое кресло железной птицы — пассажирского авиалайнера «Сокол-72» — и поднялся в небеса.

… — Уважаемые пассажиры! Мы прибыли в аэропорт города Пермь, именованный в честь славного рода князей Строгановых! Приятного вам времяпровождения на нашей земле! — раздался мягкий женский голос из динамика спустя два часа полета.

Приземлился самолет плавно, да и в целом я никогда не испытывал проблем с самочувствием в полете. Так что, глядя на роскошно одетых господ и дам, поспешивших к выходу из салона, я встал и отправился вслед за ними.

Пермская земля, расположенная на таком севере, до которого в мое время человечество еще даже не добралось, встретила меня ласковым вечерним солнцем, яркой летней зеленью и свежим чистым воздухом. Только теперь, оказавшись на посадочной полосе загородного аэропорта, я понял, насколько тяжело было дышать в Москве. Разве что сад дворянской больницы не уступал этим местам.

— Вы без шпаги, господин? — обратился вдруг ко мне пожилой мужчина. Одетый в шикарный темно-синий костюм с серебряными эполетами и вязью, образующей какой-то незнакомый мне герб на груди, он шел, опираясь как раз на свою шпагу, убранную в ножны, сделанные под трость. Бородка, тронутая сединой, в сочетании с аккуратной прической и светлым лицом выдавали в мужчине человека, привыкшего следить за собой.

— Так и есть, почтенный. — с легким поклоном признал я очевидное. Да, посетивший меня Лопатин привез мне новый костюм — простую черную пару со светло-серой рубашкой, а также легкую шляпу-котелок по заокеанской моде. Но шпаги мне никто, конечно, не вернул. Отобрана в знак императорского недоверия-с!

— Отчего же так? — поинтересовался старик. — Нынче без дворянского знака ходить опасно. Особенно вам, молодой человек…

Мой неожиданный собеседник улыбнулся в усы, глаза его насмешливо блестели. Мне это выражение не понравилось. Уж не человек ли это Лопатина, решивший проверить, как я соблюдаю пункт о неразглашении?

— Простите, если сочтете мой ответ непочтительным, господин. — спокойно начал я. — Но это дело — мое и канцелярии Его Величества. Я не обязан ответствовать перед незнакомцами о причинах моего позора.

Общая формула, рекомендуемая для отповеди особо любопытных. Все-таки дворянская честь и личное достоинство охраняются законом даже в случае опальных.

Мужчина вновь улыбнулся, слегка кивнув.

— Вы правы, барон. — тихо продолжил он. — И так уж вышло, что я здесь представляю как раз означенный вами орган.

С этими словами он достал небольшую алую книжицу — такую же, что была у Лопатина.

— Мирон Юльевич Ланской, к вашим услугам, Ваше Благородие. — посмотрел он мне прямо в глаза.

К этому моменту мы уже покинули увешанный рекламой зал аэропорта и направлялись к автопарку. Я не собирался толкаться в общественном транспорте, так что решил взять такси. Как и многие тут.

— Вам от меня что-то нужно, Мирон Юлиевич? Или скажете, что мы просто случайно пересеклись в этом замечательном месте?

— Отнюдь. — степенно ответил старик. — Скажу сразу: я сейчас главный кандидат в управляющие Пермским отделением Особого Корпуса. Вы понимаете, о чем я.

Я кивнул, вопросительно глянув на Ланского.

— И сейчас в наших интересах сохранение жизни, здоровья и положения кандидатов в наш Корпус, господин Лихачёв. А у вас в поместье, скажу сразу, дела плохи.

А вот это уже интересно. Я привык пользоваться всеми возможными каналами для добычи информации. Так что теперь весь обратился в слух. Раз уж «охранка» теперь играет на моей стороне, лучше не упускать возможностей.

— Продолжайте, Мирон Юльевич. Я весь внимание.

— Вам, полагаю, известно, что после смерти ваших родителей графы Меньшиковы, земли которых прилегают к вашим, захотели прибрать к рукам и ваше поместье с людьми?

Я кивнул. Чтобы об этом узнать, мне понадобилось просто немного полазить по форумам, на которых обсуждаются всякие дворянские интриги. К тому же, совсем недавно они как-раз сватали барону одну из своих дочерей. Именно с ней проводил время Дмитрий на балу в Подмосковье, когда случился прорыв. Пока ничего нового.

— Так вот, по нашим сведениям, они пока не знают о планах Императора на вас и некоторых других одаренных. А вот то, что вы в опале, им известно. Опасайтесь, Дмитрий. Вы должны понимать, как зачастую высокие дворяне обстряпывают свои дела. Увы, в наши полномочия не входит защита одних знатных от козней других. Но предупредить вас я был обязан. Будьте осторожны и в самом поместье, и по пути к нему.

Я молча кивнул. Не прощаясь, Мирон подошел к ближайшей машине — черной, с тонированными стеклами (еще одна привилегия знати), сел в нее и тут же тронулся.

Уже через пару минут я и сам нашел приличный транспорт с улыбчивым полным водителем, вновь расплатился с помощью чудесного баронского счета, сел в светло-серый с изящными золотистыми узорами автомобиль какой-то новой отечественной марки. И мы, минуя губернский город Пермь, отправились в путь.

Дорога наша лежала к северу. Там, на самом севере губернии, неподалеку от старого, принадлежащего Меньшиковым, города Чердынь и промышленного Вишерск-Строганова, где сосредоточена изрядная часть строгановских фабрик, на лесной реке Вишере и располагалось поместье Лихачёвых. В удалении не то что от столицы Империи, а даже от губернского центра.

Но это мне было только на руку. Разумеется, никаким мелким бароном оставаться я не планировал. Многие, как я успел выяснить, полагают, что карьерный рост, а тем более рост в титулах, достигается в столице. В прекрасной Москве, на глазах Императора и всей Империи, в кулуарных интригах и на роскошных балах.

Быть может, обычно так оно и есть. Быть может, так было до недавнего времени. Только вот теперь все изменится. Я уже знал, что прорывы не бывают случайными. Что появление парочки разрывов мировой грани означает лишь одно — готовится очередное вторжение. И, уверен, Романовы тоже все понимают. А если не понимают, то быстро поймут.

И вторжения станут происходить по всей стране. Твари и их хозяева быстро выяснят, где полно народу, полно магов, способных уничтожить их в зародыше. А где никого нет — и они могут выстроить себе плацдармы, откормиться на полузаброшенных селениях, быстро расправиться с мелкими дворянами… И набрать силу прежде, чем выйти в свет.

И сейчас, проезжая через бескрайнюю тайгу, я уже видел, насколько благоприятными для иномирцев местами станут эти бескрайние леса. Урал, Сибирь, Дальний Восток, горы Кавказа и Передней Азии, крайний Север…

Не в столице теперь будут коваться достойные люди, которых Император одарит титулами и землей. Не там, а здесь — на передовой новой войны. Внутренней войны, которая развернется по всей территории всех Империй нашего мира. И если я сумею защитить здешние обширные земли, а Меньшиковы и Строгановы не сумеют — все это достанется мне. По праву сильного, а не старинному праву местной знати.

— Берегитесь, господин! — вдруг раздался крик водителя. Колеса неприятно заскрипели, выворачиваясь — автомобиль резко затормозил.

Попытался затормозить. Мгновенно выглянув в окно, я увидел, что трасса стремительно леденеет и колеса машины начинают скользить.

Мы летели прямо на огромный грузовик, доверху груженный лесом.

— Началось… — поморщился я, обращаясь к Чистому Небытию.

Завеса Пустоты здесь не поможет. Защищающая от магических и стихийных воздействий, она почти бессильна против пары тонн дерева и стали, без всякой магии несущихся на наш автомобиль.

Так что я просто сконцентрировал разрушительную энергию — и выстрелил ей в крышу салона. Крыша тут же испарилась, а я, ухватив толстяка за ворот, взмыл в небо. Лететь с этой тушей было уже тяжело — все-таки теперь со мной была лишь малая толика от моих прежних сил. Но чтобы оттащить нас к обочине сил хватило. И уже оттуда мы глядели, как огромный лесовоз с оглушительным скрежетом врезается в остов нашей легковушки, а затем исчезает в клубах огня и дыма. Двигатель ожидаемо взорвался.

Лесовоз, впрочем, почти не пострадал — даже толстое лобовое стекло лишь покрылось трещинами. Остальное же разве что чуть обгорело — и грузовик со всей возможной скоростью помчался дальше по трассе.

Понятно — водитель или наемник Меньшиковых, или не желает встревать в непонятно чьи разборки.

Но меня сейчас интересовал не он, а тот, кто покрыл льдом трассу. Ещё тогда я успел ощутить — мана льется не из кабины лесовоза, а откуда-то с лесной опушки. И…

Опасность! Краем глаза я заметил целый веер летящих в нас ледяных игл. Грузный водила уже не успевал увернуться, так что я резко сместился вперед, закрыв его собой, и выставил Завесу Пустоты.

С громким треском ледяные снаряды разлетелись на куски, не оставив на мне ни следа. Я оглянулся на замершего в ужасе мужчину.

— Прячься за деревьями и жди! — твердо бросил я ему, вновь взмывая в воздух. Теперь, оставшись без дополнительной ноши, я чувствовал себя птицей в полете.

И был готов немного поохотиться на самонадеянного идиота, решившего, что какой-то там барон — легкая добыча.

Я взлетел чуть выше древесных крон. Летел не по зрению, но по остаточному следу маны. Такой источает любой маг, не позаботившийся его скрыть. Но верно читать этот след тоже надо уметь. Думаю, противник не ожидает, что я умею.

А зря!

Слева что-то мелькнуло. Я резко вильнул вбок, уходя от мощной струи сверкающей на солнце воды. Это звучит смешно — мол, какая-то струя. Но попади я под этот поток — и сквозная дыра в брюхе мне обеспечена! Настолько чудовищный напор выдал маг.

Поняв, похоже, что я не отстану, противник начал бить в меня одним заклятьем за другим. Ярко-синие стрелы льда, облака раскаленного пара, струи воды, способные резать металл… Стихия воды очень гибкая. Основное ее применение — хозяйственное, не боевое. Во всяком случае, так было в моем царстве. Но и в бою Адепты Воды могли удивить.

Я почувствовал, как воздух вокруг меня стремительно лишается влаги, дышать становится тяжело. Вот, значит, как. Этот тип уже достиг уровня владения стихией, позволяющего вытягивать ее на больших расстояниях. В таком случае, стоит воспринимать его серьезней.

И я тут же смог в этом убедиться. Астральным чутьем, развитым у любого опытного мага, я почувствовал, как за спиной сгущается мага, формируется заклинание. Уворот!

Десяток сверкающих ледяных глыб просвистели буквально в метре от меня. Это оказался Истинный Лед — воплощение самой стихии. Такие снаряды способны рвать металл и дробить камень. Только вот я быстрее!

Стоит ускориться. Я набрал максимально возможную сейчас скорость. Перемещался то влево, то вправо, набирал и терял высоту, уворачиваясь от все новых атак. И ждал возможности ударить в ответ. Десятилетия сражений позволили мне усвоить, что таранная атака в лоб как правило хуже точного удара в нужный момент.

А затем противник взлетел. С земли раздался рев и грохот — в сверкающих на солнце брызгах мой несостоявшийся убийца оторвался от земли и поднялся в воздух на бурлящем столбе воды.

Смог взлететь? А сможешь ли ты удержать такое масштабное заклятие?

Я стал выпускать одно Копье Пустоты за другим. И целил не в прикрывающегося ледяным щитом мага, а в ревущий поток под ним. Стремился разорвать плетение чар, обрушить его на землю.

— А ты хорош! — крикнул я, убедившись, что с контролем стихии у него всё в порядке. — В таком случае, давай-ка спустимся на землю!

И я камнем рухнул в лесную чащу. Раз полет перестал быть моим преимуществом — пусть им станет непролазный лес и способность на большом расстоянии чувствовать чужую магию.

— Ну куда же ты? А был такой смелый! — раздосадовано крикнул противник. Теперь я смог его разглядеть. Высокий мужчина средних лет. Черноволосый, как сам Лихачёв, чьё тело я занял. С тонкими чертами вытянутого лица, худощавый и очень бледный, облаченный в струящуюся белую одежду, скрывающую фигуру, он был похож на древних жрецов. Черные волосы, покрытые инеем, развевались на лету, с длинных полов снежно-белого плаща летели ледяные искры. В тонких руках он сжимал витой полупрозрачный посох из сверкающего Истинного Льда.

Ого! Маги до сих пор пользуются этими архаичными артефактами? Не думал, что все эти посохи и плащи проживут столь долго.

А то, что он думает, что я струсил, — это очень даже хорошо. Вон как блеснули азартом его синие глаза, вон как лицо перечеркнула хищная улыбка. Адепты Воды с уклоном в Лёд, да еще и хаотики, коим, несомненно, является этот парень. Они всегда склонны к психопатии, к холодной жестокости. Именно ее я теперь видел на лице преследователя, несущегося за мной с небес.

Не на того напал, дружище!

— Оргад нахинх шад малагар! — выкрикнул я, приземляясь и тут же выхватывая из свернутого пространства массивный черный гримуар. Черная книга сама раскрылась на нужной странице — спасибо привязавшему ее ко мне заклятию. Та самая огненная буря, что направил против меня чернокнижник. Собственную ману я тратить раньше времени не хотел, да к тому же нет лучшего средства против Адепта Воды, чем пламя. А та буря состояла из Пламени Хаоса. Того самого, черно-багрового. Форма Огня, наиболее близкая к моему аспекту — к Небытию.

— Сегеттетх! Орда линек им-шиаттот…

Я продолжал и продолжал тараторить заклятье, заученное еще в Аногоре, пока я валялся, восстанавливая ману и повреждая тело. Теперь оно само срывалось с моих губ. Лишь краем сознания я подметил, что такого заклятия я раньше не знал. Похоже, магическая мысль чернокнижников не стояла на месте все эти тысячи лет.

— Что за? — насторожился маг, увидев в моих руках гримуар. — А, неважно! Умри!

Но пока он обдумывал свои действия, а затем сотворял россыпь тончайших ледяных игл, от которых я не уклонился бы при всем желании, я закончил чтение заклятия. И все вокруг меня исчезло в ослепительном черно-багровом столбе пламени. Пламя Хаоса за считанные секунды пожирало траву, деревья, испаряло воду. Оставляло от всего, с чем сталкивалось, лишь липкий жирный пепел.

В последний миг противник, кажется, понял, что сейчас произойдет. Увидел рисунок заклинания или ощутил мощные колебания маны — я не знаю. Но защиту выставить успел. В отличие от малолетнего Шувалова, он знал, как защищаться. И между ним и стеной черного огня возникла искрящаяся ледяная полусфера.

Она трещала и плавилась, однако отражала одну атаку за другой.

— Сегеттетх! Сегеттетх! Сегеттетх! — повторял я слово-активатор, посылая одну стену огня за другой. Увы, у этих книг имелось значительное ограничение. Я не мог послать больше десятка стен пламени подряд. Затем или перезарядка заклинания… Или нужно платить собственной кровью.

Кровью платить я не собирался. Так что, когда в противника отправилась последняя, десятая, огненная стена, расколовшая в пыль уже четвертый выставленный им щит, я сам сорвался с места. Спрятав книгу в подпространство, я взлетел, выставив вперед обе руки, и спокойно произнес:

— Сфера Антимагии!

И вся та мана, огромное количество которой рассеялось вокруг из разрушенных ледяных защит и рассеянных ими стен Пламени Хаоса, обернулась в черную, почти непроницаемую сферу. Это моя любимая сторона Аспекта Небытия — возможность уничтожать не только вещество, но и саму магию.

Глава 6

Общая проблема

— Выпусти меня! Я дворянин и подданный Его Величества! — высокомерно процедил заключенный в полупрозрачную сферу мужчина. Он сохранял хладнокровие, как это и свойственно Адептам Воды с уклоном в лед. Но то, что он почти не может колдовать, его явно удивило.

И теперь, придя в себя после довольно болезненного падения, он сразу начал качать права. Впрочем, делал он это как-то рассеянно, словно на автомате.

— Все мы здесь подданные Его Величества! — ответил я, потирая ушибленные ребра. На самом деле, два ребра все-таки сломались. Но я предпочел потратить еще часть маны на их заживление. И теперь от переломов остались лишь очень болезненные синяки. — Но подданные Императора, кажется, не должны пытаться друг друга прикончить?

Маг лишь молча смотрел на меня. Я не могу держать эту сферу бесконечно — и даже очень долго не могу. Не хватит собственной маны. И противник не может этого не понимать. Как и того, что живым его оставлять нет никакого смысла.

Так что теперь он просто выжидал, пока у меня кончатся силы. Только вот я ждать этого не собирался.

— Нуууу, раз ты не планируешь отвечать, значит ты мне бесполезен. — протянул я, отслеживая эмоции пленника. — Следовательно, больше толку будет, если я на тебе немного потренируюсь.

С этими словами я крутанул кистью правой руки, к которой и была привязана моя Сфера. И тюрьму мага стала заполнять разреженная отрицательная энергия. Своеобразный газ или пылевая взвесь, понемногу разрушающая всё, с чем сталкивается.

Увы, пока степень моей синхронизации с новым телом позволяла действовать лишь сообразно склонностям прежнего Дмитрия. То есть, разрушать всякими разными способами. Был бы он хаотиком, я бы вообще пока не был бы способен ни на что, кроме как метать в противников тонны отрицательной маны. Но склонность барона к Порядку позволила мне сотворять какие-никакие устойчивые структуры. Как, скажем, вот эту сферу.

И будь со мной прежняя сила — я смог бы делать с пленником Сферы всё, что захочу. Проникнуть в его разум, вытащить всю нужную информацию, сломить волю. Я ведь не ограничивался одним лишь Небытием, хоть склонность имел именно к этому Аспекту.

Но сейчас, увы, я могу лишь безопасно избавиться от несостоявшегося убийцы. Безопасно для себя — и очень болезненно для него.

Только вот реакция пленника оказалась какой-то… странной. Он просто молча стоял, тупо уставившись в одну точку, и лишь иногда слегка подергивался. Его кожа уже начала разрушаться и отслаиваться от контакта с разреженной негативной маной, несущей с собой энтропию, глаза и ногти кровоточили. Но он на это никак не реагировал…

А затем что-то звонко лопнуло, неслабо ударив по барабанным перепонкам. Так, что я чуть не потерял концентрацию. Я ощутил всплеск маны в области головы этого мага. Такой, словно распалось какое-то мощное заклятье. И мой неудавшийся убийца рухнул как подкошенный, потеряв сознание.

Я прекратил нагнетать в Сферу энтропию. Мне никогда не доставляли удовольствие пытки и чужие страдания сами по себе. Так что я сделал это даже с облегчением.

К тому же, по астральному следу я уже начал догадываться, что только что произошло. Подошел к сфере поближе, входя в астральный резонанс с ее контуром. Мгновенно поглощая любую высвобождающуюся внутри него ману, контур еще довольно долго сохраняет ее след. В мое время эти сферы чаще использовали не по прямому назначению — не для блокировки магов. Ибо любой маг с пеленок знал, как их разрушать. Чаще их применяли для того, чтобы сторонний наблюдатель мог считать структуру чьего-нибудь заклинания.

Мага окружали такой Сферой, он творил в ней то, что хотел показать, а затем наблюдатели анализировали отпечаток заклинания, остающийся на контуре Сферы.

Этим же занялся и я, постепенно распутывая сложное плетение.

— Аспект… Ого, Жизнь и Смерть. В одном заклинании, но разделены… Ядро состоит из плетений Жизни…

На анализ ушло почти полчаса. К счастью, всё это время мой противник лежал без сознания, лишь тревожно дыша. Я его немного подлечил, но не слишком сильно, чтоб не очнулся раньше времени.

И в итоге я в общих чертах выяснил, что это такое было. Ментальный блок — подчинение разума человека конкретной задаче. Видимо, убить меня, но тут точно не скажешь. Прямая работа с разумом, как свойством живого, относится именно к Аспекту Жизни. И здесь работа была проделана очень грубая, но крепкая, наглухо запечатавшая личность этого типа и память о сотворившем с ним такое маге.

А Смерть… После выполнения задачи, или при явной угрозе провала и попадания в плен, должно было сработать заклятие, убивающее носителя. Просто мгновенно разлагающее его мозг, чтоб и с него нельзя было ничего считать.

Но, похоже, Сферы Антимагии противник не учел… Интересно. Ладно, этого возьму пока с собой.

Я подхватил своего бывшего противника и взмыл с ним в небо. Даже без сознания он оказался куда легче толстого водилы, так что потихоньку-помаленьку я сумел притащить его к опушке, где и оставил того самого мужика.

— О, Ваше Благородие! — выбежал из-за толстого древесного ствола водитель. — Вы живы! А это тот самый козел, который мне тачку загубил⁈

Я положил тело мага на землю — и водила уже был готов как следует отпинать бесчувственного чародея. Но я не дал.

— Погоди, погоди. Как тебя звать?

— Прохор, Ваше Благородие! А чего-йто ждать-то⁈

— А того-йто. — передразнил я несдержанного Прохора. — Того, что не по своей воле он действовал. На нем лежало заклятие, управляющее разумом. Заставляющее пытаться меня убить. Но теперь я это заклятие разрушил.

Мужчина глядел недоверчиво.

— Вам, конечно, лучше знать. Вы это, одаренный как бы… Но он, как очнется, точно нас пришибить не решит⁈ Боязно мне!

— Не переживай. В нем маны — на дне еле плещется. Вся ушла на бой со мной. Так что, если и попытается, разберемся. Зато точно узнаем, что он и без заклятия враг нам.

— Не враг я вам… — раздался с земли тихий стон. Прохор аж отскочил на пару шагов назад. — Не буду нападать…

— Это ты правильные вещи говоришь. — склонился я над начавшим шевелиться магом, держа наготове простое Копье Пустоты — базовую атакующую форму моего Аспекта. — Давай, очухивайся. И расскажешь нам, что ты и кто ты. С памятью как?

Это был самый важный вопрос. Не успело ли контрольное заклинание Смерти уничтожить его воспоминания.

— Нормально все… с памятью. — закряхтел мужчина, кое-как поднимаясь с земли. С первого раза встать у него не вышло. Все-таки подлечил я его совсем слабо, а значит все тело его сейчас должно жечь как огнем. — Что ж так больно-то?..

— А потому что нечего на пустотников нападать без должной подготовки! — усмехнулся я. — Антимана она, знаешь ли, бывает и разреженной. Постепенно убивающей.

— Да я уж… заметил! — все-таки поднялся маг, уперевшись на ближайшую березу. — Ты сильный маг, барон. Намного сильней, чем ожидали мои бывшие господа.

— Я, знаешь, вообще люблю обламывать ожидания своих врагов. Но ты поменьше болтай пока. Лучше скажи, все ли заклятия с тебя спали. И не смей врать, я не поленюсь проверить.

Проверить я и правда не поленился. Обошел приходящего в себя мужчину вокруг, внимательно вглядываясь в его астральное тело. Нет ли где повреждений, или наоборот, чего-то лишнего. Но, кажется, все с ним в порядке. Это же подтвердил и он сам.

— В норме все. Не знаю уж, как ты разрушил ментальный блок, почему я все еще жив, и что это за штукой ты меня поймал. Но похоже, после нее я чист как младенец. Даже жучок от меньшиковской охраны лопнул.

— Мень… Меньшиковской⁈ — раздался взволнованный голос водителя, о котором я как-то подзабыл. — Это… Господа благородные! Я простой водила, мне детей кормить надо, за стариками моими ухаживать… Я пойду, а? Доберусь тут как-нибудь. Куда-нибудь. Не по чести мне в дела благородных встревать.

— И что, думаешь, Меньшиковы тебя не найдут? — грустно спросил маг, утирая кровоточащую щеку. — Они прекрасно знали, где и во сколько мне вас подловить. А значит знали, во сколько и на какой машине барон ехал. Думаешь, если я к ним не вернусь, они не найдут тебя, чтоб спросить, что тут такое случилось?

На несчастного Прохора было жалко смотреть. Похоже, он действительно стал тут жертвой обстоятельств. И просто так из этой истории теперь не выпутается. Поняв это, я решил сделать ему предложение, которое может пойти на пользу нам обоим.

— Слушай, Прохор. А может пойдешь ко мне водителем? Я барон все-таки, поместный. Во всяком случае, пока. Транспорта у меня нет, но, чую, скоро он мне очень понадобится. Вот и водитель, напрямую заинтересованный в верности мне, будет. Как тебе идея?

Колебался водила недолго. Полный, краснощекий и лысеющий, уже немолодой мужчина в серой рабочей жилетке поверх растянутой футболки и широких синих джинсов, он сам явно уже ничего такого от жизни не хотел. А вот за семью свою — жену и двух детей, как выяснилось, очень опасался. А тут и жалованье поприличней, чем у таксиста, и все-таки под защитой закона о дворянских людях будет. И семья его, если их в поместье перевезти.

А перевезти семью в поместье я разрешил. Люди мне там нужны. Просто прожигать жизнь и последние деньги я не планировал, за поместьем уход нужен. Вот и первые работники, подкинутые судьбой.

На том и порешили.

Пока я договаривался с Прохором о конкретном жаловании, проверяя свой счет и ежемесячные поступления на него с налогов, так и не назвавшийся маг смотрел на меня одобрительно. Оценивающе, но со все большей симпатией.

— А ты деловой парень, Лихачёв. — хмыкнул он, когда мы договорились и Прохор стал искать нам новую машину. Благо, связь худо-бедно имелась. — Возможности не упускаешь. Да и заклинания у тебя интересные!

Последнее он произнес с явным намеком. Все-таки, используя Черную Книгу, я не рассчитывал, что противник переживет наш бой, так что без стеснения обратился к Аспекту Огня, заключенному в ней.

— Мои заклинания это мое дело. — ответил я ровным голосом. — А вам лучше бы представиться. То, что вы сражались со мной не по своей воле, не делает нас друзьями.

— О, прошу меня простить за невежливость, Ваше Благородие! Как я мог забыть! Мое имя — Виктор фон Лемм, из бывших немецких баронов, дораздельных. Старший наследник баронства фон Лемм. Бывший.

— Бывший старший наследник? Интересно.

— Ничего интересного, Ваше Благородие. — кисло ответил Виктор. — Немцев у вас здесь вообще недолюбливают, не думаю, что для вас это секрет. И все время хотят надурить! А мой младший двоюродный брат по… более русской ветви рода, так скажем, после смерти моего почтенного отца, подсуетился и заключил с Меньшиковыми договор. Они помогают ему возглавить род и прибрать к рукам земли. А он за это становится их клиентом. Тобишь, говоря по средневековой моде, вассалом. Все земли отходят в собственность Меньшиковых, но на условиях, что управлять на них всегда будет мой братец и его наследнички, род Лемм-Полесские. Бессрочно.

— И как? — заинтересовался я. — Держат они свое слово?

— А то как же! Держат — и будут держать еще пару поколений, думаю. Дворянская репутация в таких вопросах не пустой звук. Иначе этот недоумок бы к ним на поклон не пошел. Они другими путями свою выгоду имеют. Тоньше работают. Но об этом мне пока болтать недосуг.

Мы втроем пошли вдоль трассы, отходя подальше от места досадного происшествия. Никакого таксиста не обрадует вид раскуроченных обломков другой машины на обочине. Так что решили пройти минут десять пешком, а уж потом вызывать.

— А тебя, полагаю, взяли под контроль, да заставили все на брата переписать? А потом использовали по своим нуждам? — спросил я Виктора. — Это вообще законно, ментально подчинять свободных дворян?

— Нет, конечно! — хохотнул тот. — Да только чтобы начали разбираться, кто-то донести должен, да доказательства предоставить. Меньшиковы грамотно сработали. У меня как раз тогда, пару лет назад, жена и дочь в аварию попали…

Виктор вмиг стал мрачнее тучи. Похоже, теперь, когда ментальная удавка спала, старые воспоминания нахлынули на несчастного с новой силой.

— … Я провел расследование тогда. По всему вышло, что никто этого не подстраивал. — сжав зубы процедил он. — Я в этом уверен!.. Почти. Тогда я весь сосредоточился на этом. У вас тут любят говорить про немецкий педантизм, тягу к… орднунгу. Не знаю уж, есть ли во мне эта тяга, но я тогда реально носом землю рыл в поисках улик. Но по всему выходило, что это случайность…

— Вот как. — задумчиво кивнул я. — И, раз вы надолго полностью ушли в расследование, от баронских дел вы отошли. А потому ни для кого не стало неожиданностью, когда убитый горем вдовец просто переписал свои владения на младшего родственника.

Тут и спрашивать ничего не требовалось. Схема понятна — Меньшиковы просто воспользовались случаем. Виктор лишь мрачно кивнул.

— Никто не жаловался. Никто не стал разбираться. Теперь, когда ментального контроля больше нет, я хорошо вспомнил тот день. День, когда ко мне пришел человек Меньшиковых и предложил оформить вассальный договор. Он тогда намекнул еще, мол, вы же понимаете, барон, на вас свет клином не сошелся…

— Понятно. Вы отказали, а затем вас взяли под контроль, давно подготовив к принятию дел вашего брата.

Виктор кивнул еще раз. Слушавший все это Прохор лишь то и дело удивленно оглядывался. В его глазах так и читалось: ну и ерундой же занимаются все эти дворяне!

Я улыбнулся. Мужика можно понять. Официально-то все эти господа мудро правят на русской земле для общего блага. А на деле — для своего.

Еще минут через пять Прохор сообщил нам, что машина скоро будет, в городке неподалеку нашлось несколько таксистов. Так что наш с бывшим бароном фон Лемм разговор свернул в более деловое русло.

— Какие планы на жизнь, Виктор? — в лоб спросил я. Не привык ходить вокруг да около. — Мне нужны люди, верные мне и ненавидящие моих ближайших врагов.

Губы барона растянулись в жестокой улыбке. Не знаю уж, как там с верностью мне, но уж с ненавистью к Меньшиковым тут явно полный порядок.

— Ты даже не представляешь, Лихачёв, как сильно я, лежа на грязной койке в подвале меньшиковского особняка, в минуты редких прояснений разума, мечтал выбраться. Вырваться из-под их контроля — и отомстить. Тогда я плохо соображал, кто мной управляет и кому именно мстить — ментальный блок держал крепко. Но теперь я все вспомнил. Вспомнил, что я творил по их приказу. Вспомнил, кто сделал это со мной.

— Обратишься в суд? — спросил я. — Думаю, просканировать твою память для приличного мага не проблема. За такое их по головке не погладят.

Лоб мага пересекла глубокая морщина. Он явно и сам подумал о суде. И также явно хотел обойтись иными методами. Хотел отомстить по-настоящему.

— Суд, конечно, встанет на мою сторону. Быть может, мне даже что-нибудь вернут. Но даже на возвращение всего баронства не стоит, не говоря уж о падении рода Меньшиковых. А я хочу увидеть их падение, барон.

Я его прекрасно понимал. Этот разговор и во мне пробудил отвратительные воспоминания. Думаю, вообще в жизни человека нет воспоминаний хуже, чем собственная смерть. Если, конечно, он после смерти еще может что-то помнить.

Вспомнилась искаженное в безумной злобе и экстазе лицо Хилини, когда она подходила ко мне с кинжалом. Ко мне, полностью лишенному маны предательским ядом, подсыпанным собственным сыном. С кинжалом, добытым мной же из глубин Аргала, мира Смерти, и убивающим все, что может умереть.

Теперь лицо Хилини известно каждому в этом мире. Теперь это лицо Изабеллы, бессмертной императрицы Испанской Империи, одаривающей вечной жизнью своих самых верных подданных. А я вынужден вновь подниматься с самого дна.

— Я понимаю вас, господин фон Лемм. — ответил я. Печаль сквозила в моем голосе, и я поспешил подавить чувства. Даже спустя тысячи лет боль предательства жгла изнутри. — И я готов помогать вам. Меньшиковы и мои соседи. И меня они попытались устранить вашими руками. Они и их действия — наша общая проблема. Но дальше… Дальше действовать будем мы.

Глава 7

В кольце врагов

Российская Империя. Москва. Кремлевский Дворец. Башня Увеселений.

Император Михаил Второй, на данный момент последний прямой наследник главной ветви династии Романовых, стоял мрачнее тучи и глядел в окно. Несмотря на жизнерадостное название, Император предпочитал посещать Башню Увеселений — одну из четырех башен нового Кремлевского Дворца — именно в минуты тревог, сомнений, тяжелых раздумий.

Названный в честь родоначальника царственной династии, Михаил тяготился своей властью. Но чувство долга перед родом и Отечеством были еще сильны в молодом — всего тридцати лет — повелителе. Чувство долга и нежелание обрушить страну в хаос, подвергнуть своих собственных близких смертельным опасностям. И лишиться своих привилегий, конечно. А слабый царь на троне — первейший шаг к хаосу.

— Вы звали меня, Ваше Императорское Величество? — раздался из-за спины спокойный мягкий голос. Его обладатель терялся во тьме, рассеиваемой лишь закатными лучами, бьющими в узкое окно небольшой комнатки на вершине башни.

Точнее, не обладатель. Обладательница.

— К чему эти формальности, Елена Сергеевна? — негромко, но властно отвечал Михаил. — Мы знакомы с пеленок. Давайте к делу. Вы проследили за английским представителем?

— Да, Михаил Павлович. Мы достоверно выяснили, что им известно о случившихся в России… Прорывах? Это так назвали?

— Да. Известный вам господин Лопатин употребил это слово. Оно показалось мне удачным. Я уже подготовил публичное обращение с использованием такого названия.

Елена плавно приблизилась к застывшему у окна монарху. Алые лучи закатного солнца высветили ее узкое изящное лицо, алые губы, высокий светлый лоб, почти не скрываемый короткими волосами мужской военной стрижки. Елена Сергеевна Трубецкая могла бы быть одной из первых красавиц Империи, придворной модницей, меняющей наряды каждый день, а кавалеров также часто, как наряды.

Но она с юности выбрала другой путь.

— За последние три дня мы устранили трех японских шпионов и одного испанского, мой Император. Последнего уничтожила я лично. Это был сильный маг. Все доказательства виновности этих лиц вам уже отправлены.

Император Михаил — жилистый мужчина с телосложением атлета, коротко остриженными русми волосами и цепким жестким взглядом, наотрез отказывающийся носить полагающуюся по старой традиции бороду с усами — удовлетворенно кивнул.

— Должность главы имперской контрразведки подходит вам куда больше, чем преподавание магии, Елена. Рад, что вы приняли мое предложение два года назад. Я вызвал вас, чтобы поговорить о формировании военного корпуса по противодействию… Этим новым явлениям. Сегодня ночью, кстати, мы зафиксировали и устранили еще один прорыв.

— Я знаю, Михаил. — позволила себе вступить Елена. — Знать о таких вещах — часть моей работы. Что до корпуса… Инструкторы, ключевые бойцы и кураторы из моей службы уже подобраны. Осталось решить пару должностей и…

— Нет, это мне сейчас неинтересно, Лена. — перебил ее монарх. — Тут я вполне тебе доверяю. Мне, как и всегда в последние годы, интересен вопрос иностранных держав. Взаимный шпионаж всех за всеми обостряется. В мире стало значительно… Холодней. Ты понимаешь.

— Понимаю, повелитель. Вы размышляете о том, сможет ли новая внешняя угроза миру предотвратить большую войну?

С этими словами Елена приблизилась чуть сильнее, чем позволяли правила приличия приватной беседы. Чуть коснулась Императора рукавом своего темно-серого военного мундира. Но Михаил даже не обратил на это внимание. Когда она нужна была Императору как женщина — он приглашал ее в этой роли. Сейчас она требовалась в качестве советника.

Она это понимала, конечно. Но сам факт того, что она может позволить себе нечто подобное с повелителем пятой доли земного шара, подталкивал ее к легким… излишествам.

— Нам нужно всячески продвигать идею об общей угрозе, Елена Сергеевна. И словом, и делом. Показать, что все наше внимание сосредоточено на этих прорывах. Если они станут повторяться постоянно и по всей стране — нам даже не придется притворяться.

— Вы правы, мой Император. Думаете, стоит освещать деятельность нашего нового корпуса для иностранцев? Насколько я помню, по изначальному плану, поданному вам позавчера господином Лопатиным, все предполагалось полностью засекретить? Вы приняли иное решение?

— Да, Елена. Иное. — кивнул Михаил. — По сути, этот корпус будет сражаться по всей стране, в самых случайных местах. Засекретить все не удастся так и этак, хотя внутренний контроль необходим, конечно. Тут доверяю тебе всецело. Но внешняя сторона… Нужно сделать из работы этого корпуса шоу, как говорят наши заокеанские партнеры. Больше того…

— … Нужно пригласить на шоу иностранных… актеров? — азартно улыбнулась Елена. О, будучи главой контрразведки, невидимого фронта, она тем-не-менее умела работать на публику. Умела и любила. И хорошо понимала, чем публику можно привлечь.

— Да. Нужно разослать монархам всех империй ноту о сотрудничестве, о коллективной обороне. В рамках которой мы пригласим желающих магов из их стран сражаться и тренироваться в нашем корпусе, перенимать наш опыт, а сами, при их желании, готовы предоставить своих специалистов по обмену. Думаю, ты понимаешь, какие это открывает перспективы.

Елена кивнула.

— Империя в кольце врагов, мой повелитель. Кольцо, увы, сужается уже не первый год. Пусть мы не можем ударить сразу во все стороны, разорвав окружение изнутри, но мы можем превратить кольцо врагов в крепостные стены против общей угрозы. Мои люди подготовят все, что требуется.

Елена покинула Императора рано утром. Она все-таки понадобилась ему и как женщина. А следом, прямо из стены, выскользнула безмолвная тень. Верный страж, всегда готовый устранить даже самого близкого человека Его Величества, если потребуется.

Несмотря на юный по меркам правителей возраст, на искренние чувства к подруге детства и вернейшей своей соратнице, Михаил Романов не доверял никому.

* * *

Российская Империя. Пермская губерния. Имение Лихачёвых.

Тихо шурша шинами, старый «купец» — обычный автомобиль таксистов-частников — подъехал к резным воротам, за которыми начиналась земля рода Лихачёвых. Моя земля. Деревня, принадлежащая нашему роду, лежала чуть дальше по дороге, на берегу реки Вишеры. А поместье, выстроенное почти век назад, стояло выше, на поросшем тайгой холме.

Я расплатился с водителем, оставшимся для нас безымянным, и покинул авто. Виктор с Прохором вышли чуть раньше, на отвороте к имению от основной имперской трассы. Чтобы не светиться здесь раньше времени.

Мало ли, люди Меньшиковых решили приглядеть за моим скромным жилищем.

А в этом самом жилище, как я сразу убедился, было нескучно. У ворот стоял большой черный автомобиль, способный свободно вместить в себя человек восемь. Стекла тонированы — значит дворянский. Это же подтвердил герб на водительской двери.

Герб рода Меньшиковых. С кораблем, пушкой, всадником и львом. Успел как следует его рассмотреть в сети, пока ехали. Кораблей у них давно уже никаких не было, князья стали графами, но родовой символ сохранили с прошедших веков.

Очень интересно, чего это тут забыла их машина. Да еще в отсутствие хозяина.

— Эй, малый. Че пялишься⁈ — вдруг рыкнул грубый бас из недр авто. Затем тонированное стекло опустилось и с заднего сиденья на меня уставился здоровенный амбал, одетый в черный костюм настолько обтягивающий фигуру, что, казалось, в любой момент лопнет. В таком всерьез точно не подерешься. — А ну иди отсюдова! Че приперся⁈

Нет, ну это уже наглость. Да, в больнице мне выдали простой темный костюм без родовых знаков отличия. Да, при мне теперь не было полагающейся дворянам шпаги, или сабли. Но это не значит, что я стерплю такое отношение на пороге собственного дома черт знает от кого!

— Представьтесь, уважаемый. — ледяным голосом произнес я, глядя прямо в маленькие злые глазки борова. — Мне важно понимать, кто позволяет себе так со мной разговаривать.

— Че⁈

Такой ответ слегка обескуражил даже меня. Настолько незамутненно тупым взглядом пялился этот охранник, или кто он там. Видимо, сторожить машину оставили самого дурного.

Значит, придется вспомнить давным-давно ушедшую юность, проведенную отнюдь не в царском дворце. И нарваться на конфликт, конечно.

— Зыркалки свои перенаправил, говорю! И отвечай, кто такой⁈ Чтоб я знал, кто на меня пасть разевает. Уловил⁈

Толстая шея и квадратная физиономия амбала пошла багровыми пятнами. Он плотно сжал челюсть и, вперившись прямо в меня, стал — судя по сморщенной роже — плотно обдумывать происходящее.

— Че уставился? — не снижал я напора. — Я тебе сказал, отвечай по уставу! Кто такой, чей человек, и че вы сюда приперлись⁈

Спустя несколько секунд напряженного молчания, ярко продемонстрировавшего то, насколько сложно ему дается мышление, бык молча открыл дверь черного джипа. Встал передо мной в полный рост, оказавшись вообще-то под два метра. И произнес, вскидывая руку.

— П****ц тебе, пацан.

И тут же воздух вокруг нас резко раскалился, а в меня практически в упор полетело огненное копье. Огневик, ну конечно. Кому еще работать вышибалой, не имея мозгов.

Даже удивительно, что уважаемый графский род нанимает «быков», как какая-то бандитская шайка. Может быть, какая-то местная специфика. Но сейчас это уже неважно.

— Ну-ну. — с легкой улыбкой ответил я на выпад, тут же выставив старую добрую Завесу Пустоты. Копье противника расплескалось по ней пылающим цветком, не сумев даже пробить.

— Ты ж не дворянин, Вася? — спросил я для соблюдения всех формальностей, когда противник взял небольшой перерыв после еще пары огненных взрывов, едва не опаливших собственное авто.

— Не. — пробубнил боров, похоже, начав подозревать какие-то проблемы. — Но я человек Меньшиковых, слышь!..

— А мне плевать. По закону нападение простолюдина на дворянина с применением смертельной магии позволяет мне разобраться с проблемой на месте.

Я вдарил в ответ копьем своей стихии, Копьем Пустоты. Старая добрая тупая сила против дурака, атакующего прежде, чем поставить какой-нибудь щит.

Ого! Вместо магии громила применил свои физические навыки. Просто резким подшагом отскочил вбок. Копье все равно попало — слишком быстрое заклинание. Но лишь в левую руку, не в грудь. И рука почти до самого плеча просто перестала существовать, осыпавшись жирным черным пеплом.

Из рваной раны хлынула кровь. А в машине, часть дверцы которой потекла расплавленным металлом, завыла сигналка.

— А-а, тварь!!! — заорал здоровяк. — Убью, сволочь!..

— А ну прекратить! — раздался вдруг мужской голос со стороны моего поместья. Даже в горячке боя я уже уловил, что оттуда кто-то приближается. Но разглядеть потенциальную угрозу не успел.

— Именем рода Меньшиковых, остановите кровопролитие! — вторила ему какая-то девушка. Молодая совсем…

Ну точно! Я узнал ту самую разодетую девушку, что была на балу с прежним Лихачёвым. Та самая, кричавшая ему вслед, когда он совершил свой героический поступок. Теперь она была одета скромно, в синюю юбку с белой рубашкой, на груди которой красовался родовой герб.

Так выходит, графы и через девчонку к барону клинья подбивали? Разносторонние господа!

Мужчина, сопровождавший невысокую барышню, напротив, был одет очень по домашнему. В роскошный ярко-синий… Что это? Какая-то помесь камзола и атласного халата, расшитого золотой вязью и черт знает чем еще. Квадратная рожа, залихватски топорщащаяся прядь черных как ночь волос…

И он тут же попытался залкзть мне в голову!

А за такое можно и по роже схлопотать!

Я сотворил сферу антимагии. Совсем маленькую — вокруг своей головы. Мир подернулся почти прозрачной темной завесой. А наваждение сразу спало. И самодовольная ухмылка менталиста уже не казалась мне приветливой улыбкой… Мана, правда, начала понемногу утекать. Но я не сопротивлялся сфере, так что вытягивала она помаленьку.

— Не рекомендую вам пытаться на меня ментально влиять. — обратился я к нему, оставив за спиной скулящего и пытающегося стянуть ранение рукавом амбала. Он явно меня уже не тронет.

— Не понимаю, о чем вы, дорогой барон. — ухмыляясь ответил франт в синем. Юная девушка удивленно взглянула на него. — Что это у вас за пузырь? В ныряльщики заделались?

— Нет, он мне для того, чтобы я глупцов на право и налево не убивал. Пока, не убивал. — добавил я. — В любом случае, мы друг друга услышали. Раз вы адепт Жизни, займитесь лучше этим своим идиотом. — кивнул я себе за спину. — Заодно подлечите ему мозги, чтоб не бросался на меня на пороге моего собственного дома. Что вы вообще тут забыли?

— Олег, ну правда, помоги Василию. — жалостно глядела на обливающегося кровью охранника девушка. Он ведь так скоро умрет.

Ого, так он реально Вася? Забавно. Названный Олегом менталист тем временем молча прошел мимо меня, приблизился к Васе… А затем с силой врезал ему прямо в челюсть. Да с еще какой силой — здоровяк на голову выше Олега пошатнулся и чуть не упал.

Затем, впрочем, маг Жизни все-таки соизволил закрыть рану на его руке.

— Руку не выращу, даже не проси. — безэмоционально пробурчал Олег. — Ты уже в который раз нас подводишь и творишь черте-что. За это ты наказан. Понял меня?

Амбал лишь угрюмо кивнул, то и дело с ненавистью зыркая в мою сторону.

— А вам, барон, мы вскоре пришлем счет компенсации за порчу нашего автомобиля. Даже когда на дворянина нападают… всякие, он должен помнить о солидарности аристократов. Мы ведь с вами одно дело делаем, Дмитрий Алексеевич!.. Машенька, мы уезжаем.

Опустив взгляд к земле, девушка проследовала к раскуроченной двери и села в авто.

— А вы разве не меня тут ждали, господа? — с насмешливой улыбкой обратился я к этим двоим. — Я думал, вы так, по-соседски заехали в гости.

— Нет, барон. Мы не знали, где вы и что с вами, а потому прибыли к вашему управляющему для выяснения дальнейшей судьбы вашего родового гнезда. Но теперь мы с неописуемым удовольствием лицезрели вас в целости и добром здравии, а потому оставляем вас в покое и благоденствии. До встречи, дорогой родственник!

Тонированное стекло поднялось, скрыв незваных гостей, и джип, сорвавшись с места, с шумом укатил вдаль.

— Меньшиковы. — не с вопросом, а утвердительно произнес вышедший из леса Виктор.

— Меньшиковы. — ответил я.

— Ну и козлы… — прокряхтел Прохор, стряхивая с себя налипший репей. — А еще господа, называется…

Оставив своих спутников на опушке, я вошел на территорию имения. Меньшиковы покинули его через небольшую ажурную калитку сбоку от главных ворот. Те годились даже для въезда грузовика, так что открывать их для каждого пешехода нет никакого смысла.

В целом, особняк стоял у двухполосной дороги, отходящей в сторону от основной имперской трассы. До самого поместья трасса была асфальтированной, а вот дальше начиналась грунтовка, ведущая к нашей родовой деревне, раскинувшейся вдоль берега реки. Довольно неплохая, но все-таки грунтовка.

Я скептически покачал головой. Надо будет сообразить тут асфальт, если соберусь развивать производство. А то, что без хорошего источника постоянного дохода мне не обойтись, довольно очевидно. Да и удобство баронского счета я уже ощутил.

Сам особняк к берегу не выходил. Окруженный со всех сторон тайгой, он занимал небольшое плоское возвышение, был обнесен довольно высоким резным металлическим забором. Войдя на территорию, я с удовлетворением отметил, что тут все не так плохо.

— Добрый день, господин Лихачёв. Рад, что вы вернулись.

Мой управляющий встретил меня у крыльца небольшого аккуратного домика с двускатной крышей. Выкрашенный в белый (как и почти все здания имения), домик служил жилищем управляющего.

— День добрый, Афанасий. — мельком глянул я на бейджик на груди мужчины средних лет с прилизанными блестящими волосами и тоненькими черными усиками. Как бы ни было банально такое сравнение, но он сразу напомнил мне таракана.

Возможно, тут сыграла роль моя предвзятость. Ведь эта сволочь впустила сюда Меньшиковых!

— Как тут без меня идут дела? В последние дни я не мог с тобой связаться, увы. Надеюсь, все своим чередом?

— Конечно, Ваше Благородие! — закивал Афанасий. — Ваш счет ведь не опустел? Ну вот. Позавчера как раз собрали налоги, государеву долю я уже отчислил. Пройдемте, я покажу вам сад и дом. Сами убедитесь — все убрано в лучшем виде!

— Вызываешь какую-то службу по уборке?

Управляющий озадаченно взглянул на меня.

— Ну да, как и все годы до этого. А что, есть поводы для недовольства ими? Вы только скажите, я со всем разберусь! Все устрою как всегда безупречно. У вас ведь нет повода для недовольства своим преданным слугой?

— Это мы еще посмотрим, кто тут предан… — пробормотал я себе под нос.

— Что-что, Ваше Благородие?

— Нет нет, Афанасий. Говорю, нареканий нет.

Рано ему всё знать. Сбежит ещё. Ищи его потом, бегай по лесам.

Мы отправились понемногу осматривать дом. Управляющий пел соловьем, рассказывая мне о том, о сем, о всяком-разном. И с каждой его фразой настроение мое портилось.

Никакой конкретики. Никаких цифр и фактов. Никакого самого малейшего экскурса в текущие дела в деревне и на моих землях вообще. Зато уж той подробности, с которой он описывал прелестный наряд, заказанный мной две недели назад и наконец прибывший, позавидовал бы любой торгаш на рынке!

— Ты говорил о налогах. — перебил я его, когда он начал подробно расписывать мне, как именно он все эти дни ухаживал за какой-то орхидеей в небольшой застекленной оранжерее, обнаружившейся за домом. — А какова их структура? С чего конкретно в деревне мы их получаем? Что-то запамятовал я…

Управляющий вновь взглянул на меня как-то странно. Удивленно и задумчиво. Если бы я был параноиком, я бы сказал — подозрительно. А иногда я им был.

— Все в порядке, господин? — мягко спросил он.

— Ну да. Это скорее я должен у тебя спрашивать. Чего ты на меня так странно смотришь?

Солнце клонилось к закату и довольно густой сад за двухэтажным особняком окрасился в багровые тона. Длинные ползучие тени словно оплетали все вокруг. Зловещая атмосфера, надо сказать.

— Да нет… — протянул Афанасий. — Просто за прошедшие годы вы ни разу не интересовались такими вещами. Я всегда сам занимался экономикой. Ведь еще при вашей матушке такой порядок завели. Вот я и подумал, может вы чем-то недовольны в моей работе? Вы только скажите! Разве недостаточно денег поступает на ваш счет, Ваше Благородие?

— Да нет… — вторил я ему. — Просто стало вдруг интересно. Я побывал в столице, знаешь ли. Она странно влияет на людей. В любом случае, этим я займусь уже завтра, если вспомню. А пока пойдем лучше ужинать.

Я успел заметить промелькнувшее на лице управляющего облегчение и радость. Он быстро справился с эмоциями и вернул сдержанно-доброжелательную улыбку. Именно с такой мой собственный сын отравил меня, лишив магической силы тысячелетия назад…

А еще самым краем магического восприятия я ощутил какое-то дрожание маны. Где-то в глубине сада словно кто-то отпустил заклинание, готовое сорваться с рук. Или мне показалось, но в такое я уже не верил.

Кругом враги. Хорошо, что к такому мне не привыкать. А мысли о более подходящем управляющем уже пришли мне на ум. И о том, как именно мне его… создать.

После ужина, под предлогом прогулки перед сном, я вышел к своим соратникам и сообщил им, что ночевать сегодня придется в лесу. А уж завтра я разберусь, за что мне уволить Афанасия. Или прикончить — тут как карта ляжет.

Глава 8

Блеск и нищета

Утро в особняке Лихачёвых выдалось нервным. Во всяком случае, кое-для кого.

— Господин! Но что вам делать в этой деревне, право же?

— А это, Афанасий, мое дело, разве нет? Уж что мне делать в моей деревне я найду. Не думаешь?

Поднятый мной ни свет, ни заря Афанасий не успел даже толком причесаться и лакировать свою шевелюру — так обалдел от моего заявления.

— Но Ваше Благородие! Вы в последний раз были там в детстве! Чего вам делать среди этих всех бедняков, воняющих рыбой?

Я на секунду опешил. Насколько же плевать было Лихачёву на своих людей, что он годами не мог пройти полчаса до своей вотчины? А тогда, на балу, он показался мне благородным и достойным человеком.

Видимо, благородством он щеголял лишь в высшем свете.

— А вот ты мне и расскажешь, «друг мой», почему мои люди — воняющие рыбой бедняки! И с кого мы там собираем налоги — тоже.

Глазки Афанасия чуть заметно забегали. Надо отдать должное самоконтролю этого фрукта. Иной бы и не заметил его нервозности — просто заботливый слуга, мягко оберегающий молодого господина…

— Подавай же на стол, друг Афанасий! — пробасил я максимально театрально. — Солнце восходит и дело не ждет!

Управляющий с кислой миной ушел из столовой в кухню. Вообще, особняк Лихачёвых представлял собой классическое двухэтажное здание с двумя большими балконами на втором этаже и застекленной террасой на заднем дворе. Первый этаж был занят «рабочими» помещениями — гостиная, столовая, кухня и подсобка, две уборных и большая ванная. Второй же этаж занимали две больших комнаты — бывшая комната родителей барона, длинная комната самого Дмитрия с шутливой вывеской «Кабинет» на двери, а также уже настоящий кабинет со множеством книг и хорошим компьютером. Видимо, рабочий кабинет покойного отца, или матери Дмитрия.

С тем, что я вчера почувствовал в саду, я предоставил разбираться Виктору. Неслабый маг-боевик, он без проблем прикончит какого-нибудь шпиона, или затаившегося грабителя. Да и скрытые заклинания с его слов находить умеет. Договорились с ним еще вчера.

Так что теперь нужно увести отсюда управляющего, предоставив поместье моим спутникам. Да и на то, как живут мои подданные, глянуть стоит. Чует мое сердце, раз сам барон не занимался их делами, кое-кто другой плотно занялся их карманами.

— Приятного аппетита, Ваше Благородие! Каша овсяная с ягодами и шоколадом-с, блины со сметаной и кофе по вашему обычному вкусу!

А вот и этот «кое-кто», с подносом и кофейником. Кофе я попробовал еще в больнице — раньше не знал такого напитка. Но мне понравилось, так что отказываться не стал. С удовольствием выпил чашку крепкого черного напитка.

А, позавтракав, недолго думая выдвинулись в путь. Свежий утренний лес, залитый летним солнцем — отличное место для прогулок. Так что, пройдя бодрым темпом каких-то полчаса мы оказались на вершине довольно крутого склона.

Леса здесь почти не было — явно вырублен. На склонах, поросших изумрудной травой, паслись коровы и несколько коз. Ничего серьезное, чье-то домашнее хозяйство. А внизу, у подножья холма, раскинулась река метров в сто шириной. И деревня на берегу.

— Мда, не очень-то воодушевляющее зрелище. — хмыкнул я. На управляющего было жалко смотреть — выражение моего лица ему явно не понравилось, и теперь он наверняка спешно соображал, как бы оправдать раскинувшуюся перед нами бедность.

А селение выглядело именно бедно. Местами это даже мягко сказано. Главную улицу, начинающуюся на той самой дороге, где мы стояли, и упирающуюся в каменный причал, окружали разноцветные бетонные коробки, обитые местами профнастилом. Магазин такой, магазин сякой — филиалы больших княжеских торговых сетей. Плюс неказистая больница, такая же убогая администрация, и относительно приличное — даже с какими-то колоннами — здание на самом берегу. Видимо рыболовное управление. В остальном же — одноэтажные деревянные, изредка каменные, дома, двускатные крыши, кривой-косой забор, вездесущие листы профнастила и грунтовые дороги, кривые и влажные после недавних дождей.

У причала стояла длинная баржа, обитая металлом. То, насколько она ржавая, видно было даже отсюда. Насколько я успел узнать, на этой барже местные раз в неделю уплывают вниз по течению — работать на рыболовных промыслах, принадлежащих князьям Строгановым. Ну ладно хоть не Меньшиковым, и на том спасибо!

— А это чей дом, Афанасий? — спросил я, указав на каменный особнячок, этаким сельским замком возвышающийся среди разноцветных деревянных домиков. — Старосты местного что ли? Или дача чья-то?

— Нет, Ваше Благородие, что вы. — тут же ответил управляющий. — Это дом торгового представителя господ Строгановых. Видите баржу? Это их ведь баржа. Своя у нас еще лет пять назад приказала долго жить. А починить тогда… ну, это… не смогли, в общем. Дефицит бюджета, сами понимаете. Ну и заключили с ними договор.

Все я прекрасно понимал. Интересно даже, самому Афанасию Строгановы денег занесли, чтоб на починку средств не нашлось, или кому-то из местных заведующих? Немудрено, что владелец баржи за пять лет себе домище отгрохал — рабочих-то постоянно возить надо, без этого полдеревни сразу вымрет. Да и продукты наверняка они же доставляют…

Я спросил об этом Афанасия. Он довольно подтвердил, не забыв похвастаться, как ловко это все налажено. Да уж, кто бы сомневался.

За следующие полчаса я прямо с холма потыкал пальцами в разные постройки, в зарастающие кустами поля у реки, в здание котельной, выглядящее как жертва какой-нибудь магической бомбардировки.

И все спрашивал, спрашивал, что, по чем и как. Пот со лба бедняги Афанасия катился градом. Глазки бегали. Видимо, не привык он к таким расспросам о «его» делах, ой как не привык. Ну да ничего, отвечал всё равно. Куда ему деваться.

Так и узнал я, что центральное отопление и электричество в селении есть — спасибо и на том. Пусть отопление и с перебоями, а вода есть не весь день, но всё-таки уже что-то. Что в моей собственности также отрезок реки во всю ширину и длиной в полкилометра, но изменять его ландшафт — делать запруды, плотины, загрязнять воду продуктами промышленности — мне разрешено лишь с согласия собственников низовий реки. То есть, Строгановых. Что в больнице сидит фельдшер да пара медсестер, а машина скорой помощи одна, и та вечно ломается. Что пожарных машин нет вообще. А все магазины — торговая сеть тех же Строгановых.

А еще наконец разобрался, кто платит нам основные налоги. Это, конечно, не простые местные, работающие в магазинах, больнице или на причале за гроши. Нет, это люди Строгановых. Держатель баржи, директора магазинов, патентованные Строгановыми рыболовы. А еще — молочный заводик, притулившийся на дальнем краю поселения. То стадо, которое я поначалу принял за чей-то домашний скот, оказалось заводским. И угадать, кто скупает и перепродает всю продукцию этого завода, было также легко, как сосчитать пальцы на руках.

Конечно же, Строгановы.

— Что в этой деревне вообще «моего», Афанасий? — задумчиво спросил я, когда мы неспешно побрели домой. Спускаться к людям я не стал — первичного осмотра мне пока хватило. — Завод, по сути, строгановский, причал, по сути, тоже, баржа их, магазины их, богачи живут — и те их.

— Как что, Ваше Благородие? Земля эта, сама деревня Бережки как населенный пункт. Вы с этого всего налоги собираете, уплачивая лишь государеву долю. А что само производство не вам принадлежит — ну так на таком положении небольшие дворяне уже больше века живут. Это неизбежно. Крупные объемы производства требуют единого владения, единого центра, откуда производство управляется, планируется. Да вот хоть рыбу взять. Один огромный рыбный комбинат, рассеянный на полстраны, но с единой бухгалтерией, единой системой учета, общей логистикой, огромной прибылью, позволяющей механизировать хозяйство… Такой комбинат может больше, чем миллион мелких рыбаков, чем тысяча мелких баронских промыслов. Давно уж на баронах один лишь сбор налогов висит, да и то — больше за то, что одаренных поставляют…

Афанасий вдруг сбился, опасливо глянул в мою сторону.

— Ох, простите, Ваше Благородие! Не сдержан я что-то, приношу извинения, если мои слова вас оскорбили.

— Да нет, не оскорбили. Да и с чего бы? Ты прав, Афанасий. Если бы было не так, как ты говоришь, люди просто жили бы все сами по себе, не создавая ни огромных империй, ни полей до горизонта, которые и тысяче пахарей не убрать, ни миллионные армии. Да, верно ты говоришь — бароном много не навоюешь. Надо вверх расти, расширять и укрупнять. А знаешь, друг мой, что нужно прежде всего, чтобы возвыситься над другими?

Мой спутник посмотрел на меня удивленно. Видимо, такой переход от болтовни о насущных делах к философским вопросам стал для него неожиданностью.

— Э… Смею предположить, Ваше Благородие, что нужны правильные связи и капитал, которым нужно умело распорядиться?

— Несомненно, это так. Полагаться только на внутренний потенциал глупо и недальновидно. Но прежде, чем думать, где раздобыть капитал, с кем стоит связываться, а с кем не стоит, нужно еще кое-что.

— О, и что же, Ваше Высочество?

По лицу управляющего было видно, что беседа со мной ему уже порядком надоела. Ну ничего. Я не собирался слишком долго утомлять его своим обществом. Особняк уже виднелся сквозь еловые ветви, идти осталось недолго. Но я всё-таки ответил — не зря ведь задавал вопрос.

— Нужно быть уверенным, что всё, что ты обретешь, не сожрут крысы.

— Крысы, господин?

— Именно. Прежде, чем начинать любое серьезное дело, стоит избавиться от крыс вокруг себя.

Глаза Афанасия недобро сузились. Похоже, он сразу понял, о чем именно я говорю.

— Полагаете, что нам с вами пора расстаться, господин? — спросил он. От былой улыбчивости и подобострастия не осталось и следа. — Что ж. Вы правы. Вы мне порядком надоели. К тому же задаёте слишком много вопросов!

Выкрикнув последние слова, медлительный и расслабленный Афанасий вмиг сжался как пружина и резким прыжком бросился на меня. Он не был магом, но магия ему не требовалась. В руке мужчины сверкнул длинный узкий кинжал, полыхнувший огнем. Зачарованное оружие!

Только вот такими детскими игрушками меня не убить! Не став дожидаться удара, я встречным прыжком приблизился к нему в упор и, отбив удар кинжала мгновенно материализовавшимся Клинком Пустоты, впечатал ладонь в худую грудь Афанасия. И одним мощным магическим импульсом, разрушившим висевшую на нем защиту, остановил его сердце. Самый близкий к Пустоте аспект — Смерть. И ей я владел лишь немногим хуже своей основной стихии. Бывшему управляющему не помог ни атакующий артефакт, ни защитный.

— Ну вот, родной. Отправляйся на заслуженный отдых. — поймал я осевшее тело управляющего. И тут же оторвался от земли. Лететь нужно было быстро — ни в коем случае нельзя допустить начала серьезного некроза тканей. Это тело мне еще было нужно.

— О, вы уже вернулись, барон? — помахал мне рукой Виктор, довольно стоящий у крыльца моего поместья. — Добро пожаловать домой!

Прохор сидел тут же, на крыльце, и молча курил, то и дело нервно почесываясь. А у их ног лежало еще чье-то тело. Низенький полный человечек, издалека похожий на мешок тряпья защитно-зеленой окраски.

Приземлившись, я бросил труп управляющего сверху.

— Вижу, этого ты уже заморозил? Отлично. Подморозь-ка и нашего бывшего управляющего. Нельзя, чтоб началось разложение. Давно этого приговорили? Кто это вообще такой?

— Да хрен его знает. В глубине сада прятался, как вы и указали. Мы его попытались взять, допросить, а он выхватил пистолет да как давай палить в нашего бедного Прохора. Ну я его тут же без лишних слов и успокоил. Насовсем. Немного времени прошло, минут пятнадцать.

— Отлично! — довольно потер я руки. Этого пока морозь, но не сильно. А вы, Прохор, если не привычны к неприглядному зрелищу, лучше в доме полежите. Отдохните, чайку налейте себе. Ничего приятного глазу тут происходить не будет.

Я не преувеличивал. Бегом влетев в личный кабинет Дмитрия Лихачёва, я стал сгребать все, что хоть отдаленно напоминало его личные вещи. Серебристую расческу, колоду игральных карт, висящую в шкафу школьную униформу, фотографию с родителями, стоящую на письменном столе, покрытую золотистой вязью флягу. Последняя мне понравилась самому, но, подумав, я все-таки бросил ее в общую кучу.

Вообще, кабинетом эту длинную комнату на втором этаже назвать было трудно. Скорее уж личная комната юноши, в которой он хранил и складировал все, что ему нравилось — от детских фотографий до компьютера и плакатов с какими-то разодетыми качками. В общем, здесь было много всего подходящего для моих целей.

Нахватав так самых разных вещей, которые хоть в теории могли носить отпечаток личности Лихачёва, я распахнул окно и выбросил это все во двор. Виктор еле успел отскочить от потока всевозможного шмотья.

— Э, а это еще зачем? Затеяли генеральную уборку?

— Сам увидишь. — крикнул я на бегу, выхватывая из подпространства Черную Книгу.

Многие маги, особенно низших ступеней мастерства, искренне полагают, что магия — это когда из рук вылетает всякое сверкающее, разнося все на пути, или когда ты можешь менять реальность одной своей волей.

В общем, под магией вообще подразумевают лишь индивидуальное чароплетение.

Только вот оно — лишь базовая ступень волшебства. А следом за этой ступенью идет следующая — ритуальная магия. Именно ритуал я и планировал сотворить. Притом такой, за который и в мое время можно было легко угодить на виселицу, ибо мы сами посчитали такие знания слишком античеловеческими. А уж теперь, судя по беглому поиску последних дней, о нашем древнем искусстве если кто и знает, то знание это лежит за семью печатями.

Я собирался заниматься некромантией. Тем, что противоречит вообще всей современной теории мироустройства, стоящей на том, что связи между живыми и мертвыми нет вообще или почти никакой.

Но тысячелетия, проведенные за гробом, очень обогатили мои познания, так что теперь я уверен в своих силах. А одно из заклинаний, найденных мной в Черной Книге, мне с этим очень поможет.

— Даже интересно, чем вы удивите меня на этот раз, барон! — хмыкнул Виктор, когда я вышел с книгой и стал раскладывать вещи Лихачёва в несколько кругов, расходящихся от хорошо утоптанной площадки перед самым крыльцом. Сохранившиеся детские игрушки, книги, одежда, личные мелочи — в дело пошло все, что я смог найти. А в центр круга я аккуратно положил самую ценную свою находку. Личный дневник Дмитрия Лихачёва.

Когда все было закончено, я встал на ступени крыльца так, чтобы видеть все три получившихся круга, и начал проговаривать развернутую формулу. Увы, без нее уйдет слишком много маны.

— Памятью родного дома, дорогими сердцу вещами, честью древнего рода, общей кровью по венам, важностью моего дела, данной покойному клятвой и мощью великого мага я к миру взываю! Повелю я открыться вратам между жизнью и смертью, вратам, ведущим за край небосвода, вратам туда, где не видят света дневного, где нельзя испить чистой водицы и отведать теплого свежего хлеба! Откройтесь, о врата, для одного человека! Не из плоти и крови и не памятной тени! Духа, недавно почившего, я призываю! Явись в наш мир в зримом обличье и здравом рассудке, барон Российской Империи Дмитрий Алексеевич Лихачёв, последний из рода Лихачёвых!

И моя воля исполнилась. Абсолютная, гробовая тишина повисла на миг над поместьем. А затем в ушах словно что-то тихонько лопнуло. Я моргнул, а когда открыл глаза, в центре круга стоял… Нет, парил в воздухе, чуть-чуть не касаясь земли, мой точный близнец.

Только одетый так же, как был одет на том самом балу, очень бледный, а еще полупрозрачный. Но это уже мелочи.

— Я… Где я? — потерянно произнес призрак. Виктор же вообще ничего не говорил, только разевал рот, как выброшенная на берег рыба, и молча смотрел то на меня, то… тоже на меня, но полупрозрачного в центре круга.

— Что, барон, неужели не узнаешь родного поместья? Вон, смотри, сколько я тебе твоих личных вещей тут разбросал. Рад, что все сработало как надо.

Радость моя была искренней. После ритуала я остался почти без собственной маны. И если б моих сил не хватило, если б явилась кровожадная тень, безумный дух или, не дай боги, какая-нибудь призрачная тварь из мира мертвых, я сумел бы оказать сопротивления, но было бы тяжко.

Но, судя по прояснившемуся взгляду Дмитрия, явился он действительно в ясном уме.

— Ты… А почему ты выглядишь, как я?

— Потому что я — это ты. Ты ведь еще не успел забыть о том, что произошло на том балу? Я обещал сделать все для спасения тех дворян? Я сделал. А теперь у меня к тебе есть деловое предложение. Как насчет вернуться в мир живых?

Глава 9

Прикладная некромантия

— В мир живых? — в блёклых глазах бывшего барона понемногу начало появляться понимание. — Но разве это возможно? Я никогда не слышал о…

— Вы много о чём в этой жизни не слышали, Дмитрий. — перебил я его, смотря на Виктора, который, похоже, понемногу отходил от шока и наверняка готовился засыпать нас вопросами. Так что с этим нужно было побыстрей покончить.

Ведь лежащие неподалеку тела скоро начнут портиться. А в качестве бесплотного духа Дмитрий меня не устраивает.

— Прошу вас, господа! Давайте теоретическую часть обсудим как-нибудь потом. Если вы, барон, хотите вернуться в этот мир в телесном виде, нам нужно поторопиться. Материал, знаете ли, недолговечен.

Только теперь Дмитрий проследил за моим взглядом и увидел два лежащих в траве тела. На бледном лице отразилось удивление.

— Афан… Мой управляющий! Что с ним случилось⁈

Странно, но какого-то сожаления или скорби в его голосе не звучало. Впрочем, эмоции призрака в целом слабо считываются.

— Оказался крысой. — ответил я. — В моё отсутствие принимал в имении Меньшиковых, довёл до нищеты нашу деревню, судя по его уклончивым ответам на мои вопросы о налогах, занимался казнокрадством. Фактически сдал всё наше производство Строгановым. Вдобавок ко всему общался с меньшиковским магом-менталистом, а значит, или находился под его контролем, или сотрудничал добровольно. Полагаю, этого достаточно, чтобы его… уволить?

После недолгой паузы Дмитрий кивнул… А затем на его лице расцвела хищная улыбка. Учитывая, что сквозь неё просвечивало небо и сад за его спиной, выглядело это особенно зловеще.

Выпорхнув из круга собственных вещей, он подлетел ко мне и протянул руку.

— Спасибо тебе! Кто бы ты ни был, но я ещё раз убедился в правильности принятого мной перед смертью решения! Ведь ты в считанные дни сделал то, на что мне не хватало решимости годами…

Я кивнул. Так и думал, что прежний Лихачёв не такой уж тупой прожигатель жизни, ничем вокруг не интересующийся. Похоже, для Афанасия он просто притворялся таковым.

Эти мои мысли тут же подтвердил и сам барон. Он, увидев, что пожать руки мы пока не можем ввиду его бестелесности, воскликнул:

— Конечно, я хочу вновь стать живым! Но что с Меньшиковыми? Узнав, что мы выступили против них, они попытаются раздавить нас напрямую. Этого я и боялся все эти годы, выискивая обходные пути…

— Они уже попытались, барон. — жёстко ответил я. — Гляньте. Это Виктор фон Лемм, тоже барон. Может, вы о нём даже слышали. Он, будучи в рабстве у меньшиковского менталиста, попытался меня убить. Но я избавил его от контроля. И теперь, полагаю, в нём хватит ненависти и решимости, чтобы отомстить.

Виктор кивнул. Его глаза жёстко сверкнули, по одежде с лёгким хрустом поползли ледяные шипы. Они тут же развеялись в пыль, а Виктор произнёс:

— Я понятия не имею, что я сейчас вижу перед собой. Понятия не имею, кто сейчас в действительности стоит передо мной и как это всё работает. Но я знаю одно — своё желание избавиться от Меньшиковых тот, кого я считал бароном Лихачёвым, доказал словом и делом. А если вы, — глянул он на призрака, — истинный Лихачёв, то и у вас причины для участия в этом деле найдутся. А значит, я с вами, господа. Со всей своей решимостью.

Ещё раз оглядевшись, Дмитрий медленно кивнул.

— Я согласен вернуться. Но ведь в моём теле сейчас вы, кто бы вы ни были? — обратился он ко мне. — Как мы решим этот вопрос.

— Увы, — ответил я. — Вопрос мы решим в мою пользу. Я никогда не существовал как нежить, даже высшая. Так что и теперь должен буду остаться живым. Иначе просто не сумею провести нужный ритуал. А вот вы, барон, пусть и вернётесь в мир живых, но живым уже не будете.

— Нежить? — вклинился Виктор. — Это же что-то из сказок или фантастики всякой? Вроде зомби?

— Вы видите перед собой подлинного призрака, Виктор. Пора уже расширять границы восприятия. Да, зомби — это тоже нежить. Я понятия не имею, что в вашем мире случилось с древним искусством некромантии, но оно явно не в расцвете. И массы людей о его возможностях не в курсе. А значит, если создать высшую нежить, почти неотличимую от живого, то её легко можно будет выдавать за этого самого живого.

— То есть за настоящего Лихачёва?

— Это и будет настоящий Лихачёв. Просто… альтернативно живой.

На том и порешили. Раскрыв Чёрную Книгу на нужной странице, я отыскал ритуал Идеальной Плоти.

Это заклинание, производное от Жизни, в наше время было почти недоступно некромантам — адептам противоположного аспекта. Но тем и хороши эти книги, что могут сочетать в себе самую разную магию и дают пользоваться ей кому угодно. Потому за ними и охотились все кому не лень.

Затем мы с брезгливо морщащимся Виктором раздели оба тела догола. Неприглядная работка, но необходимая — иначе с плотью сплавится ткань одежды. Она ведь тоже хоть отчасти органическая.

Когда все приготовления были окончены, и два тела распластались у крыльца особняка, я начал нараспев читать длинное заклинание на одном из древних языков, который я за давностью лет успел забыть. К счастью, понимать слов не требовалось.

И по мере моего чтения тела менялись. Сначала начали смазываться грани — кожа потекла словно расплавленный воск, исчезли все морщины, складки, затянулись плотью глаза, носы и рты. Из глубины тел раздался чавкающий хруст — и Виктор поспешил отойти подальше, скорчив гримасу отвращения.

Я стал вносить в чары нужные переменные, задавая параметры телесной субстанции.

Соответствуя своему названию, эта субстанция — воплощение Жизни. По велению заклинателя она может превратиться в любую органическую ткань, выстроив для создаваемой нежити нужное тело.

А мне нужно было мое собственное — тело Дмитрия Алексеевича Лихачёва.

— Непросто это, когда твои силы не полные… — тяжело выдохнул я, когда процесс был завершен. Начинали мы еще утром, а сейчас уже подходило время обеда. Почти два часа без перерыва я творил заклинание, внося тысячи необходимых переменных. Не знай маг анатомии — и из Идеальной Плоти он сотворит лишь совсем неидеальное месиво из мяса и костей. К счастью, вскрывать трупы — и даже живых — отлично умели еще в мое время.

— Это… Это идеально! — неверяще пробормотал Прохор. Он уже давно выбрался из домика для прислуги и тоже стал с любопытством наблюдать. — Ну вы охренеть, конечно, господин барон… Я такое тока в кино видал!

— Это действительно точная копия. — задумчиво произнес парящий неподалеку призрак Лихачёва.

— Ну уж с этим я бы вас не обделил, барон. — усмехнулся я. — Все-таки вы будете в достаточной степени живой, и многие функции вашего тела сохранятся в целости и сохранности.

— Он даже это сможет⁈ — подошел успевший заскучать и уйти в сад фон Лемм. — А что в нем тогда от нежити-то будет?

Я усмехнулся, но комментировать не стал.

— То, что гонять кровь ему придется усилием воли и, что еще важнее, магическим импульсом. Сама жизнь поддерживаться не будет. Как-нибудь потом, как соорудим тут приличную мастерскую, я постараюсь наложить на плоть хорошие чары нетленности. Но на ближайшие пару месяцев хватит и остаточной энергии от Идеальной Плоти. В общем-то, вышла отличная нежить. Не эйнхерий, конечно, так что стальные балки голыми руками рвать не будешь, но вот голову кому оторвать — запросто. Так что ближайшие дня три из дома вообще не выходишь — учишься ходить и брать вещи, ничего не ломая и не раздавливая.

— Это конечно. — ответил мертвый барон. — Но спешу заметить, что я все еще отдельно, а этот манекен отдельно. Как нам это поправить?

А вот тут крылась самая сложная и самая неприятная для меня деталь. Чтобы заключить душу в тело нежити нужна филактерия, магический сосуд, позволяющий привязать астральное тело к вещественному. Если делать ее из части тела, как делается по уму — из черепа, например — на это может уйти месяц, а то и не один. В мое время кое-кто изредка пытался обратить в лича самого себя. Еще реже им это удавалось. На подготовку к ритуалу, на создание филактерии из собственных органов или костей у них уходили годы.

Столько времени у нас нет.

А значит, нужно использовать некий магический предмет. В идеале — уже созданный как мощное хранилище упорядоченной маны.

Я глянул на сжатую в руке Черную Книгу. Увы — именно она подходит просто идеально. Жадность, конечно, душит. Но эта книга уже сыграла свою роль в моей жизни. А один мой знакомый мудрец учил, что нужно с одинаковой благодарностью отпускать из жизни старые вещи и принимать в жизнь новых людей — ведь вторые куда полезней первых. В среднем.

— Ложись сверху. — приказал я барону, когда его мертвое тело улеглось на землю. — Сейчас будем вас соединять.

Ну и соединил. Положил раскрытую книгу на грудь мертвеца так, что она оказалась внутри парящего над ним духа, и по памяти начал читать Великую Перековку.

Ведь не даром многие считали, что Черные Книги создал именно я. Как мастер-артефактор я прославился ничуть не меньше, чем как мастер-полководец. А Великая Перековка вообще не требовала маны, которая во мне сейчас еле плескалась. Лишь сильный артефакт, с которым установлена внутренняя связь, знание самого заклинания, да очень — очень! — четкое понимание того, что и из чего именно ты делаешь.

В этом и крылась самое сложное. Ведь это заклинание хоть и меняло суть артефакта, но меняла сложным и длинным путем с массой промежуточных звеньев. Ну да ничего, и не такое трансформировали.

— Готово. — утвердительно кивнул я, глядя на то, как беспросветно черный идеально круглый камень погружается в мертвую плоть и застывает где-то под грудной клеткой, встраиваясь в организм. — Теперь просто пожелай связать свою душу с этим телом.

А еще через полминуты перед нами встал абсолютно материальный барон Лихачёв — моя точная копия. Встал и сразу принялся напяливать лежащую в круге призыва одежду.

— Это… Кха! — закашлялся барон, попытавшись что-то сказать абсолютно сухим горлом. — Это что-о-х…

— Да, выделение всех жидкостей сначала надо запустить. Скоро привыкнешь. А если ты про Черную Книгу — нет, пользоваться ей ты больше не сможешь. Теперь это вообще не книга. Но хранящийся в ней запас маны тебе доступен. Используй его с умом. Лучше — для автоматизации всех органических процессов.

Барон молча кивнул — и принялся молча бродить туда-сюда по саду. И с каждым шагом его движения становились все совершенней. Вскоре я заметил, что на бледных щеках появился румянец — похоже, и с кровью юноша разобрался. Отлично!

— Итак. — подошел ко мне Виктор, а за ним семенил и Прохор, то и дело вжимая голову в плечи. — Если это настоящий барон Лихачёв, то ты?..

— То я — некий другой маг. Некогда очень сильный маг. Теперь мои силы ограничены этим телом, но это временное неудобство, решением которого я займусь, как только прорывы чудовищ и колдунов в наш мир станут регулярными. И не переживайте — я клянусь, что я на стороне человечества и сам всегда был человеком. В мое время это была важная клятва.

— Погоди… Ты сказал, что прорывы станут регулярными⁈ Это как тот, в центре какого-то городка?

— Да. — ответил я. — Только намного, намного хуже. У нас, во времена, когда я жил, начиналось тоже так же. Единичные случаи, разведка боем. Тогда в мире вообще было больше магии, так что это никого даже не озадачило. А потом, спустя некоторое время…

Вдруг из моего кармана раздалась пронзительная пиликающая мелодия. Звонил телефон. А в нем пока был записан только один номер. Точнее, два, но нет, это была не соскучившаяся по мне Юля Горская.

— Господин Лопатин, слушаю вас.

— Наш разговор шифруется, барон. — ответил мне из трубки знакомый голос. — Так что мы можем говорить о том самом, но лучше без лишних деталей. Так вот, барон. То самое, о чем мы говорили, случилось вновь.

Я без труда понял, о чем речь.

— Много? Далеко от моего имения? Какая стихия в ближайшем, знаете?

Лопатин несколько секунд помолчал, а затем коротко произнес:

— Грамотные вопросы, Дмитрий Алексеевич. Много — пока установили десять. Ближайший от вас… Недалеко. Относительно. Город Соликамск, там стоят строгановские заводы, должен знать. С ними мы тоже работаем, они оперативно доложили и сдерживают.

— Стихия, господин Лопатин. Стихия — самое важное!

— Ну как я тебе скажу, какая стихия? О чем вообще речь! — начал закипать особист. — У меня тут людей надо отправлять, а ты меня грузишь. Вылезла какая-то тварь, похожая на искрящегося паука с длинными ногами. Молнии во все стороны. Воздух это или что?

— Воздух. — мрачно ответил я. Плохо, очень плохо. Хуже в земной среде нет почти ничего. — Я выезжаю так быстро, как смогу. Машины у меня нет, но я найду.

А затем я тяжело вздохнул и добавил:

— Не думаю, что они справятся и за несколько часов.

А затем положил трубку.

— Что случилось, барон? — тут же обратился ко мне Виктор, самый, видимо, деловой из моих соратников.

Я оглянулся на окружающих меня людей и одного почти человека. А затем кивнул своим мыслям и произнёс:

— То, о чем я и говорил. Новые прорывы. Сразу десять, в разных местах. Ближайший к нам — в Соликамске у Строгановых. Не смотри так скептически, я понимаю, что у них полно магов.

— Но…

— Но прорыв воздушный, твари из Ана. Так один из наших народов назвал этот мир. — добавил я, видя непонимание на лицах собеседников. — А это один из худших вариантов. Мало того, что воздушная среда на Земле очень активная, и тварям куда легче, чем воплощениям Огня, Смерти или даже Воды. Так у них еще и маги… В общем, опасные маги.

— Погоди. — поднял руку подковылявший к нам мертвый барон. — Так там есть не только твари, но и маги?

— А ты думал! Откуда я, по-твоему, книгу эту добыл? Родил что ли?

— Так ты был в другом мире? Том, откуда случился прорыв?

— Так, Виктор, все вопросы потом. Прохор, вызови сюда какую-нибудь приличную машину. О деньгах не беспокойся. А как мы с Виктором уедем, пообщайтесь тут с бароном о хозяйстве, а затем готовься перевозить свою родню. В ближайшее время тут будет полно работы.

— Если мы вернемся, конечно. — задумчиво бросил фон Лемм. — Но ехать надо. Темболее, раз там можно разжиться этакими чудо-книжками.

Обламывать немца я не стал. Потом как-нибудь расскажу, что Черные Книги в мирах Аспектов не на дорогах валяются. Пусть пока его подпитывает эта здоровая жадность.

Надо отдать честь Прохору — несмотря на свое явное опасение перед новоиспеченной нежитью, он ни словом мне не возразил и тут же стал вызывать авто. Пришлось подождать, но недолго — водитель нашелся в моей же деревне.

Мертвый барон тем временем, уже вполне освоившись, начал показывать толстому водителю, что есть в доме, где и кого лучше разместить, каков вообще фронт работ. То, что настоящий Лихачёв пока побудет управляющим поместья, все поняли не сговариваясь. Всегда иметь дома «запасного барона», пока «настоящий» занят своими делами — отличный козырь.

Ведь многие мечтают о возможности быть в двух местах одновременно!

Минут через двадцать, наскоро перекусив остатками утренней трапезы, мы с Виктором прыгнули в подлетевший к воротам джип-внедорожник изрядно потрепанного вида и отправились на дело.

Светило солнце, небо оставалось почти безоблачным. А двое магов, еще вчера пытавшихся друг друга убить, сегодня ехали рисковать жизнями вместе.

Но, несмотря на серьезную опасность, я спокойно смотрел вперед. Ведь какие бы твари нас там ни ждали, со мной всегда было мое главное преимущество, которого лишены почти все в этом мире. Знания. И опыт — ведь один раз я уже прошелся по мирам Аспектов огнем и мечом. А значит, если понадобится, сумею сделать это снова.

Глава 10

Первый шаг к силе

— А теперь, барон, слушай меня внимательно. — быстро заговорил я, когда водитель высадил нас недалеко от центра Соликамска. А точнее, недалеко от того, что еще недавно было центром. Теперь там шел ожесточенный бой, следы которого нельзя было не заметить.

— Да?

— В том, что мы столкнемся именно с порождениями Воздуха есть большой плюс. Они энергетические, почти всегда бесплотные. А значит их легче поглощать.

— Поглощать?

— Да. И это самое полезное, что можно делать, сражаясь с тварями из-за грани.

Так оно и было. Именно для этого я с такой легкостью пошел на сделку с Лопатиным, одобрив его идею с Военным Корпусом. Именно об этом я думал, когда жаждал вновь попасть к очередному прорыву. Если тогда, в Аногоре, когда я только вернулся в мир живых, я еще не было готов, то теперь — более чем.

Ведь поглощение Источников стихийных тварей — самый быстрый из известных способов наращивания магической силы. Быстрее только заключение сделки с хаотическими духами, но это всегда кончается ужасно. А вот поглощение…

— Существа Аспектов — это, по сути, концентрированная стихия. — все это я объяснял на бегу. — Даже в форме тварей из плоти и крови, а уж тем-более, когда тварь энергетическая. Живая молния, элементаль, или еще кто. Уничтожить такое создание — значит дестабилизировать его внутреннюю магическую структуру. Когда она распадается, тварь гибнет. И в этот короткий миг Ядро твари — сердцевина магии, которая и соединяла стихийную ману в упорядоченную структуру — остается беззащитным, но все еще целым. Твоя задача — поймать этот миг, внимательно отслеживая эфир. А затем как можно скорее постараться поглотить это Ядро так, как ты обычно пассивно поглощаешь ману из окружающей среды.

Виктор коротко кивнул, а затем добавил:

— В общем, все просто. Главное — не прозевать момент и не потерять концентрацию.

— И не сдохнуть в процессе! — крикнул я, отрываясь от земли.

А точнее, от оплавленной воронки, оставшейся на месте городского тротуара. Ибо в следующий миг в это место шарахнуло ослепительной молнией.

— Подкрепление⁈ — раздался с небес зычный крик. — Что-то вас маловато, господа!

— Да пошел ты! — куда тише ответил Виктор, еле успевший взмыть вслед за мной на водяном столбе. — Весельчак, тоже мне.

Теперь, с высоты, передо мной развернулась вся картина. Раскуроченные двухэтажные светлые дома, превратившаяся в расплавленное месиво главная городская площадь, сверкающие в небе молнии… Живые молнии, собирающиеся то в причудливых птиц, то в длинноногих пауков, то в вытянутых небесных змеев. Ниже, у самой земли, бушевали два воздушных элементаля — пятиметровые пылевые вихри, то и дело выстреливающие из недр «конечностями», крошащими камень и черепа недостаточно проворных людей.

А в центре всего этого хаоса возвышался сам портал — ярко-синий разрыв, вытянутый столб метров в пятнадцать высотой, видимый отовсюду и то и дело исторгающий из себя то новые молнии, то пока еще совсем крохотных элементалей. Ого, а вот из него выпорхнула огромная серая птица с перьями, блестящими металлом!

— Работаем, работаем по курице! — раздался у меня над головой пронзительный девичий голос — и в стальную «курицу» тут же ударил огромный валун, явно бывший еще недавно куском стены. Да ударил с такой скоростью, что сразу выломал птице ее трехметровое крыло. И она камнем рухнула на землю.

— А они неплохо справляются! — крикнул «подлетевший» ко мне Виктор, заливая мощным потоком воды одного из элементалей. Вообще, кричать приходилось всем — ветер над площадью бушевал так, что мы почти оглохли.

Наконец, я смог пересчитать сражающихся магов. Чуть больше десятка в воздухе — значит, достаточно сильные, чтоб хорошо летать при таком ветре. Почти два десятка слабых на земле. И трупы — одиннадцать трупов разной степени поврежденности.

Что ж. Я думал, будет даже хуже.

— Прорывается! — крикнула еще какая-то дама — и я устремился туда, куда она указывала. Там одна из тех самых живых молний стремилась вырваться из кольца магов и отправиться крушить город. Этим тварям ведь нужны здесь именно людские жизни, именно духовная энергия умирающих разумных.

На лету я искал глазами самое главное — силовое ядро. У этих существ — Электроидов, как мы их называли — энергетическое ядро видно невооруженным глазом, если успевать следить за постоянно перемещающейся тварью.

Я успевал.

— Абсолютное Небытие! — произнес я, на всей скорости подлетая к громадной оглушительной молнии в небе. Я сосредоточил энергию в узком конусе. В конусе, ударившим прямо по Ядру, представляющему собой Голубой пульсирующий электрический шар размером с голову.

Огромная тварь, застилавшая собой, казалось, полнеба, в миг лопнула. Я зажмурился от слепящего света, прикрыв себя Сферой Пустоты, но даже с закрытыми глазами протянул руку к распадающемуся Ядру — поглощая его

По моим жилам тут же разлилась обжигающая, но такая приятная мана. Чистая стихия Воздуха. А мой Источник стал резко расти, стремясь как можно скорее переработать поток столь упорядоченной силы. Именно упорядоченность — та, которая только что давала жизнь воздушной твари — сохраняла Источник мага в целости, не давая ему разорваться от хлынувшей извне силы.

За века совершенствования магической мысли мы так и не сумели научиться создавать подобие Ядер искусственно. Но теперь нужды в этом вновь не будет.

— Вы хотите войны, отродья⁈ — прокричал я, опьяненный потоком силы. — Давайте, идите сюда! Я изголодался по битве!!!

Я ринулся в бой. В самую гущу тварей.

И, хоть я мог бы сразу сообщить всем местным магам, куда именно лучше бить, я не стал этого делать. Мир — жестокое место, и порой уникальные знания ценятся здесь куда выше жизней чужеродных волшебников. К тому же ослабление Строгановых — выгода для всех мелких родов.

Так что, глядя, как юный полноватый маг раз за разом пытается развеять небольшого элементаля, я не помог ему. И лишь дождавшись, пока маг побежит без оглядки, не справившись с задачей, я камнем рухнул вниз и тем же проверенным приемом выбил Ядро вихря, развеяв его и поглотив еще немного силы.

Виктор на моих глазах сделал то же самое с раненной стальной птицей. Сверкающим копьем ярко-синего Истинного Льда разворотил ей грудь и, обливаясь кровью хищной твари, протянул руку внутрь. Его аж затрясло от переполняющей энергии. Да уж, птица из плоти это вам не электроид или оживший ветерок…

— А вы хороши! — крикнул нам с неба тот самый, кто ранее усомнился в нашей способности помочь. — Бьете сразу навылет!

Я задрал голову. Над нами парил седовласый старик. Одетый в яркий расписной халат золотистого цвета, с развевающейся на ветру бородой, он напомнил мне древних магов моего века, совсем не похожих на местных прилизанных солдатиков в мундирах. И я сразу узнал в нем воздушника — трудно не узнать, когда он на моих глазах метнул в очередную птицу молнию с полнеба!

— Я так понимаю, вы тут за главного? — спокойно спросил я, когда мы с Виктором подлетели поближе к старику. — Ваше Сиятельство.

Последнее я добавил, увидев на груди халата большой расшитый золотом герб. Герб князей Строгановых.

— Я, я. Мы не знакомы? Мое имя — Леонид Строганов, дядя нынешнего главы рода. Человек я не публичный, но маг, кхе, изрядный! — прокряхтел он, и выпустил еще одну ветвь молний, дестабилизировав на миг сразу несколько электроидов. Да, от хоть они сами сотканы из электричества, перенапряжение и их выводит из строя.

Увы, ненадолго.

— Бей по Ядрам! — крикнул я фон Лемму, устремляясь к обездвиженным существам. Здесь мне уже хватало и обычных Копий Пустоты. Да, сегодняшняя жатва Ядер превосходит все мои ожидания.

Я уже потянулся к очередному Ядру, как вдруг меня обогнал чертов старик, тут же поглотив силовую сферу. Его глаза изумленно распахнулись.

— Это еще что? — обратился он ко мне. — Конечно, для меня это крохи маны, но… Мой источник словно стал капельку крепче…

— Так и есть. — неохотно произнес я. — Мы с напарником тут случайно выяснили, что суть всех этих существ составляет такое вот Ядро, а при поглощении оно дает силу. Прикажите своим людям бить по ним — и победа тут у вас в руках.

— А что ж вы сразу… А-а, ну да. Понимаю, понимаю, юноша. — хитро улыбнулся Леонид. — Я это вам спущу, сам был таким же. Но не жадничайте слишком сильно. Это не доводит до добра.

Я лишь молча кивнул. А затем подозвал Виктора и прошептал:

— Тут и без нас уже справятся. Но если портал не закрыть, они могут возиться здесь часами. А ты сам понимаешь, сколько простого народа поляжет, если они пропустят хоть одну тварь.

— Понимаю, барон. И как нам его закрыть?

— Ясно как. Отправиться внутрь. И либо дестабилизировать его, если он стационарный. Либо…

— Убить того, кто его открыл. — сурово кивнул немец. — Работаем!

Мы устремились к сияющему столбу. Я просто плывя по воздуху, Виктор то и дело придавая себе ускорение потоками воды, бьющими в нужную сторону.

Воздух у портала аж дымился от напряжения. Во все стороны били молнии, дул ураганный ветер. Уши заложило, я почти ничего не слышал. Но в последний момент, у самой межмировой кромки, до моего слуха донесся женский крик:

— Дима!!!

Какой знакомый голос. Помнится, на том балу…

Додумать я не успел. В меня на большой скорости врезалось что-то мягкое и теплое — и втолкнуло в портал. В глазах все померкло, в нос ударил одуряющий запах озона, а одежда мгновенно промокла под настоящим ливнем, застилающим все вокруг, сколько хватало зрения.

— Ого, родная стихия! — услышал я довольный голос фон Лемма. — А я думал, тут чисто воздух и больше ничего.

— Так и есть! — ответил я, кое-как протирая глаза и кувыркаясь туда-сюда в бескрайнем небе. — Но это очень влажный воздух. А еще местами очень плотный — настолько, что по нему текут целые реки воды. Да и твердые острова, парящие в небе тут есть… Так, а ты еще кто⁈

Впрочем, я узнал ее почти сразу. Я был прав — именно ее голос взывал на том балу к благоразумию барона Лихачёва. И именно она приезжала недавно к моему имению вместе с менталистом.

— Мария… Меньшикова, полагаю? — оглядел я миниатюрную блондинку, одетую теперь в растрепанные черные брюки, облегающие все, что полагается, и серую ветровку явно на размер больше необходимого. — Какими судьбами?

Еле-еле сумев стабилизировать себя в льющемся стеной дожде, блондинка мотнула головой, убрав с лица мокрые пряди, и с вызовом ответила:

— Я приехала сюда на помощь Их Сиятельству князьям Строгановым! Это мой долг как мага и наследницы графов…

— Да-да-да! — язвительно встрял Виктор. — Уверен, вы обязательно что-нибудь унаследуете. Как там в средневековье было? Меч, или, может, коня. А родовыми землями займется ваш старший брат. Или второй старший брат… Или третий старший брат…

— Довольно! — произнёс я, видя, что девчонка закипает. — Мы тут не на прогулке! Гляньте!

К порталу, пока не обращая на нас особого внимания, уже летела новая партия порождений Воздуха. Три электроида дрожали и колебались под ливнем, неприятным даже для них, а вот большой — больше десяти метров! — воздушный элементаль постепенно превращался в водно-воздушного, вбирая в себя тонны воды.

— А это еще что⁈ — удивленно пробормотал Виктор, глядя на ослепительную фигуру из молний. Не просто электроид — именно гуманоидная фигура, словно сотканная из света и грохота разрываемого воздуха.

— Электрический элементаль. Один из сложных элементалей. — печально ответил я. — И вот с ним нам точно придется сразиться. Он уже нас заметил.

— А он, похоже, истинный джентльмен! — фыркнула Маша, поравнявшись с нами и глядя, как элементаль дает остальным тварям влететь в портал, а сам завис на месте, глядя на нас.

Ну, наверное, глядя на нас. Глаз у него все равно не видно.

— КТО ВЫ ТАКИЕ⁈ — пророкотал он, понемногу увеличиваясь в размерах. — ВЫ НЕ ДЕТИ НЕБЕС!!!

— Это уж точно. — спокойно произнес я в ответ. — Меня мама родила!

А затем воззвал к Абсолютному Небытию. Соткал тот же самый конус чистого разрушения, которым выбивал Ядра электроидов. Мощный черный луч, с шипением испаривший всю воду вокруг, ударил в противника, оставляя в нем рваную рану.

Увы, на Земле сражаться с порождениями Воздуха было куда проще, чем в мире, переполненном этим аспектом в чистом виде. Дыра, образовавшаяся в груди элементаля, тут за начала затягиваться, зато моя атака его не на шутку разозлила!

— УМРИТЕ!!! — пророкотал он раскатами грома.

— Шайсе! — сплюнул фон Лемм, одним взмахом руки собирая вокруг себя бурлящую водную сферу. Присоединилась к нему и Маша, оказавшаяся адептом Бытия. Из ниоткуда вокруг девушки возникло что-то вроде металлической решетки. Эта клетка приняла на себя удар мощной ветвистой молнии и обратилась в прах, но ее создательница осталась жива и невредима.

Неплохо! Защита от прямых атак нашлась у всех нас. Осталось понять, как атаковать сами…

— Этого урода не перегрузить! — остановил я девушку, пытавшуюся создать ту же клетку вокруг самого элементаля. — Мы понимаем его язык, а значит он уже бывал в нашем мире! Он слишком древний!

— ТЫ ПРАВ, ЧЕЛОВЕЧЕК!!! — тут же громогласно встрял элементаль. — Я УЖЕ БЫВАЛ В МИРЕ ТВЕРДОЙ ПИЩИ!!! ЭТО БЫЛО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ НАЗАД, ЕСЛИ СЧИТАТЬ ПО-ВАШЕМУ!!!

Вот оно как! Древняя тварь, похоже, просто забавлялась, не думая, что мы сумеем ей хоть как-то навредить. И, думаю, обычный маг Пустоты не сумел бы, как и водяной, или бытийник. Вон лопнула очередная сфера Истинной Воды, сотворенная Виктором. Да, он был отличным спецом, избравшим своим профилем творение Истинной Стихии — магической субстанции, воплощающей высшие свойства своего Аспекта — но температура в тысячи градусов обращала в пар стихию любой чистоты. Даже Истинную Воду, сутью которой было защищать и восстанавливать силы заклинателя. Хорошо хоть сам немец пока держался.

— Да только я не обычный маг Пустоты. И моя сила сегодня, пожалуй, удвоилась!

— Меньшикова! — обернулся я к девчонке. — Давай эту свою клетку на меня. И не смей прекращать поддерживать!!!

Времени объяснять свои действия нет.

Графиня не подвела. Рассекая тугие струи дождя на максимально возможной скорости, я увидел, как вокруг смыкается тонкая многослойная решетка из металла, летящая теперь вместе со мной.

— Творение: клетка Фарадея! — раз за разом кричала за спиной Маша, когда очередная молния развеивала металл в пыль. Будь это обычные молнии, не переполненные маной, они бы просто отражались. Но увы. Приходилось раз за разом тратить силы на новую решетку. А мне — на темную пелену перед глазами, спасающую от ослепления. Пустоту, уничтожающую даже часть света, можно использовать и так.

Я был все ближе. Вот уже полнеба закрыл сияющий сгусток плазмы. Элементаль окончательно утратил человекоподобный облик, став просто коконом света в два десятка метров высотой. Он, видимо, полагал, что так будет выглядеть более устрашающе, бить дальше, а контролировать все вокруг — лучше. Теперь посреди бескрайнего неба возвышалась гороподобная фигура. Гигант с десятком рук, сотканный из воздуха и нестерпимо ярких молний.

Только вот зря он это. Ведь самонадеянный древний ублюдок для того, чтобы увеличиться в размерах, разуплотнился, стал очень даже проницаемым. Теперь в дыры в его теле легко можно было залететь.

И я на полной скорости влетел в эту стену молний.

И вот уже здесь, как я и рассчитывал, металлическая клетка помогла. Да, тело существа все было соткано из маны — но из маны разреженной, хаотической. Кровь, текущая по венам — совсем не то же, что тугая струя крови, бьющая в вас под огромным напором. Также и с маной.

А с обычным током клетка в сочетании с постоянно обновляемыми Сферами Пустоты кое-как справлялась. Хотя зубы все равно трещали только так!

— Абсолютное… Опустошение!!!

В обычных условиях я бы не сумел этого сделать. Обычное-то Опустошение, примененное против аногорского чернокнижника, выжрало всю мою ману. А Абсолютное в норме просто сожгло бы тело к чертям.

Только вот переполненный чудовищным количеством дикой маны элементаль вокруг меня — совсем не обычные условия.

А потому у меня получилось. На миг я ощутил тянущий могильный холод — в прямом смысле могильный, грозящий смертью тела Лихачёва. Но затем эту жуткую пустоту заполнила хлынувшая со всех сторон сила. Мана Пустоты хороша тем, что именно в нее легче всего конвертировать любую другую стихию. Ведь Пустота есть ничто иное как абсолютное отрицание… чего угодно.

— А-А-А-А-А!!! — раздался со всех сторон крик, тут же сменившийся болью и звоном. Лопнули барабанные перепонки. Я раскинул руки, всеми силами направляя мощнейшее заклинание, сотворенное мной в новом теле.

Из ладоней хлынули потоки чистой, непроницаемой Тьмы. Ураган черной энергии, со свистом кромсающий воздух. Пространство вокруг заволокло тягучим непроницаемым дымом, одно прикосновение к которому могло легко убить простого человека. Заклинание уничтожало все — воду, воздух, ток, сам свет, создавая воистину космический вакуум, Абсолютное Опустошение выжигало весь эфир вокруг, обходя стороной лишь меня, своего создателя. Лежа в больнице, я успел немного прочитать про местные мощные бомбы — разрушительное детище высоких технологий.

И сейчас я чувствовал себя мощнее любой такой бомбы. Ведь в итоге вокруг не осталось вообще ничего. Молнии с треском рассеялись, дождь на сотню метров вокруг испарился, воздух только начал заполнять освободившееся пространство. Тело твари скрылось в мощнейшем энергетическом взрыве, словно колоссальный черный цветок распустился посреди небес.

А через несколько мгновений окружившая меня тьма рассеялась. Посреди пустоты остался висеть лишь я… И Ядро элементаля!

— Меньшикова!!! — позвал я, что было сил. — Быстро клетку сюда!!!

Громко ойкнув где-то вдалеке девушка сорвалась с места и устремилась ко мне. Ну слава богам, я уже думал, она там остолбенела от увиденного и не успеет.

— Куда⁈ — на лету пропыхтела графиня.

— Глаза разуй! — рыкнул я в ответ. Нельзя было терять ни секунды. — На Ядро!

И указал пальцем на клубок молний почти метр в диаметре, потрескивающий прямо передо мной. Яркий, насыщенно синий, это был сгусток Истинного Электричества, сложнейшей из форм воздушного аспекта. Ядро достаточно сильное, чтобы стремиться к самовосстановлению больше, чем к полному распаду. Если сейчас его не поглотить, лет через десять элементаль восстанет как ни в чем не бывало.

Не поглотить, или…

— Внемли моей воле, железная клетка, слушай меня и вбирай мою силу! — начал я речитатив, на первый взгляд звучащий бредом сумасшедшего. Впрочем, умение на самом деле сообщать свою волю вещам не так уж далеко от безумия. А я худо-бедно, но умел. — Обрети источник своего бытия не в колдовстве той, что тебя сотворила, а в… Виктор!!! — подозвал я уже спешившего к нам мага. — А в силе Виктора фон Лемм, согласного разделить суть с тобою.

На этих словах я так красноречиво посмотрел на немца, что тот только сглотнул, кивнул и протараторил:

— Согласен, согласен, да!

— А в счет моей силы обернись волшебной тюрьмою! Тюрьмой для молний, что небеса рассекают, для Истинной Силы, что их наполняет…

И в таком духе я бормотал еще минуты две, уговаривая клетку из временно сотворенного металла стать настоящей вещью за счет постоянной подпитки от маны Виктора, а также научиться сдерживать и стабилизировать Ядро элементаля.

Злой, вымотанный, почти обезманенный — в итоге я хищно и довольно улыбнулся. Ведь у меня получилось.

Перед нами в воздухе парила металлическая клетка, в которой сверкал и бился метровый синий шар.

— Лихачёв! — тут же уцепилась за меня Маша. — Ты ведь не забудешь, кто помог тебе с клетками⁈ Расскажи, что это ты сейчас сделал? И с этой тварью, и с этим шаром!

Виктор тоже с интересом смотрел на меня, наверняка вслушиваясь в чувство утекающей из него маны. Но на молодую Меньшикову он зыркал очень враждебно.

— Обойдетесь, Ваше Сиятельство. — добродушно, как уж смог после всего этого, улыбнулся я. — Элементаля я просто убил изнутри. А этот шар… Думаю, вы еще заглянете к нам в имение через месяцок. Так и посмотрите, что я сделаю с этим шаром.

— Дима, твою дивизию!!! — как-то совсем не по-женски зашипела Меньшикова. — Или ты сейчас же мне все рассказываешь! А заодно вы оба объясняетесь, почему летаете тут вместе! Или…

— Или что?.. — перебил я ее. В глазах у меня плясали искры новой силы.

Глава 11

Привет из прошлого

— Ну? — улыбнулся я, глядя на гневно молчащую Меньшикову. — Что «или»?

У меня наготове уже была Сфера Антимагии. Как только девчонка почувствует, как из нее вытягивается мана, как она больше не может парить в воздухе — все ее претензии исчезнут сами собой. Убивать или как-то калечить ее я, впрочем, не хочу. Я все-таки не маньяк, как бы не клеветали на меня мои древние «друзья».

— Да ничего! — вдруг крикнула Мария, прервав молчание. — Мы находимся черт знает где, я даже кусочка твердой земли под ногами не вижу, и я прекрасно понимаю, что мы не друзья! Чего ты от меня хочешь?

Плечи девушки опустились. На глазах выступили слезы… Или мне просто показалось из-за вездесущего дождя. В любом случае, только что пылающая решимостью девушка вмиг сдала. Опустила голову, задрожала.

И ее можно было понять.

— Вы боитесь меня, Ваше Сиятельство. — подчеркнуто утвердительно начал я. — Не нужно. Здесь, в окружении чудовищ, лишь временно разбежавшихся с поля битвы, все люди должны быть союзниками друг другу. Я ведь не просто так сказал про имение. Когда мы вернемся на Землю, в мир дворянских распрей, мы вновь будем врагами. Но…

Я сделал небольшую паузу. Девушка подняла голову, недоверчиво вглядываясь мне в лицо.

— Но только что мы вместе, сложив наши силы, одолели тварь, убивавшую людей тысячелетия назад, помнившую, каково это — безнаказанно опустошать людские земли. Разве мы справились бы по одиночке?

Я, конечно, несколько лукавил. Нашел бы я способ — не один, так другой. Да, риск для жизни был бы ощутимо выше. Но кто не рискует, тот всю жизнь прозябает в ничтожестве. А это никогда меня не привлекало.

— Это существо было настолько древним, барон? — задумчиво спросил Виктор, глядя на яркий шар молний, то и дело бьющий в стенки клетки мощными разрядами. — С чего вы взяли?

— Оно говорило не на местном языке. — ответил я. — А на земном, притом на древнеегипетском, как это сейчас называют. А это значит… А вот, слушайте сами.

Только сейчас я понял, что вообще-то элементаля и его крики мог понять только я. Просто, похоже, в суматохе боя остальные не обратили внимание на наш с тварью короткий диалог.

А последнюю свою фразу я произнес не на русском, доставшемся мне в память от тела, а на языке этого мира, на наречии Ан.

И глаза Виктора и Марии пораженно распахнулись.

— Что вы только что сказали, Ваше Благородие? — спросила графиня, от удивления даже вспомнив про формальное обращение.

Я усмехнулся в ответ.

— Вы ведь и сами все поняли. Не поняли звуков моих слов, но поняли их смысл. При переходе между мирами все разумные автоматически узнают язык местности, в которой оказались. Пусть и на примитивном уровне. Только вот, когда мы вернемся на Землю, язык забудется.

— А это создание помнило древний земной язык, если допустить, что вы правы. — протянул фон Лемм, почесывая затылок. — Значит, она имела возможность именно изучить его?

Я утвердительно кивнул.

— Но откуда вы…

Я не дал девушке договорить. Стрелой сорвавшись с места, я бросился к ней, рассекая стену дождя, — и со всей силы толкнул ее, придав ускорения телекинезом.

Подавившись так и не заданным вопросом, графиня закричала и рухнула вниз, в бездонную темную пучину. Но меня это уже не занимало — я потратил последние доли секунды на установку максимально мощной Завесы Пустоты.

Последние доли секунды перед тем, как в меня ударила огромная ослепительная молния. К счастью, я успел вытолкнуть графиню из-под удара. Здесь, в мире враждебных всему человечеству кровожадных тварей, каждый человек на счету.

К тому же я всегда ненавидел напрасные жертвы. Слишком многих мне довелось потерять.

— Барон! — услышал я крик Виктора прежде, чем оглох от нестерпимого грохота. А пока зрение и слух постепенно ко мне возвращались, я закричал сам:

— Виктор! Хватай графиню, клетку и бегом отсюда! Главное — ни в коем случае не дай никому отнять клетку у тебя! Любыми способами!

Ответ немца еле пробивался сквозь шум в ушах.

— … знаю один… очень надежный!…меня в род!

— Чего? — ответил я, уже сосредоточенный на выступающей из тумана темной фигуре.

— Я говорю, примите меня в род! — наконец расслышал я. — Тогда это станет собственностью Лихачёвых, по закону без вас её не смогут сразу отнять!

— Принимаю! — без раздумий ответил я. Эта клетка очень ценна, непередаваемо ценна. И я готов пойти на многое ради ее защиты. Но оставлять ее здесь нельзя. А все эти вопросы крови меня всегда мало заботили.

— Лихачёв! — раздался откуда-то снизу гневный крик Меньшиковой. — Что ты?

И тут она сама увидела противника. Длинная антропоморфная фигура метра три ростом, вокруг которой струились ураганные потоки ветра, скрывающие очертания тела. Во все стороны от силуэта то и дело били голубые молнии.

— Графиня! — бросился к ней Виктор. — Как более высокородный свидетель, утвердите обряд принятия меня в род Лихачёвых!

— Что? Нет!

— Утверждай! — гневно прорычал я, краем глаза видя, как Виктор выхватывает свой телефон и, видимо, включает видеозапись. Направив камеру на себя, он быстро протараторил:

— Я, Виктор фон Лемм, член рода фон Лемм, под запись объявляю об отказе от славного имени фон Лемм и переходе в род Лихачёвых, баронского звания! Ввиду экстренной ситуации переход осуществляется как изъявление моей свободной воли и здравого ума, при присутствии главы рода Лихачёвых и наследницы графского рода Меньшиковых как свидетеля! Подтверждаю!

Он направил камеру на меня.

— Как глава баронского рода Лихачёвых, я, Дмитрий Лихачёв, подтверждая! — выпалил я, уже выставляя направленный Щит Пустоты, готовясь к новой атаке.

— Я… Н… Я подтверждаю!!! Наследница рода Меньшиковых, Мария Меньшикова, подтверждаю переход как свидетель! И экстренную ситуацию тоже!

Голос юной дворянки дрожал от напряжения. И я могу ее понять. Не каждый день оказываешься непонятно где, принимаешь чужую присягу, сражаешься непонятно с кем… Для совсем еще юной девушки сегодняшний день точно разделит жизнь на «до» и «после».

Виктор закончил запись и подлетел ко мне, напряженно всматриваясь в фигуру вдалеке.

— Что смотришь⁈ Хватай клетку, графиню, и назад, в портал! Быстро!!!

— Чего⁈

— Но я не могу вас оставить тут!..

Я даже говорить ничего не стал. Молча применил телекинез такой силы, которой только мог себе позволить в этом теле. К счастью, по висящим в воздухе целям он работал отлично — девушку, моего нового сородича и сверкающую клетку стремительно понесло в сторону разрыва. Они оба еще что-то возмущенно кричали, но, поняв всю серьезность моих намерений, вскоре смирились.

А я уже на них не отвлекался, сосредоточившись на новом враге. И принял на Щит Пустоты удар его новой молнии. На этот раз я успел закрыть глаза и уши.

— Ну привет, погонщик! — бросил я на одном из древних языков, вылетая из пучка молний и стремительно сокращая дистанцию. — Понимаешь меня⁈

Я увидел — понимает. Враг вздрогнул, на миг потеряв концентрацию. Вихрь вокруг него ощутимо замедлился, а у Детей Неба, местных господ, это говорит о сильном замешательстве.

— Откуда ты знаешь этот язык⁈ — прохрипел дребезжащий голос из глубин вихря. — У вас его все забыли!

— В этом ты ошибаешься! — ответил я, подлетая к противнику почти вплотную.

Поговорить — это, конечно, здорово, но нельзя забывать и о главном. О том, как убить врага и не умереть самому.

Я сконцентрировал вокруг ладони энергию Пустоты, сгустил ее в черный шар, способный разрушить на своем пути даже каменную стену. И резко бросил в него, сразу отлетая подальше. Проверка обороны.

Оборона оказалась на высоте. Шар энергии просто разметало магическим вихрем, ни на миг не прекращающим кружить вокруг Сына Неба. Я повторил это же действие еще дважды — бросил пару Копий Пустоты и Пробойник.

— Вижу, вы тут не потеряли сноровку, пока меня не было! Не забыли еще, как я грохнул вашу царицу в поединке⁈

Я продолжал кружить вокруг мага. Он пока не атаковал — явно изучал меня. Пытался понять, кто я такой и на что я способен.

— Что ты несешь⁈ — раздалось его гневное шипение. — Как смеешь осквернять память нашей мученицы своим поганым языком⁈

За этими словами последовал мощный поток раскаленного воздуха, от которого я, впрочем, без труда увернулся. Тратить ману, принимая атаки на щиты — себе дороже.

Лучше потратить ее на собственный удар!

Я резко прекратил кружить вокруг врага, на лету сотворяя черный меч, Клинок Пустоты. Как совсем недавно на дуэли с заносчивым княжичем — но теперь с иной целью.

С целью убить.

— Глупец! — злорадно произнес маг, отправляя в мою сторону одну молнию за другой. — За свои поганые слова я буду мучить тебя долго!

Но такие рядовые атаки я без труда принимал на лезвие, отводя в сторону. Недаром в мое время любой приличный маг, как правило, был хорош и в фехтовании.

А я лучший из магов!

Мой первый удар, усиленный Пробойником, разрушил выставленный противником Щит Молний. Высоковольтные разряды окатили мое тело, сбив очередную Завесу Пустоты. Второй удар развеял Завесу Воздуха — аналог моей защиты, но не дезинтегрирующий встречные заклинания, а рассеивающий их в окружающее пространство. Так что пришлось уклоняться от отражения собственного клинка. И это натолкнуло меня на отличную мысль!

Напомнило о том, как именно я уже побеждал этих искусных в защите колдунов.

Я бил и бил, а маг ставил все новые щиты. Он перешел в оборону, но то, что так я его не пробью, было очевидно с самого начала. Только вот цель была в ином — вывести его на атаку, на один единственный мощный удар.

Туман вокруг давно испарился. Воздух трещал от электричества. Хорошо, что Виктор и Меньшикова все-таки послушались меня и убрались отсюда, а не то давно бы поджарились к чертям!

— Ну и чего ты⁈ — выдохнул я во время очередной атаки. — Так рвался покарать меня, обещал мучить, а сам сидишь в скорлупе из щитов?

Я видел, с каким трудом даются ему защиты. Маны у Сына Неба немерено, в его родном мире она почти бесконечна — только вот в скоростном плетении сложных конструктов он со мной и рядом не стоял.

Вообще, в этом пока еще хлипком и бедном маной теле юного барона мое главное оружие — не знание сверхмощных ритуалов или сокрушающих армии заклятий. До возможности применить что-то такое мне еще как до Луны.

Нет, мое главное оружие — отточенный за почти два века жизни навык скоростного плетения очень прочных и крепких, почти безупречных чар!

Именно благодаря этому поглощающий свет меч в моей руке разрушал одну защиту воздушника за другой, отбивал все новые и новые молнии.

И спустя почти полчаса я наконец увидел его лицо.

Когда я сквозь ослабший вихрь увидел бледное, почти бесцветное лицо врага, я хищно улыбнулся. Узкая вытянутая рожа с одним огромным глазом посреди высокого лба отражала смертельную усталость. С хриплым дыханием изо рта Сына Неба вырывались гроздья молний, мана явно утекала из организма. С уголка рта стекала светящаяся струйка голубой дымящейся крови.

— Ну что? — отбил я клинком уже совсем неряшливо созданный вихрь. — Так и будем летать, пока ты не свалишься без сил, окончательно опозорив память этой вашей верховной твари? Или все-таки проявишь хоть немного мужества?

Фиолетовый зрачок Сына Неба гневно сузился.

— Не смей! Оскорблять! Память королевы! Червь! Воля Небес!!!

Наконец-то он ударил изо всех сил. Тем самым заклинанием, секрет творения которого даже я так и не сумел в прошлой жизни добыть у их колдунов.

Ничего, добуду в этой!

Того самого заклинания, отразив которое я четыре тысячелетия назад прикончил Королеву Грозы, которая и привела этот народ на мою землю. Обратила в рабов и пищу мой родной город.

Похоже, этот маг так и не поверил, что именно я и есть ее убийца. Ну а кто бы поверил?

От Воли Небес нельзя увернуться — она творится адресно, в конкретный объект. От нее нельзя защититься — по сути, она вся состоит из сотен Пробойников, рушащих все защиты на пути.

Но ее все еще можно отразить, если уметь. Я умею.

— Зеркало Персея. — произнес я, направляя лезвие клинка на чародея. Между ним и мной уже раскрылась ослепительная воронка — микропортал в самое сердце этого мира, средоточие почти бесконечной энергии, чистой, всеразрушающей мощи. Гигантское ярко-синее око с узким зрачком смотрело на меня, готовясь обратить в пыль.

Но на конце моего клинка возникла другая вспышка. Совсем крохотная, почти невидимая на фоне сияния Воли Небес, она сверкнула, словно луч Солнца, отраженный в маленьком зеркале.

И я увидел в глазах мага истинный ужас. Но он уже ничего не мог изменить.

— Нет… Нет! Нет, нет, не может быть!!! Кто ты такой⁈

— Ты знаешь мое имя, визирь. Я Аштар.

— Бог… Войны⁈ — неверяще произнёс мой противник.

Дождь испарился на сотни метров вокруг. Сгорел сам воздух. Из сияющего ока, смотрящего из самой глубины этого мира, выстрелил луч синего света, выжигающий всё на своем пути.

А через мгновение он встретился с моим клинком, выглядящим на его фоне черной тростинкой. И отразился от него, как от зеркала. Отразился обратно в мага — и не оставил от него ни следа.

Я мысленно воздал благодарности древнему герою, который сумел изобрести это заклинание и способ накладывать его на щиты. Это помогло ему одолеть одну очень могущественную тварь с окаменяющим взглядом, распоясавшуюся настолько, что она выползла в наш мир насовсем и решила в нем поселиться.

Ее голова отлично смотрелась во дворце того парня. А я уже доработал заклинание, сумев при желании наложить его вообще на любую плоскую поверхность.

— Передавай привет любимой королеве! — усмехнулся я, глядя на пораженный призрак мага, медленно растворяющийся в мировом эфире. Говорить с ним дольше я не собирался, как и, похоже, он со мной.

Мне пора возвращаться. Пока мою драгоценную молнию в клетке кто-нибудь не прибрал к рукам!

Напоследок я окинул мрачным взором с десяток местных тварей, парящих на границе восприятия. Я взмахнул клинком — и они полетели прочь так быстро, как могли. Похоже, никто из слуг не хотел сталкиваться с тем, кто уничтожил их господина.

Это правильно. Как и то, что здесь стало еще на одного озлобленного старика меньше! Я поспешил вернуться к порталу. Первая действительно серьезная битва на чужой земле осталась за мной.

* * *

— … Не смейте приближаться! Это собственность барона Лихачёва!

Такими были первые слова, которые я услышал, пройдя через портал, медленно закрывающийся без поддержки мага.

— И где ваш Лихачёв? Нет его! Мои люди и я одолели этих тварей, это поле боя за нами! И всё, добытое в этом бою, наш трофей! — возмущенно отвечал тот самый старик в золотистом халате, который недавно возглавлял местных магов. Леонид Строганов.

— Эх, Ваше Сиятельство… — с деланным разочарованием протянул я, появляясь прямо из воздуха. — Ну как же нет меня? Вот он я, перед вами. Я вам помог, полезную вещь подсказал, а вы моего человека ограбить пытаетесь…

Все, оставшиеся на площади, изумленно уставились на меня. Никого, кроме Виктора, Марии, Строганова и всего троих его магов тут не было, так что я говорил прямо и резко, как есть.

Это ведь действительно грабеж.

— Ограбить? — поднялся с земли Леонид, подлетая ко мне. — Не зарывайтесь, барон! Вы слишком мелкая птица, чтобы кто-то из Строгановых решил вас грабить. И поверьте, лучше вам не становиться тем, кого мы посчитаем птицей покрупнее!

Ненавижу угрозы с позиции силы. Я криво улыбнулся, взмахивая в воздухе черным клинком. Стоящие на земле чародеи сразу напряглись, выставив в мою сторону вытянутые руки.

— Господин князь. Я вам вот что скажу. То, что вы сегодня кое-как одолели несколько анских птиц со стальными перьями — не повод думать, что вам по плечу любая птица. Ведь есть металлы куда прочнее стали.

Строганов недобро прищурился — и по его рукам побежали искры.

Глава 12

Чужое дитя

Впрочем, князю все-таки хватило благоразумия после тяжелого боя не вступать в новый — да еще с тем, кто только что живым вернулся из-за кромки.

Когда Строганов увидел разрушительную силу, сгустившуюся вокруг моего клинка, он отступил.

— Ну, ну, друзья мои! — смахнул искры с ладоней старик. — Сегодня мы и так потеряли немало достойных бойцов. Ни к чему нам устраивать тут сцен. Ваше Благородие! — перевел он взгляд на меня. — Вы просто не так меня поняли. Я лишь хотел присмотреть за вашим имуществам до вашего возвращения! А, раз вы здесь, в целости и сохранности, на этом мои полномочия исчерпаны. Спасибо вам огромное за оказанную помощь. Судя по трофеям, войдя в разрыв вы сразились еще с какими-то тварями, избавив нас от новых боев, и род Строгановых в моем лице этого не забудет. А теперь, полагаю, нам пора заняться нашим городом, а вам — своими делами?

Я лишь сухо кивнул. Присмотреть он хотел, как же. Нет уж, он скорее присматривался к моей вещице, чем присматривал за ней. Но устраивать показные истерики — глупо и недальновидно. Если род Строгановых встанет на моем пути, я буду бить сразу по всем его людям, а не размениваться на одного старика.

— Спасибо вам, князь. — чуть более фамильярно, чем нужно, ответил я. — Вы правы, нам нужно восстановить силы и залечить раны. Мы с Виктором не смеем больше вас задерживать. Кстати, — добавил я напоследок. — По вашим словам я понял, что вхождение Виктора в мой род вы признали и сочли легитимным?

— О, ну разумеется! — расплылся Строганов в улыбке. — Все выполнено по правилам, ситуация и вправду экстренная, так что мои люди уже отправили в имперскую канцелярию подтверждение от моего имени. Я ничего не имею против. Вскоре новую принадлежность Виктора внесут в имперский Реестр Благородных.

Глядя на то, как довольно Леонид это произнес, я понял, что с этим принятием не все так просто. Что не удивительно — иначе бы всем правили не наследные фамилии, а сборные рода, состоящие лишь из лучших.

Дворянам такие фокусы явно не придутся по душе. Только вот мне плевать — мне нужны именно лучшие и верные делу, а не те, чья красная жижа в теле как-то связана с моей.

Пожав на прощание князю руку, я поспешил удалиться, подхватив бьющую молниями клетку телекинезом. Местные маги проводили меня удивленными взглядами. Виктор устремился за мной.

И, конечно, за нами увязалась юная графиня. Точнее, попыталась увязаться — ведь, как только мы покинули оцепленную полицией Строгановых площадь, к нам подъехала уже знакомая мне черная машина с тонированными стеклами, из которой тут же выскочили четверо статных парней в темно-зеленых костюмах. Туповатого Василия с ними не оказалось.

— Ваше Сиятельство! — пробасил один из них. — С вами все в порядке? Ваш отец просил нас…

— Да плевать мне, что он там просил! — перебила его девушка ледяным тоном. — Я только что легко могла погибнуть. И что-то я не заметила вас рядом в момент опасности! А вот его — заметила!

С этими словами она ткнула в меня пальцем. Как-то это не по-дворянски что ли. Впрочем, девушку этот факт не смущал.

— Но госпожа, ваш отец…

— Что ты заладил? Где он⁈ Приехал сам, или не стал утруждаться по всяким пустякам?

Виктор недоуменно глянул на меня. Я на него. Но встревать я пока не планировал. Из этой «семейной» сцены можно выяснить отношения в роду Меньшиковых. Врага нужно знать как можно лучше.

— Мария Владиславовна. — безэмоционально произнес еще один «зеленый мундир». — Вы прекрасно знаете, что ваш отец будет зол, если вы сейчас не отправитесь с нами. Также вы знаете, что именно делает ваш отец, когда бывает зол. Никто ведь не хочет, чтобы что-нибудь случилось, не так ли?

Я нахмурился. Я довольно легко считываю эмоции людей. Особенно, когда их не очень-то пытались скрыть.

И сейчас я увидел на милом лице взбалмошной графини неподдельный страх. Конечно, не тот ужас надвигающейся смерти, который видел на лице Сына Неба десятком минут ранее. Скорее панический страх ребенка, провинившегося и ожидающего за это десяток плетей.

— Я… Ладно, я пойду. Едем к отцу? — убитым голосом выдавила из себя девушка. Я нахмурился.

— Ваше Сиятельство. — обратился я к ней. — У вас какие-то проблемы? Вы не хотите ехать с этими людьми?

Мария подняла на меня глаза. В них стояли сдерживаемые слезы. Но, после недолгой паузы, она все-таки кивнула.

— Д-да. Это люди отца. Я не должна была нарушать его запрет и ехать сюда, рискуя собой. Ну… Я пошла?

Ее последние слова звучали со столь явным вопросом, что я просто не мог так это оставить. Конечно, все происходящее могло быть просто жалостливой сценой, нужной, чтобы втереться мне в доверие. Но если это какой-нибудь коварный план главы Меньшиковых — тем лучше, быстрее появится повод от него избавиться. А если я просто махну рукой и пройду мимо беды человека, с которым только что сражался бок о бок, буду чувствовать себя последней сволочью.

— Господа. — подчеркнуто вежливо обратился я к четверым «мундирам». — Мое имя — барон Дмитрий Алексеевич Лихачёв. Насколько я понимаю, я состою в дальнем родстве с вашими хозяевами. Не могли бы вы объяснить, что здесь происходит.

Лицо главного из четверки недовольно скривилось. Еще бы. Никому не понравится, когда кто-то говорит о наличии у него хозяев. Но я не собирался сдерживаться и подбирать слова. Наоборот, нужно вывести «мундиров» из себя.

— Ваше Благородие. — пробасил в ответ один из них. — Боюсь, семейные дела господ Меньшиковых — это сугубо их дела. Отец графини приказал нам доставить ее в поместье, мы выполняем приказ. Все в порядке, все по закону. Не надо лезть не в свое дело.

Я уже собирался ответить, как вдруг вновь почувствовал знакомую боль в висках. А затем увидел, как Виктор застыл столбом, уставившись в одну точку. Менталист! Ну конечно, куда ж без него…

Только вот кое в чем он просчитался. Ментальные чары хороши против неопытных душ простых смертных, проживающих свою единственную жизнь. Мой же дух умер тысячелетия назад — и всю эту бездну времени находился в здравом уме и трезвой памяти.

В мире мертвых, где почти все потенциальные противники могут влиять на твой дух напрямую.

И, если всего день назад мне пришлось творить вокруг головы Сферу Антимагии, то теперь, когда я знал, что именно происходит, когда я расширил свой магический источник, переполнив его сырой Силой…

Такие жалкие попытки взять меня под контроль я могу просто игнорировать, даже не отражая! Только вот менталист Меньшиковых понять этого не смог.

Дверь черного авто открылась и из машины вальяжно вышел черноволосый мужчина. Тот самый Олег, пытавшийся повлиять на меня вчера. Теперь он был одет совсем просто — в серую футболку с воротом и синие потрепанные джинсы. Он надменно уставился на нас с Виктором, застывших перед ним.

Пока не буду обламывать парню триумф, послушаю, чего он скажет. А уже потом сломаю — ибо предупреждений он явно не понимает.

— Олег! — кинулась к нему Мария, явно не находящаяся под контролем. — Ты что творишь⁈ Это же свободные аристократы!

— Господин, правда, разве это не перебор? — с сомнением покачал головой главный «мундир». Менталист в ответ лишь усмехнулся.

— Строгановы в любом случае будут на нашей стороне. Мы все здесь понимаем, что мелкородную погань надо давить. Высшая знать куда разумней распорядится их землей и людьми.

Ну какая самодовольная морда! Высший нашелся. Я не спешил атаковать, ждал еще каких-нибудь откровений. И они сразу последовали. Есть люди, просто не умеющие молчать о том, какие они молодцы.

— Этих двоих щас загрузим в машину, места им хватит. Если нет, упакуем в багажник. И поедем к вашему отцу, графиня. Думаю, он будет так рад подарку, что не станет… наказывать вашу мать за то, что не уследила за вами. — маг довольно потер руки. — Да и я рад возвращению любимой игрушки. А ну пошел!

Повысив голос, он посмотрел прямо на Виктора — и тот, чуть подергиваясь, послушно поплелся к машине. Явно пытается сопротивляться, но не может. Ничего, еще успею его научить.

Мария смотрела то на меня, то на бывшего фон Лемма со слезами на глазах, не спеша идти к машине.

— Вы… убьете барона? — тихо спросила она. — Или ты и его хочешь подчинить⁈ Он спас мне жизнь!

— Иди в машину. — ледяным тоном ответил менталист. — Это не твое дело, а наше с Владиславом.

Ладно. Игры кончились.

— А меня не забудете спросить? — с насмешливой улыбкой произнес я. — А то как-то некрасиво получается.

Рожу этого Олега надо было видеть. Он отшатнулся, упершись спиной в дверь авто, и расширяющимися глазами следил за каждым моим движением.

— Что за?.. А ну заткнись! Стой на месте!

Тяжесть в голове слегка усилилась. Похоже, он решил поднапрячься как следует. Только вот ощущалось это не сильнее, чем навязчивая головная боль.

— А если не буду стоять? — сделал я шаг к нему. Он сжался на месте, но затем все-таки нашел в себе силы встать во весь рост.

Неужели вспомнил, что Аспект Жизни — это не только лазить по чужим головам?

— Я Олег Меньшиков, наследник рода! Соблюдай приличия, барон! Отойди на три шага!

Мужчины в мундирах напряглись. По пальцам одного из них побежали искры. Как-то многовато сегодня воздушников на одного меня…

— А не напомните, наследник, какой закон Империи позволяет вам пытаться брать под ментальный контроль свободного дворянина и члена его рода? — я кивнул на так и сидящего в машине Виктора. Ублюдок до последнего не выпускал его из хватки. Ничего, я собирался это исправить.

— Не понимаю, о чем вы. Вот вы стоите, говорите со мной, ни под каким вы не под контролем. Что вам вообще от меня нужно⁈

Тут уже не выдержала Мария.

— Брат! Ты давно перешел грань! Выучился у англичан этой подлой дряни и возомнил себя всесильным⁈ Ну так знай — я стану свидетельствовать против тебя! Пусть вскрывают мне память и узнают обо всем, что вы творите!

Менталист нахмурился. По его лбу прошла глубокая складка морщин. Он обернулся к графине, а его четверка тем временем брала меня в кольцо. Тем лучше — прикончу всех одним ударом!

— Сестра. Ты прекрасно знаешь, что я не могу этого допустить. Отец слишком любит тебя и посвятил во много наших… проектов. Не забывай, что твоя мать сейчас в нашем особняке. Не забывай, что без своей фамилии ты будешь нужна господам разве что как подстилка!

При упоминании матери Мария вся сжалась, побледнела и вжала голову в плечи. Но взгляда не отвела. В этой девушке есть и смелость, и чувство собственного достоинства. Это показало еще наше сражение с элементалем.

Значит, они шантажируют ее, угрожая матери? Вот это я понимаю, семейные ценности!

— Леди. — обратился я к девушке. — Вы ведь засвидетельствуете, что на меня и моего соратника напали первыми, а я лишь оборонялся?

— Да! — не колеблясь выпалила Мария. — Брат давно потерял связь с реальностью, решив, что может решать, кому и как жить!

— Благодарю вас, леди. — кивнул я. — Этого достаточно.

Я в одно мгновение собрал воедино почти половину своей маны, ощутив пульсирующую в крови темную энергию. А затем воззвал к Чистому Небытию, обратив ману в мощный взрыв. Как тогда, когда уничтожил краба-переростка в Аногоре.

Четверо окруживших меня бойцов не успели среагировать. Они только начали вскидывать руки, когда от меня во все стороны хлынул поток всеразрушающей Пустоты. Пространство в радиусе трех метров поглотила черная сфера. Воздух вмиг испарился, асфальт под ногами рассыпался черным крошевом, а клумба у дороги просто перестала существовать.

Трое из четырех бойцов погибли мгновенно, не издав даже крика. Через какую-то секунду лишь их печальные призраки смотрели на обрывки мундиров и кровавые ошметки, усеявшие треснувший тротуар.

Четвертый — самый главный — все-таки успел выставить защиту. Он тоже оказался пустотником, да еще владеющим Завесой Пустоты.

Только вот искусность его плетений не дотягивала до моей. Так что устроенный мной взрыв ничего не оставил от его Завесы. А мгновенно материализовавшийся в моей руке черный клинок рассек горло противника до того, как он сумел вновь защититься.

Олег Меньшиков лишь молча разевал рот, похожий на выброшенную на берег рыбу. Пораженная мгновенной расправой Мария застыла столбом.

— Пожалуй, я не буду вызывать вас на дуэль, граф. — отсалютовал я Олегу. — Почему-то мне кажется, что вы предпочтете позорный отказ честному поединку…

— Эта крыса недостойна дуэли, барон. — раздался из-за спины Меньшикова хриплый голос, полный ледяной ненависти. Растерявшись, граф похоже забыл о контроле над Виктором. И теперь вокруг мага, вышедшего из машины, клубился искрящийся лед.

— Вы!.. Вы не посмеете! Я дворянин и подданный Его Величества!

Меня пробрало на смех.

— Виктор, помнишь, ты бубнил что-то похожее, когда я тебя одолел. Сразу видно, кто вкладывал в тебя столь нелепую программу!

Немец криво улыбнулся, сотворяя на ладони искрящееся в солнечном свете белоснежное ледяное копье. Меньшиков испуганно сглотнул.

Впрочем, я собирался покончить с этой сволочью без помощи соратника. Люди, способные вести за собой других лишь на ментальном поводке, прячущиеся за спинами своих слуг — грязь под ногами, от которой стоит избавляться без раздумий.

Одним прыжком я оказался вплотную к менталисту. Мне хватило одного единственного взмаха черным клинком — противник не сумел даже поставить защиту, лишь трусливо прикрываясь руками.

— Хоть умри достойно! — прорычал я, ударяя сверху вниз. Не издав ни звука, рассеченный от плеча до пояса, граф повалился на землю.

Развеяв клинок, я осмотрелся вокруг. Сразу заметил одного из трех строгановских магов, встретивших меня на площади у портала. Увидев, что я его заметил, он лишь показал мне поднятый вверх большой палец и поспешил скрыться в переулке.

Похоже, Меньшиков переоценил поддержку Строгановых. Те явно думают лишь о своей выгоде. Полагаю, они уже обсуждают, как начать передел активов ослабших графов.

Но мне пока нет до этого никакого дела.

— Вы в порядке, леди? — обернулся я к бледной как смерть Марии. — Я понимаю, я на ваших глазах убил вашего брата…

— И правильно сделали, барон! — с внезапной злобой ответила она. — Если б вы только знали, как я его ненави… ненавидела. Всех их!

— Ого! — подошел к нам Виктор, стряхивая с пальцев остатки льда. — А я, еще до порабощения, слышал, что вас растили в любви и заботе, готовили из вас выгодную партию для какого-нибудь княжича. Разве не так?

Мария резко кивнула.

— Именно так. Только вот дело в том, что я — не родная дочь главы рода Меньшиковых. Он женился на моей матери, когда та уже была мной беременна. И, если бы осмотр не показал во мне мощный магический потенциал, он заставил бы маму сделать аборт.

— Вот значит как? — кивнул я, действительно отмечая малое сходство девушки с ее «братом». — Но, раз хорошие маги ценятся в высших родах, глава рода заявил, что вы его дочь, зачатая еще до свадьбы? А, раз родились вы уже в браке, он сумел избежать позора.

— Ко мне всю жизнь относились как к кукле! — процедила девушка. — Делай то, не делай этого, это ешь, это не ешь, так одевайся, а так не одевайся! Учись быть хорошей женой! Развивай силу, не применяя ее в реальном деле! Ненавижу!

Я усмехнулся. Понятно. Похоже, узнав о случившемся неподалеку прорыве, юная бунтарка вспомнила случившееся на балу и сбежала из дома, поспешив показать себя в сражении.

И ведь показала! Я с одобрением посмотрел на невысокую девушку.

Ее ярость тем временем постепенно начала сходить на нет. Оглядев окровавленное тело брата, она утерла слезы и посмотрела мне прямо в глаза.

— Мне теперь конец, барон. Вам тоже, конечно же. Как только отец узнает, что тут случилось, он отправит за вами кого-нибудь из своих цепных псов. А он узнает очень скоро — ведь сотворенные братом ментальные блоки теперь начнут рушиться. А господин фон Лемм был не единственным… рабом рода.

Слово «раб» далось ей очень тяжело. Легко представить, как страдала она, зная обо всем этом, но не в силах ничего изменить. Но рановато она меня хоронит. Я ободряюще улыбнулся.

— Вы очень низкого мнения о моих способностях. Ваш отец уже посылал по мою душу убийцу. Как видите, теперь он — часть моего рода и сражается со мной плечом к плечу. Это его свободный выбор.

Виктор кивнул, с явным удовольствием пнув труп своего недавнего поработителя.

— Пусть пришлют еще! — решительно продолжил я. — Мне и моим людям не помешает боевой опыт, а мир очистится от тех, кто согласен убирать дерьмо за знатной сволочью. Так что за меня не беспокойтесь. И за себя тоже — вы сражались вместе со мной в мире Ан, при вашей помощи у меня появилась вот эта отличная штуковина. — кивнул я на искрящуюся и дрожащую молнию в клетке, стоящей за моей спиной. — И сейчас вы встали на мою сторону, а не на сторону вашего рода. Я позабочусь о вашей безопасности, графиня.

— Но… Разве вы не злы на меня за то, что я участвовала в интригах против вас? Теперь вы ведь знаете, что замуж меня готовили за другого, а вас я должна была лишь соблазнить и публично опозорить.

— Да я и не ожидал чего-то иного. — махнул я рукой. — Я ведь не такой дурак, которым пытался всем казаться. Прекрасно понимаю положение моего рода…

Виктор тем временем осматривал со всех сторон искрящуюся клеть. Но и нас слушал внимательно.

— Рода! — весело хохотнул он. — Да уж, барон, до сегодняшнего дня к вашему роду принадлежали только вы? Ну ничего, теперь, считайте, Лихачёвых стало вдвое больше!

Забавно. Темпы роста поражают. Я уже собирался спросить Марию, есть ли у нее план по освобождению матери, как вдруг в кармане зазвонил телефон. А я и забыл о нем — даже удивительно, что он пережил путешествие в наполненный электричеством Ан.

Не зря я старался не пропустить ни одного удара!

— Лихачёв, слушаю.

Из динамика раздался взволнованный голос… Ну да, барона Лихачёва.

— Барон, на нас напали! Маги и люди с огнестрелом! Долго не продержусь!

Глава 13

Каратели

Похоже, Меньшиковы решили действовать наверняка. Не удивлюсь, если и их менталист был отправлен сюда задержать меня, а не просто ради Марии.

По имперским законам дворянин, допустивший грубое нарушение порядка на своей земле и подвергший жизнь мирных подданных серьезной опасности, легко может лишиться владений. Наверняка решили сделать ставку на это.

А значит в опасности не только имение, но и люди в деревне!

— Виктор, Мария, собираемся скорей! На мои земли напали! Поедем на машине Меньшиковых!

— Неужели отец решил открыто объявить войну⁈ — ахнула графиня. — Я помогу вам!

— Еще бы! Сомневаюсь, что ваш папаша примет вас обратно в семью после всего, что между нами было! — усмехнулся я, запрыгивая в черный джип. Виктор сел за руль, а клетку с молнией запихнули в салон — он был весь обит мягкой тканью, так что авто останется относительно целым.

— Гоните как можно скорее, барон! — выдохнул я, когда мы уже вылетали из города. — Покажем, что бывает с теми, кто пытается нападать на Лихачёвых!

— Мы вообще-то сейчас едем с моей родней биться. — задумчиво произнесла графиня.

— Вас это волнует, леди? — заглянул я девушке в глаза. Мы оказались довольно близко друг к другу.

— Н… нет. — Мария на миг запнулась, глядя на меня, но все-таки кивнула и решительно произнесла: — Я не хочу, чтобы меня что-то связывало с семьей Меньшиковых!

— А я не хочу, чтобы род Меньшиковых существовал в принципе! — обернулся к нам сжимающий руль немец. — Думаю, исполнение моего желания заодно поможет вам освободить мать, графиня.

Да, мать Марии в руках противников — это проблема. Необходимо как можно дольше скрывать, что девушка теперь на нашей стороне. Не зная о ней нас не смогут шантажировать.

А когда до них дойдет — будет уже поздно. Разделаемся с ними их же методами!

Обратная дорога заняла часа два — Виктор гнал как бешеный, а джип оказался отличным автомобилем. За это время я несколько раз звонил своему «мертвому» соратнику, справлялся о состоянии дел.

Пока он еще держался. Быстро подключил кое-какие остатки защитных систем поместья, так что автоматчики быстро нашли свою смерть на поле колдовских ловушек, окружавших территорию особняка. А вот с магами пришлось туго.

— Их было шестеро! — быстро сообщил мне барон, когда мы уже подъезжали к нужному повороту. — Одного я прикончил, но теперь я вижу только троих! Еще двое куда-то делись.

— В деревню. — нахмурился я.

— Что?

— Они отправились в нашу деревню. Им нужно не захватить особняк, а посеять хаос на нашей земле!

Барон быстро меня понял. Все-таки имперским законам дворян учили с детства.

— Я задержу этих троих. Продержусь еще, наверное, час. Сад и двор уже за ними, я отстреливаюсь из дома. Он прилично укреплен чарами, очень прилично. Не беспокойтесь пока за меня!

— Нет, не пойдет. — ответил я. — Я отправлю к тебе на помощь Виктора и еще одну особу. Но если нападающие увидят, кто она, их всех необходимо будет убить. Любой ценой, Дмитрий!

Услышав утвердительный ответ, я оборвал звонок и посмотрел на соратников. Машина уже летела по ведущей к поместью узкой дороге. Времени на дискуссии не было.

— Вы меня слышали. — жестко сказал я. — С парой магов, способных лишь гонять невинный народ, я разберусь без проблем. А вы помогите деблокировать особняк. Не дайте им там все разнести! Нам в нем еще жить все-таки.

Графиня кивнула, тут же без слов сотворив себе белую глухую маску из тонированного пластика. Грамотное решение. Виктор резко остановил авто за поворотом, недалеко от ограды. Еще вчера они с Прохором прятались тут в кустах.

Я вылетел наружу, тут же взмыв ввысь. Сверху открылась безрадостная картина. Лес вокруг местами повален и смешался с разорванными телами нападавших, попавшихся в ловушки. Сад поместья, где я прогуливался вчера перед сном, охвачен пламенем. Над ним парит один из нападающих, то и дело уворачиваясь от зарядов черной энергии, летящих из окон главного здания.

Лихачёв даже мертвый оставался пустотником.

— Уклонись-ка от этого! — процедил я, сотворяя в руке пульсирующее черное копье, от которого во все стороны струилась темная энергия. И со всей силы метнул его в парящего над кольцом пламени ублюдка.

А затем, не дожидаясь результата, устремился дальше, к реке. К моим людям. А с этим сбродом разберутся соратники. Я тут уже не нужен.

Лес несся под ногами — и уже минут через пять впереди показалась водная гладь. Напрямик тут явно ближе, чем по дороге. Нужно будет сделать новую. Покороче.

Признаки нападения стали видны сразу же. Несколько домов объяло пламя, старая баржа, которую я видел утром, вмерзла в ледяную глыбу. Огонь и лёд, значит. Очевидный вариант для разрушения деревни у реки.

— Спасите!!! — услышал я внизу женский крик. — На помощь!

А затем воздух разрезал злорадный хохот. Фигура мага с руками, объятыми пламенем, пикировала прямо на бегущую к лесу девушку! В ладонях мага вспыхнул огненный шар, готовясь испепелить несчастную.

На огромной скорости устремившись вниз, к земле, я мгновенно оказался между упавшей на землю девчонкой и здоровенным амбалом, замахивающимся шаром огня.

Я применил уже отработанный прием. Возникший в ладони черный Клинок Пустоты с гулом разрезал воздух, встречая пламя лезвием.

Шар разлетелся во все стороны, обдав меня багровыми языками огня. Опять хаотик, опять убогий конструкт. Придется еще одного научить, как важно правильно создавать чары!

— Ты еще кто⁈ Из наших? — спросил огневик, замерев в паре метров над землей. Сжавшаяся за моей спиной девушка всхлипывала. Терпеть не могу, когда кто-то заставляет плакать невинных.

Прыжок! Взмыв в воздух, я оказался прямо над противником. Нужно отдать ему должное, он успел среагировать. Перед ним вспыхнула яркая багряная полусфера, пышущая жаром.

Удерживая свой щит одной рукой, второй он уже собирался метнуть в меня Копье Огня. Но я среагировал быстрее. Выставив перед собой длинное черное лезвие, вбирающее в себя окружающий свет, я начал бить Опустошением.

С громким треском взрываемого воздуха из лезвия били мощные заряды Пустоты — лучи темной энергии, тут и там вспахивающие землю и срезающие деревья.

Так и не сумев начать атаку, огневик принялся метаться, стараясь не попасться под луч. Но от всего увернуться он не мог. Огненная полусфера, защищающая мага, тут и там пошла чернильными пятнами. Жар, исходящий от нее, поутих. Она уже не справлялась с моими атаками.

— Хватит метаться как крыса! — выкрикнул я, провоцируя противника на лобовую атаку. — Сразись уже как подобает мужчине!

Огневик гневно зарычал, его ладони охватило бушующее пламя. А затем из этого огненного смерча соткался меч. Но не изящная полоса тьмы, больше похожая на шпагу, которую держал в руке я. Огромный двуручник, целиком состоящий из ярко красного Истинного Огня, воплощения самой сути этого Аспекта. Судя по исходящей от клинка мощи, это был его коронный прием.

Суть огня — сжигать все, с чем он встретится. С яростным криком маг полетел на меня. Только вот именно это меня полностью устраивало. Крепко перехватив свой Клинок Пустоты, теряющийся на фоне трехметрового огненного меча, я на полной скорости устремился ему навстречу…

И тут же резко свернул в сторону. Реакция меня не подвела — сделав почти прямой угол, я стрелой отлетел влево. А вот противник, не почуявший беды, продолжил свой полет…

Чтобы напороться грудью на десяток сверкающих ледяных копий, острых, как бритва. Мое чувство магии, развитое за два века прошлой жизни, меня не подвело. Именно почуяв за спиной напарника этого выродка и не желая оказаться зажатым между двух противников, я провоцировал огневика на атаку.

Я добился главного — заняв обе руки мечом, он рассеял свой огненный щит. И теперь падал, пронзенный своим же дружком.

— А вот ты, тварь, так быстро не умрешь! — процедил я, вспомнив несколько обмороженных тел, увиденных мной в деревне. Худощавый парень в рваных джинсах и толстовке застыл на месте. Видимо, удивился, прикончив своего дружка!

Мельком глянул на девушку, успевшую спрятаться под ветвями деревьев. А затем сделал резкий рывок вверх, вновь выставив клинок перед собой. Новый противник тоже быстро реагировал. Похоже, этот тоже был каким-никаким бойцом.

Резко разведя руки в стороны, он создал вокруг себя плотный водяной пузырь, красиво переливающийся в солнечных лучах. Будучи адептом Воды, он предпочел не лезть в ближний бой. Вместо этого стал отлетать все дальше, осыпая меня градом ледяных копий.

С хрустальным звоном они вновь и вновь появлялись вокруг летящего мага, чтобы на огромной скорости устремиться ко мне. Часть их я отбивал клинком, часть рассыпалась о Завесы Пустоты. Но, похоже, он решил взять меня измором.

Хладнокровных обычно адептов Воды не стоит и пытаться вывести из себя, или спровоцировать. Если они и злятся — это спокойная ледяная ярость, а не слепой пылающий гнев огневиков. Так что я без лишних слов преследовал его, всё сильнее ускоряясь.

Только вот он летел по прямой, а мне приходилось постоянно уклоняться от его снарядов, которые он стал пускать уже просто веером, наполняя воздух смертоносными ледяными шипами.

А затем он вдруг резко затормозил — и метнул несколько копий вниз, к земле. Я стрелой помчался на перехват, перестав ставить активные защиты. Ведь там, внизу, к старому речному вокзалу бежала пожилая дама, а с ней — несколько детей лет восьми.

Острые как ножи снаряды летели именно в них. В моих людей!

— Чистое Небытие! — выкрикнул я, собирая максимум маны на кончике клинка. Лезвие засветилось потусторонним черным сиянием, воздух вокруг зазвенел от напряжения маны.

Творить заклинание из бесформенной стихии, прямо на ходу, всегда дороже и труднее, чем использовать заготовленную в памяти форму, вроде клинка, или копья. Но никаких массовых защит у меня пока не имелось.

Рухнув на землю прямо перед застывшими в ужасе детьми, попутно переломав себе ноги, я вскинул клинок вверх — и из его острия взметнулся небольшой смерч частиц Пустоты, резко расширившийся и затянувший в себя ледяные снаряды. Я воспарил над дорогой, изо всех сил удерживая бьющую из клинка энергию. Образовавшийся смерч втягивал все новую и новую силу, стремясь вырваться из-под моей власти и уничтожить все вокруг.

Я остро ощутил это намерение. Похоже, я недооценил объем добытой сегодня силы и вместо небольшого смерча антиматерии создал простейшего элементаля Пустоты!

Но разбираться с этим не было времени. Застывший на мгновение маг вновь стал отдаляться, видимо стараясь поскорей сбежать. А мне еще нужно было восстановить адски болящие ноги.

Так что я ослабил хватку, позволил новорожденному духу стихии сорваться с клинка. А затем просто со всего маху влетел внутрь бушующего вихря. И начал стремительно поглощать разлитую в воздухе ману своего Аспекта.

Все силы я приложил к тому, чтобы одновременно заживлять повреждения, перегоняя в крови отрицательную ману в положительную, Небытие в Бытие, и при этом не дать поглощаемому мной смерчу просто взорваться, уничтожив ближайшие пару улиц. Увы, при смерти элементали имеют такую тенденцию.

Доспех. Вот что мне нужно! Сотворение Клинка я давно отточил до идеала, громоздкий щит мне заменяет Завеса Пустоты. А вот обращать стихию в броню я давным-давно разучился. Зачем нужен магический доспех, если есть прекраснейшие в мире артефакты?

Когда меня убивали, я сто раз пожалел о том, что не тренировал создание доспеха.

Одежда на мне разрушилась почти сразу. Соприкосновение с чистой разрушительной энергией не оставило простой одежде ни шанса. Так что доспех еще и поможет мне не предстать перед подданными в нелепом виде.

— Доспех Пустоты! — выкрикнул я, придавая в голове нужную форму впитываемой силе. И постепенно у меня начало получаться.

Мне не нужна громоздкая и нелепая в современном мире тяжелая броня, или усеянный шипами зловещий костюм. Лучше выбрать более… современное решение.

Как только я завершил конструирование нужных чар, костюм соткался почти мгновенно. Высокие сапоги почти до колен, брюки и длиннополый мундир с высоким воротом вроде того, что я видел на императорских магах. С плеч спустился длинный плащ, при помощи которого удобно фехтовать, скрывая свои маневры.

Голову я закрывать не стал. В бою мне не от кого прятать лица. А внешний вид доспеха — лишь фикция, оболочка для мощного защитного заклинания.

Вскоре вихрь рассеялся, целиком поглощенный моим новым доспехом.

Противник мелькал где-то далеко, но теперь я смогу летать куда быстрее, чем прежде. А сейчас куда важнее ободрить и успокоить моих людей.

— Слушайте меня! — громогласно произнес я, паря над главной сельской площадью у вокзала. — Слушайте и не бойтесь! Угроза миновала!

Дама с детьми так и сидели на земле там, где чуть не погибли. Дрожали, не смея взглянуть на меня. Вряд ли здесь кто-то узнал барона Лихачёва. Лично он это место посещал очень давно.

— Поднимите глаза! — обратился я к ним напрямую. — Мое имя — Дмитрий Лихачёв, я владелец этих земель. И сегодня, здесь, перед вами, я прошу прощения! Я прошу прощения за то, что мне не хватило сил защитить всех. За то, что позволил этим карателям убить ваших близких и друзей на моей земле. За то, что не смог защитить всех. Я знаю, что мои слова не вернут мертвых к жизни, не восстановят из пепла сожженные дома. Но я отомщу. Труп одного из этих выродков лежит там, на окраине села. Можете сами в этом убедиться. И я сейчас же отправлюсь в погоню за вторым.

Я сделал небольшую паузу, набрав побольше воздуха в грудь. А затем продолжил:

— А потом я вернусь. Вернусь — и сделаю всё, чтобы мои люди больше не знали нищеты и страха. Мне больше не нужна деревня бедняков, прозябающая за счет строгановской баржи! Мне нужно процветающее поселение, собственное производство, крепкий тыл. И, если среди вас найдутся желающие усердно работать для этого, я обещаю вам — ваша жизнь изменится навсегда. Скоро я вернусь. А пока похороните павших. Разберите завалы… И схватите всех людей, как-либо связанных с родом, Меньшиковых! Не смейте причинять им вреда, но и уйти не дайте. Но за любое сопротивление — убивайте без жалости! Таков мой первый приказ.

Закончив говорить, я тут же устремился ввысь. Но теперь меня не сдерживала хрупкость человеческого тела и необходимость постоянно защищаться от атак. Доспех Пустоты легко защитит меня от перепада скоростей и давления ветра.

Просто уничтожив воздух.

На нечеловеческой скорости, оставляя в небе чернильный след, я кометой понесся вслед еле виднеющейся фигурке ублюдка, решившего, что может безнаказанно убивать и разорять простых мирных людей.

Темный северный лес проносился подо мной, смазываясь в размытую полосу. Будучи призраком, я мог легко набирать огромную скорость, так что привыкать к полету особо не требовалось.

На лету я наложил на свой клинок несколько Пробойников. Черное лезвие подернулось еле заметной дымкой, воздух вокруг него завибрировал. А силуэт мага становился все ближе. Несмотря на данную ему фору, он не мог лететь настолько быстро.

Адепты Воды вообще откровенно плохо летают сами по себе.

Когда маг обернулся, видимо, услышав треск разрываемого воздуха, у него глаза полезли на лоб. Он даже ненадолго потерял концентрацию, начав падать вниз, но быстро сумел выправиться. А я подлетал все ближе.

— Отвяжись! — крикнул он надтреснутым голосом. — Ты пересек границу своих владений и находишься на землях графов Меньшиковых! Нападение на кого-то на их земле — нападение на них!

Я презрительно рассмеялся.

— Глупец! Меньшиковы уже объявили мне войну, выслав по мою душу своего менталиста и устроив резню моих людей! Только вот менталиста я прикончил. Теперь пришла твоя очередь.

Маг пораженно замер на месте.

— Ты… Ты убил господина⁈ Где Олег Владиславович⁈

Я продолжал приближаться.

— Я ведь уже сказал — помер твой хозяин. Не сумев оказать никакого сопротивления. Даже придурок-огневик в деревне доставил мне больше хлопот!

— Не может…

Договорить зависший в воздухе маг не успел. Его вдруг окутало серой взвесью, похожей на густую пыль, выбитую из старого ковра. А через секунду вся эта взвесь устремилась к телу водника, облепив его плотным слоем. И у мага отвалилась нога. Затем вторая. А следом весь он полетел вниз гниющими разваливающимися на лету ошметками.

Так предпочитают убивать адепты лишь одного Аспекта. Смерти.

— Барон Дмитрий Алексеевич. — раздался откуда-то сбоку сухой утвердительный голос. Обернувшись, я увидел худого мужчину в возрасте, парящего в глубоком черном кресле, обитом бархатом. — Прошу вас, не спешите пытаться меня убить. Я вполне допускаю, что вы это сумеете, раз вы справились с Олегом. Но мы ведь взрослые люди. Не лучше ли будет поговорить?

Глава 14

Цена перемирия

— Ну давайте поговорим. — спокойно кивнул я старику. — Раз уж вы расправились с этой мразью, этот разговор для вас ценнее, чем жизнь вашего человека. Если, конечно, карателя, убивающего невинных гражданских, можно так назвать.

Старик покачал головой и тяжело вздохнул. Теперь, когда горячка погони спала, я увидел, насколько утомленным он выглядит. Плечи опущены, голова с трудом держится на дряблой шее, кожа, обтягивающая лысый череп, вся изрыта глубокими морщинами.

— Это не мой человек. Он подчинялся Олегу — моему сыну. — старик порылся тонкой ладонью в складках своего тяжелого черного халата и выудил оттуда большую печать на золотой цепочке, украшенную гербом Меньшиковых. В кабинете Лихачёва я видел такую же, но на серебрянной цепи. Печать главы рода.

— Так меня решил встретить лично самый главный? Я польщен! Хотите, чтоб я извинился за убийство этого Олега? Не дождетесь.

— Нет. — твердо произнес старик. — Олег давно рыл себе могилу. Возомнил себя главным просто потому, что больше всех болел за судьбу рода. Якобы. Его братья куда осмотрительней. Да и вы так говорите, будто дворяне в целом должны как-то печься о своих детях. Кто их считает-то вообще?

Он криво ухмыльнулся, убирая печать в карман.

— Присядете, барон? — спросил он, резко взмахнув ладонью. С треском ломаемых ветвей снизу, из леса, стали взлетать к нам туши животных разной степени сохранности. На лету их кости очищались от всего лишнего, чтобы затем сплестись в изящный стул с высокой спинкой, увенчанной волчьим черепом.

— Эффектно, признаю! — усмехнулся я, усаживаясь поудобней. Никакой лишней враждебной магии я не почувствовал, но каждую секунду был готов защититься, или ударить первым. — Но переходите к сути дела. У меня нет времени на пустой треп. Я планирую успеть к похоронам. Если вы понимаете, о чем я.

— Увы, понимаю. — выдохнул Меньшиков. — К сожалению, сын успел претворить в жизнь свой план, пока я был занят поисками в очередной раз сбежавшей дочери. Поверьте, барон, я искренне соболезную всем пострадавшим. И понимаю, что мертвых не вернуть никакими словами.

— Есть такие слова. — перебил я его, не желая слушать эту формальную чепуху. — Приличные маги жизни их знают. Ну или знали когда-то, во всяком случае. Вы, значит, сейчас пытаетесь мне сказать, что во всем случившемся виноват ваш уже мертвый сын, а пока еще живой вы тут ну совсем не при чем. А вот ваша дочь, кажется, иного мнения.

Граф взмахом руки сотворил прямо из воздуха изящный бокал, тут же наполнившийся бордовым напитком. Неудивительно — за столько-то лет даже маг Смерти способен освоить кое-что из фокусов бытийников. Второй бокал, отправившийся ко мне, я сбил на лету слабеньким пустотным импульсом.

— Так вы знаете, где Мария? — вопросом на вопрос ответил старик. — Я очень заинтересован в этой информации. А что до того, кто виновен, а кто нет… Я не отрицаю, что упустил надлежащее воспитание Олега. И упустил давно. Позволил ему забить себе голову бреднями о возрождении великого рода Меншиковых. Да, именно Меншиковых. Мы ведь были князьями, барон. И уничижительного мягкого знака в нашей фамилии тогда не было!

Он хрипло рассмеялся.

— Но бросим эти споры о степени вины. — резко оборвал он смех. — Я вижу вашу силу. В столь юном возрасте сотворить Доспех Аспекта способны единицы. Впрочем, барон, я вижу и то, что способны видеть лишь воистину выдающиеся маги смерти.

Я нахмурился. Именно этого я от нашей беседы и ожидал. Ждал, когда он наконец приступит к главному. В конце концов, если бы он хотел лишь уладить межродовые отношения, послал бы дипломатов, а не являлся сам.

— И что же вы такого видите, граф? — задал я вопрос, не очень-то нуждающийся в ответе.

— Возраст вашей души. Точнее, лишь то, что она намного старше тела. Очень сильно старше. И я вижу на ней печать смерти. Но создавать одушевленную нежить невозможно, это аксиома некромантии. Да и вы — живой человек. Не просветите старика о природе этого феномена?

Я отрицательно качнул головой.

— Не просвещу. Для вас я могу лишь подтвердить очевидное. Настоящий Лихачёв мертв, а я намного старше этого тела. Я умер и вернулся к жизни по своей воле. На этом все. Вам ничего не даст это знание. По имперским законам род определяется кровью, а не эфемерными субстанциями, вроде души. На этом с вопросами обо мне покончено. Вас интересовало только это? Я уже могу продолжить вырезать ваш род, Ваше Сиятельство?

Собеседник лишь молча кивнул, принимая мои условия. Конечно, я не стал сразу бросаться в бой. Старика явно интересует перемирие. А мне куда важней обеспечить себе и своим людям достойное будущее, чем упиваться бестолковой местью. Пусть это будущее обеспечит мне Меньшиков. Из своего кармана.

Продолжение беседы не заставило себя долго ждать.

— Я ищу мира с вами, барон. Всю свою жизнь я стремился обрести для Меньшиковых спокойствия. Стабильности. Ну, думаю, вы знаете, к чему обычно стремятся адепты Смерти.

Я улыбнулся. Действительно, Смерть именно так влияет на психику человека. Делает его довольно инертным, неторопливым, тянущимся к покою и стабильности. Некроманты обычно полусонные флегматики, а не безумные злобные колдуны.

— А ваш сын, полагаю, хотел пустить неуемную энергию, данную ему Жизнью, в другое русло? И имел на будущее рода свои планы?

— Жизнь… Я терпеть не могу общаться с адептами этого Аспекта, барон. Сомневаюсь, что во всей империи вы найдете человека, который радовался бы редкости адептов Жизни больше, чем я. Вечно у них шило в известном месте. Вечно им не сидится, вечно больше всех надо! Несет куда-то… Думаю, Бог, если он есть, разгневался на меня, одарив моего первенца столь мощным даром Жизни. А я не сумел его обуздать. И это привело к катастрофе.

— И я все еще жду, когда вы попытаетесь загладить последствия этой катастрофы, граф. Терпение мое не безгранично. А трагедия вашего рода — обыденна, а потому мало меня волнует. К делу.

Старик поморщился. Мой подход явно его раздражает, а говорить о том, что именно он будет мне должен, если я пойду на мировую, он очень не хочет. Но выхода у него нет. Похоже, его собственная власть внутри рода утекает сквозь пальцы.

— Хорошо. К делу. Вы не хуже меня знаете, что, если уничтожите мой род, вам не достанется ни гроша. Все наше имущество как рода, не сумевшего защитить порядок на своей земле, перейдет к соседнему более высокому роду. К князьям Строгановым. Не к вам, барон.

Я кивнул. Уже в пути к имению я понял, почему именно наблюдатели от Строгановых не вмешались в мою расправу над Олегом. Сволочи задумали прирастить свои активы моими руками!

— Я же — продолжил собеседник. — Предлагаю вам другой вариант. Мы с вами подписываем официальный нейтралитет с запретом причинять прямой вред имуществу и людям друг друга. Подписав такую бумагу мы ставим на стражу нашего мира императорскую гвардию. Прочнее документа в Империи, пожалуй, нет. А за это я отдаю вам четверть наших активов. Любых. До четверти земель, людей, денежных запасов, ценных бумаг. Именно для того, чтобы обсудить конкретные репарации я и прибыл сюда лично.

Я крепко задумался. Да, жизни моих людей этим не вернуть. Но продолжение кровавой вражды непременно унесет еще немало жизней гражданских. А те, кто останутся живы, неизбежно обеднеют, а то и разорятся с гибелью одного из родов. Окажутся в кабале у Строгановых.

Усиление княжеского рода, господствующего сейчас в Пермской губернии, да еще с моей помощью, точно не в моих интересах.

А вот развитие моей новой земли, укрепление моих позиций среди местного дворянства, установление прочного мира, который позволит всем нам лучше подготовиться ко вторжению иномирных тварей — в моих.

Ведь твари не будут разбираться, из какого рода их потенциальная пища. Сожрут всех, если не быть готовыми. А уж такой бездны знаний о них, какая есть у меня, не имеет в этом веке никто, кроме моих старых врагов.

Да и они до меня никогда не дотягивали.

Следовательно, именно тогда, когда Империи понадобится защита от вторжения из-за кромки, я сумею возвыситься как никто другой. Для реального отстаивания моих интересов необходимо стать князем, войти в ближний круг Императора. Или даже занять его место. И мелкая грызня у черта на рогах из-за пары деревень — явно не тот путь, который приведет меня к успеху.

— Я согласен на мир, старик. — твердо произнес я. — Но мне не нужны пустые цифры. Ты не хуже меня понимаешь, что я не сумею грамотно распорядиться прорвой земли, или бумаг, если они свалятся мне как снег на голову. Я потребую у тебя иного.

Морщинистое лицо мага ничего не выражало. Для адептов Смерти это тоже норма. Но в этот момент уголки его губ на мгновение дрогнули. А изо рта вырвался тихий вздох облегчения. Значит, он был весьма доволен.

— Выдвигай свои требования, барон.

— Мать Марии Меньшиковой, как и сама Мария, покидают твой род. Пусть сами решают свою судьбу, раз уж Мария тебе не родная дочь. Это первое требование. Будут еще два.

Вот тут даже маска спокойствия графа дала трещину. Глаза округлились, он еле подавил удивленный вздох.

— Вы… Похоже, ваши отношения с Машей весьма близки, раз вам известны такие подробности. Дайте угадаю. Девочка рассказала вам, как я запираю ее мать в подвале, морю голодом и всячески истязаю? Спешу вас разочаровать. Я не такой сумрачный гений, каким она меня видит. Я согласен с этим вашим требованием. Все равно после всего случившегося ни на какой удачный брак для Марии надеяться не придется. Увы, я и ее не сумел вырастить полезной для рода.

— Нет, таких подробностей она мне не рассказывала. — покачал я головой. — Дайте-ка угадаю. Вы пытаетесь при помощи некромантии продлить этой женщине жизнь? Или, быть может, ищете бессмертия? Почему-то именно адептов Смерти бессмертие занимает особенно часто.

— Это так. — кивнул старик. — Доказать это нетрудно, у нас с Викторией есть брачный договор, в котором оговорены все условия. Вы удивительно проницательны. Она очень желала остаться молодой и прекрасной, барон. Я желал того же, искренне любил и люблю ее. Увы, до испанской королевы от Перми весьма неблизко, а российские адепты Жизни мало чего стоят. Когда я сам был молод, я еще не был столь искусен в Смерти, и свою юность потерял. Но, когда я повстречал ее, я уже многое мог. Если вам доведется увидеть Вику, вы поймете, насколько многое. Увы, красота и долгая жизнь требует своих жертв…

— … И для собственной дочери она этих жертв «почему-то» не хочет. — махнул я рукой. — И вы решили сделаться в глазах Марии тираном, а ее бунтарский дух подавлять, угрожая «наказаниями» для матери?

Старик утвердительно кивнул. Скорее всего, здесь он не врет. Это будет легко проверить, встретившись с этой женщиной лично. Особенно теперь, когда их сильный менталист отправился на тот свет.

— Я согласен. — повторил граф. — Мать Марии доставят к вашему имению сегодня же к ночи. Ей весьма вреден солнечный свет. Если она захочет уйти от меня — я не стану ее удерживать. Но предупрежу сразу, она вряд ли захочет.

Еще бы! Годами страдать, чтобы потом пустить все коту под хвост. Ну ничего, зато Марии полегчает от беседы с матерью.

— Позвольте спросить, барон. А с чего вы вообще печетесь о судьбе каких-то женщин из чужого рода? Неужели вы правда воспылали к девочке нежными чувствами?

Старик улыбался. Я ответил ему тем же.

— Мы оба понимаем, что это было бы сущей глупостью. — произнес я. — Нет, на нее саму мне плевать. Но недавно я спас ей жизнь. И она мне очень благодарна. Она открыто выступила на моей стороне против Олега. Без фамилии Меньшиковых она мало кому будет нужна. А вот мне весьма нужен преданный маг бытийник. К тому же, с серьезным потенциалом.

— Понимаю! — всплеснул руками граф. — С одной стороны лишить мой род мага и возможности породниться с кем-то знатным, а с другой — заполучить мага себе. Да еще такого, который сам, добровольно, будет вам помогать. Которого вы сможете сами вырастить под свои нужды. Это действительно стоит больше куска тайги, или кипы акций. Хорошо, барон. Каковы остальные два требования?

— Ну, положим, я рассуждаю не столь цинично. Но суть вы уловили. Второе требование как раз простейшее — четверть вашей казны. Деньги мне уже очень скоро понадобятся, а мой бывший управляющий, а затем и ваши головорезы, совсем разорили моих подданных. Ну а третье… Рабочие.

Старик почесал в затылке.

— Что? Какие рабочие?

— Так… Строители, лесорубы, специалисты по промышленной металлургии. Люди, разбирающиеся в электричестве и подключении энергосетей. Военные инженеры и архитекторы, разбирающиеся в фортификации. Разумеется, квалифицированные. Разумеется, обеспеченные техникой. Я пока слабо разбираюсь в том, как именно сейчас происходит производство. Так что гарантом качества работы этих специалистов выступит ваше слово и заключенный между нами договор.

— Но зачем вам все это здесь, посреди уральской тайги⁈

— А это уже мое дело, граф. С вас — качественные специалисты. И мне неважно, где и как вы их добудете. Лишь бы в рамках закона. Срок — неделя. Людей нужно достаточное количество, чтоб выстроить военный форт, оборудованный по последнему слову техники. Договорились?

Меньшиков подлетел в своем кресле ближе. Протянул хлипкую старческую ладонь, обтянутую желтой кожей.

— Обижаете, барон. Первые работники, необходимые для начала расчистки территории, прибудут уже через три дня. Мы не сидим сложа руки, постоянно что-нибудь строим. Так что уж инженеров и строителей у нас в избытке. А военных за неделю я найду. Параноики из высшей знати нередко выстраивают на своей земле целые оборонные комплексы. Уже даже Император оставил побытки бороться с этим. Так что проблем не будет.

— В таком случае, граф, я возвращаюсь к себе. Думаю, мои люди уже разобрались там с остальными дружками вашего сына. Публичный адрес моего баронского счета вам, полагаю, отыскать нетрудно. К ночи я жду вашего представителя с договором в двух экземплярах и матерью Марии в придачу. И дам вам совет — не думайте, что отсрочка до ночи даст вам время окопаться и подготовиться к битве, если вы просто решите меня обмануть. Не выйдет.

Меньшиков кивнул. Мы пожали руки.

— Наш род много чем известен не в лучшем свете, Дмитрий. Но данные обещания мы выполняем. Вечером я приеду с договором лично. Без сопровождения, только с Викторией.

С этими словами граф развернулся на запад, его кресло начало стремительно набирать скорость. Личный левитационный артефакт, однако. А вот костяной стул подо мной обрушился обратно в лес. Оставляя черный шлейф от так и не развеянного мной Доспеха Пустоты, я устремился в противоположную сторону. К поместью.

На полпути к дому в кармане завибрировал телефон. Звонил настоящий Лихачёв.

— Слушаю. — бросил я в трубку. Свист ветра несколько затруднял разговор.

— Это Лихачёв. — раздалось из трубки. — Если что, мы отбились. Виктор слетал в деревню, но тебя там не нашел. Только разрушения и повешенный на площади труп какого-то мага. Все в порядке?

— Боги, ну что за варварство. — выдохнул я. — Ну ладно, людей тоже можно понять. Со мной все отлично. Оба мага мертвы. Мне довелось пообщаться с главой рода Меньшиковых.

— Что⁈ Ты сумел отбиться?

— Мне не пришлось. Более того, именно он расправился со вторым магом. Мы договорились о перемирии. Не ахай. — перебил я, услышав удивленный вздох барона. Похоже, оставшиеся со времени жизни привычки все еще сильны в нем. — Это выгодный мир. Расскажу все на месте. Пока передай Марии, что ее мать прибудет к нам уже к ночи. Это все, что ты хотел?

В трубке раздалось какое-то шуршание, а затем я услышал радостный женский голос, рвущийся со мной поговорить. Но Дмитрий отстоял право на телефон, так что вскоре я вновь слышал его.

—нет, это не все, командир. — как-то странно заговорил он. — Я тут, пока отдыхал после боя, залез в сеть. И там… Черт, лучше я тебе скину просто. Сам глянешь. Хорошо?

Я подтвердил. Интересно, что его так озадачило.

Барон повесил трубку. А спустя пару минут мне прилетела ссылка на сайт Имперской Службы Новостей. Главного СМИ в стране. А когда я открыл страницу, первым, что я увидел, был…

Мой портрет крупным планом. Я, зависнув в окружении всполохов молний, тянулся рукой к светло-голубому шару Ядра Воздуха, оставшемуся, очевидно, после уничтожения одной из тварей.

Заголовок под изображением гласил: Новая угроза, или новые возможности? На Урале маги открыли способ стремительно наращивать силу, побеждая чудовищ!

Не став даже вчитываться в текст идущего ниже интервью с князем Строгановым, очевидно, решившим донести о Ядрах Императору ради положения и близости к короне, я тут же набрал номер Лопатина.

И, когда после долгих гудков, из трубки донеслось усталое «Алло, Лопатин слушает». — я сразу задал наиболее волнующий меня вопрос:

— Даниил, ну и какого хрена⁈

Глава 15

Планы на будущее

— Какого хрена мое лицо крупным планом мелькает в «Имперском вестнике»⁈ — прорычал я в трубку, не повышая, впрочем, голос слишком сильно.

— И тебе привет, Дмитрий Алексеевич. — удивленно произнес службист. — А чем ты недоволен? Вроде обычно молодежь только и мечтает, как бы прославиться, да так, чтоб все в лицо узнавали.

— Так значит вы и вправду в курсе. — кивнул я, подтвердив свое предположение. — Тогда потрудитесь объяснить, что это такое, и почему меня никто не спросил. И я советую не пытаться отшутиться, или увильнуть.

Голос Лопатина стал заметно холоднее:

— А ты, барон, уверен, что ты в том положении, чтобы ставить мне какие-то условия? Ты ничего не перепутал?

Я остановился в полете, зависнув над темным лесом посреди алого закатного неба. И спокойно произнес:

— Послушай сейчас меня внимательно. Очень внимательно. Если этот ублюдок, Строганов, донес тебе о Ядрах и силе, значит он должен был донести и о том, что случилось после того, как я научил его недоразвитых колдунцов эффективно убивать тварей. О том, как я со своими людьми вошел в портал, к которому эти шакалы опасались даже приближаться. О том, как мы вернулись из него с победой и трофеями, а затем портал закрылся. И вот теперь особенно напряги слух. Совсем скоро эти порталы начнут открываться повсюду. По всей стране, по всему миру, где угодно. И это будет не разведка, не проба пера, как было в последние дни. Там, за кромкой, я видел не только тупых чудовищ, но и их хозяина. Иномирного мага, отправляющего тварей в разрыв. Смекаешь, что это значит? Порталы — не какое-то стихийное бедствие. Их открывают. И скоро их могут открыть столько, что твоя дорогая страна умоется кровью своих чародеев!

Я сделал паузу, дав Лопатину время осмыслить мои слова. После недолгого молчания из трубки раздалось:

— Допустим так. От наших людей при испанском королевском дворе мы получили схожие сведения. Что ты хочешь этим сказать?

Ха! Ну конечно. Уж кто-кто, а Хилини, моя дражайшая супруга, что вспорола мне грудь четыре тысячелетия назад, своего не упустит. Наверняка уже готовится. Даже удивительно, что имперские шпионы смогли чего-то там при ее дворе добыть.

Видимо, совсем расслабилась от безнаказанности. Однажды я научу ее, что расслабляться не стоит никогда. Как она в свое время научила меня.

— Я предлагаю знания, Даниил. Знания о том, что нас всех ожидает, как к этому можно подготовиться, как лучше справиться с угрозой.

— Да ну? — скептически раздалось из трубки. Я так и представил, как Лопатин неверяще качает головой, устало моргая. — А откуда у тебя эти знания, не подскажешь?

— Нет. — отрезал я. — И здесь у тебя, у всех, кого ты представляешь, есть выбор. Вы можете попытаться схватить меня, убить, пленить, что-нибудь из меня выпытать. Сразу вас разочарую — безуспешно. А потом, потратив впустую время и силы, оставив на моей земле гору трупов своих агентов, утонуть в собственной крови, которая зальет Россию после начала вторжения. А можете прислушаться к моим советам, не задавая лишних вопросов. Я у вас ничего для себя за это не прошу. Всего, что мне нужно, я добьюсь сам, словом и делом своим. Я лишь прошу оставить мою скромную персону в покое. Больше никогда не распространять публично ничего обо мне без моего ведома. И, главное, объяснить, почему совсем недавно засекреченная информация о прорывах, теперь заполняет первые полосы главных СМИ России.

На этот раз молчание продлилось дольше. Скорее всего, Лопатин с кем-то советовался, не имея достаточно полномочий. Так или иначе, пару минут спустя, когда я уже возобновил свой полет, Даниил Григорьевич ответил:

— Хорошо, Дмитрий. Мы действительно стоим перед лицом неведомой угрозы. И со всего мира поступают очень тревожные сведения. Вчера прорыв случился в Японии, в небольшом городке. Никто пока точно не знает, что там случилось. Но сегодня к утру городок перестал существовать. Он… я даже не знаю, как передать это словами!

Я невесело усмехнулся.

— Дай угадаю. Все, что было в городе, обратилось в случайные предметы со случайными свойствами? А земля теперь напоминает инопланетный пейзаж?

Лопатин удивленно ахнул.

— Откуда ты… Хм. Похоже, ты действительно имеешь некие сведения. Мы тщательно отследили — информация об этом событии не проникала в российские СМИ. Узнать об этом ты не мог. А значит ты…

— Ну давай, давай. — перебил я его. — Кто я? Японский шпион? Или, может быть, засланный иномирными тварями агент, который должен занимать личное время господина Лопатина, мешая ему спасать мир?

— Ну… Да, ты прав. Сейчас не об этом. Так вот, с тем городом случилось именно то, что ты описал. Представляешь, одна пятиэтажка превратилась там в гигантский пирог! Пирог с мясом, Лихачёв.

Я сплюнул. За десятилетия нескончаемых войн этот черный армейский юмор так и не стал мне близок. Похоже, за четыре тысячелетия он мало изменился.

— Значит. там сумел прорваться или элементаль Бытия, или даже Воплощающий. Так называют их рядовых чародеев. Но Воплощающий вряд ли. Скорее элементаль. Обычно их посылают вперед. Расчистить плацдарм. Сегодня мы убили одного такого там, в портале.

Лопатин аж поперхнулся.

— Ты… Кха! Ты хочешь сказать, что японский военно-магический корпус не справился, а ты с еще двумя заурядными магами сумел спасти целый город от гибели⁈

Я поспешил остудить его пыл.

— Хуже бытийников только твари Жизни. И то спорно, хуже ли. С воздушными куда как проще. Но сейчас у меня нет времени читать лекции. Что по поводу моих вопросов и просьб?

— Мы примем твои пожелания к сведению, Дмитрий. По поводу СМИ — в первую очередь. Никто не станет тебя арестовывать или пытаться устранить. Если ты говоришь правду насчет своих знаний, Император даст тебе аудиенцию. Сможете поговорить лично. Он и расскажет тебе о проекте, в рамках которого появились публикации о разрывах. У меня нет нужных полномочий. Увы.

— Хорошо. Я рад, что мы сумели найти общий язык. Я — такой же подданный Императора и гражданин Империи, как и ты, Даниил. Я такой же человек, как ты. Только, в отличие от многих, я в полной мере осознаю, что опасность грозит всем державам. Всему человечеству как виду. И хочу приложить все силы для ее предотвращения.

— Но… Что всем этим тварям от нас нужно⁈ Они же не просто злые, потому что злые! Что-то же ими движет?

— Голод.

— Голод?

— Да. Для продления жизней их чародеев, для усиления диких стихийных существ нужны сложные души разумных. Самые сложные души у тех, кто может нести в себе все Аспекты, а не только какой-то один. Они нас едят, Лопатин. Просто едят.

* * *

Поместье Лихачёвых встретило меня мрачным пейзажем. Сад полностью выгорел, как и часть леса вокруг. Я издали заметил светлую фигуру Виктора, заливающего дымящие очаги пламени тоннами воды.

От главного особняка тоже мало что осталось. Второго этажа, как и крыши, больше не существовало, а от первого осталось дай боги две трети. Еще утром бывшие белыми стены почернели от копоти и зияли торчащими кирпичами.

Зато цел остался дом для прислуги. На его крыльце сидел понурый Прохор. Я искренне обрадовался, что невинный старик не сгинул в пылу чародейской схватки.

Тела нападавших успели собрать в кратере, оставшемся от площади перед крыльцом, где я недавно вернул барона в мир живых. Отдельно лежала горка стрелкового оружия. Подлетев поближе, я шарахнул по этой горке мощным Копьем Пустоты. Простой металл испарился в мгновение ока.

— Командир! — раздался сверху гневный крик Виктора. — Это же были наши улики против…

Я поднял голову.

— Успокойся. Забудь об этом оружии. Заканчивай с пожарами и спускайся к нам — я расскажу вам, что произошло.

Увидев, что я вернулся, все собрались вокруг оплавленного кратера. Вид горы искалеченных трупов портил всем настроение, но создавал атмосферу, идеально подходящую для объяснения людям непопулярного решения.

— Как перемирие⁈ — вскинулся первым немец, услышав о моем разговоре с главой Меньшиковых. — Мы ведь собирались стереть их в порошок! Отомстить им…

— За что? — спокойно ответил я. — За твое порабощение и порабощение других? Глава их рода сегодня потерял своего старшего сына и дочь, сулившую ему большую выгоду. Собственно, тот, кто только и мог в их роду управлять разумом, мертв. За покушения на меня? Я считаю, что их расплата за это достаточна…

— За убитых деревенских! — все еще хрипловатым голосом вклинился настоящий Лихачёв. — Смерть за смерть!

Я усмехнулся. Впрочем, без особого веселья. Подхватил телекинезом початую соратниками бутыль вина, стоявшую на оплавленном крыльце.

— Оба карателя мертвы. Все, кто посмел напасть на имение, мертвы. Людей не вернуть, барон. Разве что так же, как тебя. Но сомневаюсь, что кто-то этому обрадуется. Я защитил всех, кого можно было успеть защитить. Я дал отпор нападающим, и мой отпор стал последним, что они получили в жизни. Больше того, я… Нет. Мы все получим от графского рода откуп, который я собираюсь пустить в первую очередь на перестройку и развитие нашего селения. Мне не нужна нищая деревушка рыбаков. И выкуп от Меньшиковых закрыл для нас задачу, на решение которой могли бы уйти долгие месяцы.

— Он прав. — тихо сказала вдруг молчащая до того Мария. — Отец… Граф имеет связи с лучшими строительными фирмами в губернии. Имеет на них влияние и знает, кого лучше выбрать. А четверть нашей… Четверть казны Меньшиковых по состоянию приблизит род Лихачёвых к младшим графским родам. Если деньги правда уйдут на улучшение жизни людей, на месте деревни в считанные месяцы можно возвести небольшой город.

— Если? — прищурился я. — Разве здесь кто-нибудь может уличить меня в нарушении слова? Мы построим здесь город, господа. А приготовлением всего необходимого займемся уже этой ночью.

— Но… Что делать с поместьем? Где мы будем жить⁈ — всплеснул руками мертвый барон.

— В этих местах нет ничего, кроме леса, которого тут полно везде! Что ты планируешь тут производить, командир⁈ — вскинул брови Виктор.

— Ночью? Но ничего ведь еще даже не подписано! — покачала головой юная графиня. Теперь уже бывшая.

Прохор просто закряхтел, почесывая здоровенный синяк на правом плече. Пришибло упавшим столбом крыльца. Я повел бровью, не издав ни звука, и синяк мгновенно почернел, вздулся. Все хором ахнули… Но еще через миг от плеча водителя повалил густой черный дым, а когда он развеялся, все ахнули еще раз. Плечо мужчины выглядело абсолютно целым.

Да оно и было целым.

— Любой Аспект может использоваться очень по-разному, друзья мои. — ответил я на молчаливый вопрос, витавший в воздухе. Небытие — суть воплощенное разрушение. Но ведь умение управлять им означает умение подавлять его, перемещать, устранять. Достаточно перегнать содержащуюся в ранении разрушающую силу в свободную ману — и, если сделать это достаточно аккуратно, реальность сама придет в гармонию с собой. Ранение перейдет в нормальное состояние.

— Нас… Нас никогда такому не учили! — ахнул мертвый барон. — С какой степени обучают такому⁈

Я выставил перед собой ладони. Довольный тем, что собрал здесь благоразумных людей, понимающих, что здесь и сейчас будущее рода важнее слепой и бестолковой мести, я стал отвечать на их вопросы кратко, но стараясь делать это так, чтоб все были удовлетворены.

— Дмитрий. — обратился я к нежити. — Жить мы будем на первом этаже. Да и на улице сейчас хорошо, ночи совсем теплые. Здесь, думаю, Мария, если пожелает остаться с нами, поможет с ремонтом своей магией.

Девушка сосредоточенно кивнула, взмахнула рукой — и в ней появился молоток. Правда, как правильно его держать она не знала.

— Виктор. Во-первых, мы будем добывать здесь электроэнергию. Я до сих пор поражаюсь тому, как вы умудрились без всякой магии обуздать молнию, загнав ее в вездесущие провода. Но вскоре я покажу, что и магия пригодна в области электротехники. —произнес я непривычное слово. Память мозга барона облегчала мне адаптацию к прорве новых знаний, но все-таки учился я не по взмаху руки. — Ну а во-вторых… Ты плохо знаешь эту землю, Виктор.

— Неужели ты задумался об алмазах? — скептически покачал головой Лихачёв. — Добывать их за этой территории чудовищно неэффективно. По сути, невозможно. К тому же, нас задушат Строгановы. Карьеры ниже по течению за ними.

— Это вашими машинами добывать слезы небес… алмазы, да, невыгодно. — возразил я. — Похоже, ритуальная магия даже в двадцать первом веке от рождения вашего чудотворца известна очень плохо. А вот я знаю в ней толк. А что до Строгановых… То, что нам придется враждовать с ними, одна из причин, по которым нам не стоит враждовать с местными графами.

— Погоди, ты говорил об энергии. — поднял руку немец. — Но строить электростанцию на реке запрещено, да и просто невозможно. Солнца здесь немного, уголь везти дорого, как и жидкое топливо. Тогда как же ты…

— А вот это касается ответа на вопрос леди. — глянул я в сторону внимательно слушающей Марии. — Как мы решим вопрос с энергией я покажу вам ночью. Ибо многие ритуалы сильно зависят от времени суток, фазы Луны, еще какой-то невероятной чуши. Увы, это так. Наше Ядро ведь не пострадало?

Ядро не пострадало. Противники так и не заметили машину, так что она осталась цела. Стояла посреди остатков гаража, стоявшего, как оказалось, за особняком и раскрученного рухнувшей стеной.

Но обломки уже расчистили, а машину загнали туда. Она нам еще пригодится.

Ну а затем, пока все ждали прибытия делегации Меньшиковых, я отправился к своим людям, в деревню. Выглядела она целее, чем особняк, но уныние там царило куда большее.

Здесь на главной площади тоже лежали тела. Но не сваленные в кучу — не враги все-таки, свои же сородичи. На площади расстелили банальные доски, хотя кое-для-кого нашлись и носилки. На них рядами уложили… я насчитал семнадцать тел. Их накрыли белыми простынями, покрывалами, руки сложили на груди.

Меж рядами ходил бородатый тип в черной рясе и нараспев читал какую-то речевку. Не сразу, но я вспомнил, что так выглядят местные жрецы. Удивительно живучий слой населения, прошедший через тысячелетия в целости.

Но погибло все-таки не так много народа. У большей части тел стояли на коленях безутешные родственники и друзья, но намного больше людей стояло вокруг, склонив головы лишь в общем порядке. Куда масштабней оказались разрушения. Виктор и сюда прилетал тушить пожары. Даже раньше, чем занялся этим в имении.

Но огонь все равно успел разорить немало хозяйств. А вспоротая гигантскими льдинами старая баржа торчала из воды дохлой рыбой, говоря о самом страшном для простого человека: работы не будет. Прокормиться нечем.

Первыми меня заметили те самые дети, которых я спас от ледяных стрел. Стоя чуть в стороне от остальных, вокруг той самой дамы, они начали тыкать в меня пальцами и махать руками.

Я медленно помахал им в ответ. Уцелевшей одежды для меня в имении не нашлось, так что я оставался облачен в Доспех Пустоты. Я грустно улыбнулся, заметив некоторое сходство с облачением священника.

— Я вернулся. — громко и увесисто сказал я, зависнув над телами. Теперь меня увидели все, кто здесь был. — И я покарал обоих убийц и палачей, посмевших прийти сюда с войной. Они приняли страшную смерть.

Кое-кто из толпы злорадно закричал. В основном молодежь. По лицам мертвецов, с которых были откинуты покрывала, я видел, что половина их были совсем юными. Двое — детьми.

Но в целом люди пока хранили гробовое молчание. Их можно понять — за свою жизнь никто из них не видел от барона Лихачёва ничего, кроме налоговых счетов. Но теперь все изменится.

— Я скорблю вместе с вами. — продолжил я. — Скорблю не о своем кошельке, а о жизнях невинных. Я понимаю ваше неверие. — взмахнул я рукой, пресекая недовольный гул. — И в доказательство того, что вскоре все в этом месте изменится, я искуплю свою вину за бездействие. За то, что не успел защитить всех. Искуплю не жалкими подачками в пару тысяч рублей, не пущенной слезой или фальшивым соболезнованием, а делом.

— Каким еще делом⁈ — раздался гневный крик какого-то молодого парня. Высокий, светловолосый, с широкими плечами и телосложением атлета, он вышел из толпы. Не испугался взглянуть мне в глаза. — Что, сам лично дома нам отстроишь? Или просто дашь сэкономленные на нас бабки кому-нибудь еще, чтоб за тебя поработали⁈

— Сын, что ты такое мелешь⁈ — тут же выскочила вслед за ним такая же мощная, но уже вширь, тетка, хватая парня за руку. — Вы не слушайте его, Ваше Благородие! Продолжайте, он вам не помешает!

Мать стала всеми силами затаскивать упирающегося юношу в толпу. Но взмахом руки я остановил ее.

— Молодой человек. — обратился я к здоровяку. — Как твое имя?

Женщина обреченно закрыла лицо руками. Неужели побоялась расправы над семьей?

— Глеб! — вскинул голову юноша, вырвавшийся наконец из хватки матери. — А что⁈

— В будущем здесь найдется дело для смелых и сильных, Глеб. А пока я скажу тебе только одно: ты прав.

— В чем это еще я прав?

— В том, что я построю вам жилище. И в том, что я сделаю это сам. Надеюсь, если к рассвету у вас появятся новые дома, вы поверите в искренность моих слов. И в способность изменить жизнь к лучшему!

Глава 16

Магия и кровь

Оставив вал вопросов о том, как я собираюсь это устроить, без ответа, я еще какое-то время просто выслушивал жалобы. Услышав мое грандиозное обещание и, быть может, приняв меня за сумасшедшего пустозвона, люди быстро потеряли былой трепет и стали разговаривать проще.

Помимо бедствий, связанных с нападением, я узнал и о безработице, и о ворующих кур лисах в округе, и о том, у кого муж алкоголик, а у кого вконец обнаглела жена. Я выслушивал всех, запоминая то, чем действительно стоит заняться. Местный староста оказался человеком Меньшиковых, да к тому же, знатным казнокрадом и взяточником. Вот об этом в один голос говорили вообще все.

Так что его, вместе с другими инородцами, заперли в полуобвалившейся сельской ратуше. Она стояла прямо тут, с окнами, выходившими на площадь.

А когда я узнал, что ни один из них не только не пострадал, но некоторые и участвовали в поджогах и погромах, что все их дома остались целы и невредимы, хотя вокруг некоторых выгорели все соседские участки… Последние сомнения в том, что делать с этими людьми, у меня отпали.

Увы, мир — жестокое место. И порой в интересах будущего приходится жертвовать частью настоящего. Например, этой мелкой поганью.

— Приказываю встать! — ледяным тоном произнес я, как только тяжелая дверь ратуши распахнулась. Всех людей Меньшиковых согнали сюда, прямо в холл. Их окружили несколько деревенских мужиков с ломами и топорами.

— Все сделали, господин! — важно произнес полный мужчина лет сорока, в джинсах и полосатой майке. — Вот они все, уроды! Никогда этих графских не любил!

— Да ты сестру мою в жены хотел взять! — забрюзжал худощавый высокий тип в круглых очках. Один из пленных.

— Ну и че, что хотел? Мелкий был, да тупой! И все равно ж не взял, потому что чуял в вас паскудство ваше!

Я взмахнул рукой, пресекая готовую начаться перепалку.

— Тихо! Слушайте меня! Ваши покровители предали вас, не пожелав забрать по условиям нашего с ними договора. Теперь Меньшиковы должны мне и моим людям — окинул я широким жестом местных. — Кучу денег и еще всякого. А вас взамен никто не потребовал. Значит, никто за вас не заступится. Но.

Готовые было начать возмущаться и махать кулаками, графские люди замолчали, жадно вслушиваясь в каждое мое слово.

— Но я соблюдаю имперские законы. А значит удерживать вас здесь могу лишь двое суток. Затем вы свободны, кроме тех, кому есть что предъявить по Уголовному Кодексу. Но до тех пор вы — мои… гости. Народ! Дайте им ужин, да смотрите, чтоб нормальный. Лишние тяжбы за корку хлеба нам ни к чему. Но после ужина не давать никому питья. Вообще. Все слышали мои слова. Скоро каждый здесь сможет позволить питаться нормально. Двадцать первый век на дворе все-таки!

Последнюю фразу я почерпнул еще в первые дни, в сети. Понятия не имею, в чем ее смысл, но куча народа с важностью используют ее, когда нужно кого-то в чем-то укорить, или наоборот обнадежить.

Вскоре все рутинные дела были улажены. Процессия с телами на досках и носилках по моему приказу выдвинулась к местному кладбищу, расположенному минутах в двадцати ходьбы. На возражения, мол, могил еще не выкопали, я лишь отмахнулся.

А затем вырыл их сам, просто испаряя землю волнами Небытия.

Гробов, как выяснилось, нашлось в избытке. Старики запасали. Жаль, что пригодились они молодым.

Когда похоронный обряд был окончен, я взмыл в воздух и, по дороге к дому, набрал найденный в сети официальный номер Меньшиковых. Ответили мне не сразу. Но ответил лично глава.

— Владислав Меньшиков слушает, барон. — устало проскрежетал старческий голос из трубки. — Вспомнили что-то еще? О моих людях, с которыми я не могу связаться, я надеюсь?

— И о них тоже. — спокойно ответил я на явную шпильку. — Вы не вспоминали о них долго, отчего бы не вспомнить хоть мне? Но их я пока придержу. До завтрашнего полудня. А в обмен на возвращение их вам вместо передачи в полицию, у меня к вам просьба.

— Я слушаю, барон. Просьба с занесением в договор?

— О, нет! Личная, в рамках… добрососедских отношений, например. Мне нужно снотворное, Владислав…

— Савельевич.

— Вот как? Владислав Савельевич, мне нужно снотворное. Сильное, чтоб человек не просыпался от боли. Много. Чтоб хватило на несколько десятков.

— Настолько много⁈ — с явным интересом спросил Меньшиков. Я так и увидел мысленно, как хищно сморщился его лысый череп. — Позволите поинтересоваться, для чего? Уж не решили ли вы разжиться внутренностями моих людей? Из тех, без которых не умирают?

Я укоризненно покачал головой. Хоть мой собеседник не мог этого видеть, но привычку к живому общению мне пока не побороть.

— Ну Владислав Савельевич, не судите людей по себе. Я кое-что смыслю в работе со Смертью, но я не некромант. И не вивисектор, чтоб резать людей заживо. Я клянусь вам честью рода Лихачёвых, что ни один из ваших подданных не лишится ни одной невосстановимой части тела и не погибнет.

В трубке раздался тихий хриплый смех.

— Вот как, значит? Невосстановимых? Ну-ну. Что ж, барон. Если мои люди принимали участие в кознях сына, помогали его наемникам… Я привезу вам снотворное. Столько, сколько вам нужно.

В том, что у бывалого некроманта найдется снотворное, я не сомневался ни секунды. Адепты Смерти во все времена начинают с работы с живым, а не мертвым. Чтобы на деле понять, как сделать мертвое подобным живому.

Я плавно опустился у ямы перед крыльцом. Мертвый барон как-раз растворял в Небытии последние тела. Магия давалась ему тяжело и плохо. Но уже давалась — а это немало для первого дня новой «жизни».

— Ну как там люди? — спросил он, обернувшись ко мне.

— Плохо. Семнадцать погибло, множество ранено. Сгорело и обвалилось немало домов. С уверенностью можно сказать, что мы разорены.

— Но ты же это так не оставишь? — высунулся из окна бывшего особняка Виктор. Одет он был в какую-то рванину и весь покрыт гарью и сажей. — Достанешь из рукава еще какой-нибудь фокус? Как ты все-таки сумел сопротивляться менталисту⁈

Я пока не стал отвечать. Уселся на каменные ступени и парой взмахов руки помог барону избавиться от тел. Витавший уже над двором трупный запах наконец рассеялся. Вышли Виктор с Прохором, тащившие по огромному мешку с мусором. Выглянула из руин второго этажа Мария.

— Боже, ну почему нельзя просто сразу создать чистоту⁈ — простонала испачканная девушка. Ни дня не трудившаяся руками графиня теперь была похожа на нищенку. — Почему приходится сотворять швабры и ведра⁈

— Ну вообще-то можно. — задрал я голову. — Просты ты пока еще ничего толком не умеешь. Существуют не только вещи, но и их свойства… а, ладно. Не сейчас.

Махнув рукой на заинтересовавшуюся девушку, я встал и отправился помогать с тяжелым мусором. К счастью, тело свое барон при жизни не запустил. На ходу я наконец ответил:

— Ночью, когда мы закончим общаться с Меньшиковыми, я отлучусь в деревню. Я пообещал людям восстановить им дома. Справлюсь как умею. А впрочем… Вы пойдете со мной, пожалуй. Охранять тут больше все равно нечего.

— Восстановишь дома? За ночь? Но как⁈ — посмотрел мне в глаза настоящий Лихачёв.

— Увы, не самым приятным способом. Вы все увидите сами.

* * *

Встреча с графом и его людьми прошла без проблем. Мертвый барон отправился подальше в лес — адепт Смерти легко учуял бы даже высшую нежить. В будущем мне придется это исправлять, но пока пусть просто погуляет.

Граф с женой прибыл на черном джипе, неотличимом от авто его покойного сына. На втором таком же прибыли его юристы и имперский представитель. На стоящий за руинами особняка автомобиль он глянул весьма красноречиво, но ни слова не сказал. Мария сразу полезла в пассажирский отсек, где ждала ее мать. Не знаю, о чем именно они говорили, да и не интересовался этим — но через час девушка вернулась бледная и потрясенная.

Но на приемного отца взглянула иначе. С долей… уважения. И без страха, с которым час назад его встречала.

— Мама останется с вами, граф. — изящно поклонилась Мария. — Сегодня я узнала много нового. И многое пересмотрела. Но я не Меньшикова — и никогда ей не стану.

— Так и есть. Прощай, моя бывшая дочь. — сухо ответил старик. Больше они не сказали друг другу ни слова. Мы вернулись к обсуждению сделки.

Это заняло немало времени. С законниками графа был согласован каждый пункт, а затем и с прибывшим с ними представителем Имперского Суда. Но по итогу договор был заключен, род Лихачёвых стал богаче почти на миллиард рублей, а обещанное Меньшиковым количество и качество рабочих, снабженных к тому же строительной и инженерной техникой, меня полностью устроило. А Мария официально перестала принадлежать к роду Меньшиковых, получив временную фамилию Иванова. Ее давали вообще всем, чье происхождение не было известно, или кто остался без собственной фамилии. А потому ни одного рода Ивановых не существовало.

Ну а когда законники отбыли, Меньшиков сам лично выгрузил для меня увесистый чемодан, обитый черной кожей. Снотворное.

— Как его лучше применить для моих задач? Я их уже вам излагал. — спросил я, когда мы отошли чуть в сторону.

— Оно в капсулах. Одна капсула на стакан питья. Или три на литр. Лучше воды — оно не имеет цвета, а вкус ощущается лишь тогда, когда уже поздно.

— Серьезная вещь. Магия? Или техническое средство?

— Никакой магии. — сухо усмехнулся граф. — Английские штучки. Цена, конечно, бешеная, но сами понимаете, барон. Некромантам без таких фокусов никуда.

Я понимал. В мое время подопытных и опаивали, и били по голове деревянным молотком, и окуривали ядами. Магию применять в таких вещах не стоит — не из жалости к рабам или преступникам, конечно. Просто неясно, как стороннее заклинание может повлиять на исход эксперимента.

Но сегодня мне никаких опытов ставить не нужно. Когда граф отбыл, а Солнце окончательно ушло за горизонт, не оставив даже отблесков, я собрал Виктора, Марию и мертвого Лихачёва. И велел им собрать уцелевшие емкости для воды, а затем растворять в них снотворное в нужных пропорциях.

Прозрачных бутылок из нового для меня пластика уцелело немало. В такой глуши без них никуда, множество их обнаружилось в домике прислуги. Прохор набирал их, а остальные бросали по пятнадцать капсул на пятилитровую бутыль.

Много нам, впрочем, было не нужно. Людей Меньшиковых в ратуше сидит что-то около сотни, даже чуть меньше. Так что значительная часть препарата осталась про запас. А затем Лихачёв завернулся в уцелевшую одежду, мы все взяли по бутылке, и по воздуху отправились в деревню.

Мертвого барона пришлось тащить мне. Летать он, как оказалось, почти не умел и при жизни.

Народ в основном спал. Конечно, все слышали мои громкие обещания, но вряд ли люди мне поверили. На площади перед ратушей собралась лишь кучка молодых людей, которую возглавлял здоровяк Глеб.

— Ого, целая делегация! — сплюнула на асфальт какая-то девчонка. — Не иначе бригада строителей!

— Воду несут. Интересно, тут больше воды, чем в баронской болтовне, или все-таки меньше!

Несколько человек рассмеялись. Остальные начали на них шикать, с опаской глядя на нас. Но мне не было никакого дела до этого бахвальства молодых. Людей судят по поступкам, а не фразам.

И я собирался предъявить им поступок.

Когда мы вошли в освещенный тусклыми лампами зал ратуши, на нас со всех сторон посыпались вопросы. В первую очередь — о том, когда их отпустят, и о том, когда дадут попить.

К этому я сразу и перешел, тут же отпустив всех охранников и взяв всю ответственность на себя.

— Вот вода. — указал я на бутылки. — Вот кружки. Подходите по очереди. Вам нальют, пейте и отходите.

Мужчины и женщины… впрочем, в основном тут были мужчины, смотрели на нас недоверчиво.

— Че, подмешали нам что-то, Ваше Благородие? — раздался наконец вопрос. И за ним последовал целый шквал упреков, претензий и обвинений. Я не стал даже отрицать.

— Снотворное. — спокойно кивнул я. — Мои люди устали вас караулить, а я не хочу с вами возиться, тратя на всякий сброд лишние средства. Вы просто все уснете, вас погрузят на транспорт, и днем вернут Меньшиковым. Ваш хозяин о вас все-таки вспомнил. И, похоже, тоже не захотел нормально вас транспортировать.

Какой тут поднялся крик возмущения! Уже не стесняясь, люди поносили на чем свет стоит меня, Меньшиковых, поганых дворян, бандитский произвол, высокие цены на рыбу… так, а рыба тут при чем?

Неважно. В любом случае, угроза влить воду насильно каждому, кто откажется пить, и демонстрация известным многим графини Меньшиковой, постепенно всех успокоили. Они-то не знали, что Мария теперь всего-лишь Иванова.

И, в течение следующего получаса, люди по очереди пили и ложились поудобней, чтоб не упасть, когда оно подействует.

— Грустно. — хрипло вздохнул по привычке Лихачёв, когда все точно уснули. — Вот толпа народа. Многие из них уважаемые люди, кое-чего добившиеся в жизни. А кто-то — простой рабочий, или член семьи рабочего. И все они не смеют противиться слову дворянина. Да, закон их хоть как-то защищает. Но договор дворян для людей на их земле почти равен закону. А в реальности стоит даже выше него.

— Радостного мало. — согласно кивнул я. — Но эти люди хотя бы не рабы. Давным-давно, тысячи лет назад, их просто оглушили бы дубинкой, свалили в канавы для стока крови, и принесли кому-нибудь в жертву, особо не задумываясь. Тогда казалось, что так будет вечно. Но вот прошли десятки веков — и слово «раб» чаще всего звучит на уроках древней истории.

— Так ли велика разница между нищим рабом и свободным нищим?

— Не так велика, как многие считают. Но она есть. Ты никогда не был рабом, барон. Тебе не понять.

— Будто ты был? Что может знать о рабстве тот, кто настолько силен, что может менять наш мир, даже будучи духом? Когда я погиб, я тоже пытался. Но не сумел пошевелить даже пылинку.

— Многое, Дмитрий.

Не став дальше тешить любопытство Лихачёва и остальных, внимательно слушающих нашу с ним беседу, я приступил к работе. К весьма неприятной работе. А остальных выставил на улицу. Пусть несут караул и отгоняют местных.

Сперва я тщательно проверил, все ли присутствующие спят. Спали все. Затем выложил из девяноста семи человеческих тел большой круг, размером с весь квадратный зал. Класть пришлось друг на друга, в два слоя.

Это смотрелось очень сюрреалистично. Веселенькие голубые обои на стенах, коричневый плиточный пол, истоптанный десятками ног местных работников. Расставленные по углам кадки с бледно-зелеными растениями, матовые скамьи для ожидающих приема… и круг из плотно сваленных храпящих тел, чьи руки все как одна вытянулись к центру.

Я вынул из кармана небольшой острый нож, реквизированный охраной у одного из пленников. Клинок Пустоты не годился для столь тонкой работы. Я пошел по кругу, склоняясь над каждым телом и делая перпендикулярные венам надрезы. От таких почти невозможно умереть, но сколько-то крови натечет.

Мне этого достаточно.

Когда темная кровь девяноста шести человек оросила плитки пола, я подошел к центру круга и с помощью телекинеза стал подгонять струи жидкости к себе. Девяносто седьмой оказалась девочка лет восьми. Ее я аккуратно перенес на мягкую скамью. Кровь ребенка — это уже лишнее.

И, спустя еще некоторое время, сорок восемь тонких темно-красных лучей соединилось у моих ног, в самом центре комнаты. Я глянул на часы. Провозился больше трех часов. Сейчас лето, так что скоро начнет заметно светать.

— Ну что, нет никого? — выглянул я на улицу, приоткрыв дверь. — Заходите. Я тоже не чувствую ничье присутствие.

Трое моих спутников зашли внутрь — и разом ахнули, увидев жутковатую картину. В стоящей вокруг ночной тишине было слышно, как тяжелые черные капли продолжают стекать на пол.

— Господи! — закрыла рот ладонями бывшая графиня. — Что это за ужас⁈

Даже Виктор сделал шаг назад.

— Успокойтесь. Никто из этих людей не умрет. Я обещал это Меньшикову, а значит погибну, но сдержу слово.

— А что, есть шанс погибнуть? — чуть расслабился немец. — Что ты вообще собираешься делать и при чем тут строительство домов?

— Вы сами все увидите. Я почти уверен, что все пройдет гладко. Но на всякий случай… Будьте готовы к сражению. Лихачёв, принес?

Мертвый барон молча кивнул, став горстями вытаскивать из карманов черную пыль. А точнее — пепел. Сажу, оставшуюся на пожарищах местных домов. По моему указанию он высыпал все в центр круга, куда сходились кровавые лучи.

Осталось то, что добыть обычно труднее всего. Искренние слезы несчастных. Но об этом я позаботился вечером — бродя на похоронах меж людей и телекинезом стаскивая падающие из их глаз капли в маленькую рюмку, выданную мне для питья.

Я опорожнил рюмку в центр круга, залив слезами сажу, смешанную с кровью. А затем принялся руками размазывать все это, смешивая в единую темную массу. Соратники смотрели на мои действия затаив дыхание.

Когда я закончил приготовления, на полу красовался сложный ритуальный круг, начерченный полученной смесью поверх кровавых лучей. Круг этот напоминал чертеж, весь изрисованный пометками и прямыми черточками.

Я вспоминал точный рисунок на ходу. Но вспомнил безупречно. Выйдя из круга, встав возле своих, я нараспев начал читать заклинание.

Преступника кровь вину искупает!

Отмщения жаждет пепел жилища!

Слезы скорбящих льются рекою!

Желая вернуть ускользнувшее счастье!

Я заклинаю кровью виновных!

Пламя сожженного дома — свидетель!

Слезы невинных мой взор проясняют!

Услышь мой зов, о, добрый и мудрый!

Кузнец серпов и устроитель пиршеств!

Строитель прекрасного Иерихона!

Разрушивший наши великие храмы!

Имя мое услышь ты и вспомни клятву!

Древняя клятва с тобой нас связала!

Я, чародей, нареченный Аштаром,

Желаю явленья твоей смертной тени!

Явись, о Мессенлари, на мой зов и мою жертву!

Какое-то время ничего не происходило. Виктор с Дмитрием, весь ритуал неотрывно глядевшие на меня, начали тихонько перешептываться. А затем…

— Я СОЖРУ ТЕБЯ, ЧЕРВЬ, ПОСМЕВШИЙ ТРЕВОЖИТЬ МОЙ ПОКОЙ!!!

Глава 17

Ночь чудес

— ЯВИСЬ ПРЕДО МНОЙ, ЛЖЕЦ, НАЗВАВШИЙ ИМЯ АШТАРА!!!

В ритуальном круге, диаметром метра в четыре, заворочался едва видимый силуэт. Мессенлари только проявлялся в земной реальности, а уже сыпал проклятиями и грозился всеми карами. Это на него похоже!

— Вот стою перед тобой я, Аштар. Ты увидишь это, если разуешь глаза, Каменщик Эссены. — сделал я шаг вперед, выходя из ряда своих соратников, застывших столпами от звуков этого голоса.

Мессенлари не кричал, за пределами ратуши его точно никто не слышал. Но его гулкий бас, отдающийся бесконечным эхом в черепной коробке, завораживал, лишал воли.

Того, кто не готов ко встрече, конечно.

Наконец, существо обрело четкую форму. над самым центром круга призыва повис… шар. Матово серый металлический, метра три диаметром. Он не имел ни глаз, ни рта, а голос исходил из самого нутра этого создания.

Перестав осыпать всех бранью, Мессенлари надолго замолчал. Я также молча глядел на него, ожидая проверки. И вот, спустя минуты две, из недр твари раздалось:

— ТЫ НЕ ЛЖЕШЬ МНЕ. ПУСТЬ И В ИНОМ ТЕЛЕ, НО ТЫ — АШТАР, АРХИМАГ ИЕРИХОНА! НО КАК ЭТО ВОЗМОЖНО⁈

— Я призвал тебя не для того, чтоб тешить твое любопытство, Каменщик. Между нами был заключен договор, помнишь? За то, что я сохранил тебе жизнь! Долг крови не имеет срока давности!

— НЕ ИМЕЕТ. — прогудел Мессенлари. — ХОТЯ Я ВСЕ ЕЩЕ СЧИТАЮ, ЧТО ТЫ САМ ПОЗВОЛИЛ МНЕ РАЗРУШИТЬ ХРАМЫ ВАШИХ БОГОВ!

Сказав это, шар начал… расплываться. Словно металл, из которого он сделан, обратился в глину. И из этой глины стали лепить человеческое тело. Я молча ждал, довольно улыбаясь. Мой давний знакомый принимал свою парадную форму, не боевую. В ней он предпочитал навещать царские гаремы, а не поля битв.

— Думаю, так нам всем будет удобней. — уже обычным голосом, прекрасно поставленным баритоном, произнес почти двухметровый, атлетически сложенный мужчина с кожей цвета бронзы. Его черные кудри и роскошная, мелко завитая борода, спадали до груди.

Теперь от человека его отличало лишь четыре руки вместо двух. В остальном — полное сходство.

— Я вижу, ты открыл врата по всем правилам, маг. Эти люди действительно виновны в том, что привело к появлению принесенного пепла и слез. Пусть и не все из них. Но… почему твоя жертва СТОЛЬ НИЧТОЖНА⁈

Последние слова громом отдались в голове. Парящая в круге фигура резко выросла до потолка, сбив головой кусок побелки. Пальцы на четырех руках вытянулись, становясь когтями.

Но я, в отличие от своих спутников, не дрогнул.

— Оставь свои фокусы гаремным евнухам, чернокнижник. Если, конечно, на земле еще остались гаремы. А от меня тебе хватит и малой жертвы. Посмеешь убить кого-нибудь из этих людей… Ты знаешь, что бывает за нарушение клятвы крови с архимагом.

Мессенлари весело рассмеялся.

— О, чародей, собратья, живущие среди вас, говорят, что прекраснейшие женщины сегодня так доступны, как не были даже в гареме фараона! Так что я скорее боюсь, что с ними мне станет скучно…

Покрасневшая Мария шагнула вперед, гневно посмотрев на иномирное создание.

— Лихачёв! Что это за козел⁈

— Ну-ну, леди, не выражайтесь так грубо! — с улыбкой ответил я. — Вы же благородных кровей!

— О, благородная? — прищурился, разглядывая девушку Мессенлари. — А ты ничего, милая! Иди ко мне, кое-чего скажу!

Мария вдруг дернулась и уже собиралась сделать шаг к краю круга — но я резко взмахнул рукой, и парящая тварь скорчилась от боли, рухнув на пол. А Мария тряхнула головой, а затем в ужасе попятилась к стене.

— Я напоминаю, что тебя призвали для дела. Призвали по всем правилам, мразь(откуда такая ненависть?)! — холодно произнес я, возвышаясь над свернувшимся существом. — Так что оставь свои шуточки и не трать мое время. Скоро рассветет, а при свете дня ты все равно бесполезен.

Я опустил ладонь, мужчина в круге распрямился и вновь поднялся в воздух. На его лице не было ни тени обиды — все та же широкая белозубая улыбка.

— Ладно, Аштар, ладно. Я признаю твою волю, принимаю жертву призыва и жду твоих указаний. Но знай, что без смертей я не построю тебе даже приличной погребальной пирамиды, или городской стены!

Я довольно улыбнулся. Мессенлари — один из чернокнижников Эссены, измерения Бытия. Именно маг Эссены устроил прошлой ночью жуткий разгром в Японии. Но Мессенлари отличался от многих иномирных чародеев своей… добротой.

— Слушай, Мессен. Пока я не отдал приказ и мы не расстались, есть вопрос. Мы не виделись с тобой больше сорока веков. Если ты так и не изменил своих взглядов на жизнь, можешь вновь ответить мне, почему? Почему ты ищешь договоров с людьми, а не новые способы их массового убийства, как ваш Зажигающий Звезды? Тьфу, какой нелепый титул…

Маг почесал густую черную бороду правой нижней рукой и задумчиво произнес:

— Знаешь, Аштар. Мой ответ не изменился. Скорее, я укрепился в нем. Вы, люди, воплощение всех Стихий — прекраснейшее, что есть в окрестных мирах. Даже в искусственных мирах, сотворенных теми, кого вы зовете богами, нет ничего настолько же… универсального. Ты знаешь, архимаг, я нашел свое Предназначение в созидании необходимого для жизни. Жилья, еды, стен и крепостей, благоприятно текущих рек и плодородных почв. За прошедшие тысячелетия я еще меньше стал нуждаться в душах и крови разумных. И все больше — в несравнимо сложных творческих задачах.

Я махнул рукой, прерывая возвышенные словоизлияния этого типа. Я терпеть их не мог тысячи лет назад, не полюбил и сейчас.

— Да, да, да, очень здорово! И ты до сих пор веришь, что человечество однажды объединит свои силы не для очередного кровавого похода по всем окрестным мирам, а для созидания чего-то великого, или порождения нового бога, и тогда-то ты обязательно понадобишься людям, получив шанс стать этим самым богом. Сорок веков прошло, а ты все веришь в сказки.

— Ты неправ, архимаг. Я уверен, что, родившись вновь, ты опять ввяжешься в грядущую войну. Зажигающий Звезды собирает войско. Теперь к нему присоединится куда меньше Скульпторов Земель, чем сорок веков назад. Их вообще осталось намного меньше — вы хорошенько проредили наши ряды. Но в ходе погружения мира в новый кровавый ужас… посмотри его. Посмотри, как теперь живут люди! Пусть и через чудовищную войну, через уничтожение нескольких миллионов лучших людей, желающих счастливого будущего всем, но Земля объединилась всего в пять государств. Грядущая война может стереть и границы между ними. Ну или стереть половину из них с лица мироздания. Жизни отдельных людей — пыль. Важен ход прогресса…

— Непременно займусь туризмом. — сухо ответил я. — Как только окрестные выродки перестанут пытаться нас всех сожрать. И как только закончишь работу, можешь отправляться к ним и читать свои нелепые проповеди. А пока к делу.

Выслушав, что случилось с деревней, сколько всего пострадало, и какая задача перед ним стоит, Мессенлари… стал почти прозрачным, взлетев вверх прямо сквозь потолок. Он не мог выйти за край ритуального круга, но перемещаться вверх и вниз мог хоть до бесконечности.

А через десяток минут гробового молчания моих пораженных происходящим соратников маг вернулся, вновь обретая плоть. И сказал:

— Я увидел картину бедствия. Разрушено, или очень сильно повреждено, сто восемьдесят семь жилых домов, два торговых павильона, здание наместника, в котором мы сейчас, один рыболовецкий и корабельный речной причал, одна улица, а также бессчетно растений и земляных культур на придомовой пашне. Также я услышал ранения почти двух сотен человек. Восемь из них не доживут до утра. Еще двадцать один, если не вызвать адепта Жизни, не переживут седмицу. Погорело много леса. Без крыши над головой осталось четыреста два человека.

Все это Мессенлари говорил сухо, не испытывая, похоже, никаких эмоций. Как счетовод, сводящий бюджет, или выносящий приговор судья. Лица моих спутников с каждым его словом мрачнели.

— Ну? — спросил я, когда маг закончил перечислять. — Мне нужно возвести жилища для всех, Мессен. Что и в каком виде ты готов сделать за жертву в виде… ну, скажем, по литру крови каждого из этих девяноста шести. Мне нужно нормально обустроенное жилье, а не временные хижины. Жилье должно подходить к местным условиям.

— Аштар, я же не темная тварь, я не стану обманывать тебя в работе. Знаю, что ты не веришь в мои слова, но я не вру тебе. Я счастлив творить то, что полезно другим и не вредит никому. Давай я просто выстрою для них вот такие новые дома. Скажем, сорок штук. В каждом по восемь… как же это назвали. По восемь квартир! Значит, эти сорок домов будут равны тремстам двадцати частным.

Перед нашим взором, прямо посреди комнаты, появилась полупрозрачная модель дома. Каменный, выкрашенный в белый, два этажа, толстые стены, не выпускающие тепло. Деревянные полы, каждая квартира снабжена всеми удобствами… Все эти, и многие другие знания о предлагаемых домах, сами собой появились в моей голове. Такова сила, данная Мессенлари обретением его Предназначения.

— Разумеется, я знаю, как в новом веке происходит отопление домов и подведение к ним воды. Хоть мы и не могли до недавнего времени вторгаться на Землю — твои печати крепко держали, но мы ходили в ваш мир тихо, тайком. И многому научились. В этих домах будет канализация и отопление…

— Я все равно пока в этом мало понимаю. — отмахнулся я. — Вот тебе мой управляющий. С ним все и обсуждайте, а я послушаю.

Я вытолкнул вперед растерянно замершего настоящего Лихачёва. Тот окинул парящего гиганта растерянным взглядом, и по старой привычке вздохнул.

— Управляющий нежить? — усмехнулся Мессенлари. — Ха-ха, а ты совсем не изменился, Аштар!

Спустя какое-то время иномирное создание, чуждое всему человеческому, и восставший из мертвых в искусственном теле барон нашли общий язык. И стали быстро и деловито договариваться о планах построек.

К моему удовольствию, барон оправдал ожидания и показал себя с лучшей стороны. В итоге сговорились на новом речном вокзале с новой пассажирской баржей в придачу, тридцати двухэтажных домах, а также большом двухэтажном магазине и… швейной фабрике. Идею подкинул Дмитрий, заявив, что людям срочно нужна работа, а Мессен заявил, что знает, как такое строить, так как лет семьдесят назад его по недоумению призвал один британский аристократ, нашедший старинную книгу и решивший разбогатеть.

В те годы Англия вновь, как в семнадцатом веке, продавала всему миру одежду.

На том и порешили. Когда договор был заключен, к мужской фигуре в круге потянулись черные тягучие струи крови из ран на руках спящих людей. Да, потеряют они много. Но не смертельно, да и я постараюсь немного привести их в норму. А уже днем их увезет к себе граф, который уж точно найдет возможность им помочь.

Струи крови впитывались прямо в бронзовую кожу, постепенно делая ее багряной. И, когда Мессенлари стал в чем-то напоминать обитателей Аногора, он сыто икнул — и спокойно покинул ритуальный круг.

Мария испуганно отшатнулась, вжавшись в стену, но Мессенлари безразлично пролетел мимо, проходя прямо сквозь ворота ратуши и на лету становясь невидимым.

Мои спутники растерянно переглянулись. А через мгновение с улицы раздался грохот.

— Сторожи тут и никого не впускай! — приказал я Виктору. А мы с Марией и накинувшим капюшон Лихачёвым выбежали наружу, поднимаясь в воздух.

— Ну вот, пропускаю все самое интересное… — раздалось нам вслед.

А в деревне творился настоящий хаос. Люди в ужасе выскакивали из домов, растерянно озираясь и бросаясь друг к другу с расспросами. Кто-то панически вопил о новом нападении, кто-то тут же забежал обратно в дома. Но большинство быстро увидели наши фигуры в понемногу светлеющем небе и уставились, ожидая ответов.

— Боже, это потрясающе! — только и смогла вымолвить Маша, увидев, что творится за краем обжитой местности. Там, где сгорело больше всего леса.

— Идите и смотрите, люди! — громогласно произнес я, — Моим именем для вас творится чудо!

А затем сам устремился туда, поглядеть поближе. Работа Мессенлари всегда меня завораживала. Что когда он строил стены древнего Иерихона. Что когда он рушил его храмы.

А сейчас он возводил жилище. Невидимый, неосязаемый, но бушующий ураганом. Из земли с чудовищной силой вырывало корни и стволы деревьев. Траву и кусты просто испаряло, не оставляя от них ни следа. А склон холма, начинающийся у самого края жилых домов, начал деформироваться — просто сплющивался, как глина под руками скульптора, принимая нужные ему формы.

Сбежавшиеся сюда люди с открытыми ртами смотрели, как в земле появляются огромные ямы, как заполняются они берущимся, кажется, из ниоткуда цементом, как укрепляются получившиеся фундаменты, а затем к ним змеями тянутся провода и трубы. Как со скрипом и пением металла вырастают каркасы будущих зданий, как обтягивают их дерево и камень, послушные чародейской воле.

Целая длинная улица протянулась вдоль нового края склона. Целый ряд домов, по полтора десятка с каждой стороны. Двухэтажных, просторных, снежно белых, с покатыми крышами, крытыми неведомым мне ребристым серым материалом.

Когда под окнами нижних этажей из ниоткуда появились длинные клумбы, а на них распустились крупные цветы, я улыбнулся. Месенлари действительно всегда работал со всем старанием. И даже добавлял своей фантазии в дело.

Так и не скажешь, что его имя гремело над полем брани, устрашая целые легионы, когда он все-таки вступил со мной в войну. И целые долины могли за ночь обернуться болотами, или озерами, утянув на глубину тысячи солдат.

Когда грохот смолк, а в рассветной тишине первые лучи Солнца покрыли новые дома нежно-розовым светом, люди все как один посмотрели на меня. А потом ликующе закричали.

Но их крик заглушил новый грохот — на этот раз со стороны реки. Там, вместо старого и убогого речного вокзала, выстроенного, быть может, еще в позапрошлом веке, а теперь обращенного в пыль, рос новый — такой же белоснежный, с широкой, простертой над речной гладью террасой, на которой из пола выросли круглые изящные столики и стулья. Вместо мелких и неказистых окошек-бойниц старого порта — сверкающее новым стеклом огромное видовое окно во всю стену. Должно быть, через него будет прекрасно видно реку.

На этот раз здание вокзала вышло в один этаж. Но зато длинным — таким, что вдоль него уместилась и терраса, и небольшие рыболовные причалы, и массивный, каменный, уходящий в воду, грузовой. А через миг, прямо с речного дна, поднялась идеально чистая, блестящая серым металлом обшивки, новенькая баржа. На торчащем из кормы флагштоке гордо развевался герб Лихачёвых — красный щит с золотой полосой и двумя скрещенными черными пушками в центре. И когда только узнать успел, чертов чернокнижник?

А когда на месте двух лежащих в руинах магазинчиков напротив ратуши стал расти двухэтажный большой павильон с высокими потолками и широкими узорчатыми окнами, люди совсем перестали сдерживать ликование. Летели в воздух шапки, все, от детей до стариков, кричали «ура» и обнимались. Пусть и омраченная смертями, трагедия перестала носить характер бедствия, грозящего вообще уничтожить захудалую деревушку. Так что шума с другого, дальнего, конца деревни, знаменующего сотворение длинного швейного цеха, никто особо и не заметил. Ничего, чуть позже порадуются.

— Нравится, Маша? — добродушно спросил я парящую рядом девушку. Бывшая графиня зачарованно озиралась, машинально теребя край золотистого локона. На краткий миг я даже умилился ее восторженной улыбке.

— Очень!!! — в восторге обернулась ко мне девушка. — Это просто невероятно! Я никогда не видела, чтобы магию использовали так… так!..

— Так мирно. — подсказал ей закутанный в черное мертвый барон. — Стремясь не мучительно убить солдат противника, а выстроить место, в котором люди смогут жить.

— Неужели магия совсем не применяется у вас в том же строительстве? — пришел уже мой черед удивляться. — Это же глупо, даже если ваши знания составляют лишь часть от знаний древних.

— Применяется, конечно. — кивнул Лихачёв. — Если нужно что-то взорвать, разрушить, расчистить территорию. Нет, я слышал об искусных Мастерах Земли, роющих прекрасные шахты Атлантической Империи, или Мастерах Бытия, способных сотворить то, что прослужит десятки лет. Но ведь даже десятки лет — это немного. А сотворенное магией не может стать настоящим. Да и это чудовищно дорого.

— Понятно… — протянул я, крепко задумавшись. Как я успел узнать, магия после моей смерти и конца эпохи войн, стала постепенно угасать. Лично я тут не при чем, конечно. О причинах угасания вообще можно было пока лишь догадываться. Но, похоже, мои «друзья» этому не препятствовали.

И уже через тысячелетие маги остались в сказках безумных стариков. Когда в мир пришел Иисус, в сознании людей волшебство уже прочно ассоциировалось с чем-то божественным. Все мои усилия по уничтожению божественных кумиров пропали даром.

А затем, еще много веков спустя, волшебство почему-то стало возвращаться. И рубежом тут стал восемнадцатый век от Иисуса. Только вот техника и технические науки тогда уже шествовали по миру победным маршем. А магия вернулась в первую очередь как чудовищная, разрушительная, сила.

И даже теперь, два с лишним века спустя, в глазах масс она остается таковой. Разрозненным и плохо систематизированным набором школ, техник, обрывков знаний об Аспектах. А во главе всего лежит одна простая истина — если у тебя есть маги, тебе не нужно тратить миллиарды на производство военной техники и оружия. А еще, если у тебя есть преданные маги и нет массового оружия, простой люд против тебя абсолютно бессилен.

Ибо безоружен. А значит слаб.

— Но почему?.. Неужели постаралась Хилини и остальные? — пробормотал так, чтоб никто не услышал. Я еще не знал. какую мощь накопили за десятки веков те мои убийцы, которые остались живы. Но точно немалую.

А пока я размышлял о судьбах мира, Мессенлари закончил работу. Новые дома со всей нужной инфраструктурой розовели в лучах рассвета, первые лучи Солнца осветили полированные доски новых портов и играли в замысловатых оконных рамах магазина. Отослав Марию и мертвого барона в ратушу, я вознесся над городской площадью. Восстанавливать ее уговора не было, так что она так и зияла подпалинами и пятнами лопнувшего асфальта.

Но теперь до этого никому не было дела.

— Ну что, юноша? — возвысил я голос, заметив фигуру Глеба, выделяющуюся из толпы. — Как видишь, я выполнил свое обещание! Теперь ты признаешь правдивость моих слов?

Глава 18

Незванный гость

Глеб с достоинством смотрел на меня. Я продолжил:

— Я сотворил для людей жилье и работу за одну ночь. Вскоре, когда я получу откуп от Меньшиковых, я выплачу каждой семье пособие, достаточное, чтоб худо-бедно обустроить жилище. Каждой! — подчеркнул я. — Вообще всем, кто живет на этой земле!

Ликованию людей не было предела. Да, и теперь в толпе виднелись провокаторы, затыкающие радостных селян, визгливо выкрикивающие о памяти убитых и отмщении проклятым магам за их жизни. Но таких дураков быстро успокаивали. Пинками.

Люди счастливы будущим, а не прошлым. Горе утраты еще настигнет семьи погибших, несомненно. Потом, в тишине, за стаканом чего-нибудь крепкого. Но сегодня радость от предотвращения катастрофы в будущем заглушит любую печаль.

— Я вижу! — дерзко вышел вперед Глеб. — Вы правда сотворили чудо, Ваше Благородие! Я не дурак и не бойцовский петух, и я признаю это. Вы сдержали свое слово. И благодарен вам. Пусть я простой парень, не из благородных мужей, но… Я клянусь помогать делу моего села всем, чем смогу. А значит и вам, если вы исполните и иные свои обещания!

С этими словами юноша вдруг встал на колени. Нет, на одно колено, склонив в поклоне голову. А следом за ним тут же стали падать на колени другие деревенские. Но уже на оба.

Я взмахнул рукой, останавливая этот позор.

— Остановитесь! — повелел я. — Оставьте свое раболепие во вчерашнем дне. И ни перед кем, никогда не вставайте на оба колена. Ни за что!

Когда все, кроме склонившего голову Глеба, встали, я опустился к парню, на лету сотворив черный клинок. Стоящая тут же мать здоровяка ахнула, закрыв лицо руками.

— Подними голову. — мягко сказал я. Юноша вскинул лицо, отбросив с него светлые кудри, и заглянул мне прямо в глаза.

— Каково имя твоего рода, Глеб?

— Я… это… Иванов я. —тихо закончил он, вновь опустив голову. — Приемный в семье. Из приюта нашего, который недавно закрыли, когда старая Анфиса Пална померла.

— Я полагаю, предлагать тебе войти в род Лихачёвых, будет глупостью? — насмешливо задал я вопрос.

— Да! То есть нет, я не хотел сказать, что вы говорите глупость!.. Короче!!! — разозлился, видимо, сам на себя раскрасневшийся парень. — Короче, я со своими, с сельскими! Не надо мне в дворяне! Не мой путь это! Да лучше уж грядки жопой кверху полоть… блин!..

Я тепло улыбнулся. В этом деревенском юноше, дико застеснявшемся своей косноязычности перед односельчанами, я увидел себя. В похожий летний день, больше сорока одного века назад, я стоял на одном колене перед Утухенгалем, царем Урука, поднявшим восстание против господства иномирных чернокнижников и их рабов из людей. И просил его дать мне войско, дать мне возможность сражаться с проклятыми тварями. Таким же простым языком, без изысканных фраз.

Увы, годы спустя мне пришлось убить размякшего царя и занять его трон. Но в то время я, бедный рыбак, лишь сполна одаренный дикой магией, но не имеющий возможности ей учиться, ждал его милости как дара богов.

С тех пор я никогда ни перед кем не склонялся.

— Я услышал тебя, юноша. — спокойно ответил я Глебу, когда тот слегка пришел в чувства. — И не стану предлагать тебе того, что тебе не нужно. Но мне понадобятся смелые люди, не готовые трястись перед золочеными гербами. Хоть знати, хоть магов, хоть невыразимых тварей из кошмарных снов.

— Я… я ничего не боюсь! — дерзко выпалил Глеб в ответ.

— В таком случае, собери еще десяток молодых людей. Мужчин, женщин — неважно, просто десять людей, которых сочтешь самыми достойными. И которые согласятся, конечно. Времена меняются! — обратился я уже ко всем. — Скоро придут страшные годы, когда умение постоять за себя и своих ближних станет залогом выживания. Волей Императора я несу ответственность за ваше благосостояние и безопасность. И я научу вас защищаться. Даже от магов. Даже от тех тварей, которых многие из вас уже увидели в сети. Но пока мне нужно время разобраться с делами. А ты, Глеб, если на то будет твоя воля — мой первый ученик!

С этими словами я слегка коснулся клинком макушки юноши. Будучи под моим контролем, Клинок Пустоты не оставил на ней следа. Но вокруг повисло гробовое молчание.

— Но разве простолюдинам не запрещено оружие⁈ — разорвал тишину крик какой-то юной особы.

— Вам запрещено иметь техническое оружие, леди! — отвесил я догадливой девчонке легкий поклон. — Но разве я говорил о технике?

По толпе пронесся шепот: «Магия! Магия!»

— Именно! — возвысил я голос. — Вскоре на этой земле появится фабрика особого рода. Фабрика артефактов! Я проверю на наличие магического дара всех, кто вызовется, и кому еще нет двадцати. То, что способности к чарам есть лишь у благородных — ложь. У каждого из вас есть шанс вступить на новый путь.

По толпе прокатился вздох удивления. Дети, подростки, юноши и девушки, разом подались вперед, внимая каждому моему слову. Еще бы! Сейчас рушился весь их мир, в котором благородные творят истинную магию, а у бедняков разве что дикий дар зарождается, быстро сводя их с ума.

Именно так гласила официальная теория магии. Но истинный секрет заключался в том, что любой дар необходимо вырастить, воспитать, огранить, как драгоценный камень. А иначе его болезненное, стихийное, развитие сделает таким же болезненным все остальное в человеке.

— Но и те, — продолжил я. —кто окажется не одаренным, получат возможность научиться сражаться. Законы Империи никак не ограничивают возможность всех граждан владеть артефактами, потому что всем известно, что заполучить их можно лишь выкупив у благородных. Но таков старый порядок. В новом мире каждый господин, боящийся своих людей настолько, что испугается доверить им оружие, падет! Но я не таков.

Я взлетел выше, вновь оказавшись над головами людей. Взмахнул черным клинком в сторону свежевыстроенной швейной фабрики.

— Глядите. Это — первое приличное предприятие на моей земле. Швейная фабрика, оборудованная пусть и не самыми новыми, но выдерживающими конкуренцию станками. Никакой монополии на швейную продукцию на Урале ни у кого сейчас нет. Пока — особо подчеркнул я это слово. —я запрещаю кому-либо подходить к этому зданию. Обеспечат охрану Глеб и остальные. Но в ближайшие дни я проведу опрос и инспекцию людей и хозяйства, а затем назначу коллегию управляющих фабрикой из тех, кто подойдет лучше всего.

Пока у меня нет хорошо разбирающихся в деле людей, власть над производством нельзя сосредотачивать в одних руках. Это путь к произволу и воровству.

Затем я раздал указания насчет торговли. Торговали в основном люди Строгановых, которые в участии в погромах замечены не были. Конечно, вскоре они донесут своим господам, что здесь произошло. И мной заинтересуются. Но именно для того, чтоб показать, что я не враг и не скрываюсь, я сохранил все торговые должности за теми, кто их занимал. А один ларек Меньшиковых передал в руки местных.

Еще немного поболтав с народом, я вернулся в ратушу. Там, уже почти прозрачный, парил посреди зала Мессенлари. Ему ни в коем случае нельзя было оставаться здесь до полного восхода Солнца — такова природа существ с ночной половины Эссены. Но и уйти, не получив моего приказа, он не мог. Не пускал круг призыва.

Вокруг него толпились трое моих спутников, с интересом расспрашивая о всяком. Тела людей Меньшикова аккуратно сложили у стены. После того, как Мессенлари вытянул из них нужное количество крови, раны на запястьях людей бесследно исчезли, и теперь им ничего не угрожало.

Разве что сильный дискомфорт, когда очнутся.

— Ну что, Аштар, ты доволен моей работой? — спросил маг, едва я вошел в ратушу.

— Более чем. — кивнул я. — Ты выполнил свое Предназначение, и ты свободен, я заявляю это перед тобой и Вселенной. Но, если не трудно, не ответишь на один мой вопрос перед уходом?

— Ну давай, спрашивай. — покачнулся в воздухе довольный мужчина. — Отвечу, если сумею.

— Как скоро нам ждать начала открытой войны?

Мои соратники застыли, скрестив взгляды на парящей под потолком фигуре. Думаю, их это тоже очень интересовало. Как и все человечество.

Мессенлари грустно усмехнулся, качнув густой черной бородой.

— Нет, Аштар. Ответ на этот вопрос будет изменой моему миру. Такой, за которую нет прощения. Если я скажу, Зажигающий Звезды узнает об этом.

— Выходит, тебе известен ответ, но говорить ты не станешь?

— Известен. Не стану. Скажу лишь, что время у вас пока есть. Мало, но есть. Никто не нападет с сегодня на завтра. Но, когда атака начнется… Она будет куда стремительней и синхронней, чем в твое время, Аштар. Не набег, но вторжение. Я верю в людей, вы когда-нибудь вновь вырветесь из-под гнета. Но я бы на твоем месте даже не надеялся отбить атаку.

Я взмахнул в воздухе черным клинком, до сих пор остававшимся при мне.

— Ты не на моем месте, колдун. А вот я на своем. Похоже, мои знания и умения очень пригодятся людям.

Ничего не ответив, Мессенлари лишь помахал нам на прощание всеми руками. А затем резко свернулся обратно в серый шар — и с тихим хлопком исчез из нашего мира. А начерченный на полу круг из крови и сажи на мгновение вспыхнул, а затем тоже бесследно исчез.

— Ну что, барон. — обратился я к откинувшему капюшон настоящему Лихачёву. Свою работу тут я сделал. Теперь начинается твоя. Именно ты будешь ведать баронскими делами, управлять поместьем, когда мы его отстроим, и поселением. Думаю, я понимаю в этом меньше, чем ты. А каждый должен быть на своем месте.

Барон нерешительно сделал шаг вперед. А затем отвесил мне легкий поклон.

— Я услышал твои слова… Аштар. — произнес он непривычное для русского человека имя. — Я согласен. Всю сознательную жизнь я желал избавиться от удавки Меньшиковых на своем горле, от изменника Афанасия. Желал просто вести свои дела, стать достойным дворянином и хорошим землевладельцем. Теперь, пусть и после смерти, у меня есть шанс исполнить желание. Я благодарен тебе, кто бы ты ни был. За наше недолгое знакомство ты уже несколько раз сотворил немыслимое, сделал то, что всегда считалось невозможным. Ты болтал с иномирной тварью как со старым другом. Но пока я вижу, что ты на нашей стороне. На стороне людей. И, пока это так, я готов идти за тобой и творить твою волю.

К Лихачёву неслышно подошел Виктор. Хлопнул его по плечу, и заговорил:

— Ох, парень, боюсь, простым мирным бароном тебе быть не суждено. А мне не суждено стать безутешным вдовцом, доживающим свое на дворянскую пенсию! Маше, если она решит остаться с нами, уже не быть примерной женой какому-нибудь благородному мешку с деньгами, а той деревенской молодежи — рыбаками и пахарями. Как я понимаю, скоро весь мир изменится. А еще скорее изменится наша жизнь — с таким-то главой рода!

Я улыбнулся. Мария тоже подошла поближе, решительно кивнув при словах Виктора о ней. Развеяв Клинок Пустоты одним движением руки, я со всей серьёзностью посмотрел в глаза всем своим соратникам по очереди. Пока нас немного. Совсем мало. Но крепости берутся не количеством, а качеством бойцов.

— Так и есть. Нам не суждено прожить спокойную, мирную жизнь, встретить почетную старость и тихо умереть в окружении внуков. Увы, никому в этом мире это больше не суждено. Я знаю, что вы не трусы и готовы ко всему. Но, как ваш соратник, я должен спросить вас — готовы ли вы идти за мной до конца⁈ Готовы ли вы вместе со мной отстоять право человечества на жизнь⁈ Или предпочтете попробовать как-нибудь устроить свое тихое счастье в грядущем хаосе?

В полуразрушенной сельской ратуше повисла тишина. Да уж, отличное место для начинания грандиозным планов и приношения громких клятв. Но уж какое есть. Помнится, мы с Хилини дали друг другу обет верности до гроба в каком-то подвале, скрываясь от рыскавших всюду тварей. Жаль, спустя почти столетие, она решила, что одного гроба для нарушения клятвы вполне достаточно. Моего.

Первым тишину нарушил Виктор.

— Да что уж там, глава. Старые порядки лишили меня всего. Даже свободы воли! А ты вернул мне разум, вернул надежду на лучшее в жизни. В конце концов, я ведь теперь Виктор фон Лемм-Лихачёв, а не хрен собачий! Мне иной дороги нет.

Сделав шаг вперед, он протянул мне ладонь для рукопожатия. Я кивнул и с силой сжал его руку. Такой ритуал мне нравится больше, чем разномастные поклоны и книксены.

Следующим шаг вперед сделал настоящий Дмитрий Лихачёв. Он открыл рот, но я перебил его, вспомнив одну важную вещь.

— Постой, барон. Если ты опасаешься за свое будущее в мире живых, скажу сразу — я исполню свое обещание и сделаю твое тело самоподдерживающимся в любом случае. Я не собираюсь ставить тебя в зависимость от своих чар. Теперь, с учетом этих знаний, говори, что хотел сказать.

Мертвый барон лишь устало махнул рукой.

— Я и без твоих слов об этом догадывался. Ты производишь впечатление приличного человека, Аштар. Точнее, все-таки Дмитрий. Ведь именно ты сейчас официальный барон Лихачёв. Так и должно быть. А я… я с тобой, конечно. Это было решено еще тогда, на балу. Когда я не сумел сделать ничего, а ты спас множество людей, закрыв портал изнутри. А потом, когда ты вернул меня к жизни, на что я не смел и надеяться, блуждая в серой пыли царства мертвых, я убедился в верности решения. Я с тобой, командир!

Мы пожали руки. Уже изрядно освоившийся в новом теле, барон сжал мою ладонь поистине мертвецкой хваткой. Но я выдержал, улыбнувшись ему в лицо.

Дольше всех размышляла Мария. Я не стал ее торопить — не обдумывает все варианты при выборе жизненного пути только идиот Или человек, имевший время их обдумать, как тот же Лихачёв, или Виктор. Бывшая графиня же присоединилась к нам лишь несколько часов назад.

Но затем и она гордо вскинула лоб, отбросив прядь золотистых волос с лица. И сделала шаг вперед. Я протянул руку и ей.

— Э… А разве девушкам принято жать руку? — смутилась она. — В общем это… Я тоже хочу быть с вами! Только в род меня не надо. А то мы… станем как бы родственниками…

Последнюю фразу Мария произнесла уже совсем тихо, щеки ее покраснели. Ну, иного и не стоило ждать от юной девушки, которую всю жизнь растили взаперти. Я подошел еще на шаг.

— Возьмите мою ладонь, леди. Я приветствую вас не как женщину, но как равную. Как соратницу в делах и на войне. А что до вас как женщины… Это отдельный вопрос, который пока к делу не относится.

Лицо бывшей графини вспыхнуло, ее бледная кожа обрела розоватый оттенок. Но, к ее чести, она тут же взяла себя в руки, протянув мне ладонь. Ее я взял уже аккуратно, без мальчишеского меряния силой.

А затем, оглядев всех троих, коротко сказал:

— Отлично. А теперь возвращаемся в поместье. Вздремнем немного, а затем у нас полно работы. Увы, разобраться с Ядром Воздуха за ночь мы не успели. Так что следующей ночью я покажу вам еще кое-что необычное. То, что станет основой для нашей будущей фабрики артефактов. Ну… И уборку надо закончить.

* * *

Уборку мы заканчивали уже вечером. После такого длинного и насыщенного дня все сразу отрубились и спали мертвым сном. Благо, Прохор успел выспаться, пока мы разбирались в деревне, и не терял бдительности. Впрочем, день прошел без эксцессов, позволив нам всем как следует выспаться.

— Я так понимаю, просто ждать нового прорыва тварей мы не будем? — спросил Виктор, жуя ужин, принесенный им же для всех нас из деревни. Вообще-то он летал проверить, забрал ли Меньшиков своих людей, но и поесть захватил.

Людей граф забрал всех. Даже не став никому предъявлять за их болезненный вид.

— Конечно нет. — ответил я. Пикник мы устроили прямо во дворе, после очередного этапа уборки. Так что все сидели уставшие, но довольные собой. В том числе и я — даже великим магам полезно иногда помахать метлой. — Скоро с нами свяжутся кое-какие люди, с которыми мы дальше и будем работать. Такие люди, о которых просто так не рассказывают. Сами понимаете.

Все понимающе кивнули. Российская Империя, как я успел выяснить после самой первой встречи с Лопатиным, славится своими внутренними службами почти также, как Британская. Так что все, от мала до велика, прекрасно знают, о каких таких людях нельзя говорить просто так.

— Ну а пока… — продолжил я. — Будем заниматься налаживанием хозяйства. Несколько простых учебных артефактов для деревенских я сумею сделать и сам, а потом, за пару месяцев, строители, которых пришлет граф, возведут нам новый особняк, а также полноценную артефактную кузницу в самой деревне.

— Когда ты говорил с отцом, я слышала о том, что он обещал прислать военных инженеров и специалистов по фортификации. А они-то тебе зачем?

Вместо ответа я резко вскинул ладонь. Магия. Я почувствовал где-то неподалеку мощный всплеск энергии.

— Дмитрий. — обратился я к Лихачёву. — Спрячься-ка пока в доме. Похоже, у нас гости.

Барон молча поднялся и быстрым шагом ушел внутрь нашего полуразрушенного особняка. Виктор задумчиво глядел в небо.

— Даже я ощущаю поблизости что-то странное, хотя я всегда был плох в ауровидении. Но источник магии словно где-то… в небе?

Я кивнул. Да, теперь я понял, что изначально странное чувство указывало вверх. Я поднял взор к небу, но глазами ничего там не увидел. День сегодня выдался такой же безоблачный, как вчера. А затем я как расфокусировал взгляд. Посмотрел словно сквозь то место, которое собирался разглядывать. Именно так мне проще всего было видеть вещи в астральном спектре.

И я увидел… нечто. Яркое, переливающееся всеми цветами радуги, пятно маны, нескольких десятков метров в диаметре. И это пятно приближалось к нашему поместью!

Только вот теперь я ощущал еще один источник силы. Опустив взор к земле, я встал и шагнул в сторону руин, еще недавно бывших воротами поместья.

— Кто здесь⁈ — повысил я голос. — Не стоит прятаться, если прибыли с добрыми намерениями!

Из-за уцелевших кустов раздалось усталое кряхтение. Очень знакомое.

— Да уж, барон! — раздался утомленный чуть хриплый голос со стороны бывших ворот. — Я-то думал, что приеду в уютное тихое поместье, где меня угостят крепким кофе с плюшками. А у вас тут руины какие-то! Не потрудитесь объяснить.

Я сразу понял, кто решил наведаться ко мне с внезапным визитом. Этот вечно усталый голос трудно не узнать. И да, из кустов степенно и неторопливо вышел господин Лопатин. На этот раз он был облачен в серые брюки, серый же пиджак и легкую фетровую шляпу. Даниил Григорьевич поправил круглые очки на носу, почесал не очень-то роскошные усы, и степенно прошествовал к нашей компании.

— Впрочем, я рад, что вы не прозябаете тут в одиночестве, господин Лихачёв. Ужинаете на свежем воздухе в компании юной графини?

— Я больше не графиня, господин. — с вызовом глянула на Лопатина Мария. — Я покинула род Меньшиковых. И, раз уж вам известно, кем была я, потрудитесь представиться.

Лопатин добродушно усмехнулся, отвесив всем присутствующим легкий поклон.

— Полагаю, мое имя не столь важно, юная госпожа. Я лишь посыльный, прибывший к господину Лихачёву ровно с одной целью. Пригласить барона на личную аудиенцию к Его Императорскому Величеству, самодержцу Российской Империи, Михаилу Павловичу Романову.

Я улыбнулся, глядя на расширяющиеся от удивления глаза соратников. Полагаю, даже они не ожидали, что прибытие «нужных людей» произойдет так скоро. И что они окажутся столь высокого полета.

— Ого! — усмехнулся Виктор. — У нас, оказывается, уже и простых баронов в Кремль лично приглашают.

Не ожидал этого и я, ведь Лопатин обещал мне какое-то время на устройство дел. Но, несмотря на удивление, я лишь спокойно спросил службиста:

— Полагаю, аудиенция с Его Величеством состоится… прямо сейчас?

— Несомненно, Ваше Благородие! — довольно произнес Даниил Григорьевич, театрально взмахнув своей вездесущей тростью.

И в этот миг прямо над поместьем, посреди абсолютно чистого синего неба, из ниоткуда возникло… нечто.

Огромный воздушный корабль, напоминающий равносторонний крест, вписанный в широкое кольцо, завис в небе над нашими головами. Серого цвета, весь состоящий из металла, он блестел на Солнце черно-желто-белыми элементами — цветами флага Империи. А в центре креста, на круглом днище мягко светился имперский герб — двуглавый орел.

Воздух вокруг буквально клубился от концентрации маны. Я не увидел на корабле никакого оружия, но не сомневался — артефакт такой силы способен стирать в пыль армии. Теперь, когда скрывающие чары спали, я в полной мере ощутил, какая огромная мощь требуется, чтобы просто поднять в небо эту многотонную махину метров тридцати в диаметре.

— Приглашаю вас на борт, господин Лихачёв! — театрально поклонился Лопатин, сняв шляпу.

— Ну, снова здравствуй, благородное общество! — криво улыбнулся я в ответ.

Глава 19

Опасный союзник

Подниматься на корабль не потребовалось. Как только я дал согласие на аудиенцию, дворик усадьбы Лихачёвых вмиг сменился серыми стальными стенами, а меня начало слегка мутить. Телепортация. Всегда плохо ее переносил.

И Лопатин, судя по чуть позеленевшему лицу, тоже.

— И… Идемте, Ваше Благородие. Его Величество примет вас в тронном зале.

— Ого! — удивился я, следуя за службистом по довольно широкому коридору, залитому мягким желтым светом. — Даже в полете соблюдены все правила встречи с высокой персоной? Трон, надо же…

Сам я, помнится, принимал своих генералов и чародеев в простой солдатской палатке. Ну, чуть более роскошной, чем у рядовых, конечно. Но не на троне все-таки.

На тронах вообще обычно неудобно сидеть.

Тем временем, коридор закончился и вывел нас в большой круглый зал. Всю поверхность круглой стены здесь занимал один огромный кольцевой экран, показывавший изображение того, что находилось за бортом корабля. Из-за этого зал походил на большую беседку без стен.

Льющийся с экрана свет отражался в натертом до блеска полу из мрамора, украшенного большим черным гербом. Куполообразный потолок уходил вверх на добрый десяток метров, покрытый причудливыми светящимися узорами, изображающими какие-то сюжеты из местной религиозной иконографии.

Я в этом не разобрался и не собираюсь.

А в центре зала, на трех блестящих золотом ступенях, возвышался императорский трон. На удивление минималистичный — простое кресло с прямой высокой спинкой и округлыми подлокотниками.

Правда, отлитое из чистого золота. Этот металл я легко отличу от фальшивки.

Сиденье и подлокотники устилало толстое малиновое покрывало, спадающее вниз по ступеням. Еще бы — на золоте-то холодно сидеть. И твердо.

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество! — громко и четко произнес я, приложив руку к груди и делая полупоклон. — Барон Дмитрий Алексеевич Лихачёв по вашему распоряжению для личной аудиенции прибыл!

Я понятия не имел, как и что на самом деле нужно говорить. А, судя по лицу Лопатина, скривившемуся при моем поклоне, еще и неправильно приветствовал местного царя. Только вот мне не было до этого никакого дела.

В конце концов, наказания за неправильное чествование царей давно отменили, судя по тому, что я успел узнать. А ритуальные игры благородные особ мне не интересны.

К счастью, Императору тоже было наплевать.

— Здравствуйте, барон. — произнес он, вставая с трона.---Рад, что с вами все в порядке.

Вот так просто, без глупого пафоса, которым так часто страдают монархи. Вообще, этот высокий мужчина в темно-зеленом военном мундире, под которым прекрасно видно телосложение атлета, коротко строиженный и гладко выбритый, с острым пронзительным взглядом, был совсем не похож на царей моего времени. И вообще, напоминал скорее воина, чем правителя.

Это мне в нем сразу приглянулось.

— А что, мне угрожало что-то, о чем я не знаю? — спросил я, дождавшись, пока монарх подойдет поближе. Он прошел мимо меня и, позвав за собой, направился к окну.

— Увы, Дмитрий Алексеевич. После вашего последнего разговора с Даниилом мои люди приняли меры, информацию о вас подчистили из сети, но иностранные агенты в державе вами уже заинтересовались. Здесь моя недоработка, доверил это дело третьим лицам. Зря.

Я молча кивнул, рассматривая через экран темно-зеленый таежный пейзаж, раскинувшийся до горизонта. В отдалении тонкой лентой блестела Вишера. Где-то там расположено мое селение.

— Я учту, Ваше Величество. И приму необходимые меры для самозащиты.

Воспользовавшись удачным моментом, я расфокусировал зрение и посмотрел на Императора в астральном спектре. Как и ожидалось — вмечто ауры я увидел абсолютно черное пятно. Черную дыру, похожую на разрыв в пространстве, втягивающий в себя окружающую магию.

Я ожидал, что информация о полном иммунитете монарха к магии окажется правдивой, но стоило убедиться самому. Сам император Михаил, впрочем, тоже был незаурядным чародеем.

— Сканируете ауру, барон? — обернулся он ко мне. — Разумное решение. Рекомендую делать так всегда, когда вам кажется. что перед вами я. Это стопроцентная гарантия от врага, принявшего мой облик.

— Спасибо, Ваше Величество. Я приму к сведению. Полагаю, вы прибыли сюда не только з беспокойства о моей безопасности?

Михаил слегка улыбнулся. И изображение на части экрана сменилось на… видео из моей деревни. На нем прямо из земли росла улица новых жилых домов. Проклятые телефоны и камеры! Ничего нельзя ни от кого спрятать!

— Это видео не очень популярно в сети, не переживайте. — пояснил Император, глядя на меня. — Большинство вообще считает, что это просто монтаж. Оно и к лучшему. Но мы уже убедились, что в вверенном вам селении возникли новые постройки. Причем всего за ночь. Мы понимаем, Дмитрий Алексеевич, что магия способна на многое, не только уничтожать. Но ничего подобного никогда не видели. А мы, уж поверьте, многое видим.

— Даже не сомневаюсь. — сдержанно ответил я. — Я действительно сделал это при помощи колдовства. Однако, разве в нашей стране есть какие-то законы, обязывающие раскрывать секреты своей магии? Насколько мне известно, страна во многом держится на обратном. На том, что каждый род развивает и ревностно охраняет свои уникальные техники и способности. Конкуренция порождает открытия. Не так ли?

Конечно, это был вызов. Сказать Императору, всероссийскому самодержцу, лично пригласившему тебя на встречу, что ты не собираешься делиться с ним информацией — такое можно трактовать только как вызов. Глаза Михаила Романова хищно сузились.

Но закон действительно был на моей стороне. А времена, когда самодержец мог попирать закон по первому желанию, остались в позапрошлом веке.

— Вы правы. — тихо произнес монарх. — Я не могу выпытывать ваши секреты. Даже я. Но ваши способности, в сочетании с тем, о чем вы с господином Лопатиным общались вчера вечером, заставляет насторожиться.

— Я понимаю вас, Ваше Величество. Однако, я готов повторить свои слова еще раз: если вы желаете моей помощи, союза со мной, не стоит пытаться узнать, откуда мне известно то, что известно. Я могу поклясться чем угодно, что я стою на стороне человеческого рода и сам всегда был и остаюсь человеком. И вы, как маг, легко проверите мои слова на ложь. Но, если этого вам будет мало… Мы не сработаемся, Ваше Величество.

Михаил Павлович нахмурился. Посмотрел мне прямо в глаза твердым, давящим взглядом. Скорее всего, под этим пронизывающим насквозь взором за годы его правления дрогнул ни один подданный. Только вот я отводить глаза не собирался. И прямо смотрел в ответ.

Тому, кто познал смерть, кто говорил с мертвыми, погибшими за миллионы лет до того, как первая обезьяна взяла в руки палку и камень, не пристало бояться земных владык.

Похоже, Михаил тоже увидел в моих глазах что-то, что дало ему понять: я не отступлю от своего. Игра в гляделки продолжалась еще какое-то время, но затем монарх махнул рукой.

— Я вас услышал, Дмитрий Алексеевич. — вздохнул он. — И, вижу, вы человек не робкого десятка. Даниилу Григорьевичу вы говорили, что не испугаетесь никаких угроз и казней. Ваши глаза действительно полны решимости. Так что пока мы оставим эту тему. Но, надеюсь, однажды вы соизволите раскрыть мне свою тайну.

— Все может быть. — вежливо ответил я. — Увы, пока по свету бродит слишком много тех, кому не стоит слишком много знать.

— Вы сомневаетесь в конфиденциальности нашего разговора, барон? Или в господине Лопатине?

Я невесело усмехнулся.

— Как раз в Лопатине я особо не сомневаюсь. А вот в том, что нас никто не подслушает, или в том, что вы решите распорядиться этой информацией помимо моей воли — увы. Уверенности нет.

Лицо Императора на долю секунды скривилось. Но он мгновенно вернул маску спокойствия и с деланным безразличием спросил:

— Ну-с, господин Лихачёв, в таком случае извольте! Поделитесь с нами чему-нибудь, что может быть полезным? Вы ведь обладаете какими-то особыми знаниями о появляющихся по всему миру… существах?

Тут я стал рассказывать уже весьма охотно. Скрывать базовые знания от правителя нет никакой нужды. Я рассказал о том, что с нашим миром помимо мира мертвых, привязанного к нашему, граничит еще как минимум восемь миров, каждый из которых является воплощением одного из Аспектов в чистом виде. Нигилий — измерение Небытия, Эссена — Бытия, Аногор — огненный мир, Ириат — водный, Глубины, воплощающие в себе Землю, измерение воздуха Ан, Ахегэрис — мир Жизни, и Ургал — Смерти.

О том, что в каждом из них существуют свои разумные, а где-то их множество видов. Свои общества, государства и правители, своя система магии и свои способы подчинять населяющих эти миры хтонических тварей, порождений хаотической магии Стихий.

О том, что в глубокой древности человечество уже сражалось с армией Аспектов и, в войнах, длившихся веками, одолело их. Тут, впрочем, я не стал делиться лишними подробностями. Основной мой рассказ устремился в будущее.

— Армия, Ваше Величество. А точнее, множество армий. Как только они соберут достаточно сил, как только сотворят достаточно мощные Врата, как только договорятся меж собой и разберутся с внутренними врагами, их легионы хлынут на Землю. И поверьте, живые люди им тут если и нужны, то для разведения.

— Разведения? Но зачем? Зачем им вообще все это? Не потому ведь, что они все такие уж злобные?

— Разумеется нет, Император. Просто люди, воплощающие в себе одновременно все Аспекты, лучшая пища для них. Поглощая души разумных, они становятся сильнее, продлевают свои жизни, обретают новые формы. Да, они могут жрать и друг друга, чем и занимались долгое время. Но также, как нам могут дать колоссальную мощь их Ядра, их сущности — ввиду своей стихийной чистоты, также им дают чудовищную мощь людские души. Уже ввиду своей универсальности.

Михаил медленно кивал. Лопатин, так и стоящий тут же, бегло записывал мои слова. По началу они оба относились ко мне с легким скепсисом. Но, когда я сумел подробно описать все виды тварей, с которыми они уже успели столкнуться, когда я напомнил о своих знаниях про Ядра, когда подробно описал несколько видов разрывов — хаотические, цепные, устойчивые — их скепсис стал угасать.

А то, что касалось ожидаемого будущего, слушали уже молча, с явным интересом.

— Их сила — во внезапности и синхронности, государь. В том, что для них не существует расстояний — удары будут наноситься повсюду, в любые места, кроме тех, что окажутся особо защищены от порталов. И, если не уследить, если дать тварям как следует закрепиться, место, где они окопаются, станет филиалом их мира на Земле. И оттуда их уже не так-то просто выбить.

— Выходит, — спросил Лопатин. — Если где-нибудь в бескрайних северных лесах, или на каком-нибудь островке за Полярным Кругом, откроется портал, а мы вовремя не отследим, это приведет к фактической потере этой территории?

Я кивнул.

— Увы, господин Лопатин. Это будет не набег, не жатва душ с последующим отступлением. Как раз сегодня ночью я точно узнал — готовится именно война. Раньше, очень давно, они действительно лишь устраивали набеги, позволяя в остальное время править своим вассалам из людей. Но для них это кончилось очень плохо. Теперь они научились на ошибках.

— Ну что ж. — твердо произнес Михаил Павлович. — Значит, мы будем готовиться к войне. Я не прошу вас сейчас описать и классифицировать различных тварей и их хозяев, даже если вы обладаете такими знаниями. Думаю, в этом будет мало пользы. Вам ведь уже известно о наших планах на особый военный корпус, барон?

Я кивнул.

— Войска специально для противостояния иномирцам внутри страны? Это абсолютно верное решение, Ваше Величество. Если правильно все организовать и, вдобавок, создать плотную сеть слежения за территорией Империи, попытки вторжений можно будет гасить в зародыше.

— И вы, полагаю, уже знаете, как все организовать наилучшим образом? — чуть улыбнулся Михаил Павлович. В его глазах я увидел искорки лукавства.

— Разумеется… понятия не имею. — всплеснул я руками. — Я буквально ничего пока не смыслю в технических и техно-магических силах Империи, мало понимаю реальную силу нашего дворянства и их магов. Ни минуты не занимался изучением устройства имперских дорог и логистики в целом. Я, несомненно, буду изучать эти вопросы в будущем. Но сейчас я трезво считаю себя превосходным бойцом и тактиком — и абсолютно бесполезным стратегом.

Романов чуть помолчал, а затем медленно кивнул. В его взгляде читалось уважение.

— Скажу честно, барон. Я ожидал, что сейчас вы заявите, что у вас уже есть готовый план на все случаи жизни, я начну вас расспрашивать о нем. И либо выясню, что вы обладаете секретной военной информацией, а значит вы шпион. Либо выясню, что вы ничего не смыслите в том, о чем говорите, а значит безумец.

— Ха! Ну нет, Ваше Величество. Будь я шпионом, на такой глупости я бы точно не попался. Пробуйте что-нибудь похитрее! — теперь пришла моя очередь лукаво улыбаться.

Лицо Императора быстро посерьезнело.

— Даже не сомневайтесь, попробуем. Уж устраивать проверки наших людей нам ничто не сможет запретить. А пока — вернемся к делу. Я верно понимаю, что никакой материальной помощи от Империи вы не требуете?

Я утвердительно кивнул. Оказаться в прямом долгу перед сильными мира сего — глупее способа попасть в кабалу трудно придумать.

— Я добьюсь всего, чего пожелаю сам, Ваше Величество. Благодаря своим способностям и знаниям, как ваш подданный и воин, а не как проситель и паразит. Я лишь прошу максимально сокрыть всю информацию о своей персоне. Но, даже если эта просьба не будет выполнена, не откажусь сражаться. Просто пользы от меня так будет в разы меньше.

— От кого же вы так прячетесь, барон? Поражаюсь вашей дотошности в этом вопросе.

— Есть от кого. — махнул я рукой. — Не стоит думать, что в нашем мире один я такой умный и знающий. Или, например, что я знаю о противнике так много, а противник не знает обо мне ничего. Я так скажу, Ваше Величество: главная ошибка, которую вы сейчас можете допустить — посчитать противника ордой тупых тварей. Это не так. У них налажена разведка. Судя по моей информации, отдельные их агенты уже наводнили наш мир и многое о нем узнали. Больше того — перед лицом внешней угрозы никогда нельзя забывать о соседних государствах. Империи всегда горазды ударить ближнему в спину. Впрочем, не мне вас учить большой политике. Зря я начал об этих банальностях, Ваше Величество.

— Отнюдь. — возразил Император. — Этим вы показали, что не хуже меня понимаете наше текущее положение. Моя контрразведка каждый день устраняет, или депортирует очередную партию чьих-нибудь шпионов. И пока, увы, мы ловим только людей. Но и их хватает. И именно по этой причине мы решили не делать из Особого Корпуса тайну?

— Вот как. — понимающе протянул я. — Не надеясь скрыть целое войско магов, вы решили… похвастаться им перед всем миром?

— Именно! — поднял вверх указательный палец монарх. — Если наше войско не может быть тайным, пусто оно будет устрашающим! И притягательным. Ведь, если мы покажем миру нашу мощь в деле, не снизит ли это шанс нападения на нас неуемных соседей? Больше того, мы склонны считать, что это повысит доверие иностранных монархов к нам, а их маги захотят обменяться опытом.

Я криво улыбнулся. Этот план мне нравился! В бытность царем я и сам не был склонен варварски завоевывать чужих и отбирать все силой у своих. Я и сам предпочитал действовать кошельком, демонстрацией величия и тем, что теперь назовут пропагандой. По всей Ойкумене бродили мои славные воины, маги и жрецы… Хотя нет, жрецы меня отчего-то не любили. Но мои воины и маги прославляли мое имя и достоинство во всех уголках обитаемого мира!

Именно с крушения этой системы «пропаганды» началось мое превращение в глазах людей в кровавого тирана. Увы, о том, кто именно отлавливает и убивает моих людей по одиночке, я узнал уже тогда, когда было поздно.

За пару минут до гибели.

— Я услышал вас, Император. И всецело одобряю вашу идею. Разумеется, в том случае, если мне будет дозволено сохранять анонимность.

— Да. Мы с моей… с моими людьми уже подумали об этом. И нашли решение. Вы ведь барон, не стоит забывать об этом. В дворянской иерархии ниже вас стоят лишь беспоместные дворяне из захудалых родов. Их много, но они, скажем прямо, давно уже неотличимы от простолюдинов. И таким, простым дворянам… да и простым людям тоже, нужны герои. И лучше всего, чтоб эти герои были анонимными. — улыбнулся Михаил. — Образ без личности, форма без содержания…

— Тот, кем может себя представить любой рядовой маг! — подхватил я его слова. — Не человек, но символ. И вы хотите сделать меня таким символом? Только вот… символом нельзя кого-то сделать искусственно. Люди легко чувствуют фальшь.

Михаил покачал головой.

— Но разве не вы говорили, что добьетесь всего сами, господин барон? Подниметесь с низов, заняв подобающее вам место? Мы не собираемся ничего не из кого «делать». Это просто ненужно.

Я вновь заглянул Императору в глаза. Его взгляд заметно потеплел в ходе нашей беседы. Властелин всея Руси теперь смотрел не холодно и оценивающе, а скорее лукаво, словно спрашивая: «справишься, парень»?

И на этот вопрос я был готов дать лишь один ответ.

— Можете не беспокоиться, Ваше Величество. До тех пор, пока вы и ваши люди готовы сражаться для защиты человечества, покуда среди знати не начнет зреть предательство и страх, я буду сражаться в первых рядах. И, сражаясь на передовой, я сам добуду себе место под Солнцем. Без чьей-либо помощи, или поблажек.

Михаил Романов удовлетворенно склонил голову.

— В таком случае, готовьтесь. С учетом ваших предостережений, мы предельно ускорим оформление Особого Корпуса. Далеко ехать будет не нужно. Если твари начнут лезть по всей Империи, значит и нам нужно рассредоточить войско повсюду. Но учтите, русское общество строго иерархично. Вам, как барону, действительно придется начинать с низов.

— Я понимаю. Полагаю, меня назначат рядовым в каком-то из множества отрядов?

— Нет, Дмитрий Алексеевич. Все-таки вы не настолько низко стоите. Не рядовым, а командиром звена. Группы из пяти человек — и вы сами можете набрать еще четверых в вашу пятерку. Но да, подчиняться вы будете вышестоящим командирам. Пока у нас в планах создавать отдельные роты по сто человек, привязывая их к территориям. Двадцать пятерок-звеньев под командованием барона, или младшего графского наследника. Четыре пятерки образуют отряд, мобильное соединение под командованием графа или младшего княжича. Сотню же возглавляет княжич, князь, или младший наследник Великих Князей. Великие же Князья руководят стратегически и, при необходимости, поддерживают трудный участок обороны своей мощью. Великокняжеские рода обладают техниками, позволяющими каждому их приличному магу быть самодостаточной боевой единицей, барон.

— Это вполне разумно. Слишком много бойцов в одном месте ни к чему, слишком мало — недостаточно. Ваше предложение видится мне разумным. Так мы сумеем покрыть Империю плотным слоем бойцов. С вашего позволения, позвольте спросить?

— Да, спрашивайте.

— Уже известно, кто предположительно будет командовать сотней на моей территории? Кто-то из князей Строгановых?

— Нет. — тут же ответил Император. Он явно ожидал подобного вопроса, что не удивительно. — У Строгановых в активе огромные территории и очень мало свободных магов относительно многих других княжеских родов. Нет, над вами пока поставлен княжич другого рода, также имеющего земли на Урале. Княжич Василий Николаевич Шувалов.

Я молча, не выдавая никаких чувств, глянул на Императора. Захотелось сплюнуть.

Глава 20

Искра Пустоты

Российская Империя. Где-то в небе над Пермской Губернией.

Штатные телепортеры уже почти час как отправили барона Лихачёва обратно в руины его имения, а Император все стоял и молча глядел в монитор. Перед ним проносилось бескрайнее море тайги и северное небо.

Наконец, он прервал молчание.

— Ты все проверила? Есть что-то подозрительное?

К монарху бесшумно приблизилась Елена Трубецкая. здесь, на борту имперского флагмана, Император позволял себе быть более фамильярным с подругой детства.

— Его душа намного старше двадцатилетнего тела. Но это очевидно уже просто по его знаниям. Ничего большего сказать нельзя.

— Установить хотя-бы примерный возраст тоже не выйдет. — печально добавил Лопатин. — Мы никогда не имели дела с духами умерших. А маги, вопреки закону продлевавшие себе жизнь сменой тел… редко давались в наши руки живыми.

Михаил Романов молча кивнул собственным мыслям.

— Вы ведь уже прочли мой доклад о случившемся на земле Лихачёвых, Ваше Величество? — спросила Елена.

— Да.

— Будем что-то предпринимать по этому поводу?

Михаил отрицательно покачал головой.

— Сейчас не до этого, Лена. Сопоставив слова этого человека с донесениями из Испании и Японии, я склонен доверять его прогнозам. Сейчас у нас нет времени и ресурсов баламутить дворянство. Наоборот, необходимо всячески его сплотить.

— Как дела с войсками на границах и в частях? — обратилась княгиня Трубецкая к господину Лопатину.

Тот ответил, что беспокоиться Империи здесь не о чем. Даже если соседи обезумеют настолько, что решат вторгнуться перед лицом общей угрозы, первый удар будет без труда отбит.

— Это радует. — глянул на своего помощника Император. — Продолжайте курировать войско. И моего племянника не оставляйте без внимания. Мне решительно не нравятся его шашни с чародеями из Старого Дома.

Глаза Трубецкой гневно сузились. На прекрасное, но холодное лицо набежала тень.

— Старый Дом давно пора разгромить! Это в Англии могут себе позволить иметь модные салоны для бездельничающих аристократов! Тамошняя королева владеет мыслями каждого ее подданного! А у нас за их закрытыми дверями может замышляться любое коварство!

— Или выращивать военно-магическую элиту штучного производства, на что они и претендуют, Елена Сергеевна. Все эти Шуваловы, Потемкины, Мстиславские… кто там еще спонсирует Старый дом… Они не выказывают нелояльности. Пока.

— И все-таки, — позволил себе усмешку Лопатин. — Вы распихали их сынков и дочурок по окраинам страны, подальше от Москвы и Петрограда, не так ли? Шутка ли — поставить Ваську Шувалова главным над этим… Лихачёвым, если его можно так называть.

— К этому Лихачёву вообще нужно приставить наших агентов, штук десять. А лучше все двадцать! Глаз с него не спускать… — вскинула голову Трубецкая. — Он общался с вами как с равным, мой Император! Поучал вас и…

— Хватит. — отрезал Михаил. В зале мгновенно повисла тишина. — Лена. Я лично прилетел к нему. К нему, к барону! Да, в рамках делового визита к… другим людям. Но ему об этом откуда знать? Я вызвал его к себе. Я сам попросил у него советов, попросил поделиться знаниями…

— И он должен быть благодарен за эту милость!

Лопатин, стоявший чуть в стороне, скривился. Ему не нравилась та фамильярность, с которой с Господином России общается эта особа. Да ещё не позволяя никому другому приблизиться к Императору без ее ведома. Но он смолчал. Сейчас не до того.

— Успокойся, Лена. — твердо произнес Император. — Сейчас не восемнадцатый век, когда дворяне гордились, что самодержец отхлестал их по морде, завещая детям не забывать об оказанной их папаше чести. Те времена давно в прошлом. А этот человек, судя по всему, вообще не является нашим подданным. Фактически.

Трубецкая еще какое-то время продолжала наседать на монарха с предложениями о том, как бы получше следить за бароном. Заткнуло ее лишь напоминание Михаила, что в ее любимых старых временах ей и рта бы не дали открыть при мужчинах, а за такой напор бы как следует высекли.

И не посмотрели бы на княжеский титул.

— Лучше собирайся. — глянул Михаил на монитор. — Мы прибыли.

Невидимый и скрытый от иных способов обнаружения, корабль теперь летел над большим городом. Пермь, город в почти миллион человек. Промышленное сердце Империи. Именно здесь была назначена на сегодня встреча с семействами, чьи наследники образуют сотни, которым предстоит быть ответственными за Пермскую и Екатеринградскую губернии. Здесь должны быть и Строгановы, но им Екатеринградские активы оказались важнее пермских, так что их людей назначили туда.

Корабль плавно подплыл к высокой круглой башне в пятьдесят этажей. Здесь многие княжеские рода держали элитные бутики, деловые центры, дорогие ателье. А на самой крыше располагалась посадочная площадка для одного единственного магического судна в Империи, которому было дозволено летать где вздумается.

— Добро пожаловать на уральскую землю, Ваше Императорское Величество!

* * *

Российская Империя. Пермская губерния. Имение Лихачёвых. После заката, вечером того же дня.

— Ну что, готовы? — усмехнулся я, выходя из бывшего особняка. Солнце почти зашло, двор освещался несколькими чудом уцелевшими светильниками, но в целом особняк окружала густая полутьма.

— Готовы, готовы! — проворчал Виктор. Они с Прохором играли на земле в крестики-нолики и, похоже, немец начинал догадываться, что выиграть за «нолики» невозможно.

— Глупая игра! Зачем в нее вообще играть⁈

— Не знаю, Ваше Благородие! — улыбался в усы водила. — Вы попросили меня вас развлечь, я и развлекаю, как умею.

— Ну и глупо развлекаешь. Когда там родня твоя прибудет? Вроде, пока тут все улеглось.

— Завтра, днем где-то. Время ж нужно, машину найти, вещи собрать, аренду на съемном жилье разорвать. А старики мои вообще не поехали, раз уж с Меньшиковыми теперь мировая.

— Ну и боги с ними. — подошел я к ним. — Нам тут сейчас молодежь нужнее. Нужно будет хозяйство поднимать. А сейчас я внесу в это дело свой неоценимый вклад!

Следом за мной вышел покойный Лихачёв. Весь перемазанный в побелке, он тащил на плечах мотки рваных проводов. Чтобы их добыть мы расковыряли весь особняк — его генератор все равно накрылся так, что починке проводка не подлежала.

Ну, или Виктор не хотел ее чинить. А больше никто пока не умел.

— Что тебе этими проводами, обматываться что ли⁈ — кряхтел барон, тягая за собой шуршащие катушки.

— Вроде того. — отмахнулся я. Сейчас сами все увидят.

— Ну что, вытаскиваем⁈ — раздался из-за дома крик свежеиспеченной Ивановой. — Или лучше подкатить машину?

— Подкатывать… ух!.. лучше к прекрасным дамам, Мария Владиславовна! — крикнул в ответ Лихачёв, показательно кряхтя от натуги. На самом деле, конечно, для нежити вроде него эти провода весили не тяжелее какой-нибудь веточки. Но полдня ковыряться в стене ему явно наскучило, и теперь он пытался вызвать у всех восхищение своей самоотверженностью.

Его порывы остались без внимания.

Я подошел к стоящему за домом джипу и телекинезом помог хрупкой девушке вытащить из кузова Ядро Воздуха. Двор тут же озарился голубоватым сиянием.

— М-да. — потер я нос. — Прохор! Попроси там своих привезти еще новую обивку для машины. Не знаю, как это правильно называется. Тут все-таки много чего оплавилось.

— Окей, Ваше Благородие! Все устроим в лучшем виде!

Когда я вернулся к остальным с молнией в клетке, висящей над головой, все уже было готово. Во двор вытащили старую летнюю ванну из дома прислуги, в которой, как выяснилось, Лихачёв любил летом смотреть на звезды на заднем дворе. Клетку я опустил у изголовья ванной.

— Значит так. Сейчас берете все эти провода — и максимально плотно набрасываете их на клетку. Просто сверху, чтобы они угодили концами в Ядро. В мое время для такого ритуала использовали медные нити. Нередко рабы не переживали подготовку… Но у вас тут все намного безопасней. Вперед!

И я сам стал телекинезом разматывать клубки проводов, бросая их концы в клубящийся молниями шар. Остальные молча приступили. Похоже, им было интересно, что случится дальше.

— Отлично. — кивнул я, закончив с этим. — Теперь помогите вытащить из нашей импровизированной лаборатории бутылки.

Помогать отправилась Мария, которая больше всех и ждала начала ритуала. В прошлую ночь я не успел удовлетворить ее любопытство, так что теперь она аж бежала за этими бутылками…

…И замерла на пороге чулана, приспособленного мной под лабораторию. Как громом пораженная.

— Ч… что здесь случилось⁈ — воскликнула она, слегка придя в себя.

Небольшой деревянный чулан, полностью очищенный мной от всяких швабр и веников… Попросту сгнил. Болотного цвета доски размякли и разошлись. Пол провалился в нескольких местах. Одна из потолочных балок осыпалась трухой, а сам потолок спасало лишь то, что этаж над ним подчистую снесли нападавшие. Добротный крепкий стол, на котором раньше и стоял десяток пятилитровых бутылок, валялся грудой мерзко пахнущих обломков. Бутылки, впрочем, хоть и помутнели, но сохраняли целостность.

— Пластик — великая вещь! — поднял я палец вверх. — Я много чего хорошего у вас тут увидел. Но то, как мне облегчил работу пластик — это просто нечто!

— А что? Он… он…

— Не разлагается в считанные часы. Вообще толком не разлагается. Хватай бутылки и побежали. Тебе с ними лучше долго не контактировать. А не то состаришься и умрешь… Да шучу я!

Мария, уже готовая выскочить из комнаты, молча вернулась назад. Я тем временем подхватил две емкости, до краев заполненные абсолютной чернотой. Матово-черная жижа, вообще ничего не отражающая и не пропускающая через себя.

Мана Пустоты, обращенная в жидкую форму. Все время с моего триумфального возвращения от Императора я потратил на то, чтобы стабилизировать ее хоть на пару часов.

— Так, теперь всем разойтись! — скомандовал я, когда все емкости были доставлены к ванной. А затем просто стал выливать их содержимое в эту самую ванну, одну за другой.

Трава вокруг сгнила почти мгновенно. Живое… оно вообще очень плохо взаимодействует с Небытием. Почти как с чистой Смертью.

Все сделали еще по три шага назад. А я, закончив работу, развеял свой Доспех Пустоты.

— Ой! — пискнула Мария, глядя на меня, оставшегося в одном нижнем белье.

Я не стал слишком волновать юную леди и сразу же… лег прямо в ванную. Тут уже в страхе воскликнули все.

— Спокойно! — улыбнулся я, почти полностью скрывшись в черной жидкости. Кожу тут же начало одновременно жечь и холодить, по всему телу разлилась нестерпимая боль. Но я быстро вошел в резонанс со своим Аспектом. Успела испариться только кожа и немного мышц. Ничего, дело поправимое.

— А теперь… — поднял я полуистлевшю руку из «воды» — Повелеваю этим проводам оказаться в ванной!

Я рассмеялся. Надо же. Стал чародеем тысячелетия назад, колдовал больше сотни лет в прошлой жизни, и все равно подобные дешевые фокусы могут меня позабавить.

Концы проводов, которые не ушли внутрь клетки, взвились в воздух и устремились ко мне, подвластные телекинезу. Вот вроде простая вещь, азы общей магии, а какая полезная!

— А теперь, Виктор — обернулся я к немцу. — Раствори клетку. Просто прикажи ей исчезнуть. Ее реальность запитана на твой источник маны, так что все получится.

Барон неуверенно кивнул. А затем металлическая клеть, окружавшая бушующую молнию, просто перестала существовать. И все ахнули в третий раз.

Сияющий и оглушительно трещащий шар вмиг раздулся, стал метра три в диаметре, устремился ввысь… но не сумел оторваться от множества проводов. Вместо этого по ним прошел разряд такой мощности, что обшивка во многих местах просто лопнула, а металл проводов засветился, разбрасывая искры.

— Не уйдешь… — прошептал я, резко опуская все концы проводов в черную абсолютно непрозрачную жидкость. И по телу разлилась новая волна боли. Куда сильней предыдущей. Из последних сил размыкая челюсти, то и дело сплевывая вибрирующие и выпадающие зубы, я стал творить ритуал.

День всегда сменяется ночью. Без одного не бывать второму.

Холод есть отсутствие жара. Кто не познал тепла — не замерзнет.

Жизнь вдыхает в мертвое душу. Но все, кто живет, неизбежно погибнут.

Твердое может развеяться ветром. Но нечему дуть в пустоте, где нет тверди.

Но я взываю к иным связям мира! Я знаю, что жизнь без тепла не бывает!

И что остывает все после смерти! Что жизнь невозможна без твердого тела!

Что ночью живет, то днем умирает! Что ветры несут и тепло, и прохладу!

Я знаю, что все является всем! И что даже ничто неизбежно есть нечто!

Желаю проникнуть я в сердце творенья! Из одного сделать два я желаю!

Вот, сама суть Воздуха предо мною! С ней стал един я плотью и кровью!

Пусть же из сплава Воздуха с плотью, полной Небытия чистой силой,

Родится в мире новое нечто! Соединит в себе два Аспекта!

Волей своей и законами мира приказываю Ядру Воздуха обратиться Искрой Пустоты!!!

И с каждым словом этого невероятно длинного и запутанного ритуала, который еще и произносить пришлось на аккадском наречи для большей точности, в парящем надо мной клубке молний что-то неуловимо менялось.

Вот перестал колотить меня убивающий все живое разряд молний. Трехметровый сияющий шар перестал рваться и биться, застыв в воздухе. Вот стали замедлять бег составляющие его монии, из бушующего хаоса превратившись в медленно извивающиеся ленты.

Стало слабеть и меркнуть сияние Ядра, а треск постепенно сменился высоким, свистящим гулом. И, наконец, когда я начал произносить последнюю треть заклинания, искры, бегущие по проводам ко мне, исчезли полностью.

Вместо них по тонким черным линиям побежало кое-что другое. Жидкая Пустота, обволакивающая мое тело, начала стремительно впитываться в меня, а затем, очистившись и приняв форму молний, устремилась ввысь, покрыв провода черно-белыми вспышками.

Увы, долго выдержать резина и металл не могли. Один за другим связывающие нас линии обрывались, опадая сгнившей и ржавой трухой. Но много времени и не было нужно.

Когда опал последний провод, на месте электрического шара, Ядра Воздуха, в воздухе абсолютно бесшумно висело что-то, напоминающее…

— Черное Солнце! — пораженно воскликнул Лихачёв. — Прямо как в Загробном Мире!

Да. Именно такое сравнение и мне казалось самым удачным. Уменьшившийся до метра с небольшим плотный, идеально шарообразный, сгусток чистой, абсолютной черноты. дыра в мироздании, поглощавшая весь свет от уцелевших фонарей, но взамен залившая весь двор удивительным черным сиянием.

— Ого! — почесал Прохор в затылке. — Надо же! Вроде и тьма кругом, а вроде и все как днем видно… Только будто через темные очки… Магия!

И столько значителньости было в произнесенном им последнем слове, что я понял — завтра его дети узнают о том, что он только что видел, во всех подробностях.

Я улыбнулся почти беззубым ртом.

— Не фыфашкифайте меня фока! — отмахнулся я окровавленной рукой от в панике подбежавшей Марии. — Фам фошштанофлюсь и фылезу! Лучфе фопить фринесите! И фоесть!

Пил и ел я всю оставшуюся ночь. Понемногу, первым делом восстановив рот, желудок и разъеденный кишечник. Несколько раз все-таки терял сознание от чудовищной боли, не отпускавшей еще несколько часов. Но Затем ведь и нужны соратники — меня приводили в чувство и продолжали кормить.

— Дам прошу отвернуться! — деликатно произнес я, готовясь наконец подняться из ванной. — Сейчас я предстану в весьма эротическом виде!

Мария и не подумала отвернуться. Лишь поджала губки и выговорила:

— Ты вообще-то ТАМ себе все уже давно восстановил. А вода в ванной прозрачная!

А затем все-таки отвернулась и быстрым шагом ушла к особняку. Да, после завершения ритуала, вода, лишенная эманаций Пустоты, стала просто водой. Чистой как слеза младенца.

Поднявшись, я тут же сотворил новый Доспех Пустоты. Нормальную одежду привезут днем дети Прохора. А пока так.

А затем я взглянул на парящее на месте черное Солнце. И хищная улыбка озарила мое лицо.

— Прекрасно! Безупречная Искра Пустоты, господа-с!

— А… можно теперь узнать, что это и зачем оно надо? А то у нас вся еда кончилась… и ради чего? — задумчиво протянул Виктор, копаясь на дне пустых кастрюль.

— Ты мыслишь о мелком, барон! — весело ответил я. боль полностью отступила и настроение было прекрасным. — А нужно мечтать о великом и идти к мечте. Это — первый шаг к ней. Простое Ядро Воздуха можно было бы использовать как источник электроэнергии с поистине чудовищным запасом. Этакая сверхмощная электростанция, умещающаяся в комнатке.

Лихачёв и немец синхронно присвистнули. Их глаза загорелись.

— А это, я так понимаю еще лучше? — подался вперед наш покойник.

— Именно! — поднял я указательный палец. — Именно. У наз здесь нет магов Воздуха, а значит управляться с этой штукой было бы ужасно трудно. Пришлось бы городить вокруг нее целую систему из этих… Как их? Которые силу тока меняют.

— Трансформаторов?

— Да, из них. Ну или нанимать воздушника и зависеть от него. Но теперь — другое дело! Я не просто сменил Аспект этого Ядра, это было бы легко и почти бесполезно. Столь сложный и опасный ритуал необходим был для того, чтобы соединить в этом Ядре Воздух и Пустоту. И теперь оно, сохранив свои молниеносные свойства, мало того, что работает посредством Аспекта Небытия, а значит полностью подвластно мне, или тебе, Лихачёв. Так еще и может выступать как мощный источник сложной маны!

— Сложной маны?

— Ага. Уж тому, что для создания артефакта мало просто применить, скажем, чары Огня, вас ведь учат? Учат же?

— Само собой! — в театральной обиде всплеснул руками Виктор. — Уж не совсем мы дикари, знаешь ли! Знаем, какая толпа чародеев нужна, чтоб корабль в небо поднять, или магический доспех сотворить.

— Ну вот. — улыбнулся я, указывая рукой на сияющий шар. — А эта штуковина может сразу выдавать нам смешанную двухаспектную ману. Да, Аспекты у нас вышли слабосочетаемые. К примеру, Огонь и Земля, обычно используемые для зачаровывания холодного оружия, сочетаются несравненно лучше. Но для одного вида изделий наши Воздух и Пустота подойдут идеально.

— Ого! — вернулась, наконец, Мария, услышавшая большую часть беседы. — И для какого же?

В ее голубых глазах уже искрилось знание ответа. Всеми силами она сдерживала улыбку, но не могла сдержать. Еще бы она не знала — не в подворотне детство и юность провела. Не стал я томить и остальных соратников.

— Для полетных, господа! Для всевозможных изделий, призванных преодолеть притяжение Земли! Кажется, кто-то из вас спрашивал, зачем мне специалисты по крепостям? Так вот…

Глава 21

Выпускной турнир

Следующие несколько дней никто наше скромное имение не тревожил. После того, как я рассказал своим соратникам о том, что летающие по небу корабли-крепости можно строить без вовлечения десятков магов, поднимая их в воздух при помощи таких вот Искр Пустоты, они стали работать с удвоенным усердием. А вскоре, буквально через день, на землю Лихачёвых начали прибывать первые бригады рабочих.

Трудился, не покладая рук, и я. Будущее может стать таким, каким мы хотим его видеть, лишь тогда, когда у нас есть четкий план. И я такой план составлял, на ходу вовлекая в дело все новые и новые руки.

— Так, главное помните — здесь нужно все не восстановить, а перестроить! — окинул я взглядом территорию разрушенного особняка, давая рабочим последние указания. — Выкорчевывайте все под корень, вырубайте остатки сада! Расчетный план я сделал, кроме нового особняка и дома для прислуги здесь не должно остаться вообще ничего. Ни кустика.

Меньшиков честно исполнил свои обязанности и выслал именно тех работников, которые требовались прежде всего. Сейчас несколько бригад рабочих, специализирующихся на расчистке территорий под застройку, принялись сравнивать все наше имение с землей.

— Ну, как у вас тут? — с улыбкой спросил я, выйдя с территории особняка и углубившись в лес. Здесь стояло наше временное жилище — простая армейская палатка. Очень просторная, пригодная для жизни хоть пары десятков человек, но самая обычная.

— Порядок, господин! — браво ответил один из двух сыновей Прохора. Он как раз копался в салоне нашего джипа, меняя там обивку. — Палатка крутейшая, я только в армии видал такие! Даже ночной ливень выдержала!

Высокий мускулистый парень наконец вылез из салона, поигрывая гаечным ключом. Отпахавший два года в пехоте, выучившийся на преподавателя физкультуры, Егор Прохорович, кажется, никого не стеснялся и не смущался даже самых суровых условий жизни.

— Ты не отвлекайся там, а то опять за тебя придется переделывать! — выбрался из-под темно-зеленого навеса Сашка, младший отпрыск нашего водилы. Желая помогать отцу в его деле, он отучился на автомеханика, в армии не служил, и порядком раздобрел в своей маленькой автомастерской. — О, уже вижу, что у тебя тут торчит чего-то!

Дружески отпихнув смутившегося брата в сторону, Сашка сам начал влезать в автомобиль, потрясая округлыми боками. Весь в отца!

Оставив этих двоих работать, я откинул навес палатки и забрался внутрь. Здесь можно было спокойно встать в полный рост — и Виктор с мертвым бароном упражнялись в кулачном бою, скача туда-сюда под хлопки и вскрики Марии.

— Прекращайте! — со смехом встал я между ними. — Я за докладами. Наконец-то разобрался со всей этой рутиной…

— У меня тоже порядок. — застыл Лихачёв посреди палатки, разминая затекшие мышцы. Мертвая плоть часто работает не так, как от нее этого ждешь. — За эти дни я хорошо освоился в деревне. Жители меня… а точнее тебя, командир, боготворят. С тем, как и откуда идут налоги, я разобрался, на швейку людей назначил и все проинспектировал, договор со Строгановыми по поводу наших рыбаков обновил. Все меняется к лучшему. Но все-таки поселить меня прямо в ратуше было поспешным решением. Деревенские потоком идут ко мне с просьбами и вопросами.

— Но ты же все разгреб? — спросил я, только отмахнувшись от наигранных брюзжаний Дмитрия. Когда человек восстает нежитью, он часто обретает этакий старческий взгляд на вещи, сопровождающийся вечным легким недовольством. К счастью, сам барон сразу это заметил и отнесся с иронией. — Всем помог? на все ответил?

Тот довольно кивнул.

— Всем, кому смог. Я, черт возьми, как этот, как их там… дворянский де-пу-тат. — произнес он по слогам непривычное слово. — В Атлантической Империи у дворян есть такие должности. Вроде как людям на местах помогать.

— Не слышал о таком. — отмахнулся я. — Хоть депутат, хоть меценат, лишь бы система работала, жизнь шла своим ходом, а налог поступал.

Расспросив также и Виктора, отвечающего за закупку материалов из средств, поступивших вчера от Меньшикова, и за прием новоприбывших, и узнав, что и тут все отлично налажено, я сел у стенки, крепко призадумавшись.

— Думаешь, где взять пятого в отряд, командир? — подсел ко мне Виктор. — Я тут нашел один вариантик…

Пятый нам действительно был нужен. При чем как можно скорее. За прошедшие несколько дней случилось еще две серии прорывов, но все они оказались очень далеко отсюда, так что мы лишь наблюдали со стороны. Лопатин каждый день сокращал время, остающееся до комплектации военного корпуса.

А нас — со мной, Марией, Виктором и даже мертвым бароном, которому вообще-то лучше оставаться в особняке, было лишь четверо. Не хватало одного бойца.

А лучше двух, чтоб не брать с собой нашего покойничка. И где с нуля взять приличных магов я пока не придумал.

— Нашел какой-то вариант? — посмотрел я на Виктора. — Выкладывай.

— Сейчас же лето. Во всяких университетах магии, как и во всех прочих, идут выпускные. И во многих из этих универов еще живы старые традиции. Например, выпускные турниры.

— Турниры?

— Ага. Серии дуэлей лучших выпускников. На них приличные маги могут показать себя публике, завести связи с высокопоставленными военными, или знатью, зарекомендовав им себя как достойных бойцов. Ну или явить миру какую-то уникальную технику. Если уникальная техника признается коллегией судей, такому юноше, или девушке, открыт путь к созданию своего, самостоятельного, дворянского рода.

— Ого. Выходит, новые кланы знати появляются не просто по воле детей? Для этого нужно еще и технику особую иметь?

— Конечно! — махнул рукой Виктор. — Сила знати давно уже не в вере народа, что они какие-то там избранники небес. Эти сказки давно в прошлом. Сила Империи в ее дворянстве потому, что дворяне — это маги, многими поколениями оттачивающие свои техники. Поколениями занимающиеся в первую очередь самовоспитанием и совершенствованием силы.

— А простолюдин может поступить в такой университет и стать дворянином?

Виктор отрицательно помотал головой.

— У простолюдина стать благородным ровно один способ. — подошла к нам вслушивающаяся в разговор Мария. — Заключить брак с дворянином, или дворянкой, в котором у них родится ребенок с магическим даром. Иных вариантов нет.

Я задумался. Значит, каждый год дворянские дети, которых по каким-то причинам решили обучать не дома, и отдали в университет, соревнуются в силе, рассчитывая на карьеру, или создание своего рода.

Звучит как подходящий вариант. Ведь человек трусливый, жалкий, просто не станет публично выступать, рискуя опозориться, а то и потерять здоровье. Турнирные бои проходят по правилам дуэли до первой крови. И иногда случается так, что первая кровь становится и последней.

Все равно в университетах как правило учатся те, кем родители не так уж сильно дорожат.

— Но не стоит думать, что там сидят одни бездари! — поспешил добавить Виктор. — В Японской Империи, например, вообще все маги в обязательном порядке учатся именно в военных академиях. Учить самостоятельно строго запрещено и карается нередко смертью. И ничего — воюют их чародеи наравне со всеми.

— Ага. В строю, когда штук триста их магов выходит против десятка нормальных! — усмехнулся Лихачёв. — Они только в строю сражаться и горазды!

— А это тут при чем⁈ — пламенно возразил немец. — Это связано с императорским запретом магам становиться сильными! А не с формой обучения.

Я удивился. Хотя, кажется, что-то такое я читал…

— Запретом становиться сильными? — решил я уточнить.

— Ага! — хором воскликнули оба собеседника.

— Ты ведь знаешь, что у каждого правящего рода в мире есть своя уникальная высшая сила? Ставящая их над простыми чародеями. Наши цари неуязвимы к магии, королева Испании бессмертна и может продлевать жизнь… А японские императоры способны навсегда лишить магического дара вообще любого, кто не сможет оказать им сопротивления. Любого, кто слабее них как маг.

— Так и есть. — подтвердил немец слова лихачёва. — И чем выше разница в силе, тем проще это удается.

Я презрительно усмехнулся.

— Вот как. И эти ничтожества искусственно ограничивают силу магов, опасаясь заговоров?

Собеседники кивнули. Да уж. Как-то это… жалко. Но, судя по огромным территориям, подконтрольным японцам, даже так у них все хорошо.

Ну и боги с ними, меня это пока не касается. А вот турнир…

— В Перми эти турниры проходят? — вернул я разговор в практическое русло.

— Проходят. — ответил Виктор, показывая мне экран своего телефона. — Вот, Пермская Императорская Академия Магии, ПИАМ, все еще продолжает их проводить. Это не самый главный университет города, но самый… боевой. Именно оттуда вышла добрая треть нынешних армейских генералов. И завтра… так, вот. И завтра у них как-раз будет проходить полуфинал и финал турнира. Я потому о нем и вспомнил — увидел рекламу.

Думал я недолго. Это действительно хороший способ найти достойного бойца, заинтересованного в найме. Правда, боюсь, желающих укомплектовать свои пятерки таким же образом там будет предостаточно.

— Ну, — поднялся я с земли. — Тогда решено! Завтра мы с Виктором и леди Ивановой отправимся в город. Господин Лихачёв, вы за главного. Рассчитываю на вас!

* * *

Пермская Императорская Академия кипела от переполняющего ее народа. Мы с Виктором и Машей встали рано утром, чтоб успеть долететь до ближайшего города, а там сесть на автобус до Перми. И даже так урвали последние места.

Все, и дворяне, и простой люд, спешили поглазеть на одно из главных культурных событий года — финальные битвы выпускного турнира.

— Ну и расплодились же вы, пока меня не было! — ворчал я, протискиваясь сквозь людской поток. А ведь мы шли по отдельной улице, предназначенной только для знати!

Мария, достающая большинству присутствующих едва до груди, раздраженно сопела.

— Ты так говоришь, будто лично ты отвечал за сокращение поголовья людей! — выдохнула она. — А потом, вот, оставил пост — и мы как-то слишком размножились.

Я вспомнил, сколько войн провел за свою долгую жизнь. Да, большую их часть — по необходимости. Но погибшими на них людьми можно было бы заселить целую страну!

Теперь эти воспоминания казались невероятно далекими, почти растаявшими в дымке времени.

— Глядите! — подобрался к нам Виктор. — Сюда, в небо. Вот наш воздушный сектор. Будем смотреть турнир оттуда!

Да, билетов на трибунах вчера уже не нашлось. Даже на трибунах для поместной знати. Не думал я, что в Пермской губернии настолько много мелких баронов и их родичей!

Но проблемой это не стало. Каждый из нас вполне мог долго держаться в воздухе. А для таких способных магов всегда продавались места… прямо в небе, над ареной. Оттолкнувшись от земли я взлетел в воздух, на лету отдавая билет одному из носящихся тут и там распорядителей арены.

— Приятно провести время, Ваше благородие! — поклонился мне юноша, видимо, из учащихся. — Особенно рекомендую вам бой Демидова и Гермейера!

— Ого, кто-то из детей самих Демидовых будет⁈ — подлетела к нам заинтересованная Мария.

— Гермейер⁈ Немец? Надеюсь, он надерет Демидову задницу! — хищно оскалившись присоединился Виктор.

Бывшая графиня и немецкий барон начали оживленно спорить, кто лучший маг — наследные князья, или немцы. Как вообще соотносится гипотетический князь и гипотетический немец, их, похоже, вообще не волновало.

Я же разглядывал висящую прямо в небе над круглой ареной таблицу. Похоже, это второе применение магии в мирных целях, которое я встретил в двадцать первом веке. Первым была книжная полка в больнице. Та, что со свернутым пространством.

Сегодня вообще-то должно было пройти всего три дуэли. Две полуфинальные и финальная. Будь это обычными поединками, все заняло бы от силы полчаса. Но, как выяснилось, каждый такой турнир — это целое шоу.

Помимо самих поединков в программе значились специальные номера от студентов и преподавателей ПИАМ, призванные продемонстрировать зрителям передовые магические достижения данного заведения. Ну и, конечно, всякая совсем уж ерунда, вроде выступлений певцов и певичек, каких-то развлекательных шоу и прочего мусора, призванного оправдать огромную стоимость билета.

Весь список номеров я не стал даже читать.

— Гляди-ка. — подлетел ко мне Виктор, наконец выяснив, что лучший маг — это немецкий княжич, а таких тут все равно нет. — Будут оборону от вторжений показывать? Интересно, к чему бы это?

И вправду, одним из номеров в списке значилась «Организованная оборона группой магов жилого квартала в условиях непредвиденной атаки». Но этот номер шел в самом конце, уже ближе к ночи. А пока мы стали ждать начала непосредственно боевой части…

* * *

— Уважаемые дамы и господа! А теперь я представляю вашему вниманию то, чего вы все так долго ждали! То, ради чего мы здесь и собрались!.. Первое сражение полуфинала ежегодного выпускного турнира Пермской Императорской Академии Магии вот-вот начнется!!!

— Да, ждали мы действительно долго. — усмехнулся я, скучающе глядя на арену. Все эти музыкальные номера, развлекающие скучающих горожан, меня порядком утомили.

Помимо трех основных поединков проводились и показательные бои среди всех, кому не лень. Участники, не дошедшие до полуфинала, старшекурсники Академии, выпускники прошлых лет, пока не нашедшие работу. Я наблюдал и за этими сражениями, и кое-кто из поединщиков меня даже развлек. Но мне в отряд нужны лучшие. И теперь я наконец посмотрю, кого считают лучшим местные профессора.

Таблица над ареной исчезла. На ее месте ярко, чтобы было видно даже под солнцем, вспыхнула огненная надпись:

«Первое сражение полуфинала. Княжич Никита Демидов против нетитулованного дворянина Алекса Гермейера! Великолепный маг Земли против несравненного адепта Смерти! Несокрушимый металл против мощи проклятий!»

Написанное продублировалось задорным голосом ведущего.

Вот как, значит. В каждом Аспекте есть множество специализаций и направлений развития. Демидов, видимо, выбрал работу с металлами, а Гермейер — с проклятиями и отложенной смертью.

Толпа тем временем стихла. Трибуны вокруг арены — каменной площадки метров пятьдесят в диаметре — вмещали в себя многие тысячи людей. Арена ПИАМ — самая большая в ближайших губерниях и одна из главных в стране. Но сейчас стало так тихо, что можно было расслышать даже шаги, эхом отдававшиеся на обширном пространстве.

Шаги выходящих на камень арены бойцов.

— Поднять Завесу! — разорвал тишину голос диктора. И над полем боя возник купол, похожий на тот, что я видел при дуэли с Шуваловым. Только полностью прозрачный, и даже увеличивающий изображение под ним.

Все-таки магию здесь действительно умеют применять не только для боев. Просто очень ограниченно.

На арену с разных концов вышли двое юношей.

С одной стороны — высокий статный мужчина, широкоплечий, коротко стриженный, с пудовыми кулаками, явно и без всякой магии способными своротить кому-нибудь челюсть. Над его головой вспыхнула надпись, говорящая о том, что перед нами Никита Демидов.

Маги Земли часто склонны наращивать внушительную мускулатуру. У этого мышцы легко было разглядеть даже под широким синим пиджаком самого строгого вида.

Напротив него встал человек совсем другого склада. Среднего роста, стройный и сухопарый. Абсолютно лысый — настолько, что на его макушке, кажется, блестело солнце. Загорелой коричневой кожей он напомнил мне скорее моих древних сородичей, чем русского, или немца.

На этом парне был яркий разноцветный халат, широкие рукава которого развевались на легком летнем ветру.

Но, несмотря на его откровенно потешный вид, я ощутил… нечто. Поистине могильный холод, расползающийся во все стороны от этого парня. Это не было вредоносной магией, так что купол ничего не сдерживал.

Я огляделся. Некоторые маги — пусть и очень немногие — тоже что-то почувствовали, стали ежиться и оглядываться.

Я сосредоточил астральный взор на этом Гермейере. Внешне он выглядел самым обычным человеком. Неплохим магом, надо сказать. Но чувство, что что-то не так меня не отпускало. Я чувствовал, что в ауре этого парня есть что-то еще… что-то чуждое. Чуждое нашему миру.

Глава 22

Не учебная тревога

— Гермейер! — пробасил Демидов. — Ты даже этот турнир, почетное и благородное сражение, собрался превратить в клоунаду⁈ Хоть бы оделся прилично!

Алекс лишь отмахнулся.

— Ник, брат, расслабься! — насмешливо ответил он. — Что ты с меня хочешь, брат? Это ты почтенный княжич, а не я. Так что тебе полагается носить костюм и обливаться потом, а мне — беззаботная жизнь! Йоу!

Гермейер хлопнул в ладоши. И воздух вокруг него стал стремительно темнеть, сгущаться. Напоминая Демидову, что между ними идет бой, а не конкурс приличных костюмов.

— Забавный парень. — хмыкнул Виктор. — И какой-то знакомый. Кажется, где-то я его видел…

— Пф-ф! Барон, успокойтесь, вы не знаете лично каждого немца на Урале! — не упустила возможности поддеть его Маша. Но мужчина на подколку не среагировал, вглядываясь в битву.

Поглядеть там было на что.

Мгновенно утратив надменный вид, Никита Демидов сорвался с места и тараном понесся на противника. Явно не хотел дать тому проклясть все вокруг. Но Алекс работал на диво шустро.

— Слабость камня! — выкрикнул он, картинно взмахивая руками — и пол под ногами Демидова тут же размяк. Камень обернулся глиной, на которой адепт Земли просто поскользнулся.

Но это не остановило его надолго. Размякший было пол взбугрился под ногами княжича, выбрасывая его вперед как из катапульты. Уже в полете он сотворил огромную дубину из цельного куска стали. И рухнул на врага.

Нет, на метр левее врага! Алекс успел наложить на Демидова близорукость, сбив ему глазомер. С оглушительным звоном двухметровая дубина впечаталась в камень, тут же развеявшись металлической стружкой.

— Как всегда крысишь! — взревел он, с разворота сотворяя целый вихрь крутящихся стальных лезвий, устремившихся к тощей лысой фигуре со всех сторон.

— Немощь металла! — протараторил Алекс — и почти все лезвия осыпались ржавой трухой. А от оставшихся он ловко уклонился акробатическим кувырком.

— Никита, братан, да расслабься! Как говорят наши заокеанские друзья, чилл аут!

Даже в эту насмешку адепт Смерти умудрился встроить проклятие. Гневно шагнувший к нему княжич тут же упал. Ноги его подкосились, руки обмякли. Он с грохотом повалился на землю.

— Ну вот, другое дело, бро! — добродушно рассмеялся Алекс.

— Какой-то он двинутый. — хмыкнула бывшая графиня. Я обернулся к ней.

— Не, нормальный. Просто адепт Смерти. Они часто такие вот… расслабленные. Будто отца своего не знаешь.

Мария помотала головой.

— Нет, глава Меньшиковых тоже, конечно, флегматик. Но он злой и угрюмый. А этот веселится посреди сражения. Ого! Смотрите!

Я глянул на арену. А там творилось что-то интересное.

Демидов, пока так и не сумевший взять собственные мышцы под контроль, взмыл в воздух, принимая вертикальное положение. Его губы что-то тихо шептали. Заметивший это ведущий повысил громкость передаваемого куполом звука.

— … личная боевая техника… Форма Стали!!!

Тело Демидова начало стремительно меняться. Костюм, кожа, волосы — все приобрело серый цвет и металлический блеск. Всего несколько секунд понадобилось юноше на то, чтобы превратиться в создание из металла. Его руки и ноги тут же вернули подвижность. А, когда Алекс попытался наложить Немощь металла и на противника, проклятие легко рассеялось.

Но этим дело не закончилось — чтобы просто перейти в форму своей стихии много ума не надо. Воздух вокруг княжича тоже начал меняться. Сгущаться, превращаясь из газа… сразу в металл. Даже через купол было видно, как схлопывается лишенное воздуха пространство. Кислород просто выкачивался сотнями литров, уплотняясь и посредством маны обращаясь в сотворенную сталь. С поверхности дуэльной площадки стало срывать камни — взмывая ввысь и они присоединялись к собирающемуся по кускам колоссу.

Колосс — именно его творил Демидов. А сердцем стального гиганта сделал собственное тело, собственный Источник. А это становится интересным!

— НУ, ГЕРМЕЙЕР!!! ПОСМОТРИМ, КАК ТЫ ТЕПЕРЬ ПОПРЫГАЕШЬ!!! — с омерзительным скрежетом произнес колосс. Люди на трибунах начали зажимать уши.

— Ого, какой здоровый! — лихо ответил Алекс, прыжком уклоняясь от мощнейшего удара исполинской руки колосса. Тот вырос до двух десятков метров и без труда накрывал ударами почти всю арену. — Так ведь и помереть можно!!!

— НЕ БОЙСЯ! Я БУДУ БИТЬ ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНО! — проскрипел колосс-Демидов, раскрошив в пыль кусок дуэльной площадки.

Кажется, Алекс ему почему-то не поверил. Трибуны аж взревели от восхищения и напряженности момента.

— Немощь камня! — кричал проклинатель, превращая целые участки арены в топь из жидкой глины и цемента. Но теперь в колоссе было столько дурной силы, что увязнуть он просто не мог. — Гнилая вода! Ржавый туман!

— Он что, в компьютерные игры переиграл? — нахмурился Виктор. — Зачем он на каждое свое проклятие придумал какое-то дурацкое название?

— Поверь, барон. — ухмыльнулся я. — Таким маги занимались за много веков до появления ваших компьютеров. Как звездочеты любят называть в свою честь открытые звезды, а кузнецы клеймить клинки, так и многие чародеи любят увековечивать себя в названиях заклинаний, кажущихся им… как вы там говорите? Крутыми!

Но Гермейеру не помогало ничего. Вся арена уже превратилась в вязкую топь, залитую гнилой зловонной жижей. Из этой жижи тянулись кривые костяные руки, хватающие великана за ступни. В воздухе под куполом витал рыжий туман самого зловещего вида, от которого у колосса-Демидова то и дело что-нибудь отваливалось ржавым обломком. Даже сам сдерживающий купол покрылся налетом черной, смертоносной, магии, усердно сдерживая проклятую ману.

Но княжич не дрогнул. Проржавевшие части быстро регенерировали, а огромные кулаки молотили по арене, стремясь настичь юркого противника. Алекс уже вообще не передвигался по земле. Прокляв самого себя Легкостью — у него нашлось и такое — он парил под куполом, бросая себя толчками от стенки к стенке. Холот на нем совершенно потерял цвет, обернувшись вихрем серой мертвой пыли.

— Гляди-ка, командир! А это не то же самое, что твой Доспех Пустоты? — спросил Виктор.

Да, это был именно его аналог. Доспех Смерти. Просто у Алекса он принял форму… халата, тапочек и широкополой шляпы.

Когда ладонь колосса пролетела в каком-то полуметре от Гермейера, закрутив его в воздушном потоке, у того, похоже, наконец лопнуло терпение. Он перестал с широкой улыбкой носиться у вершины купола и осыпать Демидова насмешками. Притормозив взмахом руки, он застыл в самом центре арены, прямо напротив гиганта. И холодным, ровным голосом произнес:

— Ладно. Это уже не весело. Похоже, ты реально решил меня прибить. Как это там… А! Личная техника! Э-э… Не знаю. Пусть будет Лук Смерти!

И в руках юноши действительно появился черный лук. Изящный длинный лук, сложенный из нескольких элементов, напоминающих серые лезвия. А за его спиной возник колчан.

Мои соратники удивились. Лук — редкий выбор в качестве сотворенного оружия. Редкий и странный.

А вот у меня при виде этого оружия резко сжались челюсти. Лук выглядел до боли знакомым. А когда парень выхватил из колчана стрелу, словно источающую могильный холод, ощутимый даже здесь, высоко в небе, я заскрежетал зубами от узнавания.

— Это Маритекс. — мрачно произнес я так, чтоб услышали лишь мои спутники. — Оружие Всадников Праха. Младших господ Ургала. Мира Смерти.

Виктор и Мария изумленно посмотрели на меня.

— Что⁈ Откуда⁈

— Точно! — хлопнул себя по лбу Виктор. — Вот где я его видел! Он — герой позавчерашнего прорыва. Как и ты, он, весь израненный в бою, отправился внутрь портала, откуда лезли толпы мертвецов и какие-то уродливые твари, а затем закрыл его изнутри и вернулся. Даже хвалился потом, что сумел повторить подвиг «героя первого прорыва». Твой подвиг.

Я молча сжал кулаки. Невозможно. Повторить мой «подвиг», будучи еще студентом одолеть кого-то из чернокнижников невозможно! Будь я на самом деле простым бароном Лихачёвым, я просто подох бы в Аногоре за несколько минут…

А на арене тем временем все изменилось. Каждая стрела Алекса находила цель. Серыми, осыпающимися пылью, лучами они без промаха поражали одну конечность колосса за другой. Ноги, руки, куски туловища — целые груды металла вмиг осыпались прахом и ржавчиной. Вот показалось тело Демидова, многие решили, что тут-то бой и кончится неожиданной победой адепта Смерти.

Но нет. Алекс специально не попадал в тело самого княжича. Лишь отстреливал один кусок его колосса за другим. Яростно ревущий и скрежещущий княжич раз за разом отращивал ноги, руки, голову. Но медленно.

Слишком медленно.

Вот, наконец, свалилась ржавой пылью огромная грудная пластина, обнажив все тело Демидова. И Гермейер хищно улыбнулся.

— Бывай, брат. — хихикнул он. — Удачи!

И стрела сорвалась с тетивы. Порожденная луком-артефактом, созданным магами Ургала для охоты на хтонических тварей из мертвой пустыни Хет, эта стрела могла одним касанием лишить жизни какую-нибудь иномирную тварь, или развеять по ветру мощный магический щит.

Но на обессилевшем Никите никакого щита не было. И сам он был лишь человеком.

Вот серая стрела коснулась груди юноши. И в следующий миг остатки колосса развеялись невесомой пылью. А к земле с хрустом и бряцаньем полетели… идеально выбеленные кости княжича. С хлюпаньем они рухнули на обращенный мягкой глиной пол площадки и завязли в нем.

Лишь выбеленный череп скалился на купол, в приближении демонстрирующий все это застывшей толпе.

— Этот артефакт не может покориться тому, кто не умеет обращаться с подобными вещами. — тихо произнес я. — Великое множество наших чародеев погибло в попытках приручить их. Я чувствую, что с этим юношей что-то не так. И нам необходимо выяснить, что именно.

Соратники синхронно кивнули. А толпа, изумленно рассматривающая голые кости, оглушительно взревела. Радость за «своего» фаворита, удивление невероятной мощи заклинания, ярость и возмущение от вида самого настоящего убийства средь бела дня — все смешалось в этом оглушительном крике тысяч людей.

Но турнир есть турнир. В рамках турнирных поединков наказание за убийство невелико — лишь вполне посильная для любого дворянина компенсация семье погибшего. Виктор не даром говорил, что любимым детям и всяким важным наследникам в таких развлечениях участвовать никто не позволяет.

Так что люди покричали да успокоились. Вчера, в одной восьмой финала, тоже погибла какая-то девушка. Тоже глупой ненужной смертью. Просто она была из нетитулованных, так что не столь громкое событие. Вот и вся разница.

Арену, правда, расчищать пришлось долго. Так что следующая музыкальная пауза не состоялась. К счастью. Я не отрывал взгляд от Алекса Гермейера, горделиво сидящего в ложе для почетных гостей и участников. Собственно, там сидели все, кто сегодня должен был сражаться, а также те, кто проиграл вчера в четвертьфинале. Такая вот последняя почесть для неудачников.

— Виктор, пробей-ка. Вчера он сражался без этого лука? — обернулся я к копающемуся в телефоне немцу.

— Уже, командир. Да, вчера никто достойный ему не встретился. Все его противники все равно уехали в больницу с различными травмами — но у проклинателей это обычное дело. Никакой информации об использовании им лука нет. Как, говоришь, он зовется?

— Маритекс. Это оружие тех, кто составляет низший командный состав в Ургале. Еще не маги, но уже не бездумная нежить и чудовища. Всадники Праха. В Ургале больше, чем в иных мирах, полагаются на войско вместо множество магов. Бесконечные легионы тварей под командованием боевых генералов, увешанных артефактами. Именно кинжалом, добытым в Ургале, со мной расправились… в прошлый раз. Разумеется, этот лук с тем ножом и рядом не стоял. Но все это — очень дурной знак.

Прямо там, в почетной ложе, на виду у многих тысяч, к этому юноше подошел какой-то рослый тип в военной форме. И они долго о чем-то беседовали. И, судя по довольным рожам и периодическим рукопожатиям — его явно не арестовывать пришли.

— Армейский вербовщик. — прокомментировал Виктор. — Да еще аж в чине генерала. Идиоты решили пригреть змею на груди?

А тем временем все было готово ко второму сражению. На арену вышел юноша самого среднего телосложения, в той же синей форме, что была и на покойном Демидове. Похоже, это просто университетский костюм.

Ему навстречу, легко ступая по камню арены, двинулась девушка… с весьма выдающимися формами, надо сказать! Широкие подтянутые бедра, которые облегала черная юбка, не скрывающая длинных стройных ног, выдающаяся вперед грудь, туго обтянутая синим пиджаком. Взмахом руки красавица откинула с лица прядь вьющихся русых волос, спадающих почти до пояса.

— Ну и фифа! — цокнула языком миниатюрная Мария.

Я лишь усмехнулся.

Над ареной тем временем вспыхнула новая огненная надпись:

«Младший граф Антон Демьянов против нетитулованной Алисы Каховской! Великолепный маг Огня против адепта Бытия. Всепоглощающее пламя, способное сжечь что угодно против телепортации!»

Я удивился.

— А почему представление такое неравное? И чего все так возмущенно гудят при виде этой дамы? С ней что-то не так?

Тут первой ответила уже Мария.

— Это прапрапра… не помню. В общем, наследница рода Каховских. Одного из тех, кто планировал восстание и цареубийство почти двести лет назад. Ее предка повесили, несколько поколений потомков специально отправляли в Японию, чтоб там у них отнимали магический дар. Но по амнистии, прошедшей после Великой Бойни, это прекратилось. Но даже просто учиться в университетах разрешили вот только родителям этой дамочки. А сама она, похоже, первая, кто сумел доучиться до конца. В общем, не советую с ней связываться. Неблагонадежная!

Хоть в последних словах Марии и звучала явно женская ревность, но и резон в них имелся. Точнее. имелся бы, если бы мне не было плевать на старинные дворянские обиды.

Пусть покажет свою силу, раз сумела дойти до полуфинала даже при таком явном судействе против нее.

И Алиса показала. Да еще как показала!

Бытие — оно ведь не только про творение вещей и исполнение желаний, на чем сосредоточилась та же Мария. Оно вообще про все, связанное с характеристиками мироздания.

И эта девушка избрала путь телепортеров. Путь власти над пространством.

— Сгори!!! — пафосно прокричал Демьянов, красуясь перед публикой. На этот раз почти все трибуны поддерживали одного бойца. Его, графского сына.

И прямо из земли по всей арене стали вырываться гудящие столбы пламени. Алые, багряные, оранжевые языки огня взрывами рвались из камня площадки, вздуваясь пылающими вихрями. Словно огненные цветы, распустившиеся в десятке мест одновременно.

— А он не мелочится! — хмыкнул Виктор.

— А толку-то?

Толку действительно не было. Вот прямо под девушкой начал формироваться новый огненный всплеск — мгновение, и она уже десятком метров левее. Вот из ладони графа ударило пламенное копье, с гулом пронзающее пространство. Миг — и копье уже за спиной графа, летит в него самого!

Демьянов едва успел уклониться, ошарашенный обернувшимся против него же заклинанием.

— Сражайся лицом к лицу, подлая девка! — браво воскликнул он, создавая в правой руке огненный хлыст.

Хлыст. Мерзкое оружие. Оружие Стихии вообще почти всегда отражает характер владельца. И, как показывает мой опыт, обладатели Хлыста обычно те еще выродки.

Но нам было не суждено выяснить характер этого типа. Потому что в следующий миг девушка просто переместилась за спину размахивающего хлыстом графа — и с силой врезала ему по голове возникшим из ниоткуда…

Букетом алых роз.

И купол тут же исчез, знаменуя окончание поединка.

Я громко рассмеялся, не обращая никакого внимания на осуждающие взгляды дворян, явно болевших за Демьянова и теперь неверяще смотрящих на ощупывающего затылок графа.

И эта девушка посмотрела прямо на меня. Ведь я оказался единственным, кто смеялся и аплодировал в повисшей вновь гробовой тишине. Такое чувство, что даже смерть целого княжича не поразила толпу так, как победа этой… Неблагонадежной.

— И Алиса Каховская побеждает в полуфинале! И проходит в финал нашего прекрасного турнира!!! — раздался над трибунами задорный голос ведущего.

— Надо же. — отсмеявшись и поймав на себе, наверное, пару тысяч раздраженных взоров, выговорил я. — А победу этого Гермейера вообще не объявляли.

— Да и эту Алису как-то без огонька чествовали! — присоединился к моему веселью Виктор, явно тоже не питавший особого почтения к знати и презрения к жертвам старинных интриг.

— Ну-с, в таком случае ждем финал. — печально вздохнул я. — Даже жаль будет, если эта девушка погибнет.

Но дождаться финала нам было не суждено. Ведь в следующий миг над ареной раздался глухой раскатистый грохот. Словно кто-то катал невидимые исполинские гири. Я узнал этот звук.

И оказался прав. Воздух над ареной заколебался, пошел волнами — и прямо в небе распахнулась гигантская черная воронка, поглощающая солнечный свет. Ясный летний день вмиг обернулся пронизывающим до костей холодом. Холодом могилы.

— Портал… — пораженно прошептал Виктор.

— Портал. — кивнул я. — И это уже не хаотический разрыв. Его открыли специально. И они знали, куда именно он должен вести.

Глава 23

Боевое крещение

Тысячи людей на трибунах и в небе застыли в мертвой тишине. Гигантская черная воронка уже закрыла собой четверть небосвода, и даже Солнце словно стало светить не так ярко.

Но длилась эта немая сцена лишь несколько секунд. Затем трибуны взревели криками паники, ужаса, удивления. Прямо с сидячих мест в воздух стали взмывать маги, а те, что уже парили в небе, начали сбиваться в небольшие группы.

— Глядите-ка! — указал я озирающимся соратникам на ложу для почетных гостей. Стекло вокруг нее лопнуло, разлетелось на куски, а в воздух поднималась тонкая юношеская фигура, облаченная в нелепый цветной халат.

Гермейер!

— Куда это он⁈ — подозрительно прищурился Виктор. — Уж не на встречу ли со своими?

Я кивнул. Именно так. Теперь я уже чувствовал, что из глубины воронки в наш мир проникает нечто потустороннее. А затем из воронки, в клубах серого дыма и пыли, показался первый «гость».

Огромный всадник, вместе с конем метров шести в высоту. Конь — нежить, груда костей, стянутая мертвенно-серой кожей. Да и сам всадник… Лишь массивные стальные доспехи, покрытые шипами и лезвиями, а под ними — серый дым и призрачное сияние, лишь отдаленно напоминающее человеческую фигуру. Из-под глухого стального шлема виднелись лишь сияющие зеленым светом глаза.

— Бесплотный! — произнес я, тут же сотворяя Клинок Пустоты. — Командир звена! Значит, сейчас сюда явятся и его бойцы! Всем приготовиться к битве!

— Всегда готовы, командир! — хищно оскалился Виктор, глядя на смутные тени, выступающие из недр портала. И кого тут только не было!

— Гвардия!!! — раздался вдруг слева от нас зычный хриплый бас. — Всем полная готовность!!! Защищать гражданских! Сражаемся в построении двенадцать-три!

Там, сорвавшись с одной из трибун для элиты, стремительно взлетел рослый здоровенный мужик, даже на турнир явившийся в темно-зеленом военном мундире и фуражке на бритой голове. Не став долго думать, он весь покрылся сверкающими и грохочущими молниями, а затем пустил в Бесплотного мощнейший разряд, пронзив воздух толстым электрическим лучом.

В небе уже всюду парили сотни чародеев с нашей стороны… и десятки тварей с противоположной. Огромные костяные птицы с ядовитыми перьями и клювами, способными дробить металл, вылетели из портала первыми. Костяное Колесо — тварь, составленная из множества тел и перемещающаяся как перекати-поле, разрушая все на своем пути, с омерзительным воем рухнули вниз, на арену, и носились там, то и дело выскакивая на трибуны и оставляя за собой кровавый фарш.

— Не поможет! — прорычал я, стрелой подлетая к солдафону, удивленно зыркающему на абсолютно целого Бесплотного. — Это воплощенный дух! Собирайте своих магов Смерти, если они здесь есть. Пусть они эту тварь долбят!

Терять время было нельзя — каждая секунда — это чья-то оборвавшаяся жизнь. Так что я, не став выяснять, понял меня вояка, или нет, рванулся вниз, к трибунам, прикрывать отход мирных людей.

Два Копья Пустоты, сорвавшиеся с моих рук, черными гудящими лучами понеслись вниз, разрывая на куски пару Колес. С хрустом и скрежетом разрубая дерево трибун, они уже готовы были настигнуть какую-то большую семью, вжавшуюся в угол.

— Выход справа! — крикнул я. — Там пока чисто! Все к правому выходу, я прикрою!

Обернувшись в Доспех ПУстоты, посылая все новые залпы темной энергии в тварей, решивших кем-нибудь здесь полакомиться. На соседнем секторе трибун Виктор наморозил целую ледяную стену, сдерживая натиск птиц и еще одних тварей, лезущих из воронки — Пещерников.

Вопреки своему названию, эти огромные двенадцатилапые пауки с двумя головами на длинных костяных шеях, прекрасно чувствовали себя под дневным солнцем. Полупрозрачная пленка, заменяющая им кожу, переливалась зеленым светом, отражая большую часть направленных в них заклинаний. Этих пятиметровых тварей жгли огнем, били молниями, накрывали вырванными из трибун кусками камня — но они перли и перли.

И маги начали строить стены — просто давая людям возможность отступить.

— СМЕРТНЫЕ… — раздался над ареной голос, пронизавший бегущих до костей. Услышав этот бесцветный, ледяной скрип, напоминающий скрежет камня, накрывающего гробницу, многие просто упали там же, где стояли. С неба посыпались слабейшие из магов. — СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕСПОЛЕЗНО!.. ВЫ ВСЕ ОБРЕЧЕНЫ…

— А вот хер тебе! — раздался знакомый уже солдатский бас. Мой взгляд упал на лысого военного. Теперь он был не один, возглавлял пятерых разодетых аристо. Среди них я увидел старика Меньшикова. — Задайте ему, ребятки!!!

Пятеро магов Смерти разом вскинули руки. Я тут же полетел к ним.

— Стойте! — резко произнес я, оказавшись прямо перед ними. — Вам не нужно пытаться его убить. Это нежить, призрак! Не убивайте, а развоплощайте!

— Развоплощать? — прокряхтел Меньшиков, уже готовившийся пальнуть Копьем Смерти. — Это можно, юноша! А ну, давайте-ка как с япошками десять лет назад, господа!

Ощутив волны умиротворяющей силы, разливающиеся вокруг пятерки бойцов, я отправился заниматься своими делами. Из портала уже вылезло под сотню разномастных чудовищ, но с ними разберутся местные маги. Я лишь облетел несколько наиболее слаженных групп и кратко сообщил им про Ядра.

Как только у кого-нибудь из них получалось вытащить Ядро, окончательно упокоив очередную тварь, я летел дальше, ловя на себе благодарные… и подозрительные взгляды.

— ВАША СИЛА НИЧТОЖНА, ЧЕРВИ!!! — услышал я яростный вой сверху. Там, вопреки своим словам, Бесплотный метался и дергался, пытаясь удержать свою форму под сразу пятью ударами. Волны незримой глазу благодати били из ладоней некромантов, и нежить, задетая ими хоть по касательной, становилась вялой, медленной, неуклюжей…

Но не погибала. Не погибнет и Бесплотный… Уворот!

Еле уловимой тенью что-то пронеслось прямо у моего плеча. Не будь мое астральное чутье настолько отточенным, не успел бы уклониться. Поднял глаза… Гермейер!!!

Этот лысый выродок парил чуть в стороне от схватки, под прикрытием пары костяных птиц, и просто стрелял по всем подряд из Маритекса. И каждый, пронзенный серой стрелой, падал замертво. Ибо обычные щиты магов против этого лука бесполезны.

Охотники Ургала собаку съели на противостоянии всевозможным чародеям.

Нет, сволочь, не выйдет у тебя безнаказанно отстреливать народ. Да еще с такой гаденькой улыбочкой…

Набрав нечеловеческую скорость, я устремился к нему. Он меня уже заметил, и теперь выпускал одну стрелу за другой. Только вот теперь и я был готов — уворачивался так быстро, что уши закладывало.

— Тебе хоть пообещали что-нибудь? — усмехнулся я ему в лицо, подлетев так близко, что он уже не мог стрелять. — Или ты, мразь, идейный⁈

— Йоу, чувак, отвали! — процедил явно нервничающий Алекс. — Гниение плоти!

На миг я ощутил болезненный зуд, но тут же прикрыл себя Завесой Пустоты. Помогала она от кипячения крови Шуваловым, помогла и от проклятий некроманта. Рассыпалась, правда, истратив всю вложенную в нее силу, но Завесы я могу творить хоть десятками.

Идеальные плетения тратят очень мало маны. А вот у противника заклинания выходили неуклюжими, затратными… И медленными!

Удар!(лишнее) Черный клинок с силой врезался в неуклюже выставленный Алексом Маритекс. Мощный артефакт, он, однако, не был предназначен для блокирования ударов. И по луку прошла трещина.

— Да отвали ты, чувак! — замахал руками противник, насылая на меня одно проклятие за другим. То пытался поразить меня слабостью, то яростью, то ослепить и оглушить. Но от настолько корявых заклинаний помогали даже простые Завесы. А вот мои удары ему блокировать было нечем, а летал он не так хорошо, чтобы уворачиваться.

— Собаке — собачья смерть! — холодно произнес я, когда зачарованный лук с мерзким звоном разлетелся на части. Следующий мой удар вспорол ублюдку грудь, разворотив ребра и опалив края раны. Успевший лишь прохрипеть что-то невнятное маг кулем полетел к земле.

Я обернулся к полю боя. Перед моим взором предстала безрадостная картина. Хоть я сразу заметил Марию и Виктора, сражавшихся спиной к спине — но они лишь оборонялись. Вслед за дикими тварями из портала стали выходить стройные ряды тех самых Всадников Праха. Вот им свет нашего мира уже вредил — их мертвые кони скакали по воздуху вяло, сами они лениво, медленно размахивали глефами на длинных рукоятях, кое-как натягивали тетивы черных луков-Маритексов.

Но это пройдет. Они привыкнут. И даже такие, медленные и ослабевшие, они то и дело успевали вспороть брюхо очередному обнаглевшему чародею, или очередным выстрелом обратить кого-нибудь в груду костей.

А самое главное — Всадников было много. Шеренга за шеренгой, десяток за десятком вышагивали черные скелеты на черных конях, одетые в накидки из бронированных шкур обитателей пустошей Ургала. Серый мертвящий прах сыпался с копыт их коней — и всякий, на кого он попадал, валился на землю в страшных муках и судорогах.

Тут мой взгляд зацепился за ту самую девушку — Каховскую. Внизу, на арене, она сражалась сразу с двумя Всадниками Праха. Заполонившие все воздушное пространство над огромной ареной, эти твари старались рассеять магов, разбить их на небольшие кучки, заиметь численное превосходство. Только небо вокруг пятерки магов Смерти пока оставалось чистым — туда и тянулись остальные чародеи. А вот Алиса оказалась одна, брошенная всеми, окруженная всадниками.

— Каховская! — крикнул я, бросаясь к земле, чтобы она точно обратила внимание. — Умеешь перемещать двоих⁈

С этими словами я врезался в спину одного из всадников, вонзая Клинок Пустоты ему меж ребер. Это мало чем ему навредило — их костяной каркас суть лишь форма для темного духа. Но мой Аспект способен выжигать даше души.

— Истинная Пустота! — процедил я, и лезвие клинка засияло фиолетовым свечением. Когда творишь истинную форму стихии, саму «душу» своего Аспекта, расход маны повышается многократно. Но и действовать ты можешь во всех измерениях.

Истинное Пламя способно опалить душу, Истинная Жизнь — исцелить.

А Истинная Пустота — разорвать на части!

— А-А-А-А-А!!! — эхом отдался в ушах нагоняющий жути хриплый вой всадника, когда я вырвал из его духа кусок, обнажив Ядро Смерти. Маленький серый комок в глубине грудной клетки, похожий на шарик мерзкого студня.

Я уже собирался протянуть к нему руку, но тут услышал девичий крик «Берегись!!!» — и одним мощным толчком отпрыгнул назад, слетев с костяного коня. В круп лошади тут же вонзилось сразу несколько серых стрел. И даже порождение смерти рассыпалось прахом — пораженный мной всадник кубарем покатился по песку арены, орошая все сверкающей на солнце духовной плазмой. Этот ярко-зеленый ихор обильно сочился из раны на груди, оставленный мои клинком. А главное — теперь дух Всадника стал уязвим.

— Копье Пустоты! Копье! Копье! — колдовал я, одновременно уворачиваясь от сыплющихся с неба стрел — стараясь отвлечь лучников на себя. Краем зрения я заметил, что большинство еще живых магов или рассредоточили, изи наоборот — загнали в широкое кольцо, сгрудив вокруг пятерых некромантов. Мы с мечущейся туда-сюда короткими телепортами Каховской остались здесь одни, в окружении, пожалуй, десятка противников.

— Командир!!!

Или не одни. Обдавая скачущих по небу Всадников Праха настоящим вихрем из ледяных глыб, искрящихся снежинок и промораживающего до костей холода, к нам прорывался Виктор. А держащаяся за его спину Мария сотворяла один щит за другим. Простые металлические щиты, как у каких-нибудь рыцарей — но как раз они прекрасно защищали от стрел Маритексов, пусть и рассыпались в прах.

— Бейте по их оружию! — прокричал я, перебивая звон клинков и вой бурана. — Оно ломается грубой силой!

А сам пошел на сближение с раненным мной всадником… теперь уже пехотинцем. Без коня тварь чувствовала себя неловко, но не переставая размахивала своим копьем-глефой, орошая все вокруг мертвящей серой пылью. Пора бы с ним покончить.

— Черное лезвие! —произнес я, посылая перед собой серп разрушительной энергии. Я никогда не любил этот прием — широкое лезвие слишком сильно рассеивает силу и годится только для резни беззащитных крестьян…

Или чтобы принять на себя удары глефы!

Противник, будучи раненным, оказался вынужден отбивать каждый мой удар. Я выпускал один серп за другим, не давая ему перейти в наступление. А, когда оказался совсем близко, пройдя через радиус удара глефы, я выбросил левую руку вперед и процедил:

— Истинное Небытие! — и во все стороны от ладони понеслись потоки тьмы, взрывая костяного воина изнутри, разрывая на куски его астральное тело, скрепляющее мертвые кости. Нас с ним целиком поглотила ослепительно-черная вспышка.

А, когда все закончилось, мне осталось лишь аккуратно поймать на ладонь серый слизистый комок. И раздавить его, ощутив переполняющую меня ману.

Но времени наслаждаться победой не было. Увидев, что второй всадник отстал наконец от Каховской, я оттолкнулся от земли и устремился на помощь Марии и Виктору. До того тоже дошло, что Истинный Лед способен воздействовать на этих духов. И теперь он посылал в них тончайшие стрелы-льдинки, сверкающие на Солнце синевой.

— Пробивай бреши в их душах этими стрелами, а затем бей обычной магией! — произнес я, вытолкнув этих двоих из-под летящей в них стрелы, которую не успела отбить Мария. — Не трать слишком много маны, это обычная пехота!.. Тьфу, кавалерия! В общем, простые воины.

— Простые воины⁈ — возмущенно выдохнул Виктор, пронзая душу очередного всадника и устремляясь за летящим вниз Ядром. — А че они так трудно дохнут⁈

Это правда. Мария с Виктором успели убить штук пять. Я, стремительно перемещаясь между парящими тут и там лучниками, поразил еще троих. Алиса, как я успел заметить, тоже поняла, как с ними сражаться, и теперь ее недавний преследователь валялся на земле сломанной куклой.

Всего девять. А вот мертвые маги — разорванные, изрубленные, обращенные прахом — лежали вокруг десятками. Внезапность атаки дала тварям серьезное преимущество. Движения Всадников Праха становились все быстрее, слаженнее — они понемногу привыкали к солнечному свету. К тому же, им даровал силу так и не побежденный Бесплотный.

— Повторяю вопрос! — произнес я, опускаясь на землю прямо перед тяжело дышащей Алисой. — Ты можешь телепортироваться вместе с кем-то?

— Да… — еле сумела выговорить девушка, выдохшаяся от этой жуткой гонки со всадниками. — Могу еще одного…

— Отлично! — оскалился я. — Тогда ты идешь с нами!

И, схватив ее под руки, поднял в небо. Не умеющая летать самостоятельно, девушка взвизгнула, но затем замерла, настороженно осматриваясь вокруг. А спустя еще несколько секунд, по моей просьбе, перебралась мне на спину, ухватившись поудобней.

— Все эти твари… — начал я, когда Виктор с Марией подлетели поближе. — Лишь авангард, группа для расчистки территории. Они явно знали, когда и куда вторгаться!

— Этот Гермейер им сообщил, по-любому! — зло прошипела Мария, высовываясь из-за плеча немца. — А я говорила, что он урод!

— Именно такого ты не говорила. — усмехнулся Виктор. — Но мысль верная!

— Скорей всего. — отмахнулся я. — Гермейера я уже прикончил. В прямом бою он ничего не стоил. Но это значит одно: скоро сюда прибудут уже полноценные маги. Для них Солнце — верная смерть. Но их сумеет защитить Бесплотный, как теперь он защищает всадников. И с ним нужно разобраться!

Пока мы говорили, я вел свою группу все ближе к застывшей в небе огромной фигуре. Всадник, втрое выше человека, парил на одном месте, то и дело взмахивая когтистой длинной рукой. Отдавал приказы рядовым.

Никакой благодатью его уже не поражали. Пятерка магов полностью перешла в оборону. К ним присоединилось еще десятка два некромантов послабее, так что круг чистого неба они держали прочно — ни один всадник не мог приблизиться.

Но я понимал — все это бесполезно. Оборона держится ровно до тех пор, пока не прибудут Серые Капитаны. Личи, способные одним взмахом руки доставить в наш мир орды нежити.

— Ты же можешь с ним что-нибудь сделать⁈ — умоляюще посмотрела на меня бывшая графиня. — У тебя же все время находится какой-нибудь козырь в рукаве!

Я усмехнулся.

— На будущее, леди — советую привыкнуть полагаться только на себя. В свое время такая привычка здорово мне помогла. Ну а козырь… Есть кое-что!

Приказав Марии и Виктору прикрывать меня с неба, не давая тварям испортить ритуал, я принялся за дело. Прежде всего необходимо было начертить на камне арены печать. Сидящая на моей спине Каховская изрядно осложняла процесс, но она была необходима для завершения плана. А точнее, ее способность к телепортации.

Не болтает над ухом, сидит молча — и ладно.

— Слушай сюда. — обратился я к ней. — Если хочешь жить, запомни: о том, что сейчас увидишь, ты не скажешь никому ни слова. Поверь, если обманешь меня, я об этом узнаю. Ты должна понимать, о чем я.

Девушка растерянно кивнула. Удобно все-таки действовать в стране, где один подобный намек делает тебя в глазах окружающих агентом какой-нибудь загадочной спецслужбы.

Если буду править, нужно будет взять на вооружение.

Я тем временем летал по арене от тела к телу, периодически давая бой очередному Всаднику. Я собирал кровь. Уж чего-чего, а ее тут хватало — трупы магов и простых людей, рухнувшие сюда с трибун, или с небес, усеивали землю. Алиса, как оказалось, тоже отлично владела простым телекинезом — и вскоре следом за нами летал уже немаленький кровавый шар.

Мертвым это уже ни к чему. Пусть послужит живым. Во всяком случае, витающие вокруг духи умерших мне не мешались.

А затем начал чертить собранной кровью печать. Огромную, полтора десятка метров в диаметре. И сложную, на ходу вспоминая каждую из тысяч мельчайших закорючек.

Сейчас, в этом хрупком теле, с этим слабым Источником, даже поглотив Ядра нескольких Всадников, я не был способен проломить щиты Бесплотного тупой силой. К тому же, нам попался особенно сильный тип, устоявший под потоками Благодати пяти матерых некромантов. Будь здесь я прежний, я смел бы тварь одним дыханием — мой источник во много сотен раз превосходил Лихачёва.

Но Источник и внутренняя сила — дело опыта. Опыта, тренировок, поглощенных Ядер, может даже грубого изменения тела. Неважно, это все — в будущем.

В настоящем у меня есть два неоспоримых преимущества перед местными магами. Таких, которые не кроются ничем. Первое — отточенное веками мастерство плетений. Маи заклинания сплетаются безупречно, образуя конструкты идеальной формы. Мастерство плетения не менее важно, чем объемы силы. За счет него я, грубо говоря, раза в три сильней, чем должен бы быть.

Но этого не хватит. Я чувствую, что Бесплотный обладает еще большей мощью.

Уже наловчившись, я на лету вспорол клинком Истинной Пустоты грудь еще одному Всаднику, а Каховская телекинезом вытянула и поглотила его Ядро. Девчонка училась на ходу, наблюдая за моими собственными действиями.

— Это… Что со мной⁈ — неверяще прошептала она.

— Это сила, Алиса. — спокойно ответил я, выводя кровью на камне очередной завиток. — Ты еще многое узнаешь о силе, если переживешь это сражение. А пока лучше помоги этим двоим. Я позову тебя, когда закончу.

Кивнув, девушка телепортировалась, обрушившись прямо на коня одного из Всадников, наседавших на двоих моих соратников. Подмога подоспела очень вовремя — Мария едва уклонилась от удара глефы твари.

Но тут они разберутся сами. У меня своя задача.

Второе мое бесспорное преимущество — весь мой колоссальный опыт ритуалов. Магии, почти неизвестной этому веку. Опыт — и множество старых, я бы даже сказал, древних знакомств. Я ведь не сражался со всеми, кого встречал за кромкой нашего мира. Со многими можно было договориться к общей выгоде. Многих — стравить друг с другим.

А некоторым не было никакого дела до Земли и людей. Такие твари просто переросли это. Они нашли свое Предназначение, как его нашел Мессенлари.

И у некоторых Предназначением было — убивать.

— О вековечная тьма! — громогласно произнес я, завершив наконец сложнейшую печать. — Войди в кровь несчастных, что пали ради печати Твоей!

Чернеющая на камне кровь, которой мы с Алисой собрали литров тридцать, и которой я обильно оросил землю, засветилась. Вспыхнула черным пламенем, ярко осветив контуры печати. Теперь ее будет не так-то просто развеять. Можно приступать к ритуалу! Здесь, на поле боя, среди крови и смерти, в потоках разлитой в воздухе черной силы и в окружении сотен несчастных душ, стоя у самого портала, изливающего в наш мир саму Смерть, я был способен на многое. Например, докричаться до одной старой знакомой. Докричаться сквозь миры.

О, ты, живущая в темной пещере!

Скрытая в хаосе между мирами!

Та, что пьет из рек черной крови!

Та, что гложет кости великих!

Матерь чудовищ, рожденная древним!

Ты, кто не жива, но создаёт жизни!

Та, что есть и всегда будет!

Пошли мне, кого звали Аштаром,

Дар в знак связавшей нас клятвы!

Яви в этот мир свое порожденье,

И я угощу его черной кровью.

Я угощу его мертвой плотью

Тех, кто создан был мертвецами!

Я, Аштар, связанный с тобой клятвой и жертвой, призываю твое порождение себе в помощь! Яви же его, о, Королева Суда!..

И само время остановилось. Замер в небе Виктор, прикрывший Марию ледяным щитом от удара серой смертоносной глефы.

Замерла едва выскочившая из состояния телепортации Каховская, готовясь смять очередному Всаднику череп. Замерли сами Всадники Праха, перестала лететь к земле смертоносная пыль с копыт их коней.

А вот Бесплотный не застыл. Он начал медленно оборачиваться, явно что-то почувствовав. Медленно, очень, очень медленно. Происходящее влияло и на него. Не будь он настолько силен, он не мог бы и этого.

— … ВОТ КАК, ЗНАЧИТ… — раздался бесцветный булькающий голос, звучащий словно одновременно повсюду и только лишь в моей голове. — НЕ ДУМАЛА, ЧТО ТЫ ВСЕ-ЖЕ ОБРАТИШЬСЯ КО МНЕ ЗА… ПОМОЩЬЮ. НО МНЕ ПРИЯТНО, ЧТО ТЫ ВНОВЬ ОБРЕЛ ПЛОТЬ, СМЕРТНЫЙ ЧАРОДЕЙ…

— Я не прошу у тебя помощи. — ледяным голосом ответил я. — И не собираюсь становиться твоим должником. Я предлагаю тебе сделку, раз уж ты соизволила ответить на мой зов.

— Я СЛЫШАЛА ТЕБЯ, КОЛДУН. НО Я ЧУВСТВУЮ ВОКРУГ ТЕБЯ НЕШУТОЧНУЮ ОПАСНОСТЬ. МНЕ НЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ ПОДВЕРГАТЬ МОИХ МАЛЮТОК НАПРАСНОМУ РИСКУ…

— Я выращу тварь, которую ты мне пошлешь, Королева! — быстро проговорил я. Бесплотный уже почти меня увидел, медлить нельзя. — Грядет новая великая война. И, раз ты ответила мне, смею предположить, что ты вновь останешься в стороне. Так пошли же мне… что-нибудь. Кого-нибудь. Того, кому будет в радость и на пользу сожрать немного ургальских ублюдков. И еще каких-нибудь ублюдков. Сотню другую… или сотню тысяч. Это мы посмотрим. Ну, согласна⁈

Бесплотный уже почти развернулся. Вокруг его костлявой когтистой ладони начало ткаться заклинание. Медленно, плавно — но все-таки начало.

— Я УСЛЫШАЛА ТВОИ СЛОВА, АШТАР. Я СОГЛАСНА. МОИ МЛАДШИЕ ДЕТИ СОВСЕМ НЕ ВИДЕЛИ МИР. Я ОТПРАВЛЮ ТЕБЕ ОДНОГО… ОДНУ… НА ВОСПИТАНИЕ.

И время вновь ускорило свой бег. Продолжились десятки поединков и сражений, кипящие вокруг. Защитил Марию Виктор, размозжила череп всадника Каховская. А Бесплотный, мгновенно развернувшись, взмахом руки послал в меня серую волну убийственной энергии. Словно густая пылевая завеса помчалась в мою сторону, сметая даже всадников, не успевших уйти с дороги.

Но планам твари не суждено было сбыться. Огромная черная печать вспыхнула синим пламенем. Реальность пошла волнами, раздираемая на куски новыми открывшимися вратами. Смертоносное заклинание Бесплотного просто растаяло, все ушло в раскрывшуюся воронку между измерениями.

В ответ из ниоткуда раздался оглушительный рев. А затем мир над печатью пошел черными трещинами. Отовсюду повеяло сыростью, затхлым болотом, сладковатым ароматом тропиков… И в наш мир протиснулась зубастая пасть рептилии на длинной чешуйчатой шее.

А затем еще одна. И еще. И еще. А, когда вылезла пятая шея, а следом начало просачиваться могучее тело, покрытое блестящей на Солнце темно-фиолетовой чешуей, когда вылезли длинные драконьи лапы с когтями, крушащими камень арены, я понял, что мне прислали в подмогу.

Гидра. Гидра Глубин. Совсем молодая — всего в полтора десятка метров длиной. Эти твари вырастают и до полусотни метров, но, как и обещала, Королева Суда прислала малышку.

Только вот простому Бесплотному хватит и этого.

— НЕТ!!! НЕМЫСЛИМО!!! — проскрипел он, вновь вселяя ужас в сердца слабовольным колдунов. — ОТКУДА⁈

— Прямиком из Пещеры Страшного Суда! — рассмеялся я, взлетая над лиловыми головами гидры, уже тянущимися к проклятой нежити. О, если на ургальских пустошах эти твари — цари и боги, гоняющие местную живность, как им угодно, то в Глубинах, на самом дне мира Смерти, все иначе.

Там, где Смерть переходит в Пустоту, где лежит граница между Ургалом и Нигилием, царит совсем иная жизнь. Пугающая ургальских личей, мягко говоря, до усрачки…

Как же тебя назвать…

Тем временем, порядком перетрусивший Бесплотный пытался взлететь повыше. Но Гидре Глубин не нужно было ловить эту тварь зубами. Подтягивая мощное толстое тело передними лапами, разворотив половину бывшей арены, она посмотрела на Бесплотного пятью парами глаз… А затем плюнула всеми пятью пастями.

Пять потоков темно-лиловой густой жидкости, астральной кислоты, способной убить обычного Всадника одним касанием, устремились к врагу. Да таким широким конусом, что уклониться у него не было ни шанса.

Ну он и не уклонился. Все его щиты смяло как мокрую бумагу, с ног до головы его залило этой губительной для нежити кислотой… И он полетел к земле, оглушительно вопя и исходя густым сизым дымом.

А уж стоило ему коснуться камня арены, как к телу тут же на огромной скорости подползла гидра — и просто разорвала его пятью зубастыми пастями.

Эти твари лишь кажутся неуклюжими пятиголовыми червями, тягающими себя двумя передними лапами. И горе тому, кто поверит в их медлительность.

Когда трапеза закончилась, а отошедшие от шока маги принялись вчистую громить Всадников Праха, ставших без командира медлительными и жалкими, я подлетел к гидре, встав перед пятью пастями, в каждой из которых я при желании мог бы уместиться.

— Ты понимаешь меня? — громко спросил я. Не знаю, в каком возрасте у Гидр Глубин появляется полноценный разум. Но кивок всеми головами одновременно подтвердил — понимает.

— Тогда назову тебя…

Я огляделся вокруг. Сотни трупов несчастных людей, горы праха, оставшиеся от Всадников и прочих тварей Ургала. Развороченная в хлам арена с обваливающимися трибунами. Шум полицейских сирен вдалеке, крики толпы. Тут и там на землю падают убитые чудовища, или незадачливые маги.

И в моей голове словно само всплыло подходящее имя.

— Я назову тебя… Мита. На моем родном языке это означает Смерть.

— Тревога!!! — разорвал вдруг воздух знакомый солдатский бас. — Портал! Там новый противник! Внимание!!!

Я поднял голову наверх, свеженареченная Погибель тоже устремила туда свои пять пар глаз.

Там, в серой туманной дымке, стелящейся вокруг портальной воронке, в наш мир выплывали… лодки. Пять длинных серых лодой, на каждой из которых возвышалось по три рослых четырехруких фигуры, пока плохо видимый в тумане.

— Серые Капитаны. — процедил я. — Раз уж они явились лично, значит началась открытая война. Ну что ж. Посмотрим, на что вы способны без своего Бесплотного.

И уже громче, чтобы услышали все, кто был неподалеку, прокричал:

— Не трусить! Без прикрытия они слабы! В бой, во имя Империи!!!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

На страже Империи. Том 1

Content

На страже Империи. Том 1.

Глава 1 Вторжение

Глава 2 Человек Императора

Глава 3 Князь Шувалов

Глава 4 Дуэль

Глава 5 Дворянские интриги

Глава 6 Общая проблема

Глава 7 В кольце врагов

Глава 8 Блеск и нищета

Глава 9 Прикладная некромантия

Глава 10 Первый шаг к силе

Глава 11 Привет из прошлого

Глава 12 Чужое дитя

Глава 13 Каратели

Глава 14 Цена перемирия

Глава 15 Планы на будущее

Глава 16 Магия и кровь

Глава 17 Ночь чудес

Глава 18 Незванный гость

Глава 19 Опасный союзник

Глава 20 Искра Пустоты

Глава 21 Выпускной турнир

Глава 22 Не учебная тревога

Глава 23 Боевое крещение

Nota bene