Ревизор: возвращение в СССР 44

Глава 1

Москва, квартира Ивлевых

— Ну, сейчас отвечу, потом, расскажу тебе, что задумал. — сказал я, двинувшись к телефону, пока он детей не разбудил.

Оказалось, это Мишка Кузнецов звонит.

— Привет, Паша. Как дела?

— Привет Миша! Лучше всех!

— Я что звоню… Вот мы хотели с Наташей пригласить вас на следующей неделе, лучше всего в воскресенье, посидеть в каком-нибудь ресторане, и Костю Брагина с Женькой позовём, а то неудобно. Все мы к вам в гости ходим. Как будто я сам денег не зарабатываю, и не могу вас тоже угостить.

— За приглашение большое спасибо, но в следующее воскресенье придётся вам ограничиться только Брагиными. Мы с Галией будем сидеть в баре на побережье какого-нибудь кубинского пляжа.

— Да ладно, — не поверил Мишка, — это шутка такая, что ли?

— Какая уж тут шутка? Путёвку просто выделили. Думал, думал, вот несколько месяцев, и всё-таки решился. Поедем.

— Ну, поздравляю, дружище. Что, и детей с собой везёте?

Было слышно, что Мишка искренне за нас обрадован. Опыт у меня уже хороший, могу легко эмоции людей различать даже по телефону. Это приятно. У многих от такого бы от негодования горло перехватило. Как так, Ивлевы на пляж, а я учиться и работать?

— Так не поверишь, друг, только ради детей я и готов отказаться от работы и покинуть на время родину, — нарочито грустно сказал я, — чтобы они там здоровья набрались, а не отсырели здесь в нашу ноябрьскую погоду.

— Ну, здорово, конечно, это вы молодцы. Здоровье в ноябре не помешает.

Желаю вам тогда хорошо там очень отдохнуть. Ну и расскажете потом, как там, да? Мало ли, может, у нас с Наташей тоже получится однажды как-нибудь туда выбраться.

— Почему бы и нет, дружище, — сказал я. — Как ты правильно отметил, деньги ты приличные зарабатываешь. Если поискать, то наверняка найдёте, где эту путёвку можно платно на двоих приобрести. Только когда найдёшь, сразу не покупай. Там есть сезоны, в которые на Кубу можно ездить, и сезоны, в которые строго туда соваться не рекомендуется. Там всякие ураганы и дожди каждый день с утра до вечера льют.

— Вот-вот, всё это ты мне и расскажешь по приезде, — сказал Мишка.

Попрощались, и я положил трубку.

Вернулся к Галие.

Она, я так понял, догадалась по тому, что слышала, и кто звонил, и по какому вопросу, потому что не стала ни о чём расспрашивать. Сказала мне единственное слово, с любопытством, светящимся в глазах:

— Инна?

— Да… Так вот, по поводу Инны. С моей точки зрения, единственный разумный вариант, если она сама откажется от этой квартиры.

— Паш, ну ты что? — не поверила мне жена. — от трёхкомнатной квартиры в кирпичном доме около родственников, на которых детей можно скидывать? Да Инна ни за что от такого не откажется.

— Да нет, милая, всё возможно. Просто нужно продумать хитрый план, как это сделать. И правда, понадобится к серьёзным людям с просьбой обратиться, чего не хотелось бы делать, но куда деваться. Инна у нас очень честолюбивая, поэтому хочу попросить серьёзного человека, чтобы он ей нашёл сразу же рабочее место с хорошим повышением. И естественно, оно должно быть расположено так, чтобы квартира около нас выглядела совершенно невыгодно с точки зрения того, как на работу и с работы добираться. А если она клюнет на этот крючок, то запустим вторую часть плана — устроим через генерала Балдина предложение для Петра точно такой же квартиры, но уже намного ближе к этой больничке. Только это надо будет максимально деликатно сделать. Чтобы никто из Жариковых ни о чем не догадался…

— Нет, ну если сработает, то, конечно, здорово будет, — задумчиво сказала Галия. — Только у меня такой ещё вопрос: тебе не жалко больных в той больнице, где Инна каким-то начальником станет?

— А с чего ты вдруг решила, что Инна будет плохим начальником? — удивился я. — Ты что же, забыла, что она у нас нытик и зануда страшная. Она так загордится, что начальником стала, что все жилы из сотрудников вытянет, бегая и проверяя всё, что они делают. А в медицине, открою тебе страшную тайну, зачастую даже не профессионализм врачей важен, а дисциплина. Точно те же самые врачи, что при слабом руководителе балду гоняют и спустя рукава лечат, оказавшись под присмотром привередливого руководителя, который заставит их по инструкциям работать, способны резко улучшить свои показатели по количеству больных, что идут на поправку. Думаешь, Инна позволит, к примеру, хирургам, в нетрезвом виде оперировать? Или акушерам, выпивши по поводу праздника какого-нибудь, роды принимать? Она такой скандал затеет при малейшем запахе спиртного, что там все трезвые начнут работать. Не представляешь даже, как одно это резко статистику улучшит! Я даже какое-то исследование профильное по этому поводу в спецхране читал. А я же ещё с Инной и поговорю как следует, когда она придёт хвастаться своей новой высокой должностью. Постараюсь найти те слова, что ей в душу западут, о том, что она со временем ещё выше сможет подняться, если установит у себя в отделении образцовый порядок и ежегодный рост показателей по всем основным моментам. Инну же послушать — у неё же во всем, что она рассказывает, основной лейтмотив, как все её не ценят. Вот и предложу ей вариант, как сделать так, чтобы все её ценили. Не любили — это совсем другое дело, но ценили — этого вполне возможно добиться…

— Ну да, Паш, похоже, это может сработать, — задумчиво протянула Галия. — Но ты знаешь, как-то мне от этого не по себе. Признайся, а ты мной вот так же не…

Жена запнулась, не сумев подобрать слово.

— Не манипулирую? — подсказал я.

— Да, ты мной так же не манипулируешь?

— Да вроде нет, милая, никаких вот таких вот планов я точно не строю, поскольку ты у меня умная и сама всё делаешь правильно. И поверь, мне не до хитрых расчётов в отношении тебя… Когда в этом возрасте видишь девушку, в которую влюблен, работают только инстинкты — все, что хочется, это схватить ее и потащить в спальню. Кстати, дети ещё с часик должны проспать, по идее… Уложимся!

И я схватил взвизгнувшую Галию и потащил ее в спальню. Кстати говоря, это лучший способ решить дело миром, когда жена задает тебе неудобные вопросы…

Позже, когда мы обратно на кухню выползли, чайку попить, я себя по лбу вдруг хлопнул:

— Все вот думал, что я забыл! Вспомнил, наконец!

— Что-то важное? — испугалась на всякий случай жена.

— Да нет, просто надо же Ахмаду рассказать, что Вагановича взяли… Вчера забегался, работы много было…

— А Вагановича взяли? — удивилась жена.

— А, ну вот — и тебе забыл рассказать…

— Ну сейчас-то расскажи!

Рассказал. А потом дети проснулись, жена убежала, и я трубку снял. Учитывая, что у нас тут рассадник инфекции, боюсь я к маме в квартиру идти, чтобы лично Ахмаду рассказать такую важную новость. Она и слова не скажет сыну, конечно, как Инне в прошлый раз не сказала, но нервничать точно будет. Так что порадую его по телефону хоть так…

— Ахмад, добрый вечер! Как твои дела?

— Спасибо, Паша, лучше нету! А как твои?

— Спасибо, тоже все прекрасно. Новость у меня для тебя есть очень хорошая…

— Говори. Не томи! — заинтересованно попросил меня Ахмад.

— Вагановича задержали вчера. За взятку.

— Да ну? Правда, что ли?

— Самая, что ни на есть! Вася звонил. Ну, ты же помнишь Васю…

— Как бы смог забыть… Вот это да… Ну орел майор!!! Взял этого прохиндея, получается!

— Видишь, как удачно вышло — вечер пятницы, и такая новость хорошая. Сразу и отметить можно, на работу завтра же не нужно.

— Это да. И Шанцеву надо обязательно позвонить. Вот он обрадуется-то!

— Хорошая идея. Сам этим займешься?

— Да с огромным удовольствием! — ответил мне радостно отчим. — Кто же от такой возможности откажется. Он там плясать, наверное, будет!

— Позови на выходные в Москву приехать, вместе и отпразднуете, — в шутку предложил я.

— Да он занятой человек, куда ему, — ответил Ахмад, — как дети, выздоравливают?

— Да, к отъезду уже точно будут здоровы.

— Спасибо тебе, Паша, за отличные новости! — поблагодарил меня Ахмад. — Жаль, что Поля так боится этой вашей ветрянки. А то посидели бы вместе, отметили…

Я не стал затягивать беседу, человек уже, наверное, взглядом коньяк на полке нашаривает, чтобы начать праздновать такую хорошую новость. Вендетта его против Вагановича долго длилась, имеет право… К чему ему мешать?

В субботу в восемь утра прикинул свой график. Так, через час надо на радио ехать. Оттуда сразу к Некредину, подарок для Маши выбирать. Не забыть про визитницу достойную спросить его тоже для себя… В 17.00 едем к Маше домой на день рождения…

И тут звонок в дверь. И кто это так рано? Пошел открывать. А там Фирдаус стоит!

Сразу вспомнил ту сцену из Ильфа и Петрова «Барин! Из Парижу!». Ну, не совсем «из Парижу», из Рима скорее всего летел ливанец.

Фирдаус традиционно приехал в гости с самым большим из линейки чемоданов на колёсиках. Он был набит настолько тяжёлыми подарками, что Фирдаус даже катил его с усилием по совершенно гладкому полу, когда заходил в квартиру.

— Привет, Павел! Я знаю, что ты ранняя пташка… птичка? Лекарства внутри, — сказал он. — Взял на всякий случай на пять человек, чтобы точно хватило.

— Привет! Спасибо, — сказал я ему, пожимая руку, и знаком предложил выйти на лестничную площадку. Прикрыл за собой обе двери, прислушался. Суббота, раннее утро, никого в подъезде нет.

— В этот раз это был просто предлог, чтобы передать намёк на срочность встречи. Молодцы, что сообразили, что к чему!

— Ну да. И Нурек догадался, и я тоже сразу догадался, что ты меня ждёшь.

— Надо на будущее что-нибудь другое придумать тоже. А то если каждый раз про лекарства говорить, это может показаться подозрительным. — предложил я. — Давай в следующий раз, если понадобится срочно переговорить по какому-то важному вопросу, я скажу твоему Нуреку, что моя жена очень соскучилась по твоей сестре. Пусть это будет нашей кодовой фразой. Только напомни при следующем приезде придумать что-то новенькое, чтобы не палиться на повторах.

— Хорошо, я запомню, — сказал Фирдаус.

Вернулись в квартиру. Как и обычно, я начал распаковывать чемодан, благодаря Фирдауса за тот или иной подарок.

Не зря чемодан оказался таким тяжёлым — он представлял собой словно передвижную выставку достижений народного хозяйства европейских стран. Там было всё: от жевательных резинок и презервативов до нескольких бутылок дорогого виски, колготок и журналов моды.

— В самом низу чемодана лежат еще журналы по итальянскому кино, все новые выпуски для этого твоего режиссёра, который обожает наших именитых режиссёров. — сказал Фирдаус.

— О-о, спасибо, — поблагодарил я его.

— Да не надо спасибо, — сказал Фирдаус. — Мне самому приятно. Я теперь стараюсь тоже быть итальянцем, раз уж поселился на постоянное место жительства в Италии. Значит, тоже горжусь, когда кто-то хвалит итальянских режиссёров.

После этого мы с ним пошли уже на улицу, чтобы о делах поговорить. Естественно, я и Тузика прихватил.

— Так, давай сразу, чтобы потом не забыть про это сказать. Держи визитку японского посла в СССР, — начал я. — Мы с ним недавно долго разговаривали, и он был очень рад, когда я сказал, что муж моей сестры из Италии, серьезный бизнесмен, ему позвонит с целью поиска бизнес-партнёров из Японии. Я сказал, что нас больше всего интересуют новые технологии. Так что он предложит именно тех партнёров из Японии, которые заинтересованы что-нибудь с итальянцами по новым технологиям производить. А уж что конкретно, будет зависеть, конечно, от того партнёра, которого он тебе представит.

Фирдаус ошалело на меня посмотрел, рассматривая визитку, потом пробормотал:

— Если выход на японского посла для тебя мелочь, про которую ты боишься забыть, то мне уже даже страшно спрашивать, что же сейчас там по Сицилии такое предложишь? Надеюсь, это не включает предложение перебить население целиком этого небольшого, но очень красивого островка…

— Сейчас и до этого доберёмся, — улыбнулся я. — Тьфу ты. Не до истребления населения Сицилии, конечно, а до самой сицилийской темы. Еще один момент по японской теме только. Когда позвонишь послу, не стесняйся ссылаться на меня, а то мало ли он не поймёт, кто ему звонит, и по какому поводу. У такого рода людей огромное количество знакомств, которые часто не идут дальше уровня обмена визитками.

— Хорошо, — сказал Фирдаус. — Конечно. В понедельник сразу позвоню ему, чтобы, если он сразу каких-то партнёров из Японии предложит, я мог связаться с тобой и до отъезда обсудить, что ты можешь предложить по сотрудничеству именно с ними.

— Давай даже немножко упростим задачу, — сказал я. — Черт с ним пока с высокими технологиями. Вначале нужно хорошо зарекомендовать себя перед японцами, и, естественно, заработав на этом денег. Требуй у посла выход не на кого угодно, а на японские компании, которые производят на экспорт машины.

— Легковые машины? — переспросил меня Фирдаус.

— Да, совершенно верно, легковые автомашины.

Он скривился и сказал:

— Слушай, Паша, да кто эти легковые машины покупать-то будет в Европе? Это же всё равно, что признаться, что у тебя денег вообще нет на нормальную европейскую машину, ну или американскую, само собой. Они же дешёвые, и качество паршивое.

— Фирдаус, ты словно и не заметил нефтяного кризиса, — покачал я головой. — Все эти популярные американские тачки, которые жрут бензин как не в себя, размером с полдома, очень скоро станут европейцам не по карману. А японские машины, даром что ещё не полностью такие надёжные, как европейские или американские, гораздо меньше по размеру и очень экономно потребляют топливо. И японские производители много на рабочей силе экономят, в Японии она очень дешевая. Так что просто поверь мне, эта идея даст однозначно хорошую прибыль.

Чем шире ты создашь дистрибьютерскую сеть по продажам японских машин, тем больше вы с отцом, ну и я, само собой, заработаем на этом денег. При этом расходы не такие и большие по открытию салонов продажи машин. Да и на этом тоже можно хорошо сэкономить… Многие салоны, что продают европейские и американские машины, будут в Европе разоряться из-за резкого снижения спроса, можно будет их по дешевке перекупать или вообще арендовать у владельца в полностью готовом виде. Вывеску поменять просто с «Мерседеса» или «Форда» на японские марки, что будут продаваться в салоне. Учти, что уже в следующем году японские машины начнут покупать с огромным энтузиазмом. Глядишь, ещё и очереди за ними выстроятся в твоих салонах…

— Даже так? — удивился Фирдаус. — Ладно, поверю тебе на слово. До сих пор ты ни разу не ошибался. Я помню, что ты хорошо разбираешься в трендах. Не зря отец меня постоянно допрашивает по приезду: «Что ещё нового Павел предложил?» Вот ему и будет новая бизнес-идея. Кстати говоря, он всерьёз обдумывает то твоё предложение собрать группу инженеров по созданию оборудования по выявлению прослушки… Ну и ведём энергично переговоры по поводу сертификатов на косметическую продукцию, которые будем предлагать покупателям вместе с чемоданом…

— Приятно слышать! — кивнул я, после чего снова вернулся к прежней теме. — Да, Фирдаус, ещё учти, что японцы чрезвычайно охотно покупают всё, что связано с новыми технологиями. Когда договоришься с японскими компаниями о продаже их машин в Европе, надо будет с тобой встретиться и обсудить второй шаг.

Надо будет подумать, что можно нового технологичного придумать в легковых машинах, патент на что японцы у тебя охотно купят. Я опишу несколько вещей, а Тарек пусть соберёт инженеров, которые это сделают в готовом виде, и отдаст юристам на регистрацию патентов. Только патенты надо очень разумно продавать, не так, чтобы одноразово какую-то сумму хапнуть, а, к примеру, создать партнёрство, чтобы постоянно получать процент от каждой продажи изготовленной по этому патенту вещи. Японцы сейчас очень хорошо в потенциале новых технологий разбираются, так что есть шанс, что получится и по такой схеме им продать что-то им нужное.

— Новинки технические для автомобилей? Что-то можешь вот так навскидку сразу подсказать?

— Да вот, к примеру, — сказал я, вспомнив, как путешествовал вчера на машине КГБ. — Сейчас в СССР на машинах шторки есть на веревочках, чтобы от солнца спасаться, или для конфиденциальности. А у вас что для этого есть в Европе?

— У отца в Италии сейчас мерседес, в нем краска специальная разбрызгана на стеклах. Но выцветает она жутко быстро на солнце, да еще и разводами идет, приходится часто обновлять…

— Надо вместо этой краски использовать тонировочную плёнку, что сейчас используют только для окон зданий, чтобы не нагревались чрезмерно от солнца. Я видел патент 1966 года, компания 3M ее придумала. А мы ее применим для окон машин! С ними же точно та же самая проблема! Во всех наших салонах будет доступна эта услуга! Не нужно ехать на специальную станцию, где напыляют краску, просто заказать при покупке машины у нас, чтобы окна затонировали пленкой… Уже выгодное отличие наших салонов от салонов конкурентов. А в чем технологичность… Так эту пленку нужно совершенствовать и совершенствовать еще! Вот здесь и можно создать команду инженеров вместе с японцами, или самим этим и заниматься…

— Ладно, — сказал Фирдаус. — Согласен. Убедил ты меня. По японцам всё, или ещё какие-то есть идеи?

— По японцам пока что всё. Если что-то придёт в голову во время нашего дальнейшего разговора, я обязательно добавлю. Так, теперь слушай, что я предлагаю по Сицилии.

И я ему изложил ту концепцию, к которой мы с Альфредо к концу нашего разговора подошли…

Глава 2

Москва, окрестности дома Ивлевых

Фирдаус выслушал меня, не перебивая. После чего, поджав губы, сказал:

— Не уверен, что отцу понравится эта идея. Не любит он всяких вымогателей, и может не захотеть платить ежемесячно какую-то сумму этим сицилийским мафиози…

— Да мне самому тоже так-то не хочется. Но ты пойми, Фирдаус, бизнес — это часто выбор между неприятными вариантами и очень неприятными вариантами. Вы были совершенно правы, когда отбили попытку сицилийской мафии затребовать с вас процент от бизнеса в Северной Италии. Они там никто и звать их никак, так что вы были в своём праве и жёстко, но правильно защитили свои бизнес-интересы.

Но сейчас ситуация гораздо сложнее. Никакие силовые акции, чтобы остановить производство поддельных чемоданов на территории Сицилии, невозможны. Ты же мне сам об этом рассказывал, правильно? Сожжёте их завод — они догадаются, кто это сделал, и сожгут ваш завод, да ещё и вас поубивают под горячую руку. Потому что одно дело — они полезли на чужую территорию, получили отпор, они это уважают, а другое дело, с их точки зрения, что уже вы полезете на их территорию, и тогда они в своём праве делать всё что угодно. То, что по закону вы правы, а они нет, не важно — плевать им на закон…

А теперь ещё раз подчеркну ключевые моменты, из того, что уже сказал. По словам Альфредо, завод, на котором клепают подделки — огромный. Это означает, что если оставить ситуацию так, как есть, то алчные мафиози могут освоить всю территорию этого завода. И не факт, что через несколько месяцев или через полгода, скажем, они не начнут производить больше чемоданов, чем наш завод в Больцано.

А это не только падение продаж наших дорогих, но качественных чемоданов, но ещё и сильный удар по репутации нашей компании. Потому что куча народа купит паршивые чемоданы, и слухи будут широко распространяться по всей Италии, да что там, по всей Европе, о том, что часть вашей продукции откровенно низкого качества, не выдерживает никакой критики. Понимаешь, чем это всё может закончиться? Несмотря на те меры, что мы будем предпринимать, сообщая клиентам, что не несем ответственности за качество подделок… Далеко не все увидят или прочитают наши предостережения.

А в предложенном мной варианте мы фактически делаем из этой мафиозной группировки охранную структуру для нашего второго завода на Сицилии. Она будет работать на наших условиях и есть из наших рук.

И мы будем на территории этого огромного завода стремительно расширять производство, подгоняя под наши стандарты качества. И что ещё хорошо — если появятся новые подражатели на территории Европы, тебе будет к кому обратиться, чтобы у них сразу проблемы возникли… Аккуратно, конечно, и без трупов, главное, чтобы в результате конкуренты отказывались от этой идеи…

— Ну, звучит-то это очень даже красиво, если так, — снова поджал губы Фирдаус. — И в чём-то я с тобой даже согласен. Сделать из мафии вместо вымогателей и подражателей охранную структуру — это сильно, конечно.

Но у меня, как у бизнесмена, есть вопрос. А где гарантии, что мы сможем контролировать их аппетиты? Всё же это бандиты, хоть и организованные. Мало ли они решат, что мы — идеальная дойная корова, из которой надо выбивать всё, что только есть. Тем более вот мы прямо у них под носом, на их земле работаем. Из фабрики то и дело выезжают грузовики, гружёные новенькой продукцией. Придут и скажут: «Мы хотим, к примеру, не 10 000 долларов в месяц получать, а 15 000». А если уступишь, через полгода придут и поднимут ценник до 20 000…

— Это возможно, Фирдаус, это возможно. Но мы сделаем всё для того, чтобы такой вариант развития событий, который, конечно же, нас абсолютно не устраивает, пресечь на старте. Для этого, когда будешь проводить переговоры, ты первым делом, если уже дело пойдёт к соглашению, пропишешь этому Джино конкретную схему, сколько денег он будет получать каждый месяц… И очень важный нюанс — обязательно привяжешь эту ставку к стоимости или количеству произведённых на фабрике чемоданов. Чтобы он знал: чем более спокойно вы будете работать, тем больше произведёте чемоданов и тем больше будет его доля. Чтобы он сам был заинтересован в том, чтобы никто и ничто не отвлекало вас от успешного бизнес-процесса. В том числе и появляющихся конкурентов гасил сам по доброй воле, даже без оплаты с вашей стороны, потому что они по факту на его доходы будут покушаться…

То есть чтобы Джино знал, что, к примеру, с 2000 ежемесячно произведённых чемоданов его доля — 10 000 долларов в месяц, а с 3000 — уже 15000. А всего планируется выйти со временем, к примеру, на 7000 произведённых чемоданов, если у вас будут все благоприятные сопутствующие условия для этого. В этой ситуации какой смысл ему будет вымогать у вас что-то дополнительно? Когда надо лишь немного подождать, чтобы получить намного больше денег, все предпочтут обождать. Кроме совершенно обезумевших от алчности людей, но Джино по описанию Альфредо таким не выглядит…

Тем более, что вы сразу скажете, что если речь пойдёт о более высоких суммах платежей за охрану, то вам производить будет не выгодно на Сицилии. Вы просто этот завод подожжете к чертовой матери вместе со всем оборудованием и начнёте производить чемоданы в другом месте. О, скажешь ему, к примеру, что в Японии.

— И кстати… — мне пришла в голову мысль, и я сразу ее и озвучил. — Надо предпринять дополнительные шаги, чтобы мы точно не казались сицилийской мафии дойной коровой. Надо мимикрировать под что-то, что они будут готовы уважать. Хищное и опасное. Значит, нам нужна якудза…

— Что нам нужно? — смешно выпучил глаза Фирдаус.

А у меня в двадцать первом веке друг был, который много по Японии поездил, а потом в ней еще лет пять проработал. И очень интересно обо всем этом рассказывал, когда в Москву вернулся. Жаловался, конечно, тоже много, на японский менталитет, но это не главное. Вот кто бы знал тогда, когда я его слушал, что часть информации из его рассказов мне пригодиться может… Да еще и в СССР…

Начал объяснять арабу:

— Это японская мафия так называется — якудза. Поскольку с японцами, надеюсь, у нас будут связи развиваться, если посол не подведёт, то через несколько месяцев после сделки съездишь к этому Джино на Сицилию и расскажешь ему, как ты побратался с японской мафией. Раздобудь ему там какие-нибудь книги про японскую мафию, где она изображается страшной и могучей. Да и предложи почитать, чтобы проникся, так сказать.

А через своих японских партнёров ты легко выйдешь на японскую мафию. Вся Япония фактически — это всё равно, что большая Сицилия. Как в Сицилии невозможно вести бизнес без отношений с местной мафией, так и в Японии невозможно вести серьезный бизнес без отношений с японской мафией — якудзой. Они там доят без стеснения крупные заводы, и полиции на это глубоко наплевать. У них типа договора с полицией — мафия обеспечивает безопасность на улицах для обычных граждан, а полиция закрывает глаза на рэкет в отношении бизнеса… Уличная преступность в результате одна из самых низких в мире, и граждане счастливы и очень уважают и полицию, и политиков за эту сделку с мафией.

Значит, так. Выйдешь на японскую мафию, познакомишься с этими японскими мафиози, привезёшь потом делегацию из них на Сицилию — человек десять, всех таких красиво раскрашенных. Пусть они с твоим Джино в сауну сходят, вместе попарятся. Он офигеет, когда их картинки расписные на спинах увидит.

А самое главное — после этого Джино полностью поверит в то, что ты, бизнесмен с такими связями — явно не дойная корова и не безобидная овечка, с которой можно шерсть стричь, а серьёзный партнёр, которого можно и нужно уважать.

И, естественно, увидев всех этих японских мафиози, полностью будет тебе верить, что ты завод на территорию Японии легко перенесёшь, если он начнет лишнего от тебя требовать… И что любой наезд на семью Эль-Хажж не будет легкой прогулкой…

Еще одна мысль пришла в голову:

— Да, и неплохо бы, чтобы эту линию на то, что вы не обычные бизнесмены, и заслуживаете уважения, заранее провести, еще на стадии обсуждения сделки. В прошлый раз вы же боевиков из ООП привлекали, чтобы заезжих мафиози около Больцано перебить, верно я помню? Предложи Джино вариант — либо вы даете деньги на то, чтобы он нанял побольше местных боевиков, прежде чем идти на Косту войной, либо привезете десятков пять-шесть палестинских боевиков с автоматами Калашникова под его начало для захвата завода. Небрежно так скажи — пять-шесть десятков… У самого Джино наверняка столько бойцов нет, если я правильно понял рассказы Альфредо. Он тебя немедленно зауважает. Хотя, скорее всего, все же возьмет деньги…

— Но почему деньги? — удивился Фирдаус.

— Потому что ему не нужны слухи о том, что он при помощи иностранных боевиков воевал с другим сицилийцем. Непатриотично. Сицилийцы всю свою историю только и делали, что сражались с иностранцами, что пытались захватить их плодородный остров. Даже афинян когда-то в пух и прах разбили. Но важнее для нас, что арабы тоже несколько веков владели этим островом. Так что осадок у тех, кто в Сицилии знает хорошо историю, мог остаться по поводу арабских завоевателей.

— Арабы контролировали Сицилию? — приятно удивился Фирдаус.

— Да, неплохо в свое время поназахватывали всего твои сородичи… — ответил я. — А вторая причина, почему он, скорее всего, откажется от иностранных наемников, это потому, что он не будет уверен, что сможет проконтролировать такую ораву иностранных бойцов. И заподозрит еще какой-нибудь хитрый план с твоей стороны — что они потом его и грохнут, когда он свои обязанности по сделке выполнит. Но нам оно и лучше — он знает, кого из местных можно нанять, а вам не нужно будет провозить кучу вооруженных боевиков в Италию из Палестины или Ливана. Мало ли какая накладка выйдет…

— Ну ты даешь, Паша! — явно восхищенный моим полетом фантазии сказал Фирдаус. — По предложению с палестинскими боевиками это понятно, схема уже отработана отцом, если вдруг Джино все же согласится, привезем бойцов без проблем. А как мне этих японских мафиози на Сицилию заманить? Что им, делать больше нечего, чем в Европу ездить?

— Предложи их боссу наработать связи с сицилийской мафией. Ну и оплати всю их поездку на недельку. На халяву все любят путешествовать. Главное, когда японские бизнесмены за тебя поручатся, босс якудза никакой ловушки в этой поездке не заподозрит. Значит, нужно с ними выйти к тому времени на доверительные отношения. Это будет непросто, но когда до контакта с ними дело дойдет, приедешь, я подскажу, как сподручнее это сделать…

— Кстати, Паша — тут же загорелся идеей Фирдаус, — так, может быть, нам действительно чемоданный завод на территории Японии открыть ещё один? Ты же говоришь, у них дешёвая рабочая сила.

— И хотелось бы, — покачал головой я. — Да, к сожалению, в этом есть определённые проблемы. Японцы хорошо будут работать только на японцев. Хотя…

Я остановился и обдумал возникшую мысль, а потом сказал:

— Выход все же есть. Тут надо тогда делать так, чтобы все японские работники на этом заводе были полностью уверены, что это японское предприятие. Чтобы никаких намёков не было на европейское происхождение капитала. Не очень они белых уважают, жуткие националисты.

А кроме того, чтобы комплектующие покупать, или продукцию в Японии сбывать, тоже важно, чтобы все были уверены, что это японское предприятие. Иностранцу цены заломят сумасшедшие за все, любой иностранец для японца по определению богач, которого нужно немедленно доить. И пунктуальности в поставках не будет той, что возможна для японского бизнесмена. Для своего они из шкуры вон вывернутся, потому что в его глазах им очень важно хорошо выглядеть. Будет деловой партнер обоснованно недоволен, несколькими словами сможет их деловую репутацию разрушить. А у них сделки основываются на репутации бизнесменов… А что скажет недовольный японцами иностранец — всем глубоко плевать. Мало ли, он японца просто оговаривает? Кто его поймёт, этого странного белого?

Поэтому вот что надо сделать — нанять какого-нибудь японца, чтобы он изображал из себя главного инвестора и владельца этого завода. Можно найти какого-нибудь разорившегося японского бизнесмена с хорошими манерами, да договориться с ним, что он будет усердно отыгрывать свою роль за приличную сумму. В принципе, и директором его сделать — он будет полностью счастлив. У них в Азии очень важно понятие лица. По-нашему — репутации. А поскольку он единственный в Японии будет знать, что он не настоящий владелец этого предприятия, то все остальные будут считать, что он снова на пике своего успеха. Будут уважительно к нему относиться, а для японца это чрезвычайно важно. Он за это будет твой со всеми потрохами…

— Фух, — выдохнул Фирдаус и потряс головой. — Паш, ну откуда ты всё это знаешь? Я же с детства в бизнесе, и не сказал бы, что ливанский бизнес какой-то провинциальный совсем. У нас в Ливане много народов и компаний пересекается со всего мира. Как и их бизнес-интересы… Но я этого всего не знаю.

— Ну как-то так получается, — пожал плечами. — Там прочитаю, тут что-то услышу — и всё оседает в голове. Ну ладно, давай лучше не меня обсуждать, а дальнейшие ещё моменты. Почему эта схема по Сицилии может стать рабочей? Помимо всего вышеуказанного, мы же еще один важный элемент добавим. Возможно, и важнейший! Как я уже говорил, мы с этим Джино договоримся, что на этот завод, на высокую должность, Альфредо пристроим, его племянника. Я так понял, что у этого Джино сыновей своих нет, и для него очень важно поддерживать отношения хорошие с племянниками. Ну и поскольку у него нет сыновей, ему очень важно, чтобы племянники его занимали достойное место в обществе.

И раз они не хотят в его мафиозные дела влезать, то очень неплохо, если они просто будут на вершине нормального бизнеса…

Опять же, сейчас у этого Джино плохие отношения со своим братом, который в полиции работает, но они неизбежно улучшатся, если отец будет знать, что сын работает на легальном заводе, который охраняется мафиозной структурой его брата. Тут уже хочешь не хочешь, а в лицо брату фыркать не станешь — он безопасность твоего сына обеспечивает. Глядишь, и отношения у них наладятся.

И, кстати, про отца Альфредо, этого полицейского. Надо будет подумать также и над схемой, когда вместо выхода на пенсию и трудоустройства на заводе, он при твоей поддержке начнёт стремительно карьеру делать в полиции. Сам понимаешь, тут подмазать, там подмазать — и он до комиссара вырасти сможет… Главное знать кому и сколько заносить, а по этому поводу тебя Джино просветит…

Мы уже знаем, что от мафии отец Альфредо никакой поддержки не примет, раз так сильно со своим братом ругается, который в мафию подался. Но кто сказал, что он не захочет принять поддержку в своей карьере от серьёзной фирмы из Северной Италии, которая решила открыть филиал на территории Сицилии? Тем более, если в нее сын большим начальником устроился? Захочет, скорее всего, вряд ли честолюбие настолько ему чуждо. Только надо очень грамотно разговор с ним построить на эту тему, чтобы точно не обидеть. Вести разговор о том, что вы как фирма из Северной Италии с низкой преступностью хотели бы видеть стремительно растущим в чинах именно его, неподкупного честного полицейского, не готового принимать деньги от мафии…

Тогда у нас получится через Альфредо иметь сразу два рычага влияния. И на его дядю-мафиози, и на его отца в сицилийской полиции. Они оба будут заинтересованы, чтобы у нашего завода всё было хорошо.

Черт возьми, наверное, чтобы этот фактор лучше сработал, надо тогда Альфредо сразу директором на Сицилию и посылать… Черт с его диссертацией, он все равно ее не очень охотно и пишет. Пошел в аспирантуру сугубо потому, что не знал, что делать дальше после окончания университета…

Фирдаус уже совсем ошалел от моих выкладок, кивал уже просто безмолвно, да помечал что-то себе в блокноте. Я время от времени паузы делал, так что он вполне справлялся с конспектированием.

— Так, и вот еще вспомнил, что тебе надо Тареку предложить.

И я начал излагать Фирдаусу идеи про строительство аквапарка и уличных силовых тренажеров…

Попрощались с ним, договорились, что после того, как он с японским послом пообщается, приедет и расскажет мне, как все прошло. А также за выходные еще раз все нюансы моих предложений по Сицилии продумает, поищет слабые места. Сердечно попрощались, и он уехал. А я, глянув на часы, понял, что минут через пять надо уже и на радио выезжать. Тузик, бесконечно счастливый из-за такой длинной утренней прогулки, охотно домой пошел.

Допил поспешно практически остывший чай, схрумкал печенье. Потом глянул на подарки от Фирдауса, и съел батончик «Сникерс». Питательная штуковина для быстрого перекуса. Калории нужны перед выступлением, завтрак вообще самой солидной частью трапезы должен быть, ну тут уж как получилось. Ясно, что на постоянной основе я так делать не буду…

В этот раз на радио, в отличие от прошлого, когда руководство прибежало все контролировать и Николаев сам был на взводе, поработали расслабленно и душевно. Суббота имеет свои преимущества, видимо, ни высокого, ни среднего начальства на месте не имеется… Ну и срочности нет той после пинка откуда-то сверху.

И по зданию, когда передвигался почти никто не попадался, в отличие от будних дней. А в будни куча народу суетится вокруг…

Начали с арабо-израильских противоречий. Пришлось немного залезть в историю, начиная с библейских времён, чтобы описать, как именно израильтяне видят ситуацию, в отличие от арабов. Николаев, выслушав все это, влез с комментарием:

— Но эти претензии из текста Ветхого завета звучат достаточно странно. Мало ли что происходило несколько тысяч лет назад, даже если допустить, что все именно так и было…

— Полностью согласен с вами, даже несколько сотен лет способны радикально изменить всю ситуацию в том или ином регионе. Что уже говорить про тысячи лет? Но проблема с точкой зрения израильтян заключается в том, что ее практически без всяких условий поддерживают Соединённые Штаты Америки и их союзники. И даже если союзники в отдельные моменты отступают, достаточно одних американцев, чтобы создать неприятности всем арабским государствам в регионе… Так что не так важны те исторические претензии, которые выдвигают израильтяне, как то, что при помощи американцев их продвигают по праву сильного, ломая хребет о колено всем, кто не согласен…

— И как вы считаете, будет развиваться ситуация в регионе в дальнейшем? — спросил меня Николаев.

— Американцы будут делать все для того, чтобы уговорить отдельные арабские государства заключить мир с Израилем, не выполняя резолюций ООН о том, что он должен вернуть оккупированные территории. Впрочем, американцы никогда и не считались с мнением ООН, если оно вдруг отличалось от их собственного мнения. С этой точки зрения ничего нового. Просто будет присутствовать определённое лицемерие. Они же тоже как члены Совета безопасности ООН голосовали за то, чтобы эти резолюции в отношении Израиля были приняты. А на деле выполнять их совершенно не собираются…

— А что же арабские государства? Просто молча будут смотреть на это и прогибаться под указания Вашингтона? — возмутился Николаев.

— Ну вот они попробовали иначе… Не получилось. В этом регионе мира американский империализм и его союзники оказались слишком сильны… Это не повод для прогрессивных сил сдаваться, конечно, в борьбе за справедливость, но и иллюзий иметь тоже ни в коем случае не нужно.

Вот примерно в таком духе мы с ним и проговорили полчаса…

Сделали перерыв на десять минут, попили чайку. Николаев рассказал, что та моя прошлая передача, которую я приехал экстренно записывать по просьбе Латышевой, наверху понравилась. Впрочем, кому именно понравилась, он так и не сказал. Вполне может быть, и сам не знал этого. Ему могли его начальники спустить просто информацию, что все воспринято наверху хорошо… Скорее всего, так и есть, не его уровень такие детали знать.

Перешли ко второй теме, по освещению Всемирного конгресса миролюбивых сил в Москве. Я за несколько минут рассказал, по поводу чего этот конгресс собирался, и насколько важна поднятая на нем тематика для современного мира. Минут семь уделил подробному разбору речи Брежнева. Ясно, что без всякой критики. А затем, не мудрствуя лукаво, пересказал содержание своего разговора с Вильмой Эспин. Так сказать, дал взгляд на тематику конгресса с точки зрения высокопоставленного представителя одной конкретной страны. Николаев был полностью доволен таким построением обзора конгресса, как обычно пару раз вставил свои пять копеек. И на этом мы с ним работу над моими выступлениями закончили.

Выйдя с радио, тут же хотел набрать по телефону Некредина. Но едва зайдя в будку, тут же сообразил, что идея-то не очень… Если за мной, скорее всего, КГБ следит, то антиквар явно не обрадуется, если потом, выяснив, к кому именно я в том подъезде ездил, к нему в гости зайдут сотрудники комитета… А он же, понятное дело, своей продажей антиквариата занимается абсолютно нелегально. Посадить не посадят, это не их профиль, а стукачом вполне могут сделать, пригрозив иначе сдать его в ОБХСС. И будет он потом, после каждого моего визита, исправно отзваниваться в КГБ и сообщать, что я купил и на какую сумму. Так ведь и остальные наши к нему ездят закупаться. Да, точно, заезжать к нему в такой ситуации плохая идея…

Так что вместо Некредина набрал Галию и спросил:

— Милая, у меня сегодня не получится заехать по поводу подарка для Маши к тому человеку, что я планировал. Но появилась другая идея. Может быть, ты пороешься в тех подарках, что Фирдаус из Италии привёз и там что-то найдёшь подходящее?

— Конечно, Паша, не беда! Фирдаус там столько всего привёз, что без проблем найду. Приезжай домой лучше, хоть отдохнёшь немного перед тем, как пойдем день рождения Маши праздновать…

* * *

Глава 3

Москва, квартира Третьякова

Полковник Третьяков был очень рад полученному от заместителя председателя КГБ Назарова поручению. Конечно, прямо его имя не называли, но когда с такой задачей к тебе приходит помощник Назарова, да еще и говорит ничего не сообщать о ней непосредственному начальству во втором управлении, то все полностью ясно.

Назаров его очень выручил летом. Не заступись он за него, вылетел бы он как пробка на пенсию стараниями Вавилова. Он уже, отчаявшись под конец, начал и горькую пить потихоньку по вечерам, думая, что все окончательно пропало. И вдруг такой поворот, и он спасен! Да, он должник генерала, и надо отработать этот долг как следует.

Кроме того, его рвение было вызвано и чувством профессиональной гордости. Значит, это Вавилов был просто слеп, и не разглядел в Ивлеве все то, что он, Третьяков, сразу заметил наметанным в Саратове глазом! Ну конечно, Вавилов не профессиональный комитетчик, а партиец, да и никогда контрразведкой не занимался, как ему понять, с кем он в лице Ивлева имеет дело. А вот Назаров, получается, как настоящий контрразведчик, все правильно понял — Ивлев не наш, не советский человек по своим запросам и повадкам. Контра этот Ивлев, и надо сделать все, чтобы у Назарова появились факты его предательства интересов родины…

Он немного даже пожалел о том, что поручение было таким пустяковым. Всего-то определить, с кем именно беседовал Ивлев. Да помнил он прекрасно, что в том подъезде живут два иностранца, один из ГДР, другой из Италии, страны-члена НАТО. И сразу, едва взяв бумагу с описанием собеседника Ивлева, с удовольствием понял, что Ивлев так долго беседовал именно с итальянцем. Даже сразу было хотел сказать об этом полковнику Губину. Но тут же сам себя остановил — так быстро выполненное поручение будет иметь меньшую ценность в глазах начальства. К тому же — а мало ли ему что еще в голову придет за эти два дня? Поэтому взял задание на выходные, за эти два дня все равно ничего не изменится.

Так что теперь он мучительно ломал голову, прикидывая — не стоит ли расширить выполнение задания? Помимо ответа на конкретный заданный вопрос, с кем беседовал Ивлев, дать подробную справку по антисоветским замашкам Ивлева? Краткий пересказ того, с чем он тогда так неудачно сходил к Вавилову?

Непростое решение… Очень непростое. Ему ли не знать, что начальники иногда могут очень сильно злиться, когда ты проявляешь какую-то инициативу. Вот так проявив ее перед Вавиловым, он едва в тот раз из комитета на пенсию не вылетел…

Но соблазн был велик. Допустим, даст он сейчас просто ответ на заданный вопрос. Какие шансы, что его Назаров хоть раз еще к чему-то привлечёт? Полковников в КГБ много, на полковнике Третьякове свет клином не сошёлся. Возможно, забудет про него вообще Назаров, а где-то через годик его благополучно отправят на пенсию. Потому как особый иллюзий по поводу отношения к нему коллег у Третьякова не было. Приняли его стараниями Вавилова во втором управлении плохо. Оказывается, по коридорам разошлись слухи, что его хотят уволить за непрофессионализм. И как, придя на работу с такой вот репутацией, авторитет завоевывать в коллективе и друзей заводить? А без того и другого выпрут его на пенсию, как пить дать, при первой возможности…

Ох, и непросто у него пройдут эти выходные!

Наконец, он принял предварительное решение. Дополнительную справку про Ивлева он составит, пусть будет, а с тем, вкладывать ли ее в папку, которая потом к Назарову пойдет, подумает уже утром, когда пойдет к Губину отчитываться по поручению…

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой, а у Галии не на шутку лицо озабоченное. Естественно, тут же спросил, в чем проблема?

— Паша, ну мне уже совсем неудобно становится, что Фирдаус каждый раз к нам приезжает с таким огромным чемоданом всяких импортных вещей, да ещё и сам чемодан оставляет тоже в подарок. Ну куда это годится? Мне уже совсем неудобно перед Дианой становится. Она нас, наверное, скоро ненавидеть начнёт за то, сколько мы денег из её семьи забираем на эти подарки…

Ну, со стороны, конечно, если не знать, что я совладелец завода, так оно, конечно, так все и выглядит, но, увы, я никак не смогу, даже решив сказать правду, Галию тем самым успокоить. Да она мне не поверит просто… А если поверит — так тоже ничего хорошего. Девочка у меня совсем не капиталистка, чтоб такое одобрить…

Ну ладно, сейчас сочиню что-нибудь, упирая на этнокультурные особенности Фирдауса, так же, как и с КГБ работаю.

— Галия, ну ты же пойми, у Фирдауса просто-напросто выхода нет. Он сын очень богатого человека, и по арабским традициям, если он едет в гости, то подарки, которые он привозит, должны отражать его статус. Так что, если он богат, подарки тоже должны быть богатыми. И с этим ни ты, ни я ничего поделать абсолютно не можем.

Как, кстати, и Диана. У неё же теперь тоже фамилия Эль-Хажж. Понимаешь, о чём я? И она тоже эти культурные традиции семьи Эль-Хажж знает и уважает.

Так что все эти эмоции, что ты ей пытаешься приписать, она совершенно точно не испытывает. Вот вспомни хотя бы те дизайнерские платья, что она тебе летом привезла, она же их лично отбирала. Или костюм мой с туфлями. Неужели такие вещи в подарок выберет человек, который нас ненавидит или которому жалко дарить нам подарки?

Так что прекрати даже думать о таких вещах. Щедрость наших новых арабских родственников — это необходимость с их стороны, не более того. Давай уважительно отнесёмся к их культурным традициям и позволим им проявлять ту щедрость, которая отражает их социальный статус.

— То есть получается, что Фирдаус, даже вот так вот, раз в две недели приезжая, будет нас заваливать кучей подарков, и это совершенно нормально? — изумлённо спросила меня Галия.

— Да, я именно про это и толкую. Он никак иначе не может. Боится, что мы подумаем иначе, что он обнищал. И, поверь, никакими словами про то, что дарить больше ничего не надо, мы этот поток подарков не остановим. Можем только оскорбить ими дарителя, а это по их культурным традициям абсолютно недопустимо.

Правда, Галия девушка у меня умная. Подумала немного и спросила, с подозрением косясь на меня.

— Что-то я не помню, чтобы когда мы только познакомились с Фирдаусом, он нам такие щедрые подарки дарил…

Вот же жена у меня памятливая и правдолюбивая! Но я принял этот вызов:

— Ну так ты же в своем вопросе уже и ответила на собственный вопрос. Когда мы только познакомились, мы еще не были для него ни друзьями, ни родственниками. А потом, по мере развития знакомства, и состоявшейся свадьбы, симпатии и обязательства усиливались. Ну и не забывай, что я Фирдаусу с дипломной работой сильно помог… Вот теперь и имеем эти чемоданы с подарками. Ты погоди еще, что через год-два будет, увидишь!

Глаза Галии округлились от моего обещания. Наверное, представила себе караван верблюдов, подходящий к подъезду нашего дома, навьюченный подарками для семьи Ивлевых. И как Фирдаус небрежным жестом показывает, что и верблюдов мы себе тоже можем оставить… В общем, переживать перестала — в конце концов, это всего лишь один чемодан с подарками… То ли еще будет, как я обещаю…

Следующая проблема возникла, когда она начала из этого чемодана подарки для Маши отбирать. Отобрала чуть ли не полчемодана, потом всплеснула руками:

— Нет, ну это же явно тоже слишком много. Что же ей на самом деле подарить? У неё же всё есть…

— Галия, да успокойся ты, наконец, — рассмеялся я. — Ну не в состоянии ты ничем удивить дочь дипломатических сотрудников высокого ранга. Ты совершенно права, у них всё есть. Прихвати с собой то, чему была бы рада любая из твоих подружек, у которых нет статуса Машиных родителей. И поверь мне, этого будет вполне достаточно. Маша же всё-таки в Советском Союзе учится и прекрасно знает, что тут легко достать, а что нет. И оценит подарок по достоинству.

И вообще, главное не подарок, а главное — внимание, оказанное имениннику, в нашем случае — имениннице. Мы же придём к ней на праздник, значит, его продемонстрируем, и Маша знает, что мы не богатая арабская семья, поэтому вовсе не ожидает от нас чрезмерного количества дорогих подарков. Как раз нечего ее шокировать тем количеством, что ты уже набрала…

Мои рассуждения опять помогли жене успокоиться, и она сноровисто отобрала из нагромождённой кучи несколько вещей, тут же уложив их в модный целлофановый пакетик, который тоже приехал вместе с чемоданом.

И тут меня осенила мысль:

— Послушай-ка, Галия, а ведь ты была права в самом начале нашего разговора. А к чему нам такое количество чемоданов? Мы же в самом деле скоро квартиру ими загромоздим. Может быть, начнем решать эту проблему прямо сейчас, раз и повод есть подходящий. Давай один из этих чемоданов на колёсиках как раз Маше и подарим? Очень сомневаюсь, что у кого-то ещё в Москве найдётся такой же чемодан.

— Так-то вроде бы ты и прав… — задумалась Галия. — Чемоданы действительно эти редкие, и у никого больше я их не видела. Но представить, что мы с ним припрёмся к Маше на день рождения, всё же никак не могу. Больно громоздкий он… Ты лучше давай лишние чемоданы по родственникам раздаривай. Ахмаду вон подари, он постоянно путешествует и дальше путешествовать будет. Работа у него такая. Отцу моему тоже можно подарить, да и твоему отцу. Бабушкам бессмысленно, конечно, они никуда не выезжают.

В прошлом году Эльвиру чудом на море вытащили, а теперь она наотрез отказывается ехать. Мол, ты Галия тогда была беременна, вот я тебе и помогла, а теперь зачем мне с тобой тащиться на это море, — явно передразнив Эльвиру, сказала жена.

Ну да, был у неё такой разговор перед поездкой на море в этом году. Я её тогда попросил с Эльвирой переговорить, мало ли снова захочет поехать, места там достаточно у пани Нины, но толку с этого всё равно никакого не получилось.

— Хорошо, по близким родственникам, так по близким родственникам. Давай, как эпидемия у нас закончится, так и пойду раздаривать, — сказал я.

— Нет, лучше всё же к каким-то датам приурочить. — не согласилась жена. — дни рождения, Новый год тот же самый. Если просто так подаришь, тоже не поймут, с чего вдруг притащил, — сказала Галия. — Нечего людей смущать.

— Ну как скажешь, — пожал я плечами.

Ну а что — пока еще есть куда чемоданы эти складывать… Четыре комнаты это все же четыре комнаты, да и не обжились мы еще имуществом так, чтобы все шкафы уже заполнить. Да и предвижу, что, когда малые чуток еще подрастут, начнут они гонять эти чемоданы по комнатам в качестве больших игрушек. Дочка моя так в будущем баловалась часто, и сыновья, уверен, такую возможность развлечься не упустят… Для вестибулярных тренировок неплохое упражнение…

Разговор наш прервал звонок в дверь. Подхожу, открываю, и с огромным удивлением вижу на пороге Шанцева.

Он тут же аккуратно делает шаг назад и говорит:

— Паша, здравствуй! Рад был бы тебя обнять, но Ахмад запретил. Вернее, Поля. Я же у них остановился. Говорит, у вас тут эпидемия ветрянки, боятся Алироевы, что я принесу заразу и ребёнка заражу. Так что давай я тебе через порог просто огромное спасибо скажу за то, что ты сделал. Да и пойду обратно к Ахмаду.

Четко так все сказал, даже я бы сказал, преувеличено четко. Как и положено человеку, который уже на грудь прилично принял, и опасается, что слова путать начнет… Ну и запах тоже был соответствующий…

Я, конечно, ошалел. Был уверен, что Шанцев сейчас в Святославле. Совершенно неожиданно появился на пороге моей квартиры.

Это что получается? Он вчера после звонка Ахмада тут же в Москву рванул? Ладно, надо его тоже поприветствовать…

— Здравствуйте, Александр Викторович. — улыбнулся я из глубины квартиры. — Да ладно, что надо было сделать, то и сделал. Проворовался этот Ваганович давно уже, и вообще козлов надо наказывать. А вы как? Поездом или машиной приехали?

— Так как Ахмад позвонил, смотрю, пятница, вечер, и новость такая хорошая. — заулыбался Шанцев. — Не виделись уже давно, сразу же жене сказал, поеду. Сел за руль машины да в Москву и выехал. Ахмад, конечно, сильно удивился, когда я ночью приехал, но вроде обрадовался тоже. Ну ладно, так через порог разговаривать не по-людски. Ещё раз тебе огромное спасибо, Паша! И как эпидемия эта ваша закончится, так надо обязательно увидеться. Или мы к вам, или вы к нам.

На этом разговор закончили и попрощались.

Вернулся в гостиную, где Галия, озабоченно нахмурив лоб, смотрела на кучку с подарками Фирдауса и на отдельную кучку с подарками для Маши. Всё, бедолага, никак не может определиться, правильные ли подарки на день рождения подруге отобрала…

— Кто это там приходил? Ахмад, наверное? — рассеянно спросила она меня. — А то мне почудилось на мгновение, что я голос Шанцева услышала…

— А тебе не почудилось, родная, — сказал я ей. — Там Шанцев лично и приходил.

— Да ладно! — изумлённо вскинула на меня глаза жена, а потом сообразила, что к чему. — А… он что, из-за Вагановича приехал?

— Да, так обрадовался, что приехал с Ахмадом отмечать. Повод-то действительно хороший, такого давнего и опасного врага в руки правосудия передать дорогого стоит…

— А что же он к нам не зашёл? — расстроенно спросила Галия. И опять сама все сообразила. — А, понимаю. Мама его эпидемией застращала.

— Ну да, как-то так, — согласно кивнул я.

— Да времени уже прошло столько, как дети заразились, а она все паникует…

— Ну, это она как раз молодец. Это я одобряю. Ребенок же совсем крохотный еще. Хорошая мать так и должна делать, когда есть риск для ребенка подцепить какую-то заразу…

Зазвонил телефон. Снял трубку.

— Привет, Паша! Это Булатов…

— Привет, Жень!

— Звоню отчитаться о наших предложениях по твоей инициативе о помощи детскому дому. В общем, пока что два варианта есть — собраться по рублю и купить что-то для детей, или устроить субботник в любое удобное время, и что-то там отремонтировать, что нуждается в ремонте. Сам понимаешь, у нас теперь много в группе рукастых умельцев…

— Ага… Хорошо, подумаю еще тоже, что нужнее… — ответил я.

— Хотя забыл, — продолжил староста. — Это еще не все предложения. Алина Величко неожиданно очень заинтересовалась. Просила подождать до вторника, сказала, что хочет что-то тоже организовать полезное для детей. Но ей нужно время.

— Надо же! — тоже удивился я. — Не похоже на нашу зазнайку. Даже интересно, что она предложит…

— Ну не она сама, конечно. Раз ей столько времени нужно, то явно планирует родителей напрячь… Учитывая, кто у нее родители… — сказал Булатов.

— Ну, на благое дело, главное. Пусть напрягает. Подождем, конечно!

* * *

Москва, «Матросская тишина»

Ваганович сидел на койке в камере и тоскливо смотрел на железную дверь. Вот же он, старый дурак, так глупо попасться с поличным! Но как же качественно его разыграл Колпаков! И деньги задержал, что ему причитались, почти на неделю. И наплёл про то, что проигрался в карты, что полностью объясняло его странный вид. А ведь его же, наверное, корёжило от страха, что он меня сейчас сажать будет при помощи ментов. Он именно из-за этого такой бледный был, а вовсе не из-за мифического проигрыша в карты. Но как же талантливо придумано! Кто угодно, наверное, купился бы, не только он. Впрочем, это мало его утешало…

Интересно, его одного арестовали или ещё кого-то с завода тоже взяли при помощи трюков Колпакова? А то его пока ещё ни разу на допрос не вызвали, где есть шанс, что следователь проговорится о таком. Впрочем, Ваганович знал, что это специальная тактика у милиции — мариновать перед первым допросом, чтобы человек морально сломался за несколько дней пребывания в камере и начал петь, как соловей.

Но это не в его случае: он петь, как соловей, не будет, ни слова лишнего не скажет. Знает, что верить ментам на слово нельзя — что угодно пообещают за содействие следствию, а потом все обратят против него же.

Теперь такой вопрос: нужен ли ему хороший адвокат? С учётом того, что улики против него получаются железные. Он умудрился не только на конверте, но и на купюрах отпечатки свои оставить. А хотя… И без всяких отпечатков купюры, наверняка, были с переписанными номерами, и их в присутствии понятых нашли у него в столе, в его кабинете… Это всё, это уже приговор. Плюс показания Колпакова — это уже сверху, что делает обвинительный приговор железным.

Так что тут уже без разницы, есть ли вообще адвокат, и насколько хороший он. Ничего он со всем этим не сможет сделать. Да мало что вообще адвокат может сделать в такого рода делах. Тут только связи какие-то серьёзные помочь могут. Один звонок от кого надо — и его тут же бы отпустили или обвинение переквалифицировали, так что ему ничего серьёзного не грозило бы…

Пригодился бы ему разве что адвокат, умеющий занести следствию денежки… Но сам он найти такого за время в Москве опрометчиво не озаботился. Как же жаль! Но теперь, конечно, найти именно такого уже не получится. Слишком велики шансы, что найденный уже из СИЗО адвокат, о котором ничего не знаешь достоверно, деньги твои взять согласится, но просто прикарманит их. Так пусть хоть жена их проест, его дожидаясь.

Вот тебе и подзаработал денег дополнительно на пенсию! На кой он вообще в эту Москву поехал? — схватился он руками за голову, раскачиваясь на нарах. — А, ну да, выхода не было. Шанцев же его из Святославля выкинул. В Святославе он мог бы оставаться работать кем угодно, никто бы его не тронул в знак признания прежней высокой должности и заслуг.

Чёртов Шанцев! Вот уж кто времени даром не терял и смог связями в Москве обзавестись.

Новая мысль появилась в голове…

Так, может, это Шанцев и виноват во всём этом? Выпер его из Святославля, а затем отследил, куда он поехал.

Хотя… Да уж, отслеживать-то и не нужно было, особенно учитывая, что он умудрился устроиться на тот самый завод, где уже Ахмад работал. Тот, небось, при первой же встрече с ним Шанцеву и позвонил. Ну да, с этой точки зрения московские связи Шанцева начинают совсем иначе выглядеть. Скорее всего злопамятный Шанцев их поднял, чтобы его засадить…

Эх, утратил он чутье. Надо было сразу, как встретил Ахмада, тут же из Москвы уезжать. Кому бы он был нужен в какой-нибудь Ялте, к примеру? И погода бы совсем другая была, чем в Москве. Там бы и начал готовиться к пенсии…

А махинации крутить вполне спокойно можно было бы и в Ялте. Там и менты наверняка не такие ловкие, как в Москве. Тут они непосредственно под генеральским приглядом вынуждены работать. Им приходится из шкуры своей лезть, но результаты давать пред генеральские очи. И тут, опять же, отставного первого секретаря провинциального горкома за человека не считают, а в Ялте по-любому бы относились с большим уважением… Ялта сама чуть больше чем провинция…

Да, это он большую промашку сделал из-за своей алчности. И почему он именно на склоне лет так осторожность начал терять? Откуда эта его необоснованная уверенность в том, что он всегда всё красиво сделает, так что комар носу не подточит? А ведь он так возгордился собой, что даже занял освободившуюся после Ахмада должность… И ничего в груди в тот момент не екнуло, не предупредило.

Да, это явно связка Шанцева и Ахмада виновата в том, что он сейчас здесь сидит. Но кто бы знал, что Шанцев не успокоится после того, как выгонит его из Святославля?

* * *

Москва, квартира Алироевых

Поблагодарив Пашу, Шанцев потопал наверх, в квартиру Ахмада и Поли. Зашел сразу внутрь, дверь он за собой не запирал, когда уходил.

Сразу же сказал успокаивающе Полине:

— Не переживай, в квартиру не заходил, руки не пожимали. Так, стоя в коридоре, с Пашей и поговорил. Ну, сама пойми, Поля, не мог я не сказать ему спасибо за всё, что он для нас с Ахмадом сделал.

— Хорошо, хорошо, Саша, — мягко ответила Поля.

Шанцев пошёл на кухню, где за столом его ждал Ахмад, тот как раз подлил ему водочки в рюмку.

— Слушай, — сказал он Шанцеву. — Вот Пашу ты сходил, поблагодарил. Это правильный подход. Уважаю. Но кто Вагановича-то взял за жабры? Вася? Вася! И как так вышло, что мы это празднуем без него?

Шанцев, подумав секунду, согласно кивнул:

— Нехорошо вышло. По существу вопрос поднят. У тебя телефон Васи есть?

— Есть. Мы же с ним пересекались, когда я ему рассказывал про то, что у нас на заводе творилось, из-за чего я оттуда ушёл. Ну как, ушёл? Паша помог в министерство перейти… Что бы я без Паши делал… Золотой он пацан… Ну как, пацан? Дела делает посерьезнее многих взрослых…

— Погоди, — остановил его Шанцев. — Паша, конечно, молодец. Это мы уже выяснили, но перед этим мы разговаривали про Васю. Напомню: ты сказал, что плохо то, что мы пьём без Васи. И сказал, что телефон у тебя есть. Значит, что мы сейчас делаем?

Ахмад просиял, припомнив:

— Правильно, звоним Васе.

Вася оказался дома и с большим интересом отнёсся к предложению пересечься где-нибудь в городе и отметить большой прогресс в деле по «Серпу и молоту». Ну, они ему немножко иначе сформулировали, попроще, но смысл-то был тот же.

Договорились через полчаса пересечься в ресторане «Арбат», где Вася сказал, что гарантированно найдёт им столик даже в субботу вечером.

— Ну вы уж совсем там, в хлам-то, ребята, не напивайтесь, — попросила Поля, когда провожала их из квартиры.

— Не волнуйся, Поля, я за Ахмадом прослежу, — бодро сказал ей Шанцев. Но в самом конце фразы его язык предательски запнулся…

Поля лишь тяжело вздохнула, закрывая за ними дверь.

* * *

Глава 4

Москва, квартира Шадриных

Приехали к Маше в гости одними из первых. Галия настояла, чтобы немного пораньше выехать, надеясь успеть с Машей тет-а-тет поболтать, если получится. Я особо не возражал. Всегда найду себе компанию там, с Витькой поболтаем или с Викторией Францевной поговорю… Умнейшая женщина, всегда приятно с ней общаться…

У Шадриных к приему гостей все было уже готово, так что Маша с Викторией Францевной встретили нас расслабленные и веселые. Галия сразу имениннице пакет с подарками вручила. Маша аж заахала от восторга, обняв жену и тут же потащила ее к себе в комнату подарки рассматривать и секретничать о чем-то.

— Витя, познакомь там Пашу с теми, кого он не знает еще, — крикнула Маша, уже убежав в свою комнату.

Виктория Францевна только головой покачала.

— Познакомлю, куда ж я денусь, — проворчал в шутку Макаров, выходя в прихожую и протягивая мне руку. — Привет, Паша! Пойдем в гостиную пока.

Прошел вслед за Витькой и Викторией Францевной в гостиную. Там уже был накрыт стол, как и в прошлый раз. На диване и стульях сидело несколько парней и девушек. Двое были смутно мне знакомы, вроде были на прошлом Машином дне рождения, какие-то ее одноклассницы бывшие, если не ошибаюсь. А еще двоих Витя представил.

— Знакомьтесь, Это Павел, наш очень хороший друг. Мы вместе в МГУ учимся, — произнес Макаров. — С его женой позже познакомитесь, когда ее именинница отпустит… — добавил он, улыбнувшись. — А это Светлана и Валера, — представил он мне красивую и ухоженную молодую девушку примерно Машиного возраста и парня, по виду еще школьника и явно брата Светланы, очень уж похож внешне.

— Светочка с Валерой дети наших хороших друзей, — добавила с улыбкой Виктория Францевна. — Семен Николаевич вместе с их отцом учился. И работают теперь в одной сфере — родители Светы с Валерой тоже дипломаты, — пояснила она. — Как раз вернулись недавно после работы в посольстве в Венгрии. Удачно получилось, а то давно очень не виделись уже. Вы когда у нас в гостях были последний раз, Света?

— Лет пять назад, Виктория Францевна, — ответила девушка. — Я тогда еще в школе училась.

— Как время бежит, не угонишься, — покачала головой Виктория Францевна. — Ну ладно, общайтесь, не буду мешать вам молодым, — добавила она с улыбкой. — Витя, ты у нас за хозяина дома сегодня. Руководи…

С этими словами Виктория Францевна ушла к себе в комнату.

Восхитился в который раз Машиной бабушкой. Насколько все-таки умеет она атмосферу нужную создавать. Мудро действует, на перспективу, так сказать. Витька вон реально себя хозяином чувствует, а не одним из гостей. И совершенно естественно ее слова воспринял, то есть не в первый раз «руководит». И сколько «зайцев» Виктория Францевна такой политикой убивает: и потенциальному зятю дает понять ненавязчиво, насколько его здесь уважают и ценят, и к себе у него положительное отношение формирует, и к Маше он наверняка относится более серьезно из-за такого отношения к нему ее семьи, и уверенность определенная наверняка формируется, что в дальнейшем все у них будет хорошо и близкие всегда поддержат… Молодец она, одним словом. Люблю и ценю таких людей, которые не себя вечно пытаются поставить перед окружающими, собственную значимость и авторитет демонстрируя, а дают возможность другим себя проявить, действуя тонко и к месту.

Пообщались в гостиной минут десять, пока Галия с Машей секретничали, а потом звонок в дверь вынудил именинницу таки отпустить мою жену ко мне и к гостям и пойти встречать очередную порцию поздравляющих. Пришло еще четверо молодых людей, две Машины подруги со своими парнями. Поздравили именинницу, и уже все вместе собрались в гостиной, так как больше гостей не ожидалось.

Праздник, на мой взгляд, прошел в целом неплохо. Немного скучно и официально, конечно. Компания все же была мало знакомая друг с другом, поэтому первое время общались довольно скованно. Но потом немного расслабились, потанцевали, и вроде вторая часть вечера была поинтереснее. Но мне все равно не хватало тепла и уюта семейных застолий или дружеских посиделок, когда все друг друга хорошо знают, и никто ни перед кем никого из себя не строит. Учитывая, что молодежь непростая собралась, из серьезных семей, если не считать меня с Галией, то полностью лед разбить до конца посиделок так и не удалось…

Единственное, заметил в середине праздника, что Галия вдруг стала какая-то напряженная и колючая… Понял, что с кем-то из девушек она явно не сошлась характерами, похоже. Мы несколько раз в течение вечера общались с парнями отдельно мужской компанией, а девушки болтали в Машиной комнате. И именно после одной из таких пауз настроение Галии и изменилось внезапно.

Во время праздника не стал жену донимать расспросами, тем более подходящих моментов особо и не было. Решил расспросить подробно, когда домой вернемся.

* * *

Только вошли в квартиру и разулись, как раздался звонок в дверь. Открыл. На пороге стоял непривычно серьёзный Альфредо.

— Привет, Паша! Пошли, что ли, твою собаку выгуляем?

— Привет! Пошли, конечно! Тузик всегда рад хорошей прогулке!

Собрался, спустились вниз, вышли из подъезда. Все это время Альфредо мужественно молчал, хотя я видел, как ему сложно держать в себе то, что он хочет сказать. Едва отошли от подъезда, как его прорвало.

— Паша, я думал. Я серьёзно думал! Я согласен быть директором этого завода!

— Рад слышать, — сказал я, — это разумное решение.

— Так что я полностью готов к переговорам с моим дядей. Вот только есть один нюанс…

— Какой же? — с любопытством спросил я. Подумал даже, что он хочет попросить мзду за участие в этих переговорах. Но нет…

— Я думаю, что мне надо сейчас, едва вакансия появится, сразу же ее и занимать. Сразу же, а не ждать несколько лет. И чтобы дядя знал, что едва отобьёт завод, как я стану там директором. Ты не представляешь, как это его будет мотивировать согласиться на всю эту схему… Он очень хочет, чтобы я чего-то добился. И не считает карьеру профессора для меня хорошей идеей. Нет, так-то профессоров на Сицилии уважают, конечно, их не так у нас и много, но он хочет видеть во мне большого начальника… Вы, предложив меня директором сразу сделать, большие деньги сэкономите на этом. Он точно за меньшую сумму согласится и против Косты выступить, и завод охранять. А то ведь когда-то — это когда-то, дядя же знает, что я в Москве еще года три проторчать должен, прежде чем смогу диссертацию защитить. А если сразу в директора меня — совсем другое дело… Для него эта операция против Косты сразу станет семейным делом. И то, что завод выйдет из-под мафии и будет полностью легальным — для него тоже станет важным. В особенности, если он поверит в то, что ты рассказал — что с мафией скоро начнут бороться всерьез… А я постараюсь, чтобы он поверил… Зачем ему ставить меня тогда под удар, оставляя завод под собой?

Смотрел на Альфредо и думал, что это именно то, что я хотел. А хотел я, чтобы именно член семьи Джино горячо его убеждал реализовать нашу схему. И это здорово, что ему очень хочется стать директором, большим начальником. Не ошибся я в нем, не учёный он, а бизнесмен.

— Ну что же, мой друг, позволь тебя поздравить. Или мне к тебе теперь на «вы» обращаться? Всё же к директору крупного завода в Италии, наверное, на «ты» будет не очень.

Альфредо радостно засмеялся. Ох, как ему хочется стать поскорее директором! С честолюбием у него полный порядок.

— Шутишь, Паша? Если ты меня директором сделаешь, я тебе пальто буду подавать! И никогда не зазнаюсь, поверь мне!

Я кивнул. Сказано, конечно, с максимально искренним видом. Ну что же, главное теперь и мне тоже расти вверх по социальной лестнице. Легко обещать, когда растешь вверх, не зазнаваться перед друзьями, но не так легко соблюдать свои обещания, если друзья, в отличие от тебя, карьеры не делают. Даже если ты искренне это обещаешь…

— Но что касается аспирантуры, может быть, давай тогда не будем слишком спешить? — предложил я. — Думаю, до исхода переговоров и мафиозной войны ничего вообще по этому поводу Эмме Эдуардовне говорить точно не надо. Мы надеемся, что Джино согласится на все наши условия, а потом ещё и победит в этой войне, отобрав завод. Ну и отдаст его в наши руки, чтоб всё было полностью легально. Но сам понимаешь, тут могут быть нюансы… Так что давай не будем отрезать пока что тебе пути к отступлению…

— Да ладно, я все понимаю… — закивал Альфредо поспешно. — Как вы русские говорите — не надо делить шкуру неубитого медведя?

— Вроде бы это французская все же пословица изначально, — пожал плечами я. — Но смысл ты понимаешь правильно.

— Так что я пока что ни одного нового шага не делаю, и жду решения твоих родственников из Италии — что и когда делать будем. Верно?

— Верно! — согласно кивнул я. — Какое-то время подождать точно придется.

На этом с ним попрощались, и мы с Тузиком отправились домой.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Галия, пока я беседовал с итальянцем, уже отпустила няню и сама с мальчишками возилась, а когда я пришел, сразу повела их спать. Вышла через двадцать минут, и мы на кухне сели чай пить.

— Ну, рассказывай давай, что у тебя произошло? — спросил жену с улыбкой.

— Что произошло? Ты о чем? — удивленно переспросила меня Галия.

— Ну, ты же злилась на кого-то сильно у Маши в гостях, я заметил, — пояснил жене. — Жду подробностей, интересно же.

— А, ты об этом? — помрачнело лицо жены. — Да ерунда. Я и забыла уже, пока с Русланом и Андрюшкой играли…

Не стал ничего говорить. Продолжил молча пить чай, поглядывая на Галию с улыбкой. Точно знаю, не утерпит и начнет делиться. Что-что, а эмоции жена никогда в себе не держит, что хорошо на самом деле. Не люблю ситуации, когда общаешься с человеком, думаешь, что все нормально, а потом вдруг взрыв, и оказывается, что все это время что-то было не так. Но тебе об этом не сказали, так как «сам, что ли, не мог догадаться?»

Как по мне, так лучше сразу все высказывать, когда проблема возникает, пусть и на повышенных тонах иногда. Зато поссорились, потом помирились и живете дальше нормальной жизнью, а не на пороховой бочке, когда не знаешь, от какой искры все на воздух взлетит.

Галия в этом отношении, как открытая книга. если что не так, сразу узнаешь. И если рада чему-то, то тоже скрывать не будет. Ее надо скорее учить чувства прятать иногда, на работе, например, где ее импульсивность и искренность могут с ней злую шутку сыграть, если проявит их не перед тем, перед кем можно. Перед той же Белоусовой, например…

— Так разозлила меня эта Света сегодня, — не выдержав и минуты, начала все же рассказывать Галия. — Такая воображала, жуть просто. И очень бестактная к тому же…

— Она нагрубила тебе, что ли? — напрягся немного я.

— Не прямо, конечно, но фактически да, — кивнула жена. — У меня сложилось впечатление, что я ей сразу сильно не понравилась.

— Так, а что произошло вообще? О чем поспорили? — поинтересовался осторожно.

— Мы не спорили, — покачала головой Галия. — Просто она с самого начала общалась со мной как-то надменно, что ли, не знаю даже, как правильно сказать, — начала объяснять жена. — Вроде прямо ничего плохого не высказывала, зацепиться не за что было, но я просто чувствовала, что она меня презирает и пытается показать всем, какая я дура. Сначала, когда она услышала, что я из Святославля приехала, сказала так с усмешечкой, что никогда такого названия не слышала и спросила «что, правда город такой есть?». И вроде с виду в шутку так говорит, но сразу чувствуешь, что на самом деле очень плохо о тебе думает. Ну, я на это не стала реагировать, мало ли что, может, не так поняла ее? Да и перед Машей неудобно, у нее ведь праздник, не будешь же ругаться с ее подругой, с которой она не виделась много лет? А потом в одном из журналов, что я Маше в подарок положила из Италии, и который мы все вместе рассматривали, эта Света увидела платье, которое на мне было в тот вечер. И говорит такая: «Ого, это кто это в провинции так шить навострился, что на европейские платья так похоже получается? Или это ты, Маша, одно из своих Галие одолжила на вечер?». И снова такая с улыбкой, «ахаха, я шучу, очень красивое платье, я просто удивилась…». Тут уж я разозлилась, конечно. Но снова сказать ничего не могу, потому что вроде как она сказала, что пошутила, не будешь же скандалить…

— Ну понятно, стерва просто завистливая попалась тебе, — кивнул я, — наверняка о себе очень высокого мнения, как же, из-за границы приехала, и родители дипломаты, а кроме статуса родителей подтвердить собственную значимость нечем, вот и самоутверждается за чужой счет. А Маша как отреагировала на ее слова?

— Маша очень смутилась, — ответила Галия, — видно было, как ей неудобно за слова этой Светы. Она сказала ей, что у меня нет необходимости у кого-то одежду одалживать, а та ей говорит в ответ с улыбкой, мол, «да не смущайся, я же сказала, что пошутила, да и нет ничего зазорного в том, чтобы у подруг платья одалживать, многие так делают». Сказала и убежала тут же в гостиную, мы и ответить ничего не успели, — пожаловалась жена.

— Видишь, какие бывают экземпляры интересные, — сказал Галие серьезно. — Это для тебя отличный опыт, кстати. Большинство интриганов достаточно примитивны в своих действиях. Вот взять ту же Белоусову у тебя на работе. Типаж, похожий на эту Свету, тоже завистливая и много о себе мнящая особа, но уровень совершенно другой. Белоусову и все ее каверзы очень легко просчитать, и отреагировать на них тоже просто. А Света эта совсем другой случай. Она выросла в семье дипломатов. С детства слушала разговоры родителей на разные темы с разными людьми и обсуждения потом этих разговоров. И научилась в результате принижать людей, но так, чтобы всегда можно было заднюю дать, если что, и переиначить всю ситуацию. И чтоб если человек возмущаться начнет, можно было легко все против него самого обернуть, скандалистом выставив.

— Вот, я так и догадалась, — закивала жена энергично, — у меня все время было чувство, что она прямо хочет, чтобы я возмутилась.

— Молодец, что сдержалась, — похвалил жену. — Хотя жаль, конечно, что не получилось отпор ей дать. Полезно таким стервочкам «холодный душ» устраивать. Главное — элегантно это делать… Не в стиле Дианы. А то как вспомню ее драку из-за Фирдауса, после которой из отделения милиции ее выручать пришлось…

— Ну, я не совсем сдержалась, — ответила Галия, смущенно опустив глаза.

— Таааак! Самое интересное на десерт приберегла, — рассмеялся я. — А ты отличная рассказчица. Ну давай, колись! Уходила эта Света вроде на своих двоих, и волосы не вырваны, значит, драки не было…

— Паша, ну ты что! — возмутилась Галия больше для проформы, уже давно привыкнув к моим подколкам. — Ну какая еще драка, скажешь тоже… Она просто, когда речь о моей работе вскользь зашла и о делегациях, которые я сопровождаю, сказала сочувственно так, что, мол, как жаль, что родители у меня не дипломаты, как у нее, и нет у меня возможности с ними советоваться и слушать их рассказы про дипломатические приемы и тонкости общения с иностранцами. Мол, мне бы это так помогло в работе, а без этого ошибок наделаю обязательно, и большого успеха не достичь… И снова, знаешь, сказала все с таким выражением лица, словно очень обо мне заботится, а на самом деле-то ведь нет. Просто очередную гадость сказала завуалированно, — возмущенно пояснила жена.

— Ну, а ты что? — спросил предвкушающе.

— Ну а я сказала ей, тоже с улыбкой и очень доброжелательно, — лукаво посмотрела на меня Галия. — что у меня, к счастью, нет необходимости с любой мелочью к родителям бегать, как некоторым приходится, кто еще на свои ноги не сумел встать как следует. Что я, к счастью, на собственный опыт опираться могу. И привела в пример наш недавний визит с тобой в японское посольство… И добавила еще, что там также вполне оценили мое платье, которое мне в начале сентября привезли в подарок из свежей коллекции итальянского дизайнера мирового уровня. Не это, в котором я сейчас, а другое, не хуже этого. И единственная проблема у меня там была — это не объесться, потому что муж постоянно с зарубежными послами разговаривал, а вокруг столько всего вкусного лежало. Вот тут она и скисла, хоть и попыталась независимый вид принять, но ничего не вышло… И Маша меня поддержала, тут же начав меня расспрашивать, что именно там подавали из японских блюд. Я подробно расписывала, что мне больше всего понравилось, и внимание всех на меня переключилось с этой Светочки избалованной… Так что уходили мы когда, девушки вполне даже очень со мной по-дружески прощались… Пришлось и этой Светочке сделать хорошую мину при плохой игре и наконец первый комплимент мне сделать при всех, чтобы совсем не опозориться…

— Ты ж моя умничка! — восхищенно похвалил жену. — Не перестаешь меня удивлять и радовать. Именно так и надо обращаться с подобными дамочками. Терпеливо ждать, когда можно выставить их полными дурами и стервами перед всеми. Они же наглеют, когда сразу не получают ответа, теряют осторожность, переходят определенную грань, вот тут их подсекать и нужно!

* * *

Москва, квартира Шадриных

Проводив гостей, Маша весь вечер не могла найти себе места. Ей очень не понравилась ситуация, которая сложилась в общении Светы с Галией. Света, на ее взгляд, явно перегнула палку со своими шутками. Маша давно с ней не виделась и удивилась, насколько некомфортно ей оказалось в компании подруги детства. А раньше ведь мы так дружили, — удивленно размышляла она, проводив Витю и помогая бабушке убирать в квартире. — И она так всегда хорошо понимала меня. А сейчас словно другой человек совсем приехал…

— Бабушка, — не выдержала Маша, решив все же посоветоваться, как ей себя лучше вести. — Можно тебя спросить? Тут сегодня такая неловкая ситуация произошла…

И она рассказала подробно Виктории Францевне все нюансы общения Светы с Галией сегодня на празднике.

— И я не пойму теперь, как мне быть? — закончила Маша немного неуверенно. — Мне очень неприятно, как Света вела себя по отношению к моей подруге. Галия мне очень нравится как человек, и семья у нее замечательная. Но Света ведь тоже была моей близкой подругой, просто жизнь так сложилась, что давно не общались.

— Да, не ожидала я, что у Самойловых дочка такой вырастет, — огорченно покачала головой Виктория Францевна, выслушав внучкин рассказ. — А такая девочка была хорошая, умненькая, надежды большие подавала… Но так часто складывается, Машенька. Пока человек не вырастет, не всегда можно сказать, каков он будет по характеру.

— Я совсем другой Свету запомнила, — кивнула Маша в ответ. — Мы ведь так дружили с ней, помнишь?

— Детьми легко дружить, — улыбнулась Виктория Францевна. — Тем более, что у вас совпадали в жизни многие занятия. В школу в одну и ту же ходили, и музыкой обе занимались… Так что вам было всегда о чем поговорить. А вот взрослая жизнь уже другая. Тут у всех характеры и интересы проявляются, и становится видна разница во взглядах на жизнь.

— Так и что мне теперь делать, бабушка? — спросила Маша. — Я ссориться ни с кем не хочу, но и разрешать грубости Свете тоже не собираюсь. Но и ругаться с ней как-то плохо будет, родители ведь наши дружат…

— Ругаться и не надо, — кивнула Виктория Францевна. — достаточно просто перестать общаться дружески. Встречаться вы со Светой в дальнейшем будете, но не так, чтобы часто. Работа у дипломатов такая, что планы на долгое общение строить — дело неблагодарное. Может и увидитесь разок-другой, когда родители вернутся и захотят пообщаться с друзьями. А вот в плане дальнейшей дружбы, мне думается, что Самойлова не лучший для тебя вариант. С такими манерами и поведением она вряд ли в жизни сильно преуспеет. Снобизм и предвзятость так или иначе против нее сыграют. А вот Галия подруга очень хорошая. Девочка немного наивная, конечно, но учится очень быстро, как губка информацию впитывает. Муж у нее вообще личность незаурядная. Сама вспомни, они же совсем недавно в столицу перебрались, образно говоря, с голой попой, а уже и учатся оба в серьезных вузах, и работают не абы где, и квартира своя… И ведь они молодые совсем, для обоих это только начало карьеры. Да и ты говоришь, что Галия на полном серьезе рассказывала, как на приеме была японском недавно, и муж ее с послами на короткой ноге общался… В том числе и на английском языке… В таком возрасте такой успех дорогого стоит.

Вот такие друзья тебе и нужны. С ними и общаться всегда интересно, а кроме того, они не дают тебе на месте стоять и ворон считать. На них смотря, понимаешь, что и самой шевелиться тоже нужно. И за помощью если обратиться к ним понадобится, тоже смогут реальную пользу принести, а это важно бывает. Так что, если хочешь мое мнение, я считаю, что тебе нужно прямо с самого утра Галие позвонить и извиниться за поведение Светы. Чтобы у вас никаких недомолвок с Галией не было, а то вдруг она решила, что ты Свету поддерживаешь и согласна с ней? Это может сильно ваши отношения подпортить в дальнейшем.

* * *

Глава 5

Москва, квартира Ивлевых

С утра воскресенья побегал с Тузиком, и сел работать над докладами и статьями для «Труда». Много всего надо оставить перед отъездом на Кубу…

Через часик ко мне заглянула Галия, поцеловала и спросила:

— Дети еще спят. Завтракать со мной будешь?

— Да, зови, как что будет готово… — рассеянно ответил жене, не сразу сообразив даже, о чем она говорила, так глубоко погрузился в текст.

Галия вышла из кабинета, и не успела дверь закрыть, как телефон зазвонил. Сразу метнулась к нему, чтобы детей звонок не разбудил. Встал было, решив, что это меня кто-то набрал, да тот же Фирдаус мало ли снова решил встретиться, что-то припомнив, но услышал, как Галия сказала: «Привет, Маша!» и сел обратно.

Вот то, чего я ждал. Маша слишком хорошо воспитана, чтобы после того, что эта Света себе позволяла, оставить всю ситуацию подвешенной в воздухе. Явно звонит извиняться. Ну а если нет, и наоборот, Маша звонит выговаривать Галие за то, что моя жена в конце устроила, высмеивая Свету, то значит, я переоценил ее ум и манеры.

В любом случае я отвлекся от работы, понимая, что Галия вот-вот прибежит либо довольная, поделиться, что Маша извинилась за такую специфическую гостью, либо заплаканная, что подруга все неправильно поняла. Работу, в общем, в любом случае, надо откладывать. Ничего страшного, после завтрака продолжу… Так что встал и проследовал на кухню, в надежде, что жена уже что-то приготовить успела… Так… вареные яйца со вчера, на середине стола, а вот от плиты тепло идет, и что-то там на сковородочке шкворчит под крышкой… Великолепно, омлет готов!

Галия прибежала минут через пять, когда я уже успел покончить со своей долей омлета и был полностью готов под чаек с батоном ее выслушивать и при необходимости успокаивать. К счастью, лицо у нее было довольным, и я незаметно для жены облегченно выдохнул. Явно события пошли по первому варианту. Так оно гораздо лучше — и жену утешать не надо, и проблемы с Машей Шадриной могли обернуться проблемами с Витькой Макаровым…

— Маша звонила! Долго извинялась, что Светка так себя по-идиотски вела! — с торжествующим видом произнесла жена. — Сказала, что очень долго ее не видела, и не знала, что она успела стать такой вредной. И хвалила меня, что я Светку на место поставила.

— Ну вот и славно! — сказал я, начав чистить яйцо. Потом хмыкнул, вспомнив, как когда яйца в магазинах пропали, то ли в восьмидесятых, то ли в девяностых, тут же начали появляться статьи о вреде яиц… Ну да, ну да, вредны они, как же. Но многие тогда на полном серьезе исключили яйца из рациона, не ели их, даже если удавалось достать, вообразив, что это правда. Увидел бы тогда вот такой сторонник теории о вреде яиц, как я после омлета собираюсь еще и вареное яйцо навернуть, так его удар хватил бы от ужаса… Галия, правда, не поняла, чего это я тут хмыкаю, и запальчиво сказала:

— Да правда же, Паша, все так и было! Маша позвонила и извинилась за Свету!

— Да я и не сомневался, я же сказал, просто анекдот один вспомнил… Вот и хмыкнул. А Маша молодец, я рад, что она так поступила. Скажу Витьке при встрече, что его девушка проявила себя тонким дипломатом…

— Какой анекдот? — тут же спросила Галия, успокоившись.

— Э… Да он пошлый просто, не хочу тебе рассказывать, — махнул рукой я. Вот так всегда, когда надо рассказать срочно анекдот, все приличные из головы тут же вылетают…

— Да расскажи, что ты! Третий год уже женаты!

— Третий год со вчера, — улыбнулся я.

— Не переводи тему! Анекдот рассказывай!

У меня, наконец, в голове анекдот всплыл хоть мало-мальски подходящий…

— Ладно, слушай:

'Вовочка учился в первом классе. Учительница сказала:

— Дети, придумайте предложение, чтобы в нем было слово, начинающееся на букву Ш.

Вова тянет руку вверх.

— Так, какое предложение ты придумал, Вова?

— Моя тетя — шлюха.

Учительница:

— Вон из класса! Иди сейчас же к директору и расскажи, за что тебя выгнали из класса.

На перемене одноклассники спрашивают у Вовочки

— А что тебе сказал директор⁈

Вовочка:

— Да ничего особенного не сказал, только спросил адрес моей тети'.

— И чего он пошлый-то? — удивилась Галия.

— Ну, вроде есть немного? — пожал плечами я. Не говорить же жене, какое я слово на культурный вариант заменил. — Ладно, давай пока дети не проснулись, чаек попьем… Я там в пятницу сдобу привозил, осталось что еще?

* * *

Торгпредство фирмы семьи Эль-Хажж, Москва

Нурек обратил внимание, когда Фирдаус приехал в понедельник в контору, что его начальник ведёт себя как-то странно. Очень задумчив и время от времени трясёт головой.

Попытался рассказать ему о своих делах в период его отсутствия, но увидел, что Фирдаус практически не слышит, что он ему говорит.

Наконец, не выдержав, он спросил:

— Всё в порядке, господин Эль-Хажж, или, спаси Аллах, что-то плохое случилось?

Вместо ответа тот мотнул головой в сторону двери. Понятный жест — не хочет обсуждать этот вопрос внутри здания, где может быть прослушка.

Они вышли в сад. Налетел ледяной порыв ветра, и оба зябко поёжились, но решили, что несколько минут постоять в саду не страшно, можно не возвращаться обратно в офис за тёплой одеждой.

Нурек уже два десятилетия проработал на семью Эль Хажж честно и преданно и гордился тем, что у хозяев нет от него особых секретов, так что полагал, что Фирдаус сейчас ему и расскажет, что его так озаботило.

— Да я просто, Нурек, ездил в субботу к тому самому парню, который тебе звонил, брату моей жены Дианы. Ему восемнадцать лет, но ты понимаешь, что меня потрясает? Что он в бизнесе разбирается лучше меня, причём намного лучше. Он постоянно такие схемы предлагает — мудрёные, причём в лучшем смысле этого слова. Хитрые, умные, часто даже дерзкие, но те, что действительно могут сработать. И ещё он очень неплохо в международном бизнесе разбирается. Вот как так? Нурек, ему же всего восемнадцать лет, и он живёт в Советском Союзе. Ты же сам знаешь, какая тут причудливая экономика. Она же практически мало что общего имеет с ливанской или итальянской, которая нам уже с тобой хорошо знакома…

— Видимо, господин, бывают просто люди, которые рождены для бизнеса, — пожал плечами Нурек, — как тот же самый Наполеон был рождён для войны. Так, а что конкретно он вам предложил, господин?

Фирдаус начал рассказывать, но когда сообразил, что дело это долгое, они не стали дожидаться, пока совсем замёрзнут, и всё же сходили в офис за пальто и шарфами. Конец октября, все же, и это не Ливан или Италия, тут иначе никак. Пусть многие местные вполне обходятся при помощи свитера или вообще ходят еще в рубашках и пиджаках…

Как следует утеплившись, снова вышли на улицу. И он продолжил свой рассказ, поведав и про то, что с японским послом скоро надо будет связываться, и про все эти манёвры с сицилийской мафией, чтобы перехватить этот завод у неё. Ну и про японскую мафию тоже, про которую вообще раньше ничего не знал…

Выслушав сына хозяина, Нурек покачал головой.

— Да, господин, теперь я понимаю, о чём вы говорите. Действительно, такое понимание хитростей международного бизнеса очень удивительно в таком молодом человеке. С другой стороны, это может быть знаком благословения от Аллаха для семьи Эль Хажж. Насколько я понимаю, те идеи, которые он уже предложил, очень хорошо сказались на семейном бизнесе.

— Да, всё так, Нурек, исключительно хорошо. И даже акции, что мы приобрели, сейчас уверенно ползут вверх.

— Значит, господин, никаких сомнений нет. Аллах благоволит к нам! Если этот молодой человек служит лоцманом для семьи Эль Хажж в бурных водах международного бизнеса, то надо просто этим пользоваться, не задавая лишних вопросов.

— Значит, ты сам никаких подводных камней в этих предложениях молодого парня не видишь?

— Они дерзкие, господин, это вы правильно их охарактеризовали. Но и умные одновременно. Связать главу сицилийской мафии через семейные связи, назначив его племянника на высокий пост — это сработает практически в любой стране. Главное, что этот племянник — любимый родственник у своего дяди, как я понимаю, и сыновей у него нет. Это очень мощная комбинация, чтобы его обезоружить. Ну и предложение усилить защиту предприятия через рост карьеры для местного полицейского, отца этого племянника — тоже вполне реалистичное. И да, любой бандит дважды задумается, стоит ли трогать предпринимателя, если тот покажет прочные связи с другими сильными бандитами. Что палестинские боевики, что японские — такие знакомства заставят этого сицилийского бандита намного больше уважать нашу фирму… И дважды подумать перед тем, как сделать какой-то шаг, что может нам не понравиться… Разве что может и нет нужды еще и японских бандитов туда тащить, палестинских боевиков вполне должно хватить, чтобы продемонстрировать, что у нас есть зубы. Ну и опять же, связать выплаты за охрану с ростом производства на заводе — тоже умный шаг. Этот молодой человек действительно хорош, как вы и говорите…

Молю Аллаха, чтобы он дал мне здоровье, и я мог увидеть, как в будущем расцветёт семейный бизнес Эль Хажж, и с гордостью помнить о том, что и мой скромный вклад в этом тоже имеется…

— Спасибо, Нурек, — растрогался Фирдаус. — Ты уже столько лет с нами, что фактически уже не наёмный работник, а член семьи. Скажи, тебе хорошо тут, в СССР? Может быть, желаешь служить нашей семье на благо в Италии? У тебя есть право выбирать, учитывая твои заслуги перед нашей семьёй.

— Нет, господин, пока вы преимущественно будете в Москве, я тоже буду здесь. Вот если вы уже окончательно переедете в Италию, тогда я буду признателен вам, если заберёте меня с собой, поставив на это место кого-нибудь другого.

— Хорошо, Нурек, я учту это, — сказал Фирдаус. — И обязательно расскажу отцу о твоих соображениях по поводу предложений Ивлева. Пусть знает, что ты тоже считаешь их очень интересными…

* * *

Москва, Торгово-промышленная палата

С самого утра понедельника, как и распорядился в пятницу вечером Блащицкий, секретарь вызвала к нему Андриянова. Тот вошел в кабинет к начальнику уверенно, поздоровался с улыбкой, что еще больше разозлило председателя.

— Проходите, Антон Григорьевич, садитесь, — холодно предложил подчиненному Блащицкий.

— Спасибо, Игорь Борисович, — присел Андриянов на стул возле стола председателя и вопросительно посмотрел на него.

— Антон Григорьевич, мне казалось, что в прошлый раз, когда вопрос о вашем недостойном поведении даже на партсобрании пришлось разбирать, мы полностью прояснили ситуацию, — ледяным тоном произнес Блащицкий. — Я достаточно четко и недвусмысленно дал понять тогда, что не потерплю в своем ведомстве подчиненных, для которых моральные устои — это пустой звук.

— Да, конечно, Игорь Борисович, — кивнул в ответ Андриянов, с лица которого моментально пропала безмятежная улыбка. — Я осознал свои ошибки, поверьте, и подобного никогда больше не допущу.

— Тогда почему мне вдруг рассказывают, что вы уже очередной женщине голову дурите? — свирепея, поинтересовался Блашицкий.

— Кто мог сказать про меня такое? — возмутился Андриянов. — Это наговоры. Да, я встречаюсь сейчас с женщиной. Разведенной, кстати. Но у нас серьезные отношения. У меня и в мыслях не было никогда ее обманывать.

— То есть это правда? — обманчиво тихо поинтересовался Блащицкий. — Значит, действительно вас видели на этой неделе с женщиной? Не обманули меня?

— Да, — кивнул Андриянов. — Но, повторюсь, у нас с ней все серьезно.

— Да кому вы голову дурите⁈ — рявкнул председатель. — Думаете, нашли наивную женщину из провинции, навешали ей лапши на уши, погуляли везде перед всеми, и теперь все грехи ваши спишутся? А как не нужна станет для прикрытия, так отправите ее обратно? Кому угодно можете эту чушь доказывать, но меня вы этим не обманете. Я знал, что вы гнилой человек и доверия не заслуживаете после той грязной истории, и теперь лишь окончательно убедился в том, что зря тогда вас из партии не выгнали и не уволили с позором. Не место таким в нашем коллективе.

— Но все совсем не так, — попробовал возразить враз побледневший Андриянов.

Он прекрасно понимал возможности человека уровня председателя Торгово-промышленной палаты и осознавал, что ему в Москве точно места не будет, если он сейчас не сможет убедить того в чистоте своих намерений.

— Я очень люблю Оксану, — сказал Антон как можно убедительнее, — у нас все серьезно. Так что я не понимаю, почему вы решили, что это все обман?

— То есть вы предлагаете мне поверить, что вы за пару недель нашли женщину, полюбили ее всей душой и добились взаимности? — с сарказмом в голосе поинтересовался Блащицкий. — И где ж вы нашли ее так быстро? Она из провинциального города, как мне рассказали, заведующая детским садом. Как это она в Москве в поле вашего зрения вдруг так внезапно оказалась, да еще так вовремя?

— Мы с Оксаной вообще еще раньше знакомы были, — ответил Андриянов. изображая смущение. — Но тогда не получилось как-то встречаться. А тут в Москве столкнулись, она к сестре на выходные приехала в гости. Ну и знаете, как бывает, вспыхнули прежние чувства, — начал самозабвенно сочинять Антон, стараясь говорить так, чтоб звучало искренне, — и теперь я без нее жизни не представляю. Впервые, наверное, осознал, что это именно мой человек рядом, моя вторая половинка…

— Ну-ну, — скептично хмыкнул Блащицкий, на которого эти откровения не произвели ни малейшего впечатления. — Влюбился, Антон, значит, без памяти? — спросил он, переходя на «ты». — Жизни без нее не представляешь?

— Да, — с готовностью кивнул Андриянов. — Все так и есть.

— Ну так женись тогда, — предложил председатель, внимательно глядя на него. — Раз большая любовь и настоящие чувства, так веди в загс избранницу.

— Конечно. Я о браке подумываю, — ответил Антон, сразу поубавив энтузиазма в голосе. — Мы, правда, еще не обсуждали с ней этот вопрос… Но обязательно обсудим, не сомневайтесь…

— А я и не сомневаюсь, — кивнул Блащицкий решительно, хлопнув по столу рукой. — Поскольку теперь я это дело на самотек не пущу. Решим вопрос окончательно и бесповоротно. Значит, так, Антон! Даю тебе срок два месяца. До Нового года должен расписаться и свадьбу с этой женщиной сыграть. А не распишешься, тогда заявление по собственному мне на стол клади сразу же. Все понял?

— Но, как же… — немного заикаясь, начал говорить Андриянов, совершенно не ожидавший такого поворота. — Нет-нет, я не отказываюсь, — сразу затараторил он, увидев изменившееся выражение лица председателя, — просто два месяца ведь всего… А надо же заявление подать. Да пока рассмотрят и дату назначат… И свадьбу спланировать… Я никак не успею за такой короткий срок.

— О, вот об этом даже и не беспокойтесь, Антон Григорьевич, — улыбнулся совершенно искренне Блащицкий, снова переходя на «вы». — Ради такого случая уж я помогу вам. Вы же наш сотрудник, а я своим всегда помогаю. Вам не говорили разве об этом? Поверьте, есть у меня возможности. Любую дату выберем. Да хоть на следующей неделе, хотите?

— Не надо, — замотал головой полностью сбитый с толку Андриянов, — невеста не успеет наряд выбрать… И гостей позвать надо…

— Ну хорошо, — милостиво согласился председатель, — невесту надо уважить, дать время подготовиться. Попозже, значит, дата будет. Как скажете. Ради такой большой любви все сделаем в лучшем виде… Через неделю зайдите, сообщите, когда конкретно свадьба будет. До Нового года…

Отправив полностью обескураженного Андриянова работать, Блащицкий довольно хрустнул пальцами. Настроение у него значительно улучшилось. За нос он меня водить вздумал, прохиндей. Не хочет сам жить по-человечески, научим, как нужно среди людей жить… — хмыкнул он.

— Элла Петровна, чайку мне принесите, пожалуйста! — сказал он, нажав кнопку селектора.

* * *

Москва, торгпредство фирмы Эль-Хажж

Фирдаус не сразу решился набрать номер японского посла с визитной карточки.

Так-то он, конечно, не впервые с человеком с таким статусом общаться будет. В том же самом Ливане ему приходилось с отцом регулярно посещать различные дипломатические мероприятия. Но всё же вести разговоры с послом той или иной страны в Ливане и с послом в Советском Союзе — это две большие разницы.

Ну кого могут отправить в крошечный Ливан? Как правило, дипломата, который находится либо на старте своей карьеры, либо сильно проштрафился.

А вот в Советский Союз, ядерную сверхдержаву, конечно же, отправляют самых серьёзных и опытных акул дипломатического бизнеса. Это матерые волчары… Это уже, как говорится, совсем другой калибр.

Тем не менее дело надо сделать, поэтому он снял трубку и набрал номер. Попал, конечно же, на секретаря посла. Но тот, тут же услышав, что он звонит по поводу разговора на дипломатическом приёме, и у него есть договоренность об этом звонке, переключил его на посла. Та небольшая робость, что была у Фирдауса перед тем, как он набрал посла, абсолютно пропала, когда он приступил к разговору. Натренирован он все же был хорошо.

Участвовать в серьёзных деловых переговорах с отцом было бесценным уроком для Фирдауса как переговорщика. Тарек, когда нужно, вёл переговоры жёстко. Тарек, когда нужно, вёл переговоры вежливо. Но ни разу он не видел отца робким или стесняющимся во время разговоров с кем бы то ни было. Так что он и сам усвоил эту манеру и, когда дело доходило до серьёзных вопросов, вёл себя уже абсолютно уверенно.

Самое главное, что Фирдаус, после того, как назвал, по какой причине набрал посла, тут же уловил заинтересованность в голосе того, после чего сам выдохнул с облегчением. Паша всё же студент, хоть и добился многого. Мало ли, он неправильно понял слова посла на том мероприятии, где с ним встретился. Может, тот просто сказал ему вежливое «да», чтобы не отказывать, когда он предложил развивать бизнес-отношения с его родственниками из Италии…

Так что эта заинтересованность в голосе посла тут же сказала Фирдаусу всё, что он хотел знать. Они действительно будут обсуждать серьёзные вопросы, а не тратить зря время друг друга.

Спустя ещё минуту Фирдаус положил трубку с приятным удивлением –все явно выходило даже лучше, чем он рассчитывал. Он надеялся получить обещание посла, что тот присмотрит по нужному ему спектру возможных партнёров в Японии. И когда он перезвонит, назовёт ему телефоны и имена, по которым с ними можно связаться.

Но вместо этого посол пригласил его к себе в посольство. А это дорогого стоит — это уже максимальный уровень заинтересованности, на который он мог бы рассчитывать при общении с человеком уровня посла…

Два часа спустя они сидели друг против друга в уютных креслах в огромном, но тем не менее очень удобном кабинете посла. Тут даже сад из песка и камней имелся, правда, разбитый на небольшом низком столике, что стоял как раз между их креслами. Фирдаус видел уже как-то такой в натуральную величину, разбитый около дома знакомого японца в Ливане. Но вот такой декоративный ему попался в его практике впервые…

Через минуту после начала беседы помощница посла — красивая миниатюрная японочка — принесла ему и послу кофе и большой поднос с десятком разных по цвету моти.

Минут пять они, как положено, поговорили о жизни в целом.

Затем Фирдаус без всякого понуждения немного рассказал о истории своей семьи, о её переезде в Италию, о том успешном заводе, который они основали в Больцано.

После чего посол выразил лёгкое удивление, спросив:

— Позвольте, так что, получается, эти четырёхколёсные чемоданы, которые так популярны сейчас в Европе, ваши? Мне такой как раз недавно подарили мои друзья, приехавшие из Франции.

— Да, всё верно, это наш патент и наше производство, — улыбнулся Фирдаус. — Конечно, не без проблем со стороны подражателей, которые изготавливают отвратительного качества подделки, но мы как раз сейчас очень эффективно работаем над решением этой проблемы.

Словно только этого не хватало для посла, для того, чтобы начать полностью серьёзно относиться к Фирдаусу. Он весь подобрался, и у них начался серьёзный обстоятельный разговор.

Задав ему несколько вопросов, он полез в свою записную книжку. И спустя пару минут начал диктовать ему номера телефонов в Японии, а также называть фамилии, имена людей, с которыми по этим телефонам можно связаться, и какие бизнесы за ними стоят.

Чтобы не терять времени, Фирдаус спросил у него сразу и то, что Пашка рекомендовал узнать — контакты серьезных управленцев в крупных автомобильных компаниях, которые экспортируют свои легковые машины на территорию Европы, и тех, с кем в будущем можно будет вести наработки по новым технологиям в автомобилестроении.

Так-то, по идее, они должны были совпасть. Но мало ли как все обстоит в этой Японии, о которой он практически ничего сам не знает?

И верно, посол назвал ему одну компанию, которая не относилась ни к одной из тех, что выпускают автомобили. У них у всех свои центры разработок технологий были внутри компании. А та компания занималась сугубо разработкой и производством различных комплектующих для большинства из них.

Ушел Фирдаус из посольства весьма довольный. Теперь надо к Паше ехать, обсуждать с ним, с какой из японских компаний прежде всего стоит связываться…

Глава 6

Москва, ректорат МГУ

Проректор по науке МГУ положил трубку с немалым удивлением. Звонили из международного отдела, с сообщением, что Токийский университет предлагает заключить договор о сотрудничестве и срочно провести международную конференцию.

Признаться, когда на прошлой неделе замдекана по науке Гаврилина позвонила ему и начала что-то рассказывать про то, что ее студент, будучи на приеме в посольстве Японии, предложил организовать студенческую конференцию с Токийским университетом, он совершенно не воспринял ее всерьез. Ну как вообще студент может попасть на прием в посольство Японии, и если даже вдруг там и оказался, то почему посол Японии должен всерьез его воспринимать?

Но сегодняшний звонок подтвердил эту странную информацию… Только что конференция оказалась не для студентов, а для настоящих ученых. Уровнем повыше…

Валентин Ильич не знал, как ему к этому относиться… Вообще-то это возмутительно, что студенты без всякого согласования с ректоратом ходят по зарубежным посольствам и предлагают конференции организовывать. Сообрази он сразу, что Гаврилина ничего не напутала, а так оно все и есть, то мог и выговор ей вкатить за такую самодеятельность ее студента. И поручить ей с ним серьезно поговорить на будущее.

Правда, и сейчас ничего не мешало это сделать. Правда, проректора волновали два момента. Первый — что это за студент такой, что по посольствам не только расхаживает, но и посла, причем, надо заметить, посла враждебной страны, уговаривает совместную конференцию провести? Как бы не оказался сынок кого-то из Политбюро или КГБ… Или кого другого со связями, кто потом, обидевшись, может решить, что МГУ не помешает новый проректор по науке…

И второй — ректор как-то недавно намекал ему, что хотел бы видеть побольше серьезных международных конференций в университете не только для естественников. Мол, по этой линии вопросов нет, а почему так слабо выглядят гуманитарные факультеты? С этой точки зрения эту конференцию с Токийским университетом можно выдать за плод собственных усилий, и снискать лавры от ректора…

Надо, пожалуй, позвонить вначале Гаврилиной… Уточнить про студента. Если он никто и зовут его никак, то можно выговор ей вынести за самодеятельность, а потом конференцию с японцами все же провести, подав ее ректору как собственную инициативу…

А вот если нет… Впрочем, он по ходу разговора сориентируется…

* * *

Москва, экономический факультет МГУ

Заместитель декана по науке экономического факультета МГУ отложила в сторону очередные студенческие тезисы, которые просматривала, готовясь к студенческой конференции в двадцатых числах ноября. И потянулась с уставшим видом.

Большинство этих тезисов — та ещё морока.

Понятно, конечно, что от столь молодых людей какой-то глубины ожидать совсем не приходится, но так ещё же и грамматика со стилистикой откровенно хромают. А уж что про почерк говорить — чтобы оценить некоторые из тезисов, их сначала расшифровывать минут пять приходится. Несколько таких подряд попадётся — ничего уже в жизни не захочется. С симпатией она вспомнила Ивлева, который всегда свои тезисы подавал отпечатанными на машинке, и уровень грамотности был исключительный. Ну, это неудивительно, учитывая, что он для «Труда» статьи пишет…

Зазвонил телефон.

«Небось, опять по какому-то пустяку кто-нибудь тревожит», — подумала Гаврилина и, вздохнув, взяла трубку.

— Добрый день, Эмма Эдуардовна, — раздался очень хорошо ей знакомый начальственный голос проректора по науке.

— Добрый день, Валентин Ильич, — поспешно сказала замдекана по науке, тут же выпрямляясь на своём стуле. Моложаев был фигурой серьёзной и звонил ей не так уж чтобы и часто, обычно раз в несколько недель. И, к сожалению, часть из этих звонков была связана с каким-нибудь нагоняем: то подали что-то не вовремя в ректорат, то какие-то ошибки нашли в сборнике тезисов, подготовленных к печати. Да мало ли в целом догадаешься, откуда в следующий раз что прилетит…

Вплоть до того, что на конференции кто-нибудь что-нибудь не то ляпнет. И несколько дней тишина, и думаешь, что всё уже хорошо, никто этого не заметил, а потом сверху начальственный гнев: «Кто пустил этого диссидента на конференцию?»

А как не пустить, если тезисы были нормальные, и подал их кандидат наук? Приходится объяснять, что он и не диссидент вовсе, а просто, как впоследствии выяснилось, в 75 лет проблемы с психикой начались, и он периодически начинает всякий бред лепетать, не совсем себе отдавая отчёт в том, что говорит.

Вот как такого отсечь ещё на момент подачи заявок на конференцию?

Да никак.

Так что при каждом новом звонке Моложаева у Эммы Эдуардовны всегда был вариант русской рулетки: будет он ее ругать или просто какое-то поручение новое выдаст…

— Признаться, Эмма Эдуардовна, когда вы мне звонили на прошлой неделе и рассказывали, что один из ваших студентов якобы договорился с послом Японии о проведении конференции для молодых учёных с Токийским университетом, я к этому отнёсся немного с юмором.

Да, Эмма Эдуардовна прекрасно помнила тот разговор. Ни о каком юморе тогда и речи не было. Валентин Ильич повёл себя достаточно высокомерно в тот раз, и под конец даже раздражённо ей сказал, забыв проименовать по имени-отчеству, как обычно всегда делал: «Товарищ Гаврилина, меньше слушайте ваших студентов, какие бы они ни были выдающиеся. С послами договорённости заключать всё же не их уровень».

Эмма Эдуардовна тогда на него достаточно сильно обиделась, что не воспринял её предупреждение всерьёз. Ивлев вовсе не производил впечатление легкомысленного паренька…

— Так вот, — продолжил Моложаев, — оказалось, что и в самом деле всё это имело место быть, только уровень гораздо серьёзнее, чем обычная молодёжная конференция. В наш международный отдел сегодня позвонили из Токийского университета, предлагают быстро подписать соглашение о сотрудничестве наших университетов и, не откладывая, уже в начале декабря первую конференцию провести между преподавательским составом по экономической тематике.

Напомните мне, пожалуйста, какой именно студент подал эту идею японцам?

— Павел Ивлев, наш студент третьего курса, Валентин Ильич! Вы его еще летом в Берлин отправляли, поскольку по поводу него просил товарищ Захаров…

— Ах, тот Ивлев! — голос проректора потеплел. — Ну что же, благодарен вам, что так хорошо работаете с молодым поколением. Теперь к делу. Японцы тему непростую предложили: «Экономическая футурология на примере перспектив экономики СССР и японской экономики». Я не очень в вашей гуманитарной тематике разбираюсь. Надеюсь, вы понимаете, что это такое. И у нас есть специалисты, которые смогут по этой теме серьёзно выступить, чтобы в грязь лицом перед японцами не ударить.

— Так, получается, мы будем подписывать это соглашение и будем проводить конференцию? — решила уточнить замдекана.

— Да, совершенно верно. Сразу, как ректор даст добро на проведение, а я не вижу оснований для отказа… У нас сейчас зелёный свет на сотрудничество с другими странами, даже с такими, как Япония. Конечно, в определённых рамках, но всё же раньше было гораздо больше препятствий к такому. Естественно, что подписание договора о сотрудничестве мы берём полностью на себя, у нас есть кому этим заниматься. А вот что касается конференции, накликанной вашим студентом Ивлевым, то тут, учитывая тематику, это уже полностью на вас и на вашего декана ляжет.

И еще один важный момент… Чтобы ректор не начал ругаться на ваш факультет, что студент проявил излишнюю самостоятельность, предлагаю вовсе не упоминать про эту историю. Я подам эту конференцию, как собственную инициативу…

— Да, конечно, Валентин Ильич. — говоря это, Эмма Эдуардовна постаралась, чтобы ее голос не дрогнул от возмущения. Студента он якобы защитить хочет… Как же! Просто нагло присвоит себе все заслуги по организации международной конференции, а факультет экономики, на котором такой блестящий студент учится, вообще мимо ректора пройдет… Но протестовать окажется себе дороже, уж проректор найдет способы потом отплатить замдекану…

— Ждём тогда от вас не позднее конца пятницы список с составом организационного комитета от вашего факультета. А также список потенциальных участников конференции. Можно ещё несколько специалистов из других серьёзных вузов и институтов Москвы включить в состав наших специалистов, готовых выступить. Конечно, потом объявим полноценный сбор заявок на выступления с докладами, но нам нужно хотя бы примерно оценить, про какое количество участников с нашей стороны мы можем вести речь, чтобы предложить аналогичное количество мест для японской стороны…

— Валентин Ильич, тематика очень и очень специфическая японцами предложена, — возразила Гаврилина. — Сразу скажу: по такой тематике у меня на факультете практически некого и предложить. Боюсь, что нам, чтобы не ударить в грязь лицом перед японцами, нужно будет по всему Советскому Союзу специалистов, интересующихся такой темой, выявлять и собирать. Так что никакого предварительного списка участников к пятнице от нас не ждите. При всём моём уважении, мы к тому времени только вообще найдём этих людей и начнём с ними созваниваться, готовы они или нет приезжать в Москву на эту конференцию. И, кстати, нужно быть готовыми оплатить им все расходы или договориться с их ректоратами и директорами институтов, чтобы они выделили средства на поездки.

Я, конечно, сама тоже доклад сделаю. Куда ж мне деваться как ответственному человеку. Но не рассчитывайте, что больше, чем одного профессора с нашего факультета или доцента мне ещё удастся уговорить по такой-то тематике согласиться выступать…

Так что в целом можете рассчитывать, что больше десяти человек с нашей стороны, со всего Союза найти не удастся…

— Ого, даже как всё серьёзно! — было слышно по голосу, что Валентин Ильич не на шутку удивлён. — Вот оно, значит, как всё непросто в вашем экономическом поле. Ну что же, я вас очень хорошо оцениваю как специалиста, поэтому со всей серьёзностью воспринимаю вашу оценку ситуации. Скажите, если всё так плохо, может быть, нам предложить японцам изменить эту тему, скажем так, или расширить её каким-то образом?

— Если это возможно, то вот это было бы очень, очень неплохо! — оживилась Гаврилина. — Валентин Ильич, вы уж похлопочите, предложите им, пусть пришлют несколько других тем на выбор. В конце концов, почему мы должны с этой футурологией связываться?

— Хорошо, Эмма Эдуардовна, договорились. До контакта.

Положив трубку, Эмма Эдуардовна не знала, радоваться или расстраиваться. С одной стороны, новая работа подвалила, да ещё и достаточно рискованная. Это ж какой уровень ответственности — совместную конференцию с университетом из капиталистической страны, имеющей дружественные отношения с США, проводить. С этой точки зрения можно было сказать, что Ивлев принес ей серьёзные проблемы.

Но была и другая сторона, которая все меняла: даже если такая тема неудобная останется, то она, как организатор со стороны экономического факультета, сможет пригласить в Москву серьёзных советских учёных из разных городов, и получше с ними познакомиться. Если всё красиво сделать, то они этим приглашением очень довольны останутся.

А ведь ей через два года уже на защиту докторской надо выходить, и каждый доктор экономических наук, благожелательно к ней настроенный, на вес золота. Тем более ситуация у нее непростая — ее научный консультант по докторской диссертации, профессор Арон Иосифович Каценелинбойген, эмигрировал в октябре в Израиль… И вроде бы все понимали, что она тут вовсе не причем, и сама пострадала, нужно искать нового консультанта, но проблемы теперь у нее с защитой определенно могут возникнуть, когда придет время…

Ну и дальше: если японцы так рвутся сотрудничать, то непосредственно вслед за конференцией в Москве, скорее всего, будет проведена конференция в Токио. И есть шансы, что если она хорошо себя покажет на конференции в Москве, то Моложаев согласится отправить её на конференцию в Токио. А это будет жутко престижно, и на это можно будет сослаться в своей докторской диссертации. Так что грех жаловаться, что Ивлев все это затеял…

Кстати, надо, наверное, раз это его инициатива, и его в состав оргкомитета включить. Только не как студента МГУ, это будет решительно невозможно, а как сотрудника секретариата Президиума Верховного Совета СССР… Такую кандидатуру в ректорате точно не должны вычеркнуть…

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Сижу дома, никого не трогаю, работаю над статьями и докладами, дети во дворе с няней и Тузиком гуляют, — вдруг телефон как звонит. Оказалось, Гаврилина….

— Здравствуйте, Эмма Эдуардовна…

— Здравствуй, Павел! Появились те японцы, про которых ты говорил. Только ранг конференции подняли — вместо студенческой конференции она будет полноценного научного уровня. Запиши себе название, которое пока что японцы предложили: «Экономическая футурология на примере перспектив экономики СССР и японской экономики».

— Надо же, подняли уровень! — сказал я, записывая.

— Да. Впрочем, это лишь повышает важность твоей инициативы. Поэтому я включаю тебя в оргкомитет конференции…

— Но я же студент… — удивился я.

— Пойдёшь как референт Президиума Верховного Совета. В общем, если так утвердят, то готовься — после возвращения с Кубы, нужно будет помочь с организацией…

— Понятно, помогу. — сказал я.

Попрощались, положил трубку. Ишь, как японцы развернулись… Видимо, послу так понравились мои выкладки по японской экономике, что решил послушать других советских специалистов по ней, судя по названию конференции. Надеюсь, они у нас есть вообще на факультете…

Звонок от замдекана напомнил мне о ноябрьской конференции в МГУ, на которую я тезисы Эмме Эдуардовне подать обещал. Начал и их тоже готовить… Погряз я что-то в бумагах совсем…

Вспомнил, что Шанцев с Ахмадом вчера праздновали «приземление» Вагановича в камеру с высоких позиций. Любопытно стало, как там у них все это прошло. Выглянул в окно — машины Шанцева уже нет. Значит, уехал… Набрал маму по телефону.

— Паша? Что звонишь, с детьми все хорошо? — тут же всполошилась Поля в своем фирменном стиле.

— Все хорошо, мама, не волнуйся! Практически выздоровели уже парни. Я просто позвонил узнать, как у вас там вчера празднование прошло… Шанцев же приезжал…

— А, ну это да, напраздновались они, конечно… Их вчера глубокой ночью Вася-негр привез на такси из ресторана какого-то в ужасном виде, по очереди их домой затаскивал. Шанцев как-то оклемался, и домой поехал с полчаса назад. А Ахмад с больной головой все еще спит…

— Так они что, и Васю подтянули праздновать? — удивился я.

— Ну да, его, — сказала Полина. — И правильно сделали. Могли в таком виде на проблемы нарваться. А так кто их тронет, когда они с майором милиции вместе пьют…

Ну, так-то верно… Глубоко правильное со стратегической точки зрения решение.

Меня вот только не позвали. Ваганович арестован, а я словно и не причем… Как будто без меня было бы вообще что праздновать… Вот уж эта эпидемия ветрянки некстати пришлась. А с другой стороны, что бы я там в ресторане с ними трезвый делал, когда они в дрова напились на радостях? Мне вообще пить много нельзя, ибо я такое могу рассказать, что никому знать обо мне точно не стоит…

В четыре часа дня позвонил Фирдаус.

— Паша, привет, — сказал он. — Я надеюсь, ты ещё с собакой своей не гулял? Погода сегодня вроде неплохая. Если я приеду через час, можем с тобой прогуляться?

Я посмотрел в окно — там явно собирался дождик. Впрочем, какая разница, мы же всё равно с Фирдаусом ведем такой разговор на тот случай, если прослушка на телефоне есть. Не факт, что потом, через несколько дней, когда разговор перепишут на бумагу и знакомиться с ним будут, станут разбираться, какая именно погода была спустя час после этого разговора в этом районе Москвы. Ну а если даже и дождь — то мало ли мы с Фирдаусом считаем хорошей погодой для прогулок именно дождь. У меня и самого в прошлой жизни была парочка знакомых, которые очень любили под дождём прогуливаться, так что не сказал бы, что это вообще какая-то экзотика.

Очень кстати этот звонок пришелся. Я уже заработался так, что спина начала намекать, что заболеть может. И голова уже почти чугунная. Договорились, что я через 50 минут просто на улицу с Тузиком выйду и погуляю, пока он не подъедет. Так и сделали.

Впрочем, долго ждать араба не пришлось. Фирдаус прекрасно уже знает Москву и время рассчитывает очень точно, когда куда-то едет. Так что он приехал, вышел из машины, и мы принялись неспешно прогуливаться вокруг нашего квартала.

— Я так понимаю, у тебя уже получилось с послом Японии переговорить? — спросил я Фирдауса.

— Да, ты знаешь, сам очень удивился, но он не просто со мной переговорил по телефону, он меня к себе ещё и в гости в посольство позвал. Представляешь, у него там прямо на столе сад камней устроен, очень забавно выглядит, — и Фирдаус было начал рассказывать дальше, но я поднял руку, останавливая его:

— Погоди, какая-то у меня мысль в связи с этим в голове мелькнула… А, понял! Вот как раз тебе дополнительная коммерческая идея: достаточно скоро всё японское станет очень популярно в Европе и в США, и вот в этот момент надо выйти на рынок, продавая вот такие портативные сады камней. Приличные деньги получится заработать.

Тем более что скомпоновать такой «сад камней» на продажу проще простого: насыпаешь в коробку чистого речного песочка килограммов 5–6, да кладёшь к нему несколько килограммов камней, а потом уже любой желающий, заплатив за это несколько долларов, у себя дома на столе этот песок высыпает и камни раскладывает, делая свой собственный сад камней. Себестоимость почти нулевая, сам понимаешь, основные расходы — это красивую красочную коробку сделать, чтобы привлекательно выглядела. А продать, вполне может быть, удастся сотни тысяч штук таких. Еще и бизнесмены будут покупать в качестве делового подарка друг другу, не только всякие любители японского…

Фирдаус тут же остановился, открыл блокнот и всё старательно записал. Потом покачал головой:

— Нет, Паша, нам решительно надо с тобой почаще общаться. Я ещё и рассказать толком ничего не успел, а у тебя уже прекрасная бизнес-идея на будущее появилась. Согласен с тобой, люди существа достаточно странные, могут и заплатить вот за такое, а если ещё хорошую рекламу сделать, то этот странный бизнес должен пойти. Ну ладно, давай я продолжу рассказывать про нашу встречу. А ты, если вдруг ещё какая идея появится, не стесняйся, сразу меня перебивай. Я не то что не против, я двумя руками за.

Я кивнул, и он продолжил свой рассказ.

* * *

Москва, Торгово-промышленная палата

Андриянов сидел в своем кабинете и не мог прийти в себя после разговора с председателем. Такого поворота он совсем не ожидал. Он в принципе не собирался жениться на ком бы то ни было в ближайшее время, а уж Оксану в качестве спутницы жизни всерьез вообще не рассматривал.

Провинциалка, разведенная, в возрасте… четверо детей… — Антон только сейчас начал потихоньку с ужасом осознавать, в какой переплет угодил. На свадьбу ведь друзей надо будет приглашать, — вспыхнула в голове мысль. — Как я объясню такой выбор подруги жизни? Ведь не поймут, точно не поймут. Мало того, что немолодая, так и связей нет, из семьи самой что ни на есть простецкой. Страшно представить, что начнут думать обо мне. Как бы вообще серьезные люди общаться не перестали, — задумался Антон. — Еще подумают, что чудить начал, а какой смысл с таким дела вести?

Ну, Антоша, ну молодец! Какую классную комбинацию придумал с Оксаной, чтобы мозги запудрить начальству… — иронизировал он над самим собой. — Хотя… А ведь с Рябко и парторгом сработало, клюнули! Но вот Блащицкий, зараза такая, не купился… И это все меняет!

Отказаться от свадьбы, бросив вызов председателю Торгово-промышленной палаты? Но как, если Блащицкий мстителен и при этом влиятелен? Страшное сочетание… Ослушаешься, точно жизни не даст. И из партии вылетишь, и с работы с «волчьим билетом». Уж он постарается, чтобы его никто на работу в Москве не взял выше, чем дворником…

— Неужто жениться придется? — вздохнул Антон. Но вот последствия… Они его по-настоящему пугали…

Хотя, может все же не так все страшно, — попытался он найти плюсы в женитьбе на Оксане. — Если подумать, то женщина она довольно эффектная и ухоженная, столичным не уступит ни в чем. И готовит отменно… — начал перебирать Антон аргументы в пользу такого вынужденного решения. — Жить с ней оказалось довольно легко, претензий не предъявляет, самостоятельна, не навязывается постоянно… Хотя… Осталась на неделю у меня жить очень внезапно, не предупредив и вообще никак не посоветовавшись. Просто перед фактом поставила, — тут же вспомнил он. — И дети у нее взрослые, и непонятно пока, насколько она о них печется. А вдруг решит за счет моего имущества их материальное положение поправить? Тут никогда не угадаешь… — снова вернулись мысли Андриянова в мрачное русло.

Может, все же рискнуть и отказаться от свадьбы? — снова начал обдумывать Андриянов первую версию. — Из Москвы, очевидно, уехать придется, здесь достойного места стараниями Блащицкого я точно не найду. А вот в другом месте вполне может получиться. Связями оброс неплохо, есть и в союзных республиках неплохие контакты. Надо только договориться как-то здесь, чтобы не по статье увольняли. А с характеристикой вопрос можно решить, есть варианты…

Или все же не рисковать? А если Блащицкий и там его найдет и прижучит? И сегодня ты на хорошей должности, а завтра тебе велят кабинет освободить?

Так, в метаниях, Антон провел весь рабочий день, взвешивая аргументы «за» и «против» каждого из сценариев. С редкими посетителями общался сухо и сжато, перенося все, что можно отложить, на потом. И не посоветуешься ни с кем. Кому же расскажешь такое! — с досадой думал он.

Под конец мелькнул в голове еще один вариант. А что, если вместо Оксаны срочно найти другую женщину, без четырех взрослых детей? Москвичку какую-нибудь, пусть и возраста Оксаны, или на несколько лет моложе? Мужчина он привлекательный, да при такой работе всем интересной… У женщин в таком возрасте не так и много хороших вариантов, это провернуть легко будет. Но тут же взвыл. Не получится! Блащицкий же уже знает все про Оксану, он же сам все парторгу и Рябко про нее разболтал. Вплоть до должности ее. И очень удивится, если вдруг вместо женщины из провинции, которую, как он уверял, он любит, и у него с ней все серьезно, вдруг какая-то москвичка окажется… И вот тогда до свадьбы все может не дойти, психанет председатель, и выкинет его и из партии, и с работы.

Что же делать???

* * *

Дочитали главу — порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне — приятно!!! https://author.today/work/485992

Глава 7

Москва, около дома Ивлевых

Когда Фирдаус закончил описывать свой разговор с послом Японии в СССР, я его спросил:

— Хорошо, а давай теперь мне подробнее расскажи про управленцев, что посол посоветовал. Из каких именно компаний он их тебе предложил?

— Сейчас, погоди, посмотрю в блокноте, — сказал Фирдаус озабоченно. — Я же в этих японских машинах вообще не понимаю, только про «Хонду» и слышал, а там ещё и другие были.

Перелистнув листочек, он зачитал мне:

— «Мицубиси», «Тойота», «Ниссан», «Субару» и «Хонда». Так что скажешь, Паша, с какой из этих компаний мне стоит связываться? — спросил он.

Тут я, конечно, призадумался. После краха железного занавеса практически все машины из этой пятёрки тут же хлынули в Советский Союз и неплохо так ценились, надо сказать… Качество заслуживало уважения. Что же делать? Решение пришло в голову быстро…

— А знаешь что, Фирдаус, — сказал я ему, — пожалуй, выходи на контакт со всеми этими пятью компаниями.

— Но как же так? — удивился он. — Они же между собой конкурируют. Наверняка каждая из этих компаний захочет, чтобы я имел дело только с ней, а не с их конкурентами.

— А ты им объясни, что у тебя совершенно принципиально другая модель автосалонов, чем сейчас принято. Что ты хочешь открывать максимально крупные автосалоны, в которых будет продаваться как можно больше популярных японских машин всех японских фирм. Чтобы европейский потребитель точно знал: если он хочет купить качественную и дешёвую японскую машину, нужно идти именно к тебе в салон.

А если они хотят открыть какие-то салоны, где будут продаваться только их машины, то ты не против. Но в этом случае они должны с тобой в долю войти, помочь с деньгами на открытие именно такого салона. Если они хорошую сумму готовы предложить, то ты обязуешься в этом городе общий салон не открывать.

— Ага, — тут же сообразил Фирдаус. — То есть это такой ещё своеобразный шантаж… Хотите, чтобы я не торговал машинами ваших конкурентов на определённом рынке? Помогите мне со средствами на открытие моих салонов. Думаешь, сработает?

— Думаю, что не сработает, — покачал я головой. — Если они разумные люди, то не должны принять такое предложение. Ну представь сам, как они будут рассуждать: они умеют мастерски производить с каждым годом всё более хорошие легковые машины, но почему они должны уметь торговать ими и входить в долю с теми, кто ими торгует на зарубежном рынке, в котором они не разбираются? Если ты провалишься, они зря потеряют деньги…

Каждый достигает каких-то высот в своей специализации. А лезть во все области сразу — не самый лучший вариант.

Но нам главное, что ты предложишь им различные варианты, дашь возможность выбрать, то есть отнесёшься к ним уважительно. Ну и кроме того, за то, чтобы выбрать наш вариант, будет и японский национализм. Да, японцы конкурируют между собой, но не настолько ожесточенно, как европейцы или американцы. Для них важно благо Японии, а благо Японии — это как можно больше успешных японских компаний за рубежом. И в самой идее автосалона в Европе, в котором продаются только японские машины, хоть и всех марок, японский предприниматель с удивлением увидит что-то греющее его душу…

А дальше они уже будут рассуждать примерно так: если они откажутся от твоего предложения, то вскоре в Европе откроются десятки крупных автосалонов, в которых будут машины всех их конкурентов. А вот их машин там не будет… Нехорошо… Словно их компания неяпонская… Стыдно… Согласен, что примерно так они будут рассуждать?

— Согласен, — после секундной паузы сказал Фирдаус. — Если ты уверен, что они точно такие вот националисты, как ты их описываешь…

— О, поверь мне, точно! Они же войну проиграли, и очень из-за этого переживают. В Японии среди предпринимателей полно бывших самураев, воинов. Им стыдно за проигранную войну, они хотят захватить мировой рынок, чтобы победить в новой войне, экономической… И хоть так взять реванш… Ну и тем более, что некоторые из этих автомобильных компаний вполне себе древние, и во время второй мировой войны снабжали японскую армию боевой техникой. Как та же «Мицубиси», к примеру. Понимаешь, как им важно отыграться за поражение? Там, где не справились танки, должны справиться легковушки!

— Ничего себе! — удивлённо выдохнул Фирдаус. Видно было, что моя информация его потрясла.

— Так что велика вероятность, что они всё же пойдут тебе навстречу. Все эти пять компаний. Но если какая-то всё же начнёт брыкаться и отказывать тебе, то ничего страшного. Нам и трёх из пяти вполне хватит, я считаю, даже не четырех.

— То есть ты считаешь, что даже трёх из пяти вполне хватит? — задумчиво пробормотал Фирдаус. — А я бы вполне удовлетворился и одной компанией. Но тебе виднее. Будем продавать, значит, все возможные японские машины вместо машин только одной компании. Ну что же, и в этом я тоже вижу смысл.

— Да, можешь в ходе переговоров разные аргументы в пользу именно такого решения приводить. В том числе, можешь сказать, допустим, беседуя с управленцем из «Мицубиси», что прийти в салон могут первоначально, чтобы купить «Субару», а потом они увидят вашу прекрасную «Мицубиси», и она им гораздо больше «Субару» понравится. И они купят именно её. То есть конкуренция будет честной.

Мол, просто делайте ваши машины более красивыми и с лучшими ходовыми характеристиками, чем у ваших конкурентов, и всё у вас будет в полном порядке. Согласись, что это вызов, а японцы вызовы любят.

Назвал мне также Фирдаус ещё какое-то странное японское слово, сказав, что так называется фирма, которая производит узлы для легковых автомашин. Никогда такое слово японское не слышал… А раз не слышал, будучи очень любопытным к международным новостям экономистом, значит, высоко эта птичка не взлетела…

Я покачал головой и сказал:

— С ними, наверное, всё же не стоит связываться. Думаю, если нам что-то понадобится в будущем для реализации второй части плана, когда начнём уже говорить о возможности совместных разработок с японцами, то будем обращаться уже в эти крупные компании.

— А как считаешь, Паша, может, нам и на американский рынок ворваться с нашими салонами по продаже японских машин? — спросил меня вдруг Фирдаус.

Ага, смотрю, Фирдаус идеей уже полностью загорелся, не меньше, чем Альфредо мечтает стать директором крупного чемоданного завода на Сицилии. Ну хорошо, мне это полностью нравится. Человек должен быть мотивирован в том, чем собирается заняться.

— Можно, конечно, — пожал я плечами. — Но тут главное, чтобы у нас человеческих ресурсов и финансовых на всё это хватило. В этом случае можно ограничиться только самыми лакомыми рынками Европы и оставить часть ресурсов на то, чтобы ворваться в самые богатые города Америки, там, где точно много людей с деньгами.

— Так, погоди, Паш, — озадачился Фирдаус. — Но ты же сам говорил, что японские машины будут покупать те люди, у которых из-за кризиса не будет достаточно денег на слишком дорогие американские и европейские, которые жрут слишком много топлива, верно же?

— Да, верно, — согласился я с ним.

— Но зачем нам тогда лезть в самые богатые регионы Европы и США? Ведь, по идее, там живут люди, у которых будет по-прежнему достаточно денег на покупку европейских и американских машин…

— Чистая логика, Фирдаус. Если полезем в бедные районы, то там люди настолько обнищают, что им вообще будет не до покупки новой машины. Они будут ездить на своих старых машинах или покупать машины, бывшие в употреблении. То есть для нас это всё равно не рынок. Поэтому мы и полезем в богатые регионы Европы и Америки, потому что там в результате кризиса часть людей потеряет в деньгах настолько, что не будут иметь больше возможности купить новую американскую или европейскую машину. Но у них ещё останутся деньги на покупку новой экономной японской…

— А, ну если так рассуждать, то я с тобой согласен, — кивнул Фирдаус. — В этом я вижу логику.

— Кстати, у меня просьба есть. Не можешь мне свою визитницу одолжить? Думал прикупить перед поездкой на Кубу у антиквара, но сейчас это не очень удачная идея… Потом уже куплю и тебе верну…

— Да забирай вообще, Павел! Я себе еще куплю. — замахал руками Фирдаус. — Ты такие связи серьезные для нашего бизнеса заводишь, конечно, тебе нужна солидная визитница… Если еще что понадобится, вообще, сразу говори, это в наших общих интересах, чтобы у тебя не было проблем с тем, чтобы быть на одной волне с серьёзными людьми…

Он полез в портфель, достал визитницу, вытряхнул из нее свои визитки в свой карман, и протянул мне ее.

— Пару своих визиток все же оставь, мало ли кому понадобится передать, — сказал я.

Ничего такая визитница оказалась. Серебряная, солидная. Сверху какая-то пальмовая ветвь выдавлена, как раз для Кубы подойдет по стилистике… А то, чую, там может-таки состоятся встреча с кем-то серьезным. И с кубинской первой леди пообщался совсем недавно, и с послом Кубы, а ведь есть еще генерал Балдин, у которого, наверняка, полно связей с кубинской элитой. Вот и нечего выглядеть лохом, доставая визитки из кармана шортов…

* * *

Москва, посольство ГДР в СССР

Два раза в месяц по понедельникам Мартин посещал своего куратора в посольстве ГДР, отчитываясь по всем аспектам, что теоретически могли заинтересовать Штази. Конечно, господин Баум, скорее всего, ожидал от него, что он будет стучать на студентов, но Мартин такой ерундой не занимался. Это было ниже его достоинства.

Поэтому он просто максимально корректно рассказывал обо всём, что происходит у немецких студентов, обучающихся на разных курсах экономического факультета МГУ.

Стоявшие у посольства советские милиционеры, охранявшие его, прекрасно уже знали Мартина, поэтому пропустили его без лишних вопросов.

Подойдя к окошку в зале посольства, он увидел там сотрудника дипмиссии Каспера Герхарда, который тоже его уже прекрасно знал.

— Добрый день, — поздоровался Мартин. — Я, как обычно, к камраду Бауму.

— Сегодня, к сожалению, Мартин, вам пообщаться не удастся, — ответил тот. — Камрад Баум в середине прошлой недели заболел ветряной оспой. Получается, что в детстве он не болел, так что у нас сейчас трудные времена. Пришлось отправить на карантин нескольких сотрудников посольства, что тоже не болели ветряной оспой в детстве. Работаем сейчас каждый за двоих. А камрад Баум вообще в больнице сейчас с очень высокой температурой. Состояние здоровья непростое. Думаю, раньше через две недели мы его тут не увидим…

— Очень надеюсь, что он быстро выздоровеет! Передайте ему при случае мои искренние пожелания скорейшего выздоровления, — вежливо сказал Мартин, хотя Баум на самом деле не сильно ему и нравился, поскольку постоянно пытался у него выпытать всякие грязные подробности о немецких студентах, о которых Мартин ни в коем случае не желал ему сообщить. И недовольно хмурил лоб, когда Мартин говорил, что ничего плохого сказать о том или ином студенте или студентке не может.

Он даже одно время уже подозревал, что недолго ему осталось возглавлять Союз свободной немецкой молодежи. У Баума есть все полномочия снять его и поставить кого-то, кто будет исправно стучать Штази обо всем, о чем он сам умалчивает. Но потом по специфическим вопросам от Баума догадался, что в этом нет особой нужды. Кто-то куратору и так исправно стучит обо всех проблемах, которые случаются с немецкими студентами экономического факультета МГУ, о которых он сам его не информирует. Кто что не так сказал с точки зрения идеологии, перепил, подрался… А потом он еще догадался, что, возможно, Баум из-за его легендарной тети, что сражалась в Красной капелле, его не снимает с должности главы Союза… Боится, что он ей нажалуется на это. Ну да, учитывая, как она смогла ему помочь в тот раз, когда Хуберт Майер с ним расправиться пытался, у него есть основания опасаться влияния его тети в Штази… Как все же жизнь непросто устроена — до того события, когда тетя его так выручила, он и не задумывался, как сильно Штази проникает в жизнь граждан ГДР. Ведь Майер пытался с ним разобраться именно при помощи Штази даже здесь, в Москве…

Выходя из посольства на улицу, он задумался об интересном совпадении — Луиза, получается, заболела ветрянкой дней за пять до Баума… И тут же вспомнил о своих размышлениях, что у Баума есть осведомители среди немецких студентов в МГУ… А не Луиза ли и заразила его ветрянкой? Грустная мысль, он даже замер прямо посередине пешеходного перехода, когда она пришла ему в голову, и только когда машина возмущенно засигналила, поспешно продолжил переходить на другую сторону улицы. Неужто Луиза осведомитель Штази? И тогда хороший вопрос… Если это так оно и есть, то какой она тогда осведомитель? Как он, делающий лишь вид, что старается, или добросовестно снабжает Баума всей грязью, что ей удастся разузнать?

Как же все это неприятно… Он ведь уже, по сути, успел влюбиться в эту девушку…

* * *

Москва, около дома Ивлевых

Так… С Фирдаусом по тому, о чем беседовать с японцами, переговорили. Теперь нужно обсудить, как ему проводить сами переговоры… Если бы мне в свое время мой приятель не рассказал много об этом, я бы и не знал. Но там есть нюансы…

— Теперь, как и обещал, поговорим немножечко о японском деловом этикете. — сказал я Фирдаусу. — Вот с этим тебе будет достаточно просто, он достаточно близок к вашему арабскому. Японцы — очень традиционное общество. Впрочем, как и ваше арабское, это вас сильно сближает, в принципе. Просто веди себя так, как будто ты на приёме у какого-то богатого арабского шейха. Так же, как и в арабской культуре, с тобой мало кто будет разговаривать, если у вас нет общего знакомого, который вас друг другу порекомендует. Согласен же, что у вас всё именно так обстоит?

— Ну да, — кивнул Фирдаус. — Налаживая бизнес с незнакомцем, можешь нарваться на мошенника и потерять деньги. Конечно, очень важно, чтобы кто-то достойный порекомендовал потенциального делового партнёра.

— Нам очень повезло, что ты именно через посла будешь налаживать эти связи. Это прекрасный вариант! Посол Японии — это человек с высоким статусом в японской традиционной культуре. То, что именно он предложил тебе иметь дело с японской компанией, поднимает эту компанию в её собственных глазах. Для неё это вопрос престижа — вести с собой дела так, чтобы не подвести этого японского посла, который предложил именно их. Так что, приходя с такой рекомендацией, можно делать бизнес с японцами.

— А, ну это прекрасно, — обрадовался Фирдаус.

— Я думаю, что на эти переговоры тебе лучше всё же ехать вместе с Дианой. Увидев такую красавицу, как она, японские партнёры-бизнесмены сразу поймут, что ты серьёзный и важный человек в Европе. На сами переговоры ее тащить не надо, но на встречи в ресторане после них бери ее обязательно. Но тут уж как получится, учитывая, как плотно, по твоим словам, вы ее в рекламу в Европе вовлекли…

Фирдаус довольно улыбнулся:

— Да, Диана у меня красавица.

— Ну и по всяким мелочам есть нюансы. — продолжил я. — Опаздывать нельзя, лучше прийти вообще минут за двадцать до начала встречи. Чаем, скорее всего, тебя будут угощать очень дорогим. На таком рода уровне другого варианта быть уже не может. Не забывай его нахваливать. Визитку от собеседника принимай двумя руками, немножко кланяясь. При этом точно так же он будет принимать твою визитку. Пока ведёшь разговор, визитку никуда не убирай. Она должна лежать перед тобой. Чай на неё ставить тоже не надо. Впрочем, последние пункты как и при переговорах с европейцами…

Сильно давить в переговорах нельзя, это невежливо. Принимай как должное, что сразу ни одна сделка не заключается, но это уже точно так же, как и у вас в арабских странах. В отличие от американцев и европейцев, сначала надо выпить приличное количество чая, вместе встретиться несколько раз, тогда уже дело пойдёт. Так что будь готов к тому, что мотаться вам с Дианой в Японию предстоит несколько раз, прежде чем вы сможете заключить первые сделки.

Выучи несколько японских слов — японцы же националисты, помнишь! Даже коряво что-то скажешь на их языке, они все равно обрадуются, что вообще пытаешься… С палочками та же ерунда — как-то можно попытаться ими есть, но если совсем не получится, то не связывайся.

Да, и неплохо бы перед тем, как поехать в Японию с первым визитом, прикупить до этого несколько крупных автосалонов в знаковых для японцев городах: Лондон, Париж, Нью-Йорк. Потому что, согласись, им всё же странно будет заключать серьезный контракт с фирмой, которая никогда в жизни не занималась продажей машин, а просто изготавливает чемоданы.

Можете взять эти салоны в кредит на несколько лет. Уверен, что любой банк вам с удовольствием выдаст кредит, учитывая, как успешно развивается ваш чемоданный бизнес, и деньги не понадобится отвлекать из более профильных активов. Тогда ты сможешь представляться на переговорах сыном владельца сети автосалонов в крупных городах Европы и Америки, у которого, кроме этого, есть ещё и знаменитые чемоданы на колёсиках.

Наличие такого раскрученного производства и бренда будет служить дополнительной гарантией, что ты совершенно серьёзно будешь развивать сеть автосалонов, а не просто приехал поговорить и посмотреть. Как минимум у тебя уже есть финансовые средства и опыт бизнеса.

— Понял, Паша. Это разумно. Так и сделаем.

— А, ну и переводчика бери мужчину. Женщину не стоит. По каким причинам, думаю, ты сам понимаешь, в арабских странах они практически идентичны с японскими. Общество всё же традиционное, и всеми важными делами занимаются мужчины.

— Да, да, понимаю, — сказал Фирдаус.

— Пить придется, они там любят поддать не меньше, чем в СССР. А, подарки еще… Слишком дорогие не надо. Шоколад какой-нибудь фирменный из Италии привези, и ладно. И основное внимание уделяй главному в их иерархии, все равно именно он будет принимать решение, или вообще его начальник по его рекомендации. У них там иерархия такая жесткая, что все, кто ниже уровнем на переговорах, не имеют особого значения в принятии решений.

— Понял, — пометил себе в блокноте Фирдаус, наморщив лоб. Дождавшись, когда он закончит, я продолжил:

— Так, ладно, по этим аспектам, я думаю, мы уже более-менее разобрались. Теперь давай поговорим по Италии. Учитывая, что я уезжаю на три недели на Кубу, и все важные аспекты решения сицилийского вопроса мы с тобой уже обговорили, давай я тебя познакомлю непосредственно с тем самым итальянцем, который будет играть чуть ли не ключевую роль в дальнейших событиях, с Альфредо. Ты с ним, скорее всего, уже пересекался шапочно где-нибудь у нас, может, с год или полтора назад, но вряд ли вы друг друга запомнили. Верно?

— Кучерявый такой? — неуверенно спросил меня Фирдаус, подтверждая мою догадку.

— Ну, это точно, кучерявость у него повышенная. Сейчас тебя к нему заведу, уже как следует познакомитесь. — улыбнулся я. — Будешь с ним дальше уже вдвоем работать, если Тарека всё устроит в этих предложениях, что мы разработали по решению сицилийской проблемы. Не ждите моего возвращения до конца ноября, действуйте уже, чтобы не задерживаться из-за моего отсутствия.

— Сейчас контакт с Альфредо установлю, и сразу завтра и поеду в Италию, с отцом советоваться, — согласно кивнул Фирдаус.

Тузик обрадовался, когда мы зашли в подъезд, где живут Альфредо с Мартином, и стали подыматься наверх в лифте. Ходить в гости он тоже очень любит, просто пса с его грязными лапами мало куда берут, само собой, кроме деревни.

Альфредо был дома. Впрочем, как и Мартин. Я познакомил Фирдауса с обоими парнями, после чего сказал:

— Ну ладно, я уже побегу. У меня там дела ещё есть.

Фирдаус понятливо мне кивнул.

Я был уверен, что в этой квартире, да тем более в присутствии Мартина, он ничего лишнего не скажет. Захочет что-то обсудить по делу, пригласит Альфреда прогуляться по улице.

Ну да ладно, все люди взрослые. Уверен, что особые глупости делать не должны.

* * *

Москва, квартира Величко

Алина, вернувшись домой из университета, с нетерпением ждала прихода родителей. Сначала появилась мама, и на её вопрос, не известно ли ей о том, обзвонил ли кого-то уже папа по поводу детского дома, успокаивающе погладила её по голове.

— Не волнуйся, дочка, папа обязательно все сделает, что обещал. Я стирку запускаю. Есть у тебя что стирать белое?

Так что снова потянулось раздражающее ожидание. Хоть бы папа что-то приличное придумал по помощи для детдома, чтобы, когда она всё выложила перед группой, там все восторженно ахнули. — думала Алина. — На что они способны-то будут? На какую-нибудь ерунду скинуться, может, по рублю, чтобы детям глобус какой-нибудь купить или по тетрадке каждому ребёнку? Именно это они и обсуждали после того, как Ивлев по своим делам куда-то убежал…

А тут она раз — и притащит сразу много чего. И все ее зауважают. И Макаров с Ивлевым тоже. Может, хоть после этого получится в их компанию попасть?

Быстрее бы уже узнать, в чём это «много чего» будет заключаться… О чем сможет папа договориться?

Отец, как назло, задержался на работе до семи часов вечера, но пришёл хоть и уставший, но довольный. Сразу поймав устремлённый на него взгляд дочери, примирительно поднял руки:

— Обожди хоть пяток минут, дочка. Дай мне в себя прийти. Хоть переоденусь да руки помою, на кухне обо всём и переговорим.

И снова ей пришлось ждать, пока мама звенела тарелками на кухне, еду отцу накладывая. Он один еще не ужинал, иначе бы в гостиной накрыла бы всем…

Но вот наконец они собрались уже втроём на кухне.

— Так, Алина, можешь докладывать своему старосте или кто у вас там отвечает за сбор помощи для детдома. — улыбнулся отец устало. — Значит, перво-наперво — канцелярские принадлежности, полный набор на каждого ребёнка на целый учебный год. Пачка тетрадок, пенал с ручками и карандашами чешскими, кстати. Две штуки стирательных резинок, импортные, с картинками. Циркуль для старшеклассников, набор фломастеров для младшеклассников. Портфель каждому ребенку. Осталось только уточнить, сколько конкретно там детей, и как по возрастам разбиты, чтобы портфели правильно по размеру отобрать…

— Папа, ты у меня самый лучший! — радостно кинулась обнимать отца Алина.

Глава 8

* * *

Вашингтон, штаб-квартира ЦРУ

Начальник отдела по Советскому Союзу ЦРУ Джим Редклифф сидел и с большим интересом читал стенограмму выступления по радио, присланную ему резидентом из Москвы.

— Так что получается, — пробормотал он, закончив чтение. — Передача сделана примерно за полтора месяца до успешного военного переворота в Чили. Чрезвычайно интересно! А кроме того, на эту тему также и газетная статья имеется, изданная неделей позже. И по содержанию они не так и сильно отличаются. И тут у нас очень даже неплохой расклад по тому, что реально произошло в сентябре, но данный, чёрт подери, за несколько недель до самого переворота! Или у нас течёт, как из дырявого ведра, или у русских появился чрезвычайно умный журналист, способный делать вот такие эффективные прогнозы…

Прежде всего следовало убедиться, что в организации нет течи. Что в латиноамериканском отделе не сидит советский крот, который сливает деликатнейшую информацию в Москву…

Выявление шпионов в ЦРУ всегда приоритет. Так что первым делом он вызвал к себе начальника внутреннего управления безопасности ЦРУ.

Джек Эванс счёл возможным встретиться с ним уже через двадцать минут, также понимая, что вряд ли его вызвали сугубо поболтать за кофе. Не та организация, чтобы такой ерундой заниматься в рабочее время. Естественно, он русским языком не владел, поэтому Редклиффу пришлось ему перевести на английский избранные моменты из выступления и статьи в газете.

Эванс, конечно, тут же навострил уши и спросил:

— Значит, я всё правильно понял: выступление по советскому радио, статья в советской газете, сделанные за пять-шесть недель до военного переворота в Чили?

— Да, всё так и есть. И насколько я наслышан, переворот там не сам по себе произошёл, а мы приняли активнейшее участие в том, чтобы он состоялся. А то этим латиносам дай волю — они такого наворотят, чего и сами не планировали вовсе вначале сделать. А так всё разыграно великолепно. Только один минус — из этого романтика Альенде советы сейчас поспешно лепят образ какого-то непримиримого революционера, но это уже издержки, с которыми можно считаться.

— Ну, как вы понимаете, такие вещи я вам не могу комментировать, что мы там делали, а что не делали… — сказал Эванс. — Даже если сам что-то где-то услышал… Но, насколько я понимаю, у вас есть серьёзное подозрение, что если наша роль в этих событиях велика, то какая-то информация протекает от нас к советам?

— Да, совершенно верно. Именно такие опасения у меня и появились, когда я ознакомился с этими текстами. Хотя, конечно, возможна и утечка от кого-то из тех чилийских генералов, с которыми мы, скорее всего, взаимодействовали при подготовке этого переворота.

— Но у меня тогда сразу же возникает вопрос, — наморщил лоб Эванс. — Если Советы получили эту информацию за полтора месяца до старта самого переворота, то почему он тогда был успешен? Почему они не предупредили Альенде? Почему Альенде не провёл предварительные аресты, не взяв под стражу, в том числе, и Пиночета? Как-то не складывается, согласитесь?

— Ну, опять же, исходя из того, что я знаю, Альенде вовсе не был коммунистом и революционером, независимо от того, что сейчас пытаются после смерти из него вылепить русские. Он даже за моделью для проведения своих реформ обратился не в Москву, а в Лондон. Какой он после этого вообще марксист и революционер?

Так что русские на него какого-то серьёзного влияния вовсе и не имели перед переворотом. И вполне могли донести до него эту информацию, а он просто-напросто не поверил им. Вполне мог решить, что они затеяли какую-то провокацию, чтобы поссорить его с Пиночетом. Опять же, учитывая ту позитивную для Альендо роль, которую Пиночет сыграл в подавлении переворота, предпринятого перед этим сентябрьским, завершившимся полным успехом…

— И так может быть, — согласился Эванс. — Ага, понял теперь, наконец, что вы имеете в виду: что русские вначале обратились к Альенде с предупреждением по общепринятым каналам. Альендо им не поверил, решил, что это провокация, и тогда русские специально слили эту информацию через радио и газету. В надежде, что мы увидим и откажемся от переворота, решив, что теперь в нем нет смысла, Альенде будет наготове. А мы не увидели… Это, кстати, как произошло?

— Мы получаем информацию от нашей резидентуры в Москве по множеству вопросов, но шлют нам, разумеется, не все, иначе мы бы захлебнулись в потоке информации. Видимо, что логично, в нашей резидентуре не нашлось специалиста по Латинской Америке, чтобы сразу же оценить эту информацию, что, в принципе, и логично. Хорошо хоть сейчас она попала к нам…

Эванс, кивнув, в знак того, что принимает это объяснение, спросил:

— Там, кстати, один автор или разные у этих выступлений?

— Как ни странно, автор один — некий Павел Ивлев, — сказал советолог. — Обычно в СССР такое крайне редко происходит. Они, как и мы, верят в одну специализацию. А тут один и тот же журналист и на радио, и в газете работает…

Кроме того, тоже очень интересный момент — посмотрел я и другие его выступления и публикации. Ни о какой узкой специализации в профессиональном плане у него и речи нет. Что тут только нет по этим текстам — вплоть до расследования уголовных дел о хищениях в детском саду, до описания системы реформ в детском питании в школах и детских садиках, колониализм, патриотическое воспитание молодежи, и опять же — Чили. Это широчайший спектр направлений. Совершенно необычно для русских…

— А может ли так быть, — предположил Эванс, — что на самом деле это какая-то фигура, выдвинутая русскими, чтобы озвучивать важные для них вещи? Говорящая голова, в которую русские вкладывают нужную для озвучки информацию?

— Сложно сказать, — поморщился советолог. — Хотя вы правы, фигура этого Ивлева очень загадочна. По всем стандартам. Наш резидент смог с ним пообщаться на приёме в японском посольстве, и сообщает, что это молодой человек 18–20 лет. Да еще и студент…

— О, вот видите, — тут же оживился Эванс. — Значит, скорее всего, это просто говорящая голова, которую русские используют, чтобы сливать в прессу какую-то нужную им информацию.

— Вот как раз по этому поводу я с вами бы не согласился. — помотал головой Редклифф. — Если бы им нужна была просто говорящая голова, они точно взяли бы кого-то лет 40–50 на эту роль. Кто ж возьмёт восемнадцатилетнего мальчишку с этой целью? Вот сами подумайте, если бы вас попросили что-то такое сделать на территории США, вам пришло бы вообще в голову взять студента на эту роль?

Эванс, подумав, согласился с ним:

— Нет, не пришло бы. Я бы сам постарался найти на такую роль достаточно возрастного, выглядящего солидно эксперта, с одним или с двумя высшими образованиями. Да и от меня потребовало бы этого и начальство… Кто же поверит тому, что студент изрекает? Тут нужны благородные седины и опыт…

— Вот и я о том же. Кроме того, резидент, пообщавшись с этим Ивлевым, сообщает, что с интеллектом у того всё в полном порядке. Держится он очень взросло, независимо, контролирует каждое своё слово. Так что его точка зрения такова: несмотря на возраст, этот человек способен сам создавать подобного рода материалы.

Но и кроме того, он отмечает один ещё очень интересный момент — на его глазах японский посол беседовал с ним больше десяти минут…

— Ого, — удивлённо сказал Эванс. — Крайне необычно для любого посла на дипломатическом мероприятии уделять столько времени какому-либо из своих гостей. Разве что это какой-то важный министр, с которым его стране нужно заключить какое-то серьёзное соглашение. А тут юному журналисту уделено столько времени… Интересно, а чего ж такого важного-то японцам от него захотелось? — полюбопытствовал немедленно Эванс.

Ну да, нелюбопытного человека не возьмут на такую должность…

— Тут я уже сам ничего не понимаю, — развёл руками Редклифф. — В Японии я вообще не специалист. Абсолютно не моя область профессиональных знаний. Но, естественно, я уже передал всю информацию коллегам по Восточной Азии. Пусть они с этим сами разбираются.

— Хорошо, — встал с места Эванс. — Я не все понял, но проверить нашу организацию на предмет возможности утечки все равно не помешает…

Проводив его, Редклифф задумался. Ему предстояло написать рекомендации для резидента в Москве по поводу этого необычного русского, Павла Ивлева. Какую же модель действий ему предложить?

* * *

Святославль, кабинет заведующей детским садом

Оксана пребывала в прекрасном настроении. После недели, проведенной с Антоном в столице, она чувствовала себя помолодевшей, отдохнувшей и полной надежд. Словно в отпуске побывала, — мысленно улыбалась она.

Настроение поднимал еще и тот факт, что большинство коллег отметили перемены в ее внешности и настроении, и многие явно ей очень завидовали. Сегодня, когда во время тихого часа Оксана накрыла коллегам стол, чтобы отметить свой день рождения, ее просто засыпали комплиментами и восторгами по поводу того, как она похорошела. Большинству она просто загадочно улыбалась в ответ на вопросы о секрете такого преображения, но паре подруг, конечно же, все рассказала в подробностях. Радость невозможно прочувствовать до конца, если не поделиться ею с теми, кто способен эту информацию оценить. А ее подруги на работе, Оксана была в этом уверена, и оценят, и обзавидуются, и в нужном свете всем окружающим преподнесут. Реакция подчиненных, посвященных ей в тайну, которую они должны были немедленно разнести по всему Святославлю, ее не разочаровала. Столько восхищения в их глазах Оксана давно не видела. Но и было от чего. Не каждый день удается охмурить такого мужчину перспективного из самой Москвы…

Отправив подруг по рабочим местам разносить свежие новости, Оксана расслабленно откинулась на стуле у себя в кабинете. Да уж, теперь среди общих знакомых только и будет разговоров, как обо мне с Антоном, — довольно подумала она.

От этих мыслей Оксану неожиданно отвлек телефонный звонок, явно междугородний. Сняв трубку, она с удивлением и радостью услышала голос Андриянова. Она не говорила ему о своем дне рождения, поэтому совершенно не ожидала звонка от него.

— Привет, Оксана! — сказал Андриянов радостным голосом.

— Привет, Антон! — ответила Оксана. — Я совсем не ожидала твоего звонка так скоро. Все в порядке?

— Да, конечно, — заверил ее Антон, — я просто так по тебе соскучился, не представляешь.

— Я тоже все время думаю о тебе, — ответила Оксана с замиранием сердца.

— Я бы очень хотел снова увидеть тебя, как можно скорее, — сказал ей Андриянов. — Я долго думал после твоего отъезда и понял, что не хочу больше ничего откладывать. Мне очень нужно серьезно поговорить с тобой о нас и о нашем будущем. Но не по телефону, конечно. Ты сможешь приехать на выходные ко мне в Москву?

— Конечно смогу, Антоша, — пролепетала Оксана, не в силах поверить в то, что только что услышала. — Я сегодня же возьму билет на пятницу на ночной поезд.

— Отлично! Я очень жду тебя. До встречи! — сказал ей Андриянов и положил трубку.

— Ничего себе! — изумленно прошептала Оксана, положив трубку и обхватив лицо руками. — Он точно сделает мне предложение. С ума сойти! Всего-то и надо, оказалось, не на пару дней в выходные наезжать, а остаться разок на подольше, — рассмеялась она.

Здорово-то как, — Оксана просто не могла поверить своему счастью. — Теперь все узнают, чего я на самом деле стою, — с восторгом думала она. — Такой мужчина мне предложение сделать решил… Все узнают и поймут, как ошибались… Эх, рановато я Веру и Наташу отпустила. Их удар обеих хватит от зависти, когда услышат эту новость.

Не в силах усидеть на месте, она встала и принялась расхаживать по своему кабинету.

И Антон, как чувствовал, прямо на мой день рождения позвонил, хоть и не знает ничего о нем, — радостно вздохнула Оксана. — Тут даже к гадалке идти не нужно. Сразу понятно, это точно судьба. Очень хороший знак…

* * *

Париж, Служба внешней документации и контрразведки

Аллен Лелюш был полон энтузиазма, проводя совещание по новому объекту, Диане Эль-Хажж, информацию по которой так вовремя подкинул ему давний приятель. Через месяц, ближе к концу года, освобождалось место его шефа, очень лакомая вакансия, за которую в их службе разгорелась нешуточная борьба. Если информация приятеля подтвердится, и эта русская окажется действительно агентом КГБ, а Лелюшу и его группе удастся вывести ее на чистую воду, то у него появятся серьезные перспективы в плане получения заветной должности.

Вероятность того, что Диана Эль-Хажж работает на КГБ, была достаточно высокой. О работе советской службы госбезопасности он знал достаточно много и был уверен, что такая лакомая добыча, как вышедшая удачно замуж за богатого ливанца девушка, получившая тем самым свободный доступ в большинство стран мира, мимо их внимания точно не прошла. При всей своей нелюбви к СССР в целом, и к КГБ в частности, месье Лелюш признавал профессионализм и колоссальные возможности советских конкурентов. Его работа требовала объективности, так что никакие личные симпатии и антипатии француз старался в расчет не принимать, оценивая всегда только объективные факты.

Эти же факты говорили ему, что Диана Эль-Хажж вполне может оказаться весьма крепким орешком. Семья ее мужа богата и влиятельна, уже крепко обосновалась в Италии, с такими вообще надо вести себя осторожно. У него самого жена клянчила чемодан на колесиках, и он с удивлением узнал, что у этих Эль-Хажж на эти чемоданы монополия. Это же какие деньги они гребут по всей Европе?

Кроме того, если эта девушка действительно работает на КГБ, это значит, что ее обучали. Поэтому обычные провокации, направленные на то, чтобы сбить жертву с толку и напугать, вынудив выдать себя импульсивными действиями, с ней могут не сработать. Более того, после такой провокации, догадавшись обо всем, объект вообще может «уйти на дно», и тогда им никак не получится ее разоблачить. А в случае с этой девушкой доказательства им нужны железные. Стоит ошибиться, и их просто в порошок сотрут за попытку дискредитации честного имени представительницы богатой семьи ливано-итальянских бизнесменов. Уж что-что, а юристов те наймут в таком случае самых лучших. И месье Лелюшу тогда точно достанется новая должность, вот только совсем не та, о которой он мечтает…

Заседание рабочей группы затянулось. В комнате было откровенно душно и накурено, поскольку отопление было централизованным, и его никак было не отключить. Головы у всех от духоты были уже совсем задуренные… Очень хотелось открыть окна и проветрить, но обсуждать такого рода вопросы с открытыми окнами вообще не вариант… Услышит какой-нибудь начальник, решив покурить, их разговор, и потом такой скандал устроит, что мало не покажется…

— Так, надо прийти в себя и настроиться на результат, — тряхнул головой Аллен. — Никуда она от нас не денется. Главное, чтобы она на самом деле оказалась русской шпионкой, а уж вывести ее на чистую воду мы сумеем.

— Я думаю, что в качестве «медовой ловушки» надо позвать Николя Божана, — предложил тем временем Анри Шанталь, замглавы отдела по наружному наблюдению, которого Аллену посчастливилось заполучить в сформированную для работы по русской группу. Тот был бесценным специалистом, так как не только отлично умел организовать слежку за объектами, но и обладал недюжинными навыками коммуникации, имея друзей и знакомых во всех мыслимых и немыслимых местах. И почти по любому вопросу всегда мог договориться о помощи. Вот и сейчас, предложив позвать Божана, что означало, что у него есть способ об этом договориться, Шанталь сильно облегчал им задачу.

Божан, работавший в бельгийской резидентуре Службы внешней документации и контрразведки, действительно был весьма эффективен в подобных заданиях. Женщин к нему тянуло как магнитом, словно перед ними был сам Ален Делон или Морис Роне. Молодой и очень красивый француз имел невероятный успех у слабого пола, сам при этом оставаясь достаточно равнодушным и никогда не влюбляясь в объекты. Бесценное и очень редкое качество. Если они заполучат такого спеца в их группу, это сильно повысит шансы на успех.

— Я полностью поддерживаю эту кандидатуру, — одобрительно кивнул Аллен Лелюш Шанталю, — но сможем ли мы его заполучить? — он выжидающе посмотрел на коллегу.

— Без проблем. Его начальник должен мне. Я переговорю с ним, — уверенно ответил Шанталь, — он мне не откажет, я практически уверен. Правда, придется поделиться частью славы, в случае успеха…

— Тогда отлично, — улыбнулся Лелюш. — С этим вопросом определились. Как только договоритесь с Николя, и все будет согласовано с его начальством, дайте мне знать, надо будет ввести его в курс дела и предоставить данные по объекту.

— Хорошо, — кивнул Шанталь.

— И, что касается сведений по объекту, — добавил Лелюш. — Имеющейся у нас на сегодняшний день информации по Диане Эль-Хажж явно недостаточно. Нужны подробные данные о ее контактах, передвижениях, обо всем, чем она занимается в каждый момент времени каждый день. Поэтому надо как можно скорее организовать слежку за объектом, а также аккуратно и по возможности оперативно провести обыск в ее номере в отеле. В Париж она прибыла недавно и, будем надеяться, не успела передать что-либо кому-то здесь, если она действительно работает на КГБ. Так что у нее вполне могут оказаться при себе какие-то компрометирующие материалы, собранные по другим городам, по которым она ездила перед этим. Этого никак нельзя исключать. И это здорово облегчит нашу работу…

Глава 9

Москва, Лубянка

Генерал КГБ Назаров сидел и задумчиво листал досье, принесённое сегодня полковником Третьяковым по Павлу Ивлеву. Он его, собственно говоря, не запрашивал, но полковник передал через Губина.

Впечатление, конечно, у него пока что складывалось достаточно интересное. Если факты, приведённые в этом досье, отвечают реальности, то Вавилов и Андропов вовсю пользуются советами аналитика, который явно не имеет ничего общего с ценностями строителя коммунизма…

Правда, на этой мысли, извлечённой также из принесённого Третьяковым доклада, Назаров насмешливо хмыкнул. Да даже если в самом КГБ посмотреть, то не так уж и много тут найдётся людей, у которых ценности соответствуют ценностям строителей коммунизма. Чего же тогда требовать от обычного студента Московского государственного университета, недавно приехавшего из провинции и, конечно же, мечтающего любыми способами и средствами покорить столицу?

Когда-то он сам, Назаров, точно так же прибыл в Москву из провинции. Ну и что? Всё у него прекрасно получилось. Правда, вот тогда, когда он только приехал, конечно же, он был поначалу совсем другим. Он тогда искренне верил в неизбежную победу коммунизма, будучи очень вдохновлён победой над фашистской Германией, в которую внёс и свой скромный вклад, охраняя военный аэродром около Мурманска. Казалось, что лет пятнадцать-двадцать, и коммунизм станет советской реальностью…

Сколько ему времени понадобилось, чтобы избавиться от лишних иллюзий в отношении тех мотивов, которые двигали людьми в Москве? Наверное, с последними иллюзиями он расстался лишь через пару лет. Правда, было бы и странно сохранить их дольше, учитывая, какой профиль работы он себе выбрал. Так что этот Ивлев просто намного раньше, чем он в свое время, расстался со своими иллюзиями…

Правда, у него самого в тяжелые послевоенные годы не было ни малейшей возможности вот так же вот хорошо упаковаться, как это Ивлев сумел сделать. Судя по описанию Третьякова, ему, конечно, оставалось только завидовать, исходя из тех своих материальных обстоятельств. С его общежитием в первые годы после переезда в Москву нынешние условия Ивлева не сравнить…

Но сейчас, конечно, Назарову завидовать Ивлеву было нечего: имелись в наличии трёхкомнатная квартира в доме с консьержем, служебная дача двухэтажная, у него «Волга», у жены «Москвич», плюс служебная машина в любое время, любые санаторные путёвки на его выбор, продовольственный паёк высшего класса, талоны в закрытую секцию ГУМа. Да и в целом для него материальный вопрос уже давным-давно был закрыт.

«Ну что же, информация в целом интересная», — подумал он, задумчиво постукивая пальцем по папке с досье. — Но любая информация требует тщательной проверки. Что-то, авось, удастся подтвердить из протоколов слежки за Ивлевым. Надо, кстати, запросить новые, за последние дни. А вот остальную информацию… Послать бы кого-нибудь, кто сможет уточнить всю указанную здесь информацию максимально деликатно, не вызывая внимания со стороны Вавилова или самого Ивлева, конечно же… Но слишком рискованно. Приходится надеяться, что этот Артем, которого Губин подговорил попытаться подружиться с Ивлевым, справится со своей задачей. Пока что Губин сообщил, что из-за эпидемии ветрянки Ивлев от предложенной ему Артемом встречи семьями отказался.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Вернулся домой и начал собираться для того, чтобы отправиться на секцию по самбо. Раздался телефонный звонок. И через полминуты Галия меня позвала:

— Паша, тебя генерал Балдин зовёт.

Ну, в принципе, пора уже и созваниваться по поводу скорого путешествия. Подошёл, взял трубку, поздоровался.

— Павел, хотел просто тебе сообщить, что выезжаем на день раньше. Забегался немного, давно надо было позвонить. Надеюсь, для тебя это не создаст какие-то проблемы.

Я тут же прикинул: отпуск у меня, конечно, взят в Верховном Совете с десятого числа. И завтра еще надо на ЗИЛ съездить и сходить в филиал НИИ Силикатов, там тоже заявления подать… Там можно и с девятого написать заявления. Но по Верховному Совету всё зависит от того, в какое время мы выезжаем в пятницу…

— А не подскажете, во сколько девятого нужно выезжать?

— В 18.00 вылетаем в Калининградскую область, на военную базу, и пару часов спустя с неё уже летим на Кубу. Даже у красавца Ил-62 дальность полёта всё же ограничена, сам понимаешь. Самолёт, конечно, будет почти пустой, расходы топлива не такие большие, как когда он полностью забит, но всё же рисковать, сам понимаешь, не стоит. Вдруг мощный встречный ветер будет.

— Абсолютно не имею ничего против дополнительных мер безопасности, — заверил я генерала. — И поскольку получается, что с территории Советского Союза будем вылетать уже в пятницу вечером, в нерабочее время, думаю, никаких проблем с датами по отпуску, на который я уже подал заявление, у меня быть не должно. А по оставшимся рабочим местам как раз успею все правильно сделать.

— Да, я думаю, никто не должен к тебе цепляться из-за такой ерунды. А если кто-то будет все же, обращайся, найдём каналы, чтобы все вопросы порешать, — приободрил меня генерал. — Всё, тогда в пятницу в 16.00 вечера я пришлю за вами машину. Будьте к тому времени полностью готовы.

Поскольку уже летал раньше по согласованию с генералом военным самолётом, не стал настаивать из вежливости на том, что мы сами приедем куда надо. Я же даже не знаю, куда надо добираться. Скорее всего, вылетим тоже с какого-нибудь военного аэродрома под Москвой, так что просто поблагодарил Балдина за информацию и за помощь с машиной. Попрощался с ним, положил трубку и обернулся к Галие.

— Слышала? — спросил я её. — Вылетаем вечером в пятницу, а не утром в субботу, как мы думали.

— Ну, раз генерал считает, что так безопаснее, то почему я должна быть против? — хладнокровно пожала плечами жена. — Ой, и я же хочу тебе рассказать, как мне сегодня отпуск давали! Паша, видел бы ты глаза Белоусовой, когда я Морозовой всю ситуацию изложила и попросила посодействовать перед председателем в оформлении отпуска за свой счёт до конца ноября. Вот я даже не понимаю, как можно быть такой завистливой, она ж так от жадности однажды просто задохнётся и помрёт.

— Ну и что, никто этому не удивится, — пожал плечами я. — И как Морозова, пошла тебе навстречу?

— Ну конечно, я на нее всегда рассчитывать могу, — улыбнулась жена. — Вместе тут же сходили к председателю, я показала путевку. Сказала, что дети долго болели, нужно оздоровление. А он мне сказал, что в любом случае от таких путевок ни один разумный человек не откажется, и надо обязательно ехать. Также сказал, что и я талантливая, и муж у меня талантливый, и вполне заслуженно мы эту путевку получили…

В общем, пошел мне полностью навстречу!

Я кивнул жене, мол, здорово, а сам задумался в очередной раз, сколько же плюсов есть в СССР в отличие от полноценной рыночной экономики. Тут совершенно нормально дать работнику отпуск в любое время, если ему удалось путевку раздобыть. А уж если мамочка раздобыла путевку для оздоровления детей, то это вообще не обсуждается… Естественно, при условии, что работник она нормальный и претензий к ней у начальства нет. А ведь подавляющее большинство работников именно такие. Так что уедет Галия на три недели, и не ее проблема, кто вместо нее будет разгребать дела на работе. Вспомнив Москву в двадцать первом веке, саркастически улыбнулся. Взять три недели за свой счет в самый разгар работы организации… Ну да, как же, так обычной сотруднице и пойдут навстречу…

* * *

Вторник, конечно, стал для меня феерическим днем. Среда и четверг выходные дни, Великая октябрьская революция же, а в пятницу мы уже улетаем. На последний день все важное никак нельзя оставлять. Так что сегодня нужно все вопросы решить перед отъездом…

В результате до пяти утра просидел с понедельника по вторник, дошлифовывая все, что нужно было во вторник утром развезти по самым разным местам. Три статьи в «Труд» по итогам моих выступлений, четыре доклада для Межуева, тезисы для Эммы Эдуардовны. И во вторник начал с самого утра заниматься решением всех вопросов…

Сначала зашёл в филиал НИИ Силикатов около дома. Там быстро написал заявление об отпуске за свой счёт до конца ноября, забрал зарплату за несколько месяцев и был таков. Оттуда поехал уже на ЗИЛ. Заглянул в отдел кадров, сделал там все дела, пошел в кассу получать деньги. Не срослось — там у меня большая сумма накопилась, у них столько не было. Предложили прийти в пятницу. Отказался, попросил на начало декабря перенести. Вышел в коридор, и тут же наткнулся, не повезло, на помощника главного комсомольца ЗИЛа.

— О, Ивлев! — обрадовался Варданян, — а я думал, что мы тебя только по радио и будем теперь слушать, и в газетах читать. Очень давно уже на заводе не видел…

— Так дела всё, дела, Михаил Аронович! — развёл я руками в стороны.

— Это хорошо, что дел много, но у меня как раз одна идея появилась по твоему профилю… Так, на этой неделе у нас сплошные выходные, загляни ко мне в начале следующей.

— Не могу… — вздохнул я, — в эту пятницу улетаю на три недели на Кубу. Если в начале декабря вас устроит, то я зайду.

— Вот оно как… Ну ладно, жду тебя тогда в начале декабря. А жена не ревнует? Кубинки, знаешь ли, такие фигуристые девушки!

— Ревнует, поэтому со мной вместе поедет на остров. — пошутил я, — дети тоже ревнуют, так что пришлось и их брать…

— Так ты на отдых, что ли? — удивился он, — ну, тогда дело понятное, счастливо тебе там отдохнуть! Жду тебя в декабре, тогда, получается…

— Спасибо большое, Михаил Аронович!

Эх, ну вот не зря я стараюсь сюда лишний раз не заходить. Сколько бы там не требовали регулярно зарплату получать, а вот такие встречи могут запросто лишней работой меня загрузить. Приеду, посмотрим, что он там для меня придумал…

После этого поехал сразу в МГУ. Обрадованно выдохнул, когда, постучав в дверь кабинета Эммы Эдуардовны, услышал ее голос:

— Войдите!

Ну, главное что Гаврилина на месте… А то иначе пришлось бы отдавать тезисы кому-то из студентов и волноваться потом, занесут или забудут…

— Здравствуйте, Эмма Эдуардовна! — сказал я и тут же выложил на стол одну из новых книг, напечатанных в нашей типографии. Надеюсь, Стругацких она любит. Хотя, правда, кто их в СССР не любит из интеллигенции? Очень популярные, и вполне себе заслуженно, фантасты.

Вслед за книгой выложил на стол и тезисы, аккуратно напечатанные, да в отдельной папочке с надписью: «Тезисы Павла Ивлева». Немного амбициозно звучит, как «Апрельские тезисы» Ленина… Но от шутки на эту тему я благоразумно воздержался. Не та эпоха…

— Здравствуй, Павел, спасибо тебе за книгу, — обрадованно сказала она. — Молодец, что не забыл про тезисы, а то я уже хотела тебе позвонить, напомнить. Понимаю, что такое подготовка к поездке, когда надо лететь так далеко. Полетите с семьёй аж на Кубу! Тут что угодно забыть можно. Но ты молодец, что принес!

— Ну что вы, Эмма Эдуардовна, я обещал, значит, обязательно сделаю, — заверил я её.

— И по этой японской конференции… — замялась вдруг она. — По телефону не могла тебе сказать один нюанс: наш проректор по науке сказал, что он ректору всё это подаст как свою собственную идею, чтобы ты к этому никакого отношения не имел. Якобы ректор может начать ругаться за то, что студенты без согласования с ректоратом такого рода идеи в иностранных посольствах озвучивают. Но на самом деле, ну, ты понимаешь, конечно же, что дело не в этом…

— Конечно, понимаю. В принципе, он мне неплохую услугу оказал тем самым. Ну скажите, Эмма Эдуардовна, какой мне смысл быть инициатором этой конференции? Очень вряд ли мне за это хоть какую-то даже грамоту дадут. Ну и прав он, к чему мне лишние вопросы: с чего это я шляюсь по иностранным посольствам и для МГУ конференции организовываю без предварительного согласования с руководством?

— Значит, протестовать не собираешься?

— Эмма Эдуардовна, ну что вы, конечно же, не намерен. Я вообще по научной стезе идти не собираюсь. Значит, мне и смысла нет какие-то вот такого рода отметочки иметь в автобиографии. Тем более вы и так меня уже запихнули в оргкомитет конференции. А это уже вещь всем понятная и явно будет намного престижнее, чем быть инициатором.

— Ну хорошо, Павел, рада, что у тебя именно такая позиция. — с явным облегчением выдохнула замдекана. — А то я побоялась, что ты начнёшь разбирательства всякие устраивать, когда узнаешь, что, оказывается, это не ты инициатор. Обратишься к тому же товарищу Захарову, а мне потом по голове прилетит в любом случае гарантированно: либо от проректора, что тебя не остановила, либо от твоих влиятельных друзей, что не остановила проректора… А у меня не та весовая категория, чтобы кого-то останавливать…

— А это дополнительная причина, Эмма Эдуардовна, почему я в любом случае не стал бы устраивать какие-то разборки и скандалы по этому поводу. Всё, что я хочу от МГУ, — это спокойно здесь отучиться, получить диплом с отличием, если получится, и продолжить заниматься серьёзными взрослыми делами. А не подставлять тех, кто ко мне хорошо относится, вовлекая их в глупые разборки…

По лицу замдекана было видно, что она не на шутку рада тому, как взросло и ответственно я рассуждаю. Кивала, пока меня слушала, одобрительно, а потом сказала:

— Но всё же, Паша, по поводу научной карьеры ты так категорично не говори сейчас. Доучись уже до конца, а потом сядем, поговорим с тобой по поводу аспирантуры. Она всё же тоже имеет определённые преимущества…

Ну что ей ответить? Я, конечно, видел в аспирантуре одно преимущество, но и только: когда Горбачёв весь улей СССР разворотит, ткнув туда палкой, и всё начнёт рушиться, чтобы иметь какой-то авторитет среди так называемых реформаторов и попытаться повернуть их реформы по какому-то более разумному пути… А авторитет без учёной степени кандидата наук в таком молодом возрасте, мне тогда чуть больше тридцати будет, вряд ли получится наработать. Но я был наслышан, как тяжело и долго писались и защищались кандидатские диссертации в Советском Союзе, так что тут надо крепко думать и выходить вообще на всё это дело только при наличии железобетонных гарантий, что меня стопорить никто с защитой не будет, пока мне, скажем так, лет 35 не исполнится. А то знаю я, о чем седобородые аксакалы думают, что сидят сейчас в научных советах — что нечего слишком молодым защищаться, если доктора наук, сидящие на самых престижных позициях, свою кандидатскую только в 35 и защитили.

Но, естественно, всего этого говорить Эмме Эдуардовне я не мог, поэтому ограничился просто уклончивым обещанием подумать со временем. Но уже и это привело её в прекрасное расположение духа. Видимо, считает, что «я подумаю» — гораздо лучше, чем резко отрицательный ответ, и всё-таки уж она сумеет меня уговорить на аспирантуру…

Попрощавшись с Эммой Эдуардовной, поехал теперь уже в Верховный Совет. Занёс все экземпляры докладов Валерии Николаевне, попросил приказ о моем отпуске посмотреть. Кинула на меня недовольный взгляд, но с приказом ознакомила. А то знаю я этих махинаторов — «потеряют» мое заявление на отпуск, а потом скандал устроят, что в самоволку уехал. Нет уж, их проверять и проверять надо, никакого доверия у меня к ним нет.

Отнёс копии всех четырех докладов Воронцову.

В Комитет по миру заглядывать не стал: были серьёзные подозрения, что, как и с ЗИЛом может выйти — попадусь на глаза Ильдару, и он тут же начнёт вымаливать у меня очередную тему для рейда. Лежало, конечно, у меня ещё одно письмецо, по которому по мебельному магазину можно было бы выезд сделать. Но подождём до приезда, не буду спешить с этим, тем более мне хотелось бы самому в этом поучаствовать. Нет, конечно, не сомневаюсь, что материалы мне потом, после успешного рейда, и так бы передали, но писать о том, в чём лично я не принимал участие, будет как-то неудобно…

Дальше поехал в редакцию газеты «Труд», и там впервые за долгое время пришлось-таки подождать под дверью кабинета Веры. Десять минут, правда, ничего страшного.

— Привет, Паша, — обрадовалась она мне, когда пришла. — А я как раз недавно думала, что-то ты давно уже не появляешься с новыми статьями.

— Ну, Вера, лучше редко, да метко, — сказал я ей, вручая кулёк с двумя плетенками с маком, которые прикупил, пробегая мимо буфета в Верховном Совете. Знаю же, к какой сладкоежке еду… — Я в этот раз сразу три статьи привёз, потому что на три недели уезжаю с семьёй на Кубу, и не хотелось бы, чтобы статьи всё это время не выходили.

— Ого, — удивилась Вера. То ли количеству статей, то ли моей поездке на Кубу. — Ну что же, давай посмотрим, что там у тебя.

Открыв перед собой папку, она читала, одной рукой ловко переворачивая странички, а в другой держала и подъедала помаленьку плетенку. И взялась за вторую, прежде чем дочитала все три статьи. Шустро же она ест все сладкое, в одной плетенке аж двести граммов…

— Ну что же, Паша, видно, что ты, как обычно, тщательно поработал, лично у меня замечаний никаких нет. И, надеюсь, что, учитывая, что ты будешь в отъезде, ни у кого выше их тоже не появится.

Вера пожелала мне счастливого пути. И чтобы сам хорошо отдохнул, и чтобы дети здоровья набрались.

Поблагодарил её за добрые пожелания, и, выходя из редакции, глянул на часы. Ну надо же, 13:00. Умудрился уложиться за четыре часа до обеденного перерыва… В XXI веке не было бы ни одного шанса: с утра бы был гарантированно час пик, ближе к обеду бы новый час пик начался, и стоял бы я в одной пробке за другой. Может, максимум при удаче половину задач бы успел решить. Так, теперь после обеда Ионову надо позвонить, тоже предупредить…

* * *

Глава 10

Москва, квартира Ивлевых

Ионов отнесся к моей информации достаточно спокойно. Пожелал мне доброго пути, и попросил набрать его, как приеду, чтобы мы лекцию на начало декабря с ним согласовали. Уже хотел заканчивать разговор, когда он оживился и сказал:

— Так ты, Паша, за три недели неплохо должен Кубу изучить… Как насчет того, чтобы я в список наших лекций еще парочку добавил на следующий год, которые мы именно тебе будем давать читать?

— Можно, конечно, Константин Сергеевич. Но имейте в виду, что я туда на пляже чтобы валяться, еду. Так что темы должно быть сугубо соответствующие… «Ивлев на Кубе», к примеру… Хотя не годится, народ будет путать с картиной «Девочка на кубе», хотя, конечно, видел я ту девочку, и она на девочку не слишком-то и похоже. По крайней мере на ту девочку, что хочешь почаще видеть в своем дворе, а не в кошмарах. Лучше уж тогда «Здоровое купание на Кубе»… Или «Искусство приобретения правильного загара в условиях тропиков». Это я должен точно осилить.

Ионов рассмеялся, и от своей идеи отказался. На этом и завершили разговор.

Вечером позвонил староста.

— Привет, Паш, — сказал он. — Ну вот уже готов тебе более подробно рассказать, что мы решили делать по поводу помощи для детского дома.

— Привет, Жень, — сказал я. — Внимательно тебя слушаю.

Вспомнил, как в прошлом году, когда однокурсники хотели помочь нашему детскому дому, я им рекомендовал другой детский дом найти, мол, этим я уже занимаюсь, да и ЗИЛ тоже помогает. Выяснил потом, что никто так никуда ни с какой помощью в результате не пошел. В этом году уже такой ошибки не сделаю. Пусть ЗИЛ помогает, я помогаю, да еще и ребята с девчатами помогут…

— Решили мы, короче, деньгами скинуться. Уже список оформили, кто по рублю дал, кто по два. Набрали всего 73 рубля. А кроме этого, решили ещё и поработать там, в детском доме, поправить всё, что надо, что там у них ремонта требует. Подумали, что нечего выбирать: или помощь в хозяйственных делах, или ещё и подарки делать. Решили, что сделаем и то, и другое. Руки на месте, деток жалко… Комсомольцы мы или кто?

— Прекрасно, — сказал я. — А то я забегался и забыл директору детского дома позвонить, а сейчас два дня праздников уже будет. Ну и потом я на три недели улетаю уже, как помнишь… Да и я думаю, директор эту схему в любом случае одобрит. В любом большом хозяйстве, да ещё там, где преимущественно женщины работают, всегда найдётся, что починить, подремонтировать или вообще с нуля сделать.

— Да, учитывая, что ты на свою Кубу уезжаешь, наверное, тебе смысла пока звонить никакого. Давай тогда в декабре уже, когда приедешь, то и созвонишься с ней и поставишь нам задачи по ремонту.

— Хорошо, договорились, — сказал я, думая, что разговор уже закончен, и не желая задерживать собеседника.

Женька тоже, видимо, понял, что я веду к концу разговора, потому что сказал:

— Ты подожди, сейчас самое интересное расскажу, это ещё не всё. Это я тебе рассказал про то, что вся наша группа собралась делать. Но есть ещё и сюрприз. Помнишь, я тебе говорил, что Алина Величко просила подождать до вторника? Так вот, она сегодня на занятия пришла и огорошила нас. Короче, её отец подтянул какие-то свои связи, и детский дом одарит целой кучей подарков: канцелярские принадлежности каждому ребёнку, фломастеры там всякие, да даже и портфель каждому ребёнку вручит. Мы все в шоке, если честно. Никогда до этого Алина не интересовалась какой-то помощью кому-либо, что сама, что по линии комсомола. Максимум, если отец или мать у кого-то умрёт, рубль в складчину даст — и всё. А тут, понимаешь, такое количество подарков. Удивительное дело, согласись! Понять бы еще, с чего вдруг?

Немного подумав, я сказал:

— Знаешь, такое впечатление, что её сильно уязвил её промах два года назад, когда она нас сдуру не позвала на свой день рождения, решив, что такой голытьбе в приличном сборище не место. Не зря же она недавно снова нас приглашала. И тут возможны варианты. Первый — мало ли, она это делает для того, чтобы взять реванш за тот проигрыш? В этом случае она перфекционистка, которая не может себе простить того, что так сильно ошиблась в тот раз, и пытается всё исправить, поставив себе очередную галочку одержанной победы…

— Надо же, — сказал Женька. — Как замысловато ты размышляешь. А что, есть какие-то другие варианты? Раз уж ты перечислять взялся…

— Ну, ещё возможен вариант, что она просто решила произвести впечатление на группу. Что вы там по рублю, по два собираете, а я раз — и подарков на сумму под тысячу рублей, похоже, деткам привезу. Покажу, какая я крутая по сравнению с другими студентами. Может, самолюбование какое-то у неё так развито?

— О, как! — впечатлился староста. — И что, ещё как-то можешь объяснить, с чего вдруг она это затеяла?

Подумав, я продолжил:

— Ещё есть вариант, что она в Министерство иностранных дел собралась после окончания вуза идти на работу и простить теперь себе не может, что Макарова на первом курсе обидела, не позвав его на день рождения. Ясно, что попытается туда устроиться через связи своих родителей, но наверное понимает, что даже через связи родителей вряд ли удастся первого заместителя министра обойти. Тот же может спросить Макарова по поводу его однокурсницы, стоит её брать или не стоит. В этом случае у нее стратегическая задача — до окончания вуза установить хорошие отношения с Макаровым.

— Ну ты, блин, даёшь, Ивлев, голова! — восхищённо сказал Булатов. — Правда, ты не рассмотрел ещё вариант, что она решила исправиться, стать доброй девочкой и завалить несчастных детей-сирот подарками на Новый год.

— Ну ты фантаст, — рассмеялся я, и Булатов рассмеялся в ответ. Ясное дело, что он пошутил таким образом. Ну не могли мы оба никак поверить в то, что насквозь прагматичная Алина, начавшая учёбу на первом курсе с того, что отобрала своих гостей на первый празднуемый день рождения сугубо по кастовому признаку, по важности занимаемых позиций их родителями, вдруг на третьем курсе так разительно изменилась.

— Ну ладно, — спросил меня Булатов, после того как мы отсмеялись, — так, а что делать с этой Алиной-то будем? Начнём как-то с ней отношения всё же улучшать или всё оставим по прежнему варианту?

— Чёрт её знает, — пожал я плечами, хотя и знал, что собеседник этого не увидит. — Давай вместе порассуждаем. Каким бы мотивом из тех, что мы с тобой рассмотрели, ни руководствовалась Величко, в данный момент она впервые за все три года обучения сделала какой-то правильный шаг, решив, хоть и по совершенно прагматичными соображениям, помочь детям-сиротам под Новый год. С моей точки зрения, это шаг в правильном направлении. Вот у тех же американцев, если посмотреть, куча мультимиллионеров оставляет много денег больницам, университетам. Ты думаешь, они хоть на каплю добрые люди? Ни черта подобного! Они просто хотят, чтобы на новом построенном здании в больнице или университете, висела табличка с их именем. Деньги-то с собой в могилу не унесёшь, да и мысль неприятна, что едва помрёшь, как тут же все про тебя забудут. О них же знают только потому, что у них много денег, а у мертвеца много денег быть уже не может по определению. Кто будет долго помнить о человеке, единственным достижением которого была способность много чего-то перепродать?

— Даже так у них все обстоит? — переспросил меня Булатов. — Вот прям берут и миллионы долларов отваливают запросто?

— Ну да. Но студентам-то выгодно прийти в новенькое здание на учёбу, чем в старое без ремонта, и пациентам в больнице тоже лучше, когда больше палат для больных, больше нового оборудования. Там у них всё платно, конечно, и учёба, и лечение, так что польза резко уменьшается, но я какую мысль хочу вывести: что чёрт с ними, с мотивами, если человек правильно поступает. Так что предлагаю из таких соображений позволить Величко думать, что она наладила с нами отношения, начать даже потихоньку с ней общаться, но с условием, что мы никогда не будем забывать, что человек она очень специфический. Нам же что главное, когда мы с кем-то общаемся? Правильно — понимать, что это за человек, что ему можно говорить, а что нельзя, можно с ним в разведку идти или в спину выстрелит… С этой точки зрения в отношении Алины иллюзий у нас нет и быть не может, так что будем просто почаще улыбаться ей, но помнить, что настоящей дружбы у нас с ней не выйдет. Может быть, даже тогда и в следующем году на день рождения к ней сходим, а она, глядишь, снова детишкам через своего отца какие-то подарки организует новые…

— Ну а почему бы и нет, Паша? — сказал староста. — Ты прав, шаг она сделала хороший, правильный, ради этого можно и потерпеть ее общество…

На этом и закончили наш разговор.

Я положил трубку, и тут мне в голову пришла одна интересная мысль: а ведь у меня в шкафу накопилось уже очень даже прилично дефицитных книг, причём каждая в пятнадцати, а некоторые и в большем числе экземпляров. Когда я начинал их собирать, для меня это было способом как установить, так и поддержать хорошие отношения с людьми, находящимися гораздо выше меня по социальному статусу, раздаривая их.

Но как-то я за эти два года в Москве уже достаточно сильно отъелся и вес в обществе приобрел. По сути, не так уж много кому теперь и необходимо дарить такие подарки, чтобы улучшить отношения, значит, нет смысла у меня держать по пятнадцать экземпляров каждой книги. Более того, это уже не очень и правильно выходит, что веду себя как собака на сене, учитывая, что в СССР хорошие книги — это страшный дефицит.

Так что надо мне собрать по десять экземпляров каждой из книг, что у меня есть, багажник аккуратно бумагой выстелить, чтобы не запачкались во время поездки, да и отвезти детям в детский дом, в их библиотеку. Книги у меня только самые лучшие, детям должно понравиться. Авось появится среди них побольше запойных читателей…

И если я и дальше буду также делать, а почему бы и нет, кто мне помешает, то библиотека в этом детском доме быстро станет достаточно неплохой по комплектации. Можно, кстати, договориться с библиотекарем, чтобы они, к примеру, половину из привезённых моих книг, зачем им столько экземпляров, меняли в других детских домах на другие дефицитные издания. Ну, в том случае, конечно, если им позволяют такие рода вещи делать. Правда, это далеко не факт… Да, вряд ли, едва возьмешь на учет, уже подсудное дело, если книги с него пропали…

Наверное, надо тогда иначе сделать. Разбить всю партию на две части, и в разные детские дома отвести… Вот это дело…

Хмыкнул, вспомнив, как в Советском Союзе было популярно при возможности покупать две или три дефицитных книги для того, чтобы дети, когда вырастут и отделятся, могли собственную библиотеку завести. Я и сам так делал, хотя, конечно, в силу возраста, уже на самом излёте Советского Союза. Не мог тогда никто себе представить, что пройдёт всего несколько десятков лет, и эти книги будут грудами лежать на мусорках у подъездов… Невероятное по нынешним временам зрелище… Нет, сейчас тоже иногда можно увидеть груды книг, лежащие на мусорке, но, как правило, это будет результат ликвидации какого-нибудь учреждения и лежать там будут сплошь всякие унылые тексты, никому никогда не нужные. А Дюма и Мопассана хозяйственные работники ликвидируемого учреждения сами приберут, не дадут выбросить такую ценность…

Вспомнил, как где-то в начале 1980-х, когда я был ещё подростком, мы с другом нашли множество связок вот такой литературы на мусорке в гаражном кооперативе. На каждой книге еще и штамп был какой-то организации, уже и не упомню, какой именно. Конечно же, немедленно утащили все к себе по домам, в надежде найти что-то ценное, и с умыслом то, что не пригодится, сдать в обмен на заветные талончики на новую дефицитную литературу. Я тогда штук шестьсот этих книг перелопатил, но, увы, так ничего ценного и не нашёл. А ведь наверняка что-то было, кроме тех унылых текстов, что были мной найдены в этих вязанках. У друга в его половине книг случилась та же самая история. Ни одной дефицитной или хотя бы даже мало-мальски интересной книги… Правда, сдав все это в макулатуру, мы получили кучу талончиков на дефицитную литературу, это все же сработало…

Правда, сразу вспомнил и другую историю, еще более счастливую. Как примерно в 1987 году в крупной московской библиотеке по соседству велели расчистить фонды, выставив дубли на продажу. И вот тогда у меня уже был настоящий книжный пир… Дело в том, что я тогда неплохо так задружился с девчонкой, у которой мама там работала. И она смотрела на меня как на возможного зятя, так что едва я попросил, заветные врата открылись передо мной. Приходил я к ней в библиотеку по утрам за час до того, как книги эти лишние выставляли на открытую продажу, и выбирал себе тщательно все, что хотел. Как я тогда был безумно счастлив потом еще несколько недель! Эйфория так и перла, несмотря на то, что Горбачев уже вовсю начал разрушать вверенную ему в управление державу. Пополнил тогда библиотеку на сотню книг, не меньше. И ведь сплошь дефицит…

А часов в восемь вечера нам позвонила Эмма.

И голос у неё был уже такой уверенный, видно, что пообжилась уже в Москве.

— Паша, — сказала она. — Хотела тебя ещё раз поблагодарить. Помог твой человек очень. Я уже при его помощи три дома разных проверила. И ты знаешь, третий дом меня всё-таки по всем условиям устраивает. И на снос идет скоро, и более того, там даже холодная вода в дом проведена, представляешь? И цена та, что мне по силам, с учётом той тысячи, что Герман передал. Но сейчас владелец в командировку уезжает почти на неделю, так что мы на среду следующую договорились оформлять всё. А я же боюсь одна идти с такими деньгами туда… — сказала она.

— Правильно боишься, — одобрительно сказал я. — Туда не только одной нельзя идти с такими деньгами, но туда, кстати, нельзя идти и без юриста, всё же это Москва. Тут много мошенников.

Правда, сказав это, вспомнил историю о том, как сына Оксаны в Святославлеве обдурили с обменом. Ладно, неудачно я выразился — мошенники существуют везде, не только в Москве. Но Эмме уже не стал этого говорить — лучше пусть она немножечко побаивается мошенников, чем совсем бесстрашно себя ведёт.

— Запиши-ка, пожалуйста, один телефон. Это очень хороший юрист, который немало мне помог и собаку на разных хозяйственных делах съел. Позвони ему, скажи, что от Ивлева, спроси, сможет ли он сам поприсутствовать на вашей сделке, все документы проверить, а в идеале заняться этим за пару дней, чтобы никаких сюрпризов потом не всплыло. Либо, если он сам такими делами не занимается, пусть даст тебе надёжного человека, который в этом хорошо понимает.

— Паша, но он же, наверное, денег потребует каких-то, — снова немножко оробев, спросила меня Эмма.

— Конечно, потребует, он профессионал, он за деньги только работает. Но вот что я тебе скажу: когда на такую сумму совершаешь важную сделку, экономить на юристе пару сотен рублей — это последнее дело. Вряд ли он больше возьмёт, я думаю, сотни полторы-две, скорее всего. Да и по поводу этих денег вообще не волнуйся, просто скажи ему, что Ивлев в начале декабря с Кубы приедет и с ним расплатится честь честью. А если у него какие-то вопросы есть, пусть меня набирает прямо сейчас, я с ним договорюсь сам. Если нет вопросов — пусть начинает работать.

— Хорошо, хорошо, Паша, я записываю, — уже более сосредоточенно сказала Эмма.

Ну, слава богу, хоть не начала снова рассуждать о том, как ей стыдно брать деньги. Мол, и так уже много тебе должна и все такое.

— Так, ну это юридическое сопровождение, а нам нужно ещё и силовое. Я сейчас брату своей жены Марату позвоню, что с переездом тебе помогал. Я ему постараюсь в общежитие дозвониться, а ты меня через полчасика снова набери. Если он в этот день свободен, он тебя подстрахует. А нет, кого-то другого найдет, он парень ответственный.

Положив трубку, тут же набрал общежитие Марата. Вахтёрша охотно его пригласила, сразу понял, что он не забывает её шоколадками задабривать. Зарплата на такой работе достаточно небольшая, но если вести себя правильно, доброжелательный вахтёр кое-что дополнительно от жильцов общежития всегда получить сможет.

— Привет, Марат, — сразу взял быка за рога. — Помнишь Эмме Либкинд, невесте Славки в Москву переехать помогали в общагу военную? Так вот, у нее договорённость с Министерством обороны, что они ей жильё для неё и её домочадцев дали только на несколько месяцев, пока она свой дом не купит в Москве. Вот сейчас она приглядела себе уже вариант, но, сам понимаешь, девочка-пигалица, а за дом просят восемь тысяч. С такой суммой одной идти дом покупать дело опасное…

— Понял, — сказал Марат. — Полностью с тобой согласен, землячке надо помочь. Когда с ней пойти нужно будет?

— Предварительно на следующей неделе в среду, я ещё дал ей и юриста, чтобы он посмотрел предварительно эту сделку. Если забракует, то никуда идти, конечно, не понадобится. А вот если там всё чисто, он одобрит, то предварительно получается среда.

— Ты тоже пойдёшь? — спросил он меня.

— Нет, мы же в пятницу уже с Галией на Кубу улетаем на три недели.

— А, да вы же говорили месяц назад, просто что-то у меня в голове перемкнуло, и я решил, что вы в двадцатых числах ноября только поедете… Значит, уже в эту пятницу. Ну ладно, молодцы, кокос вас привезти просить не буду. Попробовать, конечно, охота, но понимаю, что штука тяжёлая. Вы, главное, смотрите, чтобы он вам на голову с пальмы не упал…

Чуть было не сказал Марату, что кокос вовсе не так и вкусен, как он считает, но вовремя осёкся — он очень удивится, что у меня уже была такая возможность. Где бы, собственно? Про СССР вообще молчу. Ну, был в Ростоке и Берлине. Но В ГДР они тоже на прилавках не валяются, знаете ли… А уж как удивится и заинтересуется товарищ капитан, что может прямо сейчас нашу беседу записывать!

Договорились с Маратом, что он минут через десять спустится снова на вахту и подежурит. А я, когда Эмма мне перезвонит, сразу же дам ей телефон вахтёрши, чтобы она тут же ей позвонила, и они согласовали, как вместе будут в среду эту сделку совершать.

Эмма даже чуть раньше позвонила, я тут же переориентировал её и положил трубку. Новых звонков потом ни от кого не было, так что я заключил, что, скорее всего, наша схема сработала.

Осталось только с мамой согласовать. Набрал Аполлинарию. Только поздоровался, как она тут же засуетилась:

— Ой, Паша, да ладно, хватит уже с этим карантином. Если бы вы хотели заболеть, уже заболели бы. А мальчики же практически выздоровели уже, правильно?

— Да, всё верно, — подтвердил я. — Чувствуют себя просто великолепно.

— Ну, давай, я тогда сейчас к вам прибегу. Так соскучилась и по вам, и по малышам, а вы же вот-вот уже уезжаете… Ахмад как раз с сыном подежурит.

Аполлинария примчалась через пару минут, прямо в тапках, и начала тискать малышей, которые ей очень обрадовались. Повзрослели, уже не забывают так быстро взрослых, как раньше случалось, когда им несколько месяцев всего было.

Минут через пятнадцать всё-таки улучил момент, чтобы с ней переговорить. Отвёл её в свой кабинет, показал на сейф и сказал:

— Эмма Либкинд на следующей неделе будет себе дом в Москве покупать, все её деньги в моем сейфе лежат. Она тебе в начале недели или в ту же самую среду позвонит, надо будет спуститься, открыть ей квартиру и сейф, и деньги отдать. Восемь тысяч. Думаю, она, скорее всего, с Маратом за ними придёт.

— Ой, Паша, — опасливо посмотрела на сейф. — Это ж какая бандура! Как она открывается у тебя вообще?

— Вот, смотри, вот эти вот циферки нужно будет вот таким вот образом набрать. Я их на бумажку выписал, главное, не потеряй ее ни в коем случае…

Показал маме, как правильно крутить диски один за другим, а потом мягко потянул дверцу, и она открылась, приведя её в изумление.

— Надо же, какая хитрая штуковина, — уважительно сказала она.

— Так, а теперь смотри, я закрою сейф, а ты с этой бумажкой подходи и попробуй сама его открыть.

Аполлинария робела, конечно, очень сильно, но всё же потихоньку с делом справилась.

Глава 11

Италия, Больцано

Фирдаус подъезжал к офису «Роза Россы» в немалом волнении. Ему очень понравился весь тот план по Сицилии, что они вместе приготовили с Павлом Ивлевым, и он очень хотел приступить к его реализации. Покончить с тем бандитом, что начал подрывать их бизнес своими фальшивками, при помощи другого бандита, на которого у них появился выход через Альфредо. Заполучить завод в свои руки, и организовать его охрану посредством той самой мафии, что ранее доставляла им столько проблем. Все это очень и очень интересно… И главное, он был уверен, что план полностью реалистичен. Но что скажет его отец?

Мало ли, тому покажется, что они с Ивлевым чрезмерно увлеклись… Или что у них фантазия бурлит через край. Тарек был опытнейшим бизнесменом и прагматиком до мозга костей. Достаточно сказать, что он сумел спасти свой бизнес в годы гражданской войны в Ливане, когда многие богатые люди разорились… И торговал, и воевал в ополчении. О прибыли, конечно, в те годы речь не шла, но зато после войны выяснилось, как мало конкурентов смогло уцелеть, и за следующие несколько лет он резко увеличил свою долю рынка… Фирдаус боготворил отца, и старался учиться у нему всему. Так что у него был большой вопрос — как отец отнесется ко всему их плану по Сицилии?

* * *

Москва

7 ноября мы отмечали в деревне. Благо погода уже три дня была не слишком дождливая, тучи больше пугали, чем проливались реальным дождем, и дорога должна быть вполне проходимой. Так что решили устроить сюрприз бабушкам, и свалиться им как снег на голову. Помня о том, что с утра в деревне проводят праздничные мероприятия по случаю Великого Октября, приехали к двенадцати, когда все уже должно было закончиться.

Сюрприз удался, нас никто не ждал.

— Так вы разве сейчас не должны быть на острове своем в тропиках? — ахнула Эльвира, когда мы с малыми на руках зашли в дом.

— В пятницу вечером летим, бабушка, — улыбнулся я, спустил Андрея на пол и обнял ее.

— Хорошо, что праздник, еды полно. — обрадовалась она. — Только малышам надо что-то приготовить будет, для них ничего нет.

— Не надо, мы сырники им с собой привезли, они их очень любят, — сказала Галия, — ну и еще кое-что наготовили с собой, сейчас Павел из машины все принесет…

Привезли мы с собой тазик оливье, картошки вареной кастрюлю со шкварками, да колбас разных копчёных три палки неразрезанных. Из напитков — водку, кофе и вино. Эти припасы должны были помочь нас прокормить в деревне на тот маловероятный случай, если Эльвира и Никифоровна ничего не приготовили на праздник.

Пока все это таскал, заметил спешащего к нам Трофима. Увидел, похоже, машину нашу издалека и понял, что за гости приехали… Пошел ему навстречу.

Деревня, все же, когда дождей долго нет, прекрасное место для того, чтобы отмечать праздник. Воздух чистейший, тишина после города, деревья еще не всю листву красно-желтую сбросили, осень мягкая, стоят нарядные… Дороги по-прежнему паршивые, но сухие, и по засохшей грязи вообще не проблема перемещаться. Зато такой другой дороги именно с такими узорами шин и следов ног точно нигде в мире нет. Индпошив, так сказать, не то что все эти однотипные ровненькие асфальтовые или бетонные дороги. Можно заодно навыки следопыта развивать, пока идешь, гадать, кто тут прошел или проехал. А когда еще и следы лошадиных или коровьих копыт попадаются, то и вообще праздник…

Встретились на середине пути, поздоровались. Трофим, женившись на Эльвире, дедом мне стал с технической точки зрения, но мы были сдержаны в отношениях, обниматься при встречах не спешили. Так что ограничивались рукопожатием. Мужик он обстоятельный, наблюдательный, как бывший разведчик, и много чего интересного может рассказать. Занятно вышло, что и Эльвира, и Никифоровна нашли себе мужей именно из военных разведчиков… Сколько их полегло за годы войны, не так и много осталось…

Вспомнил, пока молча к дому шли, про то, что Гриша продолжил династию, пойдя в ГРУ. Вдруг мне любопытно стало, пойдет ли Родька, когда подрастет, по пути деда и отца, тоже в военные разведчики? Будут ли Егорыч и Гриша настаивать на этом, или позволят ему самому выбрать свой дальнейший путь?

Вот что означает деревенский воздух, и голова, в кои-то веки свободная от всяких обязательств… Какие только мысли не лезут в голову…

* * *

Окрестности деревни Коростово

Наружное наблюдение, когда в машину Ивлевых загружали тазик и кастрюлю явно с едой, сразу сообразило, что семья куда-то выезжает праздновать. Но офицеры надеялись, что это будет не за пределами Москвы…

Регулярно меняясь с напарниками, они были в курсе о предшествующих маршрутах Павла Ивлева. Он всегда ездил только по городу. За исключением вторника, следить за ним было весьма комфортно. Он ездил по одним и тем же местам, в которых подолгу задерживался, в особенности в библиотеке. Вот во вторник сменщики жаловались, что он их по городу замотал, столько мест посетил в достаточно сжатые сроки… А на прошлой неделе вообще был комфортный день, когда им начальство велело идти присматривать за объектом только во второй половине дня. Из чего они тут же сами сделали нужные выводы — явно объект тесно связан с комитетом, и кто-то из других офицеров позаботится о нем до обеда…

А тут вдруг выезд за город. А за городом следить сложно. Въехать в дачный кооператив или деревню, куда он именно там направится, еще неизвестно, можно, конечно. Но вот задерживаться там никак нельзя, поскольку все друг друга знают, и чужаки там будут как бельмо на глазу. Так что они заехали в Коростово, держась в сотне метров от «Варшавы» Ивлевых, и когда машина объекта остановилась, просто проехали деревню насквозь, выехав за окраину. Постояли за холмом, и затем снова проехали деревню насквозь на своих желтых жигулях — мол, горожане заблудились, и обратно возвращаются… Остановились на обочине у местной речушки, отсюда хорошо просматривалась половина деревни, а самое главное, была видна изба, к которой подъехала машина Ивлева. Сама машина, к сожалению, в поле зрения не попадала. Но дежурить надо было именно тут. Ясно, что объект с двумя маленькими детьми не поедет колесить потом еще куда-нибудь, а будет возвращаться в Москву этой же дорогой.

— Ну все, — сказал старший лейтенант Сурков, — влипли. Теперь он там будут салаты тазиками поедать, а мы тут торчать. И скорее всего с ночевкой…

— Так праздник же, и два выходных, выпьют, как не выпить? За руль нельзя, а объект у нас осторожный и аккуратный. Машину водит как профессионал, правила дорожного движения соблюдает на зависть всем. Как есть с ночевкой встряли… — ответил младший лейтенант Дегтярев.

Чтобы не вызывать вопросы у местных, что они тут торчат как два тополя на Плющихе, достали из багажника припасенные на такой случай удочки, нарыли червей, и закинули удочки в воду. Несмотря на неурочное для рыбалки время, неожиданно начался поклев. Офицеры с азартом принялись таскать одну рыбу за другой. Самую мелкую отпускали, ту, что побольше, выкладывали на траву. Откуда не возьмись появился здоровенный деревенский кот бандитского виду. Сел неподалеку, не сводя глаз с рыбы.

— Долю свою с нас требует, как местный житель, — усмехнулся Сурков и метнул коту рыбешку. Тот ловко поймал ее прямо в воздухе и тут же утащил в кусты. Но судя по звукам, которые оттуда раздавались, далеко не ушел, прямо там и жрал. Скорее всего, рассчитывая потом вернуться за добавкой.

— Рыба прет, как сумасшедшая… Давно уже я на рыбалку не ездил, — заметил Дегтярев.

— Место, скорее всего, прикормленное. Удачно мы тут остановились. Да и погода неплохая… Потом еще сбегаешь в деревню, молочка у какой-нибудь бабули купишь, да хлеба с луком. Да отдашь ей рыбу, чтобы не пропала у нас. Эх, уху бы сварить, да котелка нет…

— Мало ли повезет, может и котелок удастся одолжить на время. Деревенские люди добрые, могут и пойти навстречу… Картошку и морковку тоже куплю, тут ее полно должно быть у местных. И лаврушку найду с солью… А может и с перцем повезет.

Дальше офицеры ловили рыбу молча. А бывший кот Ивлевых, сменивший в свое время престижную московскую прописку на вольготную деревенскую жизнь, хрумкал рыбьими косточками в кустах, и ни о чем не жалел…

* * *

Италия, Больцано

Фирдаус подрулил к офису, вышел из машины, не закрывая ее на замок, и пошел ко второму этажу, здороваясь по дороге со всеми сотрудниками. Те горячо приветствовали сына хозяина. Тарек неизбежно на такой шум выглянул из своего кабинета на втором этаже, и стоял там на площадке у лестницы, ожидая сына и улыбаясь ему.

Тарек крепко обнял Фирдауса, когда тот поднялся наверх, и завел в кабинет.

— Скучал по тебе, сынок, — сказал он Фирдаусу. — Ну как добрался?

— Спасибо, отец. Самолёт прилетел в Рим даже минут на десять раньше. Не болтало, хорошо летели. И на машине ехал тоже вполне себе комфортно. Повезло, пробок не было.

— Хочешь сначала отдохнуть как следует или сразу будем обсуждать итоги твоей поездки? — спросил отец.

— Лучше сразу. — махнул рукой Фирдаус, — в моём возрасте можно ещё не отдыхать так уж сильно. Я и не устал почти. Вот когда летали с Дианой в Латинскую Америку — да, это было серьёзно. Наверное, и стоило вот так слетать, чтобы понимать, что после этого перелёты по Европе — это детские шалости.

— Ну давай тогда пройдём в соседний ресторан, хоть поешь и попьёшь с дороги… — сказал отец.

Вопрос о том, найдётся ли там столик, они не поднимали. Больцано всё же провинциальный город, проблем со столиками в ресторанах в нём никогда не бывает. Если бы и были, то для такого уважаемого человека, как Тарек — владельца огромного завода, дающего работу сотням местных жителей, — любой ресторатор немедленно нашёл бы место для него и для его гостя. Таких людей ждать не заставляют.

— И как съездил? — спросил Тарек, когда они удобно устроились за столиком в глубине ресторана, достаточно далеко от немногочисленных гостей ресторана.

— Прекрасно съездил, и охота побыстрее тебе все рассказать. Мне кажется, что Паша придумал очень неплохой вариант, как нам решить эту проблему с сицилийским контрафактным заводом.

— Рассказывай, сын, — насторожился Тарек.

Фирдаус тут же начал свой рассказ. Помня о том, что иногда сбивается на быструю речь, а Тарек всё-таки в возрасте, он специально старался притормаживать себя и говорить помедленнее. Он долго думал над тем, как построить манеру разговора с отцом, чтобы получить наибольшие шансы на его одобрение этой ивлевской задумки по захвату завода у одного мафиози руками другого мафиози. И решил всё сделать точно так же, как было у них в разговоре с Ивлевым. Тогда тот изложил общую схему ещё без фактора Альфредо, и она ему сразу же не понравилась. Но вот потом, рассказав о том, каким образом можно укрепить сделку с мафиози через его племянника, Ивлев сумел изменить его точку зрения на этот вопрос радикальнейшим образом. Ему стало казаться, что теперь всё возможно.

Так что вначале он просто изложил общую схему, как и Ивлев ему, сделал паузу, и отец ожидаемо поморщился.

— Не знаю даже, — сказал он. — Убирать одного мафиози при помощи другого мафиози… Что-то в этом, конечно, есть привлекательное, но сразу же вопрос: а какие у нас гарантии, что новый мафиози, которому мы заплатим, потом отдаст нам завод? Мы можем потратить кругленькую сумму просто на то, что завод сменит своего хозяина, а нам дадут пинка под зад, нарушив все договорённости. Это же бандиты, с ними сложно.

И вот тут Фирдаус начал рассказывать про Альфредо, племянника Джино, и про то, какую схему Павел предложил раскрутить с его дядей и с его отцом-полицейским. Тут же добавил и про проценты от объёма производства, которые заставят Джино сидеть смирно в ожидании роста продукции на заводе.

— Ну, так-то звучит вроде бы и неплохо, — сказал Тарек задумчиво, — но у меня сразу один вопрос: насколько мы можем рассчитывать на добрую волю этого Альфредо?

— Ну, я с ним беседовал, и это друг Паши. Вроде бы нормальный парень. — неуверенно пожал плечами Фирдаус. — Я-то сам с ним практически незнаком…

— Я просто про что спрашиваю: а какие у нас гарантии, что, если дядя предложит Альфредо стать директором этого предприятия, нарушив свое обещание и не отдав нам завод, что он не согласится на это? И в этом случае этот рычаг у нас просто-напросто исчезнет. А молодой итальянец будет руководить заводом, как он и мечтает…

Этот сценарий они с Пашей не обсуждали, так что Фирдаус вначале даже немножко растерялся, но потом, подумав, сказал:

— У меня сложилось впечатление, что этот Альфредо человек осторожный и вряд ли захочет работать директором мафиозного предприятия. Парень пишет докторскую диссертацию. Он достаточно умён для того, чтобы понять, что в случае, если он нас предаст и переметнётся к дяде, мы вполне можем организовать новый захват завода, но уже с другой мафиозной группировкой под более серьёзные гарантии. И тогда он останется у разбитого корыта. И это чистой воды предательство, так что у него будут основания для того, чтобы переживать за себя. Нет, не думаю, что, если дядя предложит ему такую сделку, он на неё согласится. Тем более он поверил в прогноз Паши, что достаточно скоро, лет через десять, с мафией в Италии всё же начнут серьёзно бороться. В том числе отнимая бизнесы, которыми она подпольно владеет, и сажая на долгие сроки мафиози в тюрьму… Этот Альфредо выглядит как чистюля, который хочет наслаждаться жизнью, а вовсе не рисковать ей.

— Ну разве что так, — хмыкнул Тарек. — Но всё же, если мы будем это реализовывать с этим Альфредо, надо дополнительно проговорить все эти аспекты. Что в случае, если он поддастся на уговоры дяди, и обманет нас, мы с этим не смиримся. Пусть знает, что мы не беззубые торгаши, а хищные капиталисты, и предательство абсолютно не готовы стерпеть.

— Только это надо сделать максимально деликатно, — нахмурился Фирдаус, — чтобы не перепугать этого Альфредо до такой степени, что он вообще откажется даже у нас этот завод возглавлять. Как я и говорил, парнишка выглядит достаточно робким и интеллигентным. Это не ты, папа, который имел смелость сколотить собственный бизнес на миллионы долларов с нуля. Это типичный городской парень, который хочет, чтобы путь его был усеян розами. Причём такими, с которых предварительно срезаны колючки.

— Странно тогда, что Ивлев в нём нашёл, — поднял брови Тарек. — Ивлев как раз мне нравится тем, что он похож на меня. Он способен принимать жёсткие решения и сколачивать капитал шаг за шагом.

— Ну, собственно, отец, он так и делает — с нашей помощью, — пожал плечами Фирдаус. — А что касается того, как они подружились с Альфредо, я без понятия. Вполне может быть, учитывая, что Ивлев живёт в Советском Союзе, что это единственный итальянец, который вообще мог попасть в его поле зрения. Так что он дружит с ним не потому, что тщательно его отбирал, а чисто потому, что случилось вот такое совпадение.

— Ну да, СССР, конечно, достаточно необычная страна, — согласился Тарек. — Ладно, это была очень полезная информация. Мне надо как следует её обдумать. Что-то ещё Павел предлагал интересного?

Фирдаус тут же выложил всё, что они с Ивлевым обсуждали по поводу сотрудничества с японскими корпорациями. Отец в этот раз никакой критики не высказал. Напротив, он очень высоко оценил то, что на японские компании получится выйти непосредственно через японского посла в СССР.

— Павел был прав, когда сказал тебе, что выход через посла на эти компании — это очень хорошее дело, — согласно кивнул он. — Предприниматели любой страны очень уважают своих послов. Очень часто на этих позициях находятся достаточно значимые в своей стране люди с прекрасными связями. Особенно на позициях, важных для своей страны в крупных серьёзных странах. Так что этот посол вполне может быть очень уважаемым человеком у себя на родине, и, придя от него, мы действительно сможем получить дополнительные преференции при переговорах с этими японцами.

Фирдаус радостно кивнул. Ну хоть здесь отец не имеет возражений…

— Так, сын, всё, что рассказал про их привычки в области этикета, потом еще раз перескажешь. Мне нужно это хорошо в голове уложить… Значит, Павел говорит, что это такое же традиционное общество, как у нас, арабов. Ну что же, это увеличивает наши шансы договориться. Так, ещё что-то есть?

И тут Фирдаус начал рассказывать про аквапарки и силовые тренажёры. А потом, чуть не забыв, припомнил и идею продавать сады камней.

Отец слушал и качал головой от масштабов и необычности задумок Ивлева. А потом встрепенулся и сказал:

— Чуть не забыл, тебе звонил твой друг Халим. Его направляют в Европу, хочет заехать к тебе повидаться. Еще перезвонит, а то я не мог ему точно сказать, когда ты вернешься из Москвы.

Фирдаус обрадовался. И конечно, не стал гадать, почему Халим не позвонил ему прямо в Москву. Он же разведчик, может, ему в Москву нельзя звонить, чтобы русские не записали его голос на пленку…

* * *

Коростово

Бабушка очень расстроилась, что мы ночевать не будем, а сразу поедем в город. Объяснил ей, что у меня завтра с утра важная встреча, и ночевать в деревне не вариант. Многое что может случиться — машина сломается, ливень хлынет неожиданно, и она завязнет… Ну да, выступление в КГБ не тот случай, когда можно опоздать или вовсе не явиться. Тем более, что сотрудников соберут для моего выступления в выходной день. Представляю, как они разозлятся, если они в свой выходной придут, а меня не будет!

Или завтра соберут тех, кто в выходные дежурит? Организация специфическая, там и в праздники должно быть полно народу. Ладно, не суть, главное, что вернусь в город вечером, и тогда точно утром никуда не опоздаю…

— Галия, ты гоняй своего мужа, чтобы меньше работал! — строго посмотрела Эльвира на мою супругу. — Надо же и отдыхать тоже уметь! А то он у тебя все время в работе… Нехорошо это, для здоровья вредно!

— Так это же Паша… Как мне его гонять? — растерянно ответила бабушке жена.

Та лишь губы поджала, а я ухмыльнулся. Нет, бабушка, я не подкаблучник, как Петр, которым Инна как хочет, так и вертит. Захочу заработаться до смерти, никто меня не сможет остановить. Правда, я тоже выводы из прошлой жизни сделал. Лет до тридцати буду пахать как проклятый, пока состояние организма идеальное, а потом обязательно ритм снижу… Бабушка права, здоровье беречь надо.

Подтянулись и Никифоровна с Егорычем, начали отмечать один из самых важных праздников по нынешним временам… Один я не пил, Галия и то вином красным угостилась, что мы с собой привезли.

Затем, как водится, банька. А через часик после нее мы уже и в Москву собрались возвращаться, чтобы не по темноте ехать. Минут за пятнадцать собрались, попрощались со всеми, и выехали.

Проезжаем мимо «копейки» желтой, возле которых два крепко сколоченных мужика уху прямо из котелка поедают, и тут Галия как закричит:

— Тормози, Паша!

Напугала прямо!

Дал по тормозам, конечно. Остановились.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Там кот наш сбежавший возле рыбаков этих… Точно он!

Кота я приметил. Но меня больше спортивного вида рыбаки заинтересовали, что, не сговариваясь, отвернулись к речке, когда мы остановились неподалеку, делая вид, что чем-то там любуются. Ну, тут без вариантов. Наружка, либо из КГБ, либо, что гораздо хуже, из ЦРУ… Не след ни около первых, ни около вторых нашего кота ловить. Тем более вряд ли он нам дастся. Тут вон рыба свежая… В деревне рядом девушки на любой вкус, а про Панду он не знает. Я бы на его месте точно в квартиру бы не вернулся…

— Ну и зачем он нам? Он свою дорогу давно выбрал. И даже если пойдёт к нам, ты его к Панде сейчас потащишь, что ли? Нет, он, конечно, обрадуется, но представь, каких удивительных котят эта аристократка с голубой кровью нарожает от нашего страхолюдного бандита. Есть шанс случайно новую породу кошачью основать… Такую, что люди будут в страхе разбегаться, увидев котяток… И придется нам их растить всех в своей квартире, не топить же, а самим в какую-нибудь общагу переезжать, где никому на хвост не наступишь, когда просто пытаешься мирно дойти из спальни до кухни поутру… Помнишь, как он один пронзительно мяукал в шесть утра, жратву требуя? А представь, он еще пятерых деток этому же обучит?

— Думаешь? — жалобно спросила Галия.

— Точно. Вольному — воля. Он уже не раз совершенно точно заявлял, когда мы за ним бегали, что в город не вернется. Поехали.

Ну, слава богу, удалось уговорить, поехали дальше без сцен охоты за сбежавшим кошаком. А через пару километров, когда дорога по прямой пошла, увидел я далеко позади ту самую машину так называемых рыбаков. Не за рыбой они вовсе приехали в Коростово… Жаль, но похоже, своим неожиданным отъездом я им помешал уху сваренную доесть… Простите, мужики… Если бы не лекция завтра у вас в комитете, я бы заночевал в деревне, и не мешал бы вам рыбалкой и ухой наслаждаться… Ну а что в машине потом спать бы им пришлось… Что я, сам, что ли, в машине, разложив кресла, не ночевал? А может, они бы и вовсе сменщиков вызвали на ночь, в должной степени подготовленных, а сами бы в город вернулись. Машина у них, скорее всего, радиофицированная.

Глава 12

Москва, посольство США в СССР

Резидент ЦРУ читал полученную из Лэнгли инструкцию по поводу его запроса о Павле Ивлеве. Начиналась она с психологической оценки, данной специалистами Лэнгли на основе его собственных наблюдений и написанных Ивлевым текстов. Отмечалось, что этот Ивлев имеет нестандартную точку зрения на процессы в СССР и в мире, является в силу этого потенциальным идеологом, поэтому может в будущем попасть в число тех представителей советской элиты, что будут формировать новую идеологию СССР после отхода старого поколения от власти. Это делает его очень ценным для разведки, за одним минусом — настроен он явно антиамерикански. Но это не означало, что в Лэнгли готовы были так просто сдаться…

Дальше шли уже конкретные указания по объекту.

Работать с ним надо очень осторожно. Никакой слежки, никаких грубых попыток завербовать, учитывая высказанные в текстах претензии в сторону западного мира. Из центра требовали выяснять личностные особенности, собирать всю возможную информацию доступными путями. Главным образом посредством бесед на дипломатических приемах, при этом иногда присылать для беседы кого-то другого из состава резидентуры, чтобы не демонстрировать стабильный интерес со стороны одного и того же сотрудника дипмиссии.

Тексты бесед было велено обязательно фиксировать, и сразу же отсылать в Лэнгли. Собирать все публикации и выступления Ивлева, стараться отследить какие-то новые нотки в них, что не соответствуют стандартам нынешней советской идеологии.

Ключевые задачи:

— Первая. Выявить, пишет ли он сам свои статьи, или озвучивает чужие идеи. Если речь о втором, то чьи? Какое именно крыло Кремля снабжает его ими? К какой группировке он сам принадлежит?

— Вторая. Постараться определить, является его антиамериканизм личным убеждением, или выбранной стратегией для карьеры. Во втором случае поднимать вопрос о вербовке.

Дэн Миллер вздохнул и задумчиво почесал затылок. В принципе, в центр можно было и не обращаться. Они просто чуть иначе сформулировали его собственные размышления…

Ну что же, авось на ближайшем дипломатическом приеме удастся пересечься снова с этим Ивлевым и начать выполнять поставленные задачи…

* * *

Москва

Мартин с удовольствием ел мороженое, гуляя с Луизой по парку. Они выбрались вместе в город впервые с тех пор, как она заболела ветрянкой. Мартин был счастлив, что его подруга очень легко перенесла болезнь и уже выздоровела. Пятнышки на лице еще были немного видны, хоть Луиза их и замаскировала пудрой. Но выглядела Луиза бодрой и вполне здоровой, так же, как и Мартин, с аппетитом уплетала мороженое и рассказывала, сколько всего успела сделать по учебе, пока маялась от скуки в общежитии.

А вот камраду Бауму повезло гораздо меньше, — с тревогой думал Мартин, идя рядом с девушкой. — Во время недавнего визита в больницу к нему даже в палату не пустили. Оказалось, что у Баума началось тяжелое осложнение, воспалились лимфоузлы, ухудшилось общее состояние, из-за чего его перевели в интенсивную терапию. А посещения там запрещены, как ему объяснила сотрудник на вахте.

Мартин внимательно посмотрел на Луизу.

Ей он ничего не говорил пока про внезапную эпидемию ветрянки и карантин в посольстве. Он все не мог решить, как лучше это сделать. Может, она конечно ни в чем и не виновата, и просто так все совпало. Но что-то он в этом сомневался. Уж очень настойчиво Луиза просила его не говорить никому ни слова о том, чем именно она заболела. Как бы хорошо ни относился к ней Мартин, но у него нет-нет, да и появлялась мысль, что все это неспроста. Не так уж часто в жизни взрослые люди заболевают «детскими» болезнями одновременно, подцепив их при этом в разных местах.

Немного поколебавшись, Мартин решил все же попробовать выяснить, имеет ли отношение Луиза к болезни камрада Баума. А то постоянная мысль об этом отравляла все удовольствие от общения с девушкой… Надо уже получить полную определенность по этому вопросу, раз он сдуру вообще начал об этом думать…

— Я не так давно был в нашем посольстве, — произнес он, внимательно глядя на выражение лица Луизы. — Надо было занести регулярный отчет по работе Союза свободной немецкой молодежи. И представляешь, там половина посольства на карантине из-за ветряной оспы. Один из сотрудников заболел и всех, кто не болел ранее, отправили на неделю на карантин.

— Ого, — сказала Луиза, — какое совпадение.

По тому, насколько она растерялась и насколько натянуто произнесла эту фразу, Мартин сразу же догадался, что все его подозрения были верны. Луиза действительно общалась с кем-то в посольстве… и не просто с кем-то, а с тем, кто заразился, то есть с Баумом. Осознав это, Мартин аж похолодел внутри. Значит, все верно… Правильно он все понял тогда… Луиза общается с Баумом! Теперь осталось понять, могла она с ним общаться не в связи со Штази?.. Может, она просто случайно с ним в посольстве столкнулась? — мелькнула у него мысль. — Хотя вряд ли, — одернул он сам себя, вспомнив, насколько формально и регламентированно проходило обычно общение с сотрудниками на территории посольства. Не стал бы Баум просто так без оснований общаться с незнакомой девушкой, которая пришла в посольство по какому-то другому вопросу, не связанному с его профилем.

— А кто заболел? — спросила тем временем Луиза осторожно, стараясь, чтобы вопрос звучал нейтрально.

— Камрад Баум, — ответил Мартин и снова заметил, как лицо девушки предательски дрогнуло, и она быстро отвела глаза. — Но ему не повезло в отличие от тебя, болезнь у него протекает очень тяжело, с осложнениями. Я ходил к нему в больницу, но меня даже не пустили в палату.

— Какой ужас. Надеюсь, он поправится, — сказала Луиза. — А больше никто не заболел?

— Насколько я знаю, нет, — покачал головой Мартин, лихорадочно обдумывая, как теперь себя вести с девушкой. — Остальных сотрудников, не болевших в детстве ветрянкой, вовремя отправили на карантин, я так понял. Или он попросту с ними не пересекался особенно, вот они и не подхватили эту заразу.

— Но ты, пожалуйста, не говори никому, что я тоже болела ветрянкой, — напомнила ему Луиза, улыбнувшись. — А то ведь решит еще кто-нибудь, что это я в посольстве была и заразила там кого-нибудь. А это просто совпадение, не более того. Наверное, эпидемия какая-то в городе бушует…

— Конечно, — кивнул Мартин. — Я никому не говорил и не собираюсь.

— Спасибо тебе, — чмокнула его в щеку Луиза, благодарно улыбнувшись. — Может, уже по домам пойдем, а то холодно? — предложила она.

— Хорошо, я провожу тебя, — согласился Мартин, отметив про себя, что до этого разговора про ветрянку в посольстве девушка вовсе домой не собиралась, радуясь, что наконец вырвалась на улицу и намереваясь еще уточек пойти покормить на пруды. Да, теперь уже сомнений у него никаких нет… Луиза далеко не так проста, как старается выглядеть…

* * *

Сицилия

Джино сидел в ресторане в окружении своих боевиков. И хотя настроение у всех вокруг было весёлым, он лишь растягивал губы в улыбке, поскольку ему лично было совсем не до веселья.

Мыслями он всё возвращался к той идее, что неожиданно пришла его племяннику в голову, когда они обсуждали завод по производству нелегальных чемоданов, который на своей территории открыл его сосед Коста. Альфредо тогда взял и сказал, что на деньги, что он будет получать с этого завода, Коста вполне способен вскоре набрать значительно более серьёзные силы, чем у него есть сейчас, когда Джино, безусловно, над ним ещё доминирует…

Учитывая, какой у Косты отвратительный характер, воспринимать несерьёзно такую информацию Джино никак себе позволить не мог.

Свой завод у соседа, да ещё и большой, и вполне прибыльный, продукция с которого распродаётся по всей Италии — это тебе не по сто тысяч лир с лавочки в месяц сшибать на своей территории. Да и сколько этих лавочек, у которых прибыль есть? Большинство влачит жалкое существование, и с них вообще ничего не возьмёшь. А попробуешь, они начнут разоряться, делая местных жителей безработными, что резко изменит их отношение к мафии… Дома и стены помогают, только когда ты не ведешь себя как беспредельщик… Пока он играет для большинства жителей роль доброго дядюшки, никто не побежит в полицию стучать на него, потому что, если лавка приносит прибыль, всем привычно делиться с мафией. Но драть деньги с местных, бизнес у которых на грани разорения, точно нельзя.

Ну, с ресторанов, конечно, чуть больше удаётся получить. Есть у него и несколько заводиков, но они совсем крохотные. Вообще в сравнение не идут с тем монстром, развитием которого занимается сейчас так активно Коста.

С тех пор как Альфредо это сказал, эта мысль не давала покоя Джино, поэтому он удвоил свои усилия по сбору информации на территории Косты. К счастью, были там у него хорошие знакомые, и вот сегодня днём получил он оттуда сообщение, которое его совершенно не порадовало. Коста сделал заказ на три десятка американских пистолетов «Кольт» и 10000 патронов. Причем магазины заказал не на семь патронов, а на одиннадцать, была у этой модели возможность и такой комплектации. Заказы такие принимали по всей Сицилии, удовлетворяя спрос на американской военной базе Сигонелле, расположенной совсем недалеко от Катаньи. Там за деньги можно было купить все, что официально купить было никак нельзя. А поскольку вряд ли боевики Косты безоружными ходят, то это означает именно то, что и можно подумать: он закупает оружие для того, чтобы вооружить им новых боевиков, которых планирует набирать.

Между прочим, эта база находилась на территории, которую контролировал он, Джино, и по всем правилам Коста должен был обратиться именно к нему по такому вопросу, а не искать других посредников… Так что вот еще один дополнительный повод для него, Джино, тревожиться…

Вот оно как интересно вышло, кстати… Он беседовал с Альфредо в полной уверенности, что тот вообще ничего не понимает в их делах, а вышло так, что именно книжный мальчик Альфредо раскрыл ему глаза на потенциальные неприятности со стороны своего соседа. И одно было Джино абсолютно ясно: забыть об этой информации и жить дальше спокойно будет совершенно недальновидным шагом. Необходимо предпринимать серьёзные шаги для того, чтобы быть готовым к различным путям решения этой проблемы с Костой.

Тут уже надо серьёзно обдумывать все варианты, по которым нужно идти для решения этой проблемы.

Один вариант был вполне ясен: собрать всех своих людей, хорошенько их вооружить и нанести самому немедленный удар по Косте, захватить себе его новый завод, а если не удастся его удержать, то уничтожить. И это сразу резко вернёт Косту к прежним временам и отнимет у него возможность финансировать дополнительных боевиков.

Правда, тот тут же кинется жаловаться крёстному отцу. И тот вызовет его Джино давать ответ. И вот что ему ответить? Формально Коста имеет все возможности для того, чтобы развивать на своей территории подконтрольный бизнес не меньше, чем сам Джино.

Чем объяснить крестному отцу причины этой атаки? Тем, что у соседа слишком плохой характер, чтобы позволять ему слишком сильно вооружиться и разбогатеть? Звучит как-то не очень.

Самый лучший вариант — это хорошо подмазать крёстного отца, подарив ему приличную сумму, и получить тем самым прощение за активные действия против Косты. И разрешение удержать за собой захваченную территорию…

Но, учитывая серьёзность предполагаемых действий, тут какой-то мелочёвкой не отделаешься. Крестному отцу нужно нести минимум десять-пятнадцать миллионов лир, не меньше, чтобы он закрыл на такое глаза. А ведь он и так получает очень существенную часть доходов каждого капореджиме на территории Сицилии, так что такую сумму собрать самостоятельно не так и просто. Не то чтобы у Джино не было отложенных средств, но подобный поход к крёстному отцу сразу же их ополовинит.

И всё же придётся действовать именно так, если не появится какой-то дополнительный вариант.

А ведь, по словам Альфредо, он всё же может появиться. Этот вариант становился Джино намного более интересен по сравнению с тем временем, когда он просто теоретически обсуждал его с Альфредо. Гораздо приятнее ситуация, при которой деньги, что нужно будет занести крёстному отцу, даст ему владелец завода в Северной Италии… Да ещё и можно будет стрясти с него денег на то, чтобы получше вооружить своих людей, да и набрать дополнительный отряд для последующего похода на Косту.

Ну что же, это может быть великолепный вариант. А ведь, насколько он понял Альфредо, после этого можно будет и дальше каждый месяц доить этого чемоданщика. Пусть он будет получать поменьше денег, чем сейчас получает Коста, но это будут крупные и постоянно идущие живые деньги, которые ему совершенно не помешают.

Главное — надо будет постараться договориться с крестным отцом так, чтобы тот не отщипывал слишком большую долю от его новых ежемесячных доходов. Ну а если этот магнат из Северной Италии предложит всё-таки слишком мало, то кто мешает забрать у него завод целиком? За жадность всегда приходится платить — это неизменная истина. Но всё это будет потом, всё это вполне решаемо.

А сейчас главный вопрос уже абсолютно ясен. С решением проблемы с Костой не следует тянуть…

Джино пожалел, что у него нет нормального способа срочно связаться с Альфредо и выяснить, интересно ли всё ещё этим северным итальянцам совместное решение проблемы с этим заводом Косты. Надо было взять у Альфредо телефон, по которому с ним можно было бы связаться. Как-то он тогда слишком легкомысленно отнёсся к этому разговору с ним.

Раздобыть телефон Альфредо у родителей или у брата? Нет. Джино покачал головой. Это не вариант, никто из них точно ему его не даст. Даже этот маленький засранец, брат Альфредо, которого он в детстве нянчил на руках, так запуган своим отцом, что не решится это сделать. А его отец с матерью, конечно, раскудахтаются, решат, что он задумал сделать из Альфреда какого-то подручного по своим мафиозным делам в Советском Союзе. А то, что это звучит даже смешно, они вряд ли поймут, настолько они боятся того, чем он занимается.

Но тут неожиданно в голову Джино пришла другая мысль: а зачем ему связываться непосредственно с Альфредо? Тот хотя имён и не называл, но совершенно точно объяснил, о ком идёт речь — о владельце единственного в мире другого такого завода в Северной Италии. Надо всего-то и навести справки, кто именно в Италии легально изготавливает эти самые чемоданы на колёсиках, и сразу станет понятно, с кем можно связаться и обсудить этот животрепещущий вопрос.

Джино поднялся, прошёл к бару и молча показал бармену на телефон, стоящий среди бутылок со спиртным. Тот тут же, бросив все дела, притащил ему его, и Джино набрал своего юриста, чтобы дать ему поручение.

* * *

Москва, общежитие МГУ

Луиза в панике ходила по комнате в общежитии. Что же теперь делать? — думала она, меряя шагами комнату. — Как же так! И угораздило же меня тогда все же пойти на встречу с куратором! Хотела ведь подождать, сообщить, что снова болею… Как же теперь быть?

Бедный Баум, — переметнулись ее мысли на жертву ее бацилл, — хоть бы он выздоровел поскорее… И хоть бы не узнал, что это я его заразила… От мысли, что куратор может все узнать, у Луизы засосало под ложечкой. Учитывая то, насколько тяжело протекает его болезнь, девушка боялась даже представить, как он с ней поступит, если узнает правду. Связи у него наверняка хорошие. Может устроить ей такие неприятности, что всю жизнь потом последствия расхлебывать придется.

Мартин! Теперь многое зависит от него, — осознала Луиза. — С ним необходимо поддерживать очень теплые и тесные взаимоотношения, чтоб он и помыслить не мог о том, чтобы сдать ее куратору. Учитывая ее задание по Ивлеву, а также то, что объект с Мартином друзья, ей придется сильно постараться, чтоб не испортить отношения с немцем и в то же время выполнить свою миссию по Ивлеву.

Просто голова кругом, — обессиленно присела на кровать Луиза. — Нужно срочно составить план, как за ближайшие недели собрать побольше информации по Ивлеву, — решила она. — Как только камрад Баум выздоровеет, надо представить ему хороший отчет по объекту. Может, он отвлечется и не станет выяснять, от кого он мог заразиться… Главное только, чтобы к тому времени полностью прошли пятнышки на ее лице. Может, и неплохо, что он так тяжело болеет, давая ей время на это…

Попрошу Мартина устроить встречу с Ивлевым. Скажу, что статья для газеты готова уже почти и надо показать ему. Я ведь и правда ее почти закончила уже…

* * *

Москва

Подполковник Гончаров не сразу, но смог вычленить то странное ощущение, что у него появилось в последние дни. Всё же давно он уже не был вынужден использовать свои ранее приобретённые навыки, но наконец понял, что его беспокоит. То, что во дворе дома периодически появляются вовсе не те, кто должны там быть.

Всё же, когда в одной машине сидят на переднем сиденье двое мужчин, да ещё долго сидят, по десять-пятнадцать минут, это уже точно навевает на мысли о слежке. А если ещё учесть, что Григорий их раньше никогда не видел в этом дворе, то дело вообще приобретает совершенно определённый поворот. А потом они сменяются на другую такую же пару…

Первая мысль у него, конечно, возникла, что КГБ снова что-то затеяло в связи с ним.

Неужто прошлый раз не научил их, и они осмелились на новую слежку? — удивлялся он.

Но нет, около дома странные люди были, которых тут не должно было быть. А вот когда он шёл по улице, никакого ощущения слежки у него абсолютно не возникало. И специально же ходил вдоль витрин, где легко поймать отражение того, кто за тобой идёт по другой стороне улицы. И поворачивал в неожиданных местах, и ждал потом, не пойдёт ли кто-нибудь за ним в этот узкий переулок.

Но нет, за ним слежки точно не было, либо она велась профессионалами такой высокой пробы, что ему их никогда в жизни не поймать. Впрочем, такие специалисты — это штучный товар, нет никакого смысла посылать их за подполковником, работающим старшим преподавателем в военной академии. Что бы они там себе не вообразили по поводу него… Таких посылают пасти резидентов ЦРУ или МИ-6.

Но за кем же они тогда следят в их дворе?

Наконец, седьмого ноября, когда он рано вернулся домой из академии по случаю праздника, он понял, за кем именно следят….

От подъезда отчалила машина Павла Ивлева, а спустя полминуты жёлтый «жигулёнок» с двумя молодыми людьми, что с утра привлек его внимание, выехал вслед за ней.

Подполковник испытал как облегчение от того, что в этот раз следят не за ним и, значит, он не влип снова в какую-то странную историю, так и встревожился из-за того, что кто-то следит за его соседом и хорошим другом Ивлевым.

Тем более что ему очень нравилось то положительное влияние, которое Ивлев оказывал на его сына Родьку. Павел был для Родьки натуральным кумиром, он очень часто с восторгом о нём говорил и даже цитировал его, что особенно потрясало подполковника. Когда ребёнок повторяет за кем-то целые фразы и даже целенаправленно старается их запоминать, это говорит об уровне уважения и даже почитания, которого достаточно сложно добиться.

А поскольку Родька цитировал сугубо положительные вещи, услышанные им от Ивлева, то, конечно, Григорий абсолютно не имел ничего против, чтобы их общение продолжалось. Более того, считал его чрезвычайно полезным для своего ребёнка. При том, что Ивлев не так и часто встречался с Родькой, тот тут же приносил вести об этих встречах своему отцу гораздо раньше, чем рассказывал о том, что у него в школе нового произошло.

Так что в Павле Григорий видел своеобразного старшего брата своего сына, которого тому так не хватало — разумного, способного вдохновлять пацана и подающего ему сугубо положительные примеры. Григорий видел, что Родька даже взялся добровольно охранять малышей Ивлева в те моменты, когда после школы со своей повязкой дежурил во дворе. И тщательно следил за тем, чтобы именно их никто не обижал, хотя рядом с ними всегда безотлучно находилась и весьма профессионально работающая няня. А потом притаскивал домой иностранные жвачки, которыми награждал его Пашка за проявленное усердие. Подполковнику не нужно было объяснять, как поднимался авторитет Родьки в школе, когда он там появлялся с этими жвачками. Поэтому дома он их вообще не жевал, а сразу складывал в школьный портфель.

Так что это уже были какие-то не просто даже дружеские, а уже почти семейные отношения.

Мамку Родьке, конечно, надо бы найти новую, — думал Григорий, — но как-то всё не получается у меня найти подходящую женщину. Те, что мне нравятся, вряд ли Родьке будут хорошей матерью, а те, что, возможно, будут хорошей матерью Родьке, мне совсем не по нутру. Вот почему мне нравятся немного испорченные женщины, капризные, с огоньком? Чему такая сможет научить моего сына? Курить и пить? Хулиганить?

Получалось, что, если он хочет дать Родьке вторую мать, то ему нужно поступиться собственными предпочтениями в выборе женщин.

Думал он об этом частенько, и не сказать, что это были очень приятные размышления… Жить с какой-то спокойной и заурядной женщиной, которой забота о ребёнке будет важнее, чем их личные отношения сугубо ради сына — сложно. Короче, с этим Григорий так и не мог определиться. Но раз мачехи у Родьки пока что не предвидится, то тем более важно, чтобы у него сохранялось общение с Ивлевым, которое на него так хорошо влияет… А значит, с Павлом надо переговорить, пусть будет настороже…

Поэтому весь день Григорий, не зная, куда именно отправился Ивлев праздновать, периодически подходил к окну и посматривал, не появилась ли у подъезда его машина.

И вот, наконец, когда сгустились первые сумерки, машина Ивлевых оказалась на своем привычном месте. «Прекрасно», — подумал он и пошёл к Ивлеву в гости поговорить об этих весьма специфических молодых людях, которые катаются за ним беспрестанно.

Глава 13

Москва, квартира Ивлевых

Приехали домой, пустили детей поиграть в гостиную на ковёр. Я выгрузил всю посуду, которую бабушки, конечно же, помыли. А затем передо мной встала проблема, которой давно не было…

Вот у меня и сегодня, и завтра, за исключением лекции в КГБ, свободные дни, все дела уже сделаны. Послезавтра улетать на Кубу, а чем заняться-то сейчас вообще? С детьми поиграть? Но это минут на пятнадцать, потому что парни прекраснейшим образом играют друг с другом.

Вклиниться в их игры, конечно, можно было, но надолго привлечь их внимание к себе не удавалось.

Так что это идеальный вариант, когда у тебя рождаются близнецы. Присматривать за ними нужно сугубо для порядка, чтобы что-то не учудили. А вот развлекать их играми совершенно нет необходимости. Достаточно обеспечить им определённое количество игрушек, которые им обоим нравятся, и они будут с упоением часами сидеть и возиться с ними. Ну разве что иногда прерываясь на небольшую драку, когда обоим вдруг захотелось одну и ту же игрушку. Но в остальное время — уют, идиллия и гармония, не требующая никого третьего.

Галия? А она уже уютно устроилась под лампой в кресле с кипой тех новых журналов по моде, что недавно Фирдаус привез. Прикидывает все, что ей пошить, и у кого… Время от времени звонит Маше или Женьке Брагиной посоветоваться… Им это тоже все очень интересно. Но я во всех этих фасонах вообще не разбираюсь… Для меня это тоска смертная все это обсуждать. К счастью, жена и не пытается мне эту тему навязывать. А сам я идти к ней, когда она только об этом и думает, точно не хочу. Может показаться, что я доброволец, и в общем, сам напросился на разговор на модные темы…

Ну, значит, теперь мне выпал наконец шанс почитать что-то не час-полтора урывками, а может, прочитать даже пару томов из одного из моих книжных трофеев…

Внезапно захотелось перечитать романы про приключения профессора Челленджера у Конан Дойла. Как мне они невероятно понравились, когда попали в мои руки в 14 лет! Это был настоящий восторг. «Затерянный мир» был вообще вне конкуренции, но и «Отравленный пояс» был тоже очень хорош…

Предвкушая то самое удовольствие, которое получил уже неоднократно в прежней жизни от чтения этих романов Конан Дойля, пошёл уже было к книжному шкафу, когда внезапно в дверь позвонили.

«Наверное, мама решила снова забежать, понянькаться с моими парнями, пока мы на Кубу не уехали», — подумал я и пошёл открывать.

Но это оказалась вовсе не Аполлинария, а Гриша, который, собственно, не так и часто ко мне в гости заходит.

— Я тут подумал, что ты с собакой давно что-то во дворе не гулял, — сказал он мне достаточно загадочно.

Ну как загадочно… Мне уже с моими постоянными походами во двор с Альфредом и Фирдаусом был абсолютно понятен этот намёк, что нам нужно переговорить где-то на открытом воздухе.

«Интересно, вопрос этот связан со мной или с самим Гришей?» — подумал я. Если со мной, то, конечно, есть у меня определённые догадки, учитывая, что я полностью уверен, что Гриша в ГРУ работал.

Тузик, конечно, удивился, когда я его на улицу поволок. Он в деревне набегался, навозился и, судя по его морде, уже прикидывал, под какую батарею лучше завалиться, чтобы как следует отоспаться после деревенских приключений. И тут раз — бац! — и снова на улице гулять.

Когда вышли на улицу, я осмотрелся по сторонам в поисках того самого жёлтого «жигулёнка». Нигде его рядом не увидел. Впрочем, это ничего не означало. Вполне может быть, что один из офицеров отогнал его куда-нибудь подальше, чтобы он тут не мелькал у меня перед глазами после той нашей встречи на рыбалке. А другой стоит сейчас где-нибудь под деревьями в темноте и посматривает на меня издалека, учитывая, что выход из подъезда хорошо освещен. Ему виднее, как следить за мной, не привлекая моего внимания…

Прошлись немножко, и Гриша мне и говорит:

— Слушай, Паш, заметил, что за тобой следит кто-то, похоже… И действуют они достаточно профессионально, так что, скорее всего, это кто-то достаточно серьёзный. У меня первая мысль была: может, у нас какие-то тут грабители присматривают квартиру, которую обчистить собираются? Но всё же вроде не похоже это на грабителей, они себя иначе ведут. Так что даже понять не могу, кто это мог бы быть, но встревожен…

Молодец, Гриша. Знает, что напрямую говорить о том, что он подозревает КГБ, не с руки. Если я потом проговорюсь, то у него будут серьезные проблемы, что он предупредил соседа, что за ним КГБ следит. Это государственная организация, ей виднее, за кем надо следить…

Что ему ответить, я знал, так что тут же и сказал:

— Гриша, спасибо за предупреждение, только я, кажется, догадываюсь, кто это. Скорее всего, это из КГБ.

И снова понял, что Гриша точно из ГРУ. У кого угодно бы лицо дрогнуло от удивления после такого необычного заявления с моей стороны. Ясно, что ненормально это, когда ты соседу говоришь, что за ним следят, а у него первая идея, что это из КГБ… Мол, и что тут такого? Начал разъяснять свою мысль:

— Дело в том, что я пару недель назад в японском посольстве был. И там со мной много общался по моей статье в «Труде» про Японию вначале японский посол, а потом со мной полезла знакомиться чёртова дюжина других дипломатов разных стран, включая и американского дипломата. А там же полно наших было, советских. Сам понимаешь, что кто-то из них более чем вероятно в комитете об этом рассказал. Вот, наверное, в целях профилактики меня теперь и пасут. Думаю, когда с Кубы вернусь, никто уже больше не будет этим заниматься. Я не говорил еще, но я же на Кубу с семьей послезавтра уезжаю отдохнуть на три недели. Достаточно времени пройдёт.

Гриша прямо на глазах расслабился.

— А, ну это вполне достаточная причина, чтобы без всякой вины за тобой эти ребята ходили, — сказал он. — Ты прав, походят и перестанут. Какой из тебя преступник или тем более диссидент? — и он дружески хлопнул меня по плечу.

— Но спасибо, что бдишь, и что предупредил, ценю это. А у вас как дела? — спросил я его. — Родька, наверное, рад возможности на каникулах отдохнуть?

— Спрашиваешь, — рассмеялся он. — Конечно же, рад. А кто в его возрасте не был бы без ума от счастья из-за такой возможности? Тем более он у меня здоровый, болеет редко. Не то что у некоторых соседей дети сидят по две недели каждый месяц дома на больничном и существенно этой школой не обременены. Они туда реже ходят, чем в поликлинику. Он пару раз уже говорил, как им завидует…

— Да, крепкое здоровье — это плохо с точки зрения того, что от школы не увильнёшь. Но как же здорово, что оно у ребёнка есть, — согласно кивнул я.

— Единственное, что меня волнует, — серьёзно вдруг сказал Гриша, — это то, что женщины у нас в доме, конечно, нету. Раньше хоть дед о Родьке заботился, пока я с работы не приходил, а сейчас же он женился, в деревню съехал. Как бы за него я и рад полностью, но сердце не на месте, что Родька дома появляется на три-четыре часа раньше, чем я с работы прихожу. Парень он у меня энергичный, активный, мало ли что учудит. Да и в целом и дед не заменял ему матери… Женская забота — вещь важная. Мать его, кукушка, забыла о нём полностью, да и он о ней уже тоже позабыл…

— Не понял… — сказал я. — Ты что, намекаешь мне на то, что жениться задумал? Ну так эта вещь совершенно правильная, и я этому очень рад. Тем более речь же не только о Родьке идёт. Ты мужик в самом расцвете сил, тебе жена нужна. Мало ли, ещё одного сына или дочку заделаешь, а то и двух.

— В моём возрасте сына или дочку? — перепугался Гриша. — Нет, мне бы Родьку поднять, на большее я не претендую.

— Так а что, есть уже избранница твоего сердца, которая претендует на эту роль — о тебе заботиться да Родьку опекать? — спросил я Гришу.

— Да в том-то и дело, что нету, — вздохнул он. — Мне же, вон, к сожалению, больше нравится женщины наподобие нашей Лины. Ну, конечно, не с такими совсем уж странностями, как у неё, и не с такой злобной стервозной мамашей, что на меня жалобу в Министерство обороны тогда подала. Это уже, конечно, перебор. Но вот в чём беда: ни одну из тех женщин, что мне нравятся, я не вижу в роли второй матери для Родьки. Они просто не созданы для семейного очага. Некоторые разведёнки уже по два-три раза, и детей ни разу не рожали. В общем, все полностью понятно с ними, с такой матерью Родька не научится ничему полезному.

— Э, да это вообще не беда, — сказал я. — Если тебе нужна именно женщина, которая сможет стать хорошей матерью для Родьки, то в этом городе минимум несколько сот тысяч таких, исходя из твоего возраста и социального статуса. Всё, что нужно сделать, — это просто начать активнее знакомиться. И найдешь ты себе новую половинку…

— Так в том-то и проблема, — вздохнул Гриша, — что пытаюсь знакомиться, но вот, как правило, когда в ресторан с этой целью прихожу, натыкаюсь там как раз именно на тех женщин, которые в матери абсолютно не годятся. А где мне ещё знакомиться? В женское общежитие пытаться впереться? Так там студентки будут сплошные всякие. А на улице к женщинам приставать я не приучен… Был парнем молодым — тогда запросто так делал, и не раз. А с моими сединами странно же буду выглядеть…

— Слушай, Гриша, а как тебе такой вариант? — подумав буквально несколько секунд, сказал я. — Я переговорю с Константином Сергеевичем, который со мной по линии общества «Знание» сотрудничает, и предложу ему, чтобы он тебя пригласил с лекциями о доблестной роли советской армии как в мирной жизни, так и как гарантии того, что никакие враги не осмелятся к нам полезть. Дашь мне свой рабочий телефон, и я ему его оставлю, он сам тебя наберет.

— Паша, а это каким образом связано? — поразился Гриша. — Где «Знание» и где женщины?

— Да ты просто не представляешь, какая у меня проблема с женщинами, когда я прихожу на различные предприятия и организации выступать. На меня некоторые там так смотрят, словно готовы тут же в постель утащить, стоит только мне кивнуть. Причём, сам понимаешь, женщины совершенно разного возраста. Не, ну на меня-то, конечно, помоложе посматривают, а ты придёшь — так выбирай вообще из всего спектра. В том числе тебя могут заинтересовать и профорги предприятий, с которыми я прежде всего на проходной встречаюсь. Это, как правило, женщины, да ещё и твоего возраста, и среди них попадается немало симпатичных. И что самое важное, часть из них без обручального кольца!

— Профорги? — удивленно спросил меня подполковник.

— Ну а что? Важная, социально значимая профессия. Конечно, насколько из них хорошие мамы для Родьки могут получиться, я понятия не имею, это уже надо ближе знакомиться и разбираться, что это за человек конкретно, но гарантию тебе даю точно, что выбор твой потенциальных невест резко увеличится, если этим займёшься. Так что ты не спеши отказываться, подумай хорошо об этой идее. Тем более, насколько я понимаю, вас там в академии вашей вынуждают же день-деньской сидеть? Надо или не надо, есть у вас там лекции, семинары или их нету? Сиди себе на работе в течение всего рабочего дня. Правильно же?

— Да, Паша, всё верно, так и есть, но ты же не думаешь, что мы там скучаем сильно? Шашки, шахматы, книги, умные разговоры — всего у нас там вдосталь.

— Но тем не менее шашки, шахматы, книги и умные разговоры с другими мужиками вряд ли тебе помогут маму для Родьки отыскать, — возразил я тут же. — Тут же какое дело. Если ты станешь лектором от общества «Знание», то твоё начальство не то что будет вынужденно тебя отпускать — оно будет счастливо тебя отпускать в те часы, когда у тебя никакой работы на деле-то и нету. А для тебя же тоже неплохо. Лекция, положим, в 16:00 — ты пораньше выезжай, в три или даже в полтретьего, говоря руководству, что не хочешь ни в коем случае опоздать и опорочить престиж советской армии своим опозданием. Ну а поскольку лекция у тебя закончится в 16:40, а может, и в 17:00, то, сам понимаешь, никто уже не будет от тебя требовать, чтобы ты после неё возвращался в академию. Я хоть и не знаю, во сколько у вас там рабочий день заканчивается, но даже если он в шесть у вас заканчивается, сам понимаешь, кому ты там нужен за пятнадцать или двадцать минут до окончания рабочего дня… Так что лекции по линии «Знания» — это не только знакомство с женщинами, но и новый уровень свободы, который у тебя появится. Попутно ж можно и в магазины какие-то заскочить, и другие вопросы решить.

— Интересно, конечно, — сказал Гриша, — но с чего ты решил, что моё начальство вдруг согласится на то, чтобы меня отправить по линии общества «Знание» в гражданские организации лекции читать? Они же у нас такие в этом плане педанты. Отпрашиваться достаточно сложно каждый раз… Требуют только уважительные причины…

— Гриша, так над ними же постоянно всякая отчётность идеологическая висит, как дамоклов меч, и она как воздух нужна для них. То, что один из их преподавателей по линии общества «Знание» городу помогает по идеологическим вопросам — вещь для них наиважнейшая. Они твоими походами на предприятия отчитываться перед своими начальниками будут. Вот, мол, мы как хорошо работаем — не только для своей академии, но и для москвичей в целом пользу приносим. Но если вдруг упрутся, то я генерала Балдина попрошу, чтобы он походатайствовал о том, чтобы тебя всё же отпустили хоть немножко на вольные хлеба. Думаю, генерала-то они послушают, правильно?

— Не, вот этого точно не надо, — решительно замотал головой Гриша. — Послушают то послушают, но мне такие связи не простят. Кому же нравится, когда на него со стороны кто-то давит, да ещё целый генерал. Потом так или иначе найдут способ расквитаться со мной за эту поддержку.

Пошли дальше молча. Я больше ничего не говорил, понимал, что Гриша думает над сказанным мной. Тут болтать лишнее — только портить. Подполковник мужик серьезный, информацию понял и принял, обдумывает…

— Но вещь, конечно, ты интересную предложил, — заговорил Гриша спустя минуту. — Не только в плане знакомств с нормальными женщинами, но и личной свободы. Значит, просто приходишь, читаешь лекцию — и всё?

— Ну, ещё, само собой, конечно, на вопросы отвечаешь. Уверен, что в военной академии вопросов у тебя немного, а вот на предприятиях и организациях их может быть штук до пяти. Но есть и дополнительные плюсы ко всему мной ранее сказанному. Я забыл тебе сказать, что большинство этих лекций платными будут. Тебе десять рублей будет от общества «Знание» перечисляться каждый раз. Раз в месяц приходишь к ним в кассу и снимаешь просто всю сумму — неплохая прибавка к зарплате, согласись. А что ещё хорошо, так это то, что на подавляющем большинстве организаций и предприятий считают совершенно нормальным лектору какой-то хороший подарок презентовать — в благодарность от коллектива за хорошую лекцию. То же самое спиртное, к примеру, я уже и забыл, когда последний раз покупал — дают даже сверх всякой меры. Ну и продукты различные суют. Чему я лично каждый раз гораздо больше радуюсь, чем выпивке, — дефицит обычно всякий, в том числе и импортный. Будешь почаще Родьку радовать импортными вкусностями. Они, конечно, не всегда и лучше наших, но упаковка всяко ярче и красочней, а детей это привлекает.

— Даже так? — приятно удивился Гриша. — Ну ладно, похоже, ты мне очень дельную вещь подсказал. Я же всё равно преподаю, и вроде неплохо умею это делать, раз в академию позвали. Какая мне разница — только у себя в академии преподавать или ещё куда-то с лекцией прийти в свободное время? Не так это и сложно, собственно говоря, умеючи.

— Да, тем более у общества «Знание» полно лекций как раз по тем темам, что ты можешь без проблем читать. Только они обычно туда уже отставников-пенсионеров приглашают по ним. А так будет действующий офицер, преподаватель академии — всё серьёзно, все довольны.

Взял у Гриши рабочий телефон, на этом расстались, а я подумал, что только что провёл образцовую агитационную компанию по вовлечению действующего офицера советской армии в ряды лекторов общества «Знание», словно мне процент какой-то платят за каждого привлечённого докладчика, от того, что он заработает. Хмыкнул я, конечно, при этой мысли, до таких передовых высот маркетинга Советскому Союзу ещё шагать и шагать с его плановой экономикой, — и пошёл домой.

Тузик устало перебирал лапами вслед за мной. В деревне он реально оттянулся на полную катушку. Ну а сейчас просто устало прошелся, посмотрел, кто из соседских собак отметился, и оставил свою фирменную роспись тоже.

* * *

Поздно вечером, когда дети уже вовсю спали, сели с Галией на кухне, начали обсуждать предстоящую поездку и все, что сделать еще надо.

— Вещи я все уже сложила, и наши, и детские, — отчиталась жена, — почти два больших чемодана получилось.

— Да уж, немало, — покачал я головой.

— Пошли, я тебе все покажу. Может, подскажешь, что еще забыла положить…

Пошли. Галия чемодана оба открыла и стала мне демонстрировать, что она в них уложила уже.

Хорошо, что чемоданы на колесиках. Не зря старался я с этой идеей, помимо, конечно, самих денег, что в Италии теперь копятся. Галия пока не научилась еще малым количеством вещей в поездках обходиться. Ну, так это только с возрастом и опытом приходит, как правило, и то не у всех. Я в прошлой жизни, помнится, только к годам сорока осознал наконец, что все эти стопки вещей в поездке вовсе не обязательны. Даже если на месяц едешь. И так хорошо стало. Большая часть поездок последующих с одним рюкзаком. И вполне хватало, никаких затруднений не возникало от того, что у меня с собой две майки, а не пять, к примеру. Просто стираешь чаще и всего делов…

Неудобно, конечно, когда уже около нуля в Москве, вылетать куда-то в тропики. Приходится одеваться во всё тёплое, а чемодан набивать всем, что пригодится в тропиках. В итоге гораздо больше вещей получается, чем по уму хотелось бы взять. Но когда ещё с собой двух маленьких парней везёшь, то что тут скажешь. Тут реально нужно брать с собой два больших чемодана, никуда не деться. Так что на собранные Галией вещи поглядывал снисходительно, научится постепенно небольшим числом вещей обходиться в поездках в будущем. Только совсем уж экстремальные попытки прихватить с собой что-то вроде подушек, к которым детки привыкли, пресекал решительно, велев их вытаскивать. А в остальном ладно, справимся. Не в руках тащить, а катить…

Но все равно, даже эти мои редкие попытки освободить чемоданы от совсем уже ненужных вещей вызвали недовольство у жены:

— Я и так много чего выложила, — возмущенно посмотрела на меня жена. — Но нельзя же совсем без одежды запасной ехать! На три недели ведь улетаем.

— Да все хорошо, ладно, не надо так смотреть на меня грозно, — шутливо замахал я руками.

Успокоилась Галия. А потом посмотрела на наши красивые чемоданы и сказала:

— А может, нам Балдину предложить один из наших запасных чемоданов взять? А то он увидит, что мы свои на колёсиках катим, а ему тащить придётся свой за ручку — будет очень неудобно. Всё же он уже в возрасте.

Я искренне рассмеялся. И жена тут же обиделась, поднялась над чемоданами, руки упёрла в бока и спросила меня грозно:

— Ну и что такого смешного я сейчас сказала?

— Ой, милая, не обижайся. Ты просто забыла, видимо, что Балдин — генерал. Я очень сильно сомневаюсь, что он хоть раз сможет прикоснуться к ручке своего чемодана во время этого путешествия. Поверь мне, найдутся люди, которые всё это за него будут тащить. То же самое касается и Валентины Никаноровны.

— А, ну верно, об этом я не подумала, — признала Галия, и лицо её тут же разгладилось. Гнев пропал без следа.

— Так, а нам надо нам еще «валюты универсальной» прикупить побольше… Так что не злись, что я за местом в чемоданах приглядываю, просто прикидываю, куда ее складывать будем.

— Какой еще валюты? — не поняла Галия. — Кубинской, что ли?

— Нет, — покачал я головой. — Валюты, которая для любой страны подойдет, куда бы ни приехал. Сигареты, водка и прочее, — пояснил, видя недоумение жены.

— А зачем? — пожала плечами Галия.

— Чтобы у местных выменивать то, что нам будет нужно.

— Ой, об этом не волнуйся, — радостно заверила меня Галия. — Я тут Маше позвонила, расспросила ее подробно про Кубу, что там и как. Она же, помнишь, жила там с родителями пять лет? Так вот, она сказала, что там уйма всяких мелких лавочек и торговцев, которые продают овощи, фрукты, рыбу и всякую всячину. Причем цены очень дешевые. Так что большой необходимости в дополнительных деньгах не будет. С лихвой хватит того, что нам по нормам в пятницу поменяют для поездки.

— Интересная информация. Очень хорошо, если все так, — улыбнулся жене. — Но все же какое-то количество «валюты» прихвачу на всякий случай. Запас карман не тянет. Если не пригодится, просто местным подарим, когда уезжать будем.

Жена только плечами пожала в ответ, не став возражать, и переключившись на список хозяйственных вопросов, которые оставалось решить. А я, выслушав ее, пошел все же звонить Балдину. Благо теперь у меня и телефон его домашний есть, не только адъютанта, как раньше. Генерал мужик обстоятельный, на Кубе, по его словам, был не раз уже, надо и у него уточнить, все ли там так радужно и красиво, как Маша Галие расписала.

— Да что ты, Паша, забудь, — хмыкнул генерал в ответ на мой пересказ полученной от жены информации. — Буквально лет семь — восемь назад там действительно все так и было. Только те времена давно прошли. Я созвонился с другом, который буквально месяца три, как оттуда прилетел. Он не вдавался в подробности, что именно там у них случилось, но уже все иначе. Мелких торговцев больше нет почти. В магазинах тоже проблемы со снабжением. В гостиницах и ресторанах кормят, конечно, но цены высокие. Самая большая напряженка у них сейчас с овощами и фруктами разными. Так что надо будет по местным жителям знакомства заводить, русских там любят, и покупать у них все, что нужно будет. Местные выращивают разные культуры для себя, так что договориться сможем.

— Ну, я так и думал, что может быть подвох, — усмехнулся генералу в ответ. — Значит, надо закупиться необходимым. Знать бы, что именно понадобится? — спросил по возможности завуалированно, по обычному телефону все же общаемся.

— Стандартный набор, — уверенно ответил Балдин, моментально понявший мой намек. — Ты, главное, фотоаппарат обязательно возьми, — добавил он с такой интонацией, что я сразу понял, что он не фоточки семейные имеет в виду.

Поблагодарил генерала, заверил, что все понял и положил трубку. Вот теперь хоть прояснилась немного ситуация. Значит, надо закупиться сигаретами и водкой, а также один-два фотоаппарата прикупить вроде «Зенита» на продажу… Как же хорошо, что можно себя никакими нормами не ограничивать, никакая таможня в наши чемоданы не полезет…

Глава 14

Италия, Больцано

К полному удовольствию Фирдауса, его хороший друг Хамал позвонил ему на следующее утро, когда он, уже полностью отдохнувший и бодрый, вернулся в офис.

После завтрака в ближайшем ресторане они с отцом ещё немножечко обсудили вчерашние моменты. У Тарека возникло много вопросов по ним. На те, что смог, Фирдаус ответил, но на часть, к сожалению, без Ивлева у него своих идей не нашлось.

— Привет, Хамал, — радостно сказал Фирдаус, услышав голос друга в трубке.

— Привет, Фирдаус!

— Хамал, друг мой, отец сказал, ты в Европе скоро будешь, да?

— Завтра уже вылетаю. Хотел вот как раз, чтобы с тобой пересечься, выбрать город, в который отправиться. Ты куда планируешь ехать? Мне к тебе в Больцано приезжать? Или ты ещё куда-то отправишься?

— Мы тут с отцом договорились, что он мне даст несколько дней с женой повидаться. Она сейчас в Париже, так что я сегодня вечером туда и выезжаю. Если хочешь, присоединяйся к нам в Париже. Оторвёмся втроём, там всегда есть где прогуляться и где отдохнуть.

— Прекрасное предложение, Фирдаус. С удовольствием принимаю его, — ответил Хамал.

Говорили после этого недолго. Фирдаус рассказал, где конкретно заселилась Диана, и Хамал тут же подтвердил, что знает эту гостиницу по прежним временам.

Фирдаус был очень доволен этим звонком. «Хамал всё же очень хороший друг, и с ним всегда интересно», — подумал он. Теперь получится, что он не только увидится с Дианой, по которой очень соскучился, но они смогут провести время в его компании.

Правда, тут он нахмурился, впервые вспомнив о том, что в прошлый раз Диана не была так уж счастлива из-за компании Хамала… Как-то подзабыл он об этом, когда приглашал друга в Париж… Но что уж теперь, придется на месте все это обсудить, и попросить ее пару дней потерпеть его хорошего друга.

Он махнул рукой, решив, что жена так по нему соскучилась, что охотно согласится с его просьбой.

Ну а затем они, через несколько дней, как договорились, созвонятся с отцом и будут решать, какой вопрос сейчас приоритетнее, да и в целом к каким решениям он придёт. Прежде всего, конечно же, волновали Фирдауса решения Тарека по Сицилии, по Японии у того никаких вопросов, собственно говоря, и не было. Там была только полная готовность идти вперёд, к ближайшим сделкам с японцами.

Так что главная у него интрига после Парижа — куда он поедет: на Сицилию или в Японию? Если в Японию, то Тарек точно разрешит ему с собой Диану прихватить, а вот если ехать нужно будет на Сицилию, то даже если Тарек разрешит, он всё равно с собой Диану туда точно не возьмёт. Уж больно щекотливая там у него будет работа.

Утром они уже поболтали с Дианой. Она тоже была очень рада тому, что он скоро к ней приедет…

* * *

Москва, Лубянка

И снова утром я сажусь в такси, правда, в этот раз прямо у своего подъезда, и таксист опять незнакомый. И по новой мы, подъехав к центру, едем по каким-то тесным улочкам. Думал, снова трюк с грузовиком во дворе КГБ устроит, чтобы отсечь потенциальную слежку. Но нет, порадовали, не стали повторяться. Сымитировали аварию двух легковых машин сразу вслед за нами на одной из улочек. Якобы один «Москвич» другому в зад въехал… Когда уезжали, видел, как уже и водители вполне натурально начали друг с другом ругаться, оживленно размахивая руками…

А затем меня снова пересадили в одном из дворов в «Волгу» со шторками, и в ней заехали в гараж КГБ, как и в прошлый раз.

Я, конечно, так и загордиться мог бы. Вон сколько человек вовлекли в операцию по моему прикрытию. Прямо спецагент какой-то! Но отчетливо помнил, как Румянцев сказал про молодежь в комитете, которую тренировать надо… Все правильно, нечего о себе слишком много воображать…

Приехали как-то слишком рано, чтобы идти в зал, поэтому пошли в кабинет к Румянцеву переждать. Он мне сразу и чай предложил попить, и я не стал отказываться. Чай, как я уже установил, у него всегда хороший. Те самые слоны водились у него на постоянной основе…

— Ну что, Олег Петрович, может, уже подскажете и темы следующих лекций? Буду скучать на пляже, могу сразу их прямо там и подготовить. — бодро сказал я Румянцеву, дуя на кипяток.

— Вот чего не знаю, того не знаю, Павел, — с сожалением сказал тот, — а ты все же постарался бы там отдохнуть как следует. Загонишь себя работой, тоже ничего хорошего не будет. Забудь ты про эти лекции на эти недели…

— Ну так в любом случае другого варианта и нет, — развел я руками, — хотя… Если хотите, могу сразу предложить тему лекции по приезду. Надо?

— Да запишу, конечно, давай, — тут же взял ручку Румянцев.

— Секреты устойчивости политической системы Кубы. — сказал я. Ну а что — в 2023 на Кубе так и была у власти компартия…

— Думаешь, так там у них все хорошо продумано, что нам может быть интересно? — заинтересованно спросил офицер, — вообще-то они у нас всему учатся. По нашей линии так точно.

— Иногда ученик превосходит своего учителя… — с умным видом ответил я.

Румянцев только головой покачал…

Ну а дальше уже и время подошло идти в зал.

Народу собралось ровно как обычно, да и в целом, пока по коридорам гуляли, не заметил я, что в Москве сейчас праздник. В этом здании все пахали как обычно, коридоры были полны народу.

Отчитал лекцию. Тут же получил первый вопрос с третьего ряда.

— А если бы вас спросили, какое из прав человека, что продвигают американцы, самое для нас вредное и почему, что бы вы ответили?

Ну, над этим мне думать долго не надо…

— Самое страшное для нас — свобода слова. Или гласность по нашему. Тут сразу много проблем для СССР. Первая — много межнациональных противоречий. Сейчас Москва их сдерживает. Но если разрешить эти вопросы свободно поднимать… Градус ненависти резко скакнёт вверх и начнется резня.

Тут же меня перебил офицер со второго ряда, едко спросив:

— Интересно, и где же в интернациональном СССР существуют такие проблемы?

— Увы, много где. Да тот же Нагорный Карабах если взять… Армяне и азербайджанцы немедленно устроят там резню, едва ослабнет контроль за идеологией со стороны Москвы. Да, мы хотим видеть СССР интернациональным, товарищи, но не надо иметь иллюзий, что работа завершена. Ничего подобного! Или та же Ферганская долина. Там же намешан такой котел из разных народов! Приднестровье… Сейчас счастливо живет, а что будет, если контроль ослабнет? Дайте только небольшое послабление идеологии, разрешите говорить каждому, что хочется, и национализм у отдельных народов тут же полыхнёт со страшной силой, разрывая на куски СССР. Так что свобода слова в СССР — это все равно что крах СССР. А почему? А потому, что у нас есть вторая проблема, про которую я не успел сказать, потому что мне задали уточняющий вопрос, и именно она делает для нас свободу слова такой опасной. Могущественные враги, которые спят и видят, как нас порвать на части! И они непременно используют эту свободу слова, для того чтобы раздуть все возможные проблемы в СССР. Чтобы внушить у наших граждан ненависть друг к другу. Вытащат из шкафов все скелеты! Начнут внушать одним национальностям СССР ненависть к другим. Это же так просто… В магазинах Узбекской ССР нет колбасы, потому что ее русские в Москве съедают! Были в Москве, видели ее там? Там колбаса есть, в отличие от наших магазинов. И все, люди побегут бить русских, любых, что попадутся по дороге!

Повисла тягостная пауза.

— Ну а если спросить вас, какое из индивидуальных прав человека для нас самое важнейшее? И как это обосновать американцам на переговорах? — спросил меня седой офицер с первого ряда.

— Право на жизнь, конечно. Мы в СССР сюда включаем комплексное сопровождение права нашего гражданина на жизнь. Бесплатная медицина, от рождения до смерти, чтобы прожил здоровую жизнь независимо от того, есть ли деньги в кармане или нет. Что хорошего в самой развитой медицине в мире в какой-то стране, если у многих жителей в ней на нее нет денег, и они умирают от заболеваний, которые вполне можно излечить? Право на жизнь — это еще и обязанность СССР обеспечить при помощи любых, самых жестких мер при необходимости, право на мирную жизнь, чтобы государство не вовлекалось в войну, и конечно, никакой гражданской войны в нем тоже не произошло.

— Самых жестких мер… Нам скажут, что это уже сталинизм какой-то… — перебил меня, покачав головой, тот же офицер, что задал этот вопрос.

— Скажут, в том числе, потому что до сих пор боятся Сталина, — сказал я, пожав плечами. — А нам полезно, что у них такое к нему отношение. Независимо от того, как мы сами относимся к этой фигуре. Пусть лучше боятся нас за то, что у нас были в истории жесткие лидеры, следовательно, могут и снова появиться, чем презирают в случае, если однажды у нас появится слабак, который изнутри разрушит СССР, не справившись с ролью лидера. Очень надеюсь на то, что такого с нами никогда не произойдет…

Но продолжу отвечать на заданный вопрос. Право на жизнь включает и бесплатное образование, чтобы талант мог всегда на самый верх пробиться. Право на гарантированное трудоустройство, чтобы не помер с голоду в канаве, не сумев найти работу. Социальную защиту для тех, кто не может трудиться по уважительным основаниям. Заботу о стариках, и тут речь не только о пенсиях, но и о различных услугах. Отремонтировать что-то, продукты или лекарства на дом принести.

То есть, мы делаем акцент, в отличие от Запада, не на конкуренции, а на солидарности. Любое право человека понимаем сугубо через него. Потому как система прав человека западного образца, основанная на эгоизме и конкуренции, эволюционирует неизбежно во всякое непотребство. Достаточно всякому гнилью проникнуть у них во власть, а этот процесс идет по нарастающей, как эти люди начнут интерпретировать права человека уже исходя из своих собственных, эгоистических интересов, а не всего общества. И обоснование придумают соответствующее, не сомневайтесь. Достаточно, к примеру, всяким извращенцам накопиться у власти в тех же США, и они сделают все, чтобы нормальными в глазах общества выглядели именно они, а не по-настоящему нормальные люди. Тем и опасна трактовка прав человека без учета солидарности…

Вопросов было еще много, конечно, уж больно тема такая востребованная сейчас на фоне улучшения отношений с западными странами. Но в конце концов мы закончили. Румянцев, провожая, пожелал мне хорошо отдохнуть. Согласовали с ним вопросы со всеми этими отметками, что я и жена должны получить в бумагах о въезде и выезде, и я выехал из гаража КГБ на той же машине со шторками, на какой в него и приехал.

В этот раз попросил высадить меня у ГУМа. Водка у меня была для обмена на кубинские песо, а вот сигарет не водилось. Надо прикупить… Да, и фотоаппарат или два тоже же нужны… Да, и еще кто-то мне говорил, что там и таблетки ходовой товар. Значит, еще и в аптеку зайду.

Все запланированное купил, упаковали вместе с Галией в чемоданы. Дальше валялся на диване в гостиной под угуканье играющих пацанов, и читал Конан Дойля, пожирая страницу за страницей, как лесной пожар…

* * *

Франция, Париж

Диана сидела в своем номере в отеле и напряженно размышляла. Она была уверена, что в номере в ее отсутствие точно кто-то был и, более того, этот кто-то рылся в ее вещах.

Она еще в школе освоила нехитрую науку бытовой конспирации. Имея брата, обожавшего чистить ее заначки, будь то конфеты в младших классах, или сигареты и деньги в старших, Диане было жизненно необходимо научиться ловить того «на горячем», чтобы припереть к стенке и заставить возместить ущерб. Поэтому хитрости вроде волоса в определенном месте на полке или на дверце шкафа, или едва заметной глазу метки, сделанной на полке с краю лежащей в шкафу стопки одежды, давно вошли у Дианы в привычку. А начав сотрудничать с КГБ, она и вовсе взяла за правило везде и всегда оставлять эти метки, чтобы ничье незапланированное присутствие не оказалось незамеченным.

Уборку в номере всегда делали по утрам в присутствии либо Дианы, либо Марии. На этом Диана настояла еще в начале турне, а Мария ее полностью поддержала, сказав, что, поработав в модельном бизнесе, прекрасно ее понимает и поддерживает.

— Вопросы безопасности пребывания одни из самых актуальных для публичных персон, — ответила ей тогда Мария, — а именно такой ты и стала с того момента, как появилась на обложках каталогов продукции фабрики «Роза Росса».

Так что свои «ловушки» Диана всегда расставляла утром после ежедневной уборки номера и после этого в комнату никто не должен был заходить вплоть до самого вечера.

Маурицио тоже приходит только, когда я уже возвращаюсь, — размышляла Диана. — Так что вывод очевиден, в номере кто-то определенно был и не просто был, а целенаправленно его обыскал, так как сработали все четыре «ловушки» в разных местах комнаты. И раз ничего не пропало, то это не воры. Да и не бывает воров, которые так аккуратно все по местам будут раскладывать…

Ладони у Дианы вспотели, а сердце начало учащенно колотиться. Она лихорадочно соображала, где могла проколоться и кому могла понадобиться. Но на ум ничего толкового не приходило. Она общалась каждый день с таким количеством самого разного народа, что вычленить в этом калейдоскопе лиц кого-то определенного не удавалось. Единственное… Диана вдруг вспомнила того французского подполковника, которого встретила тогда на приеме в Риме. Очень уж он тогда настойчиво расспрашивал ее, и вопросы некоторые были странными. И ведь сейчас я как раз во Франции, — осенило Диану, — но может просто совпадение…

Диана села ровно и сделала несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться, как учила ее Артамонова. Предъявить они мне ничего не могут, — решила она, — Пашка говорил, что им нужны очень веские доказательства, просто так ничего они сделать не смогут. А я ни с кем из КГБ не встречаюсь за границей и ничего никому никогда не передаю, так что взять доказательства им негде.

Придя к этой мысли, Диана успокоилась и заставила себя улыбнуться. Все, никакой паники, надо взять себя в руки, — мысленно приказала себе она. Тут в дверь номера постучали, и сердце Дианы снова сорвалось в галоп.

— Сеньора Эль-Хажж, можно к вам? — в номер заглянул массажист.

— Конечно, Маурицио, заходи, — облегченно выдохнула Диана.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Проходил мимо телефона, когда он как раз зазвонил. Даже вздрогнул от неожиданности. Тут же снял трубку, чтоб малышей звонок не разбудил.

— Добрый день, — слышу женский голос с легким акцентом, — я разговариваю с господином Ивлевым?

Отвечаю:

— Да, добрый день. Я Павел Ивлев, всё верно.

— К вам обращается секретарь посольства Бельгии в СССР. Уважаемый господин Ивлев, мы хотим вас пригласить на праздник в нашем посольстве 15 ноября по случаю дня королевской династии Бельгии, учреждённого в честь Леопольда II, короля Бельгии.

— К сожалению, я не могу прийти. Буду за рубежом в этот день, — ответил я. — Но большое спасибо за приглашение.

— Очень жаль, господин Ивлев. Ну, конечно, мы понимаем, — ответила женщина, и наш разговор на этом и завершился.

И только тут до меня дошло, что это же тот самый Леопольд II, который миллионов двадцать, так навскидку, африканцев замучил на территории Конго… Я же именно про него и упоминал не раз, когда по радио рассказывал о кошмарах бельгийской колонизации Африки… Вовремя эта секретарша трубку положила, а то я мог бы не сдержаться и сказать пару горячих слов, после которых никогда в жизни больше меня в это бельгийское посольство никто никогда бы не пригласил. А это всё же не дипломатично, тем более что мне явно звонила не правнучка этого Леопольда, которой, конечно, с удовольствием бы всё накипевшее высказал, а всего лишь какая-то бедолага из посольства. Хотя и на правнучку зачем набрасываться, мало ли она сама своего кровавого деда до дрожи в руках ненавидит? Так, надо успокоиться. Полегче, короче, надо на поворотах. А то вот так ляпнешь что-то сгоряча, а посольские жалобу в МИД наш накатают по поводу оскорблений от журналиста Ивлева. И что-то я даже не сомневаюсь, что наш МИД прогнется и начнет мне проблемы устраивать… Они же там сторонники тезиса, что даже ненавидя кого-то, надо ему мило улыбаться и пить с ним шампанское…

Ну что же, мы только что выяснили, что в дипломатию мне соваться нельзя… К счастью, иллюзий у меня никогда и не было.

Но в любом случае, даже если бы я был в Москве, а не уезжал на Кубу, на такой прием по поводу Леопольда II я бы точно не пошёл. Мне бы там кусок в горло на фуршете не полез бы. Это же всё равно, как если бы немцы учредили государственный праздник в честь Гитлера. Надеюсь, никогда такого не случится…

Но как же странно складывается история: и тот, и другой — виновники гибели десятков миллионов человек. Но одного лидера на родине чествуют, и в честь него существует государственный праздник, а второго заслуженно презирают все нормальные люди, в том числе и в его стране, и в Австрии, откуда он в Германию прикатил. Этот мир явно сумасшедший.

Интересно, когда европейцы свой Евросоюз создавали, ну, не будущий, а в той форме, что сейчас уже есть, и выбрали именно Бельгию для того, чтобы в нём столицу основать, они вообще хоть на минутку задумались, какой глубокий символизм заложен в этом выборе? Сколько немногочисленная бельгийская нация крови пролила совершенно мирных людей… Может, это не совсем то же самое, как говорится, как корабль назовёшь, так он и поплывёт, но что-то в этом есть достаточно зловещее…

— Кто там звонил? Не Маша? — спросила меня Галия, видимо, удивившись тому, что разговор давно закончен, а я всё ещё неподвижно стою около телефонного аппарата.

— Нет, это из бельгийского посольства приглашали на приём 15 ноября.

— Ой, как жаль, — расстроилась Галия, — мы же на Кубе будем, не сможем пойти. А было бы интересно посмотреть, чем там угощать будут.

— Не, мы бы в любом случае не пошли, — сказал я. — Давай я тебе расскажу, почему именно.

Толкнул на пару минут короткую историческую справку по поводу Леопольда II. Галия, которая, как выяснилась, эту мою передачу по радио не слушала, конечно, впечатлилась, с такими круглыми глазами меня слушала, а потом покачала головой и сказала:

— Ну как в честь такого вот человека можно было основать серьёзный государственный праздник? Это же натуральный мерзавец.

— Какой народ, такие и герои, — пожал плечами я. — Бельгийцы очень богаты по сравнению с жителями Конго, из которого они вытащили за время колонизации в пересчёте на современные деньги десятки миллиардов долларов, если не сотни миллиардов. Но что-то ни крошкой из этих средств с жителями этой территории делиться не собираются, только на словах сочувствовать мастера.

— Гады они короче, эти бельгийцы, — жёстко сказала Галия. — Как здорово, что не пойдём мы к ним на этот приём по любому.

Всё ещё качая головой, Галия отправилась на кухню явно чайку попить, пока дети такой шанс дают спокойно. Я уже более расслабленно отправился вслед за ней. Выговорился, полегчало немножко.

И тут очередной звонок. Подумал, конечно, неужто снова в какое-нибудь посольство заманивают? Надеюсь, не в честь какого-нибудь кровожадного европейца в этот раз… Хотя в любом случае это наверняка приглашение на прием в ближайшие несколько недель, а значит, я автоматически его буду отклонять.

Ну нет, лучше бы из какого-нибудь посольства звонили… Взяв трубку, тут же узнал голос Регины.

— Здравствуй, Павел, как твои дела? Спасибо, что ничего никому не рассказал. Я, в свою очередь, тоже нашу договорённость чту, и готова поделиться информацией. Давай как-нибудь встретимся, обсудим всё, что мне удалось узнать. Ну, по тому вопросу, что мы с тобой обсуждали…

— Извини, но у меня скоро уже самолёт. Несколько недель нас не будет. Давай созвонимся уже в декабре, — ответил я.

— Ну ладно, — разочарованно сказала Регина, — хорошего тебе полёта.

— Спасибо, всего доброго, — ответил я сухо и положил трубку.

Галия снова вышла из кухни.

— А теперь кто звонил?

— Да так, один старый знакомый, который хотел со мной встретиться. Достаточно неприятный человек. Опять же, как и с бельгийцами, очень обрадовался, что мы с тобой вот-вот уезжаем.

— Да, — просветлела лицом Галия, — есть в этом что-то здоровское, когда такие приятные совпадения происходят. Кто-то неприятный жаждет тебя увидеть, а ты юркнул на самолёт — и три недели недоступен ни для кого. Вот я так же радуюсь, что не нужно будет смотреть на гримасы Белоусовой…

— Согласен, милая, — сказал я, и мы отправились на кухню попить чайку с печеньками.

* * *

Глава 15

Больцано, Италия

Селектор щёлкнул, и Тарек услышал голос своей секретарши:

— Господин Эль-Хажж, вам звонок из Сицилии. Некто синьор Джино Моретти, вас соединить с ним?

Ого! — опешил Тарек. Имя мафиози с Сицилии, у которого племянником является молодой человек, обучающийся в Москве, тут же всплыло в его голове. Фамилии он не знал, но вряд ли это простое совпадение. Джино из Сицилии? Да, всё верно, это должен быть он.

Такого поворота Тарек, конечно, абсолютно не ожидал. Он ещё и обдумать как следует всю ситуацию не успел, и уж точно не принял финальное решение по этому вопросу. А тут уже звонок от того самого мафиози.

«А с другой стороны, — подумал он, — это же прекрасный сигнал. Если он сам звонит, значит, он больше, чем я, заинтересован в решении этой проблемы. Пожалуй, раз так всё пошло, то, похоже, моё решение будет по этому вопросу сугубо положительным».

— Добрый день, — взяв трубку, сказал он, когда кнопка селектора снова щёлкнула.

— Добрый день, господин Эль-Хажж. Это Джино Моретти из Сицилии. Мне тут мой племянник Альфредо рассказал, что у вас есть некий определённый интерес к одному предприятию на нашем острове. Вы подтверждаете это?

— Добрый день. Да, пожалуй, я это подтверждаю, — согласился Тарек.

— Но вряд ли нам стоит обсуждать этот вопрос по телефону…

— Полностью согласен, — сказал Тарек.

— Как насчёт того, чтобы встретиться на нейтральной территории? К примеру, в Риме?

— Очень положительно к этому отношусь, — сказал Тарек. — Вы знаете ресторан «Империя»?

— Не знаю, но найду. Завтра в 19:00. Вас устроит там встреча?

— Да, я буду там, — согласился Тарек, попрощался и положил трубку на рычаг. После чего задумчиво хмыкнул.

— Ну почему мне это нужно, я, конечно, понимаю… — произнёс он вполголоса, постукивая пальцами по столу. — А вот почему у этого мафиози вдруг так загорелось решать этот вопрос с моей помощью? Что же там у него, интересно, произошло такое? Настолько ненавидит этого Косту, что решил воспользоваться чужой поддержкой, чтобы с ним разобраться? Обзавидовался тому, какие тот деньги делает на этом заводе? Гадать можно долго…

Но очень хорошо, что Фирдаус сейчас уже в отъезде. В принципе, Тарек и так не собирался вовлекать его в решение этого вопроса. Фирдаус с Дианой должны поехать в Японию — тихое и спокойное место, хотя и странно это представить, если вспомнить ярость самураев во время Второй мировой войны. Но теперь уже вот так всё сложилось. А после рассказа Фирдауса о японской якудза и её тесном сотрудничестве с полицией в Японии, Тарек теперь ещё и понимал, почему это тихое и спокойное место — по крайней мере, для местных и для приезжих. Потому что, судя по рассказу Фирдауса, местным бизнесменам особо не позавидуешь — они вынуждены постоянно платить дань мафии.

Но главное, что моего сына это никак не будет касаться. А может быть, если принять к разработке ту часть плана по поводу якудзы, что предложена Павлом Ивлевым, то с этой самой японской мафией могут ещё сложиться и дружеские отношения. Да ещё и взаимовыгодные.

Тарек уже сходил в библиотеку и взял журналы, в которых были статьи про японскую мафию. Очень уж его заинтересовал рассказ Фирдауса про некие картинки на спинах мафиози. Библиотекарь быстро нашла ему статью, в которой эти мафиози фотографировались в одних трусах. Да, раскрашены они были что надо, прямо тебе ходячие картины: всякие там змеи, драконы, мечи…

По идее, если привезти таких на Сицилию, они смогут произвести там должное впечатление на сицилийскую мафию…

Ну да ладно, когда ещё до этого дойдёт, — подумал он. — Ну что же, кажется, с Сицилией всё же всё завертится…

Правда, тут Тарек задумался об ещё одном вопросе. А не может ли быть это приглашение какой-то ловушкой? А если этот Джино после разговора с племянником связался со своим соседом Костой, который производит эти фальшивые чемоданы? Мало ли, они нашли какие-то взаимовыгодные варианты сотрудничества… И первым шагом является его похищение или убийство, чтобы обезглавить легальное предприятие. А потом, вполне может быть, попытаются его захватить… Когда имеешь дело с бандитами, всегда нужно быть настороже.

Хотя, по идее, в этом случае встречу бы мне назначили на Сицилии… Или, как раз наоборот, — пытаются, назначив встречу в Риме, отвести от себя подозрения со стороны полиции? Если я буду убит или пропаду именно в Риме — причем тут вообще Сицилия?

А значит, я не буду экономить деньги. Поеду туда с телохранителями. Пожалуй, нужно будет взять с собой минимум четырёх человек. Если мафиози хоть немного соображают, то они попытаются выставить мое убийство как акцию каких-то радикалов, хоть левых, хоть правых, а те ходят большими группами и стреляют налево и направо.

Да, точно, двух человек тут не хватит, — размышлял он. — В случае, если такой поворот возможен, нужна серьезная охрана…

А сегодня нужно на всякий случай обновить завещание. Кстати говоря, если действительно наладим полноценное сотрудничество с Джино, то надо будет нанимать уже телохранителей для всех членов семьи на постоянной основе. Если он за наш счёт усилится, это может вызвать соответствующую реакцию со стороны его конкурентов по мафии на острове.

Да и в целом времена сейчас неспокойные. Радикалы, конечно, в основном устраивают нападения и похищения в столице и поблизости от нее, но и состояние семьи Эль-Хажж постоянно растёт. И достаточно много публикаций в газетах о нашем коммерческом успехе… Могут соблазниться…

Ну ладно, теперь главное — как пройдут переговоры.

Тарек набрал номер начальника агентства, где постоянно заказывал телохранителей в такого вот рода случаях.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

В пятницу сразу с утра позвонил Ионову. Тот вначале удивился, услышав мой голос. Мы вроде бы с ним всё действительно уже обговорили.

Но я тут же ему объяснил, в чём вопрос.

— То есть ты считаешь, что для нас такой преподаватель будет выгоден? — полуутвердительно, полувопросительно спросил Ионов.

— Да, это зрелый мужчина, много пробывший за рубежом. И хотя учёной степени у него нет, но сами понимаете, кого попало приглашать в военную академию лектором не будут. Они же там тоже, когда обучают офицеров, присматривают себе самых лучших, чтобы к себе переманить.

— Ну, раз такое дело, — сказал Ионов, — то, конечно, будем сотрудничать.

Оставил ему рабочий телефон Гриши, а потом, подумав, решил ещё занести ему телефон и самого Ионова. Мало ли, Константин Сергеевич забегается и забудет его набрать. Три недели — к чему ждать, пусть тогда сам Гриша его набирает, я так думаю.

Гриша сейчас на работе. Но Родька же на каникулах. И погода сегодня более-менее… Выглянув в окно, как и надеялся, увидел на детской площадке Родьку с его неизменной повязкой, тут же записал телефон на бумажке, вышел и вручил Родьке вместе с жевательной резинкой.

— Привет, Родька! Передай папе, пожалуйста, этот телефон. Только не забудь.

— Хорошо, не забуду, — сказал Родька, укладывая бумажку в карман рубашки. — А это правда, что вы к кубинцам уезжаете?

— Правда, но только на три недели. Погостим и обратно вернёмся.

— Хорошо, буду вас ждать, — сказал Родька.

Я уже повернулся, чтобы вернуться домой, но тут пацан неожиданно спросил:

— А кубинки красивые?

Этот вопрос застал меня врасплох.

— Да ещё не знаю. Ещё не так уж много их в своей жизни и видел. Когда вернусь, наверное, смогу тебе уже ответить на этот вопрос. А почему ты интересуешься?

— Да папа вчера меня расспрашивал, хочу ли я себе новую маму. Сказал ему, что, конечно же, хочу. Вот подумал, может, вы с Кубы привезёте подходящую?

— Не, Родька, с этим помочь не могу. С этой целью надо твоего отца туда отправлять, а то сам понимаешь, может, я выберу такую, что мне понравится, а ему она не подойдёт. Так что, возвращать обратно, что ли, на Кубу? Нехорошо получится, согласись.

— Ну да, как бы так. — всё-таки неохотно, но согласился Родька.

Возвращался обратно в квартиру в приподнятом настроении. Ну какой оригинальный ребёнок! С ним никогда не соскучишься. Гриша всё же типичный военный — из самых умных, но вполне себе предсказуем. А Родька — нет. Из Родьки такое впечатление, что в будущем может получиться классный артист разговорного жанра, да ещё и сам себе писать сможет тексты для выступлений. Мышление у него совершенно нестандартное.

Представляю, как он выбешивает в школе своих учителей… У них же задача простая — забить все гвоздики так, чтобы шляпки не торчали. Тяжело, конечно, приходится детям с оригинальным мышлением в советской школе. Хотя, если быть честными, в любой школе мира то же самое. Если в классе несколько десятков человек, учителю вовсе не до того, чтобы заниматься каждым из них, разве что это не совсем уж какой-то подвижник, герой своей профессии. Такие тоже есть, но очень редко попадаются.

* * *

Москва, МГУ

Во время обеда Луиза, к удивлению Мартина, приветливо поздоровалась с ним и подсела к нему за столик. В университете они обычно старались вести себя сдержанно, не показывая окружающим излишней симпатии друг к другу. Причем на такой модели поведения настаивала раньше именно Луиза, говоря, что Мартин как глава Союза свободной немецкой молодежи должен быть примером для остальных немецких студентов, демонстрируя в первую очередь рвение к учебе и общественной работе. А личные связи, мол, надо держать подальше от чужих глаз. Поэтому Мартин немного опешил и насторожился от такого внезапного поворота. Кроме того, он все не мог забыть ту информацию, которую выяснил недавно по взаимодействию Луизы и резидента Штази Баума. Так что расслабиться ему было довольно сложно, хоть и приятно было публичное внимание к нему такой милой и красивой девушки.

— Привет, Луиза! — кивнул Мартин. — Как дела? Как занятия? Справляешься с материалом после пропущенных пар?

— Да, все прекрасно, — лучезарно улыбнулась ему девушка, принимаясь за еду. — Я почти что не отстала, так как все это время самостоятельно занималась. Но спасибо тебе большое, что беспокоишься обо мне, — посмотрела она кокетливо на немца.

— Не за что. Что ты, — разулыбался в ответ Мартин. — Если вдруг нужна будет помощь, обращайся, я всегда рядом.

— Помощь как раз нужна, раз уж ты предложил, — улыбнулась Луиза. — Мне нужно встретиться снова с твоим другом, Ивлевым. Он же мне обещал по статье рекомендации дать. Я статью написала уже, так что не хочу затягивать с этим вопросом. Поможешь?

— И рад бы, — с сожалением развел руками Мартин, — но никак не смогу. Паша уезжает сегодня, кажется… Да, сегодня, точно, с семьей на Кубу на три недели.

— Что⁈ Как на три недели⁈ — ахнула, не сдержав эмоций, Луиза. — Но мне обязательно нужно с ним встретиться. Мне поздно через три недели…

— Ну, тут ничего не сделать уже, — немного напряженно ответил девушке Мартин, очень озадаченный ее бурной реакцией. — Не переживай ты так. Я уверен, что статью ты написала отличную. Если хочешь, я могу ее почитать и еще поищу кого-нибудь, у кого есть опыт публикаций в прессе, покажешь для уверенности. Не обязательно же именно Ивлеву ее нести.

— Обязательно, — ответила Луиза, едва сдержав раздражение. — Я с ним договорилась ведь…

— Тогда придется три недели подождать, — нахмурился Мартин, которому совсем не понравилась ее реакция. Уж очень она была расстроена и слишком энергично настаивала на встрече именно с Пашей.

Недавняя расслабленность слетела с немца, как сбитая щелчком, а в душу начали закрадываться смутные подозрения об истинных целях девушки, которую он в мыслях уже не раз представлял своей невестой и считал такой чистой и наивной. Возможно, что наивным был именно он…

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Ну вот он и вечер пятницы. Мы полностью готовы к выезду.

Валентина Никаноровна, конечно, сегодня нам с детьми не помогает. Пошла сама собираться и готовиться к выезду. Так что сегодня сами, всё сами.

Машину генерал обещал прислать к пяти, но без пятнадцати пять мы уже на улице. Москва провожает нас робким солнцем, как бы намекая, что и здесь сейчас неплохо. Но плюс восемь градусов не способны убедить нас остаться. Мы рвёмся к плюс тридцати и загару под горячим кубинским солнцем. Погода хорошая, так что детей во дворе полно — как местных, так и пришлых. Все они с любопытством поглядывают на наши новенькие красивые чемоданы на колёсиках.

Через пару минут из подъезда выскочил Родька. Думаю, нас из окна углядел, потому что тут же бросился именно к нам.

— Всё, значит? На Кубу едете? — спросил он меня.

Я кивнул и потрепал его по волосам.

— А чемодан этот по ровной поверхности до какой скорости можно разогнать? — тут же спросил он меня, пристально смотря на чемодан под моей рукой.

— Ну, сейчас мы такие эксперименты точно проводить не будем. Но, думаю, километров до десяти разогнать, наверное, можно, если очень стараться. Он очень легко катится. Вот, смотри, — я прокатил несколько метров чемодан по дорожке.

— А мне можно? — тут же попросил Родька.

— Только аккуратно, он тяжёлый. Метров десять, давай, в ту сторону, и обратно пригони.

Спустил чемодан на асфальт с пешеходной дорожки, там он ровнее.

Родька возил по асфальту чемодан с возрастающей уверенностью. Остальные дети с завистью смотрели на него. Чувствую, кто-то бы всё-таки не выдержал и пришёл бы тоже попроситься катать наши яркие чемоданы. Но тут подъехала чёрная «Волга». Из неё вышел незнакомый старший лейтенант лет двадцати пяти и спросил нас с Галией:

— Товарищи Ивлевы, всё верно?

— Верно, — подтвердил я.

— Прибыл доставить вас на военный аэродром, — сказал он, и помог разместить чемоданы в багажнике.

Мы удобно устроились в машине, дружно помахали загрустившему при виде нашего отъезда Родьке и отправились в путь. Старший лейтенант сидел за рулём, не демонстрируя никакого желания с нами общаться. Ну что же, мы тоже приставать к нему с расспросами не собирались. Держали парней, которые, стоя, с интересом рассматривали, что и как там мелькает за окном.

Впрочем, это продлилось недолго. Когда выехали за пределы Москвы, началась паршивая дорога. Детям любоваться окрестностями, когда так сильно трясет, разонравилось, и они удобно устроились на руках.

На этот случай у нас были припасены с собой в салон игрушки. Как опытный родитель, я на такой случай вчера в ГУМе пару новых погремушек купил — достаточно хитрых, где надо было по центральной оси сдвигать фигурки то влево, то вправо. Расчёт оказался правильным. Новые игрушки всецело приковали внимание малышей, и мы спокойно доехали до военного аэродрома.

«Волга», ненадолго задержавшись у КПП, проехала на аэродром и повезла нас к достаточно небольшому гражданскому самолёту, возле которого нас уже ждал с сигаретой Балдин.

Вышли, поздоровались. Он сказал:

— Валентина Никаноровна уже внутри. Поднимайтесь с детьми к ней, устраивайтесь поудобнее. А чемоданы мои ребята внутрь сами занесут.

— Есть, товарищ генерал, — сказал я.

И под улыбку Балдина мы поднялись по трапу. Оглянулся только на входе в самолет, убедиться, что про наши чемоданы не забыли. Увидел, что их уже катят по направлению к самолету, и успокоился.

Внутри нас уже ждала Валентина Никаноровна. Обрадовавшись при виде нас, тут же показала нам наши места на третьем ряду.

Я сел с Андреем слева от прохода. Галия с Русланом разместились справа от прохода. Валентина Никаноровна оказалась на четвёртом ряду, у окна.

Потихоньку в салон потянулись офицеры. Генерал, помимо Балдина, оказался всего один, зато все остальные были исключительно полковниками и подполковниками. Ни одного даже майора на глаза не попалось.

Балдин зашёл в салон одним из последних и пристроился рядом с Валентиной Никоноровной. А минут через пять мы уже пошли на взлёт.

Пилоту, возможно, сказали, что в салоне будут крохотные дети, потому что и взлетал, и садился он в Калининградской области исключительно мягко. Никакой присущей военным лихости и в помине не было.

Огромный Ил-62 стоял неподалёку, и мы добрались до него пешком. Оглянувшись, увидел, что наши чемоданы уже несут за нами. По неизвестной мне причине, какой-то новый старший лейтенант не катил их, а тащил с весьма напряженным видом. Ясное дело, они тяжелые…

Забрались в Ил-62. Салон самолёта был намного шире предыдущего. Тут уже было шесть кресел в ряд. Кресла бордовые, напомнили мне по расцветке кресла в кинотеатре, еще из времен моей прошлой молодости.

Мы с Галией уселись снова на третий ряд, как и в предыдущем самолёте. Только в этот раз я сел у прохода, Галия — у окна, а детей посадили на одно кресло между нами.

В самолет зашел какой-то штатский, взял наши с Галией паспорта, сделал себе какие-то отметки. Вернул наши паспорта и пожелал счастливого пути. Ага, это, видимо, кого-то по моей договоренности с КГБ к нам прислали, потому что к военным он вообще не подходил.

— Вылетаем через полчаса, — сказал Балдин, проводив взглядом покидающего самолет штатского. — Пятерых офицеров ещё примем на борт и вперёд.

* * *

Москва, Лубянка

Генерал Назаров положил перед собой протоколы наружного наблюдения в отношении Павла Ивлева.

— Ну что же, — сказал он себе, — посмотрим, что тут интересного было. Учитывая, что объект уже или улетел на Кубу, или вот-вот улетит…

В связи с этим, правда, всплывал ещё один вопрос. Запрос на наружное наблюдение был от Вавилова только на месяц, соответственно, двадцать шестого ноября он истекает. Объект вернётся с Кубы тридцатого ноября. Вовсе не факт, что он получит запрос на продление наружки…

Получается, что те протоколы, что лежат перед ним, — это последний шанс как-то использовать слежку для того, чтобы собрать какой-то компромат на Ивлева или на Вавилова, чтобы впоследствии его использовать, уронив конкурента в глазах Андропова.

Почти сразу на глаза попалась длинная беседа с лицом арабской наружности. Очень длинная беседа во время прогулки около дома.

Правда, тут уже Назаров досадливо поджал губы. В досье Ивлева от Третьякова чётко описывалось тлетворное влияние на семью Ивлевых мужа сестры Ивлева, Дианы, по имени Фирдаус из Ливана. Мол, тот постоянно Ивлевых снабжает различным потребительским дефицитом импортного происхождения. Как в «Берёзке» покупает, так и завозит непосредственно из Италии, где постоянно проживает. Так что это явно его свойственник, а не какой-то другой араб. И чтобы выдвигать претензии к этому разговору, надо этого Фирдауса поймать на какой-то шпионской деятельности.

Увы, было бы за что ловить, поймали бы, скорее всего, раньше, учитывая, сколько лет он уже в Москве прожил. А теперь он, судя по имеющейся у Назарова информации о его въездах-выездах, только и делает, что мелькает между Москвой и Италией.

Внедрённый в страну разведчик обычно себя так не ведёт, потому что вот так вот постоянно мотаться в СССР из страны НАТО — это первейший способ вызвать к себе подозрение.

Да и как всерьёз заниматься разведкой в Советском Союзе, если ты то тут есть, то тебя тут нет? Разведка — это прежде всего агентура и постоянное с ней взаимодействие. Ты всегда должен быть в пределах её досягаемости на случай, если у одного из твоих агентов появилось что-то ценное. Глупо будет, если в этот момент ты будешь пару недель на территории другого государства и упустишь какую-то ценнейшую информацию, ради которой, собственно, и шпионишь на территории другого государства.

Ну и опять же, по имеющейся у Назарова информации, этот Фирдаус — сын долларового миллионера. Конечно, наверное, бывают шпионы и при таких деньгах, но всё же, как показывал опыт бывалого контрразведчика, чрезвычайно редко. Так что любопытно, конечно, о чем они там болтали, но это все же не компромат.

Поездка в деревню и эпизод, когда машина Ивлева загадочно остановилась рядом с сотрудниками, что изображали, что они на рыбалке… Постояла, постояла и снова тронулась. Что это было, сотрудники так и не поняли. Назарову, впрочем, тоже было непонятно. Так что тоже ерунда какая-то.

Так, а вот и беседа с человеком в гражданке, но с военной выправкой.

Прочитав описание его внешности, Назаров стал листать досье Третьякова.

— Ага, Григорий Гончаров, сотрудник Главного разведывательного управления, — хмыкнул он.

А вот это уже что-то! Если за эту ниточку дёрнуть и установить какое-то сотрудничество Ивлева с ГРУ, то это может стать серьёзным аргументом против Вавилова. Андропов ГРУ категорически не любит, существуют уже давно определённые противоречия с этой конторой.

Так, ну какое-то направление работы уже в принципе и понятно…

Глава 16

Рим, Италия

Тареку полюбился этот римский ресторан «Империя», хоть он ранее и побывал в нем только один раз, примерно с полгода назад, вместе с потенциальными партнёрами из Милана. Это был ресторан высокой кухни, но без всяких глупых экспериментов со странного вкуса соусами или с крохотными порциями. Кормили тут сытно и вкусно.

Но сейчас, учитывая особенности предстоящей встречи, он сразу туда не пошёл. Сидел около него в своём лимузине в компании двоих телохранителей, пока дверца не открылась, и один из второй пары телохранителей, что он послал предварительно на разведку в ресторан, не сообщил:

— Обстановка спокойная. Судя по всему, человек, с которым вы будете говорить, уже на месте. Уж больно характерно одет, точно сицилиец. Из охраны с ним ещё двое сидят за соседним столиком. Все остальные на вид — обычные посетители из высших слоёв общества. Марио занял заказанный заранее столик неподалёку. Я пойду впереди вас, присоединюсь к нему, как будто мы не с вами. Отправляйтесь в ресторан примерно через минуту.

Дав инструкции, телохранитель закрыл дверь и отправился к ресторану. Выждав минуту, Тарек скомандовал своим телохранителям собираться на выход.

Зайдя в ресторан, он почти сразу узнал того, с кем ему придётся вести переговоры, хотя никогда раньше его не видел. Телохранитель был прав, уж очень характерно он выглядел. Нелепого канареечного оттенка рубаха с расстёгнутыми аж двумя пуговицами открывала волосатую грудь, темно-синие туфли по цвету не попадали в тон ни к коричневым брюкам, ни к рубашке. А за соседним столиком сидело ещё двое бандитского вида парней в похожих одеяниях. Все трое смотрелись крайне нелепо на фоне весьма тщательно одетых других посетителей. Они, как и сам Тарек, были в дорогих костюмах с галстуками.

«Империя» была очень респектабельным рестораном, поэтому не часто видела таких гостей, как Джино с его ребятами. Хорошо хоть, подумал Тарек, что их вообще отсюда не стали выкидывать, а то был бы скандал… Да, странно, но персонал примирился с такими необычными гостями…

Подойдя к столику, он спросил:

— Сеньор Моретти, всё верно?

— Да, всё верно, — благожелательно сказал Джино. — А вы — сеньор Эль-Хажж, я правильно понимаю? Присаживайтесь. Нам есть с вами что обсудить.

Хоть он и первым обратился с просьбой о встрече, выглядел мафиози достаточно уверенно. Ну, либо он был тоже опытным переговорщиком, как и сам Тарек.

Первые пять минут они дел не касались: сделали заказ у официанта, обсудили погоду и то, насколько им нравится Рим. Оба сошлись на том, что тут слишком много туристов, чтобы чувствовать себя расслабленно.

— Может быть, будем общаться на «ты» и по именам? — спросил Джино Тарека после этого небольшого разговора.

Тарек начинал свою карьеру солидного бизнесмена с самых низов и вовсе не всю свою жизнь называл людей на «вы», так что эта просьба его совсем не покоробила.

— Конечно, Джино, почему бы и нет?

И вот после этого уже стартовали их бизнес-переговоры.

Начал Джино:

— Насколько я понял со слов своего племянника, тебя глубоко возмущает это предприятие, что обустроил один мой сосед по имени Коста, — сказал он Тареку. — В связи с этим я хотел бы предложить тебе свои услуги. Если ты профинансируешь эту операцию, я готов отбить этот завод с тем, чтобы он входил в мою территорию, а после этого мы сможем с тобой наладить на нём сотрудничество. Думаю, пятьдесят на пятьдесят будет неплохой идеей… Формально все будет твоим, просто ты будешь выплачивать мою половинную долю доходов наличными… Об остальном договоримся уже потом.

— Я могу обсуждать это с тобой, Джино, — кивнул Тарек, — но сразу же упомяну очень важный нюанс. Если мы вообще в это дело впишемся, то обсудим уже всё до самого последнего шага и через пять или через десять лет, после чего договоримся, что ничего из этого, кроме как по взаимному согласию, менять не будем. Такой вариант тебя устроит? Не потому, что я капризничаю или ещё по какой-то несерьёзной причине, а потому что у меня серьёзный бизнес, а серьёзный бизнес любит предсказуемость. По крайней мере, в тех аспектах, что связаны с владельцем и его партнёрами, потому что и так в мире масса непредсказуемого, что очень негативно влияет на бизнес.

И сразу первый вопрос: у меня очень серьёзное предприятие, полностью легальное, и я ни в коем случае не соглашусь ни на какое формальное или неформальное партнёрство, по которому половина какого-либо моего предприятия будет принадлежать мафии. Вовсе не потому, что не уважаю тебя, не подумай. Просто один очень умный человек сказал мне, что достаточно скоро в Италии правительство возьмётся за серьёзную борьбу с мафией.

А представь, что будет с моим бизнесом в остальной части Италии, если в рамках борьбы с мафией мой завод на Сицилии конфискуют? Это же будет полный крах. Я просто разорюсь, не говоря уже о том, что меня могут и в тюрьму посадить за такое партнёрство.

Так что единственный вариант, который я готов обсуждать, это что после того, как ты отобьёшь этот завод, ты передашь его мне, а я буду выплачивать, как и все остальные предприятия на твоей территории, определённую сумму ежемесячно.

При этом, чтобы ты понимал свою выгоду: чем больше будет произведено продукции на этом заводе, тем больше и ты получишь денег. А чтобы у тебя был ещё, помимо денег, и другой интерес в том, чтобы это предприятие действительно было полностью легальным и ни на каких основаниях не могло быть конфисковано властями, я предлагаю назначить директором завода твоего племянника Альфредо. Это толковый молодой человек, который, с моей точки зрения, блестяще справится с этой ролью.

Тарек, произнося всё это, внимательно наблюдал за Джино. Ему нужно было понять по его реакции, что из предложенного вызовет у него наибольшие сопротивление, да и в целом, как он отреагирует на всё сказанное?

Много, очень много переговоров он провёл, так что научился понимать, когда партнёр категорически против предложенного варианта, а когда с ним всё же можно найти определённое взаимопонимание.

Реакция Джино его порадовала. Несмотря на то, что он сразу же отказался от равноценного партнёрства, тот не стал ни кидать на него злобные взгляды налитыми кровью глазами, ни как-то ещё демонстрировать, что его позиция непоколебима.

А его предложение по поводу Альфредо и вовсе, было видно, что привело Джино в изумление, но в приятное изумление.

— Знаешь, Тарек, — сказал Джино, — ты интересный собеседник, с тобой определённо приятно общаться. Вроде и отказал мне по очень важному вопросу, но всегда бы мне вот так отказывали… Значит, ты считаешь, что Альфредо может стать директором этого завода? Ну что же, согласен с тобой. Мальчик определённо талантлив. И да, я хочу, чтобы у него в жизни всё было хорошо. Все эти вопросы обсуждаемы.

Но имей в виду, что мой процент за защиту определённо должен быть сладким. Это не должно быть какой-то ерундой. Надо мной есть крёстный отец. Возможно, ты не знаешь, но со всего, во что я окунаю свой клювик, он тоже имеет свою долю, поэтому, чтобы он нас поддерживал, я должен ему отстёгивать достаточно приличные суммы с этого завода, но и сам за гроши тоже не буду работать. Даже если мой племянник будет директором этого завода.

— Само собой, Джино, — кивнул Тарек. — Я навёл справки: на Сицилии принято отдавать с успешного бизнеса мафии десять — пятнадцать процентов от прибыли. Давай договоримся на десять процентов, учитывая, что я профинансирую сам захват завода. Ну, либо пришлю боевиков, которые помогут тебе сделать это достаточно легко.

— Каких ещё боевиков? — изумлённо вытаращился Джино на Тарека.

Араб едва сдержался от того, чтобы рассмеяться ему прямо в лицо. Ну да, он сумел удивить бандита. Тот думает, что общается с типичным бизнесменом в красивом костюмчике, с галстуком, а тут вдруг такое предложение.

«А Ивлев неплохо это придумал», — сказал себе Тарек и продолжил:

— Я вообще-то выходец из Ливана, он на границе с Израилем, и на нашей территории ютятся сотни тысяч палестинцев, у которых израильтяне отобрали их землю и выгнали к нам. Может быть, ты слышал, эти ребята в знак протеста периодически устраивают теракты и угоняют самолёты. Все это координируется Организацией Освобождения Палестины, ООП.

— Слышал, конечно, — кивнул Джино, — что я, разве радио не слушаю? А на Мюнхенской олимпиаде это они израильских спортсменов поубивали?

— Они самые, — подтвердил Тарек. — Ну и у меня там полно друзей, так что вместо денег я могу просто прислать через неделю-полторы полсотни боевиков с автоматами Калашникова. И все из них будут знать, с какого конца его правильно держать и иметь опыт боевых действий против израильской армии. Так что это не какие-то новички, которым сунули впервые в жизни в руки оружие. Это опытные убийцы, с их помощью ты перебьёшь людей этого Косты так быстро, что те никакого сопротивления не успеют оказать.

Джино откинулся на спинку кресла и глубоко задумался, а потом заговорил. Интонации его голоса при этом слегка изменились, и Тарек понял, что он смог произвести на него нужное впечатление.

— Спасибо за предложение, но всё же нет. Я предпочту взять деньгами. Никакие арабы с Калашниковыми мне там точно не нужны. Этого мне крёстный отец никогда не простит.

Давай тогда перейдем к деталям. Оружие я уже закупаю потихоньку на американской военной базе. Она как раз лежит в моей зоне влияния около Катании. Подкинь мне, к примеру, просто 50000 долларов. Я найму пару десятков армейских отставников, что не могут долго найти работу и уже подкатывали ко мне по поводу вступлению в мой отряд, и половину этой суммы занесу крёстному отцу после того, как мы захватим завод. Чтобы он простил мне эту операцию и одобрил, что эта территория войдёт в мою зону влияния.

Немного подумав, Тарек сказал:

— 40000. Я всё же тоже деньги не сам печатаю.

Джино, подумав, кивнул в ответ:

— Хорошо, договорились. 40000 долларов и двенадцать процентов прибыли ежемесячно после захвата предприятия.

— 40000 долларов и одиннадцать процентов, — сказал Тарек.

И Джино, коротко хохотнув, кивнул.

— Ну что, обмоем сделку? — предложил он и потянулся к бокалу. — За сотрудничество!

Мужчины выпили.

— Хотел ещё спросить тебя, Джино, — сказал Тарек. — По поводу отца Альфредо. Появилась у меня идея сделать его комиссаром, подняв наверх с позции обычного полицейского. Что ты скажешь по этому поводу? Не подумай, что я не ценю твою поддержку, которую ты окажешь своему племяннику. Но, может быть, Альфредо не помешает и комиссар полиции под боком, который точно никогда не сделает ему ничего плохого?

Джино посмотрел на него в немом изумлении, потом расхохотался так, что полресторана обернулось посмотреть на них.

— Тарек, а тебе палец в рот не клади, ты мне нравишься всё больше и больше, — сказал он, вытирая слёзы с глаз. — Ей-богу, если бы ты не был уроженцем твоего Ливана, я подумал бы, что ты один из нас, из сицилийцев! Я очень рад, что мы с тобой встретились и будем делать вместе бизнес.

— Спасибо, Джино. Если ты считаешь, что это хорошая идея, то подскажи мне, кому надо занести пухлые конверты, чтобы отец Альфредо стал комиссаром полиции.

— По этому поводу мне всё же надо немножко подумать, — сказал Джино. — Ход ты предлагаешь интересный, но есть нюанс. Отец Альфредо слишком честен. Ты прав, сыну своему он, скорее всего, ничего не сделает. Сын есть сын всё же.

— Да, раз завод будет полностью легальным, то и оснований для того, чтобы создавать на нем проблемы, никаких не будет. Мы не будем нарушать закон, — сказал Тарек.

— Но вот что касается меня, всё намного сложнее. Бруно Моретти — честный полицейский. Если у него появится возможность засадить меня, то, поверь, он меня засадит. Нет, все же, такой комиссар полиции мне рядом точно не нужен. — покачал головой Джино. — Действующий комиссар вполне счастлив, получая от меня пухлые конвертики по праздникам. И завод твой он тоже будет поддерживать.

— Ну, по этому вопросу тебе, конечно, виднее, Джино. — согласился Тарек.

— Раз мы всё с тобой тогда обсудили, давай ещё выпьем за сотрудничество. — сказал Джино и подозвал официанта.

Покидал ресторан Тарек в приятном настроении. Он обсудил с совершенно незнакомым ему человеком, да ещё и бандитом, очень сложные вопросы. И когда шёл на эту встречу, был уверен, что она чертовски затянется и спорить им там придётся несколько часов как минимум. Либо, что ещё хуже, бандит с самого начала психанёт, и на этом с ним придётся расстаться, отказавшись от этой идеи. Но всё прошло чертовски гладко. Это была одна из самых лёгких сделок в его жизни. Оставалось надеяться, что все будет идти и дальше, как по маслу, и жалеть ни о чем не придется.

* * *

Военная база около Калининграда

Оставшееся до вылета на Кубу время пролетело быстро. Я, конечно, немного переживал, все ли сделал перед отъездом? Есть у меня такая привычка, на стадии перед отъездом она хороша, а когда ты уже в дороге, немного раздражает, потому что изменить-то уже ничего нельзя. Но есть, и просто так от нее не откажешься. Привычно пробежался по пунктам. Верховный Совет — все оставил и подстраховался, позвонив секретарю Межуева. МГУ, ЗИЛ, филиал Института Силикатов — тоже все в норме. Захаров и Сатчан — знают. Вера из «Труда» — знает. Латышева вот только с радио будет звонить, искать меня. Надо было позвонить ей и предупредить, что в отъезде буду… Ну ладно, потом обрадуется больше, когда вернусь.

Тузика мы завели к Брагиным. Они подумывают свою собаку взять, попросили его на три недели у них оставить, чтобы посмотреть, каково оно, жить вместе с питомцем в однушке. Велел им только сразу ребенку категорично сказать, что собачка только погостит, и потом вернется к хозяевам, чтобы потом истерик через три недели не было. Они еще родители очень неопытные, надо думать за них в таких ситуациях… А так — идея хорошая. Если себя Тузик проявит там образцово-показательно, возьмут Брагины тоже пса, будем по утрам вдвоем с Костяном с собаками бегать. Все веселее, чем одному. Ну а Панда у нас индивидуалистка, ей в гости ходить противопоказано, не любит она этого, проверяли. Ее мама с Ахмадом будут приходить кормить и развлекать немного, если вдруг совсем заскучает.

Пять офицеров, когда пришли на наш борт, оказались майорами и капитанами. Ровно через полчаса и вылетели, точь-в-точь, как генерал нам и сказал.

Как и обещал Балдин, около нас никто в полёте не курил. Офицеры забрались в самый хвост самолёта и курили уже только там. Учитывая, насколько Ил-62 огромный самолёт, до нас никаких запахов не долетало.

Ну, конечно, много мы часовых поясов пролетели. Вылетели из Калининграда в семь вечера, летели десять часов. В Москве было уже пять утра, а на Кубе, когда мы туда прилетели, было десять вечера.

Мы с Галией, конечно, почти в полете не спали. Даже если дети дремали, то мы присматривали за ними на всякий случай, так что порядком измотались в этом полёте. Пытался уговорить жену поспать, мол, сам присмотрю за парнями, и она даже пару раз попробовала, но больше часа в итоге у нее и не получилось подремать. Но что хорошо, малыши приятно поразили не только нас, но и офицеров. Практически не скандалили… Мне даже потом не один офицер выразил восхищение по этому поводу, мол, были уверены, что крику будет на весь самолет… Хотя, конечно, свою порцию «снотворного» они приняли, от каждого попахивало…

Приземлились мы, похоже, снова на военном аэродроме, но уже кубинском. Когда вышли из салона, с Балдиным и вторым генералом из нашей делегации долго обнимались какие-то местные кубинские генералы.

Ну а мы с Галией радостно переглядывались. Добрались! И ночь такая тёплая… И воздух вкусный, какими-то пряностями пахнет!

А затем к нам, прямо к самолёту, подогнали новенький «Икарус», и кубинские солдаты принялись ловко загружать в багажный отсек наши чемоданы из самолёта.

Я проследил, чтобы оба наши чемодана были погружены. Всё же опыт у меня большой, и историй о том, как даже при самом дружеском приёме забывали чемоданы, у меня и у знакомых моих — предостаточно.

Ночь была такая, что, как говорится, хоть глаз выколи. Так что, как мы с Галией ни пытались что-то рассмотреть за окнами автобуса, пока ехали, так ничего и не смогли там распознать. Небо, похоже, облаками затянуло, ни звезд, ни луны…

Судя по тому, как автобус трясло на ухабах, дорога нам попалась не фонтан. Но вот, наконец, минут через сорок мы уже подъехали к нашей гостинице.

Как она выглядела, так толком и не поняли — подавляющее большинство окон было потушено, и даже у входа горело всего две электрические лампочки. Просто огромный силуэт.

Снова проследил, что выгрузили наши чемоданы, и сам уже взялся за них, поскольку Валентина Никаноровна подхватила Руслана, а Галия — Андрея. Мы отправились внутрь гостиницы. В кустах и клумбах бодро стрекотали какие-то местные насекомые.

Тут уже было посветлее, так что я с удовольствием увидел, что лобби высотой метров шесть, и облицовано мрамором. То есть отель явно был из дорогих, как и уверял меня генерал, который уже навёл справки. Скорее всего, его строили ещё американцы, а потом уже кубинское правительство его национализировало.

Нас пустили зарегистрироваться первыми, учитывая маленьких детей. Вежливая симпатичная кубинка, выписав что-то из наших паспортов, выдала нам ключи от номера на одиннадцатом этаже.

— С видом на море? — по-русски спросил я.

— Си, синьор. — ответила она.

Не факт, правда, что поняла, возможно, просто старается быть вежливой… Ну что же, учитывая, как тут экономят электричество, не уверен, что мы сейчас из окна разглядим, есть ли у нас вид на море вообще…

Впрочем, когда поднялись на лифте, и зашли в свой номер, то море все же смогли увидеть. Оно загадочно мерцало под лунным светом. Облака, наконец, разошлись, и дали вылезти луне…

— Шикарный вид! — сказал я жене, обняв ее за плечи.

Номер у нас тоже однозначно оказался неплохим. Две большие комнаты, каждая по метров двадцать — двадцать пять квадратных, и очень неплохо обустроенная ванная комната. Около входной двери даже какой-то бюст бронзовый обнаружился на тумбочке, скорее всего, какой-то местный герой. Сразу проверил его на устойчивость, опасаясь, что пацаны его на себя могут обрушить. Вроде порядок. Крепко стоит.

В дверь кто-то постучался. Открыв, обнаружил на пороге одного из майоров, что с нами летел.

— Генерал Балдин просил передать, что там сейчас в ресторане на первом этаже для нас стол накроют. Спускайтесь на ужин. Ну или на завтрак, если смотреть по московскому времени.

Поблагодарил майора за приглашение, закрыл дверь.

— Как считаешь, дети сейчас спать улягутся? — спросил я жену, подойдя к ней. — А то нас Балдин только что на ужин пригласил в ресторан на первом этаже.

— Нет, они перевозбуждённые из-за новой обстановки, — покачала головой жена, — не будут они сейчас спать. Пошли покушаем, дело хорошее.

Конечно, мы взяли с собой в самолёт и собойки для себя и для детей, и термос с горячим чаем, и все это захомячили, пока летели, но, когда путешествуешь, у тебя всегда аппетит повышенный.

* * *

Москва, проспект Мира

Старший лейтенант Сурков и младший лейтенант Дегтярёв встретились в пять утра, когда ещё на улице было совсем темно, на проспекте Мира. Для задуманного дела решили использовать «Москвич» Суркова, у Дегтярёва своей машины еще не было.

— Котелок не забыл? — спросил Сурков товарища.

— И бабкин котелок не забыл, и новый для нас прихватил, чтобы уху было в чем сварить после рыбалки, больше не одалживаясь, — ответил Дегтярёв.

— Это хорошо, — одобрил старший товарищ. — Я прихватил и луку, и перцу, остальное, думаю, у той же самой бабки купим, только в котелок надо еще трёшку обязательно положить за неудобство.

— Ну да, уехали тогда вместе с ним, до сих пор неудобно перед старушкой… Решила, небось, что мы такие городские похитители котелков… — добавил Дегтярёв.

— Ага, — хмыкнул Сурков, — ну а что было делать, раз работа у нас такая, Так… Червяков на месте накопаем. Червяки там жирные, хорошие.

— Мне вот интересно, — сказал Дегтярёв, — мы сейчас по науке будем на рассвете ловить. А что будет с уловом? Так же хорошо, как в прошлый раз, когда в час дня ловили? Или ещё больше рыбы удастся наловить?

— Может быть, правда, нам надо было ехать к часу дня снова? — предположил Сурков.

— Ну, сам понимаешь, никто никакие гарантии нам дать по этому поводу не может, — ответил Дегтярев. — Ты, главное, жену предупредил, что на весь день уезжаешь? — продолжил он. — Потому как я свою предупредил: если с утра клёва не будет, то ничего страшного, посидим за жизнь, поболтаем, книжки почитаем и дождёмся снова этого странного дневного поклёва. Так что моя вечером меня только ждет. И я в любом случае рассчитываю на хорошую рыбалку. Без такого же богатого улова, как в прошлый раз, я от этой речки не отступлюсь…

— Предупредил. Ну, авось всё нормально с уловом и сложится, не сейчас, так днем, — кивнул Сурков.

* * *

Куба, Варадеро

Стол для нас в ресторане собрали богатый и очень неплохо сервированный. Через каждый метр были установлены на позолоченных блюдах кокосы — большие такие, на пару килограммов каждый.

Было много блюд с самыми разнообразными кушаньями, но я обратил внимание, что в основном тут всякая нарезка. Видимо, ужин был значительно раньше. И блюда с него разогревать не стали, быстро настругали всяких колбас и копчёностей.

Естественно, полно было и бутылок со спиртным. Пригляделся — ром в основном, да водка, но нам сейчас с Галией после бессонной ночи крепкий алкоголь пить точно не стоит, срубит моментально.

Вот офицеры, конечно, не имея маленьких детей, по этому поводу не переживали — тут же всем было налито, и раздался первый тост, произнесённый не Балдиным, а вторым генералом. Не очень длинный, все по делу, и собравшиеся дружно приступили к ужину.

Дети, пока мы сидели за столом, вполне себе комфортно играли на ковре неподалёку от стола. Игрушки мы с собой им прихватили, само собой. Время от времени, правда, у них вспыхивал исследовательский интерес, и они пытались отправиться за пределы столовой, но поскольку мы с Галией за ними постоянно присматривали, один из нас вставал и возвращал беглецов обратно.

Генерал Балдин, правда, один раз попытался нас с Галией уговорить рому бахнуть. Мол, спать потом будете лучше. Но мы все же отказались. Успеем ещё все попробовать, когда будем в лучшем состоянии…

За столом посидели очень даже неплохо, несмотря на бессонную ночь. Общая атмосфера была очень весёлая и оживляла. Конечно, все радовались — столько лететь, так, конечно, обрадуешься, когда доберёшься до места. А учитывая, что впереди нас ждет пляж, когда в Москве все кутаются в куртки… Ну так это же вообще сказка!

Но минут через пятьдесят дети всё же начали клевать носом, и мы тут же откланялись.

Дети заснули у нас на руках уже в лифте, мы ещё даже не успели к номеру подойти…

Честно говоря, мы тоже моментально вырубились, едва, уложив их, добрались до огромной кровати… Помню, как ложился в неё, а вот про стадию засыпания сказать ничего не могу. Она, наверное, за пару секунд промелькнула…

Глава 17

Куба, Гавана

Свой рабочий день Вильма Эспин всегда начинала очень рано, с восьми утра.

Почти сразу же секретарша доложила ей:

— Вы велели, товарищ Эспин, сообщить, когда в страну въедет товарищ Ивлев. Так вот, он прибыл вчера ночью, — продолжила секретарша. — При этом, что достаточно необычно, мы ожидали его гражданским рейсом, а он зарегистрировался в гостинице вместе с военной делегацией Советского Союза. Явно прибыл военным бортом…

Вильма удивлённо подняла брови:

— Надо же, какой необычный журналист…

Она уже получила статью, опубликованную им после их беседы в газете «Труд». Посол позаботился, прислал ей. А также в письме указывалось, что по данной теме им была сделана и передача на советском радио, в которой Ивлев тоже очень благожелательно отзывался о советской Кубе.

«Очень толковый молодой человек и необычно развит для его возраста», — подумала Вильма.

Она ещё после того общения на территории Кремлевского дворца запланировала, что, когда он приедет на Кубу, надо им серьёзно заняться. И в свете новых появившихся фактов о таком загадочном прибытии вместе с серьёзной военной делегацией СССР это её желание только укрепилось.

— Прекрасно, отправьте кого-то в эту гостиницу, хочу с ним сегодня же и увидеться. — велела она.

* * *

Франция, Париж

Утром в номер Дианы в гостинице совершенно неожиданно зашел Фирдаус.

— Ура! Ты вернулся, — радостно бросилась она на шею мужу. — Но как ты так быстро освободился? Я не ждала тебя раньше, чем через два-три дня.

— Быстро переговорил с отцом и сразу решил лететь к тебе, — крепко обнял Диану Фирдаус. — Соскучился безумно, — прошептал ей он, — да и совестно мне было, что ты одна за всех тут работаешь, пока я летаю туда-сюда.

— Я так счастлива, что ты прилетел, — улыбнулась мужу Диана, — вот только мне уже надо завтракать идти и выезжать меньше, чем через час, на очередную фотосессию…

— Уже нет, — покачал головой Фирдаус, подхватывая ее на руки, — я заскочил сначала к Марии и выпросил для тебя мини-выходной сегодня до обеда. Так что ближайшие несколько часов ты только моя.

— Ты просто волшебник, — радостно выдохнула Диана, обнимая его…

Через некоторое время, заказав завтрак в номер, они начали обсуждать последние новости. Фирдаус подробно рассказал жене все, что удалось придумать вместе с Пашкой по Сицилии.

— Ну, не знаю, — с сомнением покачала головой Диана. — Не доверяю я этим мафиози. Что венесуэльские, что итальянские бандиты, они и есть бандиты… Возьмут и обманут.

— Будем надеяться, что все же наш план удастся, — покачал головой Фирдаус. — Мы с отцом все подробно обсудили, он согласен, что Пашина задумка может получиться.

— Паша — голова, тут я не спорю, — кивнула Диана уважительно, — но я бы все равно лучше разобралась с этими бандитами жестко.

— Мы ведь говорили об этом, — мягко возразил жене Фирдаус, — силовой вариант с мафией не пройдет.

— Тот, про который мы раньше думали, да, — улыбнулась хищно Диана. — Но смотри, если подгадать момент, когда одни мафиози атакуют других, а потом перебить там всех аккуратненько, то все подумают, что это они сами друг друга порешили. И еще завод под шумок поджечь, чтоб добавить хаоса…

— Нет-нет-нет, — энергично замахал руками Фирдаус, — с нашей стороны не должно быть никаких войн, никакой стрельбы. Это только в теории все так просто, а на деле, поверь мне, обернется огромными неприятностями для семьи и бизнеса. Будем действовать, как решили. Если еще отец вообще одобрит хоть что-то из того, что Ивлев ему предложил по Сицилии…

— Ладно, я просто на эмоциях предложила, не надо так испуганно реагировать, — хмуро пожала плечами Диана. — Нервничаю, наверное, из-за всей этой ситуации с обыском…

— Каким обыском? — изумленно посмотрел на нее муж.

— Мой номер кто-то вчера обыскивал, — пояснила ему Диана. — Пока нас с Марией не было.

— Это еще что за новости! — тут же не на шутку встревожился Фирдаус. — Ты точно уверена? Как ты узнала об этом?

Диана открыла было рот, чтобы рассказать о своих «ловушках», но тут же его закрыла. Если я расскажу ему про свои привычки, то муж точно решит, что я шпионка, — поняла она. — И ничего не докажешь. Богатому ливанскому мальчику просто в голову такие ухищрения не придут. Он никогда не поверит, что у нас в СССР каждый второй школьник знает про эти приемы, а тем более ими пользуется. Надо срочно что-то более правдоподобное и безобидное для мужа придумать, — начала соображать Диана.

— Я случайно увидела, как из номера какой-то мужчина незнакомый выходил, крадучись, и по сторонам осматриваясь. Я как раз только в коридор зашла и заметила его. Но он очень быстро убежал.

— И ты молчала! — Фирдаус ошалело уставился на жену. — Испугалась ведь сильно, а мне ничего не сказала.

— Ну, ты очень умело отвлек меня, — игриво улыбнулась Диана мужу. — Я, честно говоря, даже забыла про это совсем. Вот сейчас только вспомнила.

— Ну ты даешь, — покачал тот головой, но удовольствие во взгляде от комплимента промелькнуло. — Про такое надо сразу рассказывать. Это очень опасно. Мы ведь даже не знаем, кто это был и с какой целью залез к тебе в номер.

Фирдаус, подумав пару мгновений, решительно встал и направился к двери.

— Ты куда? — удивленно спросила его Диана.

— Сейчас позову кое-кого, — улыбнулся ей муж. — Это сюрприз, но очень удачный для нас. Я быстро…

* * *

Куба, Варадеро

Дети разбудили нас в восемь утра.

— Удивительное дело, — сказал я. — Так долго проспали, совсем необычно для них. Видимо, тоже вымотались из-за этого длительного авиаперелёта.

Первым делом вышли на балкон. Тяжело было удержаться, тем более балкон такой солидный, с мраморными перилами. И что хорошо, между столбиками просветы небольшие, дети точно не протиснуться… И высокие перила, ни одного шанса, что перелезть смогут. Одной головной болью меньше…

А с балкона открывался шикарнейший тропический вид: безбрежный океан, штиль, волн почти нет. В сорока метрах от отеля — пляж, белый песочек метров двадцать шириной. И жара настоящая, тропическая, но не такая, чтобы совсем уж страшно было выходить на улицу.

Опустив взгляд, увидел между пляжем и отелем пальмы. Даже с высоты одиннадцатого этажа было видно, что они большие, разлапистые.

— Ой, я просто не верю своим глазам! — воскликнула Галия, чуть ли не прыгая от счастья. — Я просто как в сказку попала!

— Ну, это точно не Паланга, — сказал я.

— Да, — согласилась она. — И ночные тучки все куда-то пропали, на небе ни облачка.

— Нам бы сейчас побыстрее позавтракать да на пляж бежать, пока не стало слишком жарко. Максимум час можем пробыть, чтобы не обгореть, а потом весь жаркий период будем пережидать. Думаю, до четырёх часов на пляж соваться нам нельзя.

— Эх, — сказала Галия, — я бы туда выйдя, оттуда бы уже не уходила. Так и сидела бы там все время, океаном любуясь…

— Теоретически можно, — ответил я. — Только надо какие-то сомбреро купить, чтобы лицо и шею полностью закрывало от солнца. Одежду надевать с длинным рукавом, брюки или юбку длинную, и всё равно кисти рук сгореть могут. Так то еще лучше про большой зонтик спросить бы в отеле, вдруг тут такие имеются… А если нет, то давай лучше через несколько дней уже побольше на улице бывать начнем, когда загорим уже как следует, — предложил я. — Потому что ты не представляешь, какое тут жаркое солнце. Тут за полчаса при неосторожности ожог можно схлопотать на наших бледных тельцах.

Ну да, прилетел я как-то в Греции летом в жару… Засел под зонтиком, только, как позже выяснилось, рука из-под него вылезла. Вся и сгорела за какой-то час, хотя небольшой загар у меня уже и был. Не спасло…

Кремы какие-то мы, конечно, купили от солнца и привезли с собой, но я им откровенно не доверял. Называться они могут как угодно. Но кто его знает, научились ли уже сейчас делать по-настоящему хорошие кремы от солнца, которые от него реально защищают. Как-то на себе самом проверять не очень охота, а уж на детях с женой тем более.

Быстро собрались и пошли на завтрак. Я много путешествовал в двадцать первом веке, и по работе, и на отдых ездил, так что привык к тому, что обычно в гостиницах на завтрак всегда шведский стол. Как-то подсознательно ожидал этого и сейчас.

Забыл совсем, что шведский стол сейчас ещё большая редкость. Похоже, что он в моду войдёт гораздо позже семидесятых. Ну и тем более это капиталистическая мода, а мы сейчас на социалистической Кубе.

Так что меня, конечно, ожидал вполне логичный сюрприз. Когда спустились вниз, в ресторан, в котором вчера ужинали, то никаких накрытых столов, с которых можно брать всё, что захочется, там, конечно же, не оказалось.

Но в углу появилось несколько этажерок, уставленных дымящимися кастрюлями с едой, около которых стояли две девушки лет двадцати в белых халатах на раздаче, и стопка подносов, рядом с которыми сидела кассир за кассой — симпатичная кубинка лет тридцати. А рядом на прилавке уже и какие-то готовые блюда стояли.

Столы, которые вчера были сдвинуты, видимо, по случаю нашего приезда, сейчас стояли отдельно по всему залу, и за ними почти никого не было. Заметил только за одним из столов такую же белую пару, как и мы, явно не из местных. Мужчина и женщина лет сорока примерно. Они уже вовсю завтракали.

Ну ладно, прижав детей к себе, пошли выбирать себе еду на завтрак. Сразу же ещё одно неприятное открытие: фруктов, как цельных, так и нарезанных, почти не было. Всё, что нашёл, — это разложенные по одному бананы. Спелые, сочные, конечно, но только они. Ни манго, ни апельсинов с мандаринами…

— А где же фрукты, про которые Маша говорила? — удивилась Галия. — Вчера вон даже ананасы были, которые, кстати, не так и сильно мне понравились, как я ожидала. А сегодня вон только бананы. Бананы, конечно, хорошо, но тут же тропики, много чего должно быть вкусного.

Хотел бы ей ответить на этот вопрос, но в памяти всплыло только предупреждение от генерала Болдина, что ситуация по сравнению с шестидесятыми сильно изменилась. Но фрукты все же надо искать…

Взгляд мой тут же упал на белокожую пару. Они, вон, даже не загоревшие, как и мы, и уж точно не местные. Похоже, от солнца хорошо берегутся. Также не приходится предполагать, что они из какой-нибудь капиталистической страны. Хотя какая мне разница, если вдруг все же с Запада? Английским я неплохо владею. Но всё же намного выше шансы, что это наши советские люди.

Так что, перехватив немного сползшего с рук Андрея, чтобы он чувствовал себя более удобно, я тут же отправился к их столику.

— Добрый день, извините за беспокойство, — поздоровался я. — Вы говорите по-русски?

— Добрый день, — ответил мужчина. — Да, мы из Советского Союза. А вы, наверное, тоже, я так понимаю?

— Всё верно, — подтвердил я. — Павел Ивлев, корреспондент газеты «Труд» с супругой и детьми. Приехали вот на отдых…

Мужчина встал и пожал мне руку.

— Михаил Середин, а это моя коллега Анастасия Неклюдова.

Она тоже приподнялась и пожала мне руку.

— Мы вот только ночью прилетели, инженеры, будем помогать модернизировать сахарный завод.

— Жаль, — сказал я немного разочарованно. — А я надеялся, что вы тут уже пожили какое-то время и сможете нам пояснить, почему фруктов на завтраке, кроме бананов, не имеется. И где их искать… А вы тут тоже новички, как и мы, получается…

— Вот с этим как раз нет проблемы, — рассмеялся Михаил. — За последние три года это уже третья наша командировка сюда, так что как раз пояснить я могу всё что угодно.

В этот момент в столовую с оглушительными криками ворвалась стайка загорелых белокожих ребятишек, одетых не очень чтобы уж хорошо, явно не в соответствии с тем, как могли бы одеваться дети клиентов такого явно дорогого отеля. Они катили перед собой видавший лучшие времена ободранный мяч, и явно чувствовали себя здесь как дома. При этом кубинки, находившиеся около раздачи, остались к этому абсолютно равнодушны.

Увидев мой изумлённый взгляд, Михаил улыбнулся и пояснил:

— Вы не удивляйтесь, это дети советских специалистов. Хорошего жилья не хватает, поэтому в богатых гостиницах и виллах, что конфискованы в основном у американцев, расселяют наших специалистов. Часть номеров, конечно, выделяют по-прежнему для туристов. Но соседей из СССР, что тут живут постоянно, у вас будет достаточно много.

— Понятно, — сказал я. — Были бы мои дети постарше, вообще здорово было бы. С кем играть проблем бы явно не было.

Галия с Русланом тут тоже ко мне подошла, перестав разглядывать ассортимент блюд на прилавке. Представил и ее инженерам.

— Да, — вернулся Михаил к моему вопросу. — Что касается фруктов, то фрукты в хроническом дефиците даже в хороших гостиницах. И, кстати, не рекомендую вам покупать эти бананы. Цена на них тут совершенно задрана. Как и цены на основные блюда.

В целом, рестораны в гостиницах очень дорогие по сравнению с местными ценами. Если вы тут регулярно завтракать, обедать и ужинать начнете, у вас очень быстро те деньги, что вы в Москве поменяли, закончатся.

— А что же делать? — растерялся я. — В нашем же номере абсолютно нет никакой плиты, даже намёка на это.

Ну да, так-то я не белоручка. Для меня вполне привычно было, выезжая за рубеж, арендовать какие-нибудь апартаменты с кухонькой и ходить в ресторан сугубо по настроению, в остальное время быстро что-то готовя себе на кухне.

Ну и тем более есть страны, где рестораны вообще и не всем местным по карману — та же самая Норвегия или Швейцария. Так что в этих странах апартаменты с кухней, — спасение и для москвичей в том числе.

— Вы можете приобрести керогаз, на котором будете готовить, ну а чай греть кипятильником… Кипятильник же, я практически уверен, вы захватили с собой?

Да, — подумал я, — кипятильник захватил на всякий случай, в этом он прав. Будучи советским человеком… Правда, сугубо с надеждой на то, что он не пригодится… Эх!

— Миша, ну что ты совсем наших новичков запугал? — укоризненно сказала Анастасия. — Не всё тут на самом деле так и страшно. Да, в ресторане тут, конечно, питаться слишком дорого, и цены задранные совсем, но можно же их к Ван Ли отправить.

— А, ну это тоже вариант, — легко согласился мужчина.

Я, правда, не совсем понял, что это за Ван Ли. И по моему лицу, видимо, это было понятно, потому что Михаил тут же разъяснил:

— Тут на одной из вилл китайца, у которого много детей, заселили. Он все эти прежние газоны, что были у богатых владельцев, распахал и засадил всякими плодовыми деревьями. Ну и курятник у него тоже есть, причем достаточно большой, так что жареного цыплёнка у него можно приобрести по цене половины тарелки с кашей в этом ресторане. Мы, собственно, и собирались у него закупиться перед отъездом на завод фруктами. Так что, если у вас сейчас есть время, можем вас провести к нему и всё показать, — предложил Михаил.

— Спасибо, конечно, покажите! — тут же отреагировал я. В хозяйственность китайцев я верю. Кто-то мне рассказывал, как после первой мировой войны какая-то часть китайцев, что помогала нашей армии окопы рыть, застряла потом под Витебском, и насадила яблочные сады. Так они до тех пор, пока коллективизацию не провели, и с этим безобразием не покончили, чуть ли не весь Ленинград своими яблоками снабжали!

— Да, и вы не бойтесь ничего у него покупать, — тут же снова сказала женщина. — Ван Ли — человек очень чистоплотный, он даже фрукты моет перед тем, как продавать. Никто никогда не жаловался, что какую-нибудь заразу подцепил или хотя бы даже несварение желудка.

Михаил и Анастасия поднялись из-за стола, закончив трапезу. Но тут Валентина Никаноровна в ресторан подтянулась, почему-то без Балдина, и тут же к нам направилась. Познакомил её с инженерами, и она немедленно их спросила:

— А вы не подскажете нам, что тут за блюда у них в продаже есть?

Анстасия поднялась и повела нас к полочкам с едой.

— Вот, смотрите, — сказала она. — Вот это яйца по-гавански с помидорами, перцем и тмином. Это — ропа вьеха — тушёная говядина. А гарнир к ней из фасоли и риса. Это конгри — рис с чёрной фасолью. Вот это кубинский сэндвич — горячий бутерброд с жареным мясом, сыром, солёными огурцами и горчицей. Это пульпета — мясной рулет. Название этого блюда забыла, но это чёрные бобы с рисом. А это флан, пирог на основе заварного крема, он и сладкий, и соленый одновременно…

Потом она извинилась:

— К сожалению, нам уже пора уходить. Павел, вы с нами один пойдёте или с семьёй? Может, пусть женщины тут пока посидят, детей покормят.

Понял, что она, видимо, боится, что мы если всей толпой отправимся к китайцу, то это дело затянется, и они опоздают на завод. Так что сразу же сказал:

— Я, конечно, с вами один схожу. Очень мне любопытно то, что вы предложили.

Повернулся к Галие, спустил Андрея с рук на пол.

— Дорогая, вы тут пока кушайте, что понравится. Деньги у тебя есть.

Пошли втроём с Михаилом и Анастасией к выходу.

Когда уже подходили к двери ресторана, появился генерал Болдин.

— А куда это ты, Паш, собрался? — удивился он. — Я-то, понятное дело, отходил нашу делегацию проводить, они уже в местное министерство обороны поехали.

Представил генералу своих новых знакомых, объяснил, куда мы направляемся.

— А, ну это дело хорошее, — сразу сориентировался он. — Значит, у этого китайца и мы тогда тоже будем фрукты покупать.

— Конечно, я так и планировал договариваться, — ответил я генералу.

На улице, конечно, ещё жарче оказалось. В гостинице всё же мрамор, большие пространства, да и сквознячок такой хороший был — окна и двери нараспашку. Но ничего, натянул кепочку, припасённую с собой из Москвы, и зашагали вдоль пальм по тротуару.

Дорога, конечно, видно, что знала намного лучшие времена. Асфальт давно не ремонтировался, много выбоин. Пешеходная дорожка тоже давно без ремонта.

Идти оказалось совсем близко, каких-то минут шесть, причем шли, никуда не сворачивая, по той же улице, на которую вышли из отеля. И вот мы уже у дорогого забора из чугунного литья высотой метра три, увитого лианами. Створка огромных металлических ворот приоткрыта. Заходим внутрь, а там настоящий тропический сад. Не сразу за множеством деревьев и дом можно разглядеть.

— Ван Ли тут уже семь лет живёт, — объяснил мне Михаил. — Так что всё у него тут на диво разрослось, хотя и климат, конечно же, тоже способствует.

Сразу наткнулись на стайку ребятишек китайской наружности. Человек семь их в ней было, от четырёх до пятнадцати лет. Похоже, жена у китайца чуть ли не каждый год рожает.

Двухэтажный особняк был метров на пятьсот квадратных, не меньше. Мраморные колонны на входе, и фасад мрамором отделан. Явно здесь раньше жил очень небедный человек.

Китаец, видимо, заметив нас в окно, вышел из дома нам навстречу. Был он щуплым, примерно мне по плечо, лет сорока пяти. Одет был в какое-то подобие военной униформы, но чистенькой, такое впечатление, что даже и выглаженной. Дружелюбно поклонился и сказал:

— Михаил, Настя, здравствуйте! Давно вас не видел.

Чистенько так сказал, окончания только глотает немного, но все вполне различимо…

— Да, уже полгода прошло как виделись в последний раз, Ван, — ответил ему Михаил, пожимая руку. — Вот привели к тебе нового нашего друга. Мы сейчас далеко отсюда, на завод уедем, тут уже только месяца через три появимся, а у него жена и двое детей. Так что ты уж помоги ему здесь нормально питаться на время отдыха.

— Помогу, конечно, — кивнул он.

Хозяин тут же повёл нас внутрь дома. Остановились в небольшой комнате, и он спросил моих спутников:

— Что будете брать?

— Ананасов два, связку бананов, шесть апельсинов. — ответил Михаил.

Китаец открыл небольшую дверцу в стене комнаты, нырнул внутрь, и вскоре появился со всем указанным. Михаил достал сетку из портфеля, все туда уложил, передал Ван Ли купюру в двадцать песо, и они со спутницей откланялись. Поблагодарил их на прощание за наводку на торговца фруктами.

— А что бы вы, товарищ, хотите купить? — вежливо спросил меня китаец

Я достал бумажку в двадцать песо и спросил:

— Дайте мне, тоже, пожалуйста, фруктов на эту сумму.

— Какие именно фрукты интересуют товарища? — деловито спросил меня китаец.

— Манго, апельсины, мандарины, бананы. Ещё мне товарищи говорили, что у вас можно жареную курочку заказать?

— Курочку можно, — согласно кивнул китаец. — Только надо за час прийти и сказать, тогда сделаю. 10 кубинских песо.

После чего снова полез в свою кладовочку и стал проворно выкладывать на стол фрукты. Неплохо так достал фруктов — всё, что я просил, завесило бы, будь у него тут весы, примерно килограмма на три — три с половиной. Но весов не было, тут все на доверии, похоже. Что же, ничего не имею против. Тем более, что все фрукты, я внимательно смотрел, как он их выкладывает, выглядели очень даже ничего.

Тем более я прикинул, что двадцать песо — это чуть меньше доллара. Так что очень даже неплохо он меня отоварил. И сеточку даже дал, чтобы всё это с собой упаковать, предупредив, что её потом вернуть нужно будет.

С сеточкой, приятно оттягивающей мне руку своей тяжестью, зашагал обратно к отелю.

Пришёл в ресторан. Галия уже с Валентиной Никаноровной и генералом вовсю кушали. Дети были на руках у женщин и периодически тоже получали по ложечке той или иной снеди, что стояла на столе.

— Ого! — сказала Галия, увидев, сколько разных фруктов я притащил. — Паша, какой ты молодец! Ура, у нас теперь будут свежие фрукты!

— И за сколько ты всё это взял? — деловито спросил меня генерал.

— За двадцать песо. Учитывая курс, вроде бы неплохо.

— Я за эту тушёную говядину с рисом и фасолью отдала двадцать пять песо, — пожаловалась Галия, — но, правда, вкусно.

— Вот. А у китайца ещё и жареную курочку можно заказать! Правда, размер ее не знаю. Я думаю, будем брать.

— А почём? — спросила Галия.

— За десять песо всего.

— Конечно, будем брать, — кивнула жена.

— И мы тоже возьмём, — сказала Валентина Никаноровна.

— Хорошо, — кивнул я. — Надо тогда мне будет в обед туда сходить, заказать две штуки. Он просит минимум за час сообщать. Хороший такой китаец.

Сходил, выбрал себе ту же говядину, что и у жены, раз она ее расхваливает. Взял вилку, начал есть. Вкусно! И говядина явно тушеная, волокна без ножа легко отделяются… Рис вкусный тоже, и фасоль мягкая.

— Да, Паша, — сказал генерал. — Кстати, еще момент. Ты мне всё, что привёз, сам понимаешь, для каких целей, можешь передать моему майору, что тебя вчера в ресторан приглашал. Он к тебе вечером забежит, если ты согласен. А завтра я тебе уже кубинские песо за всё это отдам, в зависимости от того, сколько ты всего привёз. Если не поленился и хорошо забил чемодан, то тебе может и на этот ресторан хватить. Будешь к китайцу своему только за фруктами ходить. Тут дорого, конечно, но всё на месте и горячее. А это удобно. Тем более куда тебе девать лишние кубинские песо, правильно? Зачем они тебе?

— Согласен, — сказал я.

— Ну, тогда майор к тебе зайдёт в районе восьми вечера, он с моим чемоданом будет. Сложишь туда отдельно, может, упакуй в какую-нибудь бумагу или простыню всё, что хочешь на песо обменять, а он уже займётся этим здесь через наших ребят.

— Договорились, — сказал я генералу. — Спасибо за помощь!

— Да что ты, Паша! — махнул он рукой.

Позавтракав, вернулись в свои номера, переоделись там. Захватили плед, привезённый с собой из Москвы, взяли пару полотенец, крем от солнца, спустились на лифте вниз.

Ну вот, теперь наконец-то солнце и пляж, — радостно подумал я.

Галия, видимо, думала о том же самом, потому что тут же мне улыбнулась, едва поймав мой взгляд. Детишки шагали рядом, крепко держась за наши руки. Но тут, когда мы проходили мимо рисепшена, ко мне устремились двое кубинцев, одетых, несмотря на жару, в костюмы, хоть и без галстуков, и лакированные черные туфли.

— Товарищ Павел Ивлев? — спросил один из них меня.

— Да, — удивленно ответил я.

— Товарищ Вильма Эспин приглашает вас к себе в гости. Мы может отправиться прямо сейчас?

* * *

Глава 18

Франция, Париж

Когда в номер вместе с Фирдаусом зашел Халим, Диана только головой покачала.

— Откуда ты взялся здесь? — удивленно спросила она его после взаимных приветствий.

— Да вот, так получилось, что в Европу поехал снова. Позвонил старому другу и вот я в Париже, — ослепительно улыбнулся в ответ Халим. — Фирдаус мне сказал, что кто-то рылся в твоих вещах… Рассказывай подробно, что произошло? — добавил он, сразу посерьезнев.

Выслушав рассказ Дианы, Халим обернулся с несколько напряженным видом к Фирдаусу.

— Друг, я считаю, что твоей жене необходимо срочно нанять охрану, — сказал он. — Все это выглядит весьма настораживающе.

— Но кто это может быть, как считаешь? — озадаченно поинтересовался Фирдаус, согласно кивнув на предложение про охрану.

— Вариантов немного, — ответил Халим. — Наиболее вероятная версия, что это радикалы. Сам знаешь, сейчас в Европе действует довольно много таких группировок. Они похищают богатых людей с целью получения выкупа, прикрываясь политическими заявлениями о борьбе с богатыми. Боюсь, твоя жена как нельзя лучше подходит для их целей.

— Вот гады, — возмутилась Диана, которую покоробила сама мысль о том, что люди могут зарабатывать подобным способом. — Пусть только попробуют, — воинственно добавила она.

— Да, к сожалению такие беспринципные люди в наше время не редкость, — согласился Халим, снисходительно улыбнувшись при виде боевого настроя Дианы.

— А какие еще есть варианты? — посмотрел на друга Фирдаус.

— Еще это могут быть спецслужбы, — пожал плечами Халим. — Учитывая, что твоя жена русская, могли, конечно, что-то себе вообразить, им везде агенты КГБ мерещатся. Хотя это глупость полная, если мы припомним про юный возраст Дианы. Ну и третий вариант — это какие-то враги вашей семьи или бизнеса. Здесь скорее тебя надо спрашивать. Возможен такой вариант?

— Теоретически да, — неуверенно кивнул Фирдаус, сразу подумав про сицилийцев, — но смысла в этом на данном этапе нет. Так что тоже, я думаю, маловероятно, хотя полностью исключить не могу.

— Ну, получается, что основная версия у нас — радикалы, — подвел итог Халим. — Неприятно, но очень вероятно, увы.

— И кого лучше нанять? Можешь кого-то посоветовать? — поинтересовался у друга Фирдаус. — Я могу обратиться в агентство в Италии, с которым отец сотрудничает… Или считаешь, лучше французских специалистов нанять?

— Ни то, ни другое, — покачал головой Халим. — Не доверяю я этим европейцам, слишком продажны. Есть у меня хорошие профессионалы. Сейчас же с ними переговорю. Они отставники, из наших. В них я полностью уверен. Походят за твоей женой незаметно. Если кто-то следит за ней, точно выявят и выяснят у него все, что нужно.

— Хорошо. Спасибо, друг! — кивнул благодарно Фирдаус. — Ты не против, милая, что к тебе охрану незаметно приставят? — повернулся он к жене.

— Конечно не против, — тут же согласилась Диана, которая не особо верила в радикалов, но мысль о возможном похищении ее все равно нервировала. — Спасибо, Халим!

Халим ей до этого не шибко нравился, уж больно он ей показался аморальным, но, кажется, у него появился шанс сейчас исправить впечатление о себе… И черт с его аморальностью, главное, чтобы пользу приносил!

— Да не за что, — махнул рукой тот. — Зачем еще нужны друзья! Я прямо сейчас тогда пойду, сделаю пару звонков. Пока в номере посидите, хорошо?

Когда Халим вышел, закрыв за собой дверь, Диана с Фирдаусом переглянулись.

— Ну, в номере так в номере, — сказал Фирдаус, подхватывая жену на руки и направляясь в спальню.

— Кто мы такие, чтобы спорить с профессионалом, — хихикнула Диана.

* * *

Сицилия, Катанья

Джино был очень доволен проведёнными в Риме переговорами.

Капиталист из Северной Италии оказался вполне себе серьёзным мужиком, не каким-нибудь там расслабленным толстопузым любителем гольфа, а своим в доску предпринимателем, готовым на самые рисковые действия. Он даже внешне был неотличим от сицилийца, и не скажешь, что Тарек араб из Ливана. Джино оценил и его осторожность — срисовал четверку телохранителей, двое из которых усиленно делали вид, что не имеют отношения к Тареку. Даже пришли раньше его. Ну да опытному взгляду всяко виднее…

С таким партнёром не стыдно работать даже в том случае, когда он не сицилиец, подумал он. Да и связи у него очень хорошие. Всегда приятно осознавать, что твой партнёр способен в короткие сроки найти полсотни человек с огнестрельным оружием. И разговор вёл уважительно и с полным пониманием. Глупостей никаких не говорил.

Хитрый, жесткий, рассудительный — однозначно, с таким человеком можно делать бизнес. Причем бизнес в долгую. Джино порадовало то, как он заговорил про пять-десять лет как ближайшие границы их возможного партнерства.

Вернувшись домой в Катанью, Джино тут же развёл кипучую деятельность. Приказал ускорить закупку оружия на американской военной базе. Также распорядился устроить смотрины для желающих записаться в его отряд.

Правда, ему было очень нужно обеспечить секретность, чтобы никто не начал болтать о том, что Джино резко расширяет количество своих боевиков. Поэтому говорил он по этому поводу только со своими ближайшими помощниками, велев с каждым, кого будет приглашать на собеседование, чётко обговаривать, что он не должен трепаться об этом налево и направо.

И практически сразу же он приступил и к самим собеседованиям. Молодые парни, вернувшиеся после службы из армии, достаточно быстро обнаруживали, что в условиях тотальной безработицы никому они особенно на острове не нужны и буквально мечтали, чтобы их взяли в мафию. Потому как иначе придется покидать родину в поисках места под солнцем.

Ну что же, теперь Джино может позволить себе расширить свой отряд. Район, прилегающий к заводу, был достаточно обширным. После операции по его захвату часть новобранцев как раз пригодится для того, чтобы этот район охранять и показывать там флаг.

Но дальше всё зависит от того, насколько крёстный отец после щедрого подарка будет благосклонен к нему, к Джино. Все же он уроженец Катаньи, как и сам Джино… Можно осторожно поднять вопрос о том, что Коста в целом не очень-то и нужен даже на оставшейся у него территории. И если крёстный отец даст добро на то, чтобы Джино подобрал под себя всю территорию Косты, то ему не только этих двадцати новичков не хватит, ему нужно будет ещё столько же набирать, чтобы контролировать весь этот район после того, как он его захватит.

Потому что текущая ситуация Джино не очень устраивала. Да, в Катанье он формально главный, но те же неаполитанцы в порту подвергают его власть сомнению. А вот если он захватит территорию Косты и за счёт этого усилится, да ещё и с завода постоянно будут капать серьезные отчисления каждый месяц, которые будут приводить крёстного отца в хорошее расположение духа… То все можно будет изменить. Вернее, все нужно будет изменить.

Да, неаполитанцы были его вечной головной болью. Надоели уже их постоянные попытки проверить, не ослаб ли он, и не пора ли захватывать весь порт. Слишком долго и слишком часто они испытывают его терпение. Выжить бы их из порта…

Ритуал собеседования с новичками у Джино был давно уже отработан. Прежде всего он спрашивал, понимает ли, куда вступает парень и насколько это серьёзный шаг в его жизни. Предлагая, если он не уверен, немедленно уйти, пока ещё есть такая возможность. Но на его памяти никто никогда не уходил. Потому что, будучи уроженцами Сицилии, новички и так прекрасно всё знали о мафии. Они с ней с самого детства соприкасались. Поэтому плохо информированные новички никогда вступать в мафию не приходили.

Ну и, кроме того, естественно, что все, кто приходили с целью вступить в его отряд, должны были вначале найти пару порученцев из его действующих мафиози. И, само собой, что каждый из них уже проводил такую беседу предварительно перед тем, как отправлять новичка к боссу. Но тем не менее в своё время самого Джино вот также собеседовал капореджиме, поэтому он чтил эту церемонию и всегда её воспроизводил чуть ли не дословно.

Затем он посвящал молодого человека в традиции мафии, рассказывал, что мафия — это единственная опора сицилийцев от неправедной власти, в которой коррумпированные чиновники и богатеи только и стараются урвать что-нибудь за счёт народа.

А мафия — это и есть народ. Она состоит из таких же простых парней, как и всё население острова, и никто среди них не задирает нос при виде других сицилийцев.

Помимо того, мафия — это ещё и гарантия справедливости.

— Разве ты найдёшь справедливость у чиновников? — вопрошал Джино новичка.

И, конечно, тот тут же начинал старательно кивать, подтверждая правильность этой мысли.

На Сицилии как? Если кто-то допустил к тебе несправедливость, ты тут же идёшь к мафии, и мафия справедливость восстанавливает. Они тоже прекрасно об этом знают. Упаси тебя Боже бежать за справедливостью в полицию! Жизни тебе от соседей после такого не будет…

Под конец беседы Джино поднимал новичка на ноги, обнимал его и провозглашал его новым членом мафии, после чего отпускал.

Несколько таких бесед подряд, и он чувствовал себя выжатым, как лимон, потому что работал с каждым новичком он добросовестно, всю душу вкладывая. Но это не было поводом откладывать следующие собеседования.

Ему нужны были эти новички, все двадцать — и как можно быстрее. Потому что он прекрасно понимал: с захватом завода тянуть точно не стоит. Каждый день Коста получает большие деньги от его деятельности и тоже вооружается. Так что каждый день идёт не в пользу Джино, а в пользу Косты. Посидишь вот так спокойно несколько недель, и уже отряд Косты придёт захватывать его территорию…

Так что надо увеличить отряд, выработать план захвата завода и прилегающей к нему территории, дождаться, когда придут деньги от нового партнёра из Больцано, и немедленно приступать к реализации своего плана…

* * *

Куба, Варадеро

Да, я помнил, конечно, о нашем разговоре с Вильмой Эспин и её приглашении связаться с ней, когда я приеду на Кубу. Но, блин, не в первый же день! Ясно, что я хотел бы позвонить ей через несколько дней, когда хотя бы немножко уже насладился отдыхом на Острове Свободы.

Но, увы, и отказаться совершенно невозможно. Первая леди государства, жена премьер-министра — местные сочтут это верхом хамства. Да что местные, сама Вильма Эспин и сочтет… Женщины, вообще-то, очень мстительны, а когда у них еще и власти с излишком, то с удовольствием ее для этих целей используют. Иногда похлеще и с большей фантазией, чем мужики…

А учитывая, что тут много было крови пролито, когда революция сражалась за свое будущее… Ну и когда победила, тоже, что уж там… Да и прямо сейчас все вовсе неспокойно, учитывая постоянные покушения на Фиделя Кастро со стороны ЦРУ. Так что рассчитывать на добрые глаза и изящные руки Вильмы Эспин, одного из лидеров этой революции, не стоит. Эти глаза столько всего видели, а руки столько всего делали… Так что реакция с ее стороны может быть очень жесткой. Вплоть до того, что Павел Ивлев пошел однажды вечером поплавать и не вернулся. Акулы, видимо, съели… Беда-то какая…

Да, наверняка мне не захочется проверять, как Эспин может отреагировать на оскорбление. Если даже не так жестко, то есть же и другие способы. Закроет, к примеру, гостиницу на срочный ремонт и выкинет нас всех на улицу. А потом окажется, что абсолютно никто не готов приютить хулигана Павла Ивлева с семьёй даже на эти несчастные три недели. И себе отдых полностью испортим, и генерала Балдина подведём. Мало ли и ему что-то мстительные кубинцы придумают, чтобы карьеру испортить… Раз уж мы такие друзья закадычные…

Да, это как раз тот самый случай, когда не стоит обижать женщину, потому что бедняжка тебя гораздо сильнее в ответ обидеть может. Хотя я и в целом, конечно, ни в коей мере не склонен обижать женщин, которые ничего плохого в мой адрес целенаправленно не делают. Так что ехать придется.

Похоже, что Вильма Эспин трудоголик и понятия не имеет, что я сюда реально отдыхать приехал. Ну или, как ещё вариант, ее реакция — это обычная реакция людей, живущих около моря. Они понятия не имеют, к чему в нём купаться? И с удивлением смотрят на приезжих, которые с ошалевшими глазами бросаются тут же на пляж. Типа: «И что вы там нашли? Мы вообще туда не ходим. Там же вода соленая… Непригодная для питья».

— Хорошо, я сейчас переоденусь в более приличествующую одежду для такого высокого визита и спущусь, — сказал я мужикам, очень надеясь, что ничего из моих размышлений не отразилось на моем лице.

Галия, молодец, возмущаться при мужиках не стала. Просто прошла со мной вместе к лифту и там уже спросила:

— А это что, та самая Вильма, очень большая местная шишка, про которую ты статью писал? Ну, ту, кубинскую?

— Да, увы, всё так оно и есть, жена местного премьер-министра, брата Фиделя Кастро, — вздохнул я. — Ты тогда, может, с детьми дождись уже Балдина с Валентиной Никаноровной? Они обещали спуститься на пляж минут через пять за нами. А я уж тогда к этой Вильме Эспин поеду и, надеюсь, сразу после этого к вам сюда вернусь.

— Эх, Паш, вечно у тебя работа. Придется тебе, как взмыленному, бегать по такой жаре, — расстроенно сказала Галия.

— Ну, сама понимаешь, таким людям не отказывают, — пожал плечами я, опуская на пол Андрея. Жена его тут же взяла за руку, поставив сумку с пляжными принадлежностями на пол.

Пока собирался в номере, подумал о том, что, пожалуй, я слишком перестраховался с этой поездкой на Кубу. Идея была всего лишь раздобыть полезные визитки влиятельных местных на случай каких-то проблем, а не в том, что они сами будут создавать эти проблемы для нормального отдыха. Но кто же ожидал такой энтузиазм с их стороны?

Прихватил с собой, планируя посетить Вильму, если она отзовется на мой звонок, костюм и даже галстук. Костюм надел, но галстук пока что в портфель просто положил. Надену его в том случае, если, когда привезут в приёмную Вильмы, там кондиционер будет. Ну, мало ли, повезёт. Может, еще остались те, что богатые американцы для себя устанавливали в жарких тропиках, а может, и новые уже завезли. Гаванские сигары на экспорт же отправляют нелегально в США, кто мешает в обратную ходку кондиционеры для партийной элиты привезти? Или просто купить якобы для какой-нибудь Венесуэлы, а оттуда сюда уже доставить?

Одевшись, вышел на балкон, глянул на пляж, и с удовлетворением увидел там уже и Галию с детьми, и Балдина с Валентиной Никаноровной. Все, главное, семья моя отдыхом наслаждается, а товарищ Ивлев по делам, что уж поделать… Товарищ Ивлев привычен к такому. Надеюсь, Галия не забудет про мои предостережения по поводу солнца, и не будет на нем чрезмерно задерживаться.

Спустился к мужикам, спросил их:

— А далеко ехать-то?

— Обычно два часа до Гаваны, но мы с мигалкой поедем, так что будет чуть быстрее. — ответил тот, что постарше.

Два часа, блин, и сама же встреча тоже время займёт. Короче, уже только после обеда на пляж смогу попасть…

Интересно, на чём поедем? — подумал я. Захотелось какой-нибудь старой американской экзотики, каких-нибудь черных шестиметровых «кадиллаков», отнятых у американской мафии… Но нет — у мужиков оказалась обычная чёрная «Волга». И нафига они у богатеев машины конфисковывали? Хотя времени прошло очень прилично. Возможно, большинство этих американских машин уже вышло из строя, или ненадежны на такие расстояния на них гонять. Ну что же, «Волга», так «Волга».

Моё сопровождение разместилось на передних сиденьях, мне предложили место сзади справа — самое почётное по этикету. Так что ко мне тут со всем уважением. Приоткрыл окошко, потому что «Волга», конечно, на солнце уже успела раскалиться, пока мы беседовали, и поехали. С любопытством изучал всё, что проносилось за окнами машины, и как-то начал всё же понемногу расслабляться, несмотря на то, что вовсе не так планировал провести первый день на отдыхе. Трудно напрягаться, когда вокруг тропики, вся эта экзотическая зелень, что мотается на ветру вдоль дороги. Всё же сильно расслабляет…

Время от времени проезжали деревушки, несколько раз городки. Ну так, видно, что провинция в чистом виде: все очень скромненько. Большинство домов, что проезжали, уже давно требовали ремонта. Правда, люди перед ними ходили вполне себе довольные жизнью, много раз, когда проезжали мимо, слышал, как песни распевают. Не совсем, правда, понял, для чего мигалка на крыше нашей машины, которую мои сопровождающие обещали использовать, и видимо, и использовали. Пробок не было от слова совсем. Машины попадались редко, а наибольшие трудности вызывали конные повозки, которые встречались достаточно часто. Некоторые из них ехали практически посередине дороги, так что волей-неволей приходилось замедляться, давая им возможность уйти влево или вправо, пропуская нас.

Чем ближе к столице, тем больше стало попадаться машин. Увидел грузовичок «Форд», которых раньше никогда в жизни, даже на картинках в интернете, ни разу не видел. Попалось и несколько кабриолетов. Ретро-машин всех марок становилось все больше и больше, я получил большое удовольствие, рассматривая старые американские раритеты. Правда, некоторые из них были в отвратительном состоянии — ржавчина пробивалась сквозь старую краску без малейшей попытки её зачистить и закрасить. Бесхозяйственность какая-то…

Наконец, спустя почти два часа, въехали в Гавану. На большинстве улиц доминировал стиль колониальной архитектуры. Здесь уже дома были более ухоженными, как и дороги.

Налицо была особая любовь к плоским крышам, также было много самых разных наружных балкончиков. У домов побогаче были и колонны.

Увидел много новых домов, многоэтажных, некоторые этажей по пятнадцать, так точно, но эти уже были очень похожи на московские многоэтажки и серьёзно портили местный стиль.

Увидел, наконец, много относительно новых советских машин. Не старее, чем в Москве. Не так и давно их сюда и поставили, а условия эксплуатации намного лучше. Ни соли на дорогах, ни морозов… Держи подальше от океана под навесом, чтобы ливни не задевали, и нормально все будет…

Наконец, мы подъехали к величественному зданию с куполом посередине плоской крыши. Чем-то он мне напомнил здание английского парламента. Вполне может быть, архитектор именно его и брал за образец…

— Сеньор, это президентский дворец, нам туда, — впервые за всю дорогу ожил старший из моих сопровождающих.

— Красивое здание, — сказал я, чтобы поддержать разговор.

— Да, но уже в следующем году все наши правительственные органы отсюда переедут. Здесь будет музей революции. Как вы правильно заметили, красивое здание, поэтому и музей из него получится тоже великолепный.

Прозвучало сказанное с большой гордостью за свою страну. Впрочем, другого от тех, кто ездит по поручениям первой леди страны, я и не ожидал.

Припарковались почти у входа. На стоянке стояло множество разноцветных машин, некоторые из цветов на улицах Москвы никогда и не увидишь. Видимо, то ли так выцветает краска у некоторых машин после многолетнего использования под жарким кубинским солнцем, то ли они изначально были такого необычного для СССР цвета.

Время уже приближалось к одиннадцати — начиналась самая жара. Вспомнил о Галие с детьми и очень понадеялся, что они уже ушли с пляжа.

Выйдя из машины, мы стремительно двинулись внутрь дворца. Охраны внутри оказалось на входе очень много — человек пятнадцать в защитной униформе. Но моих сопровождающих, видимо, все знали, им даже никакое удостоверение показывать не пришлось, чтобы провести меня внутрь.

Дальше мы поднялись по красивой широкой мраморной лестнице на третий этаж. И вскоре меня завели в приёмную — большая такая приёмная, солидная, метров на шестьдесят квадратных. Секретарша за печатной машинкой сидела очень фигуристая, и личико было ангельское.

— Товарищ Ивлев к товарищу Вильме Эспин, — доложил ей один из моих сопровождающих на русском языке. Мне понравилось, что не на испанском, это знак уважения к гостю… Хочет, чтобы я понимал, что вокруг меня происходит, и чувствовал себя комфортно.

— Да, она ждёт, — кивнула она, ответив тоже на русском языке.

Забавно, конечно: порученцы Эспин говорят на русском языке, секретарша ее говорит на русском языке. А сама она им не владеет. А ведь английский у неё очень хороший. Могла бы, честно говоря, и русский тоже выучить. В особенности, учитывая роль Москвы в преуспевании Кубы.

Никакого кондиционера я не обнаружил, поэтому галстук одевать не стал — было достаточно душно и без него. Секретарша пошла впереди меня, открыла дверь и пригласила войти, а мои сопровождающие тут же уселись на диванчик около выхода из приёмной.

Ну же, Вильма, ради чего ты мой покой потревожила?

Глава 19

Куба, Гавана

Кабинет, как и положено в случае высокопоставленных чиновников, оказался в два раза больше, чем приёмная.

Вильма сидела во главе огромного дубового стола, за которым вполне могли бы уместиться два десятка человек. Стол был явно очень старый — как бы за ним ещё в своё время один из испанских губернаторов Кубы не сиживал в XIX веке…

Кабинет был отделан панелями из какого-то красного дерева. Очень солидный кабинет. В таком ожидаешь по привычке увидеть пожилого седого чиновника-мужчину. Так что Вильма в голубой юбке и жёлтенькой блузке, выглядела в нём совсем неуместно.

Хозяйка кабинета, выйдя ко мне навстречу, протянула мне руку для рукопожатия и сразу заговорила со мной на английском языке:

— Павел, здравствуйте. Рада вас видеть у нас в гостях. Как прошёл ваш перелёт?

— Спасибо, очень хорошо. Я летел с моими знакомыми из Министерства обороны. В салоне было очень просторно.

— Мне сказали, вы прибыли с семьёй?

— Да, всё верно. Я приехал с женой и двумя маленькими сыновьями. Мы рассчитываем как следует насладиться великолепной природой Кубы во время этой поездки.

— Да, природа, как и люди, у нас чудесная, — расцвела Вильма. — Кстати, я ознакомилась с той статьёй, что вы опубликовали по итогам нашей беседы в Кремлёвском дворце, и она мне очень понравилась. Я не читаю по-русски, но для меня перевели эту статью на испанский язык. Как вы отнесётесь к тому, что я познакомлю вас с моим мужем и его братом Фиделем Кастро? Возможно, вы сможете сделать ещё одну или даже две публикации на эту тему в вашей газете.

Ну что же, после этих слов поездка в Гавану стала выглядеть не такой и бессмысленной. Личное знакомство с Фиделем Кастро мне отнюдь не помешает.

Хотя в любом случае отказываться от такого предложения просто-напросто невозможно — это выглядело бы очень оскорбительно для приглашающей стороны.

Так что я ответил:

— Да, конечно, для меня было бы большой честью переговорить с вашим мужем и самим Фиделем Кастро. Они оба, как, впрочем, и вы, являются героями кубинской революции, и, конечно же, советским людям очень интересно как можно больше знать о вас.

Да, интересное предложение я получил…

Фидель Кастро — это всё же очень серьезная историческая персона. К примеру, мало кто сейчас во всём мире знает Андропова. И за тот небольшой срок, что будет ему отмерен на посту генерального секретаря, не так уж и много народу успеет запомнить, какова фамилия нового генсека Советского Союза. Так что неплохо, конечно, что я с Андроповым лично пообщался, но Кастро явно покруче будет. Про Фиделя Кастро, конечно же, каждый грамотный человек в мире знает. Ну и как-то он гораздо симпатичнее мне, к примеру, чем тот же самый Андропов или Брежнев. Потому что, чтобы он ни делал в своей стране, но он точно не делает то, что приведет к краху его страну. Раз уж и после его смерти Куба остаётся по-прежнему социалистической… Это заслуживает уважения, учитывая, что ресурсов у него по сравнению с СССР кот наплакал… Так что да, с Фиделем я готов встретиться.

А Рауль тоже в этом плане неплох. Он же после Фиделя возьмёт на себя бразды власти… Так что сразу пообщаюсь с двумя лидерами — и нынешним, и будущим Кубы.

Да, жену Рауля можно простить за то, что она меня выдернула с пляжа.

— Очень хорошо, — сказала Вильма с выражением лица, которое подразумевало, что она и не ожидала услышать отказа от меня.

Всё верно, дураком я точно не являюсь. Отказы на такие приглашения не принимаются.

— Тогда я организую эти встречи в понедельник. Нужно будет приехать сюда к десяти утра, а сама встреча состоится в промежутке с одиннадцати до четырнадцати. Более точно сказать не могу, поскольку расписание у команданте достаточно нестабильное. Вы же сами, наверное, знаете о том, что на него постоянно покушаются, так что приходится путать планы проклятым цэрэушникам…

— Да, конечно. Мы в Советском Союзе наслышаны и возмущены тем, как нагло и настойчиво ЦРУ подсылает убийц к команданте. И восхищены тем, как все эти покушения пресекаются вашей спецслужбой.

— Да, наши патриоты хорошо работают, это верно. А после этой встречи я снова с тобой встречусь, хорошо, Павел? — спросила меня Вильма.

— Конечно, буду очень рад, — галантно улыбнулся я в ответ, хотя и не понял, зачем это ей нужно. Если есть что-то, что хочется обсудить, почему бы прямо сейчас этим и не заняться?

На этом наша беседа и закончилась. Поговорили, конечно, совсем недолго, но зато очень продуктивно и многообещающе…

* * *

Куба, Гавана

Проводив молодого советского журналиста, Вильма обратно вернулась за свой стол. Она была весьма довольна собой.

Она с Раулем постоянно уговаривали Фиделя больше заниматься пропагандой всего, что связано с Кубой. Первоначально он недооценивал важность такой работы, но в последнее время стал к ним прислушиваться.

А деятельность на международной арене состоит из множества отдельных небольших шажков. Вот этот очень перспективный советский журналист, лично пообщавшись с Фиделем, будет после этого совершенно иначе относиться к Кубе. В таком возрасте говорить с самим лидером кубинской революции — это дорогого стоит. Он будет хвастаться об этом в Советском Союзе в любых компаниях следующие десятки лет.

А ведь он, что вполне может быть, поедет и на работу за рубеж. Можно рассчитывать, что и там он обязательно будет всем рассказывать, что видел самого Фиделя Кастро и беседовал с ним…

И с этой точки зрения молодой возраст Ивлева — большое преимущество! Фидель потратит на него полчаса, а эффект от этого разговора будет длиться много десятилетий!

Так… А после разговора с Фиделем неплохо бы придумать для журналиста что-нибудь достойное, чтобы он не тратил зря время на острове. Три недели… За это время он может очень много узнать о Кубе, чтобы начать любить ее родину всей душой!

* * *

Куба

Обратно в отель мы ехали по самой жаре, но высокая скорость машины с открытыми окнами делала поездку сносной. Ну, по крайней мере, сегодня у меня уже прошла небольшая экскурсия по Кубе…

Мои сопровождающие снова помалкивали, пока мы ехали. Я с разговорами не навязывался. Понимаю же по их поведению, что это, скорее всего, представители кубинской спецслужбы. Будь это обычные чиновники, они бы болтали со мной всю дорогу, поскольку я слушал о кубинцах, что это люди весьма любящие поболтать, как и все латиносы, впрочем. А спецслужбы — это особый сорт людей, которые язык распускают только в том случае, когда хотят с этого что-то получить. Видимо, в отношение меня команды разговорить не было, вот они и помалкивают, чтобы, случайно разболтавшись, самим государственные тайны не выдать…

Да и вообще, они вряд ли так уж часто в президентском дворце появляются… Учитывая, что я прилетел в десять вечера, а они с самого утра заявились, скорее всего, они большей частью в Варадеро ошиваются. Позвонили им с утра, и они сразу же ко мне метнулись, чтобы отвезти в Гавану. Так что, скорее всего, по иностранцам в Варадеро работают, и за шпионами охотятся. Не нужно мне, чтобы они отрапортовали, что я пытался что-то у них вызнать за эту поездку. Раз помалкиваю и в окошко природой любуюсь, значит, точно не шпион…

Когда приехали к отелю, попрощался с ними, и сразу к пляжу прошел. Самая жара сейчас, и последний час, пока ехали, побаивался, что жена с детьми с пляжа не ушли… Так что сразу к пляжу и бросился проверять… Фух, он пустынен.

Успокоившись, вошел в холл и пошел к лифту.

Когда поднялся на наш одиннадцатый этаж, вошел в номер, тихонько открыв дверь своим ключом. Мало ли жена сейчас как раз парней укладывает… Галия, уже прилично подрумянившаяся, обрадованно повернулась от окна. В руке ее была половинка апельсина.

— Ну наконец-то вернулся! — подскочила она ко мне, — а я уже волнуюсь, волнуюсь!

Дверь во вторую комнату была закрыта.

— Все хорошо, — погладил я ее по голове, прижав к себе, — дети спят?

— Ага! Они так навозились в песке! И так визжали каждый раз, когда волна их слегка доставала, что аж уши закладывало! Устали, конечно…

— Здорово! Ну как апельсин, будем еще брать?

— Спрашиваешь! — изумленно распахнула глаза Галия, — я такой вкуснятины в жизни не ела! А манго… Манго вообще просто фантастическое! Каждую дольку ешь и таешь от восторга!

— Ладно, я в душ сбегаю… Надо воспользоваться тем, что дети спят…

— Ага! — радостно согласилась со мной посмуглевшая на жарком кубинском солнце жена.

Глава 20

Италия, Больцано

Тарек всегда старался вернуться мысленно к состоявшейся беседе с кем-то важным позднее, чтобы сопоставить свои первые впечатления от встречи с последующими размышлениями на эту тему.

Так вот, первое впечатление от встречи с мафиози его полностью удовлетворило. Джино выглядел как вполне надёжный партнёр. Повидал жизнь, вполне был способен на компромисс, не демонстрировал какой-то тупости или примитивной враждебности к собеседнику во время переговоров.

Это были хорошие признаки, дававшие шанс на создание надёжного партнёрства в будущем.

Но всё же после того, как он уже вернулся в Больцано, Тарек, размышляя над той встречей, осознал, что кое-что его всё же тревожит. А именно то, что Джино полагал: едва он наберёт двадцать новых бойцов, как тут же все проблемы волшебным образом будут решены, завод будет захвачен без всяких проблем, а Коста побежден. У него же на этот счёт были большие сомнения.

Его собственный опыт свидетельствовал о том, что вовсе не всегда, когда у тебя больше сил, ты гарантированно побеждаешь. Да, конечно, какого-то боевого опыта у него было не так и много. Всё же гражданская война в 1958 году в Ливане была очень короткой, там и погибло всего пару тысяч человек…

Но вот опыта рыночной конкуренции у него было за десятки лет его торговой карьеры предостаточно. И, к его удовлетворению, он часто добивался успеха там, где терпели поражение его намного более богатые и влиятельные конкуренты.

Так что важно не только, сколько у кого сил, важно то, насколько правильно ты их прилагаешь. И он не был уверен, что Джино это понимает…. А ведь он уже серьёзно начал вкладываться в эту сделку.

Завтра ему нужно лететь на Сицилию с 40000 долларов, что он передаст Джино на снаряжение его гвардии. Всё же это очень приличная сумма. На такую можно в Италии несколько приличных частных домов приобрести в очень хороших местах. Будет обидно, если его новый партнёр профукает её, просто решив задавить своего соперника грубой силой, и при этом проиграет.

Поэтому он решил, что ему явно стоит предпринять какие-то шаги и самому, чтобы помочь Джино в этом деле. Ему был нужен независимый канал сбора информации по заводу, главным образом по его охране. А ведь там где-то еще может появиться и тот сицилиец, что когда-то имел наглость устроить подпольный завод прямо возле Больцано…

Главная проблема была той же, что и раньше: связываться с сицилийскими мафиози никто, с кем он ни общался на эту тему, вовсе не хотел. Сицилия была царством мафии, и все об этом как в Центральной, так и в Северной Италии прекрасно знали.

Так что какого-то классического шпиона, который будет ходить и разнюхивать на территории, контролируемой Костой, всё, что связано с заводом, ему явно не нанять. Может, такой человек где-то и существует, но у него нет на него выхода.

Но что, если попробовать нанять кого-то, кто не будет вообще никак лезть в дела мафии, а просто будет издалека наблюдать? Иногда обычное наблюдение может дать гораздо больше информации, чем бестолковая беготня с расспросами, особенно если имеешь дело с людьми, которые вовсе не намерены тебе отвечать. А Сицилия именно такова, там у местных нет склонности болтать с чужаками… Задашь не тот вопрос, и по твою душу тут же пришлют боевиков мафии…

Так что он снова пригласил к себе в офис того самого владельца частного детективного агентства, что помог ему разузнать, что новое предприятие по производству фальшивых чемоданов разместилось именно на Сицилии, но отказался от дальнейшего расследования на самой Сицилии. Андриано Ринальди.

Ринальди прибыл вовремя, как и всегда. Впрочем, другого от него Тарек и не ожидал. Если люди с такой профессией опаздывают на встречу, значит, надо их менять на других, которые не опаздывают, и достаточно дисциплинированны, чтобы поручать им серьёзные и щекотливые дела.

Они по-дружески поздоровались и сели в кресла друг напротив друга.

— Вызвал я вас, синьор Ринальди, вот по какому поводу, — сказал Тарек. — Я прекрасно помню, как вы мне сказали, что для вас или для ваших людей ехать на территорию Сицилии и разыскивать, где именно там находится тот самый завод, где изготавливаются фальшивые чемоданы, нарушающие мои права, слишком опасно. Но дело в том, что я уже смог найти этот завод. Теперь у меня к вам есть гораздо менее щекотливое дело.

Тарек специально сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию владельца детективного агентства. Ну что же, очень хорошо, что тот не встаёт, не перебивает, не начинает протестовать и говорить про то, что он никак не хочет быть ввязан в эту авантюру с сицилийской мафией. Значит, можно продолжать.

— Так вот, синьор Ринальди, ситуация следующая. Где находится завод, как я уже сказал, мне известно. Теперь мне не помешал бы надёжный человек. А лучше даже пара таких людей. Чтобы они, арендовав какую-нибудь квартиру, с которой хорошо будет видно это предприятие, круглые сутки аккуратно следили за тем, что на его территории происходит. Никаких разговоров ни с кем, никаких попыток кого-то завербовать, никаких других рисковых способов поиска информации, а просто, отвернув уголок штор, аккуратно следить за тем, что происходит на территории этого предприятия. В бинокль или в подзорную трубу, чтобы там точно никто не заметил эту слежку. Что вы скажете по этому поводу? Достаточно ли это безопасный вид деятельности для ваших людей?

Адриано задумчиво сжал губы, потом сказал:

— Это зависит от того, не будет ли кто-то ещё, помимо меня и вас, ну и, естественно, тех моих людей, что поедут, знать о том, что кто-то отправлен на территорию Сицилии, чтобы шпионить за мафией.

— В этом отношении сразу могу вас успокоить, — сказал Тарек. — Эта мысль пришла мне недавно в голову, и я абсолютно ни с кем, кроме вас, ею не делился и не собираюсь этого делать. Сам очень заинтересован в результате, и поэтому для меня немыслимо начать трепаться об этом на каждом углу. Я даже своему сыну не собираюсь ничего об этом говорить, не говоря уже о каких-то своих подчинённых, что могли бы все разболтать, хотя сыну своему полностью доверяю.

Услышав это, Ринальди довольно кивнул.

— Вы знаете, синьор Эль-Хажж, кому-то другому я, может быть, и отказал бы. Всё-таки это сицилийская мафия, которая не прощает ошибок, но мы с вами уже столько раз работали. Я понял, что вы человек слова, не будете мне ни в коем случае врать, а будете описывать картину такой, какая она есть. Так что то, что вы сказали, меня успокаивает и позволяет вам сейчас дать положительный ответ. Да, мое детективное агентство согласится помочь вам с этим наблюдением, но, естественно, вы должны понимать, что ставки оплаты будут совсем другие, чем на территории Центральной или Северной Италии. Всё-таки риски слишком велики. Я настаиваю на двойных ставках.

— Естественно, Адриано, друг мой, — сказал Тарек. — Естественно, это я прекрасно понимаю. И я очень рад, что мы с вами смогли по этому поводу договориться.

В благодарность я, после того, как эта миссия будет успешно завершена, не буду больше искать никого другого, когда у меня будет появляться задание по вашему профилю. Какая бы задача, к которой может быть привлечено детективное агентство, передо мной не возникнет, я всегда буду рассматривать только вас, помня о том, как вы сегодня согласились пойти мне навстречу.

Но сразу же оговорю ещё один очень важный момент: в этот раз я не то что не хочу, чтобы вы куда-то лезли и во что-то вмешивались, как мы это обсуждали в прошлый раз, после чего вы отказались. Напротив, я настаиваю на том, чтобы вы ни в коем случае ни во что не вмешивались. И все доклады, которые будут сделаны, поступали только в мой адрес. Что бы там ни происходило на этом заводе, ваши люди должны просто немедленно мне сообщить об этом. Так что квартиру нужно снимать обязательно с телефоном. Ну и конечно, я хотел бы, чтобы вы послали туда только самых надёжных своих людей.

— То, что вы сказали, синьор Эль-Хажж, мне ещё больше нравится, — кивнул Ринальди. — Пожалуй, раз такое дело, я сам туда съезжу с самым опытным и надёжным детективом из своего штата.

— Я очень ценю такой подход, — уважительно сказал Тарек. — И еще один момент. Помните, как вы несколько месяцев назад помогли мне найти и разгромить такой же завод неподалеку от Больцано? И что тот, кто его организовал, смог сбежать от полиции?

— Какой-то сицилиец… Да, помню, конечно.

— Так вот, поскольку у вас есть его описание, я бы также хотел, чтобы во время наблюдения за заводом, вы присматривали за тем, не появится ли там человек с такими приметами… И тоже немедленно сообщили мне об этом.

— Понимаю. Логично полагать, что это именно он взялся за старое… — кивнул Ринальди. — Если он там, и мы его увидим, то я немедленно вам позвоню.

После этого они оговорили стоимость задания, Тарек вручил аванс, и Ринальди пообещал немедленно приступить к его выполнению.

Глава 21

Куба, Варадеро

Какая всё же тёплая ночь в тропиках, — думал я, сидя рядом с Галией на балконе. Солнце уже давно село. Мы с ней, уложив детей, решили посидеть, попить чайку и полюбоваться на усыпанное звёздами небо и разгулявшийся ближе к ночи океан. Как меня этот шум волн успокаивает и расслабляет…

После обеда я всё же дорвался до океана. Наплавался вволю, так что теперь даже мышцы плеч и ног ныли. Позагорал немного. Потом всей семьёй долго сидели на пляже под огромным зонтиком, который всё же нашли в отеле. Ветерок с океана сдувал жару…

Есть в отеле такая услуга, как оказалось, хоть и за десять песо в день. По цене жареного цыпленка у китайца, а куда деваться. Зонтик был очень старый, с тремя заплатками. Скорее всего, ещё помнит американских туристов в дореволюционные времена.

Генерал Балдин с Валентиной Никаноровной куда-то после похода с Галией на пляж в мое отсутствие пропали, но обещали ей зайти к нам вечером в гости. Договорились с Галией, что я сгоняю к китайцу и возьму побольше фруктов и для нас, и для них. А также по жареному цыпленку на каждую семью.

Я всё так и сделал, так что теперь наш стол в гостиной выглядел очень впечатляюще. По центру — груда из различных свежих и спелых фруктов. Взял даже у китайца экзотическую папайю попробовать для наших, сам я её не очень уважаю. А с двух сторон от фруктов лежало по толстенькой жареной курице, источающей невероятно привлекательный аромат.

Хоть Михаил, который рекомендовал мне китайца, и назвал это блюдо жареным цыплёнком, на самом деле это была вполне себе взрослая и вкусная птица килограмма на полтора.

Час назад приходил майор от Балдина, и унес с собой все, что мы привезли с целью увеличить объём местной валюты в нашем распоряжении… Даже интересно, в какую сумму кубинских песо все это обернется?

В дверь осторожно постучали.

— Ага, — сказал я, — гости пришли.

Пошёл открывать. Галия тут же потянулась за мной, она у нас тоже очень гостеприимная. Как и ожидал, это оказались Балдин с Валентиной Никаноровной.

У генерала в одной руке оказалась бутылка рома, ну, этому я отнюдь не удивился, чего-то такого ожидал. А в другой руке — корзина со всякой снедью. Правда, в основном там лежали консервы.

— Был у друзей, — сказал он, — сказали, что знают, какое тут питание, вот консервов разных импортных надавали.

И он принялся выкладывать содержимое корзинки на стол. Там много разных видов ветчины оказалось…

— Ну что, Паш, рассказывай, как съездил? Галия нам сказала, что тебя возили к Вильме Эспин, жене местного премьер-министра Рауля Кастро?

— Да, к ней, Эдуард Тимофеевич.

— А чего она от тебя хотела-то?

— Да мы с ней в Москве познакомились, когда я статью писал по Кубе для «Труда». Я пообещал, что свяжусь с ней, как появлюсь на острове, так она ещё раньше, чем я успел выполнить своё обещание, со мной связалась. Вот и вышло так, что сегодня вместо пляжа пришлось в Гавану ехать.

— А почему вдруг такая спешка?

— Наверное, человек не любит откладывать дела на потом. Ну или она решила сделать всё, чтобы мне очень понравилась эта маленькая, но гордая страна, — сказал я. — В общем, в понедельник еду с Фиделем и с Раулем Кастро общаться.

— Ого, — сказал уважительно Балдин, — неплохое такое у тебя начало отдыха, кому рассказать — не поверят… Но, слушай, может быть, тебе надо согласовать такого уровня встречу с кем-то в Москве? Всё же это глава государства…

— Да даже если и надо было бы, то я понятия не имею, с кем, — пожал я плечами. — Да и вообще я в отпуске на всех своих возможных работах, какой с меня спрос. Тем более вовсе не по моей инициативе я еду к Фиделю и Раулю.

Генерал вдруг прижал палец к губам и поднял брови, показав потом на стену и приложив ладонь к уху.

Все поняли, что генерал спохватился и намекает на то, что тут может быть прослушка, учитывая, к кому именно меня позвали, а мы на такие скользкие темы беседуем… Ну да, логично думать, что вовсе не спонтанно для меня Вильма эту встречу организовала. Скорее всего, загодя это решила сделать, а значит, могла и заинтересоваться тем, как я после разговора с ней на это отреагирую…

Я развёл руками, пытаясь дать понять, что разговариваем мы вполне уважительно, никакие глупости не говорим. И махнул рукой, — мол, и плевать нам на эту прослушку.

Но разговор мы после этого все же перевели на другие темы чисто отпускного типа. Ром заценили — неплохой, кстати, оказался, очень ароматный. Впрочем, другого я не ожидал. Ясно, что генералу вручат только ром отменного качества. Уж местные-то на базе нашей военной прекрасно разбираются, какой тут ром самый лучший. Да и им, скорее всего, презентует местный генералитет только самые проверенные сорта.

С удовольствием поужинав фруктами и курочкой, мы переглянулись, и Балдин достал карты.

Началась азартная партия в преферанс. На душе было хорошо и спокойно, поскольку по поводу грядущей встречи с Фиделем и Раулем Кастро я решил не заморачиваться. Подумаю немного над ней, но уже завтра, в воскресенье. Может, встану пораньше да прикину варианты, как лучше её провести.

* * *

Франция, Париж

Очередное мероприятие в рамках рекламного турне проходило как обычно. Очередной отель, снова зал для торжественных мероприятий, снова толпы богато одетых людей, журналисты и снующие среди гостей многочисленные официанты. Диана уже настолько втянулась и привыкла к этой суете, что не испытывала ни малейшего волнения, с улыбкой вспоминая, как нервничала в самом начале турне. Она привычно дефилировала по залу, разговаривая с гостями и обмениваясь визитками с наиболее перспективными из них. Фирдаус в начале вечера был рядом с ней, но довольно быстро ушел в переговорную с одним из потенциальных новых партнеров.

Халим с обещанными охранниками уже договорился, они должны были вылететь в Париж этим же вечером. Но пока они не появились, Мария договорилась об усиленном сопровождении для четы Эль-Хажж с местным охранным агентством, так что в зале присутствовало четверо временных телохранителей. Впрочем, они ей не надоедали. Следуя полученным инструкциям, они рассредоточились по помещению и старались не маячить рядом с Дианой.

— Здравствуйте, мадемуазель, — раздался вдруг за спиной Дианы незнакомый мужской голос, — прошу простить мое нахальство, но вы столь ослепительны, что я не мог удержаться от того, чтобы подойти и познакомиться с вами.

— Мадам, — обернувшись, с нейтральной улыбкой поправила Диана незнакомца. — Спасибо за комплимент!

Перед ней, приветливо улыбаясь, стоял высокий молодой темноволосый мужчина. Подтянутой фигурой и очень красивым лицом с правильными чертами и слегка надменным выражением лица он напомнил Диане моделей из модных журналов. Такой же холеный, уверенный в своей неотразимости красавчик. Во время многочисленных фотосессий она уже успела не раз пообщаться с подобными типажами, убедившись, что чаще всего за привлекательным фасадом находится абсолютно пустое здание.

— Николя Бернар, — представился тем временем мужчина, протянув Диане визитку.

— Диана Эль-Хажж, — ответила она, привычно протянув свою в ответ.

С легким удивлением увидела, что новый знакомый не имеет отношения к модельному бизнесу. На визитке было указано, что Николя работает рекламным агентом в одном из крупных агентств Брюсселя.

Перекинувшись с месье Бернаром парой вежливых фраз, Диана уже хотела было пойти дальше, но не тут-то было. Бельгиец вцепился в нее словно клещ, засыпав кучей вопросов про ее работу в бизнесе, и перемежая все это многочисленными комплиментами в адрес ее красоты. Диана раза три пыталась ускользнуть, переключаясь на разговоры с другими гостями вечера, но настырный бельгиец через какое-то время снова оказывался рядом. Диану уже стало изрядно утомлять его общество, тем более она с раздражением заметила, что Николя явно пытается подкатывать к ней, хоть и держится пока в рамках приличия, маскируя все под обычный интерес.

Что за наглецы эти европейцы, — мрачно размышляла она, стараясь не подавать виду, что ее что-то беспокоит. — Знает же прекрасно, что я замужем, и сказала ему уже, что муж мой здесь тоже присутствует, а он все равно ждет, что я сейчас ему на шею брошусь. Не зря капитализм ихний загнивающим называют… И ведь уверен почему-то, что я обязательно им заинтересуюсь, на морде все написано. Неужели женщины в Европе ведут себя так развязно, что этот пижон так в своей неотразимости уверен? Подумаешь, лицо красивое, это и поправить можно, — сжала кулаки Диана в ответ на очередной комплимент Николя.

— Вам надо обязательно посетить наше агентство, — предложил тем временем Диане месье Бернар. — У вас выдающиеся внешние данные и особая славянская красота. Это очень ценится сейчас, не зря вас сделали лицом торговой марки, это очень мудрый ход. У нашего агентства большие связи по всему миру. Уверен, мы сможем предложить вам очень интересные контракты.

— О, как увлекательно, — сделала вид, что заинтересовалась, Диана, и тут же быстренько перекинула бельгийца Марии, тот и пикнуть не успел.

Марии она подала условный сигнал, означавший, что этого типа Диана видеть больше рядом с собой не хочет. Мария едва заметно кивнула и, услышав вдобавок, что бельгиец представляет крупное рекламное агентство, лихо взяла того в оборот, засыпав кучей уточняющих вопросов, а также четко дав понять, что все контракты сеньора Эль-Хажж будет обсуждать только через нее. Уступать кому-либо своего лучшего клиента Мария не собиралась, так что Диана, с удовлетворением отметив, что красавчику Николя никуда из цепких ручек ее агента не вырваться, улыбнулась и пошла искать Фирдауса.

Глава 22

Москва

Последние полчаса в поезде, пока он не спеша тащился по городу, приближаясь к вокзалу, Оксана не могла найти себе места. От волнения ночью она почти не спала, просыпаясь каждый час. Однако утром на удивление была бодрой и в легкой эйфории предвкушала встречу с Антоном.

Тот ее не разочаровал, встретив на перроне с большим букетом красных роз. Оксана аж ахнула от восторга. Поблагодарив Антона и вдохнув чудесный аромат, она заметила с удовольствием, с какой завистью многие женщины косятся в ее сторону.

— Выглядишь восхитительно, как и всегда, — сделал ей комплимент Антон, подхватывая чемодан. — Как доехала?

— Прекрасно, — улыбнулась Оксана, — дорогу почти не заметила. Только последний час извелась вся, очень хотела тебя скорее увидеть.

— Я тоже сильно соскучился, — улыбнулся ей Андриянов.

Оксана отметила про себя, что он выглядит каким-то особенно энергичным и решительным.

Приехав домой и зайдя в квартиру, Антон поставил чемодан и провел Оксану в комнату.

— Я не люблю ходить вокруг да около, — начал он говорить, сев рядом с ней на диван, — я много думал о нас, когда ты уехала и понял, что ты мне стала очень дорога. Я не хочу больше никогда расставаться с тобой, хочу все время быть рядом. Давай поженимся?

Оксана смотрела на Андриянова, не в силах поверить в то, что сейчас услышала. Она вроде этого и ждала, и догадалась сразу, что именно так и будет, однако, услышав предложение руки и сердца, на миг остолбенела.

— Ты согласна? — немного напряженно спросил ее Антон, не понимая, почему она так долго молчит.

— Да, конечно согласна, Антоша, — улыбнулась Оксана сквозь подступившие слезы, — просто не могу поверить своему счастью. Я очень люблю тебя и безмерно счастлива, что ты тоже испытываешь ко мне чувства.

— Я тоже очень рад, — облегченно улыбнулся Андриянов, поцеловав ее. — Не сердись, как старый холостяк, я не слишком силен в романтике, — добавил он, — предлагаю прямо сейчас отправиться в ювелирный магазин и выбрать кольца. Не стал я рисковать и выбирать их без тебя… Зато договорился со знакомым, что там работает, поэтому нам дадут выбрать из самого лучшего, что у них припасено для особых клиентов. А вечером отпразднуем в ресторане, столик уже забронирован.

— Ты потрясающий мужчина, Антон, — прошептала Оксана, счастливо улыбнувшись. — И с романтикой у тебя все в порядке. Что может быть романтичнее, чем выбирать вместе обручальные кольца?

* * *

Москва, Лубянка

Генерал Вавилов пришёл к Андропову для очередного доклада о работе своего первого управления.

Выслушав его отчёт, Андропов задумчиво спросил:

— А что по тем докладам, которые я поручил сделать Ивлеву? Состоялся ли уже хоть один из них?

— Да, Юрий Владимирович, состоялись оба доклада, а Ивлев в данный момент уже улетел на Кубу. Кстати говоря, на военном самолете полетел, со знакомым генералом. Пристроился к нашей военной делегации.

— Вот даже как? — поднял бровь Андропов. — А какой род войск у этого генерала, выяснили?

— Да, и он не имеет никакого отношения к ГРУ. Служит при штабе ВВС в Москве.

Андропов кивнул, и Вавилов продолжил:

— Мы уже обработали все выводы по поводу первого доклада, по экспортному потенциалу нефтегазовых ресурсов Советского Союза, и начинаем работу по второму докладу, по правам человека. — ответил Вавилов. — Как закончим, я доложу вам, и вы назначите время, когда будете готовы нас заслушать.

— Ну, раз по первому у вас уже все готово… Скажите пока хотя бы вкратце… Что-либо интересное там прозвучало? Какие-то выводы сделали ваши аналитики?

— В принципе, ничего особо шокирующего Павлом Ивлевым озвучено не было, — задумчиво ответил Вавилов. — Все сделанные им предложения звучат достаточно рационально.

Ключевое из них — ни в коем случае не тратить иностранную валюту, полученную за экспорт нефти и газовых ресурсов, на различные бытовые товары и продовольствие. Он фактически настаивает на прямом запрете такого рода трат.

Уверяет, что эти средства нужно тратить только на модернизацию экономики Советского Союза, строительство новых инновационных предприятий и ликвидацию самых важных зияющих проблем в области сельского хозяйства.

— Почему именно таким образом необходимо расходовать эту инвалюту? — спросил Андропов.

— Потому что, Юрий Владимирович, он считает, что если мы будем просто спускать эти деньги на товары, то, с его точки зрения, это очень серьёзно усугубит все имеющиеся проблемы советской экономики. Как он говорит, если у тебя всегда есть палочка-выручалочка, зачем заниматься обычными вопросами? Любую проблему можно заткнуть нефтедолларами. А если Запад однажды перекроет нам каналы продажи нефти и газа, то наша экономика окажется на грани краха, потому что волшебная палочка-выручалочка пропадёт, и больше ей никак не воспользуешься. Также он считает, что для нас решение проблемы дефицита является первоочередной проблемой, вот именно ее и нужно решать при помощи инвалюты…

— Что-то в этом здравое есть, — согласился Андропов. — Но я очень сомневаюсь, что что-то подобное можно будет озвучить на Политбюро и добиться общего согласия по этому вопросу. Каждый там как раз и мечтает заткнуть свои финансовые дыры при помощи долларов от продажи нефти и газа. Армия хочет построить больше танков и самолетов, сельское хозяйство — закупить недостающие продукты питания и зерно, идеологи — телевидение развивать. Да и мы, что уж там говорить, не против получить дополнительное финансирование на расширение штата и большее количество зарубежных операций… Нет, предложение, конечно, разумное, но добиться его реализации в нынешних условиях абсолютно невозможно.

— Я бы рекомендовал вам всё же, Юрий Владимирович, попытаться его озвучить на заседании Политбюро.

— С какой целью? — удивлённо поднял брови Андропов.

— Ивлев уверяет, что то, про что он говорит, однажды точно случится. Запад обрушит резко цены на нефть и газ, или и вовсе перекроет нам сбыт нефти и газа, и Советский Союз получит серьёзные проблемы в экономике. И в этой ситуации вы сможете поднять протоколы Политбюро и показать, что вы единственный заранее озаботились этой проблемой, но вас никто не послушал.

Это может дать вам серьёзные козыри для усиления вашего влияния. Те, кто вас не любит, конечно, не полюбят после этого, но, по крайней мере, начнут больше уважать. И могут начать сотрудничать.

— А вот это предложение очень хорошее, Николай Алексеевич, — одобрительно посмотрел Андропов на Вавилова. — Грех его не использовать. Тогда будьте добры, пришлите мне этот доклад и оценки по нему ваших экспертов целиком, чтобы я мог полностью ознакомиться с этой темой. И проработайте на основании вашего предложения небольшое выступление буквально на пару минут, которое я мог бы сделать на эту тему на Политбюро.

— Будет сделано, Юрий Владимирович, — кивнул Вавилов.

Вавилов уже ушёл, а Андропов продолжил размышлять над вопросом интересной и полезной информации, регулярно получаемой посредством общения с Ивлевым.

«Пожалуй, Вавилов в своё время был совершенно прав, что установил прослушку в квартире этого молодого человека», — подумал председатель КГБ.

Вот, к примеру, сейчас, пришла им в голову на основании обсуждения доклада Ивлева хорошая идея… А мало ли что этот толковый молодой человек у себя дома с друзьями обсуждает интересное, что мы на лекциях его не услышим? Просто потому, что темы сами задаем? Или он опасается это говорить у нас, считая крамолой?

Так что как-то нехорошо получилось, что после интриг Назарова я, не разобравшись, махнул шашкой и приказал отключить эту прослушку. Всё же человека, способного рожать такие интересные идеи, надо контролировать от и до, не упуская ни одной возможности разжиться интересной информацией…

Позвать, что ли, Вавилова и дать ему поручение заняться снова установкой прослушки? Но нет, неохота смотреть ему в такой момент в глаза.

Андропов, как и всякий человек, не любил признавать собственные ошибки, поэтому просто нажал на кнопку селектора. Вызвал своего помощника и поручил ему заняться этим вопросом, уточнив, что протоколы для протокола прослушки надлежит, как и раньше, доставлять в адрес майора Румянцева — куратора Ивлева.

«Всё же, — рассудил он, — этот майор уже прекрасно изучил своего подопечного и, по идее, сможет заметить какую-то интересную информацию, которую кто-то другой может просто-напросто пропустить мимо глаз. Ну а Вавилову, конечно, доложат о возобновлении прослушки. Главное — что он услышит об этом не от меня».

* * *

Москва, Лубянка

Майору Волкову принесли приказ на прослушку, и он не собирался тянуть с этим делом. Не каждый день приказы на прослушку приносит личный помощник Андропова, полковник Крючков.

Нет, помощник Андропова ничего такого не говорил, но Волков и помыслить не мог задвинуть этот приказ на дальнюю полку. У всего, что приносит ему Крючков, есть несомненный приоритет, если не сказано иначе.

Михаил Николаевич также разъяснил, что объект в данный момент находится за рубежом. Уехал на три недели отдыхать на Кубу. Так что квартира пуста, и никаких проблем с установкой прослушки быть не должно.

Ну и тем более там остались все кабели, потому что прослушка там раньше уже устанавливалась. Надо всего лишь микрофоны на место вернуть… Его специалистам на час работы…

Нажав кнопку на селекторе, Волков приказал:

— Лебедева ко мне.

* * *

Москва, Лубянка

Вернувшись от Волкова, капитан Лебедев сидел, уставившись в стену. Как говорится, приплыли!

Та самая квартира на Щербицкой, с которой они с Петровым и Шиловым сняли микрофоны в рамках отключения прослушки, но при этом, как единодушно потом решили, спалились. Как так-то? Почему эта квартира снова всплыла? Они же в тот раз решили промолчать, что их жилец засек, прикинув, что вряд ли снова когда-то туда вернутся. Раз хозяева не в тюрьме, а на отдыхе в Паланге, и прослушку снимают, значит, ничего плохого не нашли, иначе бы всё арестом завершилось… Логично же…

Такого в его практике почти не встречалось, чтобы одну и ту же квартиру то ставили на прослушку, то снимали, а потом вдруг снова спустя несколько месяцев ставили.

Ну надо же вот такому случиться…

И что теперь делать? Пойти к Волкову и сознаться, что такую важную деталь в прошлый раз утаили? И что тогда с ними тремя будет?

Плохо будет, и гадать не надо. Очень плохо будет… Вряд ли у него получится стать однажды майором… Или и получится, но уже сугубо перед выходом на пенсию. А хотелось бы подполковником, конечно, погулять еще перед отставкой годков так шесть-восемь… А то, если повезет, и полковником на пенсию уйти. Но с таким косяком в личном деле останешься вечным капитаном…

Да и в любом случае надо посоветоваться с Петровым и Шиловым. Вместе накосячили, вместе надо и решать, что делать…

Так, теперь надо аккуратно придумать, как вызвать их из отдела прогуляться в ближайший сквер, чтобы другие не заметили, и ничего не заподозрили… Уж он-то, как никто другой, знает, как легко подслушать то, что ты считаешь сугубо частным разговором…

Всем, кто был со мной, следя за приключениями Паши, большое спасибо! Следующая книга серии – здесь: https://author.today/work/492064

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ревизор: возвращение в СССР 44

Content

Ревизор: возвращение в СССР 44

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene