На страже Империи. Том 2.

Глава 1

Серые Капитаны

— Это что еще за твари⁈ — прохрипел тот самый лысый солдат, сплотивший вокруг себя основную часть магов. В воцарившейся после гибели Бесплотного тишине его голос был отчетливо слышен.

Виктор и Мария, разогнав остатки Всадников, в панике отступающих к порталу, спустились ко мне. То же сделала и Каховская, телепортировавшись мне за спину.

Все они, правда, приземлились подальше. С явной опаской глядя на Миту. Еще бы! Людям, до этого лишь сражавшимся с иномирными тварями, будет непросто привыкнуть к пятнадцатиметровой гидре с темно-лиловой чешуей. А ведь она еще и вырастет потом раза в три!

Моя новая боевая единица же протянула ко мне все пять здоровенных голов, давай почесать себя по чешуе.

— Это Серые Капитаны. — ответил я, гладя надлобные гребни чудовища и разглядывая прибывших… существ. Теперь, когда они выплыли из серого тумана, их можно было разглядеть как следует.

В наш мир прямо по воздуху вплывали пять длинных лодок из серого, покрытого пылью, дерева. На каждой лодке стояли по три долговязые фигуры метра по четыре ростом, и синхронно махали длинными веслами из выбеленных костей.

Людей эти существа напоминали лишь отдаленно. С серой гладкой кожей, четырьмя руками — худыми и длинными, вытянутыми костистыми головами с одним единственным глазом во лбу. Вместо одежд — развевающиеся на ветру грязные бинты.

Пять ладей шли клином. Первый из трех Капитанов, стоящих на первой, самой массивной, лодке, выделялся среди остальных. На его абсолютно лысой, как и у остальных, голове, возвышалась длинная золочённая шапка. Высокий островерхий шлем с красным пышным хвостом из волос какой-то ургальской твари.

— Это что у них, полководец какой-то? — спросила все-таки приблизившаяся к нам с Митой Мария. — Или самый главный маг?

— Нет, Капитаны не бывают полководцами. Они вообще обычно не сражаются. Они…

Тут главный из них вскинул длинную костлявую ладонь, увенчанную связкой золотых браслетов. Вслед за ним руки вскинули и остальные. Будь здесь Бесплотный, своей аурой защищающий их от солнечного света, они сделали бы это мгновенно.

Но без него двигались они вяло, медленно. И я успел стрелой взмыть в небо и прокричать:

— Щиты и благодать! Быстро!!! — и сам вскинул руки, выставляя между нашей четверкой и Капитанами Барьер Небытия. Простой экран, но у меня, напитавшегося силой погибших Всадников, он вышел куда мощнее прежнего.

— Щит!!! — громогласно повторил услышавший меня солдафон. И сам вскинул ладонь, сотворяя, казалось, из ничего, толстенную металлическую стену. Адепт Земли — немудрено для армейского.

А затем Капитаны сотворили то, что собирались. Мои воины, впервые столкнувшиеся с этим, назвали их чары Мертвой Пустыней. По мне — очень меткое название.

Из серых ладоней этих существ, во все стороны от пяти парящих ладей полетел серый песок. Пятнадцать тонких струек очень быстро слились, стали шире, разлетелись во все стороны — и вот уже гигантский вихрь серого песка, застилающий взор, заполнивший собой все в радиусе сотни метров вокруг, бушует и завывает, не давая вздохнуть.

Мне пришлось приземлиться обратно к своим, а полусферу щита сделать сферой. Этот серый песок — субстанция, выведенная магами Ургала. Чистая Смерть в твердом виде. Такой же песок, лишь падающий с копыт коней Всадников Праха, умерщвлял простых людей одним касанием.

А целая буря, мощный ураган из этого вещества, дробил даже камни строений. Когда ураган стал стихать, я увидел, что от арены, трибун, части зданий самой Академии, не осталось ничего, кроме гигантских груд каменной крошки и гнилого праха, высящихся на десятки метров.

Примерно две трети магов, оставшихся здесь, мгновенно погибли, не сумев себя защитить.

— Они выполняют функции зачистки выживших. — произнес я в повисшей гробовой тишине. — Приходят, чтоб не осталось вообще никого.

Мария с Алисой нервно дернули плечами. Девушки, обе будучи адептами Бытия, сотворили один щит на двоих. Мария создала прозрачный купол, а Алиса закрутила пространство вокруг него причудливым образом, чтобы до самого щита долетало меньше смертоносного песка.

Серый прах еще витал кое-где в воздухе. На моих глазах какой-то воздушник преждевременно снял защиту — и у него просто сгнила и отвалилась правая рука, по самое плечо. Крик боли огласил занесенные песком руины, еще утром бывшие главной ареной губернии.

Медлить было нельзя. Капитаны бьют ужасными, смертельными заклятиями. Но делают это редко — а под солнечным светом и того реже. И до следующего удара мы должны с ними расправиться!

— Снять щиты! — приказал я своим соратникам. — Мита, плюй в Капитанов!

Вот уж кому-кому, а чудовищу из самых глубин Ургала эта серая пыль была не опасней легкого ветерка. Потрясая всеми пятью головами, вытряхивая песок из ушей, Мита с громогласным ревом затопотала в сторону парящих в воздухе лодок.

— Не атаковать ее! — повысил я голос, взмывая в небо. — Это свои! Бейте по щитам Капитанов всем, чем умеете! Желательно в одну точку!

Прислушалось к моим словам меньшинство. Многие маги до сих пор висели на одном месте, будто оглушенные. Я и сам ощущал, что отражение Мертвой Пустыни выжрало у меня добрых две трети Источника. Мария с Каховской сумели защититься лишь потому, что мой купол накрыл и их, Виктор, хоть и взлетел следом за мной, но тяжело дышал. Из уголка его рта стекала тонкая красная струйка.

Нет, так дело не пойдет!

— А ну соберитесь! — резко выкрикнул я, оказавшись между зависшими в прострации людьми и Капитанами, уже заметившими подползающую поближе гидру и начавшими закручивать свои костянгые весла.

Воздух вокруг их лопастей темнел, наполнялся все тем же песком, руки Капитанов засветились зеленым. Но медленно, все это делалось медленно, и мы должны были успеть.

— Вы аристократы, или кто⁈ — прорычал я, посылая в пятерку ладей Копья Пустоты. — Вы давали присягу Его Величеству! Клялись защищать Империю и ее народ. А теперь что, столкнулись с неизвестной опасностью и струсили⁈ Ну так хоть прикройте меня и моих людей, раз сами ни на что не способны!

Наконец-то маги встрепенулись. Некоторые из них, как, например старый Меньшиков, просто молча вскинули руки, ударяя по Капитанам потоком заклинаний. Какой-то полноватый тип, разодетый как павлин, пробурчал что-то вроде «Эта непочтительность не сойдет вам с рук!», но затем шарахнул в ближайшую лодку таким мощным потоком огня, что я и думать забыл о его вялой угрозе. Лишь бы дело делал!

Тут же подключился еще почти десяток человек. И ближайшая к нам ладья покачнулась. Начала крениться вбок. Трем ее хозяевам пришлось судорожно махать всеми двенадцатью руками, выправляя воздушное судно.

А я устремился вперед. Обычно вокруг Капитанов витает смертоносная аура, через которую очень трудно пробиться. В этом их суть и функция — оставлять везде, где они побывали, лишь смерть и опустошение. Уничтожать все вокруг одним своим присутствием.

Но эту ауру можно подавить. Ослабить. Множеством направленных атак!

Рывок вперед! Уклониться от взмаха мерцающего зеленым светом костяного весла. Клинок Пустоты — удар под ребра!

— Истинное Небытие! — выдохнул я, вновь окрашивая длинное тонкое лезвие фиолетовым сиянием. Одним прыжком оказавшись на лодке, перед первым из трех Капитанов, я тут же до предела сократил дистанцию.

Когда у тебя четыре полутораметровых руки, да еще двуручное оружие, не очень-то удобно сражаться с юрким мечником, крутящимся под ногами!

— Умри. — произнес противник голосом, напоминающим скрип железа. Я ощутил в голове легкую тяжесть — Капитан пытался уничтожить меня одной лишь своей волей. Волей посланника Смерти.

— Не на того напал! — криво ухмыльнулся я, с силой разрубая клинком его костяное весло. Мощный артефакт, но всего-лишь магический посох — оно вмиг лопнуло под градом ударом Клинка Пустоты. Мой меч — сама суть разрушения!

— У-У-Р-Р-Р-Ы!!! — раздался откуда-то снизу утробный глухой рык на пять голосов. А вот и Мита присоединяется к нашему празднику жизни!

И тут же соседнюю ладью, резко начавшую разворачиваться, нарушившую строй, обдало мощным потоком едкой кислоты. Лодка, костяные весла, фигуры Капитанов — все покрылось едкой густой субстанцией — и от костлявых фигур повалил сизый зловонный дым. Синхронный скрипящий вой трех умирающих тварей огласил поле боя.

Но помимо ладьи, что я взял на себя, и этой, сбитой Митой, оставалось еще три. И, увы, они успели нанести по гидре ответный удар.

— Возвращайся в Бездну, порождение чудовищ… — медленно, еле выговаривая слова, произнес главный Капитан. Тот, что в золотом шлеме. И с его ярко сияющего мертвенно-зеленым посоха сорвался толстый луч некротической энергии. Словно изумрудная молния устремилась к моей тварюшке.

Мария тоже заметила это сходство.

— Громоотвод!!! — отчаянно выкрикнула она. — Да будет громоотвод!

Воздух вокруг хрупкой девушки аж вспыхнул синевой от сожженной вмиг маны. Но прямо на пути мертвящего разряда возникла решетчатая конструкция в десяток метров высотой.

И у нее получилось! Тут же расплавившийся и проржавевший одновременно, громоотвод погасил почти всю разрушительную мощь атаки. А от оставшегося Мита просто отряхнулась, гневно почесав чуть опаленный бок. Из ее пасти уже стекала новая порция кислоты.

Я тем временем, ни на миг не прекращая схватку, отсек Капитану три руки из четырех, а затем пронзил и грудь. Влево! Вправо! Вскрыв ребра этого выродка, я распорол ему оба черных сердца, а затем быстрым прыжком взмыл в небо.

Капитаны могут править своими лодками лишь втроем. Убей одного — остальные спешатся, ослабнут, и будут разбиты.

А чем больше лодок в построении, тем мощней их совокупная защита. Тем больше радиус поражения их убийственной ауры.

— Не приближаться к лодкам! — рыкнул я, на скорости отталкивая подальше какого-то молодого парня. Вовремя — перестроив клин на три ладьи, девять Капитанов вновь в полную мощь ударили аурой — волна яркого зеленого света пошла во все стороны, накрывая… теперь уже лишь две трети бывшей арены!

Спасенный мной юноша едва не оказался в этом радиусе.

— Сп… Спасибо! — пораженно выдохнул он, приходя в чувства. — Род Шуваловых этого н… не наб-будет!

Я прищурился. Шуваловы? И верно — этот парень очень похож на встреченного мной Василия.

Разве что чуть постарше и более тощий.

— Я надеюсь. — коротко ответил я, отсалютовав парню клинком, и ринулся в новую атаку.

— Бить издалека! — грянул над ухом хриплый бас все того же армейского. — Держать их под огнем! Подмога рядом, сынки!!!

И верно. Краем зрения я заметил, как разлетевшиеся во все стороны костяные птицы и Всадники Праха один за другим падают на землю… или на чьи-то дорогие авто. А к нам приближается несколько клиньев из пока еще маленьких черных точек. Но отличное зрение позволило мне уже сейчас увидеть их черные длиннополые мундиры.

Имперская Гвардия!

— Виктор! — на лету схватил я за плечо соратника, едва увернувшегося от залпа одного из Капитанов. — Скажи Каховской, пусть телепортирует тебя вон к тем двоим! Бей в спину заднего, я ударю переднего. Нам необходимо поглотить их Ядра до прибытия имперцев!

Замявшись лишь на мгновение, маг уверенно кивнул — и устремился вниз, к земле, где Каховская с Марией как раз расправились с одним из немногих оставшихся Всадников.

Как только увидел, что Алиса запрыгнула немцу на спину, я стрелой метнулся к двум недобитым мной Капитанам. Их ладья плавно шла на снижение, вот-вот должна упасть в груду песка, оставшуюся от одной из трибун…

— В атаку! — крикнул я для Виктора с Алисой. И сам обрушился на задравшего ко мне голову мертвеца.

Этот Капитан оказался шустрей своего рулевого. Будучи, как и все они, очень слаб в индивидуальных заклинаниях, он все-таки умудрился создать серый щит. Пылевую завесу, замедлившую мой удар и позволившую ему сделать шаг назад.

— Не уйдешь, гаденыш! — прошипел я, продолжая шагать вперед сквозь серую пыль и наносить колющие удары. Один укол, второй, третий — вспорол левую нижнюю руку! Из раны вяло потек бледно-зеленый ихор.

Выпад! Блок посоха, рубящий удар снизу вверх! И вот противнику уже некуда отступать. Уперся, толкнулся в своего, пытающегося еще что-то наколдовать.

Но он не смог — в этот момент прямо из воздуха за спинами Капитанов соткались двое. Алиса тут же прыгнула на правые руки противника, своим весом удерживая костяной посох, не давая завершить чары. А Виктор материализовал… Ого, так вот чем он сражается вблизи!

Два… кастета? Здоровенные боевые перчатки из искрящегося льда, с торчащими во все стороны шипами. Его и без того немаленькие кулаки превратились в разрушительные ледяные глыбы. И этими глыбами он стал неистово бить, круша один за одним сначала щиты, а затем и кости третьего Капитана.

— Истинное Небытие! — произнес я, переводя клинок на астральный уровень. И с новым яростным напором ринулся на врага, которому только и оставалось, что неуклюже сучить длинными руками.

Вскоре мы победили. Капитаны упали в песок изломанными куклами, а в воздухе остались висеть склизкие серо-зеленые комья, похожие на сгустки гноя.

— Ну и дрянь… — скривился Виктор, развеивая свои кастеты. — Дама, не желаете ли…

— Не желает! — отрезал я. — Она пока еще не одна из нас. Нечего разбрасываться силой. — и с силой сжал один комок в ладони.

С омерзительным трупным чавканьем он расплющился, а затем словно втек в меня через ладонь. Вены вздулись и позеленели… но вскоре организм переработал новый, мощный поток силы. И я удовлетворенно кивнул.

— Давай, не тяни. —в каждом из этих ублюдков мощи на четверть того элементаля.

— Ну так бы сразу и сказал! — воскликнул немец, резким взмахом хватая болтающееся в воздухе Ядро и раздавливая в кулаке. С непривычки мужчину аж скрючило. Но вскоре, выпрямившись, он хрустнул пальцами и блаженно произнес:

— Охренеть… простите, леди. Просто сейчас мой Источник вырос, пожалуй, на треть за раз! Я даже представить не мог, что это возможно!

Я усмехнулся.

— Только не пытайся с ходу пробовать свои пределы. Каналы маны сожжешь к чертям и останешься калекой. Многие так заканчивали…

Молчавшая все это время Каховская, услышав слова Виктора, пораженно уставилась на нас. Облизнув пересохшие от волнения губы, хотела что-то спросить. Но я ее перебил:

— Ничего не спрашивай, Алиса. Если хочешь стать сильней, чем когда-либо — присоединяйся к моей боевой группе. Обсудим это после боя. А пока… Что ж. Прояви себя!

Договорив, я резким прыжком взмыл ввысь, посмотреть, как там дела у моей Миты. А она, при помощи старика Меньшикова и еще нескольких магов, сумела пробить защиту главной ладьи и расплавить кислотой ее корму. Вместе с одним из трех Капитанов.

Только вот теперь эта ладья плыла прямо на моего питомца, а главный противник вновь закручивал свой золоченный посох, готовясь выстрелить теперь уже в упор. Похоже, он был тут единственным, кто умел самостоятельно творить поистине мощные чары.

— Назад! — крикнул я гидре, пытающейся поймать лодку полутораметровыми челюстями всех пяти голов, но раз за разом бьющейся о мерцающий щит. — Отступай!

Словами дело не ограничилось. Пролетев на предельной скорости, я оказался между моей Митой и плавно летящей к ней большой ладьей. Закончив закручивать посох, Капитан резко направил его прямо на меня — и прошипел:

— Сгинь, жалкий призыватель! Да будет на то воля Короля Червей!..

Что ж. Выбора уже не осталось — теперь или я сдержу натиск, или развеюсь прахом по ветру. Яркая изумрудная вспышка на конце посоха почти ослепила меня. Здесь не поможет даже Зеркало Персея, что я применил в измерении Ан, тут не поможет.

Ведь по своей природе в меня бьет разряд молнии, а не луч. Пусть в этой молнии и воплощена тонна некротической гибельной силы.

Я вскинул Клинок Пустоты, направив его острие прямо на ослепительную вспышку. Как на дуэли с Шуваловым. Как защищая деревенских от ледяных стрел. Но теперь стремясь вобрать в себя как можно больше сырой силы, уже и не думая, сумею ли я ее удержать.

На острие клинка словно вспыхнула звезда. Или черная дыра — абсолютно непроницаемая, втягивающая внутрь себя все: воздух, пыль, сам свет и окружающие звуки. А еще ману — столько маны, что хватило бы на несколько моих Источников.

— Растворись! — прозвучал ледяной скрипящий шепот.

— Не сегодня, мразь! — прорычал я, из последних сил удерживая клинок, готовый просто исчезнуть от переполнившей его мощи.

А потом мы ударили. Оба, одновременно. Изумрудная молния, способная обратить в прах целую дивизию, столкнулась в небе с черным лучом, словно выточенным из самой вековечной Тьмы. Бесшумно. Мгновенно. И на какой-то миг, казалось, во всем мире повисла абсолютная тишина.

А затем все взорвалось. Буквально всё. Пространство вокруг утонуло в черно-зеленой вспышке. Все звуки поглотил грохот, от которого лопнули перепонки и вывалились зубы. Последним, что я запомнил, было ощущение, что у меня сломались кости.

Все.

Глава 2

Новая жизнь

…Боги, как же всё болит!.. И кожу жжет словно кипятком.

— Да не лезьте вы к нему!

— Брр, ну и жуткая тварь…

— Господин Виктор фон Лемм, если я не ошибаюсь? Что всё это значит? Почему вы защищаете от нас иномирное порождение⁈

Иномирное порождение? Мита! Я постарался открыть глаза. Веки словно налились свинцом, так тяжело это было сделать. Но я справился.

Перед моим взором предстала знакомая широкая спина. Виктор. Я перевел взгляд из стороны в сторону — а вот и миниатюрная фигурка Марии, и Каховская тут. Я…

Похоже, я лежал на земле. Только почему-то ощущал себя очень мокрым, и жгло все так, будто я в горячей ванной. Очень горячей.

— Ваше Сиятельство! — холодно ответил Виктор неизвестному. Судя по обращению, какому-то графу, или князю. — Это, как вы выразились, иномирное порождение, сражалось с нами бок о бок! Только благодаря тому, что оно уничтожило Бесплотного, те уроды на лодках не превратили тут всех в пыль!

Я удовлетворенно прикрыл глаза. Виктор прав — хорошо, что он верно понял расстановку сил…

— … К тому же, посмотрите, граф! Это чудовище изранило само себя, дабы исцелить своей кровью моего командира! И вы считаете, что после этого я должен уйти с дороги ваших бойцов? Да после такого мне придется вздернуться к чертям!

Мита… изранила себя? И действительно, когда я наконец сумел опустить глаза вниз, я увидел, что весь покрыт пурпурной, с фиолетовым отливом, густой жидкостью. Кровь Гидры Глубин. Такая же целебная, как у всех видов так называемых великих гидр…

СПАСИБО!!!

Ох ты ж!.. В голову словно молотом ударили — таким мощным эхом отозвались эти… Слова. Да, в голове сами собой возникли слова на пять шипящих оглушительных голосов.

Все великие гидры — разумные создания. И, похоже, посредством слияния крови, или, быть может, когда я спас ее и над ней навис Долг Жизни, отчасти соединились и наши души.

Я постарался «громко» подумать, чтобы она пока не отправляла мне ментальных импульсов, и ощутил, что Мита услышала и согласилась. Раньше я никогда не связывал себя с могущественными существами, так что с этим стоит разобраться.

Но пока — привести себя в порядок.

Пока стоящие вокруг меня люди вяло препирались на тему того, что важнее — честь дворянина, или долг солдата, я провел мысленный анализ повреждений.

Быстро стало понятно — я абсолютно здоров. Кровь Миты исцелила те чудовищные раны, которые я получил от взрыва столкнувшихся стихий. Но эта же кровь — главная причина жуткого жжения во всем теле.

Ибо кровь гидры исцеляет, соединяясь с кровью исцеляемого. Надеюсь, хоть четыре новых головы теперь не отрастут.

— Почтенные господа, а с чего вы вообще все решили, что господин Лихачёв — друг, а не враг⁈ — донесся до моих ушей вдруг очень манерный голос какого-то мужчины.

— Ч… что⁈ — вскинулась Мария. — При всем уважение, князь, но без него здесь бы вообще никто не выжил!

— А может, без него вторжение бы вообще провалилось⁈ До меня уже доходит информация о том, что все самые успешные атаки сегодня помогал открывать кто-то с нашей стороны!

— Это секретная!..

— Да как вы смеете клеветать на барона⁈ — резко ответил Виктор. Я ощутил всплеск маны вокруг него, а сразу несколько бойцов в черных мундиров вскинули руки.

Дальше ждать уже нельзя.

— Хватит. — спокойно, но так, чтобы все точно услышали, произнес я. — Покажите мне того, кто только что меня оклеветал.

Перешептывающиеся люди замолкли. Мария с теплой улыбкой обернулась ко мне, облегченно выдохнув.

— Лихачёв, ты…

— Погоди минутку, Мария. Мы обязательно отметим мое спасение. — мягко прервал я ее. — Но пока я хочу увидеть того, кто только что посмел обвинить меня в предательстве. Сейчас.

Девушка стрельнула злым взглядом куда-то в сторону, откуда я услышал шорох шагов. Я понемногу приходил в чувства, и сумел повернуть голову, проследив за взглядом девушки.

— Вы, кажется, обо мне… барон.

Утвердительный тон, публичное пренебрежительное обращение. Явно высокородный. Когда я рассмотрел подошедшего ближе мужчину, я убедился в этом.

Передо мной стоял высокий и широкоплечий мужчина явно за сорок. Его черты лица сразу показались мне знакомыми — широкая челюсть, вечно искривленный в презрении ко всем окружающим рот, рыжеватые волосы, аккуратно зачесанные назад. Но, когда к нему подошел еще один человек, значительно моложе, все мои сомнения развеялись.

— Вы, полагаю, князь Шувалов? — спокойно спросил я мужчину, разглядывая стоящего за его спиной старого знакомого — княжича Василия. — И вы публично обвиняете меня в сговоре с врагом.

Услышав, что я утверждаю, а не спрашиваю, мужчина скривился еще сильнее. Одетый в хорошо сидящий черный костюм-тройку, он то и дело с явным раздражением отряхивал с блестящих туфлей песок. То, во что превратились трибуны и арена.

— Я ничего не утверждаю, Ваше… Благородие. Я лишь задаю вопросы. Вполне резонные вопросы, не находите? В конце концов, оправдываться должен не я, а вы, ведь это у вас за спиной стоит огромная жуткая тварь. Явно не принадлежащая нашему миру.

Я молча начал подниматься. Тело все еще жгло, но уже куда меньше. Зато я чувствовал себя совершенно здоровым и полным энергии. Эту манерную сволочь нужно поставить на место — и делать это лучше стоя.

Поднявшись, я хрустнул плечами. С меня полился настоящий поток лиловой крови гидры. Князь даже сделал шаг назад, видимо, опасаясь, что я испачкаю его обувь.

— Боитесь замочить ножки, Ваше Сиятельство? — подчеркнуто вежливо спросил я, поняв, что все заметили этот шаг назад. — Не переживайте. Уверен, ваши лакеи могут вычистить вам обувь самыми разными способами.

— Что ты?..

— Вы. Прошу соблюдать дворянский кодекс и не переходить границы вежливости.

Я сделал шаг к Шувалову, разбрызгивая во все стороны дымящуюся едкую кровь. Князь, промедлив мгновение, шагнул назад. Я молча сделал еще шаг. Только сейчас заметил, что в моей руке до сих пор лежит рукоять Клинка Пустоты. Так свыкся с ним за бой, что не выпустил даже в бессознательном состоянии.

Князь вновь отступил, едва не сбив своего сына. По бокам от нас оказались два гвардейца в черных мундирах.

— Ч-что вы на меня так смотрите? — мрачно спросил Шувалов, вернув наконец самообладание. Интересно, его вывел из равновесия вид случившегося здесь побоища, или он не сильно отличается в лучшую сторону от своего сынка? — Ваше Благородие! Если вам есть что сказать, говорите сейчас!

Я чуть склонил голову набок. А затем обратился к собравшимся, игнорируя сверлящего меня взглядом князя. Хоть воронка над нашими головами схлопнулась, здесь все еще оставалось полно тех, с кем мы сражались бок о бок. В том числе и лысый солдафон.

— Благородные люди. — начал я. — Воины. Все, кто сражался здесь сегодня. Кто принял смертельный бой в этот трагический момент. Видели ли вы, что я и мои соратники с первых минут и до самого конца бились бок о бок с вами?

— Барон, что вы?.. — гневно начал князь. Но его тут же заглушили одобрительные возгласы. И первым сказал свое слово именно тот самый военный.

— Да! Я, отставной генерал русской армии, подтверждаю! Этот парень сегодня дрался как никто другой!

А следом подтверждать слова генерала стал один боец зв другим. В конце концов, когда несколько десятков человек уже сказали свое слово, к нам приблизился старик Меньшиков. Вновь в своем черном кресле.

— Я тоже скажу свое слово, господа. — негромко произнес он. Сегодня Владислав словно постарел еще на десяток лет. Даже Мария глянула на него с тревогой. — Этот мальчишка… он настоящий герой. Именно благодаря ему мы одолели тварь, делавшую сильнее всех остальных противников. Именно он и его друзья, рискуя жизнями, бились с четырехрукими мертвецами на их летающих лодках. И, если его посмеют в чем-то обвинить, я встану на его защиту.

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство. — чуть кивнул я старику, глядя на сжавшего челюсти Шувалова. — Но я спрошу еще. Видел ли сегодня кто-нибудь, как я действовал бы на благо нашего общего врага? Как я поддавался в бою? Как я атаковал и убивал наших людей?

Тут уже все синхронно замотали головами. Послышались отрицательные возгласы.

— И последний вопрос, благородные господа. Видел ли кто-нибудь, чтобы вот этот человек… — указал я кивком на князя Шувалова. — Сражался здесь вместе с нами, или спас хоть чью-нибудь жизнь среди случившейся бойни⁈

Князь аж опешил. Застыв на пару секунд с приоткрытым ртом, оглядев стоящих в гробовой тишине бойцов, он вдруг резко подался вперед и, похоже, уже не боясь испачкаться, воскликнул:

— Да как вы… Вы!.. Я!.. Я спешил как мог! У меня есть и свои дела! Я предпочитаю не тратить свое время на развлечения для толпы!

Он, очевидно, имел ввиду выпускной турнир. Но здесь, сейчас, посреди груд серой пыли, усеянных изуродованными телами людей и чудовищ, это прозвучало приговором. Приговором самому Шувалову.

— Пойдёмте-ка отсюда, ребятки. — совершенно убийственным тоном медленно проговорил генерал. — Не будем тратить время таких занятых людей на наши мелкие неурядицы. Ваше Благородие… — уже совсем иным тоном обратился он ко мне, поклонившись. — Не составите нам компанию? Нам бы завалы разгрести, да поискать выживших. Кому-то повезло еще, быть может.

— И то верно! — звонко и зло добавила какая-то девушка, баюкающая окровавленную руку, обмотанную каким-то тряпьем. — Людишки тут мелкие, конечно, недостойные времени господ Шуваловых. Но всё ж наши. Российские подданные.

На неосторожного князя было жалко смотреть… Было бы, кому-нибудь, возможно. Я без всякой жалости прошел мимо него, приблизившись к пострадавшей девушке.

— Я помогу, разумеется. Мы все поможем. Но для начала, леди, не могли бы вы показать мне свою руку?

Слегка покраснев, девушка лет двадцати… кстати, в таком же черном мундире, как на гвардейцах, но без погон, протянула мне израненную кисть, разматывая тряпье. При этом она закусила губу, скривившись от боли.

Кость жестко проломлена, обычная медицина тут вряд ли поможет. Похоже, ей пришлось принять на блок удар кого-то из Всадников Праха.

— Пойдёмте со мной, леди. — бросил я взгляд в сторону Миты, свернувшейся кольцом на песке и подозрительно оглядывающей все вокруг пятью парами глаз. Рана на ее боку, откуда, видимо, и натекла кровь, уже затягивалась. Но самой крови всё ещё оставалось достаточно — а свои целебные свойства она теряет не сразу.

— Не бойтесь, это создание вас не обидит. — улыбнулся я, глядя на откровенный страх в глазах русоволосой девушки. — Даю вам слово дворянина.

Наконец, она решилась. Пройдя мимо шепчущегося о чем-то с сыном Шувалова, я подвёл девушку к луже дымящейся крови и предложил просто опустить туда руку.

— Кровь всех великих гидр обладает свойством исцелять раны. — мягко сказал я. — Так ведь, Мита?

Одна из голов пятнадцатиметрового чудовища опустилась к нам. Девушка испуганно ойкнула, но, услышав явно добродушное утробное ворчание гидры, слегка расслабилась. И даже рискнула прикоснуться здоровой ладонью к ее носу.

Все смотрели на это затаив дыхание. Десяток «черных мундиров» даже вскинул ладони, готовясь в любой момент атаковать «чудовище». Но Мита просто аккуратно потерлась о ладонь девушки шершавым холодным носом, а затем осторожно отползла чуть в сторону, давая ей возможность опустить руку в кровь.

— Ай!.. Больно!.. — растерянно прошептала пострадавшая, когда рука резко погрузилась в лиловую жидкость и задымилась. Но тут же начавшие срастаться кости и свежая розовая кожа, выступившая на краю раны, заставили ее потерпеть.

И, всего полминуты спустя, когда она подняла вверх полностью здоровую и слушающуюся ее руку, все пораженно ахнули. А другие раненные тут же сделали несмелый шаг вперед.

— Кровь еще какое-то время будет сохранять целебные свойства. — громко произнес я. — Каждый из вас может ей воспользоваться. Мита не станет трогать никого, кто не попытается напасть первым. Но я крайне не рекомендую пытаться.

И, уже обращаясь к старому генералу, добавил:

— А мы с моими людьми действительно присоединимся к поискам выживших. Это дело, более достойное, чем заставлять благородных господ тратить на нас своё время.

Шуваловы, усердно делавшие вид, что никого вокруг нет и ничего их не касается, разом бросили на меня полные жажды убийства взгляды. Но сейчас сила и правда явно не на их стороне. И, презрительно хмыкнув, князь просто взлетел и отправился… куда-то. Скорее всего, просто подальше от нас. За ним последовал и Василий.

А вот другой его сын — тот, которого я спас совсем недавно, который скромно стоял в стороне от князя, чем-то и дело вызывал его обжигающие взгляды, тихо подошел ко мне.

— Простите моего отца, Ваше Благородие. — сказал он, делая легкий поклон. — Я не могу говорить за весь род, я не глава. Но лично я должен вам свою жизнь. И честь не позволит мне пренебречь долгом.

С этими словами он одним прыжком оторвался от земли и устремился вслед за сородичами. Проводив его взглядом, я махнул рукой соратником, и мы отправились на помощь поисковым группам.

Благородные мы, или нет, но выбрасывать жизни людей, которых я могу спасти, не в моих правилах.

СПРАВА… ПОД ВОН ТОЙ ГОРОЙ… ЧЕТВЕРО…

В голове вновь словно ударил колокол. Но теперь я куда спокойней отнесся к мысленным сигналам Миты. Глубинные Гидры — жители подземных джунглей Ургала, что-что, а нюх у них развит просто невероятно.

И, тут же отправившись в то место, картину которого Мита передала в мою голову, мы действительно нашли там двух покалеченных мужчин и женщину с ребенком.

Похоже, их завалило обломками трибуны, и это уберегло от удушения песком. Но малыш все равно оказался в крайне тяжелом состоянии, так что я молча взял его — и отнес к лиловой кровавой луже, к которой уже выстроилась очередь.

Но лечил я его в основном сам, своей силой, лишь капая иногда кровью. Погружение в эту лужу просто убьет столь хрупкое создание.

Взаимодействие с магической субстанцией в любом случае не пройдет для нее даром. Но я усердно старался сделать так, чтоб кровь гидры органично усвоилась новорожденным телом. Влилась в ее вены и артерии, соединившись с собственной. Если все пройдет удачно, ребенок вырастет невероятно здоровым, устойчивым ко многим болезням. А, быть может, это положительно повлияет и на развитие Источника.

Мне не трудно, да и практика в тонком целительстве не помешает, а человеку будет в жизни польза.

Когда я уже почти закончил лечение, малыш очнулся и начал негромко плакать, размахивая крохотными ручками. Это оказалась девочка, совсем еще маленькая и беззащитная. Завершив работу, я аккуратно поднес ее к приходящей в себя женщине.

Ее и без того небогатая одежда вся истрепалась.

— Доченька! — воскликнула она, увидев ребенка на моих руках. — Милая, родная!!!

Она тут же бросилась ко мне, споткнулась в горе песка и чуть не упала, но все-таки прижалась к крохотной девочке, заливая мой изорванный костюм слезами счастья.

— Я думала, ты умерла, я… я!..

— Оставьте барона, мадам! — неловко пробурчал пожилой генерал. — Он только что спас вашей дочери жизнь! Ребенок был при смерти, а он…

— Бросьте, генерал. — мотнул я головой. — Я понимаю чувство родителя, когда его ребенок мог вот-вот погибнуть. Мне это знакомо…

— Знакомо? Вам?..

— Господин!!! — схватила вдруг меня за руку женщина. — Господин, прошу вас, будьте ей крёстным! Нареченнным отцом! Ведь без вас… без вас…

Я улыбнулся, передавая дрожащую девочку матери. Кивнул.

— Я не очень разбираюсь в этих ритуалах. Но не имею ничего против. Правда, если нужно личное присутствие — увы, дел по горло.

Тут уже генералу пришел черед усмехаться.

— А вы не переживайте, Ваше Благородие! Вы только что, можно сказать, в купальню ее окунали? Окунали! Эта жижа столько наших сегодня исцелила, что ничуть не хуже святой воды! Так что вот, считай, и покрестили!

А затем, покопавшись у себя под камзолом, вынул что-то блестящее серебром.

— А крест… Вот, свой вам дарю! И не отнекивайтесь! — добавил он, видя испуг на лице простой женщины. — Нечего! Я, вообще-то, карьеру начинал как полковой священник! Так что такие дела, в общем. Без молитв и прочего, по-простому, но вот я, отставной генерал и священник Семён Михайлович Кутузов, из генеральского да маршальского роду, назначаю барона Дмитрия Алексеича Лихачёва крестным отцом девочки по имени…

— Елизавета! — кое-как подошел к нам один из мужчин, только-только очнувшийся, но разговор услыхавший. — Елизавета Попова, Ваше Превосходительство! Я батя её…

— … По имени Елизавета Попова, во Христе чье имя будет… будет…

— Валентина. — с улыбкой подошла к нам та самая девушка, которой кровь первой исцелила руку. — Значит, здоровая. Глупые суеверия, конечно, но согласитесь символично?

На том и порешили. А затем, как только небольшая церемония окончилась, за нашими спинами раздался деликатный кашель:

— Кхм. В крови чудовищ у нас младенцев еще не крестили. Предлагаю вам пройти с нами, господин Лихачёв. Нам нужно у вас кое-что выяснить.

Глава 3

Агенты

Российская Империя. Местоположение неизвестно.

Даниил Лопатин шел по длинному узкому коридору. Он уже много лет руководил боевым крылом имперской службы безопасности и давно привык к этому месту. К этим тусклым красноватым лампам в железных решетках, к десяткам метров бетона над головой и висящим всюду подавителям маны.

Хотя нет, к невозможности творить чары маг не привыкает никогда.

А еще Лопатин до сих пор не привык к тому, как часто здесь теперь бывает Император.

— Ваше Величество! — степенно поклонился он, отворяя тяжелую стальную дверь и входя в вытянутую овальную комнату. — День добрый. Если, конечно, можно так выразиться.

Он вошел посреди разговора. Михаил Павлович что-то раздраженно выяснял у Трубецкой, возглавляющей уже аналитический отдел той же службы безопасности. Монарх, однако, встал из-за стола и пожал Лопатину руку.

— Даниил Григорьевич! Рад, что вы здесь. Сумели уже выяснить что-нибудь?

Лопатин нервно сжал кулак. Будь его воля, он сейчас был бы там, наверху, на полях сражений. Там, где сразу множество русских городов рушатся под ударами проклятых тварей.

Но сейчас на него возложена другая миссия.

— Выяснил. — угрюмо кивнул особист. — Две трети атак или отбили, или сумели локализовать, оградив тварей от гражданского населения. И все свидетельства, которые я успел собрать, говорят об одном: слухи об измене правдивы, Ваше Величество.

Император не выказал никаких эмоций. Лишь дробно забарабанил пальцами по полированной столешнице.

— Из каких данных ты сделал такой вывод? — внимательно посмотрел он на Даниила.

— Со всех концов страны поступают сведения о том, что прямо перед открытием порталов некоторые дворяне вели себя странно. От самого явного — в Севастополе нетитулованный выпускник Екатерининской Академии Высших Искусств напал на губернатора Крыма с артефактным клинком. И сумел его убить, а затем, как докладывают надежные люди, кричал что-то про жертву и искупление грехов человечества. После чего открылся портал. И таких случаев нападений на выдающихся магов сразу несколько. Как и случаев, когда некоторые дворяне открыто сражались на стороне чудовищ, как в Перми. Заканчивая менее явным — но об этом я к вечеру пришлю подробный доклад. Таких случаев немало, и все они произошли прямо перед открытием врат…

— Довольно. — прервал его Император. — Я услышал тебя. Это звучит весьма правдоподобно… к несчастью. Елена, что там у соседей?

Они оба повернулись к мрачной женщине, что-то с нечеловеческой скоростью набирающей на ноутбуке. Та ответила, даже не подняв взгляда.

— То же самое. Тоже нападения, тоже странные случаи. Но нам пока почти ничего неизвестно. Единственное — то, что вы оба уже знаете. В Испании буквально вчера казнили сразу почти два десятка идальго и нескольких высших военных чинов. За прошедший день нам не удалось выявить причину, но, полагаю, это может быть связано с сегодняшними событиями… Меня куда больше волнует ситуация с моими агентами.

Император и особист мрачно переглянулись. Их всех волновала ситуация с агентами Трубецкой. Между прошлым прорывом и сегодняшним массовым вторжением бесследно исчезло сразу несколько десятков агентов контрразведки. В том числе самых надежных.

Нет, конечно, с агентами «уважаемых партнеров», тайно действующими на территории России, такое случалось регулярно. За это отвечал Лопатин лично. Но вот свои… уже почти сто лет не случалось столь крупных исчезновений службистов на собственной территории.

Со времен операции Трясина, проведенной англичанами…

Только вот сейчас ни на одну мировую империю ничего прямо не указывало.

— … Елена Сергеевна. — обратился Лопатин к Трубецкой после еще получаса обсуждения этой тревожной ситуации. — А что там насчет нашего барона? Как вы его там закодировали? Объект Четыре?

Женщина кивнула, продолжая строчить отчеты и распоряжения.

— Да. Но, по-моему, скоро его придется переименовать в Субъект Четыре. Уж больно он активный. В пермском прорыве тоже успел поучаствовать. А точнее, в сражении с прорвавшимися.

— Да? — заинтересовался Михаил Павлович. — Проинформируй-ка.

Трубецкая молча вывела видеозапись на экран, вмонтированный в металлическую стену бункера. Император и не успевший ознакомиться с ситуацией Лопатин принялись смотреть. На камеры очевидцев успело попасть немногое — не до того было. Но кое-что все-таки попало. И, увидев, как именно погиб огромный всадник, усиливающий остальных, как Лихачёв сражается бок о бок с призванной явно им жуткой тварью, монарх задумчиво произнес:

— Так, Лена. Я передумал. Ты была права — стоит послать кого-нибудь за ним приглядеть. Я пока не имею никаких поводов подозревать его в чем-то… нехорошем. Но он просто слишком много знает и умеет. Такого, что бросается в глаза. Если среди наших подданных враги, они заметят этого юношу.

Елена Сергеевна быстро кивнула.

— Я отдам распоряжение… так… отдала. — защелкала она по клавишам. — Но ближайший к месту надежный агент доберется до его имения лишь послезавтра. Сейчас он занят проверкой семей подозреваемых в измене в Пермской губернии.

— Значит, пока за ним никто не присматривает?

Службистка отрицательно мотнула головой. Император тяжело вздохнул.

— Да уж. Надеюсь, он доживет до послезавтра и доберется до имения…

* * *

Российская Империя. Пермская губерния. Пермь.

— Добрый день, господин Лихачёв. — вежливо улыбнулся мне мужчина среднего роста, одетый в потертый гражданский костюм. — Я представляю… господина Лопатина. Возможно, вы с ним знакомы?

Он обвел взглядом окружающих, явно давая понять, что говорить в присутствии лишних ушей не стоит. За его спиной стояли еще двое таких же невзрачных мужчин самой обыкновенной наружности.

Я медленно кивнул в ответ.

— Да, я имею честь быть знакомым этого господина. — негромко произнес я. — Я, конечно, отправлюсь с вами. Но все-таки не находите, что одного лишь названного имени недостаточно?

— Разумеется. — удовлетворенно ответил собеседник. — Приятно, что вы не доверяете словам первых встречных. Господин Лопатин отзывался о вас исключительно хорошо.

С этими словами мужчина пошарил под полой темно-серого пиджака и вытащил оттуда уже знакомую мне малиновую книжицу, показав мне. Лицо его, печать подлинная. Печати, заверяющие, что с этим документом этот человек может вести дела Империи, не называя титулов и должностей, тоже настоящие.

— Хорошо. Почтенный, как мне стоит к вам обращаться? — спросил я, отходя с ними в сторону от остальных. Мою гидру понемногу обхаживали все больше смелеющие молодые дворяне, я чувствовал, что ей приятно людское внимание, а остальные мои соратники вернулись к поиску пострадавших. Так что я мог спокойно поговорить со службистами.

— Ну… пусть будет Валерий. Разумеется, это лишь случайное имя. При работе «в поле» этого достаточно.

Я понимающе кивнул, и мы неспешно зашагали подальше от остальных, распинывая мелкий серый песок, покрывший все толстым слоем.

— Что же вам от меня нужно, Валерий? — спросил я мужчину, как только мы оказались вдалеке от групп спасателей. На грани слышимости уже орали сирены машин — похоже, скоро здесь будет не протолкнуться.

— Нам… — многозначительно поднял он вверх указательный палец. — … очень интересны ваши способности. Откуда взялось это… существо с пятью головами? Почему оно ведет себя так, будто вы его хозяин? Чем нам всем это может грозить?

— Ну… — улыбнулся я. — Возможно, оно ведет себя так, будто я его хозяин, потому что я и есть его хозяин. Но, насколько я помню, у нас с господином Лопатиным имеется уговор.

Я остановился. Мы добрались до бывших корпусов ПИАМ — те из них, что стояли ближе всего к арене, тоже превратились в груды песка и щебня. Но еще сотня шагов, и виднеются целые здания, совсем не пострадавшие от случившегося.

Трое мужчин как-то задумчиво переглянулись. Похоже, на это у них заготовленного ответа не нашлось. Это показалось мне странным.

— Что-то не так? — ровным голосом спросил я, стараясь держать всех троих в поле зрения.

— Нет, нет, что вы! — широко улыбнулся «Валерий». Эта широкая белозубая улыбка как-то совсем не гармонировала с его абсолютно заурядной внешностью мелкого клерка. Это сразу бросилось в глаза. — Все в порядке. Да, договор… Конечно. Так все-таки, откуда взялось это существо? Поймите, барон, обстоятельства сложились экстремальные! Никто не был к этому готов. Даже… там!

Последнее слово он прошептал голосом заговорщика, глубокомысленно посмотрев наверх. Детский фокус. Как-то не верится мне, что в контрразведке людей учат общаться с «клиентом» как с идиотом.

Я молчал. Пусть понервничают. Не верю, что Лопатин такой кретин, что отправит ко мне кого-то, не посвященного в тонкости наших с ним взаимоотношений. Надо же — сначала меня знакомят с самим Императором, а затем, когда мой худший прогноз подтвердился, высылают ко мне рядовых болванчиков.

Бессмыслица!

«Болванчики» тоже молчали, переминаясь с ноги на ногу. Оценивающе глядели на меня. Эта немая сцена длилась секунд двадцать.

— Ну? — наконец прервал тишину Валерий. — Значит, не будете говорить? В таком случае, мы будем вынуждены сообщить о вашей несговорчивости господину Лопатину.

— Сообщайте! — отмахнулся я. — Пусть сам ко мне явится, и мы поговорим с ним лично. Ну или пришлет кого-нибудь более компетентного и вежливого.

— Вы ведь понимаете, чем это может для вас обернуться, господин Лихачёв⁈

Угрозы. Опять угрозы. Или Лопатин ничему не научился после нашего последнего телефонного разговора, или не донес ничего до своих подчиненных, во что верится слабо. Или…

— Знаете, честно говоря, не понимаю. Не посвятите меня в эту тайну? Мне очень интересно!

Я шагнул к троице, оказавшись лицом к лицу с их главным. К его чести, он не отдернулся, не отступил рефлекторно. Как-то даже излишне безразлично продолжил глядеть на меня — словно дохлая рыба.

— Ну?

— Вы… Вы зарываетесь! — прошипел особист. — Вы думаете, что, раз вы где-то взяли великую гидру, теперь с вами будут носиться как с кристаллом Адэрах⁈ Вы ошибаетесь, барон! Таких, как вы, у нас полно в работе. И, если вы не желаете сотрудничать с нами, значит вы ставите себя против нас!

Я прищурился. Склонил голову чуть набок. А затем медленно спросил:

— Великая гидра? Я, кажется, не называл так это создание. И что это еще за кристалл такой? Никогда не слышал. Кстати! — я сделал вид, что мне пришла в голову отличная идея. — А давайте-ка я просто позвоню сейчас господину Лопатину и мы напрямую у него спросим, что там между нами за договор такой?

Вот теперь «Валерий» шагнул назад. Я не отрывал от него взгляда — настолько красноречивого, что он, кажется, догадался: мне прекрасно известно, что такое кристалл Адэрах.

Еще бы я не знал о драгоценном камне в короне одного из Четырех Королей Ургала… Но «Валерий» предпочел и дальше ломать комедию.

— А это я сам так назвал! И вообще… барон, вы ведёте себя как ребёнок! Пытаетесь увести разговор от темы, придумываете сказки, будто можете лично позвонить господину Лопатину. Может, пора начать вести себя подобающим образом?

Я сделал широкий шаг назад, резко увеличивая разделяющее нас расстояние, охватывая взором сразу всю троицу. Да, это… существо право, кем бы оно ни было. Пора прекратить этот фарс.

— Клинок Пустоты! — спокойно произнес я, и абсолютно черный меч молнией возник в ладони. — Сразу сбежите, твари, или сначала попытаетесь напасть?

Нестыковки. В словах этого «Валерия», или кто он там, одни сплошные нестыковки. Незнание о договоре, о моем положении, о возможности связаться с Лопатиным. При этом, знание о родовой принадлежности Миты, использование старой ургальской присказки в порыве ярости…

Теперь, когда я осознал это, стали заметны и проблемы со внешностью. Та самая выбивающаяся из общей картины улыбка, левый глаз мужчины чуть отличается по форме от правого, а мизинец левой руки чуть длинней, чем безымянный палец.

Теперь из мелочей сложилась цельная картина. И я оказался готов к атаке.

— Раз ты такой умный… ТОГДА УМРИ, БАРОН!!!

Лицо «Валерия» треснуло ровно посередине, разошлось с громким чавканьем. Мужской голос сменился утробным ревом, а лоскуты вмиг потерявшей цвет кожи стали сползать с голого черепа, теперь напоминающего две створки большой раковины.

Две усеянные множеством клыков створки.

Я тут же взлетел, оттолкнувшись от земли. Не будь под нашими ногами песка, не замедли это подшаг противника, не знаю, сумел бы я увернуться, или нет. Ну а так длинное костяное лезвие, разорвавшее пиджак «службиста», пронеслось в каком-то полуметре от моих ног.

Это был какой-то совершенно новый вид нежити, невиданный мной раньше. Обрывки маскировочных обликов слетели с них лоскутами, и передо мной предстали сгорбленные груды костей и черной иссохшей плоти. Толстые человеческие ноги, бугрящиеся мертвыми мышцами, четыре тонких и длинных трехсуставчатых руки с полуметровыми костяными клинками на концах, грудная клетка, вращающаяся во все стороны. И голова, вся состоящая из огромной пасти.

В левой руке я тут же сформировал черное копье энергии и отправил его в ближайшего врага, разрывая дистанцию. Но тьма снаряда просто расплескалась по его телу, не причинив никакого видимого вреда.

Твари же, разбежавшись в три стороны, прочно встали на задние лапы, и стали раскручивать свои руки-лезвия.

Я наполнил клинок энергией. И ударил в главного врага тем самым темным вихрем, которым я отбивал ледяные копья в деревне. Воздух закрутился, и поток черной энергии устремился к противнику.

И очень вовремя! Именно в тот момент, когда он выстрелил в мою сторону всеми четырьмя руками. Лезвия отделились от костей и, удерживаемые его силой, на огромной скорости устремились ко мне.

Но, закрутившись в сотворенном урагане, разлетелись в разные стороны, попадав на песок.

Только вот твари было три. И еще от восьми лезвий мне пришлось уклоняться! После того, как первое же пробило мою Завесу Пустоты как бумагу, раскроив мне левый бок, я понял — попадаться не следует. Похоже, эти твари созданы специально против магов.

— НЕ УЙДЕШЬ… — раздался утробный рев сразу из трех клыкастых пастей. — БЕСПОЛЕЗНО!!!

Я и не пытался. Не в моих правилах драпать от врага, поджав хвост. Да еще от тех, кого явно послали специально за мной. В конце концов, это просто невежливо.

На всякий случай все-таки сотворив Доспех Пустоты, окутавшись черной дымкой, я швырял и швырял во врагов вихри энергии. Только вот их клинки оказались управляемыми — разбросанные в стороны, они быстро поднимались с земли и устремлялись ко мне, уже в обход моих ударов.

Воздух наполнился гулом и жужжанием костяных снарядов. Лезвия метались туда-сюда — их хозяева жаждали просто изрешетить меня, атакуя со всех сторон разом.

Как и в сражении с Виктором, посланным Меньшиковыми по мою душу, я быстро осознал, что полет теперь играет против меня. К тому же, бок начал кровоточить, а заживить его силой не выходило.

Тогда я камнем рухнул на землю, уклонившись сразу от пяти смертоносных лезвий, и оказался перед лицом… пастью одной из тварей.

— Клинок Истинной Пустоты! — негромко произнес я, делая резкий выпад мечом, засиявшим фиолетовым светом. Уж теперь-то…

Ничего не произошло. Клинок просто прошел сквозь тело нежити, растворился в нем. А в моей руке остался лишь сгусток бесформенной тьмы, который тут же растаял.

Это еще что? В моей прошлой жизни я никогда не сталкивался с таким типом антимагической защиты.

Резко отскочив назад, перекатом уйдя от летящих мне в спину лезвий, я стал напряженно думать. Попробовал сотворить Копье Пустоты, но со встроенным Пробойником. Но, раскалывающий обычные щиты как скорлупу, он также расплескался по телу ублюдка. Копье вообще не долетело, истаяло в воздухе.

Следующие две минуты стали настоящей гонкой на выживание. Прыгая, летая, бегая по зыбкому песку, я на предельной скорости уворачивался от лезвий. А трое противников окончательно перестали двигаться, сосредоточившись на контроле за своим оружием.

И они начали меня переигрывать. Бок болел и кровоточил все сильнее, мои движения понемногу замедлялись. А вот свистящие вокруг лезвия уже почти не были видны человеческому глазу — такую скорость они развили.

Я сосредоточенно искал решение, попутно пробуя всевозможные виды простых атак. И вот, подлетев к застывшей твари в очередной раз, ч отвел назад руку — и со всей силы вмазал в гибкую вытянутую шею, соединяющую голову с туловищем.

Просто ударил, не вкладывая в атаку никакой силы. Просто действуя от противного — если материальную тварь не берет магия, значит нужно попробовать физической силой.

Еще в момент замаха я понял — сработает. Голова твари дернулась, из горла раздался удивленный хрип, но увернуться она уже не успевала. С максимальной силой кулак впечатался в обтянутый черной плотью позвоночник твари — и тот поддался!

Да, я ощутил поистине адскую боль. Да, половина пальцев точно сломались в момент удара. Но и жуткая голова твари откинулась назад, с шеи сорвало лоскут плоти, а ее позвонки громко хрустнули.

А главное — она на миг утратила контроль за лезвиями. За лезвиями, прямо сейчас летевшими мне в спину!

Резкий прыжок — и четыре полуметровых желтоватых клинка с хрустом и чавканьем входят твари прямо в грудь. Разворотив подвижный каркас, не встретив словно совсем никакого препятствия, они легко пробили своего хозяина насквозь, упав на песок за его спиной.

Сверху я отчетливо увидел, как вздрогнули в этот момент двое оставшихся. И, не теряя времени, на ходу стараясь восстановить сломанные пальцы, ринулся к разбросанным лезвиям.

— Ну что, пришло время поменяться ролями⁈ — процедил я, когда в ладонь легла кость клинка, источающая поистине могильный холод.

Глава 4

Глобальная система защиты

Телефон у меня в кармане зазвонил, когда я заканчивал вскрывать грудную клетку второй твари. Осознав, что неуязвимость к магии больше им не поможет, двое оставшихся вернули свои лезвия на место. Теперь они сражались как обычные бойцы, просто с четырьмя длинными руками. Прыгали разом на десяток метров, вихрем закручивали все свои руки, создавая настоящую стену из клинков, изрыгали из пастей какую-то явно ядовитую жижу.

М-да. Может быть, не совсем обычные бойцы.

Только теперь это им не помогало. Пальцы я быстро восстановил, схватил по лезвию в каждую руку, и с новыми силами ринулся в бой. Необходимо было успеть как можно скорее — бок уже превратился в залитый кровью рубец.

И вот, когда я телекинетическим импульсом впечатал оба лезвия в грудь второго врага, а затем подлетел сам, начав проворачивать их в ранах, из кармана изодранных брюк раздалось громкое жужжание.

Сомневаюсь, что я понадобился леди Горской. А Лопатин подождет — в конце концов эти твари где-то раздобыли ксивы его ведомства.

— Кто вас послал⁈ — попытался я хоть что-нибудь выяснить, когда мы остались один на один с последним мертвецом. Тот, увидев скорую расправу с компаньоном, стал понемногу пятиться, отступать к песчаным грудам. — Ответь, очисти душу перед окончательной смертью.

— КАКУЮ ИЗ⁈ — утробно рассмеялось чудовище. — ВО МНЕ ТРИ ДУШИ, И ОНИ ВСЕ ГРЯЗНЫЕ!!!

Коллективный разум, как Капитаны? Или, наоборот, по три души в каждом теле? Пусть некроманты разберутся. Моя задача — упокоить!

— Ну и куда ты пятишься? — усмехнулся я, совершив резкий прыжок и подлетев к твари на десяток метров. — Чего тебе полет-то не прикрутили?

— ЗАЧЕМ ДЕЛАТЬ ВОИНОВ ИЗ ДУШ ИЛИ ТЕЛ МАГОВ⁈ — прорычала тварь, перестав отступать. Ее громкий голос эхом разносился меж барханов. Но, похоже, никто не обращал на это никакого внимания. — А КРЫЛЬЯ НЕ ВЛЕЗЛИ В КОНСТРУКЦИЮ! И ТАК ПО ДУШЕ УХОДИТ НА РУКИ И ЩИТ!

Вот как. Изначально я думал, что передо мной полноценные чародеи. Но теперь, кажется, стал понимать — не чародеи, а артефакты! Четыре руки со свойством Разделенного Целого, позволяющим управлять лезвиями так, словно они всегда — продолжение рук. И антимагический щит какой-то новой, совершенно неведомой мне конструкции. А третья душа всем управляет.

— До чего магия дошла! — усмехнулся я. — Но, похоже, на мой вопрос ты отвечать не собираешься? В таком случае… не будем тратить время!

Я бросился на противника, готовясь вскрыть еще одну грудную клетку. Но через мгновение мне пришлось резко тормозить — иначе врезался бы в песчаный склон.

Передо мной никого не было. Лишь чувствовался в воздухе явный след самой обычной магии Бытия — мощного портала. И эхом таяли последние слова твари:

— НЕ ПРОЩАЮСЬ…

— Еще бы! — зло сплюнул я в гору пыли. — Портал-то не межмировой.

То, что у тварей есть сообщники в нашем мире, очевидно. Уверен, никого подобного через портал сегодня не проходило, а значит, они проникли в наш мир раньше, задолго до.

Вернувшись к останкам двух менее удачливых собратьев беглеца, я порылся в потрохах и обнаружил-таки две малиновые книжицы. К счастью, фотографии на них сохранились.

Пусть Лопатин разбирается с тем, куда делись его люди, и кто занял их место. А мне нужно срочно всех предупредить.

Когда последнего из троицы телепортировали — а это была именно удаленная телепортация — я ощутил, как в воздухе что-то неуловимо изменилось. Растаяла какая-то аура — тишины, или незаметности, теперь уже неважно. То, что нас никто не замечает не просто так, было очевидно с самого начала битвы.

А вот то, что я изначально ничего не почуял, мне совсем не нравится. Не стоит списывать это на усталость после боя, тут явно что-то большее. Похоже, за прошедшие тысячелетия многое изменилось во всех окрестных мирах. Жаль — значит придется учиться побеждать заново.

Только вот и я за тысячелетия забвения в загробном мире тоже многое обдумал. Многое услышал. Многое для себя решил. Теперь нужно лишь выиграть время, чтобы провести эти решения в жизнь.

Но сначала просто выжить.

Развеяв Доспех Пустоты, я осмотрел бок. От раны веяло тем же холодом, что и от костяных лезвий. К счастью, она была совсем неглубока, но кровь текла, не останавливаясь, а вместе с ней словно утекала моя сила.

— Алё, Лопатин? — устало произнес я, усевшись на песок и прислонив телефон к уху. — Слушай сюда.

С ранением я еще сколько-то протяну. А вот информацию о замаскированных тварях нужно передать как можно скорее. Каждую секунду от них кто-нибудь может пострадать.

— Что⁈ — гневно прорычал Лопатин, услышав мой рассказ. От его обычной постоянной усталости не осталось ни следа. — С настоящими корочками⁈ Погоди… ты сам как?

— Жив пока. Разберусь. — коротко ответил я. — Передай своим как можно скорее. Изображения их удостоверений по шифрованному каналу передать не могу, но сообщи всем хотя бы о факте.

— Уже! — воскликнул особист. — Возьму поиск крыс на личный контроль. Мы планировали послезавтра прислать к тебе нашего человека, для безопасности. Но, похоже…

— Нет.

— Что⁈ Тебя там чуть не убили!..

— Я такого не говорил. Лишь легкое ранение. Своих агентов лучше направь на более важные дела. Пока тебе всех не перебили.

Я услышал что-то очень заковыристое и явно нецензурное. Настолько в тонкостях языка я пока не разобрался.

— А ведь было ясно, что эти твари уже ходят среди нас. — с досадой пробурчал Лопатин. — Но как-то мы упустили то, насколько глубоко они могут быть внедрены.

Я печально усмехнулся.

— Проблемы в своей службе решай сам, не трать на них мое время. А какие-нибудь дворянские организации пусть шерстят знать. Здесь, в Перми, один дворянчик перешел на сторону противника ровно в момент открытия портала. И он был человеком. В этом я уверен — лично его прикончил. Алекс Гермейер, если тебе интересно.

Записав фамилию, Даниил Григорьевич стал вдруг меня благодарить.

— Слушай, Лихачёв, или кто бы ты ни был. Спасибо тебе. От всего нашего народа. Император прислушался к твоим предупреждениям, и рассредоточил по всей стране гвардию и магов, гарантированно верных короне. Быть может, только благодаря этому сегодня мы уже или отбили, или локализовали тридцать семь из сорока прорывов. Доверенные военные, заранее получившие от Его Величества инструкции, нашлись почти во всех точках открытия порталов. Ты ведь видел Кутузова? Старик из славного военного рода. Уже в отставке, но дед крепкий — ему указания тоже поступали. Что скажешь о нем?

Я на миг задумался.

— Скажу тебе так, Даниил Григорьевич. Если бы не он, это стадо изнеженных и жалких колдунцов, по какому-то недоразумению именуемое имперскими магами, сегодня перестало бы коптить небо. Он оказался единственным, помимо меня, кто сумел организовать коллективную оборону и скоординировать удары. Помимо него себя проявил разве что старик Меньшиков и еще четверо неизвестных мне некромантов. А… — добавил я. — Еще Алиса Каховская.

— Каховская? — хмуро переспросил собеседник. — Знакомая фамилия. Опальная. Ладно, с награждениями мы разберемся уже после того, как разберемся с остатками тварей. И с похоронами. К тому же, три из сорока прорывов пока так и не локализовали. Одного небольшого города, тысяч на пятьдесят, больше не существует. Там просто выжженная пустыня.

Почувствовав, что если протяну еще сильней, могу потерять сознание от потери крови, я быстро и резко сказал:

— С этим должна разбираться армия. И новые войска. Не знаю, сколько еще вы протянете с их учреждением, но каждый день проволочки может обернуться трагедией. Запомни мои слова, Даниил. Стране нужна целая система защиты. Глобальная система. Не отдельные сверхмощные рода, окопавшиеся в своих поместьях, и не летающие туда-сюда в пене и мыле кучки гвардейцев. По всей стране должна быть развернута сеть военных корпусов с приличной материальной базой. И, что в будущем станет еще важнее — масштабная лётно-портальная сеть.

— Портальная сеть? — удивился службист. — Это же что-то из научной фантастики! Где я тебе найду столько магов-телепортеров? Да и они не покрывают сильно большие расстояния. Это невозможно! Это…

— Возможно. — перебил я его. — Вы ведь уже в курсе про Ядра. Надеюсь, ваши маги сегодня их не упускали. С их помощью, если они достаточно мощные, многое можно сделать. Но это дело будущего — пока поручите вашим ученым поразмыслить над такой перспективой. В первую очередь по всей стране нужно выстроить сеть бункеров для людей и крепостей для обороны и укрепления позиций. Все, что вы знаете о войне, нужно пересматривать. Больше нет никакой внешней границы, которую нужно держать. Вся страна станет вскоре полем боя. А точнее, вся планета. Но нас касается только Россия, раз уж мы здесь. Главной нашей общей задачей, Даниил Григорьевич, должно стать построение этой самой системы глобальной защиты. Как со стороны ее материальной базы, так и со стороны людского материала.

— Ты говоришь о чистке рядов? — задумчиво спросил службист. Все бы им только чистить кого-нибудь.

— Не только о ней. Чистки рядов недостаточно — их нужно будет еще и пополнять. И, если быстро массу новых магов вы не создадите, значит нужно быстро создать обычные вооруженные формирования.

— Стой, стой! Ты опять ходишь по краю госизмены, барон. Просто е оружие — это…

— Ты не понял меня с первого раза? Тогда повторю — те твари, с которыми я сегодня бился, были полностью устойчивы к магии. Абсолютно. А я — маг далеко не из последних. А вот обычным ударом кулака я чуть не сломал одной из них шею. А затем пришлось добивать их их же оружием, просто потому что ничего другого немагического при мне не нашлось.

На этот раз молчание в трубке длилось дольше. Затем раздался тяжелый вздох.

— Я поговорю об этом с Императором.

— Погоди. Я говорил не только о простом оружии. Артефакты тоже годятся — ими можно вооружить массу народа.

— Ну это уже совсем ерунда, барон. При всем уважении, если бы мы могли массово производить магическое вооружение — стали бы мы развивать техническое? Каждый серьезный артефакт делается…

— Повторю в последний раз — забудь правила прежнего мира. До связи.

Оборвав звонок, я кое-как взмыл в небо. Из-за песчаных холмов виднелись заканчивающие работу спасательные группы. А еще беспокойно озирающаяся троица моих соратников и тревожно водящая головами из стороны в сторону Мита.

Когда я, оставляя на песке кровавый след, подлетел к ним и плавно опустился на землю, все бросились ко мне разом.

— Спокойно. — остановил я поток их вопросов. — Прежде всего… прости, мита. Мне придется еще раз воспользоваться твоей кровью. Своими силами я эту рану вылечить не могу.

— Что это у вас такое, Ваше Благородие? — браво подошел к нам Кутузов, поигрывая тростью. Костяные клинки я не бросил, забрал с собой. Именно они и привлекли внимание вояки.

— А вы туда, за те холмы, сходите, гляньте. Там еще такие валяются. И пара трупов иномирных тварей.

Все тут же встревожились, начав беспокойно озираться.

— Вряд ли они вернутся. — протянул я, поглаживая опустившуюся ко мне темно-фиолетовую голову гидры. — Ну что, Мита, подсобишь?

Она лишь тихо проурчала и задрала пасть, подставляя мне мощную шею. У гидр множество артерий, нет одной главной. А регенерация — не магическая, а природная. Так что я пусть и с опаской, но попробовал вспороть толстую бронированную чешую костяным клинком.

Это получилось у меня ощутимо легче, чем я ожидал. Из шеи хлынул поток лиловой дымящейся крови, но Мита послала мне в голову успокаивающий импульс — ее регенерация работала.

Сработала она и на мне. Хоть даже так пустяковая рана заживала тяжело, медленно, не намного быстрей, чем в прошлый раз срастались кости и органы, но все-таки зажила.

Пока я восстанавливался, тела тварей успели притащить сюда, как и их оружие. Раз уж Лопатин обозначил отставного генерала как свое доверенное лицо, да и «черными мундирами» явно начал командовать он, я передал все это им. Как и информацию о том, что вообще случилось.

Сдал и клинки — времени на их изучение у меня пока нет, а хранение холодного оружия, да еще такого, может плохо кончиться. Только «корочки» оставил себе — я все-таки планировал лично передать их Лопатину.

— Ну что, господа? — обратился я к своим, когда гвардейцы отправились отгонять от места сражения толпу журналистов и простых зевак, понемногу стекавшихся на территорию ПИАМ. — Нам нужно добраться до нашего имения. Сомневаюсь, что будет удобно транспортировать Миту по дорогам. У кого какие идеи?

Все молча переглянулись. Затем посмотрели на Гидру Глубин, длиной в полтора десятка метров. Мита посмотрела в ответ. Отдельно на каждого — голов у нее для этого хватало.

— А… Может она плавать умеет? Или вы далеко от рек… живете?

Конец фразы Алиса проговорила уже совсем тихо, опустив взгляд в землю. Похоже, боевой кураж прошел, и теперь она чувствовала себя здесь лишней.

— Не стесняйтесь, леди. — улыбнулся я девушке. — Если вы думаете, что мы просто так вас тут бросим… не надейтесь так легко от нас отделаться!

Алиса зарделась, на ее губах заплясала улыбка искренней радости. Даже неприязненный взгляд Маши прошел мимо ее внимания. Я же посмотрел на своего питомца.

— Мита, а правда, ты плавать умеешь?

Зря я спросил так прямо. В голову тут же влился плотный поток образов — вот она мощными гребками рассекает ядовитое озеро джунглей глубин, вот охотится на каких-то огромных моллюсков в абсолютно темном подводном тоннеле, вот играется с костями в широкой подземной реке…

Когда это закончилось, гидра повернулась к нам боком — и мы увидели, что вдоль тела у нее расположены четыре мощных шипастых плавника. По два на каждом боку. А на обеих лапах обнаружились перепонки.

— Отлично! — искренне обрадовался я. — Академия стоит у самого берега Камы. Доберемся до нее — и спокойно доплывем домой. Может не очень быстро, но боги с ним. Будет время все как следует обдумать. Сегодня все мы стали ощутимо сильней — я видел, что каждый из вас успел поглотить немало мелких Ядер. Вскоре мы станем достаточно сильны, чтобы творить полноценные коллективные ритуалы, или самостоятельно делать вылазки в миры Аспектов за нужными нам штуковинами. Но ближайшие дни стоит потратить как и планировали — на обустройство поместья. Ну и, конечно, нам все еще нужно найти пятого бойца в отряд — Миту все время таскать с собой мы пока не сумеем. А времени все меньше.

— В миры Аспектов⁈ — загорелись глаза у Марии. — Неужели, мы сможем… погоди-ка. А разве порталы не начинают закрываться, как только кто-то проходит в них в обратном направлении? Ну, в смысле — из нашего мира в ненаш. В смысле… ты понял ведь?

Я одобрительно кивнул. Наблюдательность бывшей графини меня приятно удивила.

— Ты права, Маша. — уже по-свойски обратился я к девушке. — Если обычный портал открывается из их миров в наш, то как только кто-то из нашего мира входит в него, оказываясь на их стороне, активируется вшитый в такие врата защитный механизм. Это придумали давным-давно, после того, как один их предатель впустил мой… наш отряд в свой мир, открыв портал изнутри. А никто этого даже не заметил. С тех пор, как вы могли заметить, используют таких порталы.

— Но тогда для того, чтобы попасть за границу мира, нам нужно будет постоянно искать места вторжений?

— Не думаю, Ваше Сиятельство. — вступил в беседу Виктор. — Полагаю, раз врата можно открыть с той стороны, то можно и с этой. Верно, командир?

— Так и есть.

— Погодите… — удивленно начала Алиса. — После всего, что сегодня было… до сих пор творится во всем мире, вы хотите сказать, что собираетесь сами открыть врата в наш мир⁈

Фигуристая девушка нервно крутила длинный русый локон вокруг пальца, переводя взгляд между нами. Я утвердительно кивнул.

— Именно так, леди. Или вас настолько напугало первое же серьезное сражение, что вы готовы запереться дома и залезть под кровать в надежде, что оно как-нибудь само пройдет? Я уверен, что это не про вас. Ведь я видел, как вы бились сначала на турнире, а затем в настоящем бою. Вы сражались как истинная воительница. А теперь — неужели боитесь?

Каховская опустила глаза, перебирая пальцами подол черного пиджака… Но затем гордо подняла голову. Наши взгляды встретились. Нервно сжав губы, с покрасневшими щеками, она, однако, смотрела мне в глаза, не отводя взгляда. Молодое тело Лихачёва даже отозвалось на этот взгляд соответствующим образом.

Я и сам не мог не признать, что печать решимости на лице очень идет этой девушке.

— Нет. — глубоким твердым голосом проговорила она. — Вы правы. Люди не должны прятаться и дрожать, молясь, чтоб именно их пронесло. И в обороне войны не выигрываются. Сегодняшняя битва показала, что вам можно доверять, господин Лихачёв. Можно… верить. И, если вы говорите о пользе вылазок для нашей победы — я верю в вас.

Виктор одобрительно усмехнулся, аккуратно похлопав Каховскую по плечу. Даже взгляд Марии смягчился, впервые за сегодня я увидел в нем… уважение к этой девушке.

Слова этой, пока еще новенькой в нашей компании, девушки, подняли всем настроение после этого изматывающего сражения. И мы дружно отправились к спуску, ведущему от Академии к Каме. Распугивая и привлекая толпы журналистов, сумевших пробиться сквозь полицейские кордоны.

Но на все вопросы я давал ровно один ответ:

— Без комментариев. Это дела дворян и магов.

Однажды, конечно, комментарии мне дать придется. Нельзя просто взять, завести огромное невиданное чудовище как домашнюю собачку, и делать вид, что все так и надо.

Но не сейчас — а лишь тогда, когда сумею извлечь из этого пользу.

А времени действительно все меньше. В том числе и лично у меня. Я ни на секунду не поверю в добросовестность отца и сына Шуваловых, которых сегодня публично унизил. А значит, ко вступлению в Военный Корпус под командование этого кретина Василия нужно как следует подготовиться.

Да и тот, кто прислал по мою душу этих троих убийц, просто так не отступится. Кто бы он ни был.

Глава 5

Старая знакомая

— Скажи-ка мне, друг Виктор. — задумчиво произнес я, сидя в гамаке, неподалеку от строительной площадки, в которую превратилось теперь всё поместье. На коленях стоял новенький ноутбук.

— Да-да? — сонно обернулся немец, валяющийся рядом на изумрудной траве и пытающийся сотворить идеальные кубики льда, чтобы охладить бокал вина.

— Вот я хочу нанять, скажем, бригаду зодчих и резчиков по камню. Смотрю отзывы. Гляди, написано: «Отличные парни, доброжелательные, обустраивал фамильный сад — благодаря их работе украсил его потрясающими статуями. Фото прилагается».

— Ну здорово, нормальные работники. А что не так-то?

— А вот соседний отзыв. «Криворукое быдло, работают черт знает как, испортили памятник моему почтенному предку! И вообще все, за что им платили, испортили!!!». И оба отзыва помечены гербом, оба — от представителей почтенного дворянства. И тут в среднем так и есть — люди словно пишут о двух абсолютно разных бригадах. И кому верить?

Виктор махнул рукой, разбивая о дерево очередные неидеальные кубики. Вино он все равно уже почти допил.

— Понятия не имею. Эти отзывы все равно пишут или конкуренты, или идиоты.

— Да? Почему?

— … Потому что, Ваше Благородие, если работа понравится дворянину, он даст рабочим пачку денег на чай, да пойдет радоваться. — раздался из-за спины весёлый мужской голос. — А если не понравилась, да еще так сильно — потратит время на суд и получение компенсации, а не на ругань в интернете.

Я повернул голову. Передо мной предстал невзрачный мужчина лет тридцати, среднего роста, среднего телосложения, одетый в легкую серую рубаху и черные штаны. Буквально мелкий чиновник на отдыхе.

— Лопатин, тебя послушать — так в сети лучше вообще ничего не покупать. — нахмурился я, пока закрывая ноутбук.

Передо мной действительно стоял Лопатин. Григорий Даниилович Лопатин — единственный сын Даниила Григорьевича Лопатина. Службист не нашел ничего лучше, как срочно выслать ко мне своего самого надежного человека.

Такого же невзрачного и обыденного, как Лопатин-отец. И такого же внимательного.

— А так и есть, господин Лихачёв. — уселся и он под дерево, открывая банку сладкой воды с газом. Я ее не оценил, а вот все вокруг меня хлестали только так, вот и взяли несколько ящиков. — Я вам еще со вчерашнего дня говорю, давайте мы займемся всеми необходимыми закупками. По служебным каналам и быстрее, и надежнее, и вы сможете тратить свое время на то, чего кроме вас никто не сделает.

Я потянулся и слез с гамака. Он прав, конечно. За два дня, прошедших с нашего триумфального возвращения в деревню, я немало времени потратил, осваивая поиск, найм людей и покупки в сети. Хотя мог перепоручить это кому угодно.

— Ладно, дальше давай сам. Вот список. — бросил я безопаснику мелко исписанный лист. — Только ты напрасно думаешь, что я потратил время зря.

— Да ну? — Гриша подтянулся. — А по-моему зря.

— Вот тебе и да. — хмыкнул я, отправляясь на смотр работ. — Не недооценивай самодостаточность и всестороннее развитие, боец. В будущем я вряд ли найду время разбираться в этих делах. А вдруг вы все перемрете, а я даже покушать не сумею заказать?

Виктор от души рассмеялся нехитрой шутке, а Гриша лишь устало вздохнул, распивая эту свою газировку. Что-что, а вечно усталый вид он полностью унаследовал от отца.

Но в одном он прав — дела нужно делать скорее. За прошедшие с нашего возвращения в деревню двое суток я не прохлаждался. Устроил смотр набранным Глебом юношам и девушкам — прямо у причалившей к берегу Миты.

Надо было видеть лица деревенских, когда мы показались на горизонте, а затем из-под воды выползло пятиголовое чудовище. Однако, ничего — привыкли. Мертвый барон, полностью переселившийся в деревню, докладывал, что сегодня с ней уже даже дети пытались играть.

Гидру решено было оставить при поселении. Во-первых, на случай внезапной атаки… да кого угодно, пожалуй. Как минимум задержать она сумеет любого недруга. А во-вторых, ради имиджа. Телефоны в этом времени имеются даже у самых небогатых — так что фото и видео с Митой уже облетели всю сеть. Пришлось даже пермскому губернатору делать публичное заявление, мол, тварь эта — национальное достояние, отдана на попечительство надежного человека, а трогать ее запрещено. Думаю, ему это заявление с самого верха спустили.

Смотреть на Миту, конечно, было можно. Да и сейчас можно. Только здесь уже подсуетился настоящий Лихачёв, и начал взимать со всех, кроме деревенских, немалые деньги.

— Может к ней это, охрану приставить какую-то, чтоб не лез кто попало без нашего ведома? — спросил меня тогда Дмитрий.

Я только рассмеялся.

— Не переживай, барон! Деревенских всех Мита по запаху запомнит за полдня. А если кто-то чужой припрётся — или шуганёт его, или в воду уползет. Долго что ли?

Так и получилось — и желающие поглазеть за бесплатно перевелись уже ко вчерашнему вечеру. В отличие от обычных желающих — и маги Меньшиковых к нам прилетали, и ревизоры Строгановых на барже приплыли. Даже какая-то молоденькая журналистка чуть не штурмом ратушу брала — всё пыталась интервью у Лихачёва взять.

Но тут уже помог прибывший на место Лопатин-младший.

— Все, закончили, Ваше Благородие! — устало подошел ко мне здоровенный детина в одной жилетке на голом загорелом торсе. — Все выкопали, все выкорчевали, все залили!

Пройдя с ним через завалы земли и кустарника, я вышел к месту, ещё шесть дней назад бывшему тихим уютным двориком особняка Лихачёвых, я удовлетворенно потер ладони. Теперь здесь зиял котлован глубиной ровно в пять метров. Точнее, пяти метров он достигал в самой глубокой части — в целом по форме яма напоминала перевернутую пирамиду с плоским верхом. Два метра глубиной у самого края, пять — в центре.

— Благодарю за работу, господа! — обратился я к столпившимся здесь мужчинам. Технику, при помощи которой все это разрыли, уже начали отгонять с территории поместья. — Оплата, как и обещал, в двойном размере от положенного!

Изначально мы так и договорились — иначе бы рытье затянулось недели на три. К тому же дно котлована было залита ровным слоем бетона полуметровой толщины, отлично отшлифованным. За это тоже шла отдельная доплата. Компенсация, выплаченная Меньшиковым, позволяла тратить деньги, а не время.

Котлован вышел квадратным, тридцать на тридцать метров. Всю остальную территорию имения просто полностью расчистили, убрали траву, и как следует разровняли, залив следом тонким слоем того же бетона. Превратили в идеально ровную серую площадку.

— Ходить по бетону — вредно для здоровья! — незаметно подошла к нам Мария, в последние дни много времени проводившая в деревне и не следившая за ходом строительства. — Ноги будут болеть.

— А вы не ходите, госпожа Иванова. — усмехнулся я, делая девушке легкий поклон. — Мне вот главное, чтоб поверхность оставалась идеально ровной. Бетон положили по всем правилом, на подкладке, без брака. Так что переживем как-нибудь.

— Ну, твоя воля. А зачем ты вообще все это устроил? Если собираешься заложить фундамент — с чего котлован такой формы, да и ты что тут, многоэтажку решил отстроить?

Бывшая графиня с легкой улыбкой посмотрела на меня. Только вот я прекрасно видел, как за ироничными вопросами девушка скрывает неподдельный интерес. Немудрено — это ведь место, где вообще-то должен стоять наш общий дом.

— А ты разбираешься в фундаментах и котлованах, я погляжу? Похвально. Ты права — я действительно собираюсь заложить здесь фундамент постройки. Просто… не совсем обычной. В моё время так возводили некоторые специфические крепости. Особого назначения. Не знаю, как скоро сумею завершить дело, но обещаю — ты будешь очень удивлена!

Никому ничего заранее рассказывать не стоит. Пусть теперь за всем здесь следит Лопатин-младший, притащивший с собой какую-то сканирующую технику, пусть своим соратникам я доверяю как никому в мире. Но никогда нельзя исключать ни какого-то особо хитрого шпионажа, ни случайной утечки. В любом случае, создавать основу мне нужно будет самому.

Ритуалы. Мне вновь придется прибегнуть именно к ним. На самом деле, у меня почти не осталось техник, которые были бы одновременно полезны, доступны, достаточно выгодны, не требовали бы массовых жертвоприношений, и которые я бы помнил достаточно хорошо, чтобы не ошибиться. Серьезные ошибки в ритуалах чреваты — в этом главная сложность с обучением им.

Учащийся обязан повторить весь ритуал без ошибок. Когда я был относительно молод — я лелеял мечту о собственных учениках. Взял троих, в том числе своего сына.

Первого разорвало надвое из-за ошибки в создании стационарного телепорта. Просто не изолировал канал — и его притянуло к образовавшейся неподалеку дикой пространственной воронке.

Не целиком — только верхнюю половину. Увы, смерть в складках пространств практически необратима.

Второго же… вторую, сожрало разумное растение из Ахегэриса. Самонадеянная дура решила, что книжек ей вполне достаточно, и призвала одного из Вознесшихся этого мира Жизни. Хотела разбить сад в своем имении. Только вот ошиблась с интонациями при произнесении печати подчинения — и плотоядное древо сожрало и ее, и всех ее рабов.

Это чучело я воскрешать даже не пытался.

Единственный, кто во всем следовал моим урокам — мой собственный сын. И тот в итоге отравил меня и поучаствовал в убийстве. Если он все еще жив, как Хилини, я собираюсь показать ему, что учителей нужно убивать более надежными способами!

В общем, дело это опасное. А четыре тысячелетия забвения никому не освежают память. Так что надежных и полезных ритуала в моей голове сохранилось еще два.

Вообще-то точно я помнил три формулы. А договоры с Королевой Суда и Мессенлари, как и личная их ко мне симпатия, позволяли допускать кое-какие ошибки. Первая формула — Единство Стихий, та самая, с помощью которой я создал двойное Ядро, висящее теперь у нас в палатке маленьким черным Солнцем.

Вторая — Червоточина. Ох, что-что, а как открывать межмировые врата я не забуду никогда. Мне кажется, даже если моя душа расточится насовсем, если я отправлюсь на круг перерождения, в следующей жизни я не забуду, как это делается.

Столько тысяч раз я открывал врата для своих армий, или под собственные нужды. К тому же, как и Единство Стихий, Червоточину изобрел я сам, благодаря чему мгновенно выбился в верховные маги Ура. Такие ритуалы запоминаются лучше всего.

Ну а последний — Заполнение Формы. Ритуал, позволяющий… просто заполнить некую пустоту ограниченного размера веществом. Да еще и обращаться к духам Бытия, творящим это дело, можно не чаще, чем раз в тридцать лет.

Дурак плюнет и назовет это ерундой, по некоей нелепой случайности так прочно засевшей в моем мозгу. А умный спросит: что, вот прямо любым веществом заполняет?

А я отвечу — почти. Почти любым…

* * *

— … Господин Лихачёв! — заглянул в палатку, где я сидел и глядел на Искру Пустоты, Прохор. Наш водитель уже неплохо обустроился — они с сыновьями даже сколотили себе добротную временную избу. — Задание выполнено! Юная барышня доставлена в целости и сохранности!

Со вчерашнего дня Прохор мотался по моему поручению. Я сразу перевел ему надбавку по этому поводу, и пружинисто встал, выходя из палатки.

— Ого! Не думал увидеть в моей дикой глуши столь очаровательную особу! — отвесил я легкий поклон гостье, выходящей из нашего черного джипа. — Похоже, сегодняшний вечер пройдёт куда лучше, чем ожидалось!

Девушка, одетая в черно-зеленый походный костюм, улыбнулась. Ее щеки чуть заметно заалели.

— И вам доброго вечера, господин Лихачёв! — смахнула непослушную прядь с лица Юлия Горская. Длинные черные волосы, заплетенные в тугую косу почти до пояса, слегка розовели в закатном Солнце.

Это была именно она — наследница разорившегося барона из московской клиники. Еще вчера я позвонил ей, и у нас состоялся весьма продолжительный разговор.

— Безмерно рад, что вы все-таки решили принять моё предложение, Юлия. — произнес я, глядя, как вокруг незнакомки собираются Виктор, Мария и Алиса. — Не обращайте внимания, что теперь вы не в Столице. Здесь, с нами вы сумеете достичь того, чего никогда не достигнете, стирая простыни за пациентами.

— Погодите-ка… — пробормотала подошедшая ближе Каховская. Ее глаза удивленно раскрылись. — Юля⁈

— Алиса! — с сияющей улыбкой обернулась она к нашей телепортерше. — А все-таки не соврал Дима, ты и вправду здесь!

Я усмехнулся.

— Полагаю, присутствие здесь вашей коллеги по несправедливой опале, стало весомым аргументом за приезд?

Юля уверенно закивала, сжимая менее рослую, но более фигуристую Каховскую в объятиях.

— Кто это, командир? — подошел ко мне Виктор, сминая очередную банку газировки. — Какая-то ваша знакомая?

— Мне это тоже весьма интересно, господин барон. — занудно пробурчал Гриша, разбирающий очередную партию покупок. — Почему вы не предупредили меня о прибытии к вам постороннего?

Я снисходительно посмотрел на него. Похоже, несмотря на вснешнюю флегматичность, этот тип чувствует себя очень важной птицей — сын главного безопасника, да еще отправили присматривать за уникальным мной. Только вот нянька мне здесь не нужна. О чем я тут же и сообщил:

— Гриша. Григорий Даниилович. Я не сказал как минимум потому что я не под конвоем. Это раз. Два — потому что это проверенный человек, с которым я познакомился еще до всех этих событий. Ну и, боги мои, не ломай комедию — поверить не могу, что вы не прослушали весь мой вчерашний разговор, и что его полная расшифровка тогда же не легла на стол к твоему отцу.

Мужчина явно смутился. Пробурчав что-то про правила и порядок, он вернулся к разбору ящиков с едой и одеждой. А я развернулся к остальным. Мария смотрела на обнимающихся девушек с подозрением.

— Мир дворян весьма тесен. — ответил я наконец, обращаясь к Виктору. — Мир титулованных дворян еще теснее. Мир титулованных дворян, попавших в опалу к высшей знати, или императорской фамилии, совсем крохотный. А тех, чья опала передается по наследству — и кто при этом не сидит в какой-нибудь тюрьме, или не болтается в петле, — вообще почти нет. Немудрено, что две юных девушки, почти ровесницы, из столь узкого круга, знакомы.

Радость встречи после моих слов слегка поутихла, и Юля обратилась уже ко всем, сделав изящный книксен. В ее облегающем черном костюме с высоким воротом и виднеющихся из-под него колготках это смотрелось весьма соблазнительно.

— Да, простите за мою невежливость, почтенные. Мое имя — Юлия, из баронского рода Горских. Моего отца подставил и ввел в опалу один из Сиятельных Князей. Так что сейчас я — простая медсестра, пусть и в лучшей клинике страны. А точнее, была до вчерашнего дня. Вчера господин Лихачёв, лечившийся недавно в нашей больнице и… отстоявший мою честь и здоровье перед одним человеком, сделал мне предложение о работе. А когда я услышала, что он не постеснялся принять к себе другую жертву старинной несправедливости… Я не смогла отказаться.

Тяжело вздохнув и выдержав короткую паузу, Юля добавила:

— К тому же… все эти недавние события… Услышав, что смогу сражаться, что меня допустят к бою, я не могла отказать. Не могла спокойно смотреть, как к нам в больницу прибывают все новые искалеченные маги…

— А разве можно набирать в отряд тех, кого по закону не допускают в армию? — подал голос Григорий. — Барон, вы это…

— Согласовал. С Лопатиным-старшим я тоже говорил. Всё можно. Наверху сидят не идиоты. Все понимают, что старый мир стоит у пропасти, и не стоит цепляться за былое, или за чью-то там личную честь.

Горская облегченно выдохнула. Из нее словно вынули какой-то металлический штырь, державший ее все это время в напряжении. Ведь я звонил Лопатину уже после нашего разговора — а сообщить девушке об окончательном решении по ее вопросу обязан был только лично.

Но она все равно приехала, несмотря на неопределенность. Теперь вся накопившаяся за день усталость выплеснулась — и Горская обессиленно рухнула в объятия Алисы.

— А как вы вообще познакомились? — обратилась к девушкам Мария. Видимо, услышав про спасенную мной честь девушки, а может про ее затруднительное положение, бывшая графиня заметно смягчилась. — Неужели где-то есть что-то вроде клуба для ссыльных и опальных?

— Конечно! Надо же держать недовольных под колпаком! — важно воскликнул Григорий. Если бы концентрация презрения во взглядах могла убивать, он погиб бы тут же. Все мои соратники облили его этим презрением с ног до плешивой головы.

— Так и есть. — нехотя ответила Алиса, ведя Юлю в палатку. — Никто из «приличного общества» с нами знаться не желает. И уже лет сто, чуть ли не с самой Великой Бойни, есть… скажем так, полуофициальные клубы и салоны, где недовольные жизнью дворяне могут встретиться и посудачить о том, о сем. Детство я провела в Москве, мама очень волновалась, что у меня нет подружек. Ну и свела нас с Юлей еще детьми. А потом родители умерли… И мне пришлось покинуть Столицу. А переписка опальных в сети… не одобряется.

— Во дела! — покачал головой Виктор. — А что, у простолюдинов тоже такие клубы для спуска недовольства есть?

Обращался он, конечно, к Лопатину.

— А зачем? — удивленно спросил тот. — Эти люди так задавлены работой, долгами и кредитами, так ограничены законами, что их недовольство не представляет угрозы. А социалистов мы просто рассаживаем по камерам. Или кончаем их на месте. Обычно они того заслуживают.

Юля чуть заметно закусила губу при этих словах Лопатина-младшего. Это не укрылось от моего внимания, но говорить я ничего не стал. Помню, как Горская рассуждала о простом народе. Не удивлюсь, если и она симпатизирует этим… социалистам, кто бы они ни были.

Политические копошения на дне Империи меня не интересуют. Какой с них толк, когда мир может вот-вот быть разрушен.

— Выспитесь как следует, леди. — негромко сказал я Юлие, когда она без сил рухнула на один из спальников. Работу, для которой я вас в первую очередь и вызвал, проведем уже утром. Время не ждет, и мне потребуются все ваши способности по работе с камнем… и металлом… честно, не уверен, с чем именно. Но точно — все.

— Дмитрий… — сонно произнесла она, когда я уже собирался идти ужинать с остальными. — Раз вам нужен маг земли… почему вы пригласили именно меня? В Империи даже теперь, после недавней ужасной трагедии, хватает магов куда приличней. И они взялись бы за заказ. Почему я?

Девушка приподнялась на лежанке. Ее черный костюм, скорее напоминающий походное платье с открытыми плечами и разрезанными полами, чуть спал, приоткрыв моему взору чуть большую часть груди, чем стоило видеть постороннему. Юное тело Лихачёва, уже давно не знавшее женщин, заметно напряглось.

Но я быстро подчинил его своей воле и спокойно ответил:

— Мне нужен не любой маг земли, Юля. Мне нужен маг земли, которому я могу доверять. С которым меня связывали бы какие-то особые… личные обстоятельства. Если бы удача не свела нас с вами, мне пришлось бы, быть может, нанимать постороннего, планируя затем избавиться от него… Но к общему благу мы с вами встретились. К тому же… вы очаровательны.

С этими словами я вышел на улицу, опустив полог нашего шатра. Сейчас я не мог сказать, чего в моих словах было больше — моего собственного расчета на сближение, которое привяжет девушку ко мне, или же стремления бушующих в теле жидкостей выплеснуться бурей нелепых комплиментов всему прекрасному полу.

Скорее всего, то и другое лишь дополняло друг друга.

Однако, выбравшись на свежий воздух, ощутив кожей лица приятную прохладу, я быстро пришел в себя. Нужно будет поработать над этим… Или лучше просто дать волю природе?

Подумаю позже. Утром меня ждет куда более насущное дело — создание фундамента для моего будущего шедевра. Фундамента из иномирного вещества, которое в мое время перевернуло наши представления об артефактах.

Глава 6

Металл и камень

На следующий день я проснулся первым. В палатке мы спали в один ряд, и как-то так вышло, что по обе стороны от меня оказались спальники девушек. В бледном свете Искры я неплохо мог их разглядеть.

С одной стороны — Мария, чей спальник вчера заняла Юля, так что бывшая графиня постелила себе новый. Зачем-то оттеснив от меня Виктора. Округлое личико юной красавицы было совершенно расслабленно, пухлые полные губки чуть приоткрыты, а светло-золотистые волосы лучами Солнца разметались по подушке… Так, ну его, это образное мышление!

Я повернулся в другую сторону. Только вот здесь меня встретила не менее пикантная картина. Даже более — ночью спавшие рядом Юля и Алиса подкатились друг к другу, и теперь спали в обнимку. Тонкое вытянутое лицо Юли — лицо уже взрослой женщины, ничуть не похожее на личико Маши, хорошо уместилось прямо… Прямо на выдающихся прелестях Каховской. Сдвинув при этом бюстгальтер, который и так-то не особо что-то там удерживал…

Я молча встал. Нужно освежиться. За всеми этими сражениями, возней в котловане с рабочими, аудиенциями у Императора и прочим я как-то и не думал ни о ком из этих юных красавиц как о женщинах.

Я и теперь пока еще не думал. Но жидкости тела, или, как теперь говорится, гормоны, не могут не брать своё. Или, быть может, обильное вливание крови Миты сделало меня ощутимо здоровее. Это один из ее побочных эффектов, я бы не удивился.

В любом случае, утро я начал с обливаний ледяной водой — подведенную к территории особняка канализацию, к счастью, никто не разворотил. Просто отвели трубу поближе к нашей палатке, и теперь мы могли наслаждаться ванной. Той самой, в которой я создавал Искру Пустоты.

— Освежаетесь, господин Лихачёв? — ехидно произнес Григорий, приблизившись к нашей импровизированной душевой из фанеры. Он, наверное, еще и думает, что сумел подкрасться незаметно.

К счастью, не заметить обычного мага, не скрывающего ауру какими-то искусными чарами, мне давно не составляет труда. Просто автоматически такое подмечаю.

— Тоже решил встать пораньше? — ответил я ему, стоя под тугой струей ледяной воды. — Или в кои-то веки что-то по делу?

— По делу. — обиженно пробурчал Гриша. — Я тут не только газировку пью. Мне передали, что комплектация Особого Корпуса начнется через пять дней, в начале новой недели. Вне зависимости от активности противника. Для отражения возможных прорывов пока задействованы все силы армии и гвардии Его Величества.

— Слушай, гвардия. — спросил я, выключая душ — обычный шланг с раструбом от лейки на конце. — А с теми тремя недобитыми зонами прорывов-то разобрались? А то все засекретили, когда паника в сети началась. И теперь если что и можно прочесть, то какие-то безумные слухи. Вплоть до того, что это правительство выдумало все, чтобы избавиться от неугодных.

— Ага. И что это тайный сговор элит. — презрительно бросил Лопатин-младший. — Я же говорю, не стоит взаимодействовать с… массой в социальных сетях, барон. А зоны… две подавили еще в тот же вечер. А вот третью… Ну, скажем так. Пришлось задействовать стратегический бомбардировщик. От городка, где это случилось, так и так ничего уже не оставалось.

— И как, помогло? — вышел я из душа. — Мне искренне интересно, насколько ваши средства эффективны против иномирцев.

— Помогло. — Григорий нахмурился, крепко сжал кулаки. — Предварительно наши постарались выбить там побольше магов. Таких, с красными рожами и рогами по всей башке…

— Огнерожденные. — кивнул я. — Когда открылись те, первые, порталы, и меня затянуло в один из них, я убил такого. Опасные твари. Значит, прорыв там был из Аногора?

— Да. Как я уже сказал, магов мы постарались перебить. А против каменных гигантов, во все стороны брызжущих магмой и изливающих пламя, вакуумные бомбы вполне сгодились. Правда, место это теперь похоже скорее на вулканическую пустошь.

Огненные великаны… Мы их так и называли, не выдумывая чего-то вычурного. Эти двадцатиметровые глыбы, способные превратить в пожарище любое место, в котором появляются — тяжелая пехота Аногора.

Магу расправиться с ними не очень трудно — но под прекрытием чернокнижников, или кого-нибудь из высших господ, сотня таких тварей легко ровняла с землей города.

Думаю, достижения земной техники неприятно удивили тех, кто их послал. Я хищно улыбнулся.

— Я тебя услышал, Григорий Даниилович. — ответил я, облачаясь в свободные черные брюки и такую же рубаху. — Рад, что и техника сможет стать для нас важным подспорьем. Думаю, многие твари из Аногора, Ахегэариса, Глубин, большое количество нежити, окажется уязвимо к бомбам и пулям.

— Отец говорил, что мы с над подавлением электрических чудищ работаем. — с гордостью вскинул голову особист. — А там, глядишь, и огнеметы против водных элементалей и духов подсобят! Кстати! Вот никого, похожего на гостей из мира Воды, мы пока нигде не видели. Я ведь правильно понимаю, что есть реальности, олицетворяющие все восемь Аспектов?

Я кивнул, но все-таки слегка поправил собеседника:

— Наоборот. Аспекты воплощают в нашем мире суть этих реальностей. Но это не так важно. Важно то, что все эти миры — не просто точки рождения тупых чудищ, прущих скопом к нам погостить. Это полноценные миры, со своими обществами, культурой, правителями и подданными. И они далеко — далеко! — не едины в своих намерениях. И то, что вы пока не столкнулись с существами из Ириата, водной реальности, значит либо то, что их правители отказались идти в поход…

— Либо то, что они, заранее все продумав, вылезли где-нибудь в морях, а мы пока не знаем?

— Верно. Быстро схватываешь мысль.

Вторжений из Нигилия, мира моего родного Аспекта, тоже пока не наблюдалось. Во всяком случае, насколько мне было известно. Все случаи, когда люди видели порождения Пустоты, в том числе и мой случай на балу — это всегда вторжения из других миров. В тот раз Черных Змеев и прочих в портал силой затащил убитый мной аногорский чернокнижник. Похоже, остальные редкие случаи столкновения с похожими созданиями, имеют ту же природу.

Увы, обратиться к кому-нибудь из тех, кто был в курсе дел, я пока не мог — со мной просто не станут говорить, раз даже старый друг Мессенлари испугался. Значит, пока нужно делать то, что в моих силах.

Будить Горскую и начинать ритуал.

* * *

— Значит, смотри. — стал наставлять я девушку, когда мы оказались на краю котлована. — Я сейчас пока буду все готовить, а ты замеряй расстояния и запоминай все как следует.

Юля сосредоточенно кивнула. Она стояла с блокнотом и ручкой, а за ее спиной столпились и остальные наши. Рабочие, специализирующиеся уже на непосредственном строительстве, должны будут прибыть сегодня ближе к вечеру, так что у нас еще было время все как следует рассчитать.

— Юля, а тебя отец учил каким-то аспектам горного дела? — перед началом инструктажа захотелось выяснить весьма интересующую меня вещь. — Как дворяне и маги Земли, вы вроде как должны были выполнять тонкую работу с камнями и рудами. Ты что-то в этом понимаешь, или после опалы твой отец и не надеялся когда-нибудь вернуться в дело?

— Учил. — печально вздохнула Горская. — Не скажу, что я была такой уж прилежной ученицей, но кое-что и в расчетах, и в формировании пластов породы понимаю.

— Ну и отлично. В таком случае, смотри…

Следующие минут двадцать я разъяснял опальной баронессе, как, что и в каком порядке она должна будет делать. При помощи ритуала я собираюсь заполнить весь этот немаленький котлован так называемой камнесталью. Черной… субстанцией, очень редко встречающейся даже в мире, породившем ее — в Нигилие. Хоть Нигилий и воплощает в себе Аспект Небытия, но твердые тела есть и там. Именно в глубинах таких тел я давным-давно и обнаружил этот замечательный металл.

Или камень — суть в том, что это вещество крайне восприимчиво к направленным магическим воздействиям. И в зависимости от того, как и каким Аспектом его обрабатывают, он может кристаллизоваться в металл, или застыть каменной породой.

— Сейчас я буду чертить тут линии. — крикнул я со дна котлована. У моих ног стояли два больших бака — с черной и красной краской. Одетый в безразмерную робу, временно конфискованную у Прохора, я помахивал толстым малярным валиком. — Тебе, Юля, нужно будет пускать энергию по коридорам, очерченным красным. Строго туда, где есть две замкнутые красные линии.

— Поняла! — ответила мне девушка, меряющая периметр стройки шагами. По ее словам, ей так проще, чем в абстрактных единицах измерения.

Солнце поднялось уже довольно высоко. Под любопытными взглядами соратников и Лопатина-младшего я ползал по бетонному дну и наклонным стенам и изрисовывал все бесчисленным множеством черных линий, штрихов и черточек.

Лопатин, как с ним иногда уже бывало, решил проявить неуместную ответственность, и начал снимать происходящее на телефон. Тут же вылетев стрелой из котлована, я выдернул у него аппарат, прекратив съемку.

— Ты идиот, Гриша⁈ — ледяным тоном обратился я к опешившему особисту. — Я для кого перед началом работы несколько раз повторил, чтоб не смели пытаться что-то зарисовывать, запоминать, а тем-более повторять⁈ Ты успел забыть, чем это чревато⁈

— Я… Но для начальства же… Там не дураки…

— Даже если допустить, что там не дураки, Гриша — допускать, что среди вашего начальства нет людей с манией величия нельзя. Я повторю для тебя особо, раз не дошло сразу — пара мельчайших ошибок в ритуале — и те могущественные силы, к которым он взывает, не исполнят твою волю, а просто ворвутся в наш мир. Это реально сильные духи, Гриша. Ты ведь знаешь, во что превратился тот японский городок, куда вторглись Скульпторы, или кто они там были, из Эссены? Так вот, те, к кому взывает ритуал, будучи добровольно призванными в наш мир, заменят собой тысячу Скульпторов.

Глаза безопасника расширились. Похоже, столь явная аналогия его все-таки проняла. Я бы выгнал его ко всем чертям, если бы отец не зарекомендовал Гришу как хорошего бойца и хозяйственника. И, надо признать, при всей своей бытовой тупости, за закупки и охрану периметра Лопатин-младший пока отвечал безупречно.

— В следующий раз сразу разобью. — вернул я ему мобильник. — И телефон, и лицо.

Спрыгнув назад в яму, я продолжил свой рисунок.

Закончена работа была лишь спустя четыре часа. И еще два баллона истраченной черной краски — хорошо, взяли с запасом.

Весь котлован, квадрат тридцать на тридцать метров, теперь покрывали сплошным слоем рисунки и узоры. Они располагались столь плотно, что бетон под ними стал плохо различим. Ни один из них не был сложным — но их, повторяющихся сотни раз, было так много, и каждый настолько точно должен занять свое конкретное место, что провозился я немало.

Среди бессчетных черных узоров ярко выделялись несколько красных «коридоров», соединяющихся в восьмилучевую звезду с кольцом в центре.

— Фух, закончил! — вытер я лоб, подлетая к обедающим соратникам. Пикник устроили на какой-то скатерти, расстеленной прямо на траве. Тут оказались и Прохор с обоими сыновьями, и все мои бойцы. Даже настоящий Лихачёв прибыл поглазеть, и теперь вызывал удивление что у Юли, что у Алисы.

Каховской он за эти дни тоже как-то не попался на глаза. И теперь две волшебницы восхищались тем, какой совершенной нежитью стал барон.

— А можно вопрос? — отпив лимонад из бокала подняла миниатюрную ручку Мария. — В прошлых ритуалах ты всегда чем-то жертвовал. Обычно кровью…

Девушка передернула плечами, поморщилась. А затем спросила:

— А в этот раз? Ты вроде ничего такого не готовил.

Я улыбнулся, ведь именно за нашей «жертвой» и собирался пойти. Но для начала все-таки решил прояснить этот момент.

— Эти духи — специфическая штука. Одним из вариантов жертвы для них является… помощь в исполнении их Предназначения. А оно у них, как и у Мессенлари, и вообще многих относительно мирных духов Эссены, состоит в полезном действии. Вот я и помогу.

— Погоди. — вклинился что-то жующий Григорий. — Ты же говорил, что если они ворвутся в наш мир просто так, то все вокруг уничтожат, или во что-нибудь этакое превратят. Какое ж это полезное действие? И почему они не могут его у себя в мире совершать?

Я вздохнул. Еще я лекций по мироустройству не читал.

— Полезное действие, по их мнению, это любое созидание чего-нибудь устойчивого и того, чего вокруг них нет. Так что, когда они действуют по своей воле — их «польза» выглядит… вот так. Хаотично. Но куда больше духовной силы, того, что способствует их развитию, они получают, исполняя чужую волю. Чем дольше они могут это делать, чем органичней… упорядоченней их действия, чем более насыщена маной среда, в которую они помещены, тем больше они копят сил. Я предложу призванному духу кое с чем нам помогать. Потенциально — бесконечно, или очень долго. И помещу в среду, которой в Эссене… почти не найти, так скажем. Такова будет плата. А почему они не делают все это в своем мире? В Эссене очень строгая иерархия. И возможность свободно творить хоть что-нибудь целиком находится в руках высших. Если нам все-таки доведется там побывать, ты придешь в ужас от пустоты и ледяного порядка, который там царит.

Закончив с этим и захватив с собой пару больших бутербродов, я отправился к палатке — за той самой «необычной средой», в которую планировал пригласить нашего будущего гостя.

А, когда Искра Пустоты черным Солнцем зависла в самом центре котлована, поглощая теплый дневной свет и погрузив исписанное узорами дно в сумерки, я встал на противоположном от Горской крае ямы, и начал читать заклинание. Увы, приходилось опять прибегать к одному из древних языков — передать все нужные интонации на русском я бы не сумел при всем желании.

Бессмысленный странник холодной пустыни.

Изнывающий от жажды у края воды,

У берега реки, из которой не может испить.

Я призываю тебя нести пользу!

Пользу в великом, чудесном деянии,

В том, о чем сложат прекрасные песни!

И вот, скажут в них: героям на помощь

Прибыл прекрасный, могучий творитель!

Прибыл на помощь великий создатель!

Помог им в великом и страшном деянии!

Я, Аштар, дам тебе дело!

Я, Аштар, дам тебе жертву!

В жертву я дам тебе дом и работу!

Работу, достойную жителей неба!

Явись, о тот, кто воплощает вещество!!!

Последнюю фразу я прокричал — и эхом отдались мои слова от бетонных стен котлована. А затем десятки метров черных узоров, стали словно еще темнее. Будто на всю яму легла огромная черная тень, совершенно отрезав ее от света Солнца.

Над всей территорией бывшего поместья зазвучал громогласный голос. Голос, звуки которого были чужды вообще чему угодно живому — совершенно безэмоциональный, бесцветный, но двоящийся и троящийся, разлетающийся повсюду неразборчивым эхом.

Так, пожалуй, могла бы звучать гигантская стая саранчи. Стая саранчи, жужжащая на чистом русском.

— ТЫ ВЫЗВАЛ МЕНЯ ИЗ ГЛУБИН НЕСОТВОРЕННОГО. ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? КАКОВА ПЛАТА? ТЫ ПООБЕЩАЛ ЗАПЛАТИТЬ ВЕЛИКИМ ДЕЛОМ. ЕСЛИ ТЫ НЕ ИСПОЛНИШЬ ОБЕЩАНИЕ, ДОГОВОР БУДЕТ РАСТОРГНУТ, Я ОСВОБОЖУСЬ И БУДУ СЧИТАТЬ ВСЕ НЕЗАНЯТОЕ ВЫСШИМИ ПРОСТРАНСТВО ТВОЕГО МИРА СВОИМ… ПОЛИГОНОМ.

Слова его звучали как сухая констатация фактов. «Вот так есть, вот так будет, это совершенно точно». Впрочем, эти создания, не имеющие ни имен, ни определенного названия, всегда так общаются. Людские языки и эмоции им чужды и глубоко безразличны.

— Так и есть, создание Эссены! — привлек я к себе его незримое внимание. Дух нее имел никакого видимого обличия — о его присутствии здесь можно было узнать лишь по чернильно-черной тени, ровным квадратом накрывшей котлован. И по ощущению мощного, чудовищного давления. Я успел заметить, как Горская чуть не свалилась с ног при его появлении.

— Я, Аштар, призвал тебя по прямому назначению. — продолжил я. — Проведи для меня Заполнение Формы, и получишь свою плату.

— КАКОВО ВЕЩЕСТВО? КАКОВА ПЛАТА?

— Камнесталь. А плата… Я предлагаю тебе стать духом машины!

— СЛОЖНОЕ ВЕЩЕСТВО. НА САМОЙ ГРАНИЦЕ ВОЗМОЖНОГО. ПЛАТА ТРЕБУЕТ ПОЯСНЕНИЙ.

Что ж. Пояснения у меня имелись.

— Искра Пустоты, которую ты видишь, станет ядром планируемого мной устройства. Основание я… мы сотворим из обработанной как положено Камнестали. А сверху надстроим мобильную крепость по последнему слову военной науки. В итоге я планирую создать Монолит на двух стихиях. Небытия и Воздуха, как нетрудно догадаться.

После этих моих слов меня словно обдало волной… интереса. Трудно сказать, как это ощущается, но я точно понял: дух желает меня слушать.

— ДЛЯ ЧЕГО БУДЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ? МОНОЛИТ — ХОРОШЕЕ ДЕЛО, НО НЕ ВЕЛИКОЕ. ТЫ ОБЕЩАЛ ВЕЛИКОЕ. КАМНЕСТАЛЬ СОЗДАВАТЬ ЗАТРАТНО.

— Разумеется. — кивнул я. — Ты ведь знаешь, что грядет большая война. Тут и спрашивать нечего — знаешь. Вы в них напрямую никогда не участвовали. А вот в виде артефактов и подобных вещиц четыре тысячи лет назад я знал немало ваших. Я предлагаю тебе поучаствовать в новой великой войне, на стороне человечества. Я открою тебе доступ к моему разуму… к некоторым его сторонам. Загляни — и ты поймешь, что мои обещания не пустой звук.

Я пожелал, чтобы дух получил доступ к моей древней памяти — памяти о предыдущей войне. Реальность подобных существ в нашем мире очень низка. Пока он не нарушил или не расторг договор, без разрешения он даже через порог жилища не может переступить, не то что вторгнуться в память. Каким бы сильным это существо ни было.

Но я разрешил. И он увидел. А скрывать эмоции они не умеют, так как плохо понимают их концепцию.

— Я СОГЛАСЕН.

Всего два слова прожужжало в небе. Но новая волна ощущений едва не сбила с ног даже меня. Юля рухнула на спину, и тут же стала поспешно подниматься. Таким мощным и концентрированным потоком из интереса, удовольствия и даже… восхищения? да, точно восхищения, окатил нас дух.

— В таком случае, договор заключен! Форма начертана, можешь приступать. А я, Аштар, клянусь отплатить тебя, сделав духом-хранителем и управителем Монолита, который станет мне и моим друзьям домом, транспортом и орудием войны!

В следующий миг сама реальность дрогнула. Воздух пошел рябью, подул сильный ледяной ветер. Я сразу узнал этот ветер — жалкий отголосок чудовищных ураганов, гуляющих по Нигилию. Миру, откуда дух и должен добыть Камнесталь.

— Юля, приступай! — скомандовал я, как только увидел, как прямо из пола и стен котлована начала выделяться черная, как нефть, отличающая пурпурным, густая жидкость. С громким хлюпаньем она потекла по бетону вниз, к центру впадины, накрывая собой все черные и красные линии. Именно чтобы ничего не упустить, Юля весь день заучивала, зарисовывала и измеряла их.

И девушка, отбросив за спину тугую черную косу, начала применять свою силу. Ненадолго я даже засмотрелся на ее прекрасную фигуру, которую окружило нежным золотистым свечением реализующейся маны.

Сначала в центре импровизированного «бассейна», резко заполнившегося вязкой жижей Камнестали, вырос островок. Идеальной формы бублик с отверстием в центре. Кольцо отливало лиловым металлическим блеском, отражая тусклый темный свет Искры. Мне больше не было нужды стоять так далеко от девушки — свою операцию с маной я завершил. Так что, резко оттолкнувшись от бетонной площадки, я взмыл в воздух и устремился к Горской.

А девушке становилось все тяжелее. От центрального металлического «бублика» стали постепенно расходиться восемь толстых лучей. Было отчетливо видно, как вязкая жижа расплавленного вещества искажается, будто бы уплотняется — она на самом деле с огромной силой спрессовывается магией Горской.

Главное, что превращает Камнесталь из породы в металл — огромное, колоссальное давление. Лучший способ его обеспечить — маги земли.

Я нахмурился. Где-то на середине процесса у девушки из носа потекла тонкая алая струйка. Неторопливо так, еле заметно. Но я тут же обратил внимание — ведь это значит, что Юля начала примешивать к мане жизненные силы.

— Так, вот этого не надо, прекрасная леди. — негромко, мягким голосом, произнес я.

А затем аккуратно подошел к ней со спины — и плавно заключил в объятиях. В первый миг напряженная девушка вздрогнула, чуть не сбила концентрацию. Но вскоре, похоже, ощутила хлынувшую в ее тело ману, и слегка расслабилась.

А затем и не слегка — просто упала в мои объятия, больше не контролируя собственное тело. В этот момент девушка стала лишь передатчиком — посредником между моей маной и творимым заклинанием. Весьма привлекательным посредником.

Прикрыв глаза и положив голову затылком мне на плечо, Юля затуманенным взором следила за ходом творения, стараясь не ошибиться ни на миллиметр. И у нее получалось. Вот уже восемь лучей раскинулись широким кругом, почти доставая до стен котлована, изогнулись кверху, выступив из каменного черного пола восемью кругами.

Да, к этому моменту Камнесталь, не подчиненная Горской, уже почти застыла. Не подверженная давлению, жидкость обратилась камнем — невероятно твердой породой иссиня-черного оттенка.

Невероятно восприимчивой к накачке маной породой. Именно ради этого я все и затеял — обратить фундамент будущего здания в огромный сложносоставной артефакт.

— Я… всё… — простонала обессиленная девушка, окончательно обмякнув в моих объятиях. — Надеюсь… я не подвела тебя.

— Нет, Юля. — прошептал я ей на ухо. — Ты умница. Всё получилось просто прекрасно. Я тебе очень, очень благодарен.

Теперь нам оставалось лишь дождаться постройки крепости, посвятить ее духу-хранителю — и можно запускать.

Искра Пустоты теперь была погребена в глубине фундамента, зависнув в толще породы, прямо в центре металлического кольца.

— Дмитрий Алексеевич! — раздался за моей спиной деликатный голос Гриши. Такой момент испортил, скотина! — Дмитрий Алексеевич. Там к вам господин Шувалов прибыл. Ваш будущий начальник. Видеть вас желает.

Глава 7

Загадочные перемены

Опять Шувалов. Да еще Василий, самый неприятный из этой вспыльчивой семейки. Юля, даже находясь в полуобморочном состоянии, аж скривилась, услышав о визите своего обидчика.

Я тоже не горю желанием с ним видеться — но он все-таки поставлен моим будущим начальником. Так что пока стоит оставаться в рамках официальных приличий. А там посмотрим, кто себя покажет в бою… а кто пропадет ненароком где-нибудь за кромкой.

— Добрый день, Ваше Сиятельство. — ровным тоном поприветствовал я гостя, выходя к дороге. — Чем обязаны визиту столь почтенной персоны?

Прибыл княжич на каком-то неведомом мне авто темно-малинового цвета. Хищные угловатые изгибы, строгий геометрически выверенный корпус и зализанное лобовое стекло явно давало понять — передо мной что-то спортивное, или высокоскоростное. Ибо вычурное и явно сделанное для хорошей аэродинамики.

— День добрый, Дмитрий Алексеевич. — также спокойно и, как мне показалось, даже слегка дружелюбно ответил княжич, выходя из машины.

Он вышел с места водителя. Надо же, сам, и даже совсем один, без охраны! Темно-рыжие, или рыжевато-русые волосы, зализанные назад, хорошо гармонируют с дорогим красным костюмом юноши.

Поправив лиловый галстук-бабочку и сверкнув на Солнце золотыми часами, княжич расслабленно проговорил:

— Отличная сегодня погода, не правда ли, Ваше Благородие?

При этом ничего в нем — ни поза, ни взгляды, ни жесты — не выдавали какого-либо скрытого подтекста, иронии, или презрения. Словно добрый сосед и давний приятель заглянул по дороге спросить, удачный ли нынче урожай свеклы.

— Весьма, княжич. Весьма. — сдержанно ответил я. — И все-таки позвольте сразу узнать цель вашего визита в мою скромную обитель.

Василий неторопливо приблизился ко мне, однако, четко видимой грани между асфальтом общей трассы и плиткой моей дорожки не переступал.

— Разумеется. Я вижу, вы не очень рады меня видеть. И прекрасно вас понимаю, барон. Обе наши встречи прошли при весьма… некрасивых обстоятельствах.

— Я бы сказал, при весьма некрасивом поведении одного молодого человека.

— О, я сказал бы точно так же! — звонко рассмеялся он. — Но право же, не наговаривайте на себя! Не только вы виновны во всем случившемся, Дмитрий Алексеевич!

Ого! Не ожидал услышать от этого дуболома хоть сколько-нибудь остроумной подколки. Только вот я — не он. Ни телом, предрасположенным к непоколебимости Небытия, а не ярости Огня. Ни душой.

— Вы правы, Ваше Сиятельство. Хоть я и мог в обеих этих ситуациях вести себя еще лучше, чем я себя вел, и быть еще благородней, чем я был — но нам всем стоит быть скромными и не корить себя за то, что мы не идеальны. И все-таки, почтенный. Цель. Вашего. Визита.

Пора либо выяснить, что этому пижону нужно, или выпроводить его отсюда как нежеланного гостя. А лучше сначала первое, потом второе.

Шувалов-младший, однако, отбросил напускную беззаботность, и четко проговорил:

— Барон. Вам ведь известно, что вы будете находиться в моем непосредственном подчинении как глава одной из боевых пятерок?

Я молча кивнул.

— Прекрасно. Хотя я лишь смутно могу догадываться, откуда у вас эта информация. И все-таки это так. По этой причине сегодня я прибыл к вам не как представитель княжеского рода, или ваш личный враг. Мы вообще не враги, я считаю, ведь оба стремимся защитить нашу родину.

Увы, моя родина давно превратилась в древние развалины посреди пустынь, а память о ней осталась лишь на страницах академических изданий. Однако, в одном Шувалов прав — военный интерес у нас общий. Сухо кивнув, я стал ждать дальнейших объяснений.

— Ваше Благородие! — после паузы вскинулся княжич. — Неужели, вы даже не пустите меня за порог⁈ Я ведь правда прибыл с миром!

— Еще бы вы прибыли на мою землю с войной, Ваше Сиятельство. Это было бы удивительно и очень глупо. Но я вижу, вы умнее, чем… а, неважно. Так вот, прошу вас, не заставляйте меня думать, что вы прибыли с целью разведки и шпионажа. Прошу вас. В конце концов, сегодня действительно прекрасная погода для прогулок!

Поняв, похоже, что на территорию его никто не пустит, Шувалов махнул рукой и просто вернулся к теме беседы. Откровенно говоря, я намеревался его спровоцировать. Вызвать срыв, который заставил бы высокое начальство сменить мне командира. Но сегодня буйный княжич демонстрировал поистине потрясающее хладнокровие!

— Хорошо, Дмитрий. Можно ведь без отчества? Спасибо. Так вот. Буду откровенным. Должность командира звена — моя первая серьезная работа в жизни. Мне уже двадцать четыре, барон. И за эти двадцать четыре года я не добился на ниве карьеры ни-че-го. Разве что уложил в койку пару благородных девиц из разных ведомств нашей прекрасной родины, но без особой пользы для себя. Хотя они обе были диво как хороши. Но, увы — даже моя собственная семья в последнее время начала считать меня безалаберным дятлом, простите за выражение. И я твердо намерен разрушить это нелепое мнение о моих карьерных способностях!

Все время его монолога я усиленно сканировал его и все вокруг на предмет магических всплесков. В первую очередь, конечно, его — таким спокойным и рассудительным он был впервые в моей недолгой жизни здесь. А может и в своей — вон как ковыряет модной туфлей придорожную траву. Волнуется. Но держит себя в руках.

Так как никакой магии я не нашел, речь его оставалась ясной, а значит он вряд ли употребил что-то для изменения сознания, я… проникся некоторым уважением к княжичу.

Вот так приехать лично, без поддержки, к своему врагу, которого пытался убить на дуэли, который унизил тебя при куче народа… и рассказать ему, что ты неудачник. Это надо иметь или действительно серьезное мужество…

Или действительно серьезный хитрый план. Бдительность нельзя ослаблять ни на миг.

— Я услышал вас, княжич. Понимаю ваши стремления — никому не хочется выглядеть обузой и шутом. Вы хотите, чтоб я не создавал вам проблем?

Шувалов поджал губы.

— Нет… точнее, я бы выразился иначе. То, что вы — выдающийся маг, уже общеизвестно. То, что собранные вами люди уже показали себя в бою, в котором погибли многие более опытные чародеи — тоже. Я… я не думаю, что вы будете создавать мне именно проблемы. Что вы решите пойти на какую-нибудь мелочную месть, жалкую подлость ради искупления старых обид. Все, что я о вас знаю, говорит, что вы не станете так поступать.

Я прищурился. Ну и ну. Интересно, кем я выгляжу в его глазах? Быть может, лучшим человеком, чем я есть? Ведь я только-только обдумывал эту самую подлость. Я тут же об этом поинтересовался:

— А какое мнение вы обо мне составили, Ваше Сиятельство? Мне казалось, вы ни разу не смотрели на меня без ненависти и презрения. Ни разу за обе наши встречи.

Княжич посмотрел мне прямо в глаза. Щеки его чуть раскраснелись. Однако, явно желая как-нибудь колко ответить, собеседник и сейчас смотрел спокойно, с достоинством.

— Наша дуэль, барон. Вы знали, что я думал убить вас. Скажу прямо: я уже делал так. На моем счету четыре смерти поединщиков. С высоты своего опыта я считаю, что прав был лишь в одном случае. Тот человек гнусно оскорблял мою матушку. Но вы — другое дело. Вы не только не расправились со мной, хотя теперь я уверен, что могли. Вы преподали мне урок! То плетение, которое вы сотворили — Пробойник! Только затем, расспросив об этом учителей, я узнал, что обычно его осваивают лет в тридцать. А благодаря тому, что тогда я просто увидел ваше безупречное его сплетение, я… сумел повторить!

У меня брови поползли вверх от удивления. Вот уж чего-чего, а того, что пылкий юноша не просто усвоит урок, а буквально его выучит, я не ожидал ни секунды.

— Не соизволите продемонстрировать? — задумчиво спросил я.

Шувалов продемонстрировал. В его ладони возни бушующий сгусток рыжего пламени размером с мяч, А затем вокруг этого шара появилось еще кое-что.

Я не смог сдержать легкой улыбки. Так крива и избыточна оказалась его конструкция пробойника. Но затем я взглянул на княжича серьезно. Куда серьезней, чем минуту назад.

Ведь сам я Пробойнику без наставника обучиться так и не сумел.

— Вы выдающийся маг, Ваше Сиятельство. — абсолютно серьезно сказал я. — Только что я стал действительно вас уважать. Немножко.

Криво усмехнувшись, Василий развеял шар с пробойником, и вновь повернулся ко мне, отвесив легкий поклон.

— Благодарю. Хоть вы меня и жутко бесите своим высокомерием, барон, но я польщен вашими словами. Немножко. Кстати, а что за прелестная леди нас подслушивает?

Он бросил взгляд мне через плечо. Я, впрочем, даже не обернулся. Давно уже чувствовал присутствие еще одного человека. И по слабому, еле пульсирующему, Источнику, с самого начала узнал этого человека.

— Юлия. — обернулся я, пристально глядя на то место, где в густых зарослях пряталась эта шпионка недоделанная. — Почему вы не отправились отдыхать? Вам нужно восстанавливать ману и следить за здоровьем.

Из зарослей раздалось шуршание листвы, а затем к нам на дорогу кое-как выбралась пошатывающаяся Горская. С бледным лицом, горящими румянцем щеками и растрепанной черной косой, в которую набились веточки и листья.

Девушка тут же поклонилась — но только мне. На княжича она подчеркнуто не обращала внимания.

— Простите меня, господин Лихачёв! Я подумала, что вам может понадобиться помощь и… Остальные отговаривали меня, но я не пожелала лежать пластом, пока вы тут…

Я подошел к окончательно засмущавшейся девушке и мягко положил руку ей на плечо.

— Юля. Я очень ценю твою заботу обо мне. Спасибо, что побеспокоилась. Но сегодня наш старый знакомый наведался к нам с миром. К тому же, он очень хотел перед тобой извиниться за ту отвратительную сцену в больнице! Так что замечательно, что ты пришла…

Я лукаво посмотрел на княжича. Пусть и не сразу, но Василий узнал эту фигуру, это лицо, эту черную косу. Да и имя той, из-за которой проиграл на дуэли, кажется, не позабыл.

— Т… Вы… Юлия Горская? — удивленно промямлил он. — Но я ведь не…

Я посмотрел на Шувалова взглядом, которым, думаю, можно было забивать гвозди. Пусть эта сволочь только попробует не принести извинения моей соратнице! Если он не готов переступить себя даже в таких мелочах, о доверии на поле брани не может идти и речи.

Княжич побагровел.

— Барон, вам не кажется, что присутствие посторон… третьих лиц при нашей беседе… несколько излишне?

Мой взгляд поскучнел. Не сдержится. А я ведь только-только начал немного уважать этого бойцового петуха.

Но нет! Сдержался!

— Но, впрочем… вы здесь хозяин. К тому же, эта девушка правда наша общая знакомая. Юлия… госпожа Горская, кажется?

Василий сделал пару шагов в сторону девушки. Баронесса вся сжалась, нервно схватилась за мою ладонь. Похоже, тот случай не прошел для нее бесследно. Мало приятного, когда на тебя кричат, унижают ни за что, а затем еще и калечат, лишая красоты на всю жизнь из нелепой приходи.

Ведь без моей магии лицо девушки вряд ли восстановили бы в прежнем виде. Что-то я вновь начинаю презирать этого Шувалова…

— Юлия. — княжич вдруг плавно, отточенным жестом, опустился на одно колено. Надо же, не постеснялся испачкать придорожной пылью модные брюки! — Я осознал, что был неправ. Что поступил тогда с вами как последнее охамевшее быдло, простите за выражение. Осознал еще тогда. Но гордость и репутация рода не позволяли мне принести вам свои извинения. Теперь, однако, я хочу начать жизнь заново — не как княжеский сын Вася, а как командир мобильного боевого звена Шувалов. И самым правильным будет… начать его с покаяния перед той, кого я обидел незаслуженно и несправедливо. Простите меня, Юлия. Если пожелаете…

Как загнул-то, как загнул! Я повернулся к Горской, уже готовый расстроиться от того, что она сразу купится на эту болтовню. Но этого не произошло — а то, что произошло, заставило меня искренне восхититься этой женщиной!

— Встаньте, Ваше Сиятельство. — самым спокойным тоном произнесла баронесса. — Не стоит портить костюм, стоящий дороже, чем вся эта трасса. Впрочем, это ваше дело — простите за мою привычку считать каждую наличную копейку.

Открывший рот, желая что-то сказать, княжич так и застыл, озадаченный. И даже рефлекторно поднялся с земли, становясь перед стройной и хрупкой на его фоне Юлией.

— Я услышала ваши слова, Ваше Сиятельство. И желаю вам удачи в попытке начать жизнь заново. Если мой непосредственный командир не пожелает — я никогда не стану предпринимать против вас никаких враждебных действий. Но и продолжать этот разговор не хочу. Ни этот, ни последующие. Всего вам доброго, княжич. Искренне желаю вам успехов. Как будущий солдат будущему солдату.

Приложив ладонь к объемистой груди, девушка отвесила Шувалову резкий армейский поклон. При этом я заметил, как ее ноги чуть не подкосились, и уже готов был поддержать ослабленную ритуалом девушку. Но она сразу оправилась — и, развернувшись на каблуках изящных полусапожек, отправилась обратно в имение.

Василий молча провожал ее задумчивым взглядом, пока девушка совсем не скрылась из виду. Ну уж сейчас-то ему пора бы закипеть…

— Какая… необычная девушка. — негромко произнес он. С его правой ладони, однако, посыпался ворох пламенных искр. — Скажу честно, барон. Только что я был очень зол. Ужасно зол. Думаю, вы видели, как я на одних рефлексах сформировал шар огня, пока она говорила. Но сейчас я… я не знаю, что со мной, но я хотел бы ее еще о чем-то спросить… О многом спросить.

— Увы, Ваше Сиятельство. — усмехнулся я… развеивая Клинок Пустоты, сотворенный мной за спиной. Конечно, телодвижения графа при ответе Горской я заметил сразу. И был готов. — Прекрасная леди не желает вести с вами бесед. Как командир, я обязан защищать честь, благополучие и душевное равновесие своих подчиненных до боя. Так что я на ее стороне. Вернемся к нашим с вами делам?

— А… Ага. — промямлил Василий, словно все еще находясь в прострации. — Вернемся. И все-таки жаль. Женщины еще никогда со мной так не разговаривали.

— Значит, у вас не самая строгая мать. — хохотнул я. — Только умоляю, не вызывайте меня за эти слова на дуэль! И давайте заканчивать с этим. Как командир своей мобильной группы и как дворянин, я даю вам слово — лично вам как моему командиру я не стану наносить никакого вреда ни своими или моих подчиненных действиями. Ни умышленным бездействием. Сегодня вы показали себя совсем с другой стороны. И, если вы были честны, а не строили какие-нибудь родовые козни, я со своей стороны также клянусь честно сражаться на благо Империи и нашего боевого звена.

На том и порешили. Все еще пребывающий в какой-то серьезной задумчивости княжич крепко пожал мою руку, скрепив клятву. да, это лишь устный договор — но на войне такие очень многого стоят. Тем, как прошел разговор, я остался доволен.

Напоследок я спросил его:

— А что там ваш отец, княжич? Я так понимаю, он на меня тоже весьма зол?

Василий невесело усмехнулся.

— Еще как зол. Папенька рвет и мечет. Собственно, нежелание быть ручной собачонкой для исполнения его планов мести, во многом сподвигло меня на этот визит. Я понимаю, что после нашего прощания вы проверите все возможные варианты подстав от меня. Но прошу вас, прислушайтесь, барон. Мой отец и род Шуваловых — не я. Я и мой старший брат не станем действовать против вас. Он ведь вам уже тоже клялся. Не станем даже по приказу отца — от обоих старших сыновей он все равно разом не избавится. Но… Шуваловы — огромный, разветвленный род. И отец привык действовать как старый аристократ. В общем, Дмитрий Алексеевич. Я вам друг. Мой старший брат — тоже. Но род Шуваловых для вас — опасные враги. И я ни словом, ни делом не выступлю против вас — но и помогать вам ничем не стану. От души желаю… выжить. Мне в звене нужны такие выдающиеся воины, организаторы… и дамы.

Последнее он пробормотал себе под нос, уже явно вообще обо мне не думая. Явно довольный моим обещанием, он сел за руль своей малиновой тачки и, что-то весело насвистывая, укатил вдаль.

— Чего хотел этот ублюдок⁈ — тут же выскочила из кустов Мария. — Опять права качал⁈ Отец часто имел дела с их родом. Скользкие типы.

— Скользкие. — согласился я, глядя на выходящих одного за другим своих людей. — Григорий Даниилович… да и остальные. Обыщите, пожалуйста, все имение и еще немного вокруг него. И физически, и приборами, и магически. На предмет… всякого. А вас, Юлия, я попрошу остаться.

* * *

Мы с Юлей сидели на земле, прямо на обочине пыльной трассы. Остальные отправились на проверку окрестностей, так что здесь нам никто не мешал.

— Вы что-то хотели, Ваше Высочество? — опустив глаза спросила девушка. Все еще бледная, она, однако, понемногу начала восстанавливаться. Мана уже не плескалась в ней каплями.

Я кивнул.

— Зачем ты пошла за мной? — спросил я, разглядывая ее фигуру. Черные как ночь волосы, растрепавшиеся за день, водопадом спадали с хрупких плеч. — Ведь Шувалов мог прийти сюда с враждебными намерениями. К чему рисковать?

Девушка подняла глаза на меня. Наши взгляды встретились, ее щеки слегка заалели.

— Вы… Ты только-только подарил мне шанс на новую жизнь. Шанс сделать карьеру, проявить себя, вместо того, чтобы до пенсии таскать утки пожилым аристократам. Для меня это очень важно.Если бы ты пострадал, или, не дай Бог, погиб здесь от рук этого ублюдка, кем бы по-твоему я ощущала себя, сидя в это время в безопасности? А если бы ты победил — тогда я ничем не рисковала. Я верила в тебя, Дима, и хотела лично увидеть, что произойдет.

— Я понимаю все это, Юля. Но я бы не проиграл. А если бы что-то вдруг, каким-то чудом, пошло не так — ты бы только зря погибла без какой-либо пользы для дела. Мир не заканчивается на мне. будущая война в любом случае потребует принять в войска смелых и честных людей. Таких, как ты.

Девушка приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Но ее пухлые губки замерли на полуслове, дыхание девушки участилась, к лицу прилила краска. Похоже, Юля пытается на что-то решиться, но…

— Я не была беспомощна. — наконец тихо промолвила Горская. Полуприкрыв пышными ресницами глаза, она сунула тонкую бледную ладонь в неглубокое декольте своего потрепанного черного платья.

— Если бы что-то пошло не так, я бы смогла отомстить за тебя даже без помощи магии.

С этими словами девушка достала из бюстгальтера… тонкий абсолютно черный кинжал. Кинжал, от которого повеяло давно забытым леденящим душу кошмаром.

Прямо так, из сидячего положения, я сделал резкий прыжок назад, увеличивая дистанцию.

Глава 8

Спрут

За день до описанных событий. Старый Дом.

Большой вытянутый кабинет почти целиком окутывал непроглядный мрак. Тьмы рассеивала лишь тусклая лампа над входом. Ее свет позволял хозяину кабинета видеть каждого, кто к нему приходил, самому оставаясь невидимым.

Впрочем, он не полагался на одну лишь игру света. Его длинную тонкую фигуру окутывал магический Доспех — серый саван, полностью скрывающий личность.

Дверь из темного дерева с неприятным скрипом отворилась. К хозяину кабинета редко заходят гости, так что его этот скрип не раздражал — а вот посетитель, слышащий его, сразу настраивался на… нужный лад.

— Господин! — боязливо заглянул в кабинет посетитель. Его заметно потряхивало, голос дрожал и срывался на фальцет. — Я… я принес вам д-д-дурную весть! Простите!

Последнее посетитель пробормотал, рухнув на колени. В таком виде он и вполз во мрак кабинета. Его хозяин, однако, не выдал ни тени недовольства, или раздражения.

— Ты боишься, друг мой. — негромко раздалось из тьмы. Голос хозяина звучал мягко, певуче — прекрасный голос утонченного юноши. — Тебе не о чем переживать. Оставь страх и расскажи мне всё…

Юность его, однако, осталась в прошлом. В очень далеком, чудовищно далеком прошлом. И уж какая-то очередная неурядица точно не сумеет нарушить его спокойствия. А будь там что-то серьезное, явился бы кто-нибудь поприличней простого слуги.

— Я-я… Я не… Новое покушение на Лопатина провалилось, повелитель! Проклятый старик опять сумел переиграть Комнату Страха! Наших агентов попытались схватить, но ни один не выжил. Все героически выполнили свой долг перед Домом!

— Почему это произошло? — безэмоционально спросил хозяин. — Уже успели выяснить?

— А вот это главная проблема. — раздался из-за приоткрытой двери другой, басовитый и уверенный голос. — Я войду?

Никаких тебе «повелитель», никакого ужаса и ползания на коленях. Хозяину кабинета, если быть честным, такое больше нравилось — но он бы никогда не позволил такой вольности простым рабам.

Однако, вошедший не был простым рабом.

— Добрый вечер, граф. Как дела в армии? — вежливо спросил из тьмы хозяин. Гость слегка смутился.

— Да… нормально все в армии. Что там может случиться-то? Вторжения тварей отбили, к новым готовимся. Но я так, никаких важных постов пока не занимаю. Наблюдаю просто. Все силы сосредоточил на Комнате Страха.

— Это приятно слышать. Люди, всей душой болеющие за наше дело, важны. Так что там с покушением?

Все еще коленопреклоненный, раб отполз куда-то в угол, стараясь не попадаться никому на глаза. Простолюдины. Ими движет только два инстинкта — голод и страх. Им нельзя доверить ничего серьезного.

Граф же, без тени страха и паники, с достоинством ответил:

— Тут целый ряд провалов, господин. Лопатин находился ближе всего к пермскому прорыву. Во-первых, нам не удалось выяснить, что именно он там делал и почему решил посетить Пермскую губернию. Это уже ставило операцию под удар. Но вы говорили, что пермский прорыв будет одним из самых мощных, или даже самым. Что Лопатин не посмеет остаться в стороне, а значит задержится в Перми.

— Так и было. — чуть колыхнулось серое марево, скрывающее хозяина. — Что пошло не так?

— Так и было. — эхом повторил граф. — Там все было готово. И наш агент, и мощный двухэтапный прорыв, спланированный нашими… знакомыми специально против магов. И Шуваловы находились неподалеку — они должны были при случае ударить обороняющимся в спину.

— Должны были? Но не ударили? Вам известна причина?

— В том-то и дело, что нет! — в сердцах пнул раба в живот граф. Тот тоненько взвизгнул и, отлетев к стене, стал хныкать в темном углу. — Может убрать уже отсюда эту свинью⁈

— Убери. И возвращайся к теме.

Граф могучей солдатской рукой схватил замершего от ужакса раба за ворот и выволок из кабинета. Из-за двери послышалось:

— Жди здесь, пёс. Можешь еще пригодиться. И дочке своей позвони. Сегодня ее очередь меня навестить!

— Ну слизняк! — показательно вытер о подол руки вернувшийся граф. — Но дочка у него — во! Такая жопа!.. Простите, повелитель. Увлекся.

— Ничего, друг мой. Ты еще очень молод — в твоем возрасте свойственно увлекаться женскими телами. И все-таки, если ты сейчас же не вернешься к теме беседы, спектр твоих увлечений будет сокращён.

Посетитель нервно сглотнул, испуганно глянув себе между ног. И сразу же затараторил:

— Прошу прощения! Так вот, Шуваловы нас предали! Их главный перестал выходить на связь, а старший сын вообще помогал отбивать вторжение!

— Ох… вот как. — тяжело вздохнул повелитель. Вот эта новость слегка тронула струны его усталой души. — Очень жаль. Предыдущий глава этого древнего и благородного дома был куда более прозорлив. Лучше понимал свои интересы. Жаль, что его потомкам недостает ума.

— Там чуть-ли не все огневики, повелитель! Вы ж, вроде, говорили их деду не брать в жены ту взбалмошную стерву? Мне отец рассказывал.

— Так и было, так и было!.. — усмехнулся хозяин. Мелькнувшие воспоминания более чем полувековой давности на миг всколыхнули его сердце. — Ну и ладно. Пошлите кого-нибудь к ним. Пусть убьют старшего сына и надругаются над дочерью этого недальновидного болвана. А, и его дочь, кажется, недавно родила. Внука тоже убейте.

— Будет исполнено, повелитель! Комната Страха на этот раз не подведет.

— Нет-нет, погоди. Лучше отправь кого-нибудь из Пыточной Камеры. Для вас и так хватает дел.

— Но… мы справимся, повелитель! Не сомне…

— Замолчи. — раздался сухой приказ из глубины залитого тьмой помещения. — Если ты думаешь, что я не доверяю вам, ты неправ. И ты плохо меня знаешь. Твой отец лучше понимал мои мотивы, граф.

— П… прошу простить, повелитель! Я обязуюсь выучиться всему безупречно! Позволено ли мне еще упомянуть, что Шуваловы наверняка станут готовиться к обороне. Скорее всего, уже стали! И посылать к ним кого-то из…

— Хватит. Возвращайся к теме.

— Так точно! Так вот, мало того, что шуваловы нас предали — маги слишком быстро нашли способ убивать Всадников Праха! Слишком быстро узнали о ядрах. Более того, они одолели Бесплотного. Точнее, он. Его одолел один маг, при помощи…

— Один маг? О-хо… Но там же не должно было быть никого с достаточно большим запасом маны для многослойного Пробойника? Вы ведь разослали всем достаточно сильным пермякам… нужные слова?

— Разумеется! Мы недаром едим свой хлеб! Из сильных явился старикашка Меньшиков, но ему уже вообще на все похеру… простите за грубость! И другой старый дурак — Кутузов. Но этих мы вполне ожидали, разобраться с Бесплотным они не могли, да и не они это сделали. Это сделал простой барон!

С позволения повелителя, граф зажег неяркий экран на стене у входа, и показал владельцу кабинета несколько обрывочных видео. А затем изложил ход боя со слов своих скрытых агентов на месте.

И вот вид кровавой печати на всю арену ПИАМ заставил сердце повелителя биться чуть чаще. А когда из открывшейся червоточины вылезла Гидра Глубин… Хозяин кабинета не видел таких тварей больше двух тысячелетий! Пусть еще совсем кроха, а не взрослая тварь — но эти образины очень быстро растут, если сражаются и поглощают Ядра врагов. Или души, если сражаются с людьми.

— Откуда… это?.. — чуть слышно произнес он, глядя, как защита Бесплотного рушится под натиском твари. — Имя, граф. Имя этого человека.

— Барон Дмитрий Алексеевич Лихачёв, повелитель! Следом за Бесплотным, он и его маги расправились с пятью лодками тех, кого вы называли Серыми Капитанами! Он при этом чуть не погиб, но кровь этой пятиголовой твари вернула его к жизни и…

— Почему вы не добили его, пока он был слаб⁈

— Вокруг него сгрудилось полно народа! Прибыли предатели Шуваловы! Всё внимание было приковано к нему, а его соратники кольцом защищали тело! К тому же мы не знали силу твари и…

— Хватит оправданий. Я услышал твои слова. Что дальше?

Граф рассказал. Рассказал, как к Лихачёву подослали трех замаскированных убийц из Комнаты Страха. Как он, несмотря на ранение и слабость, сумел расправиться с двумя из них. А третьего пришлось вытаскивать экстренной телепортацией, рискуя раскрыть один из штабов.

— А затем, когда мы собирались за ним последить немного, собрать информацию, выяснилось, что при нем круглые сутки присутствует сын самого Лопатина! Вы знаете эту мразь, повелитель. За семь лет своей службы он попил нашей крови едва ли не больше, чем его папаша. А в деревне при имении барона поселили эту чертову тварь! И она вынюхивает любого чужака, тоже не пробраться без тщательной подготовки. Собственно, я к вам за санкциями…

— Подожди с санкциями. С Лопатиным-отцом-то что?

— В том-то и дело, что не вполне ясно. Возможно, с ним связался этот барон, или еще кто, но почти сразу после прорыва он экстренно покинул штаб, в котором находился. Наши подрывники опоздали буквально на двадцать минут!!!

Со злости граф зарядил кованым военным сапогом по двери, отчего та отвратительно скрипнуло. Это привело солдата в чувства, и он с неподдельным испугом взглянул в клубящуюся тьму.

— Успокойся, успокойся. — мягко раздалось оттуда. — Я все равно собираюсь избавляться от старых, отслуживших свое вещей.

Посетитель шумно сглотнул. неужели, это намек? Или речь идет пока лишь о скрипучей двери? Пока…

— Мы все исправим, повелитель! Отдайте приказ, и скоро у вас в кабинете будет висеть голова хоть Лопатина-старшего, хоть младшего, хоть этого барона! Хоть…

— Я не люблю нелепую браваду, граф. Расслабься. Тебе ничего не угрожает, я доволен твоей работой в том виде, в котором ты ведешь ее сейчас. А ответственного за переговоры с Шуваловыми казни. Этих бесполезных дипломатов и так развелось в последнее время как крыс.

— Повелитель, но переговоры вела младшая дочь графского рода Лисицыных! Мне…

— А… Да. Ну, можешь тогда сначала ее поиметь. Ну или вообще не казнить, а забрать себе. Мне все равно — просто отстрани.

Рослый боец кивнул обритой наголо головой. В полутьме на его лице зазмеилась довольная улыбка. Он давненько хотел распробовать этот нежный цветок…

— Какими будут дальнейшие указания? — спросил граф твердым голосом. Он стал куда уверенней в своем положении — потенциальному смертнику не отдавали бы в пользование девок.

Хозяин помолчал какое-то время. граф терпеливо ждал. А затем из тьмы раздался вопрос:

— К барону пока никого не отправлять. Понаблюдаем за развитием событий. Если он оказался способен на ритуал призыва, да еще и знал о его существовании… Быть может, это происки моей дорогой бабушки. Всё не сидится ей на испанском престоле, старой стерве! Лучше расскажи-ка, как там дела в Гостинной? Много радикальной молодежи уже завербовано?

— Да, немало! — довольно закивал граф. Все-таки рассказывать об успехах ему нравилось куда больше. Хотя и тут не обошлось без проблем. — Мы уже соорудили целую подпольную организацию. Несколько завербованных лидеров социалистов собрали вокруг себя не только всякую погань и чернь, но и целый ряд опальных дворян, и даже кое-кого из респектабельных родов. Конечно, кое-кто, бывает, срывается с крючка…

— Скольким уже раздали Пронзатели? Сколько у нас достойных?

— Уже больше сотни по стране! В одной только столице три с лишним десятка! Прикажите — и эти люди приложат все силы, дабы проникнуть в обиталища неугодных магов, и прирезать их как свиней!

— Ты опять бравируешь, граф. Что-то не так? говори.

— Эм… Дело в том, что случилось то, чего не могло не случиться. Но все-таки печально. Все, кому мы выдавали Пронзатели, кого посвящали в руководители ячеек, истинные фанатики дела. Кто-то реально верит в эту бредовую чушь для рабов — социализм. Кто-то в возможность взять власть с помощью заговора и сделать жизнь лучше. Кто-то настолько успешно нами мистифицирован, что готов умереть хоть сегодня за идеи, которые и сам толком не понимает…

— Но?

— Но, повелитель. Недавно, буквально в последние дни, сразу два посвященных сорвались с крючка. Оборвали все контакты, затерялись. Одна даже убила двоих связных.

— И Пронзатели они, конечно, прихватили с собой?

Граф сумрачно кивнул.

— Фамилии?

—нетитулованные Юдин и Маринец, они, кажется, обвенчались, один простолюдин Иванов. И опальная дочь барона Юлия Горская.

* * *

— Откуда у тебя это⁈ — холодно спросил я, оказавшись в пяти метрах от растерянной баронессы. — Отвечай.

Горская смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Когда я разорвал дистанцию, она так испугалась, что непроницаемо-черный клинок выпал из ее рук и теперь валялся в дорожной пыли.

— Что с тобой? — встревоженно произнесла наконец Горская. — Я просто хотела показать, что и мне есть, чем сражаться в случае чего! Чем защитить тебя!

— Ты знаешь, что это такое? — спросил я, несколько расслабившись. Юля не предпринимала никаких враждебных действий, не тянулась к валяющемуся кинжалу, и очень искренне проявляла обеспокоенность. — Откуда это у тебя?

— Это… до недавнего времени я думала, что это просто символический кинжал. Своеобразный знак отличия для посвященных в дела… — она опустила взгляд, волосы упали на лицо. — В дела одной организации. Не очень законной, честно сказать…

— До недавнего времени? Только не говори, что ты им кого-то убила.

Юля опустила голову еще сильнее, зажала между острыми коленями. Лицо совсем скрылось под угольно-черным водопадом волос. После недолгого молчания девушка тихо произнесла:

— Да.

— Но ты все-таки смогла сейчас его выбросить. Убила кого-то не очень сильного? Или вообще не мага?

Девушка трясущейся рукой откинула волосы с лица и уставилась на меня глазами, полными удивления.

— Откуда ты… Ты тоже из посвященных⁈

Глаза Горской сузились, на миг наполнились холодной яростью. Затем страхом, но и это прошло, и она подавленно опустила плечи.

— Да какая теперь разница? Да, я убила двоих. Один простой человек, второй совсем слабый одаренный. Они были посланниками ко мне от руководства. Застали меня, когда я уже вот-вот собиралась бежать. Я хотела скрыться от них, приехать сюда… Они пришли не вовремя.

Во дела. А эта хрупкая девушка, растерявшаяся еще недавно перед охамевшим княжичем, оказывается действительно может за себя постоять. Даже не постоять — пойти на прямое убийство. Ведь, если верить ее словам, эти посыльные пришли к ней как к своей… Но сейчас нужно ее прежде всего успокоить.

— Юля. — сделал я пару уверенных шагов к ней, готовый в любой момент вновь разорвать дистанцию. — Я понятия не имею, кто такие эти твои посвященные и о какой организации речь. Эти кинжалы — Пронзатели. Своего рода ослабленная копия, ученическое подобие одного артефакта чудовищной мощи. Способного убить даже бессмертного… ну или, как минимум, почти бессмертного.

О том, что первое испытание тот самый артефакт прошел на мне самом, я упоминать, пожалуй, не буду. Дело не в этом — дело в том, что сейчас, пока я простой человек, не модифицировавший собственное тело и не защитивший душу, меня можно прикончить одним точным ударом даже этой поделки.

— Это очень древняя вещь. — продолжил я. — В общем-то, сегодня ты уже имела дело с тем самым металлом, который является для них основой. Думаю, ты уже почувствовала это сходство.

Девушка уверенно кивнула, аккуратно отпинывая черный нож подальше от себя.

— Я слышала… шепот. Когда… убила тех двоих парней. Совсем еще юных, с правильными идеями в головах. Когда этот клинок невероятно легко вошел в грудь первого, когда я стояла над истекающим кровью телом второго. Что-то на грани сознания говорило со мной. Говорило мне: да! Убей! Убей еще, больше! Я… очень испугалась тогда. Но именно это убедило меня: организация не несет миру ничего хорошего.

— Еще бы! — усмехнулся я. Подошел и аккуратно взял кинжал двумя пальцами. Юлия не возражала. — О Пронзателях знал очень узкий круг лиц. Всегда, всю историю человечества. Если они вновь появились в руках простых юношей и девушек — значит кто-то из древних лживых ублюдков затеял свою игру. Осталось выяснить, какую. Юля, расскажи мне, что это за организация?..

Девушка взглянула на меня, тряхнула головой, понемногу успокаиваясь и преодолевая нахлынувший страх. Нервно облизнула пухлые побледневшие губы. Она начала говорить:

— Организация — это… х!..

Глаза девушки расширились, лицо мгновенно залило краской. Юля дерганым движением схватилась за онемевшее горло и рухнула наземь, издав задушенный стон…

Отложенное проклятье⁈ Но я ведь всё тщательно проверял!

Глава 9

Хрупкий баланс

Не теряя времени, я подхватил девушку на руки и взмыл в воздух. Жизнь из Горской утекает очень быстро, так что времени анализировать причину нет. Но, если это не внешнее магическое проклятие, то, скорее всего, что-то, внедренное очень глубоко, на уровень самой души.

— Дух! — выкрикнул я, опустившись на теплый черный камень. Пока меня не было, Камнесталь окончательно оформилась, Искра Пустоты погрузилась в толщу породы, и теперь присутствие потустороннего существа ощущалось лишь астральным чутьем. Но он здесь, это точно. — Нужна твоя помощь!

— В ЧЕМ? — разнесся вокруг уже не столь оглушительный бас. Теперь он напоминал не жужжание стаи насекомых, а грохот катящихся камней. — ЭТА ЖЕНЩИНА УМИРАЕТ. Я НЕ ЛЕКАРЬ.

— Но ты можешь помочь мне понять, что с ней⁈

Посиневшая Юлия тихо хрипела и сжимала руками горло. Но никаких органических дефектов я не чувствовал. Впрочем, я не целитель, так что вполне могу что-то упустить. Остальные, услышав мои слова и ответ духа, со всех ног неслись к нам. Когда Алиса увидела состояние Горской, она и сама побледнела как смерть.

— ИСТОЩЕНИЕ ДУХА. — бесстрастно ответило иномирное создание. — ИСТИННОЕ ПРОКЛЯТИЕ.

Значит, я оказался прав. Черт, черт, черт! Истинное, то есть влияющее непосредственно на духовный уровень, проклятие — куда более сложный и затратный конструкт, чем простая истинная форма какого-нибудь Аспекта, будь то клинок, или снаряд. Маг, сделавший это с девушкой, должен быть очень неслабым некромантом.

А значит и для снятия с нее этой дряни нужен сильный маг Смерти. Я даже знаю одного такого, как раз любителя навешивать проклятия на подчиненных, только вот…

— Дух! Ты можешь перетягивать такие проклятия на себя!

Я не спрашивал, а утверждал — ведь одна из главных задач этого существа в наших будущих битвах, обеспечение астральной защиты цитадели. Во многом именно для этого я его и «пригласил» — защищать от тех, от кого не защищают железобетонные стены.

Ответ не заставил себя ждать:

— БЕЗ РИСКА САМОМУ ПОЛУЧИТЬ ПРОКЛЯТИЕ — ЧУТЬ БОЛЬШЕ ЗЕМНОГО ЧАСА. РИСКОВАТЬ РАЗВОПЛОТИТЬСЯ НАВСЕГДА Я НЕ СТАНУ.

Здесь я, увы, был бессилен. Сам я окончательно убить это создание пока никак не мог. Не при каких раскладах. А значит и никакого рычага давления, способа приказать ему рискнуть своим подлинным бессмертием, у меня нет.

Но Юле все хуже! От лица совсем отхлынула кровь, бледная как смерть девушка уже почти не подавала признаков жизни. Нет времени колебаться, нужно делать ставку на то, на что можешь.

— В таком случае, продержись сколько сможешь! Выиграй ей хоть сколько-то времени!

Сказав это, я перенес обмякшую Горскую в центр черной платформы. Туда, где в толще камня чувствовалась пульсация Искры Пустоты. Ощутив утвердительный импульс, исходящий от камня под ногами, я аккуратно положил девушку. От чуть выступающих лиловых металлических кругов к ее телу побежали багровые искры. Окутав Юлю, они свились в багряный кокон, накрывший ее словно полупрозрачным пузырем.

Оказавшись в коконе, она резко дернулась, распахнула глаза, хрупкая фигурка выгнулась в болезненных судорогах, а изо рта, носа, ушей, потянулись тонкий струйки черного песка, или чего-то похожего. Еле заметные в багряном свете, они впитывались в кокон.

И понемногу «пузырь» начал тускнеть. Темнеть.

— ЕЕ ВРЕМЯ ПОШЛО. — услышал я. Соратники, за все это время не вымолвившие ни слова, с ужасом и мольбой смотрели на меня. Прибежавшая Алиса молча рухнула у кокона на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Тяжело видеть, как умирает только вчера вновь обретенная подруга детства.

Резким движением я выхватил из кармана телефон.

— Кому звонить собираетесь? — поинтересовался Григорий Даниилович. — Уверены в его надежности? Это проклятье ведь…

— Потом! — перебил я его. — Расскажешь потом, если что-то знаешь. Надежный или нет, но это единственный, кто имеет шанс успеть добраться до сюда за час.

После нескольких долгих протяжных гудков в трубке раздался хриплый надтреснутый временем голос:

— Владислав Меньшиков слушает.

— Это Лихачёв. — сейчас не до политесов, так что обойдется пока без витиеватых обращений. — Мне нужна ваша помощь. За соответствующую плату, конечно. Времени мало.

— Ого! — усмехнулся старик. — А я-то думал, вы с чем угодно можете разобраться самостоятельно, и никто вам особо не нужен, барон! Что у вас стряслось?

— Мне не до шуток, граф. — процедил я. — Вы умеете снимать истинные проклятия?

Как только Меньшиков услышал об истинных проклятиях, его голос утратил и тень расслабленной весёлости. Быстро и собранно старик спросил:

— Сколько времени у проклятого?

— Примерно час.

— Плохо. Вы будете мне серьезно должны, барон. У меня, знаете ли, нет под рукой инструментов против любых проклятий на все случаи жизни.

— Я понимаю. Если я скажу вам, что проклятие наложили люди некой организации, раздающей своим адептам некие типовые боевые артефакты, это упростит дело.

При этих словах старый граф резко втянул воздух. Так, что слышно было даже через динамик. А затем медленно и раздельно проговорил:

— Это… многое меняет. Я прибуду за сорок с чем-то минут. Ждите.

Связь оборвалась. Но, стоило мне опустить руку с телефоном, ко мне на всех парах подлетел Гриша и прокричал прямо в лицо:

— Барон, вы — идиот! Почему вы сразу не сказали мне, что это связано с организацией! Что если Меньшиков!..

Договорить он не смог. Оскалившись, я мощным усилием воли разогнал отрицательную ману по мышцам, а затем одним резким слитным движением выбросил правую руку вперед — и ухватил особиста за горло. Рывком поднявшись над землей на пару метров, потащил за собой вверх довольно грузного мужика и негромко процедил:

— Гриша. Если ты еще раз позволишь себе так на мне срываться, тебе не поможет никакой папаша. Если тебе есть, что мне сказать, — продолжил я, глядя в покрывающееся красными пятнами лицо. — Говори спокойно и по делу. У нас здесь так общаются. Так общаются вообще все приличные люди.

Снизив высоту, я несильно бросил пухлого особиста на черный камень фундамента. Тут же схватившись за горло, Григорий Даниилович тяжело дышал, приходя в себя.

Я же сверху оглядел лица всех своих соратников и подчиненных. Виктор, Маша, зло сжавшая губы Алиса, водитель Прохор с обоими сыновьями. Все они смотрели на меня одобрительно, на губах Виктора играла злая ухмылка.

Он с первого дня особенно невзлюбил особиста. Уж больно у них характеры разные — хладнокровный и расчетливый немец, человек дела, не гонящийся за признанием и одобрением, и ленный, внешне безразличный ко всему вокруг Гриша, главными развлечениями которого стали бахвальство и нравоучения.

— Надеюсь, это послужит тебе уроком. — мрачно промолвил Виктор. — Что не стоит лезть под руку с идиотскими истериками и ненужными советами.

— Вы… Вы не понимаете! — промямлил Гриша, все еще хватая ртом воздух. — Эти люди, они… кто угодно может быть их агентом! В день прорыва они пытались устроить покушение на моего отца!

Ого! Покушение, на одного из главных людей в Империи, да еще и в такой «удачный» день… Меня все сильнее интересует, что это за типы, и кто за ними стоит. Есть подозрения, что ниточки ведут к кому-то, с кем мне бы пока очень не хотелось встретиться.

Еще рано — я пока не готов вступить в бой и гарантированно победить.

— Ты мог сказать об этом совершенно спокойно. — глядя на него сверху вниз, бросил я. — Виктор прав, я лично не знаю случаев, когда истеричные вопли помогали какому-то делу. Объясни, что это за люди такие, и почему вы до сих пор их всех не перевешали?

Особист уже пришел в себя, и теперь грузно встал, отряхивая колени. С прежней важностью оглядел всех собравшихся.

— Ну, для начала — попрошу удалиться людей простого сословиях. — со значением посмотрел он на Прохора с сыновьями. — Я и так собираюсь раскрывать вам не самую общедоступную информацию.

Я молча кивнул. Все прекрасно всё понимали — слишком много знающих простолюдинов зачастую не может защитить даже дворянское покровительство. Закон о дворянских людях не касается разглашения государственных тайн. Так что трое мужчин нас оставили, удалившись прогуляться в ближайший лесок.

— Ну, говори уже! — нетерпеливо хлопнула по теплому камню Алиса. — Не томи! Во что Юля успела впутаться?

Гриша важно почесал подбородок. Я взмахнул рукой, сотворяя в ней черный клинок. Гриша перестал чесать подбородок.

— Эм… вообще-то, здесь помимо прочего присутствуют люди, находящиеся в императорской опале, и я…

— И ты сейчас всё расскажешь. А если будешь много выпендриваться, сможешь найти вот эту штуковину у себя под ребром.

С этими словами я достал из-под полы пиджака маленький абсолютно черный кинжал. Он почти весь легко умещался в моей руке, и выглядел скорее детской игрушкой. Но страх, возникший в глазах особиста при его виде, оказался совсем недетским.

— Вы… — начал он робко пятиться назад. — Ты… Не может быть!

— Конечно не может. Это кинжал Юлии. И с его помощью она прикончила двоих людей этой вашей организации, предав их и сбежав сюда, к нам. Если и это не развяжет тебе язык, я перейду к радикальным методам.

— Ладно, ладно! — тяжело вздохнул Гриша. — Как бы мне за разглашение радикально не усекли ненужную часть тела на плечах. Организация — все арестованные рядовые называют ее по-разному, но все говорят, как мы сумели выяснить, об одной и той же структуре. Поэтому мы говорим просто «организация». Кому надо — понимают, остальным — не надо. Это сеть подпольных радикальных групп. В основном — социалисты, религиозные фанатики, просто мафия. Все серьезные партии социалистов Империя раздавила еще в начале прошлого века, во время Великой Бойни. Ну, вы знаете, мировая война и всё такое, когда планета и была окончательно поделена между пятью военно-магическими империями… Так вот, ближе к делу…

Рассказ Гриши занял почти все время до обещанного прибытия старого Меньшикова. Все эти сорок минут мы неотрывно следили за коконом Юлии, приобретающим все более темный оттенок, покрывшийся черными пятнами, напоминающими плесень. И внимательно слушали внезапный экскурс в историю и следственное дело.

Оказалось, что после разгрома всех хоть немного социалистических «партий» — тех, кто хотел дать народу доступ к магии и всему образованию, кто собирался избавиться от аристократии, или вообще сверху донизу перекроить всё общество, — страна почти век была «едина и спокойна». Если, конечно, полурабский труд десятков миллионов человек, закабаленных в долги и кредиты под нескончаемые «пугалки» новой мировой бойней, можно назвать единством и спокойствием.

Так или иначе, аристократия богатела, русская промышленность и торговля крепла, было выиграно несколько локальных войн за передел Европы…. того, что от нее осталось после первой мировой войны. Только вот народонаселение за этот век почти перестало расти, а там и начало снижаться. Рождаемость падала всё сильней — люди, не способные с зарплат уплатить своим хозяевам жилищную ренту, и накопить на сбор ребенка в школу, просто не видели смысла рожать много. А то и вообще рожать.

И тогда, в девяностые, аристократы резко разделились. На большинство — тех, кто видел необходимость перемен, и меньшинство. Тех, кто хотел и дальше владеть рабами. Просто заставив их помимо прочего еще и размножаться.

Конечно, разногласия между большинством и меньшинством имелись по целому множеству вопросов, но это не особо относится к делу. В конце концов, в Империи, вслед за большей частью мира, были проведены реформы, ослабляющие налоговый гнет, расширяющие права и свободы людей, требующие от дворян защиты и заботы о людях на своей земле. Тот самый закон о людях дворянских, закон, позволяющий отнимать земли у плохого хозяина, и много чего еще.

И вот именно тогда, когда людям дали вдохнуть свободы, а отец нынешнего Императора решил, что вот теперь-то страна сплотится и попрет в будущее единым фронтом… внезапно для всех, как грибы после дождя, начали расти социалистические кружки и секты всех цветов радуги.

На этом моменте гришиного рассказа я усмехнулся. Вспомнил, о чем мы с Горской беседовали по дороге в московский аэропорт. О люди!..

Эти группы стали появляться везде, всюду, все множась и множась, словно абсолютно не связанные, но действующие наверняка. Однако, законы о запрете их пропаганды никуда не девались — конечно, их уже не вешали тысячами вдоль дорог, как сто лет назад, но ловили пачками.

И сильно с этим безродным отрепьем не церемонились. К тому же, в массе своей они все равно оказались полуграмотными кретинами, толком не понимающими, даже кто ими руководит.

На каком-то этапе именно этот факт очень смутил бессменного главу боевого крыла контрразведке. Самого Даниила Григорьевича Лопатина, отца Гриши. Он жестко настаивал на том, что так просто не бывает — не может группа радикалов организоваться сама, снизу, как коллектив, готовый пойти даже на террор, и не знать своих начальников. А рядовые как правило кололись на ура — сливали действительно все, что знали: схроны с оружием, тайники, подпольную печать.

Но никогда — руководителей.

— И что же, твой отец предположил, что за всем этим стоит какой-то сильный маг менталист, или кто-то в этом роде?

— Именно! — часто закивал Гриша. — Отец всегда был прозорлив и учил тому же меня. А затем его подозрения укрепил один случай. Меньшинство аристократов-консерваторов ведь никуда не делось. Они объединились в группу под странным названием Старый Дом. Там они это как-то объясняют, но боже, кому не плевать? Так вот, уж кто-кто, а они стали первыми, кто из появления новых социалистов раздул скандал на всю страну!

Еще бы! Помню, когда мой народ устал от бесконечной и тяжелой войны с иномирными чудовищами, я и сам раздул до невероятных масштабов один случай — в уже совсем мирный, защищенный от открытия порталов, ремесленный город на берегу Евфрата, неожиданно вторглась целая орда чудовищ из Нигилия. Гидры Глубин, Черные змеи, Пожиратели света… В общем, когда я прибыл на подмогу, половина города лежала в руинах, а люди молили о спасении армию. Потом этот чудовищный случай я использовал для поднятия патриотизма.

Правда, вторжение это я санкционировал сам, оказав услугу Королеве Суда, а на помощь не очень-то торопился. Но в шуме криков патриотов потонули голоса тех, кто умел думать. Пожалуй, единственным, кто знал об этой авантюре правду, был мой неблагодарный сын.

— Ну так и что там этот дом? — спросил я задумавшегося о чем-то особиста.

— Да, так вот! Они раздули целую компанию, мол общество прогнило, вот к чему ведут ваши нелепые свободы, страна развалится с сегодня на завтра, чернь утопит всех в крови… Толкьо вот однажды, в одном из своих выступлений, члены Старого Дома пару раз обратились к фактам… совсем недавно выбитым из пары рядовых на допросе. Да еще упомянули то, что следствие выбить так и не сумело. Не помню уже, что это именно было. Только вот, все проверив, мой отец убедился — консерваторы говорили правду!

С тех пор, с санкции нового молодого Императора версия о едином центре управления подпольем стала ведущей в следствии. А само следствие было строго засекречено и отдано на самый верх Имперской Службы Безопасности. В запале Гриша даже признался, что и меня сначала подозревали в работе с подпольем. А может и сейчас подозревают — мало ли, с какой целью его на самом деле ко мне приставили.

Работая уже по новой методике, выяснили, что действия различных «независимых» групп зачастую безупречно синхронны и одинаковы до полного сличения. А затем — всего пару лет назад — сумели взять двух руководителей. В первый и последний раз. Больше пока никого из них схватить не удалось.

Именно тогда и узнали о проклятиях. Те двое просто начали громко вслух рассказывать об организации — и тут же быстро погибли. Не ожидавшие такого, проверившие их на все виды классических блоков, службисты просто не успели среагировать.

Ну а из мира мертвых, согласно знаниям этого века, ничего узнать уже нельзя.

— Интересные вещи тут рассказывают! — раздался с небес хриплый старческий голос. Владислав Меньшиков, приближавшийся к нам в своем черном кресле на огромной скорости, резко снизился, тут же оказавшись возле тела Горской.

Его костяной артефакт стал с неприятным хрустом менять форму, приводя старика в вертикальное положение. Интересно, может ли он вообще обходиться без кресла. Ни разу не видел его на своих двоих.

Даже теперь, наклонившись без лишних слов над телом баронессы, он висел на бывшем кресле, удерживаемый множеством костяных рук. Похожий на узника причудливого пыточного агрегата.

— Не переживайте, Григорий. — с хитрой улыбкой обернулся он к Грише, который аж упал на задницу от неожиданного приземления старика. — Я многое успел услышать, но клянусь честью рода, что никому ничего не расскажу. Так, посмотрим, что тут у нас…

Глава 10

Кровь и дело

Гриша замолчал, явно не собираясь больше ничего говорить, несмотря на данную старым графом клятву. Остальные тоже молчали, напряженно глядя на костлявого лысого старика в костяном агрегате, нависающего над хрупким девичьим телом, как злой колдун над невинной принцессой.

— Сколько еще времени будет держаться кокон? — спросил я, обращаясь к духу. Ответ последовал незамедлительно.

— ВОСЕМНАДЦАТЬ ЗЕМНЫХ МИНУТ И ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ЗЕМНЫХ СЕКУНД. ТРИДЦАТЬ ТРИ.

Явно не ожидавший такого граф дернулся в своем устройстве и ошалело поглядел вокруг. Впрочем, адепту Смерти, да еще столь пожилому, не свойственно терять самообладание больше, чем на пару секунд. Когда Меньшиков обратился ко мне с вопросом, он говорил уже своим обычным тоном. А еще явно просканировал местность — всплеск его силы я ощутил сразу.

— Ого. — без тени эмоций присвистнул он. — Что это за странное создание? Оно… кажется, оно всюду под нашими ногами?

— Так и есть. — кивнул я. — Именно благодаря его силе девушка прожила так долго. И сколько-то еще проживет. Но это дело моего рода и моих людей, а от вас мне нужно снятие проклятия. Вы справитесь? О цене услуги договоримся — я не привык оставаться в долгу.

— Верю, верю. — слегка улыбнулся граф. — Уверен, мы оба сумеем быть друг другу полезны. Я думаю, что справлюсь за отведенное время, господин Лихачёв. В конце концов я был в числе тех, кто участвовал в исследовании тел двоих лидеров организации, схваченных пару лет назад.

— Вы⁈ — удивился Гриша. — Я слышал, что вы уже давно вообще не выбираетесь из своего поместья. Только ведете дела там, да иногда развлекаетесь в Перми, или Екатеринбурге. Не думал, что вас… вызывали.

— Можем выбираюсь, может не выбираюсь. — карикатурно кряхтя, пробормотал Меньшиков, вытаскивая что-то из недр своего кресла-артефакта. — Может вызывали, а может не вызывали. Может сейчас я прикончу девчонку, чтоб у вас не осталось свидетелей, да полечу по своим злодейским делам? Бу!

Владислав резко вытянул руки вперед и растопырил пальцы, направив морщинистые ладони в Гришу. Я ожидал, что тот опять перепугается. Сам-то я хорошо знал, как обычно шутят маги Смерти, да и щит держал наготове.

Но мои ожидания не оправдались — пухлый и ленивый на вид Григорий среагировал мгновенно. За все прошедшие с его прибытия дни, он ни разу никому не демонстрировал свою силу. Мы знали, что он маг, как иначе, но никогда не видели даже того, каким Аспектом он владеет.

Это оказался Воздух. Вмиг поднявшийся ураганный ветер отбросил мужчину метров на пятнадцать вверх и назад. Воздух вокруг него тут же уплотнился, закручиваясь в сияющую голубоватым светом сферу щита. А в руках из ниоткуда возникло… что это? Какая-то пушка?

Длинный металлический ствол, расширяющийся на конце, уставился на старого графа. Металлический приклад уперся особисту в плечо.

Владислав удивился — теперь уже явно.

— Что, молодой человек, испугались? Не бойтесь, я друг! А вот вы на несчастного, больного старика, за невинную шутку, готовы наброситься. Страшный человек! Юноша, это что же, у вас имеется допуск к такому оружию⁈

Григорий — язык теперь не поворачивался назвать парящего в небе бойца Гришей — мрачно осмотрел графа с головы до ног. Не убирая свое оружие неведомой мне конструкции, он процедил:

— Не стоит так шутить с сотрудниками соответствующих ведомств, Ваше Сиятельство. Работа у нас нервная, знаете ли. Весёлого в ней мало. Приступайте к работе. Времени осталось немного. А я присмотрю за всем… отсюда. Здесь обзор лучше.

Мой взгляд упал на Алису. Я заметил, что девушка смотрит на нашего Григория Ланииловича совсем не тем высокомерно-пренебрежительным взглядом, которым смотрела еще сегодня утром. Да и вообще все время до этого. Аж приоткрыв рот от восхищения, Алиса разглядывала черный ствол, матово блестящий на Солнце, с треском пляшущие вокруг мужчины тонкие молнии. Да и сам профиль Григория явно переменился. Мощные плотные руки, квадратная голова с увесистой челюстью, развевающаяся на поднятом им ветру футболка ярко демонстрировала, что помимо жирка у особиста более чем достаточно мышц под одеждой.

Впрочем, мужчины меня никогда не интересовали — периодические всплески моды всяких знатных вырожденцев на это дело я всегда встречал с омерзением. Так что мой взор невольно вернулся к лежащей под грязно-серым уже коконом Юле.

Тело баронессы била крупная дрожь. Пальцы то скрючивало судорогой, то они, казалось, вот-вот выгнутся в обратную сторону. На лбу блестела испарина, а совершенно бескровные пухлые губы подергивались, кое-как хватая воздух.

Меньшиков тем временем потерял к Григорию, казалось, всякий интерес, заканчивая извлечение каких-то баночек из недр своего кресла, теперь больше похожего на хаотическую мешанину из дерева и костей.

— Так-так-так… Сейчас будем пробовать. — бубнил себе под нос старик. Обычная у пожилых людей привычка. Я сам до сих пор иногда озвучиваю всякую ерунду. — Для начала стравим значительную часть проклятия в эту баночку…

Наблюдая за тем, как он, летая вокруг кокона, то рассыпает узорами какой-то порошок, то раскладывает небольшие блестящие камешки, я с радостью для себя понял — техника ритуалов, кажется, все-таки не утрачена совсем. Ведь сейчас явно готовится некое ритуальное действо.

Не став отвлекать мага расспросами, я продолжил наблюдать. Сам знаю, к каким серьезным проблемам ведет неуместная болтовня во время ритуала. Да и я не школяр в ученичестве, а опытный ритуалист — разберусь без подсказок.

Когда граф закончил, у нас оставалось минуты три. Вокруг кокона, уже почти совсем прозрачного, спиралью был рассыпан золотисто-белый порошок — проанализировав его астральное тело, я явно разглядел в нем свойства электрума, одного из лучших манопроводящих сплавов.

На каждом из трех колец спирали Меньшиков разложил по три блестящих перламутровых камешка. При этом он сам приговаривал «сюда царский жемчуг… и сюда царский жемчуг», так что сомнений у меня не осталось.

Сомнений в том, что я понятия не имею, какие передо мной камни. Но точно неизвестные в древности.

Последней старик взял в руки небольшую прозрачную баночку, в которую и собирался «стравливать» проклятие. На вид баночка оказалась совершенно пустая — но, как только я посмотрел на нее астральным зрением, она предстала перед взором полной копошащихся черных точек. Они хаотично двигались, то и дело словно нападая друг на друга, или, наоборот, защищаясь.

— Обрывки низших духов⁈ — пораженно воскликнул я. — Да еще ургальских? Вы полны сюрпризов, граф!

Владислав самодовольно усмехнулся.

— Я нашел их очень давно, в тайном дедовском бункере. Они оказались идеальны для притягивания на себя всякой дряни, барон! И до недавнего времени я понятия не имел, где брать новые, так что опасался их тратить. Но после того, как, благодаря вам, я узнал о Ядрах, и разглядел их поближе в недавнем бою, я понял, что это просто…

— Слепки с души. — договорил я. — Так называемые Ядра это низшие души, искусственно созданные Господами стихийных миров для служения себе. А пыль в вашей банке — раздробленные Ядра. Если справитесь и спасете Юлию — в будущем на практике покажу вам, как стабилизировать низшие Ядра для их обработки. Без стабилизации они очень быстро распадаются.

— Договорились! — показал поднятый вверх большой палец граф. А затем потребовал снять с девушки кокон.

Ничего не произошло.

— Сними кокон. — повторил я слова старика. И пелена с тела Юли тут же спала.

Меньшиков молча перевернул банку — духи, не связанные земным притяжением, всегда стремятся вверх. Так что открывать емкости с ними необходимо горлышком вниз. Что он и сделал. А затем мрачной тенью навис над Горской — и вдавил открытую банку ей в грудь, крепко прижимая девушку к земле.

Сил у старика оказалось больше, чем казалось со стороны!

Я все-таки оказался не совсем прав. Хоть старый граф и творил ритуал — но лишь на самом примитивном уровне, просто соединив сложные и тонкие манипуляции с маной и использование неких вспомогательных магических предметов.

По сути, ритуал того же уровня, что сегодня провела сама Горская, тонкими манипуляциями прогоняя свою и мою ману по отмеченным мной коридорам, и преобразуя таким образом Камнесталь.

Что ж. Значит, ритуал старика годится только для тех, кто хорошо освоил управление Смертью. Я неплохо в этом деле понимаю, кое-что даже могу, но уж всяко не снимать Истинные Проклятия.

А вот Меньшиков явно справлялся! Тело Юли дергалось, она хватала графа трясущимися руками, пыталась оттолкнуть от себя, выбраться из-под его железной хватки, даже разодрать себе горло. Так работает защитный механизм многих проклятий — когда оно начинает слабеть, жертва из последних сил пытается помешать этому, или убить себя.

— А не дурак это соорудил!.. — напряженно прохрипел Владислав. На его желтоватой коже выступили капли темно-серого пота, глаза вылезли из орбит. — Ох не дурак!

Надеюсь, маны у старика хватит — он не юная красотка с выдающейся… кхм, филейной частью, чтоб еще и его обнимать. Глянул на него астральным зрением — нет, этому хватит маны хоть целую армию уложить. Кресло-артефакт аж распирает — такая прорва энергии в нем запасена. Надо будет по возможности тоже соорудить себе такой переносной источник маны. Раз уж Искру Пустоты пришлось использовать для других целей.

Григорий продолжал напряженно следить за действиями графа, то и дело водя туда-сюда черным стволом. Но, судя по столь быстрому плетению сразу нескольких заклятий — прыжка, щита, использованию скрытого подпространства, откуда он, думаю, и достал ствол — он и сам был опытным чародеем. И видел, что Меньшиков правда помогает, а не пытается расправиться с несчастной баронессой.

— Думаю, все закончится хорошо! — напряженно произнес граф. — Но для какой-то особенно тонкой работы времени у меня нет. Так что, скорей всего, из памяти юной леди исчезнет почти все, что провоцировало проклятие.

— То есть вся информация об организации! — яростно выкрикнул Григорий. — Если ты делаешь это специально, старик, лучше б тебе прекратить!

Свол гришиного оружия перестал вертреться из стороны в сторону и нацелился прямо в лысую голову старика, больше напоминающую обтянутый кожей череп.

Тот даже бровью не повел.

— Барон. — подчеркнуто вежливо обратился он ко мне. — Не могли бы вы убрать из операционной вашего сторожевого пса? Фрагменты воспоминаний леди просто перенесутся на обрывки душ вместе с привязанным к ним проклятием. Как только я закончу, сразу передам это все вам — а уж вы можете хоть отдать банку императорским ищейкам, хоть оставить себе. Только разбивать не советую.

Я кивнул. Посмотрел прямо на Гришу. Моего взгляда и слов Меньшикова ему хватило, чтоб опустить оружие и отлететь на десяток метров назад. Но глаз с происходящего особист не спускал.

Как, впрочем, вообще все присутствующие.

— Гриша, займись лучше охраной территории. — холодно сказал я. — Мало ли, вдруг тот, кто наложил проклятие, имеет способ узнать о его активации или снятии.

— Вот, пусть псы Лопатина занимаются тем, чем и должны — сторожат хозяйские дома. — удовлетворенно пробормотал Меньшиков, когда виновато опустивший глаза Гриша совсем удалился.

Граф уже был явно близок к окончанию ритуала. Банка с обрывками душ в астральном спектре выглядела совсем уж непроглядно черной. Оскверненные души начали активней пытаться друг друга пожрать. Впрочем, являясь сущностями одного порядка, сделать это они не могли, так что перекочевавшие в банку воспоминания будут в безопасности.

Горская, почти перестав хрипеть и вырываться, сломанной куклой лежала на теплом черном камне. Тело ее мелко подрагивало, но с лица уже почти ушла гримаса боли. Губы расслабились и вновь порозовели.

Почти весь разложенный вокруг девушки электрум расплавился и смазался в грязно-золотистые кляксы. Царский жемчуг — как я успел понять, служивший стабилизирующими узлами для текущей через пыль электрума ману — почти весь полопался, осыпавшись сверкающим крошевом.

— Зря вы так о Грише. — миролюбиво сказал я. — Это все-таки сын самого Лопатина. Отправить наследника по собственным стопам, позволить ему рисковать собой — это достойно отца. Разве нет?

Старый граф лишь скорчил презрительную гримасу и дернул головой. Но затем, с минуту помявшись, все-таки решил ответить.

— Я не соглашусь с вами, барон. Не знаю уж, были ли у вас дети… раньше. А у меня были и есть. И я бы с радостью сказал лишь, что они есть. Но нет — некоторые из них были.

При этом он так красноречиво на меня посмотрел, что я, наверное, должен был испытать какие-нибудь муки совести, или вроде того. Но увы — меня это ничуть не тронуло. Я не сделал сынку Меньшикова ничего плохого. Он пытался меня подставить, фактически ограбить, пока меня не было, натравить своих амбалов. Он приказал убивать и разорять моих подданных, а в итоге и сам на меня бросился, как охамевшая псина.

И встретил подобающую псине собачью смерть.

— Что вы на меня так трогательно смотрите? — нарочито безразлично спросил я у графа. — Давайте вот сейчас вы не начнете пороть чушь о слезинке ребенка, о важности каждой жизни и о том, какой вы любящий папочка. Я все еще прекрасно помню наш с вами самый первый разговор.

Старик усмехнулся. Лицо его исказила кривая саркастическая ухмылка. Отвернувшись и вновь сосредоточившись на ритуале, он ответил:

— Конечно нет. Олег был самонадеянным кретином, в основном лишь вредившим остальной семье. Конечно, по-отечески я всячески помогал ему в его делах — но ведь и учил его! Увы, учиться он никогда не любил. И получил по заслугам, избавив наш род от потенциальных проблем.

— Ну, а к чему вы тогда всё это говорите?

В том, что для старика даже у порога смерти превыше всего стоит выгода и будущее рода Меньшиковых, я не сомневаюсь ни капли. Может быть, понимает он это будущее весьма специфично — ввиду ли избравшей его Стихии, или ввиду свойственной старикам осторожности. Не знаю. Но понимание им родовой выгоды явно противоречит сентиментальным словам о детишках.

Впрочем, граф сам поспешил объяснить мне это противоречие.

— Я это все к тому, барон, что каждый должен находиться на своем месте. Обратите внимание — на своем, а не на твоем. Вот как вы думаете, зачем люди вообще живут родами? При том, чем люди богаче и успешней, тем больше их семья, тем крепче родовые связи. Чернь-то давно уж ютится в квартирках семьями типа «папа, мама, я». А мы все держимся за самых дальних родичей.

Я усмехнулся, глядя на завершающего ритуал графа. Ответ ведь лежит на поверхности.

— Затем, что чем больше у тебя в собственности и во власти вещей, людей, земли, тем больше тебе нужно тех, кто будет всем этим грамотно и, главное, ответственно управлять. Чтоб человек владел чем-то ответственно, нужно как-то связать его с собой. Крепко и очевидно. А что может быть очевидней кровной связи? Она дана нам с рождения, в ней нельзя усомниться… Только вот ее крепость вызывает у меня сомнения.

— Не только у вас! — негромко рассмеялся граф, убирая банку с груди Юлии и закручивая крышку. Теперь баронесса лежала спокойно, дышала глубоко и полной грудью, а на лицо возвращался здоровый румянец. — Так, леди пока поспит, мозгу нужно время — залатать дыры в памяти, не разбираюсь, как это работает на микроуровне, да и неважно. А что до связи… вот в том-то и дело, барон. Кровное родство очевидно и несомненно для любого… ну, если это законорожденный ребенок, но мы, конечно, сейчас говорим о них. Но что мешает такому ребенку сказать: «да, я сын своего отца, это несомненно… но мне плевать!»? А затем прирезать нерадивого папашу и взять дела в свои руки?

Я молчал. Только было вернувшееся настроение вновь начало портиться. Ненароком граф задел, пожалуй, самую тонкую из струн моей души. А ведь я бы не сказал, что моя душа — какой-то сложный музыкальный инструмент.

А спустя тысячи лет единственное, что я не мог не только простить — не простил я вообще ничего! — но и принять, это предательство сына. Хилини предала меня — боги, да жены высшего общества предают и травят мужей чуть не чаще, чем изменяют им с молодыми красавцами-стражниками! Такова жизнь при любом дворе. Здесь я, быть может, даже польщен тем, что она не предавала меня целых восемьдесят лет.

Стражи Трона и чародейская гильдия? Ха! Да только при моем правлении те и другие пытались свергнуть меня… ох, сколько раз? Кажется, два раза первые, четыре — вторые, и еще четыре — первые и вторые заодно. Всегда я просто вырезал бесполезных и часть полезных, запугивал и подкупал оставшихся, и правил дальше.

Даже к заговору тех, этих, да еще вместе с женой и всем моим гаремом я был готов — имел сразу несколько планов защиты.

Но меня предал сын. Амар-Син, младший из четырех наших детей. И единственный, оставшийся на тот момент в живых. Затем, уже в загробном мире, я много передумал — и смерти его старшего брата и обеи сестер стали казаться очень подозрительными.

Но при жизни я об этом даже не задумывался — ибо не задумывался о возможном предательстве со стороны сына.

Теперь я, впрочем, понимаю, как был наивен — веками общаясь с «гостями» царства мертвых, я встретил там немало и отцеубийц, и жертва отцеубийства. Понять я это могу. Принять — нет.

Понять в этой жизни вообще можно все, что угодно. Так что ж теперь — мириться с враждебными обстоятельствами⁈

Все это я обдумал, пока аккуратно нес спящую Юлю в палатку и укладывал на спальники. Алиса и Маша остались с ней, на случай, если девушке что-то понадобится. Виктор, успокоенный исходом «операции», присоединился к Грише в патрулировании местности. К тому же, вот-вот должны прибыть рабочие, высланные старым графом.

Мы с ним остались наедине. Хотя нет. О себе напомнил третий, совсем новый, обитатель этих мест.

— СТАРЫЙ ЧЕЛОВЕК ХОЧЕТ СКАЗАТЬ ТЕБЕ, ЧТО КАЖДОМУ НУЖНО ДАТЬ КАКОЕ-ТО ДЕЛО. КАК У ВАС ГОВОРЯТ — ПО ДУШЕ.

Пока еще не привыкший к то и дело раздающемуся тут громовому басу духа, чуть не вывалился из своего кресла-трансформера. Недовольно почесав зад, он кивнул.

— Так и есть. Эта штуковина, оказывается, неглупа.

— Разумеется. — довольно кивнул я. — Это дух творения, а не то примитивное месиво, копошащееся в вашей банке. Так что, граф, к чему вы это? Про дело. То, что каждый должен чем-то заниматься, очевидно.

— Чем-то? — с добродушной улыбкой переспросил старик. — В том-то, барон, и секрет, что не «чем-то». А тем, чем человек хочет заниматься сам. Больше того — при этом он должен видеть, что под вашим управлением может делать свое любимое дело лучше, чем без него. Не абстрактно «жить лучше», заметьте! Именно делать любимое дело.

— Понимаю. — задумчиво кивнул я. — Интересная мысль. Ведь, похоже, именно этим всякие там народные вожди отличаются от тиранов и диктаторов — при первых люди думают, что сами выбрали, чем им заниматься, а вождь только способствует их занятию. А при вторых, как бы не улучшилась реальная жизнь людей, они ощущают, что их занятия навязаны. Что дела делаются из-под палки. Вот, о чем вы говорили — чтобы кровные родственники были надежно привязаны к вам, они должны видеть выгоду от союза конкретно и лично для себя, при том в такой форме, в которой нужно лично им, а не в абстрактном количестве еды на столе. Банальная мысль. Но стоящая размышлений.

— Именно так, барон. — довольно кивнул старик. — В теории это банальность. На практике люди чаще считают, что сами знают, чего хотят окружающие. Особенно их собственные дети. Поинтересуйтесь… да вот хоть у Григория Данииловича. Кем он хотел быть в жизни? Хотел ли он «идти по стопам отца»? Значит ли эта чушь для него хоть что-нибудь? Или теперь, чтоб не ощущать свое положение навязанным, он выдумывает какие-нибудь собственные оправдания тому, почему служит в госбезопасности?

— Я спрошу. Это интересно. Но давайте-ка лучше сразу обсудим, какую плату вы потребуете за помощь. Повторюсь, я не люблю ходить в должниках. Полагаю, обещанием показать, что делать с Ядрами, вы не ограничитесь?

— Не ограничусь. — кивнул граф. — Тут вы правы. Настают тяжелые времена, и помощь моему роду нужна здесь и сейчас, а не в будущем. Так вот, об этом…

Глава 11

Оборонительный союз

Перед началом обстоятельной беседы о вознаграждении для графа, мы все-таки переместились в более подходящую обстановку. Сразу передав банку с обрывками душ Грише, я сообщил Меньшикову, что возмещу стоимость всех потраченных им реагентов. Не хочется даже в самой малости быть в долгу у более сильного рода.

Старый граф сначала отпирался, утверждая, что траты не слишком велики, что он рад был помочь и всё такое прочее, но быстро понял, что шутить я не намерен. В итоге от моего бюджета отвалился солидный кусок, но этот вопрос был сразу же закрыт.

— Ну что ж. — сказал я, усевшись на складное кресло под весьма живописным дубом неподалеку от нашей палатки. — Думаю, теперь можно и поговорить, граф. А то на площадку скоро прибудут новые рабочие, и общаться там было бы весьма неудобно.

От нанятой этим же Меньшиковым для нас бригады действительно пришло сообщение о скором прибытии. Отдав Виктору все необходимые распоряжения и инструкции, я на время выбросил это из головы — немец справится, до трагедии с женой и ребенком он был весьма преуспевающим бароном.

— Пожалуй. — кивнул старик, паря на небольшой высоте в своем глубоком кресле-артефакте. — Для начала я спрошу, какую плату вы готовы были бы мне предложить, Ваше Благородие?

Ожидаемый вопрос, с которого обычно начинается любой торг. Зачем называть свою цену, рискуя продешевить, если оппонент сам может предложить что-то ценное?

Только вот я никогда не любил посещать рынки. Пару раз меня там доставали так сильно, что я просто сжигал ко всем чертям ларьки проклятых торгашей. А затем на рынок ходили рабы.

— Я не стану с вами торговаться, граф. Мне это неинтересно. Если вы согласились мне помочь, значит уже видели для себя какую-то выгоду. Назовите вашу цену. Если уж вы ошиблись и продешевили — это не мои проблемы, как считаете?

Старик негромко усмехнулся, вслушиваясь в гул подъезжающих к имению грузовиков. Устало выдохнул. Думается мне, он тоже не большой поклонник базарного искусства.

— Ладно, Дмитрий Алексеевич. — устало махнул он рукой. — Вот так вот я собрался в три минуты, покинув свой уютный особняк, летел к вам на всех парах, сорвался на помощь словно старинному другу, а вы еще и вынуждаете несчастного старика думать о столь корыстных вещах… Молодежь совсем нынче распустилась…

Я улыбнулся в ответ. Старик с одной стороны пытается набить себе цену за срочность, а с другой явно дает мне понять, что сам был весьма заинтересован в помощи мне. Что ж, стоит ответить тем же.

— Я очень вам благодарен, граф, за вашу спешку и самоотверженность. Вы поступили не как торгаш на рынке, но как дворянин и слуга России. Действовали в интересах страны и ее дворян, кем бы они лично вам не приходились. Это вызывает мое уважение. Но уместно ли, в таком случае, оскорблять столь достойного человека, как вы, болтовней о выгоде и выплате долга? Полагаю, вам, благородному аристократу из древнего рода, за счастье послужить нашему общему делу, не считаясь ни с временем, ни с расстояниями!

Когда я произнес эту напыщенную тираду, граф просто молча уставился на меня. Поджал губы. Я заметил напряжение на его лице… а затем он, не сумев дольше сдерживаться, рассмеялся.

— Ох, шельмец!.. Ох барон, ох… будь мы на публике, я оказался бы в неудобном положении, Ваше благородие! Примерно как недавно встреченный вами старший граф Шувалов! Но, к счастью, мы не на светском приеме. — уже серьезно добавил он. — Так что нет, своего я не упущу. Но мне приятно вновь убедиться, что вы умеете играть в эти игры и болтать всякую чушь про честь и службу…

Мы выпили. Граф достал откуда-то из недр своего артефакта бутыль вина, от которого я, впрочем, вежливо отказался. Незачем затуманивать свой разум спиртом, даже слегка. Так что я пил заказанный Гришей апельсиновый сок.

Вкусная штука. В мое время его выжимали вручную, и стоил он очень дорого, а теперь его, пусть и не совсем в чистом виде, могли пить даже простолюдины!

— Теперь к делу. — спокойно произнес граф, пригубив бокал алой жидкости. — Я не стану просить у вас информации о том, кто вы такой. В конце концов, само по себе любое знание бесполезно. Да и сомневаюсь, что вы ответите. Нет, сейчас мне и моему роду нужны союзники.

— Союзники? Против других дворян, полагаю? Сомневаюсь, что от рода, состоящего из пары человек, будет польза, но я вас слушаю, Ваше Сиятельство.

— Зря сомневаетесь. — кивнул старик. — То, что иномирные твари не оставят нас в покое, уже очевидно. Думаю, вы лишь подтвердите мои догадки о грядущей большой войне.

Я молча кивнул.

— Ну вот. — продолжил граф. — Новая опасность грозит вообще всем — безо всяких государственных границ и стоящих на них армий. И чем больше и богаче род, чем больше у него земли, тем больше личной силы ему потребуется, чтобы сдерживать натиск чудовищ и их хозяев. Череда вторжений, свидетелями одного из которых стали мы с вами, прекрасно показала — атаками противников управляют разумные создания. Следовательно, и война будет войной двух тактик, двух стратегий.

— Так и будет. — вновь кивнул я. — Вы очень верно уловили момент. И я искренне надеюсь, что таких проницательных людей, как вы, в России много. Но ведь уже готовятся новые войска, которые и будут заняты отражением угрозы. Полагаете, их окажется недостаточно?

Старик устало махнул рукой.

— Куда там! По имеющимся у меня данным, эти ваши новые войска уже столкнулись с некомплектом! При всех перспективах и обещаниях карьерного роста, многие дворяне даже младших детей туда не отпускают. А если Император будет вынужден объявить мобилизацию, это будет катастрофический удар по репутации. Вы представляете, барон — мобилизацию! Среди дворян, тех, кто столетиями кровью клялся защищать страну! А теперь прячут своих детей под лавки, полагая первостепенной задачей защиту своей земли, имений рода, а не государства.

— Они просто не верят. — покачал я головой. — Не верят, что существующие ныне державы выстоят под натиском лавины тварей. Я могу их понять — пусть на днях вторжение и отбили, но потери именно среди магов оказались очень велики. Никакой легкой победы не вышло, часть территорий обратилась выжженными пустынями, погибло десятки тысяч гражданских. Обратите внимание, граф — по закону, земли каждого дворянина, который не сумел справиться с поддержанием порядка на них, что привело к большим жертвам, должны быть изъяты в пользу казны и более крупных родов. Но этого не случилось. Ни один человек, на земли которого пришлась беда, не понес наказания.

— Это так! — невесело усмехнулся старик. — Император и его люди понимают, что их положение не абсолютно. Испанская королева лично приняла очень активное участие в подготовке и проведении обороны. Словно знала все заранее. Во всех остальных мировых державах положение правящих династий слегка пошатнулось. А землевладельцы и боссы больших корпораций напуганы до усрачки! Вот это ситуация, не правда ли!

Старику доставило явное удовольствие произнесение столь «народного» ругательства в адрес «больших боссов». Я вспомнил наше с ним знакомство, его слова об унижении рода Меншиковых с прибавлением в фамилию мягкого знака. Мелочь, казалось бы, но в сочетании с низведением из князей в графы — очень яркая мелочь.

— Вы планируете половить рыбу в мутной воде? — прямо решил спросить я. — Хотите, пока масса дворян будет трусить, или надеяться на имперские войска, активно принять участие в переделе сфер влияния?

Граф молча кивнул. Неторопливо отхлебнул вина. Мы немного послушали пение вечерних птиц и поставленный голос Виктора, который раздавал указания разгрузившимся рабочим. Затем Меньшиков ответил:

— Так и есть, барон. Наступает время обострения борьбы внутри аристократии. Все великие державы сейчас обращены внутрь себя, нападения извне можно не опасаться. Так что у всех появилось время разобраться самим с собой — период недолгого затишья перед бурей. Я полагаю, что сейчас активизируется Старый Дом — и вообще вся примыкающая к нему древняя аристократия. Они активизируются каждый кризис — любую неудачу в стране и вовне ее используют к собственной выгоде. Последовательно проводят повестку, мол, масса мелких дворян ни с чем не может справиться, мол, эти жалкие грязнокровные ничтожества, выбившиеся из черни наверх, не могут ничего удержать в своих руках.

— В их идеях есть некая правда. — медленно произнес я. — Точнее, была бы, будь ситуация привычной, стандартной. Если нужно что-то произвести, вырастить много еды, провести масштабное наступление — крупное предприятие всегда выиграет у мелких хозяев. Но…

— Но они не видят дальше собственного носа! — аж ударил сухой ладонью по подлокотнику старик. — Нас ждет не война огромных армий, и не соревнованию по выращиванию пшена. Нас ждет, по сути, партизанская война, просто невероятно масштабная. Если я хоть что-нибудь понимаю в военном деле — те, кто может вылезти в любой точке страны, просто не будут воевать единым кулаком. Зачем им это? В итоге идеи Старого Дома — мол, надо просто передать больше полномочий лучшим из лучших, закабалить чернь, чтоб пикнуть не смела против имперской политики, и вручную управлять всей страной из Москвы — вздор. Они губительны!

Я согласно кивнул. Граф прав. Я уже и сам немало размышлял о будущем столь огромной страны. Когда твари пришли на земли Междуречья, или Та-Кемет, обе эти страны были на порядки меньше любой из современных мировых держав. Хотя и там, и там хватало могущественных магов. Но по ряду причин контроль над большей частью земель был потерян.

Одна из ключевых причин — централизация царской власти. Властители просто не успевали следить за всем, что происходит, а чудовища, захватывая какой-нибудь очередной городок, предлагали местному лугалю, или эну — военному, или гражданскому правителю — столько свобод и привилегий, сколько жадные до власти цари не согласились бы дать и под пытками!

— Соглашусь с вами, граф. Хочет того Старый дом, или нет, но дела будут решаться на местах — на землях конкретных небольших дворян, которые либо смогут их защитить — с помощью войск, или без, либо нет. Либо захотят их защищать, либо сочтут новую власть более выгодной.

— Новую власть? — граф удивленно приподнял бровь. — Вы хотите сказать, что противник планирует буквально захватить нашу планету?

— Увы. Давно, много тысяч лет назад, именно это и было сделано. И многие сочли, что их все устраивает — налоги с черни собирать разрешают, золотые троны и роскошные гаремы не отнимают. Ну а кровавые жертвы раз в луну — боги, да кто этих подданных вообще считает?

— Вы говорите циничные слова. Но отчего-то я им охотно верю. Думаю, я и сам мог бы мыслить в таком русле… уже мыслил. Бывало. Так вот, насчет того, чего я хочу. Я хочу иметь надежного союзника. Сейчас мои дети и другие родственники ездят по всем окрестным небольшим родам, и предлагают такие союзы тем, кому я могу хоть немного доверять. Но, раз уж вы мне несколько задолжали, Ваше Благородие, я попрошу у вас односторонний оборонительный договор.

— Вот как? Я должен буду помогать с защитой ваших земель, а вы мне ничего не должны?

— Да, но поймите, барон, владения моего рода весьма обширны, а с другими соседями нам приходится заключать пакты равных, и…

— Это же замечательно! — взмахнул рукой я, прерывая графа. — Я согласен. Текст договора при вас? Такая плата меня более чем устроит.

Меньшиков удивленно уставился на меня, но затем все-таки начал рыться в карманах, выискивая договор. Не знаю, с чего он решил сделать мне именно такое предложение — но оно подходило мне идеально.

Сильно расширять свои владения я не планирую — мне куда важнее качество жизни в моем поселении, налаживание там производства, отбор бойцов из местных. Меньшиков абсолютно прав, полагая, что ставку надо делать на людей на местах. В том числе и на простых людей, лояльных тебе и способных сражаться.

Я прочел договор, подсунутый мне стариком. Да, это было то, что нужно. Граф и его люди не имеют права и обязанности находиться на моих землях и помогать мне и моему роду в обороне, а вот я и мои люди обязаны будут по необходимости приходить на помощь Меньшиковым на их землях не реже одного раза в неделю.

А это значит, что Меньшиковы не смогут отжать добычу с наших территорий, каким бы ни был их численный перевес. Не смогут выяснять, что у меня происходит, перекупать моих людей, во всяком случае, официально, претендовать на мои Ядра и прочее.

А вот я смогу сражаться и добывать артефакты и Ядра на территории графа, посылать туда своих людей в рамках «взаимопомощи», использовать его земли как военный плацдарм. А еще как минимум мой отряд Особого Корпуса, связанный этим договором, не отправят куда-нибудь к черту на рога, подальше от моего имения.

Одни плюсы.

Не особо выдавая своей радости, но и не играя в каменную статую, я подписал договор и скрепил его печатью. Уверен, граф понимает все эти выгоды для меня. Но, полагаю, проблема нехватки людей для него стоит куда острее. А сблизившись со мной, он надеется еще и проникнуть в мои секреты. Так я думаю. Впрочем, вполне может быть, что есть и некая другая сторона медали…

— Ваше Сиятельство. — обратился я к старику, получив свою копию договора. — Вы не можете не понимать, что, в случае успешного хода войны, ваше предложение несет мне немалую выгоду. Вы так слабо верите в успех? Или есть что-то еще, что мне, как вашему союзнику, стоит знать?

Граф ответил не сразу. Тяжело вздохнул. потер старчески слезящиеся глаза. Даже будучи адептом Смерти, что позволяет эту самую смерть несколько отсрочить, Владислав Меньшиков уже чувствует приближение конца. Это видно во всём. В постоянной усталости, в пергаментности кожи и тяжести дыхания. В готовности жертвовать будущим ради сохранения настоящего — это проявилось с его сыном, это проявляется и теперь. Я не торопил его. Раз уж мы вынуждены будем состоять в союзе, пусть старик лучше чувствует, что его уважают и хотят слушать.

Наконец, в вечерней тишине раздался сухой надтреснутый голос:

— Есть, Дмитрий Алексеевич. Есть то, что вам стоит знать. Дело в том, что князья Строгановы… это не очень афишируется, но мне достоверно известно, что значительная их часть состоит в Старом Доме. Как минимум те, кто управляет делами рода — он у них настолько велик, что реальных лидеров несколько. И Строгановы — очень ярые сторонники возвращения старых порядков. Тогда, во время нашего с вами… конфликта, мой недальновидный сын полагал, что Строгановы уж точно поддержат графов, бывших князей, против какого-то барона. Да они и делали это уже. Олег, который и сам тянулся к идейкам стародомцев, верил, что так будет всегда.

— Но они лишь выжидали, когда ваш сын слишком заиграется, чтоб ударить ему в спину. — скучающим голосом произнес я. Не вопрос, но утверждение. Граф кивнул.

— Да. Не скрою, я и сам надеялся породниться с ними через Марию. Но до этого момента говорить о какой-либо симпатии Строгановых к нам — падшим князьям — было наивно. Жаль, сын не хотел этого понять.

— А теперь, когда планы на свадьбу сорваны, а Старый Дом активизирует враждебную ко всем нам риторику, вы опасаетесь диверсий?

— Опасаюсь. — согласился граф. — И, полагаю, небезосновательно. Строгановы уже приходили ко мне с таким же договором, с которым я пришел к вам, барон. Только наоборот — они мне обязуются помогать, а я им ничего не должен.

— Ядра! — воскликнул я, усмехаясь. — Тот старый ублюдок, с которым я виделся в Соликамске, узнал от меня про Ядра, и решил захапать себе всех окрестных тварей? А брюхо-то не лопнет?

— Не лопнет. — отмахнулся Меньшиков. — Больше скажу, они и в Екатеринбургской губернии тем же заняты. Там тоже случился очень мощный прорыв с огромными потерями. Теперь люди Строгановых ходят по напуганным дворянам и предлагают им «безвозмездную» защиту.

— Так, ну это уже перебор. — нахмурился я. — Звучит как подготовка если не переворота, то резкого усиления влияния их рода. Если у них действительно хватит людей для поглощения Ядер множества тварей по всему Уралу, маги других родов, а затем и войска Императора, не смогут составить им конкуренции. Если, конечно, не объединятся.

— Теперь, надеюсь, вы меня понимаете. — печально произнес граф. — Я собираюсь приложить все силы для того, чтобы убедить окрестную мелочь не идти под власть князей. Вы — не рядовой мелкий барон. Я убежден, что вы еще покажете себя на этой войне самым блестящим образом. И я весьма заинтересован в дружбе с таким человеком. Это всегда лучше нелепой конкуренции, или слепой вражды. Не находите?

Я находил. Пусть стародомцы сколько угодно вопят о важности централизации и опасности дворянской анархии. На самом деле если кто и желает анархии — так это они. Сейчас, насколько я успел понять, в Старый Дом входят многие крупнейшие князья вокруг Императора. Именно для обретения доли самостоятельности они сплотились в единую организацию. Полагаю в недоверии к ним кроется такая сильная любовь нынешнего молодого Императора к спецслужбам, армии и опоре на государевых людей.

От того, что в стране начнется хаос и паника выиграют именно эти крупнейшие дворяне — это позволит им, воспользовавшись ситуацией, самим обрести на своей земле власть, равную власти Императора. А то и превосходящую ее. еще бы! Ведь они — герои-защитники, делающие то, с чем не справляется всякая мелочь.

А то, что эту мелочь предварительно подкупили, или запугали — не в счет. Есть подозрение, что и почти полное отсутствии при пермском прорыве сильных магов — не простая случайность.

Но это нужно еще доказать. А еще нужно не допустить чрезмерного усиления власти стародомцев на местах. Император-то далеко, он мне лично ничем не мешает. Да и отношения с ним я уже выстроил. Он явно сам опасается потерять власть, опасается хаоса. Я ему полезен, а он полезен мне.

Строгановы вот близко. И отношения с ними я выстраивать не собираюсь. А вот что я точно собираюсь сделать — так это воспользоваться свежесозданными армейскими структурами для всяческого противодействия князьям.

Да, я и сам хочу стяжать как можно больше власти и взобраться на вершину пищевой цепи. Только вот мне это нужно не для набивания брюха и карманов, не для того, чтобы творить произвол и хранить свои мелочные секретики.

Я уже видел, чем оборачивается безвластие и интриги перед лицом серьезной беды. Я уже видел, к чему приводит страх господ перед собственным народом в час, когда только единство страны может спасти от порабощения и превращения людей в пищу.

Повторять этого — или дать это повторить моим старым «друзьям» я не собираюсь. Я уже достаточно просидел в мире мертвых, чтоб спокойно смотреть, как в него обращают мир живых.

Мы с графом молча сидели, распивая каждый свой напиток. Я размышлял, он, судя по дергающейся жилке у виска, тоже. На строительном поле ругались и гремели инструментами рабочие. За ближайшие полтора-два месяца они должны возвести для нас неприступную цитадель по последнему слову техники.

А затем эта крепость взмоет в воздух — и пусть кто-нибудь только попробует открыть портал в радиусе ее орудий!

В кармане запиликал телефон. Тишина, разорванная этим писком, вмиг исчезла. Меньшиков, закряхтев, откланялся и стал собираться в дорогу. А я, отойдя чуть в сторону, взял трубку. Звонил Лопатин.

— Добрый вечер, господин Лихачёв. Спешу сообщить вам важные новости. Думаю, вы будете первым, кто узнает.

— Я весь внимание, Даниил Григорьевич. — с искренним интересом ответил я. Вот и налаженные связи прорастают уникальной информацией.

— Это радует. Потому что должен вам сообщить, что послезавтра, в восемь часов утра по местному времени, на территории Пермской Императорской Академии Магии состоится первый смотр личного состава Особого Корпуса Обороны. Так было решено назвать ваш новый корпус. Сокращенно — ОКО.

— Как пошло. — хмыкнул я.

— Может и пошло. Зато красиво! Надеюсь, вы меня услышали, Ваше Благородие.

— Услышал и принял к сведению. Но можно вопрос — раз я узнаю об этом первым, когда же оповестят остальных бойцов? За час до начала? — усмехнулся я в трубку.

— Почти. За двенадцать часов, барон. Меры по борьбе с утечками, сами понимаете.

Разумно. Положив трубку, я осмотрел свои земли, розовеющие в свете начинающегося заката. Что ж. Значит, совсем скоро нам предстоит познать военную машину Российской Империи изнутри, получив уже официальное разрешение на проведение боевых операций.

Наконец-то!

Глава 12

Без обязательств

Весь следующий день я потратил на две вещи. Первым дело составлял подробную инструкцию для набранных Глебом деревенских. Прошло уже достаточно времени — и теперь пора было дать им четкие инструкции. Раз уж создать для них запланированные артефакты для тренировок я не успеваю никак — для этого нужно завершить строительство крепости — значит пусть пока тренируются сами.

— Вот тут список сайтов с программами тренировок, которые я счел адекватными. — давал я указания настоящему Лихачёву, сидя в деревенской ратуше. — Можешь сверить со своими знаниями о телесной культуре. Вас ведь, как я понимаю, тоже чему-то учили — тело у тебя не выдающееся, но крепкое и в хорошей форме.

Мертвый барон кивнул. Сам он учить ребят не сможет — мертвое тело двигается абсолютно иначе, нежели живое. Лихачёв за прошедшие дни уже начал забывать, как вообще ощущается живое движение тела, которое не нужно постоянно подгонять силой воли.

— Удивительно это. — плавно водил он раскрытой ладонью у себя перед лицом. — Собственное тело словно доспех. Как экзоскелет из научной фантастики — сел в него и управляешь.

— Ну ничего, вижу, ты уже освоился, раз у тебя выходят даже бессмысленные жесты. Значит, синхронизация прошла успешно.

Дело в том, что нежить всегда создают под определенные задачи. Будь то зомби для тяжелых работ на стройках, армия мертвой пехоты, или дворецкие, которые не предадут. И под эти задачи всегда определяется общий примерный перечень функций, которые такая нежить способна выполнять.

Высшая нежить отличается от обычной, однозадачной, тем, что имеет разносторонний функционал, а при желании создателя, может и самостоятельно обучаться новому.

Создавая тело для барона, я сделал максимальный упор именно на самостоятельность, на полноценное единение с личностью. Для этого пришлось пожертвовать многими атрибутами нормальной высшей нежити — к примеру, по силе Лихачёв превосходил живого человека лишь раза в три, а не в десять-двенадцать, как это обычно бывает у боевых эйнхериев.

А без Черной Книги не получилось бы даже такого результата.

Но теперь у меня был не раб, даже не слуга — Лихачёв стал абсолютно самостоятельной личностью, верным соратником, способным полностью заменить меня в управлении имением, пока мы служим в имперских войсках.

Но обучить деревенских драться и управлять своими телами он все-таки не мог.

— Слушай, Аштар. — он пока был единственным, кто всегда называл меня старым именем. — Может просто пару тренеров им выпишем? Понятно, что боевым искусствам чернь не тренируют — хоть это не запрещено, но для хороших учителей просто унизительно. Но я думаю, что мы сумеем решить этот вопрос деньгами.

— Может и сумеем. — задумчиво кивнул я. — Только вот, насколько я сам успел разобраться, дворянские учителя фехтования, или того же… э-э, как эта британская штука называется? Бокс, точно. Так вот, учителя всех этих видов сражения всегда исходят из наличия большого количества времени и обучения с детства.

Барон утвердительно кивнул.

— Ну вот. А у нас во-первых времени нет — нам важно дать этим людям ускоренный курс боевой подготовки в условиях, приближенных к реальным. А во-вторых, мне важно научить их учиться. Научить самостоятельно следовать заданным алгоритмам, самостоятельно находить выходы из сложных и непредвиденных ситуаций. Самостоятельно преодолевать слабости.

— Понимаю. — слегка улыбнулся Дмитрий бескровными губами. Их обычно приходилось покрывать помадой — чтоб местные не беспокоились за здоровье барона. — Тебе нужны не регулярные войска, умеющие только колоть и рубить, а самостоятельные боевые единицы. Способные действовать в любых условиях.

Я согласился с бароном. Еще немного обсудив найденные и одобренные мной планы тренировок, а также то, к чему я вообще планирую готовить этих юношей и девушек, перешли к вопросам бюджета.

С бюджетом все оказалось очень недурно. Первые скупщики для продукции нашей ткацкой фабрики нашлись уже в соседных деревнях и городках, а теперь, примирившись с Меньшиковыми, мы могли свободно торговать и на их территориях — экономически вся Империя составляет единое пространство, и вводить жеские пошлины на территории рода обычно нельзя.

В осталньо тоже все идет своим чередом — восстановили рыболовное дело. После того, как львиная доля денег из магазинов перестала утекать в неизвестном направлении, оживилась местная торговля. После пресечения корррупционных схем бывшего старосты и моего покойного управляющего собираемые в родовую казну деньги приросли вдвое, так что удалось еще и на четверть снизить налоги. Это уже начало привлекать на нашу землю людей с округи — особенно всех интересовала добыча леса вокруг селения. Это дело я оставил пока на мертвого барона, он разберется не хуже меня.

— Слушай. — обратился ко мне Лихачёв уже перед расставанием. — У нас с появлением ткацкой фабрики деревня вплотную приблизилась к статусу поселка. Надо бы официальное название подготовить — а то начнут тут лес добывать, и точно станем поселком. Чтоб тебя, как главного, потом не дергать, придумай сейчас что-нибудь этакое.

В названиях я силен не был никогда. Так что, присев в небогатое, но уютное мягкое кресло, задумался. Хотелось что-нибудь, что напоминало бы мне о славном прошлом, но при этом не бросалось в глаза. Я бы с радостью просто назвал свой город Новый Иерихон, но это как-то совсем убого и нелепо. Или там Нововавилонск. Бр-р, чушь.

— А знаешь. — наконец пришла мне в голову отличная мысль. — Что я все держусь за прошлое? Прошли десятки веков, мир теперь совсем иной. И даже он нынче вступает в новую фазу. Назови-ка этот поселок… Новый Мир. Да, пусть будет так.

Барон усмехнулся.

— Эк пафосно-то. Посёлок городского типа Новый Мир. Но знаешь, мне нравится. Да и в этих местах в последние две недели столько всего невиданного случилось, что такое название — самое то. Пусть будет Новый Мир.

Решив этот вопрос и поболтав еще немного, я по воздуху вернулся в имение. Точнее, к нашей палатке на лесной опушке. Вся территория особняка сейчас представляла собой или саму строительную площадку — или множество бытовок и вагончиков строителей, рассыпанных вокруг. Пришлось даже расчистить несколько лесных полян.

Здесь, в палатке, меня уже ждала вторая занимающая меня «задача».

— Привет, Юля. — тихо вошел я под высокий полог военного шатра. — Как ты?

Искра Пустоты больше не озаряла наше жилище своим мертвенным светом, так что теперь пришлось установить здесь обычные лампы на батареях. В их теплом желтом сиянии лицо Горской не казалось таким бледным, каким оно было на самом деле.

— Привет, Дима. — тихо ответила лежащая на горке спальников девушка. Тело ее укутывало несколько одеял — несмотря на летнюю жару, Юлю все время знобило. — По крайней мере, хуже не становится.

— Мана все также плохо восстанавливается? — спрсил я, склоняясь над баронессой и щупая холодный лоб. Источник девушки явно подвергся суровому испытанию. Поврежденные проклятием, стремившимся разрушить тело изнутри, манопотоки до сих пор не пришли в норму.

Юля молча кивнула. Физически она уже не так плоха — вчера, после ритуала, девушка находилась буквально при смерти. Сегодня же — словно просто сильно простудилась.

Впрочем, приятного мало и в простуде.

— У тебя такая горячая ладонь… — еле слышно протянула Горская, когда я убрал руку с ее лба. — Можешь вернуть? Приятно…

Наклонившись над ее лицом, я взял в ладони бледные щеки девушки. Ее черные волосы, сейчас не заплетенные, разметались по мокрой подушке. Дыхание баронессы стало частым и нервным. Она облизнула пересохшие губы.

— Я… могу разогнать по твоему телу сколько-то маны. Это должно помочь расшевелить манопотоки. — полушепотом произнес я. Проклятое тело юнца все трепетало, гормоны только что из ушей не лезли. Но я пока держал себя в руках, глядя в бездонные черные в свете ламп глаза.

— Как… как тогда? — сглотнула Юля. — Во время ритуала?..

— Это был хороший способ. — слегка кивнул я. — Мана — в первую очередь телесная энергия. Источник — значимая часть организма, связанная со всем остальным. Я знал много могущественных чародеев, избравших именно телесный способ восполнения своей силы?

— Телесный? — выдохнула Горская. Щеки ее начали краснеть. — Ты говоришь о…

— Об этом тоже. — кивнул я. — Но вообще, речь и о еде, питье, физических упражнениях, причинении себе сильных ощущений, истязании тела… Ну и да, об этом тоже, конечно. Секс, и вообще любая чувственная страсть — сильнейшее проявление телесности. Активатор всех сил организма вкупе с чувствами духа.

Я склонился над полуоежащей девушкой. Щеки Юли пылали в моих ладонях, поалевшие пухлые губы мелко дрожали, на лбу выступили капельки пота. Наши взгляды встретились.

— Дим… Дмитрий Алексеевич. — прошептала баронесса. — Я… я ведь должна прийти в норму уже к утру… Я не хочу подвести теб… вас, и остальных тоже… Я…

— Только лишь это? — улыбнулся я, приближаясь еще на пару сантиметров. Юля задышала часто и тяжело. Мне и самому стоило немалых сил удержаться и просто не поцеловать приоткрытые губы юной красавицы.

Но я ждал ее согласия. За мной значится много грехов и даже тяжких преступлений — но насильником меня не смели называть даже злейшие враги. Если ты можешь взять женщину без спроса — это ничем не отличается от спаривания скота.

Я увидел в глазах баронессы желание. Но я увидел в них и сомнение. Однако, вскоре первое взяло верх.

— Я… я хочу этого. — выходнула Юля, без сил опадая на постель. — К тому же, я не хочу вас всех подвести. И… тебя. Особенно тебя. Но… это будет просто секс, барон. Ни к какому продолжению я сейчас не готова. Этого мне будет достаточно… но, боже, как я сейчас тебя хочу!

Этих слов мне хватило сполна. Меня позиция Юли полностью устраивала, так что сказать еще хоть слово я ей не дал. Слившись с ней в долгом поцелуе, впившись в ее алые пухлые губы, я ощутил, как наши потоки маны резонируют, как энергия пульсирует, переливаясь между нами.

Близость магов — совсем не то, что обыденный и пошлый секс неодаренных. А близость магов, способных чутко чувствовать и умело направлять потоки маны — высшее наслаждение.

Не став отвлекаться, или кого-то там предупреждать, я сорвал с горячего тела баронессы одеяла, задирая полы длинного ночного платья. Бледное тело девушки в вихре белой ткани изящной ночнушки смотрелось совершенно чужеродно в окружении военных спальников и грубого быта палатки.

Но тем сильней это влекло меня к ее роскошным формам!

В свои двадцать Горская не была невинна — это я понял уже по словам о сексе без обязательств. Не дурочка с романтической чушью в голове, но страстная светская красавица, она обхватила меня упругими бедрами. Доспех Пустоты — черная мантия, в которой я ходил большую часть времени — просто растворился, повинуясь моей воле — и губы баронессы впились в мою обнаженную грудь поцелуями.

Ну уж нет — я предпочитаю брать инициативу в свои руки! И вот уже из полуоткрытых влажных губ Юлии вырывается первый хриплый стон истинного наслаждения.

Наши тела слились, дрожащая от удовольствия девушка откинулась на груду мокрых подушек, и единство тел и чувств превратилось в единство потоков силы. Я двигался все быстрее и быстрее, бедра Юли сжимали меня все сильней, девушка кричала от удовольствия и переполняющих ее потоков силы.

Мой Источник за последние дни очень неслабо увеличился, и теперь я без сожалений делился с юной баронессой не только своим телом, но и реками маны…

…Закричав в последний раз, на самом пике удовольствия, Юля сжала меня изо всех сил, прижавшись ко мне горячей грудью уверенного третьего размера, впилась губами в шею — а затем, вмиг обмякнув, откинулась на постель.

Я рухнул рядом — и заглянул в глаза раскрасневшейся и мокрой девушке.

— Ну как… закончила? — хрипло усмехнулся я.

— И… не раз! — провела она языком по губам. — А вот ты, я гляжу, еще нет!

Баронесса стала постепенно опускаться все ниже, проводя упругой грудью по моему животу, паху, еще ниже…

Этим вечером я получил истинное удовольствие. А баронесса уже через несколько часов проснулась полная сил и энергии. Что, впрочем, не помешало нам повторить уже в душе — все равно мы встали раньше всех.

За ночным завтраком Виктор бросал на меня хитрые взгляды, а Алиса с Машей… завистливые? От моего внимания не укрылось, что все они хоть по разу, но заглянули в палатку тем вечером, подло нарушая интимную обстановку. Впрочем, я был хорош и мне было нечего стесняться.

Но зависти я от девушек не ожидал. Ладно хоть завидовали, судя по всему, по-доброму — «совершенно случайно» довелось подслушать, как они распрашивали Горскую о моих навыках в постели.

Впрочем, время для пикантных развлечений прошло. Позавтракав среди ночи, отдав последние указания специально заглянувшему к нам мертвому барону и главному бригадиру рабочих, мы собрались, облачились в причные темно-синие мундиры — и загрузились в наш черный внедорожник.

Даже Прохор сегодня принарядился — раздобыл где-то черную кожаную куртку, черную же кепку-восьмиклинку и явно новые джинсы, выглядевшие так, будто их носили лет сорок. Странные вкусы — но смотрелся он в этом наряде, да еще с черными очками, висящими на груди, весьма солидно.

Как, впрочем, и наши юные леди в приталенных синих пиджаках и чуть зауженных, но весьма эластичных, брюках. Все-таки женщины-маги — такая же боевая единица, как мужчины, а не «украшение армии», так что уж в юбочки и платья им наряжаться не полагалось.

Еще вчера бледная и слабая Горская сегодня цвела, краснела и осыпала всех вокруг добродушными шутками. Ничего об Организации она, увы, не помнила — но больше ничего не пострадало, да и сам факт потери памяти девушка вполне осознавала и не переживала по этому поводу.

— Меньше знаешь — крепче спишь! — с усмешкой сказала она мне утром по этому поводу. — Особенно, когда речь идет о всяких мудаках!

Тут мне трудно было не согласиться.

Ехать до Перми почти шесть часов, так что, выехав в два часа ночи, досыпали в машине. А, когда въехали в городскую черту, уже давно рассвело.

Только вот сегодня было отнюдь не солнечно — накрапывал мелкий дождик, тяжелые серые тучи нависали всюду, куда падал взор. Холодный летний дождик, впрочем, не сильно портил картину — изумрудно-зеленая зелень повсюду стала еще ярче, и мы с удовольствием любовались на вездесущие в Перми парки, аллеи, скверики.

— Барон Дмитрий Алексеевич Лихачёв? — осмотрел меня цепким взглядом служащий на КПП. — Да, внешность и документы совпадают. Проезжайте.

Да, теперь вокруг Академии выстроилось серьезное оцепление из имперских гвардейцев. Маги в черных длиннополых мундирах патрулировали землю и небо, а всех входящих и въезжающих дотошно проверяли.

— Да уж, какая-то тут не учебная атмосфера. — зябко поежилась Алиса. — Еще в мае дышалось здесь как-то посвободней.

— Скучаешь по учебным денькам? А чего тогда на выпускной не съездила? — с улыбкой спросила подругу Юля.

Сразу после выпускного турнира всегда устраивали сам выпускной — Всероссийский Выпускной Бал. Нынче из-за случившихся по всей стране трагедий бал перенесли — но отменять не стали. Дали народу повод порадоваться жизни перед грядущими трудностями.

Однако, Каховская на бал не собралась, хотя я не имел ничего против.

— Да ну их! — отмахнулась девушка. — Никому я там не была нужна, и сейчас не нужна. Да и мне никто там не нужен.

Пока Прохор встраивался в общий поток дворянских авто, выискивая место для парковки, мы продолжали осматроиваться. Сегодня здания ПИАМ были полностью избавлены от учеников — но столпотворение все равно царило чудовищное.

Молодые дворяне — в типовых ли синих мундирах, в родовых ли одеждах, расписанных гербами, или уже в военной форме, если проходили службу, стайками бродили там и тут. Эти, как и мы — будущие рядовые Особого Корпуса. Кругом толпилась их родня, слуги, телохранители, если они вообще кому-то здесь были нужны. Не меньше здесь собралось и кадровых военных. И все мокли под противным моросящим дождиком.

Хотя нет — все просто собирались вокруг адептов Воды, Воздуха, или Огня — они разгоняли вездесущую влагу. К одной такой группе прибились и мы, услышав, что они тоже ищут княжича Шувалова.

Долго искать не пришлось. Шувалов, одетый в малиновый мундир с поблескивающим символом Огня на груди и офицерскими погонами, в которых я пока еще не разбирался, воспарил над толпой. Закрутившись вокруг своей оси, он сотворил из пламени пылающую в небе восьмерку. Видимо, номер нашей сотни — неподалеку я увидел серемку из искрящихся молний и плотный водный поток, закручивающийся в цифру шесть.

Вскоре толпа, упорядоченная своими сотниками, распределилась по отрядам. Наши отряды встали в пять рядов по двадцать человек в каждом…

Точнее, должны были бы встать. Но вместо положенной сотни человек под командованием княжича оказалось всего шестьдесят. Лицо Василия надо было видеть — он яростно оглядывал с воздуха округу, до последнего надеясь на прибытие «опаздывающих», до упора держал пылающую в небе восьмерку.

Но никакого смысла в этом не было. И в восемь часов десять минут он, наконец, развеял заклинание и опустился поближе к земле, паря над ней лишь в паре метров, чтоб его все лучше видели.

Я осмотрелся, как сумел — похоже, в соседней седьмой и девятой сотне тоже серьезный некомплект. Началось то, о чем позавчера говорил старый Меньшиков — дворяне просто ищут повод не отпустить детей далеко от родовых имений.

А все военные, коих тут собралось полным-полно, мечутся в ярости.

— Доброе утро, бойцы! — наконец командным тоном обратился к нам княжич. — Рад видеть здесь всех собравшихся…

— Хоть кого-то. — зло прошептал он себе под нос. Но отчего-то все его прекрасно услышали.

Глава 13

Тревожная атмосфера

Вступительная церемония длилась часа три. Сперва каждый сотник произнес для своих пафосную речь о чести, долге и родине, но мне было настолько все равно, а Шувалов говорил речь настолько печально, что я не запомнил почти ни единого слова.

Затем всех собрали перед огромным экраном, с которого специально для новобранцев в ОКО выступил сам Его Императорское Величество Михаил Павлович Романов. Его речь звучало уже на порядок лучше — бодро, воодушевляюще, более содержательно.

А главное — он стал первым, кто в общих чертах пояснил расстановку наших сил. Выяснилось, что на каждую губернию приходится количество боевых сотен сообразно ее размерам и населенности. Затем были перечислены все эти губернии, коих в России оказались десятки. На нашу, Пермскую, вышло ровно десять сотен — тысяча боевых чародеев.

О том, что сотни эти почти везде не укомплектованы, а часть «боевых чародеев», как я успел увидеть, еле-еле умеет летать, Император предпочел умолчать.

Впрочем, после речи Государя нас вновь разбили на «сотни», но собрали уже вокруг военных в черных мундирах — уже давно знакомой мне Императорской Гвардии. Эти офицеры начали разъяснять куда более приземленные вещи.

Вновь посетовав на некомплект, они объяснили его — практически слово в слово также, как пророчил Меньшиков. Дворяне боятся за имения и детей, а Император, ввиду тяжелых и неопределенных условий внутри и вне страны, не может разом начать давить на всех. А начнешь давить избирательно — остальные, боясь продолжения, тут же вступятся за «пострадавших».

Кое-где, как выяснилось, сотни доукомплектовываются из кадров имперских спецслужб, но в Перми такой возможности нет, так что увы. С этими словами седеющий худощавый офицер лишь развел руками.

Дальше расположение частей. Каждой сотне выделяется на контроль определенный участок Губернии. При этом в сотнях смешанный состав со всего Урала, чтоб люди не тяготели к дому и не пользовались на местах покровительством родственников. И нам, так уж вышло, достался контроль за самим губернским центром — за славным городом Пермь.

Многих это обрадовало. Что уж там — это обрадовало вообще всех в нашем разношерстном отряде. А я лишь подумал, что неспроста это все. Хотя, пока подозревать подтасовку рановато. Посмотрим на силу распределенных ко мне бойцов — все-таки я не пуп Земли.

— Разместитесь в общежитиях ПИАМа. — чуть картавя произнес все тот же седеющий мужчина. — Набор на обучение сюда все равно пока приостановлен, а студенты временно распущены. Академия в центре города, имеет свои боевые площадки, хорошую сеть связи, общежития, рассчитанные на магов — условия для вас идеальные! Так что надеемся, что вы оцените оказанную честь и, так сказать, не посрамите Армию. И не заср… не станете заниматься порчей казенного имущества. Все понятно?

Когда все нестройно кивнули, офицер продолжил вещать про пайки, зарплату и увольнительные — все это я предоставил заинтересовавшемуся Виктору, а сам все больше осматривал наших будущих соратников.

Соратники эти доверия не внушали. Да, все дворяне — девушки и парни почти поровну, может быть парней процентов шестьдесят. Молодежь в хорошей или, во всяком случае, сносной физической форме. Кроме одного лысого розовощекого толстяка, но тот парил чуть над землей, а отсутствующие ноги ему заменял массивный артефакт, похожий на маленькую летающую тарелку. Видел про них в Интернете. От серого металлического диска, удерживающего жировые складки паренька, так и веяло маной, а значит это серьезный маг. На его физическую форму смотреть не обязательно.

В общем, все, конечно, здорово — только вот рожи у всех уж больно кислые. Некоторые пятерки откровенно скучали, кто-то таращился на своих компаньонов так, словно видел их впервые. А кто-то — словно не хотел бы видеть их в принципе. Две пятерки сбились в кучу и волками зыркали на всех остальных — на войне это один из худших типов поведения.

Тут и там разносятся шепотки о происходящем — нередко панические. А кто не паникуют — те в принципе слабо понимают, что происходит. Ладно хоть наши шестьдесят человек — исключительно в «пятерках». Двенадцать полных отрядов, никого лишнего.

Жаль, полных — не значит полноценных.

— Смотри, Дима, видишь вон, двое? — спросила меня Горская, указывая на двух юношей в типовых синих мундирах Юноши явно уже готовы друг на друга броситься — столько ярости в глазах. Я кивнул. — Я тут послушала их немного. Они Младшие дети двух враждующих баронских родов. Просто ходят оба под одним графом, вот их и отдали в его пятерку. Они оба узнали об этом… да вот только что.

Сам капитан этого отряда стоял поодаль и откровенно обжимался с миловидной особой лет девятнадцати, тоже в типовом мундире. Видимо, еще одна «боевая подруга».

— … В общем вот! — слегка косно закончил свою речевку офицер, назначенный ответственным за дисциплину в сотне. — Не хулиганьте, в общем, и не ссорьтесь. Вы все нужны стране живыми, дружными и боеспособными. Если совсем нужда припрет… ну не знаю, потрахайтесь с кем-нибудь. Это мальчикам. А девочки вообще буянить не должны, потому что девочки! Такие дела… бойцы, ёк-макарёк.

Все три девушки в моей команде при этих его словах скривились. Юля вообще посмотрела так, будто война ожидается не с тварями, а вот конкретно с этим полноватым старичком в пышных погонах.

— Ха! — криво улыбнулся Виктор. — Военщина старой школы!

— Что это значит? — спросил я.

— Значит, что на втором месте в его жизни тупость, а на третьем — наглость.

— А на первом?

— Каменная задница. — презрительно хмыкнула Алиса. — Этот явно годах в семидесятых-восьмидесятых карьеру делал, а тогда больше всего ценилась способность сидеть над бумажками десятилетиями и правильно красить траву для начальства, а не сражаться.

— Золотые времена! — усмехнулся Виктор. — Что вы на меня так смотрите? Это же всегда грустно — когда армии приходится действительно сражаться.

Он прав, если так подумать. С этим все вскоре согласились. Но мнение о косноязычном старом офицере ни у кого не улучшилось.

Никакого военного обучения нам особо не полагалось — школяров здесь не было. Все молодые, от восемнадцати до тридцати, но уже прошедшие обучение магии, а значит либо окончившие военную кафедру, либо отслужившие. А о том, как вести бой в новых условиях, думаю, даже у высших генералов пока весьма смутные представления.

Но не позволять солдату сидеть без дела — важнейшая задача любой армии. Так что нам сразу пообещали, что за ближайшие семь дней «с целью оценки сил в распоряжении» на нас проведут практическое тестирование — серию поединков, физических упражнений, семинаров по тактике боя малых групп магов и прочее. Ну и, конечно, будут в свободное время гонять на тренировке по мере сил.

Вопрос одного паренька о том, что делать, если вдруг война, а он уставший, злостно проигнорировался.

Впрочем, любые занудные речи имеют свойства заканчиваться. Закончилась и эта — нам выдали типовую военную форму, тут же подогнали под размеры тела, и отправили на заселение в стоящие неподалеку общежития. На каждую пятерку выделили по целому блоку комнат, что всех порадовало.

Форма оказалась во многом схожей с гвардейской — темно-синяя, почти черная, с высоким воротником, украшенным золотыми символами, с двойным рядом золотистых пуговиц и гербом Империи на широком вороте легкого летнего пальто, которое многие тут же нацепили, спасаясь от дождя. Головных уборов нам не полагалось, что неудивительно для тех, кто готовился к преимущественно воздушным битвам.

Переодевшись, мы отправились заселяться.

— Ого, солидно живут господа студенты! — присвистнул Виктор, заглядывая в одну из комнат блока на последнем, шестом, этаже. Мы решили выбрать место повыше — летать тут все умели, а возможность быстро взмыть в небо порой незаменима.

Я согласно кивнул. В мое время даже высшая знать жила не сильно роскошней. Разве что жилплощадь была куда больше. В остальном светлые просторные комнаты общежития с огромными окнами, упругими аккуратными диванами, лакированными столами из красного дерева и полным набором бытовой техники в каждой комнате, в комфорте не уступали старинным дворцам.

— Да, это хорошая общага. — заглянула в идеально чистый туалет Алиса. — Тут еще вторая есть, для тех, кто победнее и не так знатен. Я там жила — она куда как хуже. Но, впрочем, тоже недурно, в отличии от общежитий для простонародья при обычных заведениях.

Заселились без проблем. Ожидаемо, полового разделения тут не было — раз селились все своими пятерками, то внутри отряда половой вопрос должен был решаться еще до прибытия на службу, а тут пусть сам отряд защищает своих женщин от внешней агрессии. Мы, впрочем, таки разделились. Мы с Виктором заняли одну комнату, Юля с Алисой вторую, а привыкшая к одиночеству и большому количеству личного пространства Маша — третью. Я успел услышать ее облегченный вздох — в палатке среди леса графской дочери явно недоставало одиночества.

Обустроившись и скинув наши небогатые пожитки, мы отправились в столовую. Она располагалась на первом этаже — персонал общежития трижды в день готовил на всех, плюс там все время продавалась различная мелочевка. Это со слов Виктора, который умудрился не прослушать инструкции по питанию.

Приближался час дня, и вскоре как раз должен начаться обед, на который всем положено явиться для учета.

Столовая тоже порадовала. После нашей весьма аскетичной жизни в палатке, в течение которой питались мы в основном размороженной или походной едой, отчего та же Маша откровенно страдала, белые накрахмаленные скатерти, лепнина на потолках и столы, уставленные первым, вторым и закусками, показались царским пиром.

Новобранцы здесь уже толпились — в поистине огромном зале с несущими колоннами выставили двенадцать круглых столов на пять персон, и все спешили рассесться. Было видно — зал вполне вместил бы и полную сотню.

Два отряда, что волками глядели на других на построении, сдвинули столы друг к другу и о чем-то шептались. К себе никого не подпускали даже с вопросами. Ну-ну, ребятки. Посмотрим, как вы, такие гордые и независимые, проявите себя в настоящих делах.

Надеюсь, все-таки, не настолько плохо, чтобы лишить нас одной шестой состава.

Два паренька, что чуть не подрались на том же построении, тоже привлекали внимание. Но уже в забавном ключе. Рассевшись в уголке, мы с интересом наблюдали следующую сцену: первый юноша бегом подлетел к столу, выбранному его командиром, да так, что аж стул уронил. Но это его не смутило — главное, что он уселся вперед оппонента. И теперь второй барон стоял у стола и никак не решался сесть, то подтягивая к себе стул, то отодвигая назад. Он умоляюще смотрел на своего командира, и ненавидяще — на оппонента. Но графский сынок решил, кажется, не вмешиваться, а расторопный юноша делал вид, что никто не двигает стул у него над ухом.

— Придурки. — фыркнула Маша. — Как их вообще до службы допустили?

— Трудные времена… — устало вздохнул Виктор, пододвигая к себе тарелку наваристого супа. — Рождают потребность даже в самых тупых людях. Ты смотри, Маш, они еще героями какими-нибудь станут!

— Очень может быть. — поддержал я друга. — Честолюбие и конкуренция в армии — не так плохо. Лишь бы в здоровых пределах. А эти двое явно теряют берега.

Последним в столовую вплыл запомнившийся мне безногий толстяк на сером диске. За ним шли четверо девушек, походивших скорее не то на горничных, на которых зачем-то натянули военную форму, не то на квартет секретарш крупного начальника. Видел что-то подобное, шерстя достижения и «достижения» современного искусства.

На боевой отряд четыре размалеванных девицы с вычурными прическами были похожи в последнюю очередь.

— Кто-нибудь его знает? — с неподдельным интересом спросил я у своих. Ответила Каховская.

— Это Платон.

Кхм. Лаконично.

— Философ что ли? — усмехнулся я. — Так ун уж помер давно, я с ним общался даже. Немного. Мне быстро надоело.

— Надоело общаться с самим Платоном? — аж приоткрыла рот от удивления Алиса. — Да на его идеях до сих пор полмира… Тьфу, при чем тут тот Платон вообще⁈ Это другой…

Оказалось, что, когда Алиса только поступала, этот Платон — граф Платон Степанович Морозов — уже учился на четвертом последнем курсе. Так что ПИАМ он окончил три года назад.

Алиса еще успела увидеть парня прежним — стройным высоким блондином с вьющимися кудрями. Красавец и любимец женщин — просто со странным вычурным именем. Но почти в самом начале учебного года на загородную дачу Морозовых напали неизвестные. Мать, отец, дядя и двоюродная сестра Платона погибли, а сам он лишился ног, а также выжег часть источника, на время потеряв возможность пассивно впитывать ману.

Нападавших вскоре обнаружили, выяснилось, что дело в наркобизнесе, прикрытом отцом парня — знаменитым на всю Костромскую Губернию, где они и жили, следователем. С делом разобрались быстро и кроваво — только вот жизни уже не вернуть.

В общем, парню грозило отчисление — финальные экзамены без маны он бы не сдал. Даже с поблажками. Только вот он, имея самый редкий дар — магию Жизни — не хотел сдаваться. И прибег к… альтернативным способам извлечения маны.

Секс, неумеренная еда, возлияние и спорт… впрочем, первые три пункта почти сразу переселили спорт, что немудрено для безногого. В итоге он так привык впитывать силу таким образом, что не вернулся к стандартному способу даже когда уже мог.

Теперь он… вот такой. Как раз проплыл недалеко от нас, почесывая колышущийся бок. Но человек, со слов Алисы, замечательный — добрейшей души. А дамы при нем — да, его источники энергии. Да, он прибегает к сексу даже будучи… вот таким. Но там все добровольно, и платит он им очень и очень прилично даже для нетитулованных дворянок, коими дамы и были.

Юля чуть скривилась. Я лишь улыбнулся. Жизнь есть жизнь — ничего плохого тут никто никому не делает, все на желанных местах. А за то, что не оставил магию, пересилил обстоятельства, я могу лишь пожать этому Платону руку.

Даже, пожалуй, хочу. С магом Жизни нужно иметь тесное знакомство.

Все расселись, и, погрузившись по началу в тишину, столовая понемногу стала наполняться разговорами, стуком ложек и прочими атрибутами приятного обеда. Уселись все-таки даже эти два петуха. Ну и слава богам.

На обед подали наваристые густые щи со здоровыми кусками мяса, на второе — картошку с какой-то очень вкусной рыбой, дополнив все это парой небольших сладких пирожков с ягодами и здоровенным стаканом темного морса. После возвращения в мир живых у меня было очень немного возможностей прикоснуться к хорошей кухне — жизнь в лесу, увы, не располагает. Так что теперь я набросился на блюда, с непередаваемым удовольствием дегустируя все подряд. Сохраняя, конечно, рамки приличия — но одобрительный взгляд толстой поварихи за стойкой не укрылся от моего внимания.

Мы изначально заняли стол в дальнем углу без какого-либо враждебного умысла, но и без желания мелькать у людей перед глазами. После пермской бойни меня вполне могли узнать — а сейчас я хотел спокойно поесть, даже если затем вопросы ко мне неизбежны.

Все внимание курсантов, впрочем, привлек к себе княжич Шувалов. Василий тоже обедал с нами, но сидел чуть в сторонке в гордом одиночестве. Напротив него стоял пустой стул — Василий сразу огласил, что любой, у кого есть вопросы, может подойти к нему и все узнать.

Вот, из-за своего стола поднялся тот самый граф, командир двух склочных баронов. Вальяжно подошел к столику Васи, неторопливо усевшись на скрипнувший стул.

— Хотелось бы задать вопрос, если можно, господин сотник! — произнес молодой человек. Я скривился. Это было сказано так громко и так нарочито медленно, что и последний идиот поймет — готовится какой-то выпад. Но против кого?

Впрочем, интрига держалась недолго. И ответ меня совсем не порадовал.

— Да, задавайте, граф. — негромко ответил Шувалов.

— А можно узнать… — еще сильнее повышая голос, словно говорил с глухим, продолжил этот тип. — Что среди нас делает государственный преступник, да еще и, возможно, ответственный за недавнюю бойню, произошедшую в этих стенах⁈ Разве подобным не должно заниматься следствие? И не знаете, случаем, где его ручное чудовище?..

Глава 14

Провокация

В столовой повисла гробовая тишина. Даже ложки перестали стучать по тарелкам. Молодой графский сын вызывающе смотрел на Шувалова. Княжич собирался было открыть рот для ответа, но я нарушил тишину первым:

— А напрямую у меня ты, значит, спросить не решился. Постеснялся, твое сиятельство? Или… испугался?

Взгляды всех присутствующих скрестились на нашей маленькой компании. Сидевшая возле меня Юля чуть вжала голову в плечи. Обернулся к нам и сам граф.

— Мы, кажется, не переходили на «ты», барон. И только что вы прилюдно нанесли мне серьезное оскорбление, обвинив в трусости! Не мне с моим мастерством бояться какого-то захолустного барона. И ваши дешевые провокации на меня не…

Я картинно зевнул — так громко, как только сумел. Этот тип, похоже, сразу решил перейти к излюбленному приему всякой крысы — обвинять других в своих грехах.

— Так много слов — и ни одного по делу. У тебя талант, незахолустный небарон. Или кто ты там…

Теперь он привлек мое внимание достаточно, чтобы я решил его разглядеть. Среднего роста, одетый не в темно-синюю униформу, а в светло-зеленый родовой костюм-тройку с ярко вышитым гербом на груди и большими бронзовыми пуговицами. Редкие русые волосы, прищуренные глаза неопределенного цвета. Узкое напудренное лицо скрючено в презрительной гримасе.

Только вот уж больно твоя презрительность напускная, показушная — это и дурак заметит. Похоже, смелости графчику придает лишь нескончаемый поток слов, льющийся изо рта.

Вот он и не может никак прекратить.

— Я попрошу вас обращаться ко мне в соответствии с титулатурой! Вы, барон, продолжаете ходить по о-очень тонкому льду, разговаривая с вышестоящим так непочтительно. Кто командир вашей пятерки? Почему он вообще позволяет вам открывать рот⁈

Я обернулся на девушек и Виктора. Граф тоже устремил взгляд к немцу — самому старшему и солидному на вид из нашей группы. Мы пару секунд молча переглядывались… а потом заржали во весь голос, нарушая всякие приличия.

Людей, сильно уважающих формальности, среди нас не водится.

— Ох!.. Боги, Виктор, гляди, как он на тебя смотрит! Давай же, Виктор, накажи меня по всей строгости!

Сдерживая смех, Виктор поддержал меня:

— О, барон, и что же мне с вами сделать? Наказать за дерзость, или наградить за смелость? Даже и не знаю…

Кем-кем, а идиотом провокатор точно не был. Быстро сориентировавшись и поняв, что главный в нашей пятерке — я сам, он молниеносно обернулся к Шувалову. Тот еле успел убрать с лица кривую ухмылку. Тоже еле сдерживается, бедняга. Того и гляди заржот…

Не заржал. И на вопрос, не поможет ли хоть он угомонить «этих зарвавшихся выскочек», на удивление спокойно ответил:

— Граф. Вы сами задали свой вопрос. Задали его мне, почему-то, хотя могли получить ответ от того, о ком спрашивали. До тех пор, пока ситуация остается штатной, мне нет резона вмешиваться.

Глаза крысеныша удивленно округлились.

— Но… но княжич, вы ведь враждуете с этим… с этим человеком! Он ведь и вас публично унизил перед благородными людьми в день бойни! Почему же вы…

— Знаете… — скучающим тоном перебил его Василий. — Я в тот скорбный день как-то все больше о жертвах и разрушениях думал. А не о том, кто и что сказал, разгоряченный смертельной битвой. Об этом не хотите вспомнить?

Внешне Василий оставался поразительно спокоен. Однако, моего уровня владения астральным зрением вполне хватило, чтоб увидеть ману, клокочущую в теле огневика. Внутри княжич кипел от ярости.

Могу его понять! Ведь только что стало точно ясно — графчик хорошо осведомлен о наших с Шуваловыми отношениях. Та беседа с его отцом совершенно точно не попала ни на какие камеры.

А значит перед нами не дурак с дерьмом в голове, а намеренный провокатор, заранее собравший сведения. То, как он тут же поник, услышав, что поддержки княжича не будет, говорит о том же.

Шувалов глянул на меня, я — на него. Мы кивнули друг другу. Преимущества от заключенного перемирия начали проявляться на удивление скоро.

— А вы знаете… — прервал мои размышления яростный голос провокатора. — Хочу! Хочу вспомнить о жертвах той трагедии! Так что, барон, быть может вы сами попробуете себя оправдать⁈ Ответьте на мои вопросы перед лицом общественности!

Остальные курсанты, которые замерев следили за ходом перепалки, закивали головами. не все. далеко не все. Но человек двадцать точно — а это много, очень много. Особенно в условиях грядущих общих боев.

Вот как, значит. Похоже, этот тип вполне намеренно ставил мне безвыходные для репутации условия. Он всем ясно показал свое презрительное и унизительное отношение ко мне, да еще и предложил именно оправдаться. И теперь, если я стану отвечать на его вопросы, это будет выглядеть жалким оправданием нашкодившего слуги перед господином. Реально нашкодившего — то есть, я покажу всем, что в его словах есть правда.

Если же отвечать я не стану, тогда, опять же, дам понять, что мне есть что скрывать, что слова крысеныша — не просто бред из головы. Да к тому же, продемонстрирую, что мне плевать на мнение сослуживцев.

В любой армии за такое первой же ночью макают головой в дерьмо. Или еще что придумывают — скучающие солдаты удивительно изобретательны во все времена.

Только вот графский сынок не учел одного важного факта. Я могу постоять за себя настолько эффективно, что мне действительно плевать как на мнение «общественности», так и на ее недоверие ко мне в бою. Того, кто посмеет сунуться ко мне с «расправой», я утоплю хоть в том же дерьме. А нередко я бы даже предпочел сражаться лишь вместе со своими людьми, не заботясь о жалких колдунцах со стороны.

Только вот просто послать его к чертям и уйти после таких речей сволочи я тоже не могу. Так что придется научить пацана манерам. А ведь после обеда я планировал вздремнуть…

— За твою публичную отрыжку, почему-то очень похожую на слова, я с удовольствием прикончил бы тебя тут же. Но я чту имперские законы, а они, увы, защищают даже глистов, если они — подданные Императора. Так что… Дуэль! До первой крови!

Ну вот я и в новом теле впервые вызвал кого-то на дуэль. Сам, первый. В прошлой жизни я любил это дело — но от дуэлей на пике моего могущества раскалывались горы и моря выходили из берегов.

Теперь же придется просто побросаться заклинаниями под боевым куполом, но ничего. Крысы и не достойны большего. Я бы и на дуэли руки марать не стал, но формально мы оба дворяне, а сразу поставить себя в коллективе умелым бойцом очень важно.

Будущий противник, услышав вызов на бой, приятно меня удивил. Не испугавшись ни на секунду, он оскалился, а затем угрожающе произнес:

— Вот, значит, как, барон? Ну хорошо! Обычно я не стал бы принимать вызов на поединок от кого-то столь мелкородного и жалкого. Не люблю размазывать оппонентов первым же ударом. Но тебя стоит поставить на место! Повылезли в «благородные», мать вашу…

Последнее он прорычал себе под нос, резко возвращаясь к своему столику. На ходу граф дал легкую затрещину одному из своих склочных подчиненных. Эти его слова, как и «жесты», тут же отвернули от него немалую часть публики. Вот только что с обожанием поедающая его взглядом миловидная девчонка резко отвернулась, состроив самое брезгливое выражение лица.

Как принимающая вызов сторона, граф должен был озвучить время и место, а также ограничения в пределах правил. В прошлый раз Василий, вызвав меня, нарушил это правило, так как был на две титулярных ступени выше меня — князь против барона.

И он не замедлил этим правом воспользоваться. А заодно мы наконец узнали, как его зовут.

— Что ж, барон. Я, графский сын, Константин Ильич Милютин, принимаю ваш вызов на поединок. Через два часа, в пятнадцать тридцать, на второй спортивной площадке. Ограничения… так и быть, нельзя использовать «пробойники». Пощажу вас хоть в этом.

Пробойники? В столь юном возрасте? Я уже успел убедиться, что для нынешних магов это не норма. А глаза Виктора, удивленно расширившиеся при представлении графчика, подтвердили — персонаж передо мной непростой.

Даже если сам он блефует и не умеет творить пробойники, он явно знает, что на них способен я. И под благородным предлогом отнял у меня эту опцию.

Впрочем, сомневаюсь, что это ему поможет. Приличные люди не идут в провокаторы. А всякую мразь я привык давить стальным ботинком.

Закончился обед в гробовом молчании. Даже два неугомонных барона прекратили препираться и спорить, у кого род древнее. Молчали и мои соратники. А Василий, вяло ковырявшийся в остатках пищи, то и дело бросал на меня взгляды. Хмурые, совсем не обнадеживающие взгляды.

— Ты что, с ума сошел⁈ — было первым, что я услышал от него, когда после обеда он позвал меня поговорить наедине.

— Ого, как грубо! — усмехнулся я. Вот передо мной уже стоял старый добрый Шувалов, кипящий от гнева и не пытающийся сдерживаться.

Но теперь его злость вызывала скорее добрую улыбку, чем желание дать в рыло. Я увидел в нем не озлобленного охамевшего в край дворянчика, а весьма обиженного жизнью человека, вынужденного к тому же все время силой воли подавлять эмоции. Пусть поорет — огневикам полезно.

— Это я еще не грубо… Ты решил в первый же день службы из строя выйти⁈

Я удивленно приподнял бровь.

— Не понял. Ты ведь знаешь, как я отличаюсь от типичного молодого мага. Ты, помнится, вообще на тот свет меня одним ударом планировал отправить. И что из этого вышло?

Интересно. Уж кому-кому, но не Шувалову меня недооценивать. Если он считает, что мне что-то может угрожать… с удовольствием послушаю об этом юном даровании.

— Одно дело я! — бросил княжич, ходя взад-вперед по своей комнате на первом этаже общаги. — Я просто довольно талантливый и сильный маг, обученный лучше многих. А Костя Милютин — гений! Выдающийся потомок древнего военного рода. Говорят, его семья состоит в Старом Доме, но для нас это важно только тем, что он имеет в арсенале неординарные техники. Техника — вообще его конек…

— Он ведь маг Воды, как я успел заметить? — прервал я поток слов княжича. Этот Костя не скрывал ауру, так что его Аспект я считал без проблем. — Интересно. Секретные техники, говоришь?

— Так и есть. По легендам, его род — один из первых, к кому вернулась магия в стародавние времена. Я, когда узнал, что помимо тебя под моим началом еще и этот заносчивый козел, за голову схватился. А тут вы еще и ссоритесь в первый же день! Господи Иисусе, за что ж мне это⁈

— Так ты не меня отчитывай. — усмехнулся я. — Я сидел, вкушал яства в приятной компании, а тут этот нарисовался. От меня то тебе что надо?

Княжич ответил далеко не сразу. Играя желваками, он продолжал мерить комнату шагами. Но вскоре все-таки махнул рукой, рухнул на кровать, и выдохнул:

— Да понимаю я. Но я с ним излишне ссориться не стану. Даже если про Старый Дом все неправда, с таким сильным и подающим надежды бойцом надо дружить. В конце концов, спрашивать меня будут не за то, в каких вы тут отношениях, а за то, скольких людей мы защитим. Скольких тварей уничтожим.

— Так и есть, Василий. — пожал плечами я. — Ты прав в этом. Так что постараюсь сильно паренька не калечить.

— Я бы на твоем месте постарался вернуться живым. Низкородные Костю не просто бесят, как всех нормальных… прости. В общем, он вас — нетитулованных и баронов — презирает, грязью считает, по ошибке дворянство выбившей. Осторожней там.

Молча кивнув, я вышел из комнаты, оставляя Василия недовольно пыхтеть. Мне, в конце концов, еще предстояло найти вторую спортивную площадку. Соратники ждали меня у двери и явно все слышали.

— Ты тоже узнал его имя? — обратился я к немцу. — Видно было по лицу.

≡=Узнал. — кивнут Виктор. — Я особо не слышал ничего конкретного. Только то, что выдающийся водный маг из древнего рода, где водные чаще всего рождались. Хотел как-нибудь встретиться с этим дарованием, когда подрастет.

— Ну вот и встретился. — невесело мотнула головой Маша. Растрепанные золотистые волосы сверкающим дождем рассыпались по щекам. Изящным движением девушка убрала их назад. — Думаешь, справишься, Лихачёв?

Эта как всегда, в своем репертуаре. Как бы меня не запугивали всякими слухами, охамевшего графчика необходимо проучить. Раз эта задача выпала именно мне — я ее выполню.

Болтая на отвлеченные темы, мы побродили по первому этажу, без труда найдя выход на задний двор. Там и обнаружились четыре спортплощадки, на каждой из которых имелся и дуэльный купол. да не маленький, как у больницы, а солидный — метров по тридцать в диаметре. Чего-чего, а пространства вокруг общежития хватало.

Вокруг площадки уже крутился народ, собирающийся на представление. Заметил я и самого графа, вновь обжимающийся с дамой модельной внешности. Увиденное мне не понравилось, так что на оставшееся время я решил вернуться в номер и немного отдохнуть.

Ребята остались на улице — сидеть в жару в комнатах никому не хотелось. Предупредив их о том, что лучше держаться вместе и вообще соблюдать осторожность, я направился наверх один.

Когда я уже заканчивал подъем по лестнице, не забывая в фоновом режиме сканировать окружающую местность, я ощутил человека. Он просто стоял за углом, у выхода с лестницы, и чего-то ждал. Дальше по коридору ждал еще кто-то, но там слепок ауры становился совсем уж неясным.

А вот у лестницы меня ждал молодой парень, судя по всему — не самый выдающийся маг огня. В том, что парень именно ждал и именно меня я не усомнился. За все время пешего подъема на шестой этаж мне не встретилось на лестнице вообще никого. Ни одного курсанта, или работника.

Увы, считывать с ауры эмоции и намерения я пока не мог. Во всяком случае, не без серьезнейших усилий. А потому решил не париться. Вряд ли хиленький колдунец, да еще и посреди общежития, сумеет мне навредить.

Нет, это может быть и очередная замаскированная нежить — но тогда хоть готовься, хоть не готовься, легко не будет. Набросив на себя Завесу Пустоты, я спокойным шагом завершил подъем по лестнице и вышел в коридор.

Парень активизировался сразу же. Резко рванулся в мою сторону. Я весь собрался, приготовился отражать удар и сотворить клинок… но совсем хилый тощий юноша в круглых очках неуклюже выскочил мне навстречу, а затем попросту врезался в меня.

Тут же упав на задницу — как-то слишком уж резко и сильно — он завопил:

— Пощади!!! Нет, господин Лихачёв, не бейте, умоляю! А-а!..

Из одного из блоков тут же выскочила девушка, в этот же миг «щелкнув» на телефон картину: я, весь сгруппированный и собранный для атаки, стою с приподнятой для замаха рукой над валяющимся на полу тощим очкариком, в слезах закрывающимся от удара.

Понятно. Старый как мир и дешевый как штаны за сорок медяков прием… Выход из которого, увы, осложняется тем, что девушке теперь не нужно бежать мимо меня к выходу.

Мощный порыв ветра, поднявшийся прямо в помещении, стрелой понес хрупкую даму в сторону загодя открытого балконного окна в конце коридора. А лицо и фигуру ее заволокло налетевшей отовсюду мелкой пылью.

А еще она закрыла ауру! Не насовсем, конечно, и рано или поздно я ее отыщу… если она местная курсантка. Но далеко не сразу.

А вот очкарик, увидев скоростную ретираду спутницы, испугался уже по-настоящему. Коровьи глазки маменькиного сынка под стеклами очков расширились, губы задрожали. Он вращал головой, устремляясь то на хлопающее ставнями окно, то обратно на меня.

— Что, убогий, не ожидал, что тебя кинут? Думал, поди, что еще и с девочкой перепадет? — с очень невеселой ухмылкой смерил я взглядом это ничтожество.

— П… п… прошу!!! Пощадите!!!

В его голосе не осталось и тени наигранности.

Глава 15

Мастер клинка

— Больно ты мне сдался. — презрительно фыркнул я, нависая над пареньком. — Расскажешь, кто тебя подбил на это, зачем, что обещали — и свободен.

Очкарик весь сжался, то и дело загнанно оглядываясь.

— Они… они меня прибьют, если что-нибудь скажу! Да я и не знаю ничего! Пощадите…

Я вздохнул. Боги, как это заезженно. Какой фарс… интересно, он искренне порет эту чушь, или продолжает выводить меня на агрессию? Думает, что я попробую выбить из него информацию?

Паранойя, конечно, не доводит до добра, но в ситуации, когда тебя в первые же часы пребывания в общежитии пытаются подставить и спровоцировать, предосторожность не бывает лишней.

В любом случае, это устроил либо заносчивый граф, этот Костя Милютин, либо… ну, либо еще кто-нибудь. Папаша Шувалова, кто-нибудь из иномирцев… хотя нет, для них такие жалкие методы нетипичны. А вот для любого случайного малолетнего придурка, верящего в то, что я предатель и агент всех вражеских разведок — вполне.

Так или иначе, этот очкарик явно мне бесполезен. Махнув рукой, я брезгливо обошел скорчившегося на полу парня стороной и направился в комнату. Такой мелочи не нарушить моих планов на отдых. Но стоит быть готовым и к новым подставам.

Когда через полчаса я вышел в коридор, в нем ожидаемо никого не было. Добраться до площадки мне тоже никто не помешал, так что я без проблем воссоединился с соратниками. Они стояли в стороне от толпы, сгрудившейся вокруг поля будущей битвы.

Я издали услышал крики людей, принимающих ставки. Похоже, этот Милютин был неплохо известен среди дворянской молодежи — соотношение ставок оказалось сильно в его пользу.

— Че, командир, может на тебя поставить? Поднимем немного рублей? — с улыбкой спросил Виктор, поняв, что я заметил ставочников.

Я брезгливо махнул рукой.

— Деньги надо зарабатывать честным трудом. В идеале — трудом твоих рабов, или наемников. Но можно и своим. А ростовщичество, торгашество и азартные игры противны честным людям.

— А рабский труд, значит, не противен⁈ — вскинулась Юля. Больше в шутку, конечно, но что-то в ее взгляде подсказало мне, что не совсем.

Впрочем, я могу ее понять. Она выросла в обществе, где все рабы лишь на самом деле, а формально свободны. А что для человека какая-то там истина в сравнении с тем, что ему говорят?

— Противен конечно. — улыбнулся я. — Ведь так велит какая-то там конвенция, кем-то там принятая сколько-то лет назад. Не помню, не интересовался особо. Ну а если серьезно — я тоже не большой поклонник рабства. У меня в державе почти не было рабов. Я предпочитал просто приходить к тем, кто по какой-то причине разорился, или попал в долги, и предлагать им поработать на меня. По-моему, очень справедливо.

Горская слегка поежилась.

— Бр-р, до сих пор не могу взять в голову, что ты не двадцатилетний парень, а черт знает кто, живший черт знает когда…

— А я вот выяснила! — встряла Маша. — Почитала учебники всякие и выяснила, где и когда он мог жить. Только вот у меня что-то все равно ничего не сходится…

Я усмехнулся. Маша действительно спрашивала у меня всякое, пытаясь выяснить, кем я был во время своей первой жизни. Я честно отвечал — только вот древняя история в этом времени оказалась перекроена просто до неузнаваемости.

Я даже догадываюсь, кем именно.

Тем временем, многие в толпе заметили меня — один за другим бойцы начали оглядываться, расступаться. Я не стал томить людей ожиданием. Оставив своих бойцов смотреть со стороны, спокойным шагом направился к темно-серому каменному кругу. Тридцать метров диаметра это не шутки. Там, в центре поля, меня уже ждал Милютин, явно наслаждающийся вниманием толпы.

Особенно вниманием нескольких девушек, сбившихся в стайку и активно ему что-то выкрикивающих. Среди них я, кажется, мельком углядел черты той самой, что пыталась меня подставить. Но не уверен — слишком быстро она тогда скрыла ауру и укуталась в облако пыли.

— Надо же, не струсил все-таки. Явился! — усмехнулся граф, обращаясь будто бы не ко мне, а просто в воздух. Он картинно провел над головой ладонью. Вокруг нее сгустились водные потоки, тут же с хрустом соединившиеся в сверкающий на солнце ледяной клинок.

Да какой! Не чета грубым «кастетам» Виктора, призванным скорее крушить врагов грубой силой, чем метко разить изящными атаками. У Милютина — полная противоположность. Тонкое лезвие шпаги, идеально ровные грани клинка, ладонь окутывала водная сфера, выступающая и рукоятью, и гардой одновременно.

Теперь граф был одет не в свой родовой мундир, а в свободные брюки, рубашку с широкими рукавами и аккуратный тканевый жилет. Одежда, минимально сковывающая движения. Надо же, впервые увидел здесь мага, которого заботит подвижность тела в бою.

Ну, или он просто красуется нарядами. Однако, недооценивать врага не стоит. А то, что передо мной именно враг, а не соперник, или спарринг-партнер, отлично видно по его взгляду.

Ледяной, оценивающий взгляд. Несмотря на внешнюю браваду и позерство, глаза Константина быстро пробежались по мне без тени эмоций. Пытается понять, чего я стою, раз «посмел» явиться на бой с ним?

— Не явиться на назначенную мной самим дуэль было бы позором, если тебе известны какие-то понятия о чести.

Граф скривился, толпа нестройно загомонила. Нужного мне эффекта достигнуть нетрудно — а нужно мне именно разогреть толпу. Проигрывать я не собирался, а значит стоило подготовить почву для победы. Показать всем, насколько жалок оппонент в моих глазах, насколько свысока я смотрю на него. Он, не обращаясь напрямую ко мне, пытается сделать то же самое.

Явно тоже не планируя проиграть.

— Моим секундантом будет… Алиса Каховская. — спокойно произнес я. Большинство на это заявление никак не отреагировало… Но только большинство. Ведь среди новобранцев хватало и тех, кто тоже учился в ПИАМ, или просто знал, кто такие опальные Каховские, потомки первых великих мятежников…

Знал об этом, кажется, и Милютин. Он поджал губы, смерив ледяным взглядом девушку, робко вышедшую вперед. Мы с Алисой обговорили все заранее, так что робела она больше для виду. Ей не привыкать ходить под презрительными взглядами толпы.

— Ты… Вы уверены, что это… существо способно хотя бы писать и считать, не говоря о достойном судействе в дворянской дуэли?

Ого, обратился-таки ко мне напрямую. Ну-ну. За такие слова в адрес моей боевой подруги можно и зубов в ходе боя случайно лишиться.

Или всей головы. За ненадобностью.

— Боюсь, я не считаю тебя достаточно искусным в счете и письме, чтоб спрашивать твоего мнения о моих соратниках, Костя. Может, вызовешь уже своего секунданта? Или продолжишь чесать языком, оттягивая неизбежный позор?

— Мой секундант… Им должен был быть Алексей Зубов. Он с полчаса назад как раз отправился к тебе в комнату, сообщить о моем решении. Ты случайно его не видел?

Ну началось. Что ж, зато решился вопрос с тем, кто пытался меня подставить. Не придется выискивать еще каких-то врагов. Но действовать нужно как можно скорее!

Время вокруг меня будто замедлилось, я увидел, как та самая девушка делает шаг вперед из толпы, как тянет руку…

— Видел его. Он, вместе с этой вот дамой, пытались подставить меня, сделав вид, что я на него напал. У нее, наверное, и фото есть, где я на несчастного парня замахиваюсь.

Уже начавшая что-то говорить девушка осеклась, застыла с открытым ртом. Закрыла. Константин бросил на нее быстрый гневный взгляд, затем вновь обернулся ко мне.

— Вот как? А почему я не в курсе, чем там занимается мой секундант, интересно узнать? Марьяна! О каких фотографиях речь⁈

Девушка замешкалась… похоже, впрочем, только для вида.

— Я… понятия не имею, о чем он! Нет у меня никаких фотографий. Леша же один туда пошел, что б я там делала, господин Милютин⁈ А Леша просто написал мне, что ему дурно, и он не сможет присутствовать. Вы же знаете, как у него бывает со здоровьем…

— Знаю. — мрачно кивнул граф. — Передай нашему бедному Алеше пожелания выздоровления. В таком случае, ты сама выступишь моим секундантом? Ты, как-никак, графиня, а не безродная потаскуха…

Я почувствовал, как стоящая за моим плечом Алиса сжала мне руку. Девушка чуть подрагивала — не то от обиды, не то от ярости. Я чуть обернулся, ободряюще улыбаясь.

— Не переживай, Лиса, сейчас эта свинья за все ответит. Думаю, он еще принесет тебе извинения. Если сможет говорить.

— Ну что, готовы? — криво ухмыльнулся Милютин. На тощем лице застыла гримаса холодного презрения. Клинок в его ладони подрагивал, словно жаждая в кого-нибудь вонзиться.

— Дуэль! — резко выкрикнул я, сотворяя Клинок Пустоты. Время разговоров прошло.

Серый купол, проницаемый для зрителей, но совершенно глухой изнутри, окутал поле боя. Мы остались с Милютиным наедине. Я не спешил нападать. Он тоже.

Все мое внимание сосредоточилось на клинке врага — он создан филигранно, мастерски. Лишь немного уступает моему собственному плетению — если вообще уступает.

Нет, уступает — я заметил пару неровных линий в почти идеальной кристаллической структуре лезвия. Но этого недостаточно, чтобы просто раздробить его оружие мощным ударом.

В честном прямом бою Клинок Пустоты все равно мощнее ледяного — если второй в астральном зрении выглядит как прочная решетка из строгих, прямых потоков маны, этакий кристалл, то мое оружие — цельная полоса чистой силы. Черное лезвие палаша в реальности дублируется полосой энергии в астрале — и, если долго бить такой «энергетической дубиной» по решетке, сломается решетка, а не дубина.

Но кто сказал, что противник станет сражаться в лоб? Милютин наконец атаковал. Резко вытянул вперед руку со шпагой — и с ее конца сорвались шипящие струи воды, на огромной скорости пронзающие пространство. Один луч, второй, третий!

Первый я отбил, чисто рефлекторно взмахнул гудящим лезвием, от второго и третьего уклонился резкими прыжками в сторону. Но граф лишь выигрывал этим время — пока я уворачивался, он на полной скорости пошел на сближение.

— Мой предок был одним из первых людей в России, кому была вновь дарована магия. — размеренно дыша на бегу произнес он. Стремительное движение не доставляло парню никаких неудобств.

— И что? — поинтересовался я, резким взмахом снизу вверх отбивая в сторону его молниеносный выпад. Похоже, решил прощупать почву — хватит ли ему скорости просто меня проткнуть.

— А то… — начал он, отскакивая назад и тут же сотворяя сверкающий водный шар вокруг левой ладони. — … Что мы никогда не забывали, как важно уметь биться без магии!

Водный шар с оглушительным хлопком лопнул, залив меня шквалом брызг и пара, и из этой дымки тут же вылетела фигура Константина, нанося резкий укол мне в живот. Лопнула Завеса Пустоты. Если бы этот ублюдок сам не запретил Пробойники, я действовал бы осмотрительней. А так хватило и обычной защиты, пусть и всего на один удар.

Я не стал медлить — резко отвел клинок чуть назад, а затем уколол приблизившегося врага снизу вверх, в основание груди. Абсолютно черной полосой сверкнул в воздухе клинок… чтобы со звоном врезаться в возникшую на груди Милютина ледяную пластину.

Завеса Льда! Уже неплохо, хорошие защитные техники в этом времени редкость.

— Молодец, чего-то ты все-таки стоишь. — картинно отвесил я Милютину легкий поклон, когда мы вновь разорвали дистанцию.

— Это была моя реплика! — из правой руки графа вытянулось полупрозрачное водное щупальце, тут же выстрелившее в мою сторону, стремясь захватить Клинок Пустоты.

Это заклинание у него тоже вышло мастерски — мой меч не сумеет разрубить его сразу, а значит он может добиться своего. Ну уж нет!

С места взмываю в воздух, выбрасывая под ноги целый веер Копий Пустоты. С десяток тонких черных лучей со свистом вспарывают воздух, буквально разрывая щупальце на куски, но разваливаясь и сами.

А Константин в это время уже летит ко мне. Сотворив новый водный шар, вновь выстреливает им в мою сторону — только на этот раз в нем не вода и пар, а острые как стрелы ледяные осколки. Они гасятся новой Завесой Пустоты, но защита распадается, стекая с тела черными кляксами. Сверкающая шпага летит прямо под ребра!

Только вот на этот раз я был внимательней — и был готов! Молнией черный меч устремляется навстречу голубой шпаге — и два клинка со скрежетом встречаются, высекая черные и голубые искры маны.

Молча я сотворяю облако черной энергии вокруг клинка. Разъедающий все на своем пути дым стремительно ползет вдоль шпаги Милютина к его рукам…

Граф просто падает назад, врезаясь спиной в землю. Выпущенное из рук оружие взрывается ледяным вихрем! Но и я успеваю отлететь назад, так что ранений на коже не остается. Граф, уже вскочив, создал новый клинок. Теперь он принялся обстреливать меня ледяными стрелами — снаряды со скоростью современных автоматов срывались с кончика его клинка.

— Думаешь нанести мне пустяковую ранку и так победить⁈ — процедил я, взлетая под самый купол. Перед моей левой рукой раскрылась темная дрожащая полусфера — щит, которым я теперь отражал десятки выстрелов. — Не выйдет! Я с тобой так просто не закончу!

— Вот уж точно, так просто ты не отделаешься! Если, конечно, хоть чего-то стоишь, низкородная шавка!

Провоцирует. Как и я, впрочем. Теперь уже я сам устремился к врагу, нанося ему один сокрушительный удар за другим. Бил экономно, не наотмашь, не забывая все время ставить Завесы Пустоты, не опуская щита. Все это мне очень пригодилось.

Рванувшийся мне навстречу, вновь взлетевший, Милютин с расстояния провел целую серию стремительных выпадов — и каждый раз его шпага удлинялась чуть-ли не вдвое, обдавая меня обжигающим холодом. Каждый раз я успевал защищаться — щитом, уворотом, или клинком. Но это раз за разом сбивало мое собственное наступление. Я просто не мог подойти на расстояние удара. А каждый раз, когда я сам вытягивал свое оружие в длину, Милютин ловко создавал второй рукой водный хлыст и с силой захватывал им лезвие.

Я быстро понял, что моя главная проблема не в том, что мой враг — выдающийся маг с уклоном в Порядок, способный творить очень прочные и устойчивые конструкты. Нет, куда больше бед доставляет то, что он великолепный мечник. Фехтовальщик, каких я редко встречал и во времена господства меча на поле брани. А уж в двадцать первом веке и подавно.

А ведь парень еще совсем молод. Такой действительно может вырасти гением сражений — тут ни Василий, ни Виктор не преуменьшали.

После очередной серии умелых и еле видимых глазу выпадов графа, сопровождающихся неизменным пусканием брызг в глаза, водными хлыстами и мгновенно удлиняющимся клинком, я вполне осознал — на его поле мне с ним не тягаться. Не та физическая форма, не та одежда, не те навыки современного дуэльного фехтования.

Лишь идиот может думать, что сражение на войне и фехтование в дуэльном поединке хоть отдаленно похожи. Будь передо мной хоть сотня врагов в масштабной битве — я вырезал бы их всех этим вот клинком, особо не вспотев.

Но бой один на один с человеком, мастерски разучившим всевозможные финты, обманные трюки, создание помех для конкретного врага, стремительные пируэты и подскоки — ина картина. Будь ты хоть сто раз великий маг — тебе не стать великим мечником без многолетних тренировок.

Я же всегда предпочитал искусству меча другое мастерство. Мастерство ударов массового поражения!

С оглушительным звоном отразив новую серию из трех уколов, потеряв очередную Завесу от нового взрыва ледяной шрапнели прямо под ногами, я резко оттолкнулся от пола и взмыл под самый купол. Хоть граф и летал ничуть не хуже меня, но на земле, где были доступны все его ловкие прыжки и финты ногами, он явно чувствовал себя лучше. Так что для подготовки новой атаки я предпочел оказаться подальше от пола.

Не стоит затягивать бой, или что-то особо скрывать. Простое Опустошение, или Уничтожение с графом не пройдет. Я уже успел выяснить, что в направленных защитах он ничуть не хуже, чем в точечных атаках. А Лед — вторая по эффективности стихия для защиты от атак Пустотой.

Только вот в этом времени все — или почти все — как-то позабыли, что маг никогда не ограничен одним Аспектом. Можно освоить хоть все — просто для использования побочных стихий нужно уметь очень тонко и аккуратно конвертировать один тип маны в другой. Если я, с текущей по венам Пустотой, решу обратиться напрямую к Огню, или Воде, меня просто разорвет изнутри.

Это как если вместе с кровью человеку закачать в артерии вино. Закончится плохо.

Но мана — не вино, это куда более тонкая материя. И перегонять одно в другое можно. Особенно, если ты — тот человек, который это и открыл!

Милютин вновь принялся атаковать меня нескончаемым градом ледяных стрел. Ублюдок выдавал их с такой скоростью, что на защиту уходили почти все силы. Реального вреда они не причинят мне никогда — это точно. Но и сам я, пока меня атакуют, мало на что способен.

Займу-ка я его ненадолго!

Сорвавшись камнем вниз, навстречу ледяному шквалу, я рухнул на каменный пол. Тут же устремился к врагу, делая вид, что собираюсь вновь вступить в ближний бой. Милютин тут же перестал стрелять, перехватил шпагу поудобней, сотворил во второй руке извивающийся хлыст из кипятка. Мой мундир им уже пару раз обожгло — но пока без ранений, так что я хорошо знал, чем чревата встреча с этим водным щупальцем.

Только вот атаковать я не планировал. На середине дистанции я резко упал на одно колено, развоплотил клинок — и с силой ударил раскрытой ладонью по камню площадки.

— Черное преследование! — процедил я негромко, буквально выдавливая прорву маны через ладонь в землю. Параллельно с этим я стал оформлять всю вышедшую энергию в сложное обширное заклинание, по астральной структуре напоминающее жирную короткую гусеницу. Это сочетание Пустоты с небольшой долей аспекта Земли. Вообще-то оригинальное заклинание из области Земли — слабенький сельскохозяйственный инструмент для поиска и раздавливания вредоносных червей, личинок и прочего.

Но накачанное массой темной убийственной силы, оно будет охотиться за совсем другим червем!

Милютин быстро догадался, что что-то тут нечисто. Я еще не закончил творение, а он уже устремился в открытую атаку, выставив шпагу перед собой. Пришлось принимать удар на щит. Не рассчитанный на ближний бой, созданный против легких снарядов, черный купол треснул уже после второго выпада. Вот уже третий удар летит, целясь прямо в шею…

Закончил! Темное преследование активировалось тут же. И Чутье не подвело графа. Сориентировавшись за какие-то доли секунды, он на лету отвел свой удар в сторону… а затем из воздуха с силой ударила мощная водная струя, снося жилистое тело врага в самой стенке площадки.

А уже через мгновение там, где только что находился Константин, камень площадки почернел — и из-под земли ударил столб непроглядной тьмы. С омерзительным визгом разорвав воздух, чистая разрушительная мощь обратила камни пола в спекшиеся куски аморфной массы.

Милютин сглотнул. Еще бы — не хотел бы я даже в теории оказаться под таким ударом!

Поняв, что все сработало как надо, я вновь оттолкнулся и взлетел повыше. Заклинания хватит еще на ударов десять — абсолютно предсказуемых для любого приличного мага, но неотвратимых и очень опасных. Так что графу в любом случае придется пока перейти к обороне.

— Надо же! — выдохнул он после второго уворота. —даже у последнего отрепья в наше время есть уникальная техника! довели страну!

Он не мог не заметить элементы Земли в структуре заклинания. За иронией и смехом граф явно постарался скрыть стремительную работу мысли.

Ведь, если этот «низкородный» смог обратиться к Земле, что же он выкинет в следующий раз? Вот что читалось на худом и насквозь промокшем от воды лице врага.

О, я с удовольствием продемонстрирую свои возможности! Начав работу с маной, я уже через пару секунд ощутил, как повышается температура тела. Кровь разогревается в жилах, принимая чуждую Пустоте ману. Тут же градом катил пот, тело забил озноб. Я никогда не любил работать с Огнем — ну не мое это и все. Все эти взрывы, пожары, вулканы… Если и разрушать что-то, то чище, изящней.

Но сейчас, против этого мастера льда, нет средства лучше, чем старое доброе Пламя. Только мое пламя — вовсе не обычное!

Когда Милютин увернулся от предпоследней атаки Темного Преследования, попутно бросив в мою сторону очередную порцию смертоносных ледяных игл, я уже начал чуть светиться изнутри. От одежды валил дым — испарялась залившая меня с ног до головы вода от атак графа. То и дело часть мундира загоралась, или просто начинала гнить на ходу — но я уже не обращал внимания. Ведь я завершал подготовку заклинания, от которого не поможет спастись никакое мастерство владения клинком. Пламя Тиамат.

Глава 16

Первородная кровь

Поток темного холодного огня стремительно понесся в сторону Милютина. Полагаю, тот сразу понял, что блокировать Завесой Льда будет бесполезно. Сорвавшись с места, он подпрыгнул и рывком толкнул собственное тело к краю арены.

Только вот конус пламени слишком широк. Да и Пламя Тиамат — не просто поток огня, заряженного маной Пустоты. Я без особого труда могу изменить его траекторию, перенаправив в противника. Что я и сделал.

Загнанно обернувшись, противник дернулся в одну сторону, в другую… а затем застыл на месте. Выпрямившись в полный рост, почти невидимый мне из-за поглотившего половину арены огненного хаоса, граф резко расставил руки — а затем с силой их схлопнул, выкрикнув так, что заглушило даже рев пламени:

— Первородная кровь!!!

И что-то в теле Константина неуловимо изменилось. Сперва неуловимо — а затем весь его силуэт смазался, потек, обращаясь в бурлящую алую жидкость.

Когда Пламя Тиамат наконец настигло шустрого мечника, он уже не походил на человека — весь обратился в бушующий кровавый ураган. Пламя мгновенно кровь, заставило ее отчасти чернеть, отчасти ссыхаться и отлетать отвратительными ошметками. Но сжечь врага не получалось.

— Надо же… — задумчиво произнес я, когда с ладони сорвались последние языки темного огня, оставив по всей руке рубцы и гноящиеся ожеги. Для меня обращение к такому объему чужой стихии не прошло бесследно — и вылечить, увы, я сумею не все.

Но мучался и Милютин. Да еще как! Окруженный теперь уже огненным кольцом, разбрасывающим вокруг мириады разрушительных искр, он вертелся кровавым сгустком, то и дело раздувая ярко-алый щит то с одной стороны, то с другой. Из силуэта то и дело выстреливали целые потоки жизненной силы, на лету обращающиеся уже в реки обычной воды. Граф пытался залить пламя, затушить его как обычный пожар — и успех его был сомнителен.

Но тут дуэльная система посчитала наконец мою атаку завершенной. Я ощутил легкий толчок со всех сторон, словно на мгновение мне загасили большую часть силы. Пламя вокруг Константина начало стремительно затухать — мана из него потекла рекой, вливаясь в накопитель, встроенный в поле битвы.

— Дуэль окончена. — разнесся по двору мягкий женский голос встроенного заклинания. — Победил барон Дмитрий Алексеевич Лихачёв. Для пострадавшего уже вызван медицинский отряд.

Граф рухнул как подкошенный — алый столб разбился о землю, забрызгав первые ряды зрителей ведрами крови. Купол-то уже исчез — и теперь девушки и юноши с брезгливыми и нервными криками тарались оттесниться подальше от арены.

В основном, конечно, девушки.

Я неторопливо подошел к лежащему на теплом камне человеку. Милютин выглядел очень плохо — бледная кожа, впалые щеки и черные пятна вокруг глаз. Он лежал и все время судорожно подергивался, силясь взять под контроль разом похудевшие конечности.

Но он пережил Пламя Тиамат! Далеко не каждый опытный маг на такое способен, куда уж там юноше. Камень площадки, специально созданный чтобы выдерживать атаки магией, спекся вокруг Милютина в стеклянистую черную корку — а он, поди-ка, живой!

— Первородная кровь, значит? — тихо спросил я, склонившись над ним. Приподняв непослушную голову, Костя смотрел на меня со смесью ненависти и страха. — Вот как они это назвали? Приятно, что эта техника прошла сквозь века и не затерялась во времени. Когда ты вырастешь как чародей, ты поймешь, какие перспективы она открывает. А итог боя, надеюсь, даст тебе понять что-нибудь еще.

Из дверей общежития уже выбегали организованные молодцы в белых халатах, так что дальше оставаться возле поверженного я не стал. Направился к своим, глядя, как меня пожирают глазами те, кто делал ставки на бой. Большинство — с неприкрытой враждебностью. Но некоторые — с обожанием.

Уже на ходу я начал понемногу залечивать раны — те, что не были видны стороннему наблюдателю. А оказавшись в кругу своих, стал исцелять и обожженные местами почти до костей руки. Все тело жутко болело и чесалось, но это ничего — у любого мага должна быть крепкая привычка терпеть боль.

Соратники встретили меня восторженно — Юля тут же бросилась обниматься, не заметив моего болезненного шипения. Вскоре к ней присоединились и остальные. Все наперебой поздравляли меня — и, конечно, задавали один единственный вопрос:

— Как, командир⁈ Как ты так просто, на ходу, обратился к Огню? Я точно видел, что ты наполнился именно огненной маной перед финальным заклинанием! Разве такое возможно?

— Возможно. — задумчиво протянула Маша. — Отец показывал мне, как управляет всеми доступными стихиями. Но ему вон уже сколько лет — а управляет он ими настолько слабо, что лучше вообще никак!

— В этом и суть. — произнес подошедший к нам Василий Шувалов, привлекая внимание. — То, что человек не ограничен одной стихией, не секрет для выпускников факультетов магической теории. Просто в девяносто девяти случаях из ста мультистихийноть на деле абсолютно бесполезна. Так что она остается плодом бестолковых опытов ученых-теоретиков… Оставалась, до сегодняшнего боя…

Я недоуменно пожал плечами:

— Ты-то чему удивляешься? Обратился я к Виктору. — Я ведь при тебе уже обращался, например, к Смерти. При чем не просто чтоб комара прибить, разве нет?

Немец задумчиво взглянул на меня, а затем аккуратно кивнул. Остальные, похоже, тоже поняли, о чем — а точнее, о ком — речь. Удивленный Шувалов, видя, что говорить ему никто ничего не собирается, устало махнул рукой и заговорил сам:

— Ты выжил, барон Лихачёв.

Я кивнул, подтверждая очевидный факт.

— И ты умудрился победить.

Новый кивок.

— Да так, что запись твоего боя теперь разойдется по всей стране, а то и шире.

Опа. А вот это уже неприятная новость. Разве мы соглашались включать запись?

— Это учебная площадка. — вздохнул княжич. — Здесь запись работает в каждом бою. Это в уставе общежития прописано, но вам его, вроде, выдать еще не успели.

Я нахмурился. Вот это — плохая новость. Может даже очень плохая. Интересно, знал ли об этом Милютин, когда использовал технику Первородной крови? Скорее всего, граф просто пытался выжить. Перед лицом смерти многое видится проще.

— Вижу, ты и сам понимаешь, что теперь будет. И я вот даже не знаю… орать на тебя, или же хвалить и чествовать?

Я усмехнулся.

— Ну, орать я, положим, понимаю за что. Хотя не стоит, я такого не люблю. А хвалить?.. Думаешь, увидев, какие тут у нас крутые маги, к нам повалят новобранцы?

Алиса фыркнула:

— Да скорее уж теперь к нам никто никого не отпустит — мол, вон, у них итак сильные бойцы, обойдутся!

Немного подумав, Василий был вынужден признать правоту Каховской. А раз теперь хвалить меня было не за что, а ругать не стоило, мы просто в молчании двинулись к общежитию. Соратники мои молчали гордо, бросая вокруг довольные взгляды. Шувалов — кисло, глядя в основном себе под ноги, а иногда, сердито, на меня.

Я же молчал задумчиво. Княжич говорил, что Милютины — один из первых родов России, кому была дарована магия после ее возвращения в мир. Все, что я об этом читал, овеяно бесконечными мифами, легендами, родовыми преданиями, в которых некоторые возводят себя чуть-ли не к апостолу Петру.

А иногда и прямо к нему.

Но только что я получил новое подтверждение в копилку моих мыслей о том, что магию «вернули» в мир мои замечательные родственнички. Ибо техника Первородной крови — одна из моих последних разработок. Помогал с ней мне лишь сын, даже Хилини ничего конкретного не знала.

Мы с Амар-Сином, единственным моим оставшимся в живых ребенком, искали ключ к физическому бессмертию. Кто ж из сильных магов на старости лет его не ищет? Я, конечно, мог прожить еще лет двести, может, триста — срок, почти бесконечный для простого смертного.

Но всем известно — как только ты получаешь что-то действительно ценное, например, время, тебе хочется еще и еще. А нежитью я становиться не планировал. Вот и искали мы способ сделать из обычной крови… что-то вроде Истинной Крови. Субстанцию, бесконечно наполняющуюся Жизнью, нерушимо связывающую астральное тело с физическим, не дающая увядать ни тому, ни другому.

Но в наших поисках мы открыли совсем другую грань — возможность обращать жизненную силу крови в целый океан маны, а окружающую ману — в жизненную силу.

Это не бессмертие — даже не близко. Но этот своеобразный вампиризм позволяет резко наращивать мощь в бою, обращая в магию все свое тело, становясь этаким «элементалем маны» на основе из крови. Именно так выжил Милютин — растворил тело в крови, а кровь почти полностью перевел в астральный план. Как итог — ему нужно было сопротивляться лишь духовной силе Пламени Тиамат. Обычный, скажем, огненный шар, действующий лишь на физический мир, ему не навредил бы вообще. Пламя Тиамат навредило, да еще как. Но он — умелый маг, очень умелый. И сумел себя защитить.

Судя по тому, что я видел вокруг, подлинное бессмертие в итоге обрела Хилини. Мне бы очень хотелось с ней повидаться. Побеседовать… о науке и природе вещей…

Но вот техника Первородной крови — именно под таким названием! — при жизни была известна лишь мне и сыну. А в чудесные совпадения, в случайное переоткрытие этой силы под тем же названием, я что-то не верю.

* * *

Вечером того же дня я, в накинутом на новый мундир белом халате, стоял у входа в больничную палату. За дверью лежал израненный Милютин. Никакого сострадания, или жалости, я к этой крысе, конечно, не испытывал. Но и допускать напрасного озлобления с его стороны — глупо.

Так что я решил зайти поговорить. Быть может, заодно узнаю, к кому себя возводят его предки. Вообще, в дальнейшем стоит проследить, что известно о судьбах моих предполагаемых потомков и родственничков.

Постучался.

— Входите… — раздался из-за двери негромкий слабый голос графа.

Я тихо вошел. Дежурившая в палате женщина средних лет после утвердительного кивка Константина покинула нас, оставив наедине.

Милютин лежал на койке, с перебинтованными конечностями и целым букетом трубок, тянущихся к венам. Лицо его по прежнему походило на маску смерти, глубоко запавшие глаза смотрели холодно и враждебно.

— Пришел поглумиться? — кривился он. — Еще бы! Какой-то барон без рода и племени одолел в бою гения, надежду рода и страны! Тьфу!..

— А что, разве не одолел? — чуть улыбнулся я. — Или считаешь, что я как-то не так сражался? Не по-рыцарски?

Глумиться я не собираюсь, конечно. Но видеть эту ребяческую спесь на лице графа даже после поражения довольно занимательно. Неужели, у него настолько высокое самомнение?

Несколько секунд Константин молчал, буравя меня колючим взглядом. Затем хрипло вздохнул и ответил:

— Нет, ты победил заслуженно. Я видел подобную технику лишь раз в жизни. Вообще, я заподозрил бы, что ты тоже из наших — но я пробил твой род до самого основания. За четыре века — ничего выдающегося или подозрительного.

Вот как? Даже я сам не интересовался тем, насколько род Лихачёвых древний. А вот, оказывается, по местным меркам он очень стар. Древнее, чем новая история магии в мире. Удобно оказаться именно в таком теле — теле обычного, ничем не примечательного паренька из ничем не примечательного рода.

— Из ваших? — приподнял бровь я. — Из Старого Дома что ли? Ну уж нет, я бы побрезговал. Да, если что, глумиться я не собираюсь. Свое превосходство я ясно показал на поле боя — ни к чему закреплять его в лечебнице.

По тому, как Милютин дернулся при упоминании Старого Дома, я понял — попал в точку. Значит, слухи, о которых говорил Василий, не врут. Что ж, отличный способ узнать об этих людях побольше. Изнутри, а не по досужим сплетням.

— Впрочем, я мало знаю об этом вашем Доме. — продолжил я. — Мне, как я понимаю, все равно по роду не положено к нему присоединиться. Однако, я был бы благодарен, если бы ты просветил меня. Кто вы вообще такие и чего хотите?

Константин смерил меня подозрительным взглядом. Пожевал тонкие бескровные губы. Его лицо, и в нормальном состоянии худое и какое-то слегка крысиное, теперь напоминало высушенную голову чучела. Неприглядное зрелище.

— Ты прав, барон. — негромко произнес он. — Тебя это не касается. Так что и знать больше, чем можешь узнать сам, тебе нечего. Это все, чего ты хотел?

Граф бросил настолько красноречивый взгляд на часы, мерно щелкающие на стене, что не понять его мог только совсем дурак. Но я предпочел оставить этот жест без внимания. Если человек хочет мне что-то сказать — пусть говорит словами, а не обезьяньими ужимками.

— Ну, нет так нет. — махнул я рукой. — Вообще-то я пришел по другому поводу. Во-первых, ответь, что тебе от меня надо? Зачем были нужны эти нелепые провокации? Что твоя, что той бабы. Да брось! — перебил я его, когда он попытался что-то возразить. — Мы оба прекрасно понимаем, что это твоих рук дело. Не делай из меня дурака. И из себя тоже.

— К чему, к чему… — пробормотал раздраженно граф. — Тебе-то что⁈ Было и было! Просто кое-кто слишком много о себе возомнил, барон. Решил, что может публично унижать достоинство людей, куда более благородных. Решил, что он — пуп Земли, собирающий все лавры на поле битвы. При том что сам — совершенно мутный тип с неясными намерениями…

— Погоди, погоди. — прервал я его тираду. — Ты хочешь мне сказать, что ты так мстил за то, как непочтительно я поставил на место нескольких дворянчиков после бойни на выпускном турнире⁈ Ты серьезно⁈ Что за чушь, граф?

— Это не чушь! — резко вскинул голову Милютин. Его растрепанные волосы разметались по лбу, покрытому испариной. — Если для тебя многовековой дворянский уклад — чушь, как ты смеешь зваться подданным Его Величества⁈ Если считаешь, что нижестоящий может спокойно макать лицом в дерьмо вышестоящего, да еще на глазах у всякой черни — какой ты дворянин⁈ Известно ли тебе, что после того случая слухи о том, как ты «поставил на место» целого князя со свитой и отрядом, как тебя в этом поддержала императорская гвардия, породили целый всплекс подобных демаршей⁈ Что…

— Да мне как-то на это наплевать, веришь?

Милютин осекся, начал глотать ртом воздух, как выброшенная из воды рыба. Похоже, он готовил свою гневную речь для встречи со мной. Ожидал, что я засмущаюсь, или почувствую вину. Не на того напал.

— Пле… вать?..

Юноша неверяще уставился на меня. Боги, даже удивительно, что бывают молодые люди, столь фанатично преданные иерархии. В мое время молодежь творила всякую дичь, а старики бухтели, мол, все пропало и настают последние времена. Судя по тому, что я узнал об этом времени — за сорок веков мало что поменялось.

И тут на тебе — такой фрукт!

— Абсолютно. — утвердительно кивнул я. — Ты не подумай, я не сторонник общественной анархии, или еще чего-то такого, бунтарски-глупого. Общество нуждается в гласных и негласных соглашениях. Только вот они ничего не стоят, если под ними нет силы. Нет общего интереса.

Я подошел к зеркалу, висящему у окна. Глянул на свою заурядную физиономию, красноватую в лучах заката. Вспомнился я прежний — смуглый, с широким скуластым лицом и ручьем волос, черных как ночь, спадающих по плечам. В свои две с лишним сотни лет я и близко не был седым.

— Если один маленький инцидент… — продолжил я. — Одно частное нарушение обычая, или какого-то правила, способно породить целую волну бунтов, значит за этим обычаем и правилом нет силы. Значит в обществе нарастает недовольство им. Судя по тому, что я знаю, Россия пережила немало чудовищных бедствий. Орды варваров из степей, иноземное иго, армии Европы, выжигавшие страну подчас до тла. В конце концов — великая бойня столетней давности, потеря прежней столицы и почти тридцати миллионов подданных. А смотри-ка, до сих пор стоит Россия, стоит на пятой части мира. И что же, ты считаешь, что она рухнет от того, что в ней перестанут раскланиваться перед титулованными стариками и бормотать «Ваше Сиятельство»?

На последних моих словах Милютина вновь перекосило.

— Дело не в чьих-то конкретных словах! — прошипел он. — Дело в системе! Ты прав в том, что все, за чем нет силы, рушится. Но сила аристократии — в ней самой. В ее древней крови и священных обычаях. Раньше люди верили, что и над нами стоит всемогущий Господь, и сила была в нем. Это давно в прошлом. Аристократы сильны лишь до тех пор, пока сами считают себя таковыми, считают себя одной кастой, одной семьей. А в семье все должны находиться на своих местах… барон. Нет никого, кто придет свыше и скажет — ай-ай-ай, не ругайтесь, достойные! Только мы сами имеем право карать и миловать друг друга. Но тот же князь Шувалов не мог наказать тебя…

—.Потому что мы не семья, граф. — прервал я его рассуждения. — Не бывает так, что огромная, гигантская страна с полумиллиардным населением, жила по семейным законам. Князь Шувалов не мог публично выступить против меня потому что… есть высшая сила. Она стоит над каждым отдельным дворянином. И ты даже верно ее обозначил — это не бог. Это интересы всего дворянства. Ради интересов всех каждый отдельный дворянин поступается своими, а иначе он быстро станет изгоем, парией.

— Я ведь об этом и говорю! И ты нарушил…

— Но! — вскинул я ладонь, продолжая мысль. — Существование общего интереса не отменяет интереса частного. И, как я уже сказал, бывают ситуации, когда соблюдение общего интереса означает поражение для отдельного лица. А бывает наоборот — частные амбиции губят всех. Так вот, Константин. Я считаю, что перед лицом грядущей катастрофы все эти игры в благородство — пыль.

— И что ты предлагаешь⁈ — аж приподнялся с постели граф. Из уголка его рта выступила капля крови. Сплюнув прямо на белоснежную простыню, он продолжил. — Без высшего дворянства, без его руководства, Империя не выстоит! Играть сейчас на дудке частного интереса всякой мелочи — это…

— Это спасение для всех, кретин. — холодно прервал я егопылкий возглас. — Ты, кажется, пока не понял. Сила теперь будет сосредоточена не в Москве и прочих крупных городах. Сила — за теми, кто стоит лицом к лицу со смертью. Оглянись вокруг, посмотри на тех, с кем тебе предстоит сражаться бок о бок. Много ли ты видишь среди них старых политиканов? А торгашей, владельцев мегакорпораций? Облысевших от бесполезных опытов «теоретиков магии»? Очнись, идиот! Все эти князья и высшие графы будут трястись лишь над своим имуществом как сказочный Кащей. Ваш бог недаром гнал торгашей из храмов. Вскоре главным в жизни всего мира станет война. Величайшая битва за будущее мира. И первыми встретят удар именно тысячи, десятки тысяч рядовых магов, мелких нетитулованных и баронов.

— Тебя послушать, так у Японии наивышие шансы победить!

— Брось, граф. Смысл армии Японии в том, чтобы низшие маги навсегда остались низшими. Больше того, стали друг без друга совсем немощными калеками. Их девиз — сильная власть, слабый народ. А я говорю ровно об обратном. Закончим на этом. Ты выглядишь неважно, а мне нужны здоровые бойцы.

— Не зазнавайся, Лихачёв! — бросил Милютин мне в спину. — Нами командует княжич Шувалов, а не ты!

— В наше время все меняется очень стремительно, Костя. Не упусти ход истории.

С этими словами я аккуратно закрыл дверь палаты, оказавшись в пустом вечернем коридоре.

Глава 17

Непростой разговор

С тех пор мы с Милютиным больше не разговаривали. Он выписался из больницы почти через неделю — и все время ходил угрюмый и задумчивый. Но попытки с чьей-либо стороны меня подставить прекратились, и это меня полностью устраивало.

Жизнь в корпусе пока тянулась спокойно. В кои-то веки не лезли отовсюду чудовища, не пытались меня прикончить обиженные на что-нибудь дворяне, никто, кажется, мной особо не интересовался.

Это иллюзия, конечно. Я уже знал, что запись моего боя разлетелась по сети. Читал то и дело форумы заядлых дуэлянтов, на которых пышным цветом расцвели споры о том, что это было и как такое возможно. Конечно, рисунка маны на записи не видно, но то, что я атаковал не простой Пустотой, ясно любому приличному магу.

За это время мне пару раз звонил Лопатин — попытался отчитать меня по поводу дуэли, но, получив отпор, быстро сник и просто попросил не перегибать палку. Сказал, что мной заинтересовались ученые.

Благо, покровительство самого Императора сильно упрощает жизнь.

Я, однако, не терял время зря. Помимо участия в обычной физподготовке и военном инструктаже, не сообщившем мне особо ничего нового, я активно готовился к другой тренировке — к своей собственной.

Ожоги, покрывшие тело после дуэли, почти прошли — увы, магия с ними справиться не могла, к полноценным адептам Жизни я обращаться не собирался, а для естественного заживления понадобилось время. Иначе я не смог бы скопить достаточно маны для того, что планирую сделать — сила утекала через эти раны как через сито.

Но теперь я, наконец, скопил силы, а неделя отдыха и медитации в спокойных условиях позволила худо-бедно расширить запас Источника. Тем же самым я заставил заниматься всех своих подчиненных — дело нам предстояло непростое.

Ведь сегодня после ужина я планировал открыть портал самостоятельно. Ждать нового вторжения ни в коем случае нельзя — оно грозит стать началом полномасштабной бойни. Уверен, прошлые две волны лишь прощупывали силы человечества, а также служили отвлекающими маневрами для заброски в наш мир шпионов и диверсантов.

Соратники уже знали о моих планах, так что ужинали мы в полной тишине. Каждый напряженно думал о чем-то своем. Ведь я сразу предупредил — ни место, в которое откроется портал, ни даже мир прибытия я выбрать пока не могу — старые тоннели, которыми я пользовался тысячи лет назад, давно разрушены, а отыскать новые я пока могу только наощупь. Так что теперь все напряженно ждали прыжка в неизвестность.

Мы как обычно сидели в нашем углу. Полутьма и тишина создавали вокруг него атмосферы отчуждения — никто не хотел садиться даже за ближайшие столики. А вот в остальных частях столовой жизнь кипела. За прошедшие семь дней бойцы сдружились, притерлись друг к другу, провели еще с десяток дуэлей — как показательных, так и по пьяне, или из-за девчонок. Мало ли поводов.

— Кстати, Дима. — обратилась ко мне Юля, задумчиво глядя на нескольких мужиков явно нетрезвого вида, сидящих на другом конце зала. — Тут же запрещено пить, разве нет? А они так открыто бухают.

Виктор с улыбкой вытащил из кармана брюк бутылочку хорошего вина — совсем небольшую, на пару хороших глотков.

— Юля, ну что ты как маленькая? — усмехнулся он. — Какая армия без бухла? Да еще прямо посреди города. Все всё прекрасно понимают — и в умеренных дозах позволяют «доставать» увеселительное.

— Нам сейчас не до веселья. — жестко произнес я. Нечего пить эту дрянь перед серьезным делом. После — другое дело. Это же я заявил и немцу.

— Да ты чего, командир! — картинно выставил руки Виктор. — Я ж не нам. Да на нас тут так, в чай пару капель добавить разве что. Я, вон, Ваське подарю. Смотри, какой он сёдня смурной — как в воду опущенный.

Я бросил взгляд на нашего княжича. Он, как и всегда, сидел в общей столовой, но за отдельным столиком. За неделю я успел заметить, как это его угнетает — но имидж оказался ему дороже компании, так что есть он продолжал в одиночку.

А правда, чего это с ним? Раньше он сидел не очень жизнерадостно, но и не так, как сейчас. Я поглядел на Шувалова, гипнотизирующего взглядом тарелку каши с мясом. Голова вяло опущена, руки висят под столом плетьми. Того и гляди ложка из пальцев вывалится. Зубы крепко сжаты — даже отсюда вижу, как напряжены мышцы лица.

— Чего с ним? — повернулся я обратно к своим.

— Понятия не имею — мотнул головой немец. Девушки закивали, тоже не зная, что случилось.

Это нехорошо. Командир нам нужен с ясной головой и без черных мыслей. Особенно в преддверии нашего дела — а то заглянет к нам в комнату, увидит, что никого нет, да выпишет трибунал за «дезертирство». Ну его к чертям, надо пойти разузнать, что с ним.

Может, по любимой какой соскучился?

Так я и сделал. Бутылочку у Виктора забрал, но пока сунул в карман мундира. Нечего сразу светить спиртом — вдруг у княжича по его поводу жесткая позиция.

Идти сразу тоже не стоит. Раз княжичу так важна репутация, лучше дождаться, пока остальные свалят из зала. Все равно Василий явно собрался так и сидеть тут овощем. Так я и сделал. А, когда в столовой остались только мы и княжич, не торопясь подошел к его столику. К каше он так и не притронулся.

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство. — негромко, но официально поприветствовал я Шувалова. — Разрешите?

Словно заторможенный, княжич с секундной задержкой поднял лицо ко мне. Оглядел с ног до головы ничего не выражающим взглядом.

— Чего тебе, Лихачёв? — глухо спросил он без тени интереса.

Так. Тут явно что-то серьезное. Отбросив формальности, я сел за столик. В таком состоянии он все равно не будет против.

— Присяду, говорю. — с нажимом повторил я уже без вопроса. — Разговор есть.

— Че за… что за разговор, барон? Мне сейчас не до болтовни.

Княжич все-таки воткнул ложку в кашу… повертел ее туда-сюда, тяжело вздохнул и просто бросил ее в тарелку. Увидев, что уходить я не планирую, стал буравить меня взглядом.

За прошедшее время мы с командой выработали систему условных знаков — самых простых, на всякий случай. Это было нужно затем, что в некоторых местах некоторых миров зрения у тварей нет, а вот слух отменный. Но пригодилось и сейчас.

Я подал своим знак рукой — и они встали из-за стола, направившись к нам. Впятером мы обступили Васю. Он удивленно, но с мертвенным спокойствием глядел на нас.

— Что, и вы тоже предатели? — ровным голосом спросил он. — Удивлен.

— Тоже? — сделал я акцент на этом слове. — Во-первых, нет. Во-вторых, я не понимаю, о чем речь. А мне не нравится, когда я не понимаю, о чем речь. Объяснись, командующий.

— Ты меня щас будешь еще и допрашивать⁈ — вскинулся Василий. На миг его аж раздуло от накрывшей волны ярости. Он вскинулся, вздернул резко руки… и тут же вновь обмяк, плечи его опустились. Взгляд погас. — А, неважно. Что вам нужно⁈

— Буду, если потребуется! — с вызовом ответил я, приблизив лицо к лицу княжича. В отведенной за спину руке я уже создал Клинок Пустоты, но увидев, что княжич не собирается выкинуть никаких глупостей, быстро его развеял. — Нам нужен адекватный командир, способный следить за подчиненными и выполнять боевые задачи, княжич! Уже две недели не было никаких вторжений, а значит скоро возможно новое. А ты сидишь тут овощем, не видишь, что у тебя бойцы нажираются за ужином, словно они не в армии, а в ночном клубе!

Я не повышал голоса, но и не смягчал — говорил как есть. Та компашка мужиков, набравшаяся за ужином, в итоге дошла совсем до невменяемого состояния. Собственно, они покинули зал последними — утаскивая одного из своих волоком по полу.

Дворяне, тоже не. Аристократы, мать их!

Шувалов вновь поднял голову. Его взгляд даже чуть-чуть прояснился. Мои слова явно достигли его сознания. Уже не прекращая смотреть на нас, он резко выпил стакан морса, полагающийся на ужин. С силой потер бледное лицо руками.

— Кто посмел нажраться в моей части? — все тем же ровным голосом спросил княжич. Я слегка улыбнулся — раз получилось его заинтересовать, теперь хрен он слезет с крючка. Ответит на вопросы как миленький.

— Еремеев и его дружки. — презрительно фыркнула Маша. — Они местные, им выпить достать нетрудно.

Бывшая графиня немало времени на неделе потратила на то, чтобы выяснить, кто есть кто в нашей части. Мы с самого начала службы, из-за нелепой дуэли, оказались в двояком положении. С одной стороны — изгои и парии, а с другой — интересующие многих необычные персоны. Так что Мария со многими сумела найти общий язык. Вот и разузнала,

— Ясно… — нахмурился княжич. — А вы… вам чего надо?

Как он меня задрал!

— Повторяю в последний раз, Вася. — склонился я над ним. — Нам надо узнать, что с тобой случилось. И по возможности привести тебя в порядок. Уловил наконец?

В итоге княжич все-таки пришел в себя. на это ушло еще минут десять и несколько стаканов холодного морса. Но в конце концов мы наконец расселись за его столом, и он рассказал нам о причинах своей печали.

Уже к середине рассказа у меня сжимались кулаки от презрения к ублюдкам, сделавшим это с его семьей.

— В общем, беда у нашего рода. Сегодня ночью в имение проникли неизвестные. Расследование пока идет, но уже обнаружено влияние сильного менталиста на охрану. Подозревается и предательство. Как вы знаете, я младший сын рода. Четвертый ребенок. Моего старшего брата Лихачёв тоже видел. Так вот, его попытались убить.

— Попытались? Значит, он жив. Это радует. — с сочувствием произнес я. Здесь есть и мой интерес — брат княжича ведь мой должник жизни, один из мостиков к роду Шуваловых на тот случай, если его глава потеряет берега.

— Жив. Но главное, что напали именно на него — ничего не украли, не убивали никого лишнего. Только попавшуюся строго на пути охрану и самого брата. А, когда он дал отпор, нападавших кто-то телепортировал.

Я нахмурился. Знакомый почерк. Но из дальнейших слов Василия следовало, что нападала не нежить. Обычные киллеры — если так можно сказать об умелых магах, не значащихся ни в каких реестрах.

— Брат-то оклемается. — махнул рукой Василий. — Хуже другое. Помимо него напали еще и на Катю, одну из двух моих сестер. Она недавно родила первенца, крепкого парня, явно одаренного. Она находилась не в поместье, а в частной клинике нашего рода. Здесь, в Перми.

— Находилась? — с нажимом на конец слова переспросила Алиса. В ожидании ответа девушки нервно затаили дыхание.

Шувалов молча кивнул, дернулся всем телом. Когда он заговорил вновь, голос его дрожал.

— Да. Катя мертва. Ее убили жестоко, очень жестоко. Ей заживо… нет, лучше я не буду говорить. Меня не назвать неженкой и нюней, но ни один здоровый человек не сможет описать такое спокойно. Ее будут хоронить в закрытом гробу.

В зале повисло молчание. Свет в столовой давно уже приглушили, в полумраке осунувшееся лицо Василия с крепко сжатыми губами выглядело особенно зловеще.

— Убийц уже нашли?

— Нет. Действовали профессионалы. Единственное, схватили одного из докторов — вот он точно действовал по своей воле, не под контролем. Только…

Я уже догадался, что услышу дальше.

— Только он умер сразу, как его начали допрашивать. Просто стал многократно повторять «мои заказчики — это…» и что-то про «организацию», и упал, забившись в конвульсиях. Наши люди не успели понять, что это проклятие. А когда поняли — не успели купировать его действие. Он умер, а тело очень быстро разложилось в лужу черной гнили. Мразь.

Да, именно это я и предположил. Уж больно знакомый почерк. Все посмотрели на Юлю. Девушка поежилась — все-таки совсем недавно это могло стать и ее судьбой.

— Ребенок тоже погиб? — спросил я. Видно было, как тяжело дается разговор об этом Василию. Как-то и дело сжимаются его кулаки, а по телу разгоняются потоки огненной маны. Но княжич все-таки ответил и продолжил:

— Да. Тоже жестоко. Отец рвет и мечет, но… почему-то я думаю, что он знает, кто за всем этим стоит.

— А ты? Ты сам догадываешься? Не зря ведь ты так скоро решил со мной замириться недавно? Только ли потому, что не хотел проблем по службе?

— Да куда уж, «не хотел проблем»! С тобой, Лихачёв, хоть ссорься, хоть мирись, все равно проблемы будут. Ты верно уловил — я пошел на мировую по иным причинам. Мы вообще постарались заключить перемирие со многими старыми врагами. Тогда я просто выполнял волю отца, особо не думая. С тобой, впрочем, я замирился сам, по своему желанию, помимо папаши. А теперь мне кажется, отец ожидал нападения и готовился к нему… Я подозреваю Старый Дом.

Виктор удивленно присвистнул. Я с интересом подался вперед. Этот клуб для старомодных аристократов все сильнее меня занимает. Если они могут вот так спокойно валить княжеских детей, да еще с показательной жестокостью — встает вопрос, кто является реальной властью в Империи? Император, или этот междусобойчик?

— А что, есть что-то, что указывает на них? — спросил я.

— Да буквально все. Ведь наш род уже не первое поколение состоит в этой организации. Состоял. До недавнего времени. После Пермской бойни и вообще всей последней серии вторжений, отец, как я узнал совсем недавно, разорвал связь с ними. Чем обрадовал брата и, признаюсь честно, огорчил меня. Впрочем, похоже, пора пересмотреть мои юношеские восторги их идеями и аристократичной чопорностью. Так вот, сразу после разрыва связей от нас стали отворачиваться партнеры и союзники. Один за другим — разумеется, речь или о членах СД, или о тех, кто находится под их влиянием. А теперь это — нападение именно на тех в семье, кто меньше всех был доволен связями с СД. Да еще такое жестокое… очень в духе Пыточной Камеры.

— Пыточной Камеры? — приподнял я удивленно бровь. — Почему-то такое ощущение, что ты оба слова произнес с большой буквы.

— Так и есть. — выдохнул княжич. — Это один из отделов Старого Дома. Я, как непосвященный, вообще очень мало о них знаю. А уж тем-более об этом отделе. Но отец однажды, лет семь назад, прибегал к их услугам. Чтобы… устранить конкурента. Кстати, как раз на пермском медицинском рынке.

Виктор невесело усмехнулся. Василий взглянул на немца с мелькнувшей было яростью, но затем расслабился. Насколько это вообще было возможно.

— Да понимаю я теперь, как нам это аукнулось. Убийцы явно имели доступ и к камерам, и к планировке клиники, и к информации о том, где и кто лежит. И к персоналу. — сжал кулак Василий. — Так вот, тогда отец обмолвился мельком, что Пыточная Камера это что-то вроде внутренней полиции Дома. Решает их внутренние дела с предателями, противниками генеральной линии. А иногда ее используют и для внешних разборок. Тогда мне, восторженному подростку, считавшему себя элитой из элит, просто невероятно понравилось. Это же так круто — своя полиция, свои агенты, никто им не указ, все знают о них, но никто ничего не делает. Я даже грезил, что стану таким же, навроде Джеймса Бонда из фильмов Атлантической Империи. Тогда я еще не знал, как именно они устраняют «неугодных». Не знал, что их метод — изощренный террор, доведение людей до отчаяния и самоубийств, разрушение родов и бизнес-империй путем подстав, интриг и подставных убийств. О том, что в первую очередь они — каратели и палачи Старого Дома. Больше всего там ценятся маги, способные как можно дольше оставлять жертву в живых и причинять максимум мучений, добывая информацию, или запугивая. Впрочем, это все, что мне известно об их внутреннем устройстве.

Я криво ухмыльнулся. А Василий-то — тот еще идеалист. Не в философском, конечно, смысле. Просто восторженный романтик. Увы, на войне подобные мрази применяются очень активно, а нередко и стоят у руля государства. Иные просто слишком чистоплотны, а потому гибнут первыми.

Это не значит, что мне такое нравится — я всегда предпочитал действовать чистой силой и просто поголовно вырезать таких людей у всех врагов, а не заводить самому. А то заведешь — а они сожрут тебя же и не подавятся.

Я потер отчего-то зачесавшуюся грудь напротив сердца. Да уж, в итоге я пострадал именно от коварства. В прямой схватке я превратил бы в пятна слизи хоть Хилини, хоть сына, хоть их обоих со всеми придворными магами вместе.

Мы поговорили еще немного. Княжичу явно шло на пользу живое общение — он начал проявлять нормальные эмоции, даже всплакнул пару раз. Это полезно в подобных ситуациях — всякую чушь про «мужики не плачут» пусть глотают любители напускной мужественности. Настоящий мужчина делает то, что хочет и тогда, когда хочет. Так что никто княжича не осудил.

Зато его расспросили, что еще он знает о Старом Доме и его устройстве. Сразу предупредив, что лучше об этом спрашивать его отца, он тем-не-менее поведал кое-что полезное. Оказалось, что в Старом Доме действительно состоит немало князей, и даже парочка Великих Князей, дальних родичей Императора. Хоть сам молодой государь, судя по всему, относится к СД и их идеям крайне прохладно, но сделать ничего не может — иначе против него восстанет минимум половина богатейших и знатнейших людей страны. Решаться вычищать настолько мощное гнездо заразы можно, лишь имея под рукой не менее мощное войско и агентурную сеть. Потому он и уповает столь явно на всевозможные спецслужбы.

Сам же Старый Дом состоит из нескольких отделов. Все они носят названия каких-либо «помещений» этого самого «дома». Шувалову было известно о Гостинной — дипломатическом корпусе, вербующем сторонников; Пыточной Камере — смеси полиции и инквизиции; Комнате Страха — о ней почти ничего, но похоже, это некий корпус Боевых Магов. Именно члены этой секции как правило сражаются от лица СД в императорской армии, обеспечивая им поддержку немалого числа солдат. Последним из отделов, о существовании которого Шувалов знал достоверно, была Торговая Палата. На ней лежали внешние экономические связи — в основном ростовщичество. Прежний глава рода Шуваловых, дед Василия, и сам, бывало, брал у них в долг в худшие времена.

Ходят слухи и о других отделах — но досужие сплетни меня интересовали мало. И без них очевидно, что Старый Дом это, по сути, государство в государстве. И до сих пор не совершили военного переворота они лишь потому, что просто не получат признания со стороны иноземных монархов. А современные великие Империи — не карликовые королевства моего времени. Их признание — залог выживания страны. Как и признание со стороны Русского Императора важно любой из иных великих держав.

К тому же, полагаю, их и так все устраивает — зачем им взваливать на себя ношу официозной политики и прочей дипломатии и законности, если они могут действовать в тени, чисто с помощью экономики и террора? Лишние хлопоты.

— А ты сам не опасаешься, что и за тобой придут? — поинтересовался я у княжича, когда он уже почти окончательно пришел в себя. — Ты все-таки теперь живешь не в самом защищенном месте.

— Боюсь, конечно. — мрачно кивнул Вася. — Но каким я буду солдатом, если моими действиями станет руководить страх?

— Ну, сегодня вы явно были к этому близки! — усмехнулся Виктор, за что заслужил испепеляющий взгляд Шувалова. Княжич приходил в себя и теперь явно стыдился за момент слабости, увиденный нами.

Ну ничего, переживет. Ишь, важная птица. Но вот развеяться, да и набраться сил ему точно стоит. У меня, кажется, появилась отличная мысль, как нам убить разом двух зайцев — обезопасить свое отсутствие на время тренировки и помочь командующему набраться силы.

— Слушай, Василий. — обратился я к нему заговорщицким шепотом. — Есть у меня к тебе одно предложение. За тебя ведь пока все равно всем управляет какой-то армейский канцработник?..

Глава 18

Вооруженный нейтралитет

— Ну что, готовы? — сосредоточенно спросил я, оглядывая лица своих соратников, к которым временно присоединился и княжич Шувалов. — Лучше сразу приготовьтесь к возможному сражению.

Княжич, конечно, был очень недоволен, узнав о моих планах. По началу. Подающая надежды боевая пятерка, собирающаяся покинуть не то что военную часть — вообще мир людей! Да еще без возможности оставаться на связи. Но это только в первое время.

Как только я обрисовал ему перспективы — возможность совершить диверсию в стане одного из противников, собрать разведданные на своих условиях и, главное, резко повысить свою индивидуальную мощь, собирая Ядра врагов — Василий крепко задумался.

А к ночи, ближе к условленному времени, явился ко мне в номер уже не в родовом мундире, а в сине-сером костюме городского камуфляжа и с небольшим запасом еды и питья за спиной. Все мы теперь выглядели так — комплект камуфляжа, к счастью, выдавала армия.

— Лихачёв, если мы не вернемся за пару дней — мне крышка. Случайная проверка поставит крест на моей карьере в войсках! — недовольно пробурчал княжич. Он уже не раз повторил эту незатейливую мысль. На что я лишь покачал головой.

— Если мы сумеем вернуться, Ваше Сиятельство, то мы вернемся с таким количеством знаний и сил, что вас, полагаю, оправдает даже воентрибунал. Не говоря о дворянском суде.

Княжич знал это и сам, а бурчал просто для важности. Начальник как-никак. Но я-то прекрасно видел по его горящим глазам — Василий уже дал волю своей жажде мести убийцам сестры. И желал как можно скорее стать сильнее и проявить себя. Это позволит ему действовать куда жестче и свободней, чем может какой-то мелкий командир, даже княжеский сынок.

— Врубай, командир! — усмехнулся Виктор, перехватывая свой боевой жезл. Несложный артефакт-усилитель, сделанный по его заказу за прошедшие недели. Я никогда не был фанатом подобных внешних концентраторов силы, но и не осуждал. Этот жезл, не являясь каким-то особенным шедевром артефакторики, позволял Виктору тратить на творение на треть маны меньше, а сама реализация Воды ускорялась процентов на двадцать. Удобно — но ненадежно. Привыкнешь рассчитывать на эту черную палку, а потом ее сломают — и вся математика коту под хвост.

А еще я очень не люблю, когда руки заняты лишней тяжестью. Виктор же держал короткую палку из черного дерева с небольшим синим сапфиром на конце как влитую, явно обращаясь с подобными с юности.

— Врубаю. — эхом ответил я. И резким усилием высвободил потоки энергии, заранее распределенные по комнате специальным сложным узором. На то, чтоб из маны Пустоты сделать хаотическую ману, да еще стабилизировать ее, и ушла почти неделя нашего пребывания в общаге. Но оно того стоило.

— Напоминаю, что портал откроется в случайный мир Аспектов. — процедил я, удерживая рвущийся на волю хаос. — У меня не осталось никаких крепких связей, позволяющих открывать порталы в конкретные места. Так что у нас тут смертельная лотерея.

— Оно того стоит! — решительно выдохнула Мария. — Нельзя допустить повторения Пермской бойни. Мы должны быть готовы к новому вторжению как можно лучше!

— Даже если это будет стоить жизни — я больше не хочу быть жалким бессильным изгоем. — негромко, но твердо произнесла себе под нос Алиса Каховская. Но я услышал — и чуть улыбнулся. Да, именно твердую решимость я хочу сейчас видеть в своих людях.

Наконец, хаос был равномерно рассредоточен по всему портальному узору. Окна комнаты закрывали плотные светонепроницаемые шторы, устроенные здесь для качественного сна. Так что снаружи никто не должен был увидеть, как всю комнатку поглотила радужная вспышка, в которой бесшумно растворились шестеро человек.

* * *

Мир Ириат. Архипелаг Миллиона. Сельские предместья города Исинур.

Ион вир-Ильмин, отставной профессор эфироплавания, как всегда возился на обширной закрытой веранде своего поместья. Круглая площадка метров в двадцать диаметром, расположенная на крыше его дома и накрытая полупрозрачным органическим пузырем, сама поддерживала комфортную для пожилого ученого температуру и влажность воздуха.

— Все, готов твой навигатор, плыви с миром. — проскрипел Ион, протягивая под воду незамысловатый артефакт. Из бассейна, занимающего часть пола, вытянулись четыре гибких щупальца с бахромой, мягко забирая свое устройство.

Как все-таки удобно, когда дорога для недышащих воздухом клиентов проложена прямо в твой дом! — вяло размышлял ученый, осматривая бассейн, в который посетителя привел подводный канал, опускающийся в глубины мира. А ведь многие жители иных пространств полагают, что в Ириате вообще все живут под водой!

— Да есть ли еще вообще эти другие миры? — почесал подбородок нижней передней конечностью он. — Хотя, есть, наверное. С кем-то же Левиафан поддерживает нейтралитет, заключает союзы. Об этом все время трещат по Переговорнику.

Полностью погрузившись в свою дурацкую привычку — болтовню с самим собой о всякой ерунде — престарелый профессор почти не обратил внимания на резкие колебания эфира вокруг.

Почти. Но все-таки не совсем. Почувствовав изменения в структуре мироздания, опытный эфироплаватель бросился к своим приборам, выращенным прямо в одной из стен веранды. Происходит явно что-то неладное!

Его вытянутое тело, напоминающее помесь плоского слизня снизу и краба-переростка сверху, с хлюпаньем пересекло веранду. Все четыре трехсуставные конечности легли на полупрозрачное желе экранов. Спинной панцирь нервно защелкал.

Но он не успел ничего проанализировать. Кромка мироздания лопнула раньше — и на уютную, заросшую всевозможными мхами, веранду вывалилось шесть странного вида существ.

* * *

— Оборонительная позиция! — автоматически скомандовал я, как только мы вывалились из поля нестабильного пространства между мирами. Только коснувшись земли… травы какой-то, или что это… в общем, только коснувшись пола, мы все тут же вскочили на ноги и встали в круг спина к спине. Этот маневр мы впятером отработали многократно, а княжич не даром пошел в войска и быстро осознал обстановку.

Когда в глазах перестало двоиться, я огляделся по сторонам. Кругом колыхались невысокие заросли густой мясистой растительности самых разных расцветок. Нечто, отдаленно похожее на мох, вымахавший до полуметра, хлюпало под ногами и набивалось в сапоги — к счастью, пока безуспешно.

Неба над головой не оказалось — его заменил плотно натянутый чуть колышущийся пузырь. А, температурный купол — я сразу узнал эту штуковину, существовавшую и в мое время.

— Мы в Ириате. — спокойно бросил я, разглядывая растущие прямо из мягких стен ложа и столики, а также единственного «встречающего» — причудливую помесь черного слизняка и бурого краба с почти человеческой головой. Разница в основном в толстенной шее, перепончатых ушах и четырех пластинчатых челюстях вместо двух наших. В остальном — вполне сносная харя.

— О-па! — криво улыбнулся незнакомцу Виктор. — А Ириат разве не нейтрален? Ты, вроде, упоминал…

— Предположительно. — коротко ответил я.

Попав в новый мир, мы автоматически перешли на разговорный язык местных. В Ириате, как в мире преимущественно подводном, язык не один. Но мы оказались в воздушной части мира, так что сумели изучить язык Миллиона и говорить на нем.

Пусть и с жутким акцентом, явно раздражающем хозяина помещения — вон как зашуршал панцирем. У Искателей это означает смущенное недовольство.

— Ты Искатель? — решил уточнить я. Мало ли что за прошедшие тысячелетия изменилось в видовом делении разумных Ириата. В мое время все подводные обитатели звались Господами и делились на виды уже внутри себя, не по функциям, а биологически. А вот все, кто живет на небольших клочках суши, зовущихся Архипелагом Миллиона, искусственно «скорректированы» Господами, которые разделили виды сухопутных по выполняемым в обществе функциям. Садоводы, Растители, Кормящие, Строители… и так далее. Ну и Искатели — раса, выращенная для занятий наукой, неинтересной Господам.

Хозяин дома кивнул.

— Это так, существо. Ты смог опознать мой вид по внешним признакам. Это радует. Это значит, что ты не безумный дикарь. Но кто ты? У меня четыре равновероятных варианта.

Мы переглянулись. Ну и ну! Неужели даже ученые Ириата позабыли, как выглядят люди? Допустим, Господа закрыли мир от контактов — но историю же тут должны изучать?

— Я человек. — не стал томить ученого я. — Обитатель Земли, центрального мира. Тебе ведь это о чем-то говорит?

Панцирь Искателя прерывисто защелкал, челюсти зашуршали. Эти существа не умеют скрывать эмоций — таковыми их селекционировали Господа, у которых с чтением чувств сухопутных всегда было плохо. Этот Искатель явно восторженно-задумчив. Сухопутные Ириата, не желавшие жить под пятой всевластных Господ, нередко становились в прошлом моими союзниками в войнах. Так что что-то я в их мимике понимаю.

Остальные слушали нашу беседу затаив дыхание, то и дело с любопытством озираясь по сторонам. Взгляды их падали на один причудливый предмет мебели за другим.

— Говорит. — удовлетворенно кивнул я. — Мы пришли с миром и не знали, куда именно попадем, Искатель. Кто ты и что ты можешь нам сказать?

Стандартная формула общего вопроса в этом мире. Местные Господа приучили своих рабов отвечать на этот вопрос все, что посчитаешь важным сказать. Им так удобней жить.

— Мое имя — Ион вир-Ильмин, люди. Я всю жизнь учился и работал профессором эфироплавания. Изучал внутримировую и межмировую навигацию. Последнюю, впрочем, лишь в теории. Сейчас на заслуженном отдыхе — занимаюсь починкой различных приборов для тех, кому это нужно. Я мирный сухопутный, а наш мир во главе с ужасным и всемогущим Левиафаном не вступил в военный союз с остальными Аспектами. У вас нет причин нападать на меня. Но знайте — нападение на имущество кого-либо из Господ карается смертью через расчленение заживо.

— Имущество? — приподнял я бровь. — Раньше вы, кажется, звались подданными? А то и вассалами. Что-то изменилось к худшему?

Ион, явно слегка расслабившись, подполз к стене и улегся в вылезшее из нее мягкое ложе. Его черное перекатывающееся тело заполнило коралловую цветную чашу, а верхняя половина — округлый твердый торс и четыре конечности — наполовину «потонули» в мягкой губке, обволакивающей тело как пена.

— Я, как человек науки, пусть и технической, а не общественной, польщен твоими познаниями в тонкостях нашей древней истории. Может, конечно, для бессмертных Господ, духов глубин и других порождений древних сил, имущественная реформа — совсем недавнее событие. Но вообще-то с нее прошло чуть больше двух тысяч земных лет, а мне, смею заметить, всего четыре сотни. Я еще довольно молод.

— Черт, да что ж каждый слизняк живет в десять раз дольше человека! Сколько мы таких уже встретили⁈ — недовольно пробормотала Маша. Ого, не ожидал от нее такого внимания к срокам жизни. Видимо, сказывается отцовская страсть к поиску бессмертия.

— И что? — спросил я. — С тех пор вы из подданных стали даже не рабами, а имуществом? А что так?

— Ты говоришь эти слова с презрением, человек. — прощелкал профессор. — Это грубо, и вообще в нашем языке нет презрительных интонаций. Это звучит очень чужеродно и нелепо. Мы позволяем жизни быть такой, какой она является, а значит в нас нет места презрению к тому, что существует.

— Да-да, Искатель. Я помню эти ваши рабские штучки. Никого не презирать, никого не судить, не осуждать, не сравнивать друг с другом. Жить и давать жить другим, принимать безропотно любую мерзость. Я знаю. Но я не раб и не вещь, так что еще разок попробую привнести господские интонации в ваш рабский язык.

Ион задвигал всеми четырьмя руками, щелкая друг о друга локтевыми сгибами. Огорчен — но, похоже, не сильно. Все-таки их с рождения учат не осуждать. Чтобы не смели критически даже взглянуть на Господ.

— Ну так чего там с реформой? — вновь задал я вопрос.

— Да, реформа. Благословенные в своей неизбывной мудрости Глубинные, чей взор пронзает толщу вод и не бывает оскорблен беспощадным светилом, две с небольшим тысячи лет назад повелели, в своей великой заботе о подданных, избавить их, то есть нас, от ненужных рудиментов дикой, варварской, жизни. Так были усечены ненужные вещи — свобода передвижения для тех, кто занят делом, свобода бракосочетаний и размножений, свобода совести и слова, а также вероисповедания, которое и без того всегда было едино, собраний и наследования. С тех пор мы, сухопутные, избавлены наконец от праздных, развращающих и явно излишних любому честному созданию возможностей, а вектор нашей маленькой жизни выстраивают великие и древние. Такова, если кратко, суть этой благословенной реформы. Так как по ее итогам мы стали иметь с неодушевленными вещами больше юридических сходств, чем различий, разумным и логичным стало объединить нас с имуществом в общую категорию. Господа, а особенно величайшие из Глубинных, всегда были склонны к строгости суждений и дальновидности поступков…

Уже после первой трети этой пространной щелкающе-каркающей тирады, я сидел со все расширяющейся улыбкой. Но Ион этого не видел, ведь наблюдал я не за ним, а за своими спутниками. Их физиономии надо было видеть! Незабываемая смесь удивления, брезгливости, неверия в возможность подобного и… нет, заинтересованности такими порядками я не увидел даже у Шувалова. Это радует.

— Ты произнес очень мудрую и почтительную речь, профессор Ион вир-Ильмин. — с легким кивком выдавил из себя я. Соблюдать приличия пока было необходимо. — Ты видишь, что мы не враги. Разрешишь ли ты мне приблизиться к тебе дабы кое-что продемонстрировать?

Чуть поколебавшись, пощелкав задумчиво боками, престарелый эфироплаватель утвердительно кивнул. Времени объяснять что-то спутникам нет, да и пока делать это вслух опасно, так что я молча отделился от группы, направившись к профессору.

Как только приблизился к нему на достаточное расстояние, и нас отделяло лишь полтора метра, я резко направил поток силы в его сторону, на ходу выворачивая ману наизнанку. Создавая антиману, как тогда, при поимке Виктора.

Сфера Антимагии. На этот раз я сотворил ее бесшумно. Она накрыла Искателя целиком. Несмотря на свой несуразный вид, он является магом — и отнюдь не школяром чародейства. Но сопротивляться Ион и не думал.

— Ну что, работает? — с интересом спросил я, чувствуя, как сфера искажается, заглушая волны ментальной силы, пронизывающие в этом мире буквально все пространство. Не стоит думать, что раз Ириат — мир Воды, то и Аспектом здесь владеют лишь одним.

Ион неторопливо вывалился из ложа, вновь врезавшегося в мягкую стену. Пощелкал конечностями в неуверенности. А затем твердо и ясно произнес:

— Ну вот, человек. Ты куда умней, чем кажешься. Рад, что ты способен подавлять всевидящий взор Глубинных, но времени у тебя совсем мало. Что тебе нужно от старого ученого?

— Ничего особенного. — быстро заверил я его. Сфера быстро истощалась, запас моих сил все еще не так уж велик. — Расскажи мне, какие существуют официальные возможности убивать ваших Господ?

На слове «официальные» я сделал сильный акцент. Этот мир — мир правил, барьеров и общих формул. Если Ион решит готовить заговор, или криминальное убийство, никакая сфера его не спасет. В этом смысле на Ириат чем-то похожа земная Британская Империя с их королевой, знающей намерения всех своих подданных.

А вот обрисовать мне, как гостю, легальные способы убийства — такие как дуэли, или казни, профессор имеет право. Это все еще очень нежелательно, но от такого внимания моя сфера вполне скроет. И Ион стал объяснять.

К тому же, неглупый ученый явно сразу понял, что нам нужны именно Ядра. Техник он, или нет, но историю древних войн знать обязан.

— По сути сейчас в мире осталось лишь три способа убить кого-то из Господ по закону. Первый и главный для вас — вызвать на дуэль. Если вы являетесь аристократами в своем мире и кто-нибудь из Видящих Суть может это подтвердить с ваших слов, вы имеете право вызывать на дуэль, или быть вызванным. Но повод должен быть достаточно веским, а иначе вас могут казнить как смутьянов и провокаторов.

Вторым способом оказалось участие в клановых войнах в качестве наемников. Создав прочную оборонительную армию и магию против вторжений, запретив своим подданным покидать Ириат самим, превратив их буквально в вещи, Господа за прошедшие два тысячелетия утратили монолитное единство. Правит всем до сих пор Левиафан, несокрушимый и всесильный как тысячи лет назад, но его подданные начали грызню за ограниченные ресурсы мира.

Ну а третий — убить Левиафана. Согласно первородному обычаю Ириата верховная власть принадлежит сильнейшему в мире существу. Убьешь его — власть твоя.

Признаться честно, четыре тысячи лет назад я не справился. Еле ноги унес. Но и местные понесли такие потери, что выбыли из войны. Теперь этот вариант отпадает сразу же.

А вот какой вариант подходит нам больше — дуэли или войны — да еще со сроком всего в пару земных дней? Это нам и нужно выяснить поскорей.

Глава 19

Наемники клана Оот

У профессора Иона вир-Ильмина мы провели еще пару часов. Мы все-таки выбрали участие в войне — и подробно выясняли, как тут все устроено и куда нам податься.

В Ириате и в мое время было все в порядке с транспортной системой — подчиненная умелыми магами водная стихия могла быстро доставить тебя куда угодно. Теперь же вообще весь обитаемый мир соединяли сверхскоростные артерии. При желании можно было попасть на противоположный конец обитаемого мира всего за несколько часов.

За пределами транспортной сети путешествовать по Ириату очень опасно. Но внутри — одно удовольствие. Так что мы пытались по официальным каналам выяснить, где происходит ближайшая подходящая нам клановая война.

— А зачем ваши Господа вообще воюют? — спросила Алиса, живо интересующаяся информацией о новом для нее месте. Сфера с Иона уже была снята — раз мы решили заделаться в наемники, а не резать окрестную знать, скрываться нужды особо не было. Так что отвечал на вопросы он снова в своей раболепной манере.

— В своей нескончаемой мудрости вечный и всемогущий Левиафан закрыл своей волей наш мир от внешних угроз и соблазнов тысячелетия назад. Но понимая, что время не стоит на месте, а застой губителен всему живому, он не стал всецело подчинять нашу ничтожную жизнь себе. Он позволил Господам… соревноваться меж собой, сражаться за воды друг друга, доказывая всем свою силу и право на жизнь. С тех пор, Господа, единые и несокрушимые перед лицом любой внешней угрозы, бьются друг с другом. Слабые отсеиваются, сильные становятся сильнее, образуются и укрепляются союзы лучших, оттачивается волшебное искусство. А также выявляются наиболее жизнеспособные идеи об общественном пути…

— Понятно. — хмыкнул Виктор. — Классическое «разделяй и властвуй». Молодец ваш Левиафан.

— Погоди. — привлек я внимание профессора. — Ты говоришь, что в войнах выявляются лучшие пути для общества. О чем ты? Какие, например, идут споры сейчас?

Я, впрочем, уже предчувствовал ответ. Нетрудно догадаться, о чем спорит военная знать, когда надвигается чудовищная межмировая война. Участвовать в ней, или поддерживать нейтралитет? Левиафан хоть и неизмеримо могуч, но если высшая знать заключит союз и выступит против его воли — он падёт. Думаю, это не секрет для его нечеловеческого разума, обнимающего собой полмира.

Мои предположения подтвердились.

— О будущей войне. — защелкал панцирем Ион. — Надвигается, похоже, жуткая бойня. Я безмерно сочувствую вам, человекам, ведь у вас нет столь мудрого и всесильного покровителя, защищающего вас от алчных соседей, какой есть у нас. И большинство Глубинных солидарны с ним. Но существуют и… иные. Я не стану никак их характеризовать. Они просто есть. Они желают ввязаться в драку, или страшатся, что, сохранив нейтралитет, Ириат обратит на себя всеобщий гнев Аспектов. Сейчас почти все сражения ведутся по этой линии.

Я стал размышлять вслух, предоставляя соратникам на суд свои планы:

— Итак. Положим, большинство Господ против вступления в войну с людьми. Они за нейтралитет миров. Соответственно, наше существование в этом мире для них не проблема. Меньшинство же обращено против человечества и стремиться нас уничтожить. Если мы открыто пойдем в найм к большинству, это станет отличным козырем в пропаганде меньшинства — мол, вот, смотрите, люди открыто вмешиваются в наши дела, в наши войны. Это может несколько усилить позиции меньшинства.

Все закивали. Эта проблема была самой очевидной — судя по напряженному лицу и сморщенному лбу, княжич подумал об этом сразу, как услышал расклад. Но у всего есть обратная сторона.

— Но при нашем вмешательстве в местные дела нейтральное большинство увидит, что и мы стремимся к нейтралитету. — продолжил я. — И в случае чего готовы поддерживать нейтральное большинство силой. Ни к чему им знать, что реально мы на это не очень-то способны. Нужно постараться продемонстрировать иное. Более того — нужно постараться нанести меньшинству максимальный ущерб. А даже если оно усилится, используя нас как козырь — и даже если из меньшинства станет большинством — им придется столкнуться с противодействием Левиафана. Он и тысячелетия назад стремился к нейтралитету, а теперь, похоже, его воля непоколебима. Значит, что бы мы не делали, угроза, что Ириат в итоге вмешается в войну, ничтожна. Зато мы с вами станем сильнее, а сторонники войны — чуть-чуть, но слабее. Такова моя позиция.

Никакого особого обсуждения не последовало. Соратники меня безоговорочно поддержали. Шувалов тоже думал недолго — в конце концов, зачем он здесь, если не ради силы?

Так что мы спросили у профессора, где здесь ближайший очаг сражений. Оказалось, что бои сейчас идут почти по всему обитаемому миру — где-то большие, где-то совсем мелкие, вроде бандитских разборок. Воспользовавшись поводом, многие просто начали сводить старые счеты, или откровенно грабить, прикрываясь идеей и лозунгами.

Что-то одинаково во всех мирах, где есть господа и то, за что они могут сражаться.

— Если мое скромное мнение интересно вам, инородцы. — на прощание обратился к нам Ион, смущенно щелкая клешнями. — Я на вашем месте несомненно отправился бы на помощь моему безмерно любимому Господину, моревладельцу из хозяйственного клана Оот, Веерану Ниен. Этот почтенный господин принадлежит к Глубинным Живоглотам, разводит пищевых рабов и съедобных наложниц, и в целом является прекраснейшим созданием Океана. Сей умудренный владыка совершенно не заинтересован в глупых войнах и, кажется, даже водил дружбу с кем-то из людей тысяч пять или шесть лет назад. Но в этом не уверен, хотя примет он вас с радостью. На него ополчился союз из нескольких мелких и слабых кланов, желающих войны. Мелкие рыбешки, но приличные воины, они терзают окраины владений господина Вееран Ниена. Ему, полагаю, придутся к щупальцу небольшие группы наемников для диверсий. Такое скромное мнение мне четверть малого цикла волны назад сообщил оператор владыки.

— Погоди, погоди! — встрял в поток щелкающих слов профессора немец, явно чувствующий себя в своей стихии. В прямом смысле. — Что значит последняя фраза?

— Это значит, что его господин приглашает нас в гости. — задумчиво ответил я. — При чем, довольно вежливо, без угроз, как это здесь обычно принято. Удивлен, что у тебя есть личный мозгокрут. — добавил я уже для Иона.

— Я все-таки бывший почетный профессор, знаете ли. — хрустнул он с гордостью шейными сочленениями. — Занимаюсь совершенствованием навигации для господина.

На том и порешили. Особо выбирать все равно не приходилось — в дела Ириата я и тысячелетия назад не сильно успел вмешаться, ни о ком здесь сильно не наслышан. Раз здесь всюду примерно одинаковая вечная война за все подряд — почему бы не принять приглашение этого типа. Остальные со мной согласились. Девушки заметно нервничали — разговоры с Ионом четко дали им понять, насколько мало стоит здесь жизнь того, кто ничем не владеет. А слова про пищевых рабов и съедобных наложниц окончательно выбили из колеи.

Княжич тоже то и дело ежился. Но уже по иной причине — маг Огня, он попал, пожалуй, в худшее для своей силы место. Водная мана ощущалась тут всюду, а это уже само по себе усложняет огненные чары.

А вот Виктор наоборот стоял твердо, шагал гордо и дышал полной грудью. Астральным зрением я видел, как он пропускает сквозь себя реки родной маны. А обычным — как он от этого кайфует.

— Виктор. — обратился я к нему перед тем, как профессор открыл нам входную мембрану, выпуская наружу. — Приготовься. Сейчас водной маны вокруг станет по-настоящему много! Не теряй голову и не думай, что ты всемогущ! Не забывай ни на миг — местные Господа не просто маги Воды, они едины с этой стихией!

Немец сосредоточенно кивнул, перестав играться с маной как восторженный юноша. Но, похоже, воспринял мои слова о мане не слишком буквально.

А стоило бы! Как только мембрана профессорской веранды отворилась, и мы сделали шаг наружу, поток маны нас буквально захлестнул! Бедный Шувалов чуть с ног не свалился, так окружение давило на его внутренний Огонь! А у Виктора просто остекленели глаза.

Впрочем, наверное, это еще и от удивления — удивиться было чему. Дамы тоже стояли, завороженно задрав головы и раскрыв рты.

— Это… это как? А где небо? Где Солнце⁈ — завороженно воскликнула Юля.

Я улыбнулся. Эх, а ведь когда-то и я был таким. Когда-то также стоял, завороженный. Неба над нами действительно не было — не синего, никакого. Насколько хватало взора, вокруг расстилался бескрайний океан, испещренный мелкими островками — но оканчивался он не горизонтом. Вода, плавно изгибаясь вверх где-то в необозримой дали, вставала туманной стеной, уходя в небеса и… становясь ими. Вода была со всех сторон. А мы словно находились в пузыре в сотни километров диаметра.

Хотя, почему «словно». Ведь всё обстоит именно так. Об этом я и поведал соратникам.

— Как в пузыре⁈ — подалась вперёд Маша. — Но это немыслимо! Его должно расплющить давлением!

— Здесь другой источник тяготения. — спокойно ответил я. — Давление воды здесь растет тем больше, чем дальше ты от этого пузыря. Чем глубже в бесконечную толщу воды.

— А как же дно?..

— А дна нет. Точнее, оно есть между этих островков — все они части гигантского подводного континента. А Глубинными зовутся те, кто обитает ниже, в океане без дна. Кто осваивает все новые пространства, расширяя владения своих народов вглубь.

— Но зачем им тогда воевать⁈ — выходнула Алиса, зачарованно глядя, как длинный змей, размером с десяток земных китов, вынырнул из воды вдалеке, ловя на лету целую стаю крылатых черепах.

— Потому что чем глубже, тем выше давление. И, что куда важнее, чем глубже, тем сильнее концентрация водной маны. Дикой, грязной, сырой. В такой воде легко утонет даже рыба, как бы это странно не звучало.

Виктор кивнул, хватая ртом воздух. Он постепенно адаптировался к новым реалиям. Теперь ему нужно было не накачивать себя маной усилием воли, а сдерживать ее, тормозить накачку. Но опытный немец справлялся с каждым вдохом все лучше.

— Д-да, командир верно говорит. Сырая мана просто взорвет источник и каналы неопытного мага. А мана собственной стихии опасней всего, ведь организм не фильтрует ее самостоятельно, если не подготовиться как следует!

— Так это что же, нам нужно отправиться на огромную глубину? — обернулась ко мне Алиса, закончив созерцать охоту чудища. — А нас-то там не раздавит?

— И как мы будем дышать? — ткнула себя пальцем в упругую грудь Горская.

— Не переживайте. — усмехнулся я, улавливая краем уха легкий жужжащий гул в толще воды. Круглый дом-башня профессора стоит на самом берегу, так что от набегающих волн нас отделяет теперь лишь несколько метров. — Господа Ириата известны своей педантичностью и последовательностью. Если нас пригласили, а мы согласились — будьте уверены, ничто не помешает нам оказаться в гостях.

Подтверждение моих слов не заставило себя ждать. Гул всё нарастал, а затем водная гладь взорвалась стеной брызг, а из нее показалась вытянутая чешуйчатая пасть. Единственный зеленый глаз во лбу высунувшейся твари внимательно нас оглядел. Учитывая, что глаз этот был размером с пару моих голов, а в зубастую пасть мы могли пройти друг за другом в полный рост, это… вызвало напряжение.

Затем, однако, пасть резко растворилась, раскрывшись метра на три, и из нее… высунулась лысая синяя голова с вытянутым коническим черепом.

— Ну, чего ждем, бойцы⁈ Полезайте! Только в нижнее горло — верхнее для пищи!

И голова на мускулистых плечах вновь скрылась во рту. Все беззвучно переглянулись.

— Идем. — первым зашагал я к берегу. — Я о таком слышал, хотя сам никогда не сталкивался. Заходите по очереди в пасть — и сразу ныряйте под язык.

Тут же продемонстрировал всё на своем примере. Воняло в усыпанной зубами-иглами пасти отнюдь не прекрасными розами, но все-таки сносно. Морское чудовище задвинуло сизый гибкий язык поглубже и под ним открылось хлюпающее отверстие.

Ну и ну. Не думал, что придется когда-нибудь лезть в нечто настолько… негостеприимное на вид. Впрочем, я ездил в големах плоти, уж мне грех жаловаться! Сгруппировавшись, я прыгнул в эту мерзкого вида яму.

Ничего страшного не произошло. Пролетев метра три, я аккуратно рухнул на что-то мягкое и упругое, пару раз слегка отскочил, после чего спокойно отполз в сторону. Затем встал.

Надо же, я оказался в почти прозрачном пузыре с толстыми стенами. Теперь, находясь ниже уровня воды, я мог полностью разглядеть проглотившее меня создание — оно оказалось змеевидным существом метров двадцати в длину. С тонким хвостом, двумя громадными плавниками по бокам головы, похожими на крылья мотылька, самой этой головой — и здоровым прозрачным пузырем под раздутым горлом. В нем я теперь и сидел, созерцая песчано-желтое плоское брюхо, изрезанное шрамами.

Но я был здесь не один. Опершись на покатую стенку, на меня смотрело человекоподобное создание — по крайней мере, его верхняя половина походила на человеческую.

— Здарова, боец! — махнуло создание массивной ладонью с перепонками между пальцев. — Меня зовут Шегер. С ударением на вторую е. Владыка приказал доставить вас на фронт и выдать инструкции. Тебя как звать?

Насыщенно-синяя чешуя покрывало все тело Шегера. Сам он в длину оказался метра три, верхняя половина тела — очень мускулистый гуманоид, с огромными ручищами, лысой конической головой на толстой шее, двумя мощными плавниками за спиной. Низ — рыбий хвост с широким плавником и полосами жабр. В руках он медленно вращал длинный посох-копье из лазурного металла. Акварит, что-то вроде Камнестали из Нигилия. Мощный маносборщик, но с иным методом действия. Оружие из него работает как лупа — собирает рассеянную ману, направляя ее в единый луч.

Из Акварита выходят отличные стационарные пушки.

Не успел я ответить, как сверху с кряхтением свалился Шувалов. Подавленный объемом враждебной маны вокруг, он, однако, не захотел, похоже, терять честь командующего — и пошел в пасть твари первым после меня.

Не будучи дураком, он тут же сгруппировался и отполз к стене. Остальные падали уже совсем шустро — Виктор молча и уверенно, девушки с нервными вскриками и визгом. Так или иначе, вскоре все оказались набиты в пузырь, в котором сразу стало тесновато. «Входная» мембрана захлопнулась, и наш живой транспорт резко начал набирать глубину. Мы, впрочем, этого никак не ощущали.

— Мое имя Дмитрий. — наконец представился я в ответ. — Тебе будет достаточно удобно выговаривать? Если нет, можешь называть меня Дим, это, кажется, звучит похоже на ваши имена.

— Хорошо, воин Дим. Мне так будет удобней. — кивнул Шегер. — Имена твоих бойцов меня не интересуют.

— Погодите-ка! — вскинулся княжич. — Но я выше по званию и титулу!..

— Воин Дим, угомони его. — холодно бросил Шегер. Я прищурился.

— Если ты думаешь, что имеешь право указывать мне, как мне поступить с моими людьми, ты глубоко заблуждаешься. — негромко произнес я, делая быстрый шаг в сторону крутящего посох мужчины и на ходу сотворяя Клинок Пустоты. — Хотя-бы попробовать мне указывать может твой хозяин. И то я подумаю, слушать ли мне его. Если я еще раз услышу что-то приказным тоном от тебя, между нами возникнут непримиримые разногласия. Я ясно выражаюсь?

Шегер резко замер, остановив посох в своих руках. Посмотрел прямо на меня. Его сине-зеленые рыбьи глаза без белков не выражали буквально ничего. Я не отводил взгляда и не убирал клинка. Мои соратники напряглись, я ощутил, как Виктор стягивает окружающую ману.

Наконец, подводный воин опустил голову.

— Оператор повелел мне принять твои условия. Я лишь проводник. Оператор велел передать, что смелые бойцы нам сейчас нужны. Я выдам вам всем глубинные контуры.

— Это еще что? — встрял Шувалов, видимо, пытаясь отыграться за столь обидное происшествие.

— Наш способ дышать на глубине. — ответил я вместо Шегера. А затем спокойно добавил. — Княжич. При всем уважении, в боевой ситуации командир у отряда должен быть один. Согласившись отправиться со мной, ты признавал этим мое руководство. Давай теперь без глупостей — это пойдет на пользу делу.

Закусив губу, Шувалов кивнул. Княжич не дурак. Психованный малость, как и все огневики, но отнюдь не дурак. А тут еще водное окружение действует на его темперамент подавляюще. Так что ничего неприятного в итоге не вышло.

Остальные тоже понемногу расслабились, наблюдая за все более сгущающейся тьмой вокруг.

— Слушай! — воскликнула вдруг Алиса. — А почему там, в пузыре, было светло? Почему теперь темнеет? Здесь же нет Солнца!

— Солнца, или еще какого светила — нет. — ответил я. — Точнее, световое ядро в центре пузыря висит, то выбрасывая свет, то поглощая. Так здесь сменяются сутки. Плюс, оно влияет на приливы и волны, знаменуя местные циклы времени. Но вообще-то весь воздух в пузыре наполнен светом. Его обеспечивает смесь воздушной и бытийной маны, перегоняемой в то, что вы называете ультрафиолетом и другими элементами света. В конце концов, Господа тоже любят кушать растения, завезенные из разных миров. Для их выращивания давным-давно, задолго до появления людей, устроили всё это.

— И первый Левиафан был хранителем порядка в пузыре и обитаемом мире вокруг. — оскалившись острозубой улыбкой пробасил Шегер. — Сейчас и под водой устраивают подобные источники искусственного света. В основном наемные работники из Эссены. Я вижу, ты много знаешь о нашем мире, сухопутный человек. — обратился воин ко мне. —неужели, уже бывал у нас? Я очень давно не слышал о визитах к нам людей с Земли.

— Бывал. — не стал я отрицать очевидное. — Давненько, да. Но подробности как-нибудь потом. Раздай-ка лучше контуры. Давление уже начинает ощущаться.

На тело действительно постепенно начала наваливаться тяжесть. Так что Шегер крутанул в воздухе шестом — и свернутое пространство раскрылось, выбросив на «пол» несколько мотков полупрозрачной слизистой веревки.

Точнее, так это выглядело лишь на первый взгляд. Я поднял один из клубков — и сунул склизкий бесцветный край в рот. Веревка тут же запульсировала, расширилась и принялась обволакивать горло и дыхательные пути изнутри. Соратники ринулись было на помощь, но я махнул рукой, пресекая их телодвижения. Все шло как надо — по крайней мере, я слышал, что делать нужно именно так.

Быстро втянувшись в меня целиком, этот квазиживой организм расползся по манопотокам, а затем стал проступать прямо на коже. Еще через пару минут все мое тело покрывала радужная еле-мерцающая пленка. Я задержал дыхание — воздухом без воды я теперь дышать не мог, как и говорить в безводной среде.

Преодолев первую брезгливость, то же проделали и остальные — в конце концов, они уже внутри какой-то твари на гигантской глубине. Что им еще оставалось? Когда все облачились в радужную пленку, Шегер завис на пару секунд — а затем из раскрывшейся «входной» мембраны в пузырь хлынул поток воды.

Надо отдать моим людям должное — они даже не запаниковали. Как только вода заполнила все пространство, мы дружно переглянулись. А затем я заговорил — и сделал это без труда.

— Отличная штука. Ощущения сначала не очень приятные, но зато какой функционал!

— Это правда! — передернула плечами Юлия. — Неужели нельзя сделать это не настолько мерзким⁈

Шегер лишь добродушно рассмеялся, пустив вихрь пузырьков, а затем ответил, что раз все и таким пользуются, незачем менять то, что работает.

Дамы дружно посмотрели на него с максимальным осуждением.

— Глядите-ка, что это⁈ — взмахнул рукой Шувалов, привлекая внимание. Зрение наше после облачения в контуры тоже заметно улучшилось. Непроницаемая тьма глубин теперь худо-бедно просматривалась. И в ней мы увидели бесшумно движущийся к нам округлый силуэт. Превосходящий размерами наш транспорт. Раз в пять.

— Пожиратель кораблей! — напряженно процедил Шегер. — Выследил, сволочь! Мы уже у самой линии боёв!

— Отлично! — с азартом потер я ставшие скользкими ладони. — А вот и наша первая добыча! Эту тварь достаточно просто как следует взорвать изнутри!

Глава 20

Путь к истинной силе

— Вода против него почти бесполезна! — прошипел Шегер. Его копье в кромешной тьме засветилось ярким голубым сиянием. — Но вы ведь не все ее адепты!

— Так и есть. — сосредоточенно ответил я, вглядываясь в рисунок ауры плывущего к нам существа. Приближаясь в полной, абсолютной тишине, оно выглядело очень зловеще. — Нас с Шуваловым нужно очень быстро доставить… внутрь этого создания.

Наш живой транспорт начал пытаться удрать, выигрывая время — но долго это не продолжится. Черный кожистый шар, преследующий нас, несмотря на несуразный вид, плыл ощутимо шустрее. Зрение, даруемое контуром, уже позволяло различить круглую пасть метров семи в диаметре, целиком покрытую кольцами зубов-игл, уходящими вглубь твари. Пасть окружали четыре толстых гибких щупальца, тянущихся теперь к нам. Сзади черного шара мерно колыхались полупрозрачные плавники.

— Но я даже здесь чувствую себя почти обессиленным! — в сердцах выплюнул княжич. — Какой с меня здесь толк⁈

— А такой. — спокойно ответил я, не оборачиваясь. — Внутри-то у этой твари сырой маны нет. Вся упорядочена. Также было с воздушным… а, не важно. В общем, как только мы окажемся внутри, колдовать тебе станет гораздо проще. Просто взорвем ее на пару, смесью Огня и Пустоты. А Алиса нас быстро доставит!

Пожиратель кораблей тем временем закрывал уже почти половину видимого пространства. Еще немного — и щупальца нас настигнут, переломав транспорт и вспоров пузырь. Тварь явно чует, где самая мякотка — тянется именно к пузырю.

— Хо… хорошо! — шумно сглотнула Каховская. — П-помирать, так с музыкой! Но я не смогу нести двоих в такой враждебной среде!

— Я пробью вам коридор. — ловко подплыл поближе Шегер. — Вечно вы, сухопутные, какие-то проблемные. Среда вам не так, мана не та. А ну-ка, выпускай нас, дружище!

Транспорт, явно очень боясь чудовища, только того и ждал. Вода в пузыре мигом забурлила, завертелась — никто и пикнуть не успел, как мощная струя давления буквально выпалила нас из пасти змея как из пращи. Быстро справившись с кувырканием, я выбросил руку, хватая пролетающую мимо Алису и прижимая к себе. Более привычный к воде Шегер левой рукой перехватил Машу, а гибким хвостом обвил тонкую талию Горской.

— Эй, а можно лучше я с бароном, а не с рыбой этой! — на русском воскликнула Юля.

— Успеем еще! — усмехнулся я, хватая за руку подплывшего Шувалова. Виктор был единственным, кто прекрасно справлялся сам. Сориентировался немец едва не быстрее Шегера, и теперь… да он пытается подморозить одно из щупалец!

— Так и делай, Вить! — тоже заметила это Алиса. — Не дай Бог эта тварь перехватит нас в момент телепортации. Готовы? Давай коридор!

Я кожей ощутил, как все вокруг словно теряет реальность. Вместе с этим Шегер резко выпустил Марию, схватил копье обеими руками и что-то выкрикнул на глубинном ириатском наречии. Не предназначенное для сухопутных, оно недоступно нам ни для понимания, ни для говорения. Затем воин резко выбросил руки с копьем перед собой — и прямо в пасть Пожирателя кораблей ударил толстые столб синего света. Истинная Вода, до предела накачанная маной, с мощью бьющего гейзера рассекла толщу воды обычной, высосав на время почти всю ману по курсу. Увы, столь мощное заклинание бессильно растворилось в пасти гигантского чудовища, не нанеся никакого вреда.

Но главное — путь был открыт, а дистанция до пасти не превышала двух десятков метров! Я крепче обнял Алису, прижавшись к ее мягкой груди внушительных размеров. Лихачёв ухватил девушку сзади — и, в такой весьма пикантной позе, мы с хлопком телепортировались прямо в огромную пасть, усеянную полутораметровыми клыками.

Увы, запахи контур передавал отлично. Алиса позеленела на глазах.

— Давай обратно! — резко крикнул я ей в лицо, с силой отталкивая от себя, чтобы, не дай боги, не переместиться вместе с ней. А вот Лихачёва сразу ухватил за руку — вода с огромной скоростью проходила через пасть, и течение грозило скоро затянуть нас прямо в желудок этой рыбины! Девушка, к ее чести, не запаниковала, и тут же исполнила приказ.

— Лучше⁈ — спросил я княжича. Тот незамедлительно кивнул, а вода вокруг нас резко нагрелась. Отлично! — Давай самое мощное, что умеешь. Кольцо, а лучше шар из Огня! Истинного, если сумеешь, но и обычный сойдет! Лишь бы маны побольше.

— Принято.

— Воду я уничтожу, горению ничто не помешает. Только, повторюсь, маны, маны дай — без кислорода она необходима.

— Барон, я не первый день огневик! — хищно оскалился княжич. — Работаем, пока нас не сожрали!

Как бы мы не сопротивлялись, нас действительно тащило по пищеводу вглубь. Непорядок — боюсь, от желудочного сока такого чудища защититься будет непросто! Мне нужна мана — как можно больше!

Закрыв глаза, я резко стал стягивать все, что имелось вокруг, присовокупляя внешнюю ману к мощи Источника. Если огненной стихии вокруг совсем не было, то остаточного Небытия внутри твари сколько-то скопилось — оно всегда копится там, где что-то разрушается и гниет.

Теперь оно мне хорошо послужит!

— Три! — выкрикнул я, покрываясь Доспехом Пустоты и буквально облепляя себя бурлящей черной энергией. Со стороны я, наверное, похож на небольшую темную звезду. Шувалов отлетел чуть подальше.

— Два! — продолжил я счет, выставляя щиты. Сначала на княжича, затем на себя. Параллельно Василий сделал то же самое, и к витающей вокруг тьме прибавились сполохи пламени, а вода зашилела и заполнилась паром.

— Один! — произнес я последнюю цифру, резко выплескивая большую часть запасов Источника. Все мое тело наполнилось первородной Пустотой, вода вокруг мгновенно распалась на атомы, а затем совсем рассеялась, обратившись в вакуум. Тварь явно что-то почуяла — стенки громадного пищевода стали резко сжиматься, грозя нас просто раздавить.

Только вот было уже поздно. Удачи на том свете, зверюга!

— Бей!!!

Есть такое очень неприятное чувство. Когда ты вылезаешь из-под толстого теплого одеяла, из блаженного тепла мгновенно попадая в леденящий холод, пробирающий до костей. Так вот, если после этого не одеваясь сразу выйти на улицу, а там примерно минус тридцать — вот тогда можно ощутить то, что я ощутил, резко взорвав почти весь запас своей и внешней маны.

Я так уже делал, убив электрического элементаля. Но тогда Источник мой был куда меньше и, что важнее, куда хуже тренирован. Синхронизация была не такой полной. Так что и выбрасывал ману я тогда медленней, и обращал в разрушительный взрыв не в такой полноте.

Теперь же я ощутил, как разом лишился большей части того, что делает меня магом. А взамен все окружающее пространство на добрые полсотни метров стало заполняться антиматерией. Это не было взрывом в полном смысле — я решил пойти иным путем.

Точнее, сначала я дал слабый взрыв, достаточный лишь чтобы уничтожить здесь всю воду. Но дальше… дальше началось иное.

Взрыв Пустоты создает волну деструктивной энергии, которая мгновенно разрушает внутренние связи всего, с чем сталкивается. Обращает вещество в частицы. Но вещество достаточно прочное, или заряженное упорядоченной маной, может остановить эту волну.

Совсем иное дело, если энтропия зарождается в самом веществе, идет изнутри. Теперь я делал именно это — плавно, медленно дестабилизировал саму реальность всего окружающего. Вложил прорву маны в то, чтобы тело твари не рассыпалось в пыль, а начало слабеть, быстро гнить изнутри, изнашиваться в считанные секунды. Лилово-серые стенки пищевода судорожно прекратили схлопываться. Задергались, заколебались с хлюпаньем. Покрылись белым налетом. Затем плесенью. Затем язвами и волдырями. Дырами и гнойными нарывами… и все это за какие-то семь-восемь секунд. И все это — по всему телу, а не только здесь.

Такой тип воздействия куда разрушительней взрыва. Но маг может без особого труда его остановить. Если оно будет одно. Но передо мной в зловонной жиже висел мой скалящийся напарник. И, увидев, что происходит, он резко развел руки в стороны.

— Сверхновая! — прохрипел он на остатках воды в легких.

Вокруг словно и вправду зажглась звезда. С оглушительным гулом во все стороны от княжича хлынула волна плазмы. Не огня даже — иссиня-белой нестабильной плазмы температурой в тысячи градусов. На миг я даже напрягся — не лопнет ли щит. Не решил ли княжич под шумок от меня наконец избавиться.

Но это чувство вспыхнуло лишь на долю секунды. Нет. Я не ошибаюсь в людях — не ошибся и в Василие. Завершив заклинание, которое явно готовил все последние минуты, он тут же бросил все силы на поддержку наших трещащих по швам щитов.

Когда я добавил к его усилиям пачку Завес Пустоты, стало совсем спокойно. Теперь уже с довольными улыбками мы наблюдали затем, как и без того стремительно гниющее тело исполинского чудовища вспыхивает, плавится, разваливается на куски в потоках жидкого пламени.

— Ядро! — воскликнул я. — Я чувствую, что тварь умирает!

— Не ты один! — ответил княжич, быстро озираясь. Без толку — в потоках огня, пара и тающей плоти ничего нельзя увидеть. — Где оно должно быть⁈

— Где-то в глубине тела! У такой твари оно должно быть большим и устойчивым! Ищем, не разделяемся.

Ничего, достойного пера поэта, или прозаика, в дальнейших действиях не было — только несколько минут копания в гигантских внутренностях, частью сгнивших, частью сожженных, частью лопнувших под давлением. Кажется, княжича все-таки стошнило. Я сам держался из последних сил. Но наши усилия вознаградились.

— Вот оно! Гигантское…

Я согласно кивнул. Да, Ядро такого чудовища, столь мощного мага Воды, выглядело впечатляюще. Больше двух метров в диаметре, искрящийся и сияющий ледяной шар идеальной формы. В него даже в кромешной тьме можно смотреться как в кривое зеркало.

Похоже на исполинский сияющий алмаз в этом царстве вечной тьмы.

Банально уперевшись руками, мы стали толкать его в сторону транспорта. Телекинезу оно не поддавалось — слишком… волшебное, пожалуй так.

Вокруг тут и там проплывали кости, мышцы, шкура и внутренности, оставшиеся от Пожирателя кораблей. Он не был ни духом, ни элементалем, ни слабым конструктом, так что распадаться не спешил. Думаю, на его трупе еще долго будет пировать вся местная живность.

А его Ядром сегодня пируем мы!

Когда в свете толкаемого нами Ядра показались встречающие нас соратники, Шегер и транспортный змей, наш проводник смотрел на нас уже совсем другими глазами. Не насмешливо-высокомерно, как по началу. Теперь он при виде нас закивал головой с явным уважением.

— Это воистину достойная победа, инородцы. — произнес он. — Пожиратели кораблей — редкость, их у противников от силы десятка полтора. Если бы вы смогли их все потопить…

— Даже не думай! — отмахнулся я, подталкивая Ядро поближе к нашим. — Слишком много сил уходит на каждого. При чем у обоих. Даже при этом — он чуть не успел нас расплющить и протолкнуть в желудок. Думаю, даже если мы потопим еще парочку, противники быстро разузнают, как это случилось.

— А разве у этих ваших Глубинных не всевидящее око, или вроде того? — приблизилась к нам Алиса. С искренней заботой девушка осмотрела нас на предмет повреждений и, не найдя их, обворожительно улыбнулась.

— На своей и нейтральной земле. — ответил Шегер, проясняя этот вопрос, который интересовал и меня. — А во время войны каждый Глубинный обеих сторон занят в первую очередь подавлением силы Господ противников. Поэтому сами они почти не встречаются на полях сражений — ведут незримую войну везде и всюду. В бой выходят, только если явно подавили Господ врага ментально.

— Удобно, однако! Безопасно! — с вызовом процедила Юля. Явная противница рабства и лицемерия, девушка невзлюбила Ириат сразу, как узнала о местных порядках.

— Отнюдь. — миролюбиво ответил Шегер. — Обычно в итоге такого вот ментального боя кто-нибудь из Господ проигравшей стороны в лучшем случае сходит с ума. А то и просто лишается мозгов напрочь.

— Кстати, об этом. — взяла слово Маша, натирая ручкой блестящее Ядро. — Ты как-то не очень почтительно отзываешься о Господах. Ты один из них? Или тоже вещь, как тот профессор?

— Вещь, вещь. — усмехнулся Шегер, покрутив хвостом. — Просто бывают вещи общественные, а бывают личными. А еще бывают, скажем так, магические артефакты. Вам ли не знать, леди?

— Слушай, артефакт. — приблизился к нему я. — Ты лучше вместо своих метафор ответь-ка на один вопрос: а чего это такая редкая и ценная тварь, коих у врага всего и двух десятков нет, в одиночку черт знает где выискивает маленький транспортный кораблик? Ты, кажется, упоминал, что он нас выследил? Объясни-ка.

Шегер качнулся всем телом, выпуская целую тучу пузырьков. В серебристо-синем свете Ядра они завораживающе переливались.

— Как я уже сказал, я не самая обычная вещь. — нехотя выдавил он. — Я один из четырех телохранителей господина Веерана Ниен Оот. А этот транспорт — весьма уникальное существо. У нас, знаете ли, не так много транспорта для полностью сухопутных кислородных созданий.

— Вот как. — прищурился я. Впрочем, вряд ли это было кому-нибудь видно. — А с чего мы так важны твоему хозяину? Экий он расторопный, однако.

— Да вы кому угодно были бы важны! — воскликнул Шегер. — Вы — первые люди, сами пришедшие в наш мир, за многие столетия. А оказались вы на самой границе его владений — и господин полагает, что вас засек не он один. Надеюсь, мне не нужно объяснять, как выгодно первому заиметь отношения с представителями человечества в нашем мире, если ты сторонник нейтралитета?

— Или взять их в заложники, если ты сторонник войны. — добавил я, глядя на проплывающий во тьме шмат гниющего мяса.

Шегер напряженно кивнул.

— Нам нужно убираться. — хмуро произнес он. — Зачем вы тащили сюда этот кристалл? Это же просто кусок плоти. Сувениров вам не хватает?

Мы переглянулись. Надо же, неужели он не в курсе, для чего Ядра людям? Да, для существ Аспектов их родные ядра действительно мусор. Но для всех остальных, а особенно людей…

Это я ему и объяснил, пока мы подтаскивали сияющий шар поближе к транспорту. Увы, взять его с собой — не вариант, слишком здоровый. Так что придется поглощать тут, а это лишний риск.

— Ты, кстати, нам поможешь. — заявил я Шегеру, когда все мы сгрудились вокруг Ядра. — Ядро водное, так что мы используем твой посох как направляющую линзу.

— Раз вы поглощаете энергию этих Ядер, ты хочешь направить ее в каждого из вас по очереди и дозированно? — быстро догадался воин. — Без проблем, это можно.

Так мы и решили поступить. Шегер взял дистанцию, а затем с разгона с силой вогнал лезвие копья в ядро. К счастью, оно было твердым, а не энергетическим, так что это отлично сработало.

— Значит так. Все по очереди хватаются за рукоять — и перегоняют энергию в свой Источник. В идеале — тут же на ходу переводя водную ману в свою родную. Если не умеете — ладно, поглощайте водную. Просто конвертация будет идти с потерями. Поглощайте, пока не почувствуете боль в манопотоках и Источнике, или пока я не скажу прекратить. Всем понятно?

Все дружно кивнули. Первым за дело взялся Василий, которому вновь стало тяжело колдовать.

Впрочем, хоть для него это было первым поглощением, прошло все дежурно — да, поглотил он относительно мало, процентов десять, да и потери вышли немалые. Но даже так его Источник прирос на добрую треть, чего в нормальном темпе тренировок добиваются года за полтора.

У остальных, уже имевших опыт поглощений, все вообще прошло блестяще — Юля даже сумела сконвертировать ману в родную, а Виктору это и вовсе не требовалось. Объем его силы в итоге удвоился, а у куда более слабой Горской Источник расширился больше чем втрое. Похоже, такими темпами у нас скоро появится маг Земли, которого не стыдно людям показать — спасибо ее умению тонко работать с потоками силы.

Остальные нарастили мощь процентов на пятьдесят-восемьдесят, что тоже крайне недурно. Я же от поглощения отказался. Возможностей, уверен, будет еще немало, а сейчас мне необходима команда сильных магов, а не крупицы личного могущества. Один бы я ничего не смог сделать этой твари, будь у меня хоть втрое больше маны — она просто вымыла бы из себя сколько угодно моей скверны своим колдовством.

Увы, Юлю и Василия в транспорт в итоге пришлось затаскивать — потеряли сознание. Для такого прироста силы это нормально, я вообще рассчитывал, что вырубит всех. Оставшиеся в сознании дамы тоже плавали как в полусне. Один лишь Виктор демонстрировал небывалую бодрость.

— Командир, это… Да у меня цензурных слов нет, чтоб его! Во мне столько силы! Вокруг столько силы!!! Я чувствую, что прямо сейчас могу заморозить хоть… не знаю, но километровый каток я бы точно сделать смог! Тебя бы, будь я так силен при нашей первой встрече, просто размазал бы! Следа бы не оставил!

— Сомневаюсь. — скептически посмотрел я на восторженного немца. — Ты слишком увлекаешься моментом. Что тогда — погоней, что сейчас — возросшей мощью. Советую с этим завязать. Кто не мыслит трезво и дальновидно, тот не способен сражаться самостоятельно. А вы все — каждый из вас! — нужны мне не как муравьи-бойцы в строю, а как самостоятельные и самодостаточные боевые единицы. Способные, конечно, действовать в группе, но в первую очередь умеющие сражаться в одиночку. Тактически и стратегически.

— Но разве мы не планируем сражаться в одной команде? — удивился Виктор.

— Одной командой нельзя прикрыть даже Империю, не говоря о мире, Виктор. Проверенные командиры, которым я смогу верить как себе, нужны будут в самых неожиданных местах. Впрочем… пока радуйся. Я и сам рад. Ведь мы наконец начали свой путь к истинной силе! То, ради чего мы и отправились в неизвестность. Шегер! Показывай-ка, кого еще нам тут можно безнаказанно уничтожать⁈

Глава 21

Во мгле

— Для начала нам стоит уйти еще глубже. — произнес Шегер, когда транспорт набрал скорость. — Нас попытались перехватить на подходе к линии боёв, но сама она располагается ниже.

Мы не стали возражать проводнику, так что наше живое средство передвижения стало постепенно погружаться… наверное. Света вокруг все равно не было. Лишь слегка мерцал пузырь, в котором находились мы.

— Господин Шегер, можно вопрос? — подалась вперед понемногу приходящая в себя Алиса. — Ваши… народы, они ведь и в воде над сухопутным пространством живут? По сути, плавают по небу?

Морской обитатель кивнул.

— Все так, юная особа. По сути, все наши виды обитают на внутренней стороне некоей условной сферы. Ее «стенки» — предельная глубина, до которой мы можем добраться. Эта сфера все время расширяется, наш ареал обитания увеличивается, но очень медленно. А пузырь безводного пространства — изначальный центр всего нашего мира, в котором многие тысячелетия назад самозародился великий разум первого Левиафана, сотворившего затем себе подобных.

— Ого, это какая-то мифическая история о сотворении мира? — продолжила любопытствовать Каховская.

— Не! — вступил я в разговор с легкой улыбкой. — Это вполне достоверная история, похоже. Во всяком случае, как бы первый Левиафан не возник, он действительно вырастил затем себе подобных.Одного из таких ты, быть может, даже встретишь. Ваш господин ведь из Живоглотов, Шегер?

Воин вновь кивнул со все большим интересом глядя на меня. Впрочем, по его рыбьим стеклянным глазам в целом было непросто считывать эмоции. Может он просто меня рассматривает.

— Ну вот. Их первый Левиафан, насколько я знаю, тоже принадлежал к этому роду.

Алиса задумчиво отплыла к стенке пузыря, всматриваясь в непроглядную тьму. Рассмотреть хоть что-нибудь не помогало даже улучшенное контуром зрение. Скорее всего потому, что разглядывать за «окном» просто нечего.

— Вы поразили моего оператора своими познаниями об истории нашего мира. — спустя какое-то время негромко обратился ко мне Шегер. — Информация об этом уже доставлена моему господину. Он желает увидеться с вами после окончания вашей миссии.

— В таком случае я бы хотел поскорее услышать об этой самой миссии. — ответил я громче, чтоб привлечь внимание остальных.

К этому времени Юля с Василием уже пришли в себя, так что все собрались вокруг проводника. Под столькими взглядами он чувствовал себя… хм, как рыба в воде. Ни капли не тушуясь, воин поудобней перехватил свой мерцающий посох и начал излагать план действий.

— Я уже отрапортовал господину о том, насколько ценно для вас поглощение этих частиц побежденных врагов. Раз вы прибыли сюда ради этого, он в своей мудрости отказался от идеи увести вас подальше от линии фронтов и встретиться лично. Он готов ввести вас в свой план сражений, но не готов излишне вами рисковать. Так что…

— Ха! Ему не стоит о нас так беспокоиться! — перебил Шегера Виктор. Похоже лавина новой силы все-таки слишком пьянит немца. Стоит за ним внимательней приглядывать. — Мы только что такую тварюку уделали! Нам нужно больше силы!

— Хватит, Виктор. — негромко произнес я из полутьмы. — Я уже говорил тебе, что стоит быть осмотрительней. Тот, кто считает себя гением войны после первой победы, неизбежно погубит дело во втором же сражении. Не думаешь ли ты, что можешь судить о наших возможностях в глубоководном бою лучше того, кто столетиями правит всем, что лежит вокруг?

Мой авторитет возобладал над жаждой силы немца, так что возражать что-либо он не стал. Да и, как по мне, трудно не признать резонность моих слов в этом случае. Остальные, включая Шегера, глянули на Виктора так красноречиво, что он поспешил извиниться за свою несдержанность.

— Ты прав, командир. Прости, Шегер, что перебил со своей ребяческой ерундой. Я не чувствовал себя по-настоящему сильным и свободным уже так много лет!..

— Вы и не свободны, рядовой фон Лемм-Лихачёв. — холодно проговорил княжич. Он тоже явно чувствовал прилив могущества — даже порывался сотворить пару огоньков в толще воды. Но давление враждебной маны сильно успокаивало обычно буйного аристократа. — Вы находитесь на служебном задании. Все вы, господа — не забывайте. И вы должны беспрекословно подчиняться вашему командиру!..

Наши с Шуваловым глаза встретились. Он сбился на полуслове, но, быстро взяв себя в руки, добавил:

— А ваш командир в рамках текущей миссии — барон Дмитрий Алексеич Лихачёв! Так что давайте без болтовни во время планёрки!

— Благодарю. — как ни в чем не бывало взял слово Шегер. Ничто не выдавало его чувств по поводу произошедшего разбора полетов. Да и вообще никаких чувств. — Итак, к делу. В своей великой мудрости, господин Вееран Ниен Оот решил доверить вам диверсионную работу. Вопреки вашему предполагаемому удивлению сообщу, что это — не рискованное поручение. Ваши боевые навыки ведь, согласно прозорливому анализу господина, позволяют быстро нанести очень значительный урон на относительно небольшой площади. А наш транспорт обеспечит высокую мобильность на большой глубине.

— Хорошо. — кивнул я. — Анализ вашего господина действительно отражает реальность. Мы способны быстро и сильно ударить, но эти удары будут редкими, а также нам важно поглощать Ядра пораженных врагов.

— Мой великий господин учел это в своем блестящем плане, сухопутные. Дело в том, что владения его обширны и глубоководны, полны несметных богатств и сказочных сокровищ. Штурмующим нашу воду недоумкам не объять весь фронт, даже если они приведут сюда всех вплоть до новорожденных личинок! Потому они бьют сосредоточенными силовыми кулаками — мощными группами войск с прикрывающими их Цитаделями.

Я присвистнул. Доводилось воочию видеть то, что воины Ириата зовут Цитаделями. Воздушные корабли русского Императора в сравнении с ними — насекомые. Одно хорошо — вне водной среды смертоносные Цитадели мигом превращаются в исполинские консервные банки.

— Вижу, ты знаешь о Цитаделях, человек. — вновь подался ко мне Шегер. — Остальным кратко поясню, что это огромные артефакты-крепости, работающие на высасываемой из водной толщи мане. Они очень медлительны, но обеспечивают идеальное прикрытие штурмовым кулакам. Но, повторюсь, сфера фронта обширна, а Цитадели медлительны. Связь на расстоянии между войсками не существует… больше не существует. Чудовищного могущества владыки хватило, чтобы избавить нападающих от этой роскоши.

— Понятно. — кивнул я. — Значит, они посылают связных. И вы хотите, чтобы мы на них нападали. Быстрое уничтожение отдельных групп связи позволит нам спокойно поглощать их Ядра, не опасаясь прибытия подкреплений.

— Не совсем. — возразил воин. — Ты мыслишь верно, человек. Но этим мы уже занялись и сами. А потому они стали посылать в качестве связных отряды сильных водных магов. Конкретно нас интересует принц Линеан Асир Кейтль. Второй наследник одного из трех кланов милитаристов. Он с отрядом всего в пять бойцов остается неприступен для наших диверсантов уже не первый день. Действуя на больших глубинах, будучи непревзойденным среди врагов властелином Воды, выдающимся специалистом именно в защитных техниках, он уже не один десяток раз ускользнул от наших атак. Двое предыдущих командующих атаками на принца уже пожраны властелином в порыве его праведной и справедливой ярости. Если наше дело провалится — я стану третьим.

В монотонной речи Шегера сквозило такое внешне равнодушное спокойствие, словно он говорил не о собственной мучительной смерти в скором будущем. Впрочем, не такой уж мучительной — если память меня не подводит, Живоглоты вполне оправдывают свое название и пожирают быстро.

— Т-то есть, как это — пожраны⁈ — воскликнула наша экс-графиня Меньшикова-Иванова. — У вас командиров за провалы операций… съедают⁈

Я негромко рассмеялся.

— Видели бы вы, что случается с теми, кому выпадает худшая участь, господа! — проговорил я, немного отсмеявшись. — Ну и видели бы вы свои удивленные лица! Вам стоит внимательней прислушаться к моим словам о том, что миры Аспектов совершенно чужды людским понятиям. А нередко принципиально враждебны. Прошу воспринять это всерьез. Впрочем…

Я переглянулся с Шегером. Его тонкие гибкие губы разошлись, обнажая ряд бритвенно острых клыков. Попытка спародировать людскую улыбку у него вышла такая, что ей только детей до икоты пугать. Но мысль мою он понял.

— Ваш предводитель говорит верно. А я заранее посоветую вам приготовиться ко встрече с сиятельным господином. У вас может случиться… оператор подсказал мне. Культурный шок.

Дальше выясняли детали. Принц Линеан, как его для краткости решили называть, обеспечивал связь армии своего клана, атакующего из самых глубин, с основной ударной силой — войсками клана Уурог. Союз Кейтль-Уурог-Шираз, трех кланов, агрессивно настаивающих на вступление в войну с людьми, атаковал не по горизонтальному фронту, как мы привыкли видеть на суше, а по вертикальному. С поверхности, с применением артефактов сухопутных, из черных глубин, и прямо в лоб на жилой высоте. Владения клана Оот раскинулись именно что вширь, а не вглубь — и триада надеялась рассечь их надвое этаким вертикальным ударом, а затем добить каждую часть, разрушив коммуникации.

Принц Линеан постоянно курсировал между глубинными и основными отрядами, координируя армии в кромешной тьме.

— Недурно ребята воюют. — одобрительно хмыкнул княжич. — Используют трехмерность поля… сферы боя. Молодцы.

— Если все обернется тотальной бойней, тебе придется увидеть, как сражаются в мире Бытия. Если, конечно, доживешь. Никому бы не пожелал такого зрелища.

Каховская поежилась, передернув плечами. Маг-телепортер, она явно понимала, какие возможности открывает аспект Бытия в области искажения пространства.

— На какой мы уже глубине? — обратился я к проводнику. — И на какую нам надо?

Шегер ненадолго прикрыл глаза. Не знаю уж, как именно эти рыбообразные тут ориентируются, или с кем связываются, но вскоре он уверенно ответил:

— По вашим меркам мы на глубине в три тысячи метров от поверхности воды. Нам нужно опуститься еще на тысячу и караулить там, курсируя по известной мне траектории. Найти принца, зная его сигнатуру разума нетрудно, как и кого угодно. Трудно его поймать и нанести ему урон.

Только услышав названную Шегером глубину, соратники не особо обратили на это внимание. Но затем, в кромешной темноте и тишине, до всех понемногу начало доходить. Четыре километра…

— Ну… на Земле есть места и поглубже. — каким-то очень неуверенным голосом протянула Мария. — Марианская Впадина вот вообще двенадцать тысяч! И ничего, живет же там… что-нибудь.

— Ничего там не живет. — хмуро мотнула Юля головой. Ее длинные распущенные волосы неторопливо плыли следом за их хозяйкой, практически сливаясь с царящим в пузыре сумраком. — А если и живет, мы этого не знаем. Ни батискафы, ни маги погрузиться на такую глубину пока не сумели.

— А что так, кстати? — мне стало искренне интересно. — Неужели не сумели защититься от давления? Странно.

— Там не давление. — задумчиво ответила Горская, подплывая ближе ко мне. — Там… что-то. Там нет маны. Совсем нет. Словно ее оттуда выкачали и не дают закачиваться вновь. Во всяком случае, так написано во всех отчетах о погружении. Это, пожалуй, одна из главных загадок Земли.

Все помолчали. Остальные знали об этом не больше Юли. А я сделал зарубку себе на память — разузнать у более компетентных органов, что там такое. И, если понадобится, спуститься самому. Чистое Небытие способно разрушить вокруг меня вообще все, не оставив ни воды, ни давления, ничего. Так что труда это большого не составит.

Но надо же — о таком глубоком месте на Земле я совершенно ничего не знал. Хорошо, что Ириат пока нейтрален. Уж больно многое сегодня в мире зависит от океанов…

На след принца мы напали еще через несколько часов блуждания в абсолютной тьме и пустоте. Как объяснил Шегер, обычно здесь вообще-то полно рыбы, плавучих водорослей и даже островков подводной жизни. Но сейчас часть их успели отогнать от сферы фронта люди Оот, часть захватили и уволокли нападающие. Так что глаз часами не цеплялся вообще ни за что.

А затем свет вокруг погас. Легкое, еле-еле рассеивающее тьму хоть на пару метров свечение пузыря неведомого живого транспорта исчезло — и только теперь мы осознали, как к нему привыкли.

— Проклятье, даже этот контур мало помогает! — прошипел княжич, натолкнувшись на Каховскую. Прошипел, впрочем, больше для вида — та упругая часть девушки, с которой столкнулся Василий, явно пришлась ему по душе.

— Руки, руки убери! — оттолкнула его Алиса. — А еще блюститель уставов и правил!

Темнота не была абсолютной — мягкое синеватое сияние посоха-копья Шегера и магия подводного контура позволяли видеть общие очертания объектов. Но о цветах почти полностью пришлось забыть.

— Что происходит? — спокойно поинтересовался я, неторопливо сотворяя Доспех Пустоты. К счастью, контур стал как бы частью моего тела, второй кожей и органами, так что Доспех его не разрушает.

— Все по плану. — так же ровно ответил Шегер, окончательно гася сияние посоха. — Мы подплыли достаточно близко к конвою принца. Почетная гибель двух моих коллег не была напрасной — мы совершенно точно знаем сигнатуру разума Линеана, а также то, что способны отличить ее от подделок. Попытки подделок бывали. Теперь мы достаточно близко и начинаем прямое преследование. Вот я и загасил все огни.

— А он наши эти… сигнатуры уловить не может? — раздался во тьме тонкий голос Маши.

— Хороший вопрос, леди. — с явным удовольствием ответил Шегер. — Он может уловить наше присутствие. Но лишь на небольшом расстояние, и не более чем присутствие. Даже то, что вы — люди, он не поймет. Мой неотразимый господин наполнил все на сфере фронта таким количеством ментальных колебаний, что приборы противника можно разве что на корм пустить.

— На корм? А, тут же у вас всё живое…

Больше вопросов не было — все молча стали всматриваться во тьму, в любой момент ожидая появления корабля принца, или его людей… рыб. Разумеется, корабль появился совершенно неожиданно — и почти в упор!

— Они совершили рывок прямо к нам! — напряженно процедил Шегер, выпуская целую тучу пузырей. — Ублюдки явно готовились!

— Говоришь, до этого принц лишь убегал и защищался? — спросил я, глядя на пятерку живых кораблей, стремительно окружающих нас полукольцом. — Похоже, теперь он собрался нападать!

Совершенно черные фигуры кораблей, похожих на головастиков, вымахавших до нескольких метров, колыхались в воде, не спеша проводить какую-либо атаку. Впрочем, почти сразу на их тупых вытянутых мордах зажглись ряды мерцающих белым точек.

— Направляющие пучки. — спокойно произнес Шегер. — Для усиления направленных воздействий на аспект Воды. Что-то вроде призмы-усилителя для их заклинаний.

— По сути, они направили на нас кучу пушек? — хищно усмехнулся Виктор.

— Именно так.

— Атаковать не спешат, однако. — процедил Василий. Бедняга напрягал манопотоки до такой степени, что я чувствовал это даже в паре метров от княжича. Но без сторонней помощи это абсолютно бесполезно — мы оба это прекрасно понимали.

Только вот без помощи я здесь никого оставлять не собираюсь. Шегер предупреждал нас о возможных неожиданностях, да и наш транспорт — далеко не рядовая рыбина. Воин бесшумно подплыл к задней части пузыря и плавно вложил свой шест в раскрывшиеся в стене плоти мясистые «лепестки».

— Мой господин приказывает нам еще побарахтаться и не сметь умирать. — довольно прошипел он.

— Значит, побарахтаемся! — ответил я, сотворяя Клинок Пустоты и уже готовясь отдавать приказы.

Но тут толщу воды пронзили волны мягкой вибрации, а затем всюду раздался мягкий бесполый голос, донесшийся до нас даже через стенки пузыря:

— Люди клана Оот! Сдайтесь нам — и мы обеспечим вам полную безопасность и защиту от гнева ваших Господ, какие бы формы он не принял. Я, принц Линеан Асир Кейтль, гарантирую вам наилучшие условия почетного плена и возможность плодиться. Достойным вещам нужен достойный господин! Даю вам на размышления три тысячи дыхательных циклов времярыбы. По окончанию срока вы погибнете.

— А это сколько? — прозвучал в повисшей тишине максимально неуместный вопрос Маши. Это всех внезапно рассмешило.

— Это что-то около трех ваших минут! — пробулькал Шегер, пуская целые потоки пузырей. — Вот ублюдки, информацию от нас хотят добыть, твари!

— Надо же, а я думал, вы все безропотно живете и умираете ради своих Господ. — произнес, посерьезнев, Василий.

— Достойные — да. — ровно ответил Шегер. — Но чем сложнее вещь, тем выше степень ее свободы. А свобода рождает пороки, рождает низость и слабость ума. В диверсанты не отправляют абы кого. Но раз нам делают такие предложения, значит с кем-то они сработали. Я уже доложил об этом владыке.

— А что если… они и с нами сработают? — с ухмылкой спросил я. Вода вокруг вмиг словно застыла.

— Что? — только и услышал я от замершего на месте Шегера. Я всей кожей ощутил сдвиг пластов окружающей маны. Похоже, соединившись с кораблем, воин кратно увеличил свою силу.

— Успокойся! — насмешливо взглянул я на раздувшего жабры бойца. — Я говорю о том, что изнутри перебить их всех будет проще, чем под дулами их пушек. Они явно не будут ожидать здесь целую группу людей-чародеев, не так ли?

На полминуты повисла напряженная паузы. Но, когда, по моим подсчетам, время уже истекало, Шегер наконец дал ответ:

— Великий господин одобряет твой план, человек.

Глава 22

Принц и низшие

Принц Линеан Асир Кейтль стоял в гордом одиночестве. Еле заметно колыхалась черная плоть живого корабля под ногами. Даже такому выдающемуся властелину Воды, как он, было бы непросто передвигаться на столь значительной глубине без корабля.

Нет, он сможет, конечно. Пусть и недолго. А на крайний случай всегда есть контур — эта безделушка для слабосильных мальков. Нет, унижаться до уровня мелких рыбешек принц не станет. Да и не потребуется ему выбираться из корабля — вон, свежие пленники сами к нему выплывают.

Странные они какие-то. Да, видеть на такой глубине непросто, а ублюдки из Оот глушат почти весь ментальный спектр, но принц все равно слегка напрягся, не сумев признать, к какому же виду принадлежат шестеро из аж семерых пассажиров Ящера Бездны.

О, Ящер Бездны! Мимолетное напряжение Линеана тут же улетучилось, сменившись поистине безмерной жаждой обладания. Ему так долго пришлось строить из себя слабую, но неуловимую жертву, чтобы злобный владыка этих вод наконец натравил на него свое лучшее диверсионное судно!

— Приплыли прямо в плавники, мои хорош-ш-шие… — прошептал всеми тремя пастями молодой принц, выпуская целый вихрь пузырьков. Увы, у него пока лишь три головы, три со-организма. Ну ничего, он еще молод — впереди целая жизнь. А за успех в этой операции ему должны еще что-нибудь… прирастить.

Зато какие у него роскошные цветные плавники, развевающиеся на гибких многосуставчатых псевдо-конечностях… Именно ими принц Кейтль любовался, когда входное отверстие корабля с хлюпаньем раскрылось, впуская свежих пленников… Так, не думать о еде! Обед был совсем недавно — вон, косточки служанки кое-где еще плавают, не поглощенные кораблем.

— Теплого вам течения и тучных косяков, о, волноподобный принц Асир Кейтль! — выплыл вперед своих спутников какой-то рыболюд с длинным рыбьим хвостом и конической гуманоидной головой.

Рыболюды. Принц презирал как самих этих существ — ущербные штучные гибриды, жалкую пародию на формы истинных господ, так и их создателей — тупых догматиков, жертв войны с людьми, отгремевшей тысячелетия назад и подарившей многим из великого народа комплекс неполноценности.

С тех пор многие стали придавать своему живому оружию гуманоидную форму. Так-так-так, похоже и остальные шестеро из этих ущербных поделок!

— Назовись, капитан. — прекрасным шипяще-булькающим голосом трех усеянных бритвенными клыками пастей вопросил Линеан.

— Прошу прощения, мой принц, но я лишь исполнил церемониальное приветствие. Вот мой капитан — я предоставляю ему слово!

Произнеся это, рыболюд отплыл чуть назад, а вперед выступил другой — меньшего размера, странной формы. С первого взгляда принц даже не заметил у него плавников! Несчастное, уродливое создание…

— Приветствую вас, принц. Разве не опасно встречать нас в одиночестве?

* * *

— … Разве не опасно встречать нас в одиночестве? — с легким, самым малым намеком на вызывающий тон спросил я. К счастью, местному языку перемещение нас обучило безупречно, а глубинный контур идеально адаптировал сухопутную речь к Глубинному Наречию. Так что пока, оставаясь в кромешной тьме живого судна, мне удавалось маскироваться под местного.

Во всяком случае, я надеюсь, что это так. Шегер предупредил, что нас скорее уж примут за новый ущербный гибрид, чем за подлинных людей с Земли. Истинные Господа вообще плохо различают всевозможных гуманоидов.

И немудрено! Я ощутил легкое прикосновение к ладони. Парящая в воде за моей спиной Юлия осторожно, но крепко схватила меня за руку. Ее ладонь слегка трясло. Увидь я подобное впервые — меня бы тоже, пожалуй, потряхивало.

Перед нами, занимая собой пожалуй половину свободного пространства, парило… нечто. Создание с гибким змееобразным телом, оканчивающимся чем-то вроде усыпанной глазами актинии с сотнями коротких жгутиков. От тела во все стороны совершенно асимметрично отходили длинные многосуставчатые отростки, сплошь усеянные постоянно колышущимися плавниками. Их — плавников — было столько, что вместе они складывались в уродливое рваное подобие многоцветного платья. При чем «рваное» — отнюдь не метафора. На некоторых плавниках прямо виднеются куски мяса и костей, выдранные из тел прежних хозяев. Похоже, приращивая к себе чужие части, принц особо не заморачивался по поводу целостной картины.

Наоборот, все это напоминало абсолютно хаотичное лоскутное одеяло, где каждый фрагмент в отдельности прекрасен, а всё вместе — месиво из мяса, костей и чешуи.

А в глубине, среди болтающихся лоскутов, прямо на поверхности гибкого тела-змеи, торчали три абсолютно разных головы. «Торчали» — иначе и не скажешь. Даже граница между родной чешуей принца и чешуйками прирощенных голов пестрила дырами в плоти, сквозь которые виднелись черепа и острые косточки.

Нервную систему соединил — и ладно. Остальное само заживет.

Все это мы смогли так подробно разглядеть, так как тело и плавники существа покрывали целые гроздья светящихся наростов, отростков, нитей и прочих элементов. Фосфоресцируя и отражаясь друг в друге, они создавали перед нами картину, подобную ночному небу, усеянному звездами.

Ну и тварь. Сколько не встречался с местными Господами, никак не привыкну к той изощренности, с которой они себя… расширяют.

Молчание затягивалось. Мы успели заранее набросать план атаки, так что могли бы ударить не сговариваясь, в один миг. Но я все-таки хотел получить от принца-чародея ответ на свой дерзкий вопрос. Ибо от него зависела наша конкретная тактика.

Спустя еще несколько томительных секунд пасти принца наконец раскрылись:

— Я один. Еще четверо моих рабов правят остальными четырьмя кораблями, но сейчас они парят в отдалении. Я уверен, ты сам маг, создание. Если это так, ты должен знать — чем сильнее владыка Воды, тем менее ему нужны приспешники, или напарники. Это работает со всеми Аспектами. Сила отряда измеряется силой лучшего мага в отряде. Я — лучший маг на тысячи гребков вокруг. А вы, похоже, совсем убогие рыбёшки, раз ваас так плотно напихали в эту бочку! — утробно рассмеялся принц.

В словах Линеана есть свой резон. Это люди Земли, открыв в себе магию, все время враждовали и конкурировали друг с другом. Изобретали всевозможные комбинации максимального количества Аспектов в самых разных формах. Миры Аспектов развивались совершенно иначе.

Будучи несравненно старее самых древних людских обществ, народы Аспектов постепенно пришли к одному универсальному выводу: в сражении двух магов побеждает тот, кто передавит тупой силой и запасом маны. Если бьются два чародея одной стихии, тупая сила решает исход, наверное, 99% поединков. Про массовые сражения нечего и говорить — что толку с миллиона магов, умеющих творить, скажем, только Копье Пустоты, против одного, способного на призыв Чёрного Песка, просто аннигилирующего всё на много сотен метров вокруг?

А между собой миры Аспектов воевали чудовищно редко — уж больно разные природно-погодные в них условия. Им просто нечего друг у друга захватывать.

Эта слепая вера в тупую силу стала одной из фатальных ошибок при их первом вторжении на Землю. Это, похоже, станет фатальной ошибкой зарвавшегося принца, забывшего за тысячи лет изоляции правила настоящей войны.

— Ты мудр, принц. — ответил я ему обратное своим мыслям. Обращение на «ты» — тоже намеренная дерзость. Вон как разом колыхнулись все его нижние плавники. — Однако, с твоего позволения я бы хотел рассказать тебе притчу.

— Что-что? — аж качнулся всем телом Линеан. — Ты, жалкий пленник — и притчу?

— Именно, благословенный Линеан Асир Кейтль. — твердо ответил я. — Мне известна любовь вашего народа и, в особенности, его владык, к собиранию мудростей со всех концов Океана. Я же, дабы изыскать вашего величайшего расположения, не как раб, но как воин, принес вам притчу из-за кромки мироздания!..

Линеан застыл задумчиво на пару мгновений. А затылком я будто ощутил пристальный сверлящий взгляд Шегера. Эту деталь плана мы обговорить не успели — я лишь сказал, что знаю, как отвлечь внимание принца, дабы соратники успели создать подходящее для атаки построение.

Сработает! Обязано сработать. Обожание глубинных народов ко всевозможным мудрым изречениям, афоризмам, притчам и сказам известно всем во всех мирах. Поэты и сказочники всех видов и Аспектов — кроме, пожалуй, созданий Огня — всегда стремятся попасть в Ириат, дабы завоевать расположение местных господ.

Даже несмотря на то, что тех, кто не сумел их развлечь, они обычно пожирают. Куш в виде места придворного сказителя слишком велик. А авантюристы отличаются поистине безумным самомнением не только на Земле.

Более того, сейчас я не предложил ничего такого, что не входит в стандартный этикет благородных и свободных обитателей моря. Просто я не являюсь ни благородным, ни — в связи с пленением — свободным. Так что-либо моя дерзость заинтересует, увлечет молодого принца…

Либо он попытается меня сожрать и придется атаковать из неудобногго положения.

Но Линеан все-таки был очень молод и, судя по словам Шегера, очень честолюбив. Иной не стал бы лично поддерживать связь в войсках, раз за разом подвергаясь нападениям противника Экая благородная рыбина! И принц заинтересовался…

— Хорошо, мой будущий раб. Или пища. Я выслушаю твою притчу. Если ты сумеешь хоть на толику прибавить мне мудрости, я сделаю тебя надсмотрщиком за остальными будущими рабами-пленниками. Я вижу, части из вас вырастили уродливые признаки гуманоидных самок. Значит вы размножаетесь двуполым спариванием. Вкусы владыки Оот совсем уж омерзительны. Но даю слово — прибавишь мне мудрости, и я позволю тебе регулярно осеменять каждую из них, давая многомудрое потомство для моей дворцовой пещеры рабов. А может и для гарема — эти самки все-таки весьма… необычные. Если же я не посчитаю, что моя мудрость умножилась после твоей притчи… я сожру твою голову, а остальное пусть жрут твои слуги. Им понадобятся силы перед допросом. Тебя это устроит? Я благородное, милостивое существо, поэтому заранее даю тебе право выбора.

Я кивнул, подплываяя чуть ближе.

— Я согласен, принц. Уверен, моя мудрая притча прибавит тебе немало ума.

Сложенными за спиной ладонями я тем временем сигналил своим. Сигнальные правила мы отрабатывали с самого первого дня пребывания в военном корпусе, да и до этого немного занимались, так что мне без труда удавалось одновременно говорить и показывать нужные жесты. Находясь на фоне сияющего всеми цветами радуги принца, попав в ореол его света, я был уверен, что соратники четко уловят мои сообщения.

Наш дерзкий план в наилучшем своем виде граничил с бредом. Нет, в случае, если возникнут трудности, мы собирались просто прикончить Линеана. Но за те минуты, что он отвёл нам на беседу, Шегер успел изложить основную и, по его информации, единственную тактику боя принца Кейтль. Заключается она в мгновенном выставлении постоянного щита предельно возможной прочности. Принц умел очень быстро, с умопомрачительной скоростью, выкачивать из окружающего Океана… целый океан маны, так скажем. И вливать всё это в щит.

В нормальном бою это полностью лишало сил всех вражеских чародеев ближнего боя, значительно ослабляло метательные чары, в разы замедляло передвижение. А тех, кому не повезло оказаться на огромной глубине без контура, могло просто расплющить мгновенно растущим в сотни раз давлением.

Затем, оказавшись под непробиваемой скорлупой, обезманив всё вокруг, Линеан или удирал, подпитывая своей маной живой корабль, либо методично убивал противников, ни на секунду не показываясь из-под щита.

Мудрая тактика вообще-то. Особенно против существ, привыкших к тому, что вокруг… ну да, океан родной водной маны. Только вот мы не были такими существами.

Даже внутренний источник Виктора останется весьма мощным без подпитки извне. Про прочих нечего и говорить — нам от водной маны не горячо, не холодно.

А вот кому без нее будет очень даже горячо, так это княжичу Шувалову. Услышав о тактике Линеана он аж засиял от радости. Тьфу, пижон, на такую показуху ману потратил.

Но теперь Василий парил в темной воде «трюма» молчаливый и сосредоточенный. В гробовой тишине я приблизился к гребенчатому телу принца еще на метр, параллельно указывая Шувалову одно место, Виктору и Шегеру — прятаться за княжичем, Юле — воздействовать на сам корабль, который все-таки был не полностью живым. А Алисе с Машей — работать как можно синхроннее. Именно на них в нашем плане-максимум лежит самая ответственная миссия — превратить «кокон» щита Линеана в подлинный кокон, упорядочить текучую водную ману так, чтоб крепость принца обратилась в тюрьму.

Да, основная сложность плана-максимум именно в этом — принца мы хотим поймать живьем.

— Я слушаю, образина. — аж сплюнула гроздью едких пузырей одна из голов нашего пленителя. — Если ты пытаешься приблизиться ко мне для атаки, у тебя всё равно ничего не выйдет. Но лучше не пытайся. Если же ты не питаешь злых намерений, то говори уже!

— Конечно, о великий! Я лишь хотел подплыть поближе, дабы вы не упустили ни крупицы мудрости, что я собираюсь вам поведать. Ведь от этого, в конце концов, зависит моя жизнь!

Такой ответ принцу явно понравился. Упиваясь властью над «жалким рабом», он аж засиял, замигал, переливаясь и шевеля десятками плавников. А я, наконец подплыв на нужное мне расстояние, начал говорить:

— Это случилось давным-давно, многие и многие тысячи лет назад, в эру, когда полубожественные мудрецы бродили по бескрайним пустошам неоформленного мироздания, вдыхая жизнь в неживое лишая жизни то, что должно умереть. А за седыми мудрецами бродили стайки их учеников.

— Погоди! Какие еще мудрецы? Мир упорядочил величайший Левиафан! Что ты морочишь мне голову⁈

Гибкая туша принца угрожающе колыхнулась в мою сторону. Но я сдержался и не дрогнул ни на миг. Лишь спокойно ответил:

— Так то ваш мир, мудрейший! А откуда взялся этот самый мир? Кто отделил его от мирового хаоса, одарив Водой? то-то же!

А затем продолжил рассказ:

— Однажды на пути одного такого мудреца и его учеников встало гигантское живое дерево. Огромное, сотни гребков ростом, и плотоядное, с корнями-щупальцами. «Так» — сказал мудрец. «Дерево таким быть не должно. Стоит убавить ему жизни». Ученики в ужасе зароптали, боясь сразиться с громадным чудовищем. Но мудрец лишь махнул рукой, искоса так на дерево глянул… и оно рассыпалось на ветки и щепки, не выдержав взора мудреца. Но это лишь присказка, а главное — впереди.

Переведя дыхание, а заодно подогревая любопытство принца, я выдержал драматическую паузу. Все бесчисленные глаза существа смотрели точно на меня. похоже, такой истории Линеан еще действительно не слышал.

— Тогда один из учеников, пораженный мощью учителя, спросил у него. — продолжил я рассказ. — Учитель, ведь ты величайший из великих. Ты одной лишь волей своей потрясаешь само мироздание. Ответь неразумному мне: зачем тебе мы? Зачем тебе многие ученики, если ты столь велик?

Тогда учитель молча подошел к дереву. Наклонившись, он взял мощную толстую ветку и протянул ученику.

— Сломай-ка. — с доброй улыбкой молвил мудрец. И ученик, хоть и поднапрягшись, покряхтев, эту ветку переломил.

Учитель же вновь подошел к останкам дерева и собрал веток потоньше. Тоненьких даже, молодых совсем. А затем взял из ниоткуда веревку — и связал из тоненьких веток хороший такой веник.

— А теперь сломай-ка это. — улыбнулся мудрец. Как не тужился ученик, как не пыжился, как не гнул злосчастный веник, а сломать не мог.

— Вот видишь, ученик, какая штука. — сказал тогда учитель, взяв веник обратно. А затем, с доброй отеческой улыбкой ка-ак дал тупому ученику этим веником по башке! И отдубасил он ученика до полусмерти.

— Так. А мораль-то какая? — задумчиво просипел Линеан, когда пауза подзатянулась. — Ты разочаровываешь меня, раб…

— А мораль такая, о мудрейший принц. — незаметно улыбнулся я в полутьме. — Что затем, как ученик оклемался, он собрал остальных учеников, и они толпой зарезали учителя ножами. Чтоб не выпендривался тем, какой он тут один крутой.

— А-а…

— Мочи его, ребята!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

На страже Империи. Том 2

Content

На страже Империи. Том 2.

Глава 1 Серые Капитаны

Глава 2 Новая жизнь

Глава 3 Агенты

Глава 4 Глобальная система защиты

Глава 5 Старая знакомая

Глава 6 Металл и камень

Глава 7 Загадочные перемены

Глава 8 Спрут

Глава 9 Хрупкий баланс

Глава 10 Кровь и дело

Глава 11 Оборонительный союз

Глава 12 Без обязательств

Глава 13 Тревожная атмосфера

Глава 14 Провокация

Глава 15 Мастер клинка

Глава 16 Первородная кровь

Глава 17 Непростой разговор

Глава 18 Вооруженный нейтралитет

Глава 19 Наемники клана Оот

Глава 20 Путь к истинной силе

Глава 21 Во мгле

Глава 22 Принц и низшие

Nota bene