Бутлегер. Книга вторая

Глава первая

Беда приходит, откуда не ждали

Обстановка внутри кабинета была почти такой же, как и вчера. Даже воздух ощущался идентично: густым, пропитанным запахом сигар. И все же это скромное, маленькое «почти» играло большую роль. Потому что теперь в атмосфере, царившей в комнате, гораздо сильнее чувствовалось напряжение. Весомое такое напряжение. Казалось, чиркни спичкой, и все здесь взорвётся к чертям собачьим.

В наличие снова имелся большой стол, диван в углу, барный шкаф, куча каких-то картин и статуэток, на которые вчера я не обратил внимания, и, само собой, унылые парни с постными квадратными физиономиями тоже присутствовали в качестве мебели.

Только теперь парней было немного больше. Четверо. Они распределились по комнате, отчего возникало ощущение, будто взрослых мальчиков кто-то поставил в угол за плохое поведение.

Четыре угла — четыре охранника. Я еле сдержался, чтоб не ухмыльнуться. Очень уж нелепо это выглядело.

Возможно, количество «солдат» увеличилось в двое, потому что сегодня за столом сидели аж семь человек. И возможно, охраны, на самом деле, было гораздо больше.

Думаю, каждый из «гостей» притащил с собой парочку сопровождающих для безопасности или, как минимум, для понтов. Просто впихнуть всех гангстеров в одну комнату было проблематично. При таком раскладе мы бы тут сейчас стояли как в трамвае, уткнувшись друг другу в затылки носом. Соответственно, на улице или в соседних помещениях могут ошиваться еще вооруженные люди. Уверен даже, что это так.

Для чего я осмысляю данную информацию? Понятия не имею. Скорее всего, лично мне она и не нужна. А вот Фредо…

Старик же сказал, что будет рядом. Типа, для подстраховки. А какая уж тут подстраховка, если по моим предварительным подсчетам, в здании должно находиться не менее десяти — пятнадцати людей, вооруженных до зубов.

Уверен, отправляясь на собрание со своими «друзьями», каждый из присутствующих взял самых лучших охранников с полным набором стреляющего и, возможно, даже колюще-режущего оружия. Репутация, как и понты, в этом деле — главное. В общем, что бы там не задумал Фредо, рискует он очень сильно.

Я спокойно прошёл в центр комнаты, замер напротив стола, затем окинул всех присутствующих оценивающим взглядом. Им, конечно, этот взгляд мог показаться слишком самоуверенным, может даже наглым. Но… На то и был расчет.

Сила признает только силу. Естественно, переходить грань нельзя, перебарщивать тоже. Все-таки я — обычный парень, который в рамках «семьи» ничего из себя не представляет. Но при этом, присутствующие здесь «боссы» должны видеть, яйца у парнишки имеются.

Сегодняшние участники собрания устроились за большим столом едва ли не плечо к плечу, заняв лишь половину мест. Соответственно все они сидели ко мне лицом, создавая полукруг.

Первым, на кого упал мой взгляд, конечно же, был сам Джо Босс Массерия. Он расположился по центру, развалившись в кресле. Вид у дона был уверенный, но я заметил легкие тени, залёгшие под глазами. Похоже, не мне одному этой ночью плохо спалось. Джо держал в пальцах сигару, но отчего-то пока не торопился ее прикуривать.

Рядом с боссом, откинувшись на спинку стула, играя зажигалкой, сидел Лаки Лучано. Его взгляд был холодным и расчетливым, словно у хирурга перед операцией. Липкий, неприятный взгляд.

Гангстер пялился на меня с таким видом, будто сейчас меня уложат на стол и начнут препарировать, как лягушку. Несомненно, Массерия кажется малоприятным человеком, но его «правая рука» вообще вызывает желание взять что-нибудь поострее и воткнуть ему… не знаю… в сонную артерию. Реально опасный тип.

С другой стороны, рядом с Массерией восседал седовласый человек лет пятидесяти. Могу предположить, мужик этот был очень небольшого роста. Даже за столом его макушка находилась едва ли не на уровне уха Джо Босса.

Если бы не обычный костюм-тройка, я бы мог принять его за священника. Аккуратная бородка, подстриженные усики… Это тип до ужаса напоминал располневшего Арамиса из старого советского фильма.

Пальцы незнакомца украшали несколько массивных перстней. При этом, в сторону Массерии «святоша» косился без подобострастия, но с уважением. Думаю, и в данном предположении Фредо оказался прав. Скорее всего, этот господин либо «капитан», либо советник кого-то из Нью-Йоркских боссов.

Рядом с неизвестным «Арамисом» сидел Сальваторе Маранцано. Его я узнал сразу. Любопытно, что этот товарищ предпочёл явится лично. Он смотрел на меня с нескрываемым высокомерием и любопытством, свойственным высшему разуму, когда тот разглядывает низшие формы жизни.

Далее — устроились остальные члены собрания. Один сидел возле Маранцано и двое — следом за Лакки Лучано. Эти трое мужчин были похожи между собой и в то же время на «святошу». Похожи не внешне, конечно. Их всех роднила некая аура власти, но не абсолютной. Я бы этих товарищей тоже назвал либо «capo», либо советниками. Молчаливые, внимательные, как гончие псы, ждущие команды. Чертов Фредо… Во всем оказался прав!

Салли Рыбы среди присутствующих не было. Чему я совершенно не удивился. Он слишком мелок для этой компании.

— Ну вот и мальчишка, — раздался хриплый голос Массерии. — Герой вчерашнего дня. Расскажи нам свою историю. Ту, что поведал мне при прошлой встрече. Только давай без прикрас и без попыток утаить правду. Мы ценим искренность.

Я сделал шаг вперед, стараясь дышать ровно. Главное — верить в свою силу и свою правоту. Главное, не ощущать себя итальянским мальчишкой на допросе у больших боссов. В конце концов, я — спец по впариванию даже самой лютой дичи. Мой козырь — не грубый напор, а способность незаметно влезать людям под кожу. НЛП нам в помощь…

Господи, кто бы знал, что однажды мне пригодятся все эти курсы и вебинары не ради хайпа и роста количества клиентов, а ради спасения собственной шкуры.

— Все просто, дон Массерия, — начал я, мой голос прозвучал на удивление твердо. — Ваш человек — Сальваторе, известный многим как Салли Рыба, решил проявить инициативу. Его план по нейтрализации Йеля был в целом логичен, но не учитывал человеческий фактор. Например — форс-мажор в лице агента Слоуна и его людей, который усложнил ситуацию. Моя задача была конкретной — доставить товар. Я ее выполнил, проявив гибкость, силу воли и некоторые задатки стратегического мышления. Я минимизировал убытки. Думаю, так будет более верно.

Я намеренно использовал сухие, деловые термины. «Нейтрализовать», «человеческий фактор», «минимизировать убытки». Пусть чертовы мафиози проникнутся. Пусть не думают, что перед ними какой-то деревенский дурачок, не способный связывать слова в предложения. По нынешним временам люди, умеющие правильно говорить, ценятся ничуть не меньше тех, кто перережет горло, не моргнув глазом.

— Подожди. Не торопись. — Дон Массерия поднял руку, этим жестом останавливая мой рассказ. — Давай еще раз вернемся к Салли Рыбе. Ты утверждаешь, что этот идиот решил сделать доброе дело. Надумал слить Фрэнки Йеля. Верно? Сам. Не согласовав решение ни с кем из моих людей?

Ах ты ж сукин сын… Подумал я. Но только подумал. Озвучивать подобные мысли точно нельзя.

Вчера Массерия не был так настойчив в поиске крайнего. Вчера его вполне устроила история, поданная в виде кучи совпадений, случайностей и недоразумений.

Сейчас же он конкретно тыкал пальцем в Салли. Мол, вот он. Тот придурок, который все заварил.

Естественно, в данном случае себя Джо Босс отодвигал в сторону. Видимо, у его «коллег» все же возникла парочка вопросов. Например, с хрена ли вообще в этой истории оказались замешаны Салли Рыба, который работает под патронажем семьи Массерии, Фрэнки Йель, который вообще не признает авторитетов, и куча полицейских под руководством с Бюро.

— Не совсем так… — Я говорил осторожно, словно на ощупь пробираясь в кромешной темноте через горное ущелье. Шагнёшь не в ту сторону, полетишь вниз на острые камни. — Салли Рыба узнал, что Йель хочет совершить налет и забрать себе одну из ваших поставок. Но информация была неточная. Салли сомневался, стоит ли беспокоить уважаемого дона непроверенными фактами. Затем, прямо в день поставки, исчез Петра, который должен был отвезти товар. Думаю, его убили люди Фрэнки. Им нужно было, чтоб груз повез кто-нибудь менее опытный. Салли хотел было связаться с кем-то из вышестоящих сеньоров, но я и мой друг заверили его, что справимся с задачей. Мы предложили отвезти груз по нужному адресу, так как время поджимало. Срывать сроки — это несерьезно. Всем известно, что репутация дона Мессерии — абсолютно чиста в этом плане. Слово дороже золота. Все работает четко, как часы. Разве могли мы поставить некрасивое, грязное пятно на эту сверкающую, как отполированный бриллиант, репутацию? Ну и заодно, только так можно было понять, действительно Фрэнки Йель сошел с ума настолько, чтоб среди белого дня грабить уважаемых людей, или это — происки недоброжелателей, которые распускают слухи, чтоб создать конфликт.

— Хм… То есть ты сознательно отправился с товаром, понимая, что это может стоить тебе жизни? — Перебил меня «Арамис». В его голосе отчетливо звучало сомнение, прикрытое сарказмом.

— Мы. Мы отправились. Нас было двое. — Уточнил я, спокойно глядя ему в глаза. Чем прямее и открытие взгляд, тем больше ощущение искренности. — А в остальном все верно, сеньор.

— И ты не боялся отдать свою жизнь за пару ящиков спиртного? — С недоверием спросил этот чертов «святоша».

И чего только прилепился, не понятно. Ясное дело, я не идиот, и если бы знал, что в процессе доставки меня могут запросто грохнуть, хрен бы куда поехал. Но… Я отвечу совсем иначе.

— Во-первых, их там было семь. Семь ящиков прекрасного самогона, сеньор. Во-вторых, я и мой друг были готовы к любой ситуации. Салли дал нам с собой «кольт». Мы держали руку на пульсе.

Глаза дона Массерии на одно мгновение расширились, обретая изумленный вид, но он тут же взял себя в руки. Дело в том, что в моем вчерашнем рассказе не фигурировали ни пистолет, ни героическое желание подставить голову под пули.

Я позволил себе ответный, очень быстрый и очень насмешливый взгляд в сторону босса. В этом взгляде была заложена следующая мысль:" Ну а вы что хотели, дон Массерия? Сами начали трясти здесь грязным бельём, чтоб выставить крайним Салли. Вынужден подстраиваться под обстоятельства".

Тем более, по сути, история, которую я в данный момент с уверенным видом впаривал мафиози, не так уж далека от истины. Да, имеются несколько скромных деталей, о которых я умолчал. Например, что Фрэнки Йель захотел совершить налёт потому что ему слил информацию сам Салли. Или, например, что моя роль в сюжете была гораздо трагичнее. Роль трупа. Или что бедолагу Петру грохнули свои же. Но… Зачем портить столь незначительными деталями прекрасный рассказ.

Массерия мой взгляд оценил верно. Он поднял одну бровь, более пристально рассматривая меня. Будто внезапно заметил нечто крайне интересное, но неожиданное. Правда, наша игра в «гляделки» была замечена еще двумя людьми.

Первый, конечно же, Лаки Лучано. Он тихо хмыкнул, последний раз крутанул зажигалку в руке, а потом отложил ее в сторону, словно принял для себя какое-то решение. Вторым был Маранцано. Он слегка сморщился, будто учуял дурной запах.

— В общем-то, риск был, но не такой уж большой. Зато благодаря случившемуся, мы избежали убытков и наверняка убедились, Фрэнки Йель действительно задумал недоброе. — Продолжил я, надеясь, что на этом, наконец, будет поставлена точка.

— Избежали убытков? — едко переспросил Маранцано. — Ты говоришь, как чертов счетовод, мальчик. А по факту мы имеем гораздо больше проблем. Рядом с одним из моих складов случилась перестрелка, полицейский убит. Это ты не считаешь убытками?

Я мысленно отметил интересный нюанс, о котором не знал. Получается, засаду Фрэнки Йель устроил фактически на территории Маранцано. Совпадение? Не думаю…

— Репутационные убытки иногда бывают важнее, дон Маранцано, — парировал я. — А мы избежали очень серьезных репутационных убытков. Люди ждали поставку. Они получили свой товар. Фрэнки Йель показал настоящее лицо и обнаружил свои истинные цели. А фараон… Да, убили одного. Прямо на наших глазах. Вернее, только на наших глазах. Это более точно. Я и мой друг видели, кто выпустил пулю бедолаге в спину. Остальные в это время были заняты тем, что поливали друг друга свинцом, поддавшись на провокацию Фрэнки. Я знаю, кто убийца и готов в случае необходимости озвучить данную информацию в любом месте при любых свидетелях. Ситуация вышла из-под контроля, согласен. Но ее еще можно обратить в свою пользу.

— И как? — вкрадчиво спросил Лучано, не отрывая от меня своего пронзительного взгляда.

— То, что произошло…это вовсе не случайность. С точки зрения стратегии данный метод называется «Контролируемый хаос», — сказал я. — Мы с другом видели, как Йель убил копа. И да, это был Фрэнки. Он принял такое решение не случайно. Он добил бедолагу. Я — ключевой свидетель. Мои показания могут либо похоронить Фрэнки навечно, либо… переложить основную вину за все случившееся на кого угодно. Например…

Я выдержал паузу, а затем развернувшись в пол оборота, уставился прямо в глаза человеку, который подобного поведения от меня не ожидал.

— Например, на людей дона Маранцано. Ведь война же идет. А на войне все средства хороши, не так ли, дон Маранцано? Если детально все спланировать, можно взять одного сумасшедшего итальянца, который забыл свои корни и связался с ирландцами, подать ему идею с нападением, затем натравить фараонов и наблюдать со стороны, как твоего соперника уничтожают совершенно другие люди. Контролируемый хаос, сеньоры.

В комнате повисла гробовая тишина. Думаю, я смог не просто удивить всех присутствующих. Я поверг их в шок. Не тем, что заподозрил одного из мафиозных боссов в нечистоплотном поведении. Это как раз нормально. Все они тут одним миром мазаны. А тем, что у меня хватило наглости произнести это вслух.

Я только что совершенно откровенно намекнул на возможность участия Маранцано в случившемся. Вернее, даже не намекнул, а очень конкретно ткнул пальцем.

Эта идея, кстати, пришла мне в голову только сейчас, после слов самого мафиози о складах. По сути я дал толчок двум донам ненавидеть друг друга еще больше. Да, Массерия прекрасно понимает и знает, откуда взялись фараоны. Лучано, наверное, тоже в курсе. Но остальные… Остальные-то ни черта не знают.

Ну и сам Маранцано, конечно, пребывал в состоянии тихого офигевания. Тут еще дело вот в чем. Мафиози прекрасно понимал, вернее, думал, что понимает — обычный, мелкий сопляк не рискнул бы произнести нечто подобное вслух. А я произнёс. Значит, инициатором этого может быть Массерия, которые вот так играючи решил выставить соперника крайним.

Маранцано побагровел. Даже не так. Маранцано сначала пошел пятнами, а потом волна удушающей ярости начала медленно подниматься вверх, заливая шею мафиозного босса, его упитанное лицо малиновым цветом.

— Как ты смеешь, щенок! — Он оперся руками о столешницу и начал медленно вставать на ноги. Охранники, стоявшие в углах, еле заметно напряглись.

Однако, накалившаяся до предела ситуация внезапно свернула в сторону, которая для меня, скажу честно, стала полной неожиданностью.

Маранцано перебил один из «гостей», идентифицированных мною, как советники мафиозных боссов.

Это был мужчина, с полностью седой головой, с лицом, изборожденным морщинами. Он до этого молча курил сигару, но теперь начал вдруг пристально вглядываться в мое лицо.

— Джо, — медленно проговорил он, толкнув локтем соседа. — Ты ничего не замечаешь? Приглядись к парню. Прямо как на фотографию гляжу… Та же стойка. Тот же взгляд. Вылитый Винченцо. Винченцо Скализе. Просто жутко.

Воздух в комнате словно застыл. Все взгляды снова прилипли ко мне, но теперь в них читалось не просто любопытство, а шок и недоумение.

Глава вторая

О мертвых или хорошо, или никак

Седовласый высказался и замолчал. Остальные тоже не произносили ни слова, но при этом все взгляды, прежде выражавшие скуку, высокомерие или простую настороженность, как по команде, сосредоточились на мне.

Теперь мою скромную физиономию, которая всего лишь пять минут назад была не особо интересна некоторым из присутствующих, разглядывали настолько пристально, что мне стало максимально неуютно.

Чувствовал себя лошадью на рынке, честное слово. Даже парни, выполнявшие роль охраны, оживились в своих углах. Им явно нетерпелось увидеть продолжение этого весьма неожиданного и странного спектакля.

При этом я видел, как напряглись лица гангстеров, сидевших за столом. Они пытались переварить услышанное и понять, насколько предположение седого соответствует правде.

А вот Маранцано резко передумал гневаться. Его ярость мгновенно испарилась, сменившись жгучим любопытством. Он, так и не встав на ноги, медленно, почти театрально, опустился обратно в кресло, затем откинулся на спинку и принялся внимательно изучать мое лицо. Я чувствовал его взгляд буквально физически. Такое ощущение, будто мою физиономию щупали холодные, липкие пальцы.

Сильнее остальных, как ни странно, напрягся Лакки Лучано. Он буквально окаменел. Его скулы заострились, желваки ходили туда-сюда. По-моему, этот тип готов был схватить пистолет, и выпустить парочку пуль мне в лоб

Лучано, в отличие от «коллег», смотрел на меня не с ожиданием, не с выражением любопытства. В его глазах плескалась самая настоящая ненависть. Не слишком ли много чести для обычного пацана, коим я по факту и являюсь?

Пауза затягивалась, атмосфера становилась все более напряжённой. Мафиози молчали, ожидая моего ответа. Я тоже молчал, ожидая знака от вселенной. Проблема в том, что вселенная вообще не торопилась мне помогать.

Просто конкретно в данный момент было непонятно, моя схожесть с дядюшкой Винни — это минус или плюс.

— Винченцо Скализе…— Заговорил, наконец, Маранцано.

Видимо, ему надоело сидеть в гробовой тишине. Жгучий интерес, распирающий Сальваторе, подтолкнул его к действиям. Он произнес имя дядюшки, смакуя его как очень вкусное вино, наслаждаясь каждой буковкой.

— Старый Винни… — Маранцано усмехнулся, — А ведь и правда… Чертовски похож. Я сразу не заметил. Тот же взгляд. Та же манера говорить… Хм…Тогда понятно, почему пацан начал раздражать меня с первых минут… Ощущение было, будто камешек попал в ботинок. Не для кого не секрет, мы с Винченцо, мягко говоря, друг друга недолюбливали. Думаю, именно поэтому лицо мальчишки показалось мне чрезвычайно наглым. Оно такое же самоуверенное, как у старины Винни.

— Эй, малец. — Седовласый тип, который первым произнёс имя дяди, улыбнулся мне по-дружески.

По крайней мере, он очень старался чтоб его улыбка выглядела именно так. Но я во всю эту позитивную хрень не особо поверил. Говорят, крокодилы перед тем как съесть свою жертву, вообще могут плакать. Чего уж тут какие-то улыбки.

— Давай-ка я тебе представлюсь. — Продолжил он, — Меня зовут Стефано Магаддино. В наших кругах и за их пределами, я известен как Гробовщик. У меня, видишь ли, небольшое похоронное бюро. Северная и западная часть штата — это моя территория, по факту я веду дела вне пределов Нью-Йорка. Буффало, Ниагара-фолс — вот моя вотчина. Зачем я тебе это говорю…Ну хотя бы потому, что приличные люди должны знать, с кем имеют дело. А мы ведь с тобой оба приличные люди, не так ли? Ну и чтоб ты понимал, я — вроде как нейтральное лицо. По сути меня сюда пригласили как человека со стороны. Но уважаемого человека. Так вот… Я задам тебе вопрос и ты ответишь. Договорились? Ответишь честно. Я хорошо знал Винченцо Скализе. Очень хорошо. Можно сказать, мы с ним были, в некотором роде, хорошими приятелями. Более того, он здорово помог мне в решении кое-каких вопросов. И конкретно сейчас, хоть убейся, я смотрю на тебя, на молодого паренька, оказавшегося в неоднозначной ситуации, но вижу его. Как только ты заговорил… Святая дева Мария! Да можно было закрыть глаза и поверить, что перед нами стоит Винченцо. А вот теперь скажи мне, малец, почему так происходит? Но хорошо подумай, прежде, чем ответить. Правда, она, знаешь ли, всегда вылазит наружу.

Седовласый замолчал и в комнате снова повисла тишина. Теперь присутствующие мафиози, и даже их охранники, не просто пялились в мою сторону, они буквально всем телом подались вперед, напряжённо ожидая ответа.

А я как бы, еще сам не знал, каким будет этот ответ. О дяде Винни в свете того, насколько моя жизнь с первых дней пребывания в Нью-Йорке была насыщенной, я немного подзабыл. Отложил это дело в сторону, тем более, что фамилия Скализе, произнесенная вслух, вызывала у людей странную реакцию. И вдруг, именно сейчас, именно здесь всплывает имя дядюшки Винни.

Отсюда возникает логичный вопрос…Как мне лучше всего поступить? Признаваться в родстве или нет? Потому что я вообще пока не могу понять, хорошо ли быть племянником Винченцо Скализе? Или это усугубит мою и без того непростую ситуацию?

Чтоб не выглядеть идиотом, который стоит и пялится на мафиозных боссов, я опустил голову и покачал ею, словно недоумевал с того, что происходит в кабинете. Как будто сильно удивлялся. Чему? Да черт его знает. Пусть теперь сидят и думают, что именно меня впечатлило. По сути, просто тянул время, лихорадочно осмысляя, какую линию поведения выбрать.

Получается, этот седой гангстер все же не «consiglieri», он сам — дон, но из семьи, которая держит два города за пределами Нью-Йорка. То есть, совсем уж нейтральным лицом я бы его не назвал, потому как он явно оказался здесь по приглашению либо Массерии, либо Маранцано.

Я помню, Фредо говорил, что Нью-Йорк на данный момент поделен между несколькими организованными группировками. Если говорить об итальянцах, это — Джо Босс, Сальваторе Маранцано и Сальваторе «Тото» Д’Аквила. Остальные — вольные стрелки, которые сотрудничают с кем-то из «семей». Не считая Фрэнки Йеля, конечно. Тот вообще клал большой и толстый болт на всех. Он сам по себе.

И вот, что любопытно… Этот Гробовщик о Винченцо Скализе говорил с каким-то… уважением что ли. Хотя, очевидно, мой дядюшка точно не босс. Уж эта информация давно была бы мне известна. Среди имен вольных стрелков он тоже не значится. Тогда… Почему все присутствующие здесь гангстеры, трое из которых стоят во главе «семей», так нервничают? А они очевидно нервничают. Только природа их состояния разнится.

Магаддино, к примеру, говорил со мной так, словно надеялся, что я окажусь связан с Винченцо Скализе. Пожалуй, он действительно считал его своим другом.

Маранцано… Этот словно находился в предвкушении. Ждал, когда выстрелит то самое «ружье», которое, согласно заветам Антона Павловича, появилось на сцене еще в первом акте, но заметили его только сейчас.

Массерия… Тут что-то другое. Тут именно нервозность, очень похожая на… на страх, что ли…

И Фредо… Вот ведь хитроумный тип. Он мне вчера сказал: «На встрече будут определенные люди. Они при знакомстве с тобой могут вспомнить одну историю, которую Лучано и Массерия точно мечтают забыть».

То есть рыбак знал, что кому-то моя физиономия может показаться знакомой. Он предвидел этот момент. Получается, старик должен был, как минимум, знать дядю Винни. Вод ведь жук!

Впрочем, с Фредо я разберусь потом. Нужно что-то решать с мафиозными боссами, которые сидят за столом и пялятся на меня, будто из моей головы вот-вот вырастет еще одна, например — оленья.

Отпираться? Сказать, что это совпадение? В принципе, да мало ли кто на кого похож? Не доказуемо.

К примеру, тот же Массерия вчера таращился на меня в оба глаза и тоже, наверное, вспомнил дядю Винни. То-то мне показалось, что в глазах Джо Босса мелькнуло узнавание. Но при этом, он не вскочил, не схватаил меня за руку с криком:«Я понял, ты родственник Скализе!». Соответственно, не был уверен и просто списал возможную схожесть на совпадение.

Получается, при желании, откреститься от дяди все же реально. Просто Гробовщик, наверное, и правда знал Винченцо лучше остальных. Поэтому он и прицепился к тому факту, что я так сильно похож на его приятеля.

С другой стороны, мне кажется, заявить, что никакого Винни я не знаю — будет верхом идиотизма.

Признавшись в нашем родстве, я, наконец, смогу выяснить, а что вообще произошло с дядей и где его черти носят. Тот же Магаддино действительно относится к Винченцо очень хорошо, а значит, поддержит меня и состыкует с родственником.

Как ни крути, выяснить правду я могу только назвав свою фамилию.

Ну и еще один нюанс. Допустим, я сейчас начну упираться, что никаких Скализе не знаю и вообще Магаддино напутал что-то. Однако рано или поздно правда один черт вскроется. Как же тупо я, буду тогда выглядеть. Просто идиотом. В мире сицилийских семей подобная ложь явно не в чести…

В общем, взвесив все «за» и «против» (очень быстро взвесив, потому как семь пар глаз продолжали пялиться прямо на меня, ожидая ответа), я все же решил — настал момент представится.

Я гордо задрал подбородок, а затем чётко, уверенно, едва ли не с вызовом, произнёс:

— Винченцо Скализе — мой дядя, старший брат отца. Мы потеряли связь много лет назад, когда он уехал в Америку. Я прибыл с Сицилии недавно, чтобы… найти его. Узнать о его судьбе. Дон Магаддино… — Я посмотрел на Гробовщика, который, кстати, при более детальном изучении оказался не таким уж старым. Все дело в волосах. Из-за них возникало ощущение, будто он старше, чем есть на самом деле. — Вам кажется, что я похож на Винченцо Скализе, потому что в моих жилах течёт его кровь.

В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз немного иная. То напряжение, которое ощущалось с первых минут встречи, сейчас казалось сущей ерундой по сравнению со сгустившимся ощущением опасности. Такое чувство, будто к затылку приставили ствол и он может выстрелить в любой момент.

Однако на этот раз молчание нарушил не Маранцано и даже не Массерия. Хотя, очевидно, его все происходящее касалось в первую очередь. Как только я произнёс свою фамилию, Магаддино, «Арамис» и третий, пока не известный, тип, одновременно посмотрели на Джо Босса. И взгляды у них были такие… Типа, что ты будешь делать с этим, дружище?

Тишину нарушил Лаки Лучано. Он резко вскочил на ноги, его стул с грохотом отлетел назад. Холодная маска окончательно сползла с лица гангстера, обнажив голую, неприкрытую ненависть.

— Винченцо Скализе был предателем! — его выкрик прозвучал слишком резко. Это было похоже на удар хлыста. — Сволочью, которая торговала интересами семьи! Он получил по заслугам!

Лучано буквально выплевывал каждое слово. Его только что не трясло от ярости.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вот и ответ на мой вопрос: разумно ли признавать родственные связи с Винченцо. Очевидно — не разумно. К сожалению, уже поздно, обратно не отмотаешь.

А потом, в следующую секунду, до меня, наконец, дошел один крохотный нюанс, на который я сначала не обратил внимания. Хотя стоило бы. Тогда, возможно, разговор пошел бы в другое русло.

— «Был»? — переспросил я намеренно сделав ударение на этом слове, — Почему «был»?

Маранцано усмехнулся, его лицо буквально светилось откровенным удовольствием. Этот тип кайфовал от происходящего.

— Потому что, малец, так всегда говорят об умерших. Он — «был». Он был хорошим парнем… Или он был той еще сволочью. Твой дядюшка, Винченцо Скализе, достаточно долго исполнял роль сначала «capo», а потом и «consiglieri» при доне Массерии. Они, видишь ли, когда-то оба служили капитанами у Джузеппе Морелло. Пока того не посадили. Морелло считал себя «боссом боссов», да… Но когда Джузеппе оказался за решёткой, его бывшие «capo», как с цепи сорвались, начали делить развалившуюся империю. Винченцо поддержал Массерию. А Тото Д’Аквилла… — Моранцано громко хохотнул. — Наш дружище Тото решил, что сам хочет быть боссом. А потом, внезапно, Винченцо поймали на предательстве. И мистер Лучано лично привел приговор в исполнение. Год назад. Так что искать тебе дядю негде.

Не знаю, почему у меня после рассказа Маранцано челюсть удержалась на месте, а не поехала вниз от удивления. Ибо я был охренеть, насколько удивлен!

Дядя Винченцо — советник Массерии? Убит Лучано. По обвинению в предательстве. Год назад.

А теперь перед ними стоит его племянник, который только что продемонстрировал смекалку и дерзость. Для них я — не просто напоминание. Я — угроза.

— Извините, сеньоры, но мне, пожалуй, тоже пора высказать свое мнение, — раздался громкий голос «Арамиса». — Несмотря на то, что лично я занимаю должность советника при доне Д’Аквиле, и мне, вроде бы, глубоко плевать на семью Массерия…Винченцо был человеком чести! Его предательство ничем не доказано! Не для кого не секрет, что Лучано видел в Скализе угрозу лично для себя. Все мы знаем, откуда пришёл Чарльз. На секундочку, он якшался с Арнольдом Ротштейном. И мне помнится, именно Винченцо поднял вопрос о двойной игре нашего Лаки.

— Молчи, старик! — прошипел Лучано, его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. — Доказательства были! Винченцо встречался с людьми Маранцано!

— По приказу вашего дона! — Резко заявил пока еще неизвестный гангстер. — Чтобы обсудить перемирие! Мы все это помним. А потом вдруг появились «доказательства» и тут же — быстрая расправа. Очень удобно, Чарльз. Очень удобно.

Спор нарастал, грозя превратиться в самую настоящую драку. А драка людей, каждый из которых вооружён — весьма хреновое дело.

В какой-то момент, мне даже показалось, что все эти мафиозные товарищи вообще забыли обо мне и начали выплескивать скопившуюся агрессию друг на друга. Охранники, топтавшиеся в углах, напряглись, концентрация тестостерона и взаимной ненависти увеличилась в воздухе до предела. Дело шло к крови, которая вот-вот должна была пролиться.

Именно в этот момент Лучано, поняв, что словесная перепалка свернула в очень опасное русло, причем в первую очередь опасное для него, решил, видимо, прекратить все это одним решительным жестом. Он повернулся ко мне, а потом громко крикнул:

— Гнилая кровь! Племянник предателя — сам предатель! Он пришел сюда, чтобы мстить! Чтобы завершить дело дяди! Заметьте, всего лишь день, как мы узнали об этом мальчишке, а уже готовы вцепиться друг другу в глотки! Этот пацан специально провоцирует нас.

Лучано рывком выхватил из-под пиджака компактный, изящный «Маузер» и направил его прямо мне в лицо.

Время замедлилось. Я смотрел вперед и видел только белый костяной упор на рукоятке, холодный блеск ствола, палец Лучано, напрягшийся на спусковом крючке.

А вот мысли мои, наоборот, неслись со скоростью света:«Твою ж мать…какая несусветная глупость, сдохнуть в теле, которое мне уже дали на замену исходному варианту. Конец истории. Макс Соколов, криптокоуч, убит в 1925 году из-за давних разборок мафии».

Самое любопытное, что среди всей этой вакханалии, только Массерия сидел неподвижно. Его лицо было каменным. Мне показалось, он наблюдал, взвешивал, решал, стоит ли спасать наглого мальчишку или позволить Лучано устранить потенциальную проблему.

Щелчок взведенного курка прозвучал оглушительно громко, но выстрела не последовало. И звук этот донёсся откуда-то из-за моей спины, что немного не совпадало с реальностью. Лучано стоял ровно передо мной, нас разделял только этот чертов стол.

А потом, оттуда же, из-за моего плеча, со стороны входа раздался спокойный, полный уверенности голос Фредо:

— Опусти оружие, Чарльз. Или я отправлю твою душу в ад прямо сейчас. Раньше, чем ты успеешь понять, что произошло.

Глава третья

Хорошая мина при плохой игре

Пожалуй, ради этого момента стоило пережить все, что было «до». Никогда в жизни я не видел настолько охреневших лиц, какими в данную минуту являлись физиономии гангстеров.

Их удивил не сам факт появления непонятного мужика. А судя по ошарашенным взглядам, Фредо был для мафиози максимально непонятен и незнаком. Гангстеров до глубины души поразило то, что кто-то осмелился вот так запросто прийти на собрание самых опасных людей Нью-Йорка и размахивать оружием перед их носом, когда тут и без того вполне хватает вредных для здоровья предметов.

— А я не понял… — Протянул Маранцано. Он сегодня явно претендовал на роль главного оратора. — Какого дьявола здесь шляются какие-то посторонние оборванцы? Мы что, на городской площади заседаем? Джо! Это и есть твоя хваленая безопасность?

Массерия в ответ промолчал, хотя, очевидно, камешек в его огород прилетел приличный. Даже не камешек, а булыжник.

Я обернулся и посмотрел в сторону, куда пялились все присутствующие. В дверном проеме, широко расставив ноги, замер Фредо. И это был не тот Фредо, которого я знал — неприметный, неразговорчивый рыбак в пропахшей селедкой одежде. Ни черта подобного.

Сейчас на пороге кабинета стоял вполне себе крепкий, уверенный мужик. Мне кажется, Фредо даже как-то помолодел. Его спина была прямой, взгляд — острым, как лезвие бритвы, а на губах играла лёгкая ухмылка. В руке Фредо держал армейский «Кольт» M1911, и ствол пистолета был направлен ровно в смазливую физиономию Лучано.

Не то, чтоб я великолепно разбирался в оружии и мог с одного взгляда определить, что это. Просто один из охранников шепотом произнёс:

— «Кольт» М1911…

Не знаю, кому предназначались его слова, но интонация «солдата» весьма фонила уважением. Видимо, в отличие от меня, он как раз был знатоком оружия и выбор Фредо произвел на него впечатление.

В общем-то, ситуация пришла в некоторое равновесие. Да, чертов Лаки целился в меня, но на него точно так же смотрел ствол «Кольта» Фредо. И если сравнить «Кольт» с «Маузером», дыра в башке Лучано может выйти поинтереснее, чем в моей.

— Это что за minchia (хрен)?— пробормотал кто-то из мафиози.

Судя по голосу, высказывание принадлежало «Арамису», советнику Д’Аквиллы. Причем, он задал вопрос с такой интонацией, словно отказывался верить своим глазам и реально очень хотел услышать пояснения.

— Minchia…Ну в принципе, так меня тоже называли. — Ответил Фредо, не переставая при этом совершенно хамски усмехаться, — Другой вопрос, что обычно после подобных высказываний наглецы жили не особо долго. Однако сейчас я стал более лояльным. Подобрел. Поэтому просто уточню, не обращая внимания на грубость. Я был бы не против, если бы вы называли меня Федерико Бонасэра, или Скала. Думаю, так вам будет понятнее, с кем имеете дело. Вы все молоды, но тем, кто постарше, я известен под этим именем. Я носил его, когда был правой рукой «capo dei capi» («босс босов») в Сицилии.

Честно говоря, я уже и не думал, что какие-то новые факты могут сделать сегодняшнюю вечеринку более оригинальной, чем она уже была. Однако, после слов Фредо в комнате повисло ошеломленное молчание, а глаза некоторых гангстеров натурально полезли на лоб.

Например, у того мужика, имя которого пока еще не звучало и я пока ещё не понимал, кто он такой, буквально случился приступ «рыбной» болезни. Его глазища округлились, грозя просто-напросто выскочить на свободу, будто он не человек, а какой-нибудь мопс. Рот гангстера открылся, губы шевелились, но оттуда, из этого рта и этих губ, не доносилось ни звука.

Со стороны казалось, будто имя, которое назвал Фредо, как и обозначенный титул его босса — «capo dei capi», обладали магической силой. В одну секунду эти два «заклинания» лишили гангстеров дара речи. К счастью, не всех. Потому что лично я уже немного утомился от затянувшейся паузы, переходящей периодически в тишину, а потом взрывающуюся криками и угрозами всяких итальянских придурков, грохнувших моего дядю Винни.

И по хрену, что чисто юридически дядя не мой, потому что чисто юридически, я — Макс Соколов, а не Джованни. Как говорил товарищ Верещагин, за державу обидно. В данном случае, не за державу, конечно. За родню. Но суть осталась прежней.

В общем, единственным, кто не впал в очередной ступор, оказался снова Маранцано. Он вскочил на ноги, его лицо побелело, затем покраснело, а потом снова пошло белыми пятнами. Говорю же, чистая магия. Впервые за время нашего чу́дного междусобойчика сеньор Сальваторе реально вышел из себя.

— Ты врешь! Врешь! Бонасэра? Бонасэра Скала? Под этим именем и прозвищем известен только один человек! И да, он был правой рукой самого Витто Кашо Ферро! Того самого, что заставляет баронов целовать ему руку и хоронит своих врагов заживо! Того, кто больше двадцати лет является настоящим «capo dei capi» для всей западной Сицилии! Но Скала… он исчез очень давно. Очень! В 1909 после убийства того идиота полицейского, Джо Петрозино, который на полном серьезе собирался арестовать дона Витто. Вся Сицилия в курсе, что Фредо Скала «убрал» фараона по приказу своего босса. Громкое было дельце. О путешествии этого Петрозино в Италию трубили все газеты, обещая полный разгром мафии. Но потом Брнасэра исчез. Испарился. Все думали, его убили! Прошло четырнадцать лет! И поверь, я бы знал, если бы Фредо действительно был жив! Здесь, в Америке, я — правая, рука дона Ферро. Он отправил меня сюда. И если бы его советник, ставший легендой, прославившийся своими деяниям, был жив, я об этом знал бы наверняка.

Фредо, дождавшись, пока Маранцано заткнется, усмехнулся еще шире, и в его улыбке не было ни капли тепла.

— Для начала, Сальваторе, позволь уточнить, а кто ты такой, чтоб дон Витто отчитывался тебе о своих прошлых решениях? Люди, наподобие меня, редко уходят на отдых. Обычно, если это и случается, то покой им достаётся вечный. Меня же дон Витто отпустил с миром. Думаю, не нужно объяснять, почему здесь, в Нью-Йорка, я предпочёл вести неприметный образ жизни? Ну а во-вторых, как видишь, Сальваторе, слухи о моей смерти несколько преждевременны. Трупы не размахивают «Кольтами» перед лицами живых.

Фредо медленно сделал несколько шагов вперед, фактически, поравнявшись со мной. Теперь мы с ним стояли едва ли не плечо к плечу. Пистолет, который старик не торопился опускать, смотрел Лаки Лучано прямо между глаз.

Сам же гангстер словно завис. Он не убирал «Маузер», но при этом явно утратил весь свой пыл. Думаю, оружие, направленное ему в лоб, оказало успокаивающе действие похлеще пары литров валерианы.

— Так вот… Продолжим… — Фредо обвел взглядом мафиози, дольше всего задержавшись на Массерии, — Я отошел от дел много лет назад. Все верно. Переехал сюда, в Америку и предпочел тихую жизнь. Но я всегда следил за тем, что происходит вокруг. И я знал Винченцо Скализе. Я очень хорошо его знал. В прежние времена, когда я еще находился при доне Витто, Винченцо работал на меня. Он был…как младший брат мне. Здесь, в Америке, он в первую очередь нашёл меня. Потому что Винни единственный, кто знал, кто я на самом деле и где нахожусь. Даже дон Витто, когда мы прощались, сказал, что не желает владеть этой информацией. Для личного спокойствия она ему не нужна. А Винченцо знал. И он не был предателем. Его убрали, чтобы расчистить дорогу для новых, более гибких понятий о чести.

Фредо сделал паузу и снова посмотрел на каждого из мафиозных боссов по очереди. Они, кстати, под его взглядом, как-то стушевались, сдулись. Пожалуй, только Маранцано еще держал плечи широко расправленными, а голову высоко поднятой. Остальные внезапно стали похожи на провинившихся школьников.

— Впрочем, оставим уже эту историю в покое. Что сделано, то сделано. — Продолжил Фредо. — Сейчас речь идет о Джованни Скализе. Я здесь, чтобы поручиться за этого мальчика. Его слово — это мое слово. А мое слово… мое слово все еще кое-что значит. Надеюсь, с этим никто не хочет поспорить?

Судя по загрустившим гангстерам, оспаривать авторитет Фредо никто из них не хотел и не планировал. Я бы даже сказал, что Магаддино, «Арамис» и неизвестный мафиози, вообще очень сильно сейчас жалели, что вписались в это «собрание».

И снова напряжённую тишину, повисшую после вопроса Фредо, нарушил Маранцано. Он вдруг плюхнулся обратно на свое место, откинулся на спинку стула, громко расхохотался, а потом повернулся к Массерии и язвительно произнес:

— Как забавно, Джо… Ты, босс «семьи», понятия не имел, что на твоей территории, под самым твоим носом, все эти годы жил такой pezzonovante (большая шишка). И что возит твой товар племянник человека, которого по твоему же приказу Чарльз, — Маранцано кивнул на Лучано, — Сначала объявил предателем, а потом убил. Интересная у тебя организация, Джо. Очень интересная…

Массерия снова промолчал, но по расурасневшимся щекам было видно, насколько сильную ярость он сдерживает. Его только что унизили. Причем не единожды. Сначала — мальчишка, оказавшийся племянником Винченцо Скализе. Потом — скромный рыбак, под личиной которого скрывается настоящий лев. А теперь еще и конкурирующий босс высказал то, что, в принципе, почти у всех присутствующих было на уме.

Уверен, так же думали и остальные гангстеры. Пожалуй, в расчет можно только не брать охранников и Лучано. Первые слишком глупы, чтоб размышлять о подобных вещах, а второй — наоборот, слишком умён.

Кстати, про Лучано. Он все еще не опускал оружие. Ненависть в его глазах стала менее заметна, но этот тип явно переживал внутренний кризис. В нем инстинкт самосохранения боролся с диким желанием грохнуть и меня, и Фредо.

— Чарльз, ради всего святого! — Магаддино легонько стукнул кулаком по столу. — Убери ты уже свою пушку!

— Он угрожает нам в нашем же доме! — Процедил Лаки сквозь зубы. — Джо! Ты спустишь это ему с рук⁈

Массерия покачал головой, а потом медленно поднял указательный палец, привлекая внимание. Похоже, босс принял решение.

— Опусти оружие, Чарльз. Ты вырос здесь, в Нью-Йорке. Ты не понимаешь, кто такой Фредо Бонасэра. И что значит его репутация. — Массерия выговаривал каждое слово едва ли не по буквам, будто вся эта речь давалась ему с трудом. — Гарантия, данная Бонасэро Скалой, действительно имеет вес. Мальчик находится под его защитой. Значит, и под моей. История с Винченцо… — Джо Босс тяжело вздохнул, — Будем считать, что она была трагическим недоразумением. Мы все можем ошибаться.

Массерия откровенно лгал, и каждый из присутствующих в кабинете, это понимал. Но его высказывание, его решение, которое он принял под давлением обстоятельств — единственный выход из тупика, в который всех загнал Фредо своим появлением. Это тоже было вполне понятно. И в первую очередь самому Массерии.

Я заметил, как нервно дернулся глаз у Лучано. Чарльз находился в шаге от того, чтобы начать стрельбу, но он был прежде всего прагматиком. Один против всех, включая внезапно воскресшего легенду сицилийской мафии, — это верная смерть. Резко втянув воздух сквозь сцепленные зубы, он убрал «Маузер» обратно в кобуру.

Фредо тоже медленно опустил свой «Кольт», но не спрятал его.

— Джованни говорит правду о вчерашнем дне, — заявил старик, и в его голосе не было места возражениям. — Йель убил полицейского. Мальчики действовали в интересах «семьи», спасая товар. Все остальное — интриги и последствия чьих-то амбиций.

Казалось, дело закрыто. Ситуация исчерпана. Хотя внутри моего естества, в глубине души, все кипело. Это странно, но убийство дядюшки Винни задело меня сильнее, чем должно. Однако я, как и Массерия, понимал, сейчас нужно угомониться. Сделать вид, будто поставлена жирная точка и претензий ни у кого нет. Играть в покорность — на данный момент единственно верная тактиктика.

Я опустил голову, изобразив смирение и даже некоторую скорбь, а затем голосом, полным сожаления, произнёс:

— Если мой дядя действительно был виновен… мне горько и стыдно это слышать. Я приехал искать семью, а не вражду. У меня нет претензий к сеньору Лучано. Он… выполнял свою работу. Я готов отказаться от мести, если это поможет забыть прошлое и доказать мою преданность новой семье.

Мои слова вызвали одобрительный гул со стороны мафиози. Им понравилась эта короткая речь. Ни один из них не знал и не понимал, что я, точно так же, как и Массерия, всего лишь подыгрываю обстоятельствам, подстраиваюсь под них.

На самом деле ни черта я не забуду. Все, что было сказано сейчас, это блеф, главная цель которого — усыпить бдительность, чтобы выиграть время. Чтобы понять, какую игру ведут Массерия и Лучано.

Черт… Это на самом деле странно, но меня прямо выворачивало от мысли, что прилизанный, мерзкий итальянец грохнул дядю Винни. Наверное, сработали инстинкты настоящего Джованни.

Массерия ухватился за мои слова, как за соломинку, способную вытащить всю ситуацию из бурной пучины на берег. Потому что именно сейчас, после моего маленького выступления, он снова мог выглядеть великодушным и мудрым доном.

— Заблуждения молодости и горячая кровь… — он покачал головой, изображая сожаление. — Мы все через это проходили. Ошибки Винченцо не должны падать на твои плечи, Джованни. Семья должна быть едина. Я принимаю тебя. Забудем о прошлом.

В общем-то, это был момент, когда по всем законам жанра нам с Массерией нужно было обняться и заплакать скупыми мужскими слезами. Но… Атмосфера семейной идиллии была нарушена самым беспардонным образом.

Дверь снова распахнулась и на пороге, к всеобщему изумлению, возникли двое охранников. Они тащили, почти волокли за шиворот… Патрика.

Лицо ирландца было землистым от нервного напряжения, в одной руке он с безумной решимостью сжимал пистолет — тот самый, что украл у Томазино, а второй судорожно цеплялся за косяк, пытаясь затормозить свое вынужденное движение. Ну и еще, конечно, я сразу понял, что Патрик на грани. На грани своего перехода в состояние берсерка. Его глаза метали молнии, в них плескалась ярость.

— Дон Массерия!— один из охранников с силой отодрал пальцы Патрика от дверной рамы и легонько толкнул вперед, при этом продолжая держать за шиворот. — Этот ублюдок-ирландец! Пытался вломиться через черный ход! С криками «Джонни, я иду!». Тыкал в нас оружием. Idiota (идиот)… А оно у него даже не заряжено.

В комнате на секунду уже привычно повисла гробовая тишина, но ее тут же разорвал хохот Маранцано.

— О, святой дух! — закатился он, хлопая себя по колену. — Джо, я просто обожаю твою безопасность! Сначала к тебе в кабинет, как на семейный праздник, заходит живая легенда сицилийской мафии. А теперь вот… ковбой из Дублина! Может, позовем еще цирк шапито? Или ты решил окончательно переквалифицироваться в дом терпимости?

Патрик резко лягнул охранника в ногу, ниже коленной чашечки, а потом, пользуясь тем, что тот взвыл и ослабил хватку, рванул вперед. Оказавшись рядом со мной и Фредо, он замер, озираясь по сторонам бешенным взглядом.

— Патрик, чтоб тебя… — Тихо прошептал я. — Скажи спасибо, что твой пистолет оказался чист. А я скажу спасибо, что Томазино вместе с оружием не оставил патронов. И что тебе больше нечем его зарядить…

— Джонни? — Так же шёпотом произнёс ирландец, — Ты… в порядке? Я переживал, что они тебя забрали… а потом Фредо куда-то побежал… я думал…

— Черт, Патрик… Думать — не твой конек. — Оборвал я товарища, а затем, шагнул вперед и громко обратился к гангстерам, которые от всего происходящего пребывали уже даже не шоке.

Шок — это слишком слабое определение. Массерию вот-вот мог хватить удар. Маранцано, не скрываясь, ржал, аки настоящий полковой конь. Магаддино и «Арамис» смотрели на нас с Патриком, как на нечто крайне любопытно, но явно опасное в силу своей непредсказуемости.

— Это мой друг. — Решительно заявил я. — Мы вместе плыли на корабле и пережили первые трудности. Сейчас он явился сюда, потому что думал, что мне нужна помощь. Ничего плохого Патрик не хотел. Сделал глупость по недоразумению.

— О! — сладким голосом протянул Лучано. В его взгляде мелькнул интерес. Но это был хреновый интерес. Только что гангстер понял, что у меня есть слабые места. — А это что за милый щенок? Твой личный ирландский телохранитель, Джованни?

— Он мой друг, — Снова повторил я, глядя прямо на Массерию, игнорируя при этом Лучано. — Он проявил глупость, но из верности. Разве наша семья не ценит верность? Именно Патрик и есть тот второй человек, который вместе со мной спас товар. Он был рядом, когда началась заварушка с Фрэнки Йелем. Он не спасовал, не испугался.

Массерия слушал меня, не перебивая. На Патрика он смотрел так, будто тот был насекомым, приползшим на его обеденный стол.

Еще один удар по репутации Джо Босса. Новоиспеченный член семьи якшается с ирландцем. И главное, что в этой ситуации теперь ни черта не сделаешь. Не может Массерия меня сейчас обратно вернуть в ряды предателей или выкинуть из клана. Это совсем уж глупость. Пять минут назад только приняли.

Маранцано не унимался:

— Смотри-ка, Джо! Теперь у тебя в семье и сицилийские легенды, и ирландские головорезы! Настоящий интернационал! Может, еще коммунистов позовешь?

Вообще, конечно, мне даже немного стало жаль Массерию. По-моему, он был на грани. Ему пришлось «проглотить» мою историю, явление Фредо, а теперь еще добавился идиот-ирландец, который явился с какой-то крайне нелепой целью.

Джо Босс с силой выдохнул, сжав кулаки, а затем обманчиво спокойным тоном произнёс:

— Забери своего ирландского щенка, Джованни. И чтоб я его больше никогда не видел. Особенно вблизи этого дома. Если ты за него ручаешься, хорошо. Пусть работает вместе с тобой. Но на глаза мне не попадается. Понятно? А насчет дружбы… тебе стоит пересмотреть круг общения. Мы тебя приняли в семью. Начинай жить как часть семьи.

Не дожидаясь новых виражей этого непредсказуемого дня, я повернулся к Патрику, выхватил у него из ослабевших пальцев пистолет, и решительно взял его под локоть:

— Пошли, герой. Твое приключение окончено.

Буквально через пять минут Патрик, Фредо и я уже стояли на улице, щурясь от яркого солнца.

— Idiota! — Рявкнул старик, а затем со звонким щелчком отвесил ирландцу подзатыльник. — Зачем приперся сюда⁈ А главное, как⁈

— Эй! Несправедливо! Я пошел за тобой, если что, Фредо! — Возмутился Патрик, — Ты молча выскочил, как только Джованни увели. Я сразу понял, что ты отправился ему на помощь. Ну и двинулся следом. Скажи, у меня отлично все получилось⁈ Ты даже не заметил, что я крался за тобой!

— Погоди, дружище… — Я оттеснил ирландца плечом, а затем посмотрел на рыбака, — Бонасэра Скала? Черт возьми, Фредо… Ты мог бы предупредить?

Старик, снова сгорбившись, хрипло рассмеялся.

— А что бы ты сделал по-другому? Стал бы умнее врать этим сеньорам? Вряд ли. Ты и так справился. Дерзко, но… сносно. А этот болван, — он кивнул на Патрика, — Полный идиот, но преданный. Редкое явление в наше время.

— Они убили его, да? Моего дядю. — это был не вопрос, а констатация факта. Сам не знаю, зачем я снова спросил то, что и так очевидно.

Фредо посмотрел на меня своим привычно суровым взглядом, а потом ответил:

— Винченцо был честным человеком. Слишком честным для нового мира, который строили Массерия и его щенок Лучано. Он был против союза с ирландцами и евреями, против наркотиков, против того беспредела, что они сеют. Он был последним из старой гвардии. Его убрали. А теперь… — Фредо ткнул пальцем мне в грудь, — Теперь они будут следить за тобой. Вдруг яблочко от яблоньки недалеко упало. И решат, что лучше перестраховаться.

Старик резко замолчал, развернулся и зашагал в сторону, где находился наш дом.

Я остался стоять на улице среди шума большого города, который вдруг начал казаться бесконечно чужим и опасным.

Я только что получил пропуск в высшую лигу. Меня «приняли в семью». Но я понимал — это была не победа. Это было лишь начало новой, куда более опасной игры. И теперь моими противниками были не мелкие шишки вроде Салли Рыбы, а самые настоящие боссы мафии, один из которых — убийца дяди Винни.

Глава четвертая

Время — разбрасывать камни

Мы вошли в каморку, я молча снял куртку, кинул ее на стул, затем прислонился спиной к прохладной стене, пытаясь взять под контроль все те эмоции, которые продолжали бурлить в моем юном сицилийском сердце.

Кровь пульсировала в висках, отдаваясь в ушах тяжёлым, неровным стуком. Такое чувство, будто где-то внутри моей башки тикали огромные часы. Часы… Блин… Главное, чтоб не бомба с часовым механизмом, которая уже начала отсчет в обратную сторону.

Чертов Джованни! Это сто процентов его сицилийская кровь разгулялась. Какое мне вообще дело до Винченцо Скализе⁈ Почему меня так плющит от ненависти к Джо Боссу и особенно — к Лаки Лучано?

Прошло чуть меньше часа с момента, когда наша троица покинула компанию мафиози, а легче мне не стало. Руки буквально чесались от желания взять «томми-ган», вернуться в кабинет и покрошить там всех этих уродов в мелкие опилки. К счастью, «томми-ганы» на дороге не валяются, а мой разум все же сильнее горячей крови Джованни.

Патрик, бледный и по-прежнему возбуждённый после случившегося, сходу метнулся к закопчённому чайнику на плите, собираясь устроить нам чаепитие.

Фредо переступил порог самым последним. Он никуда не прислонился, никуда не метался. Он то и дело кидал в нашу с Патриком сторону тяжелые мрачные взгляды и явно не разделял ни возбуждения ирландца, ни моего желания кого-нибудь прибить. Особенно, если у этого «кого-нибудь» будет смазливое лицо, прилизанные волосы и прозвище Лаки.

Всю дорогу старик топал молча, вообще не говоря ни слова. А лицо у него было настолько мрачное, будто произошло нечто ужасное.

Догнали мы его с Патриком едва ли не за пару кварталов до нашего дома. Пристроились рядышком и шли так — ирландец справа, я слева. Со стороны, наверное, это смотрелось, будто дед выгуливает провинившихся внуков.

— Чай? — тихонько спросил Патрик, больше чтобы нарушить тягостное молчание, чем из-за реальной жажды.

— Сам его пей, идиот, — прошипел Фредо, снимая свою потрёпанную куртку. Он швырнул её в угол с такой силой, будто вымещал зло на ни в чем не повинной вещи. — Чай… Тебе бы молитвы читать, что живой остался! Или мозги вправить, наконец! Это ж надо было додуматься! Спасать он нас пошел… Нашёлся мне, спасатель.

Старик высказался, затем повернулся ко мне, и его взгляд, всего час назад принадлежавший легендарному сицилийскому мафиози, снова стал просто усталым, суровым взглядом старого рыбака. Хотя в глубине глаз всё ещё тлели угольки былой ярости.

— Ну вот, Джонни. Поздравляю. Тебя официально приняли в лоно семьи. — Фредо тихо хмыкнул, но хмык этот у него вышел горьким. — Ты теперь как цыплёнок, которого засунули в клетку к стае голодных лисиц. Только лисицы ещё и между собой грызутся. Расслабляться нельзя. Ни на секунду. Они будут следить за каждым твоим шагом, за каждым словом. И ждать. Ждать, когда ты оступишься. Или когда станешь слишком опасен. Как твой дядя.

Я молча кивнул. Осознание масштаба возможных проблем и глубины ямы, в которую мы с Патриком так лихо рухнули, давило сильнее любого груза. Ну и конечно, я был полностью согласен с Фредо. В моем случае не выйдет затеряться среди членов «семьи», потому что я для Лаки Лучано как кость поперек горла. Он непременно будет следить за мной и ждать, когда я споткнусь, чтоб подойти и выпустить пулю в затылок.

— Это все понятно. — тихо сказал я. — У меня ни на секунду не возникло заблуждения, будто Массерия и его цепной пёс были искренними. Они просто решили держать меня поближе к себе, чтоб я не натворил дел, которые могут принести Джо Боссу и Лучано проблем. Я это прекрасно осознаю. И… Еще…Спасибо, Фредо. Если бы не ты…

— Да ерунда это, — Старик махнул рукой. — Дело сделано. Теперь надо думать, как правильно разыграть все карты, что имеются на руках.

Его взгляд упал на Патрика, который неуклюже пытался разжечь плиту. Лицо Фредо смягчилось на долю секунды.

— А ирландец наш… Преданный дурак. Редкое, но весьма опасное сочетание. Потому что с теми, кто предан тебе, по-другому нельзя. Тоже придётся быть преданным. А когда двое молодых парней доверяют друг другу больше, чем себе… такие либо спасают мир, либо гибнут идиотским образом. Постарайтесь выбрать первый вариант.

Патрик обернулся, на его простодушном лице расцвела улыбка.

— Фредо, почему тебя так удивил мой поступок? Ты уже дважды говоришь об этом. Джонни поддержал меня на корабле, он не бросил меня в Нью-Йорке, встал на мою сторону, когда кучка сицилийских задавак хотела набить мне морду. Разве может быть иначе? Разве мог я оставаться в стороне, когда решалась судьба Джонни? Он мой друг! Я сказал — мы с ним до конца!

— Хм… Такими темпами конец-то очень даже скоро нарисуется. Вы же прям в самое пекло лезете. — проворчал старик, но уже беззлобно. — Ладно, хватит раскисать. Утро вечера мудренее. А ты чего тут чаи собрался распивать? У тебя, кажется, свидание с той… Роззи? Вчера вечером все уши прожужжал, а сегодня, что? Передумал?

В одну секунду лицо Патрика изменилось. Его словно изнутри озарил теплый, согревающий огонь, но тут же, следом, физиономия ирландца вытянулась, а взгляд испуганно метнулся к «ходикам», весевшим на стене каморки.

— Чёрт, я едва не забыл! Времени осталось совсем чуть-чуть. Опоздать могу.

Он засуетился, принялся вытаскивать из шкафа вещи, которые мы с ним успели приобрести. В итоге через пять минут,( вещей было не особо много), на кровати лежали две пары потрёпанных брюк и три такие же, прошедшие Крым и Рым, рубахи. Патрик застыл рядом, как воплощение скорби и уныния, с явным сожалением разглядывая шмотки.

— В чём мне идти на свидание? Я же выгляжу как последний босяк…– Простонал он, потом запустил пальцы в свою шикарную рыжую шевелюру и несколько раз дёрнул себя за волосы.

Мы с Фредо переглянулись. После всех сегодняшних событий эта бытовая проблема показалась вдруг дико смешной и по-своему спасительной. Настоящей. Нормальной.

— Да ладно тебе, — фыркнул я. — Она знает, что ты работяга. Сейчас пока так. Главное — уверенность. Главное, чтоб Роззи увидела в тебе потенциал. Поверь мне, женщины любят не богатых, а перспективных. И тех, кто ведет себя так, будто при желании готов положить весь мир к ее ногам.

— Ага… — Усмехнулся Фредо. — Но малец прав. Когда у тебя на жопе заплатка, а ботинки помнят еще Авраама Линкольна, сложно выглядеть перспективным. Да и с миром тоже не очень убедительно выйдет. Какой он мир ей положит? Мир нищеты и бедности? Нет… Встречают по одёжке…

Фредо еще раз окинул оценивающим взглядом Патрика, затем нарнул в шкаф и, кряхтя от усердия, вытащил оттуда… сундук. Тому факту, что в шкафу находился здоровенный ящик, я не удивился. Потому как шкаф был огромный. Туда можно нас троих засунуть и еще останется место. А вот тому, что у Фредо есть еще что-то, кроме вечно воняющей рыбой рабочей одежды — очень даже.

— На… Померяй… — Произнес старик, встряхнув отличную мужскую рубашку темно-синего цвета и протягивая ее Патрику.

Следом из сундука появились черные брюки. Вещи были практически новые. Но что самое главное, размерчик явно не подходил Фредо, а значит, они не его. Конечно, мне до ужаса было любопытно, чьи это шмотки, но я промолчал. Думаю, на сегодня более чем достаточно откровений и раскрытых секретов. Начну что-то выпытывать у Фредо, он точно мне по башке надаёт.

— Отлично… Повернись! — Велел старик, разглядывая Патрика, который в одно мгновение натянул предложенный наряд. — Да. Село идеально. Вот и носи. Только смотри не угробь сразу. Это дорогие вещи. Они «на выход». И воротник подними. Сейчас модно.

Следом из сундука появилась маленькая баночка с загадочной густой массой странного вида.

— Вот, волосы пригладь. — Распорядился Фредо, протягивая Патрику банку. — Да не к голове, не к ушам, балда! Вверх. Вверх их… Ага… Вот так… Это бриолин.

Мы с Патриком переглянулись, даже не пытаясь скрывать недоумение. Фредо и бриолин— это было даже круче, чем Фредо и легенда сицилийской мафии.

— Что? — огрызнулся старик, заметив наши взгляды. — Все это осталось от сына…

— У тебя есть сын⁈ — Одновременно, хором спросили мы с Патриком, вытаращившись при этом на старика так, будто он внезапно заговорил на межгалактическом наречии.

— У меня был сын. — Коротко поправил Фредо, но тут же перевел тему в другую сторону. — Да ты пальцами чуть волну сделай! Вот так!

Он шагнул к Патрику и принялся что-то изображать на его голове. Я, решив, что стоять в стороне глупо, тем более, когда на кону личная жизнь друга, присоединился к этому процессу.

Минут пятнадцать мы коллективно наводили красоту ирландцу. Причём наше с Фредо видение этой красоты немного отличалось. Я пытался придать волосам Патрика некий «бунтарский» вид, типа художественного беспорядка. Старик грубо критиковал предложенный мной стиль и упорно пытался создать «волну », при этом, зачесав волосы ирландца назад, «как у джентельмена».

Патрик вообще уже хотел ни одного, ни второго. Он сильно нервничал из-за того, что время неумолимо бежало вперед, а мы с Фредо вместо того, чтоб закончить процесс наведения красоты и отпустить парня восвояси, упорно соревновались в своих талантах стилиста. Которых, чего уж скрывать, на самом деле не было ни у меня, ни у Фредо.

Патрик психовал, краснел и подпрыгивал на месте. В итоге, когда мы его выпроводили за дверь, он выглядел… своеобразно. Рубашка имела несколько пятен, потому как ирландец раз двадцать вспотел, волосы липли к голове с одной стороны и торчали вихром с другой, но на лице сияли такая уверенность и счастье, что любой недостаток внешности сразу переставал иметь значение.

— Не дерись и постарайся никуда не влезть! — крикнул ему вдогонку Фредо.

— А если предложат выпить — отказывайся! — добавил я. Сам не знаю, почему. Наверное, это было чувство, похожее на заботу старшего брата.

Патрик лишь махнул рукой и пулей помчался в сторону трамвайной остановки, оставив нас с Фредо стоять возле дома.

— Ну что, сеньор Скала, легенда сицилийской мафии, — я не удержался от лёгкой ухмылки. — Теперь ждём новых гостей? Массерия, к примеру, с визитом вежливости? Или Лучано заскочит на огонёк, извиниться? Вон ты, оказывается, какой уважаемый человек.

Фредо посмотрел на меня сурово.

— Шути, шути, Джонни… Пока язык на месте, чего бы не блеснуть остроумием? Лучше выпить предложил бы. Чай — это хорошо, но после такого дня нужно что-то покрепче. А гости… — Фредо вдруг замолчал, уставившись вдаль, куда-то в самый конец улицы. Он даже голову слегка наклонил к правому плечу, будто прислушивался к послеобеденной тишине, которую нарушал лишь отдалённый гул города. — Гости, к нам, по-моему, уже едут…

Я не успел осмыслить его слова до конца, как из-за поворота донёсся приглушённый рокот мотора, а в конце улицы появился автомобиль. Чёрный, блестящий «Паккард» медленно, почти крадучись, двигался к нашему дому. Представить не могу, что за слух у старика, если он определил приближение тачки, когда ее еще не было видно.

Машина подъехала к нам, рыкнула несколько раз и остановилась. Ледяная игла кольнула меня под ложечкой. Неужели мои новые члены «семьи» всё-таки решили не ждать и убрать проблему в лице Джонни Скализе сразу.

Инстинктивно я отступил в тень, а взглядом начал искать палку или железку, которую можно использовать как оружие.

Фредо наоборот, даже не шелохнулся. Он стоял возле ступеней, ведущих в наше полуподвальное помещение, освещённый тусклым светом предвечернего солнца. Его лицо выглядело как каменная маска.

Передние дверцы автомобиля открылись. Из машины выбрались двое. Увидев гостей, я с облегчением выдохнул, хотя расслабляться, наверное, было рано. Черт его знает, зачем их принесло.

Как оказалось, к нам в гости пожаловали Лу́ка, тот самый толстяк, который требовал с Фредо двести баксов, и Томазино-крыса собственной персоной. Если Лу́ка выглядел немного растерянным, но относительно уверенным, то вытянутая физиономия Томми была бледной и слегка перекошенной. Я бы сказал, что Томазино просто до одури чего-то боялся. Его только что не трясло от страха.

Они медленно, словно шли на эшафот, приблизились к нашему порогу. Лука без конца облизывал и покусывал губы, а Томазино все время дёргал левой щекой, будто у него приключился нервный тик. Хотя я точно помню, что подобных проблем у него прежде не было.

— Сеньор… Сеньор Бонасэра… — Начал Лука, опустив голову. — Мы… мы приехали…

Толстяк высказался и замолчал, озадачив нас со стариком своей «речью». Было совершенно не понятно, это он не в силах договорить мысль до конца или сообщает Фредо вполне очевидный факт.

— Приехали. Вижу. — Согласился старик, когда спустя пару минут кроме тяжелых вздохов и тихих стенаний ничего не последовало.

Лу́ка поднял голову, посмотрел на Фредо и выдал:

— К вам. Мы приехали к вам.

Это все, на что его хватило. Так и не договорив до конца, оба мафиози замерли в унизительном, почти рабском поклоне.

Фредо стоял не двигаясь и ничего не говорил. Я тоже молчал, хотя очень сильно хотелось прокомментировать все происходящее.

Эти «великие и ужасные» гангстеры прибежали вымаливать прощение, потому что уже успели узнать, кто такой Фредо. Собственно говоря, тот факт, что тайна рыбака больше тайной не была, не удивлял. Вполне ожидаемо. К тому же он на секретности и не настаивал.

Томазино, не говоря ни слова, сделал шаг вперед, а потом вдруг плюхнулся на колени прямо в пыль и грязь у нашего порога.

— Простите! — Взвизгнул он. — Мы не знали! Клянусь всеми святыми, мы не ведали, кто вы!

Лука, в отличие от товарища, бить поклоны челом о землю не торопился, но при этом склонился в три погибили.

— Да, сеньор Скала! Мы слепые идиоты! Мы… мы хотим искупить вину! — Толстяк судорожно полез во внутренний карман пиджака и вытащил толстую пачку банкнот. — Вот! Это всё, что у нас есть! Берите! Или скажите — сколько? Мы достанем!

Я смотрел на эту картину: двое взрослых парней, гангстеров, униженно кляняющихся старому рыбаку, которого они совсем недавно пинали ногами, и чувствовал в душе чувство злорадного удовлетворение. Могу себе представить, что было с Лу́кой и Томми, когда им рассказали, кого именно они избивали. То-то Крысу так перекосило. Не иначе, как на нервной почве.

Фредо тоже смотрел на развернувшуюся перед нами драму, но взгляд его был холодным, безразличным, наверное, даже полным презрением.

— Вставай, — тихо, но твёрдо сказал Фредо Томазино. — Ты меня своим видом оскорбляешь. Я тебе девка, что ли, ползать передо мной. Имей гордость. Хоть какую-то…

Крыса тут же вскочил на ноги, отряхивая колени с таким усердием, будто хотел сам себе переломать ноги.

Фредо перевёл взгляд на деньги в руках Лу́ки.

— Спрячь это. Мне не нужно. — Велел он толстяку.

— Но мы должны как-то искупить… — начал Лука по второму кругу.

— Кровью! — выкрикнул Томазино, его глаза загорелись фанатичным блеском и он снова плюхнулся на колени. — Прикажите, сеньор Скала! Я принесу вам голову вашего врага! Скажите только чью!

Лука помрачнел и бросил на напарника сердитый взгляд. Он явно планировал отделаться только деньгами и ни на какие кровные долги точно не рассчитывал.

— Заткнись, дурак! — прошипел толстяк. — Не неси чушь. — Затем снова обратился к Фредо: — Мы понимаем, сеньор Бонасэра. Мы просто солдаты. Мелкие сошки. Но мы можем быть полезны. Мы можем быть вашими глазами и ушами. Мы знаем всех в округе. Мы…Молю, ответьте!

Фредо молчал, и эта тишина давила на гангстеров сильнее любых криков. Рыбак изучал эту парочку придурков, как сотрудник научной лаборатории изучает редких, но абсолютно бесполезных жуков.

Томазино же, напротив, смотрел на Фредо с обожанием, ожидая любого приказа, даже самого безумного. Я бы сказал, что во взгляде Крысы читалось неприкрытое обожание.

И тут я заметил, как в одну секунду изменилось выражение лица Фредо. Он понял. Понял, что эти двое — не просто трусливые хамы. Они — фанатики. Идиоты. Но из их идиотского фанатизма, можно извлечь пользу.

Судя по тому, как Томми пялился на Фредо, от них просто так все равно не отделаться. Они будут преследовать старика, вымаливать прощение, и своим поведением могут привлечь ненужное внимание. Но если дурость этой парочки направить в нужное русло…

Расчётливость, холодный ум старого волка взяли верх над отвращением. Фредо сделал маленький шаг вперед и медленно, чтобы придать своим словам больше веса, произнёс:

— Хорошо, — его голос снова приобрёл металлический, безжалостный оттенок. Тот самый, что я слышал в клубе. — Вы хотите служить мне? Искупить вину?

Оба закивали с такой силой, что казалось, вот-вот свернут себе шеи.

— Так знайте. Ваши жизни теперь принадлежат мне. Вы — мои. Я не прощаю вас. Я беру вас в долг. В нужный момент я пришлю за вами. И вы сделаете всё, что я скажу. Без вопросов. Без сомнений. Понятно?

— Да, дон Скала! — хором выдохнули оба гангстера. На их лицах читалось не столько облегчение, сколько гордость. Они получили то, что хотели. Они были замечены легендой.

— А сейчас, — Фредо указал пальцем на машину, — Исчезните с моих глаз. И запомните: я к вам не обращался, вы сюда не приезжали. Вы вообще, начиная с сегодняшнего дня, меня не видели. Вы ничего не знаете. Ждите моего сигнала.

Лу́ка и Томазино поклонились ещё раз, а потом практически побежали к своему «Паккарду». Машина рванула с места так резко, что из-под колёс взметнулись комья грязи. Через мгновенье она уже скрылась за поворотом.

Я проводил автомобиль взглядом, а потом обернулся к Фредо. Рыбак снова сгорбился, постарел на десять лет и смотрел в землю.

— Ну что, Джонни, поздравляю, — хрипло сказал он, — Теперь у нас есть своя маленькая армия. Два идиота с пистолетами. Шикарный расклад.

Фредо развернулся и зашёл в дом, хлопнув дверью.

Я остался стоять на пороге, глядя в одну точку. Пахло приближающимся вечером, угольной пылью и далёким, едким дымом фабрик. Где-то там, в этом городе, за карточными столами в прокуренных клубах, мои новые «друзья по семье» решали мою судьбу. А здесь, в грязи, пресмыкались наши новые «солдаты».

Армия из двух человек. Против целого города. Ну что ж… Не такой уж это плохой расклад.

Глава пятая

Карьерный рост

Утро встретило нас дождём и пронзительным ветром, пробирающимся сквозь щели в маленьких окошках. Главное — окошки маленькие, а щели огромные. Надо, что ли, заклеить их. По старинке, газетами. Интересно, в Нью-Йорке кто-нибудь додумался заклеивать окна газетами или мне выпадет честь стать родоначальником нового веяния в обустройстве быта?

Я снова спал плохо. Почти всю ночь ворочался на жестком матрасе и прокручивал в голове минувший день. Перед тем, как вырубиться, для себя решил, нам с Патриком необходимо купить кровати. Потому что спать на полу, на этих тюфяках, набитых соломой, может, конечно, экономно, но охренеть как неудобно. Такое чувство, что внутри не сухая трава, а камни.

Ну или постепенно приближается момент, когда нужно будет съехать от Фредо. Мы за это время отложили немного денег. Думаю, на аренду комнаты должно хватить. Старик, конечно, неимоверно нам помог, имею в виду с жильём. Но черт его знает, как он отнесется, если я начну закупать мебель для собственных нужд. Так-то он поселил нас к себе на время.

В голове, помимо бытовых вопросов, крутились, конечно произошедшие события. Легендарный мафиози, живущий под видом рыбака. Убитый дядя Винни. Принятие в «семью». Два придурка-гангстера, готовые на все ради искупления.

Честно говоря, складывается ощущение, что моя жизнь в Нью-Йорке движется со скоростью гоночного автомобиля, и я едва успеваю цепляться за его колесо. Мотыляюсь на этом колесе, как сопля на ветру. Что ни день, то какие-то неожиданности.

Патрик, в отличие от меня, дрых крепким, здоровым сном. Его вообще никакие переживательные мысли не беспокоили. Позавидуешь человеку. Возможно, это — эффект молодости, вернее ее пофигизма. Наверное, лет в семнадцать, и мне было плевать на все.

Ирландец храпел на своем матрасе в позе «морской звёзды», раскинув руки и ноги в стороны, с блаженной улыбкой на лице. Судя по тому, что эта улыбка вообще не сходила с его губ, снилось Патрику что-то крайне приятное.

Видимо, свидание с Роззи прошло более чем успешно. Говорю «видимо», потому что никаких подробностей мы с Фредо добиться не смогли. Хотя, скрывать не буду, пробовали. Не то, чтоб нас интересовали детали личной жизни ирландца, но в общих чертах, конечно, хотелось узнать, как все прошло.

Патрик, вернувшийся домой уже ночью, только томно вздыхал, закатывал глаза и улыбался. Как влюбленный дурачок, честное слово. Я даже позавидовал его способности настолько легко переключаться с поганых событий на счастливые мечты.

В любом случае, мой товарищ дрых всю ночь без задних ног, а мне сон не шел почти до самого утра. Зато, когда вырубился, словно в бездонную яму провалился. Ни снов, ни видения, ничего. Но проснулся сам, без посторонней помощи. Причём, так же резко, как и заснул.

Только открыл глаза и посмотрел на мрачные, серые, залитые дождем окошки, в которые, кстати, попадал не только ветер, но и крупные капли, раздался стук в дверь, резкий и требовательный. По факту я проснулся буквально за пару минут до этого стука. Как чувствовал.

Я перевел взгляд на часы. Семь утра. Здесь, конечно, активная жизнь начинается достаточно рано, но для гостей все же еще неподходящее время.

— Эй, дружище… — Я тихонько толкнул Патрика в бок. Хотел предложить ему подняться и открыть дверь. А то он какой-то слишком счастливый. — Патрик! Прием!

Ирландец издал нечленораздельное мычание и совершенно по-хамски повернулся на другой бок, игнорируя мои тычки.

— Джованни! Слышишь⁈ Сдохли вы все там что ли…Открывай! — раздался грубый голос снаружи, а затем последовало еще несколько ударов в створку. Голос, кстати, показался мне знакомым.

Большой крючок, на который мы закрывали дверь изнутри, обиженно лязгнул, грозя оторваться.

— Кто там такой настойчивый? — Высказался я себе под нос. Затем поднялся с матраса, натянул штаны и рубаху.

Фредо, как и Патрик крепко спал на кровати, не реагируя на шум. Старик сегодня решил не выходить на «работу». Обычно в это время он уже возвращается с уловом, но после вчерашнего насыщенного дня, похоже, устроил себе выходной.

Я подошел к двери, открыл ее. На пороге стоял тот самый «провожатый», который вчера вез меня на встречу. Тот, что грыз спичку. Сейчас его рот снова был занят очередной спичкой.

— Смотрю, легкая промышленность Соединённых штатов работает отлично. — Буркнул я, намекая на нескончаемый спичечный конвеер в его зубах.

Провожатый молча окинул меня презрительным взглядом с ног до головы. Шутка, видимо, не зашла. Потом заглянул через мое плечо в каморку, увидел спящего Патрика.

— Собирайся. — Велел он. — И своего рыжего приятеля поднимай. Вам работёнка светит. Через пятнадцать минут на улице. Не задерживайте. Не хотелось бы дважды повторять приглашение.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и двинулся по ступеням вверх. Я закрыл дверь, прислонился лбом к прохладному дереву и глубоко вздохнул. Началось. Новая жизнь в новом амплуа. Ну хоть вонючей рыбы больше не будет, на том спасибо. По крайней мере, очень хотелось бы верить, что ее не будет.

Другой вопрос, что за работенку нам предложат? Надеюсь, не закапывать трупы и не отправлять людей, «обутых» в тазик с цементом, в Гудзон.

Я подошел к ирландцу, присел на корточки и достаточно резко тряхнул его за плечо.

— Патрик! Вставай! Нас ждут!

— Роззи… — буркнул он во сне. — Не сейчас… спим…Скоро все будет…

— Какая, не хрен, Роззи! — рявкнул я, стаскивая с него одеяло. — Подъем! Работа!

Минут через десять, проклиная все на свете, мы уже стояли у подъезда под холодным дождем. Вообще, сейчас на дворе была в самом разгаре весна. Май. Но по ощущениям — больше похоже на октябрь. Хреновый такой, дождливый октябрь. Еще и долбаный ветер наяривает, как в последний раз.

К тротуару, разбрызгивая грязные лужи, подкатил тот самый черный «Паккард», в котором меня отвозили вчера на встречу. Вообще, заметил, у местных мафиози прямо какая-то любовь к этим тачкам.

Спичечный грызун сидел за рулем и с нескрываемым раздражением жестикулировал руками из-за стекла, намекая, видимо, чтобы мы садились. На этот раз он был один, без сопровождения громил.

— Куда нас? — спросил я, устраиваясь на заднее сиденье.

Рядом плюхнулся сонный Патрик. Он успел умыться и одеться, но еще не до конца взбодрился.

— Скоро узнаешь, — буркнул спичечный грызун и резко тронулся с места.

Мы ехали молча. Патрик клевал носом, я смотрел в запотевшее стекло, пытаясь угадать районы, мелькавшие за окном. Докеры, склады, фабричные трубы — пейзаж не менялся. Значит, кружим где-то рядом.

Наконец, мы свернули в глухой переулок и остановились у неприметных ворот большого кирпичного здания, больше похожего на заброшенный завод.

— Выходите. Вам туда. — Провожатый махнул рукой в сторону ворот. — Внутри спросите Рикки. Он знает, что ему добавилась парочка работников. Ждёт вас.

Мы вылезли из машины. «Паккард» тут же рванул с места, оставив нас с Патриком под дождем перед массивной металлической дверью.

Я толкнул сторку, и мы оказались в огромном, плохо освещенном помещении. Воздух был густым и спертым. Высоко под потолком тускло горели несколько лампочек, отбрасывая длинные тени на штабеля ящиков, бочек и тюков. Десяток человек молча, с автоматической точностью, занимались погрузкой и сортировкой.

— Еще один склад… — Тихонько протянул я. — Черт… Сколько же их? Вот уже реально «золотое дно»…

Патрик, ничего не сказав в ответ, пожал плечами. Хотя я рассуждал сам с собой. Ирландцу конкретно сейчас, по-моему, было плевать на все. Он бы с огромным удовольствием вернулся, бы в постель. Видимо, Роззи вчера знатно его вымотала.

В этот момент к нам направился мужчина. Невысокий, коренастый, с лицом настолько грубым, что казалось, его физиономию высекал из гранита какой-то очень жопорукий мастер. Большой нос, квадратный подбородок, острые скулы. Даже губы у него были какие-то большие, острые и квадратные одновременно. Мужик шел в нашу сторону, изучая то меня, то Патрика холодным, пустым взглядом.

Несмотря на некоторую угловатость, которая прослеживалась не только в чертах лица, но и во всем его теле, двигался он легко, почти бесшумно. На мужике была простая рабочая одежда, но по тому, как замирали работяги, когда он проходил мимо, становилось ясно — здесь этот тип за главного.

— Джованни? — Спросил мужик сходу. Его голос был низким, хриплым, без единой нотки интереса или радушия.

— Я.

— А это что за рыжая моль? — он кивнул на Патрика.

— Мой напарник. Патрик.

Рикки — а это несомненно был тот, к кому нас отправил спичечный грызун — оценивающе посмотрел на ирландца.

— Дон Массерия сказал, что ты будешь таскать с собой этого… пэди. Не могу сказать, будто меня радует данный факт. Моего брательника убили около двух месяцев назад эти ублюдки из «Белой руки». Сначала прострелили ему обе ноги, потом сломали пальцы, потом запястья, потом…Ну ты понял. И только спустя пару часов пустили пулю в затылок. Так что… — Рикки снова окинул Патрика мрачным взглядом, — Не люблю ирландцев. Но решение дона не обсуждается. А он велел пристроить к делу вас обоих. Вам нужно запомнить одно. На моем складе я устанавливаю свои правила. Понятно? Ты делаешь, что я говорю. Он, — Рикки ткнул пальцем в грудь Патрику, — делает, что скажешь ты. И если он накосячит, отвечать будешь тоже ты. Головой. Вопросы?

Рикки говорил негромко, но каждое слово било точно в цель, оставляя ощущение тяжести и угрозы. За простоватой внешностью этого человека скрывалось нечто опасное. И в данном случае, пожалуй, его принадлежность к мафии была действительно видна невооруженным взглядом.

Рикки — это не придурок Томазино, не напыщенный болван типа Салли. Рикки — настоящий гангстер. Из разряда тех, кто не пускает слова на ветер, но с удовольствием пустит пулю в того, кто встанет на его пути. Думаю, он не простой «солдат». Я бы скорее предположил, что Рикки — «капо».

А тот факт, что он работает едва ли не на равне с парнями, которые грузят, разгружаю и разбирают товар — вызывает лишь уважение.

— Вопросов нет, — четко ответил я.

— Хорошо. — Рикки развернулся и пошел вглубь склада. Нас никто не звал, но мы с Патриком двинулись следом.

Буквально через несколько десятков метров, я увидел в противоположной стороне от входа, через который явились мы, еще одни ворота, ведущие из складского помещения на улицу. Створки оказались открыты, за ними прекрасно можно было рассмотреть жилые дома, видневшиеся вдалеке, и тачку, которая стояла прямо у входа.

— Ваша машина. — Рикки указал на простенький, но крепко сбитый автомобиль с откидным верхом и четырьмя дверьми. — Бак заправлен. Масло проверено. Внутри лежит маршрутный лист и список точек. Берите ящики, помеченные зеленым. По одному на каждую точку. Не путать.

— Ого…Dodge Brothers Tourer…– Протянул Патрик восхищенным голосом. — Это что… Правда наша машина? Джонни… С ума сойти, у нас будет свой автомобиль!

Рикки восторга ирландца не оценил. Он посмотрел на него с таким видом, будто Патрик сейчас сказал что-то неприличное о родне Рикки в общем и о его маме в частности, затем снова переключился на меня. Видимо, ирландцев он и правда на дух не выносит.

— Надеюсь, кто-то из вас умеет водить? — Наш новый босс, дождавшись от меня подтверждения, кивнул в сторону тачки. — Посмотри, оцени.

Он принципиально говорил так, будто я нахожусь тут один.

Я заглянул в кузов. Там, на месте заднего сиденья, стояли аккуратные деревянные ящики, с нарисованными зелеными крестами. Пять штук. Сбоку на каждом имелась итальянская надпись: «Olio d’oliva. Fragile».

— Масло оливковое? — не удержался Патрик. — А я, думал, мы снова будем возить алкоголь. Или это и есть виски?

Я мысленно попрощался с другом. Потому что, как только он произнес свою совершенно идиотскую речь, Рикки, наконец, его «заметил». И, по-моему, единственная эмоция, которую босс испытывал к своему новому подчинённому — желание свернуть ему шею. И уже не только за ирландскую кровь.

— Ты что, совсем дурак? — спросил Рикки почти шепотом. — Запомни, это — оливковое масло. Высший сорт. Сицилийское. Для уважаемых ресторанов. И никакого упоминания алкоголя! Ты везешь оливковое масло. Ты его разгружаешь. Ты берешь конверт. Ты уезжаешь. Ты ничего не видел, не слышал и не пробовал на язык. Понял, сын Эрин?

Патрик, который и сам уже понял, что ляпнул лишнего, кивнул.

— А если копы остановят? — поинтересовался я.

Рикки впервые посмотрел на меня без откровенного презрения. В его взгляде мелькнуло что-то вроде профессиональной оценки.

— Если остановят, ты показываешь наклейку на лобовом стекле. — Он указал на едва заметный значок с надписью «Masseriy Co. Import». — Это импортная контора дона Массерии. Легальная. У них все бумаги в порядке. Потом открываешь ящик и показываешь бутылки с оливковым маслом. Но ни в коем случае не позволяешь фараонам лапать товар руками. Он с секретом.

Рикки подошел к одному из ящиков, нашел незаметную защелку сбоку, нажал — и дно ящика отъехало в сторону. Под ним аккуратно, в специальных гнездах, лежали шесть бутылок виски. Судя по этикеткам, охренительно дорогих бутылок.

— Понятно, — я был искренне впечатлен. Для 1925 года — это, можно сказать, высокотехнологичный уровень контрабанды. В голову сразу же полезли мысли о более эффективных методах: магнитные крепления, дистанционные замки, распределение партий… Я поймал себя на том, что мысленно оптимизирую мафиозную схему доставки, и едва сдержал улыбку. Макса Соколова ничего не исправит. Даже смерть.

— Ну раз все понятно, тогда не задерживайтесь. Первая точка — парикмахерская «Тони» на Малберри-стрит. Последняя — ресторан «Виктория» на Хаустон. К шести вечера вы должны вернуться назад. С пустыми ящиками и полными конвертами.

Мы с Патриком с энергичным рвением занялись работой. Для начала — догрузили товар. К тем ящикам, что уже лежали в машине, добавилось еще четыре. Судя по всему, нам предстоит возить товар в места, где ценится дорогое бухло. Где ставку делают ее на количество, а на качество. Поэтому и транспорт нормальный, не старая кобыла, не телега с мусором и не вонючая рыба.

Рикки молча наблюдал за нами, облокотившись о стену. Когда мы затворили заднюю дверцу, он бросил мне связку ключей.

— Не подведи, Скализе. За тобой пристально следят.

Я кивнул, сделав вид, что не понял намека. Хотя намек, ясное дело, был. И весьма немаленький. Рикки назвал мою фамилию. Он знает, кто я. Он откровенно мне сейчас заявил, что какие-нибудь оплошности могу простить другим работникам, только не мне.

Я завел мотор. «Додж» затрясся, фыркнул, но послушно тронулся с места. Я вырулил из ворот склада на мокрую улицу.

— Ну и тип, — выдохнул Патрик, когда мы отъехали на приличное расстояние. — У меня аж спина вспотела. Пялился на нас, как удав на кроликов.

— Молчи и смотри в оба, — бросил я, сверяясь с маршрутным листом. — Запоминай лица, имена. Запоминай адреса и улицы. Нам это пригодится.

Первые несколько точек прошли как по маслу. Сначала была парикмахерская, где улыбающийся толстяк-итальянец молча вручил мне конверт и забрал ящик. Затем — небольшой ресторанчик, где официант выкатил тележку и увез наш груз на кухню.

Я пристально наблюдал за всем, запоминал детали, рисовал в голове схему: откуда больше падает тень, с какой стороны удобные подъезды, в каком месте можно устроить потенциальную засаду.

Патрик тоже наблюдал, но еще он отчего-то был сильно напряжён.

— Расслабься, — сказал я, сворачивая к третьей точке, бару «Золотой якорь». — Пока что все тихо.

— Да я не могу, — признался Патрик. — Кажется, что из-за каждого угла сейчас выскочат либо фараоны, либо этот урод Фрэнки.

Как в воду глядел…

Глава шестая

Чтобы не пачкать белое пальто, не снимай белых перчаток

Четвертой точкой нашего маршрута оказался «Дельмонико». Честно говоря, я даже слегка прибалдел от того, насколько сильно изменился контингент, с которым мы теперь работали. Уровень покупателей, жаждущих заполучить свою порцию алкоголя, скаканул где-то в район отметки «Охренеть, как круто.»

Для Нью-Йорка 1925 года «Дельмонико» — это был не просто ресторан, это был храм высокой кухни и таких же «высоких» гостей. Место, где за столиками, накрытыми белоснежными скатертями, финансовые воротилы заключали многомиллионные сделки, политики вели негромкие беседы, решая судьбу Америки, а звезды бродвейских подмостков показывали свои новые наряды.

«Дельмонико» располагался в самом сердце Манхэттена, и даже его черный вход, куда мы подъехали на своем «Додже», выглядел солидно — аккуратная кирпичная арка, чисто выметенный асфальт, никаких помойных баков.

Я уже собирался заглушить мотор, как Патрик резко поднял руку и ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Джонни, гляди.

Я поглядел. А потом мысленно выматерился на родном, русском языке. Потому что только русский мат мог передать всю гамму испытываемых мной эмоций. Жаль, что нельзя было высказаться вслух.

Из-за угла, плавно, словно акула, скользящая в глубине вод, выкатился длинный, черный «Кадиллак». На фоне этой тачки наш «Додж» выглядел как деревенский дурачок, попавший в столичный бомонд.

Автомобиль проехал вперед, мимо нас, а затем бесшумно остановился поперек узкого переулка, полностью перегородив дорогу. Мои пальцы инстинктивно сжали руль.

— Это не клиенты, — тихо произнес я, — Не гости ресторана.

— Соглашусь. — Напряженно ответил Патрик, пристально изучая тачку. — Здешние гости через задний ход не пойдут, даже если перед парадными дверьми разверзнется твердь земная и все черти ада полезут наверх.

Двери «Кадиллака» распахнулись. Из него вышли трое. Они были одеты дорого, но без вычурности — добротные костюмы, начищенные до блеска туфли, шляпы, надвинутые на глаза. Эту троицу по глупости можно было бы принять за финансистов средней руки. Но только по глупости.

Потому что в их осанке, в манере двигаться чувствовалась не деловая хватка, а знакомая до боли уличная агрессия. Это были «солдаты». Высококлассные, может даже с определенным статусом, но «солдаты».

Один, похожий на быка, с низким, нависшим лбом, остался у машины. Замер, скрестив руки на груди. Его взгляд беспрестанно сканировал пространство, а напряжённая поза свидетельствовала о том, что в любой момент он найдет другое применение своим рукам. Например, обеспечит их оружием.

Двое других направились к нам. Тот, что шел впереди, выглядел постарше напарника. Ему навскидку было около двадцати семи-двадцати восьми лет. Тогда как парню, который топал следом, я бы не дал больше двадцати одного.

Оба — с умными, холодными взглядами. Оба — спокойные, уверенные, чуть нагловатые. Но это была не та босяцкая наглость, которая, например, отличала людей Фрэнки Йеля. Нет. У этих наглость выглядела оправданной. А значит, за парнями стоят реально серьёзные люди.

Они двигались в сторону «Доджа», изучая нас с Патриком из-под низко опущенных полей своих шляп. Первый явно был за главного.

Я приоткрыл дверь, чтоб иметь возможность для переговоров, но выходить пока не торопился. Парни явно не для дружеского знакомства топают к нам.

— Помочь вам, джентльмены? — спросил я, как только эта парочка оказалась рядом с «Доджем». Старался говорить спокойно, нейтрально. Хотя внутри, врать не буду, бурлил адреналин, от которого меня легонечко подтрясывало.

— Забирай свой хлам и проваливай, пацан, — Сходу, без предисловий и прелюдий, заявил старший. — И скажи своему боссу, что «Дельмонико» было, есть и будет клиентом мистера Хиггинса. Здесь не место выскочкам с Сицилии.

Я слегка завис, соображая, о чем, а вернее, о ком говорит этот тип. Хиггинс… Что, твою мать, еще за Хиггинс⁈ То есть всех этих Маранцано, Лучано и Хреначано было мало, теперь у нас новые действующие лица нарисовались?

— Ну ты что… — Тихо шепнул Патрик, поняв по моей слегка удивленной физиономии и затянувшейся паузе, что я понятие не имею, чьим именем козыряет этот ирдандец в прикиде финансового дельца. — Чарльз «Ванни» Хиггинс. Фредо рассказывал…

И вот только после этого в моей башке что-то щёлкнуло. Я вспомнил. Да. Вспомнил. Фредо действительно упомянул в одной из своей лекций о иерархии криминального Нью-Йорка господина с таким именем.

Если верить старику, оно было известно всем. Приди в голову ирландской мафии дурная мысль иметь своего «крестного отца», им бы стал Чарльз «Ванни» Хиггинс. Бывший докер, поднявшийся до короля бутлегеров Бруклина, хозяин доков и лидер печально известной банды «Белая рука». Жестокий, расчетливый, беспощадный.

Его люди контролировали поставки спиртного в ирландские кварталы и отчаянно конкурировали с итальянскими семьями за влияние в нейтральных зонах, к которым, безусловно, относился и шикарный Манхэттен. Зашибись расклад!

— Сука… — Тихо процедил я сквозь зубы. — Что ж вас, как тараканов, тут набежало…

Стало понятно, беседа нам предстоит весьма занятная. Мне сейчас открытым текстом велели уезжать вместе с товаром. А я, как бы, сделать этого не могу по вполне очевидным причинам. Но передо мной не уличная шпана нарисовалась и даже не подельники Фрэнки Йеля. Тут ребята посерьезнее будут. Они работают на человека, который реально крут.

В этот момент боковая дверь ресторана открылась, и на пороге появился худощавый мужчина в безупречном фраке, с седыми «баками». Судя по слишком постной и где-то даже высокомерной физиономии, это был либо сам хозяин, либо старший метрдотель. Мужик выглядел крайне встревоженным.

— В чем дело, джентльмены? — обратился он к ирландцам. — Вы перекрыли проезд. У меня ожидается поставка свежих устриц. Донни… — Мужик встревоженно посмотрел на главного. — Ну зачем все это? Мы же решили.

— Устрицы подождут, Энрико, — Ирландец, которого мужик назвал Донни, мрачно уставился на бедолагу, оказавшегося, по сути, между молотом и наковальней. Похоже, ресторан только недавно перешел от ирландцев к итальянцам. — Мы здесь обсуждаем более насущный вопрос. И я не знаю, кто там что решил. Может ты сам у себя в голове придумал эти решения? Ты какого дьявола решил сменить поставщика? Забыл, кто все эти годы привозил в твой ресторан лучшие виски и ром? Кто помогал тебе решать вопросы с проверяющими, которые закрывали глаза на твои маленькие махинации с отчетностью? Энрико, ты же понимаешь, мистер Хиггинс не забудет, как быстро, а главное — внезапно, ты переметнулся.

Энрико побледнел. Собственно говоря, его можно было понять. Ему открыто сейчас сказали:«Тебе капзда, мужик».

Он нервно провел рукой по «бакам», а затем слегка дрожащим голосом произнёс:

— Я… у меня нет выбора. Ко мне приходили люди дона Массерии. Они предложили… лучшие условия. И защиту.

— Защиту? — ирландец язвительно усмехнулся. — От кого? От нас? Так посмотри вокруг, Энрико. Ты видишь здесь серьезную охрану? Вот твоя защита. — Донни кивнул на меня и Патрика, — Двое мальшек в обносках. А теперь посмотри на нас. Как думаешь, кто выигрывает в этом соревновании? И еще… Поверь, мистер Хиггинс примет твой поступок за личное оскорбление. Ты ведь знаешь, как он реагирует на оскорбления? Зачем тебе такие сложности? У тебя семья. Жена, дети…

Ирландец медленно, почти небрежно, расстегнул свой пиджак, дав Энрико и нам увидеть рукоять кольта, торчащую из кобуры. Его напарник проделал то же самое. Посыл был ясен и недвусмыслен.

Энрико сглотнул, бросил на нас с Патриком взгляд, полный отчаяния и страха, затем медленно отступил к двери.

— Я… я понял. Прошу, никакого насилия у моего заведения. Здесь сейчас находятся слишком… важные люди, которые хотят просто отобедать. — Пробормотал он.

— Умный малый. — Кивнул удовлетворено Донни, а затем снова повернулся ко мне. — Ну что, парень? Ты все еще здесь? Или тебе помочь принять правильное решение?

И вот тут, в момент, когда ситуация вроде бы стала еще более напряжённой, меня вдруг наоборот отпустило. Мои пальцы разжали руль, адреналин, который секунду назад сжимал горло ледяным комом, внезапно кристаллизовался в холодную, ясную ярость. С хрена ли в этом долбаном Нью-Йорке каждый придурок, мнящий себя «крутышом», считает своим долгом угрожать мне?

Интонация, с которой говорил Донни, не оставлял сомнений — это был ультиматум. Собственно говоря, демонстрация оружия тоже свидетельствовала о наличие двух вариантов развития событий. Либо мы с Патриком молча сваливаем, либо… Либо мы один хрен молча сваливаем, но уже в какой-нибудь труповозке.

Мозг начал усиленно обрабатывать вводные данные. Силовой вариант абсолютно проигрышный: мы вдвоем, безоружные, против трех вооруженных головорезов. Я, конечно, могу иногда вести себя странненько, но диагноза «клинический идиотизм» у меня не имеется. Как и шизофрении. Соответственно, драки, ругань и попытки нагнуть противника физически — исключаются.

И будь на моем месте настоящий Джонни, он, возможно, уже развернул бы тачку, чтоб убраться восвояси. Но я не Джонни. Нейронные связи Макса Соколова включилось в дело. Заработало мышление коуча, который зарабатывал на жизнь тем, что вел переговоры и находил слабые места в самых непробиваемых клиентах.

Я медленно, демонстративно расслабленно вышел из машины, оперся о теплый капот «Доджа» и улыбнулся. Улыбка была не дружелюбной, а скорее снисходительной, почти жалеющей.

— Мистер… мммм… простите, не запомнил ваше имя, — Начал я, мой голос звучал спокойно, почти лениво. — Вы говорите о лучшем виски. Интересно. А вы лично пробовали тот пахучий самогон, что Хиггинс гонит в своих бруклинских подвалах? Это же отрава для печени. Я, конечно, не сомелье, но могу отличить выдержанный скотч от жидкости для чистки канализационных труб.

Ирландец замер. Его глаза сузились. За спиной Донни тот самый «бык» у машины напрягся, сжав кулаки. Видимо, им впервые приходилось слышать нечто подобное. Имею в виду вот так, в лоб. Уверен, мало находилось самоубийц, желающих обгадить товар одного из самых опасных криминальных боссов.

— Какой самогон? — Обиженно встрепенулся парень, который до этого молча стоял за спиной Донни. — Отличный виски! Шотландский! Контрабандой тащим его через Канаду! Ты чего плетёшь, макаронник!

— Шон, заткнись! — Рявкнул Донни, при этом даже не обернувшись назад. Смотрел он только на меня и в его взгляде появилось что-то… что-то отдалённо похожее на неуверенность.

Отлично. Первый шаг сделан. Цель моего спича была как раз в том, чтоб вывести ирландцев из состояния уверенности. Естественно, даже дурак понимает, в такое заведение самогон никто не повезёт.

Энрико, стоявший в дверях, тоже напрягся, но немного иначе. Он смотрел на меня, будто я только что добровольно облился бензином и протянул противнику коробок спичек.

— Ты хочешь умереть, мальчик? — тихо, почти ласково, спросил Донни. Его рука лежала на рукояти кольта и, по-моему, это был недвусмысленный намёк.

— Я хочу говорить о бизнесе. О настоящем бизнесе. Вы упомянули мистера Хиггинса. — Я развёл руки в стороны и покачал головой, — Ну что ж. Уважаемый человек. Однако скажите мне, он платит вам за то, чтобы вы пугали поваров, официантов и прочую шушеру? Или за то, чтобы обеспечивали бесперебойные поставки качественного товара в такие заведения, как «Дельмонико»?

Я замолчал, давая вопросу повиснуть в воздухе. Здесь снова требовалась небольшая пауза. Ирландцы должны засомневаться в цели своего визита.

— Посмотрите на себя. — Я уставился сначала на Донни, затем перевёл взгляд на второго парня, и потом снова переключился на Донни, — Трое взрослых, серьезных мужчин. Ресурс мистера Хиггинса. Вы реально думаете, что вас бросили на то, чтобы отбивать у какого-то ресторана право поставлять туда выпивку? Это все равно что стрелять из пушки по воробьям. Или… — я притворно задумался на секунду, — Или у мистера Хиггинса больше нет крупных проблем? Может, итальянцы окончательно отжали у него доки в Бруклине и ему не о чем волноваться? Или канадские контрабандисты перекрыли кислород? И все, что ему осталось — это сражаться за один ресторанчик?

Я видел, как мои слова бьют в цель. Взгляд Донни окончательно потерял свою ледяной уверенность. Он был солдатом, а солдаты не любят, когда их миссию выставляют незначительной и глупой. Ну и еще, ирландец, конечно, реально засомневался. Вдруг его на самом деле отправили для другого, а он просто не понял.

— Мы делаем то, что приказано, — заявил Донни угрюмо.

— Именно! — воскликнул я, будто он произнес гениальную мысль. — Вы — исполнители. Вас должны бросать на важные фронты. А этот ресторан… — я презрительно усмехнулся и махнул рукой в сторону «Дельмонико», — Это уже не фронт. Это поле боя, которое проиграно.

— Что? — не понял ирландец.

— Мистер Хиггинс проиграл эту точку. Еще вчера. Дон Массерия заплатил не только Энрико. Он заплатил в полиции, он заплатил в мэрии. Завтра утром здесь будет десяток наших ребят, не таких, как мы с Патриком, а настоящих громил, с «томми-ганами». Вы же не считаете дона Массерию глупцом? Разве он отправил бы с товаром двух парней, без оружия, заметьте, если бы не был на сто процентов уверен в том, что «Дельмонико» теперь — его территория. Этот ресторан ваш босс уже списал со счетов.

Я блефовал. Блефовал красиво, уверенно, добавив в интонации оттенок сожаления. Будто сообщал ирландцу неприятную, но очевидную новость. Техника «раскадровки будущего» — один из любимых мною инструментов для работы с сопротивляющимися клиентами. В данном случае, я частично использовал именно ее.

— Ты врешь, — сказал ирландец, но в его голосе уже не было прежней убежденности.

— Проверьте. Позвоните своему боссу. — Резко ответил я. Причем, действительно резко. Чтоб Донни услышал мое недовольство. Чтоб почувствовал себя дураком, который бестолковиттся там, где все уже решено. — Спросите, действительно ли мистер Хиггинс готов развязать войну из-за «Дельмонико». Спросите, сколько человек он готов потерять здесь сегодня. А мы пока что… — Я кивнул Патрику, который сидел в машине с выпученными глазами. Даже его впечатлило мое выступление. — Мы подождём. У нас есть приказ — доставить товар. Мы ведь тоже всего лишь солдаты.

Игра была рискованная. Если Донни полезет звонить, вся ложь всплывет. Но я делал ставку на его гордость и на то, что никто из мафии не любит выглядеть идиотом в глазах начальства, задавая глупые вопросы.

Ирландец несколько секунд молча смотрел на меня, его взгляд буравил мою физиономию, пытаясь найти слабину или признаки обмана. Но я в ответ пялился прямо на него, с легкой, усталой улыбкой человека, который просто констатирует факты.

Наконец, Донни принял решение. Он выругался на родном языке, сплюнув на асфальт.

— Хорошо. Мы еще раз выясним все обстоятельства. Но вы… Вы передайте своему ублюдку Массерии, что «Белая рука» этого так не оставит. Это его территория? Пусть попробует ее удержать.

Донни повернулся к своим людям и кивком головы велел им садиться в «Кадиллак». Перед тем, как устроиться на переднее сиденье, он обернулся и бросил на меня взгляд, в котором теперь читалась не злоба, а едкая, язвительная усмешка.

— Чем-то ты, пацан, не угодил своим боссам. — Произнес ирландец, — Говоришь, эта точка только с сегодняшнего дня официально перешла под контроль Массерии? А сюда отправили вас, сопляков, без оружия. Понимаешь? С твоей точки зрения это признак уверенности Массерии в своем положении. А с моей… Тебя подставили, парень. Пару часов назад стало известно, когда приедет товар макаронников. Меня ведь прислали не для уговоров. Меня прислали чистить территорию. Тебе крупно повезло, что мы сейчас разъезжаемся в разные стороны.

Я молча пожал плечами и направился к «Дожду». Постарался не показать виду, насколько меня задели эти слова. Потому что Донни был прав. Абсолютно прав. Это — ловушка. Нас послали на убой.

«Кадиллак» бесшумно тронулся и исчез в переулке. Энрико, не говоря ни слова, юркнул обратно в ресторан, хлопнув дверью.

Я глубоко вздохнул. Руки слегка дрожали. Пошла «отдача». Адреналин снова выплеснулся в кровь.

— Святые угодники, Джонни! — запричитал Патрик, вылезая из машины. — Я думал, нас сейчас прибьют! Что это было? О чем ты с ним говорил? Нес какую-то околесицу, честное слово.

— Выгружай ящики, — коротко бросил я. — Быстро. Они не так далеко уехали, чтоб не иметь возможности вернуться.

Мы занесли несколько ящиков с бутылками через черный ход в подсобку. Молодой испуганный поваренок молча указал нам куда ставить. Ни Энрико, ни кого-то еще мы не видели. Пухлый конверт нам тоже отдал парнишка, который принимал товар.

Через пять минут мы уже снова сидели в «Додже». Я резко завел мотор и вырулил из переулка на оживленную улицу. В башке крутилась только одна мысль

«Чертов Донни был абсолютно прав. Меня решили убрать чужими руками»

Глава седьмая

Игра по всем фронтам

— Куда дальше? — спросил Патрик, когда мы отъехали от ресторана.

Я не сразу услышал его вопрос. Думал.

В первую очередь о том, что произошло и о словах Донни. Чертов ирландец заронил в мою душу зерно сомнения. Не в плане того, что меня хотели красиво слить, отправив с товаром в место, которое еще вчера принадлежало крутому мафиозному боссу из враждующего с итальянцами клана. Тут-то как раз все понятно и предельно ясно.

Отличный ход с точки зрения стратегии. Приехали парни в ресторан, а их там грохнули озверевшие ирландцы. Ну что ж. Бывает. Времена такие нынче, неспокойные. И главное — не подкопаешься. Думаю, Лучано даже сказал бы несколько трогательных слов в качестве прощальной речи. Мол, как это грустно, терять «братьев».

Зерно сомнения содержало в себе совсем другую суть. Я думал, верно ли поступил, приняв барское разрешение Массерии стать членом его «семьи». Хотя, с другой стороны, не сказать, чтоб у меня до хрена было вариантов.

— Джонни, ты слышишь? — Патрик настойчиво повторил свой вопрос. — Куда дальше?

Мне показалось, что на самом деле он хотел сказать другое. Например, а не послать ли к чертовой бабушке всю эту работу, этих гангстеров и эту жизнь? Живут же как-то другие. Без ежедневного риска и перспектив быть пристреленым просто так.

— Список точек, — потребовал я. — Где мы должны быть?

Патрик, еле заметно поджал губы, недовольный тем, что я проигнорировал его намек, но высказывать это недовольство вслух не стал. Просто развернул листок бумаги.

— Эм…Сначала таверна «Сытый папа», потом — «Плаза-отель», пятая авеню. После него — ночной клуб «Хлопковый хвост» в Гарлеме.

— Ничего себе разброс… — Протянул я, пытаясь заодно сообразить, нет ли и в этом факте какой-нибудь подставы.

«Плаза» и Гарлем. Две совершенно разные вселенные. Значит, география у «семьи» обширная. Гораздо больше, чем мне казалось изначально. Похоже, Массерия нацелился на то, чтоб прибрать к рукам большую часть города. В идеале, наверное, вообще весь Нью-Йорк. Чем больше имеем, тем больше хочется.

Мы двинулись в сторону «Плазы». Патрик сидел рядом, притихший и молчаливый. Думаю, он решил, что меня сильно расстроило…ну если хотите — предательство, со стороны земляков. А мне как раз на это было плевать. Я же не сицилиец на самом деле. Я — русский человек, которому к таким поворотам не привыкать. Тем более, если учитывать, в какой стране мне пришлось расти. Я хорошо помню и конец 90-х, несмотря на мелкий возраст, и нулевые.

Конкретно в данный момент я усиленно размышлял, кто именно нас подставил. Маршрут составлял Рикки. Но мы с ним встретились впервые. Я вообще никак не успел ему насолить. Да и потом, он все же подневольный человек. В том плане, что над ним стоят свои боссы. Лучано и Массерия. Но вот кто из этих двоих приложил руку?

На первый взгляд — это должен быть Лаки. Он убил моего дядю и на дух не выносит меня. Казалось бы, вот она, разгадка. Лежит на поверхности. Однако, образ Джо Босса настойчиво крутился на периферии моего сознания. Прямо видел перед глазами его недовольную физиономию и слышал тот елейный, добренький голос, которым он сообщил о моем принятии в «семью».

Так-то, если рассудить здраво… Массерии я мешаю даже поболее, чем Лучано. Он — дон «семьи», а значит, должен отвечать за свои поступки и слова. Иначе никто не захочет иметь с ним дело. Даже «капитаны», насколько я помню по небезыственым произведениям Марио Пьюзо, могли взбрыкнуть и переметнуться из одной «семьи» в другую, если их босс, к примеру, начинал вести себя как гнида.

А Массерия с дядюшкой Винни повел себя как самая настоящая гнида. Сходу поверил в его предательство и отдал приказ об устранении, не разобравшись в ситуации до конца. К тому же, если вспомнить, что говорили остальные участники вчерашнего собрания… Винченцо Скализе обвинили в двойной игре из-за встречи с людьми Маранцано, которая состоялась, опять же, по распоряжению Массерии.

Вроде бы мелочь. Какая разница, кто именно велел Рикки поставить в маршрут «Дельмонико»? Но с другой стороны… Мне, в отличие от многих, известно, что Лаки Лучано встречался с Маранцано, который предложил ему отказаться от Джо Босса…

— Джонни, о чем ты задумался? — Не выдержал гнетущего молчания Патрик.

— Все нормально. Просто соображаю. Думаю, что нас ждет на остальных точках. Все ли там спокойно? Может, это была разовая акция, а может — проверка на прочность.

Патрик с сомнением посмотрел на меня.

— Думаешь, подставы могло не быть? Думаешь, этот Донни просто специально так сказал?

— Не знаю, дружище… Не знаю. Но очень хочу знать. Ладно. Давай сменим пока тему. Лучше расскажи, как там Роззи?

Я специально ушел от этого разговора, потому что мне и правда нужно было сначала самому разобраться в происходящем. Иногда слишком очевидные вещи оказываются на проверку совсем неочевидными.

Следующая точка была отработана без проблем. Мы завезли товар, отдали его, забрали конверт. Все просто замечательно.

Однако в этот и без того напряженный день, добавилась новая фобия. У меня, конечно. Патрик был увлечён рассказом о том, как они с Роззи ходили гулять, какой фильм смотрели, и вообще не обращал внимания на окружающую реальность. Ирландец и правда, похоже, влюбился.

А вот меня снова начало крыть. Пока мы ехали к следующему заведению, я поймал себя на странном ощущении. Мне, хоть убейся, начало казаться, что за нами следят.

В зеркале заднего вида то и дело появлялась одна и та же машина. Скромненький, неприметный «Форд» держался на почтительной дистанции, но всегда находился в поле зрения. Или мы находились с его поле зрения. Тут как посмотреть.

Я подумал, не списать ли свое состояние на паранойю, но мое внутреннее чутье подсказывало: за нами увязался «хвост». Буквально за пару минут до того, как мы подъехали к «Плаза-отелю», подозрительный автомобиль исчез.

«Плаза» оказалась именно тем, чем должна была быть — храмом роскоши и денег. Мраморные колонны, позолота, ковры, поглощающие шаги, и взгляды швейцаров, которые оценили наш скромный «Додж» как нечто среднее между телегой для доставки овощей и личным оскорблением. Мы заехали в служебный двор, где нас уже ждал импозантный мужчина в сюртуке с бухгалтерской книгой в руках.

— От дона Массерии? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— Так точно, — кивнул я.

— Свеженькое? Не ту канадскую бурду, что в прошлый раз привезли?

— Самый отборный скотч, прямо с корабля, — бойко отрапортовал я, вспоминая слова Рикки, когда он перед выездом быстро провел инструктаж, рассказав о содержимом ящиков. — И французское шампанское.

Мужик удовлетворенно хмыкнул и протянул нам конверт. Пара грузчиков в идеально чистых униформах быстро и ловко выгрузила несколько ящиков.

Чтоб мы с Патриком, не перепутали, куда и что нужно доставлять, на ящиках, в правом верхнем углу передней стенки, от руки были написаны несколько букв заведения, которому отправлен груз.

— Джонни… — Восхищённо протянул Патрик, разглядывая отель из окна нашего «Доджа». — Здесь пахнет деньгами и шикарной жизнью. Я бы хотел когда-нибудь оказаться в числе гостей «Плазы». Представляешь, как там здорово все устроено?

Я промычал в ответ что-то невразумительное, потому что слушал друга в полуха. Я внимательно изучал улицу.

Мы как раз выезжали с территории заднего двора «Плазы». Темно-синий «Форд», тот самый, что уже раздражал меня и мою паранойю своим существованием, виднелся в нескольких метрах от выезда. Однако, стоило нам появиться на проезжей части, автомобиль плавно тронулся и поехал, набирая скорость. Совпадение? Вряд ли.

Бруклинская суета сменилась широкими авенью, затем улицы сузились, наполнились жизнью, музыкой, выливающейся из окон, и густой смесью запахов жареной курицы, выхлопных газов и духа большого афроамериканского квартала, переживавшего свою культурную революцию.

Я постоянно смотрел назад с помощью зеркала. И снова видел то же самое. Темно-синий «Форд», взявшийся словно из ниоткуда, неотступно следовал за нами, соблюдая расстояние.

«Хлопковый хвост» еще не открылся, но у его входа уже царило оживление. Гигантского роста темнокожий вышибала с лицом, не выражавшим никаких эмоций, и в костюме, которому позавидовал бы любой банкир, встретил нас у порога.

— Ждите, — буркнул он, а затем скрылся внутри.

Через минуту вышел сам хозяин. Темнокожий, с белоснежной улыбкой, он вырядился как щеголь с очень поганым вкусом. Ярко-алый жилет, толстая сигара в зубах и массивная золотая цепь на жилете говорили о некой приверженности стереотипам. Если ты богат, то все должны это видеть. Особенно, если ты богат и живешь в Гарлеме.

— Мальчики от Рикки? Новенькие?— У хозяина заведения был хриплый, прокуренный голос, будто он дымит этими сигарами по двадцать четыре часа в сутки. — А я — Джо. Для друзей — Добрый Джо. Мы ведь станем друзьями? Ну, давайте посмотрим на ваш товар.

Я громко хмыкнул. Этот тип реально собирается проверять качество алкоголя? Здесь? В Гарлеме? Да кому до этого вообще есть дело? Мне кажется, в Гарлеме можно продавать хоть незамерзайку. Вряд ли они тут сильно привередливые.

Моя выразительная реакция была проигнорирована. Хозяин «Хлопкового хвоста» лично вскрыл один из ящиков, достал бутылку рома, покрутил ее в руках, потом небрежно сунул мне в руки.

— Открой.

— Ага. Сейчас. — Усмехнулся я. — Открою, а ты скажешь, что товар был испорчен.

— Я что по-твоему, самоубийца? — Искренне удивился Добрый Джо.

Уж не знаю, кому в голову пришла странная мысль дать ему такое прозвище. Добротой от него и не пахло. Вот желанием показать свою значимость — сколько угодно.

А насчет доброты лично у меня возникли большие сомнения. Взгляд у хозяина «Хлопкового хвоста» был такой, что хотелось побыстрее скинуть ему товар и свалить. Есть ощущение, Джо сильно не любит «белых». Он смотрел на нас так, будто с огромным удовольствием придушил бы той самой цепью, которая висела на его жилете. Тем более, она настолько толстая, что на ней можно повесить нас с Патриком обоих.

— Мне не с руки ругаться с доном Массерия. Мы прекрасно сотрудничаем. Ну ладно… Сам справлюсь.

Джо откутил пробку, принюхался, потом плеснул немного на тротуар и поджег жидкость зажигалкой.

— Нормально, — заключил он. — Выгружайте. И передайте Рикки, что в субботу у меня большая вечеринка. Пусть пришлет побольше джина. И чтобы никакой паленки!

— Не вопрос… — Пожал я плечами.

Мы выгрузили ящик, предназначавшийся для этого заведения и шустро свалили.

Здесь я всей кожей ощущал опасность. Да, она была другой. Не такой, как, например, с ирландцами. Однако, ситуацию данный факт не сильно меняет.

«Хлопковый хвост» — это логово Доброго Джо. Он абсолютно уверен в своем праве быть хозяином на территории, которую пометил. И да, этот человек именно «сотрудничал» с семейством Массерия.

Как только мы выбрались из Гарлема, я притормозил там, где можно было спокойно перевести дух, выбрался на улицу, сделав вид, что разминаю затёкшие руки и ноги. На самом деле, снова искал признаки слежки.

И она была. Тот самый «Форд» стоял в дальнем конце узкой улочки. Кто бы не следил за нами, этот парень отличался крайним упорством и настойчивостью.

«Хлопковый хвост» был последней точкой на сегодня. Соответственно, можно было считать работу сделанной и отправляться восвояси.

На обратном пути мы молчали. Патрик, кажется, снова погрузился в приятные воспоминания о вчерашнем дне. Он даже начал напевать какой-то мотивчик. А я анализировал. Снова крутил в голове слова ирландского главаря и внезапный интерес со стороны пока не известно кого. «Форд» выглядел достаточно скромно. Но с другой стороны никто и не поедет вести слежку на крутом «Кадиллаке». Это как минимум глупо.

Мы подъехали к воротам склада, я посигналил. Буквально через пару секунд створки распахнулись и нас пропустили внутрь.

По сравнению с утром, ситуация не особо изменилась. Грузчики лениво перетаскивали товар. В дальнем углу, за столом сидел Рикки. Он что-то писал в большой гроссбух.

Услышав скрип тормозов нашего «Доджа», он поднял голову. И вот тут я это увидел. Я увидел это совершенно четко.

Буквально на долю секунды глаза Рикки широко раскрылись. Брови поползли вверх. Челюсть отвисла. Все эти метаморфозы, произошедшие с его лицом, заняли пару мгновений. Не больше.

Рикки тут же судорожно сглотнул и вернул своей физинномии привычное надменное выражение. Но первая, мгновенная реакция была именно такой — шок, недоумение и… разочарование. Быстрое, будто вспышка молнии. Рикки смотрел на меня как призрака. Как на человека, который не должен был вернуться.

— Ну, вы где пропадали? — прорычал он, пытаясь скрыть эмоции под маской злобы. — Уже почти шесть! Я вас что, на званный ужин жду?

Мы с Патриком вылезли из машины и направились к своему новому боссу.

— Возникли небольшие задержки у «Дельмонико», — спокойно сказал я, приближаясь к его столу.

— Задержки? — он прищурился, при этом старался не смотреть мне прямо в глаза. Упорно рассматривал цифры в своем гросбухе. — Какие еще задержки?

— Ирландцы. Люди Хиггинса. Перекрыли дорогу. Хотели познакомиться поближе. Требовали, чтоб мы уехали.

Рикки замер. Он перевел взгляд на Патрика, будто ждал подтверждения. Будто моих слов ему было мало.

— Это правда, мистер Рикки, — кивнул Патрик. — Трое здоровых болванов. Со стволами. Джонни их… он с ними поговорил. И они уехали.

— Уехали? — Переспросил Рикки. — Как это — уехали? Просто уехали и все? Ирландцы. Верно? Мы о них говорим?

— Ну, сели в свой «Кадиллак» и уехали. Как еще люди уезжают? Нет, бывает всякое. Кто-то уезжает на велосипеде. Кто-то — ногами вперед на труповозке. Но эти конкретно уехали на «Кадиллаке ». — сказал я.

Затем наклонился к столу и оперся на него руками, буквально нависая над Рикки. Смотрел исключительно на «босса». Не отрываясь. Это называется «техникой доминирования». Занять пространство, сократить дистанцию, установить зрительный контроль.

— Вы знаете, сеньор Рикки, они вели себя очень уверенно. Будто еще вчера «Дельмонико» закупали алкоголь вовсе не у семьи Массерии. Даже более того, говорили об этом вслух. И вот я подумал… Какое неожиданное доверие вы нам оказали. Отправили, можно сказать, на передовую.

Я сделал паузу, давая словам просочиться в сознание Рикки, и только после этого продолжил.

— А еще, они явно ждали нашего появления. Им было точно известно расписание маршрута.

Рикки еле заметно побледнел. Его взгляд быстро метнулся в сторону. Он откашлялся и потянулся за сигаретой, лежавшей на столе.

— Чепуха. Хиггинс всегда рыщет там. Да, ресторан перешел под наш контроль недавно. Но вопрос уже решен этот. Проблем не должно было быть. Наверное, эти ублюдки просто решили напоследок навести шороху. Тебе повезло, что они были в хорошем настроении.

— В очень хорошем, — согласился я. — Особенно после того, как объяснил им, что мистер Хиггинс, наверное, уже все решил с этим рестораном и что не стоит из-за него начинать войну. Они со мной согласились. Странно, да? Согласились с каким-то простым водилой. Может, просто дело в том, что еще утром и правда никто не собирался нам мешать с доставкой товара в «Дельмонико». Но потом им сказали, в какое время приедет машина и парни решили нанести ответный удар?

Я видел, как капли пота выступили на лбу у Рикки. Он чиркнул спичкой, но рука дрожала, поджечь сигарету никак не получалось.

— Ты что-то хочешь сказать, Джонни? — попытался он перейти в нападение. — Говори прямо, не умничай.

— Я хочу сказать, Рикки, что в следующий раз, когда ты захочешь избавиться от меня, найди способ получше. Или позаботься о том, чтобы у тех, чьими руками хочешь это провернуть, было поменьше мозгов. Чтоб они не рассказывали мне никаких деталей. И еще… Я понимаю, ты ни в чем не виноват. Тебе приказали, ты выполняешь. Но… Имей в виду, если что, я тоже ни в чем не буду виноват. Ты нападаешь — я защищаюсь. Все по-честному.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Воздух между нами только что не искрился от напряжения. Даже грузчики, которые неподалёку разбирали товар, замерли, чувствуя, как накаляется атмосфера. Патрик притих, затаив дыхание.

Рикки первым отвел взгляд. Он наконец зажег сигарету и сделал глубокую затяжку.

— Ладно, хватит болтать. Загнали машину? Тогда свободны. Завтра жду в это же время. К восьми утра. И… хорошо сделали работу сегодня.

Это было максимальное признание, на которое он способен. Признание провала его замысла. Но данный факт совершенно не гарантировал, что Рикки не будет пытаться снова. Ему очевидно отдали приказ сверху. У мужика и правда особо нет выбора.

— Пойдем, Патрик, — я выпрямился, развернулся и двинулся к выходу.

Ирландец хапнул со стола стопку банкнот, которые Рикки подвинул к самому краю, это была наша зарплата за сегодня, и рванул следом за мной.

Пока мы шли к воротам, я спиной чувствовал взгляд Рикка, колючий, настороженный.

Мужик явно не понимал, что произошло. Не понимал, как обычный паренек смог выйти из переделки с ирландцами без единой царапины. В любом случае, отныне я был для него не просто мелкой сошкой, я был проблемой. Опасной и непредсказуемой.

Мы вышли за ворота, и я тут же увидел его — этот долбаный синий «Форд». Он теперь стоял прямо через дорогу, в глубокой тени под вывеской закрытого склада. Ярость от разговора с Рикки, от всей этой двойной игры, закипела во мне с новой силой.

Водительское окно было опущено, за ним маячило бледное, худощавое лицо, частично прикрытое полями шляпы. Лицо, которое я уже видел. Это был агент Слоун.

Он пару секунд пялился на меня холодным взглядом аллигатора, а потом на его физиономии вдруг медленно расплылась довольная улыбка. Он поднял руку и погрозил мне указательным пальцем.

— Патрик, постой тут минуту, — процедил я сквозь зубы, потом, не дожидаясь ответа товарища, решительно направился через улицу к «Форду»

Подошел к машине, резко рванул на себя дверцу и уперся взглядом в ледяные глаза федерала. Или черт его знает, как их сейчас называют. Для меня он — тот же самый федерал. Ничуть не лучше тех, что придут ему скоро на смену. «Фэбс» — он и в Африке «фэбс». Хоть американский, хоть русский. Никогда не любил эту братию.

— Какого черта? — прорычал я. — Не надоело уже кататься за мной хвостом. Чего тебе нужно?

Слоун даже не вздрогнул. Его улыбка стала чуть шире.

— Просто смотрю, как ты работаешь, Джованни. Очень… продуктивный выдался день. И познавательный. Радуюсь за тебя. Надо же, такой молодой парнишка и так отлично влился в работу.

— Радуйся за американских налогоплательщиков, — огрызнулся я. — Лучше бы ты их деньги тратил с толком.

— Я за всех радуюсь. — Осклабился Слоун, — Особенно тому, как быстро ты сориентировался с парнями Хиггинса. Я уж думал, ну вот, начнется бойня. Придётся потом возиться с двумя трупами. С твоим и этого ирландского паренька. Но ты сработал отлично, Джонни. Очень профессионально. Настолько грамотно, что я вдруг подумал, а тот ли ты, за кого себя выдаешь…

Слоун помолчал, давая мне прочувствовать вес этих слов, а затем продолжил:

— У меня есть нераскрытое убийство полицейского, Джонни. И есть ты — человек, который был на месте преступления, с оружием в руках и со слишком быстрыми для простого парня мозгами. Вернее, с оружием, конечно, был твой дружок… Но это уже детали. В любом случае, очень удобная картинка складывается. Я могу ее зафиналить. Эту картинку. Например, твоим арестом по подозрению в убийстве полицейского.

Я наклонился ниже, чтобы быть с агентом Слоуном на одном уровне. Чтоб мои глаза оказались ровно напротив его глаз. Злость придавала мне уверенности.

— Можешь идти к черту, Слоун. Любая экспертиза покажет, из какого оружия стреляли. И это было оружие Фрэнки Йеля. Ты прекрасно знаешь. Так что не мели тут попусту. Выкатывай свои угрозы, когда у тебя реально что-то будет. А пока — проваливай.

Я выпрямился, хлопнул ладонью по крыше «Форда», сделал два шага назад и повернулся спиной. Вообще, конечно, хотелось еще набить морду этому уроду, но… Нельзя перебарщивать.

Затем двинулся через улицу, обратно к растерянному Патрику.

— Все в порядке, Джонни? — спросил он, как только я оказался рядом.

— Все отлично!— бросил я на ходу, — Пойдем.

Мы двинулись прочь. Я не оглядывался, но знал — Слоун все еще смотрел мне вслед. Игра началась по всем фронтам.

Глава восьмая

Новые вводные меняют любое уравнение

Несмотря на перипетии, которые сопровождали начало нового этапа моей жизни, во всем этом имелось несколько несомненных плюсов.

Самый первый — наконец, из нашей с Патриком повседневности исчезла вонючая рыба. Чему лично я был несказанно рад. Настолько рад, что даже решил приобрести парочку приличных костюмов.

Все-таки теперь мы были не обычными босяками, которые таскали корзины, набитые алкоголем и селёдкой, на своем горбу. Мы являлись полноправными членами мафиозной «семьи». Да, пока это лишь первая ступень в нашей «карьере», но являться в места, наподобие «Дельмонико» и выглядеть при этом оборванцами — глупо.

Я спросил совета у Фредо, где лучше закупаться шмотками в Нью-Йорке. Чтоб недорого, но солидно. Фредо посмотрел на меня так, будто я ему в душу плюнул. А потом совершенно непоколебимым тоном заявил:

— Покупать готовый костюм? С ума сошел! Только шить.

В тот же день, вечером, когда мы вернулись с работы, старик потащил нас к портному.

Идти, как оказалось, нужно было в самый центр Маленькой Италии, где воздух насквозь пропитался густыми ароматами чеснока и вяленых томатов. Эти два запаха выделяли итальянский квартал среди многих других. Были его визитной карточкой.

Фредо шел быстро, его тень причудливо вытягивалась на стенах, превращаясь в подобие гигантской рыбины. Мы с Патриком практически бежали следом за ним.

Он остановился у неприметной двери, над которой висела вывеска, написанная кривыми буквами: ' Nicola Casacione. Maestro sarto'. (Никола Касационе. Портных дел мастер)

— Пф… — Усмехнулся Патрик. — Если он так же шьет, как и пишет, то я лучше в старом похожу.

— Я тебе сейчас сломаю руку. — Совершенно спокойно, без каких-либо эмоций сообщил ирландцу Фредо. — А если не заткнешься, то еще и язык вырву. Сеньор Никола — лучший в своём деле. А ты — зарвавшийся пэди, который вдруг решил, что он стал большим боссом. Еще рыбная вонь не выветрилась из твоей шевелюры, а ты посмотри, сколько апломба.

— Да ладно, ладно… Чего вы… Начали… — Патрик поднял руки вверх, будто собирался сдаться в плен. Потом, видимо, вспомнил угрозу Фредо и быстро спрятал обе конечности за спину. — Уже и пошутить нельзя.

— Можно. — Кивнул старик, — Только ты шути тогда уж хорошо. Последняя шутка должна звучать как произведение искусства.

— Почему последняя? — Удивился ирландец.

— Потому что, когда языка нет, никто твоих шуток не услышит. — Ответил Фредо, а затем, не обращая внимание на возмущенное сопение Патрика, открыл дверь и вошел внутрь.

Мы поднялись по скрипучим, деревянным ступеням на второй этаж и вошли без стука в большую, просторную комнату.

За столом, заваленным рулонами ткани, нитками и какими-то бумажками, сидел сухопарый человек лет шестидесяти. Во рту у него виднелось несколько английских булавок, зажатых губами, а в руке — здоровенная линейка. Он задумчиво рассматривал бумажки, соображая, куда и что надо приколоть.

Заметив Фредо, мужик вскочил так резко, будто ему прямо в задницу пустили разряд тока. Мне в какой-то момент даже показалось, что он эти булавки проглотит, то ли от неожиданности, то ли от восторга, озарившего его худое лицо.

К счастью, не проглотил. Он их просто выплюнул прямо на стол и рванул нам навстречу.

— Сеньор Фредерико! — глаза портного расширились, брови резко скаканули куда-то в район лба. — Честь какая! Вы бы предупредили, я бы…

— Доброго вечера, Никола, — перебил его рыбак. — И пожалуйста, обращайся ко мне как раньше. Фредо я. Просто Фредо. — Он повернулся в нашу с Патриком сторону и сделал широкий жест рукой. — Этим двоим нужно по два костюма. Срочно. Чтоб они выглядели как приличные люди. И, пожалуй, не помешает парочка сорочек.

Никола в ответ закивал так интенсивно, что его челюсть несколько раз громко клацнула.

Он скользнул взглядом сначала по мне, потом посмотрел на Патрика, который, в свою очередь, с любопытством разглядывал манекен, стоявший в углу. Этот манекен был одет в половинку фрака и чем-то весьма приглянулся ирландцу.

— Конечно, конечно… — Портной схватил длинный портняжный метр и сразу же подскочил ко мне. — Я не работаю в такое время обычно, но для вас… Сейчас снимем мерочки и все будет хорошо. Давайте-ка для начала, этого замечательного молодого человека…

Никола ненавязчиво оттеснил Патрика в сторону, а затем принялся измерять меня со всех сторон и ракурсов. Я стоял молча, стараясь не мешать мастеру.

Фредо вообще отошел к окну, облокотился о него пятой точкой и, сложив руки на груди, наблюдал за этим процессом. Только Патрик создавал периодически какую-то активность.

Он приблизился к манекену и с интересом рассматривал недошитый фрак. Выражение лица у ирландца было такое, что я заподозрил, как бы моему другу не пришла в голову дурная мысль заказать себе нечто подобное. Имею в виду, не половину костюма, а полноценный фрак.

— Я знал Винченцо Скализе, — вдруг выдал сеньор Никола, — Хороший был человек. Жёсткий. Справедливый. Жаль, что его не стало. Город осиротел.

Он говорил это вроде бы мимоходом, в процессе снятия мерок. В лицо мне при этом не смотрел. Но я сразу понял, разговор начался не просто так.

Ну и еще, я понял, что все вокруг уже знали о появлении племянника Винченцо Скализе. Слухи здесь и правда разлетаются со скоростью ветра.

Я никак не стал комментировать слова портного, просто кивнул и все. Вроде бы и не совсем грубо это выглядело, но в то же время, служило сигналом — говорить о дяде в мои планы точно не входит.

— Держи руку выше, парень, — буркнул Никола, а затем положил прямо мне на спину большой лист бумаги и принялся на нем что-то чертить.

Я послушно поднял конечность, стараясь не делать резких движений. Портной работал быстро, профессионально, его пальцы летали по моей спине, плечам, оставляя метки. Уж не знаю, что он там хотел изобразить.

— Говорят, пару дней назад ты встречался с Доном Массерией и этим выскочкой Лучано? Судя по слухам, там жарко было. — Снова завел свою шарманку Никола.

Его явно распирало от желания обсудить столь волнительный момент, как появление племянника невинно убиенного дядюшки Винни. А я по-прежнему склонялся к мысли, что дядюшка был именно невинно убиенным. Не то, чтоб руки родственника оставались чисты после многолетней службы на посту советника мафиозного босса, да и крыльев с нимбом, думаю, он тоже не заслужил. Но грохнули его как-то подленько.

— Слухи часто преувеличивают, — буркнул я.

— Ага, — усмехнулся портной. — Как же. А твой друг… Эй, ты, рыжий! Пресвятая дева! Прекрати лапать фрак сеньора Флоренцо! Он еще не расплатился со мной в полной мере!

Патрик как раз в этот момент встал в театральную позу, прижал правую руку к сердцу, а левую водрузил на плечо манекену. Услышав окрик Никола, он смутился и шагнул в сторону, подальше от дурманящего разум фрака.

— Извините, сеньор. Мне просто очень понравился, костюм. Жаль, что тут всего лишь половина. Хотелось бы увидеть целиком.

— Увидишь, — фыркнул Никола. — Сеньор Флоренцо заказал его на свадьбу дочери. А когда сицилиец играет свадьбу кого-то из своих детей, гуляет весь район. Подойди сюда. Давай померим твои цыплячьи крылышки.

Мы с Патриком поменялись местами и Никола принялся крутиться рядом с ирландцем, со всех сторон прикладывая к нему метр.

Патрик, в отличие от меня, не мог стоять спокойно. Он крутил головой, разглядывал катушки ниток, сложенные на специальной полке, снова пытался изучать половину фрака, переминался с ноги на ногу, тихо смеялся и тряс головой, когда руки портного касались его боков.

В итоге, как только Никола отошел от ирландца, тот, не глядя, попятился назад и ухитрился, наступить на хвост огромному коту, спавшему в куче тканевых обрезков. Кот взвыл, подпрыгнул как ошпаренный и в панике рванул прямо по стеллажам с тканью. Рулоны закачались, один, роскошный темно-синий кашемир, с грохотом рухнул на пол.

Наступила мертвая тишина. Лицо Николы побагровело. Судя по концентрации красноты на его щеках, ткань явно была не из дешевых. Он медленно повернулся к Патрику, держа на весу ножницы, блестящие и достаточно острые.

— Ты… — начал он ледяным тоном.

Но договорить ему не удалось. В этот момент Фредо шагнул вперед. Он ничего не сказал. Просто посмотрел на Николу. Портной замер. Гнев мгновенно сменился на подобострастие.

— Сеньор Фредерико… простите этот… несчастный случай. Кот виноват. Глупое животное.

— Ткань испортилась? — спокойно спросил Фредо.

— Нет-нет, что вы! Ни капли! — Никола схватил рулон, сдувая с него несуществующую пыль. — Все в порядке. И за костюмы для ваших подопечных не переживайте. Они будут лучшими в городе. Я лично за них возьмусь. Не доверю подмастерьям.

Никола положил ножницы, а потом вдруг посмотрел на Фредо с немым укором.

— Почему вы никогда не говорили, кем являетесь на самом деле? Все эти годы я думал, что играю по субботам в шахматы с простым рыбаком. А на самом деле… Вы…

Фредо еле заметно поморщился, словно от зубной боли, затем мрачно ответил:

— Так было лучше.

— Да, но теперь-то все знают! — воскликнул Никола. — Весь квартал говорит! Вы больше можете не заниматься рыбной ловлей. Ко мне вчера заходил Луиджи с Малбери-стрит, спрашивал про вас. Говорит, к вашей лавке очередь стоит. Все хотят купить рыбу у человека, который был советником Дона Вито. Считают, будто эта рыба особенная. Благословенная, что ли. Наймите себе парочку работяг. Пусть они выходят в залив. А вы могли бы просто пожинать плоды заслуженной славы.

Лицо Фредо и без того мрачное, стало совсем темным, будто туча накрыла. Он ничего не ответил, только пожал плечами. Старик явно не хотел продолжать этот разговор.

И кстати, портной действительно был прав. У лавки Фредо теперь народ толпился едва ли не с раннего утра. Они ничего не говорили ему о прошлом, не намекали на свою осведомленность, но при этом вели себя настолько вежливо, что наблюдать это со стороны была даже как-то странно.

Старику действительно приходилось последние два дня вставать ни свет, ни заря, чтоб наловить тот объем рыбы, который требовался для продажи. Честно говоря, я с самого начала, как только лавка рыбака стала вдруг едва ли ли не самым популярным местом района, заподозрил, что дело было в его прошлых заслугах.

Когда мы вышли от портного на улице уже стемнело. Фредо топал к дому молча. Он шел, сгорбившись, и казался не грозным сицилийцем, которого здесь знает почти каждый, а изможденным стариком.

— Фредо, — не выдержал я, — что случилось? Посмотри, как люди уважают тебя. А ты выглядишь так, будто на похороны идешь.

Старик остановился у фонаря. Тусклый, желтый свет выхватил из темноты его осунувшееся лицо.

— Потому что это действительно могут быть похороны. Мои. — Фредо удрученно покачал головой, — Я не искал этого уважения здесь. Наоборот. Я хотел жить тихо и незаметно. С моей должности, парень, никто и никогда не уходил на отдых. Только в деревянном ящике. Я почти пятнадцать лет притворялся неудачником, простым рыбаком. Я стал Фредо Гатти, потому что неимоверно устал. А теперь… Мое имя снова на слуху. И это плохо. Могут прийти те, кто захочет узнать все, что известно мне о доне Вито. И поверь, моя память хранит достаточно много опасной информации.

— Но дон Вито в Сицилии! Он далеко! — возразил я.

— Неважно! Я знаю слишком много. Про дела, про деньги, про людей. Я — одна ходячая тайна. И дону Вито моя внезапная популярность тоже не понравится. У нас была другая договоренность. Соответственно ей, Федерико Бонасэра должен быть умереть и кануть в лету.

Фредо замолчал, посмотрел внимательно сначала на меня, потом на притихшего Патрика.

— Ладно. Чего об этом говорить… Идем. Завтра снова подниматься до рассвета.

Старик быстрым шагом рванул вперед, мы с ирландцем резво поскакали за ним. Оба, и я, и Патрик, прекрасно понимали, Фредо пришлось раскрыть свою настоящую личность, чтоб помочь нам обоим. По сути, мы, как бы это не звучало, здорово подставили старика, сами того не желая.

Вторым плюсом нового этапа моей жизни стало…тело. Да, да, да… Так и есть. Только не какое-то непонятное, а мое, родное. Оно начало, наконец, обрастать мясом и мышцами. Я буквально физически ощущал, как становлюсь более крепким, более сильным.

Естественно, это был итог постоянной работы над собой. Все-таки, прошло почти две недели с того момента, как я принял решение «гонять» и себя, и Патрика.

Каждое утро, не считая того дня, когда я встречался с мафиозными боссами, по-прежнему начиналось у нас со стонов ирдандца. Я не только не отказался от адской зарядки на пустыре за домом, но и увеличивал время занятий, заодно усложняя упражнения.

Отжимания, приседания, бег, бой с тенью. В ход шло все, что только можно. В том числе, все подручные средства. Тела наши поначалу плакали от боли, но постепенно стали реагировать на физическую нагрузку легче и даже с удовольствием. Мускулы на руках наливались силой, а удары становились все более резкими и точными.

Патрик в эти утренние часы был особенно болтлив. Мысли его вились вокруг одного — Роззи. Не знаю, как к этому относиться, но девочка из борделя Матильды покорила его раз и навсегда. После первой встречи, которая прошла в крайне романтичной атмосфере, они договорились увидиться через неделю, и для Патрика время теперь текло как густой мед.

— Джонни, я вчера видел одну штуковину в витрине, — говорил он, с трудом отжимаясь от промерзшей земли. — Такую брошку, в виде птички. Она ей точно понравится?

— Понравится, — хрипел я в ответ, отрабатывая комбинацию ударов. — Только ты не задуривай ей голову раньше времени. Не торопись. Она всё-таки не девица из благородной семьи. Вдруг передумаешь. Будет очень обидно девчонке.

В итоге, в тот же день, Патрик все же купил брошь и теперь носил ее в нагрудном кармане. Он был счастлив, и в этом безумном мире его простое человеческое счастье служило нам какой-то опорой, что ли.

Ну и третий положительный фактор новой жизни — работа. Она у нас была.

Рикки все эти дни вел себя исключительно прилично. Не цеплялся, не грубил, деньги выдавал стабильно и ежедневно.

Кроме того, наш маршрут не менялся: «Золотой якорь», «Сытый папа», «Плаза», «Дельмонико», «Хлопковый хвост». Мы ездили по кругу и это, честно говоря, очень даже радовало. Иногда добавлялись одна или две новых точки, но редко.

В моей голове тем временем складывался пазл другого рода. Я мысленно прорабатывал детали будущего ограбления. Естественно, эта задумка из далеко идущих планов никуда не делась. Мой новый статус члена «семьи» совершенно ни на что не повлиял.

Адреса двух складов Массерии я уже знал. Первый — тот, на который мы везли товар, едва не попавший в лапы Фрэнки. Спиртное там было дешевое, охрана почти отсутствовала. По идее, сложностей быть не должно. Чисто в плане реальной угрозы жизни. Но зачем рисковать ради дерьмового виски, если есть кое-что поинтереснее?

«Кое-что» — это второй склад, нынешний. Здесь хранились ящики с дорогим импортным алкоголем, настоящая золотая жила. Воровать отсюда было целесообразнее, хоть и опаснее.

Каждый день я отмечал про себя расписание охранников, запоминал расположение товара, время разгрузки и отгрузки. Это был мой личный квест, моя игра с системой.

Основная сложность заключалась в том, что я по-прежнему не понимал одного важного момента — кому мы продадим украденный алкоголь? Как только заикнемся хоть где-нибудь, нам сразу прострелят башку. Причем и Массерия, и Маранцано. Первый — за воровство. Второй — за подставу. Я же собираюсь свалить всю вину на него.

Представляю, сколько радости такой поворот доставит Лучано. Думаю, он лично вызовется привести «приговор» в исполнение.

Решение вопроса пришло совершенно неожиданно. Оттуда, откуда я его совсем не ждал. «Хлопковый хвост». Именно это заведение подтолкнуло меня к интересным мыслям. Вернее, не само заведение, конечно, а его хозяин.

«Хвост» внезапно стал для нас чем-то вроде экзотического клуба по интересам. Добрый Джо, несмотря пугающее первое впечатление, оказался…ммм… забавным парнем. После той проверки рома он как-то смягчился. Возможно, ему понравилось, что мы не лебезили и не тряслись от страха.

Джо оказался не только опасным, но и умным человеком, настоящим королем гарлемского андеграунда. И он явно разглядел в нас не просто «белых» разносчиков бухла, а каких-то странных, не вписывающихся в общую картину персонажей. Именно такие и были ему по душе.

А начась наша необычная дружба вот с чего. Произошло это буквально через пару дней после первого посещения. Мы снова привезли товар в «Хлопковый хвост» и внезапно оказались в эпицентре волнительных событий.

Один из гостей, массивный темнокожий парень в дорогом костюме, явно кто-то важный в местной иерархии, напился вдрызг и начал буянить. Он крушил стулья, швырял столики, орал что-то нечленораздельное.

Огромный вышибала, которого, как оказалось, звали Рич, пытался его утихомирить, но буян выхватил длинный, изогнутый нож-мачете и начал размахивать им. Я не шучу, кстати. У него реально было при себе настоящее мачете. Это что за наглухо отбитый тип⁈

— Биг Уилли его звать, — шепнул мне один из официантов, забившийся в угол. — Бига нельзя трогать. Он брат кое-кого очень опасного. Джо убьет, если мы его тронем.

Вышибала метался, пытаясь отвлечь Уилли, но тот, рычал, как обезумевший буйвол. Бедолаге Ричу можно было только посочувствовать. Как выкинуть на улицу того, кого нельзя трогать? Ответ прост — хрен ты его выкинешь. Особенно, если «клиент» завелся не на шутку.

А потом этот Биг Уилли замахнулся своим мачете на испуганную певичку и, по-моему, на полном серьезе, собрался то ли вскрыть ей горло, то ли выпустить кишки. Его речь была слишком нечленораздельной, я так и не понял, чего конкретно хочет парень. В любом случае, для певички его планы припахивали большими проблемами.

Время замедлилось. Я вдруг понял, что включаюсь в процесс. Оценка дистанции, траектории, инерции. Это не будет полноценный бой. Против такого бугая мне, конечно, не выстоять. Это была нейтрализация угрозы.

Я прыгнул прямо с места, сделал короткий рывок вперед. Уилли, занесший мачете, не ожидал атаки сбоку. Я вошел в его периметр, блокировал вооруженную руку своим предплечьем, а второй рукой нанес короткий, хлесткий апперкот в челюсть. Удар был точен и жесток. Раздался глухой щелчок. Глаза Уилли округлились от непонимания, но уже в следующую секунду из заволокло пеленой. Придурок рухнул на пол, как подкошенный, выронив нож.

В клубе повисла гробовая тишина. Все смотрели то на меня, то на грозного Уилли, распластавшегося на полу, и явно не понимали, что им делать: радоваться что этот ненормальный угомонился, или плакать, что за вырубленного брата какого-то там крутого хрена придётся отвечать.

В этот момент в клуб вошел Добрый Джо. Он, конечно, выбрал самый «подходящий» момент, чтоб явиться.

Джо окинул взглядом зал: сломанную мебель, перепуганных гостей, меня, стоящего над телом его важного, но неадекватного клиента, и сильно расстроенного вышибалу.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — тихо, но так, чтоб слышали все, спросил хозяин клуба.

— Гость перебрал, — спокойно сказал я. — Решил поиграться с опасной железкой. Пришлось угомонить.

Джо медленно приблизился. Его взгляд изучал меня с ног до головы.

— Ты знаешь, кто это? — он кивнул на бесчувственное тело.

— Парень, который скоро проспится и, надеюсь, поблагодарит, что его не пришлось убивать, когда он попытался зарезать ни в чем не повинную девушку, — ответил я.

Джо молчал около минуты, а потом вдруг громко рассмеялся. Его смех был похож на звук ломающегося дерева.

— Черт побери, макаронник! Да ты опасный сукин сын! — он хлопнул меня по плечу. — Вырубить Бига Уилли! Одним ударом! Ладно… Уберите его в подсобку, пусть проспится. А вас, белый парень с быстрыми руками, я приглашаю выпить. После работы. Как настоящие джентльмены.

С той поры наши визиты в «Хлопковый хвост» стали дольше. Джо оказался интересным собеседником. Он учил нас уличным премудростям, но не сицилийским, а гарлемским: как читать язык жестов, как определять подвох, как слышать ложь в голосе. Он утверждал, что улица — она везде одинакова, просто ее обитатели говорят на разных языках.

— Ваши мафиози, они как павлины, — как-то сказал он, попыхивая сигарой. — Ходят, важничают, свои ритуалы соблюдают. А здесь, в Гарлеме, все проще. Сила есть — прав ты. Нет силы — иди нахер. По-честному.

Патрик относился к хозяину «Хлопкового хвоста» с большой симпатией. Я — тоже. Но еще я видел в Джо достойного игрока на этом большом шахматном поле под названием Нью-Йорк. Игрока умного и, что важно, предсказуемого в своей непредсказуемости.

Именно тогда в моей голове начал зреть уже более конкретный план. Если воровать дорогое спиртное, то сбывать его нужно тому, кто не побежит вламывать нас копам или, что совсем хреново, мафиози. И кто сможет оплатить недешевый виски.

Джо с его связями был идеальным кандидатом. Не только как скупщик краденого, но и как человек, через которого можно достать оружие.

Глава девятая

Новые договоренности

План в моей голове начал обретать более четкие формы. По крайней мере, я теперь понимал, какие действия необходимы для того, чтоб провернуть задуманное.

Конкретно на данном этапе все упиралось в Доброго Джо. Если этот тип подпишется покупать ворованный алкоголь, то половина дела, считай, сделана. Далее — останется чисто технически продумать само ограбление. Уж с этим я как-нибудь справлюсь.

Однако, меня беспокоили несколько моментов. Первый — агент Слоун. После нашего короткого, но крайне насыщенного диалога, он исчез. Не совсем, конечно. Не было такого, чтоб этот придурок внезапно испарился в воздухе. Хотя лично я совсем не против подобного развития событий. Однако ездить за нами с Патриком, как привязанный, он перестал.

При этом, меня упорно не покидало ощущение чужого присутствия. Вот прямо на уровне паранойи. Честное слово. Постоянно казалось, что кто-то смотрит в спину.

Второй момент — Лаки Лучано. С момента той стычки с ирландцами у «Дельмонико» прошло около недели, больше ничего такого не происходило. Мы с Патриком спокойненько отвозили товар и никто не пытался нам помешать или убить нас. Даже странно как-то.

Неужели этот итальяшка с прической, будто его корова лизнула языком, отказался от своих планов по устранению меня? А я, чем дольше думал о встрече с людьми Хиггинса, тем больше склонялся к тому, что мои подозрения верны. Рикки получил приказ от Лучано, а вот получал ли приказы сам Лучано — вопрос. Или он действовал самостоятельно? Например, навсякий случай решил обезопасить себя, вдруг племянник Винченцо Скализе все же надумает отомстить за дядю.

В общем, я решил поговорить с Фредо. Пожалуй, только он мог подсказать мне, чего ждать от всех этих товарищей.

Я выбрал подходящий момент, когда мы с Патриком в очередной раз вернулись домой и мой ирландский друг решил заняться подготовкой к встрече с Роззи. Она, эта встреча, должна была состояться как раз завтра. Рикки вдруг выделил нам выходной день и Патрик вознамерился провести его со своей девушкой.

Правда, когда он использовал словосочетание «моя девушка», Фредо тихо хмыкал себе под нос и еле заметно кривился. По-моему, старик не отличался демократичными взглядами на отношения мужчин и женщин. Он явно не считал Роззи подходящей кандидатурой для романтических встреч.

Патрик принялся мерять те вещи, которые у нас имелись, включая несколько шмоток из сундука Фредо. Так как костюмы, заказанные у сеньора Николы еще не были готовы, приходилось работать с тем, что есть.

Кстати, вопрос с сыном Фредо меня тоже интересовал. Вернее не так. Мне было любопытно, куда делась семья рыбака? Она ведь у него, получается, была. Если имелся сын, то и жена тоже должна существовать. Но теперь их нет. А живет Фредо в Соединённых Штатах где-то с 1910 года. По крайней мере именно так обмолвился Маранцано, когда узнал, кем является рыбак. На каком этапе они исчезли? До переезда в Америку или после? А главное — куда?

Я подошел к старику, сидевшему за грубым деревянным столом, и пристроился рядом. Молча. Просто сидел и наблюдал, как ловко он орудует ножом, снимая чешую с рыбы. Похоже, сегодня у нас на ужин будет что-то вкусненькое.

Фредо выглядел сильно уставшим. Дела в лавке продолжали идти в гору и ему приходилось много работать. Однако данный факт его по-моему совсем не радовал. Я бы сказал, что старик вообще занимается рыбной ловлей вовсе не ради денег. Для него это был способ отвлекаться от всяких мыслей и чувствовать себя живым.

Молчали мы недолго. Буквально минут пять. Наконец, Фредо тяжело вздохнул, отложил в сторону нож, поднял голову, оторвавшись от своего дела, и посмотрел прямо на меня.

— Ну, и о чём эта тишина, Джонни? Сидишь, напряженный, мысли гоняешь. Того и гляди, пар из ушей пойдет. Говори, что накопилось.

Я мысленно усмехнулся. Старый чертяка… Вот уж действительно, опыт не пропьешь. Ну вернее, не забудешь. Сразу понял, что я не просто так подсел к нему поближе.

— За нами следят, Фредо. — Сходу начал я. — Около недели назад возле склада отирался агент Слоун. Он попробовал надавить на меня, начал опять козырять тем убитым фараоном. Но я велел ему идти к черту. Потому что доказать, будто копа убили мы с Патриком, не получится. Стрелял Фрэнки и это вполне можно проверить.

— И что он тебе ответил?

— Ничего такого. Но с того дня я его не разу не видел.

— Хм… — Фредо отвел взгляд и уставился в угол комнаты. Старик явно о чем-то думал. — Не похоже на Слоуна…Если он выделил тебе определённую роль в своих планах, то никогда от этого не откажется.

— Ага. И я о чем. Но, честно говоря, думаю, что следит не только Слоун. В тот же день произошла стычка с людьми Хиггинса возле «Дельмонико». И это не было случайностью. Их, грубо говоря, натравили на нас. Они знали маршрут, время. Рикки подставил. Уверен.

Старик снова взял нож в руку и с остервенением принялся потрошить рыбину в старое жестяное ведро.

— Рикки — солдат. Вернее, по факту он «капо», но я сейчас говорю про его образ мышления. — Категорично заявил Фредо, — Солдаты не думают, они выполняют приказы. Вопрос — чьи. Лучано ненавидит тебя из-за Винченцо. Ненавидит и боится. Потому что, приди тебе в голову мысль грохнуть этого скользкого ублюдка, никто ничего не скажет против. Месть за смерть родного человека — святое, праведное дело. Но стал бы Лаки действовать так топорно? Не думаю. На самом деле, он чертовски умный сукин сын. Он бы и Винченцо не убивал так, как пришлось убить. Он бы подстроил ситуацию, в которой твой дядя получил бы пулю от тех же ирландцев. Но… Вот такая громкая, показательная смерть нужна была Джо Боссу. Массерия видел угрозу в Винни. Слишком быстро рос авторитет твоего дяди. Чтоб ты понимал, многие начали вслух говорить о том, что у Винченцо Скализе имеются все задатки настоящего дона. И что, возглавь он «семью», все стало бы гораздо лучше. Поэтому, Винценцо должен был не просто умереть. Он должен был умереть как предатель. Чтоб его перестали уважать и начали презирать. Но… Никто особо во всю эту историю не поверил. Теперь появился ты. И смотри, какая ситуация… Массерия не может убить тебя. Для любого дона важна его честь, его слово. Он принял тебя в семью, тем самым дал защиту и гарантировал спокойную жизнь. Если ты умрешь, то, выходит, слово Массерии не стоит ни гроша. Кто захочет иметь с ним дела? Никто. Тем более, Джо и без того считают жестоким, но глупым ублюдком. Чего уж там скрывать… Поэтому, так скажем, Джонни… Рикки действовал не по своему желанию, это факт. А приказ он получил от Массерии. Пусть не напрямую. Скорее всего через Лучано. Однако… Уверен, Джо заинтересован в твоей смерти больше, чем Лаки. Народ уже судачит вовсю о появлении племянника Винченцо Скализе. Молодой, принципиальный, серьезный. Я своими ушами слышал разговор двух «капитанов» о том, что «семья» нуждается в новой крови из старой Сицилии.

— Ясно…А Слоун? — спросил я. — От этого сукина сына чего можно ждать?

Фредо снова отложил нож, вытер руки тряпкой.

— Слоун — шакал. Он будет ходить за тобой по пятам, ждать, когда ты оступишься, или когда тебя сдадут по приказу Массерии. Такое тоже возможно. Тем более, у Слоуна достаточно тесные связи с Лучано. Тогда Слоун сядет за свой стол, аккуратно заполнит бумаги и получит повышение. Он не играет ни за мафию, ни за закон. Слоун играет за Слоуна. И с радостью сольёт всех, чтобы выслужиться. С ним нужно быть осторожнее, чем с вооружённым дураком. Дурак предсказуем, а Слоун… Только дьявол знает, что в башке этого bastardo (ублюдка).

— Это я понимаю. Да. Но никак не вкурю, зачем вообще я понадобился Слоуну?

— Серьезно? — Фредо посмотрел на меня так, будто я сказал несусветную глупость. — Это же все как на ладони видно. Ты — тот, через кого Слоун может навести шороху в семье Массерии. Ты заинтересован в мести. Мы, сицилийцы тем и отличаемся от остальных. Мы никогда никого не прощаем. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Любой сицилиец может ждать. Год, два, десять, если надо. Но потом он все равно выберет подходящий момент, чтоб ударить. Для Слоуна сейчас приоритетом стоит Фрэнки Йель. Но что Слоун будет делать, когда захапает этого сумасшедшего bestia (зверя)? Йель мешает всем, но без Йеля все начнут мешать Слоуну. Так что, думаю, следующей его целью станет Массерия. Тем более… У меня есть подозрение, что Лучано больше не устраивает роль второй скрипки.

Фредо высказался и замолчал. Несколько минут мы сидели в тишине, которую нарушала только активная возня Патрика возле кровати. А потом я все же не выдержал.

— Чёрт… Фредо, откуда ты все это знаешь? Живешь, как затворник, ловишь свою рыбу, никуда не лезешь. Но при этом, ты не просто знаком с такими как Салли Рыба, как Луиджи, тот, на пирсе. Ты обладаешь информацией относительно всех гангстеров этого города. Как⁈

— Потому что всем этим гангстерам могу быть интересен я. — Пожал плечами старик. — Фредерико Бонасэра знает слишком много. Я же говорил тебе. Да и врагов у меня на Сицилии осталось с избытком. Поэтому… Я слежу за всем, что происходит. Я должен быть на шаг впереди.

Казалось бы, ответ старика был вполне логичен. Но что-то он все равно не договаривал.

— Подожди… Месть подают холодной? Ты…– Я несколько раз моргнул, бестолково тараща глаза, открыл рот, собираясь произнести вслух мысль, которая внезапно появилась в моей голове, потом закрыл его обратно.

— Да. — Фредо, усмехнувшись, кивнул. — Некоторые вещи лучше не говорить. Лучше держать их в башке. Или вообще забыть.

Старик поднялся с табуретки и направился к умывальнику, чтоб отмыть от рыбьей чешуи руки.

Я смотрел на его сгорбленную спину молча, не решаясь продолжить разговор. Хотя, чего там говорить? О чем?

По сути, он только что подтвердил мою догадку. А догадка выглядела следующим образом. Фредо не просто хочет быть в курсе всех дел, он ждёт. Ждет удобного момента или удобной ситуации, связанной с кем-то из мафиози. Старик просто вынашивает месть. Вот, в чем суть. Он знает о здешних гангстерах каждую мелочь, каждую деталь. Вплоть до тайных входов в их клубы. Он много лет готовит свое блюдо, которое достанется тому, кто каким-то образом перешел Фредо дорогу.

По моей вине рыбаку пришлось засветиться. Мог ли он этого не делать? Конечно. Видимо, Фредо и правда слишком хорошо относился к дядюшке Винни, раз решил рискнуть своими планами. Отказался ли он от них из-за того, что теперь его личность крайне популярна среди местных? Уверен, нет.

В общем, разговор со стариком вышел у меня гораздо продуктивнее, чем я рассчитывал. Стало понятно, ни Слоун, ни Массерия со своим Лучано, от меня не отцепятся. Но! Я задумался об одной забавной штуке.

Лучано и правда рассматривает вариант, в котором он сольет Массерию. Иначе этот тип не встречался бы с Маранцано. По большому счету, лично я Лаки не особо нужен. Только возможная месть с моей стороны напрягает его. А вот Массерия… Посмотрим, что и как будет дальше.

На следующее утро мы с Патриком устроили ударную тренировку. Раз уж так вышло, что в нашем распоряжении оказался целый день, нужно потратить его с умом. Потом позавтракали и занялись генеральной уборкой в нашем жилище, чем изрядно порадовали Фредо. Отмыли окна, стены, полы. Отнесли белье в прачечную. Затарились едой: крупа, сахар, чай, немного сладостей. Оказалось, Патрик просто до одури любит конфеты.

Ближе к вечеру ирландец собрался, нарядился, взял купленный для Роззи подарок и ушел на свидание.

Я решил тоже не тратить время зря. Выбрал более-менее приличные штаны, одел чистую рубаху и двинул в Гарлем. Нужно было решать вопрос с Добрым Джо, чтоб понимать, смогу ли я рассчитывать на этого парня.

«Хлопковый хвост» в вечерние часы выглядел как самый настоящий бразильский карнавал. Этот клуб после заката солнца превращался в бурлящий котёл жизни. Из распахнутых дверей лилась дикая, зажигательная музыка, смешиваясь с гулом голосов, смехом и звоном бокалов. У входа толпился народ — щёгольски одетые афроамериканцы, белые искатели приключений, симпатичные девушки в ослепительных платьях в сопровождении парней с весьма характерными лицами.

Меня пропустили внутрь без вопросов. После истории с Бигом Уилли моя физиономия была известна здесь каждому.

Внутри царил полумрак. На крошечной сцене негритянка с потрясающе глубоким, пробивающим до печёнок, голосом выводила блюзовую балладу. Добрый Джо, облачённый в ослепительно-белый костюм, восседал за столиком в дальнем углу, откуда просматривался весь зал. Рядом с ним, как и всегда, отирался Рич.

Джо увидел меня, слегка удивился, затем кивком пригласил подойти.

— Белый парень с быстрыми руками! — прокричал он через шум. — Каким ветром? И где твой рыжий приятель?

— Отдыхает, — крикнул я в ответ, присаживаясь на предложенный стул. — А я решил заглянуть. Послушать музыку.

— Музыку? — Джо хрипло рассмеялся. — В мой клуб приходят не только «послушать музыку». Здесь или пьют, или играют, или ищут приключений. Ты какой из пунктов выбираешь?

Официант поставил передо мной бокал виски без лишних вопросов. Я кивнул в знак благодарности.

— Может, ищу делового партнёра.

Взгляд хозяина заведения мгновенно поменялся. Из гостеприимного хозяина он превратился в хитрого и расчётливого дельца. Джо откинулся на спинку стула, закурил сигару.

— Хм… А ты молодец, хорошо разбираешься в людях. — Произнес он насмешливо. — Правильно, что не стал ходить вокруг да около. Я не люблю все эти пляски с бубнами. Мне нравится, когда люди действуют открыто. Так понимаю, тебя привело сюда какое-то дело. Или, как минимум, желание его обсудить. Говори. Но прежде, чем сказать, запомни — слова имеют свойство облачать мысли в поступки. Когда произносишь слово, ты уже даёшь толчок действию.

Я сделал глоток виски. Он показался мне очень даже приличным. Приятно, черт побери. Приятно, что меня угощают дорогой выпивкой. Здесь это говорит об уважении со стороны хозяина клуба.

— Не то, чтоб обсудить дело. Скорее, некоторые варианты событий. Бывает, товар теряется при транспортировке, — начал я, глядя Доброму Джо прямо в глаза. — Ящик упадёт, или два… бутылка треснет… А потом находится предприимчивый человек, который может этот «утерянный» товар грамотно и, главное, тихо реализовать. К обоюдной выгоде. Вот я и подумал, вдруг ты знаешь такого человека.

Джо поднял лицо вверх, медленно выпустил струйку дыма. Он сразу понял, о чем идёт речь. Его физиономия имела абсолютно безмятежное выражение, но я видел, как крутятся шестерёнки в голове этого парня.

— Товар бывает разный. — Произнес он. — Дешёвый и палёный — одно дело. Качественный, марочный, с историей… это уже совсем другие риски. И совсем другие вопросы от очень сердитых людей с Сицилии.

Я усмехнулся, не скрывая своей реакции. Добрый Джо полностью подтвердил все мои мысли о нем. Сообразительный, ушлый тип, который не станет задавать лишних вопросов, если ему это выгодно.

— Речь идёт исключительно о качественном товаре, — подчеркнул я. — Том самом, что идёт в твой же клуб. Только по более привлекательной цене. Скажем, восемьдесят процентов от рыночной. А насчёт сердитых людей… Они не будут знать, где потерялись несколько их ящиков.

Глаза Джо блеснули алчностью, но он тут же погасил этот огонёк.

— Восемьдесят? Смешно. Слишком мало за риск. А я, как ты понимаешь, рискую всем. Пятьдесят. Пятьдесят процентов от стоимости. И я никого не знаю, никого не видел. Товар появляется сам собой. Исчезает тоже.

— Шестьдесят, — парировал я. — И полная анонимность. Ты получаешь элитный алкоголь за бесценок. Я получаю деньги. Никто не пострадает. Кроме, возможно, чьих-то амбиций.

Мы смотрели друг на друга через столик, словно два игрока в покер. Джо первым нарушил паузу. Он кивнул, уголки его губ поползли вверх в подобии улыбки.

— Шестьдесят, так шестьдесят. Но только самый лучший товар. Никакой палёнки. И привозишь сам. Лично. В условленное место. Не сюда.

— Договорились.

— И ещё кое-что… — Джо понизил голос до шёпота. — На улицах ходят слухи. Про тебя. Говорят, ты кому-то сильно перешёл дорогу. За тобой тянется хвост. Не мой. Белый хвост с сицилийским акцентом. Осторожнее, парень с быстрыми руками. Мне не нужны проблемы из-за твоих разборок.

— Спасибо за предупреждение, — я отпил ещё виски. — С этим разберусь в ближайшее время.

— Надеюсь. А то придётся искать нового поставщика «потерянного» товара. — Джо усмехнулся, а потом добавил почти невзначай: — Если тебе вдруг понадобится не только продать, но и купить что-то… специфическое… я тоже могу помочь. Оружие, к примеру. Первого сорта. Без лишних вопросов.

Он поймал мой взгляд и посмотрел в сторону Рича. Тот едва заметно козырнул пальцем к полям шляпы.

Я кивнул в ответ. Сделка была заключена. Я осуществил первый реальный шаг.

Мы тут же сменили тему и еще около часа я просто наслаждался фантастическим голосом певички. Выпил пару бокалов, потрындел с Добрым Джо о том, о сем, затем откланялся и покинул «Хлопковый хвост».

Вышел из клуба, на мгновение задержался в тени арочного проёма, давая глазам привыкнуть к темноте. Воздух был прохладен и свеж после клубной духоты. Где-то вдали просигналила машина, кто-то громко хохотал. Жизнь в этом городе била ключом даже ночью.

И тут я его почувствовал. Тот самый, знакомый, зудящий импульс в затылке. Ощущение пристального взгляда.

Я резко обернулся, сканируя взглядом полумрак переулка. Ничего. Только пустота, нарушаемая колыханием занавески на втором этаже дома напротив. Но ощущение не уходило. За мной следили. Возможно, Слоун. Возможно, люди Лучано. А возможно, и те, и другие сразу.

Я громко икнул, затем сделал шаг вперед и легонько покачнулся в сторону. Будто меня немного ведёт из-за выпитого алкоголя. Если кто-то реально наблюдает, а я почти уверен, это так, пусть подумают, что сегодняшний день и правда был самым настоящим выходным.

Да, струячить в Гарлем, чтоб напиться, это не самая умная идея, но с другой стороны, если начнут пробивать, узнают историю о том парне, которого я вырубил. Соответственно, станет понятно, в «Хлопковом хвосте» мне всегда рады. Это оправдывает мое желание выпить вискаря не в Маленькой Италии, а здесь, в обществе Доброго Джо.

Я вытащил пачку «Лаки Страйк» из кармана, спички, прикурил. Моя старая привычка из прошлой жизни воплотилась теперь и здесь. Иногда баловал себя парочкой затяжек.

Затем спокойно, не ускоряя шаг и слегка покачиваясь из стороны в сторону, я двинулся к трамвайной остановке. При этом, хоть убейся, продолжал спиной чувствовать невидимый, колющий взгляд.

Дома было тихо и пусто. Фредо, судя по всему, уже спал. Патрик еще не вернулся.

Я прилёг на свой матрас, но сон не шёл. В ушах звучала блюзовая баллада из «Хлопкового хвоста», а перед глазами стояло непроницаемое лицо Доброго Джо. Черт… Неужели все и правда получится?

Часы пробили полночь, потом час, потом два. Беспокойство, поначалу лёгкое, начало расти, превращаясь в тяжёлый, липкий ком. Патрик всё не возвращался. Где его черти носят? Он знает, что нам вставать утром на работу.

Я сполз с матраса, закурил, прошёлся по комнате. Где этот идиот?

В следующую минуту дверь скрипнула. Я обернулся, готовый обрушить на Патрика шквал праведного гнева. Но слова застряли в горле.

В дверях стоял мой ирландский друг, и видок у него был — мама не горюй. Вся рожа в крови, рубаха порвана на плече, одна рука висит плетью.

— Твою мать… — От души высказался я, ибо других слов у меня не имелось.

Глава десятая

Ситуация усложняется

— Твою мать… — Повторил я второй раз, хотя, в принципе, уже и с первого раза было понятно, реально «твою мать».

Пожалуй, я мог бы предположить, что Патрика привязали к тачке, а потом тащили по дороге. Или, что его пинками спустили с горки, и он кувырком несся вниз, сбивая на ходу препятствия. Но я совершенно не мог представить, как это так вышло, что отправившись на свидание, ирландец вернулся оттуда в подобном виде. Вряд ли их страсть с Роззи была настолько велика, что они просто рвали друг друга на части.

Я приблизился к Патрику, потому как сам он проходить дальше порога не торопился. Стоял, прислонившись плечом к стене и смотрел на меня взглядом, назначение которого я пока не мог определить. Расстройство? Обида? Злость? Чувство вины?

— Что случилось, в конце концов⁈

Мой голос звучал взволнованно. Потому что, именно таким было мое состояние!

Да, я испытывал сильное волнение, но в первую очередь из-за поведения Патрика. Очевидно, он с кем-то подрался. Причём это была какая-то эпохальная битва. Но конкретно сейчас я видел на физиономии друга не торжество победителя и не страдания проигравшего. Я видел долбанное чувство вины, а это напрягало очень сильно.

Неужели в ирландце снова проснулся Берсерк и он… не знаю… отгрыз нападавшему не только ухо, но и еще парочку частей тела в придачу. А теперь жёстко раскаивается в своем поступке.

Патрик провел рукой по лицу, пытаясь стереть то ли следы крови, то ли кривую улыбку, которая выглядела похожей на оскал. По-моему, Берсерк еще с нами, он не до конца покинул ирландца.

— Четверо… — ответил Патрик, с трудом выговаривая слова. — На перекрестке, в двух шагах от борделя Матильды… Поджидали…Когда шёл обратно, прицепились сразу же. С ходу. Им даже не нужна была причина или повод. Они искали драки.

Ирландец сделал несколько шагов вперед, мимо меня, и рухнул на табурет возле стола, его правая рука все так же безвольно мотылялась соплёй.

— Могу предположить, ты удовлетворил их поиски в полной мере. — Усмехнулся я, хотя, честно говоря, вообще было не смешно. — Чем все закончилось? Надеюсь, ты не принес в кармане парочку ушей? И можно поточнее. Они ничего не сказали? Просто напали?

Я подошел к другу и принялся щупать его повреждённую конечность, мысленно повторяя:«Только не перелом, только не перелом…»

Если руку Патрику все же сломали, то это очень хреново. Хотя бы потому, что медицина в 1925 году пугает меня своей самобытностью.

Ну и потому, что работать тогда Патрику будет проблематично. Это минус месяц, а то и два, не меньше.

А самое главное — грабить склад мафиозного босса с человеком, у которого сломана рука — крайне глупая затея. Мало того, от Патрика там просто не будет толку, так еще и опознать его сможет каждая сволочь, имеющая хотя бы один глаз и способная этим глазом видеть.

Пока проверял ирландца на предмет сломанных костей, попутно соображал, кто и зачем подловил моего друга. Фрэнки Йель? Люди Лучано? Ирландцы, мстящие за «Дельмонико»?

Да ну! Бред! Всем этим людям Патрик сто лет не впёрся. Он слишком мелкая сошка. Даже если бы кому-то пришло в голову убить ирландца (не дай бог, конечно), его смерть не повлияла бы ровным счетом вообще ни на что.

— Один что-то кричал про «рыжего сукина сына»… — Патрик сглотнул и тут же поморщился от боли. — Единственное, что могу сказать наверняка, они были макарон… то есть… итальянцами.

Я как раз закончил обследовать его конечность и приступил к башке. Рука была, к счастью, цела, но, похоже, сильно ушиблена. Теперь хотелось проверить, вдруг ему пробили черепушку.

— А так… Больше ничего не говорили. — Продолжил свой рассказ ирландец, — Работали молча, но…как бы это сказать… целенаправленно. Я… я отбивался как мог. Кажется, одного здорово зарядил. Схватил доску с гвоздем, что валялась рядом… Вмазал ему по роже. Три или четыре раза. Он выл, будто раненный койот. Боюсь, как бы я ему гвоздём не разворотил половину физиономии. Потом вроде бы я смог вырваться и убежать. Плохо помню. В башке все смешалось. По-моему, вырубился и потерял сознание за пару кварталов отсюда. Не знаю, сколько так провалялся. Очнулся в какой-то подворотне. Сразу пошел домой.

Патрик замолчал, уставившись в пол, а затем вдруг поднял взгляд и виновато заглянул мне в глаза. Он еще не начал говорить, а я уже понял, сейчас, наконец, прозвучит самое важное признание, и оно мне сильно, очень сильно не понравится.

— Джонни… — голос Патрика стал совсем тихим. — Пропала железяка…

Я замер, у меня в голове что-то щелкнуло. По-моему, тумблер, отвечающий за моральные нормы и общечеловеческие принципы. Потому что, если я его сейчас спрошу и услышу ответ, о котором думаю, то, наверное, прольётся кровь. Я этого придурка просто придушу.

— Какая железяка? — поинтересовался я тихим, ласковым голосом.

— Ну… «Кольт». Тот самый, что прихватили тогда у Томазино…

Я закрыл глаза и принялся считать до… не знаю, до скольки, потому что не понятия не имею, на каком моменте меня отпустит злость, которую сейчас испытываю.

Когда открыл глаза снова, то увидел, как Фредо, разбуженный шумом, сидит на своей кровати, свесив ноги, и с каменным лицом пялится на ирландца.

Старик молчал, не произносил ни слова, но на его физиономии, наверное, как и на моей, можно было прочесть, что он думает о признании Патрика.

— Ты взял с собой на свидание «Кольт», украденный у Томазино? — Мой голос по-прежнему звучал тихо, и стоило мне это гигантских усилий. Потому что на самом деле я испытывал огромное желание заорать на Патрика, схватить его за шкирку и несколько раз тряхнуть. — Зачем⁈ Для него же нет патронов! Ты что, хотел им гвозди забивать? Или просто похвастаться перед девчонкой, какой ты крутой мафиозо с стволом за поясом?

Патрик потупился, подтверждая мою догадку. Не про гвозди, естественно. Про желание понтануться перед Роззи.

— Я… я просто хотел… Она же не знала, что мы теперь работаем на «семью»… Я хотел произвести на нее впечатление. Хотел, чтоб она гордилась мной. Сказал, что у меня есть оружие… Она попросила показать…

— Боже правый… — Фредо развёл руки в стороны и покачал головой. — Идиот. Совершеннейший идиот.

— Ты потерял оружие, на котором трупов может быть больше, чем блох на собаке! — я уже не сдерживался. — Ты понимаешь, что это за улика? Пистолет, с которого, возможно, убили чертову уйму людей. «Кольт» принадлежал Томазино, а Томазино, как нам всем известно, наглухо отбитый тип с раздутым сомнением и кучей детских травм, которые он закрывает, причиняя боль другим людям!

Когда эти слова вылетели из моего рта, я понял, какую глупость совершил. Джованни Скализе, паренек, всю жизнь проживший в деревне, вообще никак не может знать подобные термины: детские травмы, самоутверждение за чужой счет. Даже не так. В 1925 году вообще никто не может знать подобные термины. Если только Фрейд.

К счастью, ни Патрик, ни Фредо не поняли о чем идёт речь и просто смотрели на меня, бестолково хлопая глазами. Для них последние предложения, в которых фигурировали психологические проблемы Томазино, прозвучали как белый шум.

— Ты понимаешь, каких масштабов проблема у нас возникла по твоей милости? — Я решил сделать вид, будто ничего не произошло. Мало ли какой бред может нести человек на эмоциях. — Ты этот чертов «Кольт» из своих рук за последнюю неделю вообще не выпускал. Ты его лапал постоянно, только что не облизывал. И я лапал. Представляешь? Там теперь вряд ли что-то осталось от прежнего владельца, а вот наших с тобой «пальчиков» — хоть жопой жри!

— Я не знал! — взвыл Патрик. — Я дрался! Он просто выпал из-за пояса, когда я бежал! Наверное… Не помню как это произошло.

— Молчи. — Я сделал резкий взмах рукой, прерывая стенания друга. — Иди умойся. Перевяжи, что нужно и… Ложись спать. Утром будем разбираться. Сейчас я слишком зол, чтоб обсуждать твой идиотский поступок.

Патрик тяжело вздохнул, поднялся с табурета и понуро поплелся к умывальнику. Ему было очень стыдно. Другой вопрос, что этим стыдом теперь ситуацию вообще никак не исправить. Не понятно, где искать утерянный пистолет. Не понятно, точно ли он утерян, или пока Патрик валялся без сознания, у него тупо спёрли оружие. Что тоже, кстати, вполне вероятно.

Фредо несколько минут молча наблюдал, как ирландец кряхтит и пытается умыть физиономию, затем перевел тяжелый взгляд на меня.

— Это не случайность, Джонни. Нападение. Слишком вовремя. — Выдал вдруг старик. — Да, утерянное оружие — проблема. Но сама ситуация гораздо серьёзнее. Нашего дурачка явно ждали. Важно два момента — кто устроил это все и с какой целью.

— Знаю, — кивнул я. — Полностью с тобой согласен. На случайность вообще не похоже. Кто-то очень хочет навалить нам кучу дерьма побольше. И, кажется, у него или них это отлично получается.

Фредо что-то буркнул себе под нос, затем сполз с кровати, встал на ноги и начал собираться. Ему пора было отправляться в залив за новой порцией «товара».

Я дождался, пока Патрик, наконец, умоется, помог ему обработать приличную ссадину на скуле, на всякий случай крепко перевязал тканью ребра и мы, наконец, улеглись.

Как ни странно, вырубился я в один момент. Видимо, так меня плющило и таращило от злости на ирландца, что организм решил — нужно взять тайм-аут.

Утро началось не с обычного пинка Фредо, которым он нас будил, возвращаясь после «рыбалки», не с характерного звука «ходиков», а с громкого, наглого стука в дверь.

Я резко поднял голову и уставился на створку, сотрясающуюся от ударов. Кто-то ломился с такой хамской уверенностью, что я в какой-то момент подумал, не раздастся ли сейчас из-за двери:«Сова, открывай, медведь пришёл!» Слишком уж много было в этом стуке наглости и даже безбашенности.

Я вскочил с матраса, в два шага оказался возле стола. Схватил нож, которым Фредо недавно разделывал рыбу, зажал его в руке и замер, бестолково пялясь на дверь. Мне отчего-то показалось, что в этом громком стуке кроется опасность. Тем более, после ночных приключений Патрика ничего хорошего ждать не приходилось.

Затем мой взгляд метнулся к гвоздику возле двери, на который мы обычно вешали ключ. Ключа на месте не было. Значит, старик ещё не вернулся и, скорее всего, он запер нас с той стороны. Фредо всегда так делает, когда уходит ловить рыбу. Видимо, привычка. Некая иллюзия безопасности.

Невидимый хам снова несколько раз долбанул в створку двери. Судя по звуку, бил ногами.

— Головой постучи. — Раздался снаружи недовольный голос Фредо. Очевидно, эти слова предназначались раннему гостю. Старик как раз вернулся домой и застал у входа пока еще неизвестного посетителя.

— Доброго утра, хотелось бы мне сказать. Но, пожалуй, не скажу. Дверь откроете? А то ваши жильцы не хотят встречать гостей. — Насмешливо ответил тот, с кем Фредо вел диалог.

Я узнал этот голос. Ледяной, с издевкой, с откровенными нотками сарказма. Слоун. Это был долбаный агент Слоун. Остатки сна, как рукой сняло.

В тот же момент щелкнул замок, дверь распахнулась и на пороге появился Фредо.

Старик заметил меня, удивился. Потому что я, как дурак, стоял посреди комнаты в одних подштанниках и пялился на дверь. Потом он заметил в моей руке нож и удивился еще больше. Я еле заметно пожал плечами. Мол, сам не знаю, как так вышло. Да, нож. И что?

За Фредо, щурясь от утреннего солнца, которое уже пробиралось сквозь маленькие оскошки нашей каморки, стоял агент Слоун.

Этот тип был гладко выбрит, одет в аккуратный костюм и плащ. От него за километр несло одеколоном. В руках Слоун держал портфель. Пожалуй, именно портфель поразил меня сильнее всего. Он выглядел, как совершенно чужеродная деталь, которая никак не соответствовала ситуации.

Слоун с нескрываемым любопытством принялся рассматривать нашу убогую лачугу, его взгляд скользнул по спящему Патрику, по мне.

Агент Бюро усмехнулся и вслед за стариком шагнул внутрь.

— Какая идиллическая картина, — произнес он, не скрывая сарказма. — Спите на полу, кушаете хлебушек, запивая его водичкой. Просто братство по несчастью. Я войду? Никто не возвражает?

Не дожидаясь ответа, Слоун прошел в центр комнаты и замер едва ли не рядом со мной.

Патрик при этом продолжал самым бессовестным образом дрыхнуть. Я, конечно, давно понял, что крепости его сна можно только позавидовать. Но сейчас даже для ирландца это было слишком.

— Мистер Фредерико Гатти, не успел поздороваться должным образом. — Слоун кивнул Фредо. — Или вам больше нравится Бонасэра? Сложно выбрать, когда у вас столько имен. Как поживает бывший советник дона Вито? Рыбка сегодня хорошо ловится?

Фредо не ответил. Он подошёл к столу, плюхнул на него ведро с рыбой, затем демонстративно развернулся и отправился мыть руки. Остальной улов, старик, видимо, уже отнес в лавку. Делал он все молча, без каких либо эмоций, но я заметил, как напряглись его плечи и как ходили желваки на скулах.

— Чего тебе нужно, Слоун? — спросил я — Опять полицейского застрелили, и ты ищешь, на кого бы повесить? Или думаешь, у нас тут квартируется Фрэнки Йель. Говорят, на данный момент он — твоя самая главная цель.

Слоун усмехнулся, прошелся по комнате, заглянул в пустую кастрюлю на плите.

— О, нет-нет. Сегодня я с визитом вежливости. Просто решил проведать столь… уважаемых людей. — Он остановился перед Фредо. — Скажите, синьор Бонасэра, а ведь ваш бывший босс, дон Вито, уже старенький. Как вы думаете, сколько ему осталось? Год? Два? Говорят, у него проблемы со здоровьем. Небось, вся Сицилия с замиранием сердца ждет новостей.

— Заткнись, — тихо, но очень четко сказал Фредо. Его голос прозвучал как щелчок взведенного курка. — И убирайся отсюда.

Однако Слоун и не думал уходить. Он повернулся ко мне.

— Я, конечно, понимаю, у вас тут свои разборки. Но должен предупредить, Джованни. Начинается большая игра. Очень большая. И мне нужна чистая доска, для того, чтоб верно расставить фигуры. А вы… вы меня отвлекаете. Мешаетесь постоянно под ногами.

— Иди к черту, Слоун, — я подошел к нему вплотную. — Мы тебе ничего не должны.

— Ошибаетесь. — Его улыбка стала шире. Он посмотрел на меня так, будто я был мухой, запутавшейся в паутине. — Видишь ли, Джованни Скализе, я очень добрый человек. Я даже могу позволить таким мелким шавкам, как вы, немного почувствовать себя важными людьми. Мне даже нужны ваши маленькие победы. Это создает видимость хаоса. А потом являюсь я, как герой, и этот хаос героическим же образом устраняю. Это хорошо смотрится в отчетах. Но если вы перейдете грань… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — тогда твой друг-ирландец отправится в тюрьму. Надолго. За убийство, например.

— Какое еще убийство? — я фыркнул. — Опять эти сказки про фараона?

— О, нет. — Слоун покачал головой, делая удивленное лицо. — Что ты. Речь о свежем деле. И там несколько пунктов. Первый — этой ночью твой друг жестоко избил некоего Альдо «Барашка» Риццоли. Сынок очень уважаемого человека. Мистер Риццоли-старший владеет несколькими мясными лавками. И он в ярости. Его мальчик сейчас в больнице, у него сотрясение мозга, сломанная челюсть, выбитые зубы. И знаешь, что самое интересное? — Слоун наклонился ко мне. — Рядом с местом драки мы нашли вот это.

Он подошел к столу, шлепнул свой дурацкий портфель рядом с ведром, вытащил из портфеля сверток и развернул его. Моё сердце сделало резкий кульбит. Это был долбаный пистолет долбанного Томазино. Пожалуй, я мог бы надеется, что Слоун демонстрирует мне совсем другой «Кольт», но… Тогда он выглядел бы полным идиотом. А это совсем не так.

— Пистолет, — продолжил Слоун, с наслаждением растягивая слова, — был при твоем друге. И теперь мне очень интересно, где же этот ствол фигурировал раньше. Проверим все нераскрытые дела за последний год. Вдруг окажется, что именно из него застрелили парочку человек? Или кого-то еще. Ствол-то без патронов, но… — Слоун многозначительно посмотрел на спящего Патрика, — Когда-то они там были. Верно? И если меня не подводит память, а я тебя уверяю, она меня не подводит, именно это оружие я видел в руке твоего друга, когда у нас вышла та неприятная стычка с участием Фрэнки Йеля.

Я понял. Это была ловушка. Идеальная, красивая ловушка. Нападение на Патрика подстроил Слоун. Ирландца спровоцировали, заставили защищаться, чтоб потом повесить на него избиение кого-то из нападавших. Но Патрик пошел дальше, он сделал Слоуну настоящий подарок — потерял «Кольт». Теперь, получается, Слоун крепко держал ирландца за яйца. Впрочем, вместе с ним, похоже, и меня.

— Так вот, кто это подстроил, — тихо сказал Фредо.

— Я? — Слоун приложил руку к груди с видом невинной овечки. — Я всего лишь скромный служитель закона. Я собираю улики. И сейчас у меня есть вещественное доказательство и мотив. Ваш друг хвастался оружием перед проституткой. Да, да, да… Это мне тоже известно. Потом ни с того, ни с сего, напал на парней, проходивших мимо. Завязалась драка. Он в порыве ярости чуть не забил человека до смерти. Очень логичная цепочка. А дальше… Дальше я начну копать. И поверьте, найду, к чему пристегнуть этот ствол.

Слоун положил «Кольт» обратно в портфель, щелкнул замками.

— Так что, Джованни, пока вы тут решаете свои сицилийские споры, помните — я за вами наблюдаю. Играйте по моим правилам. Не перегибайте палку. И тогда, возможно, твой друг избежит о-о-о-очень больших проблем.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой тяжелое, гнетущее молчание.

Я посмотрел на Фредо. Тот стоял, глядя в пустоту, его лицо было мрачным и озадаченным.

— Он решил сделать тебя своей пешкой, — наконец произнес старик. — Пешкой в большой игре против мафии. Знает, что ты не бросишь ирландца наедине с его проблемой. Теперь ты в тисках. С одной стороны — «семья», которая хочет тебя убить. С другой — продажный агент Бюро, который собирается тебя использовать. Поздравляю, Джонни. Это максимально поганый расклад из всех возможных.

Глава одиннадцатая

Если с другом вышел в путь…

Слова Фредо максимально точно передавали ситуацию, в которой я оказался. И да, не «мы оказались», а «я оказался». Патрик Слоуну не нужен. Ему нужны те возможности, которые есть у меня. А именно — репутация дяди Винни и все, что отсюда можно вытащить.

Как бы я не повел себя в отношении Массерии, для окружающих любой поступок будет выглядеть оправданным возмездием.

Я уже понял, логика сицилийцев крайне проста. Если Массерия грохнет меня, то это — подстава, подлость и грязная игра. Если я грохну Массерию — это справедливая расплата за погибшего дядю Винни. Действие одинаковое, но какой разный итог.

Соответственно, моими руками можно до хрена чего сделать. Слоуну даже напрягаться не придется. Он просто может тыкать пальцем и отдавать распоряжения.

А если вспомнить, что этот чертов агент вроде как имеет делишки с Лучано который, вроде как имеет накопившиеся претензии к Джо Боссу, то вероятность убийства Массерии моими руками весьма велика.

И тут вот какое дело… С точки зрения сицилийцев я, конечно, буду прав. А вот с точки зрения закона… Интересно, в штате Нью-Йорк что полагается за убийство? В общем, ситуация и правда — полный трындец.

Фредо, не дождавшись от меня комментариев, молча подошел к двери, щелкнул замком. Потом подумал немного и до кучи накинул тяжёлый крючок на петлю, отрезав нас от внешнего мира, пусть ненадолго. После этого старик повернулся к нам.

— Теперь вы поняли? — его голос звучал глухо, будто он опасался, что даже при всех предпринятых им мерах, разговор могут подслушать. — Вы оказались в игре, до которой еще не доросли. Этот продажный ублюдок Слоун не шутит. Он будет давить, пока не сломает. Или пока не получит то, что хочет.

— А чего он хочет-то? — Хмуро спросил Патрик. — Я пропустил почти весь ваш разговор.

— Это мы заметили. — Я многозначительно посмотрел на друга. — Слоун тут только что парад с фейерверками не устроил, а ты дрых без задних ног. Глазом не повел.

— Ну да. — Патрик виновато потупился, — Что есть, то есть. Сон у меня крепкий. И все же. Чего хочет Слоун? Чтобы мы стали его стукачами?

— Хуже. — Я прошелся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Адреналин и ярость искали выход. — Он хочет, чтобы мы стали его оружием. Убирали тех, кого нужно убрать. Слоун создает хаос, а потом героически его устраняет. Так он сказал. Мы для него разменная монета. Расходный материал.

Я остановился перед Патриком, глядя на его разукрашенное синяками и ссадинами лицо.

— Ты влип по самые уши, дружище. А вместе с тобой — и я. Выбора нет. Сидеть сложа руки — значит подписать себе и тебе приговор. Либо пуля от Массерии, либо тюрьма от Слоуна. Мне оба варианта не нравятся.

— Что будем делать? — Патрик растеряно посмотрел на меня.

— То, что и планировали. Только быстрее и жёстче. Собирайся. Через пятнадцать минут выходим.

— Джонни, рука… — ирландец попытался пошевелить повреждённой конечностью, но тут же скривился от боли. — И лицо… Рикки сразу всё поймёт. Не уверен, что он позволит мне работать в таком состоянии. Делать я ничего не смогу, а зачем платить тому, кто бесполезен?

— Лицо замажем чем-нибудь. — Категорично отрезал я, затем посмотрел на друга и понял, что сказал полную чушь. Там не просто нужно замазывать, там требуется тонна грима и услуги профессионального гримера. — Ну, да… Замажем… Задолбаешься мазать. Нет…Скажем, что ты подрался в баре, защищая честь нашей «семьи». Сцепился с кем-то из посетителей. Уверен, Слоун не станет распространятся о том, что произошло на самом деле. Так что для всех остальных прокатит любая версия. А грузить сегодня буду я. Скажу Рикки, мол, решил подкачаться. Или… Или что проигрался тебе в карты на желание…

Я осекся, прервав свои размышления. У меня вдруг резко зачесался затылок. Очень похожее ощущение уже испытывал. Оно появляется, когда чувствую пристальный взгляд.

Я обернулся и посмотрел на Фредо. Так внимательно пялится мог только он. Вообще в принципе пялится мог только он, потому что в комнате нас было всего трое, видеть через стены мои враги еще не научились.

Фредо и правда молча наблюдал за мной, его взгляд был тяжелым и невероятно усталым. Казалось, за последний час он постарел на десять лет. Однако, в его взгляде я заметил еще кое-что. Пожалуй, это можно было назвать искрой подозрения, пока еще не разгоревшейся в пламя.

— А позвольте спросить, сеньор Скализе… — Произнес вдруг Фредо с сарказмом. — Что именно вы планировали?

Я замер, мысленно чертыхнувшись. Старик слишком умен. Он из одной только фразы сделал верные выводы. Я, блин, тоже хорош. Нашёл, при ком раскидываться словами.

— Что задумали? — Я искренне вытаращился на Фредо, изобразив при этом на лице абсолютную невинность.

— Не знаю. — Старик пожал плечами. — Поэтому и спрашиваю. Джонни, что вы задумали? Ты ведь не просто так это сказал. Вернее, можно даже перефразировать вопрос. Что ТЫ задумал, Джонни? Этот… — Фредо кивком головы указал на Патрика. — Ничего задумывать не способен. Он и прежде не отличался стратегическим мышлением, а сейчас у него на фоне любви вообще мозги превратились в кашу.

— Мы что-то задумали? — Патрик удивлённо посмотрел на меня, явно теряя нить разговора. Он, в отличие от старика, не обратил внимания на мою оговорочку.

Я завис, соображая, как поступить. Врать Фредо после вопроса, заданного в лоб? Глупо. Думаю, старику такое точно не понравится. А он — мой единственный сто́ящий союзник на этом «празднике жизни» под названием мафиозные игрища.

Разрабатывая план в своей голове, я отталкивался от того, что нас с Патриком двое. Однако, вдвоем провернуть это дельце будет сложновато. Хотя бы потому, что я слишком много не знаю о местных правилах, об особенностях «семей» и так далее. А Фредо знает. Причём он знает практически все. Собственно говоря, с его помощью можно придумать, как ограбление повесить на Массерию. Тем более, у меня пока один хрен нет вариантов.

— Черт… — Я покачал головой, усмехнулся, а затем провел пятерней по волосам.

Вид у меня был смущенный, но в больше мере я играл это смущение. Фредо реально слишком умён. Я такими оговорочками могу спалить не только свои мысли или планы, я могу зародить в душе старика подозрение. Вряд ли он, конечно, подумает, что в тело Джонни Скализе попал человек из будущего. Это совсем уж фантастическая правда. Но вот начать сомневаться во мне — легко. А нам такого сейчас не надо.

— Ладно… Ты прав. — Я повернулся к Фредо лицом и развёл руки в стороны. — Ты прав, старик. Есть задумка ограбить склад Массерии и подставить Маранцано.

Не успел я договорить до конца, как со стороны раздался громкий «хрюк», а потом не менее громкий кашель. Это Патрик подавился холодным чаем, который с вечера остался в кружке.

— Я… Ничего… Не собирался… Грабить! — Ирландцу приходилось говорить по одному слову, потому что кашель упорно его не отпускал, а высказаться Патрику очень хотелось.

А вот Фредо молчал. Просто молчал и смотрел мне прямо в глаза. И я не мог понять, что происходит в голове у старика. Его взгляд был слишком непроницаемым.

— Ну⁈ — Я нервно повел плечами. — Ты что-нибудь скажешь? Например, что я сумасшедший, что нужно успокоиться и выбросить подобные мысли из головы?

— Ты и правда собираешься грабить Массерию? — Вместо ответа спросил Фредо. Я молча кивнул, подтверждая его слова. Старик, дождавшись моей реакции, продолжил, — Хм… Ну что сказать…Это, конечно, безумие. Полное. Однако… Ты не был бы Скализе, если бы просто так спустил смерть дяди кому-то с рук. Точь-в-точь как Винченцо. Поэтому… Пожалуй, я не удивлён.

— Месть, да. Есть такое. — Я решил не спорить с Фредо, тем более, что озвученная им причина весьма даже была в тему. — Хочу отомстить так, чтоб Массерии стало тошно. Просто убить его — слишком просто, слишком легко. Это даже благо. А вот столкнуть лбом Массерию и Маранцано, заставить их грызться, будто они бешеные псы, и наблюдать, кто кого прихлопнет — отличный вариант. Если все же Массерия выйдет победителем, тогда можно и пулю ему в затылок пустить. Но это — самый финальный этап моей мести. И еще…Нам нужны деньги, чтобы исчезнуть после того, как все закончится. Все это, конечно, весело и здорово, но я, пожалуй, предпочёл бы не продолжать традицию семьи Скализе, введенную дядей. Я не хочу работать на «семью». Я хочу иметь на руках хорошую сумму денег, чтоб вложить ее…

Черт! Снова едва не ляпнул лишнего.

— Чтоб вложить в какой-нибудь путёвое дельце. — Я быстро исправил собственную оплошность. Было бы очень странно, начни я сейчас рассуждать про ценные бумаги и биржевые фонды. — А еще нам понадобятся деньги, чтобы заткнуть глотку Слоуну, если придется. Доллары всегда были, есть и будут весомым аргументом. В конце концов, Слоун — обычный человек. Ему свойственным все грехи, в том числе — алчность.

— Разумно. — Фредо по-прежнему оставался спокоен, чем сильно меня удивил. Я ожидал все-таки немного другой реакции. — Тогда будьте как тени, Джонни. И не доверяйте никому. Даже собственному отражению. Прямо сегодня изучи ваш маршрут. Имею в виду, каждый закоулок и каждый поворот. Думаю, ты пока ещё не определился, как и где произойдёт ограбление. Грабить сам склад — глупо. Ты ведь это понимаешь?

— Конечно, — Не моргнув ответил я.

Хотя, на самом деле вообще-то именно так и планировал — обчистить склад ночью. Однако, если Фредо говорит, что это глупо, я ни на минуту не сомневаюсь в его словах. Уж что-то, а грабежи старику более понятны чем мне.

— Да. Именно так. — Кивнул Фредо. — Для начала нужно иметь полное представление о маршруте. Знать то, на что вы никогда не обращали внимание. Это нужная информация. Вполне возможно, она не пригодится, но ты должен ее знать.

— Подождите… Вы что, серьезно? — Встревоженно поинтересовался Патрик. Он, наконец, откашлялся и смог говорить нормально. — Вы действительно считаете это отличной идеей?

— Мы считаем, что обстоятельства вынуждают действовать на опережение. — Ответил я. — И ещё мы считаем… По крайней мере, мое мнение именно такое, что стратегия Слоуна, в основе которой управляемый хаос — вполне хороша для нынешних времен. Это всяко лучше, чем ждать, пока меня загонят в угол. А так… Массерия и Маранцано сцепятся и это, в том числе, отвлечет того же Слоуна.

Патрик выслушал меня молча, затем перевел взгляд на Фредо, ожидая от старика поддержки, но Фредо просто кивнул, подтвердив тем самым мои слова.

— Просто замечательно… — Выдохнул ирландец, покачав головой, а затем еще раз повторил. — Просто замечательно…

Хотя, конечно же, ничего замечательного в этом он не видел, просто понял, что остался в меньшинстве и что его мнение не особо кого-то волнует.

Минут через двадцать мы вышли из дома и направились к складу. Патрик топал молча. Его обычно жизнерадостное лицо было мрачным и сосредоточенным. Он явно переваривал все, что произошло этим утром.

— Слушай сюда, — я нарушил тягостное молчание. — Сегодня твоя задача — смотреть и запоминать. Впитывать всё, как губка. Все полицейские посты на нашем маршруте. Все повороты, все узкие переулки, куда можно нырнуть, все скрытые въезды во дворы. Всё, что может пригодиться для быстрого и незаметного побега. Записывай в блокнот, рисуй схему в уме. Делай что угодно, но ты должен знать этот путь лучше, чем молитву. Фредо прав… С одной стороны, грабить одну только тачку, тем более свою, тоже смысла нет. Но… Эта информация может нам пригодиться. Если не для налёта, то для подставы, которую мы замутим для Маранцано.

Патрик кивнул, затем достал из кармана смятый блокнот и карандаш.

— Вот. Мне Фредо дал. Сказал то же самое. Пока ты переодевался. Хорошо, Джонни. Я… я всё запомню. Обещаю.

— И ещё кое-что. Рикки по-любому начнет приставать с вопросами, тут ты прав. Про твою рожу. Я буду с ним разговаривать сам. Ты не лезь. Молчи и делай вид, что тебе мучительно стыдно за свою пьяную драку. Понятно?

— Понятно.

— Вот и хорошо. — Я хлопнул Патрика по плечу, а потом добавил. — Не ссы, дружище. Вместе мы — команда. У нас все получится.

Ирландец как-то невесело хмыкнул в ответ. По-моему, он сильно переживал о том, что нам предстояло сделать.

На склад мы явились вовремя. Там царило привычное утреннее оживление. Грузчики лениво перетаскивали ящики, клубы пара вырывались из-под крыши, где располагалось что-то вроде подсобки. Рикки, как и всегда, сидел за своим столом с гроссбухом. Его взгляд, холодный и оценивающий, сразу же просканировал Патрика.

— Что с тобой? — он отложил в сторону перьевую ручку и отодвинул баночку чернил, — Вспомнил старую поговорку, что шрамы украшают мужчин? Или просто огрёб мандюлей от кого-то поумнее тебя?

Я шагнул вперед, оттеснив плечом Патрика, который уже открыл рот, чтобы ответить. Скорее всего, он бы нагрубил Рикки или просто послал бы его к черту. Несмотря на свою доброту и где-то даже наивность, заводился Патрик всегда с полуслова.

— Он защищал честь «семьи», — сказал я спокойно, но твёрдо. — В баре парочка ублюдков позволила себе сказать лишнее про дона Массерию. Патрик объяснил им, что так делать не стоит.

Рикки медленно поднялся из-за стола, его взгляд прошелся по мне, затем снова вернулся к Патрику.

— Очень трогательно. А можно подробности? Какие именно ублюдки? И в каком баре?

— Зачем? — я упорно, почти с вызовом, пялился Рикки в глаза, — Вопрос уже закрыт. Когда мы договаривались, ты сказал: за ирландца отвечаю я. Значит, и претензии все ко мне. Так вот я тебе говорю, ублюдки поплатились за свои длинные языки.

— Угу… — Усмехнулся Рикки. — Вот только странно это как-то. У дружка вся рожа разбита, а твоя физиономия совершенно чистая.

— Я просто слишком шустрый. Ублюдки не поспевали за моей скоростью.

— Мммм… Ясно…– Промычал Рикки, которого мое объяснение явно не устроило. Однако предъявить что-то по этому поводу он мне не мог. Мы пришли на работу, мы выполнили свои обязательства. Какие могут быть вопросы?

Воздух между мной и Рикки снова наэлектризовался. Прямо как тогда, в день стычки с ирландцами у «Дельмонико». Грузчики замедлили шаг, чувствуя напряженность. Парни, которые, как и мы с Патриком, занимались развозом, настороженно замерли. Они, похоже, на всякий случай, готовились кинуться между мной и Рикки, если все же один из нас не сдержится.

Однако, взрыва не произошло. Рикки смерил меня взглядом, полным раздражения и…отвернулся. Он понимал, что я прав согласно нашим неписаным правилам, но его это бесило еще сильнее.

— Ладно, — Рикки плюхнулся обратно на стул. — Разбирайтесь со своими проблемами сами. Только чтоб это не отражалось на работе. Понятно?

— Яснее ясного. — Ответил я с усмешкой, затем повернулся к Патрику. — Иди, принимай товар. Сгодня я буду грузить. Решил мышцы подкачать. А то слишком белоручкой становлюсь. Так что, погрузка на мне. А ты жди возле машины и отмечай ящики.

Я не стал дожидаться реакции Рикки на такое мое решение. Сразу направился к груде ящиков, которые нужно было заносить в наш «Додж».

Работа была адской, спина горела огнем уже через десять минут, но я стиснул зубы и продолжал. Каждый поднятый ящик, каждая напряженная мышца — это была месть. Месть им всем. Массерии, Лучано, Слоуну. Я превращал злость в топливо.

Патрик тем временем ходил вокруг машины с блокнотом в руках, что-то помечая. Он усиленно делал вид, будто записывает количество алкоголя и фиксирует для себя, куда какой ящик нужно будет выгрузить. На самом деле, схематически рисовал склад.

Маршрут мы отработали без происшествий. «Сытый папа», «Плаза-отель» — всё как по маслу. В «Дельмонико» заехали с опаской, но ирландцев видно не было, как и кого-то другого. Энрике молча принял товар, сунул в руки конверт и поспешил ретироваться. Варианта два, либо Хиггинс все же отказался от этого заведения, либо решил не давить на ресторан, выжидая более удобного момента.

Патрик все же не выдержал. Я как раз притормозил возле уличной палатки, где можно было купить кофе, дополнив его сладкими пончиками с карамелью.

— Джонни, что мы будем делать? Со Слоуном, я имею в виду. Он же не отстанет.

Я захлопнул дверцу «Доджа», облокотился на нее и посмотрел на друга, который тоже выбрался на улицу.

— Мы сделаем то, что должны были сделать с самого начала. Ограбим склад Массерии. И вину повесим на Маранцано.

— Черт… Ты и правда это задумал? Это же…

— Самоубийство? — я закончил за него. — Возможно. Но сидеть и ждать, пока нас прижмут со всех сторон — это самоубийство растянутое на долгое время и более мучительное. У нас есть козырь. Добрый Джо. Я договорился с ним вчера. Он заберёт товар. Шестьдесят процентов от стоимости. Этого хватит, чтобы исчезнуть и начать новую жизнь. Где-нибудь далеко отсюда.

Я видел, как в Патрике боролись страх, чувство вины и желание все-таки воплотить свою мечту о новой, счастливой жизни в Америке. Страх проиграл.

— Хорошо. — Он выдохнул. — Я с тобой. Что бы ни вышло. Тем более, это по моей вине всё усложнилось, так что хотя бы вытащу тебя из этой ямы, куда сам провалился.

— Никто никого не вытаскивает. — Я хлопнул его по здоровому плечу. — Мы будем выбираться вместе. А для начала, пока едем, закончи свою схему. Мне нужно знать каждый закоулок. Фредо прав. Устраивать налёт на сам склад — бестолково. Думал об этом все дорогу, пока ездили от заведения к заведению. Но и грабить только свою машину — тоже бред. Слишком маленький выхлоп. Нам нужно вычислить в какое время и в каком виде поступает товар на склад. Его же привозят. Верно? Он из воздуха не появляется. Я заметил, что утром и в течение дня склад работает только на вывоз. Соответственно, фиксируй все. Вообще все. А потом что-то решим.

Остаток дня Патрик провел, уткнувшись в блокнот. Он рисовал линии маршрута, помечал квадратиками полицейских, крестиками — аварийные повороты. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. Из болтливого ирландца он превратился в солдата, готовящегося к операции.

Честно говоря, я даже как-то успокоился. Мне реально стало легче. Теперь я был не один, нас было трое. К тому же, башка у Фредо варит лучше, чем у меня и у Патрика вместе взятых. Так что, все обязательно должно получится.

Закончив с маршрутом, я двинулся в сторону «Хлопкового хвоста». Сегодня он не стоял в «путевом листе», но мне нужен был Добрый Джо.

Внутри все бурлило от какого-то внезапного эмоционального подъёма. В общем, я решил, что ситуация изменилась, она стала гораздо лучше и у меня появился шанс выйти сухим из воды. Но…

Не зря говорят, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Уверен, в тот момент, когда мы весело катили в сторону Гарлема, бог просто ухохатывался глядя на нас сверху. Но у меня есть оправдание. Я не знал, как резко все поменяется.

Глава двенадцатая

Первые шаги к цели

Мы подъехали к клубу Доброго Джо, остановились возле черного входа и заглушили двигатель. Сегодня нам лучше не светиться, поэтому даже без товара я предпочёл не торговать собственным лицом возле парадных дверей.

А еще, пока ехали к клубу, я очень постарался проследить, не увязалась ли за нами опять какая-нибудь тачка. Искал не только Слоуна, искал вообще всех. Изучал каждую машину, каждого подозрительного прохожего. Чисто теоретически, хвоста не было. Ощущения пристального взгляда на затылке — тоже.

— Жди здесь. И будь настороже. — Велел я ирландцу.

Патрик, которому еще по дороге объяснил цель сегодняшнего визита, коротко кивнул.

— Есть, босс! Задачу понял!

Я засмеялся, показал ему кулак, чтоб не трындел особо много, и выбрался из машины. Делать все нужно было быстро. Мы не можем опоздать на склад, это вызовет вопросы.

Не успел сделать двух шагов, как Рич, огромный вышибала, словно тень отца Гамлета, возник из ниоткуда. Он буквально из стены появился, честное слово.

— Белый парень с быстрыми руками, — Его бас звучал насмешливо. Дались им мои руки. Так и прицепилась эта странная кличка. — Сегодня нет поставки. Ты зачем приехал? Для отдыха тоже рановато.

— Поставки нет, ты прав. Но я пришёл за другим. Добрый Джо на месте?

— На месте. Иди за мной.

Мы прошли через чёрный ход в подсобку клуба. Джо сидел за столом, на котором виднелось несметное число бутылок и лежала раскрытая бухгалтерская книга. Видимо, хозяин заведения проводил инвентаризацию.

Увидев меня, он отложил ручку и даже немного привстал на месте, приветствуя таким образом гостя.

— Ну что, парень с быстрыми руками, ты уже заскучал по обществу Джо?

Я поморщился, даже не скрывая, насколько мне не нравится это дурацкое обращение. Надо поговорить с местными, чтоб они перестали его использовать.

— Само собой, Добрый Джо. Умные люди, с которыми приятно перекинуться парой слов, нынче редкость. Но есть еще причина. Мне нужен инструмент для воплощения наших договорённостей. Ты говорил, у тебя его можно приобрести.

Джо понимающе ухмыльнулся. Он сразу понял, о чем идёт разговор.

— Рич, принеси наш волшебный ящик. — Велел хозяин клуба. — Да пошустрее. Так понимаю, Джонни спешит.

Через пару минут вышибала притащил массивный деревянный ящик и с глухим стуком поставил его на стол. Джо открыл крышку. Внутри, уложенные в аккуратные гнёзда из стружки, лежали несколько единиц оружия. Ну как несколько… Штук десять, точно.

— Выбирай. — Добрый Джо сделал широкий жест рукой. — Лучшее, что есть. Никакого старья.

— Этот. — Я указал на первый попавшийся пистолет, потому что ни черта в этом не понимал.

По мне они все плюс-минус одинаковые. Главное, чтоб стреляло и убивало в случае необходимости. Ну и еще, конкретно этот был похож на тот, что мы украли у Томазино.

— Хм… Отличный выбор. — Добрый Джо прищелкнул языком от восторга, — Компактный, но мощный Colt M1911. Оружие надёжное, точное, с прекрасной останавливающей силой. Идеально для ближнего боя.

— И патронов к нему.

— Само собой. — Джо кивнул. — А твоему рыжему другу что? Он выглядит не таким быстрым, как ты. Ему нужно то, из чего невозможно промахнуться.

— Да, ты прав. Для него что-нибудь попроще. И покрупнее.

Джо порылся в ящике и через секунду вытащил оттуда массивный револьвер.

— Вот. Smith Wesson. «Убедитель» третьей модели. Сорок пятый калибр. Если попадёт — хватит одного раза. Патроны, само собой, прилагаются.

Я взял в руки тяжеленный «Смит-Вессон». Да, Патрику самое то. Не нужно мучиться с затвором, просто навел и нажал на курок. Пусть и отдачей его долбанет больше, чем ответным выстрелом гипотетического противника.

— И ещё. — Я опустил руку в карман, вытащил почти все деньги, заработанные за неделю, положил их на стол, — Мне нужны два обреза. Самые захудалые, какие найдутся. Чтоб серийные номера были стёрты, а приклад отпилен криво. Еще лучше, если это будет оружие с историей. Ну ты понимаешь, о чем я. Чем кровавее след за ним тянется, тем лучше. А самый идеальный вариант…

Я перевел взгляд на Рича, который стоял неподалёку, и выразительно поднял брови, намекая, что сейчас прозвучит информация приватного характера.

Рич молча кивнул и сдал назад, исчезая в тёмном углу подсобки. Обожаю этого парня!

— Будет просто великолепно, Джо, если эти обрезы прежде побывали в руках кого-нибудь из ребят Сальваторе Маранцано. Я знаю, ты — серьёзный человек. У тебя закупаются даже сицилийцы. И продают тебе «случайно найденное» оружие тоже многие. Я понимаю, что подобное совпадение было бы очень фантастическим, но… Готов заплатить в два раза больше, если оружие пришло к тебе от кого-то из людей Маранцано. Либо… — Я сделал паузу, — Либо если ты очень постараешься, чтоб оно пришло в ближайшее время.

— Хм… — Добрый Джо задумчиво нахмурился, постукивая пальцами по столу. — Странный запрос, согласен. Зачем тебе это старьё, когда есть нормальное железо? Да еще старье, за которым тянется опасный хвост?

— Оно не для стрельбы. Оно для… создания нужного впечатления.

Около минуты Добрый Джо молча пялился на меня, а потом на его лице расплылась медленная, понимающая улыбка.

— Ах вот ты как… Понял. Умно… Чертовски умно, Джонни. Ну что ж… Давай договоримся так… Приходи через пару дней. Думаю, я смогу выполнить твой неординарный заказ.

Добрый Джо протянул руку, взял положенные мной на стол купюры, пересчитал их, а потом с улыбкой произнёс:

— С тобой интересно иметь дело, белый парень. Не бестолковишься, отлично соображаешь. Сплошное удовольствие. Но… Напомню. Как только начнутся проблемы, наши дела кончатся. Мгновенно. Без обид. Единственное, что могу гарантировать, даже после завершения сотрудничества никто никогда не узнает о нашем партнерстве.

— Да какие обиды, Джо? — Усмехнулся я с пониманием, — Если начнутся проблемы, сам первый сбегу

Через пять минут я вышел из «Хлопкового хвоста» со свертком в руках. «Кольт» удобно лег в кобуру у меня под мышкой, пристегнутую к плечевому ремню. Этим добром тоже снабдил Джо. Причем, бесплатно, в качестве подарка. Револьвер был упакован в бумагу.

В машине я молча протянул Патрику сверток.

— Держи. Это твой. Не потеряй. И не суй никому в лицо без особой на то нужды. Если повторится ситуация, которая произошла сегодня, собственноручно тебя пришибу. Сам.

Патрик развернул бумагу и уставился на «Смит-Вессон» с благоговейным ужасом, будто ему вручили священный грааль.

— Боже правый, Джонни… Он же тяжеленный.

— Так точно. Чтоб ты десять раз подумал, прежде чем его достать. Теперь слушай сюда. — Я завел мотор и вырулил из переулка. — Сегодня ночью мы идём на разведку.

Глава двенадцать

(2)

Задумка моя была проста. Я решил ночью притаиться возле склада и посмотреть, кто привезёт алкоголь, на чем, в каком сопровождении. Потому что, пока Патрик усиленно рисовал в своем блокноте карту близлежащих районов со всеми опознавательными знаками, я тоже не тратил время зря. Я анализировал свои же догадки. И вот, к чему пришёл.

Мы приезжаем на склад утром и он уже заставлен ящиками. Грузчики эти ящики сортируют, распределяют по кучкам. Кучки выстраиваться по определённой схеме. Виски отдельно от джина, вино отдельно от шампанского и так далее.

На этом перемещение товара внутри склада не заканчивается. После того, как его рассортировали, исходя из содержимого, ящики снова переезжают с места на место. Теперь уже исходя из точки, в которую они должны быть доставлены. Потом появляются развозчики, типа нас с Патриком, и забирают каждый свою партию.

Но при этом я, например, за все время не видел, чтоб товар привозили. Его днем тупо сортируют и забирают, чтоб отправить клиентам. Каждый день со склада уезжает очень до хрена ящиков, но меньше их не становится. Вернее, к концу дня количество сокращается, конечно. Однако утром мы снова наблюдаем полностью забитый склад. Выходит, завозят товар ночью. Другого варианта нет. Вот это и хотел проверить.

— Да убери ты его! Что ты с ним, как обезьяна с гранатой скачешь! — Рявкнул я на Патрика.

Ирландец вел себя с револьвером, словно ребенок, которому вручили новую игрушку, и это неимоверно раздражало. Конечно, после его сегодняшней выходки у меня имелись очень большие сомнения, стоит ли доверять Патрику оружие, но с другой стороны, для задуманного оно нужно. Лучше пусть он привыкнет к наличию револьвера, чем будет продолжать относиться к нему, как к необыкновенному чуду, делающему его крутым парнем.

— По-хорошему, нам нужно тренироваться еще и в стрельбе. — Заявил вдруг Патрик с деловым видом.

— О Господи… — Выдохнул я. — Ты что, собираешься в конкурсе ковбоев участвовать, где тебе нужны небывалая меткость и сноровка? Уверен, из твоей пушки сложно промахнуться. Это — первое. А второе… Запомни, мой дорогой друг, стрелять мы будет только в самом крайнем случае. Грабить — это одно. Убивать — совсем другое. Лично я грань переходить не хочу. Оружие нужно нам для собственной безопасности, но не более того. Ясно?

Патрик молча отвернулся к окну и насупился. По-моему, он считал немного иначе.

— Ясно, говорю⁈ — Я снова слегка повысил голос. Не хватало еще, чтоб Патрик реально возомнил себя крутым мафиози. Молодость, она такая.

— Ясно, ясно… — Недовольно буркнул он.

— Вот и чу́дно. — Я кивнул другу, давая понять, что тема эта закрыта, возвращаться мы к ней не будем, и свернул к складу.

Время было без пяти минут шесть, Рикки непременно доколупается. Скажет, что мы могли опоздать. Не опоздали, а могли опоздать! Вот такие у этого урода к нам претензии.

Я остановил машину возле ворот, мы с Патриком вылезли из тачки и двинулись на склад. Мой пистолет удобно лежал в кобуре, Патрик свой револьвер спрятал за пояс брюк, прикрыв его курткой.

Однако, как оказалось, сегодня гвоздем программы и объектом ненависти Рикки стал другой человек.

Грузчиков, которые работали на складе, на самом деле было немного. Человек семь. Трудились они практически без выходных, и всех их мы знали в лицо.

Один из парней, Сэм, отличался от своих коллег. Он никогда не гоготал, как дурак, не рассказывал пошлых историй о том, как, кого и в какие места вчера поимел, и почти ни с кем не общался. Скромный парнишка, лет девятнадцати, вежливый и учтивый.

Сэм всегда выглядел спокойным и отчего-то несчастным. А сегодня утром я заметил, что он был спокойнее обычного, да еще бледный как смерть. Парень либо заболел, либо его жизнь была настолько «хороша», что он не имел сил радоваться или улыбаться. Однако, работал Сэм всегда на совесть, ящики таскал на равне с остальными. Сегодняшний день, несмотря на его очевидно поганое состояние, исключение не был. Я сам видел, как он утром тягал товар.

В момент, когда мы с Патриком вошли на склад, именно Сэм находился в центре внимания всех присутствующих. Он выглядел еще более несчастным и еще более бледным.

Мы остановились, не дойдя несколько шагов до Рикки и окруживших его грузчиков. Сэм стоял ровно в центре, напротив босса. Его трясло. Сэма, имею в виду. Хотя, Рикки тоже подтрясывало. Но по другой причине. Сэма колошматило от нервного стресса и, судя по всему, из-за болезни. Физиономия у парня была — краше только в гроб кладут. Рикки — от бешенства.

— Погоди… — Тихо шепнул я Патрику. — Давай послушаем, что тут происходит.

— Ты, кретин долговязый! Идиот! Руки из жопы растут? Тогда сиди дома! — Разорялся Рикки, выплевывая слова Сэму прямо в лицо. — Что ты наделал! Ящик лучшего шампанского в хлам! Просто осколки! Ты знаешь, для кого оно предназначалось⁈ Ты знаешь, что поставка именно такого вина будет теперь только через неделю!

Сэм был почти на полголовы выше Рикки, но сейчас он сгорбился, согнулся, поэтому казался беззащитным и каким-то пришибленным.

— Мне… мне жаль, мистер Рикки. Я… я не специально. — Бормотал он виноватым голосом.

— Да плевать я хотел, специально или нет! — Рикки ткнул пальцем Сэму грудь, — Вижу, больной приполз и ничего не сказал про свое состояние. Явился товар портить! Болеешь, сиди дома! На твое место всегда найдутся желающие! Чтоб духу твоего здесь не было! Убирайся к чёрту! Ты мне тут весь товар угробишь!

— Мистер Рикки, пожалуйста, — голос Сэма сорвался на жалобный шёпот. — Мне нужна работа. Я не могу уйти. У меня… у меня трое братьев, отец… ему не до нас. Матери нет. Я один их кормлю.

— Да мне насрать, кто кого кормит⁈ Я у тебя что, спросил, как дела⁈ Я спросил:«Сэм, дружище, все ли в порядке?» Ни хрена! Зачем ты мне это рассказываешь⁈ — рыкнул Рикки. — Катись отсюда!

— Пожалуйста… — Сэм глубоко вздохнул и поднял на Рикки несчастный взгляд. — Я отработаю…

— Чем⁈ Чем ты отработаешь⁈ — Продолжал бесноваться Рикки.

Мы с Патриком переглянулись, а потом, не сговариваясь, оба двинулись вперед. Все-таки, ирландец в определенных вопросах понимает меня с полуслова. А иногда даже без слов.

Именно в этот момент замолчали и Сэм, и Рикки. Первый уже не знал, как еще вымолить прощения. Мне кажется, он был готов продать почку, печень и любой другой орган, лишь бы только уладить ситуацию. Лишь бы не потерять работу. А второй не хотел больше никаких разговоров. Решение об увольнении было принято.

— Не чем, а как? — Начал я сходу, когда до Рикки оставалось несколько шагов.

Он резко обернулся на мой голос, увидел нас с Патриком, его налитое кровью лицо исказилось ухмылкой:

— Что ты плетешь, не понял.

— Нормальные, грамотные люди говорят не «чем отрабатывать», а «как». — Пояснил я спокойным голосом. — Но если ты, конечно, совсем необразованный… Тогда, пожалуй, можно закрыть глаза на твою манеру высказываться. Хотя, читать и писать, вроде бы умеешь.

Я подошёл совсем близко к Рикки, едва ли не в притык.

— Слушай,— Продолжал говорить добродушно, будто беседую с хорошим знакомым. — Оставь парня. Эти разбитые бутылки — я за них заплачу.

Рикки фыркнул:

— Щедрый какой. А у тебя деньги-то есть? Или в долги полезешь?

— Нет, не в долги, — я не отводил взгляда. — Мы спишем это в счет твоего долга.

Ухмылка Рикки медленно сползла с лица.

— Какого ещё моего долга?

— Того, что у тебя остался передо мной. Ты навел на нас ирландцев у «Дельмонико». Помнишь? Крепкие парни со стволами и желанием эти стволы применить на деле. Мы с тобой спустили ту ситуацию на тормозах. Да? Ты сделал вид, что ни при чем, я сделал вид, будто верю, что ты ни при чем. Но… Я тут вот что подумал… Мой дядя Винни, будь он жив, наверное, осудил бы меня за то, что столь вопиющая подстава осталась без ответа. Думаю… Может, посоветоваться с кем-нибудь из его друзей? Сам я парень молодой, неопытный. Могу неверное решение принять. Или уже принял. Позволил человеку, сделавшему подлость, жить спокойно. Хм… Наверное, спрошу совета у сеньора Фредерико… Ты знаешь сеньора Фредерико Бонасэро? А, Рикки? О нем говорят, как об очень уважаемом человеке. Говорят, он еще и опасный человек.

Рикки изменился в одну секунду. Его красное от злости лицо моментально залила мертвенная бледность. Он пытался сохранить маску уверенности, но в глазах придурка мелькнула искорка страха.

Естественно, я не просто так вспомнил Фредо. Теперь, когда его истинная личность больше не была тайной за семью печатями, многие… да что там многие… почти все вокруг смотрели на старого рыбака с уважением и страхом. Именно так. Страх и был причиной уважения.

Вряд ли для Дона Вито Фредерико только приличные поручения выполнял. Если он спокойно копа грохнул, причем копа, о котором на тот момент судачили по обе стороны океана, то, уверен, обычных сеньоров, приказавших долго жить, задолбаешься считать.

— Так что, Рикки… — Я немного подался вперед, понизив голос до шепота. — Спросим совета у сеньора Бонасэро, у Фредерико Скалы? Как он бы поступил в этой ситуации.

— Не знаю, о чём ты. — Рикки нервно дернул плечом и переступил с ноги на ногу, будто очень хотел сбежать, но слишком большое количество свидетелей его возможной трусости удерживали придурка на месте. — Какие ирландцы? Я тут вообще ни при чем.

— Ну, это мы ещё проверим, — Многозначительно произнес я. Мои слова повисли в воздухе, будто предупреждение, — Как раз собираюсь навестить кое-кого сведущего. Спросить, каким это чудом парни Хиггинса точно узнали время поступления товара. И если окажется, что мои догадки верны… — я сделал маленькую паузу, давая воображению Рикки разгуляться по полной. — … Я вернусь. И тогда мы с тобой посчитаемся по-настоящему. Полностью. За все.

Рикки молчал несколько секунд. Он сунул руку в карман, вытащил пачку сигарет, щелчком выбил одну. Затем, избегая моего взгляда, закурил. Рикки был напуган, но очень хотел это скрыть. И напугала его именно перспектива появления Фредо. Даже интересно, что наш старик делал для Дона Вито…

— Ладно, — Буркнул он, наконец. Затем помолчал и снова повторил. — Ладно… Чёрт с тобой. Поделим долг на троих. Деньги все равно возвращать надо. На меня, как на старшего, на Сэма, как на виновника, и на тебя, как на любителя добродетельных поступков.

— Парень остаётся. Работать. — Добавил я.

— Да! Хорошо! — Раздраженно окрысился Рикки, — Но если он ещё хотя бы одну бутылку разобьёт, заплатит втройне и после этого вылетит на улицу.

— Договорились, — кивнул я. Затем повернулся к Сэму, который смотрел на меня с немым благодарным изумлением. — Дружище, ты давай, сейчас или домой. Выпей чего-нибудь покрепче. Добавь туда перца с солью. Самогона лучше всего. Отвечаю, отлично поможет. А завтра придёшь и будешь нормально работать.

Сэм что-то забормотал, по-моему слова благодарности. Я уже не слушал. Мы с Патриком вышли со склада, оставив позади напряженную тишину, злого Рикки и притихших грузчиков.

Как только оказалось на улице, Патрик не выдержал:

— Джонни, ради всего святого… зачем? Мы что, внезапно стали миллионерами? Ты зачем решил за этого прощелыгу заплатить?

Я не замедляя шага, посмотрел на друга:

— Ну, во-первых, Сэм не прощелыга. Парнишка просто прихворал, а работа ему очень нужна. Вот и пришел в таком состоянии, что руки трясутся. А во-вторых…Патрик, ну почему ты такой недальновидный? Нам нужны свои люди на складе. Иногда самый полезный человек — это тот, кто таскает ящики и всё слышит. И который будет помнить, что один раз ты ему помог, когда все остальные прошли мимо. Такая помощь окупается в тройне. Запомни это.

Патрик ничего не ответил, только задумчимо покачал головой.

— Ладно. Тебе виднее, Джонни. Ты лучше соображаешь. Скажи, мы сразу устроим засаду?

— Нет… — Я осторожно обернулся и посмотрел по сторонам.

Ощущение чужого присутствия снова упорно сверлило мой затылок. Главное, когда заезжали в «Хлопковый хвост», его не было, а теперь — опять. Значит, сегодня кто-то следит именно за складом.

— Мы сначала спокойно доберёмся домой. Сделаем вид, что уже никто никуда не пойдёт. А потом, под покровом темноты, вернемся обратно.

— Понял. — Кивнул Патрик.

Дома, пока Фредо ещё не вернулся, мы разложили на матрасе листки, которые сегодня весь день заполнял ирдандец.

— Так… С маршрутом все понятно. — Сказал я, внимательно изучая его каракули. Читать он умел, а вот писал, как курица лапой. — Думаю, все же грабить будем, когда придёт товар, и скорее всего, не на самом складе и не возле него. По дороге. Пока товар еще не привезли на место. Так что информация о расположении близлежащих улиц нам понадобится…Теперь давай посмотрим, что с самим складом… На всякий случай. Из всех вариантов нам надо будет выбрать самый лучший, самый безопасный.

Я принялся изучать схему склада, которую Патрик накидал, пока я грузил ящики.

— Основная охрана — двое на воротах. — Принялся пояснять свои каракули ирландец. — Ещё один, тот, что постарше, обычно сидит здесь, у входа в контору. Курит. Каждые два часа его сменяют. Время между сменами — около пяти минут. Это «мёртвая зона». Вот здесь, — Он ткнул карандашом в дальний угол схемы, — глухая стена. Рядом штабеля пустой тары. Идеальное место, чтобы перелезть и остаться незамеченным. Это на тот случай, если все же решим действовать на самом складе…

Я внимательно слушал Патрика и следил за движением карандаша, которым он водил по схеме.

— А грузчики? Они же там ночуют иногда, наверное?– Уточнил я. — Как не придёшь, уже пашут на складе.

— Нет. Они просто уходят последними и приходят первыми. Я слышал сегодня разговор Мотылька и Хромого. Они как раз об этом. О том, кто будет закрывать склад. Но вот здесь, — Патрик провел линию по задней стене, — Решётка на окне наполовину оторвана. Я сегодня несколько раз ее разглядывал. Рикки или не знает, или ему плевать. По большому счету, сумасшедших нет, чтоб вот так запросто грабить склад дона Массерии. Ибо это — чистое сумасшествие. Поэтому, наверное, решетка мало кого волнует.

Мы просидели над планом несколько часов, прорабатывая каждый шаг. Время ухода персонала, пути подхода к складу, возможные точки проникновения, маршрут движения по территории, место, где стоят ящики с виски, а где с вином. Мне кажется, спроси нас сейчас кто-нибудь о деталях, и я, и Патрик выдали бы всю информацию, как «Отче наш».

— Ну с этим все понятно… — Сделал я вывод в итоге наших обсуждений. — Теперь и о маршруте, и о самом складе нам известно практически все. Но… Мое мнение остаётся прежним. Нужно грабить машину, которая привозит товар ночью. Это сто процентов будет грузовичок. Если не пара или тройка грузовичков. Слишком большой объем…

Я не успел озвучить свою мысль до конца. В дверь внезапно постучали. Мы с Патриком переглянулись.

— Ну это точно не Фредо. Он бы не стал стучать в свою собственную дверь, тем более, когда она не закрыта на замок. — Тихо сказал ирландец.

Я молча вскочил на ноги, решительно подошёл ко входу, рванул дверь на себя и… растерянно уставился на гостя. На пороге нашей каморки замер тот самый Сэм, парень, за которого я сегодня заступился.

Глава тринадцатая

Подготовка продолжается

Сэм стоял в дверном проеме, переминаясь с ноги на ногу. Он сжимал в руках заляпанную, грязную кепку и, судя по всему, жутко переживал то ли из-за своего внезапного прихода, то ли из-за моей возможной реакции на появление нежданного гостя. Выглядел парень ещё более потерянным и испуганным, чем на складе.

— Джонни…Я… Я могу войти? На минутку?— Тихо начал он, но тут же замолчал, нервно оглянувшись через плечо.

Сэм явно боялся сам себя и своей тени. Вернее боялся того, что пришел сюда, рискуя собственным здоровьем, что решил мне о чем-то рассказать. А тема для разговора у него точно имелась. Для обычной благодарности слишком много суеты: выяснить наш адрес, переться через несколько кварталов, топтаться на пороге, как провинившийся пацан.

— Конечно, — я сделал шаг в сторону, пропуская Сэма. — Проходи. Что случилось?

Патрик, который по-прежнему сидел на матрасе с револьвером в руках, тут же спрятал оружие под подушку и настороженно уставился на гостя.

Сэм шагнул в комнату, на автомате осмотривая наше убогое жилище. Его взгляд задержался на разложенных на матрасе схемах. Патрик среагировал в одно мгновение, поспешно сгрёб листки в стопку и сунул их себе под задницу. Место под подушкой уже было занято револьвером.

— Извините, что побеспокоил, — начал Сэм, жамкая в руках свою несчастную кепку. — Я… я узнал, где живет сеньор Фредерико. Не стал спрашивать о вас, если что. Сделал вид, будто мне интересен Фредерико Скала, а до вас нет никакого дела. Так что… Все хорошо. Никто не знает о моих планах увидеться с вами. Просто…просто я хотел лично поблагодарить. Если бы не ты, Джонни, меня бы уже не было на складе. А мне очень нужна эта работа.

— Пустяки, — отмахнулся я. — Ситуация была несправедливой. Рикки просто искал, на ком сорвать злость. Ты же не специально уронил этот чертов ящик. Всякое бывает.

— Да нет, — Сэм покачал головой, в его глазах читалась неподдельная искренняя благодарность. — Для меня это не пустяки. Вы ведь не знали, как мне сейчас тяжело, и могли вообще не вмешиваться. Поэтому я… я решил, что должен вам кое-что сказать. Взамен.

Сэм замолчал, нервно облизнув пересохшие губы.

— Говори, дружище, — мягко подтолкнул я его к продолжению беседы. — Мы слушаем.

— Сегодня днём, — начал Сэм, понизив голос до шёпота, хотя кроме нас в комнате никого не было, — Я сидел в подсобке, отдыхал минут пять. Дверь совершенно случайно осталась приоткрыта. И я… я стал свидетелем разговора. Мистера Рикки и… и синьора Лучано.

Как только Сэм произнес это долбанное имя, у меня в животе всё сжалось в холодный комок. Даже Патрик замер, перестав дышать. Потому что мы оба понимали, если всплыл этот конкретный гангстер, значит, ничего хорошего не жди.

— Лаки Лучано? — уточнил я, хотя и так было понятно. Вряд ли по Нью-Йорку разгуливают до хрена «Лучан» да еще тех, которые имеют привычку встречаться с Рикки. — Они были на складе?

Сэм кивнул.

— Да. Сеньор Лучано приехал ненадолго. Они отошли в сторону, чтоб поговорить без свидетелей, но не знали, что в подсобке кто-то есть. Я же не сказал Рикки о своей болезни. Поэтому, когда услышал их голоса, спрятался за ящики. Рикки заглянул внутрь, решил, что подсобка свободна и они могут говорить спокойно. В общем… Я всё слышал. Рикки докладывал о чём-то, а сеньор Лучано его слушал. Потом он сказал… — Сэм замялся, пытаясь точно вспомнить слова. — Сказал: «Через пять дней. Сделай всё чисто. Последний шанс, Рикки. И на этот раз посерьёзнее, чем с ирландцами. Чтобы вопрос был закрыт окончательно. Раз и навсегда».

Сэм высказался и замолчал, испуганно глядя прямо на меня.

— Он назвал моё имя? — Спросил я спокойным тоном, хотя уже знал ответ и точно не был спокоен. Если бы мое имя не фигурировало в разговоре Лучано и Рики, это парень не поперся бы искать, где я живу, чтоб рассказать о случившемся.

— Да, — Кивнул Сэм. — Прямо так и сказал: 'Джонни Скализе не должен уйти и не должен выжить". Больше я ничего не расслышал, они отошли. Но, Джонни… — Парень решительно задрал подбородок и посмотрел на меня взглядом, с которым французские революционеры шли на баррикады. — Они говорили о тебе. И это звучало… плохо. После того, что ты для меня сегодня сделал, я просто не мог промолчать. Не мог, не сказать тебе об этом.

Я подошел к Сэму, положил руку ему на плечо. Парень еле заметно дрожал под тонкой тканью рубахи. Похоже, у него жар.

— Спасибо, Сэм. Ты поступил правильно, что пришёл. Очень правильно. И… Послушай… Я тебе серьезно говорю, прямо сейчас иди домой, выпей самогона. Потом вели кому-нибудь из братьев растереть тебя. Набери воды в таз, теплой, добавь туда самогонки, где-то пополам с водой. И пусть тебя с ног до головы тряпкой, смоченной в этой хрени, протрут. Потом — пей много чая. Лучше с ромашкой. Чеснок ешь, много чеснока. Ты болеешь. У тебя жар. Похоже на простуду. Вряд ли это что-то более серьезное. Но если ничего не будешь делать с болезнью, то имей в виду, кони двинуть можно и от обычного насморка.

— Спасибо, Джонни. — Сэм в ответ тоже положил руку мне на плечо, зеркаля мою позу. — Непременно воспользуюсь твоим советом. Мне сейчас нельзя болеть. Деньги зарабатываю только я. А ты… Ты будь осторожен. Через пять дней они что-то планируют.

— Понятно, — кивнул я.

В голове уже начали крутиться шестерёнки, складывая разрозненные кусочки в пазл. Пять дней. Именно такое количество времени у меня есть, чтобы нанести упреждающий удар. Стать настолько большой проблемой, чтобы всем — и Массерии, и Лучано — стало не до мелких разборок со мной.

Патрик, не выдержав напряжения, вскочил с матраса.

— Да что им всё надо от тебя, а? — Выпалил он. — Ну появился племянник! Ну и что? Живёт себе, работает, никого не трогает!

— Тише, Патрик, — одёрнул я друга. — Давай проводим Сэма, а потом поговорим.

Ирландец сжал зубы так крепко, что у него заострились скулы, но замолчал.

Сэм, воспользовавшись паузой, сделал несколько шагов к двери.

— Мне пора. Ещё раз спасибо, Джонни. И… удачи.

— И тебе, дружище. Держись. — Ответил я парню.

Он снова кивнул и через минуту мы с Патриком остались в комнате одни. Я повернулся к ирландцу. Его лицо было бледным от ярости и бессилия.

— Через пять дней… — тихо сказал он. — Что мы будем делать, Джонни? На этот раз, боюсь, проблем точно не избежать.

— То, что и планировали. Только быстрее. У нас нет больше времени на подготовку. Максимум — три дня.

В этот момент дверь снова скрипнула. Мы с Паириком вздрогнули от неожиданности, но, к счастью, больше никаких сюрпризов нас не ожидало. На пороге стоял Фредо. Он вернулся из лавки.

Сегодня старик, похоже, торговал до самого вечера, а значит, ему пришлось ещё как минимум один раз выходить в море. Думаю, именно поэтому лицо Фредо было мрачнее тучи.

Он молча прошел к умывальнику, мимоходом бросил на стол свёрток с рыбой, и принялся с силой оттирать руки от рыбного запаха.

— Что за люди, Пресвятая Дева Мария! Говорю им, все, хватит! Нету больше рыбы. Не ходите сюда. А они идут и идут, идут и идут. Да еще тащат с собой всю родню. Я как обезьяна в цирке, честное слово! Каждый считает своим долгом привести брата, свата, сестру, детей, чтоб показать им живую легенду. Тьфу!!! Аж с души воротит. Легенда… Какая дурь! Сегодня сеньор Марини вообще приволок своего отца. Отца! Ради всего святого! Ему девяносто лет! Его все апостолы уже заждались.

— Фредо, — Перебил я старика, — У нас проблемы.

— Неужели?— буркнул он в ответ, не оборачиваясь. — Я-то думал, у нас не жизнь, а сахарный сироп. И вдруг такое. Проблемы! Надо же. То есть ненависть со стороны Джо Босса, желание Лаки Лучано прострелить тебе башку, агент Слоун, который открытым текстом заявил, что ты у него на поводке — это все проблемами не считалось. Да? А вот сейчас вдруг у нас начались эти дурацкие проблемы.

— Ну хватит. — Я усмехнулся, давая старику понять, что в полной мере оценил уровень его сарказма. — Выразился неверно. Наши проблемы стали больше. Вот так будет правильно. Лаки Лучано велел Рикки убрать меня. Через пять дней. Какая-то крупная подстава.

Фредо замер на мгновение, потом плечом вытер щеку, по которой скатились несколько капель воды, брызнувшей ему на лицо, и произнес нечто крайне неожиданное.

— Я знаю, — глухо сказал он. — Не детально, конечно, но о самом факте знаю. Вернее, начал подозревать, что затевается очередная срань.

— Как знаешь? — Вытаращился я на старика. — Вообще-то предполагалось, что это — новость.

— Как, как… Обычно! — Раздражённо огрызнулся он. — Сегодня на пирсе было неспокойно. Люди Лучано появлялись то там, то здесь. Народ много шептался о том, что племянник Винченцо Скализе кое-кому костью стоит поперек горла. В общем, суета какая-то опять…А когда крысы начинают бегать по палубе корабля — жди бури. Теперь давай подробно рассказывай. Не упусти ни одной детали.

Я быстро поведал старику всё, что сообщил Сэм. Фредо слушал, не перебивая, с каждым моим словом его лицо становилось всё суровее.

— Пять дней, — повторил он, когда я закончил. — Мало времени. Очень мало…

— Поэтому грабить надо не один склад, — выпалил я. — А два. Сначала Массерию, а на следующую ночь — Маранцано. Чтобы все наверняка подумали, будто Джо Босс, взбешённый налётом на свою территорию, ответил конкуренту. Чтобы всем стало не до меня. Если мы нанесем удар за ударом, эти двое сцепятся намертво. Кто тогда вспомнит о скромном парне с Сицилии?

Фредо медленно повернулся и уставился на меня. В его глазах читалось нечто среднее между ужасом и восхищением, будто он не мог определиться, кто я: больной на голову псих или настоящий гений.

— Ты совсем спятил, парень. Это… это даже не авантюра. Это самоубийство! У нас одно ограбление не продуманно до конца, а ты хочешь сразу, одним заходом, провернуть два⁈

— У меня нет выбора! — ответил я. — Либо мы это делаем, либо через пять дней мой труп найдут в Гудзонес кляпом во рту и пулей в затылке! И то, кстати, не факт. Могут не найти. Уверяю тебя, во второй раз Рикки не будет тупи́ть. Он подойдёт к вопросу устранения Джовани Скализе более ответственно. Я лично не хочу проверять, насколько хорошо у него это получится. Если сейчас ничего не предпринять, у нас будет комбо. Меня грохнут, Патрика, скорее всего, тоже рядом положат. Не знаю, такой ли уж мой план сумасшедший на фоне подобных перспектив.

— Черт… Чтоб провернуть такое, мы должны продумать каждую деталь, каждую мелочь, сделать все идеально. И еще… информация о складе Маранцано… ее у нас просто нет. Я знаю, где находятся два больших перевалочных пункта Сальваторе. Но они слишком большие. Для наших целей не подойдут. Там охраны — как в замке у папы Римского. — возразил Фредо, однако в его голосе уже не было прежней уверенности. Он понимал правоту моих слов.

— У папы Римского нет замка. — Хмуро буркнул Патрик.

— Да! Это сейчас было очень ценное замечание. — Старик посмотрел на ирландца с таким раздражением, что Патрик предпочел заткнуться и пока помолчать.

— Информация будет, — пообещал я. — У меня есть идея, как её добыть.

— Какая? — насторожился старик. — Знаешь, мне от твоих идей в последнее время становится как-то не по себе. А меня, между прочим, сложно вывести из состояния равновесия.

— Используем твоих «верных идиотов». — Усмехнулся я, — Луку и Томазино. Парни хотели искупить вину. Вот — отличный шанс для них. Не сомневаюсь, Томми Крыса по-любому знает, где находится хотя бы один из складов Маранцано. А если не знает, то костями ляжет, чтоб узнать. Этот тип постоянно сует свой нос во все щели. И он просто до ужаса хочет услужить тебе. Значит, выяснит все, что мы велим.

Фредо помолчал немного, а потом вдруг громко хмыкнул, и, покачав головой, сказал:

— Ну что ж… Видимо, я тоже сошёл с ума. Никакая другая причина не объяснить того факта, что я поддерживаю твою задумку. Остается только пожелать нам удачи. Боюсь, лишь на удачу и приходится рассчитывать.

После того, как решение о предстоящей «операции» было утверждено всем нашим коллективом, мы с Патриком, не теряя времени, начали собираться. Теперь втройне нужна была информация о том, как происходит ночная поставка.

Мы выскользнули из дома, оставив Фредо обдумывать расписанные нами схемы. Старик уселся на матрас, обложился листочками. Мне показалось, он тихонько бормотал что-то нелестное об умственном здоровье Патрика и о моей безбашенности.

Ночь была тёмной, безлунной. Идеальной для нашего дела. Мы пешком, пользуясь тщательно изученными Патриком переулками, добрались до склада Массерии и устроились в глубокой тени напротив входа, за грудой пустых ящиков.

Ждать пришлось недолго. Примерно через час вдали послышался натужный рёв моторов. Из темноты выползли три здоровенных грузовика. Это были настоящие монстры нынешней эпохи — «Mack AC Bulldog» с их характерными плоскими носами и огромными колёсами. Каждый такой автомобиль способен увезти до пяти тонн груза.

Машины лязгали цепями, пыхтели, из выхлопных труб валил густой чёрный дым. Они выглядели не просто как транспорт, а как механическое воплощение силы и мощи. А значит, я был прав. Ночью на склад завозят очень до хрена товара.

Грузовики сопровождали два легковых автомобиля — «Паккард» с затемнёнными стёклами шёл впереди, замыкал колонну «Кадиллак».

Как только тачки остановились возле дверей склада, оттуда вывалились люди. И это были не грузчики в замызганных робах, а крепкие парни в кепках и кожаных куртках. В общей сложности я насчитал человек десять. Трое «водил» и семеро приехали на «легковушках».

Выглядели парни серьезно. Четверо из них, не скрываясь, держали на весу «Томми-ганы». Они сразу заняли позиции в конце колонны, развернувшись лицом к улице. У остальных тоже было оружие, но попроще.

Водилы и еще трое парней организовали живую цепь. Они без лишних слов доставали ящики из грузовиков, затем передавали их друг другу, переправляя через ворота склада. Работали быстро, слаженно, молча. Слышны были только скрип дерева, тяжёлое дыхание мужчин и отрывистые команды старшего. Этот старший, как раз, открыл двери. У него был свой ключ.

Мы с Патриком, затаив дыхание, вжимались в землю, стараясь не пошевелить случайно ящики, которые служили нам укрытием. Сдается мне, в случае чего, нас никто даже спрашивать не будет, кто мы и зачем здесь оказались. Просто расхреначат из «Томми-ганов» да и все.

Я, нахмурившись, изучал в первую очередь парней. Один из вариантов моего плана сейчас просто трещал по швам Ограбить такую колонну по дороге? Нужно быть полным идиотом с задатками самоубийцы. У них там еще пулемёты могут быть в тех «Паккардах». Да и в грузовиках тоже. Почему нет? Вряд ли ребятушек напугают мой пистолет и револьвер Патрика.

Черт… Плохо, плохо, плохо! Украсть груз, который находится в машине, гораздо проще, чем утащить его со склада. Потому что у нас с Патриком, например, машины нет. Не в руках же мы будем таскать эти долбанные ящики.

Но… Колонна «упакована» оружием под завязку. Да и парни ее сопровождают, прямо скажем, не обремененные моральными принципами. Похоже, всё-таки придется возвращаться к той версии, где мы грабим непосредственно склад…

Через сорок минут всё было кончено. Грузовики, скинув товар, уехали в ночь. Машины сопровождения последовали за ними. У склада осталась лишь обычная пара охранников, зевающих у ворот.

Мы молча отползли вглубь переулка и только там выдохнули.

— Видел? — прошептал Патрик, в его голосе слышалось искреннее сомнение, — Это же армия, Джонни! Мы с нашими двумя стволами против них — чистые дети.

— Не против, — Задумчиво ответил я. Мой мозг лихорадочно искал решение. — «Против» нельзя, они нас просто напросто размотают. Я думал о том, чтоб напасть на машину, доставляющую товар, из-за колес. Так было бы проще. Водилу за шиворот схватили, пинка под зад дали, сели за руль и умчались в неизвестном направлении. Но… Теперь эта версия утратила свою актуальность. А значит… Значит, мы должны взять товар, действуя не в лоб, нахрапом, а хитростью. Ну и по-любому, получается, что возможно это только после того, как машины разгрузились и уехали. Слушай… А у Маранцано такая же схема, интересно?

Патрик молча пожал плечами. Но я от него ответа, как бы, и не ждал. Естественно, откуда ирландцу знать, как Маранцано завозит свой алкоголь, в каком виде, в каком сопровождении.

На обратном пути мы почти не разговаривали. Давление изменившихся обстоятельств сильно не способствовало веселью и радости. Времени совсем нет, а масштаб задачи — огромный.

Пять дней… Всего лишь пять дней. Две сложнейших операции, суть которых — увести из-под носа опасных мафиози ящики с алкоголем. Абсолютная неизвестность и полное непонимание, каким образом это провернуть. День ото дня моей жизни становится все более насыщенной.

Глава четырнадцатая

Слово — дороже золота

Утром, спустя пару часов после рассвета, мы с Патриком уже сидели в «Додже» и ехали по маршруту.

Естественно, столь раннее начало рабочего дня имело вполне оправданное объяснение. Сегодня мы пришли раньше обычного, чтоб увидеть, во сколько на склад являются грузчики. Мне нужно было понимать, какой временной промежуток получается между отъездом грузовиков и приходом первых работников.

— Вы что, совсем ку-ку? Вы чего приперлись? — Поинтересовался Мотылёк, увидев меня и Патрика, одиноко стоявших возле дверей.

Парни, которые должны были охранять склад, благополучно дремали в сторонке, устроившись на пустых ящиках.

Мотыльку было почти сорок и среди грузчиков он считался кем-то навроде бригадира. Именно он явился на склад первым.

— Почему сразу «ку-ку»? — Сделал я обиженное лицо. — Просто хотим пораньше закончить. Дела кое-какие есть.

— А-а-а-а-а… — Мотылёк с пониманием кивнул. — Ну что сказать… отличный план. Только он хрен сработает. Нужно получить добро от Рикки. А он может не разрешить выехать считай на два часа раньше обычного. Тут вот в чем загвоздка… Рикки раньше восьми не появляется. Маршрут с вечера готовит. Оно видишь, в чем дело… Рикки — «капо», но ему поручили работенку, которая, по его мнению, обычным парням, навроде нас, больше подходит. Вот он и не торопится. Ненавидит это место. Говорят… — Мотылёк оглянулся на охранников, дремавших неподалеку, а затем, понизив голос, продолжил, — Говорят, Рикки сюда за какую-то провинность отправили. Вот и получается, что он «капитан» — вроде бы человек при власти, но командует нами да пустыми ящиками. Какая уж тут власть.

Мотылёк тихо хохотнул своей шутке, сунул руку в карман, вытащил оттуда здоровенный ключ, вставил его в замок и открыл двери.

— Но в принципе, если хотите, можете пока помочь нам с товаром. Его нужно распределить, как обычно. — Усмехнулся он, пропуская вперед меня и Патрика.

Охранники, услышав лязг и скрип металлических петель, резво вскочили на ноги. Они изо всех сил таращили глаза, делая вид, будто никто сейчас и не думал спать. Один даже выхватил пистолет и пару раз махнул им в воздухе. Не знаю, зачем. Наверное, думал, что потенциальные грабители испугаются.

Заметив, что шум производят свои же, парни успокоились и снова устроились на ящиках. Только уже не спать, а… перекусить. Они выудили откуда-то сверток с едой и принялись уминать ее за обе щеки, попутно обсуждая Стива, который должен вот-вот прийти и сменить их, но отчего-то, сволочь такая, не торопится.

Через полчаса на склад подтянулись остальные грузчики. Сэм тоже пришел. В нашу с Патриком сторону он вообще не смотрел, занимаясь исключительно своей работой.

Мы, чтоб не стоять без дела, помогли парням раскидать товар, доставленный ночью. К тому же, основная цель была достигнута — еще немного информации получено. Значит, первым приходит Мотылёк. Один. А разница между отъездом грузовиков и его появлением составляет около трех часов.

Это хорошо. Пока он сообразит, что произошло ограбление, пока доложит об этом Рикки, который является в определенное время… У нас будет еще несколько часов форы, чтоб мы успели увезти и спрятать товар. Пока, правда, не понятно, на чем именно увезти и куда именно спрятать.

Парни, которые охраняют склад ночью, вообще проблемой не являются. Они настолько уверены в том, что ни один идиот не сунется на территорию Массерии, что не считают нужным создавать хотя бы видимость ответственного подхода к своим задачам.

Рикки, как и говорил Мотылёк, явился ровно в восемь. Злой, опухший и сильно помятый. Сдается мне, нашему боссу и правда его «почетная» должность стоит поперек горла. Вряд ли он от большой радости прибухивает.

— Вы что, ку-ку? — Хмуро поинтересовался Рикки, как только понял, что наш с Патриком товар уже загружен, а сами мы два часа работаем с грузчиками наравне. Рука у ирландца все так же болела, но он старался по мере сил, таскал ящики вместе со мной.

— Сговорились все, что ли? — Удивился я. — Зачем сразу в психи записывать? Нам просто нужно будет в промежутке между точками отскочить по своим делам.

— Нет, вы не ку-ку… — Констатировал Рикки. — Вы точно на голову больные. Куда отскочить⁈ В машине — дорогущий алкоголь, доставленный контрабандой, а вы собрались по городу кататься? Может сразу поедете в контору, которая с бутлегерами борется?

Я, пытаясь оставаться спокойным, что в диалоге с Рикки было сложно, рассказал ему заведомо придуманную историю. Мол, срочно, очень срочно нужно купить бабуле Патрика лекарство, потом отправить его в пригород Нью-Йорка. Ибо бабуля Патрика вот-вот отдаст концы и спасти ее может только волшебная микстура американских чудо-врачей.

Версия звучала, конечно, бредово. По крайней мере, для меня. Я бы на такую глупость никогда не повелся. Однако, Патрик, который и был идейным вдохновителем этой истории, заверил, Рикки обязательно поверит нашим словам.

Единственное, что сильно беспокоило Патрика — его бабуля, которая, как оказалось, умерла еще лет десять назад и в Америка до самого последнего дня никогда не бывала. Ирландец очень переживал, что за столь беспардонное вранье, она явится ему во сне и выдерет все волосы.

— Аптека, которая нам нужна, она практически по пути следования. — Закончил я. — Мы быстро туда заедем, но можем задержаться на полчаса. Вдруг нет готовой микстуры.

Я замолчал, ожидая, что Рикки сначала рассмеется мне в лицо, а потом пошлет нас на хрен. И меня, и Патрика, и его уже не существующую бабулю. Однако, ирландец оказался прав, отмаз сработал. Видимо, мой образ мышления все же значительно отличается от образа мышления местных.

— Ладно… — Рикки поморщился и потер правый висок пальцами. У мужика на лицо были все признаки похмелья. — Но не больше часа. И не дай бог что-то случится с товаром. Ясно? Уедете почти на два часа раньше… Вот чтоб к пяти вечера были уже на складе.

Мы заверили босса, что непременно вернёмся к обозначенному времени, что товар будем беречь больше собственной жизни.

— Хорошо. Валите. — Махнул рукой Рикки.

И мы почти свалили… Даже отошли от него на несколько десятков шагов. Но потом меня вдруг осенило.

Я резко развернулся, посмотрел на Рикки, который тоже пялился мне вслед, а затем очень быстро вернулся обратно.

— Слушай, у нас были недопонимания, но, думаю, надо с этим заканчивать. — Сказал я, искренним открытым взглядом уставившись ему в глаза, — Просто смотрю на тебя… Ты ведь отличный парень, Рикки. Вон, на складе все в порядке держишь. Честно говоря, считаю, тебя очень сильно недооценивают. Да. Не знаю, кто там решил, что твое место здесь. В любом случае это человек полный идиот. Ты достоин большего. И знаешь… Будь я на место этого человека, непременно поручил бы тебе что-то по-настоящему важное.

Я несколько раз хлопнул Рикки по плечу, затем повернулся и пошел к Патрику, наблюдавшему за моим выступлением очень офигевшими глазами. Пока шёл, улыбался во все тридцать два зуба. Но, конечно, Рикки этого видеть не мог. Он стоял и пялился мне в спину, пытаясь понять, что это вообще было?

— Ты что, правда ку-ку? — Спросил меня Патрик, когда мы оказались возле тачки.

— А в лоб? — Я посмотрел на друга с усмешкой. — Говорю же, ты слишком недальновиден. Наш Рикки считает, что его несправедливо обидели, засунув сюда, на склад. Я всего лишь поддержал его в этих сомнениях. Пригодится.

Патрик молча пожал плечами и полез в «Додж».

На самом деле, перерыв, о котором я предупредил Рикки, был нужен, чтоб найти Томазино. Поэтому, после «Плазы» мы занялись насущными делами.

Сначала заехали в «Бамбино Россо» — маленькую, уютную забегаловку, где «солдаты» и мелкие шишки Массерии любили перехватить пасту с тефтелями и пропустить стаканчик красного или граппы. Воздух внутри был густым, вкусным. Он одуряюще пах чесноком, томатом и свежим хлебом. Аж слюнки потекли.

Я окинул взглядом зал. За столиками сидело несколько знакомых физиономий. Не то, чтоб мне каждый день приходится общаться с парнями из своей новообретеной «семьи», но когда живешь в итальянском квартале, хочешь-не хочешь, начинаешь запоминать тех, кто там обитает. Особенно, людей Джо Босса. Потому как они свою принадлежность к его клану не просто не скрывали, они ее выпячивали при каждом удобном, и не очень, случае.

Я подошел к группе парней, игравшей за столиком в карты.

— Ребята, не видели Томазино? Нужно его найти.

Один из игроков, коренастый парень по кличке Беппе, отвлекся от карт и внимательно посмотрел на меня.

— А ты кто такой будешь?

— Джонни. Джонни Скализе.

Имя сработало, как ключик, открывающий самые сложные замки. Лица у картежников мгновенно просветлели.

— Боже правый! Племянник Винни? — Беппе отшвырнул карты, вскочил на ноги, схватил мою руку в свои жилистые лапы и принялся трясти ее так, будто хотел оторвать. — Да я твоего дядюшку знал, как облупленного! Великий человек! Настоящий сицилиец! Омерту чтил, как святое причастие. Ребята, вы слышите? Это племянник Винни Скализе! Тот самый.

На меня со всех сторон посыпались приветственные речи, рукопожатия и похлопывания по плечу. Все вдруг наперебой стали вспоминать дядюшку Винни, его дела, его щедрость и его крутой нрав. Минуты три я только кивал и улыбался, чувствуя себя клоуном на арене цирка.

— Так про Томазино… — попытался я вернуться к сути.

— А, Томазино! — Беппе махнул рукой. — Да его уже дня три-четыре не видно. Словно сквозь землю провалился. С кем не бывает. Наверное, загулял. Томми тот еще раздолбай. Вот брат у него, это, да. Это совсем другое дело.

Следующие пять минут я слушал про то, какой у Томазино охренительный брат. Потом разговор снова вернулся к дядюшке Винни и я понял, пора валить. Иначе время, выторгованное у Рикки, уйдет в пустую.

Мы поблагодарили парней и шустро ретировались на улицу.

— Таааак… — Я постучал пальцами по рулю, — Единственное место, где мы видели Томазино за последнее время — та самая лаборатория, куда ездили за самогоном больше недели назад, на Гувернёр-стрит. В день, когда случилась заварушка с Фрэнки Йелем. Предлагаю поискать его там. Томми — придурок, ему вряд ли доверяют какие-то серьёзные дела. Сторожить самогонку и раздавать пинки беззащитным рыбакам — вот все, на что он способен.

Патрик поддержал мою идею и мы тронулись с места, направляясь к винокурне, где варили самопальный алкоголь для Массерии. Я очень надеялся, что Томазино снова сидит там. И не ошибся.

Когда подъехали к месту назначения, велел Патрику остаться в машине и быть наготове, а сам отправился ко входу.

— Джонни, что за «наготове» ты имеешь в виду? — Ирландец высунул взволнованное лицо в открытое окно тачки. — Я с собой ничего не брал! Ну ты понял, да?

— Слава богу… Да просто сиди и смотри по сторонам. На всякий случай. — Отмахнулся я и постучал в металлическую дверь.

Не прошло пары минут, как тяжелая створка распахнулась, а на пороге появился Бруно. Его я ожидал увидеть меньше всего. Обычно он отирался в лавке Салли Рыбы, расположенной совсем рядом.

Воздух ударил в нос знакомой едкой смесью дрожжей, браги и перегара.

— Привет, Бруно. — Улыбнулся я самой добродушной улыбкой, на которую только был способен. — Скажи, Томазино здесь? Мне нужно с ним перекинутся парой словечек.

Бруно хмуро посмотрел на меня, затем посторонился, пропуская внутрь.

— Конечно, ты теперь числишься в игроках высшей лиги. — Буркнул он. — Теперь ты приходишь сюда, чтоб поговорить с Томми. Быстро вырос, пацан. Да? Другой вопрос, чего это стоило.

— О чем ты? — Я удивленно посмотрел на Бруно, который уже закрыл дверь и направился к дальнему углу, где располагался вход на склад.

— А то ты сам не знаешь. — Ответил Бруно и посмотрел на меня с такой ненавистью, что я едва не споткнулся на ровном месте. — Вон он. Томазино.

Я обернулся в сторону, куда указывал Бруно. Собственно говоря, за это время здесь ничего не изменилось. Томми, развалившись на пустой бочке, играл в карты с тем же крепышом, которого мы с Патриком видели в прошлый раз.

Судя по раскрасневшимся лицам и блестящим, слегка «плывущим» взглядам, оба они успели продегустировать местное варево, хотя до полудня было ещё далеко, а полдень даже не самое подходящее время, чтоб бухать. Особенно на «работе».

Заметив мое приближение, Томазино неестественно выпрямился и чуть не выронил карты из рук. Испуг на его лице был неподдельным. Он вытянул шею, как самый настоящий гусь, и принялся вертеть башкой, пытаясь понять, один ли я пришел в лабораторию. Видимо, Томми на полном серьезе допускал, что компанию мне мог составить Фредо. Потому что страх, появившийся на лице Томазино, я мог списать только на его фанатичный трепет перед легендарным сицилийцем.

— Джонни! — Томазино попытался улыбнуться, получилось у него это поганенько. — Неожиданность какая! Что ты тут…

— Отойдём? — Я кивнул Томми в сторону ближайшего угла. — Посекретничать надо.

Как только мы оказались вдвоем, подальше от крепыша, который настороженно косился на нас, и от недовольного Бруно, я сразу перешел к делу.

— Передаю привет от сеньора Фредерико. Он назначает встречу. Сегодня. В девять вечера. На свалке старых кораблей за пирсом №7. Прийти нужно тебе и Луке, вдвоём. Без опозданий и без лишних глаз. Сеньор Фредерико хочет дать вам шанс искупить вину.

Лицо Томазино посветлело. В его глазах загорелся уже знакомый фанатичный огонь надежды. Надежды на возможность прикоснуться к легенде. Прикоснуться в переносном, конечно, смысле.

— Сеньор Фредерико!.. — прошептал Томми с благоговением. — Конечно! Я буду! Обязательно! Без опозданий! И Луку приведу.

— И ещё кое-что, — добавил я. — Говорю заранее, чтоб ты подготовился к встрече. Сеньору Фредерико нужна информация. Его интересует один из складов Маранцано. Любой. Нужно знать, где они хранят свой товар? И есть ли у них какие-то опознавательные знаки? Метки на ящиках? Но только не те, два здоровых, которые в Бруклине. Сеньор Фредо велел разрузнать о складах, которые поменьше.

Томазино на мгновение задумался, потом его лицо озарилось выражением безмерного счастья.

— Склад? Да, я знаю! На Ашленд-Плейс, в красном кирпичном здании с зелёными воротами. Рядом с железнодорожными путями. А метки… метки у них на ящиках — синий крест. Такой, знаешь, косой. Но я еще поспрашиваю парней. Выясню.

Я кивнул, стараясь не показывать своего ликования.

— Хорошо. Передам. Не подведите сеньора Фредерико. Будьте ровно в назначенное время. Он не любит ждать.

Я уже собирался уходить, когда Томазино окликнул меня.

— Эй, Джонни… ты же слышал про Салли?

Я обернулся.

— Про Салли Рыбу? Нет. А что с ним?

Томазино понизил голос, сделав при этом драматическое лицо.

— Его нашли вчера вечером. В порту. Говорят, поскользнулся, упал, ударился головой о камень. Скончался на месте. Поскользнулся, ага… — Томазино тихонько захихикал. Как самый настоящий маньяк. — Раз пять на одном и том же месте. Говорят, у него затылок превратится в месиво. А дыра такая, что через нее может увидеть его мозги.

Я ничего не сказал, просто развернулся и направился к выходу. По крайней мере, теперь понятно, чего так окрысился Бруно. Похоже, он решил, что это я подставил Салли.

— Что? Что случилось? — испуганно спросил Патрик, когда я плюхнулся на водительское сиденье и с треском захлопнул дверь. Оконное стекло испуганно задребезжало.

— Салли. Убили. Говорят, «поскользнулся», — я выдохнул, пытаясь совладать с внезапно охватившей меня яростью. — Чушь! Его убрали. По приказу Массерии. Из-за той истории с Фрэнки.

— И? — Патрик смотрел на меня с полным непониманием причины моего бешенства.

— Я дал слово Салли, что всё обойдётся. И не сдержал его. Я. Дал. Слово. Я обещал ему, что он останется не при делах. Получается, соврал. Массерия просто убрал того, кто стал неудобен. Как убирает всех, кто мешает ему на пути к безраздельной власти. Ну, ладно… Ладно… Будет ему власть…

Я резко завёл автомобиль и вырулил на улицу. Теперь у меня было почти всё: информация, цель и жгучее, ядовитое желание доказать всем этим ублюдкам, что я — не пешка. Я — игрок. Моя игра только начинается. И больше никто не посмеет обесценить обещание, данное Джованни Скализе.

Глава пятнадцатая

Готовность номер один

Свалка старых кораблей за пирсом №7 в ночной тишине напоминала кладбище гигантов. Остовы некогда величественных шхун, барж и пароходиков, выброшенные на берег, утопали в тенях, отбрасываемых редкими фонарями на соседних причалах. Воздух был густым и влажным, пропахшим ржавчиной, гнилым деревом и солёной водой. Словно сама смерть задержалась здесь, не в силах покинуть это место.

— Вот чёрт… — Я покачал головой, удивляясь своим же мыслям.

Удивительная чушь лезет в голову. Смерть, корабли, ощущение безысходности… Сейчас надо наоборот, настраиваться на предстоящее мероприятие, надо собраться с мыслями, с силами и сделать то, что задумано, а я какой-то ерундой забиваю себе голову.

— Ты чего? — Патрик удивленно покосился в мою сторону.

— Да так… Атмосфера немного напрягает. — Ответил я, мысленно велев себе исключить эти упаднические настроения.

Мы с Патриком и Фредо пришли заранее, за полчаса. На всякий случай. Томазино, конечно, всей душой жаждет отдать «долги» старику, но с другой стороны, человек он — так себе. С гнильцой. Мало ли, вдруг эта гнильца окажется сильнее, чем желание угодить Фредо.

Старик, закутавшись в свой потрёпанный плащ, молча обошел периметр, его глаза выискивали любые движения или подозрительные детали в кромешной тьме. Он двигался бесшумно, как призрак, сливаясь с тенями умирающих кораблей. Прямо как настоящая смерть… Плащ еще этот… Тьфу ты! Вот ведь переклинило меня.

— Никого, — тихо бросил Фредо, возвращаясь к нам. — Пока что. Ну… Подождем.

Патрик нервно переминался с ноги на ногу, то и дело касаясь рукой рукояти револьвера за поясом. Он, конечно же, прихватил оружие с собой. Впрочем, как и я. Все-таки ситуация довольно неоднозначная. Уверенности в Томазино нет совсем. Так что конкретно в данном случае, лучше перебдеть.

Я стоял неподвижно, вглядываясь в полосу тусклого света, падавшую от уличного фонаря на набережной. Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. От этой встречи зависело слишком многое.

Времени у нас нет совсем, поэтому, если Томми-придурок сейчас сделает все как надо, то ограбление мы провернем прямо следующей ночью.

По сути, у нас было готово почти все. Я знал, когда привозят товар, кто привозит и когда они уезжают. Оружие какое-никакое есть, сегодня еще наведаюсь к Доброму Джо и приобрету кое-что посерьёзнее револьвера. Осталось получить информацию о складе Маранцано и решить вопрос с транспортом. Место для хранения ворованных ящиков мы нашли.

Вернее, его нашел Фредо. Это оказался один из заброшенных доков. По сути, здесь таких укромных уголков до хрена и больше. Просто старик предложил тот, что находился совсем в отдалении. Ко всему прочему, он знал человека, который прежде владел этим местечком и уверял нас, что в ближайшее время туда точно никто не сунется. Тем более, мы же не будем хранить украденный товар вечно. Мы достаточно быстро скинем его Доброму Джо, а потом… Потом я бы хотел уехать. Реально. Что-то вся эта криминальная романтика сильно перестала мне нравится.

Фредо верно сказал. Возятся, как пауки в банке. Кто кого сожрет. Я понял, что не испытываю огромного желания отдать концы в юном возрасте, а другого финала, как бы, не предвидится. Племянника Винченцо Скализе никогда не оставят в покое. По крайней мере, пока живы Массерия и Лучано. Тут либо мне их надо отправить на тот свет, либо ждать, пока оприходуют они меня. А я ни первого, ни второго не хочу.

Когда озвучил мысль об отъезде Патрику, тот меня поддержал. Более того, он прямо загорелся моей идеей, свалить из Нью-Йорка. Естественно, прихватив с собой Роззи. Ирландец даже ухитрился нафантазировать небольшую ферму, которую мы приобретем подальше от города. В мечтах Патрика на этой ферме мы уже строили благополучную жизнь. Он, Роззи, я и Фредо.

Старик, конечно, знатно повеселился с таких перспектив. Но, как мне показалось, реально задумался.

— Фредо… — Тихо позвал я его.

Патрик отошел немного в сторону, чтоб наблюдать за дорогой, ведущей к пирсу, и мы со стариком осталось одни.

— Скажи, ты ведь не просто так жил здесь все это время, изображая из себя обычного рыбака? Нет, про дона Вито все понятно. Но… Мне кажется, есть еще причина.

Фредо посмотрел мне в глаза долгим взглядом и, честно говоря, думал, пошлёт меня, куда подальше. Но я ошибся. Он ответил.

— У меня была семья. Да… Жена и сын. С Сицилии мы перебрались в Нью-Йорк вместе. Я, по большому счету, ради них и решил завязать с прошлым. Устал, знаешь ли. Да и вообще… Пять лет мы жили тихо-мирно. Конни даже поверила в то, что наша жизнь изменилась. Конни, это моя супруга. Да и я поверил, если честно. Расслабился. Не углядел за Робертом. А он… Связался не парнями Д’Аквиллы. Захотелось ему стать настоящим мужчиной… Ну и стал… Умер, как мужчина. Массерия только начал самостоятельно заниматься делами. У них переговоры должны были с Д’Аквиллой пройти. О территории. Делили ее между собой. Роберт был в числе тех, кого Д’Аквилла отправил на встречу. А потом, через несколько дней его нашли в Гудзоне. Конни захотела выяснить, что произошло. Ее не устроила версия, в которой Роберт погиб от несчастного случая. Тело нам не показали. И похоронить не дали. Ну она пошла к Д’Аквилле. И все. Больше не вернулась. Я не знал о ее планах. Иначе никогда в жизни не отпустил бы. И про Роберта не знал. Тот скрывал свою новую «работу». Знал бы… все по-другому сложилось бы… В общем, Д’Аквилла специально отправил на встречу определенных парней. Они до этого у Массерии точку одну отжали по приказу своего же босса. Таким образом Д’Аквилла расплатился за перемирие…Вот и вышла, видишь, какая история. Я, Фредерико Бонасэро, не смог уберечь свою семью. По глупости. Потому что решил, будто закрыв прошлое, распахнул двери в новую жизнь. А оно, это прошлое, хвостом за мной притащилась. Просто отыгралось на близких. Как расплата за все, что я делал. А я, Джонни, делал такое… Пожалуй, для меня в аду отведено особое место за мои деяния.

Фредо замолчал, уставившись пустым взглядом вдаль. Я тоже не говорил ни слова, потому что не знал, как можно поддержать старика. Думаю, ему и не нужна ему моя поддержка. Он это все говорил, словно… прощаясь?

Ровно в девять, как было условлено, из-за самого большого остова, похожего на скелет кита, послышались осторожные шаги. Две фигуры вышли из темноты, неуверенно озираясь по сторонам. Томазино и Лука. Они двигались сгорбившись, пригнувшись, словно ожидали удара в спину. Или боялись преследования.

Фредо не шевельнулся, ничего не сказал, позволив им подойти почти вплотную. Только когда они остановились на расстоянии полуметра от нас, старик сделал шаг вперёд. Луч далекого света скользнул по его суровому, изборождённому морщинами лицу.

— Ну? — Спросил Фредо, хмуро уставившись на гангстеров.

Одно слово, произнесённое низким, хриплым голосом, прозвучало как целая речь. Все-таки умеет Фредо себя подать. Это факт.

Томазино вздрогнул и с откровенным подобострастием заглянул в глаза рыбаку.

— Сеньор Фредерико… мы… мы здесь. Как велели.

— Информация, — без предисловий отрезал Фредо. Его взгляд был тяжёлым, неспешным, изучающим. Подобным взглядом смотрят на насекомое, прежде чем раздавить.

— Да! Да! — Томазино энергично закивал с такой готовностью, что еще чуть-чуть и его шея сломалась бы. — Я уже сказал вашему парнишке. Он передал? Склад Маранцано на Ашленд-Плейс, красное кирпичное здание, зелёные ворота. Рядом с железной дорогой. Есть еще парочка, но на этом самый ценный товар. Его там меньше, чем в остальных местах, однако стоимость каждой бутылки — несколько нескольких сотен долларов. Я подумал, что, наверное, всё-таки оно подойдёт вам больше. Охрана — четверо снаружи, двое внутри. Ночью, во время разгрузки, их больше. Разгрузка заканчивается в два часа после полуночи.

— И почему ты решил, что этот склад подходит нам больше? — Холодным тоном поинтересовался Фредо.

Томазино завис, испуганно хлопая глазами. По сути он только что сам себя спалил. Дал понять, что прекрасно догадался, по какой причине Фредо интересуется складами Маранцано. А соответственно, Томми для нас опасен. Такая сообразительность, конечно, делает ему честь и даже удивляет, Томазино не выглядит умником, но может стать причиной его внезапной смерти.

— Это не он. Это я подумал, что склад на Ашленд-Плейс подходит вам больше остальных. — Вмешался Лука. — И да, не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что вы затеяли. Интересуетесь Маранцано и его товаром. Вряд ли ради простого любопытства. Думаю, вы хотите преподнести сюрприз сеньору Сальваторе. Но это не наше дело. Тем более, между его «семьей» и нашей ситуация становится все более напряжённой. Лично мне вообще плевать, что произойдет на складе Маранцано.

— Сообразительный. — Коротко бросил Фредо, а потом добавил. — Ты ведь понимаешь, что самые сообразительные живут меньше остальных?

— Понимаю. — Кивнул Лука. — Но врать не буду. Потому что и вы тоже все прекрасно поймете. Но если совру, значит, имею какие-то скрытые мотивы. Могу слить вас, например. Я говорю открыто, в лоб. Думаю, вполне очевидно, что у меня нет камня за пазухой.

Несколько минут Фредо и Лука молча пялились друг на друга. Наконец, старик перевел взгляд на Томазино и спокойным тоном, будто ничего не произошло, спросил:

— Сколько? Сколько людей привозят товар?

Томазино испуганно вздрогнул, но все же собрал остатки своей воли в кулак и ответил. Его голос даже почти не дрожал.

— Грузовик один. Сопровождение — одна машина. Трое человек. Вооружены, но не пулемётами. Пистолеты, обрезы. Приезжают между полуночью и часом. Уезжают, как было сказано, в два.

— Метки?

— Синий крест! Я же сказал мальчишке. Косой. Наносится на торец ящика. Синий крест — виски, красный круг — вино, зелёная полоса — джин. Ну… То есть, получается не только синий крест… — Закончил Томми, путаясь в своих же словах.

— Ты уверен? — Спросил Фредо.

— Клянусь могилой матери, сеньор! — Томми чуть не плакал от старания и от страха, что Фредо может ему не поверить. — Кузен нашего товарища Матео там одно время мыл полы и работал на побегушках. Он видел. Матео, это хороший товарищ младшего брата Луки.

Фредо медленно кивнул, его лицо ничего не выражало. Он повернулся ко мне, давая понять, что вопрос исчерпан.

— Грузовик, — напомнил я.

— Да… — Фредо снова уставился на Луку. Видимо, этого толстяка он реально считал более сообразительным. Тем более, после короткой речь, которую произнёс Лука, — Нужна машина. Вместительная, с большим кузовом.

— Да! — Лука кивнул. — Есть один тип. В Бруклине. Держит мастерскую. Он… он иногда перебивает номера, красит. Ничего не спросит. За пачку денег отдаст любой автомобиль, который стоит у него во дворе. Даже «Форд» с кузовом. Не новый, но на ходу. Кстати, он живет там же, прямо в мастерской. Так что обратиться к нему можно в любое время.

Лука произнес точный адрес, я запомнил, повторив про себя несколько раз.

Фредо снова посмотрел на обоих придурков. Молчание затянулось, становясь почти невыносимым.

— Хорошо, — наконец произнёс старик. — Можете идти. Забудьте, что видели нас здесь. Забудьте этот разговор. Идите. Ваш долг оплачен. Я больше не имею к вам никаких вопросов. Но…

Фредо сделал шаг вперед и внимательно посмотрел в лицо сначала Луке, потом Томазино.

— Если ваша сообразительность станет причиной моих проблем…

— Что вы, что вы… — Томми попятился назад, при этом кивая головой, как китайский болванчик. — Мы все забыли. Прямо сейчас. Вообще ничего не помним. И вас сегодня не видели. И вообще… Да, Лука?

Толстяк подтвердил слова товарища коротким:«Да».

— Вот и хорошо. Идите. — Фредо махнул рукой и отвернулся от гангстеров, намекая на конец аудиенции.

Томазино и Лука не заставили себя ждать. Они бросились прочь, почти бегом, их силуэты быстро растворились в темноте между остовами кораблей.

— Синий крест, — задумчиво произнёс Патрик. — Легко запомнить.

— Слишком легко, — хмуро ответил Фредо. — Будем надеяться, этот крест не станет для нас настоящим распятием. Поехали. У нас мало времени.

Гараж в Бруклине выглядел именно так, как и описал Томазино — грязным, замасленным, пахнущим бензином и жжёным металлом. Хозяин, коренастый детина с лицом, не обремененным интеллектом, оказался сговорчивым. Увидев деньги, он лишь кивнул на самый дальний угол, где под брезентом стоял угловатый, но крепкий на вид «Форд Модель Т» с закрытым кузовом.

— Топливо залито, масло поменял вчера, — буркнул он, засовывая пачку купюр в карман комбинезона. — Номера… сами понимаете. Не светитесь. Машинка надежная, проверенная временем. Не подведёт.

Мы с Патриком откатили грузовик на улицу. Мотор завёлся с пол-оборота, урча глухо и по-деловому. Я уселся за руль, ирландец и Фредо устроились в кузове. Мы перегнали покупку в тот самый заброшенный док, который присмотрел заранее Фредо. Место было идеальным — ни души вокруг.

— Теперь последнее, — сказал я, заглушая мотор. — Оружие. Поехали к Джо.

Патрик мрачно кивнул. Он с момента встречи с Томазино был на удивление молчалив и сосредоточен.

«Хлопковый хвост» встретил нас на удивление малым количеством гостей. Наверное, сеголня у заведения выдался не самый продуктивный день.

Музыка играла приглушённо, бармен лениво протирал стойку, горстка завсегдатаев сосредоточенно уничтожала выпивку в дальних углах. Добрый Джо, как и всегда, восседал за своим столиком в компании вечной тени — Рича. Увидев нас, хозяин клуба не удивился, лишь одна бровь чуть приподнялась в немом вопросе.

— Белый парень с быстрыми руками и его рыжий друг, — произнёс он, когда мы подошли к столику. — Кажется, вы становитесь моими самыми частыми гостями. Уж не влюбились ли вы в моё заведение?

— Дело, Джо, — без предисловий ответил я, присаживаясь за столик. Патрик остался стоять сзади, нервно оглядывая зал. — Ты обещал помочь с… специфическим товаром.

Джо отпил из своего бокала, поставил его на стол с тихим стуком.

— Обещания — такая штука, которую лучше выполнять. Но… Ты явился слишком рано, Джонни. У тебя ведь действительно был специфический заказ. Обычные «маслёнки» (жаргонное название «томпсонов») — хоть сейчас. А вот то, о чем ты говорил… Нужно подождать.

— Некогда ждать. Черт с ним. Давай обычные.

— Рич? — Добрый Джо перевел взгляд на своего охранника.

Тень вышибалы качнулась, и через мгновение из-за спины Джо появился увесистый холщовый мешок. Рич бросил его на стол между нами. Раздался характерный металлический лязг.

— Два ангела-хранителя, — улыбнулся Джо. В его улыбке не было ни капли тепла. — Томми-ганы, набитые опасными «пчелами» под завязку. Как джентльмены и договаривались.

Я развязал верёвку и заглянул внутрь. Два пистолет-пулемёта Томпсона, тускло поблёскивая, лежали на дне мешка. Оружие смерти, которое должно было стать нашим пропуском к свободе. Или к могиле…

Я мысленно выругался. Что за напасть? Какого черта мне сегодня упорно лезет в голову смерть во всех ее проявлениях⁈

Патрик, не сдержавшись, сделал шаг вперёд и заглянул через моё плечо. Его дыхание стало чаще.

— Спасибо, Джо, — кивнул я, затягивая мешок. — Это то, что нужно.

— Надеюсь, — хозяин клуба наклонился вперёд, его голос стал тише, — Потому что по улицам по-прежнему ползут слухи. Говорят, за тобой присматривают очень внимательно. И не только твои сицилийские друзья. Белый мистер из Бюро стал частым гостем в этих краях. Будь осторожен, парень с быстрыми руками.

Предупреждение было более, чем прозрачным. Слоун не отставал. Судя по всему, речь шла именно о нем.

— Этот урод всегда найдёт, кого поиметь, — буркнул Патрик, не отрывая глаз от мешка.

Джо рассмеялся, коротко и сухо.

— В этом городе всегда кто-то кого-то имеет. Вопрос — где находишься ты. Сверху или снизу? Рич отвезет вас, чтоб вы не разгуливали по городу с таким интересным грузом. Удачи, джентльмены. Жду новостей.

Это было прощание. Мы вышли из «Хлопкового хвоста» с тяжёлым мешком в руках, который мне вдруг стал казаться неподъёмным. Ощущение чужого взгляда вернулось мгновенно, едва оказались на улице. Кто-то следил. Возможно, люди Массерии. Возможно, Слоун. А может, вообще кто-то третий, о ком я даже не знаю.

Мы молча дошли до машины, припаркованной возле клуба. Это была тачка Доброго Джо. Рич топал следом.

Я бросил мешок на заднее сиденье, туда же устроился Патрик. Я уселся рядом с Ричи.

Через полчаса мы уже стояли возле дома, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.

— Ну что, Джонни? — тихо спросил ирландец. Он смотрел прямо перед собой в одну точку. — Всё готово. Грузовик есть, оружие есть. Информация есть. Осталось самое простое — ограбить двух самых опасных людей в Нью-Йорке. И остаться в живых.

— Именно так, — ответил я, — Осталось только самое простое.

Глава шестнадцатая

Первый этап

Весь следующий день и я, и Патрик были необычайно молчаливы. Мы даже между собой почти не разговаривали. Не могу сказать, будто нас сковывало волнение или переживание. Скорее, это было похоже на ожидание. Правду говорят, хуже нет ждать и догонять. Так вот лично я уже хотел чтоб все наше мероприятие быстрее началось и закончилось. Хоть как-нибудь, лишь бы быстрее.

В любом случае, мы спокойно отработали положенное время, сдали тачку и благополучно отправились домой, где нас ждал Фредо. Потом так же спокойно поужинали, будто это был вполне обычный вечер, и сели в кружок, чтоб в последний раз обсудить действия каждого из нас.

Каморка погрузилась в густые сумерки, нарушаемые лишь тусклым светом керосиновой лампы, стоявшей на полу между нами. Пламя колебалось от сквозняков, пляшущие тени делали и без того бледные лица Патрика и Фредо еще более напряженными, почти призрачными. Мое лицо, наверное, выглядело так же.

На полу, собранный из множества листочков бумаги, лежал шедевр Патрика — подробная, изображённая до мелочей, схема склада Массерии. Ирландец водил по ней затупившимся карандашом.

— Значит, вот здесь, у этих бочек, мы оставляем «Томми». — Бормотал он вроде как себе под нос, но в то же время, чтоб и мы слышали, — На всякий случай. Таскать их на себе будет неудобно. Нам еще ящики носить. Потом через этот проход двигаемся к основному штабелю. Ящики с виски, Джонни, будут вот здесь, справа от входа в контору. Рикки всегда их туда ставит, чтоб быстрее грузить утром…

— Не «мы» оставляем «Томми», — мрачно поправил его Фредо. Он сидел на корточках, его старческие, иссеченные морщинами руки лежали на коленях. — «Томми» остаются у меня. А я остаюсь снаружи. У ворот. Я ваши глаза и уши. И ваша страховка. Если что-то пойдет не так, я создам шум. Отвлеку. А вы сможете уйти через чёрный ход. Тот, что на схеме, который ты, Патрик, так старательно нарисовал.

— Да конечно! С ума сошел? Мы не оставим тебя, — тут же возразил я. — Это не обсуждается. Мы не какие-то крысы, чтоб прятаться за твою спину. Зашибись ты придумал, конечно.

— Обсуждается! — Старик ударил кулаком по полу, и лампа вздрогнула, отбрасывая зыбкие блики на стены. — Я отправляюсь с вами не для геройских поступков, мальчики. Я пойду, чтоб выжили вы. Потому что если вас возьмут или, не дай Бог, убьют, то всё это… — он махнул рукой, указывая на схему, на мешок с оружием в углу, — всё это было зря. Вы — молоды. Глупы. Бесшабашны. Но у вас есть шанс. Вы можете сделать один единственный поступок и поменять свое будущее. У меня его не было. И нет. Я родился на Сицилии, в бедной семье. Моя судьба была предопределена. Я всегда знал, что буду работать на Дона. А вы… Вы можете сегодня сделать то, что позволит вам прожить нормальную жизнь. Считайте, таким образом я исправляю свои ошибки. Так что не спорьте со старым человеком. Выполняйте.

В голосе Фредо звучала такая непоколебимая уверенность, такая сталь, что даже Патрик, готовый было возразить, лишь молча сглотнул, кивнув в знак подтверждения.

— Никакой стрельбы, — продолжил Фредо, его взгляд уперся в Патрика. — Слышишь меня, ирландец? Никакой стрельбы. Если будут стрелять — отвечайте. Но только тогда. Ваша цель — товар. Не война. Вы не солдаты, вы — воры. Тихие, быстрые и незаметные. Забрали ящики — ушли. Ясно?

— Ясно, — буркнул Патрик, избегая взгляда старика.

— Как я сказал, если что-то пойдет не так, просто сваливайте через чёрный ход. Сможете уйти быстро, если побежите к складским посещениям. Там такой лабиринт, сам дьявол не догонит. У Патрика неплохо нарисована схема соседних улиц. Через склады выскочите как раз на них. За мной не возвращаться! Я сам со всем разберусь, если что. Слышишь, Джонни? Усёк? — Фредо перевел на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Усёк, — кивнул я. — Бежать через черный ход, назад не возвращаться.

Хотя, если честно, в этот момент я думал совсем по-другому. В случае накладки, я, конечно, под пули не полезу и Патрика не потяну, но… Придумаю, как вытащить Фредо. Он крутой тип и все такое, но старик спас меня и Патрика как минимум от голодной смерти на улицах этого чертова города. Я не смогу бросить его.

— Хорошо. — Фредо тяжело поднялся, его кости хрустнули. Он подошел к нам, положил руку мне на плечо, а затем на плечо Патрика. Его ладонь была шершавой, холодной и невероятно сильной.

— Вы справитесь, парни. Вы все сделаете хорошо. Оба. Это не просьба. Это приказ.

В глазах Фредо впервые за все время нашего знакомства, я увидел не сарказм, не усталость и не злость. Я увидел страх. Страх потерять нас. Как когда-то он потерял всех.

Мы молча собрались. Обменялись последними, ничего не значащими фразами — просто чтобы разрядить обстановку. Потом затушили лампу и вышли в прохладную, тревожную ночь.

Первым делом отправились к доку, чтоб забрать тачку. Через час наш «Форд» с перебитыми номерами уже стоял в темном переулке, недалеко от склада, словно призрак, готовый к охоте. Мотор был заглушен, в салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Патрика и моим собственным стуком сердца в ушах.

— Ничего не видно, — прошептал Патрик, вглядываясь в темноту.

— Так и должно быть, — так же тихо ответил я. — Ждем.

Мы ждали. Минуты растягивались в часы. Где-то вдали залаяла собака, проехала машина, кто-то громко хохотал. Жизнь города шла своим чередом. Люди занимались своими делами, не подозревая о том, что происходит в темных углах Нью-Йорка.

И вот, точно по расписанию, послышался натужный рёв моторов. Из темноты выползли три здоровенных «Bulldog», сопровождаемые «Паккардом» и «Кадиллаком».

Тот самый ночной ритуал повторился с удивительной точностью: молчаливые люди в кепках, «Томми-ганы» наизготовку, слаженная работа по разгрузке. Мы, затаив дыхание, наблюдали за этим процессом из своей засады. Сердце бешено колотилось, впиваясь в ребра. Казалось, его стук слышно на весь переулок.

Наконец, грузовики и машины сопровождения, скинув товар, убрались в ночь. У ворот остались двое привычных сторожей. Один, тот что постарше, зевнул, потянулся и побрел в контору. Наверное, чтобы прикорнуть на стуле. Второй, помоложе, остался у ворот, прислонившись к косяку. Он достал пачку сигарет и закурил.

— Пора, — выдохнул я.

Как тени, мы выскользнули из машины. Фредо уже ждал нас у заднего колеса, держа в руках тот самый холщовый мешок.

— Телефонная линия уже мертва, — тихо сообщил он. — Перерезал ее. У вас полчаса. Не больше.

Я кивнул, взял у него мешок. Из него достал один «Томми-ган» и протянул старику.

— Тебе хватит одного.

Фредо молча взял оружие за приклад, обхватил пальцами дополнительную пистолетную рукоятку из полированного дерева, закрепленную под стволом. На рукоятке были вырезаны углубления для пальцев, а дерево казалось на ощупь твердым и теплым. Круглый черный магазин посредине, в дюйме перед спусковой скобой, напоминал жестяную коробку с кинолентой.

— Второй пусть просто лежит здесь, рядышком, про запас. Но я искренне надеюсь, тебе это не понадобится. — Добавил я и, не вытаскивая второй «Томми», водрузил мешок на пустую бочку, стоявшую рядом.

Фредо молча кивнул. Он не спорил. Просто мрачно посмотрел в сторону склада.

Патрик уже был у забора в том месте, где решетка на окне оторвана. Он бесшумно отогнул ее еще больше, сделав проход достаточно широким, чтобы пролезть человеку, и полез внутрь. Я последовал за ним.

Мы оказались в абсолютной темноте, среди высоких штабелей пустых ящиков. В этой стороне находилась уже использованная тара.

Откуда-то со стороны доносился храп сторожа из конторы. Надо же, он успел вырубиться за какие-то десять минут.

Действовали мы, как и договаривались, молниеносно и беззвучно. Я жестом указал Патрику на контору, а сам двинулся на цыпочках, стараясь даже не дышать, к воротам. Там стоял второй сторож.

Он снова вытащил сигареты и закурил следующую. Хотел бы я сказать, что при таком отношении к своему здоровью рак лёгких неизбежен, но, боюсь, парня убьет точно не он. Охранять склад с контрабандой и столь пренебрежительно относиться к своим обязанностям — верный путь на кладбище. Особенно, во времена, когда воюют все и со всеми.

Нейтрализовать его нужно было именно со стороны склада. С улицы тихонько пробраться не получилось бы. Все подходы достаточно хорошо просматривались. К тому же, дорога перед складом усыпана мелкими камнями, битым стеклом и крошевом, каждый шаг там будет сопровождаться хрустом, скрипом и черт его знает какими еще звуками. А вот с той позиции, откуда заходил я — самое оно. Тем более этот придурок даже не закрыл дверь за своим «коллегой», когда тот отправился спать.

Я подобрался к выходу, тихоньку проскользнул в щель между створкой и дверным косяком. Мой противник даже не успел понять, что происходит. Один резкий удар рукояткой пистолета по затылку — и он беззвучно осел на землю, сигарета отлетела в сторону, рассыпая искры. Я поймал его и тихо уложил на землю, оттащив в тень. Теперь за ним присмотрит Фредо, чья длинная, нервно изгибающаяся тень тут же появилась из-за горы мусора.

Не говоря ни слова, я сделал старику приветственный жест рукой и так же осторожно двинулся обратно на склад. Патрик уже выходил из конторы, вытирая пот со лба. Он кивнул мне. Второй сторож тоже был нейтрализован.

— Грузить, — прошептал я.

Мы бросились к штабелю с ящиками, в которых находился самый дорогой виски. Работали молча, как автоматы, понимая, что каждая секунда на счету. Ящики были тяжелыми, углы впивались в пальцы, спина моментально взмокла от напряжения. Мы выносили их на улицу и закидывали в кузов автомобиля. Фредо стоял рядом, внимательно сканируя пространство вокруг склада.

Внезапно издалека, со стороны проезжей улицы, послышались голоса и смех. Мы замерли, прилипнув к тачке, стараясь слиться с ней. Двое прохожих, пьяных, шли по территории складов, громко споря о чем-то. Они прошли мимо, буквально в полусотне метров от нас.

Я видел, как побелело лицо Патрика. Он судорожно сжал рукоять револьвера за поясом. Я покачал головой — нет.

Через десять минут голоса затихли. Пьяницы благополучно удалились куда-то в сторону жилых домов. Вокруг снова воцарилась тишина.

— Быстрее, — прошипел я.

Мы удвоили усилия. Через несколько минут последний ящик оказался к кузове нашего «Форда».

— Все, пошли! — Я толкнул Патрика в локтем в бок. — Тот, что с конторе… Охранник. Ты же его связал?

— Естественно. — Ирландец пожал плечами и посмотрел на меня, будто я спросил несусветную глупость.

Мы выскользнули наружу. Фредо уже сидел за рулем «Форда», мотор был заведен, но работал на низких оборотах, почти бесшумно.

— Садитесь! — скомандовал он.

Мы буевально ввалились в «Форд». Так нам не терпелось быстрее уехать со склада.

Я плюхнулся на пассажирское сиденье, Патрик залез в кузов, к ящикам. Фредо тут же тронул с места, не включив фары. «Форд» плавно выкатился из переулка и нырнул в лабиринт темных улиц.

Никто не произнес ни слова. Только мое тяжелое, прерывистое дыхание и ровный гул мотора нарушали тишину. Я обернулся. Склад Массерии остался позади, поглощенный ночью. Ни криков, ни погони, ни выстрелов. Полный успех.

Мы доехали до заброшенного дока, нашего укрытия, без приключений. Фредо заглушил мотор, и нас накрыла оглушительная, звенящая тишина.

Я вышел из кабины и мы с Патриком молча принялись заносить ящики внутрь. Ящики с нашим будущим. С нашим билетом к свободе.

Когда последний ящик встал в темном углу, Патрик прислонился к стене и закрыл лицо руками. Его плечи слегка дрожали.

— Черт возьми, Джонни… — прошептал он. — Мы это сделали.

— Мы это сделали, — подтвердил я, ощущая странную пустоту внутри. Не радость, не триумф. Лишь ледяное, щемящее облегчение.

Фредо навалил остатки каких-то драных сетей на гору ящиков с элитным алкоголем, наверное, для конспирации, а затем повернулся к нам. Его лицо в темноте было едва различимо.

— Первый шаг сделан, — произнес он глухо. — Теперь готовьтесь ко второму. Он будет сложнее. Маранцано не Массерия. Он хитрее.

Старик погасил фары, мы загнали машину внутрь дока и вышли на улицу, чтоб отправиться домой. Безумно хотелось спать.

Утро после ограбления встретило нас неестественной тишиной. Казалось, даже чайки над заливом кричали как-то приглушенно и озабоченно. Мы с Патриком проснулись одновременно, когда Фредо вернулся с «рыбалки». Старик не спал всю ночь, получается.

Он вошел, швырнул на стол сверток с парой тощих карасей и молча принялся кипятить воду для кофе. Его лицо было каменным.

— Ну что, как успехи? — не выдержал я, приподнимаясь на локте.

Фредо обернулся, его взгляд был тяжелым и усталым.

— На пирсе говорят только об одном. Налет на склад Массерии. Все в шоке. Такого еще не было. Джо Босс взбешен. Говорят, он лично приехал смотреть на место преступления. Лучано с ним был. Охранник, которого вырубили у входа, очнулся за пару часов до рассвета, выбрался со склада и сообщил об ограблении.

У меня в животе похолодело, но я сделал вид, что совершенно не волнуюсь.

— У Массерии есть версии, кто это провернул? Что говорят?

Фредо посмотрел на меня так, будто я был последним идиотом на земле, затем перевел взгляд на Патрика, который сидел на своем матрасе, хлопая глазами.

— Говорят, кто-то очень смелый. Или очень глупый. Рикки, если верить слухам, чуть не поседел. Его сейчас допрашивают с пристрастием. Если он не найдет виноватых, по полной накажут его.

Мы помолчали, слушая, как закипает вода. Фредо разлил кофе по жестяным кружкам. Густой, черный, он пах горечью и тревогой.

— Нам надо на работу, — сказал я, поднимаясь. — Как ни в чем не бывало.

— Именно «как ни в чем не бывало», — мрачно подтвердил Фредо. — И не забудьте рассказать, чем занимались сегодня ночью. Вы двое работяг, которые всю жо самого утра проспали как убитые. Понятно?

Мы кивнули. Было понятно. Чего уж тут непонятного.

Дорога до склада заняла вечность. Каждый прохожий, каждая проезжающая машина казались угрозой. Патрик все время нервно оглядывался через плечо, словно ожидал нападения из-за спины.

— Успокойся, — бросил я ему. — Ты себя выдашь.

— Да я спокоен. Дай сигарету. — Ирландец взял протянутую пачку, закурил, а потом, выпустив струйку дыма, добавил, — Просто интересно, как долго мы протянем.

— Прекрати. — Велел я другу. — Все ровно. Нам нужно только провернуть вторую часть плана, отдать алкоголь Доброму Джо, забрать деньги и свалить. Все. Потом нас никто не найдет.

— Да, но как только мы исчезнем, все сразу поймут, кто стоит за ограблением.

— Не факт. — Я небрежно пожал плечами. — После того, как неизвестные обчистят склад Маранцано, всем станет просто не до нас. А в суматохе… Да мало ли, что произошло. Может, Лучано, пользуясь случаем, убрал племянника Винченцо Скализе. Под шумок, так сказать.

Склад Массерии напоминал растревоженный муравейник. Вместо привычных двух охранников у ворот стояли шестеро. Все с серьезными лицами и бугрящимися под мышками пиджаками. Ворота были распахнуты настежь, внутри мелькали фигуры в дорогих костюмах, резко контрастировавшие с замызганными робами грузчиков.

Мы остановились у ворот. Один из охранников, незнакомый, с лицом боксера-неудачника, грубо дернул меня за плечо.

— Кто такие? — бросил он, бегло окидывая нас подозрительным взглядом.

— Джонни Скализе, Патрик О’Рурк. Развозчики, — ответил я как можно более безразлично. — Нам товар грузить.

Охранник что-то сказал другому, тот скрылся внутри. Мы ждали. Через минуту он вернулся и кивнул. Нас пропустили.

Внутри царил хаос. Грузчики стояли кучками, перешептывались. Рикки, бледный как полотно, метался по центру склада, яростно жестикулируя и что-то активно доказывая. Перед ним стоял худой мужчиной в безупречном пальто и шляпе. Это был Лаки Лучано.

Его поза чисто внешне казалась совершенно безмятежной. Он слегка раскачивался, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Руки Лучано сунул в карманы. Он молча, почти не моргая, слушал поток оправданий Рикки.

Наш приход не остался незамеченным. Лучано медленно повернул голову и посмотрел сразу на меня. Его взгляд, ледяной и невыразительный, как у змеи, скользнул по моему лицу, потом перескочил на Патрика.

— А, наш сицилийский наследник и его рыжий дружок. — произнес он тихо, но так, что все вокруг замолчали. — Подойдите сюда.

Мы приблизились. Я спокойно смотрел прямо в глаза этому гангстеру, и, что самое интересное, совершенно не испытывал волнения. Отпустило.

— Синьор Лучано, — кивнул я.

— Вы где были прошлой ночью? — спросил он без предисловий. Его голос звучал ровно и безэмоционально.

— Спали, — ответил я, делая удивленное лицо. — С вечера пришли домой и вырубились. Валились с ног. Почему спрашиваете? Что-то случилось? У нас суета тут… Проблемы?

Лучано не ответил. Он обвел взглядом склад, затем указал подбородком на пустующее место, где вчера еще стояли ящики с элитным виски.

— Кто-то посетил нас ночью. Устроил бесплатную раздачу товара. Хороший вкус был у вора. Взял самое дорогое.

Я свистнул, стараясь, чтобы в звуке читалось искреннее изумление.

— Черт возьми! Да как такое возможно? А охрана?

— Охрана… отдыхала, — Лучано бросил взгляд на Рикки, и тот съежился. — Проникли через окно, расположенное со стороны заднего двора. Работали чисто, профессионально.

— Ирландцы? — предположил Патрик с наигранной злостью. — Это они! В отместку за «Дельмонико»! Ну… Вы же знаете, что у нас там состоялась неожиданная встреча.

Лучано медленно перевел на Патрика свой холодный, змеиный взгляд. Ирландец тут же умолк.

— Хиггинс? — Лучано усмехнулся. — Нет. Он бы устроил стрельбу, поджег бы все что можно. Это была тихая, точная работа. Как хирургический разрез.

Он сделал паузу, изучая наши лица. Я чувствовал, как пот стекает по спине, но не шелохнулся.

— Или, может, это был кто-то… более близкий, — продолжил Лучано. — Кто-то, кто знал расписание, знал, где что лежит. Кто-то, кого все считают слишком мелким и трусливым для такого дерзкого налета.

В воздухе повисло напряженное молчание. Я понимал, что следующий шаг должен быть идеальным.

— Синьор Лучано… — начал я, делая вид, что только что меня осенила гениальная идея. — А Маранцано? Ни для кого не секрет, что напряжение между нашими «семьями» растет. Может, он решил ударить первым? Спровоцировать вас? Вывести из равновесия, чтобы потом нанести решающий удар? Это же классика.

Лучано замер. Его каменное лицо ничего не выражало, но в глазах мелькнула искра интереса. Этот тип явно любит сложные комбинации, мыслит стратегически. Версия о конкуренте была для него гораздо более понятна и очевидна, чем мысль о неизвестных чудо-ворах.

— Маранцано… — протянул он задумчиво. — Да. Он любит такие штучки. Ударить исподтишка. Наказать за… излишнюю успешность. Посеять раздо внутри «семьи».

Он резко повернулся к Рикки.

— Говорили же тебе — усиливать охрану! Где твои люди были? Спали? Ну так имей в виду, ты тоже очень скоро будет спать. Вечно. Если ничего не найдешь! Подними всех! Я хочу знать каждого, кто был вчера вечером в этом районе! Каждую машину! Каждую подозрительную тень! И удвой посты на всех наших точках! С сегодняшнего дня никто не спит!

Рикки, бледный и потный, закивал с готовностью утопающего.

— Да, синьор Лучано! Сразу же!

Лучано в последний раз холодно окинул взглядом склад, потом нас, и, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу. Его люди двинулись следом.

Мы с Патриком перевели дух. Первый раунд был выигран.

Глава семнадцатая

Ожидания приводят к разочарованиям

Ограбление ограблением, но рабочих процессов никто не отменял. Да, Массерия понес ощутимую потерю, однако, у него оставались покупатели, которые ждали свой товар, и этим гражданам было искренне чхать на проблемы мафиози. Поэтому, несмотря на случившееся, как только Лучано покинул склад, все работники приступили к своим обязанностям.

Мы с Патриком загрузили товар в тачку и тоже двинулись по привычному маршруту. В котором, как по заказу, снова стоял «Хлопковый хвост».

Это было как нельзя кстати, потому как разговор с Добрым Джо значился одним из первых пунктов в списке моих задач на ближайшее время. Пора обсудить место встречи, назначить его на завтра, например. Чтоб не держать дорогущий алкоголь в старом доке.

Закон подлости никто не отменял. Будет крайне тупо и очень обидно, если ящики обнаружат какие-нибудь бродяги или, еще хуже, фараоны. Док, который мы выбрали для временного хранения товара, конечно, расположен на отшибе и по большому счету на хрен никому не интересен, однако лучше не затягивать.

Посещения «Хлопкового хвоста» я ждал с нетерпением. Именно поэтому мы раскидали точки, стоявшие в маршруте перед этим клубом, гораздо быстрее, чем обычно.

Добрый Джо восседал на своем любимом месте — за столиком в самом углу. Учитывая, что на дворе белый день, клуб еще не ратотал в полной мере. В зале находились несколько мужчин, которые явились для того, чтоб опрокинуть пару-тройку рюмок чего-нибудь крепкого.

Увидев нас, Добрый Джо не удивился. Он сделал глоток виски из бокала, который держал в руке, и жестом указал на свободные стулья.

— Белый парень с быстрыми руками и его рыжий дружок-ирдандец, — произнес он. — Принесли мне хорошие новости? Слухи говорят, что в городе стало на несколько ящиков хорошего виски меньше. Они куда-то испарились.

— Слухи бывают обманчивы, Джо, — Ответил я, усаживаясь напротив него. Патрик уже привычно замер за моей спиной. — Но сейчас речь не об этом. Нам тут внезапно повезло. Где-то потерялись ящики, а мы вот совершенно случайно нашли. Не поверишь, их там штук тридцать. Дорогой виски, французское вино и качественный джин. Все, как ты любишь. Можем передать завтра.

Джо медленно поставил бокал, откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. Его глаза сузились, отчего этот тип стал напоминать огромного, темнокожего, хитрого и весьма довольного кота.

— Отлично. — Произнес Добрый Джо. — Значит, завтрашняя ночь, старая дорога за пределами города. Та, что ведет к лесопилке Мидлтона. Вы сможете притащить свою «находку» сами?

— Да. — Я кивнул. — Только есть ощущение, что сегодня мы найдем еще приблизительно столько же ящиков. Люди нынче стали очень невнимательными. Теряют все подряд.

— Хм… — Джо усмехнулся. — Мне бы твою интуицию парень. Я бы тоже не против, чтоб она подсказывала, где и что найти. А… Где же вы держите свою «находку»? Просто любопытно. Не наткнется ли на нее кто-нибудь другой. До завтрашней ночи, имею в виду. Вдруг эти ящики обнаружит тот, кто их потерял?

— Исключено. — Ответил я. — Мы хорошо позаботились о своей «находке».

— Умно, — Джо усмехнулся, но в его улыбке не было тепла. — Очень умно. Знаешь, по городу ползут слухи. Говорят, этой ночью у Джо Босса были незваные гости. Кто-то очень тихий и очень эффективный. И некоторые поговаривают… — Джо наклонился через стол, его голос стал тише, — Что у этого «кого-то» слишком быстрые руки. Так вот Лаки Лучано пообещал оторвать их. Руки имею в виду. Прилюдно, наглядно, чтоб остальные усвоили урок.

Я почувствовал, как Патрик напрягся за моей спиной, но сам даже глазом не повел.

— Джо, если бы я слушал все слухи, мне бы пришлось прятаться от собственной тени. У меня и своих проблем хватает. Я тебе предлагаю чисто бизнес. Товар есть. Забирай его, и все будет отлично.

Мы несколько секунд пялились друг на друга. Джо первым отвел взгляд и рассмеялся, но это был сухой, трескучий звук, в котором лично я не уловил и толики искреннего веселья.

— Конечно, бизнес. Только бизнес. Ладно. Завтра, в полночь, старая дорога. Я пришлю своих людей. Будь там. И, Джонни… — Джо снова стал серьезен, — Надеюсь, все пройдёт без сюрпризов. Я не особо доверяю кому-то, а вот ты отчего-то показался мне достойным доверия. Я бы не хотел разочароваться в тебе. Понятно?

— Понятно. Без сюрпризов, — кивнул я.

Мы с Патриком вышли из клуба в молчании. Только когда сели в машину, ирландец выдохнул:

— Он все знает, Джонни. Черт возьми, он все знает!

— Он ничего не знает, — резко сказал я, заводя мотор. — Он только догадывается. И пытается давить, чтоб получить лучшие условия сотрудничества. Но ему нужен товар больше, чем правда. Игра еще не окончена, Патрик. Она только начинается. И потом, Джо не догадывается, что наше с ним дело — разовая акция. Он думает, мы с ним будем сотрудничать в долгую. Он не знает, что ради лучших условий ему надо поторопиться. Думает, еще прогнет нас.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. По другую сторону улицы стоял темный «Кадиллак». Я был почти уверен, что за рулем сидел один из людей Лучано. А может, и Слоуна. Плевать! Сегодня мы находились в «Хлопковом хвосте» на законных основаниях. Мы привезли товар.

А потом…Потом нужно пережить сегодняшнюю ночь, завтра скинуть алкоголь Доброму Джо и все. Мы свалим из этого чу́дного города.

Оставшаяся часть дня пролетела неимоверно быстро. Не успели оглянуться, как уже оставили тачку возле склада, по-прежнему кишевшего посторонними людьми, и отправились домой.

Единственное, что меня напрягло, уже перед уходом я заметил возле конторы знакомы силуэт. Это был агент Слоун. Он стоял напротив Рикки, внимательно случая, что тот ему говорит. Похоже, Массерия решил задействовать все свои возможности, лишь бы найти наглецов, посмевших сунуться на его склад. Ну и конечно, появление Слоуна подтверждало слухи о его «дружбе» с Лучано. Однако, на данный момент это все уже не играло никакой роли.

Мы быстро вернулись домой, перекусили, немного отдохнули, дождались наступления темноты и снова отправились к заброшенному доку.

Еще около часа ушло на то, чтоб проверить наличие товара, все ли ящики на месте, и на то, чтоб добраться до нужного нам склада Маранцано.

Наш «Форд» замер в глухом переулке, в двух шагах от зелёных ворот.

Я выключил зажигание, и нас накрыла оглушительная, звенящая тишина. Слишком звенящая. Слишком тихая.

— Где все? — прошептал Патрик, вглядываясь в кромешную тьму. — Ни души. Ни охраны, ни… ничего.

Тревожный холодок пробежал у меня по спине. Ирландец был прав. После истории со складом Массерии все должны быть на взводе. Особенно Маранцано, чьи взаимотношения с Джо Боссом висят на волоске. Такая тишина была неестественной. Она настораживала.

— Фредо, — я посмотрел на старика, — Что-то не так. Слишком чисто.

Фредо молчал несколько секунд, его глаза, привыкали к темноте, сканируя периметр.

— Или… нам чертовски везет, — наконец пробурчал он. — Маранцано слишком уверенный в себе сукин сын. Это — первое. Второе — охрана может быть внутри склада. Это разумно, учитывая, что при сегодняшнем ограблении одного из людей Массерии вырубили именно на улице. Думаю, главный «сюрприз» ждет нас за дверьми. Поэтому заходить нужно максимально тихо. Так же, через одно из окон. В любом случае, отступать поздно. Тот товар, что мы забрали у Массерии… Да, за него получится выручить хорошую сумму, но она будет ровно в два раза меньше той, что нам нужна. Соответственно, уехать сразу не получится. А это рискованно. Мы планировали ограбление именно с тем расчётом, что быстро украдём, быстро продадим и быстро исчезнем. Если останемся…Нас найдут. Этот вопрос времени. Тем более, Лучано подключил своего дружка Слоуна. Поэтому… Мое предложение такое. Делаем всё как и планировали. Только быстрее и осторожнее. Я пойду с вами внутри склада, помогу там.

— Останься здесь, — сказал я, сам не понимая, что подтолкнуло меня произнести эти слова вслух. Сердце вдруг застучало с какой-то иррациональной, животной тревогой. — Будь нашими глазами. Мы с Патриком справимся. Чисто теоретически, их схема проще. Мы быстро.

Фредо пристально посмотрел на меня. В тусклом свете луны, пробивавшемся из-за облаков, его лицо казалось высеченным из старого, потрескавшегося камня.

— Я уже говорил, что думаю по этому поводу, Джонни. Я доведу дело до конца. Я не могу позволить вам идти одним. Не сейчас.

— Но…

— Никаких «но»! — Голос Фредо прозвучал как удар хлыста. Тихо, но с той невероятной силой. — Я не для того прожил всю эту долгую и грешную жизнь, чтобы в самый важный момент прятаться за спины детей, оставив их без присмотра. Идем. Делаем все быстро и тихо.

Такое решение было нашей роковой ошибкой. Я чувствовал это нутром, каждой клеткой своего тела, доставшегося мне от от Джонни Скализе. Ну и, конечно, диким ором вопила интуиция Макса Соколова, который знал, что такое ошибиться с доверием. Но спорить с Фредо было бесполезно. Это я тоже знал.

Мы тихонько подъехали к боковой стороне склада, окруженного забором. Как тени, выскользнули из машины и двинулись вперед. Патрик бесшумно поддел трос на воротах,— они были незаперты, что заставило мой внутренний голос закричать еще громче. Тем более, ворона не быди центральным. По идее ими пользоваться вообще не должны.

Фредо, придерживая полу плаща, дабы та не зацепилась за что-нибудь, скользнул на территорию первым. Мы с Патриком — за ним.

Я подобрался к окну, заколоченному досками, осторожно зацепил одну из них ломиком. Затем убрал остальные, чтоб получилась дыра, в которую можно пролезть. За моей спиной нервно вздыхал Патрик. Фредо стоял рядом, сжимая в руках «Томми-ган».

Через пять минут мы уже оказались внутри склада. Лунный свет, пробивавшийся через запыленные окна, расположенные выше того, которое послужило нам входом, выхватывал из мрака аккуратные штабеля ящиков.

Никого. Полная тишина.

— Сюда, — жестом показал Патрик на самую большую колонну с синими метками.

Мы осторожно двинулись к нему. И в этот момент мир вокруг нас буквально взорвался.

Со всех сторон, из-за углов, из-за выстроенных в колонны ящиков, включился ослепительный свет фонарей, заставший нас врасплох. Глухой рёв моторов, донёсшийся с улицы, заполнил складское пространство, эхом отражаясь от стен. Судя по всему, к центральному входу подкатило не меньше трёх-четырех машин.

Я зажмурился, инстинктивно выхватив пистолет. Патрик ругнулся и прислонился ко мне спиной, пытаясь контролировать тылы, потому что долбаный свет разрезал темноту со всех сторон. Нас почти окружили. Только сзади никого не было. Там, откуда мы пришли, где находилось окно.

Фредо замер на месте, его силуэт вытянулся, напрягся, как у старого волка, почуявшего капкан.

Из ослепляющего света медленно выступили фигуры. Много фигур. Я узнал те, что стояли впереди, почти сразу. Холодное, невозмутимое лицо Лаки Лучано бросилось в глаза самым первым. Рядом с ним, ухмыляясь во весь рот, стоял Добрый Джо. И чуть поодаль, опираясь о стену, замер агент Слоун. Он выглядел так, будто пришел на скучную лекцию.

Сзади этой троицы наблюдались еще парни. Человек пять, может семь. Все с оружием в руках. И тут же,через центральные ворота, ведущие прямиком на склад, появились еще люди. Видимо, это они подтянулись на тачках. Даже как-то гордость берет, что против нас троих собрали целую армию.

— Ну что, белый парень с быстрыми руками, — раздался бархатный, насмешливый голос Джо. — Я же предупреждал тебя. Не перегибай палку. Но ты не послушался.

Лучано, в отличие от хозяина «Хлопкового хвоста», молчал. Его змеиные глаза безразлично скользнули по мне, потом остановились на Фредо. В них мелькнул какой-то отдаленный, почти профессиональный интерес.

Предательство, которого я не ожидал, ударило под дых. Будто мне в бочину вогнали холодную и острую сталью.

Я посмотрел на Джо, на его самодовольную ухмылку, и все встало на свои места. Он не просто догадывался. Он знал. С самого начала. И он сдал нас. В обмен на что? На покровительство Лучано? На долю в бизнесе? Неважно. Суть была одна — нас подставили.

— Джо… — прошипел я, сжимая рукоятку «Кольта» до хруста костяшек.

— Молчи, щенок, — безразлично сказал Лучано. Его голос был тихим, но он резал слух, как стекло. — Всё кончено. Брось оружие.

И тут случилось то, чего не ожидал никто. Особенно я.

Фредо выпрямился во весь свой рост. Он изменился. Из захудалого, вечно брюзжащего рыбака он в одно мгновение снова превратился в того самого Фредерико Бонасэро, Скалу, советника Дона Вито. Его лицо стало маской ледяного, беспощадного спокойствия.

— Джонни, Патрик, — голос старика буквально прогремел, разносясь по самым отдалённым уголками склада, — Отходите! К грузовику!

Он рванул на себя спусковой крючок «Томми-гана», который держал наизготовку. Оглушительная очередь, разорвавшая тишину, ударила в стену, прямо надо головой Слоуна. Вторая — в открытые ворота, за которыми виднелась одна из тачек людей случайно. Пар и кипяток хлынули наружу.

В одну секунду склад превратился в филиал преисподней. Потому что наши враги, само собой, не стояли без дела. Они открыли ответный огонь.

Грохот выстрелов, крики, звон бьющегося стекла, свист пуль. Фредо, пригнувшись, без остановки вел огонь короткими, точными очередями, прикрывая наше отступление. Он двигался как демон, используя каждую особенность помещения, каждый ящик как укрытие. Это была ярость человека, которому нечего терять.

Мы с Патриком тоже стреляли, при этом пятясь в сторону окна, через которое могли выскочить на улицу. Грузовик стоит за воротами. До него несколько метров. Но почти все люди Лучано находятся внутри склада, а не за его пределами. Маленький шанс у нас все же есть. Главное — добраться до «Форда».

— Фредо! — закричал я, пытаясь добраться сквозь грохот выстрелов.

— Вали! — рявкнул он в ответ, и в его голосе не было места для споров. — Это приказ!

В этот момент пуля ударила Патрику в плечо, отшвырнув его к стене. Потом — прилетела еще одна. Ирландец вскрикнул от боли, захлебнувшись собственным кровохарканьем.

Я рванул к другу, подхватил его под руку и почти волоком потащил в сторону окна, расстояние до которого сейчас казалось почти непреодолимым. Там, за окном, была надежда, там был «Форд», который оказался единственным островком спасения в этом море огня и свинца.

Тащить Патрика было тяжело. Он сам не помогал мне в этом деле. Его раны оказались слишком серьёзными.

И тут внезапно наступила тишина. Я оглянулся. Расстояние между мной и Фредо увеличилось совсем на немного. Черт! А мне казалось, я преодолел уже целый километр.

— Никому не двигаться! — Лучано поднял одну руку, останавливая своих ребят. — У нашей легенды больше нет свинца. Все. Закончился.

Фредо стоял, прислонившись спиной к ящикам, его «Томми», похоже, и правда был пуст. Он отшвырнул оружие и вытащил из-за пояса длинный, сицилийский нож. Понятия не имел, что старик прихватил с собой еще и его.

— Не смеши, старик! — Голос Лучано прозвучал как откровенное издевательство. — Ты уже пуст, а мои парни нет. Ваша судьба предрешена. Еще в тот момент, когда ты и щенок Скализе появились на собрании. Я сразу понял, вы не сможете жить спокойно, потому что понимаете, вам никто этого не позволит. Но так нагло замахнуться на репутацию «семьи»… Пожалуй, это достойно уважения.

Лучан шел через склад, в сторону Фредо, не спеша, словно прогуливаясь по парку. Он не стрелял. Он просто шел, держа в руке пистолет.

Время замедлилось. Я видел, как Лучано подходит к Фредо. Видел, как старик с вызовом смотрит ему в глаза. Видел, как губы Лучано шевелятся, произнося что-то, но не услышал ни звука. В моих ушах вдруг появился и начал нарастать какой-то непонятный гул.

Потом Лучано поднял пистолет.

Первый выстрел. Фредо вздрогнул, но не упал. Второй. Он медленно осел на колени, всё так же глядя в лицо своему убийце.

Лучано повернулся ко мне. Я стоял прямо, удерживая Патрика. В моей голове отчего-то появилась вязкая каша, которая мешала думать и действовать. Хотя… Вариантов не было. Бежать? Лучано расстреляет нас в спину.

А потом Патрик, который почти терял сознание, вдруг резко вскинулся и… с силой оттолкнул меня в сторону окна.

— Уходи! Уходи, придурок! — Рявкнул ирландец, а затем шагнул вперед, прикрывая меня собой.

Третий выстрел. Патрик дернулся, а потом медленно осел на пол и замер.

Я не побежал. Во-первых, знал, что не успею. Во-вторых… Не смог. Просто стоял и смотрел на Фредо, лежавшего на полу. Вокруг старика уже растеклась приличная лужа. На Патрика, который распластался в двух шагах от меня. Потом поднял взгляд и уставился прямо на Лучано.

Его глаза были пустыми. В них не было ни злобы, ни ненависти. Лишь холодная, чисто деловая сосредоточенность.

Я попытался поднять пистолет, но руки меня не слушались.

Четвертый выстрел.

Огненный удар в грудь отшвырнул меня назад. Я упал на спину. Шум стих, превратившись в далекий, нарастающий гул. По груди растекалось теплое, липкое пятно. Темнота на краю зрения смыкалась, концентрированно собираясь к центру.

Последнее, что я увидел, прежде чем сознание поглотила чернота — это лицо Лаки Лучано, склонившееся надо мной. Холодное. Спокойное. Безразличное.

И все кончилось.

Глава восемнадцатая

Финал

Острая, рвущая боль в груди стала первым и единственным, что вернуло меня к реальности. Не запах гнили и соленой воды, не крики чаек над нью-йоркской гаванью, а тупая, разлитая по всему телу ломота и леденящий холод сырого бетона под щекой.

Я застонал, пытаясь приподнять голову. Веки слиплись, будто мои глаза затянуло гнойной плёнкой. У меня такое было в юном возрасте, когда я ухитрился где-то хапнуть конъюнктивит.

Однако, понять, где нахожусь и что вообще происходит, хотелось очень сильно. Особенно — рядом ли Фредо и Патрик. Я прекрасно помнил, как Лучано выпустил пули и в одного, и во второго, но… Надежда умирает последней. А вдруг старик и ирландец остались живы. Потому что мысль об их возможной кончине вызывала в моей груди тупую, щемящую боль.

Поэтому я собрал всю волю в кулак и с трудом разлепил веки. В глазах помутилось, мир плыл, как в дурном сне, к горлу подкатила тошнота. Ну, по крайней мере, я точно на умирающего не похож. Люди на пороге ммерти не беспокоятся о том, как сильно их тянет опустошить желудок.

Ситуация выглядела неоднозначно. Я лежал на боку, свернувшись калачиком на холодном полу какого-то подвала. Голые стены, запах плесени, пыли и чего-то едкого, химического. И ни одного запаха, к которым я привык в Нью-Йорке 1925 года. Вообще ни одного. Даже чертов соленый воздух, периодически меня раздражавший, куда-то делся.

Но самое главное, надо мной стояли, склонившись, двое. Двое с совершенно одинаковыми безразличными лицами, одетые в современные шмотки.

— Смотри-ка, Пашок, очнулся наш пассажир, — буркнул один, без особых эмоций, а потом с силой ткнул меня носком тяжелого ботинка в ребра.

Новая волна боли заставила скривиться и сжаться сильнее. Но вместе с болью пришло и осознание. Оно накатило, холодное и тяжелое, как волна.

Пашок… Ботинок известной фирмы… И они говорят по-русски. Точно по-русски… Выходит…Я не там. Я — здесь. И я не Джонни. Я… Макс.

Мысли путались, накладываясь друг на друга слоями. Воспоминания о грохоте выстрелов на складе, о лице Лучано, о падающем Патрике смешивались с реальностью — с этим подвалом, с этими людьми.

— Встал, мудила!— рыкнул второй, а затем грубо поднял меня за шиворот куртки.

Черт… Куртка тоже моя, родная. Как и грязные, заляпанные какой-то коричнево-серой сранью джинсы. И лоферы…Как такое возможно? Я снова в своем времени. В своём теле.

Но самое поганое, судя по тому, что нахожусь уже не на турбазе, а в каком-то подвальном помещении, меня все-таки нашли. Похоже, запеленговали по телефону. Иначе никак не объяснить, каким образом люди Артема Леонидовича смогли разыскать мою вырубивуюся тушку в той глуши, где я ухитрился оказаться. Интересно, как давно это произошло?

Меня проволокли через подвал, ноги, подкошенные слабостью и болью, беспомощно шаркали по бетону. Дверь открылась, мы оказались в соседнем помещении, чуть более просторном и чуть более светлом, но от этого не менее мрачном. Посадили на стул. И тут же первый из моих «проводников» двинулся ко мне, сжав кулаки. Несложно было догадаться, что сейчас последует.

Удары посыпались один за другим. По лицу, по голове, по корпусу. Я закашлялся, изо рта брызнула кровь. Инстинктивно попытался закрыться, съехать со стула, но меня жестко держал второй тип.

— Где деньги, тварина? — повторяли они без конца, будто кто-то включил заевшую пластинку.

— Где бабки Артёма Леонидовича? Тебе же сказали, все вернуть с процентами. А ты, мудозвон, мало того, уважаемого человека кинул, так еще и сбежать пытался. — Первый, тот, что бил, немного расширил свой репертуар. — С тобой ведь по-человечески сначала обошлись. Дали время и возможность исправить ситуацию. А ты, как гнида последняя…

Изначально я реагировал так, как и должен был реагировать — испуганный, затравленный криптокоуч, попавший в лапы к тем, с кем шутить нельзя. Вернее, не то, чтоб должен… Так реагировало мне тело, мое сознание, которое еще не пришло в себя. Слишком быстро из склада Маранцано я перенесся в родной 2025 год да еще в лапы форменных бандитов.

Я мычал, пытался что-то лепетать о том, что все верну, что дайте время. Но с каждым ударом, с каждой новой порцией боли в моем сознании что-то ломалось и перестраивалось.

Страх никуда не делся. Он был, острый и животный. Однако поверх него, будто лава, прорывающаяся сквозь тонкую корку земли, поднималось что-то иное. Холодная, обжигающая ярость. Обжигающая, свирепая злоба. И бесконечное, всепоглощающее презрение.

К ним. К себе. Ко всей этой жалкой ситуации.

Я вдруг перестал съеживаться. Перестал пытаться увернуться. Я выпрямился на стуле, насколько это было возможно, и поднял голову. Кровь заливала мне один глаз, второй смотрел на мучителя. Но смотрел уже не так, как пять минут назад.

Мой взгляд изменился. Я сам прекрасно это понимал. Уже не испуганный, принадлежавший загнанному зайцу, а тяжелый, сконцентрированный, ледяной взгляд человека, который видел смерть.

Видел не на экране, не в рассказах, а в упор. Взгляд Джованни Скализе.

Мужик, занесший для очередного удара руку, замешкался. Он увидел это изменение и на секунду опешил.

— Ты чего уставился? — попытался вернуть себе уверенность бандит, но его рука так и не опустилась.

Я не ответил. Я просто сплюнул кровь на грязный пол и продолжил смотреть. Молча. С ненавистью. С презрением.

А потом тихонько, стараясь не выплюнуть собственный лёгкие, прошептал.

— Скажу. Скажу где деньги. Тебе на ушко. По секрету. Наклонись.

Мужик сначала опешил, еще больше, чем до этого. Он чувствовал шкурой, что-то идёт не так. Жертва вдруг перестала быть жертвой. Однако желание выяснить правду о деньгах было сильнее.

Он сделал шаг ко мне, наклонился, подставляя ухо. И вот тогда-то я оторвался по полной. Резко подался вперед и вцепился зубами в этот маячущий рядом с моим лицом хрящ.

Вой, бешеный и срывающийся на визг, разнесся, наверное, по всему дому. А мы, очевидно были в доме. Вернее, в подвальной его части.

— Сука!!! — Орал тип, которому я откусил кусок его долбанного уха и сразу выплюнул на пол. Привет Патрику. — Сука!!! Тварь!!! Убью!

Но с убийством пришлось повременить. Мужику явно требовалась помощь.

Меня бросили назад, в подвал, бросили на пол как тряпку. Дверь захлопнулась. Я лежал в темноте, слушая, как мое собственное сердце выбивает дробь в ушах. Боль была адской. Но сознание работало с пугающей, кристальной ясностью.

Я был Максом. Я помнил все: и вебинары, и крипту, и Марину. В то же время я помнил Нью-Йорк 1925 года и все, что там произошло. Но теперь я смотрел на эти воспоминания с новой, доселе мне неведомой стороны. Сквозь призму опыта Джонни, который научился чуять подвох и выстраивать свою игру, свои правила.

Не знаю, сколько прошло времени с момента, как меня вернули в темный подвал. Я был занят. Я анализировал ситуацию. Мой мозг вдруг с пугающей точностью принялся прокручивать все, что произошло до побега. До того, как я сел в автобус, идущий в неизвестное Колтово. Я тщательно перебирал все факты, все нестыковки. И картина начала складываться в единое целое. Я вдруг отчетливо понял, что именно произошло, в чем была суть этой истории с криптой и бабками Артема Леонидовича.

Скорее всего, миновала целая ночь. Время тянулось слишком долго. Пару раз заходил какой-то тип, проверить, наверное, жив ли я. Ну еще он принес ведро, чтоб я «не зассал весь пол».

На следующий день меня снова вытащили из подвала. Это уже были другие парни.

Молча, без пояснений или других разговоров, они привели меня на второй этаж огромного дома, в кабинет, где сидел мужик лет пятидесяти. Судя по всему, это и был Артём Леонидович.

Кабинет выглядел роскошным: дорогая мебель, панорамные окна с видом на огромное озеро с двумя плавающими лебедями. Сам босс устроился в кресле, напоминавшем трон, и молча смотрел на меня. Его лицо имело маску холодной, контролируемой ярости.

Парни толкнули меня вперед, вынуждая упасть на колени перед массивным дубовым столом.

— Ну что, финансовый гений? — Голос Артема Леонидовича прозвучал тихо и опасно. — Придумал, где взять мои деньги? Или хочешь предложить мне очередной «уникальный курс»?

Он встал, медленно обошел стол и замер надо мной.

— Я тебя сломаю, Соколов. До самого твоего ничтожного нутра. Ты будешь ползать и вылизывать мои туфли, лишь бы это прекратилось. Ты понял меня? Я сделаю из тебя пример для всех, кто думает, что можно безнаказанно…

— Ваша месть уже удалась, Артём Леонидович, — перебил я его. Мой голос был тихим, хриплым, но абсолютно ровным и спокойным.

Хозяин кабинета замер, его брови поползли вверх. По-моему он охренел от того, что я вообще еще способен говорить.

— Что?

— Вы достигли того, чего хотели. Вы меня сломали. Полностью. Сломали меня старого. Окончательно. Вы уничтожили мою жизнь, все, что у меня имелось. Вы вышибли из меня того жалкого мудака, которым я был. Заставили пережить такое… — Я усмехнулся разбитыми губами и покачал головой. — Правда, у вас это вышло случайно. И вы даже представить не можете, насколько мощным получился урок. Сделать больнее, чем уже было, вы не сможете. Это бесполезно.

Артем Леонидович пристально смотрел на меня сверху вниз, и я видел, как гнев на его лице медленно сменяется недоумением, а затем ледяным, аналитическим интересом. Он ждал истерик, мольбы, а получил нечто необъяснимое.

Артем Леонидович медленно вернулся на свое место за столом, затем кивнул парням, стоявшим возле дверей.

— Посадите его. Хочу послушать, что он тут лопочет.

Буквально через минуту меня уже усадили на стул.

— Продолжай. — Велел хозяин дома.

— Ваша «жена» — хорошая актриса. — Начал я. — Жаль, что она вам совсем не жена. Или не жаль. Мало радости иметь супругой шлюху, готовую за бабки сыграть любую роль.

Брови Артема Леонидовича снова удивленно поползли вверх. Однако, я прекрасно видел, мои слова попадают точно в цель. А значит, все те догадки, что пришли в мою голову после долгого и усердного анализа, действительно являются правдой.

— Никогда такой человек, как вы, не позволил бы своей настоящей жене шляться по городу без присмотра. — Продолжил я озвучивать свою версию. — Тем более — ночевать в гостиницах с любовником. Вы бы узнали об этом через пять минут после того, как я стянул с нее трусики. Это была ловушка. С самого начала.

Я сделал болезненный вдох, превозмогая боль в ребрах. Ныли они изрядно. Хоть бы не сломали, блин…Однако, времени на сопливое нытье, даже с самим собой, не было. Я продолжил говорить.

— И вот я думал, зачем все это? Зачем крупному человеку тратить время, силы и немалые деньги на какого-то мелкого жулика? Просто наказать? Нет. Слишком пафосно. Слишком лично. Значит, и причина была личной.

Я видел, как пальцы Артёма Леонидовича сжали дорогую ручку, до этого лежавшую на столе. Но он молчал, позволяя мне говорить.

— И я ее нашел. Причину. В своем прошлом. Думал всю ночь. Вспоминал. Соображал, что же такое в моей биографии могло послужить причиной для ненависти со стороны человека, подобного вам. Только один случай стоил такой лютой ненависти. Только один человек. Молодой, самоуверенный парень. Он пришел ко мне на вебинар, начал умничать. Около двух лет назад это было. Перебивал. Пытался выглядеть умнее. Ясен хрен меня это разозлило. Я поставил его на место, да. Но… Решил проучить. Именно на том вебинаре я красиво подал стратегию, которая заведомо была провальной. Но подал так, что все присутствующие в нее поверили. Просто не у всех было столько денег, чтоб в итоге просрать целое состояние. Тот парень… Он вложил огромную сумму в провальную стратегию, которую я ему подсунул в качестве урока. И он не выдержал, покончил с собой. Знаете, есть такие люди… Как это называется… Синдром отличника, да? Тот тип… Он реально не смог пережить провала. Тем более, деньги брал у какого-то родственника. И вроде бы тот родственник считал его неудачником. Я потом читал о погибшем… Да…И сейчас, глядя на вас… вы ужасно на него похожи. Особенно взгляд и голос. Вряд ли он ваш сын. Парню тогда было ближе к тридцатке. Младший брат? Верно? А деньги… Деньги вам были не нужны. Вы не пожалели выкинуть на ветер два с половиной ляма ради мести. Вы хотели поставить меня в ситуацию, которая вынудит мудака, виновного в смерти вашего брата, самому вздёрнуться. Верно я понимаю? Верно. Вы смотрите на меня таким взглядом… Так вот, Артём Леонидович… У меня для вас новость. Две. Денег я не верну, потому что это нереально. Если хотите, могу продать хату. Но она не перекроет всю сумму долга. Хотя… Повторюсь, для вас дело было не в бабках. А теперь о главной цели вашей мести. Вешаться не собираюсь. Топиться, прыгать с высоты, пить какое-нибудь дерьмо — тоже. Так что все ваши действия они, в некотором роде, бессмысленные. Вам проще меня сразу убить. Может, хоть немного успокоится ваше мятежное сердце, в котором пепел Клааса взывал два года о мщении. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Вот вы и выждали. А потом подсунули мне Марину. Кто она? Обычная шлюха или бывшая содержанка? И кстати… В смерти того парня виновен, так-то, не только я. Ну, если условно признавать мою вину. Родственник… Тот, у которого он взял бабки и который относился в брату с презрением, постоянно тыкая ему в глаза никчёмностью. Сдается мне, этот товарищ виноват ничуть не меньше моего. С этим как поступим?

Я замолчал, уставившись Артёму Леонидовичу прямо в глаза. Он тоже смотрел на меня. Не шевелился. Вся его маска холодной, деловой уверенности поползла вниз, обнажая то, что было под ней — старую, незаживающую рану, ярость, боль и… странное, внезапное облегчение.

Видимо, месть свершилась. Или что-то задело Артема Леонидовича в моих словах. Это не про совесть, нет. И не про человеколюбие. Просто… Наверное, он испугался, что вина, столь тщательно повешенная на меня, может вдруг холодной, опасной змеей переползти и на него.

Прошла еще одна минута тягостного молчания. Наконец, Артем Леонидович медленно откинулся на спинку кресла. Он смотрел куда-то мимо меня, в сторону окна, за которым по озеру плыли два лебедя.

— Долг, — произнес он глухо, — считай закрытым. Считай, что ты его отработал.

Артем Леонидович перевел на меня взгляд и с этом взгляде теперь плескалась лишь усталая, беспощадная пустота.

— Но если я увижу тебя снова — убью. Исчезни. — Закончил он свою мысль.

Меня выволокли из дома те же двое охранников. Но на этот раз просто выволокли, без ударов. Рядом со ступенями стояла тачка. Мою скромную персону без малейшего намёка на уважение засунули в багажник. Наверное, чтоб я не запомнил дорогу. А может, чтоб не испачкал салон.

Ехали мы около часа. По крайней мере, мне так показалось. Затем машина остановилась, багажник открылся и меня одним рывком вытащили на свободу. Минута — и автомобиль с полностью тонированными стёклами исчез, умчавшись вдаль, будто его и не было.

Я стоял на пустынной московской улице, в рваной, испачканной кровью куртке, и был абсолютно свободен. И абсолютно пуст.

Я был другим человеком. Макс Соколов, крипто-гуру, продавец воздуха, закончился там, на складе Маранцано, в момент, когда на его глазах убили двух людей, искренне в него веривших. Вернее, веривших в Джонни Скализе.

То, что вышло на свободу, было кем-то третьим. Спутанным, изломанным, но прошедшим переплавку.

Я больше не мог врать. Не мог заниматься тем, чем занимался. Мысли о вебинарах, курсах, торговле криптой вызывали у меня физическую тошноту.

Спустя месяц я нашел работу. Простую, честную, тяжёлую. Грузчик в крупном гипермаркете. Смена с восьми до восьми. Я таскал коробки, разгружал фуры, мыл полы. Мускулы болели, спина ныла, но я чувствовал странное, горькое удовлетворение. Это было похоже на самоистязание, которое я определил для себя в знак наказания.

Иногда ночами мне снился Нью-Йорк. Дождь на мостовых Бруклина. Лицо Патрика, озаренное улыбкой. Суровое, изрезанное морщинами лицо Фредо. Я просыпался с ощущением острой, щемящей потери и с одним единственным, кристально ясным осознанием. Я уже не пытался понять, что это было. Сон? Бред? Безумие? Для себя я решил, что Нью-Йорк в моей жизни существовал по-настоящему.

Они подарили мне шанс. Не сбежать от долгов, не разбогатеть. А стать человеком. И я не имел права этот шанс тратить впустую.

А потом, ровно через месяц, произошло то, чего я точно не ожидал.

Телефон зазвонил, когда я топал в сторону дома после очередной смены.

— Добрый день. Я говорю с Максимом Сергеевичем Соколовым?

Голос был мужским и говорил с очень явным акцентом.

— Все верно.

— Отлично. Меня зовут Майкл Стоун. Я — адвокат семьи Скализе. В двух словах обрисую ситуацию. Мои действия являются итогом распоряжения Фредерико Скализе. Его прадед оставил некоторую сумму денег, с требованием отдать ее в определённое число человеку, живущему в Москве. К сожалению, так вышло, что мой звонок задержался больше, чем на месяц. События сейчас в мире происходят такие, что возникли сложности с приездом и с переводом денег на ваш счет. Так вот… Завтра я буду в Москве и мне нужно с вами встретиться. Чтоб передать деньги.

Наверное, я бы подумал, что это — развод, если бы не фамилия. Как только этот адвокат произнес ее, у меня внутри все резко сжалось в тугой комок.

— Извините… А сколько денег? — Поинтересовался я, зная, какой услышу ответ.

— Пять миллионов евро. Вы должны были получить их, как я сказал, еще месяц назад.

— Ясно… А… Прадеда вашего Скализе звали Джованни?

— Да, все верно. В тяжелые времена он со своими друзьями смог заняться фермерским хозяйством и вложиться в правильное дело. Не знаю, как уж все это связано с вами, да и не положено мне это знать. Скажите, мы сможем увидится завтра?

— Да, конечно. Буду ждать.

Я скинул звонок, подошел к детской площадке, мимо которой проходил в момент, когда зазвонил телефон, и плюхнулся на карусель. Около минуты сидел, просто пялясь в одну точку, а потом на моей лице появилась улыбка. Искренняя улыбка облегчения. И дело было вовсе не в бабках. Просто…

Значит, они выжили. Черт его знает как, но выжили. И смогли смыться из Нью-Йорка. Видимо, Джованни, как и я, помнил все, что произошло. И помнил, кем он был эти несколько недель. Иначе откуда ему была известна дата, когда мне понадобятся чертовы миллионы, мое имя. Вот только он не знал, что адвокат задержится со своим появлением. Да и черт с ним!

Завтра расспрошу этого Майкла подробно о том, как сложилась судьба Джонни и его друзей. Обязательно.

Я поднялся с карусели и направился к дому. Это был чертовски хороший день. Впервые, за мои тридцать пять лет.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бутлегер. Книга вторая

Content

Бутлегер. Книга вторая

Глава первая Беда приходит, откуда не ждали

Глава вторая О мертвых или хорошо, или никак

Глава третья Хорошая мина при плохой игре

Глава четвертая Время — разбрасывать камни

Глава пятая Карьерный рост

Глава шестая Чтобы не пачкать белое пальто, не снимай белых перчаток

Глава седьмая Игра по всем фронтам

Глава восьмая Новые вводные меняют любое уравнение

Глава девятая Новые договоренности

Глава десятая Ситуация усложняется

Глава одиннадцатая Если с другом вышел в путь…

Глава двенадцатая Первые шаги к цели

Глава двенадцать (2)

Глава тринадцатая Подготовка продолжается

Глава четырнадцатая Слово — дороже золота

Глава пятнадцатая Готовность номер один

Глава шестнадцатая Первый этап

Глава семнадцатая Ожидания приводят к разочарованиям

Глава восемнадцатая Финал

Nota bene