Артем Каменистый

Кризис власти

Глава 1

Высшие силы недовольны

— Не так давно я объяснил тебе некоторые моменты твоего ближайшего будущего. Самыми примитивными словами объяснил, без недомолвок. Сейчас на всякий случай повторю: это будущее должно быть победоносным. Проще говоря, я жду от тебя великих свершений, а не гибели в смехотворных драках. Да, я понимаю, что в некоторых ситуациях и мертвеца можно считать победителем, но это явно не твой случай.

Устало глядя на Приходящего Во Снах, я спросил:

— Вообще-то это была не смехотворная драка. Мне очень повезло, что противник был сильным, но не умным. И вообще, что со мной? Почему я снова здесь?

— Сразу два почти бессмысленных вопроса… Хорошо, хоть я тебя призвал не для ответов, кое-что скажу. Ты здесь лишь потому, что я на тебя рассчитываю в деле, важность которого столь велика, что твоему скудному разуму её величину не осознать. И что же у нас с тобой получается? Вместо того, чтобы делать то, что должен делать, ты зачем-то почти довёл себя до смерти. А ведь мертвец не сможет сделать то, что должен.

— Ну так я не мертвец. Сами ведь говорите — «почти».

— До мертвеца тебе недолго осталось. Твоё состояние ухудшается, прямо сейчас ты впал в беспамятство. Хорошо, что догадался привязать себя в седле, только поэтому ещё не кормишь падальщиков мудавийской степи. Ты, вместо того, чтобы помнить о моих словах, решил умереть мучительной смертью и потому устроил бой с ничтожным, но при этом чересчур опасным для тебя противником. Обычные раны, полученные в схватке, может и не смертельные для твоего уровня развития, а вот родовое посмертное проклятие убьёт легко. Собственно, оно как раз этим сейчас и занимается — медленно и верно тебя убивает. И да, ты же помнишь, что тебе, скорее всего, предстоит немало битв с порождениями Смерти? А ведь сражаясь с ними, или даже с самой Смертью, умирать никак нельзя. Как бы ты ни погиб, победой это никто не назовёт. Так как ты собрался с ними воевать, если тебя первый встречный южанин почти в гроб загнал? Так называемая «семейная магия мести» у них практикуется во многих кланах. Неужели не знал?

Измученная голова думать отказывалась, и потому я не без труда подобрал новые слова:

— Ладно, допустим, я почти мертвец, но раз мы снова общаемся, получается, вы всё ещё рассчитываете что-то от меня получить. Значит это не конец. Значит, я по-прежнему должен для вас кое-что сделать?

Приходящий Во Снах покачал головой:

— А ты разве уже сделал то, что должен был сделать?

— Вообще-то я ничего у вас не занимал.

— Да неужели? — делано изумился старик. — А ты случайно не забыл про гробницу Ткарра? И заодно вспомни, кто тебе посоветовал в неё заглянуть. И что ты в итоге за это получил, тоже вспомни.

— Ну да ладно, признаю, некоторую пользу я от нашего общения получил. Почти микроскопическую, к сожалению. И да, насчёт того, что я должен за это сделать. Вы ведь это о том, что я должен быстро и при этом не слишком кроваво разбить армию Тхата? Ну так можете начинать меня хоронить, потому что я её не разобью. Как вы себе это представляете? У меня нет своей армии, и взяться ей неоткуда. Своими силами справиться прикажете? Ну так я чуть не погиб, столкнувшись всего-то с тройкой сильных южан. Очень сильных для меня южан. Очень повезло с ними, но со следующими может не повезти. Да и без таких серьёзных бойцов что можно сделать против союза нескольких стран без приличного войска? Ладно, понимаю, создать такое войско сложно, но возможно. Но где взять на это время? Южане возьмут Мудавию полностью за неполный месяц, даже если не станут торопиться. Да и, допустим, я как-то сумею найти такое войско, или другим способом разделаюсь с вторжением. Но как это сделать без лишних жертв? Как ни старайся, при этом погибнет куча народа, а вы особо указывали на недопустимость большой крови. Так что нет смысла на меня рассчитывать. Ваша задача не имеет решения. У меня нет возможности спасти Мудавию, а если бы и была, не представляю, как это сделать бескровно. Поищите кого-нибудь другого на роль спасителя. Хотя я не представляю, кого… Даже сам император Равии уже вряд ли что-то успеет сделать.

Приходящий Во Снах вновь покачал головой:

— Будь добр, скажи мне, кто я, по-твоему?

— Точно не скажу, но я встречал о вас упоминания в некоторых старых книгах. Вас там по-разному называют: Приходящий Во Снах, Злопамятный Демон Снов, Беловолосый Ночной Кошмар. Сомневаюсь, что одно из этих прозвищ действительно ваше реальное имя, а своих версий у меня нет. Честно говоря, пока сам не столкнулся, считал вас сказочным персонажем.

— Задавая свой вопрос, я ожидал услышать от тебя не имя, а нечто иное. Ты считаешь, что я человек? Или, быть может, демон? Или кто-нибудь ещё?

Я пожал плечами:

— Да без понятия. Вы ведь кем угодно можете быть, хоть самим воплощением Хаоса.

— Нет, я не воплощение Хаоса. Меня вообще нельзя причислять к, скажем так, вещественно-явным существам. Я нечто неосязаемое и реальное; я остаток последней воли великих созданий и высших сил, объяснение сути которых для тебя непостижимо; я действие и бездействие; я почти лишённая души функция, что задействуется в ограниченном числе ключевых ситуаций, дабы попытаться повлиять на их развитие минимальными точечными воздействиями. Моё современное существование некий атавизм этого мира, где я могу влиять лишь опосредованно, и не всегда правильно. То, что я для тебя выгляжу, как человек, не более чем упрощение, допущенное ради общения с подобными тебе. Даже изначально возможности мои не были беспредельными, а сейчас, когда я являюсь лишь жалким остатком последней воли, они несопоставимо скромнее. Даже то, что я пусть и безуспешно, но как-то сумел задействовать тебя — великая удача и затрата колоссальной части моих невеликих ресурсов. Я прекрасно понимаю суть твоих проблем, сейчас быстрое течение времени для меня такая же помеха, как и для тебя. Но искать другую кандидатуру? Ты думаешь, таких как ты в этом мире много, и все они доступны повсюду и в любой момент? При столь быстром развитии событий я никак не успею найти ключевого персонажа сопоставимого с тобой, да и не уверен, что таковой вообще существует. Я имею ввиду твой величайший потенциал, с которым ты так мелочно и бездарно обращаешься. Ты принял мою помощь, ты уже нечто получил от меня, и да, ты теперь мне должен. А выбивать долги — одна из моих основных функций. Так что хочешь ты того или нет, но именно тебе придётся подчиняться воле, частью которой являюсь я. И ты сделаешь всё возможное и невозможное, иначе будешь сурово наказан. Уж не сомневайся, то, что я лишь остаток великой воли, не защитит тебя от многочисленных невзгод.

Я невесело усмехнулся:

— Да хоть пугайте, хоть пытайте… Вы требуете от меня невозможного. Это как звезду с неба достать. Хотя нет, со звездой хоть какой-то шанс есть. Да никто это не сможет сделать. Союз трёх стран, каждая из которых теперь и в одиночку Мудавию раскатает, не напрягаясь. Без полноценного имперского корпуса здесь, считайте, воевать некому. Разве что вы наймёте отряд из бойцов, в котором каждый не будет уступать моему последнему противнику. Но это должен быть приличный отряд, а не десяток магов без телохранителей, и таких ещё попробуй найти и завлечь на службу.

— Нет, я никого нанимать не собираюсь, — покачал головой загадочный собеседник. — Мои возможности ограничены так же жёстко, как время. Вот только не нужно считать, что я требую безнадёжного. Будь так, я бы не стал возлагать на тебя такую миссию. Бессмысленно тратить ресурсы на то, чего невозможно достичь. У тебя есть шансы если не полностью устранить проблему, то хотя бы сгладить тяжесть последствий.

— И что это за шансы? Вы хотя бы намекните, в какую сторону двигаться.

— Зачем тебе мои намёки? Ведь и так понятно, что если не можешь выставить силу против силы, придется выставлять что-то иное. Смекалку, хитрость, жестокое коварство и подлость. Всё, что поможет достичь цели. Ты сомневаешься в своих способностях, и правильно делаешь. Ведь посмотри на себя. За тобой опыт двух миров, но как ты им распоряжаешься? Трепыхаешься бессмысленно и бесцельно, будто глупая рыба, вытащенная из родной стихии. Все твои трепыхания, это попытки держаться выше основной массы. Да, забираться ввысь — правильная стратегия, ибо чем ниже ты в этом мире, тем сильнее на тебя давят все те, кому удалось подняться над тобой. Давление может привести к падению, а в твоём случае падать никак нельзя, ведь это, скорее всего, приведёт к быстрой гибели. Некоторым вышестоящим портит настроение тот факт, что кто-то из клана Кроу до сих пор не в могиле, и они ждут не дождутся, когда же ты оступишься. Долго ли тебя будут спасать такие трепыхания? Удача, что так часто тебе благоволит, может начать так же часто тебя игнорировать. Хочешь выжить? Тогда тебе надо взбираться наверх побыстрее. Выше и выше, самым верным путём. В идеале на самую вершину. Там, где на тебя смогут давить лишь снизу, а это, как понимает всякое разумное существо, совершенно иное давление. Я тот, кто может указать тебе самый верный путь. Не вспоминай сейчас, пожалуйста, про руны. Рунное мастерство древних не просто так осталось в прошлом. Оно не смогло справиться с новыми угрозами, так что не стоит так сильно на него рассчитывать. Но я, несмотря на ограниченность, могу помочь не только с рунами. Сделав здесь то, что должен сделать, ты получишь неслыханно щедрую награду. И не сомневайся, она будет весьма и весьма полезна для того, кто всерьёз стремится к высочайшим вершинам личного могущества. Так что достаточно отговорок. Делай то, что должен делать, и не пожалеешь.

— А что насчёт аванса? — осторожно заикнулся я. — Задача непростая, хорошо бы прямо сейчас как-нибудь усилиться.

— Здесь не торгуются, здесь выслушивают мою волю, после чего отправляются делать то, что должны делать, — обломал мои мечтания Приходящий Во Снах. — Но раз уж ты так бездарно почти позволил себя убить, всё же подарю ещё один полезный совет. У главы имперской миссии есть эликсир из крови ужасающего варана с Огненных островов. Если принимать его по капле, он кратковременно значительно повышает мужскую силу. Но мало кто из жителей севера знает, что основное, первоначальное его предназначение, это разрушение структур одного из классов редких проклятий. В том числе того, которое тебя сейчас убивает. Так что если перестанешь попусту тратить своё время и поспешишь в столицу, получишь шанс выжить, после чего, надеюсь, возьмёшься за ум и перестанешь меня разочаровывать. И да, ситуация опасная, и жалеть ресурсы нельзя. Если ты воспользуешься лекарством в миссии, мы увидимся снова, и ты получишь новые указания. Сейчас ты их принять не готов, не в том состоянии. Дальше ты будешь получать всё новые и новые распоряжения. Уточнённые. Это поможет тебе не совершать лишние ошибки. И, разумеется, возвыситься тоже поможет.

* * *

Миг, и я обнаруживаю себя в седле, причём тело опасно свешивается. Не упал я лишь потому, что действительно догадался себя привязать, хотя не помню, когда это было.

Всё как Приходящий Во Снах говорил.

И да, любителей падали он тоже не ради красивого словца упоминал. Несмотря на крайне негативное самочувствие, я сразу же уловил тревожный запах крови, после чего обнаружил её источник — под копытами коня лежал омерзительный ком из мяса и раздробленных костей, перемешанных с грязью. Мозг работал с трудом, поэтому я не сразу понял, откуда здесь взялись свежие останки какого-то непонятного существа.

Трофейный конь, как и полагается элитному боевому скакуну, оберегал впавшего в беспамятство хозяина. Учитывая то, что благородное животное даже серьёзному хищнику способно дать укорот, мелким падальщикам мудавийских степей здесь ловить нечего.

Надо как-то заставить голову работать…

Кто я и что я?..

Нет, это ещё помню. А вот почему мне так хреново, не помню. И не понимаю…

Зато в голову раскалённым гвоздём вбито, что у Аммо Раллеса есть нечто особенное, именно то, что сейчас очень нужно.

То, что восстановит меня из руин.

Да-да — именно из руин. Я сейчас настолько плох, что даже счёт времени давно потерял. Страдая от жесточайшей боли, охватившей всё тело, то и дело выпадая из реальности, разъезжаю по степи уже неизвестно сколько дней. По ощущениям даже месяцев, хотя понимаю, что это сильнейшее преувеличение. Стараюсь хотя бы приблизительно двигаться на север, но даже это не всегда получается.

Чёрт, да сколько же времени миновало с той схватки у заброшенной шахты? Я ведь, поначалу, куда бодрее держался. Те бродяги, которые решили ограбить внешне почти мёртвого всадника, очень сильно об этом пожалели.

Так… когда же это было? Вроде на второй день…

А как давно был этот второй день?

Да без понятия…

А смог бы я сейчас наказать шайку простолюдинов за такую дерзость?

Не уверен…

Что?! Это получается, я даже против нищих мудавийцев сейчас не выстою?!

Хаос!

Похлопав себя по щекам, я начал раз за разом кастовать лечение, то и дело путаясь в навыках: и регенерацию повесил, и сопротивление инфекциям, и противоядие и прочее-прочее медицинское и рядом с ним.

На удивление резко полегчало. А я ведь точно помню, что в последние разы от навыков толку вообще не было. Надо и дальше использовать всё, что есть, без разбора, вдруг именно это помогло.

В любом случае долго улучшение не продлится, да и сильно бодрым я не стал. Едва-едва зашевелился, будто труп, что слегка задёргался перед начинающим некромантом. Скоро снова свалюсь.

Значит, надо использовать каждый миг.

Где же здесь север? Соображал я всё ещё скверно, и сразу определиться со сторонами света не сумел. Зато впереди и правее разглядел излучину мелкой речушки.

А вот это отличный ориентир, ведь с реками в Мудавии всё не просто плохо, а отвратительно. Если отбросить ручьи и пересыхающие ручейки, их здесь ровно полторы, и обе называются реками лишь по причине отсутствия альтернативных вариантов. Если предположить, что я не сбился с направления, можно предположить и то, что я вышел к большой излучине одной из них. В таком случае достаточно двигаться по берегу, и вскоре увижу столицу.

Там, кстати, и дорога виднеется. Похоже, это действительно та самая излучина.

Глава 2

Беспорядок

Если не вспоминать про шайку пытавшихся меня ограбить оборванцев, местных жителей я на своём нелёгком пути не встречал. Но, учитывая плотность населения, двигаться неизвестно сколько дней и не попадаться при этом на глаза невозможно. Просто мудавийцы замечали меня раньше, что с учётом моего состояния неудивительно. Ну а дальше они следовали простому правилу простолюдинов: держись подальше от богатых незнакомцев. Все знают, что такой может запросто искалечить или даже убить лишь ради забавы, и в худшем случае отделается от стражи смехотворным денежным подношением.

Эта женщина прятаться не торопилась. Непонятного возраста нищенка в жалком тряпье, с нескладной фигурой, страшненькой физиономией и глазами человека, у которого в мозгу нет ни единой извилины. Да уж, надо быть действительно сильно глупой, чтобы не опасаться вооружённого человека в дорогих доспехах и на элитном коне. Шагает навстречу без малейшей опаски.

Остановившись, я подбросил монету. Та до земли долететь не успела, нищенка подхватила её и без паузы спросила непонятное:

— Господин, к реке отойдём, в камыши, или прямо здесь?

— Здесь? — с трудом выдавил я из пересохшего горла.

— Ну здесь, так здесь, — спокойно ответила женщина и принялась скидывать свои обноски.

— Стой! — торопливо произнёс я. — Просто скажи, в какой стороне столица. Я правильно еду?

— А как тут можно ехать неправильно? — удивилась нищенка.

— И далеко до неё?

— Господин, вам на таком хорошем коне совсем недалеко. Считайте, уже почти в столице.

— Благодарю, — кивнул я.

Но не успел двинуться дальше, как женщина предостерегла:

— Господин, но я бы на вашем месте туда ехать не стала. Убьют вас там.

— Кто? — напрягся я.

Неужто действительно месяц в полубреду провёл, и за это время южане успели сюда добраться?

Но нищенка слегка утешила:

— Да шантрапа наша городская совсем страх потеряла. Бунтуют. Давно такого не было. Как корпус ушёл почти весь, так и не стало порядка. Вот, решила в деревню к родне податься. Сильно страшно нынче в посаде. Так что вы, если прямо поедете, прямо в посад и попадёте к ним. А они там совсем распоясались, без разговоров убить могут. Одежда на вас богатая, кони у вас хорошие, и рожа не здешняя. Да, они вас точно убьют. Не надо туда ехать.

— Но мне надо в столицу, а посад вокруг города. Значит, придётся ехать. Или есть другой путь?

Нищенка пожала плечами:

— Не знаю я никакой другой путь. Может к восточной стороне лучше? Это там, где лагерь корпуса. Не все ведь ушли, кто-то там должен за порядком следить. Это по нашей страже мухи свободно бегают, а в корпусе не забалуешь.

— На восточной стороне, говоришь?.. — задумался я и, тронувшись, наконец, бросил: — Благодарю, буду знать.

— Может всё же в камыши? — уже в спину предложила женщина. — А то больно много получается. Такая монета всего лишь за спрос простой.

Отвечать я не стал. Снова накатила такая слабость, что чудом в седле удержался.

Нет, восточную сторону искать некогда.

Мне бы до ближайшей, до южной, живым добраться…

* * *

И без предупреждения нищенки даже издали несложно догадаться, что в городе творится что-то неладное. Самые бедняцкие кварталы, как это часто бывает, располагались вокруг стен и валов. Тот самый посад: ничем не защищённый, нищий, беспорядочный. Застраивался он большей частью стихийно, потому и в лучшие времена смотрелся не очень, а сейчас и вовсе выглядел печально. Множество лачуг выгорело дотла, в некоторых местах вздымались столбы дыма от продолжающихся пожаров.

На ближайших подступах там и сям, будто часовые, стояли какие-то непонятные личности, дружно буравящие меня тяжёлыми взглядами. Некоторые из них почти сразу срывались с места, торопясь скрыться в лабиринте посадских переулков. Явно спешили кому-то доложить о появлении непонятного молодого господина.

Богатые кони и одеяния, измождённый вид, пятна засохшей крови… Уж не знаю, что здесь за бунт, зато точно знаю, что при любых беспорядках таким как я лучше к участникам волнений не приближаться.

Но выбора нет. Я отчётливо ощущаю, что времени не осталось. Непонятное проклятие побеждённого южанина пожирает меня всё быстрее и быстрее. Я уже почти непрерывно использую лечение, но оно помогает на считанные секунды. Даже мои почти бесконечные запасы энергии внезапно начали демонстрировать близость дна.

Как только они исчерпаются, так сразу и свалюсь. У меня лишь один вариант выкарабкаться — добраться до зелья Аммо Раллеса раньше, чем это случится.

На въезде меня ждали. Не меньше сотни мужчин вооружённых наскоро сварганенными дубинами, плотницкими топорами, вилами и серпами перегородили узкую улицу и смотрели недобро. Одеты преимущественно совсем просто, но на некоторых наблюдались тряпки подороже, такие явно им не по карману. Готов на что угодно поспорить, что ещё совсем недавно эти вещи носили другие люди, и расстались они с ними не добровольно.

Так что это отрепье, как минимум, кого-то успело ограбить.

А судя по характерным пятнам на некоторых дубинах, без крови при этом не обошлось.

Я, как выходец из иного, демократического мира, лишён сословных предрассудков, но не мог не отметить, что образ жизни здешней бедноты не способствует развитию интеллекта. Проще говоря, представители низов почти всегда глуповатые, и потому могут переоценивать свои силы. Вот и эти, вкусив кровь, сочли себя дико сильными, позабыли про традиционные страхи. Попросту говоря, они меня сейчас если и боятся, то не сильно и, следовательно, вряд ли пропустят по-хорошему.

Но я всё же попытался решить проблему словами, постаравшись вложить в голос максимум пафоса.

Глядишь, и помогу им вспомнить, что с такими как я связываться чревато.

Остановившись в паре десятков шагов, напряг все силы и грозно молвил:

— Сегодня я добр и не стану вас наказывать. Просто исчезните с моих глаз.

— А что будет, если не исчезнем? — насмешливо уточнил голодранец с деревянными вилами.

— Вам придётся пожалеть о своей дерзости. Очень сильно пожалеть.

Ничуть не проникнувшись, мудавиец совершенно справедливо заметил:

— Уж не знаю, что с тобой такое случилось, но ты, паренёк, едва в седле держишься. Давай, спускайся. Коня твоего мы сбережём. Всех твоих коней. И одежку тоже. И может даже не станем бить.

— Как это не станем?! — возмутился тощий бродяга с непомерно длинной дубиной. — Вы гляньте на него! Он же на вид чистый северянин. А ведь они бросили нас на растерзание Тхату. Все светлокожие подлецы, и этот тоже из них! Смерь ему!

— Смерть! Смерть!!! — подхватила толпа и, не сговариваясь, подалась на меня.

Ну предлагал же по-хорошему…

Взмах руки, и в толпу отправился рой красноватых и не слишком ярких искорок. Не слишком быстрые, не слишком заметные и поражающая способность не впечатляющая. Приблизительно как у малокалиберного пистолета с самым слабым патроном и неудачно рассчитанной длиной ствола. Один из промежуточных этапов развития низового навыка стихии Огня. Толку от него немного, даже самая слабая защита способна уберечь на любой дистанции.

Но у этих бедняков вообще защиты нет, а жалящих искр-пуль в рое много.

Несколько оборванцев рухнули замертво молча, ещё столько же принялись орать и кататься по земле, хлопая по чернеющим ранам, из которых выносились искры и струи дыма.

— Это маг!!! — панически заорали там и сям.

Толпа так же дружно хлынула назад. Я было подумал, на этом инцидент исчерпан, но нет, бунтовщики всего лишь создавали перед собой простор для применения дистанционного вооружения. Нет, луков, и, тем более, дорогих арбалетов ни у кого не наблюдалось. Противники дружно достали пращи, и в меня полетели десятки камней.

Хорошо, что при малейшей угрозе обстрела я почти рефлекторно ставлю Нестабильный щит Хаоса. Вот и сейчас камни, казалось бы, летевшие прямиком мне в лоб, начали менять траектории. Хитрый навык работал не с гарантией, однако это не относилось к медленно движущимся объектам, как эти выпущенные из пращей подозрительно идеально-круглые камни. Они дружно меня игнорировали, несмотря на все усилия толпы.

Тем временем оборванцы с пращами начали показываться на окрестных крышах, камни полетели слева и справа. И в тылу толпы просматривалось нехорошее движение, к нападавшим непрерывно стекалось подкрепление.

Я, конечно, такой обстрел могу выдерживать запросто, однако навык работает не вечно. Уйдёт в откат, и придётся рассчитывать лишь на щиты. А они и энергии много потребляют, и тоже не отличаются чрезмерной продолжительностью.

Тот бродяга прав, я едва в седле удерживаюсь, воин из меня никудышный. Но деваться некуда, надо прорываться.

Пока хоть какие-то силы есть.

Нечего и пытаться хвататься за меч. Даже если каким-то чудом его удержу, выроню после первого же удара или блока. Потому сделал то единственное, что пришло в голову: жёстко направил коня вперёд, на толпу, одновременно выпуская новый рой смертоносных искр.

Ну а дальше в ход пошли прочие навыки, заработанные в столичном Лабиринте. Умный конь, не обращая внимания на опасно близко проносящиеся камни, рванул вперёд, сбивая не успевающих отскочить врагов с ног, прямиком под тяжёлые копыта. Следом, на поводу, мчались ещё два боевых скакуна, и они тоже никого не щадили. Мы легко прорвались через одну толпу, тут же угодили в другую. И также легко прошли сквозь неё.

Чтобы нарваться на третью.

Я быстро сбился со счёта, агрессивные оборванцы не заканчивались, хаос переулков посада казался бесконечным. И это при том, что я рвался к воротам напрямик, по самой короткой и свободной от застройки дороги. Здесь, по идее, вообще не должно быть всех этих лачуг, но они почему-то стояли, местами почти полностью перекрывая проход.

Пару раз мы проскакивали прямо через эти хибары. Благо боевой конь непрост, его и куда более серьёзные преграды не смутят.

Оставив за собой десятки убитых и покалеченных противников я, наконец, выскочил к воротам.

Которые оказались закрыты.

На моё счастье, толпа не стала преследовать. Наверное, потому что опасалась тех, кто эти ворота охранял.

А охраняли их солдаты корпуса, там и сям виднеющиеся на стенах. И в этом мне очень повезло, потому что они мужики дисциплинированные, сразу убивать непонятного одиночку не попытались.

— Стоять! Кто такой?!

Подняв голову, я уставился на знакомое лицо. Один из младших офицеров, часто попадался мне на глаза в лагере корпуса.

Невесело усмехнувшись, я спросил:

— А разве сам не видишь, кто?..

— ВЕЛИКИЙ ПОРЯДОК! Господин десница! Ворота! Ворота открывайте, болваны слепые! Бегом!!!

Глава 3

Спасение из рук честного друга и прочие новости

Бяка протянул махонькую бутылочку причудливой формы:

— Вот, держи, дружище. Это самое сильное средство от проклятий. Очень дорогое и очень редкое. Я тут поспрашивал аккуратно, говорят, вроде как, ничего лучше в этой бесчестной стране нет.

— Откуда у тебя оно? — еле слышно уточнил я.

— Вот не знаю точно, поможет ли, — невпопад продолжил Бяка. — Вдруг ошибаются, вдруг что-то получше есть, так что поспрашиваю ещё у людей. Поищу. Тут ведь тебе не Рава, тут тяжело хорошие лекарства находить. Но хуже от него точно не будет, так что пей, не надо сомневаться.

— А эту бутылку где взял? — не сдавался я.

— Ну как это где? Да здесь же и взял, где же ещё мог взять. Уж не думаешь ли ты, что я успел в Раву и назад пробежаться, как только услышал о проклятье? Ты, кстати, молодец, что сразу о нём солдатам сказал, как только до ворот добрался. Посыльного с новостью сразу сюда отправили, так что я первым делом узнал. И про бутылку эту я до этого кое-что слышал, ещё тогда подумал, что вещь ценная, может пригодиться. Вот так и получилось, что заранее её припас на всякий случай. Удивительно удачно получилось. Ты пей-пей, не отвлекайся. Давай-ка я тебе помогу, еле голову держишь.

Вкус у содержимого оказался отвратительным и что самое скверное, никакого облегчения я не ощутил:

— Где Аммо Раллес? Почему он не здесь? — решил я сменить тему, осознав, наконец, что подробную историю с появлением лекарства Бяка излагать категорически не желает.

— Так он со своими в лагере корпуса устроился. Миссия теперь совсем пустая, все давно там, тут только охрана, да некоторые твои персты.

— А чего так?

— Да быдло всякое бунтует. Разве сам не видел, что у них в посаде творится? Там людей просто так убивают и всё воруют. Как метлой сметают, вообще всё, ничего другим не оставляют, — с особым осуждением акцентировал Бяка. — Я вот коней твоих закрыл от греха на хитрый замок, и двух наших оболтусов приставил охранять. Ворья столько вокруг, что даже в нашей конюшне сведут мигом. В самом городе тоже всякое случается. Слыхал новости? Некоторые местные олухи решили во всех своих бедах северян обвинять. То есть нас. Орут, что мы воду травим. Ну разве не полные дураки? Травим, конечно, но ведь не совсем мы, и к тому же это для пользы дела. То есть для их же пользы. Но дуракам не понять. Тут и раньше порядка особо не было, а сейчас вообще страх сплошной. Вот господин Аммо Раллес посмотрел на это воровство, и решил у наших военных беспорядки переждать.

Голова соображала скверно, но всё же за некоторые слова Бяки удалось зацепиться краешком сознания.

— Не понял про воду… В каком смысле травим?

— Ну они орут, что мы её травим.

— Да это я понял. Я не понял, что ты имел в виду, когда сказал, что мы действительно травим. То есть, не совсем мы. Хаос! Бяка, да я ничего не понял!

— Так я как есть, всё сказал.

— Дружище, давай как-нибудь попроще. Чтобы и дурак понял. Что ты имеешь ввиду?

— Да это всё наёмник твой. Фат, который Буйвол. Ты его в северных пустошах поймал. Он из шайки, которая на вас там напала. Помнишь такого? Телохранитель мага.

— Конечно, помню. И какая же связь между ним и отравленной водой?

— Самая прямая. Ты разве забыл, как разрешил ему народ набирать где угодно. Вот он и набрал. В основном по тюрьмам, где ж ещё набирать людей в стране, где все только и делают, что воруют. И когда этот твой Буйвол узнал, что ты неизвестно где пропадаешь, тут же отправил этих бандитов травить колодцы на пути армий Тхата. Некоторые считают, что это неблагородно, а по мне так нормально. Лошадям и людям вода нужна, а тут, похоже, её тоже воруют, мало очень, всего-то две тощие речушки, такие у нас на севере ручьями называют. Без колодцев Тхату по этим канавам идти придётся, и удаляться от них они не смогут. Значит, резать везде всех подряд не получится. Местным главное к рекам не приближаться, и не убьют. Получается, это Буйвол так о них заботится. Но они почему-то недовольны. Что с этих болванов взять? Одни идиоты.

— То есть, получается, он без приказа объявил войну колодцам?

— Так а кто ему приказать может? Он ведь на тебя работает, а ты пропал. Вот и творит, что хочет. Сказал, что деньги ему платят не для того, чтобы он в городе сидел и дожидался пропавшего нанимателя. Тхат, мол, ждать не станет. Очень даже порядочное поведение для наёмника без рекомендаций, который, между прочим, не так давно тебя убить пытался. Кстати, он тебе оставил здоровенную кочергу. Ну этот… как его… вульж. Сделал у какого-то кузнеца. Сказал, что это подарок. Мол, тебе такая корявая хреновина нужна зачем-то.

Да уж, инициативный оказался. С одной стороны, правильное поведение, с другой, как бы лишние проблемы не создал.

Ну да ладно, идея с колодцами, возможно, не пустая, так что отложим вопрос на потом.

Куда более срочных вопросов хватает.

— Бяка, Камай вернулся?

— Да, уже три дня, как здесь. Очень за тебя волнуется. Всё время отряды отправляет на южную сторону, те дожидаются тебя под городом.

— Что-то я их не видел…

— Да там тех отрядов почти и нет. К тому же им постоянно с бунтовщиками драться приходится. Отвлекает это сильно.

— А где сам Камай?

— То тебя ищет, то в лагере возле своих. Почти все его люди в лазарете военном лежат. Некоторые очень сильно изранены, некоторые не сильно, но лазарет почти всем не помешает.

— И сколько с ним людей осталось?

Бяка пожал плечами:

— Точно не могу сказать, они всё идут и идут. Последние позавчера появились. Может ещё кто добирается, откуда мне знать. Всего десятков шесть должно быть. Наверное.

Да уж… нерадостно… И так войска личного, считай, нет, а тут и трети жалкого его подобия лишился. И это за всего-то один непродолжительный поход. А ведь в каждого бойца целое состояние вбухано, если перевести потраченные на их развитие трофеи в деньги.

Да Хаос с ними, с деньгами да трофеями, мне-то чего их жалеть. Время, будь оно проклято, вот что ни за какие средства не купишь. ПОРЯДОК не позволяет развиваться молниеносно, следовательно, быстро сильных бойцов на замену подготовить невозможно.

И это без учёта того, что кого зря Камай в дружину не привлекает. Отбор у него строжайший, после чего каждый новобранец проходит через продолжительный «курс молодого бойца».

Пожалуй, насчёт этой строгости придётся с ним пообщаться. Качество, конечно, немаловажно, но важно и количество. И об этом следовало подумать раньше.

Хотя чего тут жалеть о том, что мог сделать, но не сделал… Там, на дальнем севере, длинных очередей из желающих не наблюдается, ведь населения всего ничего, а со стороны подтягивать народ непросто. Даже жертвуя качеством, он вряд ли бы пять сотен подготовить успел, а мне сейчас и пяти тысяч мало будет.

— А где Кими?

— Ну а где ей ещё быть? Тоже тебя ищет, с людьми Камая. Бунтовщики при её виде разбегаются с криками. Запугала.

Дверь распахнулась с такой силой, что створки разлетелись на всю ширину, и затрещали, пытаясь вывернуть петли. Дорс, ворвавшись в комнату, на ходу воскликнул:

— Один из них должен быть моим! Должен! Хотя бы один! Назови цену! Цену! Любую цену!

— Ты о чём? — удивился я, совершенно не понимая, к чему эти слова.

— Как это о чём?! — удивился Дорс. — Конечно же о них, о чём же ещё?!

— Это он о лошадях, — подсказал Бяка.

Но мне его подсказка ничем не помогла.

Зачем ему мои кони понадобились?

Да ещё и по любой цене.

— А ты что тут делаешь, упырь бледный?! — рявкнул Дорс. — Вечно подслушиваешь и подсматриваешь.

— Я, пожалуй, пойду, дела у меня, — Бяка подозрительно быстро и покладисто прошмыгнул к двери.

Не иначе и у Дорса что-то спёр, вот и опасается перед здоровяком маячить.

— У тебя что, своих лошадей не осталось? — без интереса спросил я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Мне кажется, или действительно слабость отступает, а онемение сменяется неприятным покалыванием. Похоже на то, что случается, когда начинаешь шевелить онемевшей конечностью.

— Ну ты сказал! — с непередаваемой интонацией чуть ли не прокричал Дорс. — Да при чём тут мои никчемные клячи?! Ты вообще не понимаешь, что у тебя за кони?! Где твои глаза, Чак?!

В лошадях я, откровенно говоря, разбирался слабо. Не слишком часто приходилось иметь с ними дело. Да, мне известно, что одна от другой по цене и функционалу может отличаться так же, как старая детская педальная машинка от навороченного современного гоночного кара. Но это больше поверхностные теоретические познания, тема для меня неинтересная, глубоко в неё не вдавался. Ходит бодро, не болеет и не капризничает, но при этом без родословной длинной? Ну и отлично, больше мне и не требуется.

Но наслышан, что некоторые аристократы больше коней своих ценят и лелеют, чем детей родных. Ради лошадей интриговали, устраивали кровную вражду и даже войны между государствами, тратили огромные состояния. Что-то вроде особой мании коллекционирования для высшего света. Для многих прям цель в жизни устроить выезд на невиданно-редком и дорогущем скакуне.

Похоже здоровяк подвержен той же слабости. И, получается, трофейные лошади далеко не из простых. Хотя это для меня не новость, при всей своей неграмотности в этом вопросе я сразу понял, что скакуны что надо. Тем более тогда, поначалу, соображал неплохо. Знакомство с Бякой даром не прошло, несмотря на проблемы со здоровьем не забыл подумать о добыче. И доспехи с убитого южанина стащил, и коней бросать не стал. Животные умные, за мной двигались послушно. Смутно помнится, что даже прорываться через посад помогали, разгоняя всех перед собой не только копытами, а и мощнейшими укусами, после которых можно за минуту-другую истечь кровью от чудовищных ран. Тут вам не земные скакуны, они лишь похожи на них, отличий хватает.

В том числе опасных.

Если затуманенный мозг не обманывает, трофейных лошадей у меня три. Я не собственник-коллекционер, так что не жаль одну отдать Дорсу. Он, конечно, не сказать, что друг, и вообще человек не самый лучший, но, как-никак, мы сейчас в одной лодке, поощрить соратника не грех.

Однако разбрасываться трофеями по первой просьбе будет неправильно. Если я ничего не потерял на последнем участке пути, у меня три прекрасных коня, а желающих, при местной нездоровой моде на скакунов, может оказаться куда больше.

К тому же Дорс никогда прежде повышенного интереса к этой теме не выказывал. Не мешает разобраться, почему именно сейчас так возбудился.

Жаль Бяка удрал. У этого пройдохи за секунду можно выяснить и цену таких скакунов, и доступность. Он ведь ещё до демарша Дорса пару слов о них сказал, как раз на тему повышенной ценности. Даже охрану приставил, пару своих доверенных обормотов.

— Дорс, а чего это тебя вдруг на коней потянуло?

— Меня? Вдруг? Чак!.. То есть, прости, господин Гедар, ты что, разве не знаешь, что это за кони? Да это вообще не кони, это же чистокровные окты. Таких выращивают только в Седии, и даже там на них очередь из желающих. А достаются они не всем, очередь почти не движется. У нас на всю империю лишь один такой скакун, и принадлежит он самому императору. Посольство южан подарило лет пятнадцать назад, когда договаривались о мирном проходе через проливы. Причём это мерин рядовой, то есть статью не вышел, и потомство от него не получишь. А жаль, ведь даже за полукровок наши передерутся.

— За пятнадцать лет могли бы и вылечить, — заметил я. — Людям такую беду поправляют, значит и животным можно. Дорого, сложно, но, так-то, можно заменить всё, кроме мозга.

Дорс покачал головой:

— Не в этом случае. У южных заводчиков какой-то секрет есть. Если на сторону кобылу или жеребца отдают, что с ними ни делай, потомства не получишь. Лучшие наши лекари бились над тем октом годами и ничего не добились. Ну так что хочешь за такого? Скажи. Да я почти на всё согласен, разве что клятву шудры не проси.

Последние слова Дорс произнёс как-то неуверенно, из-за чего я предположил, что если не за одного коня, так за пару этот категорически неприемлемый вариант может стать вполне приемлемым.

— Может пояснишь, чем тебя эти окты зацепили? У них что, золото вместо навоза?

Дорс посмотрел на меня тем особым жалостливо-снисходительным взглядом, которым полагается смотреть на совсем уж печальных недоумков:

— Окты не кони, окты это боги мира лошадей. Слабый всадник на окте равен сильному всаднику на самом лучшем скакуне, если этот скакун, конечно, не окт. Про пехоту я вообще молчу. Эх, да кому я всё это объясняю… Просто скажи, что ты хочешь за такого коня?

— Да я как-то не задумывался о продаже… Дорс, мне сейчас не торговле лошадьми думать надо… Да и сомневаюсь, что у тебя хватит средств на такого коня.

— Я понимаю. Чак, то есть господин Гедар. А может как-то получится договориться о временном пользовании? Я насчёт аренды. То есть хотя бы ненадолго. Хаос, да я почти руку готов отдать только за минуту в седле такого божества! Да что угодно! Мы с тобой, скажем прямо, далеко не друзья, но я даже почти готов извиниться за то, что не всегда относился к тебе с должным почтением. Да я почти на всё готов! Чак! Гедар! Господин! Да сам подумай. Как бы ты не относился ко мне, но признай, что я не последний боец. С октом я стану гораздо сильнее, а это сейчас и в твоих интересах.

— Разумный довод, — признал я. — В принципе, не вижу возражений. Но понимаешь, мне сейчас тяжело думать о цене за аренду такого сокровища. Знаешь… А придумай что-нибудь сам…

— В смысле придумать? Ты же знаешь, думать это не моё, я человек действия. Просто говори, что тебе надо. Или хотя бы намекни.

— Да ничего в голову не лезет… Ладно, Дорс, сходи вниз, скажи Бяке, что я разрешил тебе взять на время одного окта. Пожалуй… можно гнедого. Да, гнедого бери. Посиди в седле, прокатись. Подумай над своим поведением. Да, я не спорю, боец ты не самый плохой, однако я не могу тебе доверять, и это скверно. У нас с тобой сложные отношения, вот и подумай, как их упростить в лучшую сторону. Это не дело, когда перс десницы ведёт себя так, как ему вздумается, а не так, как требует того десница.

Здоровяк, похоже, пропустил мимо ушей всё, кроме слов о разрешении на временное использование окта. Рванул к двери, пробормотав что-то неразборчивое вперемешку с благодарностями. Выглядело это не очень-то уважительно, однако я ничуть не расстроился. Дорса появление трофейных коней почти до умопомешательства довело, глупо ожидать от него адекватности.

Он и в обычном состоянии не очень-то этикет уважает.

Не успел выскочить гипер-радостный здоровяк, как ко мне ввалился новый посетитель — Арсай:

— Приветствую тебя, о десница величайшего императора Кабула! Я примчался из лагеря корпуса сразу, как только узнал о твоём чудесном спасении. И сообщаю, что господин Аммо Раллес хотел поступить также, но он не может прибыть к тебе прямо сейчас, потому что занят поисками куда-то запропастившегося средства от проклятий, в котором ты, мой десница, испытываешь срочную нужду. Также я пришёл засвидетельствовать тебе своё почтение и изложить нижайшую просьбу. Дозволь мне отправиться на южную стену, где я намереваюсь карать своим верным мечём гнусных бунтовщиков до тех пор, пока они не закончатся все до единого!

Я чуть было не переспросил, не намеревается ли он доблестно погибнуть во славу императора на той самой стене. Обычно все его высказывания, так или иначе, завязаны на смерть в бою (разумеется, героическую и непременно во славу Кабула).

Но нет, переспрашивать не стал. Или лекарство начало действовать, или временное прояснение сознания помогло — не знаю, но глупость такого вопроса осознал без дополнительных пояснений.

Арсай, конечно, тот ещё бешеный камикадзе, но принять смерть от бунтующих простолюдинов ничтожной Мудавии даже для него чересчур.

Вспомнилось, как прорывался через посад. В голове настолько прояснилось, что проявились некоторые подробности. Например, как тройка трофейных коней в считанные секунды устроила широкую просеку в толпе бунтовщиков. Скакуны при этом полностью игнорировали плотный обстрел и удары неказистого оружия. Противники десятками падали под копыта, но меньше их при этом не становилось, с каждого переулка выплёскивались потоки пополнения.

Арсай, конечно, не самый мудрый человек, но даже по меркам Равы весьма сильный. В его ненормальной семейке мальчиков с младенчества готовят воевать не ради великих побед, а дабы те умирали воистину героически. Там, на стене, он в своих артефактных латах окажется на роли тяжёлого танка, отправленного против дикарей с каменными топорами и дубинками. Им проще его под своими мёртвыми телами похоронить, чем победить оружием. А ведь мы, так-то, должны защищать этих людей, а не убивать. Да, подавить бунт бескровно сложно, но тут ведь даже не подавление получится, а что-то вроде развлечения. Простая резня, без оглядки на стратегическое планирование. Вон, солдаты Кошшока Баила засели в городе и нос за ворота не высовывают, хотя тоже на многое способны.

Раз не торопятся воевать, значит, на то есть причина. И, скорее всего, их удерживает именно нежелание устраивать тотальную резню.

То есть у нас здесь не полноценное восстание, а скорее традиционные для Мудавии периодические волнения бедноты, которые не принято подавлять с особой жестокостью.

— Арсай, там без тебя справятся. Ты нужен мне здесь, для охраны миссии.

— Но от кого её охранять? — огорчился кандидат в самоубийцы.

— Разве забыл о том нападении?

— Так когда это было. Да и лазутчиков мы всех или убили, или прогнали. Если кто и остался, они сейчас с Аммо Раллесом, в лагере корпуса. Вокруг него вечно всякие подозрительные люди крутятся. Миссия совсем пустая, здесь кроме нас почти никого не осталось. Да и кому она нужна?! Тхат ещё далеко, а местные оборванцы думают только о дворце с двумя коридорами. Мечтают камня на камне от него не оставить и потом…

Интуиция

Берегись осколков стекла

Арсай осёкся, не договорив, и резво обернулся к окну. В тот же миг оно с треском разлетелось, разбрасывая по всей комнате сотни цветастых стекляшек. Я едва успел отвернуть голову, и одна из них, вместо того, чтобы вонзиться мне в глаз, чиркнула по виску. Тонко настроенные редчайшие магические щиты не посчитали произошедшее достаточной угрозой для срабатывания, и по коже заструилась кровь.

Здешние окна — повод заняться прогрессорством. Рамы мощнейшие, из крепкого дерева, дабы удерживать сложные мозаичные конструкции из тяжеленного свинца. Именно в податливом металле закреплены куски неровного, толстого, обычно очень мутного стекла разных оттенков. Конструкции получаются столь увесистыми, что их, обычно, делают «глухими», без возможности распахнуть. Петли в таких условиях слишком слабое звено и чрезмерное усложнение. Это затрудняет мытьё наружной стороны, и скапливающаяся грязь уменьшает без того ослабленный поток света.

Я к тому всё это вспомнил, что выбить такое окно немногим проще, чем стену снести. Тут или боец высокого ранга требуется, или снаряд из метательной машины.

Снаряда не наблюдалось, высокоразвитого бойца тоже. Зато наблюдалась несуразная тварь, рассевшаяся почти во всю ширь немаленького подоконника.

Я, первым делом, вспомнил сильных порождений Смерти, с коими сталкивался в Раве. Но нет, это уродство не имело с ними ничего общего. И ауры ужасающей не наблюдалось, и ни малейшего намёка на стандартно-костяной облик. Какие-то химерологи смешали жабу с богомолом и крысой, раскормили до габаритов годовалого бычка и отправили захватывать миссию Равы.

Безмозглая тварь выбрала, пожалуй, худшее направление для проникновения. Откуда ей было знать, что именно здесь окажется противник, который всех окружающих напрягает своей хронической одержимостью смерти.

Арсай не стал обманывать ожидания, не колеблясь ни секунды, с дивной прытью ринулся на химеру. Неплохо успев разогнаться, врезался в неё закованным в тяжеленные латы немаленьким телом, одновременно обрушивая меч сверху вниз. Столкновение вышло столь сокрушительным, что тварь не удержалась, полетела назад, на брусчатку внутреннего дворика, увлекая за собой рыцаря.

Под крик: «За императора!» оба скрылись с моих глаз, послышался грохот падения тяжёлого и частично металлического, и в комнате вновь воцарилось спокойствие. Но ненадолго, и секунды не прошло, как в оконный проём влетел огненный шар и, ударившись о потолок, разлетелся на множество брызг, обрушившихся на мебель, ковры и постель. Потянуло дымом и жаром, пришлось торопливо выбираться из-под тлеющего одеяла. Несмотря на сложность обстановки, с радостью отметил, что поднялся я почти легко и на ногах держусь, сильно не шатаясь.

Определённо лекарство подействовало.

Как и обещал Приходящий Во Снах.

Под окном гремела сталь лат и визжала избиваемая Арсаем тварь. Из-за двери доносились непонятные удары, там орали на несколько голосов. Абсолютно непонятно, что происходит, но в одном можно не сомневаться — ещё минута-другая, и пламя охватит всю комнату. А там, если огнём никто не будет заниматься, быстро прогрызёт деревянные стены и перекрытия, понесётся по всей миссии.

Поэтому, для начала, я занялся пожаром. Использовал весь свой невеликий арсенал магических водных навыков. У них есть один общий и зачастую критичный недостаток — им всем требуется вода, причём она не появляется из ниоткуда. Лужа под ногами, озерцо в десятке шагов, или даже просто ничтожная концентрация пара в воздухе — требуется доступный источник. И в моём распоряжении сейчас лишь газообразное «сырьё», концентрируемое навыками. В здешнем засушливом климате содержание его ничтожно, но и огонь ещё не успел разгореться всерьёз, так что разделался я с ним быстро.

Только-только успел забрызгать остатки сильно пострадавшей шторы, как дверь распахнулась, и по дымящимся коврам прокатился Бяка. Непохоже, что он гимнастикой занимается, больше похоже на то, что его сюда зашвырнул из коридора кто-то большой и сильный. Именно такая фигура просматривалась сквозь клубы дыма. Двухметрового роста толстяк, голый до пояса. Мускулы накачаны так, что вот-вот и лопнут, в каждой руке здоровенный тесак с сильно расширяющимся к кончику клинком. Крови на оружии нет, да и приятель не выглядит опасно пострадавшим, но к большим людям, пренебрегающим даже не доспехами, а одеждой, следует относиться всерьёз. Такие индивидуумы частенько способны удивить нехорошими сюрпризами.

Может и этот из таких, но удивить меня он не успел. За спиной громилы нарисовались две щуплые тени, одновременно ударившие короткими копьями. Тот как-то атаку заметил, ловко отпрыгнул, одновременно разворачиваясь. К его сожалению, Бяку при этом он потерял из виду, а тот время даром не терял, вмиг выхватил из скрытого вместилища здоровенный арбалет и разрядил его навскидку. Сверкнул артефактный болт, полуголый агрессор припал на колено и обиженно взревел, когда неразлучные Шатао и Кьян достали его второй синхронной атакой.

— Получи тварь!

— И от меня получи!

— Как мы его!

— Так ему!

— Мой удар смертельный!

— А мой вообще ужасающий!

— Доброго вам здравия, господин Чак!

— То есть господин Гедар!

— Болваны, я вам что приказал? Вы на кого коней оставили?! — взъярился Бяка, торопливо перезаряжая арбалет. — Если их украдут, я из вас новых коней сделаю! Меринов! Тут и коридор недалеко подходящий есть!

Парочку сдуло в один миг. Причём исчезли они абсолютно молча, что для них нехарактерно.

Я, пытаясь нацепить кирасу, спросил:

— Это что за цирк к нам приехал?

— Гед, я не знаю, они не представились. Просто напали, вообще ничего при этом не говорили. И да, ты прав, они похожи на балаганщиков. Вот этот, здоровый, точно из них.

— Хочешь сказать, что это действительно циркачи нас развлечь решили? Звучит странно…

— А что тут странного такого? Их шатёр рядом, на другом краю площади. Он там стоит уже неделю. Наверное опять шпионы Тхата. Ну а что? Нормальная маскировка. Циркачи вечно с места на место переезжают, никто этому не удивляется.

В коридоре загромыхало, что заставило нас насторожиться. Но это оказался всего лишь вернувшийся Арсай:

— Господин десница! Слава ПОРЯДКУ, вы живы! На миссию напали злодеи!

— Какие злодеи? — решил я и у него уточнить.

— Подлые!

— Ну это понятно… Откуда они взялись? Кто такие?

— Не знаю, кто это на самом деле такие, но взялись они из балагана местного. Несколько дней уже как поставили свой грязный шатёр на другом краю площади. Представления у них там с утра до вечера были, пока чернь не бунтовала. Я этого здорового видел пару раз, он у них силач с каменными шарами и гирями, — Арсай пнул тело громилы, убитого Бякой и его прихвостнями. — Хорошо, что я так вовремя здесь оказался. И Дорс вовремя на вашем коне из конюшни выскочил. Почти всю шайку сам и потоптал во дворе. Хороший у него конь, я бы тоже от такого не отказался. Весело поучилось. Они, похоже, думали, что здесь никого серьёзного не осталось. А тут вдруг такой сюрприз.

— Вот о чём и говорю, тебе здесь надо быть, а не на южной стене, — справедливо заметил я и скомандовал: — Беги к Дорсу, попробуй с ним хотя бы одного живьём взять и допросить. А то знаю я вас, никого не оставите.

Глава 4

Четкие указания и стратегический совет

— Вижу, с проклятием ты успешно справился.

Недовольно оглядев скучный, скорее даже нулевой пейзаж, окружавший «позицию» Приходящего Во Снах, я кивнул:

— Ещё не полностью справился, но поправляюсь быстро. То средство действительно помогло. Благодарю. И да, я пока что ничего сделать не успел. Не в том состоянии был, плюс на меня снова каких-то головорезов натравили.

— Мне неинтересно слушать про очередных твоих несостоявшихся убийц. Я призвал тебя не для криминальных историй. Вижу, ты достаточно окреп, чтобы начать разумно воспринимать мои слова, так что слушай мою скорректированную волю. Ты, как и прежде, должен прилагать все усилия, чтобы уменьшить кровопролитие. То есть эта твоя задача никуда не делась, я могу лишь говорить о некоторых послаблениях в наказаниях за невыполнение и ошибки. И дополнительно ты теперь должен собирать сведения о происходящем в пустыне. Не глупые слухи, а верные сведения. Отправься туда сам, или направь доверенных людей, или поспрашивай. Узнай, что именно там сейчас творится. Мне нужны свежие сведения.

— Если мои люди скажут, что там сухо и голодно, это будет считаться нормальными свежими сведениями?

— Не паясничай, всё слишком серьёзно и может очень скверно сказаться на твоём будущем. Там, в пустошах, на землях, поражённых древней скверной, всегда не всё ладно, но сейчас обстановка ухудшается. Я должен знать, что именно там происходит. Мои возможности не так велики, я не могу тратить ресурсы на то, что ты можешь выяснить самостоятельно. Вот и выяснишь. И да, по тебе видно, что ты чем-то недоволен. Предположу, ты думаешь о том, что быстро превращаешься в моего мальчика на побегушках. Признаю, это отчасти так. Однако ты должен всегда помнить, что выполнение моих поручений не только уберегает тебя от последствий моего гнева, а и вознаграждает. Ты ведь помнишь что тебе обещано за недопущение великого кровопролития? Я от своих слов не отказываюсь, поэтому награда всё ещё тебя дожидается. Так же ты сейчас получил от меня небольшой бонус, о котором так назойливо намекал.

— Какой? — не удержавшись, перебил я.

— Как обратишься к своему ПОРЯДКУ, так и узнаешь. Тебе он придётся по душе, не сомневайся. И особенно тебя должно обрадовать то, что такие бонусы не требуют от меня значительных расходов. То есть ты сможешь получать их снова и снова. Если, разумеется, будешь делать то, что должен делать. Итак: не позволь великой крови оросить сухие земли юга Мудавии и узнай, что именно происходит на самом дальнем её юге, где начинаются проклятые земли, поражённые древним злом. Задача понятная даже для твоего ограниченного ума. Действуй.

* * *

Раскрыв глаза, я с удивлением обнаружил, что сижу в карете, трясущейся на ухабах прекрасной по меркам Мудавии дороги. Получается, прикорнул по пути на несколько минут, и Приходящий Во Сне воспользовался моментом.

Видать припёрло его всерьёз, раз даже темноты дожидаться не стал. Торопит, напрягает при любой возможности, напоминает о себе и своих требованиях.

Причём требования видоизменяет так, как ему вздумается. А это значит, что они в любой момент могут стать невыполнимыми.

Впрочем, они и сейчас не очень-то выполнимы…

Вот ведь прицепился, чёрт бородатый… Наверное, стоило всё же верхом поехать, дабы не задремать. Зря послушался Бяку. Тот очень волнуется за моё самочувствие, но ведь я почти в норме. Несколько дней в седле провёл, мало что соображая, и ничего страшного, кое-как добрался. А ведь я сейчас в куда лучшей форме.

Карета, между тем, въезжала в расположение корпуса. Огромный, годами обживаемый лагерь казался заброшенным, лишь по краям кое-где дозорные виднелись. Компактно собирать всех оставшихся людей на ограниченной территории Кошшок Баил не стал, все задействованные в охранении солдаты сейчас располагалась на хорошо оборудованном, но излишне протяжённом периметре. Полагаю, около половины войска раскидано по стационарным постам на приличном удалении от центра. Похоже, и спят там, и едят, безвылазно, а не так, как полагается при нормальной караульной службе. Странное решение, ведь случись что-то нехорошее, требующее концентрации всех сил, быстро их в один кулак не соберёшь.

Впрочем, собирай их или не собирай, противостоять войскам Тхата не получится. Даже тактика, которую я пытался отработать в своём пробном походе, тут совершенно не годится. Это всадники на хороших лошадях могут налетать, «кусать» и тут же пытаться исчезать. Медлительная пехота Кошшока с манёвренной войной несовместима.

И вновь приходится думать, каким же таким способом снизить уровень кровопролития, не имея сил даже для «мягкого» усмирения народных волнений. А ведь всё уже по сто раз передумано, я лишь голову понапрасну гружу, новые идеи не появляются.

У меня военный совет на носу, снова придётся много говорить и слушать, так что голову надо как-то заранее разгрузить. И я знаю лучший способ — надо забраться в ПОРЯДОК. Созерцание параметров и описаний навыков прекрасно очищает мозги от ненужного, наполняя их строгими цифрами.

А от цифр я их потом быстро очищу.

В ПОРЯДКЕ, разумеется, новостей не видно. Там ведь пока сам что-то не сделаешь, ничего не поменяется.

Зато с Балансом всё иначе. Если долго не напрягать ПОРЯДОК, тревожность «цвета» снижается. Скорость этого снижения можно увеличивать, используя особые трофеи. Я их встречал лишь в Лабиринте, да и там они попадались в исключительных случаях, при охоте на редчайших монстров. Причём их тоже нельзя поглощать бездумно, в любых количествах. Нет, негативные последствия неумеренный приём не вызывал, просто «выхлоп» ослабевал до мизерных, почти неуловимых значений. Учитывая редкость добычи, столь неэкономно её растрачивать глупо, вот и принимал по графику, порционно, не слишком быстро, но уверенно очищая место под увеличение параметров и добавление новых навыков.

Я даже в самом скверном состоянии, отходя от последствий проклятия, в Баланс заглядывать не забывал. Не далее как пару часов назад в последний раз изучил прогресс, и он меня огорчил.

За несколько дней степного бродяжничества мог бы и получше очиститься.

За два часа прогресс незаметный, микроскопический, смотреть там не на что, однако я не удержался, полез полюбоваться.

И впал в ступор…

Прогресс был.

И был он не мизерным.

Далеко не мизерным.

Хаос, да у меня и за месяц такая очистка никогда не выходила! Откуда столько за сутки?!

Неполные…

Перед глазами возник нехороший старец из сна, а память подсказала концовку нашего разговора:

— Так же ты сейчас получил от меня небольшой бонус, о котором так назойливо намекал.

— Какой?

— Как обратишься к своему ПОРЯДКУ, так и узнаешь. Тебе он придётся по душе, не сомневайся.

Похоже, именно об этом и шла речь. О снижении напряжения в Балансе. Старик не ошибся, такой сюрприз мне точно по душе. Единственного его вмешательства хватит, чтобы изучить с нуля навык средней силы и весьма прилично его прокачать. А я о таком прогрессе уже с год даже мечтать не смею.

Всё по чуть-чуть да по капле.

А ещё он сказал, что такие бонусы для него плёвое дело, и я буду получать их снова и снова. При условии прилежного отношения к его ценным указаниям.

Да уж… Приз столь ценный, что за такое можно и мальчиком на побегушках побыть.

Недолго.

* * *

В Мудавии в любой непонятной ситуации принято устраивать военный совет. А так как нынешняя ситуация непонятна со всех сторон, его можно устраивать хоть каждый день.

И заседать без перерывов.

Первый Друг Народа — «демократически выбранный демократический управленец Мудавии» и раньше не особо в государственные дела вникал, а сейчас полностью от них самоустранился. Заперся во Дворце Двух Коридоров, туда никого не пускают, и оттуда никого не выпускают. Что там сейчас творится — тайна великая. Доходит до того, что стрелки-стражники убивают неосторожно приблизившихся пешеходов, из-за чего центр города кажется вымершим, там никто нос на улицу не высовывает. Городская стража частично разбежалась, частично примкнула к остаткам корпуса, и кормится теперь крохами, что подкидывает им Кошшок. Когда крох не хватает, они без зазрения совести грабят горожан, что не добавляет порядка и народной любви. Войска Тхата не добрались сюда до сих пор лишь потому, что особо не торопятся. Да и дороги в том направлении скверные, плюс шайки моих наёмников портят источники воды. Ну и рейд с Камаем мог заставить их осторожничать. Всё же пощипали мы их не так уж плохо, учитывая наши скромнейшие силы. Они ведь рассчитывали пройти через оборонительные линии вообще без потерь, а вместо этого огребли от скромного отряда северян, потеряв при этом тройку весьма и весьма непростых южан-аристократов.

Ну да ладно, это единственный светлый момент, да и тот сомнительный. В остальном у нас кромешный мрак: нет войска, способного хотя бы за крепостной стеной выстоять против Тхата; страна уверенно скатывается в полнейшую анархию без правителя, с бунтующим населением, с войском, возглавляемым иностранцами. Часть вельмож Мудавии вместо того, чтобы поддерживать управляемость государства, засела по своим вотчинам, часть пропала неизвестно куда.

Хотя, что тут неизвестного? Понятно без расследования, что одни пытаются присягнуть южанам, другие рванули к Раве, хоть там их никто привечать не собирается. Порядок здесь и в хорошие времена был так себе, а сейчас, лишившись множества чиновников высоких рангов (и заодно «самого главного босса»), государство пошло в разнос.

И это я лишь часть острых проблем озвучил.

Моё исчезновение тоже было одной из таких проблем, о чём мне первым делом и заявил в начале совета Кошшок.

Гибрид человека и крупного примата стукнул себя кулаком в грудь:

— Господин Гедар, я несколько дней пил за ваше здоровье без перерывов. Рад, что это сработало, вы снова с нами. И да, за это я тоже непременно выпью, как только закончится говорильня.

— Слава великому деснице! Слава деснице, спасающему полкового рэга от жажды! — прогнусавили из забросанной тряпьём клетки, что стояла у дальней стены.

Покрутив головой, я заметил:

— Как-то маловато нас осталось…

— Да, господин Гедар, мы многих потеряли, — признал Аммо Раллес. — Но зато остались лучшие, здесь рассчитывать можно на каждого.

Весьма и весьма сомнительное утверждение, ну да ладно.

— Господа, я не вижу среди вас первого советника Пробра. Он что, тоже нас покинул? Если так, жаль. Мне он казался весьма разумным человеком.

— Ну как вам сказать… — осторожно заметил первый интендант Мудавии. — Когда Первый Друг Народа почему-то решил, что против него плетут всеобщий заговор, он не сразу заперся во дворце. Вначале проявлял разную активность, к сожалению, не всегда здоровую. Мы пытались его успокоить, но не преуспели в этом, а некоторые из нас даже пострадали из-за своего рвения в этом вопросе. В том числе и советник Пробр. Насколько нам известно, ему без должной причины приказали направиться в тот самый печально известный коридор. Однако он не подчинился, и, можно сказать, с боем прорвался в город вместе со своими верными людьми. По слухам, Первый Друг Народа при этих событиях либо пострадал физически, либо испытал сильнейшее душевное потрясение. Именно после этого события он полностью закрыл дворец.

— Понятно. И где сейчас Пробр?

Интендант пожал плечами:

— Неизвестно. Кто говорит, что у него есть дружки среди южан, и он подался присягать Тхату; по другим сведеньям, вроде как скрывается в самом дальнем своём имении.

— И что, Тхат принимает таких, как он?

Снова пожатия плеч:

— Поговаривают, у него там какие-то связи есть. Со связями проще. Да и без них кого-то может и принимает, чтобы другим дурной пример подать. Но сильно сомневаюсь, что этим предателям там светит что-то хорошее. Должно быть, вы слышали, что на юге нас за людей не считают. Увы, это чистая правда. Что простых граждан, что граждан уровня Пробра гребут под одну гребёнку. Мы для них одинаковые, мы все никто. Государство простолюдинов, без аристократии. Кем бы ты ни был здесь, там уважения ждать не приходится. А если учитывать, что это вторжение главной целью ставит физическое уничтожение нашего народа, участь большинства ренегатов предсказуемо-печальна.

— Господа, простите мою несообразительность, но хотелось бы уточнить, — «проснулся» адмирал Иассен. — Мы собрались сейчас, чтобы обсудить нашу сдачу Тхату, или мы уже успели им сдаться?

— Вообще-то мы сейчас должны обсудить перспективы обороны столицы, — мягко поправил Аммо Раллес.

— Ах, вот оно как. Простите, получается, я не так вас понял. Ну ладно, продолжайте. И да, распорядитесь, чтобы мне принесли холодной воды. Совсем позабыл, что горло пересыхает в духоте шатров.

— И своё лекарство от маразма он тоже забыл, пусть его побольше принесут, — прогнусавили из клетки.

Кошшок швырнул в обитель говорливого уродца скомканной тряпкой, но при этом поощрительно хохотнул, что выглядело весьма неуважительно. Как-никак, пусть и номинально, но Иассен является командиром корпуса. То есть стоит над ним. И даже я до сих пор не понял, как это получилось, и почему этот ископаемый реликт сидит с нами, а не покрывается пылью в шкафу с нафталином.

Впрочем, адмирал, похоже, ничуть не обиделся на веселье формального подчинённого. Он, похоже, заснул мгновенно после того, как высказался.

Как обычно.

— Ну и что? Есть кому что сказать насчёт перспектив обороны столицы? — спросил я.

Немногочисленное собрание принялось переглядываться, и после затяжной паузы Аммо Раллес предложил:

— Господин Аюн сейчас, по сути, главнокомандующий всех сил Мудавии. Думаю, он лучше других может высказаться.

— Интендант стал главнокомандующим? — удивился я.

Глава миссии пожал плечами:

— Так-то глава другой, но дело в том, что он сейчас находится во Дворце Двух Коридоров и неизвестно, жив ли и что с ним вообще. По непроверенным слухам у него не всё ладно.

— А что, заместителей у него разве не было?

— Ну почему же не было, были. Один пропал, второй погиб при нападении неизвестных убийц. Глава городской стражи тоже мёртв, убит бунтовщиками при первых же стычках с ними. Ну и так далее. Никого, кто может сейчас оспорить роль господина Аюна, не осталось. Я, разумеется, имею ввиду лишь собравшихся здесь.

— Понятно, — кивнул я. — Ну тогда ваше слово, господин Аюн. Расскажите, каковы перспективы обороны города.

— Буду краток, — чётко ответил интендант. — Перспектив нет вообще. Никаких.

— А чуть подробнее можно? — попросил я. — По какой причине вы так считаете?

— Ну… Простите, господин десница, но я даже не знаю, что тут можно сказать… Тут куда ни посмотри, везде какие-то причины. Их не счесть, и все они работают против нашего дела. Начать с того, что если собрать все наши силы, этого недостаточно для организации полноценной обороны даже на половине городских укреплений. И учтите, что все собрать не получится. Связи с оборонительными линиями фактически нет, множество застав на них разгромлено, в оставшихся гарнизонах процветают приписки и дезертирство. Сколько там реально солдат даже в спокойные времена никто не знал. Верить тем цифрам, по которым начислялось довольствие, нельзя, их преувеличивали на всех уровнях: от низовых командиров до высшего командования. Лишнее довольствие, разумеется, разворовывалось. В итоге вместо сотни бойцов в гарнизоне по факту насчитывалось тридцать, а то и меньше. С началом войны ситуация ничуть не улучшилась, скорее наоборот. Боевые действия традиционно отключают многие моральные ограничения и заодно снижают уровень строгости контроля. Получается, желания начинают совпадать с возможностями, так что теперь и десяток вместо сотни может отказаться вполне неплохой цифрой. Причём даже такие немногочисленные силы собирать в столице бессмысленно. Южные склады пострадали при бунте, там большей частью всё сгорело, а что уцелело в огне, разграблено толпой. На северных складах пожаров не было, но уж лучше бы они были, потому что там разворовали даже то, что в огне не горит. Укрепления города в неудовлетворительном состоянии, некоторые башни лишь со стороны выглядят как башни, их внутренние перекрытия даже не сгнили, их попросту никогда не существовало. Разворовали всё ещё на стадии строительства, лишь внешний вид кое-как устроили. Довести проблемные участки до ума в короткие сроки никак не получится. Те немногочисленные укрепления, которые можно полноценно использовать, не в самом лучшем состоянии. Для них нет запасов стрел, камней и смолы, нет дров и котлов для кипятка, нет даже самых никчемных метательных машин. С машинами у нас полнейшая катастрофа, их нет даже у инженеров. Ещё недавно была одна катапульта, её на всех парадах выкатывали для вида, но и ту недавно умудрились украсть.

— Все воруют, но почему-то в клетке сидит лишь несчастная жертва обстоятельств, — грустно констатировали из кучи тряпья.

— Да, действительно как-то странно получается, — добавил я. — Вы ведь главный интендант. То есть именно вы ответственны за все направления материального снабжения, и при этом докладываете, что всё разворовано. Звучит, как явка с повинной.

— Да, моя вина, — не стал отпираться интендант. — Но это если не учитывать, что я на этой должности всего лишь неполный месяц. Мой предшественник очень плохо закончил. Его предшественник закончил лучше только потому, что успел сбежать от правосудия. Про тех, кто были до них, тоже ничего хорошего сказать не могу. Мне досталось настолько скверное наследство, что и года недостаточно для наведения хотя бы маломальского порядка.

— Я хорошо помню, что мы, традиционно повышая обороноспособность Мудавии, полгода назад выделяли вашей службе не только средства для пополнения парка оборонительных машин, а и сами машины, — заметил Аммо Раллес. — Ладно, я понимаю деньги, они… как бы это сказать… имеют свойство с лёгкостью куда-то улетучиться, но чтобы тяжёлые крепостные катапульты вдруг пропадали, это как-то совсем уж…

— Все эти вопиющие факты недостачи имели место до меня, — торопливо уточнил интендант. — Очень сожалею, что так получилось, но я здесь совершенно ни при чём. Сам не понимаю, как можно дойти до такой степени неуважения к имуществу государства, чтобы оставить стены столицы без метательных машин. И да, вынужден признаться, всё же я не полностью искренен, поэтому должен повиниться. Та самая катапульта, которую на парады и смотры вывозили, пропала уже при мне. И в этой сумятице у меня пока руки не дошли до тщательного расследования этого вопиющего случая. Тяжкое наследие от моих предшественников. Главных виновников уже не достать, но ведь воровали не только они, а и подчинённые. Сложно столько честных людей отыскать, вот и продолжаю работать всё с теми же ненадёжными кадрами. Но обещаю, я отыщу этих негодяев и узнаю, что они сотворили с нашей последней машиной. Она ведь особенная была, что-то вроде личного подарка от младшего принца вашей прекрасной страны. Точнее, их изначально четыре было, батарея полноценная. Но, насколько мне известно, три так и не собрали, они, возможно, до сих пор хранятся в разобранном виде где-то в арсенале Дворца двух коридоров. Где-то там же должен находиться запас алхимических снарядов, который к ним прилагался. Работа лучших имперских инженеров, дорогие артефакторные контуры и дефицитные материалы. Самый тяжёлый боеприпас такая машина способна метнуть чуть ли не до горизонта. Причём с поразительной меткостью, да с нашими неумёхами в расчёте. Произведение искусства, а не катапульта. Клянусь, я непременно найду тех, кто подняли на неё руки, и покараю их беспощадно.

Тема с пропавшей уникальной катапультой навела меня на неуместные мысли, и я решил её свернуть:

— Итак, подведём итоги: у нас нет ни армии, ни припасов. Так, по вашим словам получается. Однако я не вижу умирающих от голода солдат, как должно происходить без снабжения. И вообще, даже один живой и здоровый военнослужащий это уже армия, следовательно, о полном её отсутствии говорить тоже нельзя. То есть у нас есть какое-то войско, и в данный момент у нас есть чем это войско кормить. Мне хотелось бы подробнее узнать насколько именно скверны наши дела со снабжением, и на какие именно силы в данный момент мы можем рассчитывать.

— Простите, господин десница, я вас понял. Сейчас попробую сформулировать. Только учтите, что точные данные я могу предоставить лишь по снабжению. Ведь пока мы здесь с вами говорим, из армии продолжают дезертировать солдаты. Уверенность есть лишь в остатках корпуса, из него массово не бегут, состав всех прочих частей весьма переменчив. И, увы, переменчив исключительно в худшую сторону. Мы можем рассчитывать на приблизительно три тысячи городских стражников и кадровых ополченцев. Это, так называемые, ополченцы главного резерва. Они кое-какую подготовку имеют, их не из нищих слоёв общества набирают, также у каждого в обязательном порядке должен храниться комплект амуниции и вооружения. Разумеется, для некоторых порядок не такой уж обязательный, так что полноценно обеспечены не все. Но в той или иной мере каждый готов к бою. Дополнительно в короткие сроки можно привлечь около двух тысяч бойцов с оборонительных линий. Но это самая оптимистичная цифра, на деле, боюсь, их может оказаться куда меньше. Как видите, среди нас лишь четыре наместника осталось, если собрать их дружины, получится ещё около полутора тысяч. Набрать дополнительное ополчение мы не можем по причине отсутствия снаряжения и оружия. Без него никакого смысла в таком наборе не вижу. Ни малейшей подготовки и скверные личные параметры. Таких даже с нормальным оружием считать полноценными солдатами нельзя, а с дубинами и плотницкими топорами они скорее насмешат, чем кого-нибудь напугают. При этом кормить этот балласт придётся как полноценных солдат, а со снабжением у нас нелады. Итого, с учётом людей адмирала Иассена и Кошшока Баила в срок около трёх дней мы можем собрать, в лучшем случае, восемь тысяч, так сказать, солдат. Так сказать, потому что лишь около двух тысяч можно выставить в первую линию, и линия эта получится очень и очень слабой. У нас почти нет тяжёлой пехоты и совершенно нет тяжёлой конницы. Наша лёгкая конница малочисленна, большей частью это иррегулярное ополчение и дешёвые наёмники в дружинах наместников, лишь около четверти с оборонительных линий имеют какой-то опыт, причём набирали они его исключительно в стычках с рейдерами. А это совсем не то, что нынешняя война. Инженерные части без метательных машин в текущей ситуации бессмысленны, а стрелков мало, и почти все они пращники, почти бесполезные, даже если держать их исключительно на стенах. Получается, наносить ущерб с приличной дистанции у нас некому. Основа нашего войска — лёгкая пехота, по большей части плохо подготовленная и скверно вооружённая, личные параметры у солдат заурядные. Боюсь, даже при двукратном превосходстве над противником мы с таким качеством личного состава рассчитывать на победу не сможем.

— Откуда ему взяться, двукратному преимуществу? — невесело усмехнулся я.

— Это у него эротические фантазии, — пояснили из клетки.

— Да, действительно фантазии, — на удивление легко согласился интендант. — Разумеется, ни о каком преимуществе не может быть и речи. Данные разведки разнятся и часто противоречивы, однако можно не сомневаться, что Тсур в срок от недели до двух приведёт к столице не меньше двадцати тысяч солдат. Основа их армий всё та же лёгкая пехота, но и снаряжение с оружием, и личные качества у этих бойцов куда выше. Также хватает прочих видов войск. Той же тяжёлой пехоты достаточно, чтобы выставить полноценное построение как в чистом поле, так и при штурме городских укреплений. При самом скверном развитии боя мы вообще не сможем им нанести ущерб, ну а если повезёт, противник понесёт минимальные потери, полностью при этом нас разгромив в кратчайший срок. У них достаточно стрелков и, самое главное, немало приличных магов. У нас магов атаки нет вообще, а несколько магов защиты слишком слабы, их щитов хватит разве что десятую часть войска прикрыть. И в лучшем случае это прикрытие выдержит пару массовых ударов средней силы. Южанам даже не потребуется вступать в ближний бой или мудрить со сложной тактикой, попросту издали закидают нас стрелами и магией. Большая часть наших солдат разбежится после первых потерь, но далеко от конницы Тхата не убежит. Такой вот у меня неутешительный прогноз.

— Вы не включили в свои подсчёты людей Буйвола, — напомнил я.

Интендант скривился:

— Это ведь сущий сброд, набранный по тюрьмам. К тому же я не знаю, сколько этого сброда ваш наёмник успел набрать. Слышал разные цифры: от двух до пяти сотен. Думаю, ближе к пяти, ведь малыми силами он бы такую бурную деятельность развить не успел. Но это лишь мои предположения. Он ведь в ваше отсутствие ни перед кем не отчитывался, на прямые вопросы дерзил, поэтому точно вам никто не скажет.

— Дополнительно набрать людей, пусть даже из тех же тюрем, реально? — поинтересовался я без особой надежды.

Вряд ли Буйвол кого-то упустил.

Ответил Аммо Раллес:

— Господин Гедар, я и сам пытался это сделать, но, увы, Мудавия никогда не славилась изобилием наёмников, а сейчас и вовсе в этом плане испортилась. В победу никто не верит, зато все прекрасно понимают, что при поражении головорезы Тхата пленных брать не станут. Сложно отыскать желающих воевать при столь неблагоприятных условиях. Я бы сказал, их практически нет.

— А если заинтересовать их высочайшей оплатой? — не сдавался я.

— Вы ведь это и делали, предоставив Буйволу весьма щедрый бюджет, — напомнил глава миссии. — Он на эти средства выгреб все запасы городских оружейников. Даже найди вы сейчас каким-то чудом людей, их нечем вооружать. Государственный арсенал хронически пуст, а законы Мудавии слишком строги, населению запрещено владеть приличным оружием. Даже у кадровых ополченцев оно не вполне полноценное. Например, категорически запрещены арбалеты, а луки дозволяется иметь лишь членам охотничьих гильдий. Да и у тех натяжение слабоватое для войны, а усиливать нельзя, за такие переделки каторга или казнь полагается. То есть купить серьёзное оружие с рук невозможно. С тем, что к серьёзному не относится, тоже не всё ладно: его немного, да и в столь беспокойные времена мало кто согласится с ним расстаться.

— Понятно, — кивнул я. — Значит у нас, потенциально, восемь тысяч бойцов, которые ещё не собраны в один кулак, и из которых не больше пары тысяч хоть на что-то годятся. Я всё правильно понял?

— Именно так, — подтвердил интендант. — И даже если взять тех, которых вы назвали годными, они, как в целом, так и поодиночке, значительно уступают солдатам Тхата. Увы, но лучшие части корпуса ушли в Раву, качество тех, что остались, не радует.

— Говорите, южане окажутся под стенами через неделю или две?

— Если рванут самыми мобильными отрядами, да напрямик, то мы уже через пару дней на них полюбуемся. Но это вряд ли. У наших соседей очень медлительные войска, также они очень привязаны к своим огромным обозам, далеко от них отрываться не любят. К тому же ваш наёмник устроил войну с колодцами, а в такую пору в междуречье это единственные источники воды. Их недостаточно, чтобы хватило всем войскам Тхата, а вот на рывок самых быстрых отрядов могло хватить. Но сейчас о каком молниеносном рывке может идти речь, если в придачу ко всему прочему придётся тащить с собой воду для людей и лошадей? Так что нет, я в такой вариант не верю. А по реке им придётся двигаться минимум неделю, и только при условии, что большая часть обоза отстанет. Но так как они далеко от него уходить не привыкли, мы можем рассчитывать на срок до двух недель. Лично я считаю, что это вряд ли. Дней восемь-девять, это в лучшем случае, и тут окажутся передовые силы. Те самые двадцать тысяч приличных солдат с магами. И они не станут устраивать осаду, сходу нас раскатают.

Я подытожил:

— Получается, войско Тхата движется по рекам и его сильный авангард окажется здесь приблизительно через десять дней. За это время нам надо что-то придумать.

— Вы о планах отступления? — спросил интендант. — Должен заметить, что у нас одна дорога осталась — на север, и при этом нет запасов. Дней на пять можно растянуть, а дальше не представлю, что будем делать. Без провианта мы большую часть армии оставим в пустошах, а гражданским ещё хуже придётся. К тому же непонятно, как нас встретят в Раве. До меня доходят сведенья, что встретят плохо. Я, разумеется, не о корпусе говорю.

Наместники синхронно закивали, а один пробурчал:

— Тех, кто доберутся, ваши поработят. И не глянут, кем кто был в Мудавии. Даже нас это касается, а уж про наших людей и думать нечего. Уж извините, господин десница, но к нам в ваших землях относятся неуважительно.

— А какие ещё варианты остаются? — так же недовольно спросил второй. — Мы с тобой много нехорошего южанам сделали, ни меня, ни тебя Тхат не помилует, сам знаешь. Так что только уходить с корпусом и надеяться, что господин десница своей милостью обеспечит нам уважительный приём. И если на то пошло, зачем тащить лишних солдат? Отрядов уважаемого Кошшока Баила достаточно, чтобы провести нас через пустоши. Если не тащить лишних, припасов может хватить.

— Корпус на север не уйдёт, — прервал я наместников. — Корпус отправится в противоположную сторону, навстречу Тхату и разобьёт южан, как всегда разбивал до этого. И сделать это мы должны быстро, пока не закончились припасы. От вас я жду максимальной помощи, а не разговоров о бегстве. Впрочем, никого не держу. Бегите, если боитесь. И да, вы правы, никого из вас, даже наместников, аристократы империи не считают полноценными людьми. Ваше, так называемое, народовластие, там не признают, именно поэтому, несмотря на союзные отношение, эмиграция ваших граждан никогда не приветствовалась. Вы можете занести дурные идеи. И ещё учтите, что на юге Равы вечная нехватка батраков, и жизнь у них, фактически, рабская. Так что вам в империи вряд ли понравится.

Глава 5

Всеобщий пессимизм

Если человеку надо сходить в кондитерскую на соседней улице, достаточно пары минут для подготовки: надеть одежду да обувь зашнуровать.

Если он отправляется в поход по горам на три дня, даже пары часов вряд ли хватит, чтобы всё собрать и ничего при этом не забыть.

Если в поход идёт не один человек, а несколько, время подготовки может увеличиться в несколько раз. Увы, но таковы издержки коллективизма, ведь как бы резво ты не собирался, готовность зависит от самого медлительного.

Восьмитысячное войско — очень и очень приличный коллектив. А так как оно большей частью состояло из крайне недисциплинированных мудавийцев, ни о какой оперативности не могло быть и речи. Это я почти дословно цитирую оправдания их командования.

Меня эти доводы не убедили. Я приложил максимум усилий, напряг всех, кого только можно и нельзя напрячь, но мы выступили уже через два дня. Даже не стали дожидаться подхода последних частей, отозванных с оборонительных линий.

Их, кстати, отозвалось меньше, чем рассчитывал интендант. Одна из причин «недостачи» — кризис командования. Даже номинально главный в армии Мудавии не он, а я и Аммо Раллес, при всём к нам уважении, вообще непонятно кто, ведь мы даже не граждане. Мы, как бы, не имеем права напрямую отдавать местным какие-либо приказания. Если главнокомандующий по какой-то причине отсутствует, всё делается только через совет и цепочку бюрократов.

Совет — дело долгое, а цепочки бюрократов не существует, потому что она частично разбежалась, частично вырезана бунтовщиками, частично наглухо заперлась во дворце демократического правителя.

Бунтовщики, кстати, резко присмирели, испугавшись нешуточных военных приготовлений. Мы ведь то в одни ворота, то в другие отряды отправляли, собирая их в почти пустом лагере корпуса. Движение крупных сил через посадский хаос весьма способствовало установлению порядка с минимальным насилием. Как местные и говорили, подобные волнения у них дело частое и обычно недолговечное.

А когда вмешивается армия, вдвое недолговечнее. Ведь совсем без насилия не обошлось. Дабы хоть самую малость обкатать сомнительных вояк и дать им возможность поработать командно, некоторые части успели отправить на разгон бунта. Мероприятие прошло с противоречивым успехом, но это лучше, чем выпускать навстречу Тхату совершенно необстрелянные части, собранные кое-как из всего, что под руку попалось.

Глядя, как собирается наше горемычное войско, командиры всех уровней каждый вечер напивались до скотского состояния. Даже вечно оптимистичный Аммо Раллес мрачнел сильнее и сильнее. Кими при каждой встрече намекала на то, что проклятие скверно повлияло на мой рассудок, но она готова идти следом даже за полностью сумасшедшим последним из Кроу. Лишь Арсай не унывал и часами напролёт точил фамильный меч, собираясь не просто погибнуть, а погибнуть как можно более героически.

И так далее и тому подобное.

Совершенно не победное настроение.

Всеобщее.

Зато шпионы Тхата очень радовались. Так радовались, что больше не пытались устраивать покушения и нападения, полностью притихли. Небось, сильно заняты, с утра до ночи строчат донесения, где заранее поздравляют своих военных с блестящей победой.

Увы, но сомнительную боеспособность собираемых сил укрыть от соглядатаев невозможно. Тут и слепому за километр видно, что к бою готовят почти бесполезную толпу. Лишь отряды Кошшока смотрелись не совсем позорно. По местным меркам даже блистательно.

Но сколько там тех отрядов…

Тем не менее, хватило пары дней, чтобы всех собрать в кучу и отправить шагать в одном направлении. Даже с учётом того, что части корпуса готовы были выступить в любой момент, а это хороший пример для прочих. Просто дивная оперативность.

Значит толпа не абсолютно никчемная.

Минимальный обоз, максимальный темп, по кратчайшему пути, досуха вычёрпывая ещё не отравленные Буйволом колодцы. Даже в самую жару приходилось людей гнать и гнать вперёд, доводя до тепловых ударов. Торопиться приходилось не потому что спешили побыстрее расстаться с жизнью, и не потому что проблема нехватки припасов давила. Дело в том, что я ещё в первом походе получил некоторое представление о южной части Мудавии. Некоторые места не скажу, что сильно понравились, но счёл, что именно они максимально подходят для моих зловещих замыслов. Проблема в том, что потенциальные поля брани располагались не очень-то близко от столицы. Чуть промедлишь, и армии Тхата окажутся там раньше.

Плюс, знание местности у меня поверхностное. Требовалось хотя бы мельком предварительную разведку провести, дабы выбрать самую оптимальную позицию. Оставить город я не мог, управленцев у нас катастрофически не хватало, и моё отсутствие скверно скажется на сроках выхода. А это критично. Вот и пришлось выгадывать каждую минуту, чтобы, в итоге, уже на виду у передовых дозоров Тхата поездить по холмам, что протягивались по обеим сторонам от реки. И, увы, убедился, что местность не так уж хороша, как представлялось изначально.

Пришлось останавливаться на компромиссном варианте. Выбранная позиция, к сожалению, далеко не идеальна, но по сумме условий лучше соседних. Река сейчас маловодная, давно не было дождей, но за счёт топкого дна она остаётся надёжным прикрытием для правого фланга войска. За века и тысячелетия вода прорезала гряду холмов широким ущельем с крутыми, часто обрывистыми склонами, сложенными, в основном, сыпучими неустойчивыми породами. Дно долины плоское, ширина чуть более полутора тысяч шагов в самой узкой части выбранного участка. Быстро обойти этот проход по возвышенностям непросто, потому что там развита сеть оврагов, заросших густыми колючими кустарниками.

Да и смысл обходить? Хороших спусков я поблизости не нашёл, а нехорошими южане вряд ли рискнут пользоваться, ноги и копыта у них принято беречь.

Уже по скромному описанию понятно, что позиция неплохая, однако мои соратники ничуть этому не обрадовались. И я прекрасно понимаю, почему. Ведь приличной пехоты, чтобы перекрыть сплошной линией такой интервал, у нас нет, как нет и конницы, чтобы охраняла фланги линии неполной. Также у нас нет магов, способных противостоять вражеским магическим атакам. Если бы у нас были хорошие стрелки, мы бы могли их расположить рассеянным строем наверху, подготовив удобные позиции против фланга, но таковых у нас тоже нет. Пращники не в счёт, они разве что для разгона бунтов годятся, да и там им непросто приходится, потому что бунтовщики отвечают тем же оружием, традиционным для местных народных волнений.

В общем, не нужно быть великим стратегом, чтобы осознать печальную истину: все преимущества выбранной позиции не имеют ни малейшего значения, ведь у нас нет возможности для использования этих самых преимуществ. Именно это мне с самого первого взгляда на местность поочерёдно пытались доказать все, кроме, разве что, Дорса и Арсая. Первый никогда умными мыслями не задавался, а после получения доступа к элитному орсу рехнулся окончательно и почти не реагировал на внешние раздражители, если они не имели отношения к лошадиным делам; второй прекрасно осознавал всю сложность ситуации и вдвое усерднее точил меч, полагая, что теперь-то героическая смерть от него не отвертится.

Аммо Раллес последним решил пообщаться на тему «всё пропало». Пыхтя и обливаясь потом, пешком забрался ко мне, на невесть откуда взявшуюся аномально-одинокую скалу, вздымавшуюся над ровнёхоньким днищем долины. Тут куда ни глянь — сплошь глина да песок, даже крупный камень отыскать сложно, понятия не имею, что здесь делает эта гигантская глыба.

— Прекрасная позиция, господин Гедар, — тяжело дыша, сообщил толстяк, после чего пояснил: — Это я про скалу сказал, а не про долину. Удобно возвышается, далеко по реке смотреть можно.

— Потому и залез сюда, — сказал я.

— А знаете, как местные называют это место?

— Вроде бы, Козья скала.

— Именно так, господин десница, именно так. Вот по этому камню и назвали.

— А при чём здесь козы? По-моему это единственное место во всей долине, где нет их помёта.

Глава мисси пожал плечами:

— Это ведь мудавийцы. Они везде своих любимых коз приплетают.

Я указал вперёд:

— Вон там, за поворотом долины, они лагерем становятся.

— Сведения верные? — уточнил Аммо Раллес.

— Да, от моих разведчиков получены. Кстати, вон те точки в небе, это птицы их разведки. Можете помахать им, поприветствовать.

Уставившись вверх, толстяк покачал головой:

— Удивлён их решением первым делом разбить лагерь. До заката ещё несколько часов, они легко могут успеть разбить за это время не только лагерь, а и нас. Я бы именно нами на их месте первым делом занялся. Этот камень хорошая позиция, а вот про долину такое не скажешь. Я, конечно, человек не военный, но не могу не заметить очевидного. Господин Гедар, не мне критиковать ваши решения, и мои советы, наверное, неуместны, но может всё же отведёте корпус за обоз? Обозы принято грабить в первую очередь, а южане с их неторопливостью провозятся с ним долго. Пока они будут вырезать обозников, Кошшок может попытаться отступить. Хотя, честно говоря, не представляю, как он это сделает. Ведь если они не атаковали нас сейчас, атакуют утром. Надолго бой не затянется, и рэг не сможет скрыться в темноте. Учитывая их тяжёлую конницу, живым никто не уйдёт. Нас это, кстати, тоже касается.

— Господин Аммо Раллес, вы глава миссии, вы по должности не обязаны находиться здесь. Я вообще не понимаю, зачем вы со всеми своими людьми потащились за войском.

— Господин Гедар, ну а что мне оставалось? Разве сами не видели, что в городе творилось при вас? А теперь представьте, что там происходит сейчас, когда вы забрали всех, до последнего стражника и ополченца. Не удивлюсь, если прямо сейчас чернь штурмует дворец Двух Коридоров. Фактически, город отдан ей на разграбление. Останься мы там, нас бы уже никого в живых не было. Вы ведь знаете, несмотря на союз, чернь не очень-то любит граждан империи. Нет уж, возле вас единственное безопасное место. Пока что безопасное. До начала атаки южан.

— Я же предлагал вам уходить на север и дальше, в Раву.

— Без серьёзной охраны это слишком опасно. Мы лакомая добыча и слишком заметные. Я уж молчу про то, что оставлять десницу императора преступно. Кстати, Глас в последнее время ничего вам не сообщал?

— Нет.

— Я имею ввиду, не было ли каких-либо приказаний от… Ну сами понимаете от кого…

— Господин Аммо Раллес, я именно это и имею ввиду. Император уже очень давно ничего нам не сообщал.

— Плохо… Я ведь, как только вы начали сборы в поход, послал своего связного в северные пустоши. Уж извините, но ваша идея напасть на Тхат в чистом поле показалась мне не слишком разумной, вот и надеялся, что вам прикажут не рисковать. Надеюсь, вы простите мне за действия за вашей спиной. Я ведь для вашего блага старался. Простите же?

Как я уже не раз в разных ситуациях по-разному говорил, идеальной связи в этом мире не существует. Тот вариант, который использует император Равы, на мой взгляд самый лучший из широко известных. Пусть десниц у Кабула всего ничего, зато общаться с ними можно если не на любых расстояниях, то на очень значительных. И всяческие аномалии мешают не так сильно, как при прочих способах.

Прочие известные способы представлены иными навыками и артефактами. Последние, как правило, страдают низким радиусом действия и ненадёжностью, первые тоже не особо дальнобойные. Плюс и те и другие часто хронически сбоят в некоторых местностях. Особенно в тех самых, которые принято называть «проклятыми» или вроде того. Иногда связь капризничает и вдали от них, причём постоянно. Случаются и вовсе абсурдные ситуации. Так, в Пятиугольнике есть места, откуда можно прекрасно соединиться с северными поселениями в цивилизованных землях, зато, если оттуда попытаться «докричаться» в ответ, никто тебя не услышит.

Так вот, Мудавия — почти сплошная аномалия такого рода. Здесь если и можно с кем-то пообщаться, то лишь в отдельных точках и, как правило, исключительно с южными корреспондентами. Для разговоров с Равой надо отсылать людей со специальными навыками или артефактами далеко на север, в пустоши. Там тоже не всё хорошо и ситуация переменчива, но чем ближе к империи, тем больше шансов найти точку с устойчивым каналом. Шпионам Тхата такое положение дел на руку, а вот нам совсем не на руку. Это одна из официальных причин, почему сюда направили именно меня, ведь Глас, как правило, способен обеспечить качественную связь там, где всё прочее полностью бесполезно.

Вот только сам, по своей воле, он ничего обеспечить не может. Канал открывает император, устраивая что-то вроде дистанционного вселения. И в последнее время Кабул открывать его не жалеет.

Он и раньше не очень-то болел душой за Мудавию, а сейчас, по всем признакам, окончательно на ней крест поставил. То есть ему всё равно, как мы здесь собираемся выкручиваться, выполняя его весьма нечёткие и рискованные указания. Если даже при этом все погибнем, невелика потеря. Я всего лишь неудобный десница, который занимает должность, подходящую для куда более полезного аристократа; Аммо Раллес чиновник, годами прозябающий в глуши, где не осталось ничего ценного для империи. Вряд ли его высоко ценят. Наших подчинённых тем более не жалко, а потеря солдат даже на пользу. Это ведь далеко не лучшие части, а их гибель станет ярким свидетельством того, что Рава не бросила союзника на растерзание врагам, билась за него до последнего, не жалея крови своих подданных.

Такие вот мысли обуревали меня при каждом взгляде на Гласа.

Молчание нездорово затягивалось, и Аммо Раллес вздохнул:

— Я бы простил, но вас, господин, я понимаю. Да, виноват, что тут поделаешь.

— Да нет, — отмахнулся я. — Вы делали свою работу, тут не за что прощенье просить. Я просто задумался. И что, как там ваш посыльный? Ему удалось связаться с Равой?

— С пустошами не угадаешь, вот и сейчас полноценно пообщаться не получилось. Но кое-какую информацию он мне принёс. Буквально только что войско догнал. Торопился, напрямик, почти через столицу мчался, чудом бунтовщикам по пути не попался. Так вот, наместник юга лично через него дал совет всё здесь бросать и бежать к нему со всей возможной скоростью. Он не понимает, почему мы до сих пор это не сделали. Удивлён нашей медлительностью.

— Он нами не командует, просто должен оказывать содействие корпусу, — напомнил я.

— Да, разумеется. Однако он большой человек, приближённый к императору, и я бы на вашем месте к нему прислушался. Вы, скажем так, не вполне вхожи в большую политику, и, возможно, некоторые моменты упускаете. Морская блокада у южан складывается не так блестяще, как им хочется, и вот-вот следует ожидать новых шагов с их стороны. Я имею ввиду не шантрапу вроде Тхата, а тех самых южан, с которыми у Равы вечный конфликт. И каждое обострение этого конфликта нам дорого обходится.

— Это я понимаю, не нужно объяснять очевидное.

— Простите, господин Гедар, постараюсь избегать общеизвестных моментов. Я веду к тому, что у нас, возможно, на носу большая война. Пожелание императора уйти из Мудавии достойно нам следует принимать всерьёз, но также следует понимать, что на серьёзной войне каждый солдат на счету. Вряд ли вас сильно осудят, если вы сейчас просто развернётесь и уйдёте.

— Вряд ли? — усмехнулся я.

— Да, господин Гедар, вряд ли. Если, конечно, брать только империю. Мудавийцы, разумеется, вас проклянут, как и всех равийцев заодно. Но что вам с их проклятий? К тому же они и без того нас недолюбливают. Да, в Раве тоже просто не будет, некоторые недоброжелатели не упустят возможность лишний раз позлословить. И это куда неприятнее возмущения мудавийцев. Но пройдёт совсем немного времени, и ваше отступление без боя забудется. А если вы достойно проявите себя в грядущей войне, то, возможно, забудется полностью и навсегда. А ведь у вас, как у десницы, будет немало возможностей проявить себя с лучших сторон в самых подходящих для этого ситуациях. Вы же сами будете эти ситуации создавать. Здесь же, — глава миссии указал в сторону лагеря южан, — Ситуация совершенно неподходящая, создана она не вами и не для вас. Вы не Арсай, вам почётная смерть от южан ни к чему. Да и разве это южане? Это прихвостни истинных врагов империи, достойных, истинных южан среди них всего ничего. По моим сведеньям, их присутствие в войсках столь ничтожно, что ничуть не удивлюсь, если узнаю, что вы их всех уже отправили к праотцам в той схватке, где заработали посмертное проклятие. Очень, скажу вам, специфический навык, далеко не все даже именитые южные рода могут похвастаться доступом к нему. Это особая ветвь родовых усилений, мало у кого она проявилась, и приобщиться к ней можно лишь на высоких и качественно развитых ступенях. Вам достаточно намекнуть вашим людям, и об этой схватке станут судачить на каждом углу. Для юноши ваших лет весьма достойное свершение, за такое многое полагается прощать. Погибнув здесь, в этой убогой долине, которую даже на карте не найдёшь, вы поступите крайне неразумно. Вы ведь даже кровь врагам пустить не сумеете. У вас нет ни стрелков, ни метательных машин, ничего, что поможет сделать хоть что-либо. Южане без помех подойдут на кратчайшую дистанцию и раскатают наш строй магами, а то, что останется после магических ударов, смешают с козьим навозом копытами тяжёлой конницы. Некрасивая смерть, такую никто не оценит, в ней не будет доблести, достойной памяти. Вслушайтесь: «Битва при Козьей скале». Вы не находите, что название вашей последней битвы звучит так малопривлекательно, что мало кто из летописцев согласится сохранить память о ней. И при этом с вами полностью прервётся линия Кроу. История про то, как последний из великого рода погиб на козьем пастбище может стать историческим анекдотом. И это единственный шанс хоть как-то остаться в истории. Ради чего вам всё это? Не вижу ни малейшего смысла.

Я указал влево:

— Посмотрите туда. Одна метательная машина у нас, как видите, всё же есть.

— О да, наш главный интендант уже все уши мне из-за неё прожужжал. Его очень интересует, откуда внезапно появилась эта пропажа. Вы ведь её предъявили без каких-либо объяснений, вот и терзается. Очень уж горит желанием наказать виновников, но опасается беспокоить вас по столь мелочному поводу.

— Пусть к Бяке обратится. Прикажу ему помочь в расследовании, он спец в этих делах.

— Да? Никогда бы про него такое не подумал. И также никогда не понимал, какие причины заставили вас приблизить к себе представителя не самой уважаемой расы. Полагаю, его талант в выявлении истины одна из таких причин.

— Именно так, он выдающийся специалист по пропажам всевозможных ценностей. Интендант будет рад его помощи.

Я скромно не стал добавлять, что, вообще-то, поиском пропаж Бяка на моей памяти ни разу не занимался. Да и в таком расследовании ему придётся всячески изворачиваться, чтобы не выйти на самого себя.

Аммо Раллес, неотрывно уставившись на суету вокруг устанавливаемой катапульты, покачал головой:

— Сколько выстрелов она успеет сделать? Два, три, может четыре? При работе по плотному строю может и получится пару сотен пехотинцев перекалечить. Но кому до них какое дело? Смазка для клинков, не более. Даже если сильно повезёт, и этой штукой вы прикончите пару-другую магов, это тоже никто не оценит. Нет, господин Гедар, такая битва вам не нужна.

А вот тут глава миссии снова заблуждается. Он или лукавит, или слишком далёк от военных реалий этого мира.

И не только этого.

В земной истории капитан сдавший корабль без боя рисковал пойти под суд и получить суровый приговор. А вот если он делал это после боя, то как бы бездарно тот бой не провёл, это становилось серьёзным смягчающим обстоятельством. Характерный пример — история российского «Варяга». Новейший быстроходный крейсер оказался заперт в гавани, после чего в сопровождении медлительной старой канонерки неспешно поплёлся на прорыв мимо сильной японской эскадры. В непродолжительной перестрелке получил повреждения и вернулся назад в порт, не нанеся противнику заметного ущерба.

Команда затопила корабль (причём неудачно, что позволило японцам с лёгкостью его поднять), после чего вернулась на родину. И моряки весьма удивились, получив вместо осуждения почести, достойные победителей.

Я не капитан и здесь не крейсер. Но, в сущности, ситуация одинаковая. Развернуться и бежать без оглядки в Раву без своей «попытки прорыва» никак нельзя. Тот поход с Камаем не в счёт, требуется полноценная битва союзных войск, а не мелкие шалости личной дружины.

Положение Кроу и без того не ахти, ставить на кон свою и без того невеликую репутацию неприемлемо.

К тому же почему все так уверены, что битва проиграна?

Я ведь сюда побеждать пришёл.

Покосился на катапульту.

Улыбнулся.

Да.

Побеждать.

Глава 6

Последние приготовления и утро битвы

Вы получаете урон от приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Воздушной стихии. Вы атакуете приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Воздушной стихии. Ваше оружие не может быть остановлено или замедлено физической защитой приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Воздушной стихии. Вы наносите фатальный урон приверженцу ПОРЯДКА, ступившему на путь познания Воздушной стихии. Приверженец ПОРЯДКА, ступивший на путь познания Воздушной стихии, мёртв. Вы победили приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Воздушной стихии. Имя его Нат Меннай. Известно, что ПОРЯДОК превалировал над Воздушной стихией (сто девяносто четвёртая ступень просветления).

Победа над приверженцем ПОРЯДКА, ступившим на путь познания Воздушной стихии

Великий символ ци — 11 штук

Большой символ ци — 934 штуки

Средний символ ци — 2225 штук

Великое воплощение атрибута «Ловкость» — 5 штук

Большое воплощение атрибута «Ловкость» — 498 штук

Среднее воплощение атрибута «Ловкость» — 1292 штуки

Великое воплощение атрибута «Выносливость» — 9 штук

Большое воплощение атрибута «Выносливость» — 772 штуки

Среднее воплощение атрибута «Выносливость» — 1911 штук

Великое воплощение атрибута «Сила» — 7 штук

Большое воплощение атрибута «Сила» — 522 штуки

Среднее воплощение атрибута «Сила» — 1365 штук

Великое воплощение атрибута «Восприятие» — 4 штуки

Большое воплощение атрибута " Восприятие" — 422 штуки

Среднее воплощение атрибута " Восприятие" — 1088 штук

Великое воплощение атрибута «Дух» — 7 штук

Большое воплощение атрибута «Дух » — 635 штук

Среднее воплощение атрибута «Дух» — …

И это лишь начало. Дальше протягивалась длинная, очень и очень длинная вереница строк, переполненных цифрами. Я уже в который раз на них любуюсь, и занятие это не приедается.

Готов смотреть и дальше.

Снова и снова.

Мне и до этого не раз доводилось сражаться с людьми. Я убивал и сам едва не погибал, удача, в целом, была на моей стороне, так что давно сбился со счёта побед. И также давно свыкся с тем, что уничтожать себе подобных в этом мире весьма выгодно. Даже абориген с не самым впечатляющим показателем Меры ПОРЯДКА (и прочими невзрачными цифрами) прикончив врага с рядовыми параметрами, получает столько трофеев, сколько вряд ли получится получить, победив десяток монстров с приблизительно такими же характеристиками.

Если брать только количество, за Ната Менная я заработал столько же, сколько за всех своих предыдущих противников вместе взятых. Разве что за вычетом пары его приспешников, с которыми мне не довелось скрестить мечи, но, тем не менее, они всё же погибли из-за моих действий. ПОРЯДОК зачастую игнорирует победителей в случаях, так сказать, «опосредованных смертей», но меня если и обделил, то не сильно.

Но даже этим двоим очень далеко до одного Менная. Не проведи я несколько месяцев в Лабиринте, где, помимо прочего, до рекордных значений развил своё Скрытое вместилище, пришлось бы повторить судьбу того самого неудачника из легенды, что получил разрыв рта из-за чрезмерного количества трофеев.

Моя Мера ПОРЯДКА столь высока, что вызвала опасный перекос Баланса и массу последовавших неудобств. Но это того стоит, если за одну-единственную схватку можно получить добычу стоимостью с годовой бюджет Равы.

Хотя плевать мне на всю добычу, если честно. Точнее, на всю привычную добычу, которую множество раз брал и раньше. Радоваться надо не мешку стандартного барахла, а тому, что в пространном перечне трофеев появились новые, никогда прежде не виданные строки. Ведь это был первый бой, где я использовал рунный конструкт, полученный в южной гробнице.

И конструкт сработал.

Обнаружена не подлежащая отторжению мировая надстройка — навык «Оковы ветра». Принадлежность — Воздушная стихия.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Неудача.

Обнаружена не подлежащая отторжению мировая надстройка — навык «Острый щит ветра». Принадлежность — Воздушная стихия.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Неудача

Обнаружена не подлежащая отторжению мировая надстройка — навык «Гнев грозовых небес». Принадлежность — Воздушная стихия.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Успех!

Обнаружена не подлежащая отторжению мировая надстройка — навык «Грозовая воздушная стена». Принадлежность — Воздушная стихия.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Успех!

Обнаружена не подлежащая отторжению мировая надстройка — навык «Пляска бешеных молний». Принадлежность — Воздушная стихия.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Неудача

Обнаружена не подлежащая отторжению мировая надстройка — навык «Небесный раскол». Принадлежность — Воздушная стихия.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Неудача

Обнаружен не подлежащий отторжению конструкционный элемент — сущность стихии Воздуха.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Неудача

Обнаружен не подлежащий отторжению конструкционный элемент — сущность стихии Воздуха.

Использована заготовка конструкта высшего порядка — Рунный мародёр

Успех!

…

Далее следовал однообразный список, где перечислялись попытки захвата многочисленных сущностей Воздуха и нескольких универсальных стихийных сущностей, что вкладывал в своё развитие Нат Меннай. Ценные трофеи, но на фоне первых шести позиций совершенно неинтересные.

Конструкт сработал и, увы, сработал лишь частично. Но даже так он не просто показал мне все магические навыки побеждённого врага, он отобрал два из шести. Без него я и об одном не мог мечтать, даже представься мне возможность каждый день убивать противников, подобных Нату Меннаю.

Да я даже в самых безумных легендах не припомню подобных фокусов.

Две первые позиции «Рунного мародёра» мне знакомы. Нет, я не являюсь их счастливым обладателем, но в Лабиринте добыл низовые навыки, которые можно развить через несколько преобразований. Решись я так поступить, Баланс заставит растянуть процесс на годы и годы, так что я о таком даже не помышлял. Аборигены, как правило, тоже так не поступают, и дело тут не в Балансе, а в том, что расходы на такую «эволюцию» даже для солидных аристократов колоссальные. Однако семья Ната их потянула, или каким-то неведомым мне способом сумела изрядно сэкономить, заполучив умения в готовом виде.

Четыре последние позиции для меня недоступны, для них требуются особые стартовые навыки, добыть их в Лабиринте не удалось. Но уникальными они не являются, кое-что мне о них известно. Последние два интересны, но толку-то? Увы, «Рунному мародёру» с ними не повезло. Из двух доступных одно умение, большей частью, защитное, второе атакующее. И даже с учётом щедрого бонуса от Приходящего Во Снах я могу в кратчайший срок изучить и хотя бы немного развить лишь одно из них.

Муки выбора…

«Долгоиграющая» стена, насыщенная молниями, которые с некоторой вероятностью могут поразить того, кто пытается через эту стену пробиться, или те же молнии, но помощнее, в большом количестве обрушивающиеся на площадь, выбранную целью удара?

Первым навыком, даже неразвитым, я могу с одного направления прикрыть от магических ударов небольшой отряд. Насколько небольшой? Ну… может хватить на мою поредевшую дружину, если правильно её построить. Защита не абсолютная, опасные противники с сильными или хитрыми умениями способны с ней справиться. Но таковых в этом мире не так уж много, и с учётом того, что стена также действует на простые и многие артефактные снаряды, приобретение весьма полезное.

Однако я давно мечтал о навыке, что может работать именно по площадям. То самое оружие против большой толпы, которого мне так остро не хватает. Некоторые умения, полученные в Лабиринте, можно развить до такого эффекта, однако ограничения Баланса затянут процесс до неприличия. К тому же даже на максимуме они, например, будут значительно уступать такого же уровня Чёрному солнцу юга. А ведь я недавно наблюдал его вживую и не мог не отметить недостатки, из-за которых вражеский маг так и не смог завершить подготовку удара.

Если верить книгам и столичным мастерам, Гнев грозовых небес на две головы превосходит Чёрное солнце юга. Потому колебался я недолго и лишь до момента получения бонуса от Приходящего Во Снах. Без него мне бы пришлось несколько месяцев выжидать, чтобы хотя бы открыть навык. Очень уж он сильный.

И потому требовательный.

Мой Баланс снова застыл в опасном положении. Ещё чуть-чуть, ещё каплю, ещё пара самых низовых трофеев, вложенных в пустяковые навыки, и я могу свалиться, как уже случалось. Но с тех пор я поднабрался опыта, и за грань не переступаю.

Гнев грозовых небес.

Легендарный навык.

Атакующий навык Воздушной стихии, поражающий цели разрядами молний. Атака производится сверху, требует подготовки и открытого пространства. Возможно применение в закрытом пространстве, при условии, если оно значительно по площади и высоте. Если пространства недостаточно, навык сработает непредсказуемо, вплоть до поражения вашей позиции.

Навык не производит селекцию целей, под удар могут попасть ваши союзники, ваше ценное имущество и вы сами.

Может эволюционировать до Яростного гнева грозовых небес (требуется 46 единиц эволюции, альфа-статус, минимум четырнадцать качественно пройденных кругов силы и 144 ступени просветления носителя)

Развиваемый

Стоимость одной прибавки: 250 единиц ци в великих символах ци, 150 единиц знаков навыка, 1 сущность стихии Воздуха

Стоимость одной единицы эволюции: 850 единиц ци в великих символах ци, 4 больших общих универсальных состояний, 1 универсальная сущность стихий, 4 сущности стихии Воздуха

Направленное использование на ограниченную площадь (круг)

Применение — оружие, безоружный

Период действия — 0,5 секунды (+0,05 секунды на каждую вложенную в период действия прибавку).

Дистанция — от 0 до 38 метров (+0,5 метров на каждую вложенную в дистанцию прибавку).

Энергия мага — 540 единиц энергии мага (-1 единица энергии на каждую вложенную в расход энергии прибавку, но меньше 120 единиц на этом параметре вы сделать не сможете, даже вложив более 420 прибавок (запрет можно обойти при помощи особых достижений)).

Откат — 165 секунд (-1 секунда на каждую вложенную в откат прибавку, но меньше 45 секунд на этом параметре вы сделать не сможете, даже вложив более 120 прибавок (запрет можно обойти при помощи особых достижений)).

Радиус зоны поражения — 8 метров (+1 метр на каждую вложенную в радиус зоны поражения прибавку (развивайте гармонично с дистанцией, иначе можете оказаться в зоне поражения)).

Количество призываемых молний за 0,1 секунду действия — 3 молнии (+1 молния за каждые две вложенные в количество молний прибавки).

Время подготовки — 48 секунд (-0,1 секунды на каждую вложенную в период действия прибавку, но меньше 10 секунд на этом параметре вы сделать не сможете, даже вложив более 380 прибавок (запрет можно обойти при помощи особых достижений)).

Минимальная высота замкнутого помещения для безопасного применения навыка — 14 метров (не изменяется прибавками, может быть изменено за особые достижения).

Противопоказания к применению: при нахождении в воде или на мокрой земле следует применять навык как можно дальше от своей позиции во избежание её поражения.

Стартовые параметры навыка смотрелись не слишком впечатляюще, но на то они и стартовые. Там же чётко и ясно сказано, что навык развиваемый, и также чётко расписано, что как и за какую цену в нём можно изменять.

Да, модифицировать можно почти всё, но удовольствие недешёвое. Даже мой почти бездонный карман такие траты не потянет, если замахиваться на самые рекордные показатели. Трофеев всяких разных горы скопились, но это не скажешь о сущностях стихии Воздуха. Нет, с точки зрения аборигена их у меня безумное количество, но даже так я не могу легко разбрасываться сотнями. Да и Баланс не позволит устроить столь огромные вливания в кратчайший срок.

Так что полностью свои запасы я не опустошил, лишь слегка, так сказать, пригубил. По мелочи, на пару-другую годовых бюджетов тройки лидирующих кланов Равы. Подозреваю, покойному Нату Меннаю мои нынешние показатели Гнева небес и в самом сладком сне не могли присниться, но я этому не радовался.

Навык выглядит перспективным, но полноценно раскроет свой потенциал лишь на высоких уровнях развития. А мне к ним долго подбираться придётся.

Разве что надеяться на щедроты Приходящего Во Сне. Без его бонусов уйдут годы и годы, прежде чем я получу действительно ультимативную магию, которая поставит меня на один уровень с лучшими боевыми волшебниками этого мира, набиравшими свои силы веками.

Половина запасов сущностей стихии Воздуха ушла на развитие навыка. Результаты стали выглядеть гораздо лучше, но, естественно, не впечатляли. Время отката почти не трогал, так что сейчас раз в две с половиной минуты могу обрушивать на круг с радиусом в пятнадцать метров скромное количество молний. Их буйство длится немногим больше секунды, и я надеюсь, этого окажется достаточно, чтобы поразить всё живое, попавшее под удар. Ведь небесное электричество даже при единичном разряде способно уничтожить несколько целей.

К тому же мне эти молнии завтра по вражескому построению выпускать, где хватает металла в доспехах и оружии. Мои остатки знания физики подсказывают, что это может положительно скажется на эффективности.

Но пока что всё это лишь теоретические размышления.

Бой покажет.

* * *

Боевые возможности нашей единственной метательной машины интендант Аюн сильно перехвалил. Я ещё до выхода из города и сам её изучил, и у знающих людей справки навёл. Знали они, увы, немного (по причине крайней убогости инженерных войск Мудавии), но даже этих крох информации хватило для осознания её реальных боевых возможностей.

Максимальная дистанция стрельбы — тысяча с небольшим шагов, а не до горизонта, как некоторые рассказывали. Причём достижима она лишь с использованием одиночных лёгких снарядов круглой формы весом не больше половины пуда. Максимальный же доступный вес для метания — около центнера. Такой она способна отправить шагов на четыреста, если повезёт с попутным ветром. Механизм позволяет применять как один снаряд, так и несколько. Также используются специальные деревянные гнёзда-матрицы, с их помощью россыпи снарядов равномерно разбрасываются по заданной наводчиком площади. Перезарядка занимает полторы минуты, также есть возможность при некоторой предварительной подготовке выстрелить до трёх раз за цикл, но только лёгкими боеприпасами, и на дистанцию не больше трёх сотен шагов. Да и увлекаться «пулемётным режимом» нежелательно, это вызывает повышенный износ некоторых деталей, и не все из них можно быстро заменить.

А некоторые запчасти в Мудавии и вовсе недоступны.

Знать не знаю характеристики земных метательных машин, что использовались в древности, но сильно подозреваю, что до здешних им далеко. У нас ведь ни артефакты не применялись, ни алхимия, а некоторые материалы даже современная промышленность не может производить. Но если сравнить эту катапульту с теми, что использовались в Хлонассисе, она им значительно уступает во всём. Потому и говорю, что интендант сильно её перехвалил.

Расчёт завершал последние приготовления. Тяжёлая машина скрипела и трещала всеми деталями, максимально напрягая конструкцию. Только в таком экстремальном режиме она сможет успеть обеспечить те самые несколько выстрелов, о которых пренебрежительно отзывался Аммо Раллес.

Ведь если бой пойдёт так, как, по его мнению, должен идти, перезарядить её нам не позволят.

По отрядам, строящимся в линию поперёк долины, разнёсся шум. Повернувшись к галдящим солдатам, я невольно покосился в сторону врага. И увидел причину возбуждения нашего войска.

От стройных «коробочек» южан выдвинулся отряд всадников. Не больше пары десятков. Будь мы на Земле, можно даже внимания не обращать, ведь ничего страшного столь малые силы нам не сделают.

Но мы не на Земле, здесь даже одиночка способен фатально пощипать столь слабое войско. Два-три магических удара по площади, и даже ряды корпуса дрогнут, а уж про мудавийев и говорить не приходится.

У них большинство после первого побегут.

Без оглядки.

Но нет, на атаку не похоже. Приближаются неспешно, и в группе выделяются два богато разодетых воина. Доспехи с позолотой и дорогой гравировкой, рукояти мечей поблёскивают самоцветами, кони пусть и не окты, но даже издали несложно оценить их недешёвый экстерьер. Одному мужчине лет под двадцать пять, второму слегка за сорок, но если имеешь дело с аристократами, внешний вид может обманывать.

А парочка определённо из благородного сословия.

Нет, это определённо не атака.

Южанам захотелось пообщаться.

* * *

При нашем приближении вражеские офицеры переглянулись, после чего выступили вперёд.

Старший заговорил:

— Приветствую вас, господин Гедар Хавир из уважаемых старых Кроу. Меня зовут Уго Акке, я из рода Доумай, а это мой племянник Нонд Акке. Прекрасное солнечное утро и прекрасная встреча. Вижу на вас доспех господина Ната Менная. Получается, правду говорят, что именно вы отправили его к великим предкам.

— Вы пришли о погоде поговорить, или о предках Меннаев? — уточнил я и добавил: — Лично я надеялся, что вы захотели предложить устроить поединок перед боем.

Младший, не сводя с меня высокомерного взгляда, поморщился:

— Вы кажется не в том положении, чтобы…

— Извини, Нонд, но говорить должен я, — перебил его Уко. — И вы извините, господин Гедар. Мой племянник юн и горяч, из-за этого его иногда заносит не туда. И нет, предлагать поединок или поединки мы не намеревались. После того, что случилось с Натом Меннаем и его людьми такое предложение с нашей стороны будет крайне опрометчивым шагом, но при этом если брать наши армии, ситуация обратная. Скажем так, сильно неравная. В таких случаях не принято затягивать неизбежную развязку.

— Тогда что? Погоду обсудим?

— Был бы рад поговорить о ней, но нет. Простите, господин Гедар, выскажусь прямо. Я снова вынужден указать вам на крайнюю слабость вашего войска. Хотя, признаться, удивлён тому факту, что вы столь быстро сумели собрать около семи тысяч солдат. Однако даже будь их в два раза больше, это ничего не значит. Ваши воины гораздо слабее наших, у вас несбалансированный состав по родам войск и вообще нет магов. Наша победа будет молниеносна и, увы, в столкновении столь немалых сил я не могу гарантировать вам безопасное пленение. А ведь мне очень не хочется стать виновником гибели последнего из Кроу. На моей родине, как и во всех прочих уважаемых землях, дорого ценят древнюю кровь. А уж древность вашей никто не поставит под сомнение, даже с учётом некоторых неясностей с отцовством. У древних родов свои, особые правила, так что крови вашей уважаемой матери более чем достаточно. Поэтому предлагаю избежать ненужного риска и сдаться немедленно. Разумеется, я гарантирую вам уважительное отношение и готовность к последующим переговорам с вашей императорской семьёй. Нет сомнений, выкуп за десницу Кабулы соберут в кратчайший срок, а мы, в свою очередь, никоим образом не станем затягивать вашу передачу. Это тоже гарантирую.

Я указал назад:

— Мне просто интересно, а что, в таком случае, ждёт моё войско?

— Да кому до этого отрепья какое дело? — удивился Уго. — Можно, конечно, поработить, но какой смысл? Мудавийы слабо развиты, а у нас вечный избыток шудр и рабов. Качеством они повыше местных простолюдинов и не развращённые безвластьем. К тому же у нас приказ никого не щадить. Разумеется, это не касается ваших приближённых, к ним мы отнесёмся со всем возможным уважением. Также можете передать господину Аммо Раллесу, что его мы тоже будем рады видеть у нас в плену. Да, таких, как он, у нас не любят, к тому же ни о какой древности крови не может быть и речи. Однако глава миссии своеобразный человек, и у него хватает других достоинств. Мы к нему привыкли, нас с ним многое связывает. Хотя в его случае гарантировать безопасный плен не смогу. Постараюсь ему помочь, но не более. Увы, некоторые из наших союзников будут рады с ним поквитаться из-за некоторых досадных событий недавнего прошлого, и есть вероятность, что они сумеют реализовать свои желания. Но повторюсь, я приложу все силы, чтобы с ним всё было хорошо. Итак, как вам наше предложение? Вижу, вы призадумались. Вам требуется время для принятия решения?

— Да нет, это я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз представитель клана с древней кровью сдавался в плен перед битвой, бросая войско. И, знаете, господин Уго, я и первого-то раза припомнить не могу. Как вы вообще могли такое мне предложить?

— Мы проявили щедрость, но вы её не…

— Помолчи, Нонд! — чуть ли не рявкнул Уго. — Простите, господин Гедар, если выказал вам этим предложением неуважение, но попытаться стоило. Пленить последнего Кроу звучит гораздо лучше, чем убить его.

— Это вы меня простите, господин Уго. Не могу вам предложить такой же благородный плен. И уж тем более не могу обещать его вашему войску. Мне своё кормить нечем, и это большая проблема. Надеюсь, мы найдём в вашем обозе достаточно припасов, чтобы её решить.

— Со всем уважением, господин Гедар, вы большой шутник, — усмехнулся офицер. — Ну что же, жаль, что вы так категоричны. Встретимся на поле боя. Судя по всему, недолгого боя.

— Да, — развернулся я. — Вы удивитесь его быстроте.

Глава 7

Пыль

Южане никуда не торопились, строились неспешно и без малейшей опаски. Ну а чего им бояться? Я не сомневаюсь, что их шпионы ещё в столице сосчитали всех солдат и определили, кто на что годится. Ни обстрела, ни внезапной атаки им ждать не нужно. Дистанция, на которой вытягивалась первая линия противника, лишь самую малость превосходит дальнобойность нашей единственной катапульты.

Её параметры для них не секрет.

Птицы-наблюдатели кружили над нами с самого рассвета, ни на минуту не оставляя без контроля. Причём мы своих сегодня не выпускали, потому что южане начали использовать каких-то жутко злобных ястребов, которые рвали в небе всё живое, игнорируя лишь своих пернатых союзников.

Наши солдаты не могли не понимать расстановку сил, но, на удивление, даже наскоро собранные мудавийские части держались достойно. Стояли себе, дружно поглядывая на вражеские приготовления, бежать пока никто не рвался. Я понимал, что их спокойствие вмиг может перерасти в ту ещё панику, но даже так они уже продемонстрировали гораздо больше, чем от них ожидалось.

Ровное дно долины не позволяло оценить глубину построения южан, но я прекрасно знал, что оно гораздо шире нашего. И это же можно сказать о качестве. Лёгкая конница противника, не стесняясь наших взглядов, уже нетерпеливо топталась на флангах, а некоторые всадники даже забирались на склоны по кое-как устроенным в глинистых склонах тропинкам. Инженеры торопливо улучшали подъёмы, враг перекрывал все направления, готовясь преследовать убегающих, дабы никто не ушёл.

Готовятся к победе у нас на виду, ничего не скрывают.

Уверены в себе на все сто.

Тяжёлую конницу вражеское командование почему-то разместило за пехотой, где ей, на первый взгляд, совершенно нечего делать. Она ведь своего рода таран, прекрасно подходящий для разрыва рядов, если ряды не из тяжёлой пехоты. Именно из такой почти целиком состоит наше сборное войско, и южане не могут это не знать.

Столь странное построение можно объяснить лишь тем, что противник хочет свести свои потери к минимуму и потому не собирается вступать в честную хватку на оружии. Его тяжёлая пехота приблизится к нам, пряча за стеной щитов магов и стрелков. Те обрушатся с сотни шагов из-за прикрытых бронёй спин, не боясь серьёзного ответного огня. Нестойкие мудавийцы побегут сразу, стойкие ненамного от них отстанут. Не факт, что отряды корпуса не помчатся следом, но даже если устоят, их или добьют издали, или ряды врага разойдутся, выпуская тяжёлую конницу, что легко сметёт разобщённые остатки армии.

Замысел простой, читается легко, скрыть его командование врага даже не пытается.

Ну а чего им хитрить? Со столь подавляющим превосходством я бы, наверное, тоже играл в открытую.

— Эй! Как там тебя! Десница! Ну-ка сними с меня ошейник! — прогнусавили из-за колеса катапульты.

Там Кошшок Баил оставил свою живую игрушку, противоречиво объяснив свой поступок тем, что, по его мнению, возле меня воришке будет безопаснее всего, плюс, в итоге, он сгорит вместе с метательной машиной. Мол, мстительные южане её сожгут непременно, если она хоть кого-то покалечить успеет.

— Сними! — не сдавался Гнусис. — Я желаю сражаться за тебя! Прям очень сильно желаю! Слава деснице!

— Как-нибудь без тебя справлюсь, — ответил я. — Да и ключа нет.

— Десница, не разочаровывай меня. Ты что, без ключа с такой ерундой справиться не сможешь? Ну так и быть, я помогу. Дай гвоздь тонкий, или булавку, и отвернись на минутку.

— К Кошшоку обращайся.

— Вот зачем ты так? Нельзя меня обижать. Плохая примета, удачи не будет. Без удачи с тобой южане плохо поступят. Сними ошейник, иначе так и случится.

— Ну это мы ещё посмотрим, кто с кем и как поступит… — протянул я, выпрямляясь на стременах.

Южане, наконец, стронулись с места. Я не о лёгкой коннице, что и до этого активно шевелилась, я о пехоте. Зашагали к нам под мерный барабанный бой. Из задних рядов при этом взмыли дымные шлейфы запускаемых ракет. Их на юге по традиции не только ради веселья запускали, а и в военных целях. Нет, до прямого поражения противника, вроде как, ещё не додумались, а вот сигналили таким способом часто. За простейшими реактивными снарядами тянулись разноцветные ленты, где каждый цвет что-то обозначал.

Что именно? Не знаю, эта азбука мне неведома, да и как-то не интересовался. На севере ракетами не увлекаются (на что есть причины), поэтому сложно найти информацию.

Вот горящим составом я очень даже интересовался, но до сих пор в этом не преуспел. Его делают лишь в паре недружелюбных южных стран алхимики нескольких гильдий. Свой секрет они никому не выдают, их продукция в Мудавию попадает контрабандой. Здесь из-за традиций готовы втридорога заплатить за подобные игрушки, вот только применяют ракеты исключительно в мирных целях, на празднествах. Так что секреты азбуки цветов мудавийцы не расскажут.

— Что это они делают? — удивился Паксус. — Разве сейчас праздник?

Аммо Раллес проследил за ракетами мрачным взглядом и решил его просветить:

— Полагаю, они подают сигнал свой коннице. Тем отрядам, которые успели забраться на борт долины. Предупреждают, что им пора готовиться преследовать убегающих. Тех, кому повезёт пережить атаку магов.

Паксус, как и все понимал, насколько у нас непростое положение, и слова главы миссии ещё больше подпортили его настроение:

— Тех, кому повезёт пережить?.. Великий ПОРЯДОК, пощади…

— И каково это, умирать девственником? — с деланным сочувствием спросил Дорс.

— Да иди ты к Хаосу в зад! — грязно огрызнулся Паксус.

— Может вы хоть сейчас перестанете собачиться и начнёте себя вести, как достойные персты десницы? — попросил я, не особо рассчитывая на то, что меня услышат. — Тебя, Дорс, это в первую очередь касается. Хуже глупого ребёнка… неисправим… Я уже сто раз пожалел, что пошёл навстречу просьбе твоих родных…

— Жаль, времени не осталось, — вздохнул Аммо Раллес, с нездоровым оживлением косясь на Паксуса. — Молодой господин, намекни вы чуть пораньше, я бы попробовал помочь вам с вашим маленьким затруднением. Мне это ничуть не сложно.

— И вы тоже к Хаосу идите! — чуть ли не проорал Паксус. — Все идите! Все!

Выхватив меч, он направил коня влево. Там, на фланге, располагался скромный отряд всадников, которым командовал Арсай. То есть именно в той стороне, скорее всего, будет веселее всего.

— Ну всё, за левый фланг можно не волноваться, — ухмыльнулся Дорс.

Я покачал головой:

— Ты меня разочаровываешь. Даже получив окта, не можешь вести себя, как полагается. Хорошо, что я позволил тебе пользоваться им лишь временно.

Здоровяк как-то странно насупился и тоже направился влево.

— Эй! Ты не забыл? В первую очередь ты должен держаться возле Гласа.

— Да помню я… господин десница. Извиниться хочу. Пока время есть.

Извиниться? Дорс?

Звучит фантастически.

Не верю.

Времени, между тем, уже почти не осталось. Пехота врага перешла за ту линию, где её не могла достать наша катапульта.

Мастер-инженер, увидев это, не выдержал:

— Господин Гедар, мы уже можем начать бить полупудовыми. Прикажете зарядить?

— Рано…

Мастер замолк, но лицо его превратилось в немой вопрос. Он не понимал, почему мы ничего не предпринимаем. А я не торопился ничего объяснять.

Потому что один вопрос потянет другой, а там и третий, возникнут ненужные сомнения и полное непонимание некоторых вещей. Ведь то, что я задумал, даже хорошо образованных аристократов может в тупик поставить, а обычные люди о таких делах вряд ли хоть что-то знают. Разве что на уровне многократно перевранных слухов.

Я похожее уже проворачивал, я знаю, что будет дальше, чем всё завершится, что именно и в какой последовательности следует делать.

Другим всё это знать необязательно.

В небо взмыла новая порция ракет, и ритмы вражеских барабанов изменились. Фланги наступающей пехоты тут же встали, а центр при этом продолжил движение. Строй южан деформировался и начал превращаться в подобие клина с тупым концом.

Адмирал Иассен с утра находился возле меня, как номинальный командующий корпусом. Всё это время он изображал чучело столетнего орла, изрядно попорченное молью, и лишь сейчас встрепенулся, распахнул сонные глаза и прошамкал:

— Эти поганцы поставили своих магов в центр.

Ну да, теперь любому понятно, где главная ударная сила собралась. Заметно, что именно по центру пехота «самая-самая»: все высокого роста, лучшие доспехи, глухие шлемы из полированного металла, здоровенные щиты с красочными гербами, с синхронного шага ни один не сбивается. Такие бравые молодцы прикроют магов с минимальными потерями, или даже вовсе без них.

А нет, не вовсе. У кого-то из наших пехотинцев не выдержали нервы и, к несчастью для врагов, он обладал каким-то на удивление неплохо прокачанным узкоспециализированным навыком метания. Неожиданно для всех швырнул дротик с дистанции, на которой не всякий лучник уверенно отработает. Промазать по сплошной человеческой массе сложно, вот и он не промазал. Южане полагали, что находятся в безопасности, щиты несли расслабленно, сбоку, а не наизготовку. Вот один и поплатился, получив смертоносный подарок под солнечное сплетение. Острый как шило наконечник пронзил кирасу, но далеко не углубился. Однако ранение вышло нешуточным, соратники торопливо увлекли пострадавшего назад.

— Первая кровь, — довольно прошамкал Йассен. — И это не наша кровь. Добрая примета, битва обещает быть славной.

Что-то он сегодня удивительно здраво высказывается. Прям взбодрился перед боем.

Кими, наоборот, молчаливая как никогда, приблизившись, еле слышно прошептала:

— Гед, наших октов им не догнать. Ты ещё можешь уйти.

Удивившись, я уточнил:

— Ты разве не забыла, что будет дальше?

— Нет, не забыла. Но, прости, я почему-то перестала верить в твой замысел. Их слишком много и они… Гед, я… я не боюсь, но я первый раз такое вижу. Такой бой… Ты посмотри, сколько их. За день не сосчитать.

— Не бойся. Это даже хорошо, что их много. Для нас хорошо, а вот для них совсем наоборот. Не сомневайся во мне.

Сам я, откровенно говоря, в себе очень даже сомневался. Ещё вчера начал задумываться о слабых сторонах плана, а сейчас напрягался всё сильнее и сильнее. Увы, но долина, которая по памяти представлялась идеальной, в реальности оказалась слишком широкой. Это само по себе скверно для моего замысла, а бравый вид вражеских солдат делает ситуацию ещё хуже.

Если те, кому повезёт, не побегут сразу, начнётся массовая свалка, которой в моём плане нет. Я ведь рассчитывал, что вся наша армия постоит для массовки, после чего займётся преследованием уцелевших и экспроприацией имущества обоза.

Хаос! Да я даже в случае идеальной реализации первого этапа плана рискую ввязаться в бой, где изрядно потрёпанный враг может оказаться в разы сильнее нашей никудышней армии.

И ничего уже не изменишь. Остаётся лишь поддерживать максимально уверенный вид, заражая своей уверенностью окружающих.

Они почему-то не заражаются, но я должен стараться.

Должен.

Это первый настоящий бой под моим командованием. Первая битва, которую, возможно, будут помнить. Широкий шаг на пути восстановления репутации рода Кроу.

Я не имею права облажаться.

Со стороны южан послышись резкие непонятные звуки, и над головами вражеских пехотинцев стремительно понеслись тёмные точки. Наши солдаты поспешно вскинули щиты, но от этой угрозы они не спасали. Вот один снаряд ударил по шеренгам, вот второй, третий. В одном месте вояки на миг расступились, я успел увидеть падающее тело с жалкими ошмётками, оставшимися вместо головы, в других местах с ужасом и болью кричали сразу несколько человек.

— Мерзавцы стреляют из баллист свинцовыми шариками, — прокомментировал неугомонный адмирал.

Хорошо, что тяжёлых машин у врага нет. Авангард Тхата торопился, вот и двигался налегке. Окажись у них катапульты, подобные нашей…

Впрочем, а что бы изменилось в таком случае? У них и так есть всё для быстрого нашего уничтожения.

С лихвой запаслись.

— Господин Гедар, мы уже можем достать до их центра двухпудовым, — вновь заговорил мастер-инженер и с опаской добавил: — Их маги могут начать бить до того, как окажутся на дистанции пятипудовых.

— Напомни, сколько вам надо времени для зарядки россыпи снарядов? — спросил я, прекрасно зная ответ.

И он оказался именно таким:

— Вы до тридцати сосчитать вряд ли успеете. Механизм взведён, осталось только гнездо россыпное в ложку установить. Вы ведь шары заранее приказали по ячейкам распихать, так что всё готово. Но бить надо почти на дистанции пятипудовых, а это вот-вот уже.

— Дай мне немного времени, — сказал я, спешиваясь.

Гнездом на сленге инженеров называлась круглая штуковина, изъязвлённая отверстиями, в каждом из которых перед заряжанием помещался каменный снаряд размером с шар для боулинга. При выстреле они некоторое время летели вместе, после чего отделялись от матрицы, и устремлялись к целям по своим траекториям, более-менее равномерно накрывая некий эллипс поражения.

Гнездо готово, шестнадцать шаров наполовину выглядывают из деревянных укрытий. Остаётся последний штрих, и можно заряжать.

Приходящий Во Снах прав, функционал рун чертовски неполноценный. И одной лишь зубрёжкой многочисленных узоров дело не поправить, мне многого не хватает.

Но кое-какие мелкие фокусы уже сейчас могу показывать. В том числе вот этот. Проворачивал его в последних походах в Лабиринте. Испытывал, экспериментируя с рунами. И хотя катапульты у меня тогда не было, это ничего не меняет.

Принцип тот же.

Раскрыв маленькую сумку из пропитанной воском ткани, достал первый, так сказать, «модификатор снаряда». Невзрачный комок липкой сероватой смолы. Именно из-за неё пришлось использовать воск, к нему она не приставала.

А вот к камню пристала прекрасно. Теперь прижать, чтобы держалась крепче, и потянуться за следующим комком.

На десятом шаре мастер-инженер не выдержал:

— Господин десница, это что? Алхимия какая-то?

— Нет, это кое-что получше алхимии. Гораздо получше…

А вот и шестнадцатый готов. Но это ещё не всё, остаётся последний штрих.

Самый главный.

Смола выглядит невзрачно, как и полагается выглядеть смоле, но в ней скрываются золотые пластинки, исписанные рунами.

И кое-что ещё.

Мне сейчас подвластны лишь самые простейшие рунные конструкты, да и те не все. Причём лучшие из них получается поддерживать не больше минуты. И они же, увы, самые бесполезные, с простейшими эффектами. Сложные взаимосвязи между ними мне тоже недоступны, а долговечность несложных столь же мизерная.

Главный конструкт на каждой пластинке одинаков, он отвечает за цепочку элементарных команд. Если перевести в привычный язык, приблизительно она звучит так: «Стабильность 23 секунды». Проверено не раз, не два и даже не сто раз, и я точно знаю, что свои двадцать три секунды он продержится.

На него прицеплены ещё три конструкта: «Прикрепление к камню», «Максимальная сила для Жизнь» и «Разрушение». Они, фактически, вообще не имеют собственного времени существования, исчезают сразу после завершения действия «Стабильности», включаясь перед этим на кратчайший миг. Но до этого момента в связке продержатся, не растеряв удерживаемую силу.

Тоже проверено.

Насчёт «Максимальной силы для Жизнь» ни малейшей уверенности нет. Нет, я знаю, что она не сработает раньше времени, я просто не уверен, что она действительно оказывает какое-то влияние. Но на всякий случай пускай будет, вдруг действительно что-то добавляет.

В «Прикреплении к камню» уверен. Полёт снаряда — лотерея непредсказуемая, при ударе по людям и земле комок смолы может оторваться, несмотря на «Стабильность». Это вряд ли скажется на результате, разве что прилипнет к копыту коня, который быстро поскачет куда-то на свободное пространство, увозя всадника со срочным донесением. Маловероятная ситуация, но вдруг не повезёт, так что пускай будет.

Также полностью уверен в «Разрушении». Двадцать три секунды, и снаряды в труху разлетятся. Нет, они не превратятся в подобие осколочных фугасов, эффект мне требуется для, так сказать, толчка, что пробует последний, главный элемент, не имеющий отношения к рунам.

— Заряжайте, — скомандовал я и строго добавил: — Но не вздумайте выстрелить без команды! Своими руками казню!

— Ну что вы, господин десница, как можно, — напряжённо произнёс мастер. — Рычаг вон, на двойном ступоре. Сам прибью любого обормота, кто без приказа к нему прикоснётся.

На то, чтобы установить гнездо в подобие огромной ложки на конце рычага ушло несколько секунд. Расчёт машины может и не самый лучший, но в проворстве им не откажешь. И это я тоже выяснил заранее. Не зря каждый вечер репетиции этого момента устраивал.

А теперь последний штрих.

Вытянув руки, раскрыл ладони над зарядом, обрушил тень ци максимальным потоком, наполняя руны, заряжая конструкты, активируя запрограммированные в них цепочки взаимосвязанных команд.

Вот теперь точно всё.

Последний приказ:

— Стреляйте!

Взмах здоровенного молота, удар, и…

И ничего.

— Олух! — взревел мастер. — Клиновой стопор убери!

И, не дожидаясь выполнения команды, сам пнул по деревяшке, мешавшей высвободиться механизму. Но та, похоже, деформировалась после неправильной попытки выстрела, и вылетать не желала.

Я похолодел. Двадцать три секунды после активации и всё. Чудовищная сила, что должна ударить по широкому эллипсу, высвободится в одной точке.

Прямо здесь.

— Быстрее! — рявкнул я. — Шевелитесь, или мы все тут подохнем!

Гнусиса, похоже, сильно взволновала моя последняя фраза. Извернулся на привязи, наполовину высунулся из-за колеса, подставил к мешающей деревяшке удлинённый окатанный рекой камень:

— Бей сюда! Только по пальцам не попади, немощь криворукая! Мне ими ещё на арфе играть, на похоронах твоего тупого командира!

Мастер выхватил молот из руки провинившегося подчинённого и слегка стукнул по камню. Сработало — мешающая деревяшка выскочила из своего гнезда, как пробка из бутылки.

Размахнувшись, он ударил в полную силу по ступору.

Механизм катапульты заскрипел, загудел, содрогнулся, отправляя в сторону врага деревянную полусферу с шестнадцатью особыми снарядами.

От сердца отлегло, но не полностью. Сейчас ведь самое главное начнётся. Точнее — должно начаться. Я ведь без предварительных испытаний эту задумку применил. Даже для моих грандиозных запасов шестнадцать Растворений Жизни — солидные траты.

Именно они были теми самыми ключевыми, главными элементами снарядов. Высвобождение большого количества тени ци при зарядке, а затем новая волна при разрушении конструктов заставляет их срабатывать. Это я проверил.

Но на одиночном заряде.

И без катапульты.

На выстрел противник не отреагировал. Пехота как шагала, так и продолжала шагать, чётко в ритм барабанов. Первые ряды уже вскинули щиты, хотя, как по мне, рановато. Обладателей луков и арбалетов у нас и сотни не наберётся, причём почти всё такое оружие сосредоточено в руках людей Камая, а они на левом фланге. До центра стрелки оттуда еле-еле могут доставать, в хороших доспехах угрозу с их стороны можно игнорировать.

А от катапульты пехотный щит не спасает.

Снаряды, разлетевшись, как полагается, обрушились на вражеское войско. Громко, конечно, сказано, обрушились. Там-сям упали, обычно без видимого эффекта. Можно не сомневаться, что по кому-то неплохо прилетело, но для столь многолюдной битвы — комариный укус.

— Заряжаем? — спросил мастер, косясь на второе гнездо.

Я покачал головой, вытирая руки от смолы:

— Ждём.

— Простите, господин десница, но чего мы ждём?

Я проигнорировал вопрос. Всё моё внимание устремлено сейчас туда, на широченный эллипс, по которому разбросаны каменные шары. Выдвинувшийся вперёд центр вражеского войска почти целиком находится в этом эллипсе, а за ним, дальше, он раскидывается широко влево и вправо, захватывая массы пехоты и тяжёлой конницы. Мастеру даже пришлось модифицировать стандартное гнездо, чтобы увеличить разлёт. Вот только я не знаю точно, насколько равномерно легли шары. И не вижу смысла во втором залпе. Остатка запасов Растворений Жизни не хватит, чтобы зарядить все снаряды, да и нет смысла тратить последние на уже поражённую площадь. Если же применить их по флангам южан, на это уйдёт время, за которое они успеют понять, что к чему, и будут разбегаться от снарядов до того, как высвободится всепожирающая Жизнь.

Да, я прекрасно знал, что страшные трофеи, вынесенные из секретного осколка, действуют не мгновенно, но сейчас задержка показалась вечностью. Даже начал подумывать, что Растворения почему-то не сработали.

Но нет, со стороны вражеских рядов послышались новые звуки. В одном месте закричали, в другом, в третьем. Крики стремительно усиливались, пробиваясь через грохот барабанов. Да и барабаны начинали звучать как-то иначе, барабанщики по какой-то причине сбивались с ритма один за другим.

Над пехотным строем взвился огромный клуб светло-серой пыли. Подержавшись мгновение на тонкой ножке, будто причудливый гриб, он обрушился вниз, стремительно растекаясь плоским облаком, жадно дотягиваясь до десятков и сотен лакомых кусков плоти. Добротные доспехи южан от этой напасти не только не спасали, а становились частью её добычи.

От неё в принципе мало что спасает. Я вот неоднократно имел дело с Растворениями, и однажды даже доводилось «принимать огонь на себя». Выжить удалось лишь с помощью пары редчайших навыков. Об одном из них ни единого упоминания в умных книгах не нашёл, по второму информация отыскалась, но противоречивая, что о многом говорило. В сравнении с этими непростыми умениями даже божественно-эффективное Игнорирование не во всём выигрывает, а уж за обычные стихийные щиты и говорить нечего. Годится лишь абсолютная защита, растянутая по времени, а такие способности встречаются редко, и, как правило, их позитивные эффекты перемешаны с негативными, что не позволяет под ними свободно сражаться.

Или хотя бы спасаться бегством.

Зловещие облака взмывали там и сям, быстро расползаясь протяжёнными языками, меж которыми в ловушках оказывались многочисленные отряды. Застряв в этой своеобразной паутине, солдаты могли лишь с ужасом смотреть, как нити её расширяются, быстро поглощая свободное пространство.

И людей, которые до последнего пытались спастись, устраивая давку на этих стремительно сужающихся островках, ещё не затронутых буйством Жизни.

Кричали уже сотни, тысячи голосов. Барабанщики прекратили свою трескотню, лишь несколько горнистов надрывались, непрерывно сигналя что-то тревожное, да и те стихали один за другим. Передние шеренги всё ещё шагали, но замедлились, изгибаясь, многие солдаты недоумённо крутили головами, пытаясь понять, что же такое страшное происходит за их спинами.

А затем всепожирающая Жизнь начала дотягиваться и до них. Кто-то, наконец, побежал, но куда там. Бесчисленные пыльные «щупальца» настигали запаниковавших солдат со скоростью брошенных копий, вмиг обволакивали полностью, вжимали в землю, растворяя до однородной субстанции, что тут же становилась частью процесса и тоже устремлялась за новыми жертвами.

Несколько секунд, и врагов перед нами не осталось. Сплошная белёсая завеса, непрерывно движущаяся, расширяющая, пожирающая всё на своём пути. Из её недр всё еще орали обречённые солдаты, но их крики быстро затихали.

Похоже, шары разлетелись, как надо. Я, конечно, не мог сейчас рассмотреть детали, но пока пыль не заполонила всё, убедился, что на тот момент не затронутых Жизнью промежутков почти не осталось. Буйство высвободившейся стихии полностью заполонило пресловутый эллипс поражения, и быстро расползалось за его пределы, легко догоняя солдат, в панике пытавшихся вырваться из тесноты строя.

Кими приподнялась на стременах и неестественно-ровным голосом доложила:

— Их центру конец, но на флангах пехота просматривается.

— Шагает или стоит? — спросил я.

— Кто-то стоит, но в основном бегут. Обратно бегут. И не оглядываются…

Глава 8

Чаши весов

Мастер-инженер повернулся ко мне, уставился неописуемо, чуть заикаясь, опасливо спросил:

— Го… господин… Ч… что это было? Это будто сама Смерть!

— Это Жизнь, недоумок, — буркнул Гнусис и пожаловался: — Ну всё, никакой свободы, теперь даже на поводке не погуляешь. Сейчас это нечистоплотное создание снова меня в клетку посадит.

— А ты что, на почётный плен у южан рассчитывал? — спросил я.

— Не то, чтобы очень, но ведь под шумок всякое случается. А я личность внимательная, и удобные случаи не упускаю. Кстати, десница, ты ведь не забудешь? Это ведь я твою машину починил. Без меня вы бы тут все пылью стали. Так что я готов принимать заслуженную награду.

— Жди-жди, — кивнул я, до рези в глазах всматриваясь вперёд.

Работа Растворений надолго не затягивается, а вот пыль, что ими порождается, ведёт себя непредсказуемо. Иногда она очень тяжёлая и оседает почти мгновенно, иногда зависает надолго плотным облаком, в котором опасно дышать, быстро лёгкие забьются. Нынешняя ситуация ни то, ни сё: пелена получилась знатная, исчезать не торопилась, но редела достаточно быстро, чтобы наши изумлённые солдаты начали массово осознавать произошедшее.

Вряд ли кто-то из них понял, что здесь применили щедрую жменю редчайших, мало для кого доступных трофеев. Но рядовым воякам такие детали знать не обязательно, они увидели главное, не нуждающееся в немедленных объяснениях.

Страшных врагов, которые только что неотвратимо и уверенно накатывались на наш хлипкий строй, внезапно не стало. Вместо центра вражеского войска, где располагались самые опасные отряды, простирается белёсое пространство, где из светло-серой, будто цементной пыли проглядывают припорошенные груды шлемов, клинки мечей, наконечники копий и отдельные детали доспехов. Солдат и лошадей не видно ни живых, ни мертвых. Нет даже их костей.

Да вообще ничего нет, лишь металл сохранился.

Хотя и тот кое-где пострадал — Жизнь сняла декоративное чернение и напыление, вычистив сталь до первозданного блеска.

Изумлённые, с нотками испуга крики начали сменяться радостными воплями. Солдаты, готовившиеся к смерти, внезапно осознали, что будут жить.

Но я видел, что обрадовались они преждевременно. Вражеские фланги всё ещё просматривались плохо, но уже можно различить, что там без оглядки побежали не все. Организованная пехота отошла недалеко, а без оглядки драпающую в тылу там и сям собирали офицеры, не жалея при этом пинков. Суматошно трубили горнисты, над непроглядным пыльным облаком одна за другой взлетали ракеты. И непохоже, что сигналили отступление. Отряды, последней линии, лишь местами слегка затронутые ударом, почти не поддались панике и сейчас не двигались назад, а перестраивались, торопливо восстанавливая единое построение. И среди них всё ещё хватало добротно снаряжённых солдат. А это верный признак, что это не простое «мясо», эти вояки могут превосходить даже лучших людей Кошшока. Как только они организуются, против нас выстроится войско, всё ещё способное устроить тотальный разгром.

И это я ещё не учитываю ту лёгкую конницу, которую заблаговременно отправили перехватывать бегущих. Они тоже видят ракеты и, скорее всего, получают новые указания.

У меня может и нет опыта командования такими битвами, но я прекрасно понимаю, что инициатива сейчас у нас, и упускать столь благоприятный момент преступно.

— Катапульта, беглый огонь зажигательными по задним рядам между центром и левым флангом. Горнистам командовать атаку. Общую атаку. Отдельный приказ Камаю. Пусть пробивается за их строй и обстреливает место, откуда ракеты запускают. Только с максимальной дистанции. Ни в коем случае не приближаться к их офицерам без приказа. Кими, остаёшься здесь, отвечаешь за Гласа, Дорсу я не доверяю. Если Глас снова начнёт рваться в бой, избей его до кровавых соплей. Только сделай это уважительно, он, как-никак, голос императора.

Вытащив меч из ножен, я вскинул его над головой. Немудрёный пафосный сигнал, традиционный не только для Равы, а и для многих других стран. Все, кто его увидели, поняли и без горнистов, что сейчас будет. Солдаты воодушевлённо взревели, тоже поднимая оружие. Радостные вояки всё ещё не понимали, что это не победа, что радоваться рановато.

Последние секунды, когда я ещё хоть что-то контролирую. Сил у нас немного, резервов нет вообще, после начала атаки в управлении не будет смысла до того момента, когда всё станет слишком плохо или очень хорошо. В первом случае можно попытаться приказать всем отступать, во втором отправить преследовать бегущих врагов и захватывать обозы. Но ведь и то и другое солдаты сделают без ценных указаний, так что мне остаётся всеми способами склонить чашу весов ко второму варианту.

То есть пора самому вступить в бой и постараться обеспечить врагам как можно больше негативных впечатлений.

Октов не просто так ценят. Умный конь будто мысли читает, его почти не приходится направлять. Строй наших солдат он ухитрился преодолеть в считанные мгновения, причём на приличной скорости и никого при этом не задев. Дальше начал разгоняться, без колебаний мчась на пыльное облако, что всё ещё вздымалось над местом, где жестоко порезвилась Жизнь. А ведь обычных лошадей следы её буйства пугают до паники, не приближаются к ним, как ни понукай.

Под копытами загремело железо, и конь чуть снизил скорость. Видимость скверная, шагов на десять-пятнадцать что-то просматривается, дальше только угадывать приходится. Несмотря на это, окт продолжал продвигаться достаточно быстро, бесстрашно ставя копыта на то, что осталось от солдат. При каждом шаге вздымались тучи пыли, и та влачилась за нами узким густым шлейфом, не позволяя разглядеть, что творится за спиной.

Очень надеюсь, что наши вояки идут в атаку, не останавливаясь. Иначе остаётся лишь один вариант выпутаться без ущерба для здоровья, — могучий окт спасёт безумца, налетевшего на войско южан в одиночку.

Кими права, пока я на таком звере, меня бессмысленно преследовать.

Если у преследователей нет своих октов.

Впереди сквозь пыль промелькнуло движущееся пятно. Миг, и конь вынес меня на границу поражённой зоны. Жизнь переработала траву, дёрн и плодородный слой почвы, и продукты переработки почему-то значительно уступали исходному материалу в объёме. Поэтому образовалась впадина метровой глубины. На её краю стоял одинокий солдат южан, чудом уцелевший тяжёлый пехотинец, судя по доспехам. На меня он смотрел будто на демона, выбирающегося из ада, то есть с неописуемым ужасом. Его до того проняло, что не попытался защититься, до последнего изображал столб.

Мне даже опускать меч не пришлось. Окт изящно выпрыгнул из пыльного провала, сбил солдата ударом передних копыт и, не запнувшись, помчался дальше.

Здесь видимость ничто не заслоняло. И если раньше я мог оценивать лишь обстановку на флангах, то теперь, прорвавшись через облако взвеси, убедился, что ситуация по центру прекрасная для нас (и совсем наоборот для врагов). Столь близкий, быстрый и непостижимо-жестокий разгром главных сил скверно повлиял на задние ряды, ни один отряд здесь не устоял. Поблизости наблюдались лишь одиночки и мелкие группы, и все они выглядели так, будто заблудились. И этих «заблудившихся» осталось немного, подавляющее большинство продолжало бежать, огибая с двух сторон устроенную южанами за ночь искусственную возвышенность. Именно с неё запускали те сигнальные ракеты, и там же располагалось командование: аристократы со своими телохранителями.

Сейчас командование в полном или почти полном составе пыталось остановить разбегающиеся остатки центра. Кое-где это начинало получаться, там собирались немногочисленные кучки солдат.

Ну это пока что немногочисленные. Дай врагам немного времени, и если не всех, то многих назад развернут.

Удивительное дело, на меня никто не обращал внимания. Или вообще не ждали столь быстрых активных действий с нашей стороны, или в неразберихе принимали за одного из своих аристократов. В этом мире до стандартизации в военном деле ещё не додумались, одинаковой выделяющейся формой лишь отдельные элитные отряды могли похвастаться. Остальные довольствовались нашивками, гербами и эмблемами, причём благородное сословие частенько ими пренебрегало, из-за чего нередко случались казусы, когда богато разодетых клановых атаковали свои рядовые. Совершивших таковую ошибку, как правило, наказывали жестоко, поэтому простые вояки предпочитали не трогать незнакомых господ, принадлежность которых неясна.

Похоже, затоптанного конём солдата не заметили, или такие поступки у южных аристократов в порядке вещей. Как бы там ни было, неопознанным я здесь надолго не останусь, надо срочно брать от столь благоприятного момента всё возможное. Поэтому я не стал атаковать ближайшую группу растерянных пехотинцев, промчался мимо с высокомерным видом. Никто из них при этом даже не дёрнулся и не попытался окликнуть.

Значит пока что всё нормально, и можно искать цель поинтереснее.

Продолжая всем своим видом демонстрировать высочайшую степень презрения к окружающим, я мчался дальше и дальше. Мой путь лежал к той самой возвышенности из корзин и мешков с землёй, устроенной южанами за ночь. Понимая, что быстро удаляющийся от зоны тотального уничтожения аристократ привлекает внимание, чуть осадил окта, снизив скорость. И, скорчив зверскую рожу, указал ближайшей группке солдат на офицера, собирающего в кучу разбежавшихся бойцов. Дескать, я тут людей куда надо направляю, делами занимаюсь, а не пытаюсь в неразберихе подобраться к вражескому командованию на дистанцию удара.

Я почти половину пути преодолел, после чего резко развернулся. Там, на возвышенности, среди богато разодетых офицеров разглядел пару знакомых физиономий. Уго и Нонд, переговорщики, с которыми общался меньше часа назад. Вряд ли они успели забыть, как я выгляжу. Тем более плащ не полностью скрывает доспех, ещё недавно принадлежавший Нату Меннаю. Так-то приметным его не назовёшь, выглядит как пусть и богатая, но не слишком броская одежда. Однако на поле боя, где все прикрываются грубой кожей и металлом, человек, напяливший на себя что-то хотя бы отчасти похожее на повседневное тряпьё, сильно выделяется.

Ну и про окта забывать не стоит. В элитных конях благородное сословие разбирается, и на столь редком животном я незамеченным не останусь.

Да, ударить по командованию заманчиво, но чересчур рискованно. Новый навык, отобранный у того же Ната Менная, требует несколько секунд на подготовку. И дистанция для него оставляет желать лучшего, поэтому придётся приближаться столь близко, что меня неминуемо опознают. Увы, приготовления к удару не только сильно заметны, а ещё и требуют от меня максимального сосредоточения. Я не смогу при этом ни атаковать, ни отбиваться, ни активировать другие умения. Вряд ли враги будут столь любезны, что не станут меня беспокоить всё это время.

Направил коня к ближайшей группе, которую собирали сразу несколько младших офицеров. При них уже даже горнист с барабанщиком появились. Один что-то трубил, другой то и дело постукивал.

Навык в деле не отработан, а без дела, на простых тренировках, отработан плохо. Мне даже пришлось на миг отключиться от действительности, чтобы начать активацию. Будто небольшая тяжесть легла на плечи — необычная реакция на подготовку. Я при любой магии испытываю ощущения потери, связанные с расходом энергии, но здесь чувство особенное, не с чем сравнивать.

Всего ничего отвлекся, и секунды не прошло, но этого хватило, чтобы пропустить начало изменений обстановки. Большинство вражеских солдат почему-то уставились в одном направлении, прочие воины торопливо разворачивались туда же. И вот уже все как один смотрят в сторону моего войска, что должно скрываться за плотной пылевой завесой.

Повернуться туда я не рискнул, это может сбить подготовку к удару. Вскидывая левую, свободную от оружия руку, я лишь позволил себе покоситься. И разглядел, что пыльная пелена всё же начала редеть, и теперь в ней просматривается движение. Первые шеренги наших воинов вот-вот доберутся до не попавшей под удар местности, местами их уже можно рассмотреть со всеми подробностями.

Руку начало неприятно покалывать, воздух вокруг меня будто стал плотнее и в лёгкие прорывался с трудом. Кончики пальцев прострелило болью, и от них с треском потянулись тонкие ветвящиеся разряды. Расходясь в стороны, они образовали надо мной причудливую фигуру, похожую на зонт, после чего одновременно рванули вверх, где на высоте в десяток с лишним метров свернулись в несколько шумных, ярких и быстро увеличивающихся клубков.

Зрелище очень заметное и далеко не беззвучное. Многие солдаты и офицеры начали поворачиваться на меня, отвлекаясь от, безусловно, в высшей степени интересной картины приближения сборного войска Мудавии. Тут даже слабо разбирающиеся в магии люди знают, что лишь очень немногие высокоразвитые аристократы способны ею бить с больших дистанций. И раз кто-то подготавливает навык здесь, он, скорее всего, и врежет куда-то поблизости. То есть по ним, или по их товарищам.

Но подготовка не такая уж и долгая, рядом находятся лишь обычные солдаты и младшие офицеры, возможностей у них немного, времени, чтобы отреагировать, не осталось.

Сияющие клубки, что выдавали меня издали, оглушительно затрещали-загрохотали, обрушивая на вражеское столпотворение множество молний. Я вмиг оглох и не ослеп лишь потому что прикрыл глаза. Даже сквозь веки сверкало очень и очень ярко, но не настолько, чтобы временно вывести глаза из строя.

Хорошо, что до этого испытания проводил и знал, к чему следует готовиться. Но на будущее надо поискать способ снижения нагрузки на органы чувств.

Это не дело закрывать глаза, когда находишься в окружении врагов.

Буйство магического электричества надолго не затянулось. Увы, в этом направлении я навык почти не развивал, при моём Балансе приходится многим жертвовать, до мелочей выверять приоритеты. Но даже в такой компоновке Гнев грозовых небес дел наделал. Там где только что переминались с ноги на ногу под две сотни солдат, лишь около пятидесяти устояли. Еще десятка два-три слабо шевелились, лежа на земле в окружении многочисленных неподвижных тел. Причём некоторые сильно дымились.

Никто из уцелевших не торопился устраивать мне месть. Все слишком ошеломлены, включая двух офицеров. Один на коне, второго из седла выбило, но непохоже, что сильно приложило. Уже вскочил, растерянно крутит головой.

В него я отправил добротно прокачанную Искру, и, разгоняя окта, обрушил меч на второго. Тот успел пригнуться, уклоняясь, и клинок прошелся вскользь по шлему, срубив пучок цветных перьев. Конь у врага оказался не из рядовых и глупых, догадался тут же прыгнуть в сторону, не позволив достать хозяина вторым ударом.

Оказавшись в безопасности, офицер заорал:

— Тревога!!!

Я уже мчался дальше, понемногу забирая в сторону. Если получится, то лихо развернусь и потом быстро окажусь возле Камая. Ведь он там, на фланге должен вот-вот появиться.

Наперерез ринулся безрассудный офицер. В причудливо воздетой руке зажат меч с пёстрой кисточкой на конце рукояти, поза особым образом напряжена, выдавая изготовку к удару. Да не простому, а сдобренному каким-то воинским навыком.

Я метнул Искру, но та, не долетев до головы врага несколько сантиметров, рассыпалась на безобидные стремительно затухающие огоньки. При этом фигура южанина на миг окуталась подобием огромного деформированного мыльного пузыря. Похоже на один из распространённых в Раве вариантов щита стихии Воздуха, но явно не он. Если предположить, что врага прикрывает нечто схожее по эффективности, низовыми магическими атаками до полного разряда его доводить долго, времени на это у меня нет.

Перекинув меч в левую руку, я чуть пригнулся, дотянулся правой до подарка Буйвола — грубого тяжеленного вульжа. Успел его правильно перехватить и даже размахнуться, после чего обрушил на офицера.

Тот, поняв правильно, чем грозит мой выбор оружия, передумал наносить свой коронный удар, попытался изящно блокировать, с отводом в сторону. Видимо не сомневался, что Сила у меня развита по остаточному принципу. У магов ведь не принято её качать.

Универсалы в этом мире попадаются редко, а такие как я, возможно, вообще единичный экземпляр. Так что мыслил он здраво.

Но неправильно.

Прежде чем наши кони разминулись, я успел оценить, как лицо противника вытянулось от великого изумления. Нет, дотянуться до врага не получилось. Его тонкий меч остановить вульж не сумел, а вот щит сработал достойно. Хоть «пузырь» подёрнулся тревожным волнением, среди которого одна за другой расползались рваные прорехи, но лезвие тяжеленного оружия замедлил до такой степени, что оно лишь крохотную зарубку на пластине доспеха оставило. При этом толчок вышел знатный, противника едва с лошади не сбросило. Удержался лишь благодаря хитроумной конструкции седла, заработав при этом знатное ошеломление тела и психики.

Разрыв шаблонов — маг с прокачанной Силой.

Легко отделавшийся южанин остался за спиной. Я на него даже не обернулся. В динамичной конной схватке всё происходит настолько стремительно, что опасаться его теперь не стоит. Вряд ли мы вообще в этом бою ещё раз пересечёмся.

А вот и новый всадник наперерез рвётся, и один из тяжёлых пехотинцев изготовился метать дротик. По каждому врезал магией. Всё теми же несерьёзными навыками, но им хватило. С рядовым всё и так понятно, а офицер не из богатых: ни амулетов эффективных, ни хорошо прокачанных навыков защитных не оказалось. Они в этом мире не для каждого доступны, многочисленное племя низовых аристократов обычно лишь мечтать о подобном снаряжении может.

Ещё один всадник торопится умереть. Каменная игла — низовой, «стартовый» навык, к тому же у меня он прокачан не сильно. Но мощность достаточна, чтобы пронзить плохо защищённое тело насквозь, через грудь. Всадник вывалился из седла, одна нога застряла в стремени, и разогнавшийся конь потащил его дальше.

В кучку пехотинцев полетел Огненный шар. Массовость его более чем сомнительная, но если хорошо прокачать и бить по тесному строю, при удаче можно накрыть одновременно несколько человек.

Строй у противников отсутствовал, стояли свободно, и чуда не случилось, под раздачу попал лишь один. Зато остальные прыснули от загоревшегося в разные стороны, даже не помышляя швырять в меня дротики, или пытаться навредить каким-либо иным образом.

В этом мире даже слабых, начинающих магов уважали, а я своими молниями убедительно показал, что новичком в волшебных делах не являюсь. И времени с первой атаки прошло достаточно, чтобы враги начали это понимать.

А если они, по невежеству, и разгром, устроенный Жизнью, считают результатом действий наших магов, то мою предполагаемую силу могут мысленно завысить в сотни и тысячи раз.

Я даже пожалел, что ухватил вульж. Это тяжеленное оружие истинных воинов совершенно не вяжется с традиционным обликом волшебников. Ну да вроде не придирается никто: рядовые дружно разбегаются с моего пути, некоторые офицеры как бы движутся наперерез, но без энтузиазма. Ко мне всё меньше и меньше интереса проявляют.

Конь ни с того ни с сего резко подался влево. Не успел я удивиться, как мимо лица просвистела длинная стрела, и тут же вторая задела плечо, разрядив одно Игнорирование. На автоматизме перезарядил навык и следом накинул Нестабильный щит Хаоса.

В меня полетели новые стрелы, болты, дротики и даже камни. Оказывается, и у южан пращников хватает, просто не довелось столкнуться с ними в первом походе.

Я отвечал врагам магией. Бил Искрой раз за разом, она из низовых навыков прокачана лучше прочих, откат минимальный, и скорость движения заряда внушительная. Плюс тренировался её отрабатывать несколько месяцев, опыта поднабрался. Почти без промахов раздавал смертоносные подарки, что заставляло врагов опасаться меня всё больше и больше.

Завершил разворот возле края поредевшего облака взвеси. Отсюда, несмотря на пыль, прекрасно можно рассмотреть первые ряды моих солдат. До ближайших всего-то шагов пятьдесят осталось. Но я на них лишь покосился, моё внимание устремлено параллельно их строю. На тот фланг, где вот-вот должны появиться всадники Камая.

Но нет, быстро я туда не доберусь. Врага мой короткий и кровавый «рейд» всё же напугал не так сильно, как предполагалось. Решили, что со мной можно легко покончить. Со стороны позиции командования мчалась группа всадников. Дорогие кони, блеск золота и серебра на доспехах, причудливо украшенные шлемы. Чуть вперёд вырвался недавний знакомец — Нонд Акке. Тот заносчивый юноша, который так презрительно кривился на переговорах, то и дело пытаясь перебить старшего родственника. Чем-то я ему ещё тогда сильно не понравился, и вряд ли он сейчас торопится ко мне для того, чтобы извиниться.

Всадников с ним не больше четырёх десятков, скорость высокая, массовый удар молниями у меня отработан слабо, всех за раз не накрою. К тому же новенький навык ещё в откате, и не вижу смысла оттягивать на себя эту кучку младших аристократов с их телохранителями. Нет, всю ораву мне не осилить в честном бою, а вот прорваться через них смогу без труда. У них лишь один шанс меня остановить — скинуть с коня, или убить его. Но первое я постараюсь не позволить, а в окте уверен всё больше и больше.

Он даже выстрелы лучников, что били вслед, почуял раньше меня. И даже успел предпринять некоторые меры, пытаясь уберечь хозяина.

Начинаю понимать Дорса.

Нонд так рвался вперёд, что первым попал под раздачу. Последовательно выпущенные Огненная искра, Ледяная капля и Воздушный толчок разбились о его щит, скорее всего созданный каким-то не самым простым амулетом.

Убедившись, что мои атаки без малейшего эффекта гасятся защитой, младший Акке поднял градус презрительности раза в три.

А ведь жить ему оставалось не больше секунды.

У меня ведь не только низовая магия развита. Хорошо помню, как в своё время мастер Ур прочёл мне коротенькую лекцию на тему развития Огненной искры. Я её только-только добыл в Лабиринте, так что урок оказался своевременным.

Большинство стартовых стихийных навыков эволюционны по умолчанию. За каждым тянется разветвление из различных умений, обладающих своими особенностями. При этом стартовый навык убирать из списка доступных не обязательно, ведь он и сам по себе, без преобразований, способен развиваться. Если не жадничать, щедро вкладывать трофеи, со временем он его параметры смогут удивить.

Вот так и получилось, что наряду с той же Искрой у меня и Огненный шар имеется, и Огненное копьё. Первый даже неплохо развит, но второе, пусть и значительно от него отстаёт, может справиться в тех ситуациях, где он спасует.

Защищённая от магии цель — одна из таких ситуаций. Немалый заряд стихии Огня всю энергию передаёт в одну точку. Даже сильные навыки и редкие амулеты не способны обеспечить защиту от такого давления со всех сторон. Но они в таких случаях, как правило, «запрограммированы» снимать часть мощности с других направлений, молниеносно укрепляя ничтожную площадь. Перед такой преградой даже самое редкое и хорошо прокачанное умение может спасовать. Амулеты — аналогично.

Огненное копьё ударило Нонда в шею. Защита его сюрпризы не преподнесла, отработала удовлетворительно, а этого недостаточно. Она лишь частично расплескала скрытую в заряде мощь. И вместо того, чтобы пробуравить в человеческой плоти узкое отверстие, магия навыка прошла раскалённым кулаком, сжигая мышцы и разбрасывая кости. Голова аристократа отделилась от тела, и, одарив меня напоследок последним презрительным взглядом, покатилась по земле.

Ещё двоих я в последний миг удачно накрыл Огненным шаром, и, промчавшись мимо пары пылающих всадников, снова пустил в дело вульж. Выбил рослого гвардейца из седла, даже толком не понял, убил или ранил, но доспех ему помяло знатно.

За ним на меня налетел офицер. И этот был готов к встрече с опасными противниками, потому что использовал тяжеленное подобие молота, где ударная часть походила на пару массивных стальных конусов установленных зеркально на кубическом основании. Таким если и не проломишь щиты, так озадачишь изрядно, или даже из седла вышибешь.

Пустить молот в дело он не успел, я не стал рисковать и убил его перезарядившейся Искрой. Слабенький защитный амулет на миг окружил фигуру врага россыпью светящихся точек, но против неплохо прокачанного стихийного навыка они не сработали. За офицером на меня налетели сразу двое телохранителей. Одному я раздробил плечо вульжем, второй успел дотянуться до моего бедра мечом, разрядив одно Игнорирование.

Следующий противник выстрелил из маленького, но мощного на вид арбалета. И, должно быть, удивился тому, что умудрился промазать в упор.

Слава Хаосу!

Арбалетчика я тоже огрел вульжем, а дальше только и успевал принимать удары и бить-бить-бить в ответ. Окт хорошо разогнался, враги тоже на месте не стояли, мелькали быстро. Я основной упор делал на атаку, стараясь успеть поразить как можно больше противников. Поэтому не успевал блокировать все удары, то и дело с меня снимали одно Игнорирование за другим. В какой-то момент я вообще без них остался, но стихийный щит и трофейные доспехи продолжали надёжно защищать.

Не заработав ни царапины, ни ушиба, прорвался через отряд непростых всадников, и разглядел, наконец, Камая. Но внимание привлёк не он, и не его бойцы, а то, что происходило в их ближнем тылу. Там Дорс, Кими и Глас устроили подобие суетливого хоровода. Даже не сразу понял, чем они, собственно, занимаются.

А занимались они тем, что пытались утащить Гласа назад. Он бешено сопротивлялся их усилиям, пытался прорываться дальше, к Камаю, в авангард отряда. Повоевать захотел.

Не первый раз на моей памяти. Тогда, при нападении бандитов в пустоши, он тоже помчался рубиться, невзирая на все приказы. Именно по этой причине я сейчас оставил при нём пару сильнейших бойцов: и от врагов прикроют, и от разрушительных желаний отвадят.

Не отвадили. Всё же как-то вырвался, и теперь его приходилось гонять в опасной близости от противника.

А нет, уже не гоняют. Всё же не зря я позволил здоровяку пользоваться октом. Элитный конь легко предугадывал все манёвры Гласа, и вот уже Дорс хватает лошадь, а подскочившая Кими отвешивает беглецу столь жестокий подзатыльник, что у того глаза закатываются. И вот уже бессознательного возмутителя спокойствия транспортируют назад.

А бой, меж тем, не останавливался. Вряд ли здесь кто-то кроме меня уделил столь пристальное внимание столь незначительному и бескровному эпизоду. Камай не только успел перебраться через поражённую Жизнью землю, его подчинённые уже вовсю воевали, отправляя в сторону вражеских командиров множество стрел. Благо, экономить их не надо, в городе нашлись запасы, и почти все они теперь при них или в обозе.

Врагам такая активность, конечно же, не нравилась, но немедленно разобраться с отрядом Камая здесь некому. Всех приличных, кто были под рукой, отправили гонять меня. Ничем не занятой пехоты хватало, но её ещё не успели организовать, и почему-то почти всю собирали ближе к реке, совсем уж на краю фланга. Таким образом, непосредственно между моей дружиной и искусственной возвышенностью серьёзных сил не оказалось, и лучники работали без малейших помех.

Командование южан такое положение дел не устраивало, к моим людям целенаправленно приближалась тройка всадников. Как бы, количество врагов не впечатляло, но тут, в Роке, и один приличный аристократ способен легко устроить большое горе моей невеликой дружине. Тем более эти противники выглядели подозрительно. Первые два вообще непохожи на аристократов, у них нет ничего лишнего в доспехах, одежде и оружии, но при этом всё недешёвое. Так, обычно, выглядят рядовые телохранители. А вот последний явно не воин из свиты. Доспехи скромные, зато разодет богато. И самое главное — в руке у него короткий жезл. Не разновидность булавы — именно жезл. Причём хлипкий: тонкая рукоять, причудливые завитушки из золота, россыпи мелких самоцветов, здоровенный рубин или похожий на него камень в навершии. Такой штукой если врежешь по башке, все ценности разлетятся при ударе.

Кучу денег потеряешь.

Это оружие не воина, а мага. Или какой-то артефакт, усиливающий волшебство в широких рамках (что великая редкость), или повышающий отдельные параметры, важные для стихийных навыков (что гораздо чаще). Мне бы тоже не помешало таким обзавестись, но пока что никак, в свободной продаже ничего приличного не встречал.

И на жезл я начал поглядывать по-хозяйски.

Взглядом Бяки.

Конь дёрнулся, пропуская очередную стрелу, выпущенную неизвестно кем сзади слева. Но я на это ни малейшего внимания не обратил, оно сейчас всецело поглощено тройкой, что так целенаправленно мчится к моим людям.

Первые два — явные воины прикрытия. Латы крепкие, кони тоже доспехами защищены, в руках здоровенные щиты. Ими и себя прикрывать можно, и тех, кто следом мчатся.

Следом мчался маг, и он уже начал заниматься чем-то нехорошим. Сидел в седле неестественно, будто статуя, лицо запрокинуто, взгляд застывший, рука с жезлом вскинута выше головы. И даже пробивающееся через редкую облачность солнце не может скрыть искры, что всё чаще и чаще пробегают по богато разукрашенному навершию волшебного оружия.

На что угодно готов поспорить, что он собирается врезать навыком, похожим на мой Гнев грозовых небес. Не в том смысле, что у него тоже изучены молнии, а что-то иное, тоже массово-смертоносное. Ударит всего-то один раз, и я в одно мгновение останусь без идзумо клана и остатков дружины. Эти балбесы как назло держатся кучно, прекрасную мишень изображают. Мои теоретические наставления Камай или вовсе позабыл, или опрометчиво решил, что вражеские маги исчезли вместе с центром войска Тхата.

У северян волшебство распространено не настолько широко, как у южан, вот и не выработался рефлекс в первую очередь опасаться именно магии.

Дистанция применения — это то, на чём при развитии умений обычно экономят. Традиционно в первую очередь вкладываются в мощь, в площадь поражения, в длительность разрушительного воздействия. Но даже так велик риск, что маг подберётся на расстояние удара раньше, чем я смогу достать его Огненным копьём.

Торопливо отправив вульж в Скрытое вместилище, я вместо него достал лук, после чего наложил на тетиву артефактную стрелу. Увы, не из самых дорогих, но сейчас это единственное доступное оружие, которым можно дотянуться до мага.

Окт будто мысли прочитал, помчался ровно, стараясь как можно меньше раскачивать меня в седле. Мы сейчас двигались столь удивительно плавно, будто славный конь обзавёлся самой качественной пневматической подвеской.

Да, Дорс не зря сбрендил, не зря.

Выстрел.

Фигуру магу обволокло вихрем сработавшего щита стихии Воздуха. И, к великому сожалению, артефактная стрела не смогла через него пробиться. Однако не всё потеряно, концентрацию она сбила, опасный враг уже не изображал статую. Повернулся ко мне, уставился злобно, наставил жезл и выпустил Огненное копьё.

Тот самый навык, который я мечтал против него использовать, да дистанция не позволяла.

Этому позволила, причём скорость движения заряда не впечатляла, да и визуальные эффекты намекали, что особой силы от заряда ждать не приходится. Возможно, маг вкладывался именно в дистанцию применения, или его жезл значительно усиливал этот параметр.

Как бы там ни было, моим щитам отрабатывать не пришлось. Да что там говорить, мне вообще не пришлось ничего делать. Конь, продолжая двигаться так же плавно, чуть сместился, пропуская заряд магии мимо.

А я выпустил вторую стрелу.

Снова сработал стихийный щит, и мой недешевый артефакт разлетелся на щепки и осколки. Но маг заметно засуетился, непрекращающиеся атаки его нешуточно напрягали. Крикнул что-то воинам, в ответ один покачал головой, отбивая голой ладонью стрелу. Возможно, одного телохранителя попытался натравить на меня, а тот объяснял, что второй без него не справиться с прикрытием, ведь люди Камая, наконец, начали реагировать на угрозу. Пока что лишь единичные подарки прилетают, но всё очень быстро может измениться.

Я достал третью стрелу, и маг совсем уж нервным стал. Резко осадил коня, затем наоборот его пришпорил, пытаясь сбить прицел. Но между нами около сотни шагов осталось, для моих параметров это почти ничто. Он даже стрелу, наверное, не успел разглядеть, при таком уровне навыка да при таком качестве лука они вылетают со скоростью сопоставимой с некоторыми образцами не самого медлительного огнестрельного оружия.

Однако и на третий раз я противника не угомонил. Щит у него прокачан неплохо, зря так суетится.

Стремительно мчащийся окт, наконец, пересёк ту черту, за которой уже я мог использовать магию. Не убирая лук, выпустил Огненное копьё. Оно летело не так быстро, как мои стрелы, враг почти успел уклониться и вместо того, чтобы попасть ему в грудь, навык ударил чуть выше локтя правой руки. Стихийный щит всё ещё работал, но защитить полностью не смог. Как и с тем офицером, заряд, как бы, расплющился, но при этом местами прошёл дальше, и жезл мага полетел на землю.

Вместе с рукой, что продолжала его сжимать.

Я лишь на миг позволил себе проследить за ней жадноватым взглядом. Надо запомнить место. Если поле боя останется за нами, пошлю кого-то, чтобы подобрали в первую очередь.

Хорошо бы прихватить ценный трофей прямо сейчас, но ситуация не располагает. Даже покалеченный маг остаётся магом, способным наделать много нехороших дел. Пусть убийство покалеченных выглядит неблагородно, всё равно придётся завершить начатое.

Я снова потянулся за вульжем, и в этот миг окт беспричинно рванул влево, причём без какой-либо плавности, резко и грубо. Не успел я удивиться странности его поведения, как рядом сверкнуло, взметнулся огонь, меня обдало волной жара. Успел краем глаза рассмотреть клубы чадящего пламени, вздымающиеся там, где мы должны были промчаться мгновение назад.

Магия?..

Да нет, тут же понял, что она здесь совершенно ни при чём. Сам ведь приказал бить в эту область зажигательными, и сам же чуть не попал под огонь своей единственной катапульты.

Резкие манёвры окта разлучили меня с магом и его телохранителями. Обернувшись, я убедился, что с ними и без меня справятся, люди Камая дружно заливали уже не такую опасную тройку ливнем стрел.

Стоило отвлечься, как чуть не схлопотал дротик в грудь. Даже окт не успел среагировать, а значит метнул его, скорее всего, кто-то непростой.

На рефлексах попытался вернуть сбитое Игнорирование, но навык не сработал, что случается только при отсутствии энергии или если все слоты забиты.

Энергия есть, значит, никто ничего мне сейчас не сбивал. Выходит то, что я принял за попадание, таковым не является.

Вскользь задело, настройки навыка не сочли это угрозой, на которую надо срабатывать.

Покосился в направлении угрозы. Там выстроились под сотню пехотинцев. Щитами прикрылись, копьями ощетинились, дротик за дротиком швыряют. Кто из них такой опасный умелец, не понять, к тому же обстрел вот-вот затихнет. Остатки той группы аристократов и их телохранителей, через которых я успешно прорвался, убив при этом младшего переговорщика, успели развернуться и вновь устремились за мной. Кратчайший путь ко мне пролегал как раз мимо строя, и через несколько секунд они перекроют своим солдатам видимость.

Упорные.

Нестабильный щит Хаоса всё ещё работал, и, пользуясь этим, я активировал откатившийся Гнев грозовых небес. Большая часть стрел, болтов, дротиков и камней сейчас пролетает мимо, а тем, что попадут, придётся пробиваться через Игнорирование, щит Воздуха и непростые трофейные доспехи. Так как продержаться надо всего ничего, есть надежда, что концентрацию сбить не успеют.

Так и получилось. Молнии ударили по пехотному строю и накрыли часть конного отряда, удачно подоспевшего к месту. Кони, испуганные грохотом и вспышками, рванули кто куда, унося всадников, пехота сильно пострадала, солдаты, не попавшие под раздачу, начали разбегаться. И я, пребывая посреди вражеского войска, внезапно остался сам по себе.

Никто моей персоной не интересовался.

Пользуясь неожиданным «личным затишьем», покрутил головой, в первую очередь выясняя, как там дела у Камая. Вроде всё неплохо. Той тройки уже не видать нигде, все прочие лезть к моим людям не торопятся. Лишь со стороны реки надвигается пехотный строй, но приближается он неспешно, и прежде чем доберётся, столкнётся с нашей пехотой. Та наступает бодро, надеюсь, сразу назад не побежит.

Ведь на другом фланге не побежала. Схлестнулась с не успевшей прийти в себя и перестроиться вражеской пехотой. Там орут тысячи голосов, звенит сталь, изредка применяются низовые магические навыки. Непонятно, кто кого давит, больше похоже на равновесие.

Наши части в центре запаздывают, им приходится перебираться через центр поражённой Жизнью зоны, а это замедляет. Но они вот-вот выберутся из пыльного провала, развернутся, ударят, помогая сражающемуся флангу. И тогда чаша весов может склониться в нашу сторону.

И я помчался туда.

Помогать ей склоняться.

Я метался по тылам вражеского строя, выбивая офицеров и самых опасных на вид рядовых. Я по откату разряжал Гнев грозовых небес, каждым ударом уничтожая десятки солдат и пугая всех оставшихся. Ни у одного из уцелевших вражеских магов не было ничего сопоставимого по мощи с моим самым разрушительным навыком.

Я до такой степени достал южан, что они чуть ли не большую часть сил выставили, чтобы меня, если не прикончить, так хотя бы не подпускать к ключевым точкам. Теснили развернувшимися задними рядами, обстреливали всеми стянутыми сюда стрелками, гоняли тяжёлой конницей. Благодаря окту я без затруднений выбирался из опасных ситуаций, чтобы вновь в них вернуться, где бил, бил и бил. В основном магией, но и за лук приходилось браться, и за меч, и за вульж.

Его я, наконец, начал понимать и ценить. Действительно перспективное оружие.

И несколько офицеров южан тоже его оценили.

Напрасно понадеявшись на защитные навыки и амулеты.

В какой-то момент самый край вражеского фланга, пробиваясь вперёд, упёрся в выступ обрыва, что ограничивал здесь долину. И без того плотный строй, собранный из первых подвернувшихся под руку солдат, уплотнился до опасного состояния, когда рукой подать до хаоса и смертельной давки. И в эту спрессованную толпу идеально лёг очередной Гнев грозовых небес. Потери получились грандиозные, и это, наконец, существенно сдвинуло чащу пресловутых весов. Враг попятился, потом побежал, наша пехота помчалась следом, безжалостно вырезая отстающих.

В этот же момент центр нашего войска добрался до искусственной возвышенности, и, невзирая на несколько слабых магических ударов, согнал вражеских офицеров с их удобной позиции, после чего направился дальше, к лагерю и обозам. Здесь не было серьёзных сил, останавливать их некем и нечем.

Ну это я так на скаку подумал. На деле в битве, где всё и все смешались, слишком много переменных, и ситуация может резко измениться в любой миг.

Изменения примчались на сёдлах лёгкой конницы южан. Той самой, которую в самом начале направили в обход, дабы не позволить никому из наших уйти. Ведь не сомневались, что разгромят нас легко и быстро, вот и позаботились заблаговременно.

Вражеское командование о них не забыло и после неприятного изменения ситуации передало новые приказы. Теми самыми сигнальными ракетами, их ведь издали видно. И конница ударила сзади в самый неподходящий момент. От немедленного разгрома нас спасло лишь то, что множество всадников опрометчиво сунулись в кошмарную котловину, оставленную Жизнью посреди долины. Там быстро двигаться не получалось, к тому же пыль, поднимаемая копытами многочисленных коней, «обновила» завесу, видимость стала даже хуже, чем была в самом начале.

Попавшие под неожиданный удар мудавийские отряды тут же начали разбегаться. И это, как ни странно, тоже сыграло нам на руку. Всадник, что кровожадный хищник, вид бегущей добычи провоцирует его на преследование. Увлекаясь, он зачастую начинает игнорировать приказы.

Пока большая часть вражеской конницы утопала в пыли да гоняла доблестных мудавийцев, наши устоявшие части отогнали меньшую и, кое-как перестроившись, начали отбиваться с двух сторон.

Я тут, в одиночку, мало что мог поделать, и, возглавив отряд Камая, догнал командование южан. Перебить всех не сумел, но неплохо потрепал.

И, главное, не позволил им продолжать выпускать ракеты и посылать гонцов с приказами.

Бой что с нашей стороны стал неуправляемым, что с их. Но не самые лучшие части корпуса и удержавшиеся от бегства мудавийцы к хаосу привычны, он у них в генах, а вот дисциплинированным южанам пришлось туго. Послушание с младенчества вбивается, инициатива на низах не приветствуется ни в каком виде. Враги отбивались яростно, теряли двоих, а мы пятерых, но при этом наши вояки без оглядки на командование использовали каждую слабину, чтобы именно в этих местах продавливать строй.

В итоге и без того не монолитная линия южан разбилась на несколько невеликих огрызающихся сталью участков. Отогнав командование, я вернулся назад и вместе с Камаем ударил по одному из таких обособленных отрезков, где южане бились почти в полном окружении.

Гнев небес снова сработал, как надо, а остатки запасов стрел обрушились на тех, до кого не дотянулась магия. Враги здесь снова побежали, и сейчас их некому было останавливать.

Паника заразна, и следом потянулись другие части. Кто-то улепётывал без оглядки, кто-то пытался огрызаться, отходя частично организованно. У нас не хватало сил ни тех, ни тех добить. Мало того, что люди вымотались, так снова лёгкая конница нарисовалась. Оказывается, несколько отрядов занимались грабежом нашего обоза, потому к битве подоспели к шапочному разбору.

Хотя, что там у нас, грабить? В нашем обозе даже всеядным мудавийским мышам делать нечего. Невеликие припасы долго растягивать невозможно, и к началу битвы продовольствия не осталось вообще.

Хорошо, что мародёров оказалось немного. Да и видя разгром и отступление пехоты, они не очень-то рвались в бой. Однако даже так отбились мы из последних сил, понеся при этом самые большие потери за всю битву. В основном не повезло самым робким воякам. То есть досталось тем из наших, кто не устояли. Вот их, бегающих по всей долине, запоздавшие всадники немало порубили.

Но и это не стало последним эпизодом растянувшейся на бесконечно-долгие часы битвы. Разобравшись, наконец, с последними организованными отрядами вражеской лёгкой конницы, я повёл свою невеликую дружину «принимать» вражеский обоз. Однако и тут не обошлось без крови. Оценив наш измотанный вид и малочисленность, обозники осмелели и решили устроить отпор. К ним начали присоединяться драпающие пехотинцы, сопротивление стало нешуточным, пришлось спешно отходить.

И тут сами же южане помогли. Часть отступающих частей решили под занавес что-нибудь из своего обоза ухватить. Здешние обозные — настоящие звери, даже своих не пожалели, били от души. Пока они между собой разбирались, подоспел Кошшок Баил с остатками боеспособной пехоты, после чего мы дружно подавили последние очаги сопротивления.

Разгром получился знатным, но не полным. Большинство врагов отступили, и догонять их у нас не было возможности.

В любом случае, это честная победа.

Для многих совершенно неожиданная.

Да ладно, скажем честно, никто не думал, что у нас есть хоть какие-то шансы.

Даже я сомневался.

Глава 9

После битвы

— Эй! Ты! Стой! Не проходи мимо! Я тебе говорю, туловище ты имперское! Десница, ты мне должен! А ну куда пошёл?! Прекращай меня игнорировать! Я ведь и разгневаться могу!

Обернувшись к катапульте, я уставился на прикованного к колесу Гнусиса:

— Это когда же я тебе задолжать успел? Что-то не припомню…

— Вот что у тебя за память?! У таракана и то лучше! Забыл? Без меня эта ваша дурында никуда бы не выстрелила. Получается, вы бы все сейчас Мудавию опыляли серой пылью. То есть я вас спас, а за такое порядочные люди благодарят. Ты, говорят, из самой благородной семейки северных варваров, так что давай, начинай уже благодарить. Весь день тебя тут жду, отлучиться не могу, где тебя столько времени носило?!

— Ладно, разумно обосновал, долг имеется, — признал я.

Достал из Скрытого вместилища первый попавшийся трофей, прицельно отправил прямиком в лоб вредному гоблину. Тот, несмотря на добротные кандалы, ухитрился извернуться, и ловко поймать кругляш двумя пальцами.

— Эй! Десница! Я что-то не понял! Это что такое?!

— Как это что? Моя благодарность…

— Вот эту смешную подачку ты называешь благодарностью?! Я вообще-то рассчитывал на то, что ты, для начала, снимешь с меня эти ржавые цепи! Я ведь разумное создание, я вам не собака без будки! Десница, а ну быстро начал вести себя достойно!

— Так тебе что, эта благодарность не нужна? Ну ладно, возвращай назад.

Гнусис покрутил кругляш перед носом и воскликнул:

— Великий знак навыка?! Ну ничего себе! Вот подгон так подгон!

— Ну так ты отдашь, или как?

— Да не, всё нормально. Прям от души благодарствую!

— На здоровье… пользуйся…

— Куда ты опять пошёл?! Этого маловато будет! Это же, если подумать, я битву выиграл. А я, между прочим, не за вшивый знак навыка так надрывался и рисковал! Эй! Десница! Куда ты?! Стоять, я с тобой ещё не закончил!

Зайдя в шатёр Кошшока, я едва устоял на ногах. Обычная для этого места смесь алкогольных паров и воздуха сменилась на нечто совершенно непригодное для жизни.

Даже на Венере атмосфера куда приятнее.

Можно даже не говорить, чем в этот поздний вечер занимался здоровяк. Да-да, он пил, причём не в одиночку.

Впрочем, это ещё как посмотреть. Младшие офицеры корпуса, собранные на попойку, все до единого валялись на земляном полу и походили не на собутыльников, а на залежавшихся мертвецов.

— О! Десница! С тобой я сегодня ещё не пил. Садись давай. Куда хочешь садись, места полно. Вот сейчас мы с тобой как следует бахнем!

— Пожалуй, воздержусь. Кошшок, ты в курсе, что твои дозорные спят вповалку прямо на постах? Это я про тех, кто с постов не ушли. А я многих недосчитался.

— А что им ещё делать, десница? Такое случается каждый раз после приличного боя. А этот бой, как по мне, самый приличный из всех, что я видел. Мужики почти себя похоронили, и вдруг на тебе, они живые, а враги драпают. В голове от этого что-то не так у многих становится, уж ты мне поверь. Кого-то отрубает на месте, а кто-то ищет большущую бочку, чтобы выдуть её всю до дна. И знаешь, после боя найти бочку бормотухи гораздо проще, чем до боя. Так что половина моих людей просто упилась до соплей, а с половиной непонятно что творится. И это ни ты, ни я никак не поправим. Так что смирись, десница и выпей со мной.

— Южанам ты тоже такое будешь рассказывать?

— Да я кому хочешь это скажу, мне же нетрудно.

— По моим самым оптимистичным подсчётам, у них выжило не меньше десяти тысяч. Причём далеко они не ушли. А у нас осталось около четырёх тысяч. Если они поймут, что у нас половина погибла да разбежалась, легко устроят реванш. Очень легко, ведь у нас даже дозоров нормальных нет.

Кошшок отмахнулся:

— Десница, да забудь хотя бы на время об этих загорелых червях. Мы им тут сделали очень больно, после такого быстро они возвращаться не захотят. Сейчас их грустные командиры посылают птиц и гонцов, потому что быстрой связи в Мудавии, считай, нет. Когда их главное командование поймёт, что авангард ощипали до костей, оно первым делом скажет «стоп». Все остановятся, и будут стоять до тех пор, пока их вшивые аристократишки не выяснят, что именно тут случилось и чем это может им угрожать. И не сомневайся, разбираться они будут долго. Ты прикончил Ната Менная и неплохо пощипал их передовые отряды, твой наёмник с бандой висельников вынудил их идти к столице по рекам, а не напрямик. А теперь их сильный авангард так обидно отшлёпали, что он убежал, бросив обоз. Я, по правде говоря, не очень-то образован, но знаю, как это называется. Это называется непрерывная цепочка хреновых событий. Я южан знаю, они удлинять эту цепочку не захотят. Так что не удивляйся, если завтра увидишь их парламентёров. Со слабаками они не очень-то говорливые, а вот если надрать загорелые зады, очень даже разговорчивыми становятся. Долго водить их за нос вряд ли получится, но можешь не сомневаться, в ближайшие дни они к нам не полезут, говорильней ограничатся.

Кошшок — личность сложная в общении. Да и что с него сейчас возьмёшь? У меня нет большой дружины, чтобы охранять каждый бочонок с вином в захваченном обозе. К тому же многие воины после таких потрясений и без спиртного стали неадекватными, и в лучшем случае спят, как замороженные мухи. Разбудить их можно, но бессмысленно, пользы от них сейчас ни малейшей.

Развернувшись, я направился к выходу, бросив напоследок:

— Там твоя ручная обезьянка к катапульте привязана осталась. А катапульту с утра потащат в лагерь южан.

— Да и пусть этого балабола ушастого на колесо намотает, — равнодушно буркнул полковой рэг и пнул одно из офицерских тел:

— Эй, ты, как там тебя… тело бесполезное… А ну бегом поднялся! Хватит мне одному за всех отдуваться! Начинай уже пить, как мужик!

Выбравшись наружу, я некоторое время стоял, жадно хватая воздух. Пусть не самый свежий, пусть он здесь пропитан пылью от множества растворённых Жизнью людей, но в сравнении с тем, что творится в шатре рэга, это чистейший нектар богов.

Небо звёздное, полное безветрие, не холодно и не жарко. С разных сторон завывают пьяные солдаты, искренне полагая, что прекрасно поют, со стороны заваленного трупами поля боя им аккомпанируют шакалы и прочие ночные падальщики мудавийских степей.

Будь у меня сейчас пара сотен всадников, где бойцы по параметрам и опыту сопоставимы с моими дружинниками, я бы мог разбить наше войско в пух и прах. Боеспособность даже не до нуля упала, она ушла в глубокий минус.

Поверить Кошшоку?

Ну а что мне ещё остаётся? Увы, достать из-за пазухи свежих и дисциплинированных солдат не получится. Придётся как-то мириться с недостатками тех, кто не сбежали без оглядки из боя, который по всем законам войны мы были обязаны проиграть всухую или около того.

Ладно, как ни страшно оттягивать неизбежное, но пора ложиться. Несмотря на все свои грандиозные параметры, несмотря на эффект Героя ночи и прочее, придётся заставить себя заснуть.

Чем раньше я встречусь с Приходящим Во Снах, тем быстрее разберусь с висящим над головой дамокловым мечом.

Не сомневаюсь, что эта таинственная и могущественная сущность очень мною недовольна.

Как обычно.

* * *

— То есть ты утверждаешь, что никакого кровопролития не было? — голосом психиатра, общающегося с клиническим идиотом, уточнил Приходящий Во Снах.

— Нет, я такое не говорил. Да, было некоторое кровопролитие, признаю. Ну а как останавливать Тхат без единой капли крови?

— Но речь идёт не об одной капле крови. Далеко не об одной…

— Сначала меня дослушайте, потом придирайтесь к мелочам. Если суммировать потери с обеих сторон, большая их часть это те южане, которые попали под Растворения Жизни. Приблизительно семьдесят процентов от всех потерь. Очень нехорошая смерть, однако вы должны знать, что от жертв при этом не остаётся ничего. Вообще ничего. В том числе нет крови. Ни капли.

Старик покачал головой:

— То есть ты решил, что убивать без пролития крови можно кого угодно в любых количествах? Ты так понял мои слова?

— Ну а как ещё мне их понимать, если вы ничего не объясняете и не уточняете? Сначала сказали остановить Тхат, что мирным путём никак невозможно. То есть только насилием. Но при этом заявили, что кровь проливать нельзя. Да я из кожи вылез, но сделал всё возможное, чтобы её, в итоге, пролилось как можно меньше. Никто на моём месте не смог бы решить проблему менее кроваво.

— Так ты вдобавок ко всему ещё и возомнил, что проблема вторжения Тхата решена?

— Ну… пусть временно, но да, решена.

— Ну надо же… временно… Какой занятный молодой человек… Говоришь, тебе не хватает объяснений? Хочешь, кое-что разъясню?

— Я само внимание.

— Ну так знай, что кровь, сама по себе, это ничто. Это часть от жидких тканей тела человеческого, способная сохранять некоторое время признаки жизни после смерти. То, что некоторые мистики называют духом костей, зачастую до последнего момента цепляется именно за кровь. Но если крови не будет, это не значит, что не будет и духа костей. Он проявляется независимо от способа смерти. Сожжение и удушение тоже могут проходить без крови, и дух станет цепляться за иные останки. По итогам процесса распада, он, скорее всего, останется при голых костях, из-за чего и получил своё название. Это безвольная субстанция, всего лишь тень силы и энергии почившего владельца. У неё нет судьбы и сознания, её участь — постепенное размывание в завихрениях ци, или, если повезёт больше, рассеивание в круговороте вселенных, где она может стать частью субстрата для творения нового. И это если кто-то не наложит на него руки раньше. Например, такими делами часто грешит Смерть. Я говорю о силе, но подразумеваю её подручных, ибо сама она до таких мелочей снисходить не станет. Также могут вмешаться даже не её подручные, а осколки их воли. Некоторые из них подобные мне, некоторые гораздо могущественнее. Есть и такие, кто добились самостоятельности, или даже обладали ею изначально, как ключевые элементы самых разных замыслов всевозможных великих сил. Так уж сложилось, что разнообразных сущностей в этом мире скопилось немало. Точнее, скопились их воля и их порождения, сами они существуют на иных планах бытия. Многие из порождений опасны, именно благодаря их деятельности некоторые земли непригодны для жизни и угрожают соседним, благодатным землям. Иногда зловредные могущественные создания начинают проявлять активность после затяжной спячки. Если говорить о тех, которые связаны со Смертью, особенно охотно они активизируются, если где-то поблизости появляется множество свежих духов костей. При этом духи, оставшиеся без костей и иных частей тел, годных для привязки, в некоторых случаях являются наиболее лакомой добычей. Таких проще всего завлечь издали, действуя пустыми ничего не стоящими обещаниями. Они летят на них, как глупые мотыльки на пламя свечи. И, сгорая без остатков, отдают свою энергию весьма недружелюбным силам. Когда-то, очень давно, Смерть намеревалась сделать этот мир свой вотчиной. Владеть им, ни с кем не разделяя. Бушевали войны в небесах и на земле, множество жестоких и продолжительных битв испепелили обширные регионы. Смерть не проиграла и не победила, и она готова всё повторить. Вассалы её, что действуют в этом мире, год за годом копят силы для новых попыток. И ты своими сегодняшними действиями подарил им новую порцию силы. Очень неплохую порцию. Насильственная гибель часто порождает интересных духов костей, а тут они ещё и от частей тела оторваны. Прям лучшее лакомство получилось. Теперь ты понимаешь, что натворил?

Я кивнул:

— Ваши объяснения, скажем так, неполные. Но в целом да, суть я уловил. Получается кого и как ни убивай в Мудавии, сейчас это плохо.

— Да, юноша, плохо. Но можешь чуть утешиться, ведь то, что ты сотворил, если не капля в озере, то очень близко к ней по масштабам. Утром того же дня ваши враги согнали жителей многих селений в овраг, где аристократы, добывая себе множество трофеев, изрубили всех до единого. Даже самых маленьких детей не пожалели. За неполный час было убито одиннадцать с половиной тысяч человек. И это не первый такой овраг, они повторяют свои зверства снова и снова. Очень многих к тому же никуда не гонят, вырезают на месте. И такая судьба ждёт каждого жителя Мудавии. Планы южан жестоки, они намерены полностью опустошить страну, удобрить её землю кровью и плотью, после чего заселить своими людьми. Те, кто уже убиты, лишь первые жертвы грядущей резни. И в целом я не могу не признать, что твоя битва немного оттянула тот момент, когда крови станет слишком много. Впрочем, даже если её не будет вообще, это мало что изменит. В пустыне пробуждаются те, кому не следует пробуждаться. Я, как часть воли, что, помимо прочих задач, противостоит Смерти, обязан сделать всё, что в моих силах, чтобы пробуждение сменилось сном. Желательно вечным. И ты одно из моих орудий.

— То есть, получается, я не так уж сильно провинился? Или даже всё правильно сделал?

— Ты мог сделать лучше, но не сделал. Но хорошо, я признаю, ты старался, и у тебя даже что-то получилось. Теперь прими мою волю: за твои действия не будет наказания, но и награды тоже не будет. Не заслужил. А теперь слушай, что будет дальше. Смерть идёт за выродками рода людского. Глупцы неразумно кормят зверя дикого, с которым не смогут совладать. Они верят, что идут по пути поиска личного могущества, но не ведают, что их дорога ведёт в сторону чужой мощи. Я почти уверен, первое, что сделает пробудившийся зверь, это вкусит их плоть. И поделом, они на это сами напрашиваются. Но, к сожалению, этой жертвы будет недостаточно, поэтому через какое-то время армии Тхата перестанут быть твоей самой большой проблемой. А ты перестанешь так сильно их волновать, потому что у них появится новая проблема, куда более серьёзная. Наверное понимаешь, что она будет и твоей проблемой тоже. Да что там ты или Тхат, она угрожает стать проблемой для всего мира. Слишком многие спящие спят чутко, и если начнётся грандиозное пиршество, восстанут шестеро или двенадцать, и, возможно, это будет лишь началом великого пробуждения. Такое случается не первый раз, однако не надо думать, что и сейчас пронесёт. Этот мир не раз оказывался на краю гибели, и каждый следующий раз может стать последним. Всегда это помни.

— Разумеется, запомню. Но я так и не понял: что именно от меня требуется?

— Сейчас ты это узнаешь. Слушай мою новую волю. Ты будешь продолжать прилагать все усилия для избегания великого кровопролития на землях Мудавии. Без неразумных увёрток, как сейчас. Каждый человек важен, отнимай жизни лишь в безвыходных случаях. Ты меркантильный стяжатель, и я решил использовать твою меркантильность во благо. За сбережённые жизни ты будешь получать щедрые награды, за растраченные будешь получать долги. Хорошая стимуляция. И ещё собирай все сведения о пустыне, какие сможешь. Мои возможности ограничены, имеющейся информации не хватает. Если выяснишь что-то важное, получишь случайную награду. Не сомневайся, она тебя не разочарует. Возможно, очень скоро я смогу сообщить тебе что-то новое, после чего ты отправишься в край песков и обожжённых камней, где должен будешь отыскать кое-что очень важное. Но, возможно, обойдётся и без этого. А пока что береги жизни. Не убивай понапрасну. Узнай всё, что сможешь, о пустыне. Теперь покинь меня, ты узнал всё, что должен был узнать. Принимайся за дело.

* * *

Осколок воли, оставленной неизвестной силой, подсчитал предположительное количество сохранённых вами жизней — 6211.

Вам начислено — 6211 малых пилюль Баланса (виртуальных).

Осколок воли, оставленной неизвестной силой, подсчитал количество смертей, которые случились сегодня благодаря вашим решениям и действиям — 10892

Вы получаете штраф — 10892 пилюли Баланса (виртуальных).

По итогам прошедшего дня вы должны выплатить 4681 единиц в пилюлях Баланса (виртуальных или реальных).

При недостатке единиц пилюль в действующих хранилищах и на виртуальном счету вам будет предоставлен непродолжительный срок для пополнения их запасов. В случае если вы не пополните их в заданный срок, недостающее количество единиц пилюль будет отторгнуто от вашего Баланса (в эквиваленте).

Осколок воли, оставленной неизвестной силой, действует вам во благо, и штраф отменяется.

Осколок воли, оставленной неизвестной силой, действует вам во вред, и начисление отменяется.

Ваш баланс виртуальных пилюль — 0 единиц.

Пока что не всё понятно, но вот эти строки неправильно понять невозможно.

Привычный язык приобретений и потерь, что чётко и ясно выражены в цифрах.

Если каким-то образом сберегу жизни, получу прибавку к своему многострадальному Балансу. А если пролью кровь, которую (по мнению непонятной сущности) не должен проливать, мой Баланс пострадает.

А это означает, что вторая такая битва может за один день превратить меня в инвалида, неспособного о себе позаботиться. И останется лишь на Кими рассчитывать, да, возможно Паксуса. Может у них получится как-то меня спрятать на годы и годы, пока Баланс не перестанет штормить.

Вроде и перспективы интересные вырисовываются, но и пострадать можно фатально…

Ввалившись в шатёр, Бяка с возмущением воскликнул:

— Гедар, тот жезл, который ты просил подобрать на поле боя, не могут найти!

— Так поищите получше. Я же указал место. И вместе с ним рука должна валяться.

— Да это понятно. Нашли и руку, и жезл нашли. Сразу нашли. Потом жезл положили в ящик с ценными трофеями. А когда в лагере начали сортировать добычу, жезла в ящике не оказалось. И браслета дорогого не было. Его с той оторванной руки сняли. Получается, какие-то негодяи украли и жезл и браслет. И не надо на меня так смотреть, я к ним пальцем не прикасался.

— Я тебя и не подозреваю, я о другом думаю. О том, что тебе следует поискать вора. Ты же спец.

— Это почему же я спец?

— Ну ведь именно тебе поручили найти тех, кто катапульту у интенданта спёр? Значит, разбираешься. Кстати, как там расследование продвигается? Нашли злодеев?

Бяка помялся, после чего ответил неестественно-уверенно:

— Пока нет, но мы уже близко к ним подобрались. Вот-вот должны что-то выяснить.

— Ищите дальше. Вот и жезл заодно поищешь. Вещь не такая уж маленькая и приметная, незамеченной не останется. Может в суматохе где-то выронили, это тоже надо проверить.

— Да какая тут суматоха, Гед? Уж поверь моему богатейшему опыту, украли его. Точно тебе говорю, украли. И там… это… от южан какой-то петух в цветных перьях прискакал. Переговоры хотят устроить. Что с ним делать прикажешь? Я бы говорить не стал, а просто повесил, уж больно вид у него вороватый. Не могли приличного гонца найти, что ли?

— Пошли, посмотрим на него, для начала. А там посмотрим…

* * *

Встречу условились провести километрах в десяти ниже брошенного южанами лагеря, в похожем расширении речной долины. На этот раз заявились три аристократа, из них я с одним уже имел честь недавно общаться — Уго Акке. Выглядел он далеко не так блестяще, как позавчера утром: лекари не успели долечить уродливый рубец под глазом, дорогая кираса изобиловала вмятинами и царапинами, вид не очень-то горделивый. Второй переговорщик смотрелся бедным родственником и скромно держался позади. Скорее всего, взяли в качестве почётного телохранителя. А вот третий напоминал бледную копию Ната Менная. Доспехи дорогие, но сильно в глаза не бросаются; кожа заметно темнее, чем у жителей стран Тхата; губы мясистые, «надутые», что характерно для уроженцев далёких тёплых стран; из ножен выглядывает рукоять храмового меча. Оружие далеко не уникальное, однако можно жизнь прожить и ни разу его не увидеть даже издали. К тому же блеск некрупных самоцветов намекает на возможную модификацию, что намекает на широкие возможности. Ведь её в Раве никто не возьмётся сделать, даже на крайнем юге таких мастеров по пальцам пересчитать, и с улицы к ним никого не пропустят.

Я подъехал в сопровождении Кими, хотя мог бы и сам, мне поддержка не требуется. Слегка кивнул, глядя на Уго Акке. И тот, чуть поморщившись, представил старшего спутника:

— На этот раз я с господином Элеем Нугром, он из рода Нао.

Я снова кивнул и произнёс:

— Так понимаю, мне можно не представляться? Ваш посыльный сказал, что вы хотите поговорить о мире. Ну что ж, я всегда готов выслушать такие предложения.

Элей покачал головой:

— Вас ввели в заблуждение, или это какая-то ошибка. Я хотел обсудить с вами условия перемирия.

— Со всем уважением, но зачем мне нужно это перемирие?

— Нам потребуется время, чтобы позаботиться о павших. Также мы готовы выкупить пленных и родовые реликвии. За тела павших, мы, разумеется, тоже готовы заплатить.

Я пожал плечами:

— Понятно, что вам сейчас выгодно взять передышку, но повторяю, мне-то она зачем? Просто сидеть и ждать, пока вы подготовите новый удар? В моих интересах решить наши с вами разногласия без проволочек.

Уго не выдержал, встрял раньше старшего, что не очень-то приветствуется у аристократов:

— Нам не нужно готовиться к новому удару, все наши силы уже готовы к битве. Предлагая перемирие в таких невыгодных для вас условиях, мы проявляем щедрость.

Я улыбнулся:

— Помнится, позавчера, утром, ваш племянник Нонд тоже говорил о щедрости. Примите, кстати, мои соболезнования. Такой перспективный молодой человек. Был.

Уго побагровел, но сдержался, лишь медленно кивнул.

А Элей обернулся и скомандовал третьему аристократу, которого мне не представили:

— Эккон покажи господину Гедару то, что ему следует увидеть.

Тот спешился, достал из объёмной седельной сумки деревянную шкатулку объёмом литра на три, подошёл ко мне, раскрыл крышку, показывая содержимое: золотые украшения, драгоценные камни и разнообразные трофеи ПОРЯДКА, преимущественно крупного и среднего номинала, но далеко не самые редкие. Так сказать, ширпотреб повышенного качества.

Предсказуемо.

— Ваш клан переживает трудные времена, — заговорил Элей. — Вы не смотрите, что шкатулка не слишком велика, её содержимое ценнее, чем бочонок, набитый чистым золотом. Вашему клану эти средства будут весьма кстати.

— А что взамен? — едва не зевая, уточнил я.

По глазам заметно, что моё равнодушие к выставленному напоказ богатству южанина удивило. Но виду не подал:

— Вы покинете Мудавию. В одиночку, или с верными людьми, или даже со всеми частями, что остались от корпуса… Да кого угодно и сколько угодно забирайте, но через неделю вас здесь быть не должно. Этих средств вам хватит, чтобы умаслить имперских чиновников и приобрести недурственный надел. Да, я понимаю, что он будет располагаться где-нибудь не в самых лучших уголках страны, и это плохо. Однако у вашей семьи вообще не осталось родовых земель, надо с чего-то начинать.

— Вот так всё просто? — делано изумился я. — Даёте деньги, и ваша проблема уезжает на север?

— Господин Гедар, а что здесь такого? — в свою очередь удивился южанин. — Обычная практика. У нас достаточно сил, чтобы вы перестали быть проблемой, но мы прекрасно осознаём, что потратим на вас время и рискуем при этом понести новые потери. Вы нам не враг, вы лишь подданный нашего злейшего врага, и мы уважаем древность крови вашего рода. Так почему бы не решить вопрос вот так, полюбовно?

— Да, действительно, вариант неплохой, — признал я. — Но у меня есть встречное предложение.

— Если содержимого шкатулки вам недостаточно, это обсуждаемо, — намекнул Элей. — В разумных, разумеется, пределах.

— Нет, — отмахнулся я. — Мне всё равно, сколько вы там предлагаете, просто я бы хотел предложить противоположное. Сколько надо заплатить, чтобы вы убрались из Мудавии? Все до единого, до последнего солдата.

Южанин усмехнулся:

— Боюсь, господин Гедар, у вас нет таких средств.

— Откуда вам знать, какими средствами располагает моя семья? У родов с древней кровью много тайн, о которых подобные вам даже не подозревают. Так сколько?

Посерьёзнев, Элей покачал головой:

— Никакие деньги не заставят наши армии уйти из Мудавии. Решение принято, эта страна должна перестать существовать. Так что если вы сейчас серьёзны, разговаривать нам не о чем.

— В принципе да, я всерьёз. Но я не рассчитывал, что вы на такое согласитесь, просто для завязки правильного разговора. У меня к вам несколько иное предложение. Надеюсь, оно вас заинтересует.

— Ну так озвучьте его, господин Гедар.

— Вы там, — я указал на юг, — Сгоняете людей с обжитых мест, убиваете их в селениях и на пастбищах, собираете толпами в оврагах, где их вырезают ваши аристократы. И всё ради чего? Ради жалких горстей самых низовых трофеев. Ничего лучше вы из здешних бедняков не добудете даже при самых высоких Мерах ПОРЯДКА. Я же предлагаю вам вообще убрать момент с их вырезанием и сразу получить самое приятное. Вы приводите мудавийцев к нам, сдаёте моим доверенным людям. Вам за каждого щедро платят. За ребенка, допустим, малый знак атрибута, за женщину три знака, за мужчину четыре, за стариков по два. Разумеется, знаки универсальные, передающиеся. Но цена обсуждаемая.

— Господин Гедар, я правильно вас услышал: четыре знака атрибута за мужчину? — как-то суетливо, будто торговец, а не благородное лицо, уточнил Элей.

Я кивнул и добавил:

— Повторяю, цена обсуждаемая. Кроме того, за каждую тысячу приведённых мудавийцев будет дополнительная премия. Допустим, четыре малых знака Хаоса, или пять малых универсальных Состояний. Это тоже можно обсудить. Дополнительно с каждым человеком вы будете передавать запас еды, достаточный, чтобы кормить его три недели. И да, я из Кроу, и честью семьи могу поклясться, что обмана в моём предложении нет. С вами будут расплачиваться честно.

— В такой клятве нет нужды, — заявил Элей. — Не будь вы из Кроу, я бы начал смеяться при первых словах, но сейчас я, право, в замешательстве. Те цифры… цены, что вы озвучили. Я даже не знаю, что тут можно обсуждать. Разве что в сторону уменьшения, но это ведь не в наших интересах, как вы понимаете. Весьма щедро.

— То есть вас мои условия устраивают? — уточнил я.

— Более чем. Но вы, надеюсь, представляете, сколько этого отрепья мы можем вам обеспечить? Тысячи. Много-много тысяч. Вы осознаёте масштабы возможных затрат?

— Чем больше, тем лучше, такие расходы я потяну.

— Но… Хаос… — растерялся Элей. — Это огромные средства. Особенно нам интересны знаки Хаоса, разумеется. Могу и от себя и от своих соратников заверить, что мы готовы в придачу к вашим раскладам выкупать их за содержимое этой шкатулки и похожие ценности. Вот только я не понимаю, зачем вам эти мудавийцы? При такой платежеспособности мы можем обеспечить вас людьми с наших земель. Не шудрами, разумеется, а батраками, не привязанными к благородным семействам. Но даже так качество нашего материала будет несравнимо лучше.

— Нет, в толпе ваших мелких шпионов я не нуждаюсь. Давайте всё же поговорим о мудавийцах.

— А о чём тут говорить? Мы, разумеется, согласны.

— Говоря мы, вы подразумеваете всё ваше командование?

— Господин Гедар, в таком вопросе я не могу говорить за всех, но сомневаюсь, что кого-то ваши цифры оставят равнодушным.

— Отлично. Тогда давайте обсудим детали.

* * *

Кими заговорила едва мы отъехали от удаляющихся южан:

— Гедар, с тобой всё хорошо?

— Да я бы даже сказал, что всё прекрасно. А зачем ты это спросила?

— Да так… ничего. Мне просто показалось, что ты перегрелся на южном солнце. И особенно сильно перегрелась твоя голова. Для чего тебе понадобились эти толпы мудавийской черни?

— А ты что, разве не поняла?

— Что я должна понять?

— Кими, ну я ведь тебе рассказывал про последнюю встречу с Приходящим Во Снах. Всё рассказал, не одного слова не пропустил.

— Ну да, я всё помню. Но не понимаю, при чём здесь торговля мудавийцами?

— Эх… я думал, ты сама сообразишь. Ну вот смотри: что говорил старик во сне? Он сказал, что за спасённую жизнь мне полагается плюс один к Балансу, а за потерянную минус один. Ну а что получается с торговлей, которую мы сейчас обсуждали? Вместо того чтобы вырезать мудавийцев в оврагах, их погонят ко мне. Получат за них чуть больше добычи, чем при резне, плюс бонусом немного трофеев от Хаоса. А они везде ценятся, всем нужны, их чертовски трудно покупать за деньги. Каждая выкупленная жизнь это плюс один мне к Балансу, и минус к запасам Тхата. Обозы у них богатые, но снабжать каждого схваченного простолюдина припасами накладно, потому что их тысячи и тысячи. Ну разве не прекрасные расклады?

— Да, я была неправа, ты умно придумал, — признала Кими. — А что с этими мудавийцами дальше будешь делать? Ты не забыл, что в этой дурацкой стране рабство, как бы, официально запрещено, а должниками тебе их сложно будет объявить, или как-то иначе закабалить. Просто силой это сделать, конечно, можно, но за такое сам император может тебе взбучку устроить. Ты, как-никак, десница, ты его здесь представляешь. Тебе нельзя просто так людей рабами объявлять.

— Кими, да я сейчас хоть кем могу их объявить. Под моим командованием главная военная сила страны. Да и кто мне здесь хоть слово против скажет после такой победы? Ну а что до императора, так он даже на связь перестал выходить. Ему плевать на Мудавию, и на то, что здесь про меня говорят, тоже плевать.

— Я поняла, ты снова прав. Но что тогда с ними делать? Сгонять к столице? Там неспокойно, там запросто зарежут за жменю риса. То есть на их припасы найдётся много желающих. Старик из сна не станет ослаблять твой Баланс за такие смерти?

— Не знаю, и выяснять, так ли это, не хочу. Я вообще не собираюсь оставлять их в Мудавии. Полагаю, хлебнув горя в плену у южан, они будут рады убраться из страны куда угодно. Объявлю их своими батраками, посажу на землю, пусть рис выращивают.

— У тебя нет земель в империи, и никто тебе нормальные наделы не продаст. Ты же Кроу. Хотя нет, Гедар, я ошиблась. Немного земли у тебя в Раве есть. Я про тот участок в столице. Только как ты себе представляешь выращивание риса посреди города? Да и что там того участка…

— Я распоряжусь, и мой управляющий купит землю на севере, не в империи. Хотя бы в тех краях, где я в детстве жил. А самых перспективных мудавийцев можно в Пятиугольник отправить, его ведь надо кем-то заселять. Территории там сложные, но если их развивать, толк будет.

— Гедар, это не империя, это северные независимые территории, на которые Рава претендует, но не очень-то. Однако в любой момент их принадлежность могут оспорить, как и твои права на них.

— Да, Кими, там пока не империя, и претензии словесные, делом их доказывать не спешат. И я понимаю, что меня оттуда могут попытаться выдавить враги Кроу, или просто сильные и жадные кланы. Даже войны не надо, достаточно оспорить купчую, что достаточно просто, ведь в Раве не очень-то признают документы северных независимых территорий. Но сама же сказала, нормальную землю мне в Раве купить не позволят.

— Конечно. Лучше земли принадлежат крупным кланам, и владельцев они меняют в результате войн, слияний или полных уничтожений родов и брачных договоров. Другие причины срабатывают так редко, что можно о них не думать. Так что если у тебя нет на примете невесты с большим приданым, ничего тебе не светит. Ну, то есть, не светит, если воевать не станешь. А от войны не отвертишься, тебе ведь рано или поздно земли Кроу отбивать придётся. Да и земли моей семьи тоже нельзя оставлять врагам наших кланов. Воевать нам придётся много. Я уже тебе это говорила.

— Да, помню, Кими, помню… И ещё ты говорила, что я здесь, в Мудавии, зря время трачу. Что мне пора начинать думать о возврате потерянного.

— Вот-вот. Я именно этого от тебя и жду. Давно пора заняться делами семьи, а не выполнять непонятные поручения какого-то непонятного старика из сна.

— Ну ты же видишь, как у меня всё сложно. Я ведь не по своей воле здесь оказался, а по приказу императора. Мне что, следовало пойти наперекор его воле?

— Я такое не говорила. Ты десница, ты должен подчиняться. Но ведь цепляешься за эту Мудавию ты уже не из-за приказа Кабула, а из-за непонятного упрямства и из-за того, кто приходит к тебе во снах. И меня это сильно беспокоит. Древние сущности себе на уме, и их настоящие цели мы никогда не узнаем. Опасно играть в игру, когда не знаешь все правила.

— Ну а как мне от этой игры отказаться?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. И да, ты не забыла послать человека к Буйволу?

— Нет. Но боюсь, он из твоего приказа ничего не поймёт.

— А что тут непонятного? Разузнать всё, что сможет про обстановку возле южной пустыни и доложить мне. Желательно лично. Простейший приказ, как по мне.

— Эх Гедар… Это же наёмник. Всё, что не касается войны, для него непонятно. А что бы там тебе этот старик не говорил, возле пустыни воевать Буйволу не с кем, только с колодцами. Но зачем ему их там травить? Южане туда если и сунутся, то в последнюю очередь.

Глава 10

Снова столица

Огромная колонна извивалась в тесноте посадского муравейника, что широко раскинулся у южных ворот, объединённые силы армии Мудавии и корпуса возвращалась в столицу. Я не видел смысла отправлять всех назад, в лагерь, ведь уже убедился, что оттуда сложно контролировать город. Этих самых сил у нас не так много осталось, места на стенах, в башнях и в прочих военных объектах достаточно для всех. Такое рассредоточение, разумеется, скверно скажется на управляемости, зато с беспорядками, надеюсь, будет покончено полностью.

Бунт, кстати, после нашего ухода не разгорелся пуще прежнего, что меня удивило. Погромщики даже миссию Равы не сожгли и не разгромили. Лишь стены изрисовали древесным углём, оставив множество неприличных надписей. А ведь охраны там оставалось всего ничего. Видимо знатоки местных реалий абсолютно правы, когда говорят, что запала бедноте надолго не хватает.

Ну и хорошо, не пришлось ломать голову, куда девать персонал Аммо Раллеса (и его самого). Они, конечно, не излишне привередливые, готовы и в полевом лагере обитать, но какой-то минимум обеспечить требуется.

Да и моим людям необходим свой угол, и привычная миссия Равы — оптимальный вариант.

Не успели мы дух перевести с дороги, как потянулись посетители. Причём толпами. Какие-то зажиточные горожане дружно возжелали прямо сейчас засвидетельствовать мне своё почтение. А так как мне их почтение даром не нужно, их всех разворачивали к Аммо Раллесу.

Через некоторое время меня заинтересовала причина необычного ажиотажа. Да и городские новости хотелось узнать в сжатом виде от человека, который хорошо разбирается в здешних реалиях.

Потому я и сам направился к Аммо Раллесу.

— Приветствую вас снова, господин Гедар. Как хорошо, что вы решили ко мне заглянуть. Я уже сам начал подумывать, что надо вас посетить.

— И с какой же целью вы хотели это сделать?

— Да можно сказать, бесцельно. Просто подумал, что вам будет интересно узнать некоторые подробности о ситуации в городе.

— Да, господин Аммо, именно ради таких подробностей я к вам и заглянул. И, кстати, а что все эти люди хотят от меня и вас?

— Вы о посетителях? Ну так они и есть главные источники тех самых подробностей. У меня, разумеется, есть здесь своя, так сказать, доверенная агентура, но местные не очень любят играть в секретность, большую часть важной информации я обычно получаю вот так, напрямую, бесхитростно. И за особо ценные сведения могу поощрить. Любители лёгких заработков это знают, вот и выстраиваются сейчас перед миссией в очередь. Как-никак, мы с вами несколько дней отсутствовали, следовательно, немало сплетен и важных новостей пропустили. Кто первый чем-то полезным поделится, у того и больше шансов урвать приз.

— Тогда я хотел бы узнать именно новости. Без сплетен, пожалуйста.

— Это вы напрасно. Случаются презабавные, знаете ли.

— И всё же давайте обойдёмся исключительно новостями.

— Как скажите, господин Гедар, как скажите. Начну, пожалуй, с, так сказать, жемчужины. Представьте себе, Первый друг народа частично изменил своему затворничеству, и отправил своего человека узнать, каковы наши дела. Похоже, о славной победе он ещё не знает, и я не стал придерживать эту новость. Не от меня узнает, так от других, такое не скрыть, сами понимаете. Как он на это отреагирует, я предсказывать не берусь, но мой опыт подсказывает, что, скорее всего, реакция будет бурной. Ума ПОРЯДОК ему не дал, зато эмоциональности на четверых хватит.

— Надеюсь, Первый друг хотя бы понимает, что это лишь удачный для нас единичный эпизод? До победы в войне ещё далеко. Я бы даже сказал, что бесконечно далеко…

— Господин Гедар, как я уже вам сообщал, предсказывать реакцию Первого друга не берусь. Да и в данный момент он может реагировать как ему угодно. Вы, отправившись в этот поход без согласования с руководством страны, по сути, узурпировали военную власть, не будучи при этом гражданином Мудавии. Странное поведение Первого друга отчасти оправдывает ваши действия, но всё равно ситуация смотрится скверно. Точнее, смотрелась. После победы вам простят и не такое самоуправство. Вы, в принципе, прямо сейчас можете объявить себя Самым Первым другом, а всех, кто прячутся во дворце, силой вывести из него через тот самый коридор с живодёрской репутацией. Не думаю, что кто-то на такое беззаконие сейчас сильно возмутится. Разумеется, я не учитываю тех, кто по вашей воле покинут дворец самым неприятным способом, уж они-то ещё как возмутятся.

— Благодарю, господин Аммо Раллесс, но я не планировал и не планирую стать узурпатором Мудавии. Меня, если честно, уже тошнит от этой страны.

— Я вас понимаю, господин Гедар… прекрасно понимаю. Тогда следующая новость. Вы ведь помните советника Пробра?

— Мы не были близко знакомы, но да, помню. Он разумно высказывался на советах. Я бы даже сказал, разумнее всех остальных вместе взятых. И, насколько мне помнится, попал в опалу.

— Да, пострадал совершенно ни за что, — подтвердил глава миссии. — Точнее, толком не пострадал, проявив непокорность. Уйдя от назначенного первым Другом народа наказания он, фактически, объявил себя бунтовщиком. А вот дальше и начинается новость, которую я хотел вам сообщить. Пробр вышел на самых кровожадных главарей бунта и предложил им встретиться, дабы обсудить объединение сил и последующий штурм Дворца двух коридоров. Многие согласились, и он всех их на той встрече вероломно убил, после чего бунт, как вы видите, практически сошёл на нет.

— Зачем он так поступил? Хотел заработать себе прощение?

Аммо Раллес покачал головой:

— Первый друг народа никогда никому ничего не прощает. Пробр человек сложный, но одно можно сказать наверняка: он не враг Мудавии, и уж точно не предатель. Я вряд ли ошибусь, если назову советника первым патриотом этой несчастной страны. Его расправа с бунтовщиками меня не удивляет, советник всегда славился беспощадностью к непокорной черни. Я просто не вполне понимаю, зачем он это сделал в такой момент. У него ведь сейчас своих проблем хватает, а он взялся разгребать проблемы столицы. Не удивлюсь, если Пробр решил затеять свою серьёзную игру. Думаю, не помешает попытаться с ним связаться и выведать его мотивы. Слишком умный человек, не хотелось бы получить с его стороны неожиданный сюрприз. Также вам не мешает знать, что советник Годо Аккоро и наместник Деор Аккоро пропали. Как можно догадаться по их фамилиям, они родственники, и по всем признакам оба решили покинуть страну, как и многие другие высокопоставленные лица. Выбрали для этого юго-западный тракт. Некогда популярная дорога, но политические пертурбации напрочь убили торговлю в том направлении, и ныне там, по сути, продолжение бесплодной южной пустыни. Оба пропали где-то в тех краях вместе со своими людьми. А это, между прочим, немаленькие отряды. Южане в те края пока не заглядывали, так что бесследное исчезновение уважаемых граждан списать на них не получается. Для меня их пропажа та ещё загадка, и мои много знающие информаторы тоже недоумевают. По остальным столбам здешнего общества тоже много интересного собралось, но рассказывать долго, не вижу смысла. Как только мои помощники систематизируют полученные сведения, вы получите краткую выжимку. Ещё должен снова предупредить о проблемах с продовольствием. Людей в столице прибавилось, а запасов как не было, так и нет. Бедняки скоро начнут умирать от голода. Ходят слухи и о том, что в бараках беженцев многие болеют чем-то очень нехорошим и, скорее всего, заразным. Возможно, вот-вот начнётся мор. Если такое случится, нам следует как можно быстрее сообщить в империю, чтобы организовали карантинные заставы по всему югу. Нельзя пропускать заразных мудавийцев в страну.

— Их и так не пропускают, никаких, — заметил я.

— В Раве многое решаемо, если есть деньги, — усмехнулся глава миссии. — Да и без денег, при наличии упорства, не так уж сложно пройти через границу. Она ведь охраняется едва-едва, с этой стороны серьёзные неприятности не предвидятся. А как там Глас? Без новостей?

Я покачал головой.

— Жаль-жаль. Получается, император ещё не знает о нашей славной победе.

— Господин Аммо, простите за почти нелояльное высказывание, но нашему великому императору абсолютно плевать победили мы или нет. Да и какая это победа? Неплохо пощипали авангард, не более. Хотя, признаюсь, затянувшееся молчание Кабула начинает сильно напрягать. Я ведь не представляю, что нам делать дальше. На вторую такую победу рассчитывать не приходится, а уходить в Раву сейчас, после победы, бросив всё и всех… Это будет выглядеть в высшей степени нехорошо. И да, вы бы не могли у своих источников узнать подробности о тех пропавших советнике и наместнике? Любые слухи, предположения.

— А что именно вас в этом деле заинтересовало?

Признаваться Аммо Раллесу, что мне нужно знать всё про обстановку возле пустыни, я не мог. И до его отчёта не представлял, как своё любопытство обосновать. Такая пропажа может стать поводом к обоснованию интереса, так что надо хвататься за эту возможность обеими руками.

— Ну как же? Два не самых последних человека пропадают бесследно со свитами и охраной. Я не люблю непонятное. Не исключаю, что тут всё же замешаны южане. Правда, не понимаю, что они там забыли. Это сильно в стороне от текущего театра военных действий.

— Хорошо, я поспрашиваю людей, — пообещал Аммо Раллес и заговорщицким тоном добавил: — А хотите сплетню? Всего лишь одну. Она касается одного вашего перста.

Я поморщился:

— Ладно уж, давайте. Но только одну и короткую.

— Ну да она недлинная. Вы знаете, что господин Дорс спросил, как только мы достигли городских ворот? Он поинтересовался наличием в городе приличных борделей. Выслушал краткую информацию по самым фешенебельным, и немедленно куда-то ускакал на своём бешеном окте.

— И это вся сплетня? — уточнил я.

— Ну… я полагал, вам будет интересно узнать, что господин Дорс живой человек. Господа Глас и Паксус совершенно такими делами не интересуются, а господин Арсай очень уж своеобразен. Глядя на него, кажется, что он даже не подозревает о существовании такой области человеческих отношений. Хотя насчёт Паксуса я, пожалуй, преувеличиваю. Иногда проскакивает что-то эдакое в его глазах. Почти незаметное, но человеку с моим опытом разглядеть такие моменты несложно, как ни прячь. Да и некоторые его слова перед битвой говорят о том же. Вот ему бы стоило отправиться вслед за Дорсом. Впрочем, этому молодому человеку я попробую помочь, если выкрою на это время. Кстати, если вдруг захотите познакомиться с этой стороной жизни города, милости прошу, обращайтесь. Лично для вас я готов в любое время устроить интереснейшую экскурсию. Интереснее, конечно, ночью, но и при свете дня впечатления незабываемые получите. Да хоть сейчас.

— Благодарю, господин Аммо, но прямо сейчас я буду долго и нудно разбираться с обеспечением армии. Да и подготовкой личного состава тоже надо заняться.

— Зря-зря. Вы многое упускаете. Слишком серьёзны для столь юного возраста. Какой смысл тратить всё своё время на этот сброд? Остатки армии ни на что не годятся, даже если вы снова потратите Растворения Жизни, вряд ли сумеете добиться хотя бы незначительного успеха. Тхат знает о вашем козыре и на этот раз будет готов. Вы, конечно, в любом случае сможете нанести немалые потери, но они уже не будет настолько критичными, чтобы преломить ход битвы при столь невыгодных для нас раскладах. Не вижу смысла тратить силы на солдат, от которых, по сути, уже ничего не зависит. И да, я попытаюсь связаться с наместником юга. Зная его, не сомневаюсь, что получив сведения о прошедшей битве, он проявит огромный интерес к немалому количеству редчайших Растворений Жизни, которые вы потратили в незначительном сражении. Что ему на такие вопросы отвечать?

— Отвечайте что угодно, — ответил я, направляясь к двери.

Врать аристократ из древнего рода не должен, а сказать правду, это означает признать, что второй раз я такой удар нанести не смогу. И если эта информация дойдёт до южан, у них одним страхом меньше станет.

По сути — единственным страхом.

Больше их пугать нечем.

* * *

Солдат экспедиционного корпуса надо снабжать оружием и доспехами, кормить, поить, обувать, одевать, лечить, мыть, арестовывать за провинности и награждать за подвиги, обеспечивать необходимый минимум бытовых удобств и так далее. Если кому-то кажется, что воину достаточно бюджетного минимума материальных благ и микроскопического внимания со стороны командования, пусть представит, что у него этих воинов больше тысячи.

Плюс к ним теперь и мудавийцы добавились. И при куда более скромных боевых качествах им требуется аналогичное снабжение (и внимание). Обеспечить его в нищей стране, пострадавшей к тому же от бунта и иностранного вторжения, сложно.

А то и невозможно.

И с этой невозможностью мне приходилось бороться, тратя куда больше нервов, чем на непосредственно боевые действия.

Я сбился со счёта, проклиная Первого друга народа. Из-за его почти безумного поведения не на кого скинуть мудавийский части. А ведь именно от них большая часть проблем на меня сыплется.

Огромное спасибо южанам за столь любезно предоставленный обоз. Лишь благодаря захваченным запасам удалось накормить солдат. Теперь, если разумно экономить, провианта должно хватить почти на четыре недели. Однако мы не можем ни грамма выкроить для борьбы с начинающимся в столице голодом. Даже потрать всё, что захватили, этого не хватит хотя бы на сутки полноценного снабжения. Слишком велико население, и ситуация усугублена множеством беженцев. Их надо как можно быстрее отправлять в северные, ещё не затронутые войной регионы. Но таких регионов всего ничего, земля там скудная, местные жители сами вдоволь не едят и смуглым пришельцам вряд ли обрадуются.

И зачем мне надо заботиться о местных простолюдинах? Это ведь совершенно не моё дело. Я даже не гражданин Мудавии, в конце концов.

Но как-то само собой получилось, что эти проблемы вдруг стали моими проблемами.

И свалить их не на кого.

В общем, вместо самосовершенствования и личных подвигов я сейчас гонял снабженцев в хвост и в гриву, заставляя добывать продовольствие любыми способами. Изрядно при этом разорился, снабжая главного интенданта личными средствами. Но проблему никакими деньгами не решить, невозможно купить то, чего в стране физически нет в таком количестве, и оперативно привезти это из-за границы не получится.

Буйвол нашёл меня в тот момент, когда я изучал отчёт главного корпусного обозника. Список с виду длинный, но толку-то… Ничего, по сути, нет.

Подойдя ко мне, наёмник стукнул кулаком по груди:

— Приветствую, господин Гедар! Мне передали, что ты хочешь меня видеть, и вот я перед тобой.

Оторвавшись от скучной бумаги, я невесело усмехнулся:

— Как хорошо, что ты, наконец, решил выкроить минутку для меня.

— Мне также передали, что ты недоволен моим решением травить колодцы. Если это так, я могу объяснить своё решение.

— Да нет, за это решение осуждать тебя не стану. Оно, конечно, спорное, но не бессмысленное. Недоволен я по другой причине. Видишь ли, мне очень не нравится, когда человек, которому я передал немалую сумму, куда-то надолго пропадает и непонятно чем занимается.

Буйвол пожал плечами:

— Тебя не было, а я набрал больше четырёх сотен человек. Но на самом деле не люди, а шлак человеческий. Держать такой сброд в городе можно только на цепи в самом глубоком подвале. Ваш Аммо Раллес ничем мне помочь не смог, вот и пришлось самому придумывать для них занятие.

— А чем ты их кормил там, на юге?

— Как это чем? Отбирал у мудавийцев их скот. Местная козлятина мне теперь долго будет сниться в самых страшных снах. Редкостная гадость, что с ней не делай.

— А ничего, что мы, вообще-то, должны мудавийцев защищать, а не грабить?

Буйвол пожал плечами:

— Если мой сброд не кормить, они запросто меня в котёл отправят. Это не шутка, пару ребятишек как раз за людоедство в тюрягу упекли. Не думаю, что вы хотите мне такой судьбы, ведь немало денег передали, я их отрабатывать должен, а не в кипятке плескаться.

— Ладно, я понял, ты не мог иначе. Так у тебя, получается, четыре сотни человек. Так?

— Нет, господин, было четыре сотни на тот момент, когда я уводил их столицы. Сейчас осталось чуть меньше двух сотен.

— Вам что, с кем-то повоевать пришлось?

— Да это отрепье дети без оружия разгонят, как тут можно воевать? Часть разбежалась, часть бросить пришлось. Жрут и трахают всё, что видят, приключения везде находят. Один умудрился провалиться ногой в нору сурка, и сломал не только ногу, а и обе руки. Я бы не поверил в такое, если б сам это не видел. И такое у них обычное дело. Больных и покалеченных я бросаю шакалам на съедение, нянчиться с ними некогда.

— Сурово…

— Ну а чего ты хотел, когда разрешил набирать их, где попало? Это же Мудавия, тут легче жемчужину в навозе отыскать, чем порядочного человека на улице.

— Ты случайно в пустыню на юге не заглядывал?

— А что я там забыл? — удивился наёмник.

— Ну… мало ли… Может хотя бы неподалёку бывал?

— Неподалёку да, бывал. Нарвались мы как-то на приличный отряд фуражиров Тхата, пришлось драпать до темноты и дальше. Там, возле пустыни, народу, почитай, нет, есть где спрятаться незаметно. День в овраге переждали, чуть не засохли там без воды, потом к селению почти заброшенному выбрались, ещё день там отсиживались. Ну а дальше я решил, что нас, скорее всего, никто не ищет, и назад подались. Вы ведь деньги платите не за то, чтобы мы без дела сидели.

— С местными жителям там общался?

— Ну а как же не пообщаться, целый день у них проторчали. Отсыпались.

— Что они про пустыню говорят? Какие-нибудь новости нехорошие, истории страшные. Было такое?

— Господин, это ведь не совсем пустыня, это проклятая земля. Там может и воды хватает, и трава сочная имеется, и почва урожайная, а вот жить нормально нельзя. Ну или можно, но плохо и недолго. Таких мест по всему миру хватает, про них батраки любит всякие страшные небылицы рассказывать. Эти тоже рассказывали, но сколько правды в тех рассказах, я знать не могу.

— И что именно они рассказывали?

— Да всякое. Говорили, что даже не в самой пустыне, а рядом с ней можно нарваться на разные древние проклятья. Гибнут люди каждый год из-за них. И часто нарываются на таких спокойных местах, где и прятаться проклятьям, вроде как, некуда. Всё хожено-перехожено, но нет же, смерть находят свою, или как-то иначе страдают. Говорят, охотники за сокровищами часто ватаги собирают, для походов на юг. Кто-то даже возвращается с богатствами. Но сами понимаете, веры тем историям нет. В том селении местные иногда тоже ходят на юг. Но они о великих богатствах не думают, поблизости в каком-то древнем селении отыскали разрушенный дворец, и плитку из дорогого камня со стен отдирают. Раньше за неё неплохо платили купцы, но сейчас из-за блокады южан юго-западный тракт захирел, продавать некому. Так и лежит, пылится. Её даже нам пытались предлагать. Смешные они там, глупые, как их козы. Господин, ты что, хочешь получше про пустыню узнать? Я могу кое-кого расспросить.

— Да, было бы неплохо. Узнай всё, что можно, но сам даже не думай в пустыню заглядывать. И хоть немного информацию проверяй, я бы хотел от тебя услышать не только пустые байки.

— Всё что можно это ты, господин, как-то загнул. Задача ведь не очень ясная, так сходу и не скажешь, где всё возможное собирать надо. Но попытаться могу.

— Ладно, о пустыне я с тобой вечером поговорю, а сейчас…

Договорить не успел, в склад ворвался Бяка:

— Гед! Беда! У господина Аюна украли печать Дворца двух коридоров!

— Зачем она ворам? Документы подделывать? — хмыкнул я. — Да пускай. Их печати мы сейчас не признаём, только свои.

— Да ты бы видел эту печать! — глаза Бяки нездорово загорелись. — Вот такая здоровенная, чистое золото, рукоятка в виде свернувшейся кольцами змеи, в глазах этой змеи драгоценные камни, чешуя изумрудной эмалью отделана. Очень дорогая вещь.

Я уставился на Бяку с подозрением:

— А не могло получиться так, что эту печать украли те самые воры, которые пытались утащить катапульту?

Глаза товарища стали огорчёнными:

— Нет, это совершенно исключено. Похоже, у нас тут завелась целая банда опасных воров. А я ведь знал! Я это заподозрил ещё тогда, когда пропал тот жезл и браслет с оторванной руки. Потом Дорс не смог найти уздечку, украшенную алмазами; у Арсая пропал перстень, что ему дед оставил. Хрень полная, а не перстень, я бы такой воровать не стал, но всё же украли. А ещё господин Аммо Раллес жаловался, что у него непонятно куда запропастилась какая-то длинная штука из дорогого дерева, кости однорога, хрусталя, серебра и кожаных ремешков. Только как я его ни спрашивал, он так и не ответил, что именно за штуковина пропала. Но уверен, что-то очень ценное, раз так скрытничает. Это точно банда работает. И может даже южане, которых мы тогда не убили. Забрались к нам под навыками невидимости и тащат всё, что видят. Мстят за то, что мы их обозы ограбили. Гед, с ними надо разобраться как можно быстрее, пока они полностью нас не обворовали.

В склад ворвалось новое действующее лицо — Дорс. Он был необычайно взвинчен и говорлив. Затараторил непонятно, перескакивая с одного на другое.

— Чак! То есть Гедар… в смысле десница императора. Я пришёл сообщить, что хорошо обдумал то, что вы… что ты мне говорил. И да, я часто вёл себя неправильно. Я, наконец, осознал свои ошибки и пытаюсь исправиться. Вот прямо сейчас и пытаюсь. А что это у тебя за толпа? Упырь, ты повсюду успеваешь! Опять подслушиваешь?! Ты уже нашёл мою золотую уздечку?! О! насчёт уздечки не знаю, но вижу, что твой наёмник, наконец, отыскался. Приветствую тебя, великий отравитель колодцев. Надеюсь, ты нашу воду трогать не собираешься.

— Дорс, мы тут немного заняты, и я не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь. Твоё дело не может немного подождать?

— Ну только если совсем немного, — согласился здоровяк. — Я на выходе тебя подожду и присмотрю, чтобы никто от важных дел не отвлекал. Освобождайся быстрее.

* * *

— Всё, мы на месте, — донельзя довольным голосом объявил Дорс.

Я с сомнением огляделся. Здоровяк завёз меня явно не в самый фешенебельный район. Это ещё не зловонное городское дно, но уже где-то неподалёку от него. Узкие улочки местами изрядно загажены; за поворотами часто сидят подозрительные личности, посматривая на нас особыми хозяйственными взглядами, будто примеряя на себя нашу одежду и обувь; окна уже в ранний вечер закрыты на крепкие ставни; двери и в богатых и в бедных домах выглядят одинаково-внушительно, будто хозяева готовятся к ожесточённым осадам и штурмам. До дворца Двух коридоров отсюда рукой подать, но так и не скажешь. Столица Мудавии очень уж хаотично устроена, здесь часто нищета соседствует с роскошью.

Дверь, возле которой мы остановились, была столь же основательной, как и прочие двери в этом районе, но имелось и отличие, бросающееся в глаза. Дело в том, что её внушительно-суровый вид плохо вязался с цветастым рисунком на створке. Пухлая барышня с минимумом одежды, крылышками бабочки и до неприличия раздвинутыми ногами порхала над стилизованным изображением разбитого сердца.

Не сводя взгляда с фривольного рисунка, я спросил:

— Уж не в бордель ли ты меня привёл?

— Угадал, Чак, это именно бордель.

— О Хаос, за что мне всё это…

— Чак, да расслабься, ты всё неправильно понял. Это между прочим лучший бордель в городе. Ты не смотри, что район не очень, я ведь во все дорогие заведения заглянул, проверил, этот оказался самым приличным. Тут охрана такая, что местные оборванцы и близко не подходят. Даже в самый разгар бунта всё спокойно было.

— Оригинально… То есть ты решил таким способом реабилитироваться в моих глазах? Сводить в бордель и арендовать мне парочку весёлых девиц?

— Да. То есть, нет, конечно. Хаос! Как бы… Чак… Гедар, это не то, что ты сейчас подумал. Ой, да пошли уже! Там, на месте, сам всё увидишь и поймёшь. Не мастак я рассказывать, сам знаешь.

Дорс постучал, дверь отворилась. На пороге стояла… Наверное, всё же девушка. Это я исключительно о возрасте, причём угадывался он с трудом. Одеяние барышни состояло из микроскопических красных тряпочек, что непонятным образом удерживались на местах, которые можно пересчитать по пальцам одной руки (даже если на ней не все пальцы в наличии). Также у неё имелись рожки того же цвета, а позади волочился хвост с кисточкой.

Разумеется, красной.

Косметики было не много, а просто изумительно много, и я не стану даже упоминать цвет, который в ней доминировал. За таким слоем грима можно не то, что возраст спрятать, там крокодил останется неопознанным.

Также следует отметить коротенький, почти игрушечный кнут в руке.

И его цвет вы угадаете с первой попытки.

Уставившись на Дорса игриво-иронично, незнакомка одарила его роковой улыбкой:

— Молодой господин ещё раз просто посмотреть хочет?

— Нет, теперь я по делу.

Улыбка стала шире, а взгляд вмиг сменился на высокомерно-заносчивый:

— О, значит не только просмотр! Прекрасно! Ну так что, можно начинать с лёгких унижений?

— Эй, я вообще-то не для себя, я для друга.

Всё внимание барышни устремилось на меня:

— Молодой господин правила знает? Любимое «стоп-слово» не забудет?

— Стоп-слово? — рассеянно ответил я, по привычке параллельно размышляя над проблемами снабжения.

— Ну… Полагаю, вам объяснили, так сказать, основную специализацию нашего заведения. Если вы именно за этим явились, желательно заранее обговорить особое слово. На тот случай, если уровень получаемого удовольствия окажется выше желаемого, вы можете всё прекратить в один миг. Всего лишь одно слово сказав. Это надо согласовать заранее, и не вздумайте слоп-слово забыть. Даже ошибки в произношении у нас могут счесть элементами игры, и игра продолжится, даже если вы будете против этого продолжения.

Красная барышня красноречиво взмахнула почти игрушечным красным кнутом.

Дорс сбил с дурных мыслей, воскликнув:

— Нет, не для этого друга! Слушай, просто проведи меня к… Ну это… Как там ту даму зовут, которая у вас за главную.

— С таким интересным молодым господином я и сама справлюсь, если что, — девушка задорно подмигнула, слегка облизнув губы. — Но вообще-то именно по приятным унижениям молодых господ у нас Лесса, Агнесс и Дила Дорра. Вам какую из них надо? Может всех сразу? Или самую главную попросите, Брунгильду. Но она для клиентов, которые требуют к себе особо унизительного отношения, вашему другу может не подойти.

— Да к Хаосу ваши унижения! Я про другую вашу самую главную, которая вся в чёрном!

— Ах, так вы про Чёрную герцогиню? Следуйте за мной.

Косметики на «старшей по дому» оказалось совсем уж запредельное количество, но даже это не смогло полностью скрыть её истинный возраст. Далеко не первой молодости.

И даже не второй.

— Молодой господин снова с нами, и он привёл с собой весьма милого друга, — мягко улыбнулась «герцогиня». — Вы определились со своими пожеланиями?

— Я не для себя.

— Он для друга, только не для этого, а для какого-то другого, — пояснила девушка в красном и добавила: — Возможно, они на троих хотят, просто стесняются прямо сказать. Этого молодого господина трудно понять.

— Местресс, милочка, вернись, будь добра, к дверям. Твоя задача встречать наших уважаемых гостей, а дальше я сама разберусь, кто здесь куда и кому друг. Итак, молодые господа, не хотите ли вина? Вы оба кажетесь слегка напряжёнными, а хороший алкоголь недурственный способ, чтобы начать расслабляться.

— Нам не надо расслабляться, мы не за вашими дамочками, мы для друга хотим одну из них взять в аренду, или как там у вас это называется. Только наш друг не должен знать, и она не должна делать так, чтобы он догадался, и ещё я бы… О Хаос! Я совершенно не могу объяснять! Гедар, лучше ты ей скажи!

— Гедар? — удивилась Чёрная герцогиня. — Уж не сам ли десница посетил нашу скромную обитель? Какая честь! Знаете, вам определённо надо попробовать наше лучшее вино, пока я не соберу на смотр самых достойных девочек. Лично для вас сегодня всё абсолютно безвозмездно, а в последующие визиты мы предоставим приятную скидку. Можете считать сегодняшнюю ночь призом для победителя. Это была славная победа, господин Гедар, и наши девочки будут счастливы доставить полководцу незабываемое наслаждение.

Я покачал головой:

— Сказать честно, сам не знаю, что здесь делаю, но явно не за наслаждением пришёл. Давайте попробуем понять, что имеет ввиду мой товарищ.

Пнул Дорса в бок:

— Ну и что ты хотел сказать? Соберись, объясни понятно, ты же умеешь, когда надо. Представь, что ты своему окту пытаешься что-то важное растолковать.

Дорс зажмурился и кивнул:

— Ладно, я понял. Попробую. Значит так, нам нужна одна из ваших девочек. Самая лучшая или около того. Чтобы красивая, и всё такое. И она не для нас, и не на троих, а только для нашего друга. И тут загвоздка в том, что этот наш друг… Как бы сказать… Ну… стеснительный он очень. Робкий. Из-за этого у него нелады с девушками. Вообще ничего с ними не получается. Он из-за этого совсем духом упал, вот я и решил ему помочь.

— Господа, если проблема только в его стеснительном характере, за это совершенно не переживайте. Наши девочки умеют обращаться со скромниками, они легко подберут ключик, или просто сломают дверцу его стеснительности.

— Да я не сомневаюсь в их выдающихся талантах, но не надо никакие дверцы ломать. Понимаете, тут не только в этом дело. Ваша девочка должна быть… как бы это сказать… Наверное, вроде актрисы. Да, точно, актриса! Он должен не сомневаться, что она обычная приличная девушка.

— За это тоже не переживайте, если не придираться к отдельным моментам, наши девочки все приличные. К тому же для вас они могут быть кем угодно. Среди наших клиентов всякие затейники встречаются, и никто не уходит разочарованным. Любой каприз исполним.

— Да нет, это не совсем каприз. Наш друг не должен заподозрить, что она из борделя. Дело в том, что у него давняя душевная травма, и связана она как раз с заведением похожим на ваше. Он, как бы это сказать… Сильно разочаровался в борделях. Не в том смысле, что много борделей видел, вовсе наоборот. Там неприятная история получилась, до девочек он вообще не добрался. Ладно, вам подробности знать необязательно. Короче говоря, никаких намёков на эту тему, никакой напористости, никаких домогательств, ничего вульгарного нельзя допускать.

— То есть наша девочка должна соблазнить вашего скромного, как я подозреваю, чистого и невинного мальчика, но при этом активные действия с её стороны нежелательны? Молодые господа, это уже немного сложнее. У меня не все годятся для такой роли, и даже с ними я не могу гарантировать положительный результат. Может поступим проще?

— Это как?

— Брунгильда! — неожиданно-грубо выкрикнула Чёрная герцогиня.

Чуть ли не в ту же секунду шёлковые занавески колыхнулись, и на пороге комнаты застыла женщина двухметрового роста. Мужеподобное лицо с небрежно выщипанными усиками и роскошными сросшимися бровями, совершенно не тронутыми пинцетом; ни единого намёка на косметику; одежды очень немного, однако, как ни странно, фривольной её не назовёшь. В этом случае она не прелести открывает, а демонстрирует накачанную мускулатуру.

Интуиция

Беги отсюда.

— Познакомьтесь с Брунгильдой, молодые господа. Так-то она больше по максимальным унижениям и боли, но в придачу у неё прирожденный талант раскрепощения скромных мальчиков. В кратчайшие сроки любого от застенчивости отучает. Как вам такой вариант?

Уставившись на Брунгильду сложным взглядом, Дорс почесал в затылке и склонился ко мне:

— Чак, я, как бы, Паксусу подарок решил сделать. Я с ним неправильно себя вёл, вот и пытаюсь как-то исправить. Ну… вроде как подружиться…

— И ты думаешь, после романтической встречи с очаровательной Брунгильдой он станет твоим лучшим другом?

— Нет, Чак, я думаю, он после Брунгильды окончательно сбрендит. Может даже добровольно помчится в тот самый коридор, чтобы навсегда вопрос закрыть. Так-то хозяйка права, вариант надёжный, но в его случае это слишком чересчур.

Здоровяк обернулся к герцогине:

— Так, ладно, ваша девушка прекрасна, но нашему другу она не подойдёт. Ему надо… как бы это сказать… хорошую актрису, обязательно скромную на вид. Чем скромнее, тем лучше. И не такую большую, а то он у нас парень невысокий и от этого тоже комплексует. Допустим, пусть играет перед ним стеснительную провинциалку из захолустного городка. От такой он может и не станет шарахаться.

— Я вас, кажется, поняла. Брунгильда, оставь нас, девочка моя. Местресс!

«Культуристку» сменила «красная чертовка».

— Да, госпожа.

— Ты нужна этим двум молодым господам. Точнее, в тебе нуждается их друг. Собирайся поскорее.

— Э! — подскочил Дорс. — Я же сказал, что нашем другу нужна скромная и стеснительная провинциалка, а не это вот!

— Для вас она может быть кем угодно, — улыбнулась мадам. — В том числе самой скромной девушкой на свете.

— Что, опять невинная простушка из далёкой деревни?! — возмутилась «чертовка». — Да сколько можно, чуть ли не каждый день одно и то же! Клиенты что, сговорились?!

— Местресс, пожелания клиентов в этом доме закон! — воздев палец к потолку строгим голосом заявила Чёрная герцогиня. — Немедленно переоденься по шестнадцатому варианту и смени тон.

«Красная» поморщилась и уточнила:

— Это там, где застенчивую внебрачную дочку наместника обокрали негодяи, и она, чтобы не умереть от голода, вынуждена продавать последнее, что у неё осталось?

— Да Местресс, всё верно. Хотя нет, постой, пусть будет просто внебрачная и застенчивая, момент продажи не упоминать ни в коем случае. У нас тут клиент с особым отношением к домам, подобным нашему, он не должен догадаться, что ты притворяешься.

Местресс упорхнула, а хозяйка заведения обернулась к Дорсу:

— Господин, вы не сомневайтесь, она у нас прирождённая актриса.

— Вот насчёт этого я вообще не переживаю. Просто мне кажется, что легче корову за лошадь выдать, чем эту вашу Местресс за девицу застенчивую.

Мадам загадочно улыбнулась:

— О, молодой господин, дайте ей немного времени, и она вас удивит.

Занавеси колыхнулись, на пороге появилась новая девушка. Невысокая, с бледноватой и чистейшей, можно сказать детской кожей на лице, что редкость для этой южной страны. Тонкое телосложение с хорошо выраженной грудью и талией; простое с виду, но явно не дешёвое светло-серое платье; робкие и при этом парадоксально-жгучие глаза под огромными ресницами.

— А вот эта барышня ничего, — одобрил Дорс. — Прям идеальная застенчивая провинциалка. Не знай я, откуда она, даже не подумал бы. Если с артистичностью всё в порядке, мы её берём.

— Я тоже думаю, что она идеально подходит для вашего невинного друга, — улыбнулась Чёрная герцогиня.

Скромница на короткий миг скривила лицо в разъярённой гримасе:

— Мало того, что почти каждый день одно и то же, так ещё и снова к девственнику. Вот же Хаос!

— Местресс?! — изумлённо воскликнул Дорс.

— Ну да, я. А вы кого ждали?

— А как же… Да как ты так быстро переоделась?! И… и вообще. У тебя же штукатурка на всё лицо в четыре слоя. Что ты с ней сделала? Я тебя только по голосу смог узнать! Да ты вообще на себя не похожа!

Герцогиня довольно улыбнулась:

— У нас лучшее заведение в столице, наши девочки могут преображаться так быстро, как угодно нашим гостям. Ну так что? Местресс вас устраивает, или посмотрим другие варианты?

Дорс, ошарашено таращась на кардинально изменившуюся девушку, решительно вытащил из-за пазухи завязанный кошель и бросил его на стол:

— Хоть я и не пойму, как она так меняться умудряется, но остановимся на ней. Чак, у тебя же нет возражений?

— А откуда им взяться? И да, кстати, я до сих пор не понял, зачем ты меня сюда притащил.

— Как это зачем? Ты теперь видишь, что я стараюсь исправиться.

Я закатил глаза:

— Хаос! Дорс, я должен сейчас тысячи проблем решать, а не по борделям слоняться! Может давай я здесь останусь, а эти проблемы станешь решать ты?! Да и чего тянуть, Паксуса тащи прям сюда, мы тут как-нибудь без таких сложностей с его комплексами разберёмся.

— Не сомневайтесь, непременно разберёмся, никуда ваш робкий друг не денется, — с улыбкой поддакнула Чёрная герцогиня и деловито уточнила: — Ну так что? Готовим Брунгильду?

Глава 11

Темные дела

Осколок воли, оставленной неизвестной силой, подсчитал предположительное количество жизней сохранённых вами за этот день — 2494.

Вам начислено — 2494 малых пилюль Баланса (виртуальных).

Осколок воли, оставленный неизвестной силой, подсчитал количество смертей, которые случились сегодня благодаря вашим решениям и действиям — 6.

Вы получаете штраф — 6 пилюль Баланса (виртуальных).

По итогам прошедшего дня вы получаете 2488 единиц в пилюлях Баланса (виртуальных).

Ваш баланс виртуальных пилюль — 4722 единицы.

Задумка с торговлей «живым товаром» сработала не так блестяще, как я рассчитывал. Южане почти сразу начали поставлять схваченных мудавийцев на условленное место, но количество «товара» не радовало. Десятки и первые сотни людей, это нельзя даже сравнивать с цифрами, упомянутыми Приходящим Во снах.

Но сегодня будто запруду прорвало, сразу две с половиной тысячи начислили. Я не знал детали передачи этих пленников, информация ещё не дошла. Остаётся надеяться, что это признак закономерного роста объёмов, а не случайная разовая сделка.

И непонятно, что за шесть смертей на меня повесили. Сегодня казнили троих: схваченного шпиона и двоих мародёров, вырезавших семью зажиточных горожан. Деваться в подобных случаях некуда, помилование невозможно, по законам военного времени с исполнением приговоров не затягивают. Откуда ещё трое взялись?

Непонятная математика.

Я четыре дня провел, не подремав ни минуты, а это даже для обладателя Героя ночи немало. Теперь можно закрывать глаза спокойно, мне не нужно опасаться встречи с разгневанным старцем.

И старец не заставил себя долго ждать.

— Ты начал слушать, что тебе говорят, и я это одобряю. Но учти, если спасённые тобою люди погибнут от голода, это станет твоим бременем.

— У каждого из них есть запасы, плюс я их без промедления на север отправляю. Если всё получится, вскоре они окажутся в Раве. Я решаю вопросы с дорогой, снабжением и разрешениями на пересечение границы. Даже если кто-то не выдержит и умрёт по пути, это случится далеко от южной пустыни. Надеюсь, в таких случаях штрафов не будет.

— Не будет, если смерть настигнет их действительно далеко на севере, где духи костей и останутся, — подтвердил старик и требовательно поинтересовался: — Что ты смог узнать про пустыню?

— Да пока особо ничего интересного. Какие-то охотники за сокровищами туда иногда забираются, но лично с ними пообщаться не удалось. Живущие рядом мудавийцы далеко не заходят, по мелочам грабят какие-то руины возле окраины. Хотя, как я понял, чёткой границы пустыни не существует, потому что местные жалуются на древние проклятия. То и дело нарываются на них в безопасных, по их мнению, местах. Скорее всего, остаточные следы применения какой-то сильной магии и всё ещё действующие боевые рунные конструкты. Недавно на краю пустыни, а может даже в самой пустыне пропали два важных мудавийца с отрядами охраны и свитами. Что с ними случилось, пока узнать не удалось. Ну а в остальном всякие слухи непроверенные.

Старец покачал головой:

— Этого мало. Это ничто.

— А что я могу поделать? У меня и кроме пустыни забот хватает. Я везде где только можно о ней информацию искал. Даже в борделе.

— Весьма необычный выбор источника…

— Простите, уважаемый, но вы тут, в своей медитативности, сильно оторвались от реальной жизни. Если нужна информация, бордель — первое место для её поиска. Даже хронические молчуны могут разговориться, когда расслабляются с женщинами. Кстати, оттуда я и получил большую часть слухов. В основном явный мусор, но некоторые моменты надо иметь ввиду.

— Какие именно?

— Сотрудницы этого уважаемого заведения помнят некоторых разговорчивых посетителей из свит пропавших сановников. Да и сами сановники, оказывается, не без греха. Особенно один отличился. Есть намёки на то, что он крутил какие-то дела с некромантами. В Мудавии это дело строжайше запрещено, но, как это часто у них бывает, на запрет не очень-то оглядываются. Люди этого сановника хвастались, что скоро господин их озолотит и сделает сильными. Также рассказывали, что те то ли обычные некроманты, то ли адепты какого-то неизвестного тёмного культа имеют непонятные интересы в пустыне или поблизости от неё. Никакой конкретики, но информация сразу из нескольких источников одинаковая.

— Ты узнал, где этих некромантов искать?

— Никакой конкретики, говорю же. Есть несколько упоминаний о том, что под городом у них есть свой храм, или база. Но пока ни малейшего намёка на точное место.

— Прочеши всё под городом. Надо их найти. Срочно.

Я покачал головой:

— Это сложно. Дело в том, что мудавийцы поставили столицу на древних руинах. Собственно, большая часть построек у них из камней, полученных при разборе тех самых руин. Удобно получилось, не пришлось каменоломни устраивать. Под городом располагается сеть катакомб, таких же древних, как те руины. А может и древнее. Никаких карт подземелий не существует, но все источники говорят, что там можно годами бродить, чтобы всё обойти. А если учесть, что тёмный храм или база вряд ли снабжены указателями, искать их придётся очень долго. Некроманты великие мастера прятать свою недвижимость. Я уже с ними сталкивался, знаю.

— Неужели никто ничего не знает про эти подземелья? Я в это не верю. Ищи таких людей, они должны быть. Охотники за сокровищами, чистильщики канализационных труб и желобов, воры, скрывающиеся от правосудия преступники, любопытные мальчишки. Кто-то из них может что-то знать, и тебе следует отыскать таких знатоков. Приложи все силы, иначе рискуешь получить наказание. И про пустыню тоже продолжай искать информацию. Усердно искать. Твои бесконечные оправдания могут меня разгневать.

* * *

Пробудившись, я некоторое время таращился в потолок, почти ни о чём не думая.

Ну а что здесь думать? Не наградили, но и не наказали.

Однако наказанием пригрозить не забыли.

Всё как всегда.

Может зря я упомянул подземелья? С ними у меня связаны не самые радужные воспоминания… И да, я действительно знаю, насколько качественно некроманты умеют маскировать свои берлоги.

Если слухи хотя бы на четверть правдивы, под столицей сотни километров разного размера галерей на нескольких уровнях. Этот лабиринт осложнён многочисленными завалами, местами замурован, местами затоплен нечистотами, нередко пересекается современными подземными ходами и канализацией. Искать вслепую в таком хаосе бессмысленно.

Разве что лично спуститься и по откату кастовать Взор Некроса. Глядишь, поброжу там месяц-другой и на что-нибудь наткнусь.

Месяца-другого у меня нет, значит, для начала было бы неплохо подумать о перспективах сужения зоны поисков. А для этого, как и говорил старец, следует пообщаться с теми, кто знают о катакомбах не понаслышке.

* * *

В шатёр Кошшока я входил, заранее морально подготовившись к бесчеловечной химической атаке. Но, на удивление, внутренняя атмосфера не заставила мои колени подогнуться. Да, попахивало тут не цветами альпийских лугов, однако какой-то свободный кислород присутствовал.

Удивительно.

Вдвойне удивительно то, что полковой рэг не предавался пьянству, как все последние дни, а точил свою монструозную секиру. Веса в ней явно побольше, чем в моём вульже — солидная штуковина, и точильный брусок соответствующий.

— Надо же, как удивительно. Давно не видел тебя трезвым.

Кошшок, равномерно шоркая огромным бруском, ответил на это в своём духе:

— Исправить это недолго, если составишь мне компанию, десница.

— Как обычно, воздержусь. Я вообще-то не к тебе пришёл, а к твоему… как бы это сказать… Постояльцу.

— Ты где здесь видишь постоялый двор? Нет у меня никаких постояльцев.

— А это кто? — я указал на клетку.

— Это мелкое и вонючее зло, для которого я пока что не придумал казнь.

— Вот с ним мне и надо пообщаться.

— Да хоть в печи этого прыща сжигай, я вовсе не буду против.

Присев на край лавки, что стояла возле клетки, я вежливо поздоровался:

— Привет, Гнусис. Узнаёшь меня?

— Ну а как я забуду того, кто мне должен? Неужели ты пришёл расплатиться? Ну наконец-то!

— Нет, я поговорить пришёл.

— Ну так разговаривай с этой волосатой обезьяной, она любит в ответ мычать. А мне некогда, разве не видишь, я весь в делах.

Демонстрируя великую занятость, Гнусис разлёгся на толстенной подстилке из разнообразного тряпья и сделал вид, что вот-вот уснёт.

— Я слышал, ты знаток подземелий. Тех, что под столицей Мудавии. Я бы хотел задать тебе несколько вопросов на эту тему.

— Я по многим делам знаток, но безответственным должникам ничего рассказывать не собираюсь, — важно ответил необычный гоблин.

— А ещё я слышал, что Кошшок Баил не очень хорошо тебя кормит.

— Зато луплю я его просто замечательно, — буркнул рэг, проверяя остроту секиры.

— И то и то чистая правда, — подпустив в голос печали признал Гнусис. — Скоро заморит голодом и побоями. Пропадёте ведь без меня.

— В ближайшем трактире отличная кормёжка, — задумчиво протянул я. — И на заказ что угодно сделают. С выносом, и даже с доставкой. Я думаю, Кошшок не будет возражать, если принесут прямо сюда. Разумеется, это тебе, а не ему.

— Гнусиса за вшивый ужин не купишь!

— Ладно, пойду тогда к золотарям. Они тоже много разного про подземелья рассказать могут.

— Сходи-сходи, они тебе расскажут, как говнище голыми руками черпать, — прокомментировал ушастый пленник. — А ну стой! Куда пошёл?! У нас ведь пока стадия торга, я не завершение переговоров. Что там за ужин? Всё что угодно можно заказать?

— В рамках разумного, — ответил я. — В столице проблемы с продовольствием, не всё можно достать.

— Я много чего заказать хочу. Как у тебя с финансовыми средствами? Хватит на длинный список?

— Хватит. Дать тебе дощечку и перо?

— Перо нежелательно, — отозвался Кошшок. — Этот уродец непременно попытается его в замок вставить и сбежать. Углём пусть пишет. Хотя вряд ли он буквы знает.

— В зад тебе мешок того угля! — возмутился Гнусис. — Да поджечь перед этим пожарче! Я образованная личность, я на нескольких языках читать умею. Ну да ладно, подавись, и без дощечки всё расскажу. Мне поросёнка молочного с хреном и чесноком. Два поросёнка. Перепёлок жареных блюдо. Два…

— Меню мы можем позже обсудить, — перебил я. — После того, как поговорим о подземельях.

— Тебе веры нет, десница. Ведь обманешь.

— Он вообще-то из древнего рода, и тебя за такие слова казнить полагается, — справедливо заметил Кошшок.

— Ой, да два раза уже меня казните. Надоел своим занудством. Так ты, десница, что, и правда из древнего рода?

Я кивнул:

— Кроу один из первых кланов севера. Равы ещё в помине не было, когда моя семья владела там многими землями, а про Мудавию и говорить нечего.

— И как же у тебя, такого древнего, хватает совести долги не отдавать?

— Кроу долги всегда отдают, но вот тебе я ничего не должен, не фантазируй. Так мы поговорим о делах подземных, или нет? У меня нет ни времени, ни желания обсуждать мои несуществующие долги.

— Неприятный ты тип, десница. Наверное, за это и оказался в нашей дыре. Так тебе и надо. Ладно, что хотел узнать?

— Ты там, под землёй, странных людей не встречал?

— А сам-то как думаешь, полезет нормальный, не странный человек, под этот вонючий городишко? Там кого ни увидишь, у каждого какие-то неполадки выше плеч.

— Ты меня неправильно понял. Мне интересно знать о криминальных личностях.

— Так честных здесь и под землёй и над землёй нет. В Мудавии это вымирающий вид. По справедливости весь город посадить надо и ключ от клетки выбросить. Вот чего я один за всех отдуваюсь? Несправедливость вопиющая. Ты ведь десница, ты разве не должелн с несправедливостями бороться?

— Давай ближе к делу, Гнусис. Что там насчёт подземных криминальных личностей?

— Так говорю же, там все криминальные, на кого не посмотри. Вот даже возьми золотарей. Как бы под землёй они не гуляют, а по делу спускаются, работают. Работа, конечно, та ещё, но, в сущности, честная. Но чуть какая возможность подворачивается, тут же обязательно украдут или ограбят. Нет там честных людей, вообще нет. Бандиты всякие прячутся, злодейские душегубы, некроманты. Шваль всевозможная, всех мастей, один я там был порядочным.

— А вот про некромантов подробнее, — чуть не подскочил я. — Где видел, сколько их там, чем занимаются?

— Видел я их, как ты должен и без подсказок понимать, под землёй. Сколько их всего, не знаю, но не меньше пятнадцати точно. Именно столько рыл разных я за все встречи насчитал. Чем занимаются, вообще не знаю, они передо мной не отчитывались почему-то. Раз видел, как труп вниз волокли. Одежда не дешёвая на нём была, но и не сильно дорогая. Обычный горожанин, дело житейское, таких часто вниз стаскивают. Ещё они какие-то вонючие мешки таскают постоянно.

— И ты что, даже не поинтересовался, что в тех мешках?

— Десница, уж не думаешь ли ты, что я только и мечтаю утаскивать всё, что на глаза попадается? Наговаривают на меня много, на самом деле я очень даже честная и порядочная личность. Да и зачем мне интересоваться грязными мешками? Я ведь и на глаз могу определить, есть там что-то ценное или нет. Они их таскают так, как принято мусор таскать. С дорогими вещами обращаются совсем по другому, уж поверь моему богатому жизненному опыту.

— А с чего ты вообще взял, что это некроманты?

— Так от них смертью несёт. Дурной дух. И мешки у них тоже смертью смердят. Будто с кладбища запашок. Ну вот своей башкой подумай, кто так может пованивать? Только некроманты. Они даже особо не скрываются, одеваются строго в чёрное и лица под капюшонами прячут. Сложно за ними под землёй следить. Такой закутанный если не улыбнётся, чистый невидимка.

— Гнусис, подземелий под городом много, где именно ты этих попахивающих кладбищем видел?

— Да много где: под центром, возле коллектора Дворца двух коридоров; под старым ипподромом; под площадью Совета Мудавии; под Козьим рынком. Там самые богатые районы, так что я в других местах особо не появлялся. Что такой личности, как я, делать среди нищеты? А вот некромантам может именно там интереснее всего, но об этом уже кого-нибудь другого спрашивай.

— А где ты их видел чаще всего?

— Возле ипподрома чуть ли не каждый раз на них натыкался. Там большая галерея, которой золотари почти не пользуется. Я не проверял, но похоже на то, что она с севера на юг под всем городом тянется. Состояние у неё хорошее, только некоторые боковые ответвления завалены, я так и не понял, куда они ведут. Одно ответвление хорошо расчищено. И, похоже, в порядок его привели недавно. Очень может быть, что некроманты и расчистили, они именно там постоянно крутятся. Я туда хотел заглянуть, но дальше дверь надёжная, и охрана возле неё не отвлекается.

— Я смогу сам найти эту галерею?

— Даже не думай, сам ты эту галерею ни за что не найдёшь. Надо чтобы кто-то показал. Желательно я.

— Да это как рыбу в воду выпустить, — хмыкнул Кошшок. — Не советую тебе его под землю брать. И вообще, зачем оно надо? Некроманты это забота мудавийцев. В Раве они не под запретом.

— Вообще-то мы, в рамках союзного соглашения, в том числе и с некромантией здесь обязаны бороться, — напомнил я.

— Ну и кто из наших этот пункт соблюдает? — снова хмыкнул Кошшок. — Выпей вина, развлекись с девочками, если совсем делать нечего. А под землёй тебе, десница, делать точно нечего.

— Кошшок, я должен разобраться с этими некромантами, или кто там они. Не ради договора, есть иные причины, о которых распространяться нежелательно. Это сейчас так же важно, как война с Тхатом. Слово десницы.

— Ну раз слово десницы, тогда конечно. Как-никак, ты тут у нас самый главный. Но тогда и мне идти придётся. Не люблю в этот паршивый город заглядывать, а уж под него и подавно, но придётся.

— Думаешь, я сам с твоей живой игрушкой не справлюсь?

— Да мне плевать на Сраньку. Просто я, когда его ловил, много где под землёй побывал. Немного знаю, что там и как устроено. И ребята есть, которые тогда со мной лазили. Хорошая команда, с опытом, не отказывайся.

— Господин десница, вы здесь? — робко поинтересовались снаружи незнакомым голосом.

— Кому я понадобился?

— Я это… я гонец. Меня направил к вам лично Первый друг народа. Позвольте мне войти и вручить вам приглашение во дворец, на празднование, что вскоре там состоится. Вас и ваших людей ждут на этом празднестве с нетерпением.

— Надо же… как неожиданно. Что за празднование?

— Праздник в честь великой победы Мудавии над Тхатом.

— Ого! — ухмыльнулся Кошшок и тихо добавил: — Десница, я бы на твоём месте не доверял такому приглашению. Непонятно, что у этого хрена народного на уме. Да и сколько там того ума? Он, мне кажется, полностью сбрендил. Если всё же сильно хочешь к нему сходить, возьми меня и других верных людей.

— И меня не забудьте, — резко оживился Гнусис. — Мне их дворец всегда нравился. Не скажу, что красивый, но всяких материальных ценностей много.

— Если десница позволит, непременно возьму, — ухмыльнулся Кошшок. — Очень хочется посмотреть на реакцию толстого хрыча, когда он увидит своего старого знакомого.

Глава 12

И снова темные дела

— Хаос! Десница, хватит уже кормить этого сморчка трактирной жрачкой. Клетка неподъёмная, раньше куда легче была.

— Но-но! Я строен и прекрасен, неси молча и гордись своей ношей.

Клетка немаленькая и на вид действительно тяжёлая. Я не уверен, что при всех своих параметрах смогу её удерживать на вытянутой руке. Нет, вес потяну и не такой, это не проблема, просто габариты неудобные. Разве что над головой поднять, но в таком случае она упрётся в свод подземелья.

Один из солдат остановился, поднёс факел к стене, осмотрел какие-то едва заметные знаки:

— Господин десница, я помню это место.

— И я помню, — прогудел полковой рэг. — Если дальше идти прямо, наткнёмся на первые сливные желоба. Там очень грязно и воняет так, что глаза режет.

— Болваны никчемные, не надо до желобов спускаться, я же вам говорил, скоро поворот будет, — заявил Гнусис.

Кошшок жестоко встряхнул клетку:

— Проявляй уважение, или я тобой всерьёз займусь. Не помню там никаких поворотов.

— Извиняюсь за эмоциональное высказывание, случайно вырвалось. А поворот там есть, не сомневайтесь. Но только без меня вы его никогда не найдёте. А ну стоять! Ну вот, я же говорил! Поворот.

— Выбирай: тебе лапу поломать, или как-то по-другому огорчить? — предложил Кошшок, оглядываясь. — Трутень говорливый, где ты видишь здесь поворот?

— Слышь, горилла агрессивная, у тебя братья есть? Хотя да, есть, помню, ты же хвастался многодетной семейкой дегенератов. Вот твоим братцам весь ум и достался, а тебе только сила и размеры. Будь добр, протяни свою волосатую пятерню и коснись вон того пятна заплесневелого. Да протяни, не бойся, плесень тебя не укусит. Побрезгует.

Кошшок снова встряхнул клетку, оборвав хамское словоблудие гоблина. Но руку всё же протянул.

И ладонь скрылась в стене.

Тут же выдернув пятерню назад, рэг внимательно её изучил и удивлённо констатировал:

— Все пальцы на месте.

— Твои братья точно гении, не сомневаюсь, — прогнусавили из клетки. — Ты что, иллюзии никогда не видел? Это и есть тот поворот, о котором я говорил. Неглупые люди его от недоразвитых спрятали.

— Обло, ткни туда копьём, проверить надо, — рявкнул Кошшок.

— Не надо ничего проверять, — сказал я, вглядываясь в картинку, оставленную Взором Некроса. — Это действительно простейшая иллюзия. Гнусис, как давно ты здесь был последний раз?

— Да в тот самый день, когда этим несчастным неудачникам повезло подобраться ко мне в самый неудобный момент. И зачем я только полез за той печатью?

— За какой печатью? — не понял я.

— Этот сморчок спёр главную государственную печать прямо из-под подушки в спальне Ицхима, — пояснил Кошшок. — Причём друг народа в этот момент на той подушке спал. Вытащил тихонько и рядышком нагадил на прощание, наглец мелкий.

— И потерял бдительность, — вздохнул гоблин. — Видели бы вы эту печать. Она прекрасна. Сколько лунного металла, сколько самоцветов, сколько золота. Да любой потеряет бдительность, если увидит это чудо.

Я развернул беседу к основной теме:

— То есть этой иллюзии уже около двух месяцев?

— Нет, десница, гораздо больше. Даже приблизительно не знаю, сколько она здесь болтается. Минимум с полгода. Что до этого было, не скажу, я был занят в других местах и сюда в те времена не заглядывал.

Ткнув пальцем в ложную стену, я почти без сомнений заключил:

— Такая иллюзия полгода сама по себе не провисит, её надо поддерживать. Случайно не видел, кто этим занимается? Действие заметное.

— Нет, не видел. Но эти твои чёрные тут иногда показываются, наверное, они этими фокусами и занимаются. Если пойти по спрятанному ходу, как раз к самой большой галерее выберешься, а у них там любимое место.

— И зачем им прятать проход к ней, если сам говорил, что золотари про неё знают?

— Мне чёрные ничего не рассказывали. Знать не знаю, зачем они свои фокусы везде устраивают.

— То есть это не единственная иллюзия?

— Десница я же так и сказал только что. Вот как можно простые слова не понимать? Лично я такие фальшивые стены видел в четырёх местах. И все они поблизости от той галереи или даже в ней. Потому и думаю на некромантов. Ну так что? Убедились, что без меня вас тут быстрее плесень сожрёт, чем найдёте нужное место? Без Гнусиса пропадёте. Это я не просто так говорю, а намекаю, что за хорошие дела и награда хорошая полагается. Так уж и быть, готов её принимать.

Кошшок встряхнул клетку:

— Мы ещё никуда не пришли, так что помалкивай, пока я не разозлился.

— Ага-ага, а то ты добрый был, ну да!

Навыков создания иллюзий у меня нет (и никогда не было), так что совершенно в этих вопросах не ориентируюсь. Но, похоже, эту ставил кто-то очень даже разбирающийся. Без Взора Некроса я бы ни за что не заподозрил, что с этой стеной что-то не так. Даже как-то не по себе стало, когда делал шаг через неё.

Ни малейшего сопротивления или иного эффекта не ощутил.

Чистая иллюзия.

Замаскированный ход был уже и ниже. Громадный рэг пробирался по нему боком, ухитряясь даже в таких условиях непринуждённо тащить здоровенную клетку в одиночку. Надолго его неудобства не затянулись, мы добрались до новой иллюзорной стены, за которой, наконец, протягивалась обещанная галерея. Здесь действительно куда шире оказалось, и до свода не всякий дотянется даже в прыжке. Но, увы, при этом воздух оказался гораздо хуже. Смердело канализацией, падалью и чем-то непонятным, будто химическим. Причём запахи то и дело сменяли друг друга, причиной чего являлся ощутимый сквозняк, приносивший миазмы от каких-то скрытых во мраке источников.

Кошшок нагнулся, что-то поднял с пола. Потёр между пальцев, доложил:

— Тут навоз.

Интуиция

Сейчас попробует.

Громила поднёс ладонь ко рту, лизнул и уверенно уточнил:

— Ослиный.

Меня от такой картины передёрнуло. Никак не привыкну к местным реалиям, где люди частенько чересчур непосредственны в вопросах гигиены.

Не сказать, что навоз лежит сплошным слоем, но его хватает, и старым он не выглядит.

Что для древнего подземелья как-то странно.

— Одному ишаку столько и за три года не нагадить, — поддакнул моим размышлениям полковой рэг. — Будто караваны ишачьи кто-то водит.

— Так некроманты и водят, — отозвался Гнусис. — И мешки свои не сами тягают, а ишаками таскают.

— Почему раньше про это не рассказал? — спросил я.

— Десница, а что, ты разве раньше ишаками интересовался? Я что-то не припомню такой интерес, вот потому и не рассказывал. Вон в ту сторону идите, там тот проход с закрытой дверью и охраной. Поворот к нему тоже спрятан, но со мной не заблудитесь, я покажу.

Гнусис не обманул, всё так и оказалось. И вот мы уже стоим перед искомой дверью. Грубая, сколоченная явно наскоро, вкривь и вкось. Но на вид массивная, толстая, если попытаться пройти через неё грубой силой, грохота наделаем на всё подземелье.

— Ты же говорил, здесь постоянно охрана стоит, — напомнил я.

— Раньше стояла, теперь нет почему-то. Может они решили стоять с другой стороны, кто ж их знает.

— С другой тоже никого нет, — сказал я, вглядываясь в картинку, создаваемую Взором Некроса.

— Так ты что, сквозь двери можешь видеть? — резко заинтересовался Гнусис. — А вот если это будут артефактные двери в сокровищнице дворца Первого друга народа, ты тоже так сможешь сделать?

Проигнорировав нездоровый интерес гоблина, я обернулся к Кошшоку:

— Сможешь их вынести, или я магией попробую?

Гигант почесал в затылке:

— На вид створка крепкая, такую рубить долго придётся. А вот петли ставил криворукий кретин. Если тут без укрепляющего волшебства обошлось, легко их сверну. Но это будет охренеть как громко. Может у тебя есть хитрые навыки против засовов?

Я покачал головой:

— С той стороны тяжёлый засов, бесшумно я с ним ничего не сделаю. Давай, вышибай дверь, и в темпе движемся дальше. У тебя тут одиннадцать солдат, плюс мы двое. Гнусис говорил, что за всё время не больше двух десятков тёмных встречал. Если у некромантов нет припрятанного войска, спокойно всех раскидаем.

Кошшок оставил клетку у стены, ухватил секиру за самый конец рукояти, вскинул над головой, резко присел, нанося удар по петле. Дверь содрогнулась, затрещала, от косяка брызнули щепки, но преграда устояла.

Рэг вновь поднял тяжеленное оружие, снова врезал в ту же точку, створку перекосило, она удержалась на одной петле. Громила добил её ещё одним ударом, вернулся за клеткой и мрачно произнёс:

— Если там кто-то есть, и он не глухой, о нас теперь знают.

Я на это ничего не ответил. Первым шагнул за раскуроченную дверь, и, пользуясь последними секундами действия Взора Некроса, на ходу попытался определить, что нас ждёт дальше.

Такой же коридор, там и сям усеянный навозом, никого и ничего не видать.

Рэг тоже приступил к исследованиям, привычным для него. То есть снова занялся навозом.

И, на удивление, выяснил что-то новенькое:

— Тут не только ишаки, тут и кони нагадили. Вперемешку.

Что это может означать, я пока не представлял, но Кошшока поощрил:

— Хорошо, что ты это заметил. А теперь в темпе, за мной.

Сотню шагов сделать не успели, как впереди послышался шум. Кто-то приближался, издавая странные звуки.

Кошшок, вслушиваясь, озадаченно произнёс:

— Это что? У кого-то не хватило денег на нормальные доспехи, и он таскает деревянные?

— Скорее костяные, — ответил я и пояснил: — Сейчас вы увидите кое-что неприятное. Но не пугайтесь, мы легко справимся.

— Великий Свет спаси наши души! — воскликнул самый глазастый солдат и невольно попятился.

Из мрака выскочило действительно неприятное на вид создание — причудливое подобие человеческого скелета с громадной пёсьей головой.

Причём голова посвежее всего прочего: гнилая и местами облезлая до самого черепа. Даже неопытный в тёмных делах человек легко поймёт, что это уродство искусственное, вроде конструктора из останков разных животных и людей.

Разной свежести.

Я вскинул руку, ударив с нескольких шагов Огненным шаром. Пламя смело с твари остатки разлагающейся плоти и раскидало дымящиеся кости.

— Что это было?! Десница, это некротическая тварь?! — наперебой затараторили солдаты, напрочь позабыв про субординацию.

— Угомонитесь. Это всего лишь обычное умертвие. Слабое и тупое. Что-то вроде куклы для некромантов.

— Угу, это была слабая гадина, — подтвердил Кошшок. — Честная сталь таких тоже берёт, не только магия, так что прекращайте мне тут большой страх изображать. Обло, поставь на копьё перекладину. Если что, суй им конец между костей и удерживай тварей, пока мы их разбираем. Ты тупой и большой, силы должно хватить. И следите за факелами. Этим ходячим костям свет не нужен, и если мы останемся в темноте, нам придётся худо. Десница, когда такое случится, не жадничай, сразу вызывай самый яркий светляк, жалеть глаза и энергию не надо. Если нападёт чистый костяк, вообще не надо бояться. У таких укусы нормально заживают, не гниют даже без лечения. А вот если на костях много тухлятины, делайте что угодно, только не давайте себя цапнуть.

Некромантия у непосвящённых людей больше на слуху и во снах кошмарных, в реальности с ней сталкиваются немногие. Неудивительно, что только у Кошшока какой-то опыт есть, а у всех прочих лишь страх суеверный перед тёмными порождениям. Многие простолюдины убеждены, что костяные создания неуязвимы для обычного оружия и способны на нехорошие фокусы, вроде неминуемой мучительной смерти, если получишь самую пустяковую царапину от сухого когтя. Также живёт устойчивый миф присущий земным сюжетам на тему зомбиапокалипсиса. Тот самый, где укус ходячего трупа превращает тебя в такой же труп.

Я тоже решил приободрить рядовых:

— Ваш рэг дело говорит. Если плоть полностью сгнила, раны действительно чистые получаются. Плюс надо ещё как-то умудриться такую рану заработать, ведь у слабых тварей это обычные когти и кости, прочность у них так себе, через доспехи не достанут. Но не расслабляйтесь, это не безобидные зверушки, порвут запросто, если подставитесь.

— Да мы всё поняли, господин десница, — ответил один из солдат. — Просто как-то неожиданно оно выскочило. Растерялись маленько, простите. Всякое случалось, но такие страхолюдины никогда не нападали.

Я не стал говорить, что это не было нападением, как таковым. Столь слабое умертвие посылать в одиночку против неведомого неприятеля смысла нет. Только ради разведки, чтобы выяснить, есть ли здесь хоть кто-то, или кому-то что-то послышалось.

Кто бы ни послал эту груду костей, теперь он знает, что слух его не обманул.

Мы двигались дальше и дальше, но ничего не происходило. Голые стены, свод, пол, навоз, плесень и белесые натёки чего-то непонятного.

А нет, что-то начало меняться, какие-то кривые бревна показались. Видимо здесь проход завалило, но кто-то его расчистил и не слишком эффективно укрепил. Горняки из фактории от смеха умрут, покажи им такое убожество.

Коридор вывел к открытому пространству столь грандиозному, что не только свет от факелов в нём терялся, даже моё ночное зрение спасовало, не позволяя разглядеть все детали. А ведь такого быть не должно.

Похоже на то, что подземный зал прикрыт какой-то маскирующей магией. Не настолько эффективная как та, с которой я столкнулся под столицей Равы, но совпадение тревожное.

— Ну тут и вонища! — с отвращением выдавил Кошшок.

— Что, любимой родиной запахло? — прогнусавили из клетки.

Узилище вредного гоблина тут же подвергли очередному воспитательному встряхиванию, а я вскинул руку, отправляя к своду подземелья яркий шарик. Простейшему навыку маскировочные контуры не помешали, осветил все закоулки немалого зала и груду мешков, наваленную на большей части его площади.

Кошшок приблизился к ней, ткнул секирой, подцепил один мешок, потянул, разрывая ткань. На загаженный навозом пол посыпались кости, местами покрытые почерневшей плотью.

— Вот откуда эта вонь. Десница, да тут какое-то кладбище. Тысяча мешков с костями, если не больше. И я не думаю, что их сюда стащили, чтобы суп сварить.

— А они не могут подняться, как то, которое на нас напало? — с опаской поинтересовался один из солдат.

Я промолчал, хотя ответ на вопрос знал куда лучше, чем все здесь собравшиеся вместе взятые. Не хотел никого напугать правдой, а врать нельзя, ведь я Кроу.

Да любой мало-мальски что-то умеющий некромант поднимает содержимое любого из этих мешков без труда. А тот, кто не новичок в тёмных делах, способен в одиночку все эти останки на нас натравить.

Некоторые с такой задачей менее чем за минуту запросто справятся.

Ответил Кошшок:

— Если увидишь, что мешок зашевелился, бей сразу, не жди, продолжения. Уж не сомневайся, хорошее из такого мешка не полезет.

— Давайте вы забудете былые разногласия и, наконец, выпустите меня, — вкрадчиво произнёс Гнусис. — Я же вас знаю, как только это кладбище зашевелится, клетку первым делом бросите. Пропаду тут, во мраке, среди тварей тёмных. А я ведь ещё так молод.

— Мне кажется, вон тот мешок слегка шевельнулся, — напрягся другой солдат.

— Какой именно мешок, олух?! — рыкнул Кошшок. — Их же тут тысяча!

— Вон тот… вроде бы, — неуверенно ответил другой.

Как по мне, мешки вели себя прилично. Зато слева, от стены, послышался знакомый перестук костей. Причём шум нарастал, и нарастал нешуточно. Моё многоопытное ухо подсказывало, что к нам приближается приличного размера костяное умертвие, и с ним что-то поменьше, возможно даже обычный человек.

Живой или не очень живой.

Но солдаты моими познаниями не обладали. Заволновались, загудели. Однако даже без приказов выстроились правильным строем, дугой, обращённой к вероятному противнику. И, наконец, перестали таращиться на мешки. И обычное зрение и взор Некроса показывали, что в них нет ничего страшного. Даже если они хоть чем-то нам угрожают, пока что эта угроза никак себя не проявляет.

Предполагаемый размер умертвия меня не напрягал. Я ведь человек опытный, прекрасно помню ту тварь под столицей Равы. Судя по шуму, этой да неё далеко и, скорее всего, ничего запредельного она продемонстрировать неспособна. Не так уж давно в Пятиугольнике я подолгу экспериментировал с тёмными делами, в том числе всячески игрался с размерами создаваемых «спутников». И могу уверенно заявить, что если ваше творение не является кем-то вроде Тени Некроса или тех странных химер, с которыми сталкивался в Раве, нет смысла увлекаться, добиваясь максимальных габаритов. Лучше сделайте пару небольших, но опасных конструктов. Энергии на них уйдёт столько же, а толку гораздо больше.

Неизвестный некромант, возможно, страдал известным комплексом, поэтому гнался исключительно за размерами. Я это понял сразу, как только увидел его творение. Беспорядочный «Суповый набор» собранный из самых крупных костей. Качество исходного материала создателя твари не интересовало, оценивались лишь габариты. Потому большей частью использовались скелеты лошадей и коров, ведь это повсеместно доступное сырьё.

Материал, так-то, не самый плохой, но при слаборазвитых тёмных навыках нежелательно использовать части разных существ. Максимум новичку из такого сырья не выжать, требуется принципиально иной уровень конструирования. Даже я при всех неплохо прокачанных параметрах не представляю, как до этого уровня добираться. Сам мог лишь завидовать, когда встречал творения нехороших некромантов. Тех самых, с которыми сталкивался в Раве два раза. Несмотря на суетливую обстановку встреч, успел убедиться в эффективности созданных ими тварей.

Этот некромант явно не из тех мастеров. Он, кстати, выскочил из узкого хода вслед за своим творением. И выглядело происходящее так, будто пёсика выгуливает на коротком поводке. А это тоже не в пользу его мастерства говорит, ведь настоящий тёмный злодей без опасений позволяет своим тварям резвиться самостоятельно почти на любом удалении. Прямой контроль, да ещё и на кратчайшей дистанции — верный признак неопытности.

Наш единственный арбалетчик не оплошал. Даже не дёрнулся стрелять при виде несуразной здоровенной твари, а вот в некроманта выстрелил сразу же, как тот показался. И угодил между глаз.

Тот рухнул замертво в тот же миг, а умертвие заметалось из стороны в сторону, разбрасывая кости. Не прошло и четверти минуты, как рассыпалось почти полностью, что тоже говорило о слабости навыков его создателя.

Кошшок дождался удобного момента, молниеносным рывком вынесся вперёд, раздробил череп твари секирой.

Наш стрелок в ужасе заорал:

— Спаси меня Свет! Мне какой-то проклятый тёмный навык достался!

— Ну так никто не заставляет тебя его изучать, — утешил я.

А полковой рэг добавил:

— Чего орёшь, дуралей? Некромант с мозгами в империи без работы не останется. Так что найди где-нибудь эти самые мозги и смело учи, не то так и будешь до старости с арбалетом вместо бабы спать. Десница, какие будут приказания?

— Осмотрите тот ход, из которого он выбрался. Если тянется неизвестно насколько, возвращайтесь, далеко не уходите. А я пока здесь поищу интересное.

— Что ты тут такое интересное думаешь найти?

— Что-нибудь, что поможет понять, чем они здесь занимаются. Это важно.

— Оставить с тобой пару ребят?

— Не надо никого со мной оставлять. Не стойте, идите, ищите. И зверушку свою прихвати, мне за клеткой следить некогда.

— Да я бы его и не оставил, — буркнул Кошшок и, жестоко встряхнув узилище Гнусиса, повёл солдат за собой.

Дождавшись, когда они скроются в темноте узкого прохода, я метнулся к убитому некроманту.

Действовать надо как можно быстрее. Даже если после гибели прошло всего-то около минуты, эффективность задуманного резко снижается. А учитывая, что времени миновало куда больше, и смерть наступила от ранения в голову, шансы удачного исхода почти смехотворные.

Но попытаться стоит.

Считается, что умертвия полностью неразумны и помнят себя лишь с того момента, когда их поднимает некромант. Если и обладают какими-то зачатками интеллекта, эти зачатки полностью заслуга навыков владельцев, в них нет ни грамма собственного опыта.

В принципе, с этим не поспоришь, но есть нюанс. Если сразу поднять человека, погибшего быстрой смертью, и не допускать при этом никаких изменений в его теле, есть немалый шанс, что сохранятся некоторые функции и будет частично доступна память. Работает это непредсказуемо и недолго, сложные вопросы задавать бессмысленно, но почему бы не попробовать.

Иначе придётся искать другого некроманта и ловить его живьём. Причём мы на их территории, и не факт, что остальные любители тёмных дел окажутся столь же неразумными и неопытными.

Веки мертвеца мелко задрожали и медленно поднялись. Пустые, белёсые глаза бездумно уставились в свод подземелья.

— Ты меня слышишь? Отвечай.

Губы умертвия дрогнули, чуть раздвинулись:

— Да.

— Ты помнишь своё имя?

— Да.

— Назови его.

— Каххет.

— Как ты сюда попал.

— Я… пришёл.

Голос едва слышный, сипящий, нечеловеческий. Но разобрать сказанное можно.

От такого допроса мне, мягко говоря, не по себе. Хотя, казалось бы, я столько всего в этой жизни перевидал, что уже ничем не пронять.

Но нет, такое «общение» даже для меня чересчур.

Однако это не повод останавливаться. Нервы в кулак и продолжаем.

— Откуда вы берёте мертвецов в этих мешках?

— Их привозят.

— Откуда? Кто привозит?

— С севера. Разные… они разные… разные… разные…

— Вы их просто здесь складываете? Больше ничего с ними не делаете? — торопливо спросил я.

Не знаю всех тонкостей жутких допросов, но если умертвие запинается, или его «клинит» на одном слове, полагаю, это плохой признак. Думаю, надо как можно быстрее переключать его на другие темы, пока разрушение мозга не поставило последнюю точку в нашем диалоге.

— Их увозят на юг. На юг…

— В пустыню?

— Да. Нет. Пустыни нет. Да… нет…

— А почему складывают здесь, а не сразу везут на юг?

— Здесь снимают с лошадей, потом перегружают на ослов.

— То есть привозят на лошадях, а увозят на ослах?

— Да.

— Ослы нужны, потому что лошади не пройдут там, где вам надо?

— Да. Сложно. Тропа через пещеры. Узкие карнизы.

— Мертвецов привозят из Равы?

— Да. И нет.

— Из Равы и Мудавии?

— Да.

— И из других стран тоже?

— Да. Нет. Не знаю. Другие… другие… другие…

— Кто главный над тобой? — уже привычно перебил мертвеца.

— Пятый Столп.

— Это прозвище. Как его зовут?

— Нет. Не знаю. Нет…

— А кто самый главный?

— Я не… Я… Я…

— Вы превращаете этих мертвецов в умертвия? — мне всё чаще и чаще приходилось торопиться.

— Нет.

— Зачем вы возите их на юг?

— Оставляем.

— Кому оставляете?

— В пустыне… не в пустыне… кому… кому… я не… в пустыне…

— Для чего ему останки?

— Миссия… Величие… Миссия… Миссия… Величие… Миссия…

— Зачем возить кости из далёкой Равы? Здесь ведь тоже есть кладбища.

— Качество… Качественный материал… Требования очень строгие… Требования… Миссия…

— У вас есть некрохимеры?

— Миссия… Величие… Миссия…

— Сколько вас здесь, под землёй?

— Камни пятого столпа. Почти. Все. Миссия…

— Сколько камней у твоего Пятого столпа?

— Тринадцать камней. Миссия… Комплект…

— Они опасные? Они смогут меня убить?

— У тебя большая сила. Подходишь. Величие… Миссия… Материал… Мисси…

Умертвие замолкло, не завершив слово, но я знал, что оно функционирует.

Вот только можно ли это сказать про остаточные процессы в его голове?

Задал по разному ещё несколько вопросов, но губы ни разу не дрогнули, ни одного звука из мёртвого рта не вырвалось.

Похоже, неприятный разговор завершён.

Отключив умертвие, я подошёл к куче мешков, вытащил меч, начал разрезать их один за другим, чуть не задыхаясь от волн смрада, что накатывали от потревоженных останков. Как ни противно, но пришлось осматривать всё тщательно, особое внимание уделяя гнилым головам.

За этим омерзительным занятием меня застали вернувшиеся солдаты:

— Что за интерес копаться в тухлятине? — пробурчал Кошшок.

— А что тут непонятного? — отозвался Гнусис. — Господин десница нашёл новый источник пропитания для тебя и твоего вонючего корпуса.

— Да ты совсем, смотрю, бесстрашным стал? — нехорошим голосом произнёс рэг. — Надо не забыть, как вернёмся, на печку клетку поставить. Мне нравится, когда ты прыгаешь над огнём. Забавно получается.

— Вот не надо так остро реагировать на мои мудрые высказывания.

— Нет, я непременно тебя на печи подержать должен. Десница, мы далеко уходить не стали, вернулись, как ты сказал.

— И что там?

— Да ничего интересного. Просто коридор. Что дальше делать будем?

Я, с трудом поборов внутреннего хомяка, достал из Скрытого вместилища Растворение Жизни и, окинув нехорошим взглядом кучу мешков, принялся прикидывать лучшее место, чтобы устроить некромантам внеплановые расходы ценного материала.

Еле слышный шум отвлёк от зловещих расчётов. Обернувшись на его источник, упёрся взглядом в монолитную стену. Почти не задумываясь, активировал Взор Некроса.

— Похоже, где-то снова костями шумят, — осторожно заметил один из солдат.

— Как-то очень уж сильно шумят, — поддакнул второй.

— Прямо из стены звук доносится, — добавил третий.

— Кал говорящий, мозгов не имеющий, это вам не стена, это иллюзия, — нелюбезно пояснил Гнусис.

— Именно так, — подтвердил я. — В ней сразу два прохода. Широкие.

— Слух у меня так себе, но это явно не одна тварь, — настороженно заметил Кошшок, поигрывая секирой. — Здесь их встретим, или что?

Я покачал головой:

— Похоже, их слишком много. Уходим. В темпе.

Зашвырнув Растворение на кучу мешков, первым направился в расчищенный некромантами проход. Ещё раз убедился, что крепь здесь свежая и вся из дерева. Жизнь лишь серую пыль от неё оставит, и, надеюсь, коридор обвалится на приличном интервале. Так же надеюсь, что убежище некромантов после такой диверсии окажется отрезанным от удобной галереи, к которой привязана их загадочная логистика.

Вообще-то я могу спуститься под землю с куда большими силами и прочесать все ходы вокруг склада гниющих тел. Но, подозреваю, быстро такую операцию провернуть нереально, причём на кого-то другого руководство не скинешь, самому придётся заниматься. А времени на это нет.

Ведь, похоже, командование Тхата не слишком заинтересовалось моей торговлей. Слишком уж скромные объёмы поставок, я ожидал на порядок больше. Очень может быть, что скоро это дело и вовсе заглохнет, потому что мы снова начнём убивать друг друга почём зря. Да, перемирие нарушать нехорошо, но так как речь идёт о Мудавии, церемониться с ней не обязательно. А это значит, что южане могут в любой момент двинуться к столице.

И я к этому моменту должен готовиться без сна и отдыха, а не под землёй целыми днями пропадать.

За спиной зашумело всерьёз. Взор Некроса продолжал работать, и, обернувшись, я с удивлением увидел, что первые, самые быстрые умертвия вот-вот доберутся до зала. И было их так много, что они сливались в сплошную массу из костей и гниющей плоти, где отделить взглядом одно от другого нереально.

Река из мертвечины.

— Бегом! Быстрее!!! — заорал я, первым последовав своему приказу.

Хаос! Они чересчур быстры для низовых умертвий, но при этом на серьёзных тварей не тянут. Или тут какой-то редкий тёмный мастер работает, или у кого-то из здешних некромантов есть хитрый амулет, позволяющий временно ускорять тварей.

Нам от шустрых бестий не уйти.

Так-то этих противников нельзя назвать опасными. Даже у простолюдина с минимумом параметров и нулевым боевым опытом есть шанс отбиться один на один в чистом поле. Для схватки потребуется подходящее оружие, не помешает кое-какая защитная амуниция, и, самое главное, он не должен запаниковать.

А вот пара низовых умертвий, скорее всего, прикончат его в секунды, даже если он закроется почти полностью хорошими латами. Они и опытного солдата, скорее всего, разберут без труда, если тот окажется простым омегой с некачественным снаряжением.

За нами мчались сотни, и это даже для меня проблема. Некротические создания не боятся боли, их не смутить потерей конечностей, они сражаются до последнего, до полного распада основы конструкта. Завалят массой, задавят, похоронят заживо под собой. Щиты позволят какое-то время продержаться, а затем всё.

Именно так ничем не выдающиеся омеги на войне и при бунтах ухитряются побеждать альф-аристократов. Налетают толпой, заваливают своими телами, разряжают все защитные навыки и амулеты, проливают реки своей крови.

Чтобы в итоге к алым рекам присоединился тоненький ручеёк благородно-голубого окраса.

Многоопытный Кошшок озвучил мои самые нехорошие мысли:

— Нам от них не уйти.

— Шевелитесь, слизни беременные! Спасайте самое дорогое! Меня спасайте! — испугался Гнусис. — В первую очередь спасайте! Как проскочите иллюзию, налево сверните, и там уже я вас, олухи, сам спасу!

— Надо остановиться и встретить их строем, — предложил Кошшок, игнорируя вопли своего пленника.

— Даже не думай, такую лавину строй не удержит, — не замедляясь, сказал я. — Есть другое предложение. Надо добежать до тех дверей раньше, чем они, там остановим их ненадолго.

— Я же двери с петель снёс, — напомнил рэг.

— Это неважно. Поднажмите! Быстрее-быстрее!

Когда мы добежали, наконец, до дверей, костяной перестук усилился настолько, что приходилось кричать.

— Поднимите створку! — скомандовал я, резко остановившись. — Держите её вертикально.

Сам бы я ни за что не справился. Очень толстая, из крепкого дерева, размеры большие, трудно без помощников обращаться. Повезло, что Кошшок такой здоровенный, он почти самостоятельно всё сделал, понимая меня с полуслова (но при этом не представляя, что я задумал).

— Отпускай! — отдал я последний приказ.

— Но она же упадёт! — удивился окончательно сбитый с толку рэг.

— Отпускай говорю!!!

Кошшок послушался, а я применил на створку Смертельное удержание. Мой самый первый боевой навык, я получил его после победы над страшным чудищем Чащобы. Это сейчас могу справиться с такой тварью голыми руками, а на тот момент я был настолько ничтожно-слабым, что мне пришлось изрядно исхитриться.

Механика у навыка необычная. Его и к боевым-то можно причислять лишь условно. Дело в том, что он не убивает, не калечит, не вызывает временное снижение параметров. Его в какой-то мере можно считать контролирующим, но даже это спорно. Очень уж необычный функционал, не позволяющий часто использовать. Но в некоторых ситуациях он незаменим и способен спасти жизнь там, где самые сильные магические умения бесполезны.

Вот сейчас как раз такая ситуация.

Кошшок отпустил створку, но она не упала, — навык удержал. Её сейчас можно разрушить, но сомневаюсь, что во всём мире найдётся сила, способная в ближайшие секунды сдвинуть дверь с места хотя бы на миллиметр как целиком, так и по частям.

Даже ужасающая некрохимера против Смертельного удержания ничего не смогла поделать, а об этой мелочи и говорить не приходится.

Тем временем зловещая мелочь на месте не стояла. Умертвия мчались сплошным потоком по низу, по стенам, и даже по потолку некоторые ухитрялись скакать.

Подземелье содрогнулось, когда тонны и тонны разогнавшихся костей остановились в один миг, уткнувшись в непреодолимую преграду. Никакие петли и засовы не смогли бы удержаться после такого, но это нельзя сказать о моём навыке.

Выдержал.

Подозреваю, что как только его действие прекратится, дверная створка рассыплется на щепки и опилки, но это уже не так важно, ведь самые шустрые умертвия устроили за ней почти монолитную пробку из раздробленных костей. Столь экстремальное торможение для низовых порождений Смерти оказалось фатальным: разломались и спрессовались. Как бы, прекрасный результат, но как бы и радоваться нечему, ведь в лучшем случае я уничтожил десятую часть «мёртвой лавины».

Но это прекрасно, ведь я и не рассчитывал на большее.

Главное сделано — отставшая основная масса остановилась, и принялась сражаться с преградой, в которую превратился авангард мёртвого воинства. И это в тот момент, когда за ней всё сильнее и сильнее начинает буйствовать Жизнь. Вот она-то и поможет уничтожить пусть и не всех умертвий, но большую часть, а уцелевшие потратят некоторое время, прежде чем смогут продолжить погоню.

Но если не повезёт, их уцелеет слишком много даже для моих возможностей, а второе Смертельное удержание я устроить уже не смогу. И откат долгий, и второй дверной створки у нас нет.

Как я и говорил — навык ситуационный.

— Гнусис, что ты кричал насчёт сходить налево? Что там? — спросил я на бегу.

— А что мне будет, если скажу? — вкрадчиво осведомился гоблин.

— Десница, можно я клетку здесь брошу? Она мне бежать мешает.

— Эй! Не вздумай разрешить волосатому меня бросить! Я ценность! Я важное имущество! Я тут один знаю, где спрятана секретная каменная дверь. Там надо рычаг хитрый нажать, она поднимется. За ней нас бегающие кости не достанут, и там рядом выход на поверхность. Ну разве я не заслужил награду?

— Мы ещё не выбрались, — заметил я.

— Но, я так понимаю, принципиальных возражений по поводу награды нет? — уточнил Гнусис.

— Конечно нет, — нарочито-добродушно ответил Кошшок. — Если покажешь ту дверь и рычаг, так и быть, я не поставлю твою клетку на раскалённую печь. Отличная награда получится. А ну живо говори всё, что десница спрашивает!

Гоблин не соврал. Пара минут бегства по галереям, полминуты на возню с непослушной каменной дверью, и ещё две минуты подъёма по бесконечной лестнице, на которой некоторые солдаты полностью выдохлись и падали чуть ли не на каждой ступеньке. Ну а дальше Кошшок выбил квадратную плиту, и мы вывалились, наконец, на дневной свет, оказавшись на краю рыночной площади.

Торговцы и покупатели с недоумением уставились на выскочивший из-под земли отряд. Кто-то даже попытался устроить панику, решив, что мы лазутчики Тхата.

В принципе, нас сейчас с кем угодно можно перепутать. Мы перепачкались до такой степени, что рядового от десницы не отличишь. Я разве что дышал не так тяжело, как солдаты, а так у нас всё одинаково.

Вообще-то для меня это не забег, а ерунда, Выносливости более чем достаточно, чтобы носиться в таком темпе ещё долго. Но только если воздух нормальный, а не тошнотворная смесь явно не полезных зловонных миазмов. Увы, атмосфера подземелья значительно отличалась от атмосферы соснового бора, и дыхание мне изрядно нагрузила.

Кошшок, чуть отдышавшись, угрюмо прохрипел:

— Десница, если ты ещё когда-нибудь скажешь, что надо идти под землю, я буду очень… очень и очень недоволен. Куда нам теперь? Надеюсь, не назад спускаться?

— Лично я в миссию, а там в ванну… надолго…

— Ты о награде для меня не забыл, десница?! Сначала в сокровищницу меня отведи, а потом хоть топись в своей ванне!

Глава 13

Долгожданный голос императора

Удивительно, но охрана миссии меня пропустила без вопросов. Разве что солдаты старались не сильно глаза из орбит вываливать, когда таращились на нечто скверно попахивающее, очень грязное и затянутое чёрной паутиной с ног до головы.

Не понимаю, как они в таком чучеле десницу распознали.

Персонал миссии при виде меня вёл себя по-разному: кто-то руками всплёскивал; кто-то эмоционально и не всегда прилично высказывался; а кто-то в ступор впадал.

Проклятый город! Ведь не в пустыне живут, но по пути ни одного источника воды не попалось. Хорошо, во дворе миссии еле-еле журчал фонтан, к нему я первым делом и направился. Кое-как смыл грязь с лица и счистил паутину с шевелюры, стянул доспех, оставшись в рубашке.

Всё, можно идти дальше. Риск заразить здание какой-нибудь канализационной дрянью немного уменьшился.

На подходе к дверям чуть не столкнулся с интересной парой: Паксусом и Местресс. И непохоже, что мой товарищ рад такой компании. Походка деревянная, как у частично ожившей статуи, в глазах тоска и желание оказаться где-нибудь в другом месте. Что до его спутницы, выглядела она так же, как при окончании нашей последней встречи. То есть сама невинность. Причём на меня она в отличие от всех прочих смотрела без малейшего изумления.

Ну да, в жизни, небось, такого навидалась, что грязный как последний бродяга десница императора Равы её ничуть не впечатлил.

Паксус, в принципе, тоже не удивился, но не по причине богатого жизненного опыта. Он, похоже, был столь погружён в какие-то неприятные размышления, что почти прошёл мимо, не заметив своего господина. А в меня будто бес вселился, не удержался от приветствия, привлекая его внимание:

— Добрый вечер, Паксус! Кто твоя прелестная спутница? Ты нас не представишь?

— Это… Её зовут Местри. Она дочка наместника… вроде бы. Недавно в городе, от южан здесь спасается, как многие. Дорс попросил показать ей здесь всё, вот я и показываю.

— И давно ли ты стал указания Дорса выполнять?

— Ну… он сильно попросил. Да и мне нетрудно, всё равно делать нечего. Чак, у тебя лоб чёрный. И не только лоб.

— Я знаю. Ну что ж, не буду отвлекать вас от приятной прогулки.

Парочка направилась дальше. При этом Местресс на миг обернулась, пожав при этом плечами и мимикой объяснив, что лобовая атака оказалась безуспешной, но она продолжает прилагать все силы.

В этот момент дверь распахнулась, и на крыльцо выскочил Аммо Раллес. Столь быстрые движения толстяку несвойственны, следовательно, случилось что-то необычное.

Глава миссии чуть не врезался в парочку. Остановился, чуть удивлённо вопросительным тоном произнёс:

— Местресс?

Изобразив что-то вроде изящного подобия книксена, девушка ответила:

— Нет, я всего лишь Местри.

— Местри говоришь… Ну а почему бы и нет? Достаточно мило и невинно, но при этом ощущается намёк на что-то очень и очень интригующее. Чувствуются нотки очень и очень притягательного порока.

Заметив, наконец, меня, толстяк поспешил ко мне с удвоенной скоростью, бросив через плечо загадочно-вкрадчиво:

— На случай если я вдруг что-то пропустил, полностью открыт к чему угодно. И на случай, если и Брунгильда где-то поблизости, моё «стоп-слово» не изменилось. Господин Гедар, как хорошо, что вы появились. А что это с вами такое?

— Да так… предавался безделью и запылился немного. У вас что-то срочное ко мне, или позволите привести себя в порядок?

— У меня… да как бы вам это… Господин Гедар, вам необходимо незамедлительно проследовать к голосу императора. Я только что имел честь провести с ним продолжительную беседу, и он при этом неоднократно справлялся, не появились ли вы.

— Хаос! Простите, я в ненадлежащем виде, мне надо…

— Господин Гедар, вы не можете заставлять его ждать, — перебил Аммо Раллес. — Вы же сами это понимаете!

Ну да, заставлять ждать самого императора, это как-то чересчур.

Эх! До ванны уже рукой подать, но нет же!

А ведь Глас молчал несколько недель, заставляя Аммо Раллеса волноваться всё сильнее и сильнее. И угораздило же его напомнить о себе именно в такой момент…

* * *

— Гедар, что это с вами случилось? — неестественным голосом спросил Глас, уставившись на меня нетипичным для него умным взглядом.

— Ничего страшного, император, просто немного прогулялся по городу, и господин Аммо Раллес перехватил меня по пути к ванной комнате. Прошу прощения за заминку, находился далеко от миссии.

— Надо же… Я, разумеется, слышал, что Мудавия грязная страна, но не думал, что всё настолько запущено. Аммо Раллес рассказал мне о твоей неожиданной во всех отношениях победе. Должен тебя поздравить с первым значимым свершением на поле боя.

— Служу великой Раве, мой император!

— И должен напомнить один наш старый разговор, где я дал понять, что рассчитываю на, назовём это так, достойный выход остатков корпуса. И ты до сих пор это не сделал, несмотря на случившееся сражение. Я удивлён.

— Простите, ваше высочество, но я не представляю, как можно красиво уйти после такого? Да мне сейчас проще выиграть войну, чем оставить их так, чтобы со стороны это выглядело красиво.

— Смелое заявление, Гедар. Поясни, пожалуйста.

— Будь это поражение, или хотя бы ничья, ещё куда ни шло, но у нас ведь бесспорная победа. Солдаты воодушевлены, мудавийцы тоже на подъёме и прославляют Раву. И это притом, что несколько дней назад они вовсю проклинали нашу страну. Я не обо всех говорю, разумеется, но те же бунтовщики одним из поводов для беспорядков использовали неприязнь многих местных к нашей империи. Получается, этой победой мы заткнули рты тем, кто нас не любят. Так что, несмотря на нехватку продовольствия, в столице сейчас спокойно, как никогда, жители в целом относятся к нашим людям прекрасно, недовольные помалкивают. С Тхатом перемирие, и, на удивление, они его не нарушают. Я о том, что южане не пытаются пройти дальше. На захваченных территориях творят, конечно, что хотят, но к нам ни разу не полезли. У меня в последнее время ноль потерь, хотя мои разведчики на виду у их дозоров крутятся. Похоже, неожиданное поражение скверно сказалось на их боевом духе. Предпочитают осторожничать, несмотря на огромное преимущество. Теперь представьте что будет, если я в такой обстановке ни с того ни с сего уведу остатки корпуса в Раву. Это будет шок. Мы на таком уходе заработаем нехорошую славу на века. Бросить старого союзника в такой прекрасный момент… Такое люди не забывают.

— Я тебя услышал, Гедар, и должен сказать, что ты высказал часть мыслей моих советников. И моих мыслей тоже. Если до разговора с Аммо Раллесом у меня ещё оставались какие-то сомнения, то теперь, узнав о твоей победе, я определился с выбором. Приказ отменяется, мои старые рекомендации забудь, корпус никуда не уходит. Мудавия должна остаться в сфере наших интересов. И, разумеется, под нашей защитой. Твоя задача изменяется. Вместо того чтобы уйти с максимально возможным достоинством, ты останешься в Мудавии и изгонишь армии Тхата. Тебе и Аммо Раллесу будет дано право вести переговоры не только о временных перемириях и обменах, а и о мирном соглашении. Как с каждой страной Тхата по отдельности, так и со всем союзом сразу. Но только с ними, и постарайся нашим доверием не злоупотреблять. Другие страны наше дозволение не затрагивает, и заключение договора возможно только после согласование со мной. Тебе всё понятно?

— И да, и нет.

— Поясни.

— Почему вы изменили своё решение? Нет, я не пытаюсь сейчас проявить неуважение к вашей воле, мне просто кажется, у вас появились неизвестные мне аргументы. И мне лучше узнать о них от вас, чем от других.

— Хорошо, будут тебе аргументы. Гедар, горный мастер Ролло поведал мне о твоём с ним разговоре. Ты не забыл, о чём шла речь?

— В основном я расспрашивал его о перспективах рудников.

— И что ты вынес из тех расспросов?

— Что легкодоступной руды там не осталось, но, скорее всего, что-то найти ещё можно. Надо зарывать глубже, искать тщательнее. Это дорого и сложно, но ради такого сырья постараться не грех.

— Да, всё так, — кивнул Глас. — Также моя канцелярия получила информацию из иных источников, подтвердивших слова мастера Ролло. И, что самое главное, выяснилось, что нас годами водили за нос. Собственно, подозревая это, мы и направили в Мудавию Ролло. Его сведения противоречат тем, которыми нас так долго пичкали, и при этом, якобы, никто ничего не замечал. А так не бывает. Несколько чиновников пришлось арестовать, по результатам их допросов мы узнали о многочисленных фактах подкупа и фальсификаций со стороны южан и коррумпированной верхушки Мудавии. С большой уверенностью можно предположить, что одна из целей вторжения Тхата — установление контроля над рудниками. Ради этого они заблаговременно постарались создать для нас видимость, что залежи полностью исчерпаны. И, к сожалению, их план сработал, мы ослабили контроль над Мудавией. Если всё и дальше пойдёт так, как они задумали, к рудникам направят команду опытных мастеров с юга. Вынужден признать, что они лучше наших, и, скорее всего, в короткий срок сумеют возобновить добычу. Вторая цель южан — уничтожение населения Мудавии для незначительного усиления аристократов и освобождения территории для своих не в меру расплодившихся шудр и батраков. Ради этого они повсюду хватают мудавийцев и отвозят в специальные места для совершения массовых убийств. И твоя необычная и неожиданная торговая деятельность лишь частично снизила объёмы этого живодёрства. Третья цель — полностью отрезать Раву от возможностей удобной торговли с юго-западом. Там, конечно, так себе торговля и в лучшие времена, а сейчас и вовсе нулевая, но в отдалённой перспективе возможно её возобновление и улучшение. Если Мудавии не станет, мы надолго или навсегда потеряем выход к этим дорогам. И, наконец, четвёртая цель. Мы сейчас вынужденно втягиваемся в большую войну, где нам потребуются все силы. В том числе планируем снять или ослабить часть гарнизонов на границе с пустошами. Однако если не будет буфера — Мудавии, южане могут начать устраивать набеги на наши плохо защищённые земли. Опыт рейдерства у них богатый. Через пустоши тысячи дорог, сложно перекрыть их все. Получается, нам придётся держать на этом направлении значительные силы. При этом в самой Мудавии очень немного путей, пригодных для быстрого прохода значительных сил. Получается, её контролировать дешевле, чем укреплять нашу границу. Исходя из перечисленного, Мудавия всё ещё для нас важна. Однако не всё так просто. Сам Тхат почти ничто, это мелкая шавка наших вековечных врагов, мы можем легко разгромить армии союза. Но чтобы удерживать ключевые дороги и рудники, потребуется оставить немалые гарнизоны. И снабжать их придётся исключительно с территории империи, что далеко и дорого. Для полного или частичного использования местной ресурсной базы надо чтобы кто-то этими ресурсами занимался. То есть требуется цивилизованная страна с трудоспособным населением. Но если всё и дальше так пойдёт, ни страны, ни населения не останется. Вместо них мы получим многочисленные провокации и разбойные вторжения. Южанам такое устраивать куда проще за счёт короткого плеча снабжения. В этом мы им будем сильно уступать, и для сохранения контроля нам придётся тратить всё больше и больше средств. Да, мудавийцы — сложный союзник и дорого нам обходятся, однако без них нам придётся тратить куда более значительные средства. Они меньшее зло, и твоя задача не допустить замену меньшего зла на большее. Этих аргументов тебе достаточно?

Я кивнул:

— Вполне. Хотя вопросы, конечно, остались. И некоторые из них очень важные.

— Например?

— Например, мне непонятно, как именно можно разобраться с Тхатом. Они способны дней за десять привести к столице тридцать тысяч солдат, если не больше. Я же при всём желании больше пяти не выставлю, и качеством они будут значительно уступать южанам.

— А набрать новых? — предложил император. — Пусть даже среди самых нищих слоёв населения. Качество рекрутов, понятно, будет ничтожным, значит, сделаешь ставку на количество. Как я понимаю, после недавней победы удалось взять, помимо всего прочего, немало оружия и снаряжения. Вот и пустишь трофеи в дело. Разумеется, все затраты будут компенсированы из казны. С лихвой.

Я покачал головой:

— Не очень-то они торопятся в армию идти, да и не в этом проблема. Мне и без дополнительного набора скоро нечем будет солдат кормить. Припасов всего ничего, спасаемся лишь за счёт трофеев, взятых после битвы. С этой победой нам очень повезло, чуть-чуть бы, и голодать начали. Причём ради победы мне пришлось потратить дорогую и редкую клановую собственность. На второй такой разгром у меня средств не хватит, да и южане второй раз на это не купятся, не подставятся под такой удар тесным строем. Даже сидя за стенами мне потребуется минимум трёхкратное преимущество, чтобы не потерять город после первой же атаки, а такое преимущество я никак не обеспечу.

— Мы в кратчайшие сроки решим вопрос с подкреплениями.

— Боюсь, мой император, что этот кратчайший срок окажется слишком длинным. Одна лишь дорога через пустоши может занимать до двух недель. И это налегке и в хорошем темпе. А ведь отряды ещё надо подготовить и снабдить всем необходимым для похода. К тому времени мы здесь, скорее всего, будем разбиты наголову, и мало кто из нас останется в живых. Мы живы только потому, что Тхат после нашей победы остановился. И я ничуть не сгущаю краски.

— Я это понимаю, Гедар. И всё же рассчитываю на то, что ты сумеешь продержаться до прибытия подкрепления. Я уже успел отдать первые распоряжения, и военный отдел канцелярии определяет список частей, которые смогут выступить быстро и так же быстро добраться до Мудавии. Надеюсь, первые кавалерийские отряды окажутся у вас дней через двенадцать. Должен предупредить, что на значительные силы тебе рассчитывать не стоит. Увы, наша страна в непростой ситуации, мы не можем оставить в Мудавии большую армию даже на короткий срок. Более того, если проблему Тхата получится устранить, ты с Мудавией распрощаешься. Десница с хорошими военными задатками мне пригодится в другом месте. Слишком много чести этой нищей стране, чтобы держать в ней столь ценные кадры.

Я не стал напоминать, что именно он меня сюда направил, и на тот момент никто даже не заикнулся, что для Мудавии это чересчур великая честь.

Императорам такие эпизоды припоминать не принято.

— Я знаю, что у тебя ещё много вопросов, но почти все ответы ты сможешь чуть позже получить у Аммо Раллеса. Мы с ним многое успели обсудить в твоё отсутствие.

Опасаясь, что император сейчас резко завершит разговор, я всем своим видом дал понять, что мне есть что сказать.

Тот мою мимику понял правильно:

— У тебя есть что-то именно для меня?

— Да, император, есть кое-что, о чём Аммо Раллес, скорее всего, не знает. Следовательно, вы вряд ли это с ним обсуждали. И мне кажется, вам обязательно надо это узнать.

— Я тебя слушаю.

— Помните недавние события с опасными некромантами? Страшные химеры в подземельях, похищенные аристократы и просто уважаемые люди в клетках?

— Разумеется, помню. Эти события сейчас тщательно расследуются.

— Кажется, я ухватил здесь за ниточку, что тянется к расследованию.

— Что? Предатель Пенс успел и в Мудавии наследить?

— Пенс? — удивился я. — Насколько понимаю, нельзя вешать всё, что там происходило, на одного человека. В столице и поблизости от неё серьёзная организация действовала. Именно здесь я про Пенса ничего не слышал, зато буквально только что наткнулся на гнездо некромантов. На их замаскированную подземную базу. В нашей столице они похожим образом прятались, плюс местные зачем-то таскают тела из Равы. Судя по виду трупов, добывают их на кладбищах. Я осмотрел несколько, у большинства рост выше среднего и зубы в отличном состоянии. На некоторых остатки дорогой одежды. То есть это явно не бедняки, некроманты зачем-то воруют тела зажиточных граждан. Если помните, там, у нас, они похищали тоже не первых попавшихся. Потому и считаю, что это одна шайка, или они как-то связаны.

— Некроманты традиционно уделяют повышенное внимание качеству материала, по этой причине предпочитают тех, кто при жизни обладали приличными параметрами. Например, тех самых зажиточных граждан. Хотя, возможно, ты прав, Гедар, и это одна шайка. Но меня удивляет то, что ты в столь непростой ситуации выкроил время для поисков тайной тёмной организации. Как ты вообще додумался устроить расследование в такой момент?

— Император, я тут уже не первый день работаю и понемногу начал обзаводиться собственной агентурой. Вот через неё и получил сведения о каких-то непонятных тёмных делах, что творятся в столице. И это при том, что в Мудавии некромантия запрещена.

— Да, — подтвердил император. — Как и многие другие запреты в Мудавии, этот соблюдается неудовлетворительно, но случаются и аресты, и казни. Нам приходится следить за тем, чтобы не отправлять в корпус благородных лиц из тех кланов, где традиционно практикуют некромантию. Получается, ты где-то под землёй отыскал склад ворованных тел?

— Не только склад. Там были некроманты и просто безумное количество низовых умертвий. Настолько безумное, что мы оттуда еле ноги унесли.

— Но ничего, что похоже на тех якобы некрохимер, не встретили?

— Да, ничего похожего, обычные поделки начинающих тёмных. Удивило лишь их количество. Неприятно удивило. И ещё они были очень быстрыми. Гораздо быстрее обычных низовых умертвий. Простите за некоторый сумбур, я ещё в себя не пришёл после столкновения с ними. Та грязь, что сейчас на мне, она как раз из того подземелья.

— Гедар, подготовь подробный доклад, и позже я его заслушаю. Мы обеспокоены активностью тайных тёмных сообществ, и будем думать над тем, что ты поведал. Но именно сейчас тебе следует всецело сосредоточиться на проблеме Тхата. Возвращать, как правило, тяжелее, чем удерживать за собой, поэтому ты должен приложить все усилия, чтобы защитить Мудавию. Отбивать её, действуя через пустоши, будет очень непросто даже с большими силами, а уж с малыми это почти невыполнимая задача.

— Да, мой император, я буду стараться.

— Гедар, я оставлю тебя с Аммо Раллесом. В твоё отсутствие мы с ним обсудили кризис власти, и тебе следует выслушать некоторые новости по этому поводу, а также пообщаться кое с кем. Надеюсь, свежая информация поможет тебе продержаться против Тхата до подхода подкреплений. На этом всё, уводите Гласа.

Увести, разумеется, не получилось. Голос императора после прерывания сеанса связи терял сознание на продолжительный срок. Иногда до десяти часов и даже чуть более валялся, ни на что не реагируя. Но Аммо Раллесс это знал, и за дверью Гласа дожидались слуги с носилками.

Дождавшись, когда они унесут наш «телефон», глава миссии заговорщицки произнёс:

— Настало время пообщаться с нашим старым знакомым. Господин первый советник, прошу вас.

Неприметная дверь в дальней части зала отворилась, на порог шагнул высокий мужчина в чёрном плаще с глубоким капюшоном. Но моё зрение эта несложная маскировка не обманула.

Я кивнул:

— Советник Пробр, давно не виделись.

Тот тоже кивнул:

— Господин десница, приветствую вас.

Аммо Раллес широко улыбнулся:

— Господин Гедар, а вы сейчас не особо удивились.

— Скажу вам больше, я вообще не удивился. Меня сегодня надолго удивляться разучили. И да, не понимаю пока, что здесь происходит, но на всякий случай напомню, что первый советник Пробр, вроде как, преступник. Следовательно, мы, как верные союзники, должны немедленно его арестовать и передать властям Мудавии.

— Я весь в вашей власти, — спокойно заметил на это Пробр.

Глава миссии указал ему на стул, освободившийся после «выноса» Гласа:

— Присядьте, господин первый советник. И не принимайте слова десницы всерьёз, он сегодня не в духе. Итак, господин Гедар, вы, наверное, понимаете, что мы сейчас общаемся с господином Пробром не сами по себе, а с высочайшего соизволения. И должен поведать вам кое-что, чтобы коротко ввести в курс дела. Первое, что вам следует знать: наш император полагает, что должность Первого Друга народа должна достаться господину первому советнику. И произойти это должно как можно скорее. То, что он считается преступником не должно нас никоим образом волновать. Второе: Первый друг народа, господин Ицхим, фактически, уже народу не друг. Это если речь идёт о народе Мудавии. Говоря яснее, он продался Тхату с потрохами за обещание оставить его после оккупации при власти. Решил, что Рава битая карта и сделал ставку на южан. Третье: приглашение вас во дворец — ловушка. Враги хотят обезглавить вооружённые силы одним коварным ударом. Вот и всё, если коротко. А теперь мы с господином Пробром готовы ответить на все те вопросы, которые сейчас возникают в вашей голове. Итак?

— Почему от господина первого советника землёй попахивает?

Такого вопроса от меня не ждали. Аммо Раллес замешкался, и ответил быстро сориентировавшийся Пробр:

— Мне нежелательно показываться на глаза, за миссией наблюдают люди Ицхима. Пришлось использовать подземный ход.

— Вы хорошо знакомы с подземельями столицы? — насторожился я.

— Зачем мне с ними знакомиться? — удивился Пробр. — Я ведь не золотарь. Через этот ход меня провёл человек господина Аммо Раллеса.

Толстяк кивнул:

— Удобно, когда кого-то нежелательно доставлять в миссию обычным путём. Ещё мой предшественник озаботился устроить тайную галерею.

— Ну а вы случайно с подземельями столицы не знакомы?

— Если вы о тех тёмных делах, про которые упоминали в конце разговора, то отвечу нет. Знаю лишь, что под столицей много всякого творится, но мне это известно лишь на уровне слухов. Нам достаточно ориентироваться в тайных ходах, что ведут в подвалы миссии и выводят на поверхность где-нибудь неподалёку. Таковых, как вы понимаете, немного. В сравнении с сетью подземелий под городом это ничто.

— Ладно, вопрос закрыт. Давайте, чтобы не плодить сотни других вопросов, я коротко покажу ситуацию со своей стороны. То, как я её вижу. Итак, император полагает, что Ицхим полностью продался южанам, и его надо срочно менять на господина Пробра. И сделать это необходимо быстро. Господин Аммо Раллесс, я так понимаю, приглашение во дворец упомянуто не просто так?

— Вы абсолютно верно всё понимаете.

Я кивнул:

— Предполагаю, именно во время этого мероприятия и должна произойти если не смена власти, то некоторые события, после которых такая смена должна стать неизбежной. Это я тоже правильно понял?

— Да, — кивнул Пробр. — Я считаю, что Ицхим и его свора должны понести наказание за предательство. В этом вопросе ваш великий император со мной полностью согласен. Полагаю, судилище и казнь всё усложнят, поэтому лучший для негодяев вариант, это гибель при попытке вероломного убийства десницы. Вас ведь туда заманивают именно для того, чтобы убить, господин Гедар. Всё, что от нас требуется, перевернуть планы предателя. Это даже нельзя назвать заговором с нашей стороны, это чистейшая самооборона.

Я покачал головой:

— Ицхима хорошо помню. Сомневаюсь, что он шнурки умеет самостоятельно завязывать. Так что извините, но Первый друг народа совершенно не похож на человека, способного придумать и реализовать план заговора. Вы о чём-то умалчиваете?

— Вам известно о том, что у Первого друга есть фавориты? — спросил Пробр.

— Разумеется. Это вся Мудавия знает, да и Рава тоже. Вы намекаете на то, что это они спланировали?

— И да, и нет. Ицхим всю жизнь был зависим от чужого мнения, это широко известный факт. Но предателем он стал только сейчас. Полагаю, его напугала перспектива гибели или плена, терять страну он тоже не хочет. Поэтому ему по душе пришлось предложение остаться в Мудавии и лишь слегка потесниться на вершине власти. Разумеется, те, кто ему эти мысли нашёптывают, нисколечко не намерены соблюдать свои обещания. В самом лучшем случае Ицхима превратят в собачонку, что жалко тявкает у ног хозяев. И тявкать она будет недолго. Но ставлю на то, что его скорее сразу придушат, ведь он, по сути, никому не нужен, и за ним никого не осталось. Собственно, не понимаю, почему он до сих пор не в могиле. В данный момент во дворце не просто шпионы Тхата действуют, там, по сути, устроен своеобразный штаб их диверсионных сил. Часть стражи арестована, остальная контролируется офицерами южан. Среди них замечен как минимум один маг ордена Чёрного солнца и два наёмника гильдии Смертоносцев Ахая. Одной лишь этой тройки достаточно, чтобы устроить знатную трёпку остаткам корпуса. При неожиданном нападении я всё поставлю на то, что они затреплют его до полной потери боеспособности. Воинов и магов такого уровня в Мудавии нет, а в корпусе даже в лучшие времена не больше одного держали. Лишь вас и ваших перстов можно с такими противниками в какой-то мере сравнивать, все прочие безнадёжно отстают, они на совершенно ином, уровне, где всякие сравнения смешны. Плюс к этому именно вас считают главной причиной победы в битве при Козьей скале, и опасаются, что вы тогда не все козыри выложили. Именно поэтому вас и хотят заманить во дворец, где подготовят качественную засаду. Устранив вас и ваших приближённых, эта троица при поддержке прочих диверсантов и ренегатов из дворцовой стражи без труда разгромит солдат Кошшока. Ну а за остатки армии Мудавии и говорить не приходится. Таким образом, когда войска Тхата подойдут к стенам, на них не окажется защитников.

— Господин Пробр, откуда вам известны их планы?

— Дворец закрыт, но сами понимаете, что перекрыть все лазейки невозможно. У меня есть верный человек в окружении Ицхима. Точнее, был. Он перестал подавать вести, и я подозреваю самое худшее. Также мои дружинники перехватили отряд Тхата, который направлялся во дворец. Южане маскировались под обычных беженцев, но их выдала чересчур смуглая кожа, когда от солнца начал растекаться осветляющий грим. Мне о подозрительных лицах вовремя доложили, и я успел организовать на их пути удачную засаду. Потерял почти треть своих бойцов, но парочку диверсантов удалось взять живьём. Один не перенёс допрос, второй ещё жив, только выглядит плохо. Вы можете с ним пообщаться и убедиться, что я ничего от вас не скрываю.

— Я уже общался, — сказал Аммо Раллес. — Всё так и есть. Да и мои источники говорят о необъяснимой пассивности южан. Вы сами разве не заметили, что в последнее время они здесь никак себя не проявляют?

Я кивнул:

— После того нападения, когда я вернулся из своего похода с дружиной, не припомню ничего серьёзного.

— Вот-вот. Полагаю, они все находятся во дворце и готовятся к самому главному событию. На мелочи больше не размениваются.

— Именно так, — подтвердил Пробр. — Дворец закрыли не только из-за капризов Ицхима. Нельзя, чтобы люди увидели, что там обосновались южане. Оставайся дворец открытым, такое не скроешь.

— Да, логично, — признал я. — Этот маг ордена Чёрного солнца… Насколько он силён? Я так понимаю, в его ордене состоят обладатели Чёрного солнца юга, но хотелось бы знать подробности. Уж простите, мне известно о такой организации лишь понаслышке.

— Вы правы, господин Гедар, там все маги обладают навыком, по которому назван орден. И, вроде как, этот навык у каждого неплохо развит. Также могут быть другие навыки, как редкие, так и нет, и обязательно наличие приличного военного опыта. Без него полноценным членом ордена не стать. Даже если этот маг у них новенький, он всё равно очень опасный противник. Уж простите, но скорее всего опаснее вас. Ему минимум лет сорок, вряд ли мои люди ошиблись в возрасте. Как вы понимаете, за такой срок он и опытом богатым мог обзавестись, и навыки высоко поднять.

Насчёт последнего я бы поспорил, ведь вряд ли кто-то в этом мире имеет столь свободный доступ к редчайшим средствам личностного роста.

Но промолчал, спросил другое:

— А что за Смертоносцы Ахая? Впервые о таких слышу.

— Простите, господин Гедар, но я о них знаю немногим больше вашего. Может господин Аммо Раллес скажет больше?

Толстяк пожал плечами:

— Вряд ли я сумею утолить ваше любопытство. Это малочисленная гильдия, или, скорее, закрытая секта, и сфера их интересов располагается в столь далёких южных краях, что у нас о таких мало кто слышал. Очевидно, в связи с приближающейся большой войной их наняли для действий против Равы. И даже так непонятно, что эта экзотическая парочка забыла в Мудавии. У нас здесь далеко не главный театр военных действий, совершенно не тот уровень для подобных бойцов.

— Что, они настолько сильны? — спросил я.

— По слухам, один смертоносец способен играючи вырезать половину остатков корпуса. А ведь это больше полутысячи не самых последних солдат. Разумеется, слухи на то и слухи, однако я не уверен, что они сильно преувеличены. Если суммировать всё то, что мне доводилось слышать про гильдию, не удивлюсь, если они даже преуменьшают возможности её бойцов.

— Мне рассказывал один купец, что смертоносцев можно нанять лишь за вес золота, равный весу их воинов, — добавил Пробр. — И в придачу полагается разных трофеев насыпать. В том числе редких.

— Да вся Мудавия меньше этой парочки стоит, если вас послушать, — хмыкнул я. — Смысл идти на такие траты ради драки в захолустье?

— Разумеется, — согласился Аммо Раллес. — Но я же говорил, что слухи на то и слухи. К тому же не исключаю вариант, что эту войну гильдия по каким-то неведомым соображениям решила использовать для тренировки молодых бойцов. Если так, это нам на руку, опыта у начинающих бойцов поменьше. Но в любом случае вы, господин Гедар, и ваши приближённые будете основной нашей силой против мага южан и этих смертоносцев. Задавить их массами бойцов низкого ранга не получится, ведь многочисленную свиту во дворец не пропустят.

— То есть по вашему замыслу я должен сунуться в клетку к голодному дракону? В том смысле, что пойти в ловушку, да ещё и лучших своих людей прихватить? Вам не кажется, что это слишком рискованно? Что вы станете делать, если нас там всех прикончат в считанные минуты?

— Это не только наш замысел, это и замысел императора, — поправил меня Аммо Раллес.

— Да неужели? Сомневаюсь, что он вдавался в детали.

— Напрасно сомневаетесь, господин Гедар. Вдавался. Риск император осознаёт. Он не желает вам зла, он наоборот особо просил приложить все усилия для обеспечения вашей безопасности. Исходя из расклада сил, мы полагаем, что риск приемлем. Увы, но все прочие варианты куда более рискованные. Южане пока что полагают, что мы ни о чём не догадываемся. То есть рассчитывают на внезапность засады. Мы должны использовать своё знание против них. Во дворец отправитесь, как полагается. То есть, не обвешавшись с ног до головы оружием и бронёй. Это они тоже учитывают. Я сейчас напряг всю свою агентуру, и уже могу обещать кое-какую поддержку там, во дворце. Хотя сильно на неё рассчитывать не стал бы. А вот на господина Пробра рассчитывать можно. Он ещё в то время, когда был первым советником, предусмотрительно озаботился о вариантах скрытного проникновения во дворец. Речь идёт о всё тех же подземельях. Вы должны создать суматоху, отвлечь всё внимание на себя. После этого он проберётся в дворцовые подвалы и подоспеет к вам со своими верными людьми. Такой вот, черновой план. Возможно, Пробру стоит предоставить группу усиления из лучших солдат Кошшока, ведь своих людей у него немного осталось. Но это всё рабочие моменты, которые мы будем обговаривать дальше и дальше. Сейчас, господа, предлагаю сесть втроём и прикинуть, какими силами и средствами мы располагаем, и что из этого можно попробовать использовать при атаке.

Глава 14

Банда страшных воров

з

— … то есть уже завтра я должен поменять власть в стране. И от этого… гм… поручения, никак не отвертишься, потому что поручил его сам император. Я не могу ему сказать, что мне сейчас надо пустынями и подземельями заниматься, у меня не то положение, чтобы игнорировать приказы правителя Равы.

— Как много слов… — задумчиво протянул Приходящий Во Снах.

— Я старался покороче, но сами видите, сколько всего приходится рассказывать.

— Мне очень не понравился один момент в твоём рассказе. Тот, где ты говорил о допросе некроманта.

— Согласен, мне тоже тот допрос не понравился. Отвратительное зрелище и слишком мало информации получилось выжать.

— Нет, я не про информацию говорю. Ты решил разговорить труп, и использовал для этого силу Смерти. Это категорически недопустимо.

— Я вас не понимаю… А как ещё можно пообщаться с трупом, если не при помощи навыков некромантии?

— Тебе разве не приходило в голову, что пленных желательно брать живьём? Ведь в таком случае у тебя даже мыслей насчёт общения с мертвецами не возникнет.

— Ещё раз простите меня за банальность, но иногда взять живьём очень сложно, или даже невозможно. Так что я не ради удовольствия с трупами общаюсь, просто иногда у меня других вариантов нет.

— Варианты есть всегда! — чуть не скрежеща зубами, отчеканил старик. — Лучше вообще остаться без информации, чем получить её таким способом. Скажи мне, Гедар Хавир, тебе ничего не кажется странным в том, что принято называть магией Смерти?

— Да мне в любой магии абсолютно всё кажется странным. В первой жизни я вообще с магией не сталкивался, она у нас только в сказках встречалась. Хотя, если подумать, некоторые отрасли науки весьма уверенно к этим сказкам приближались.

— Вообще-то та твоя жизнь была не первой, но я понял, о чём ты.

— Не первой?! Ну ничего себе заявочка… И какой же?

— Для представителей твоего вида эта информация почти не имеет значения, так что неважно. Ты совершенно не о том думаешь, как это часто у тебя бывает. Посмотри на то, что ты называешь магией. Шире посмотри. Прежде всего, ты должен заметить, что почти вся она труднодоступна. Для большинства обитателей этого мира она вообще недоступна. Это связано с редкостью особых трофеев, необходимых для её открытия. Скорее даже с доступом к местам, где можно добывать такие трофеи. Таковых немного, и каждое со своими особенностями, что превращает их в опасные и труднодоступные локации, куда допускаются лишь избранные. И даже им непросто обзавестись драгоценной добычей, ведь не все могут похвастать высокой Мерой ПОРЯДКА и другими средствами, повышающими шансы успешной охоты. Да и про опасности таких мест не стоит забывать. Надеюсь, то, что я сейчас говорю, понятно?

— Разумеется. Не так давно я долго голову ломал, пытаясь придумать способ получить магию. Все эти мысли тысячи раз через мою голову проходили.

— Прекрасно. Тогда скажи, что я имел ввиду, когда говорил, что почти вся магия труднодоступна? Что именно я подразумевал, когда произносил «почти»?

— Магию Смерти.

— Вот! Ведь умеешь думать, когда захочешь. Да, именно магия Смерти стоит особняком. Настолько особняком, что ваши мудрецы веками спорят, можно ли её вообще называть магией, или это нечто особенное. Так уж получилось, что Смерть в своё время очень хорошо в этом мире устроилась. Этому поспособствовало удивительно удачное стечение обстоятельств, что в нужный момент сложились в её пользу. И она этот момент не упустила, получив ряд существенных преимуществ. Объединенная воля тех сил, что при этом остались обделёнными, выступила против засилья Смерти, это привело к катаклизму, что едва не уничтожил этот мир. Рок, по сути, завис над гибельной бездной, и с тех пор пребывает в неустойчивом положении. То есть малейший сдвиг может привести к катастрофическим последствиям. Поэтому с тех пор оставшиеся осколки воли следят, чтобы такой сдвиг не случился. Можно сказать, что мы храним равновесие. Ну так вот, кроме почти случившейся катастрофы случилось ещё много иного. В том числе Смерть лишилась ряда преимуществ, коими так удачно обзавелась. Это её существенно ослабило, но на фоне остальных сил она в некоторых направлениях до сих пор доминирует. В том числе в доступности. Обзавестись магией Смерти на порядки проще, чем прочими направлениями магии. Также с её помощью можно существенно усилиться без чрезмерных трат. Даже одно низовое умертвие в подчинении делает тебя опасным противником, и поднять его способен полный новичок. Неудивительно, что в среднем из ста магов до девяноста и больше являются именно некромантами. Большинство, разумеется, слабые, они навсегда остаются на начальных уровнях, редко стремясь к большему. Ведь, повторюсь, даже новички в тёмном искусстве получают немало, и этого для многих достаточно. Те же, кто продвигаются дальше, со временем набирают большую силу, после чего исчезают. Или не набирают, но всё равно исчезают. Не доводилось с таким явлением сталкиваться?

Я ответил осторожно, перебирая в голове некоторые моменты последних лет:

— Не могу ничего сказать. Я практиковал некромантию, и даже одно время практиковал всерьёз, но с другими некромантами почти не общался. Те, с кем всё-таки общался, не вели со мной таких бесед и никуда не исчезали.

Ну это если не вспоминать подвалы фактории и тайного узника, на память о котором у меня остался Жнец.

Но тот эпизод я вспоминать не люблю, ведь он заставляет о многом задумываться.

И думы эти неприятные.

— Мне кажется, ты не хочешь отвечать откровенно. Ну да это и не так уж важно. Сталкивался ли ты с такими случаями или нет, скажу тебе, что они были, есть и будут. Принимая дары Смерти, ты просто принимаешь её дары. А вот используя их, ты становишься своего рода должником Смерти. И если небольшой долг ещё можно списать, с большим придётся идти до конца. Задолжав по-крупному, с ней можно расплатиться лишь собою. Сначала лишаешься мельчайших, незаметных частиц себя, дальше их становится всё больше и больше, размеры их увеличиваются до заметных и очень заметных. Ты начинаешь, можно сказать, разваливаться, постепенно теряешь себя, как живую личность, и затем всецело переходишь в собственность Смерти. И дальше уже она тебя использует так, как ей угодно. Точнее, использует то, что от тебя остаётся. А остаётся всё тот же дух костей, те же кости и порабощённое ядро души. Только если у человека, незапятнанного тьмой, и то и то свободно, в твоём случае ты себе не принадлежишь, ты вечный раб. Или потенциально вечный. Если тебя устраивает такой путь, это твой выбор, мешать не имею права. Но я категорически не приемлю, когда ради исполнения моей воли кто-то идёт на поводу у Смерти. То есть я запрещаю тебе прибегать к её дарам, когда делаешь то, что должен делать. Если поступишь так ещё раз, очень сильно пожалеешь. И может даже так оказаться, что мне тебя наказывать не придётся. Тебя накажет сама Мудавия, и накажет очень жестоко. Мудавийцы не любят тёмных. Ты понял мои слова и мои объяснения, или повторить ещё проще?

— Используя магию Смерти, со временем становишься рабом Смерти. Пока работаю на вас, про магию Смерти даже думать запрещено. Если использую её, сильно пожалею. Вроде всё.

— Да, всё правильно сказал, даже не думай о ней. И вообще, советую при любой подвернувшейся возможности полностью отказаться от даров Смерти. На всякий случай. Это, кстати, существенно улучшит твой Баланс, ведь всё, что связано со Смертью, значительно его нагружает. Даже если ты нагрузку не замечаешь, или думаешь иначе, поверь, это именно так. Смерть та ещё мастерица, когда надо скрыть её недостатки. Но, повторюсь, это твоё личное дело. Если хочешь, чтобы твои кости оказались на ступенях Шэш Асара или в ином столь же омерзительном месте, это твой выбор. Я требую лишь не смотреть в сторону Смерти, пока служишь мне. На этом тема закрыта, и мы возвращаемся к твоему рассказу. Итак, ты сумел найти некромантов под городом. Их тайную базу. И полагаешь, что они связаны с некромантами, которые действуют в Раве. Верно?

— Да. Тот мертвец говорил, что тела везут из Равы. Уж простите, что напоминаю про нехороший допрос. И ещё я некоторых покойников осмотрел. Видел равийскую одежду, в Мудавии такую не носят. Хотя не исключено, что в ней здесь хоронить принято, я с местными обычаями не очень-то знаком.

— И ты полагаешь, что твоё Растворение Жизни полностью базу некромантов не уничтожило?

— Мой опыт подсказывает, что единичное Растворение по широкой площади не бьёт. А там подземелья с огромным залом и длинными коридорами. Склад покойников в том зале, скорее всего, полностью уничтожило, остальное вряд ли. Разве что удачно обвалило важные коридоры, но об этом можно только гадать. Мы оттуда бежали без оглядки, я таких быстрых умертвий никогда не видел. Тем более, в таком количестве.

— Ты сможешь вернуться туда, под землю? Не помешает проверить, вдруг они не стали покидать засвеченную базу.

— В ближайшее время точно не смогу. На меня давит поручение императора, отвлекаться от него нельзя. Завтра, если всё пройдёт без сюрпризов, я это поручение выполню, и тогда, возможно, снова сумею туда спуститься. Но сомневаюсь, что они там остались. В Раве они так не поступали, сразу бросали всё, как только их обнаруживали. Эти, судя по тому, как качественно скрываются, такие же осторожные.

— Но если полученные неправедным способом сведения верны, ты знаешь, в каком направлении их искать. Как бы они ни прятались, все их пути ведут к пустыне. Так что ладно, можешь не уделять подземельям большое внимание. Смотри на юг, самое главное располагается где-то там.

— Понял, смотрю на юг. И ещё. Насчёт завтрашнего… э… мероприятия.

— Ты государственный переворот называешь мероприятием? Оригинально… Ну продолжай.

— Так вот, я тут прикинул. Если верить Пробру и Аммо Раллесу, во дворце около двух с половиной сотен верных Ицхиму людей, плюс около сотни стражей внешнего круга. Часть их под арестом, лояльность остальных под вопросов. Но будем считать, что человек семьдесят из них тоже окажут нам сопротивление. Плюс южане из Тхата и более тёплых краёв. Это маг с Чёрным солнцем и пара опасных воинов при большом отряде бойцов попроще. Нам некоторое время придётся от всей этой оравы малой группой отбиваться, только затем подойдут подкрепления. Мы хотим задействовать лишь самых лучших наших людей, и в сумме там около восьми сотен бойцов окажется. Очень вероятен вариант, что драться придётся всерьёз, и жертв окажется много. Хотелось бы узнать, нельзя ли эти жертвы не вешать на мой счёт? Это ведь не из-за меня, это по приказу императора делать приходится.

— Я, кажется, достаточно ясно дал понять, что любые жертвы твоих действий или бездействия, допущенные в южной и центральной частях Мудавии, это твоя ответственность. Если тебе не нравятся приказы твоего императора, сам с ним разбирайся, меня это не касается.

— Понял… Значит, все трупы на меня повесят… Прекрасная новость…

— Да, именно на тебя. Всё просто: делай всё возможное, чтобы этих трупов оказалось меньше.

— А вот это как раз не просто…

— И это тоже твоя проблема. Ещё вопросы есть? Нет? Ну тогда займись, наконец, делами.

* * *

— Я и Кими можем много чего протащить в наших скрытых вместилищах. Но Кошшок, учти, сразу всё из них вытащить не получится, мы сможем доставать за раз по паре предметов максимум. На то, чтобы достать и отдать нужному человеку, время требуется. Если с количеством людей всё выйдет по-нашему, на всех уйдёт приблизительно с полминуты. И незаметно такое никак не провернёшь. Сомневаюсь, что нам позволят где-нибудь уединиться, так что насчёт кирас и шлемов сразу забудь, надеть их не позволят. Оружие мы почти любого размера протащим, в том числе луки и арбалеты. Но на много стрел и болтов тоже не рассчитывай, скрытые вместилища даже при хорошей прокачке с обычными предметами не дружат.

— Если вы начнёте оружие доставать, люди Ицхима на это тоже просто так смотреть не будут, — сказал Дорс.

— Да ты прям адмирал Иасссен, — фыркнула Кими. — Главное, держаться в этот момент вместе. Кто окажется в стороне, тому придётся без нашего оружия выкручиваться.

— Можно украсть у стражников, — сказал Бяка. — Вы видели, какие у дворцовой стражи здоровенные мечи? Дорогие, а таскают они их неаккуратно. Ножны далеко назад задвинуты, оттопыриваются. Проще простого вытащить, если правильно подобраться. Если что, я могу научить так подбираться. Одна секунда, и они без оружия останутся.

Аммо Раллес покачал головой:

— Сомнительный план, спиной к гостям они не поворачиваются, это против этикета. И вообще непонятно, запустят ли внешнюю стражу в зал, или хотя бы в основной коридор. Мы уже больше суток полностью отрезаны от информации, абсолютно неизвестно, что именно там происходит. Внешние наблюдатели говорят, что в дворцовом парке таскают какие-то тяжёлые предметы, это единственная активность. Они предполагают, там что-то собирают. Но что именно, можно лишь гадать. Не исключено, что это могут оказаться виселицы, или иные орудия казни. При самом первом друге народа именно в районе сада казнили заговорщиков. Возможно, Ицхим решил возобновить забытую традицию, и отправить на эшафот тех, кого получится завтра захватить живьём.

— Хорошо бы этого жирного в петлю отправить, — сказал Паксус. — Получится, сам себе виселицу приготовил.

— Обсуждение заходит куда-то не туда, — вмешался я. — Давайте вернёмся к главной теме. Оказавшись во дворце, мы в любой момент должны иметь доступ к хорошему оружию. Так как туда не пропускают с секирами, вульжами, копьями и прочими тяжёлыми штуками, нам останутся лишь несколько мечей для благородных особ и кинжалы для остальных. Ничего больше по дворцовому этикету не допускается. Это серьёзно ограничит боевые возможности нашей группы. Именно этот вопрос мы сейчас должны обсуждать. Остановились на том, что тяжёлые образцы оружия можем пронести я и Кими. Но это десятки штуковин приличного размера, и мы не сможем их достать в считанные секунды. Плюс учтите вопрос организации раздачи. Если я достану секиру Кошшока, он в этот момент уже должен стоять рядом и протягивать руку. Иначе процесс затянется совсем уж неприлично, и мы в этот момент окажемся в очень уязвимом положении.

— И если вас от нас как-то отодвинут, получится, я без своей секиры останусь?! — вскинулся рэг. — К имперской аристократии мой народ никаким боком не относится, меч на приёме мне не полагается, а зубочисткой много не навоюешь. Рискованно…

Я кивнул:

— Именно так. С учётом того, что придётся импровизировать, действительно неприятная ситуация может получиться. Нам нужно как можно больше, так сказать, источников получения оружия. В идеале мы должны вооружиться секунд за пять, тогда никто ничего понять не успеет. Учитывая, что в нашей делегации двадцать четыре человека без мечей, мы с Кими должны быстро раздать оружие двенадцать раз. Отработать процесс не успеем, да и все неожиданности предвидеть не сможем, вот и получается, что на это уйдёт слишком много времени. Надеюсь, все понимают, что нельзя мешкать, находясь в такой ситуации.

— А нельзя ли где-то достать ещё несколько Скрытых вместилищ? — предложил Аммо Раллес. — К сожалению, не видел в них острой надобности, вот и не обзавёлся таким.

Я покачал головой:

— Найти их непросто, да и не вижу смысла. Потребуется время, чтобы научиться быстро вытаскивать из них обычные предметы. Это не так просто, мне пришлось долго отрабатывать, за день никак не освоишь. С неопытными владельцами вместилищ мы затянем процесс ещё больше, чем если будем раздавать всё вдвоём с Кими. У Бяки во вместилище три места, но он быстро с ним обращаться ещё не научился. Рассчитывайте приблизительно на десять-пятнадцать секунд, если его получится во дворец провести, что не факт. Одно вместилище есть у Арсая, но там тоже проблема с оперативностью. Он не счёл нужным тренироваться, как я с Кими. В общем, давайте, напрягайте мозги. Надо ещё какие-нибудь способы придумать.

— Если они собираются нас убить, у них по любому нормальное оружие будет, — справедливо заметил Бяка. — А значит, его можно украсть.

— Что у тебя вечно украсть да украсть?! — вскинулся Дорс. — Вот попробуй у меня укради мой меч, или что-нибудь другое. Думаешь это так просто?

— Гораздо проще, чем ты думаешь. Или забыл, как ловко своровали твою дорогую уздечку?

— Да, кстати, уздечка! Ты ведь обещал выяснить, кто это сделал. И как?

— Нет, я не это обещал. Я говорил, что буду искать изо всех сил. И я как раз этим занимаюсь. Вокруг нас много всякого ценного в последнее время пропало. После битвы жезл и браслет с сильного мага, уздечка у Дорса, дедовский перстень у Арсая, серебряные столовые приборы из миссии…

— Редкое зелье из моих запасов, — оживившись, вклинился Аммо Раллес.

— Да, редкое зелье, — с неохотой признал Бяка и тоже чуть оживившись, добавил: — Ваша непонятная длинная штуковина из дорогой кости, серебра, кожаных ремней и…

— Не надо тратить время на подробные описания, — суетливо перебил Бяку глава миссии.

Тот не стал продолжать перечисление.

Вместо этого выдал возмущённо:

— Получается, прямо у нас под носом неизвестно кто ворует абсолютно всё. Я ночами не сплю, и своим людям я тоже спать не даю, но пока что ни одной зацепки. Очень хитрые воры действуют.

— Это возмутительно! — прогнусавили из клетки. — Очень даже может быть, что это шпионы южан себе подработку за наш счёт устроили.

— Да, не удивлюсь, если так, — согласился Бяка. — Действительно опытные воры работают, на мудавийцев не похоже, совсем не тот уровень. Гедар, за всё время они ни малейшего следа не оставили, это настоящие профи. Я впервые с такими сталкиваюсь, не знаю даже, с какой стороны этих ловкачей искать. Ничего против них поделать не могу. Мне помощь нужна.

— Бяка, это, конечно, очень печально, но, полагаю, о таинственных ворах мы можем поговорить позже, после того, как завершим дело во дворце. Сейчас попрошу всех собравшихся ещё раз подумать над новыми способами пронести оружие.

— А что там думать?

Сказав это, Кошшок поднялся, прошествовал к клетке, поднял её одной рукой, встряхнул, поморщился:

— Или я слабею, что вряд ли, или эта гнусная тварь всё жиреет и жиреет. Еле поднимаю.

— А вот и не надо поднимать! Поставь меня туда, где взял!

Кошшок второй рукой постучал по днищу клетки:

— Вы только посмотрите, какая тут толщина. Доски двумя слоями и подстилка. Если чуть доработать конструкцию, можно устроить отличный тайник. Плёвое дело, у меня плотник за ночь справиться. Места полно, а если чуть расширить, то даже короткие копья можно разместить.

С этими словами Кошшок постучал по днищу сильнее, и лицо его при этом изменилось. Он будто заметил что-то, но пока сам не понимал, что. И прилагал немалые мысленные усилия, чтобы достичь понимания.

Уставившись на рэга с несвойственным ему опасением, гоблин заверещал:

— Никаких копий! Никакого оружия! Я мирная личность! У меня боязнь крови! Миру мир! Нет насилию!..

Кошшок молча просунул руку меж прутьев, и, не обращая внимания на всё больше и больше распаляющегося пленника, принялся копаться среди подстилок.

Через миг лицо его стало совсем уж неописуемым, и он вытянул увесистый золотой жезл с огромным красным самоцветом в навершии.

— Ой! Что это?! — неестественным голосом выкрикнул Гнусис. — Да это же пропавший жезл! Чудо-то какое! Нашёлся! Так вот куда его воры спрятали! Ну надо же, какие профессионалы, я даже ничего не заметил!

Тем временем рэг продолжил копаться в тряпье и достал роскошную уздечку, усыпанную искрящимися камешками.

— А это что такое злодеи мне подсунули?! Дорогую уздечку?! Кошшок, ищи дальше, у шпионов там настоящий склад наворованного!

— Да это же моя уздечка! — подскочил Дорс.

— А вон блестит роскошный браслет похожий на тот, что из трофеев пропал, — заметил Аммо Раллес.

Кошшок вывернул подстилку, наклонил клетку и грубо встряхнул. На пол со звоном посыпались ювелирные украшения, монеты, серебряные вилки, ножи и ложки, печати и туго набитые кошельки.

— О! А вот и наш пропавший сервиз отыскался! — добавил глава миссии и захлопал в ладоши: — Браво, Гнусис, браво! Даже сидя в запертой клетке, этот гоблин продолжает воровать. Истинный мастер своего дела, не зря Ицхим боится его до истерики.

— Попался, ворюга! — воскликнул Бяка. — Да сжечь его, мерзавца, прямо в клетке! Только все ценности сначала надо вытащить!

— Это кто тут мерзавец?! — возмущённо рявкнул Гнусис. — Себя сожги, упырь подлый! Я, между прочим, ценные зелья никогда пальцем не трогал. И ещё я могу много чего успеть рассказать кое о ком, пока клетка будет гореть. Огонь ведь дело небыстрое, а я парень наблюдательный, много грешков за некоторыми наблюдал.

— Да, действительно, я слегка переборщил, — мгновенно поправился Бяка. — Сжигать за воровство как-то чересчур.

— А я вот не возражаю, если вы захотите сжечь этого уродца, — злобно заявил Дорс и потряс возвращённым имуществом: — Из-за него мой окт с дешёвой уздечкой остался.

— Он украл мой перстень, — с каменным лицом заявил Арсай. — Этот перстень когда-то носил мой дед. С ним на пальце он погиб во славу императора в жестокой сече. Его по нему и опознали. Сжечь за такое преступление, это не жестокость, это справедливость. Кто-то против огня, или все за?

Гнусис вскинул руки:

— Давайте не будем принимать поспешные решения. Кто из нас без греха? Вот и я такой же, каюсь. Но заметьте, всё, что было мною совершенно случайно взято, пребывает в целости и сохранности. Мало того, вы можете заметить, что днище клетки я лично модифицировал. Теперь в него можно множество всевозможных вещей спрятать, и со стороны это будет незаметно. Так что если вы захотите пронести оружие в этой клетке, ничего делать с ней не нужно, всё уже готово. Благодаря мне готово. Награду за свою работу не требую, лишь смиренно прошу отнестись с пониманием к некоторым моим крошечным слабостям.

— А ведь Сранька дело говорит, — заметил Кошшок. — Уж не знаю, как он это втайне от меня провернул, но в его клетку теперь телега добра поместится. И вытащить спрятанное можно с разных сторон, очень быстро. Восемь солдат в одну секунду вооружатся.

— А я ведь даже награду за свои старания не прошу, — великодушно заявил гоблин. — Хотя буду не против, если мне её предложат.

— Мне вот непонятно, это как ты, сморчок, всё это собирал? — продолжил Кошшок. — У тебя что, сообщники есть?

— Волосатый, как ты мог такое подумать! Ты разве сам не знаешь, что Гнусис работает в одиночку.

— То есть ты, сидя в клетке под замком, в одиночку натаскал всё это за несколько дней? — уточнил рэг. — Это как?

Гоблин развёл руки и довольно прищурился:

— Вы видите перед собой прирождённый великий талант.

— Учеником возьмёшь? — деловито уточнил Бяка.

— Обсудим, — пообещал Гнусис.

Я ткнул в гоблина пальцем:

— Первая пропажа, это жезл и браслет, до этого у нас ничего не пропадало. Получается, именно в тот момент что-то случилось. Что-то такое, после чего ты сумел развернуться во всю ширь, сидя при этом в клетке.

Кошшок, осматривая дверцу, заметил:

— Следов взлома нет, замок в порядке. И скажу вам, это хитрый замок, его гвоздём не откроешь.

Я вновь ткнул пальцам:

— У тебя, Гнусис, открыт какой-то навык. Что-то вроде хитрого телекинеза. Но ему до того дня не хватало немного для прокачки. Ты прокачал его после того, как я подкинул тебе великий знак. То-то обрадовался, когда рассмотрел, и сразу перестал долги требовать. После этого ты и начал тащить к себе всё дорогое и блестящее. Ведь кто подумает на пленника в клетке? Никто. Прекрасно устроился. Вот так, значит, ты воспользовался моей добротой?

— Ну грешен я! Грешен! Признал ведь! Можно уже как-нибудь простить и забыть. Не убил ведь никого, не покалечил. Так… кое-что из мелочей на временное сохранение взял.

— А это что за странная вещь, — спросил Паксус. — Простите за вульгарность, но похоже на что-то неприличное.

— Да это так… ничего особенного, оно у друга пропало, я ему сам верну, — торопливо ответил Аммо Раллес и поспешно сменил тему: — Как же прекрасно, что таинственные воры, наконец, разоблачены. Точнее один таинственный вор. У меня даже от сердца отлегло. Нам повезло, что это всего лишь тот же гоблин отметился, а не шпионы южан. Было неприятно думать, что они работают среди нас. Одной серьёзной проблемой меньше стало. И это всё, конечно, замечательно, но Кошшок, с твоим гоблином надо что-то делать. Я даже не о наказании, я о том, что подобное не должно повториться.

Адмирал Иассен, с блаженным видом дремавший всё это время в мягком кресле, пошевелился и, не открывая глаза, прошамкал:

— Я подозреваю, что этот гоблин подворовывает.

Глава 15

Попытка прогрессорства в искусстве

Жезл Регусов. Семейная реликвия. Магическое артефактное оружие. Использованы артефактные технологии позднего времени и древний страк дистанции. Основные материалы и комплектующие: золото, большой кристалл красной шпинели, страк дистанции неизвестного происхождения, мелкие кристаллы циркона, граната и алмаза.

Две функции: фокусирующая и усиливающая.

Фокусирующая

В текущей конфигурации увеличивает радиус действия навыков на сорок девять метров. Функция работает не со всеми навыками. Не требует энергии для подзарядки, при интенсивном использовании может вызвать перегрев жезла.

Усиливающая

Способен один раз в шестнадцать часов увеличить силу удара атакующим навыком стихийной магии. Для использования этой функции требуется предварительная зарядка жезла энергией мага.

Прочность предмета: 81/85

Текущее заполнение резервуара энергии мага: 54/54.

Прочность предмета можно восстанавливать при помощи первородной сути. Требуется класс первородной сути не ниже средней.

Не забывайте своевременно восстанавливать прочность. При снижении прочности может снизиться объём резервуара энергии мага, и это плохо скажется на эффективности усиливающей функции.

Для использования необходимо держать в руке.

Может конфликтовать с предметами, обладающими схожими функциями.

Далеко не каждое оружие имеет такие вот описания. Плюс за всю жизнь я не встречал и десятка образчиков, про которые ПОРЯДОК выдавал больше пары строк. Безусловный рекордсмен в этом плане — Крушитель сути. К нему прилагается очень пространный текст. На втором месте — Жнец. В количестве букв он значительно уступает древнему жезлу, но и у него далеко не несколько строк.

Жезл Регусов в этом рейтинге занимает почётное третье место. Текста поменьше, чем у Жнеца, но всё ещё гораздо больше, чем у прочих предметов, удостоенных развёрнутого описания от ПОРЯДКА. Причём он единственный из трёх современный. То есть не является целиком и полностью изделием, созданным по рунным технологиям древности.

Почему я сказал «целиком и полностью»? Потому что при тщательном осмотре обнаружилась деталь сложной формы, почти полностью укрытая в массивной части жезла. Артефактор утопил её в золото почти полностью, лишь в трёх точках еле-еле выступает, заметить сложно.

Страк дистанции. Часть комплекта страков. Отделён от гармонизированного комплекта из страков и несущей матрицы. Использован в артефактном конструкте. Ввиду варварской реализации замысла артефактора и отрыва от несущей матрицы, функционирует лишь на малую часть заданных возможностей.

Вот эта штуковина точна продукт тех самых рунных технологий. Я в таких делах может и не самый опытный спец, но в этом случае ошибки быть не может. При помощи Взора Некроса отчётливо разглядел характерные цепочки причудливых символов.

И с сожалением констатировал, что уровень их исполнения столь запредельно высок, что я даже приблизительно не представляю, как к такому исполнению подступиться. Получается, если и сумею воссоздать нечто подобное, то очень и очень нескоро.

Что это вообще за страк такой? Понятно, что деталь от чего-то большего, но что именно за деталь?

Неизвестно. Ни намёка о страках в книгах не попадалось.

Артефактор рода Регусов сумел исхитриться и приспособить неведомо как к нему попавший древний предмет. В золотом жезле объединены забытые технологии древности и передовые навыки современности. Причём, если верить описанию, древние технологии приспособили варварски, раскрыв лишь малую часть их потенциала.

Сумею ли я раскрыть их шире?

Сомневаюсь. Если что-то и получится, то когда-нибудь нескоро. Дело в том, что ради Баланса мне в своё время пришлось отказаться от навыков артефакторики. Очень уж они «прожорливые», а на тот момент срочно требовалось освободить место для боевых умений. Так что я сейчас в положении слепого, пытающегося разгадать конструкцию механических часов.

Даже хуже. Слепой хоть на ощупь может что-то определить, а у меня вообще ни одной лазейки нет.

Ладно, будем использовать жезл в таком виде, как есть. Тем более что по местным меркам штука эта нереально крутая. Нечего и думать встретить подобную вещь в продаже. Артефакторы, способные создавать такие шедевры, наперечёт, и все они работают под серьёзными кланами. Лучшие изделия на сторону не уходят, в семье остаются. Их можно лишь украсть, или в бою трофеем взять.

В моём случае, можно сказать, и то и другое имело место.

Плюс сорок девять метров к дистанции? Надо непременно проверить, работает ли эта функция с моими новоприобретёнными молниями. Если так, я существенно усилю свои боевые возможности, не растрачивая при этом редкие даже для меня трофеи.

И не нагружая Баланс ни на грамм.

В пределах города испытывать столь разрушительные умения нельзя. Может выбраться за стены на ночь глядя и устроить там знатный фейерверк с грохотом на километры и километры? И заодно проверить, как работает вторая функция, усиливающая. Ведь никаких цифровых показателей к ней нет, непонятно, на сколько именно увеличивается мощь навыков. Судя по затратам энергии, прибавка не впечатляющая, однако пока не попробуешь, не узнаешь.

Нет, пожалуй, не стоит. Дело не такое уж и срочное, а горожане все на нервах не первый день, не нужно устраивать тысячам людей бессонницу. Завтра до приёма во дворце у меня будет бездна времени. Выберусь в лагерь корпуса и там, на полигоне, всё спокойно выясню.

С этими мыслями я вышел из кабинета и направился в сторону своих покоев. Герой ночи позволяет подолгу обходиться без сна, но завтра мне предстоит сложный день, вечер и ночь, так что будет не лишним устроить отдых часа на три-четыре.

Скользнувший навстречу слуга произнёс непонятное:

— Господин, все давно уже в малом зале.

— В каком смысле все? — спросил я.

Лицо слуги вытянулось:

— Простите, господин. Я думал, что вы хотите присоединиться к собранию благородных господ.

Только тут я вспомнил, что Дорс мельком упоминал какое-то очередное хитрое мероприятие, задуманное ради повышения вероятности совращения Паксуса. Прям всерьёз за сводничество взялся, даже Аммо Раллеса к своим планам привлёк. Тот, правда, вряд ли сильно сопротивлялся. Я тогда краем уха здоровяка слушал, о другом думал, вот и не вспомнил сразу.

Стало интересно, что же за вечеринку он устроил. Почему бы не взглянуть одним глазком, ведь много времени это не займёт.

При виде меня другой слуга кинулся было к двери, но я шикнул требовательно, прижимая указательный палец к губам. Как ни странно, этот жест и в этом мире имел аналогичное значение. Молодой мужчина меня понял, кивнул, потянул створку аккуратно, бесшумно.

Из зала донёсся заунывный голос Паксуса:

— … и ему он тоже отрубил голову. Совершив очередное злодеяние, Алый Дракон торжествующе расхохотался, после чего сжёг двадцать две деревни и три города, а обесчещенная наследная рода проткнула себе сердце мечом уснувшего великана. И когда великан проснулся, он тоже умер от великого горя. Черные тучи пролили чёрный дождь, и эти земли стали называться Землями Скорби. Так закончилась история величия славного рода. Во всём мире не осталось ни капли истинной крови, что может его возродить.

Начало истории я прослушать не успел, но не сомневаюсь, что ничего интересного не пропустил. Даже если чтец не будет таким же бездарным, как Паксус, вряд ли столь унылым унынием получится кого-то заинтересовать. Но это, разумеется, если речь идёт обо мне и людям из моей первой жизни. Там у нас искусство не чета здешнему. Главный упор делается на то, чтобы подцепить слушателя, зрителя или читателя, всё прочее может полностью игнорироваться. Причем цепляют проверенным набором. Используются самые простые и при этом безотказные крючки: тайна, секс, юмор, насилие и прочее. Здесь же зачастую слова произносят ради самих слов, без малейшей оглядки на чаяния «потребителей». Но так как ничего другого аборигены не знают, даже такой вот скучнейший речитатив со скомканным сюжетом готовы воспринимать на ура.

С моей точки зрения художественной литературы, как таковой, в этом мире вообще нет. То, что к ней относят, это поделки уровнем ниже сказок для самых маленьких, и чуть менее чем полностью они состоят из хвалебных жизнеописаний реальных и вымышленных героев. Причём в основном повторяются слово в слово, или изменяются лишь имена и географические термины.

При этом полным-полно всевозможных научно-философских трактатов, написанных недурственным языком, почти без излишеств и заимствований. Как будто принципиально иные народы их пишут.

Объяснения этому парадоксу у меня нет. Одно время, задумываясь о нём, я даже порывался адаптировать к реалиям Рока что-нибудь из земной классики. Намеревался стать, так сказать, первым истинным сочинителем этого мира. Но потом как-то забылось, да и мне литературная слава ни к чему.

Зайдя, наконец, в малый зал, я изрядно удивился. Очень уж странная кампания здесь собралась. Начать с того, что мои персты, как бы это сказать… Не очень-то ладили между собой. Кими и Паксус тяготели ко мне, что естественно, однако и она и он при этом игнорировали всех прочих перстов и с прохладцей относились друг к дружке. У Дорса слишком тяжёлый характер, с ним никто не любит общаться. Арсай не слишком умён, он думает лишь о героическом суициде, другие темы для разговоров с ним находить сложно, и это отпугивает потенциальных приятелей. Глас по жизни нелюдимый, почти отшельник, к тому же себе на уме. Иногда демонстрирует поведение на грани подлости, нарывается на конфликты, иногда ведёт себя как последний трус, а иногда наоборот, рвётся в битву, невзирая на все запреты. Если собрать все слова, сказанные между мною и им за всё время, вряд ли их больше сотни наберётся. У остальных перстов скорее всего и того меньше окажется.

Как тут не удивиться, если в малом зале полный комплект собрался: Кими, Паксус, Дорс, Арсай и Глас. И расселись они непринуждённо, расслабленно. Вино потягивают из дорогих бокалов, мило обсуждают прослушанную историю.

Вино им, кстати, не слуга, а сам Аммо Раллес подливает. У них тут вечеринка без лакеев, лишь свои сливки общества, если не считать Бяку. Но он пусть и не благородных кровей, но и не чужой.

Хотя посторонние всё же имеются: клетка с Гнусисом в углу кажется лишней, и Местресс, сидящая вплотную к Паксусу, тоже не из наших. Но у неё хотя бы причина есть здесь находиться, а вот у гоблина вряд ли.

Ему после сегодняшнего разоблачения полагается на раскалённой печи выплясывать, или иным, не менее жестоким образом расплачиваться за свои многочисленные прегрешения. А что мы видим вместо этого?

Вместо этого он свои длинные уши греет, находясь среди высшего общества.

Тот случай, когда преступная изощрённость настолько восхитила жертв и свидетелей, что вопрос с наказанием так и остался открытым.

— О! Господин Гедар, только вас нам здесь и не хватает! — радостно поприветствовал глава миссии. — Присаживайтесь, куда вам удобно. Вам вина, или крепкой настойки?

— Пожалуй, воздержусь. Нельзя ли узнать, по какому поводу собрание? — спросил я, делая вид, что ни о каких замыслах знать не знал.

— Да, собственно, повода особого нет. Я тут имел смелость поделиться с господином Паксусом некоторыми моментами из моего богатого жизненного опыта. Отдельные рассказы оказались пикантными, и заинтересовали невзначай заглянувшего сюда господина Дорса. За ним Паксус с Местри подтянулись, и дальше как-то само собой у нас образовался такой вот коллектив. Делимся историями из своего опыта и книжного, мило общаемся, пьем прекрасные напитки.

— А Гнусис что здесь делает?

— А Гнусис завидует, ему ведь никто ничего не наливает, — скорбно ответили из клетки.

— Его Кошшок оставил, — пояснил Дорс. — Попросил присматривать за мелкой тварью. Скоро обещал появиться с новым замком для клетки. Такой навыком Гнусиса открыть нельзя. Наверное.

— Я думаю, что гоблина замок не удержит, — уверенно заявил Глас. — Простите за грубость, но слишком хитрая сволочь. Это надо же, как долго всех за нос водил. Несчастный пленник, ну да… Кошшоку не грозить надо, а действительно на печь клетку поставить. И забыть её там. Пусть прыгает, пока не поджарится до хрустящей корочки.

— Такой молодой, а уже изверг, — прокомментировали из клетки.

— Я как раз историю вспомнил, — заговорил Дорс. — Про то, как близнецов-наследников в железной клетке над вулканом сожгли до кровавого пепла.

— Да эту историю все знают, — отмахнулся Глас. — Новенькое что-нибудь расскажи.

— Может пусть лучше господин Паксус расскажет? — предложила Местресс, невинно захлопав ресницами и подвинувшись к совращаемому приятелю ещё ближе. — У него прекрасно получается рассказывать.

— Да что там такого прекрасного?! — возмутился Глас. — Он же и двух слов связать не может. К тому же у него одно старьё, тоже ничего нового.

— Так я и не отрицаю, — заявил Паксус, чуть отодвинувшись от Местресс. — А давайте попросим Гедара рассказать? Да хотя бы те истории, которые он нам, когда ещё учились, про Чака Норриса рассказывал. Они очень короткие, но забавные. Вам должно понравиться.

— Я хочу длинную и страшную, — надула губки Местресс, снова придвигаясь к Паксусу. — Такую, как ты рассказывал. Про Алого Дракона и сто несчастий на великий род. Готова даже снова её послушать, если ты так же красиво рассказывать будешь.

Паксус, отодвигаясь, суетливо замотал головой:

— Нет-нет-нет, Чак гораздо лучше рассказывает! То есть Гедар. Наверняка у него и длинные истории есть про кого угодно. Гедар, только не говори, что ты ничего про драконов не знаешь. Я же помню, ты вечно книжки какие-то читал. Всё свободное время не вылезал из библиотеки. Неужели там ничего про драконов не попадалось?

— Ну почему же не попадалось? Попадалось, и не раз.

— Я бы в твоём исполнении послушала, — первый раз за всё время подала голос Кими.

— Я бы тоже послушал, — прогнусавил гоблин. — Да и выпить бы не помешало.

А я вспомнил свои давние мысли насчёт того, чтобы стать первым истинным литератором Рока.

Почему бы и нет?

— Ладно, уговорили. Но история будет очень длинная.

— Отлично, все только за, — одобрила Кими.

— Итак, в одной далёкой безводной пустоши скрывались от мести злобного и завистливого императорского фаворита два младших сына главы славного рода, рождённые от прекрасной знатной наложницы. Не имея иных средств к существованию, они оказывали покровительство невеликой общине арендаторов-простолюдинов и бастардов, добывающих хлеб насущных на скудных землях.

Далее последовал весьма вольный пересказ старого фантастического фильма «Дрожь земли». Драконов в нём, так-то не было, но ведь вольный пересказ на то и вольный. К тому же мне, так или иначе, нельзя не отклоняться от оригинала, ведь тогда уроженцы Рока абсолютно ничего не поймут. Поэтому я адаптировал сюжет всеми способами, безжалостно вырезая одни эпизоды, добавляя другие и полностью перерабатывая третьи. Ну и совсем уж отказываться от громоздких и зачастую странных языковых конструкций литературы Рока тоже не стал. Разве что по возможности их улучшал.

«Удивительный артефакт беглой наследницы написал фразу „Погибель идёт“. Так он предвещал приближение ужасающих подземных драконов — грабоидов. Эти монстры скрывались в толще земли от глаз людских со времён великого катаклизма, что случился в забытой древности».

«Обняв флагшток на сигнальной вышке, несчастный ограбленный бастард нашёл здесь смерть от жажды и голода. Его мёртвое тело закоченело и потому не свалилось, осталось на недосягаемой для грабоидов высоте».

«Раб нанёс ещё один удар. Кирка, пробив тонкий слой изношенной временем брусчатки, слегка вонзилась в загривок подземного дракона, отчего ужасающее чудовище мгновенно разъярилось и вознамерилось предать обидчика смерти».

«Старший брат голыми руками выкопал немалую яму, прежде чем наткнулся на что-то твёрдое и светящееся. Рассмотрев находку, он понял, что перед ним край артефактного фонаря, закреплённого на карете, что каким-то непостижимым образом оказалась глубоко в толще земли».

«Неразумный ребёнок принялся колотить палкой по земле, дабы выгнать суслика из норки. И, конечно же, грабоид с прокачанной чувствительностью почуял притягательные вибрации, после чего ринулся к добыче. Он ещё не знал, что возле лавки торговца ему придётся столкнуться с братьями из славного рода. И род их славился, помимо всего прочего, хитростью».

«Купив у непрактичных братьев за медные монеты дорогие части тела поверженного грабоида, тессэриец тут же принялся продавать их за серебро и золото».

«Ломая стену старого пыточного подвала, подземный дракон даже помыслить не мог, что в этом подземелье его ожидает неминуемая гибель. Дело в том, что древний замок принадлежал супружеской паре, что дала обет сразиться насмерть, если случится новое пришествие Хаоса. Ради этого они устроили склад артефактных баллист, крепостных арбалетов и прочего разнообразного вооружения».

Если поначалу публика реагировала на повествование отдельными междометиями, дальше воцарилась мёртвая тишина. Меня такая реакция несколько удивила, однако возможностей задумываться над этим не было. Мало того, что надо вспоминать подробности давным-давно просмотренного фильма, так ещё приходится по ходу повествования переиначивать их на местный лад без пауз и запинок. Поэтому я за слушателями почти не следил даже вначале, а дальше рассказ стал меня самого забавлять, и я почти полностью отключился от окружающей действительности.

История, наконец, подошла к финалу.

'Остался лишь вожак грабоидов, самый страшный и коварный из всех подземных драконов. Ужасающая аура позволила ему уцелеть там, где все его собратья нашли погибель. Как ни быстр был окт под младшим братом, чудовище было быстрее. Выдавая своё продвижение падающими межевыми столбами, оно стремительно летело через толщи песка и камней, всё шире и шире разевая кошмарную пасть, усеянную длинными загнутыми клыками. Сама смерть дышала в спину всаднику, и дыхание её было смрадным. Еще секунда, ещё один миг, и не станет прекрасного коня и благородного наездника.

Чудовище напрягло все силы и рвануло вперед, почти дотянувшись до вожделенной плоти жертв.

И в этот миг окт прыгнул. Прыгнул так, как может прыгать только самый благородный окт. Оттолкнувшись от самого края вулканической пропасти, лучший конь в мире взмыл над дышащим огнём провалом и уверенно перемахнул на другую сторону.

Грабоид, до последнего оставаясь в толще земли, слишком поздно осознал, что его завели в хитрую западню. Не успев затормозить, он на всей скорости вылетел из обрывистой стены, после чего низвергнулся вниз, в бездну, заполненную расплавленной лавой. Там ужасающий монстр и нашёл свою погибель.

Это страшилище было последним. Земля перестала дрожать, пустоши снова стали спокойным местом, простолюдины и бастарды вернулись к своим обычным занятиям. Ну а братья, получив навыки и силу ужасающих грабоидов, отправились к новым интересным местам и к новым великим подвигам'.

Посмотрев на слушателей, я только сейчас осознал, что мой рассказ заинтересовал их приблизительно в тысячу раз больше, чем сказка про Алого дракона в исполнении Паксуса.

Да что там в тысячу, бери больше.

Миллион.

Миллиард.

Уже почти минута прошла, а тишина стоит мёртвая. Все в трансе пребывают. Даже назойливая муха жужжать перестала.

Первым, как ни странно, заговорил наш главный молчун — Глас:

— Я что-то не понял… Когда брат заманивал чудовище к провалу, оно преследовало его под землёй. Как оно при этом могло смрадно дышать ему в спину?

— Это же подземный дракон, он и не такое умеет, — ответил Аммо Ралллес и хлопнул в ладоши: — Господин Гедар, я потрясён… нет, я просто в шоке, в глубочайшем ошеломлении! Вот уж не думал, что в вас скрывается такой талант. Я восхищён, нет, я просто в диком восторге! И да, я настаиваю на продолжении истории. Мне очень хочется узнать, к каким таким великим подвигам направились сыновья благородной наложницы.

— Да-да! Я тоже хочу это знать! — подскочила Кими.

— Они что, просто уехали? — растерянно спросила Местресс. — А как же свадьба с беглой наследницей? Почему о ней ни слова? Нельзя вот так просто закончить историю, и ничего не сказать про такое событие. Господин Дорс, у вас на подбородке кровь.

— Да это я случайно губу прикусил… от волнения, — с несвойственным ему смущением ответил здоровяк и пояснил: — Сильно страшно было в конце. Я очень боялся, что подземный дракон догонит лучшего окта на земле.

— Мне до сих пор страшно, — признался Паксус. — У меня перед глазами стоит огромная пасть с большими загнутыми клыками.

— И у меня!

— И у меня!

— У меня тоже! Не представляю, как после такого можно заснуть!

— Великий ПОРЯДОК, как же сильно хочется узнать про свадьбу. Господин Гедар, вы ведь расскажете, да?

— И повторюсь, про новые подвиги братьев нам тоже очень хочется узнать, — добавил Аммо Раллес. — Или кто-то считает, что этот рассказ будет неинтересным?

— Да я лично придушу того, кто так скажет! — пригрозил Дорс, вскидывая кулаки.

— Я тебе в этом помогу, — пообещали из клетки.

— Гедар, а эти грабоиды, они как… точно драконы, или нет? — неожиданно спросил Арсай.

— А почему тебе это так интересно? — ответил я вопросом на вопрос.

— Да просто если придётся погибнуть в битве с драконом, это одно, а если это простая тварь окажется, это другое. Я до твоей истории ни разу ничего про подземных драконов не слышал. Разве такие бывают?

— Бывают-бывают, не сомневайся.

— Лучшая история в моей жизни, — констатировал Аммо Раллес.

— Есть к чему придраться, но да, история не такая уж плохая, — признал Глас, всем своим видом неубедительно пытаясь показать, что рассказ не потряс его до глубины души.

— Вот бы по ней сделать театральное представление, — мечтательно протянула Местресс.

— Отличная идея! — воскликнул Аммо Раллес. — А давайте представим, что постановку устраиваем мы. Для своего узкого круга, разумеется. Я думаю, на роль старшего брата идеально подходит господин Гедар.

— Бесспорно, — кивнул Дорс. — Я готов сыграть младшего и его окта. Да Хаос меня побери! Не так выразился! В смысле не окта играть, а младшего брата на окте.

— Я бы, пожалуй, мог сыграть тессэрийца, прям для меня роль, — сказал Аммо Раллес и вкрадчиво спросил: — И мне очень интересно, кого в такой постановке может сыграть наша очаровательная Местри?

— Грабоида, — прогнусавили из клетки.

Дорс захохотал и, давясь смехом, предложил:

— Тогда беглую наследницу сыграет Гнусис.

— Э! Я не такой! Я не согласен!

— Бяка, а ты чего плачешь? — спросил Паксус.

— Бастарда жалко, — всхлипывая, ответил приятель. — Мало того, что у него всё украли, так ещё и умер на той вышке. Никак не могу забыть этого несчастного господина. Нельзя же так с человеком. А ещё жалко добро в той карете. Я не понимаю, почему братья не стали раскапывать её до конца. Ведь в каретах простые люде не ездят, значит в ней много всякого добра. Грабоидам оно не нужно, получается оно так под землёй и осталось. Гед, ты же потом расскажешь в продолжении, как братья до этих богатств докопались? И обязательно подробно перечисли, что именно им досталось.

За окном сверкнуло столь ярко, что магические лампы на этом фоне стали выглядеть ничтожными светлячками. И в тот же миг грохнуло, врезало по окнам, по залу разлетелись пластины слюды и мутноватые стёклышки.

Следом ещё раз сверкнуло, но уже не рядом, а в отдалении.

Не обращая внимания на ошеломлённых участников «литературной вечеринки», я выскочил на балкон и успел увидеть, как над городом взмывает миниатюрное подобие кометы. Достигнув высшей точки траектории, горящий шар устремился вниз, куда-то на город и скрылся за крышами.

После чего вновь сверкнуло.

Завертев головой, я стал прикидывать, что и откуда взлетает.

На балкон ворвалась Кими:

— Чак, что это?! Южане под стенами?! Но как?!

Я покачал головой:

— Полагаю, под стенами нет никаких южан. Это виселицы стреляют.

— С тобой всё нормально?! Какие виселицы?!

— Те самые, которые, якобы, ставили в дворцовом саду. Наблюдатели ошиблись, там собирали катапульты. Те самые три катапульты, что, по словам интенданта Аюна, хранились в разобранном виде на дворцовых складах. Где-то рядом с артефактными снарядами. Вот они сейчас и прилетают по нам и по казармам ополчения.

— Но какого Хаоса эти недоумки обстреливают миссию и городские казармы?! — воскликнул подошедший Дорс.

Я пожал плечами:

— Они почему-то захотели устроить дворцовый приём на день раньше. Отсюда до сада по прямой не больше километра, для таких катапульт это нормальная дистанция.

Новый снаряд взмыл в ночное небо, завис в усеянном звёздами мраке и, вместо того, чтобы по дуге низвергнуться на город, начал увеличиваться в размерах.

А это означает, что он падает на миссию.

Глава 16

Редкая эссенция

Мне до последнего казалось, что снаряд летит прямиком на балкон. Глаза и расчёты подсказывали, что это не так, но сознание отказывалось верить, пыталось паниковать.

Рвануло во дворе, разворотив тот самый фонтан, водой из которого я недавно смывал с себя грязь, прицепившуюся в подземелье. Волной пламени накрыло мечущихся слуг, те заорали, принялись бегать, пытаться сорвать с себя горящую одежду.

Я, наконец, начал отдавать первые приказания:

— Стража! Потушить пожар и людей! Всех гражданских бегом в подвал! Собрать всех боеспособных и вооружить! Дорс, тебя это тоже касается, и остальных наших. Полный комплект оружия, доспехи, амулеты, ничего не забывайте. Все, кто готовы к бою, выдвигайтесь в коридор у большого зала. Там общий сбор.

— А куда мы собираемся? Где веселье намечается? — деловито уточнил Арсай.

— Пока что мы никуда не идём. Всё самое главное в ближайшее время будет происходить здесь.

— Гедар, ты о чём это?

— О том, что из дворца стреляют по казармам и по нам, но даже полный невежа в военных делах должен понимать, что тремя катапультами на километровой дальности они будут разбирать такие цели день или два. То есть сам по себе обстрел не имеет смысла. Так что, подозреваю, что прямо сейчас к нам подбираются ударные силы. И я бы на твоём месте проверил, в каком состоянии твои латы, и полностью ли заряжен защитный амулет. Отбиваться нам придётся самостоятельно, подмогу из лагеря ждать долго. Бяка! Выбери самого хорошего наездника и отправь к Кошшоку, приказ для него я сейчас набросаю. Да, и своих лоботрясов отправь на улицы. Пусть предупредят заранее, если к нам действительно кто-то подбирается. Господин Аммо Раллес, на вас все небоеспособные слуги и сотрудники миссии. Продумайте вариант отхода в подземелье, раз уж знаете здешние ходы. Рассчитывайте только на себя, не факт, что мы сможем вас защитить.

— Вы полагаете, они смогут захватить миссию? — напрягся толстяк.

— Нам надо готовиться к любому раскладу. Этот обстрел непонятно откуда взялся, ведь ничто его не предвещало. Я понятия не имею, что же такое у них там, во дворце, случилось. Так что давайте подозревать самое худшее. То есть будем думать, что прямо сейчас сюда и маг с Чёрным солнцем, и смертоносцы, и лучшие дружинники Ицхима направляются. Кошшок в лагере, сброд Буйвола там же, ополченцы в казармах, и казармы уже горят вовсю. Скорее всего, мудавийцы сейчас вовсю оттуда разбегаются. Так что быстрого подкрепления не будет, а такими силами мы миссию при серьёзной атаке не удержим. Так что все бегом-бегом!

* * *

Даже в Раве с её хвалёной имперской дисциплиной любой мало-мальски усложнённый план с первых шагов хромает на обе ноги, то и дело падая и видоизменяясь до полной неузнаваемости. Здесь же, в Мудавии, о сложностях и мечтать не приходится, потому что и самые простейшие замыслы никогда не срабатывают так, как это задумывалось.

Подозреваю, изначальная идея врагов выглядела красиво и просто: накрыть казармы и миссию алхимическими снарядами; убивать или хватать всех, кто выскакивают из пламени. Покончить с городскими стратегическими объектами, затем объединить все свои силы и направить к лагерю корпуса, где располагаются жалкие остатки имперских сил и большая часть армейских припасов. Не имея магов и бойцов моего уровня, люди Кошшока и Буйвола опасны лишь толпой, и задавят их легко.

План несложный, в Раве он имел все шансы привести к быстрой победе.

Но здесь не Рава, здесь Мудавия, и что-то пошло не так с самого начала.

Обстрел не задался. Да, казармы вспыхнули, загорелись ярко, хорошо освещая окрестности, но ведь это девять больших зданий и понятия не имею, сколько малых, пожар не затронул и пятой части комплекса. Если собранные там мудавийские части и пострадали, о больших потерях не может быть и речи. Поставлю на то, что они разбежались по округе, и в лучшем случае лишь малая часть этого сброда сохраняет хоть какую-то управляемость.

Миссия состоит из одного строения, и противник решил, что катапульты тоже одной хватит. Может в Раве оно и так, но тут не Рава, и более-менее годный расчет на всю Мудавию тоже один (причём он на нашей стороне). Снаряды оказались не слишком мощными и попадали куда угодно, лишь бы не по зданию. Они вызвали несколько пожаров в ближайших окрестностях; устроили знатную панику среди мирного населения; сильно повредили мраморный фонтан во внутреннем дворе; снесли часть стены; убили одного слугу и покалечили троих. Досадно, конечно, но я не считаю всё это великими успехами вражеской артиллерии.

Ударные части тоже не блистали. Может заблудились по дороге, может по другой причине замешкались, но так или иначе, к началу обстрела они не успели. Всего-то километр напрямик, как можно на столь плёвой дистанции задержаться на полчаса?! Естественно мы успели неплохо подготовиться. Не только вооружили всех боеспособных, а и слегка укрепились. Завалили окна первого этажа мебелью; возвели баррикаду напротив повреждённой стены; расставили стрелков на затейливо устроенных крышах и многочисленных балконах, наскоро соорудив им защищённые позиции.

По моему замыслу, первый удар принимают на себя охранники миссии и вооружённые слуги. Держать этот удар они не должны, да и вряд ли это им по силам. Их задача, немедленно после начала атаки откатиться с внешних рубежей. Трюк с мнимым отходом или бегством в этом мире обычно срабатывает без отказа, вот и здесь можно рассчитывать, что враги помчатся преследовать бегущих, позабыв про всякий порядок.

И наткнутся уже на внутренний рубеж, где их будут ждать я, мои персты и моя дружина.

Подготовились, конечно, так себе. Ну а что вы хотели успеть сделать всего-то за полчаса? Я полагал, что даже если враг ударит всеми имеющимися силами именно по нам, а не разделит их между миссией и казармами, мы немного побарахтаемся. Ну а там, если подкрепление не успеет подойти, попытаемся отступить в сторону городской стены. Если пути отхода перекроют, останется вариант уйти под землю вслед за Аммо Раллесом. Но это самый нежелательный ход событий, не хочется наводить погоню на след гражданских.

Вот такой вот несложный, казалось бы, план обороны. Что может пойти не так?

Не так пошло всё.

С самого начала.

Диверсанты на глазах множества наблюдателей незамеченными подобрались почти к воротам. Видимо действовали под каким-то эффективным маскировочным навыком или редким амулетом. Оставаясь под прикрытием стены, вражеский маг мастерски подвесил Чёрное солнце в пространство между крышами. Я насторожился, лишь когда звук подозрительный услышал, за которым последовали всполохи непонятные. Активировал Взор Некроса, успел разглядеть группу подозрительных личностей.

И больше я ничего не успел, заработавшее Солнце юга первым делом снесло ряд нависающих друг над дружкой массивных балконов. И, увы, на одном из них располагался мой наблюдательный пункт.

Вот так на первых секундах боя командира похоронило под обломками.

* * *

Похоронило — не более чем метафора. Засыпало надёжно и болезненно, отправив в откат все щиты. В спину жестоко впились острые мраморные обломки, под их давлением затрещали рёбра. Но спасибо доспеху Менная, чем сильнее на него налегаешь, тем твёрже он становится. Да и кости мои не простые, а очень даже укреплённые.

Выдержали.

Под навалившейся тяжестью я едва мог дышать. Грудная клетка подавалась на доли миллиметра, втягивая в горло жалкие крохи сдобренного пылью воздуха. Обычный человек задохнётся в таком завале в считанные минуты, не в силах пошелохнуться, но я к обычным не относился и покорно ждать кончины или спасения не стал, сразу же начал бороться за жизнь. Расшатывал обломки вокруг себя отчаянными рывками тела; медленно давил, напрягая все мышцы, пытаясь налегать непрерывно в одном направлении; крутил головой, стараясь дорваться до струй свежего воздуха. В общем, не дожидался спокойно смерти или спасения.

Бесполезно. Архитектура миссии отличалась выдающейся монументальностью, если что-то можно было сделать тяжёлым, строители делали это втрое тяжелее. Основные материалы: мрамор, гранит и кварцит. Когда требовались деревянные детали, использовался красный дуб столь плотный, что в воде тонул. Каменные блоки местами скреплялись свинцом, и металла при этом не жалели. Так что завалило меня качественно.

Но нет, я не считал ситуацию безнадёжной. Потихоньку, по чуть-чуть со временем мог выкарабкаться.

Но беда в том, что времени не было. Даже через плотный многотонный завал доносились характерные звуки битвы. Вокруг моего узилища вовсю проливалась кровь; защитники, обескураженные неожиданным ударом, отчаянно отбивались от превосходящих сил противника; мои люди совершали ошибки и гибли, не получая своевременных приказов.

Я лишь об одном молил ПОРЯДОК, Хаос, все стихии и саму Смерть, — чтобы позволили мне провернуть тело в тесноте завала спиной кверху.

Это мой единственный шанс успеть хоть на что-нибудь повлиять.

Удивительные фокусы иногда вытворяют наши органы чувств. Я с превеликим трудом понимал, какое положение в пространстве занимает моё тело. Даже Взор Некроса то и дело использовал, чтобы точно это определять. Почему-то верх и низ постоянно путались.

Благодаря сканированию попутно получал некоторое представление о ходе боя. Нападающие, удачно реализовав неожиданную атаку, стремительно развивали успех. Легко захватив баррикаду напротив пролома, они направились дальше, но тут им пришлось замедлиться, встретили серьёзное сопротивление. Мои соратники отчаянно пытались удержать завал за собой, дабы получить возможность меня раскопать, но ничего не получалось. Нет, враги не могли знать, что устроили деснице такую неприятность, они просто прорывались вперёд, к главному входу в здание, а моему узилищу не повезло расположиться на их пути.

Вот так и получилось, что именно надо мной располагался центр баталии. Наши бойцы сопротивлялись отчаянно, но лишь оттягивали неизбежный финал. Вражеский маг, находясь в безопасности в задних рядах, не оставлял им шансов. Ответные удары Кими были слишком слабы, и даже достигая цели, не справлялись со щитами самого опасного противника. Вскоре защитников миссии оттеснили к главному входу, где нападающие оказались под перекрёстным обстрелом с крыльев здания, и им снова пришлось сбавить темп. Завал, похоронивший меня, хорошо защищал от стрел и болтов, именно за ним сейчас укрывалась большая часть противников, дожидаясь того момента, когда магические удары расчистят им путь.

Но дождались они кое-чего иного.

Развернувшись, наконец, спиной кверху, я активировал Гнев грозовых небес. Применять его из-под завала, ориентируясь лишь по Взору Некроса, смертельно опасно. Я ведь в текущем положении лицом вниз располагаюсь, мало что могу разглядеть, только искоса и лишь вблизи. Следовательно, при ударе попаду под свой же навык. Но до выпуска молний требуется несколько секунд концентрации, вот и начал готовиться заранее.

А теперь самое сложное — не теряя концентрации активировать Рывок. Тот самый навык, позаимствованный у некроманта ещё в Раве. Давненько хотел чем-то подобным обзавестись, но никак не везло на нужные трофеи.

Рывок — вовсе не тот идеал, к которому я стремился. В принципе, навык всем хорош, но есть у него одно жирное неудобство — перемещение производится исключительно спиной вперёд, и это никак не получается исправить.

Есть у меня и его аналог с куда более традиционными свойствами. Но у него невелик радиус действия, и скорость перемещения куда меньше. Выбраться с его помощью из такой ловушки тоже не получится, слишком много ограничений этому мешают.

Вот потому и пришлось извиваться в завале. Ведь пока правильно не повернёшься, нет смысла дёргаться.

Смертоносная магия выкашивала наших стрелков вокруг главного входа одного за другим. Их ответный огонь ничего не мог противопоставить щитам мага. К тому же прицельно работать по нему непросто, очень уж неудобную позицию он занял, и его вдобавок прикрывает группа арбалетчиков и воинов. Укрывшиеся за завалом враги готовились к новой атаке, через минуту-другую её уже некому будет останавливать. С таким превосходством в численности, да с магом в тылу, они продавят поредевший заслон, ворвутся через главный вход, и бой продолжится уже в здании. Там, конечно, действовать сложнее и нашим и вашим, однако тот, у кого больше бойцов, получит и больше преимуществ.

Отступать некуда, за стенами слышатся крики врагов. Их там десятки, если не сотни, обложили со всех сторон. Лучшие сражаются во дворе, худшие сторожат снаружи, готовясь перехватывать тех, кто попытаются сбежать.

Даже если сил не хватает остановить отступающих, задержать сумеют. А там и подмога подоспеет.

Бойцов у противника достаточно.

Положение у защитников миссии самое печальное. И это, наверное, каждый из наших осознаёт. В душе у проигрывающих сумятица, нарастает градус отчаяния. Выхода нет, а умирать не хочется.

— Сдавайтесь, или погибните все! — крикнул вражеский командир, высунувшись из-за завала.

Так уж получилось, что именно в этот миг я вернулся в бой.

Рывок.

Завал взорвался, будто раздувшийся вулкан. Тонны каменных обломков разлетелись во все стороны, калеча и убивая врагов, неосмотрительно выбравших местечко для укрытия. Из «жерла» с диким криком вылетел господин десница — то есть я, и, не переставая орать, суетливо закрутил головой, ловя в поле зрения цель.

Вот она! Вот он чёртов маг! Стоит на том же месте, работает из-за спин телохранителей.

Поднявшись выше крыши миссии, я выпустил заряд Гнева грозовых небес.

Так-то навык требовал максимальной концентрации, и на тренировках у меня лишь в одном-двух случаях из десяти получалось сосредоточиться до такой степени, что я совмещал его с другими умениями.

Но сложные ситуации требуют сложных решений, и сейчас, несмотря на все трудности, у меня всё получилось просто идеально.

Не успели предатели и южане опомниться после моего эффектного выхода на сцену, как оказались под ударами множества молний. Точкой применения навыка я выбрал позицию мага, и не прогадал. Именно рядом с ним стояло несколько метких арбалетчиков, всю эту группу прикрывал отряд серьёзных воинов. На дворцовую стражу совсем непохожи, кожа слишком смуглая, губы толстоватые.

Южане.

Вот по всей этой братии и пришёлся основной удар.

Молнии сверкали, поражая столпившихся врагов десятками, а я тем временем достиг высшей точки траектории, после чего начал двигаться назад. Говоря проще — падал на то, что осталось от завала, под которым так неудачно оказался в первые секунды схватки. После моего эффектного возвращения он походил на разворошенный муравейник, и упасть на него красиво у меня не было ни единого шанса.

Я в своё время насмотрелся героических фильмов, где прилетая с небес, полагается приземляться на колено, и желательно при этом кулаком в землю упираться. Хотелось бы изобразить что-то подобное, но нет, не изобразил. Оглушённый дикой болью в спине и ослеплённый молниями, рухнул по-простому, как мешок с картошкой, выпавший из вагона.

Плашмя шмякнулся, заорав от боли и грязно выругавшись.

Напади в этот момент враги, мне бы пришлось несладко. Из защиты лишь доспехи да Нестабильный щит Хаоса, все прочие навыки ушли в откат, кое-как сумев прикрыть меня от крупных проблем при всех этих выкрутасах. Спина превратилась в сплошную зону нестерпимой боли, мне страшно даже думать в каком она состоянии. Ну а как ей быть в порядке, если при Рывке именно ею пришлось раскидывать завал, причём происходило это на сумасшедшей скорости. Это приблизительно как с грузовиком столкнуться, если не хуже. Даже Игнорирование полностью от последствий в таких случаях не спасает.

Мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы поднять веки.

А как поднялось всё остальное, — сам не знаю. В голове отложилось лишь то, как я раз за разом бросал на себя все лечебные навыки, что есть, без разбора, и в какой-то момент с удивлением обнаружил, что стою на ногах, а рядом суматошно мечется Кими, успевая отбиваться сразу от нескольких врагов, прорывающихся к моей беспомощной тушке. При этом девушка то и дело оборачивалась и что-то кричала, но я мог понять это лишь по раскрываемому рту.

Совершенно ничего не слышал.

Хорошо бы ей помочь, но я её даже словесно сейчас приободрить не смогу. Не в состоянии. Вместо того, чтобы тратить последние крохи сил на пустую возню, замер, накинул на себя откатившееся лечение, одновременно обращаясь к Скрытому вместилищу. Нет, я не за оружием полез, в данный момент мне требовалось кое-что другое, приберегаемое на тот неприятный случай, если я окажусь при смерти в окружении дееспособных врагов.

Не знаю точно, при смерти ли я, но очень похоже, что неприятный случай настал.

Этот препарат известен под разными наименованиями. Я привык называть его Эссенцией последнего шанса. Очень сильное и одновременно крайне нехорошее средство. По одной из легенд, коими оно щедро овеяно, изобретено сумасшедшим алхимиком, имевшим привычку испытывать свои изобретения на себе.

Вот он и стал его первой жертвой.

По другой легенде, Эссенцию изобрели по заказу очень старого главы клана, страдавшего от целого набора сильнейших проклятий. Старик мечтал перед смертью попытаться сделать ещё одного ребёнка. И да, благодаря алхимии попытку осуществил, после чего умер почти мгновенно.

Редкий и безумно дорогой препарат. Если верить некоторым слухам, даже свежего мертвеца способен поднять. Очень ненадолго, конечно, но всё же. И даже более того, если в этот момент предоставить «временно живому» женщину на пике фертильности, можно успеть поступить так же, как тот глава клана из легенды.

Легенды на то и легенды, однако есть и бесспорные факты. Эссенция последнего шанса убирает боль; временно блокирует действие большинства проклятий; позволяет долго обходиться без воздуха; частично заполняет все имеющиеся резервуары энергии, и сосуд для тени ци; и, главное, вызывает чудовищный приток сил. Умирающий воин после приёма препарата способен вскочить и обрушиться на врагов с такой мощью, будто нет никаких ран и чудовищной потери крови.

Спустя час-другой действие эссенции полностью сойдёт на нет, после чего придётся расплачиваться. Старики, тяжелобольные и страдающие от сильных ран, как правило, отправляются в мир иной, страшно при этом мучаясь. Все прочие тоже могут умереть, но могут и выжить.

Но при этом тоже будут страдать.

Страшно страдать.

Иногда до потери рассудка.

Я сам себе врач, и врач неплохой, так что вряд ли стоит опасаться смерти. А вот прочий негатив меня неминуемо накроет, никакие навыки и лекарства полностью от него не спасают. Это одна из основных причин, благодаря которой эликсир последнего шанса изредка можно найти в свободной продаже. Не будь у него таких побочных эффектов, он бы не выходил за пределы узкого круга кланов, обладающих доступом к продуктам алхимии высших уровней.

Тело будто из винтовки прострелили. Раскалённая пуля, влетев в район копчика, прошла через весь позвоночник, влетела в череп и вырвалась наружу через макушку. И от каждой точки её траектории во все стороны волнами расплёскивалась вулканическая лава. Только вместо того, чтобы испепелять мясо и кости, она наполняла каждую клетку энергией.

Сумасшедшей энергией.

Энергией, требующей выхода.

Если я немедленно её на что-нибудь не использую, она сожжёт меня дотла.

Каким-то чудом при всех приключениях ножны не сорвало с пояса. Это хорошо. Одна рука легла на рукоять меча, другая ударила Огненным шаром, накрыв пламенем парочку тесно стоявших противников, умело наседавших на Кими.

Взмах, ещё взмах. Третий враг падает замертво, четвёртый отскакивает с криком, размахивая рукой, лишившейся кисти.

Только тут до меня доходит, что я слышу звуки.

Кими, сразив очередного противника, обернулась:

— Гед! Отходи к главному ходу! Я прикрою! Ну же!

Обернувшись, я вбил Искру в лицо рвущемуся к нам мечнику и громко, но при этом очень спокойно произнёс:

— Никаких отходить! Зови всех, мы наступаем!

Вернув меч в ножны, я извлёк из Скрытого вместилища вульж, и широким замахом снёс сразу двоих воинов, наивно решивших, что я совсем спятил, оставив себя без оружия посреди схватки.

Воспользовались моментом, вот только момент оказался не тот.

Взмах, взмах, ещё взмах. Монструозный вульж сейчас не казался мне тяжёлым. Наоборот, я начал подумывать сменить его на что-нибудь более увесистое. Но, к сожалению, ни во Вместилище ничего подобного нет, ни вокруг меня. Лишь у отдельных противников имеются молоты и секиры, но все они хлипковатые, мои увеличившиеся запросы требуют куда большего.

Ну да и ладно, даже так у меня здесь противников нет. Вот один пытается парировать рубящий удар мечом, но тонкая сталь лишь жалобно звякает, после чего массивное лезвие разносит наплечник и превращает плечо в месиво. Вот второй прикрывается щитом, но тот разламывается на куски. Вот третий подныривает под мой якобы неуклюжий взмах, и подставляет голову под пинок рукоятью. Заваливается и в ужасе орёт, глядя, как на него неотвратимо опускается почти пуд небрежно заточенной стали.

Опасных противников нет, я давлю всех вокруг голой силой, почти не прибегая к хитрым приёмам. Просто рублю слева, справа и сверху. Вульж — идеальное оружие для столь бесхитростного стиля боя. Враги, так дружно теснившие Кими в попытках прорваться ко мне, почему-то начали терять к нам интерес. В какой-то момент они и вовсе закончились, мне пришлось спуститься с завала, чтобы обрушиться на новых, ещё не пуганых.

Слева что-то сверкнуло, от меня во все стороны брызнуло пламя, одно Игнорирование при этом слетело. Вешая следующее, обернулся, поморщился. Маг, про которого я как-то подзабыл, умудрился пережить удар молниями и решил взяться за обидчика. Торопливо бомбил низовыми стихийными навыками, не слишком впечатляющими. Непохоже, что сильно вкладывался в их прокачку, однако Игнорирования сбивал одно за другим.

Быстро лупит, гад. Или упор на прокачку отката делает, или обладает каким-то редким амулетом, вроде того трофейного жезла.

А ещё надо не забывать, что передо мной обладатель Чёрного солнца юга. И тут надо отметить два момента: плохой и хороший.

Плохой момент: я не знаю, сколько времени длится откат опасного умения, но подозреваю, что вот-вот, и маг сможет снова его применить. А я, несмотря на то, что большую часть боя провёл под завалом, сумел оценить последствия первого раза. Снесённые балконы, проломленные стены, выбитые оконные рамы, горящие крыши, множество погибших и покалеченных стрелков, которых наскоро устроенные позиции не защитили от страшной магии.

Да и сам завал, под которым я так неудачно оказался, тоже её заслуга.

Хороший момент: именно сегодня знаменательный день, — откатился Рунный мародёр. То есть, победив мага южан, я, при удаче, смогу обзавестись стартовым навыком навыка, о котором мечтают все северяне. Причём мечтают безнадёжно, потому что в наших краях получить его невозможно, а в чужих их никто к нему не подпустит.

Обзавестись эксклюзивным навыком… Нет, упускать такую вероятность никак нельзя.

Дело за малым — прикончить мага и успеть применить рунный конструкт вовремя.

Рывок в сторону, удар. Тело копейщика ещё заваливается, а я уже перемещаюсь в другую сторону и обрушиваюсь на арбалетчика, размечтавшегося подстрелить меня в упор.

Я сейчас не просто врагов истребляю, я сбиваю магу прицел. Его навыки не обладают самонаведением, да и в скорость полёта зарядов южанин не вкладывался, так что энергию он теперь сливает впустую.

Даже Игнорирования не сбивает.

Но радоваться нечему, ведь их с меня сбивают стрелки противника. Несколько лучников и арбалетчиков устроились возле роскошной арки ворот, и поливают оттуда исключительно мою персону. Кими прилетает лишь то, что в меня не попадает. Похоже, вульж слишком много крови пролил, его хозяина начали опасаться всерьёз. То есть сталью я их запугал больше, чем магией. И это несмотря на то, что Гневом небес поразил множество серьёзных противников. Вон, вокруг мага жалкая кучка охраны осталась, все прочие лежат неподвижно, и некоторые при этом дымятся.

Явная работа молний.

— Кими, прикрой!

— Ну неужели ты про меня вспомнил! — нервно изумилась девушка и пожаловалась: — Игнорирования не успеваю менять!

Ну да, мы ведь тут, за завалом, вдвоём остались, без поддержки, и стрелы с болтами достаются не только мне. Эксклюзивные щиты у соратницы прокачаны хорошо, но против массированного обстрела они работают так себе. Меня выручает всё ещё работающий Хаос, он отклоняет большую часть летящих смертоносных предметов. А вот Кими приходится рассчитывать лишь на уклонение и навыки. Она даже полноценные доспехи не использует, не хочет, чтобы те её стесняли. Наплечники и наручи не в счёт, они скорее часть её атакующего стиля, чем защита в привычном понимании этого слова.

Вернув вульж в Скрытое вместилище, я достал лук и первую стрелу. Разумеется артефактную. Чуть подумав, вытащил ещё две.

Раз мои молнии мага не доконали, защита у него что надо. Экономить на атакующей мощи не следует.

Три выстрела я могу выдавать один за другим почти с пулемётной скоростью. Этому несложному трюку давно научился и отработал его до автоматизма. От столь быстрого напора можно спастись и навыками, и амулетами, но что зря тут не поможет, и те, и другие должны быть очень и очень приличными. У меня разве что на Игнорирование да Щит Хаоса можно рассчитывать, причём в последнем уверенности нет, он ведь вероятностный. Причём это чертовски редкие умения, о первом я даже в книгах ни разу не встречал внятного описания. Маловероятно, что у этого южанина окажется что-то подобное.

Подобного может и нет, зато имеется повышенная ловкость, что для магов великая редкость. После удара первой стрелы он рванул в сторону, затем в другую, и таким несложным манёвром благополучно увернулся от двух последующих. Но безнаказанным не остался, так как я использовал не только лук, а и магию. Модифицировал фокус со стрельбой, дополнил его низовыми стихийными навыками.

Маг «поймал» Искру и Ледяное копьё. Огонёк лишь вспышку устроил, растратив всю энергию на щите, а вот второй навык хоть и развеялся частично, но оставшейся частью дотянулся до тела.

Несмотря на адский шум битвы, я расслышал вопль раненого мага. Скривившись от боли, он отскочил к стене, где его прикрыли здоровенными щитами воины. Над ними тут же показался рука с коротким, почти игрушечным жезлом, густо усеянным самоцветами.

Над головой загудел закручивающийся воздух.

Началась подготовка нового Чёрного солнца.

— Да он что, полностью спятил?! — воскликнула Кими. — Тут же его людей полно!

Может и спятил, но нам от этого ничуть не легче.

Обсуждать несносное поведение врага некогда. Навык не самый быстрый в подготовке, но даже если этот его параметр не слишком хорошо прокачан, у нас не больше пятнадцати секунд.

Отбросив лук, я выхватил меч и помчался через толпу врагов, раздавая и принимая удары. При этом по откату работал низовой магией, отчаянно пытаясь сбить магу концентрацию. Первым делом выпустил Огненный шар, и с ним мне очень повезло, — прикрытие южанина перестало существовать. Всех троих воинов ухитрился накрыть, побросав щиты, те заметались с криками, сбивая с себя пламя.

Ну а я теперь бил по цели без помех, если не считать тех противников, через которых сейчас прорывался. Благо плотного строя тут в помине нет, мага видел прекрасно.

Несколько навыков разбились о его защиту. На последней Искре я опытным взглядом определил, что щит у самого опасного врага находится на последнем издыхании. Один удар, и всё.

Но тут перед магом замерла пара рослых телохранителей. Прикрыв господина здоровенными щитами, они настороженно наблюдали за моим приближением.

Проклятье! Огненный шар в откате, быстро мне их не убрать!

Что делать?!

Тень, отбрасываемая стеной, сгустилась до абсолютного мрака. Отблески пожаров ничего не могли против него поделать, он оставался смолисто-чёрным.

И эта область мрака располагалась за спиной мага.

Из тьмы крадущимся, плавным, не бросающимся в глаза движением выскользнула маленькая ушастая фигурка. Миг, и она оказалась за спиной южного волшебника. Ещё миг, и тот, уронив жезл, схватился за перерезанное горло и припал на колено.

А Гнусис, ловко подхватив обронённый магом жезл, указал пальцем на меня, затем на себя, после чего сделал шаг назад и растворился во мраке, что так и темнел под стеной.

Ну да, всё понятно — «ты мне должен, десница».

Ох уж долги наши…

То, что маг выведен из строя, вовсе не повод отказываться от задуманного, ведь человек с перерезанным горлом способен протянуть несколько минут. Да, качество жизни у него при этом будет не самым лучшим, но это всё-таки жизнь. К тому же у волшебника может оказаться подходящий лечебный навык, а с ним, при удаче и должной прокачке умения, есть шанс победить смерть.

Но не в этом случае. Прорвавшись, наконец, к телохранителям, я снёс обоих одним ударом вульжа и подступился к главному противнику.

Цель: имя неизвестно

Зажимая одной рукой изливающую кровь рану, маг вскинул вторую. Магией врезать хотел, или просил пощадить — не знаю.

Да и какая разница?

Ещё один удар вульжа и на меня обрушилось непередаваемое ощущение «водопада» трофеев. Я готов поспорить на любую сумму, что этот маг значительно уступал в развитии Нату Меннаю, но даже так добычи из него выпало поразительно много.

Хвала прокачанному Скрытому вместилищу, благодаря развитому артефакту я уже давно не опасаюсь заработать разрыв рта.

Достался ли мне вожделённый навык или не повезло, узнать не получилось. После гибели мага его соратники будто обезумели. В меня густо полетели стрелы, болты, дротики, копья и топоры, кто-то даже меч швырнул. А Нестабильный щит Хаоса, как назло, именно в этот момент отсчитал последнюю секунду. Все Игнорирования снесли в секунды, и как я ни торопился накидывать их снова и снова, как ни уворачивался, то и дело в мою тушку попадали вредные для здоровья предметы. Не будь на мне дивных доспехов Ната Менная, тут бы и конец настал. Но даже с ними я обзаводился всё новыми и новыми ранами. Левая нога, правая нога, левая рука, снова левую ногу что-то рвануло вскользь.

Торопливо отступая, я сознательно ворвался в тесную группу расположившихся под стеной арбалетчиков и прикрывающих их воинов. Теперь на меня сыпались удары, но зато обстрел почти прекратился, враги опасались попасть по своим.

На это я и рассчитывал.

А вот на то, что врагов с каждой секундой будет становиться всё больше и больше, я совершенно не рассчитывал. Не сумев прикончить меня издали, они решили довершить дело в схватке лицом к лицу. Благо, я успел прорваться к здоровенному мраморному изваянию и прижаться к нему спиной. Поразить меня сзади теперь проблематично, а спереди и с боков это сделать не так-то просто.

Эликсир работает во всю мощь, я полон сил, они меня переполняют, и раны не болят.

Я тут долго могу стоять против любого количества противников.

Увы, я себя слишком перехвалил. Аборигены знали, как разделываться с подобными мне. Вот и сейчас, потеряв не меньше десятка соратников, оставшиеся сформировали строй щитов и навалились дружно. Я догадался достать вульж заранее, но успел снести лишь парочку. Оставшиеся стиснули меня со всех сторон, после чего из задних рядов принялись на ощупь тыкать разными заточенными предметами.

Напрягая все силы, я оттолкнулся от статуи, немного подвинул противников, выгадал себе капельку пространства, что позволило ещё раз сработать вульжем и одновременно ударить Огненным шаром. При этом сам пострадал от близкого выплеска пламени, но не сильно. Врагам досталось куда больше, и прежде чем они вновь собрали полукруг из щитоносцев, я успел немало горя им принести.

Слыша команды офицеров, что доносятся из-за спин недругов, я понял, что сейчас на меня вновь навалятся с разных сторон, пытаясь повторить тот же несложный трюк. Бежать некуда, сам же в угол двора себя загнал, позади почти нет свободного пространства. Да и нельзя открывать спину. Прорваться через строй? Пожалуй, так и придётся.

Но ведь при этом тоже спину открою…

Ну да и ладно, это уже другая проблема.

Через строй я прорвался с дивной лёгкостью. Он оказался хлипкий, невеликое количество врагов слишком сильно растянулось. А за ними никого. Точнее нет, не так, народа хватает, но почти весь столпились у ворот. В них сплошным потоком врываются солдаты с нашивками равийского корпуса. И действуют они, в отличие от наших врагов, организованно. Строй держат, поодиночке не разбегаются.

А нет, вон один отделился от своих и взмахом вульжа разнёс голову арбалетчику, чуть-чуть не успевшему перезарядиться.

Да это же Буйвол.

Откуда он здесь взялся? И откуда взялись солдаты корпуса? Наш посыльный за это время никак не мог добраться до лагеря, и уж тем более не мог вернуться с подкреплением. Всем этим солдатам сейчас полагается спать в своих палатках, а не находиться в городе во всеоружии.

Я вообще перестал что-либо понимать.

Глава 17

Дворцовый прием

Попытавшись прорваться к Буйволу, я уткнулся в скопище теснимых нашими солдатами врагов. Пришлось врубаться им в спины, бить снова и снова, расчищая путь. При этом меня больше не пытались задавить толпой, отряды противника стремительно превращались в неорганизованную массу. Тесный двор миссии превратился в ловушку, откуда они отчаянно пытались вырваться, уже не помышляя о сражении. Но нет, выхода для них не было. Люди Кошшока давили и давили плотным строем, ощетинившимся копьями; сверху летели стрелы и болты защитников миссии; со стороны главного входа пытались двигаться навстречу наши воины.

Нападающие были бы рады сбежать, но куда? Только в окна, да через здание, но эти пути мы ещё при подготовке забаррикадировали.

В общем, спустя минуту-другую началась самая примитивная резня. Враги чуть ли не на стены лезли, но и там, наверху, их ждали. Самые хитрые пытались сдаться и притвориться мёртвыми, но наши воины были злы до невменяемости, все эти уловки не срабатывали, агрессоров били, били и били. И защитники, и подошедшее подкрепление будто никогда о гуманизме не слышали, даже командиров не пытались брать в плен.

Резня ещё продолжалась, когда я пробился, наконец, к Буйволу:

— Откуда вы здесь?

— Из лагеря.

— Да я понял, что не с неба свалились. Кто вас надоумил сюда пойти?

— Лично мне Кошшок приказал.

— Рэг не может тебе приказывать.

— Ну так он и не приказывал, он просто сказал, что в миссии, похоже, что-то нехорошее происходит. То есть, возможно, ты в опасности. Половина моих людей по твоему приказу отправилась на разведку к пустыне, но половина ведь при мне. Так чего им без дела стоять, если тебе помощь нужна? Вот я и пошёл, а тут…

Уже не слушая, что там продолжает нести Буйвол, я ринулся к примеченному, наконец, Кошшоку.

Я, конечно, рад, что солдаты так вовремя подоспели, но надо срочно выяснить, что тут происходит.

— Рэг! Ты как здесь оказался?!

— Долгая история, — спокойно ответил гигант, покручивая окровавленной секирой.

— Тогда оставь в покое свой топор и быстро её рассказывай.

— К нам гонец примчался. Знакомое лицо, человек из миссии, помню такого. Приказ твой передал, срочно абсолютно всех поднять и немедленно двигаться в казармы ополчения. Лицо-то знакомое, но ты такой приказ отдавать не станешь. Ты же знаешь, что часть солдат на дальнем полигоне, они там по твоему указанию днюют и ночуют, и быстро их никак не вернёшь. Мне это показалось подозрительным, и я хорошенько осмотрел бумагу. Печать по виду твоя, настоящая, а вот почерк на твой не похож. Ну да это ладно, может писаря работа, главное, что при просвете иные буквы чуть просматриваются, будто их вытерли как-то, после чего новые слова нанесли. Но я не мог точно знать, что это подделка, пришлось поспрашивать гонца. Он, собака эдакая, клялся, что честен и чист, но по глазам видно, что враньё это. Разбираться с ним Орнича оставил, он любой орешек рано или поздно раскалывает. А сам тянуть не стал, своих обормотов поднял, но повёл их не в казармы, а к миссии. Если ошибка вышла, ты тут разберёшься, а если не ошибка, а что-то непонятное происходит, лучше в такой момент быть поближе к тебе. И, как видишь, я не прогадал. Потом по пути встретили твоего гонца, и вот он уже нормальный приказ передал: и почерк твой, и ничего подозрительного на бумаге не заметно. Что тут вообще за дела происходят? Я так и не понял, без разговоров в драку врубаться пришлось. Всё горит, вас давят толпой, рассусоливать некогда было.

— Да я и сам ничего не знаю. Или во дворце раскрыли наш план, или что-то ещё случилось, но они начали обстреливать миссию и казармы. А потом на нас напал отряд с магом. Их не так много, как видишь, но и у нас тут бойцов всего ничего. Повезло быстро мага угомонить, он нас здорово потрепал в самом начале.

Кошшок указал на горящую крышу:

— Это катапульта сотворила, или Чёрное солнце?

— Солнце.

— А где этот маг? Что-то я никакой магии не заметил.

— Вон там, у стены валяется. Гнусис ему глотку перерезал.

— Во как… — удивился рэг.

— Вовремя, кстати. Он как раз пытался снова Чёрное солнце подвесить.

Со стороны стены подбежал взволнованный Бяка. Лицо залито кровью, одежда тоже ею забрызгана, кинжалы в руках окровавлены полностью, от рукоятей до кончиков клинков.

— Гед! Жезл мага пропал! Я хотел его прибрать в укромное место, а то сам знаешь, что с жезлами тут случается, а его уже нет. Украли!

— Узнаю моего Сраньку, — ухмыльнулся Кошшок. — О! А вот и Орнич! Ты чего здесь, а не в лагере?

Запыхавшийся воин стукнул кулаком по груди:

— Всё уже сделано, фальшивого гонца я разговорил и сразу после допроса в город рванул.

— И что гонец рассказал? — спросил рэг.

— Сказал, Ицхиму какие-то мерзавцы донесли, что Гнусиса оставили в миссии. А он ведь категорически запретил держать гоблина в городе. Ты же знаешь, как он Сраньку боится, вот и взбеленился от такой новости. Устроил истерику, отправил несколько слуг в нехороший коридор, приказал своей дружине ворваться в миссию и прикончить гоблина. Советники возражали, но он отправил самых говорливых вслед за пострадавшими слугами, и оставшиеся решили помалкивать. Южане тоже были против, и их в коридор не загонишь, но им приходится считаться с предателями. Потому и пришлось срочно менять планы. Южане атаковали своими силами казармы, и выделили Ицхиму мага, чтобы его люди наверняка смогли миссию взять. Вроде как, во дворце ещё остались какие-то мелкие маги, скорее всего некроманты. Все подробности гонец не знает. Ну или мне надо ещё его поспрашивать. Я решил не тянуть время, подумал, что вам эти сведения следует узнать как можно быстрее, вот и не стал выспрашивать дальше, бегом к вам рванул. Я всё верно сделал?

— Да, всё правильно, сведения полезные, ты молодец, — похвалил я.

— Ну и что дальше делать будем, десница? — спросил Кошшок. — Ведь я так понимаю, приглашение отменяется, и во дворец мы уже не идём.

Я зловеще усмехнулся:

— Вообще-то никто его не отменял, значит, всё в силе. Но раз они раньше начали, то и мы тянуть не станем. Прямо сейчас и пойдём.

— Куда это вы собрались? — устало спросил подошедший Дорс.

Проигнорировав его вопрос, я задал свой:

— Ты как?

— Живой… вроде…

— А как там наши?

— Паксуса ранили.

— Сильно?

— Точно не знаю, но вроде конкретно живот проткнули. Белый весь, в слезах и в соплях. Зелье в него уже влили, но нужен лекарь. Кими вон, ещё режет кого-то в углу, никак не успокоится. Глас до последнего дрался на главном входе, пока я его не оттащил. Психованный он сегодня какой-то, не нужно ему было твою историю слушать, плохо повлияла. Запер его в каком-то чулане, не на поводке же его водить. Арсая убили.

— Убили?!

— Вроде да, я видел, как на него стена обвалилась. Эй! Господина Арсая кто-нибудь видел?! — крикнул Дорс.

— Он в завале! — крикнули от здания. — Рука только торчит в перчатке латной и пальцами шевелит! Сейчас попробуем вытащить!

— Раз шевелится, значит, выжил, — спокойно констатировал Дорс. — Камай вон, на балконе твоими людьми командует. Опасное там место, везучий твой идзумо, не убили. И, самое главное, все окты целы, конюшне вообще не досталось, удачно получилось. А вот я чуть не подох в самом начале. Уже с жизнью попрощался, но Местресс меня спасла. Получается, она самая удачная трата денег в моей жизни…

— А «наивная провинциалка» тут каким боком? Почему не ушла с гражданскими?

— Да, говорит, не хочет такое веселье пропустить. Когда этот урод повесил Чёрное солнце, я под удар попал. Било то слева, то справа, я бежал-бежал и в угол уткнулся. Дальше всё, бежать некуда. Полез в окно, а оно же забаррикадировано. Ну и застрял ногами наружу. Молнией по мне не попало, амулет выручил, а вот баррикаду хорошо задело. Та вспыхнула, огонь быстро разрядил амулет, и начал я потихоньку зажариваться. Вот, смотри, доспехи подкоптило. Я туда, я сюда, я так, я сяк. А оно никак. Намертво застрял. Уже мясом жареным потянуло, думал всё, так и запекусь по-глупому. Но тут с той стороны Местресс завал раскидала, ухватила меня за голову и давай тянуть внутрь. Вот так и спасла. Шею из-за неё чуть не вывихнул, болит сильно, не могу башкой крутить. Но это ерунда, главное, живой…

— Понятно…

— Так куда это вы собрались? Или я что-то неправильно понял?

— Да всё правильно ты понял. Только что Орнич интересные новости принёс. Получается, они не собиралась сегодня выступать, это случилось вынужденно, из-за глупости Ицхима. Поэтому у них некоторый разлад. Основные силы они направили к казармам ополчения. Думали, что мага с отрядом дружинников Ицхима против миссии достаточно. И, в принципе, шансы у них были. Очень уж бодро начали… слишком бодро. Да и силы несопоставимые. Даже потеряв мага, они могли много бед нам наделать. По их плану, Кошшок должен был привести своих солдат к казармам, где их, я так понимаю, ждут сейчас с нетерпением главные силы южан. Удобная позиция, если надо кого-то встретить. Мудавийцев они, полагаю, быстро разогнали, вот и сидят теперь, наших дожидаются. Но Кошшок не сглупил, догадался, что дело нечисто, пришёл сюда. Они ещё не поняли, что он не повёлся на их хитрость, но поймут быстро. И нам надо этот удобный момент использовать. Получается, дворец сейчас без охраны остался, или почти без охраны. А у нас тут собралась большая часть корпуса с остатками охраны миссии и моей дружины. Причём идти до дворца отсюда всего ничего. Если быстро разберёмся с Ицхимом, его люди вряд ли продолжат сражаться. Останутся южане, им деваться некуда, но их, вроде как, не так уж много, и они остались без мага. Заберём отсюда всех, кто на ногах стоят, нам каждый человек понадобится. Ударим быстро, покончим с Ицхимом, устроимся во дворце. Там отличная позиция, с неё удобно встречать тех, кто со стороны казарм подходят. Возьмём катапульты в дворцовом саду, у нас к ним есть хороший мастер и увеличенный расчёт. Славно встретим южан, когда надумаются возвращаться. Такой вот у меня план.

Дорс повёл бровью:

— Я, наверное, не всё понял, но ты знаешь, звучит неплохо. Вот очень хочется плюнуть на труп Первого друга народа. Мне кажется, Ицхим сильно неправ.

— Гоблина моего поймайте, кто увидит, — попросил Кошшок. — Шатается непонятно где, как бы ни прибили дуралея в такой суматохе. И план твой я понял, десница. Но ты уверен, что нам прям вот сейчас наступать надо? Народ только-только из боя вышел, все ещё на взводе, кровь кипит в жилах, бодрости у каждого на троих. Как только успокоятся, сразу сонными станут. Уж поверь моему опыту, часа три на отдых надо бы им дать. Да и расклад сил не совсем понятный, а в обороне, да в своём городе мы им в любом случае больше должны навалять.

— К сожалению, ждать не могу, мне пришлось принять эликсир последнего шанса, — признался я.

Дорс присвистнул:

— Какого Хаоса ты это сделал?! Совсем жить надоело?!

— А ты, случайно, не видел, что со мной в самом начале случилось?

— Видеть не видел, но слышал, как кричали, что тебя завалило. А потом видел, как ты оттуда вылетел. Это было эпично, будто атака грабоида из-под земли. Красивая картина.

— Не знаю, что там насчёт красоты, но из завала я вырвался с трудом, сильно при этом покалечившись. И надо было откуда-то взять силы, чтобы сражаться. Вот и взял… из эликсира.

— Это о чём речь? — спросил Кошшок.

— О том, что Гедар принял редкий эликсир, и теперь свалится часа через два, если не раньше, — скривился Дорс. — Причём неизвестно, сколько будет валяться, завывая от боли. Не хотел такое говорить, но должен признать, Хаос побери, он боец получше меня, а значит, лучший из всех нас. У них ещё два смертоносца в деле, и мы можем лишь предполагать, на что они способны. Получается, оставаться без десницы нежелательно, значит он полностью прав, действовать придётся быстро.

— Да, меня тоже напрягают те смертоносцы, — кивнул Кошшок. — И со стороны казарм что-то подозрительное несколько раз сверкало. Как бы ни получилось так, что этот маг у них не единственный. Тем более тот гонец что-то о некромантах говорил. Так что да, десница нам в бою нужен, а не в койке у лекаря.

— И надо что-то с Гласом решить, — сказал Дорс.

— А что с ним решать? — не понял я.

— Ты чем меня слушал, Чак?! Я же тебе говорил, он сейчас совсем невменяемый. Рвётся воевать, а ты сам понимаешь, нельзя ему никуда лезть. Вообще нельзя. Запрещено строго. Но говори или не говори, слова до него сегодня не доходят. Может и правда умом тронулся, или дурной травой начал увлекаться? Учти, из той каморки он быстро освободится, всё же не такой уж слабак. А дальше что угодно может случиться. Возьмёт, например, и побежит штурмовать дворец в одиночку. Значит, придётся хорошую охрану оставлять, а ведь ты отсюда всех людей забрать собираешься.

— Связать его и отдать Аммо Раллесу. Пускай сторожит, — отмахнулся я.

Подошедшая Кими покачала головой:

— К Аммо Раллесу так просто не доберёшься. Всё крыло обвалилось прямиком на тот подвал, из которого ход идёт. Так что они в миссию только через город смогут вернуться, но вряд ли сейчас станут это делать. Полагаю, будут сидеть где-то под землёй, пока всё не затихнет.

— Значит, придётся выделять для Гласа приличную охрану, — вздохнул я.

Лицо Дорса просветлело:

— Не надо никого оставлять! Я знаю, куда нашего недоделанного героя сплавить! Там и безопасно, и вырваться ему не позволят! Это недалеко. Пока здесь народ соберётся выступать, успеем туда сгонять и назад вернуться.

— Ты о чём? — не понял я.

Дорс, оглянувшись на Кими, склонился к моему уху и прошептал несколько слов.

Я вытаращился на него изумлённо:

— Ты в своём уме?! Это же ни разу не тюрьма!

Дорс ухмыльнулся:

— А ты не торопись с выводами. Чуть подумаешь и сам поймёшь, это гораздо лучше любой тюрьмы. И вино отменное, и накормят голодного, и развлечения на любой вкус. А самое главное, там сильная охрана и прекрасная репутация. Учти, даже в самые лютые бунты их никто и пальцем не тронул. К тому же там и без охранников есть кому удержать Гласа от неправильных действий. Заодно и наказать нашего шалуна можно. Ты же понимаешь, о чём речь.

Я не сдержался, зловеще усмехнулся:

— Дорс, вот уж никогда не думал, что такое скажу, но ты чёртов гений! Где там кладовка с нашим непослушным мальчиком?

* * *

То, что сил у нас немного — жирный минус.

Но в этом есть и плюс — чем меньше солдат, тем выше мобильность. Именно поэтому собрались мы быстро. Даже не стали терять время на тушение пожаров, оставили для этого легкораненых. При помощи горожан из соседних кварталов они должны справиться.

Это наш город, мы знали здесь каждую улочку и каждый переулок. Даже без многочисленных дозоров мы могли не опасаться внезапного нападения. Удачная диверсия врага, что случилась в начале атаки на миссию, научила нас осторожности. В том числе мы сейчас особо опасались скрытых от взоров противников, и на этот случай у корпуса имелись средства противодействия. К тому же здесь был я со своим Взором Некроса, а, как показали недавние события, под этим навыком даже самая хитроумная иллюзия некромантов не работает.

Мы шли быстро и молча, и никто не пытался нам помешать. Да и некому особо, город опустел, ведь даже вечно ко всему готовые мародёры не успели отреагировать на новые беспорядки, и потому ещё не вышли на промысел. Как ни странно, сейчас на улицах больше законопослушных жителей, чем криминальных личностей. Косорукие артиллеристы противника устроили множество пожаров, и обитатели района отчаянно с ними боролись, собираясь лишь там, где пылало ярче всего.

Дома расступились, мы вышли на край площади, что раскинулась перед дворцом. Времена сложные, потому она давно уже не освещалась, но вряд ли темнота помешает вражеским наблюдателям разглядеть такую толпу. Однако ни малейших признаков тревоги, ни единой стрелы или магической атаки.

Мы не пошли напрямик к главным дверям, что закрывали вход в «правильный» коридор. Слишком уж нагло это выглядело, да и катапульты надо угомонить. Те до сих пор продолжали стрелять как по миссии, так и по казармам. И ладно миссия, казармы, похоже, под полным контролем противника. То есть прямо сейчас происходит выгодный для нас «дружественный огонь». Не хотелось бы ему мешать, но понятно, что надолго такая радость не затянется, и до этого надо успеть захватить батарею.

В парке мы встретили первых врагов и первую попытку противодействия. Катапульты охранялись десятком непонятных бойцов. Никаких знаков, никаких намёков на форму. Повседневная одежда, на некоторых разномастные недорогие доспехи, вооружены, чем попало, и оружие явно не элитное.

Сброд какой-то.

Управлялся этот сброд соответственно. Выставить дозорных они не удосужились, и за шумом взводимых катапульт не расслышали приближение огромного отряда. Удивительно, что не проворонили появление первых солдат Кошшока. Вот только почему-то решили, что это не только первые, а и последние. Выхватили свои железяки и всей оравой с криками ринулись в атаку. Лишь разглядев, что из-за живых изгородей выходят всё новые и новые противники, поняли, что неправильно оценили расклады, и также дружно попытались сбежать.

У некоторых это даже получилось.

Расчёты метательных машин частично разбежались, частично сдались. Никто сопротивление не оказал, несмотря на то, что здесь находилось несколько южан. Один из них даже говорил так скверно, что я его едва понимал. Так-то языки в этот регионе Рока или одинаковые, или очень схожие, в Мудавии я до сих пор ни разу сталкивался с людьми, которых приходилось выслушивать с таким напряжением мозга.

Впрочем, торопливые расспросы ничего интересного не принесли. Пленные подтвердили, что Ицхим заперся во дворце, носа оттуда не показывая. С ним небольшой отряд самых надёжных телохранителей, вооружённые слуги, кучка мудавийских пособников и группа южан. В сумме вряд ли две сотни наберётся, скорее полторы, и при них нет смертоносцев, те ушли с основными силами на захват казарм. То есть у нас приблизительно пятикратное преимущество в численности. Даже если качеством мы уступаем, количество должно нивелировать разрыв.

Такая математика всех приободрила, и мы направили бойцов в атаку. Точнее, они просто быстрым шагом поспешили в сторону дворца.

Хорошо, что не забыли передовой дозор отправить, и потому под неожиданный удар попал лишь он. Над балюстрадой, по периметру опоясывающей плоские крыши большинства зданий дворцового комплекса, показалась пара дюжин стрелков с луками и арбалетами. Сделав залп, они свалили убитыми и ранеными с десяток бойцов, после чего немедленно спрятались.

Потери обидные, но, в сущности, это булавочный укол, если рвануть на всей возможной скорости, такой обстрел можно смело игнорировать.

К сожалению, этим обстрелом дело не ограничилось. Из дверей для прислуги, из ворот для подвоза припасов, из ходов, что вели в подвалы, начали выбираться новые и новые противники. Невзирая на близость к нам, они действовали поразительно хладнокровно, никуда не торопясь. Шли к нам почти прогулочным шагом.

И ни у кого из них не было оружия.

— Это те, о ком я подумал? — напряжённым голосом спросил Кошшок.

Я, внимательно изучая приближающиеся фигуры, закричал во всю мощь глотки:

— Это умертвия! Слуги некромантов! Но не надо бояться! Царапины и укусы не убивают, и не превращают в умертвий! Это просто царапины и укусы! Не надо верить во всякую чушь! И ваше оружие прекрасно с ними справится! Но учтите, умертвия не боятся боли, их трудно убивать! Ломайте им ноги и руки, рубите конечности, без них они вам ничего не сделают! Можно сносить головы, неопытные некроманты часто в голове оставляют центры силы этих тварей! А если нет, ничего страшного, без башки они слепые! Держите их на копьях и рубите! Ноги, руки и головы, рубите! Их немного, вы легко справитесь!

Прокричав пространный приказ-пожелание, я бросился к катапультам, где уже вовсю суетился всё тот же мастер с теми же помощниками:

— Сможешь по умертвиям быстро врезать?!

— Простите, господин, но только под самой стеной могу их накрывать, и то лишь местами. А они там не стоят, приближаются. Слишком короткая дистанция для таких машин.

— Хаос!

Несмотря на все мои крики, сам я не был уверен, что умертвия такая уж невеликая проблема. В своё время много дел с ними имел и, возможно, лучше всех присутствующих представлял, на что они способны. Если эти твари аналогичны тем, от которых пришлось убегать под землёй, нам придётся туго. Я уже насчитал почти сотню поднятых мертвецов, а это значит, что, даже победив, мы понесём большие потери.

Но чем дольше я наблюдал за приближением неживых противников, тем легче становилось на душе. Нет, это явно не те, которые под городом нас гоняли. Совсем иная скорость, да и выглядят свежайшими, будто их только-только подняли. И если «шустрые» обладали модифицированным конечностями, способными наносить ужасающие ранения, эти боевыми усовершенствованиями похвастать не могли. У многих на запястьях просматривались примитивные браслеты с когтями, другие носили кастеты. Опытные некроманты с таким оружием связываться вряд ли станут.

Скорее всего, где-то во дворце засела группа начинающих адептов тёмных делишек. Если это так, их умертвия на удалении управляются гораздо хуже. Потому и не торопился приказывать солдатам отправляться в атаку.

Пусть здесь их и встречают, возле батареи.

— Дорогу! Дорогу! — послышалось слева.

Обернувшись, я увидел, как несколько телохранителей решительно раздвигают шеренги наших солдат, а вслед за ними, едва переставляя ноги, но при этом горделиво поддерживая осанку, вышагивает Иассен.

— Дорогу несущему! Дорогу!

Что это ископаемое неведомых морей здесь делает? И какого Хаоса он так уверенно направляется в первые ряды?

Происходящее выглядело столь странно, что у меня даже мысли вмешаться не возникло.

Самому очень интересно стало.

Солдаты последней шеренги расступились, Иассен вышел за пределы строя и, наконец, остановился. Несколько секунд помедлил, в предельной задумчивости уставившись куда-то в неведомые дали, после чего воздел правую руку, направив её раскрытой ладонью к небесам.

— Свет адмиралов! Несущий святой свет! Адмиралов свет! — благоговейно затараторили телохранители.

— Да отступит тьма! — попытался выкрикнуть Иассен.

Получилось так себе, но всё же не прошамкал, как обычно, а достаточно чётко произнёс.

Из ладони старика вырвался ослепительный столб из чистейшего белого сияния. Устремившись ввысь, он, наверное, в один миг достал до самого космоса, вытянувшись меж холодной мглой и землей ярчайшей вертикально натянутой нитью.

Смотреть на удивительное зрелище было больно, но я не отвёл взгляд. И не забывал при этом коситься на умертвий. Причём не ради контролирования их приближения. Похоже, что у адмирала имеется за душой что-то наподобие навыка из арсенала церковников, какая-то специализированная магия, скверно влияющая на тёмные проявления. Хотелось понять, как именно она на них действует.

Однако по этим умертвиям не скажешь, что странный свет им чем-то мешает. Как шли, так и продолжают идти: неспешно, неотвратимо, целеустремлённо. От сияния лишь солдаты страдают, массово прикрывают глаза руками.

Световой столб внезапно замерцал, а затем в один миг втянулся назад, в руку Иассена.

Медленно обернувшись, старик задумчиво произнёс:

— Я забыл, что там дальше делать надо?..

— Тащите деда назад! — крикнул Кошшок. — Быстрее тащите!

Иассена телохранители выдернули в последний момент. Самое шустрое умертвие чуть-чуть до него добраться не успело.

Да уж, силы света у нас так себе.

А ведь силы тьмы в моём лице тут могут здорово выручить. С моими тёмными атрибутами и навыками можно много чего наворотить.

Вплоть до перехвата контроля над умертвиями противника.

Но нет, нельзя. Проклятый старик ясно дал понять, что пока я выполняю его приказы, всё тёмное для меня под категорическим запретом.

По щитам заколотили, солдаты в ответ били копьями и пытались рубить. Однако не слишком успешно. Простолюдины даже в Раве часто суеверны до невозможности, а тут, в Мудавии, с её отрицанием всего, что попахивает тьмой, и того хуже. А так как немалая часть новобранцев набиралась именно здесь, неудивительно, что к моим словам не очень-то прислушались. Рядовые боялись подставиться, потому действовали пассивно, от обороны. По привычке полагали, что несколько не самых сильных ударов быстро свалят неприятных противников без лишнего риска.

Увы, умертвий можно так колоть часами. Рубящие удары более эффективны, но только если при ударе что-то отсекается. Здесь же никто не торопился отделять головы и конечности, так что бой обещал затянуться.

Из подвалов тем временем подтягивались всё новые и новые твари. И неизвестно, сколько их там, в итоге, наберётся.

Кошшок, подскочив ко мне, грязно выругался и добавил:

— Я узнал одного. Сержант дворцовой стражи. Был. Его превратили в тварь. Даже кирасу дорогую не сняли.

— Умный ход, — кивнул я. — Если ядро у него в груди, добраться до него будет непросто.

К рэгу подбежал солдат:

— Дозорные сигнал подали, от казарм ополчения спускаются какие-то отряды.

— А вот это мне совсем не нравится, — нахмурился Кошшок. — Десница, если мы сейчас же не разберёмся с дворцом, встречать их придётся прямо здесь, на краю сада. И за спиной у нас окажутся некроманты со своими тварями и те стрелки на крышах.

Оценивающе посмотрев на дворец, я уверенно заявил:

— Некромантов беру на себя. Без них умертвия сразу свалятся, и вы должны после этого сразу ворваться внутрь. На обстрел не обращайте внимания, просто захватывайте дворец, позже со стрелками разберёмся. Как зачистим, засядем на фасаде, и там встретим этих южан, как и планировали.

— Но с некромантами надо разобраться быстро, — сказал Кошшок. — Тебе уже бежать к дворцу надо, если хочешь успеть.

— Ты даже представишь не можешь, как быстро туда можно попасть, — усмехнулся я и бросился к ближайшей катапульте.

Увидев, как торопливо я приближаюсь, мастер на миг напрягся, затем кинулся навстречу и торопливо спросил:

— Что, господин, всё же на дворец надо наводиться?

— Нет. Точнее, да. То есть одну катапульту наводи на дворец. Нужно будет разок выстрелить. А потом все наводи на главный проспект, по нему южане вот-вот попрут толпой. И да, бить из этой катапульты надо вон туда, в самые большие окна на третьем ярусе. Справишься?

— Дистанция плёвая, почему бы и не справиться. А чем бить прикажете, господин десница?

— Снаряд нужен разрывной, а не зажигательный. Дворец нам ещё пригодится, сжигать не будем. И да, наводись с таким расчётом, будто снаряд тяжелее.

— Как это тяжелее?

— Ну, будто в нём есть добавочный вес. Приблизительно с мужчину высокого роста при доспехах и оружии.

— Но зачем такую поправку делать? — удивился мастер. — Снаряд выше тех окон уйдёт.

— Делай, как приказано! А ну бегом выполнять! — рявкнул я.

Такой язык мастер понял вмиг, дополнительный вопросы отпали.

Обернувшись на шеренги солдат, я убедился, что серьёзных изменений там не видать. Как бодались на одном месте, так и бодаются. Хорошо, что не попятились под натиском умертвий, тех ведь всё больше и больше становится, наваливаются всё сильней и сильней.

— Готово, господин десница!

Я легко забрался на машину, встал на артефактное ядро, присел поудобнее, ухватился да дужку. Её ставят для удобства транспортировки и подъёма боеприпасов, для удерживания людей она не предназначена. Однако в ладонь легла идеально.

Интуиция

Вы пугаете ваших соратников.

— Чак, ты что творишь?! — закричала подскочившая Кими.

— Мне надо срочно попасть к некромантам.

Дорс, пробившись за девушкой на окте, высказался ещё категоричнее:

— Мало нам Гласа, ещё и ты вконец спятил!

— Нет, я нормален. Просто времени у меня нет. Мастер, давай!

— Стоять!!! Я перст десницы императора, я запрещаю тебе стрелять!!! — заорала Кими.

— И я!!! Я тоже запрещаю!!! И я тоже перст!!! — поддержал её Дорс.

— А я сам десница, и мне хочется летать! Огонь!!!

На этот раз ступор выскочил без заминок. Ускорение на миг прижало меня к ядру, после чего тело подалось в другую сторону.

Взор Некроса

Будучи некромантом с некоторым опытом, я приблизительно понимал, чего можно ожидать от вражеских тёмных. Те окна целью выбрал не просто так, полагал, что именно за ними они устроились. Очень уж хороший вид на первые шеренги, удобно следить за мёртвыми прислужниками. Но сканированием туда не дотягивался, лишь предполагать мог.

Зато теперь дотянулся и видел, что да, ошибки нет, там они все. Голубчики. Один, вон, прямиком на меня уставился. Глаза всё шире и шире.

А сам всё ближе и ближе.

Прижать голову к груди, прикрыть лицо свободной рукой.

Дорогущее стекло разлетелось.

Благословение защиты Хаоса

Один из двух моих редчайших навыков. Те самые, что предоставляют защиту от чего угодно, даже от буйства Жизни. Под действием этого умения моё тело остановилось, не успев отдалиться от подоконника. Я завис почти напротив того самого некроманта, что так внимательно следил за моим эпичным приближением.

Вспышка. Взрыв. Разлетаются окна, кричат раненые и перепуганные, в дыму пляшут язычки огня. Увы, совсем уж безопасным использованный снаряд не является, и если во дворце сэкономили на противопожарных артефактах, здесь скоро может стать жарко.

У использованного защитного навыка есть жирный минус, — он сжигает весь имеющийся запас энергии Хаоса. А дальше ты можешь сидеть неуязвимым, ничего не опасаясь до конца, или прервать действие в любой момент.

Я выбрал второе. Отсиживаться нельзя: и времени нет, и оглушённые некроманты могут прийти в себя.

Здесь, на третьем этаже, они полагали, что находятся в безопасности. Никаких телохранителей, лишь «все свои» собрались. Как я уже не раз говорил, большинство некромантов не вырываются дальше начальных уровней. Поэтому и как маги мало что значат, и с воинскими умениями у них не очень хорошо. На то, чтобы прикончить всех семерых у меня ушло не больше пятнадцати секунд. И почти всё это время я потратил на перемещение по разгромленному взрывом залу, и на преследование последнего противника. Того не сильно оглушило, он сразу понял, к чему дело идёт и почти успел добежать до лестницы.

По ней я и направился вниз. Если верить схеме дворца, это кратчайший путь к местному тронному залу.

Трона в Мудавии, разумеется нет и быть не может, так в миссии принято называть большой зал, в котором проводились самые торжественные события. Если верить последним донесениям недавно замолчавших шпионов, именно в нём засел Ицхим, почти оттуда не выбираясь.

И да, подобие трона там всё же имелось. Здоровенное кресло из редчайшей древесины, украшенное драгоценными металлами и самоцветами.

У императора Равы трон немногим богаче выглядит. Но ни-ни, здесь троном называть не смей, здесь демократия с народовластием.

Лестница изгибалась во все стороны, опускаясь по причудливой траектории, и потому оказалась длинной. Я до второго этажа добраться не успел, как снизу донёсся грохот, крики ярости и боли, звон стекла и металла. Похоже, умертвия угомонились, и первые солдаты уже врываются во дворец.

Навстречу загрохотали шаги, по лестнице торопливо поднималась тройка мужчин. Один по виду уроженец самых южных краёв, двое других тоже вряд ли из Мудавии, но посветлее.

Снаряд, что так оперативно доставил меня во дворец, взрывной волной погасил все ближайшие светильники, а время, между тем, позднее. Видимо ночное зрение никто из тройки не удосужился хорошо прокачать, еле-еле ступени различают, вон как под ноги всматриваются.

Один из более светлокожих разглядел меня и воскликнул:

— Назад! Эти свиньи уже внизу!

— И наверху тоже, — предупредил я и снёс всех троих сильнейшим взмахом вульжа.

Оставляя за собой всё новые и новые трупы, я спустился до второго этажа, потом до первого, и там, наконец, столкнулся с солдатами корпуса. Те, несмотря на факелы, сразу меня не распознали, попытались напасть. Пришлось рявкнуть начальственно, после чего разошлись разными дорогами. Вояки торопились в сторону главного входа, там громче всего звенело оружие, и кричали тоже громко.

Но потише чем из главного зала. Там кричал всего лишь один человек, но зато как. Взлетающий авиалайнер значительно проигрывает в сравнении.

И голос, кстати, смутно знакомый.

Кричал Первый друг народа, демократически выбранный на эту должность в неполных шесть лет, после неожиданной насильственной смерти предшественника. Тот, будучи его родным дядей, возвысился также после гибели предыдущего избранника — отца Ицхима. Наверное, нарушил при этом какие-то демократические процедуры, что вызвало гнев народа, представленного кучкой родственников-заговорщиков. Те, в свою очередь, тоже долго не прожили, и таким образом нынешний глава Мудавии почти без родни остался. Очень уж не доверял близким.

И я его понимаю.

Потому сейчас, в такой момент, рядом с ним вообще никого из своих не оказалось. Ни родственников, ни охранников, ни хотя бы собачки домашней. Так-то в одиночестве ему скучать не приходилось, однако, судя по поведению, компания ему не нравилась:

— Ааааа!!! Сра!!! Сраа!!! Срааа! Срааааааа!!! — всё орал и орал друг народа, огромной дохлой амёбой растекаясь по огромному трону.

То есть креслу.

Гнусис устроился на корточках на спинке этого самого кресла. Восседал, будто коршун на курином насесте. Рожица гоблина светилась от восторга и алчности, в руках он сжимал здоровенную печать из лунного металла и самоцветов. Взгляда с вожделенной добычи не сводил, всё прочее для него перестало существовать.

Сбылась, наконец, мечта.

Засмотревшись на трагикомичную сценку, я вдруг зашатался от приступа головокружения. При этом в солнечном сплетении что-то болезненно укололо.

И только сейчас понял, что меня больше не переполняет бурлящая энергия.

Похоже, действие эликсира последнего шанса сходит на нет.

Хаос! Почему так быстро?! Мы ведь ещё не победили!

Здесь, судя по всему, моё присутствие не требуется. Я развернулся и бросился в сторону главного входа, вслед за прибывающими и прибывающими солдатами. Там фасад, значит, именно там мы должны встречать южан.

Здесь ещё слышался звон металла, но дрались где-то в стороне. Да и это уже не драка, добивают тех дворцовых, кто ещё не сдались и не разбежались. Солдаты уже располагались у окон и заваливали коридор баррикадами. Готовились к обороне, как им и приказывали изначально.

Добравшись до ближайшего окна, я уставился на главный проспект города. Выводил он прямиком на дворцовую площадь и отсюда просматривался на всём протяжении. В полукилометре на нём полыхало алхимическое пламя от выпущенных уже нашими катапультами снарядов, в его свете и без ночного зрения можно разглядеть монолитную колонну, что выдвигалась от казарм ополчения.

И также хорошо видно десятки и сотни фигурок, что облепили все окрестные крыши. У каждой в руке праща, и камни они отправляют вниз со всей возможной скорострельностью. Южане продвигаются под градом невеликих снарядов, что усиливается с каждой секундой.

Потому что на крышу лезут всё новые и новые горожане, вооружённые традиционным для Мудавии нехитрым оружием.

Не все его освоили, многие довольствуются дубинами, ножками от столов или даже простыми палками. Такие не лезут на крыши, а скапливаются в переулках, злобно поглядывая на прорывающихся через обстрел южан. Некоторые даже одеться толком не успели, но хоть чем-то вооружены все, без исключения. И нет никаких сомнений, что они нападут на врагов сразу, как только накопятся маломальские силы.

— Это что там такое происходит… — удивлённо пробормотал я, ни к кому не обращаясь.

Ответил невесть откуда взявшийся главный интендант Мудавии. Несмотря на почти мирную должность, сегодня он был облачён в тяжёлый доспех и в руке держал топор, изрядно испачканный в крови.

— Господин десница, это горожане убивают предателей. Они к этому всегда готовы, быстро собираются, тут в каждом доме дубины и бочки с водой наготове.

— А бочки с водой тут при чём? — удивился я.

— Шары из обожжённой глины вымачивать. Они от этого тяжелее становятся, лучше бьют.

— Понятно. Странно как-то… они что, только сейчас узнали о предательстве?

— Полагаю, они ничего о нём не знают, — совсем уж непонятно ответил Аюн.

— Тогда тем более не понимаю, что происходит… — протянул я, скривившись от очередного приступа боли. — Почему они выскакивают из своих домов и нападают на южан?

— Так ведь свет адмирала, — ответил интендант с удивлением.

— В каком смысле свет адмирала?

— Да в каком ещё? В прямом. Его свет видел весь город. Теперь все знают, что некроманты засели во дворце, в центре столицы. Это же возмутительно, такое у нас никому не простят. Всё, господин десница, можете забыть об этих несчастных. Не надо им было к нам тёмных тащить. Все там, на проспекте останутся, сюда никому дойти не позволят.

Снова приступ боли. Да такой лютой, что едва не застонал.

Но с мыслей почти не сбился:

— Но у них там два смертоносца… вроде бы.

— Да хоть сам Некрос с Хаосом вместе, — отмахнулся интендант. — Весь город поднимается, через десять минут на проспекте будет десять тысяч человек, а через двадцать и все пятьдесят могут набежать. Говорю же, забудьте о них, это всё, это победа. Хвала нашему адмиралу, вовремя он со своим светом.

Я вспомнил слова императора. Как он жаловался, что, несмотря на союз, в Мудавию нельзя отправлять на службу людей из тех кланов, где открыто практикуют некромантию.

И слова Приходящего Во Снах я тоже вспомнил. Те самые, где он говорил, что за тёмные делишки меня сама Мудавия накажет.

Как же хорошо, что здесь с этими самыми делишкам не успел засветиться.

— Чак! Вот ты где! — воскликнул подбежавший Дорс. — С тобой всё нормально? Выглядишь плохо. Ну ты и выдал с этим ядром! Ну ты и выдал!..

— Тихо! — перебил я здоровяка, ощущая, как внутри меня назревает пузырь чего-то очень нехорошего, что вот-вот вырвется. — Срочно найди Кими. Скажи, что она здесь главная. Пускай всех, кто есть, гонит на проспект. Надо хотя бы авангард южан успеть пощипать. Некрасиво получится, если горожане справятся с ними без нашей помощи.

— Какие горожане? Ты о чём, Гедар?

— Просто найди Кими! Срочно найди! Пусть всех выводит! Всех! Теперь она здесь главная.

— А ты тогда кто?

— А я… А я отдыхать буд…

Договорить не успел, сознание отключилось в один миг.

Эпилог

— Аааа!!! Нет!!! Всё!!! Хватит!!!

— Да я ещё даже не начала! Говорят, ты был плохим мальчиком!

— Аааа! Нет!!! Не надо!!!

Чёрная Герцогиня, внимательно прислушиваясь к отдалённым крикам, с удивлением покачала головой:

— Ну надо же, какой сильный паренёк. Кто бы мог подумать.

В комнату вошла хорошо сложенная девушка, облачённая в обтягивающий чёрный костюм из дорогой ткани.

И этой ткани на её одеяние ушло немного.

В сердцах швырнув на пол измочаленную розгу, красотка с досадой заявила:

— Госпожа, мы не справляемся. Очень крепкий орешек оказался. Крепче нас.

— Понимаю. Вас хорошо слышно.

— Было бы неплохо Местресс позвать. У неё некоторые штуки лучше получаются. И вообще она та ещё затейница в таких делах.

— Местресс на эксклюзивном контракте, даже не думай о ней.

— Да я и не думаю. Просто, говорю, хорошо бы её сюда. А то я что-то не понимаю…

— Что именно ты не понимаешь, Лесса?

— Да по глазам вижу, что хватит ему уже. Давно хватит. А он всё не останавливает нас и не останавливает. Я даже нарушила правила игры разок, спросила, не забыл ли он стоп-слово. Мол, скажи хотя бы первую букву. Слово-то непростое, сами знаете.

— Ну и что он в ответ? — заинтересовалась Герцогиня.

— Да всё то же самое, грубит, и угрожает смешно. «Да какое тебе слово, шлюха бешеная? Я голос великого императора, вас всех повесят, а дом ваш сожгут».

— Получается, в ответ он выпрашивает всё больше и больше?

— Да, госпожа, больше и больше просит. Ненасытный. Но вы бы видели его глаза, там, наоборот, ничего уже не хочет. С его словом точно никакой путаницы нет?

Чёрная Герцогиня протянула маленький бумажный лист:

— Вот, сама читай.

Лесса замахала руками:

— Ой, вот это не надо! Хоть что со мной делайте, никогда не прочитаю! Это невозможно выговорить, как он вообще такое смог придумать.

Герцогиня снисходительно улыбнулась:

— Ты ещё слишком молода и наивна, и потому не знаешь, какими затейниками могут оказаться скромные с виду мужчины. Чем тише омут, тем жирнее водные демоны. Когда господа Дорс и десница привезли его к нам с кляпом во рту и завязанными глазами, они сказали, что это ему сюрприз на именины. И особо отметили, что их очередной друг тот ещё шалунишка, а также очень выносливая личность с высочайшими запросами. Выражали сомнения, что у нас он сможет получить то удовольствие, которое привык получать в другом доме, что располагается в столице Равийской империи. Неужели мы так легко сдадимся и признаем, что сильно не дотягиваем до их уровня?

— Нет, госпожа, мы не сдадимся, мы ещё не всё на нём испробовали. У Агнесс есть одна интересная идея, вот ей и надо заняться. И ещё можно Дила Дорру позвать, она свободна, и у неё всегда много идей.

Герцогиня покачала головой:

— Знаю я все идеи нашей мудавийской брюнеточки, и сильно сомневаюсь в их эффективности. Она, конечно, в некотором роде звезда, но это тот случай, мальчик только с виду простой, а на самом деле он далеко не её уровень.

Герцогиня вновь прислушалась к нескончаемым крикам проблемного клиента. Покачала головой, поднесла к лицу крохотный лист бумаги с единственным словом:

— Флюге… Флюгеге… Геге… Гегехаймен… — покачала головой. — Не могу с тобой не согласиться, это решительно невозможно выговорить. Да уж, попался нам затейник… Просто всем затейникам затейник… Придётся начать работать с ним серьёзно. Очень серьёзно. Мы заставим его произнести это окаянное слово. Ты меня понимаешь, милочка.

Лесса спала с лица, судорожно сглотнула:

— Госпожа, вы уверены?

— Ну а что нам ещё остаётся? С одним другом наших уважаемых клиентов у Местресс ничего не получается, мы не можем потерпеть неудачу ещё и с другим. Не сомневайся, этот имперец не уйдёт от нас разочарованным. Вызывай Брунгильду.

Content

Артем Каменистый
Кризис власти

Глава 1 Высшие силы недовольны

Глава 2 Беспорядок

Глава 3 Спасение из рук честного друга и прочие новости

Глава 4 Четкие указания и стратегический совет

Глава 5 Всеобщий пессимизм

Глава 6 Последние приготовления и утро битвы

Глава 7 Пыль

Глава 8 Чаши весов

Глава 9 После битвы

Глава 10 Снова столица

Глава 11 Темные дела

Глава 12 И снова темные дела

Глава 13 Долгожданный голос императора

Глава 14 Банда страшных воров з

Глава 15 Попытка прогрессорства в искусстве

Глава 16 Редкая эссенция

Глава 17 Дворцовый прием

Эпилог