Ария Вечности

Пролог

Рен-Хаан внимательно слушал доклады крупнейших участковых смотрителей в Блейвенде и непрестанно делал пометки в своей рабочей тетради. Да, подготовка к войне на землях Старого континента значительно ударила по экономике Капитулата. Перевозкой легионов, припасов и оружия занимался целый флот. Кратно возросла нагрузка на все логистические узлы подконтрольных территорий. В некоторых вопросах пришлось пойти на уступки и ослабить тугой поводок на шеях колоний, чтобы не спровоцировать ненужные бунты. А потому весь Высший Совет был занят оптимизацией расходов практически во всех сферах.

Проклятый Маэстро… твоё появление обошлось слишком дорого!

— Что ж, мне картина ясна, — вынес вердикт Рен-Хаан, заслушав все доклады. — Грязнорожденные плодятся словно мухи. В нынешних условиях сельское хозяйство не поспевает за темпами роста их популяции. Посему без принятия определённых мер обойтись не получится. На основании мною сказанного постановляю: сократить поголовье двуногого скота на двенадцатую часть от текущего. Возрастную группу от трёх до пяти лет утилизировать в полном объёме. Этих незачем выкармливать и ждать, когда им можно будет вложить в руки орудия труда или войны. Высвобожденные ресурсы направить в категорию двенадцать-шестнадцать лет. В грядущей кампании прогнозируются высокие потери среди пехоты, поэтому нужны новые воспитанники для тренировочных лагерей. В возрастных группах от пяти и до десяти лет провести жесткую выбраковку…

Кардинал сделал небольшую паузу, давая возможность слушателям тезисно записать его речь.

— Всех слабых, неполноценных или несоответствующих критериям пустить на удобрения и в псарни на корм, — продолжил Рен-Хаан, выстукивая ритмичную дробь по столешнице. — Ориентироваться в первую очередь на физически развитых, коих после строгого отбора предстоит отсортировать. В приоритете увеличить количество рабочих в кузнях, рудниках и арсеналах. Репродуктивным фермам пока придётся сократить объёмы воспроизводства. Часть незанятых грязнорожденных оттуда переселить в общие бараки и направить на поля или вспомогательные работы. Семя крепких производителей нам понадобится позже. Разбрасываться таким качественным наследственным резервом — настоящее расточительство. Так, что ещё? Ах, да! Сократить вдвое материнские пайки двуногого скота, выкармливающего младенцев. Выживут — значит, годны для дальнейшего отбора. Нет — освободят место более перспективным особям. Нормы выработки в мастерских и рудниках поднять. Пусть слабые дохнут сами, без лишних затрат на палачей…

Кардинал ещё долго перечислял все меры, которые необходимо предпринять. А когда закончил, распустил малый совет смотрителей. Кабинет быстро опустел, и Рен-Хаан вызвал своего секретаря-распорядителя.

— Что-нибудь ещё на сегодня запланировано? — высокомерно осведомился алавиец.

— Нет, веил’ди, это была последняя встреча, — глубоко поклонился подчинённый.

— Хорошо. Тогда разыщи и приведи мне Рен-Элииру, я желаю с ней говорить.

— Как прикажете, веил’ди…

Секретарь исчез, а один из величайших из ныне живущих магов Капитулата, чтобы скрасить ожидание, погрузился в собственные дела. У него в любое время дня и ночи находилось занятие. Уж такова участь сильных мира сего…

— Ты звал меня, отец? — внутрь кабинета по-кошачьи грациозно и бесшумно вошла высокая и стройная алавийка.

Кардинал пристально осмотрел визитёршу с ног до головы, но не нашел ни малейшего недостатка в её внешнем виде. Как и всегда, его дочь выглядела безупречно, словно оживший шедевр гениального скульптора. Такая холодная и неприступная. Истинное воплощённое совершенство. Её серебристые как лунный свет волосы переплетались с ярко-алой лентой, которая необычайно красиво и гармонично дополняла сложную причёску. Лицо волевое, слегка надменное, с выступающими скулами и узким подбородком. Не счесть, сколько мужчин потеряло голову при одном только мимолётном взгляде на него.

Рен-Хаан невольно залюбовался своей дочерью и, забывшись, испустил вздох огорчения. Ах, как жаль, что Элиира не родилась мальчиком… Какие бы высоты ей тогда открылись. К своим ста пятидесяти годам она уже освоила несколько сложнейших заклинаний из области Арикании. Более того, дочь неплохо разбиралась в сложнейшей энергетической сфере высшей магии, которая иной раз ставила в тупик умудрённых и признанных мастеров волшбы. Имела несчетное количество знаков отличия от множества фехтовальных школ. Во владении рапирой с ней не могли тягаться даже офицеры из корпуса Дев войны. Благодаря острому уму, выдающемуся интеллекту и всегда холодному рассудку, она в совершенстве изучила языки грязнорожденных, прекрасно разбиралась в ядах, целительстве и прикладных науках. Умело манипулировала своим окружением, подталкивая их к нужным действиям.

Список достоинств Рен-Элииры поистине поражал. И алавийский кардинал мог гордиться своим ребёнком. Если бы не одно «но». Она всё же оставалась женщиной. И потому предел, которого дочь Рен-Хаана могла достичь в мире, где правят мужчины — это занять бюрократический пост средней руки. Или получить офицерское звание в армии. Да, это тоже весьма почетно. Многие истинные граждане о подобном не смеют и мечтать. Но для такой женщины — оскорбительно мелко.

Кардинал не терял надежд ввести свою единственную дочь в Высший Совет. Ведь она, говоря начистоту, была достойней многих, кто уже имел честь заседать в круглом зале. Но для этого Элиире требовалось совершить нечто необычайное. Такое, чего не смогли многие другие до неё. Нечто очень полезное для Высшего Капитулата. Чтобы ни один болтун и злослов не посмел усомниться в её праве занимать почётное место в совете. И, кажется, отец уже знал, какой подвиг поможет ей в этом…

— Здравствуй, моё чадо, я хотел тебе кое-что поведать…

Кардинал протянул визитёрше руку, и та, как подобает любому воспитанному алавийскому ребёнку, чтящему своих родителей, прилежно приникла губами к кольцу с родовым гербом на пальце отца:

— Я сделаю всё, что угодно, отец. Только прикажи.

Гордость за плоть и кровь свою взыграли в Рен-Хаане с новой силой. Элиира сочетала в себе все добродетели, ценившиеся в обществе альвэ. И, признаться честно, кардинал вовсе не хотел высылать свою дочь из Блейвенде. Но за такой шанс нужно хвататься, пока их не опередили другие…

— Прежде, ответь мне, Элиира, наслышана ли ты о человеке, который называет себя Маэстро? — спросил хозяин кабинета.

— Разумеется, — дисциплинированно кивнула она. — Носит стальную маску и командует отрядом милитариев, именуемых Безликими Демонами. Насколько мне известно, от рук этих мерзавцев пало ужасающе много глубокоуважаемых членов Высшего Совета. Зан-Гоорн, Вох-Ууле, Лер-Нилле, Дем-Каанс, Хин-Вассиф.

— В общих чертах именно так, моё чадо, — согласно прикрыл веки Рен-Хаан. — Вох-Ууле, да отыщет его душа достойное место в Садах Вечной Жизни, перед смертью успел сообщить нечто важное. Благодаря ему мы узнали, что под маской скрывается mingsel по имени Ризант нор Адамастро. Он уже неоднократно попадал в поле нашего зрения ранее. А некоторые веил’ди из Высшего Совета даже лицезрели этого полукровку лично.

— Отец, ты хочешь, чтобы я отправилась на Старый континент и добыла для тебя голову этого убийцы? — пришла к правильному выводу Рен-Элиира.

— Быстрота твоей мысли меня восхищает, дочь, — не сдержал улыбку хозяин кабинета. — Я планировал в ближайшее время отправиться в Элдрим. Там мне предстоит остаться, чтобы продолжать подготовку к войне. Ты поедешь со мной, но затем двинешься на восток. И прежде чем благословить тебя на дальнюю дорогу, я желаю убедиться, что ты осознаёшь важность и опасность данного мероприятия.

— Не волнуйся, отец. Я всё прекрасно понимаю. Смерть Маэстро откроет для меня многие двери в обществе. А уж о том, что этот грязный смесок опасней ядовитого аспида, красноречиво свидетельствуют его бесчисленные преступления против Высшего Капитулата.

— Мне больше нечего добавить, Элиира. Ты смотришь на ситуацию поразительно трезво для своих лет, — не удержался от довольной улыбки кардинал.

— Это потому, что я училась у лучшего, — мимолётно поднялись уголки губ алавийки. — У тебя, отец.

— Я верю, ты не подведёшь меня, — встал со своего роскошного кресла Хаан. — Молю, будь осторожна. И возвращайся с триумфом! Принеси мне голову этого ублюдка! А чтобы тебе было проще выполнить столь рискованное задание, я выделю помощницу…

— Как скажешь, отец. Если это так необходимо, — поклонилась Элиира.

— Не сердись, моё чадо, делиться с ней победой вовсе не обязательно, — чутко уловил кардинал оттенок недовольства в бесстрастном голосе дочери. — Расправишься с ней, если она станет обузой. Но сперва пусть приведёт тебя к Адамастро.

— Я всё исполню, — заверила отца Элиира.

— Нисколько в тебе не сомневаюсь. А сейчас… иди ко мне. Я хочу обнять тебя на прощание.

Алавийка приникла к груди мужчины и крепко сцепила руки у него за спиной. Хаан погладил дочь по роскошным волосам и проговорил одними губами так, чтобы она не могла услышать:

— Я люблю тебя, Элиира. Больше, чем весь этот мир и священные звёзды. Только вернись невредимой…

Глава 1

Велайд приходил в сознание с трудом. Голова болела, желудок, казалось, скрутился узлом, а во рту пересохло так, что язык, пройдясь по растрескавшимся губам, издал звук похожий на шорох бумажных листов.

Со стоном разлепив свинцовые веки, младший нор Адамастро мутным взором осмотрелся, но ничего толком не разглядел в царящем полумраке. Проклятые Драгоровы мощи… где он? Как очутился здесь? Где Насшафа? На них напали? Но кто?

Последнее, что помнил парень, это то, как к ним с Насшафой подбежал какой-то незнакомец. Он был чем-то напуган и сильно заикался. Слёзно умолял помочь его несчастной жене, которая не могла встать на ноги. Абиссалийка осталась безразлична к просьбам, ведь она людей так и не научилась считать своими. А вот Велайд, после всего того, что собственными глазами видел в захваченном алавийцами Клесдене, пройти мимо не смог. Любые страдания соотечественников он теперь воспринимал слишком близко к сердцу. Наверное, поэтому молодой аристократ поддался на уговоры и позволил увлечь себя в переулок. Там действительно на земле валялась какая-то неопрятная куча тряпья, в которой при наличии фантазии можно было опознать человека.

Велайд склонился, чтобы осмотреть несчастную, а потом Насшафа что-то предостерегающе выкрикнула. Парень только успел обернуться к спутнице, и его ослепила яркая вспышка. Далее последовал чернильно-чёрный провал, глубокий, как сама бездна. И в конце концов он очнулся здесь.

Попробовав пошевелиться, нор Адамастро сипло выругался. Его руки и ноги оказались растянуты в разные стороны и крепко зафиксированы. Единственное, что мог сделать озарённый, так это слегка приподнять шею. От внезапного осознания, насколько дерьмовы перспективы, аристократ покрылся холодной испариной. В памяти возникли картины из прошлого. Как он угодил в плен к алавийским выродкам. Велайд никому не признавался в этом, но ему по сей день снились в кошмарах сырые пыточные застенки темноликих. А теперь этот ужас повторяется наяву…

— Насшафа? Насшафа! Ты здесь⁈ — захрипел молодой озарённый, подслеповато щурясь.

— Тиш-ше, мой шаас, они рядом, — раздалось откуда-то из полумрака.

Нор Адамастро прикусил язык, но это не помогло. Пронзительно скрипнули петли, и прорубленный в дальней стене дверной проём засиял тускловатым светом. Вернее, таковым он казался Велайду. А вот для уроженки подземных тоннелей он был ярче солнца. Абиссалийка зашипела, жмуря слезящиеся глаза. И, наконец, аристократ смог рассмотреть её. Насшафа находилась справа от него, прикованная к двум скрещенным брусьям. Толстым, как брёвна, и таким же неподъёмным. Немного запоздало аристократ понял, что привязан к такому же косому кресту, прислонённому к стене. Нор Адамастро попробовал раскачать его, дёрнувшись всем телом. Но массивное пыточное приспособление даже не шелохнулось.

В глухое помещение без намёка на окна или бойницы, тем временем, вошли три фигуры. Они несли ручные фонари, которые позволили хорошо рассмотреть их. Ничем не примечательные мужчины, если не считать колдовских перстней, красиво переливающихся на их пальцах. Так-так… два магистра второй ступени и один магистр четвёртой. Когда-то такие противники повергли бы Велайда в уныние. Но после нескольких лет в рядах Безликих закалили волю и развили мастерство парня. Теперь он не побоялся бы сразиться с ними хоть поодиночке, хоть со всеми разом. Да только кто ж ему позволит?

Белизна кожи, татуировки на запястьях и крупное телосложение похитителей выдавало в них уроженцев севера. И тот факт, что они не прятали лица, наводил на самые мрачные размышления.

Незнакомцы, сохраняя полное молчание, подчёркнуто медленно начали заготавливать пыточные инструменты. Крючья, устрашающего вида ржавые щипцы, зажимы для дробления суставов, несколько тесаков, узкие кривозубые пилы, заострённые клещи. Каждый предмет был покрыт тёмными пятнами, будто впитав в себя отголоски некогда причинённых им страданий. Сам воздух потяжелел от этого безмолвного обещания мучений. Велайд ощутил, как сердце ускорилось, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Дыхание парня сбилось и даже в глазах потемнело от предположений, что с ними сейчас сотворят…

Закончив раскладывать жуткие приспособления, похитители разожгли жаровню одним заклинанием. В глухом помещении стало ещё светлее. Бедной Насшафе пришлось до напряжённой дрожи сомкнуть веки, чтобы хоть как-то защитить глаза.

— Господин нор Адамастро, я предлагаю вам сберечь силы. Расскажите всё, что мы хотим знать, и это сразу же закончится, — заговорил один из северян.

«Ага, 'закончится!» — подумал Велайд. — «Каким, интересно образом? Ножом по глотке?»

Но вслух сказал другое:

— Что вам нужно? — почти не дрогнул голос парня.

— Мы знаем, что вы связаны с Маэстро и его братством. Отпираться бессмысленно. Любые попытки увильнуть от ответа будут расценены как нежелание говорить. Не хочу хвастаться, но мы прекрасно умеем развязывать языки с помощью подручных средств. А в особо трудных случаях не погнушаемся применить и магию. Но я всё же дам вам один шанс. Скажите, кто скрывается под стальной маской Маэстро?

— Нич-чего не говори им, мой шаас! Не бойся! Эти трусливые слашхаан дос-стойны только одного — быть подвешенными за своё естество! — яростно прорычала Насшафа, ничуть не устрашившись.

Несколько раз шумно вдохнув и выдохнув, нор Адамастро исподлобья глянул на похитителей. А иного-то и не остаётся. Секрет Ризанта надёжно запечатан клятвой крови. И если он нарушит зарок, то участь эта будет хуже столетия пыток.

— Что ж, вы сделали свой выбор, нор Адамастро, — ухмыльнулся один из северян. — Тогда приступим…

Глава 2

Истошный нечеловеческий вопль, выворачивающий наизнанку связки, постепенно затихал, отражаясь от каменных стен. Велайд ранее не поверил бы, что способен так кричать. У него уже столь сильно жгло и саднило в горле, что едва получалось разговаривать. Но проклятые мучители никак не желали оставлять его в покое…

— Держис-сь, мой шаас! — простонала Насшафа, которой невыносимо было слушать, как истязают её избранника. — Ради нас-с! Пож-жалуйста, не сдавайс-ся! Нас обязательно вызволят отс-сюда!

— Кларисия, к тебе взываю я… мать всего живого… покровительница… убереги от ворога лютого, от замысла злобного… дай силы… дай силы выдержать… — сбивчиво бормотал аристократ молитву, жадно хватая окровавленным ртом воздух. — Окружи священным светом… избавь от… А-А-А-А-А!!!

Обращение к богине-заступнице переросло в преисполненный муки вой. Когда жуткого вида клещи с хрустом сомкнулись на мизинце правой руки, сдержать его было невозможно. Аристократа била лихорадка, а дыхание вырывалось из груди с тихими всхлипами.

«Боги, Ризант… где же ты?»

— Вы упрямый человек, нор Адамастро, это вызывает уважение, — издевательски ухмыльнулся северянин. — Но давайте попробуем снова. Кто такой Маэстро?

Велайд широко распахнутыми от шока глазами посмотрел на свои ладони. Левую уже не спасти. Её обгрызли до самого запястья. А вот у правой всё ещё было впереди. От неё откусили только один палец…

— Ну же, господин, говорите. Зачем вы упираетесь? — шептал ему в самое ухо похититель. — Не бойтесь показаться слабым. Ваша белокожая подружка вас не осудит. Ручаюсь, как только я переключусь на неё, она уже не будет такой смелой. Ну? Кто прячется под стальной маской? Назовите его!

Велайд перевёл помутневший от страданий взор на палача.

«Больно… как же больно… Риз, пожалуйста… скорее…» — крутилось в мозгу парня.

— Хорошо, давайте тогда попробуем вот этот пальчик, — безразлично дёрнул плечом похититель, устав ждать ответа. — Надеюсь, вы не сильно им дорожили…

Снова хруст, снова крик, снова боль.

— А теперь не дёргайтесь, господин нор Адамастро. Пока вы кричали, я заметил у вас кривой зуб. Позвольте мне избавить вас от этого небольшого изъяна…

Велайд ощутил на языке холодную горечь, смешанную с привкусом металла и собственной крови. Железный клюв противно скрежетнул по зубам, и парень рефлекторно мотнул головой. К сожалению, это не помогло. Мучитель успел сжать рукояти своего инструмента.

— Попался! — радостно провозгласил он и принялся медленно выкручивать из десны сразу два зуба.

— У-у-у-ы-ы-ы! — завыл аристократ, закатывая глаза от шока.

На смену ритмичному похрустыванию вдруг пришел громкий треск. Рот заполнился кровью и осколками. Велайд обессиленно повис на кресте, завывая и постанывая. Это было выше его сил. Он больше не выдержит…

— Мой шаас, молю тебя, терпи! — яростно задёргалась на соседнем кресте Насшафа, будто услышала его мысли.

— Тяжело… мне очень тяжело… — в полуобморочном состоянии пробормотал парень.

— З-знаю, мой шаас! Но я верю в тебя! Ты с-сможеш-шь!

— Не хотите ничего мне рассказать, господин нор Адамастро? — издевательски склонился над узником северянин, почуяв слабину.

Молодой магистр взглянул в улыбающееся лицо мучителя, но тут же спрятал глаза. А может и правда рассказать им про Ризанта? Тогда всё закончится…

И тут мироздание словно бы уловило миг слабости Велайда. Данный зарок, напоминая о себе, стальным обручем сдавил грудь парня. Он недвусмысленно предупреждал: «Молчи. Молчи, смертный. Не позволяй лёгким наполниться воздухом, который станет дыханием измены». Но аристократ, преодолевая это сопротивление, всё равно заставил себя вдохнуть.

— Да-да, я слушаю? — охотно склонился к прикованному узнику палач.

Велайд посмотрел на свои изувеченные руки, на кровь, залившую пол, на инструменты, которые ещё не успели пустить в ход, и на Насшафу. Переведя дух, нор Адамастро заговорил, шамкая разодранными губами:

— Кларисия, к тебе взываю я… мать всего живого… покровительница…

— Ах ты, упрямый осёл! — разозлился мучитель, полагавший, что пленник уже сдался. — Ну держись, крестьянский выкормыш! Для тебя всё только началось…

Северянин метнулся к столу, где покоились остальные пыточные приспособления. Но тут его вдруг перехватил один из соучастников:

— Аскар, ты убьёшь его. Взгляни, он уже в исступлении. Ещё немного, и сердце нор Адамастро не выдержит.

— Глупости, господин Велайд ещё полон сил! Не так ли?

Палач склонился над узником, внимательно всматриваясь в его лицо. Но потом губы истязателя сжались в тонкую линию, и он неодобрительно цыкнул. Кажется, теперь северянин и сам узрел, что парень находится на грани.

— Ладно, мы сделаем небольшой перерыв, — неохотно выдавил из себя тот, кого назвали Аскаром. — Вы пока отдохните, господин нор Адамастро. А я развлекусь с вашей ублюдочной подружкой. Это ж надо было притащить столь отвратительное создание пустошей в приличное общество…

Заслышав, что мучитель собрался причинить боль Насшафе, молодой аристократ дёрнулся в путах так сильно, что троица северян невольно испугалась.

— Только посмей тронуть её, грязный ублюдок! — удивительно разборчиво прорычал Велайд для своего состояния.

Ошеломление на лице Аскара медленно сменилось предвкушающей улыбкой:

— В чём дело, господин нор Адамастро? Неужели эта тварь вам небезразлична?

— Твари здесь только вы! Мерзкие трусы… — пленник зло сплюнул кровавый сгусток с осколками зубов.

Похитители обменялись долгими вопросительными взглядами. Кажется, они и помыслить не могли, что человек способен полюбить кьерра. Кем северяне воспринимали Насшафу? Надсмотрщиком? Охранником? Просто диковинной зверушкой, призванной скрашивать время и поднимать престиж хозяина? Теперь уже неважно. Запоздало, но озарение всё же снизошло на злоумышленников. И дальнейшая экзекуция сменила направление…

Пыхтя и чертыхаясь, троица лиходеев расположила кресты с прикованными жертвами так, чтобы они находились друг напротив друга. И если Насшафа всё жмурилась из-за света, то Велайд прекрасно смог рассмотреть абиссалийку. С ней пока ещё ничего не сделали. Наверное, это глупо, однако вид нечеловечески бледного, но такого знакомого и милого сердцу лица, добавил парню сил.

— Отдохни, мой шаас, теперь нас-стал мой черёд, — напряжённо усмехнулась белая дьяволица, не открывая глаз. — Но ты не волнуйс-ся за меня. Я выдержу.

— Насшафа… нет! — в испуге замотал головой Велайд.

— Да, мой шаас. Иного вых-хода нет.

Северяне, игнорируя переговоры пленников, скучковались возле креста с абиссалийкой. Они несколькими не особо бережными движениями располосовали её одежду, оставив на белоснежной коже кровоточащие порезы, и принялись пристально рассматривать альбиноску. Теперь они уже выглядели не как палачи, а как учёные мужи, встретившие неведомого доселе зверя.

— Какое занятное строение костей таза, правда, экселенсы? — без зазрения совести ощупывал Насшафу Аскар.

— Воистину говорят, что кьерры лишь отдалённо походят на людей, — согласно покивал второй.

— Интересно, а какие ещё различия скрываются… внутри? — задумчиво почесал подбородок третий.

Похитители загадочно переглянулись, а потом один из них расхохотался:

— Что же сдерживает порывы нашей жажды познания, экселенсы? Давайте посмотрим!

— ОСТАВЬТЕ ЕЁ! — сорвался голос нор Адамастро до совсем уж нечленораздельного рыка.

Но мучители не послушали. Они рассмеялись ещё громче, а после приступили к пыткам. Насшафа держалась значительно лучше Велайда. Когда палачи ввинчивали спицы ей под ногти, делясь разного рода наблюдениями, абиссалийка шипела и плевалась. Не сломалась она и тогда, когда эти металлические спицы стали раскалять заклинаниями и направлять в них небольшие энергетические разряды. Альбиноска только рычала и проклинала истязателей. Короткий болезненный вскрик Насшафа позволила себе лишь тогда, когда один из северян, ухмыляясь, принялся шкрябать лезвием вдоль её ребер, увлечённо сдирая тонкую кожу с костей.

— Смотрите, экселенсы, какой необычный цвет! Похоже на лунный камень.

— Да, кости этих тварей выглядят занятно. Если не возражаете, я бы хотел заполучить её череп. У меня, знаете ли, давно тяга к сбору всевозможных диковинок. А этот экземпляр станет хорошим пополнением моей коллекции.

— Кто бы мог подумать, что мне доведётся свежевать настоящего кьерра так далеко от их богомерзких пустошей!

Загнутый на манер птичьего когтя клинок снова заскрёб по рёбрам абиссалийки. Та оскалив острые зубки, зарычала, будто загнанная в угол волчица.

— Какая яркая реакция! А если вот так? — продолжали совещаться похитители.

Под ключицу альбиноски вонзился зазубренный шип, и она выгнулась на кресте, осыпая мучителей ругательствами на родном наречии.

— Любопытно-любопытно…

Нор Адамастро, слушая, как потрошат его спутницу, стиснул в кулак то, что осталось от правой руки. Даже боль уже не могла привести его в чувство. Всё происходящее казалось нереальным. Каким-то воспалённым бредом. И парень понял — это первые предвестники грядущего слома. Велайд устал. Очень. Ему просто хотелось покончить со всем этим. Но не ради себя. Ради неё…

— Насшафа… если увидишь его, передай… что я благодарен за всё. За учение, за веру… Мы славно сражались, но, боюсь, последняя битва пройдёт уже без меня…

— Велайд, нет! Не смей! — в истерике закричала абиссалийка, распахивая веки, невзирая на близкий свет жаровни.

Она поняла, что задумал её шаас. Но не имела возможности заставить его замолчать.

— Эй вы, ублюдки, оставьте её в покое, и я открою то, что вы хотите знать! — твёрдо изрёк нор Адамастро.

Парень вплотную подступился к черте, за которой находится смерть. Он уже не боялся за себя. Он боялся только за Насшафу…

— Так-так-так, господин Велайд, неужели у нас пошёл деловой разговор? — сразу же заинтересовался предводитель северян. — Что ж, я внимаю каждому вашему слову!

— Прежде… прежде всего, надо мной довлеет клятва крови. Поэтому я не смогу… не смогу ска… зать… мно… мно… многого…

Каждый вдох стал даваться аристократу невероятно тяжело. Словно бы он втягивал воздух через тоненькую тростинку, сидя под двухсаженной толщей воды.

— В этом случае, нор Адамастро, вам нужно постараться успеть. Иначе мы продолжим спрашивать эту красноглазую тварь, — невозмутимо развёл руками Аскар.

— Сначала… обещай… не тро… гать… — сдавленно прохрипел Велайд.

— Конечно, если вам так будет угодно, — серьёзно кивнул северянин. — Призываю Сигрида Ледяного Глаза в свидетели!

— Мой шаас, ос-с-становись! Не… ум-у-уф-ф…

Насшафа попыталась достучаться до разума избранника, но один из похитителей заткнул ей рот ладонью.

— Замолчи, сука бледная! А не то… А-а-а-а! Тва-а-арь!

Острые зубки абиссалийки отхватили немаленький кусок от лиходея. И тот затряс прокушенной рукой, орошая всё вокруг крупными каплями крови.

— Говори! Быстро! — подскочил Аскар к Велайду, пока тот не передумал.

— Велайд, не надо!!! — практически без акцента выкрикнула абиссалийка.

— Всё… всё хорошо, Насшафа, успокойся… — затуманенный пыткой взор молодого аристократа устремился на возлюбленную. — Мы всего лишь тени Великого наставника, готовые раствориться в его сиянии…

— Господин нор Адамастро, я жду ответа! — грубо схватил парня за подбородок Аскар.

— Ты… ещё не… поклялся… — упрямо просипел аристократ.

— Пожри тебя Драгор, я обещаю, что не трону больше этого мерзкого кьерра и пальцем, если ты ответишь на мой вопрос. Ну⁈ Кто этот человек в маске⁈

— Под стальной маской… скрывается мой брат. Ризант нор Адама-а-а-ах-х-х…

Продолжение реплики внезапно застряло у Велайда в горле. Он вдруг ощутил, как что-то сломалось внутри него. Не в теле, а в разуме. Нечто очень важное, что делало его человеком, личностью. Тем, кем он привык себя всегда считать. Зрачки парня расширились до невообразимых размеров, превратившись в два чёрных зеркала. И в них отражалось то, что осталось от души молодого озарённого. А именно — ничто. Жуткая и всепоглощающая пустота.

Истерзанное тело обмякло на косом кресте, и в пыточной комнате воцарилось безмолвие, нарушаемое только потрескиванием углей в жаровне. Аскар недоумённо склонился над узником и резко хлестнул по лицу. Шлепок получился неестественно громким в повисшей тишине. Но Велайд не отреагировал. Только голова его безвольно дёрнулась.

Глаза Насшафы в ужасе расширилась. Она смотрела на тело, которое совсем недавно было её возлюбленным. Теперь же это был просто сосуд, опустошённый силой мироздания. Осиротевшая плоть, вдохнуть жизнь в которую сможет лишь Великая Тень. Но даже если абиссалийка познает сакральное кьеррское искусство сотворения, владеть которым дозволяется только патриархам ульев, это не вернёт Велайда. Он никогда уже не станет собой… никогда…

— Экселенсы, поздравляю. Мы сделали первый шаг, — расплылся в широкой улыбке Аскар. — Теперь мы знаем, кто такой Маэстро. Об этом необходимо срочно сообщить мастеру Альдриану.

— И о судьбе наших соратников тоже, — хмуро вставил другой северянин.

— Несомненно. Поэтому мы отправляемся немедленно. Близится утро, скоро откроются городские врата. А нужно ещё закупить припасы…

— Подожди, Аскар, а как же эта тварь? — злобно пропыхтел похититель с прокушенной рукой, заматывая пострадавшую конечность в какие-то тряпки.

— Я зарёкся не трогать её, но вы от этого обещания свободны, — многозначительно осклабился северянин. — Если желаете, экселенсы, можете ещё с ней поразвлечься. Но я, ежели что, дожидаться вас не стану, так и знайте.

— Ничего, дорогу домой мы всегда отыщем, — недобро ощерились похитители.

Порешив на этом, лиходеи разделились. Двое остались с Насшафой, которая не сводила широко распахнутых слезящихся глаз с растянутого на кресте Велайда, а их предводитель покинул глухой каменный мешок.

Коротко посовещавшись, северяне решили, что им незачем держать пленницу в таком виде. Но и развязывать её чрезвычайно опасно. Поэтому они, кряхтя и обливаясь по́том, кое-как уложили косой крест с абиссалийкой на пол. Вокруг они расставили фонари и жаровни, дабы не пропустить ни единой примечательной детали в предстоящем вскрытии. А после взялись за ножи.

— Не возражаете, экселенс, если я, как и намеревался, займусь верхней частью туловища? — подчёркнуто вежливо обратился один из них к товарищу.

— О, прошу-прошу, не смею мешать, — шутливо поклонился второй.

Похитители уже нависли над жертвой, готовясь резать её плоть, но раздавшийся сверху приглушённый шум отвлёк их от намерений.

— Что это было? — воззрился один на другого.

— Может, Аскар? — предположил тот.

— Он ещё не уехал?

— Не знаю…

Привязанная к кресту Насшафа неожиданно хрипло рассмеялась, перепугав северян. Её алые глаза, пылающие свирепой ненавистью и всепожирающим презрением, уставились на пленителей:

— Трусливые слашхаан, это пришла ваша смерть!

Глава 3

Стрелка «Компаса» крутанулась резко в сторону, и я дёрнул поводья скакуна.

— Велайд здесь! — ткнул я пальцем в ничем не примечательную постройку на окраине Арнфальда.

Безликие, следовавшие за мной, спешились без дополнительных указаний и окружили жилище со всех сторон. Выглядело оно, конечно, не очень презентабельно. Древнее, каменное, кособокое, но ещё достаточно крепкое. Не похоже на алавийскую работу, но я не удивлюсь, если оно действительно застало темноликих, живших на этом континенте.

Громыхнули полдюжины «Молотов». Мои братья высадили разом все ветхие ставни и обе двери в неказистом домишке. И сразу же мы ринулись внутрь. Безжалостно громя и без того бедное убранство, Безликие методично переворошили в здании каждый угол. Но ни Велайда с Насшафой, ни тех, кто их сюда привёл, найти не удалось.

— Здесь никого, мой экселенс, — дисциплинировано доложил Гимран. — Вы не ошиблись?

— Нет, — категорично отмёл я это предположение. — Смотри сам.

Держа ладонь так, чтобы помощнику было хорошо видно зелёный указатель «Компаса», я прошёлся из одного конца дома в другой. У дальней стены стрелка внезапно меняла направление и совершала оборот на сто восемьдесят градусов.

— Мой брат прямо под нами, — негромко произнёс я.

— Понял, экселенс. Ищем замаскированный спуск в подвал.

— В этом нет нужды, — придержал я Гимрана. — Приготовиться к бою!

Сотворив свободной рукой конструкт «Праха», я бросил его прямо себе под ноги. Заклинание принялось жадно вгрызаться в пол, перемалывая старый раствор и булыжники в муку. И когда по центру наметилась небольшая воронка, свидетельствующая о том, что перетёртый в песок камень уже начал высыпаться через сквозное отверстие снизу, я опустил ещё и «Молот». Чары легко продавили килограммы образовавшейся пыли и создали в подвале настоящую завесу, сквозь которую рассмотреть хоть что-то было решительно невозможно.

— Вперёд! — скомандовал я и первым сиганул в рукотворный проём.

Модифицированная «Катапульта», лишённая блока разгонки и подброса, позволила мне приземлиться без каких-либо проблем. Активировавшаяся часть плетения мягко погасила инерцию от падения и подняла в воздух ещё больше пыли, затрудняя обзор.

— Кха-а-а! Кха-а-а-р-кха! Что происходит⁈ — закричал чей-то незнакомый голос сбоку от меня. — Я ничего не… ах-х!

Не мудрствуя лукаво, я со всего маху ударил на звук. Сапог впечатался во что-то мягкое, и неизвестный захлебнулся продолжением реплики.

— Эй! Кто здесь⁈ Кто вы⁈ А-а-а! Не трогайте меня! Уберите ру-у-уки-и-и…

Это, надо полагать, Безликие добрались до остальных похитителей. Но с ними я разберусь потом. Сперва нужно найти Велайда и Насшафу.

Безобидная, но достаточно мощная воздушная волна вынесла клубящуюся пыль через дыру в потолке, и я наконец сумел рассмотреть, где мы оказались. Небольшая комната, примерно, три на три метра. Повсюду разбросаны инструменты явно не мирного назначения. Пара валяющихся на боку светильников, опрокинутая жаровня и, мать твою, огромный косой крест прямо на полу! А на нём, будто на дыбе, растянута сплошь покрытая пылью Насшафа.

Безликие сразу же скрутили и обездвижили парочку палачей. Они сейчас лежали буквально втоптанными в пол, и ошалело озирались. И с каждой секундой ужаса в их глазах становилось всё больше. Осознание того, в какой переплёт они угодили, постепенно захватывало разум, вытесняя все остальные мысли. А я занялся путами абиссалийки, попутно формируя несколько «Божественных перстов».

— Риз… Риз-з-з… эти твари… они… — бормотала Насшафа, игнорируя толстый слой пыли, покрывший её лицо.

— Не волнуйся, им сполна воздаться за всё, — решительно пообещал я. — Где Велайд?

Вместо ответа альбиноска дёрнула головой куда-то в сторону. Я проследил взором в том направлении и узрел точно такой же крест, к которому была привязана абиссалийка, только закреплённый на стене. Мне потребовалось около секунды, чтобы распознать на нём засыпанную пылью фигуру.

— Велайд! Велайд, как ты⁈ — бросился я к брату, на ходу сплетая конструкты из раздела магии плоти. — Эй, ты слышишь меня⁈

Из-за мелких песчинок и сора, облепивших младшего нор Адамастро, было непонятно, в каком он состоянии. Но то, что парню изрядно досталось — это несомненно. Ублюдки словно зубами отгрызли ему левую кисть и оторвали несколько пальцев с правой. Но ничего, я верну брату руки. Похитители сами станут донорами…

— Брат, очнись! — потряс я родича, но тот продолжал слепо смотреть в одну точку, безвольно мотая головой. — Да посмотри же ты на меня!

— Риз, Велайда больш-ше нет с нами, — легла мне на плечо рука абиссалийки. — Они… они вынудили его наруш-шить клятву…

Насшафа издала звук, похожий на всхлип и замолкла. А я посмотрел на Велайда другим взглядом. Да, он дышит, его сердце бьётся, а из глаз текут слёзы. Но это лишь физиологическая реакция на каменную пыль, набившуюся под веки. Ведь осознанности в его взоре нет. Одна зияющая пустота…

— Прости, брат, я опоздал…

Плетение «Шока» соскальзывает с моих пальцев, и его проекция тонет в области груди Велайда. Парень не меняет позы или выражения лица. В тёмных глубинах глаз не мелькает ничего. Он просто перестаёт дышать. Его больше нет.

Бережно прикрыв веки брата, я отошёл от креста. В груди медленно разгорался огонь, ярость которого могла запросто погубить всех, кто находился рядом. Я избегал смотреть в сторону захваченных похитителей, ибо боялся собственного гнева. Фантазия рисовала в сознании ужасающие картины того, как я жестоко караю подлых ублюдков. И эти видения пробирали до мурашек даже меня самого. Я задыхался от неистового желания убить этих двоих наиболее зверским способом. И, кажется, эту схватку я безнадёжно проигрывал.

— Был ещё и третий, Риз, — убито произнесла Насшафа. — Его имя Аскар. Это он сотворил с Велайдом такое. Прош-шу, найди его…

Медленный вдох… выдох. Стальная воля сковывает все эмоции. Холодная рациональность и рассудительность гораздо лучше неконтролируемой истерики.

— Насшафа, допроси этих двоих и узнай, куда направился их дружок, — говорю я, мертвенно-спокойным тоном. — А после, делай с ними всё, что посчитаешь нужным. Гимран, ты поможешь.

Абиссалийка, ничуть не стесняясь своей наготы, склонилась над своими мучителями и вперилась в их лица таким взглядом, что даже Безликие нервно посторонились. Маленькие кулачки белокожей дьяволицы сжались до такой степени, что дрожь напряжения сотрясала руки до самых плеч. Чудовищная гримаса исказила миловидное личико, и сейчас Насшафа как никогда походила на кьерра. На безжалостного подземного людоеда.

— П-пожалуйста, мы в… в… всё расскажем… — проблеял один из похитителей, безрезультатно пытаясь отползти подальше от альбиноски.

— Ни с-с-сколько в этом не с-с-сомневаюсь, — голос Насшафы прозвучал угрожающе, словно шелест заточенной бритвы по коже. — Но не надейтесь, что для вас-с-с на этом всё закончитс-ся…

Пленники обмерли в ужасе, и я подумал, что даже присутствие Гимрана будет лишним. Без своих перстней эта парочка для абиссалийки всё равно что слепые щенята. Но помощника я на всякий случай оставлю. Пусть присмотрит за Насшафой. Ибо сами боги не ведают, какие мысли могут витать в её белокурой голове.

Оставив братьям наказ заниматься поисками Аскара, я покинул сию дряхлеющую юдоль и вскочил в седло. Резвый конь понёс меня сквозь улицы просыпающегося города. Рабочий и торговый люд как ни в чём не бывало спешил по своим привычным делам. Пахло дымом и сдобой. Фыркали лошади и громыхали телеги. Арнфальд жил своей обычной жизнью, не ведая, что один из героев Патриархии покинул этот мир навсегда.

Я проносился галопом сквозь это торжество повседневности и лелеял маленький жгучий огонёк в моей душе. «Отомщу… обязательно отомщу…»

Прохожие шарахались из-под копыт моего скакуна. У многих первым порывом было послать мне в спину грязное ругательство или проклятие. Но когда горожане замечали, кто именно мчится стрелой по мостовым, то злость быстро сменялась беспокойством. Всё-таки не каждое утро увидишь несущегося во весь опор Маэстро. И вот уже люди тревожно поминают Кларисию, прося у неё защиты.

Когда мой конь добрался до границ буйной растительности, заточённой в загоне из дырявого кованого забора, я резко натянул поводья. Лошадь от такого обращения обиженно заржала, взвившись на дыбы. А я пластичным движением соскользнул со спины животного и приземлился на обе ноги. Не став тратить время даже на то, чтобы привязать скакуна, я ломанулся в самую гущу древней алавийской рощи. Возможно, именно здесь северяне обсуждали свои финальные планы по срыву первого турнира милитариев.

— Гесперия! Гесперия, ты слышишь меня? Ты нужна мне! — позвал я, обращаясь к дремучим перекрученным кронам.

Что-то неуловимо изменилось вокруг, будто я пересёк незримую границу между мирами, и прямо на моих глазах от мощного древесного ствола отделилась гибкая подвижная фигура первородного духа.

— Александр? — удивилась она, и я запоздало сорвал с себя стальную маску. — Что с тобой?

— Все вопросы потом! Прошу тебя, Гесперия, помоги найти одного подонка! Это один из тех северян, разговоры которых ты подслушивала для меня. Он уходит на север, но наверняка будет избегать дорог и двигаться через леса! Для озарённого это не составит больших проблем! Укажи, где он! Или перенеси меня к нему!

От моего напора дриада несколько опешила и отступила на полшага. Тело её покрылось твёрдой корой, как будто бы она готовилась к схватке.

— Гесперия? В чём дело? — выдохнул я.

— Я не стану помогать тебе в этом, Александр, — проскрипел словно старые сучья голос первородного духа. — Твоё сердце источает ядовитый мрак, тобой движет жажда чужой крови. И я не собираюсь участвовать в этом.

Первейшим моим порывом было сорваться и начать кричать. Но я снова взял эмоции под жесткий контроль. Постоянно забываю, что Гесперия не человек, а воплощение сил природы. Она мыслит другими категориями и имеет противоречивое отношение к насилию.

— А разве твоя ненависть к кьеррам сильно отличается от того, что сейчас испытываю я? — задал я провокационный вопрос.

— Конечно. Они ведь уничтожают мои леса! — ожидаемо не усмотрела параллелей дриада.

— Этот сын потаскухи тоже уничтожил нечто дорогое для меня. Разве я не имею права желать ему мучительной смерти?

— Имеешь, — легко согласилась Гесперия. — Но я хранитель жизни, Александр. А ты требуешь от меня того, что претит моей сущности.

Я выслушал её отказ спокойно. Только губы помимо воли сжались в узкую линию. Да, я мог бы возразить, что не прошу никого убивать. С этим я легко справлюсь и сам. Но какой смысл? Если упрямый дух что-то решила, то её так просто не переубедить.

Я молча развернулся, намереваясь уйти, но тут вся древняя роща будто бы дёрнулась в дружном порыве, собираясь меня задержать. Но я не остановился. И тогда ветви передо мной сплелись в живой занавес, который не всяким мачете прорубишь.

— Александр… — голос дриады растерял свою твёрдость, став обеспокоенным.

— Выпусти. Мне нужно идти, — сухо произнёс я.

— Зачем? — последовал обезоруживающий своей наивностью вопрос.

А действительно, куда мне спешить? Велайда не вернуть. Вместе с Безликими в погоню я не брошусь. Единственное, что я могу — сообщить Илисии об участи, постигшей её сына. Но это именно то, чего мне совершенно не хочется делать. Но придётся…

Со вздохом опустившись прямо на поросшие мхом корни, я с силой провёл ладонями по лицу. Гесперия почти сразу оказалась напротив меня, с тревогой заглядывая в глаза. Она протянула ко мне руку, но почему-то так и не решилась прикоснуться. Сейчас я представлял собой сгусток концентрированной злобы, и вряд ли чувствительному духу вообще приятно было находиться рядом. Но и уходить она не торопилась.

— Ты убиваешь свою душу, Александр… — печально изрекла хранительница лесов.

— Знаю, ты уже говорила, — хмыкнул я.

— Возможно, при иных обстоятельствах, я бы помогла найти человека, который тебе нужен. Но этим, в первую очередь, ты вредишь самому себе… Пойми, месть отравляет. Я прямо сейчас вижу, как она разъедает тебя изнутри.

— Я всё равно найду ублюдка, — безразлично пожал я плечами. — Найду и сделаю так, чтобы он умолял о смерти.

— Верю. Но тогда я буду знать, что ты сам взвалил на себя этот груз. И… Александр?

— Да?

— Я пойму, если ты не захочешь после такого отказа помогать мне. Я готова заплатить эту цену.

Честно, я даже немного удивился. Чтобы первородный дух поставил жизнь какого-то смертного выше своего дома, который прямо сейчас разрушают порождения пустошей? Это созданиям природы не свойственно.

— Нет, Гесперия, уговор есть уговор. Более того, все эти дни я активно работал в данном направлении.

Дриада недоумённо подняла брови, прося пояснений. И я откинул полу плаща, демонстрируя чехол с коротким ножом. Зная силу божественной реликвии, я опасался расставаться с ней. Поэтому привык носить с собой всегда и везде.

— Как думаешь, эта штуковина для тебя опасна? — поинтересовался я и всего лишь на сантиметр выдвинул клинок из ножен.

В тот же миг Гесперия, исторгнув испуганный клёкот, исчезла в неизвестном направлении. Я озадаченно покрутил головой и обнаружил повелительницу лесов метров за пятнадцать меня.

— Что это за дрянь⁈ — проскрипела она не своим голосом.

— Одной царапины этого ножа хватило, чтобы отделить душу Ризанта от тела, — признался я.

— Спрячь! Спрячь! Больше не приноси его в мои владения, Александр! Это… это очень… ОЧЕНЬ плохая вещь! Это никогда не должно было появиться в нашем мире!

— Но тем не менее, оно существует, — пробормотал я, но клинок всё же убрал.

Что ж, в принципе, реакция Гесперии сказала мне гораздо больше, нежели слова. И более того, я понял, что ножны у реликвии тоже оказались не из простых. Покуда лезвие покоилось в них, первородный дух вообще ничего не замечала. С кем бы мне ни пришлось иметь дело, а выбрасывать этот козырь на стол я обязан лишь тогда, когда буду уверен, что гарантированно поражу цель.

— Скоро, Гесперия, я приду к тебе, — заявил я, поднимаясь с земли. — Со мной будет дюжина человек и столько же скакунов. Если ты сможешь провести нас на север своими тайными тропами, то мы решим твою проблему.

— Я… попробую…

Дриада поморщилась, словно от зубной боли. Видимо, ей совсем не доставляла удовольствия перспектива взаимодействовать с таким количеством людей. Но ничего. Привычный комфорт или принципы иногда приходится приносить в жертву собственным целям. А порой всем нам приходится терять и нечто большее.

Глава 4

Похороны Велайда состоялись через два дня. Церемония была разделена на несколько частей. И сейчас шла официальная, предназначенная для широкой публики. Лиас лично изъявил желание выступить на ней и принести соболезнования миларии нор Адамастро. А вместе с ним на прощание с братом заявился практически весь столичный высший свет. Людей было так много, что кареты запрудили окрестные улицы, создав доселе незнакомое в этом мире явление — дорожные пробки.

Неудобное траурное облачение жгло мою кожу, словно языки пламени. Но я упрямо стоял возле посмертного ложа Велайда, стиснув зубы. Потому что рядом находилась та, кому было гораздо хуже, чем мне. Убитая горем Илисия держалась из последних сил. Чёрная вуаль скрывала её лицо от посторонних взоров, но я видел, какой неизгладимый след оставило на нём горе. Сейчас мы оба слушали бесконечные потоки соболезнований и благодарно кивали, не особо вникая в смысл чужих речей. Ибо смысла в них было даже меньше, чем искренности. Ведь большинство пришло только потому, что хотели попасть на глаза патриарху.

— … ужасная трагедия…

— … он был лучшим из нас…

— … печально, когда уходят молодые…

— … величайшая потеря для всех…

— … он был верен долгу воина до конца…

Вероятно, кто-то мог обвинить мачеху в чёрствости и бессердечности. Не каждая мать сумеет провести целый день рядом с телом своего чада и слушать-слушать-слушать. Но я знал, что скрывается за этим показным спокойствием. Когда Илисия узнала о гибели сына, то сорвалась в такую истерику, что пришлось её усыплять «Морфеем». Женщина билась в конвульсиях на полу и клоками вырывала собственные волосы. И всё это под леденящие кровь завывания, в которых с трудом узнавался человеческий голос. До сих пор оторопь берёт, как вспомню…

Но уже через день мачеха взяла себя в руки. Нахлебалась каких-то отваров и теперь больше походила на зомби. Однако даже сквозь дурманящую пелену зелий прорывалась чёрная тоска, завладевшая аристократкой. Как, например, сейчас.

— Боги покарали меня, Риз… — неожиданно произнесла Илисия, когда поток сочувствующих практически иссяк. — Это наказание за то, что я сделала с Одионом. Велайд был плоть от плоти его, продолжением своего отца…

— Не надо, милария, не говорите этого, — мягко укорил я родственницу.

— Но я знаю, что это так. Моё предательство невозможно искупить. Если бы я имела достаточно смелости, чтобы добровольно принять смерть, то высшие силы не забрали бы моего мальчика…

— Хватит.

— Мне просто нужно было самой выпить отраву, которую я подмешивала Одиону, и тогда…

Илисия всхлипнула, и я понял, что действие отваров подходит к концу. А тут, как назло, к нам направился какой-то напыщенный индюк, горделиво выпячивающий объемное брюхо. На пальцах его сверкало три магистерских кольца, но я прекрасно видел, что передо мной не воин. Исследователь? Наставник? Целитель? Возможно. Но никак не милитарий.

— Экселенс нор Адамастро, милария, — изобразил он высокомерный кивок. — Дозвольте разделить с вами скорбь сегодняшнего дня. Кончина вашего… э-э-э…

— Брата и сына, — подсказал я.

— Ах, простите. Да, это невосполнимая потеря для всей Патриархии…

— Извините, но мы вынуждены оставить вас, — неучтиво перебил я толстяка.

— Но как же? Церемония ведь…

— Уже подходит к концу! — гневно сверкнули мои янтарные глаза.

Такой явный намёк был понят правильно. Мужчина недовольно встопорщил усы и отошёл от нас. И очень вовремя, потому что я уже ощущал, как руки Илисии медленно сползают по моему локтю. Ещё немного, и мачеха рухнет прямо тут, возле тела сына.

— Всё хорошо, эксленес? — возникла рядом со мной Исла гран Мерадон, заподозрив неладное.

— Не особо, — не стал я отпираться. — Милария совсем плоха. Ей нужно отдохнуть. Будь добра, позаботься о ней.

— Конечно, как прикажете, наставник…

Я помог довести Илисию до конного экипажа и отправил домой. Сам же вернулся в траурный зал к брату. Вскоре ко мне присоединились Гимран нор Лангранс и его протеже Тарин.

— Удивительно, экселенс Велайд выглядит как живой, — глухо произнёс мой помощник, рассматривая тело на посмертном ложе.

— Насшафа постаралась, — безэмоционально отозвался я.

— Как она? — спросил Тарин.

— Тебе лучше не знать.

— Надеюсь, проклятые северяне получат по заслугам, — стиснул кулаки магистр.

— Не волнуйся, Насшафа очень плотно над этим работает, — без тени иронии сказал я. — Психология кьерров отличается от нашей. Они даже горюют по-своему. Этим двоим ублюдкам не позавидуешь. Я видел, что абиссалийка с ними сотворила. Каждый вздох для них мучение. Каждый миг — агония. Удивляюсь, как Насшафе удаётся поддерживать в этих кусках мяса жизнь.

Тарин моё заявление воспринял с долей некоторого удовлетворения. А вот физиономия Гимрана позеленела. Ведь он не просто видел результат, а присутствовал там, когда альбиноска вершила свою месть.

— Последние скорбящие расходятся. Пора звать братьев? — посмотрел на меня нор Лангранс.

— Да, пожалуй, что уже можно, — согласился я. — Тарин, ты сделал то, что я просил?

— Разумеется, экселенс, — кивнул озарённый. — Я рисовал всех наших павших братьев, не смыкая глаз. А милария Исла вписала на страницы книги их подвиги. У неё на самом деле потрясающий почерк. Даже мой наставник по искусству каллиграфии вряд ли смог бы с ней сравниться.

— Вы хорошо потрудились, я этого не забуду, — поблагодарил я собеседника.

— Мы просто тени Великого наставника, — ответил мне Тарин частью ритуальной фразы, принятой в братстве.

Что ж, прощание с Велайдом нор Адамастро состоялось. Но пришла пора переходить ко второй части. Здесь уже будут присутствовать только те, кто хранил общую тайну с усопшим. Те, кто провожает павшего брата в небесные чертоги, куда все мы рано или поздно отправимся. Те, чья скорбь будет настоящей и неподдельной.

Двери траурного зала затворились, знаменуя окончание церемонии. Постепенно помещение стало наполняться людьми в чёрных одеяниях и глубоких капюшонах. Я удалился, чтобы вернуться в более привычном облачении и стальной маске, давно уже ставшей чем-то вроде символа. О том, что я Маэстро, знали лишь самые приближённые из братства. А потому Светить лицом на две сотни человек не входило в мои планы.

Когда я вернулся, Безликие замерли, выстроившись в ровные шеренги, ожидая продолжения. Даже Лиас спустился с высот патриаршего трона и занял место среди всех, как рядовой милитарий. Посмертное ложе Велайда уже накрыли чёрным саваном с изображением герба братства. Возле установили резной анало́й — четырёхугольный столик с покатым верхом, доходящим мне до груди. Он был развёрнут лицевой стороной к публике. А на нём лежал тяжёлый фолиант, большинство страниц которого пустовало. Пока…

В оглушающей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечных фитилей, я вернулся к посмертному ложу и снова взглянул на лицо Велайда. Безмятежное и спокойное. Будто он просто спит.

— Наш путь, братья, полон опасностей, — начал я свою речь. — Смерть преследует нас даже тогда, когда мы не выходим на поле боя. Одним фактом своего существования мы посягаем на закостеневшие устои и привычные порядки. И, конечно же, это не нравится очень многим…

Моя ладонь с тихим шорохом прошлась по шершавой коже книжного переплёта.

— Велайд нор Адамастро пал не в честной схватке, а от рук тех, для кого подлость так же естественна, как дыхание. Они надеялись, что смерть запугает нас и заставит свернуть знамёна, спрятавшись в темноте. Эти же люди пытались устроить бойню во время турнира. Их методы бесчестны и презренны. Террор — их основной инструмент. Но разве уступим мы этому давлению?

По рядам Безликих прошла небольшая волна. Озарённые расправляли плечи и поднимали подбородки, словно демонстрируя свою решимость.

— Я не боюсь смерти, мои братья, и вы не бойтесь! Человеческая жизнь — лишь короткий звук в безмолвии вечности. Она звучит всего мгновение, а потом затухает, не оставив после себя ничего. Те, чьё существование лишено смысла, навсегда растворятся в небытии, стираясь из памяти даже собственных потомков. Но мы с вами, братья, не просто звуки! Мы — песня! Каждый из нас — это нота, высеченная в эпохах! Мы не умираем, ведь наши деяния, подвиги и лики остаются здесь, на этих страницах. Когда наступит черёд, то каждый из нас станет частью этой арии. «Арии Вечности…»

С этими словами, я распахнул фолиант, и с него на Безликих посмотрел Велайд. Портрет моего брата занимал целую страницу, а на соседней располагался текст, скрупулёзно выведенный рукой Ислы гран Мерадон.

— Враги должны бояться нас, — продолжал я, — поскольку для них смерть сулит конец и забвение. Но мы — другие. Даже если мы гибнем, песня не останавливается. Ибо братство — это не те, кто дышит сегодня. Братство — это те, чьи голоса звучат в веках. Так пусть же весь мир содрогается, слыша наш хор!

— Веди нас, Великий наставник! — подала голос одна из фигур, в которой я узнал Лиаса. — Веди вперёд, а мы, словно твои тени, последуем за тобой!

Две сотни милитариев поразительно синхронно отсалютовали мне, будто долго репетировали этот жест. И я ощутил, как в горле возник распирающий комок, который мешал дышать. Сложно передать словами те чувства, что я сейчас испытал. Я ощутил себя чем-то более значимым, нежели простой человек. На короткий миг я стал чем-то несоизмеримо бо́льшим. Мы все стали. Мы были Братством…

— Торжество каждой победы омыто слезами, муками и кровью тех, кто за неё сражался, — глухо произнёс я. — Оно нарисовано нашей болью, словно картина на холсте. И мы не должны забывать, ради чего принесены эти жертвы. Не должны сдаваться. Поэтому, мои братья, давайте сегодня, в этот скорбный день, вспомним тех, кто некогда шёл с нами в одном строю… Велайд нор Адамастро третий… Нест нор Эльдихсен четвёртый… Фаэллан нор Кресир второй… Лиретия нор Арвейн четвертая… Эсфир нор Ильдис второй… Альрик нор Вэльмар третий… Нерид нор Бранн первый…

Страницы с тихим шелестом переворачивались, демонстрируя моим последователям портреты павших соратников. Имена звучали, как строчки печального гимна. И после каждого Безликие ударяли себя кулаками в грудь, отдавая дань памяти. В этом и заключалось наше бессмертие…

* * *

— Милария, если не возьмёте себя в руки, то погребение Велайда состоится без вашего присутствия. Вы точно хотите этого? — строго осведомился я, осуждающе глядя на Илисию.

Сегодня впервые увидел мачеху во хмелю. Впрочем, это было ещё легко сказано. Она упилась до такой степени, что не могла подняться на ноги и связать двух слов. Женщина только что-то бессвязно мычала, распластавшись в кресле всё в том же траурном наряде, который не сменила со вчерашней церемонии.

Поняв, что от человека в подобном состоянии ничего не добьюсь, я протяжно вздохнул и покачал головой. Приблизившись к вдове нор Адамастро, я сотворил огромную проекцию «Божественного перста» и направил её в затылок мачехи.

— Соберитесь, Илисия! Вы — опора рода! На ваших женственных плечах держится хозяйство наших поместий! Мы все горюем, это факт. Но жизнь продолжается. Подумайте, захотел бы Велайд видеть вас такой? Или стать свидетелем упадка, постепенно разрушающего его родной дом?

Заклинание подействовало. В осоловевших глазах женщины мелькнул первый проблеск осознанности.

— Риз… мальчик мой… прости, — пробормотала аристократка. — Я так виновата перед тобой…

— О чём вы, милария? Я не сержусь на вас. Горевать — это естественно. Особенно для матери.

— Я… я не об этом. Я о том, что когда-то ненавидела тебя и хотела сжить со свету. Это… это ужасно. Я отвратительный человек. Но теперь, когда боги меня наказали, я понимаю тебя. Понимаю, почему ты искал утешения в вине и дурманящих зельях.

— Не будем ворошить прошлое, Илисия, — постарался я переключиться на другую тему.

И в самом деле, зачем мне обижаться? Ведь это было даже не со мной, а с настоящим Ризантом нор Адамастро. И хоть я сейчас занял его тело, которое, впрочем, уже полноправно считал своим, но всё равно не принимал былую вражду с мачехой на свой счёт. Вот такой вот выверт психики.

— Поднимитесь, милария. Ступайте и приведите себя в надлежащий вид, — приказным тоном распорядился я. — Веда встретит вас в Клесдене. Она с семьей нор Эсим окажет помощь в погребении Велайда. Уверен, брат будет рад упокоиться рядом с отцом. Заодно вам предстоит проконтролировать процесс восстановления нашего родового поместья.

Илисия с титаническим трудом попыталась воздеть себя на ноги, и мне пришлось поддержать её ещё одним «Божественным перстом». Ровно в тот миг, когда я сдал мачеху служанкам, которые должны были помочь ей привести себя в порядок, появилась Исла.

— Мне кажется, мой экселенс, вы слишком строги с миларией нор Адамастро, — не удержалась от замечания озарённая.

Я глянул на соратницу, и та сразу же смущённо опустила лицо, пряча под чёлкой повязку на отсутствующем глазу.

— Мне нужны сильные сподвижники, Исла, — с лёгким нажимом произнёс я. — У меня не хватит ни времени, ни ресурсов на преодоление чужих личностных кризисов. Я нуждаюсь в тех, кто укрепит мои тылы, а не ослабит.

— Да, простите, мой экселенс. Я лезу не в своё дело, — пошла на попятную госпожа гран Мерадон. — Я прибыла сообщить, что братья уже в сборе.

— Хорошо, ступай. Скоро я объясню, зачем созвал вас.

Немного погодя, когда Исла ушла, отвесив почтительный полупоклон, я тоже отправился к своим людям. Они вместе с Насшафой дожидались меня в отдельной комнате, расположенной в самом отдалённом крыле поместья. В число братьев, которых я собирался привлечь к участию в северной кампании, я включил только самых опытных, надёжных и преданных. Тех, с кем мы прошли горнило осады Арнфальда и клесденской мясорубки. Кто кровью и усердием заслужил звание лучших милитариев братства Безликих. Трое из них даже успели побывать со мной в пустошах с Лиасом и Нестом.

— Экселенсы и миларии, вам наверняка любопытно, зачем я вас собрал, — с ходу взял я быка за рога. — Что ж, не буду тянуть. Нам предстоит отправиться сначала на север. Конкретно в Скальвир. Затем мы значительно углубимся в Абиссалийские пустоши. Насшафа, твоё присутствие нам бы очень помогло. Но предупреждаю, нас гарантировано ждут боевые столкновения с твоими родичами. Если ты откажешься, я пойму.

— Нет, Риз-з, я пойду с тобой, — категорично заявила альбиноска. — Великая Пустошь опас-сное место, полное угроз. Со мной тебе будет прощ-ще.

— Спасибо, это решает многие наши проблемы, — благодарно кивнул я.

— Э-э-эм… мой экселенс, вы позволите? — поднял руку Тарин, будто первоклассник.

— Слушаю?

— Дорога на север у торгового обоза занимает почти восемь лун, — принялся излагать магистр. — Налегке отряд озарённых проделает сей путь за полгода. Возможно, быстрее, но неизвестно сколько времени нам предстоит провести под небом Абиссалии. Разумно ли покидать Патриархию на столь длительный срок? Особенно когда алавийцы ведут активную подготовку к войне. Я слышал, что их флотилия доставила на западное побережье почти сорок тысяч молдегаров. И завоз новых сил не прекращается. Железо, оружие, провизия, солдаты — темноликие твари собирают кулак, который угрожает всему объединённому фронту и, в первую очередь, нашей стране. Ведь Южная Патриархия следующее государство после Монтвейна, на которое открывается дорога от Горного Предела.

— Понимаю твои сомнения, брат, — сдержанно кивнул я. — Однако у нас нет выбора. В долгосрочной перспективе мы обречены на поражение без поддержки севера. Нам нужны не только их рудники, но и солдаты. План минимум — привлечь на нашу сторону армию Скальвира.

— Ронхеймских палачей? — удивлённо вскинула брови Исла.

— Именно. Тебя что-то смущает? — воззрился я на соратницу.

— Кхм… нет, мой экселенс. Но слава об этих головорезах ходит недобрая, — сцепила руки в замок милария гран Мерадон.

— Истинно так! — поддержал её Гимран. — Не очень давно Ронхеймские палачи наводили ужас на всех соседей. Скальвир вполне мог бы захватить весь север, если бы не вмешалась гильдия магистров Винхойка.

— Но сейчас именно они не дают абиссалийским тварям целиком вырезать тамошнее население. Извини Насшафа, не принимай на свой счёт. Армия Ронхейма десятилетиями закалялась в непрерывных столкновениях с опасным противником, который не ведает страха или жалости. Кто, если не они, смогут скрестить мечи с молдегарами и удержать строй?

— От них не будет толку, если мы вернёмся с севера и увидим, как над столицей развеваются флаги Высшего Капитулата… — упрямо пробормотал Гимран.

— Мы успеем вернуться задолго до этого, — убеждённо изрёк я.

— Но как, экселенс? — вскинулся Тарин. — Одна только дорога туда и обратно займёт год!

— Вообще-то, я планировал оказаться близ Ронхейма уже завтра утром, — загадочно улыбнулся я.

— Что-о⁈ — отвалились челюсти у всех присутствующих.

— Каким образом, экселенс? — воззрился на меня один из Безликих, явно подозревая насмешку в моих словах.

— К сожалению, ответить вам я не смогу. Но, экселенсы и миларии, прошу не задавать мне вопросов, а принять это как данное. Завтра мы уже будем на границе Скальвира и Винхойка. Большего, к сожалению, я не скажу.

Во взглядах Безликих я замечал тени сомнений. Но не во взоре Насшафы. Она верила мне безоговорочно, и всё, что я произносил, абиссалийка воспринимала как факт, который обязательно свершится.

— Собственно, это всё, что я хотел вам сказать, экселенсы и миларии. Ступайте и готовьтесь к путешествию. Подберите гардероб потеплее. Но если ничего не найдёте, не беда. Приобретём у северных торговцев. Ну и напоследок…

Моя рука нырнула под камзол и извлекла горсть мелких бархатных мешочков. На каждом из них были вышиты имена моих будущих спутников. И первым я выбрал мешочек с именем Ислы.

— Госпожа Полночь, с некоторым запозданием, но всё же позвольте выразить восхищение вашими успехами. Ваша победа в турнире озарённых была блистательной и полностью заслуженной!

— Это лишь потому, что Гимран не участвовал, — смущённо потупилась аристократка.

— Не нужно умалять своих достижений, Исла. Лучше прими от меня этот дар. Владей им мудро и храни его тайну…

Бархатный мешочек перекочевал из моей руки в ладонь девушки. Она вытряхнула из него небольшое колечко, украшенное мутным и неказистым камнем, похожим цветом на жжёный сахар. Да-да, что поделать, не сумел я добиться при изготовлении кровавых алмазов ювелирной чистоты. Но рабочий инструмент и не должен быть красивым.

— Что это? — с сомнением повертела милария гран Мерадон свой подарок между пальцами.

— Сейчас остальные разберут мешочки со своими именами, и я объясню.

Безликих долго упрашивать не пришлось. Не прошло и минуты, как все без исключения магистры уже надели перстни. Даже Гимран, который осваивал стиль полной руки и отходил от использования колец.

— А теперь попробуйте сформировать плетение «Лучины», — попросил я.

И буквально через секунду комната потонула в изумлённых и одновременно восхищенных возгласах. Магистры будто дети загомонили, сообщая о совершенном открытии. Где это видано, чтобы конструкт заполнялся энергией без участия самого озарённого?

— Спешу предостеречь, ресурс этих перстней не безграничен, хоть и значителен, — повысил я голос, перекрывая поднявшийся шум. — Они — оружие последнего шанса, когда собственных сил уже не осталось. Это ясно?

— Да, экселенс! — хором отчитались Безликие.

— Прекрасно. В таком случае, можете быть свободны. Жду вас завтра на закате. Нам предстоит дьявольски огромный объем работы.

Глава 5

Тёмная громада стен Арнфальда медленно отдалялась, оставаясь позади. Мы с Безликими лёгкой рысью скакали по мощёной дороге, освещаемой убывающей луной. Но, добравшись до поворота, я сошел с тракта и повёл отряд к небольшой роще. Там я приказал спешиться и дальше вести лошадей под уздцы. Короткая заминка возникла только с Насшафой, так как она впервые передвигалась верхом самостоятельно. Не скажу, что наездница из неё вышла совсем аховая, вовсе нет. Живя в улье, она каталась на таких тварях, которые большинству и в страшном сне не привидятся. Но никаких специальных приспособлений вроде седла и стремян у кьерров не существовало. Отчасти недостаток опыта компенсировался врождённой ловкостью абиссалийки. Но аристократам, которые верхом чувствовали себя уверенней, нежели на своих двоих, Насшафа всё равно проигрывала.

— Прошу всех выстроиться друг за другом и плотно завязать глаза. Лошадям опустить шоры. Держите скакунов по левую сторону, — распорядился я.

Отряд беспрекословно подчинился, хотя и я видел, как подмывало Тарина засыпать меня вопросами.

— Вытянутую руку положите на плечо впередистоящему спутнику. Направляющий держится за меня. Внимательно смотрите под ног… а, ладно, забыли. Готовы? Тогда пошли.

Будь здесь кто-нибудь из непосвященных, он бы со смеху покатился от такого зрелища. Наблюдать за тем, как дюжина всадников ползёт, уподобляясь длинной сороконожке, да ещё и тащит за собой лошадей, наверняка очень забавно. Но посторонним, слава Многоокому, в таком месте взяться было неоткуда.

— Гесперия, время пришло, — шепотом позвал я.

Но первородный дух не явилась. Странно. Может, не услышала?

— Гес-пе-ри-я! — сквозь зубы прошипел я, уже представляя, как глупо будут выглядеть перед своими людьми, если она не придёт.

Слава богам, обошлось. Гибкая фигура дриады мелькнула в слабом мерцании лунного света, подсматривая за нами из-за древесного ствола.

— Ты привёл кьерра в мой дом! — обличительно прошелестели ветви над моей головой.

Нервно оглянувшись на спутников, я не заметил какого-либо возбуждения среди них. А на основании этого уже предположил, что они голоса Гесперии не слышали. Ну хотя бы так…

— Она наш проводник по пустошам, — всё так же тихо ответил я, неотрывно следя за движениями первородного духа. — Без неё вся эта затея не имеет смысла.

Хозяйка леса порывисто оттолкнулась от дерева и скрылась, ничего больше не сказав. Я в первое мгновение не понял, что это значит. Неужели её настолько разозлило присутствие Насшафы, что она готова растоптать нашу договорённость?

— Почему ты стоишь, Александр? Иди за мной, — призывно колыхнулась листва.

Облегчённо выдохнув, я побрёл в том направлении, где исчез силуэт Гесперии. Следом за мной тронулась и процессия соратников. И на сей раз нам пришлось плестись по тайным лесным тропам больше часа. Кажется, первородному духу было гораздо тяжелее переправить такое количество народа, нежели меня одного. Я, путешествующий таким образом не впервые, очень точно уловил момент перехода. Ощутил, как бархатная южная ночь сменилась леденящей свежестью, и был к этому готов. А вот лошади взбрыкнули. Да и от моих спутников послышались удивлённые возгласы.

— Я привела вас, Александр… — устало зашелестел ветер, словно засыпая на ходу. — Спасибо тебе, что пытаешься помочь…

Посчитав это разрешением, я скомандовал снимать повязки с глаз. Мои ошеломлённые соратники посрывали их во мгновение ока, а затем принялись напряжённо всматриваться в темноту окружающего нас леса. Первым ко мне подскочил задыхающийся от изумления Тарин. Он был так удивлён, что не находил слов, а только открывал и закрывал рот, уподобляясь выброшенной на берег рыбе.

— Никаких вопросов! — жёстко пресёк я любые разговоры. — Примите произошедшее как нечто само собой разумеющееся. Лучше переоденьтесь пока во что-нибудь более подходящее.

Безликие ещё немного повздыхали, о чём-то там между собой поворчали. Но спорить со мной не решились и полезли в тюки с утеплёнными плащами. Ведь в Патриархии, оставшейся в тысячах вёрст отсюда, погода значительно отличалась от северной. Если говорить привычными для меня аналогиями, то мы из бархатного лета шагнули в промозглую и ветреную осень.

— Значит так, мы сейчас с вами на границе Скальвира и провинции Винхойк, — приступил я к брифингу. — Здешние земли сталкиваются с наиболее агрессивным нашествием порождений пустошей. Однако восприятие масштабов проблемы у жителей окраин и правящих особ сильно разнятся. Последние, кажется, не замечают масштабов изменений. А ведь здесь темпы наступления абиссалийских созданий возросли кратно. Крестьяне вынуждены обносить деревни высоким частоколом и самостоятельно оборонять его. Торговые обозы подвергаются нападениям или бесследно пропадают. Страдает экономика. Однако местные лидеры не спешат объединяться, а ждут, когда чужие руки разделаются с напастью. Наша цель стать этими руками, а по возможности и записать себе в должники окрестных ярлов и скёльвальдов. Задача ясна?

Спутники дисциплинированно кивнули, и я посчитал, что мы можем отправляться в дорогу. Выйдя из леса и скорректировав направление движения по звёздам, я взял курс на Ронхейм — столицу Скальвира. Уж кто-кто, а правитель этих земель за моё предложение должен ухватиться всеми конечностями.

— Ш-ш-ша! — неожиданно вскинула ладонь Насшафа, вынуждая нас натянуть поводья. — Я что-то с-слышала!

Мы замерли, стараясь дышать как можно тише, а абиссалийка принялась крутить головой и принюхиваться, словно ищейка.

— Там, — уверенно заявила она, указывая на поросший мхом и лишайником овражек.

Исла и Гимран спешились. Они отправились проверить, что привлекло внимание альбиноски, создавая на всякий случай проекции боевых плетений. И когда пара магистров приблизилась к оврагу, оттуда резко выскочила длиннохвостая двуногая тень.

— Бей! — выкрикнул Гимран, засылая в подвижный силуэт «Стрелу».

Но Исла атаковала и без команды. Она закидывала неизвестного врага «Серпами», швыряя заклинания так, чтоб от них было сложнее увернуться.

Оба милитария попали. Сначала «Стрела» пронзила навылет существо, заметно поубавив у него прыти. А затем метко пущенный «Серп» развалил фигуру надвое. И пока Безликие настороженно осматривали окрестности, ожидая появления новых врагов, Насшафа спрыгнула с лошади и побежала к свежему трупу.

— Риз-з, взгляни, — позвала она.

— Похож на шаксатора, — отметил я, подходя ближе.

Память тут же услужливо мне подсунула воспоминание о том, как я давился мясом похожей твари, когда раненным бежал из пустошей. К горлу подкатила тошнота, но я виду не подал.

— О том и реч-чь! Раз-зве ты не понимаеш-шь? — встревожено закусила губу абиссалийка.

— Чего именно?

— Мы на с-севере! За тысячи вёрст от тех мес-ст, где распространены з-знакомые мне заветы!

— Погоди-погоди, ты пытаешься сказать, что в этой части света кьерры привыкли создавать совершенно других отродий? — уловил я ход мыслей Насшафы.

— Да, Риз-з! Наши знания о преобразовании плоти свящ-щенны. Никто ими не с-станет делиться с другими! Даж-же в соседствующих ульях верховные отц-цы могут придерж-живаться абсолютно не похожих заветов. А уж здес-сь, так далеко от моего родного дома, дети Великой Тени прос-сто обязаны отличаться!

— Значит, этот шаксатор забрёл сюда из южных областей? — выдвинул я версию.

— Нет, он бы так далеко не забралс-ся, — отрицательно покачала головой абиссалийка. — Здесь что-то другое… будто смеш-шение двух разных-х учений…

— Но ты же сказала, что никто и ни при каких обстоятельствах не позволит себе передавать рабочие схемы по трансформации мёртвой плоти? — нахмурился я.

— Всё так. Ес-сли только…

— Если только что? — поторопил я Насшафу.

— Если только южные обитатели не покорили север…

Неободрительно цыкнув, я ещё раз взглянул на убитую тварь. Длинный костяной хвост, будто бы собранный из множества позвонков, совершенно точно был мне знаком. А вот остальная анатомия шаксатора явно подверглась модификации. Не особо существенной, но всё же заметной.

— Насшафа, ты можешь остаться здесь и собрать побольше информации о снующих тут созданиях пустошей?

— Да, Риз-з. Так от меня будет больш-ше толку, чем при свете дня в людских пос-селениях, — кивнула альбиноска.

На том и порешили. Подвесив на абиссалийку «Паразита», чтобы потом без труда разыскать её, мы с Безликими двинулись дальше. Ехать пришлось весь остаток ночи. Вскоре лес закончился и начались предгорья, покрытые чахлой карликовой растительностью. И только к рассвету я заметил вдалеке угрюмые мрачные стены, отлично вписывающиеся в угнетающий северный пейзаж.

— Ну вот и Ронхейм, — сообщил я своим спутникам.

— Это? — удивился Гимран. — Какой-то он маленький…

— На севере редко можно встретить города, в которых живёт более пяти-шести тысяч человек, — со знанием дела изрёк Тарин. — Зато их гораздо больше, чем в нашей Патриархии, и все они отменно укреплены.

И действительно. Со стороны Ронхейм выглядел в несколько раз меньше Клесдена и скорее напоминал мрачную крепость.

— А почему так? — вклинилась в диалог Исла.

— Наверное, сказывается близость пустошей, — пожал плечами магистр. — Чем протяжённей периметр стен, тем сложнее их оборонять. Кроме того местное население во многом зависит от охоты и собирательства. Если где-то соберётся слишком большая толпа, которую не сумеет прокормить лес и тундра, то может начаться голод.

И здесь суждения Тарина, похоже, были достаточно близки к истине. Я сам не задумывался о причинах такого расселения, но в том же Медесе, который точно так же страдает от нашествий абиссалийских тварей, картина выглядела весьма похоже. Южное королевство тоже имело множество городков-крепостей, вроде вырезанного моими руками Фанхолда. И располагались они как раз вдоль границ с Абиссалией.

Во врата Ронхейма мы въехали на рассвете самыми первыми. Немного было желающих передвигаться по тёмной поре, когда вокруг рыскают твари пустошей. Городская стража поначалу принялась допытываться, кто мы такие и куда движемся, но небрежно брошенный кошель, набитый низкокачественными медескими серебрушками, сумел растопить холодную принципиальность охраны.

— Выпейте сегодня после дозора, — посоветовал Гимран, не открывая лица. — Вы славно трудитесь, от вашей бдительности зависит безопасность всего Ронхейма. Жаль, что не все проезжающие чрез ваш пост это осознают.

— Э-э-э… спасибо, почтенный тир! — расплылся в улыбке один страж, подмигивая напарнику. — Очень приятно встретить столь понимающего путника! Добро пожаловать в наш прекрасный град!

И после этого обмена репликами наша кавалькада из дюжины безликих всадников беспрепятственно въехала за стены Ронхейма.

Желая поскорее заявить о намерениях здешнему монарху, я направил свою лошадь к самому внушительному комплексу сооружений. В отличие от большинства длинных общинных домов, точные копии которых я уже видел во время первого визита на север, жилище местного скёльвальда походило даже не на цитадель, а на полноценный детинец. Оно имело отдельную стену и занимало процентов десять площади всего Ронхейма.

Но реальность, как это водится, сильно разошлась с моими ожиданиями. Стражи не пустили нас на порог. И не помогли даже прихваченные грамоты, заверенные оттиском герба Леорана гран Блейсин. Вместо того чтобы проводить к правителю, нас обсмеяли и оскорбили. Что ещё хуже, погнали от стен детинца словно каких-то бродяжек. Такое принято смывать исключительно кровью. И мы имели силы, чтобы раскрасить пасмурный северный пейзаж багровыми тонами…

Однако я и мои люди были весьма разумны. Мы понимали, что начинать переговоры с убийств — это самая дурная затея из возможных. Никто из Безликих и бровью не повёл, пока несколько крикливых стражей над вратами костерили нас на все лады и подсказывали, куда бы нам таким умным надлежало пройти. Из всего сказанного следовало, что скёльвальд Вейтан гран Ханхильд не принимает всяких проходимцев вроде нас. И вступать в перепалку с дозорными я смысла не увидел. Так или иначе, но мы добьёмся встречи с правителем Скальвира. Не сегодня, так позднее.

— Здесь что-то явно нечисто, — поделился я соображениями со спутниками, когда мы устроились на постоялом дворе.

Гимран, прежде чем согласиться со мной, обвёл подозрительным взглядом корчму. Наша компания смотрелась здесь так же чужеродно, как стая воронов в окружении крупных серебристых чаек. Местные даже столы отодвинули от угла, где мы расположились, лишь бы находиться подальше. Но за исключением этого всё было в рамках нормы. Нас никто не трогал, не задевал, и меня это целиком устраивало.

— Именно, экселенс! Я никогда ещё не слышал, чтобы к иноземным посланникам так относились!

— Это значит, что скёльвальд опасается, — угрюмо буркнула Исла. — За прочность своей власти, а может и жизни.

— Брось, чего ему боятся? — возразил один из Безликих. — Гран Ханхильду подчиняется почти сорок тысяч мечей по всей стране. Он правитель с сильнейшим воинством в этой части света.

— Но гильдия магов из Винхойка всё же щёлкнула ему по носу однажды, разве нет? — приподняла бровь милария гран Мерадон.

— Полагаешь, это из-за них скёльвальд заперся в своих хоромах и окружил себя целой армией? — с сомнением потёр подбородок Тарин.

— Почему нет? — развела руками Исла. — Но возможно, что и усилившийся натиск из пустошей тоже способствовал этому.

— Как бы там ни было, нам нужно с ним поговорить, а затем уже предпринимать дальнейшие шаги согласно планам, — твёрдо решил я.

— Наведаемся в его опочивальню ночью? — заговорщически понизил голос Гимран.

— Думаю, да, — кивнул я. — Намекнём скёльвальду Вейтану, что ссориться с нами не нужно. А потом, обозначив все риски, но не угрожая напрямую, предложим решить проблему с абиссалийцами.

— Надеюсь, мы не застрянем тут надолго, — проворчал Тарин. — От здешнего эля меня тошнит. А его цвет напоминает воду из лужи…

— Вкус тоже не сильно отличается, — фыркнул кто-то из братьев.

— Вот уж никогда не думал, что… — начал было Гимран, но мне пришлось оборвать его.

— У нас гости, — объявил я.

Все разговоры тотчас же смолкли. Безликие опустили вуали и только после этого обернулись в ту сторону, куда был направлен мой взгляд. К нам, преодолевая «зону отчуждения», спешил плечистый северянин. Здоровенный, как бык, и заросший лохматой бородой по самые брови.

— Мой хозяин желает видеть вас, чужеземцы, — без намёка на приветствие известил нас визитёр.

Он замер, нависая над длинным столом, будто прибрежная скала. Но попыток усесться не делал.

— В этой части света у всех такие проблемы с хорошими манерами? — сыронизировал я.

— Наши края столь же суровы, как и проживающие здесь люди, — всерьёз воспринял мой укол северянин. — Мы не привыкли тратить время на расшаркивания, ибо судим о человеке исключительно по его деяниям.

— Кто же твой хозяин, и что ему от нас понадобилось? — не спешил я принимать сомнительное предложение.

— Это он сам вам скажет, — непреклонно заявил бородач.

— Не вижу смысла идти на встречу к тому, кто не уважает меня и моих людей, — пожал я плечами. — Передай своему господину, что я не голодная дворняга, чтобы бегать за каждым, кто меня поманит свистом.

А затем изобразил полную потерю интереса к пыхтящему здоровяку.

Тот неподвижно постоял возле нашего столика ещё с десяток секунд, а после протяжно вздохнул.

— Уважаемые тиры, в моих словах нет неуважения к вам, — совершил над собой усилие северянин. — Мы действительно здесь привыкли жить именно так. Прошу, примите приглашение моего ярла.

О, как! Целого ярла. Немалая величина по здешним меркам. Это уже становится интересным…

— Ты так и не объяснил, что он от нас хочет, — продолжал я ненавязчиво давить на визитёра.

— Этого, почтенный тир, я не знаю, — зыркнул на меня исподлобья бородач. — Мне было велено передать приглашение, только и всего.

— Нет, незнакомец, тебе что-то известно, — не уступил я. — И пока ты не признаешься, мы даже из-за стола не встанем. Так и передай ярлу. Если ему сильно нужно, то сам нас навестит.

— Это исключено! — в прежней грубоватой манере рыкнул здоровяк, но потом всё же снизошел до пояснений. — Как я и сказал, мы здесь привыкли судить о людях по делам. И мой хозяин знает о тебе, человек-в-железной-маске. Если хотя бы половина слухов про тебя окажутся правдой, то ярл всё сам изложит.

— Он ждёт нас прямо сейчас? — задал я наводящий вопрос.

— Нет. Приходите после заката к южным рядам. Я отведу вас к нему.

— К чему такая секретность? — озвучил свои сомнения Гимран.

Но незнакомец откровенничать не торопился. Он воззрился на меня, словно бы спрашивая: «Мне нужно отвечать на это?» И я утвердительно кивнул.

— Никто не должен знать о вашей встрече, — ограничился лаконичным объяснением северянин. — Пока что в наших краях мало слышали о некоем южанине, умывшем кровью алавийских кардиналов. Но такие люди есть. И оттого хозяин желает избежать всяческих пересудов.

— Хорошо, я тебя понял. Мы прибудем в назначенное место, — принял я решение.

— Постарайтесь лишний раз никому не попадаться на глаза, — буркнул напоследок бородатый громила, после чего покинул зал корчмы так же быстро, как и появился здесь.

— Н-да, ну и нравы тут царят, — осуждающе цыкнул Гимран. — Что вы думаете, мой экселенс?

— Думаю, на севере творится нечто столь же загадочное, сколь и грязное, — проговорил я. — И нам придётся в этом разобраться.

Глава 6

Чем ближе подходил условленный час, тем сильнее разыгрывалась непогода за окном. Мелкий ледяной дождь моросил, подхлёстываемый порывами ветра. Из-за такого погодного дуэта одежда вымокала за считанные минуты. Для опытного озарённого, разумеется, высушить своё облачение и согреться не составляло большого труда. Но и хорошего настроения льющаяся с неба вода никому не добавляла.

К южным рядам, как здесь называли городскую торговую площадь, мы с Безликими пожаловали чуть раньше, чем ночь заявила свои права на эту часть мира. Однако бородатый посланник уже топтался здесь, невзирая на непогоду.

— Давайте за мной, ярл ждёт вас, — призывно махнул он рукой.

Далеко идти не пришлось, поскольку северянин завёл нас в трактир, расположенный буквально в полусотне метров от места встречи. Мы с Безликими, держа наготове проекции атакующих плетений, осторожно последовали за провожатым. Но нас пока привечали вполне мирно. Из пустующих конюшен выскочила стайка худосочных подростков, которые забрали поводья наших скакунов. А на крыльце, судя по виду, стоял сам владелец заведения. Увидев нас, он подбежал и принялся допытываться, не желаем ли мы отведать какое-нибудь особое блюдо. Я категорично отказался от всего, и это, кажется, смертельно обидело трактирщика.

С непередаваемо скорбной миной он распахнул перед нами двери и проводил в обеденный зал. Тут же сразу стало ясно, что встреча нам предстоит основательная. Ведь ярл занял под свои нужды всё заведение целиком. Часть столов выставили длинным рядом посреди помещения, а оставшиеся сдвинули к стенам. С одной стороны, лицами к входу, восседала делегация ярла и он сам. А противоположные лавки предназначались для меня и моих людей.

Мы с Безликими степенно расположились на свободных местах, с осторожностью посматривая на ломящиеся от яств столы. Самой разнообразной еды здесь было так много, что и кружку некуда поставить — всё занято блюдами, да тарелками.

— Добро пожаловать, южане, к моей скромной трапезе, — поднялся один из северян седовласый мужчина. — Я, Хёльдви гран Арвуд, рад приветствовать вас. Разделите со мной эти славные кушанья, а опосля обсудим дела насущные!

Мой пронзительный взгляд устремился на излишне радушного старика. Отдаю должное, несмотря на преклонный возраст, его физической форме позавидовал бы любой молодой. Расстёгнутая до солнечного сплетения туника обнажала поросшую жестким седым волосом рельефную грудь. Немного одряблевшая кожа ничуть не портила суровой мужской красоты ярла. Скорее наоборот, подчёркивала его стать и опыт. На оголённых предплечьях северянина красовались массивные золотые браслеты. Каждый весом, пожалуй, килограмма по полтора. А диаметра такого, что мне их впору было бы на бедро нацепить.

С первого мгновения становилось заметно, что этот человек большую часть жизни провёл в походах, а не за трапезным столом. Это сквозило буквально во всём. В его жестах, движениях и облачении. Но вот приветственный заход, прикрытый вуалью гостеприимства, меня изрядно напряг. Неужели ярл думает, что мы, завидев запечённого румяного кабанчика, тут же посрываем с себя маски?

— Благодарю за приглашение, экселенс гран Арвуд, но мы уже отужинали, — тактично отказался я.

Северянин нахмурился, а многие из его свиты осуждающе покачали головами.

— Я не стану сердиться на вас, ибо допускаю, что на юге обычаи шибко отличаются от наших, — громогласно заявил ярл. — Однако вы должны знать, уважаемые тиры, что в здешних краях отказ преломить хлеб с хозяином есть величайшее оскорбление. Ежели вас пригласили за стол, значит, считают гостями. А тот, кто замышляет против своего гостя — будет проклят самим Сигридом Ледяным Глазом.

— А в наших землях дурным тоном считается навязывать гостю то, чего он не желает, — не уступил я.

— Негоже на пир нести свои сомнения, чужеземцы, — пророкотал мужчина, сидящий по правую руку от ярла. — Хозяину полагается выказывать доверие, або вовсе не являться к его очагу. А то скрываетесь под своими масками, точно лиходеи…

Хёльдви гран Арвуд одёрнул своего человека, но я уже перевёл взор на открывшего рот северянина. Тот несколько секунд боролся, выдерживая тяжесть моего взгляда, но потом нервно дёрнул щекой и спрятался за объёмной кружкой, сделав вид, будто решил промочить горло.

— Экселенсы, я понимаю, что нам встречу назначили не последние люди в этих краях, — ровным тоном ответил я. — Однако вас и вашего ярла я вижу впервые. С чего бы мне вам доверять? Что же касается наших скрытых лиц, то поступаем мы так не для красоты, а по необходимости.

Моя прямота изрядно озадачила Хёльдви и его приспешников. Кто-то возмутился, кто-то поджал губы, а иные и вовсе собрались устроить перепалку. Но стоило только грану Арвуд вскинуть длань, как все моментально заткнулись. А неплохо он своих подручных выдрессировал…

— Что ж, южане, дело ваше, — произнёс ярл, присаживаясь на лавку. — Я всего лишь хотел явить вам наше гостеприимство.

— Благодарю, мы очень ценим этот жест, — бросил я дежурную любезность. — Но нас в ваши земли привело не любопытство и не безделье. Потому мне нужно знать, причину, ярл Хёльдви, по который вы хотели со мной говорить.

Седовласый аристократ, пристально рассматривая меня, задумчиво подёргал свою длинную бороду, заплетённую в две косы. Ему будто бы уже и беседовать со мной расхотелось.

— Я много слышал о тебе, тир Маэстро, и очень удивился, когда мне донесли о твоём прибытии в Ронхейм, — всё же вымолвил гран Арвуд. — Также мне известно, что ты желал встретиться с нашим скёльвальдом, но был осмеян дозорными с ворот.

Несколько человек за столом даже не посчитали нужным маскировать свои смешки. Но мне их веселье было до одного места.

— Допустим, — кивнул я, побуждая собеседника продолжать.

— Эхо твоих подвигов разносится на весь континент. Даже здесь находятся люди, наслышанные о тебе, тир Маэстро, — всё ещё ходил вокруг да около ярл. — Скажи, это правда, что ты в одиночку победил дюжину магов из винхойкской гильдии?

— Полторы дюжины, — поправил я. — И если быть до конца честным, то их прежде одолели мои люди. Я же просто вышел, чтобы казнить уцелевших.

— Но перед этим вернул им перстни? — с нажимом уточнил Хёльдви, демонстрируя глубокую осведомлённость о тех событиях.

— Да.

— Ты поступил мужественно, но глупо, — вынес вердикт ярл. — Винхойские ублюдки хитры и изворотливы, словно морские змеи. Попомни мой наказ, тир Маэстро, ежели удалось победить кого-то из них, то руби без раздумий. Ведь твари эти во сто крат опасней, когда загнаны в угол.

— Благодарю за совет, обязательно обмозгую его при случае, — равнодушно отозвался я, не видя смысла бросаться чего-то доказывать суровым громилам, сидящим напротив.

Хёльдви усмехнулся и неопределённо цокнул. Кажется, он ждал от меня совсем другой реакции. Возможно, думал, что я кинусь бахвалиться или ввяжусь в яростный спор. Но я упорно держался в рамках своего амплуа, вынуждая ярла говорить больше.

— Иными словами, между тобой, тир Маэстро, и гильдией магов Винхойка война? — посмотрел мне в глаза гран Арвуд.

Перед внутренним взором пронеслись картины похорон Велайда и его мрачный портрет на страницах «Арии Вечности». Пальцы помимо воли сжались в кулаки, и мой гнев будто бы на долю мгновения прорвался наружу. Даже приспешники ярла напряглись, заметив мою реакцию.

— Скорее, с некоторыми её членами, — глухо ответил я, быстро возвращая самообладание.

— Это хорошо-хорошо, — покивал Хёльдви, а потом спохватился и пояснил: — Эти позорные любители мертвечины немало попортили крови нашей стране. Потому я искренне надеюсь обрести союзника в лице их врага.

— Прости меня, ярл гран Арвуд, но в мои намерения не входило влезать в местечковые дрязги, — прямо заявил я.

— Но ведь тебе что-то понабилось от нашего скёльвальда, не так ли? — хитро прищурился Хёльдви. — Значит, намерения придётся пересмотреть.

— А ты можешь организовать мне встречу с Вейтаном гран Ханхильд? — заинтересовался я.

— К сожалению, это выше моих сил, — развёл руками собеседник. — И чтобы ты, тир Маэстро, понимал, что я имею в виду, мне придётся поведать тебе кое-какую давнюю историю…

И гран Арвуд со своими людьми ударился в воспоминания. И когда я говорю «со своими людьми», это значит, что они очень активно участвовали в повествовании, выкрикивая отдельные реплики и вставляя свои ремарки. Для северян, похоже, застольные рассказы были немаловажной частью их культуры. Да и в целом описываемые события глубоко трогали за душу каждого. А потому трактирный зал быстро заполнился галдежом.

Итак, если верить истории северян, правитель Скальвира не всегда отличался нелюдимостью. Когда-то можно было спокойно обратиться к нему с какой-либо своей проблемой и получить помощь в её решении. Ну, по крайней мере, это утверждение точно справедливо конкретно для ярла Хёльдви. Поскольку, как оказалось, гран Арвуд приходился родичем Вейтану гран Ханхильд. У них был общий прадед. А двенадцать лет назад всё в одночасье переменилось…

В ту пору с соседями как раз гремела война, в которой Скальвир безоговорочно побеждал. Лучшие воины грана Ханхильд, прозванные Ронхеймскими палачами, своё имя оправдывали полностью. Тысячи отборных воинов, могучих потомков ледяного Скальвира, безжалостных и суровых, как сам север, легко сметали любого врага. Под их натиском не мог выстоять ни один даже самый сплочённый строй. И тогда соседи дрогнули, напуганные неистовством скальвирцев. Они заперлись в укреплённых городах, бросив на произвол свои сёла, веси и деревни. И вот в них-то Ронхеймские палачи развернулись на полную.

Весь север с содроганием следил за тем, что творит Скальвир на землях своих неприятелей. Без преувеличения скажу, что такая демонстрация набранной силы напугала остальных соседей. Они понимали, что вряд ли дадут отпор Ронхеймским палачам, даже если объединятся. Ведь помимо прочего, страх перед этими отчаянными рубаками столь глубоко проник в людские разумы, что от одной только мысли выйти против скальвирцев дрожали поджилки. Огромные двуручные мечи воинов Вейтана гран Ханхильд внушали трепет и суеверный ужас всем северянам.

А потом вдруг вмешалась гильдия магов Винхойка. Они приехали с помпой и щедрыми дарами для скёльвальда. О чём-то долго с ним совещалась за закрытыми дверями. Причём, в подробности того обсуждения правитель не посвятил даже своих ближников. Затем, в самый разгар наступательной кампании Вейтан гран Ханхильд отчего-то вдруг сорвался, лично отправился в Винхойк и… пропал. Тамошние маги клялись, будто скёльвальд Ронхейма до них так и не добрался. А в подтверждении их слов в расщелине близ одной из горных троп спустя пару лун были найдены объеденные падальщиками останки лошадей. По характерной и дорогой сбруе быстро определили, что она принадлежала скакунам Вейтана гран Ханхильд. А потом нашли и несколько его разбитых экипажей. Но ровно в тот момент, когда правителя Скальвира собирались признать погибшим, он появился на пороге собственного детинца. Грязный, изнеможённый, хромающий на обе ноги, обморозивший правую руку, но живой и очень злой.

Достоверно ничего не известно о том, где он провёл столько времени. Сам Хёльдви не исключал, что его родич мог упрямо карабкаться по горным склонам, пока не вышел к людям. Видимо, настолько могучей волей обладал экселенс Вейтан, что для него выживание в экстремальных условиях гор и сурового климата не казалось чем-то сверхъестественным.

Однако с возвращением грана Ханхильд всё переменилось. Он перестал с кем-либо контактировать. Буквально разорвал связи со всем окружением, включая семью и родичей. Отныне двери его дома были закрыты для всех. Кроме, разве что, винхойкских прихвостней. Эти сновали по детинцу скёльвальда всегда и в любое время. И что ещё более подозрительно, делали это тайно. Однако у ярла Хёльдви было полно связей и умелых ребят в подчинении, чтобы этот факт для него не стал секретом.

— Вот так, тир Маэстро, всё и было. Мы до сей поры не ведаем, что произошло с моим родичем Вейтаном гран Ханхильд. Но от всей этой истории просто разит колдовским дерьмом! Как раз в духе трусливых винхойкцев!

— Если я верно понял посыл твоего рассказа, ярл, — подытожил я, — то аудиенции у правителя Скальвира нам не видать?

— Истинно так! Но, возможно, ты сможешь добиться её у преемника скёльвальда…

Последние слова Хёльдви произнёс почти шёпотом.

— И ты один из претендентов на трон после Вейтана? — решил я уточнить чисто на всякий случай.

— А почему нет⁈ — взвился ярл так, будто я усомнился в его праве. — Мой род столь же древний, как род Ханхильд! Даже древнее, если учитывать историю семьи, затерявшуюся на юго-западном побережье. У нас был общий предок, стало быть, и кровь общая! Я подхожу на эту роль лучше любого другого!

Свита ярла согласно загомонила, успев во время одобрительных выкриков по нескольку раз опрокинуть в себя кубки с хмелем.

— А теперь, экселенс Хёльдви гран Арвуд, ответь и ты мне, — проигнорировал я эмоциональное выступление собеседника. — Известно ли тебе, что я ищу в твоём краю?

Седовласый ярл сложил мускулистые руки на груди, став похожим на воплощение какого-нибудь северного божества. Его ярко-синие глаза впились в мою маску, будто пытались проникнуть взглядом сквозь толщу металла.

— Я не глупец, тир Маэстро, и внимательно слежу за событиями на континенте. Мне известно о большой войне, которая зреет к западу от ваших границ. Многолетняя борьба за элдримское побережье приближается к своему апогею и грозит перерасти в жесточайшую бойню за всю историю. Не считая, конечно же, битв седой древности, когда наши пращуры скинули с шей ярмо темноликих.

— Так ты знаешь, зачем я здесь? — полуутвердительно осведомился я.

— Знаю, но мне нужно, чтобы ты назвал свою цель сам, — хитро ухмыльнулся Хёльдви.

— Мне нужны Ронхеймские палачи, — без утайки заявил я.

Ярл степенно кивнул, будто я сказал именно то, что он и рассчитывал слышать. И добавил:

— Предлагаю тебе заключить соглашение, тир Маэстро. Ты и твои умелые милитарии помогают мне, а я беру обязательства перед тобой. Если Скальвиру не будет грозить никакая опасность, то Ронхеймские палачи придут на помощь твоей стране. Однако же, мы предполагаем, что при разделе добычи заслуги наших воинов будут оценены по достоинству…

Ха! Вот же жук этот ярл! Уже делёжкой шкуры неубитого медведя занимается! Или, как говорят тут на севере — солит грибы, не дойдя до лесу.

— При всём уважении, экселенс гран Арвуд, я не вижу искренности в вашем предложении, — швырнул я в лоб собеседнику свои опасения. — Вы хотите править Скальвиром, но зачем? Вроде, у вас и без того всё неплохо. Мне непонятна ваша мотивация. А всё непонятное я старательно обхожу стороной.

— Хочешь знать, что мной движет, тир Маэстро? — мигом посуровел голос ярла. — Так я скажу тебе. Скажу от своего лица и всех тех, кто сейчас не смог присутствовать при этом разговоре. Мы устали жить в неизвестности. Мы словно узники в собственном краю! Никогда не знаешь, какое решение примет скёльвальд Вейтан. Что взбредёт ему в голову завтра или послезавтра. Владыка Ронхейма ни с кем не советуется и не ставит в известность о своих планах. А последнее десятилетие он и вовсе действует будто бы в чужих интересах. И это в час, когда скверна пустошей вторгаются в самое сердце наших земель! Что скажешь, тир? Достаточное у меня основание желать перемен⁈

— Вполне, — улыбнулся я под стальной маской. — Что же, если мы определились с намерениями, то, вероятно, нам следует обсудить и более мелкие детали?

Кто бы мог подумать, что для привлечения севера к участию в войне с Капитулатом мне понадобится всего лишь совершить государственный переворот? Я опасался задачки посложней. Но снова повезло…

Глава 7

Когда южане покинули трактир, ярл Хёльдви протяжно вздохнул и устало помассировал лицо. Разговор с этим Маэстро выжал его досуха, будто лютая сеча, длящаяся от рассвета до самого захода солнца. После такого хотелось только тишины и покоя…

— Как всё прошло, тир? — возник рядом с граном Арвуд помощник, которого тот засылал к чужеземцам.

— Смею надеяться, что не так плохо, как ты боялся, Костогрыз, — мрачно буркнул Хёльдви.

— Что скажете об этих людях, тир? — не отставал подчинённый.

Прежде чем ответить, гран Арвуд взял со стола объемную деревянную кружку с элем, и осушили её в два глотка.

— Они все внушают мне опаску, Фрид. И Маэстро, и его цепные псы. Ты видел, как они держались здесь? Сидели неподвижно, будто какие-то изваяния. Ни запахи пищи, ни ароматы хмельного питья не тронули их душ. Мне кажется, южане даже не шевелились. А эти их непроницаемые ткани на лицах? Никогда не знаешь, куда они смотрят. И оттого втройне неуютно…

— Да, я тоже заметил. Они будто нарочно не пытаются походить на людей, — согласно тряхнул лохматой бородой Костогрыз.

— Возможно, их потому и зовут Безликими Демонами? — предположил ярл.

Фрид только суеверно сплюнул на пол и передёрнул плечами. Загадочные южане и на него произвели неизгладимое впечатление.

— Как по мне, то хоть демоны, хоть сам Драгор, Владыка Смерти — всё едино с кем побрататься! — вымолвил помощник ярла. — Лишь бы отчий дом снова таковым для нас стал.

— «Брататься» — это не то слово, которое можно употребить по отношению к Маэстро, — отрицательно покачал седой шевелюрой Хёльдви. — Сердце этого человека холоднее снежных пиков Фросхейда. А норов его столь же лют, как у горного медведя. Он прибыл к нам, потому, что хочет увеличить шансы на победу своего народа в непростой войне. Маэстро никогда не станет нам другом и уж тем паче братом, Фрид. При необходимости, он смахнёт всех нас, будто крошки со стола. И я признаюсь, что не вижу силы, которая смогла бы его остановить.

— А нужно ли нам тогда ему помогать? — нахмурился собеседник. — Я верю вашим предчувствиям, ярл. Если они говорят, что чужестранцы опасны, то нечего с ними и дел иметь…

— Ты неверно ставишь вопрос, Костогрыз, — отстранённо покачал головой гран Арвуд. — Правильно так: «А поможет ли Маэстро нам, аль выберет кого-то другого?» Пойми, мы в нём нуждаемся гораздо сильнее, нежели он в нас. Не ведаю, где этот человек обрёл такое могущество, однако он заставил с собой считаться даже темноликих. Капитулат уже потерпел поражение при Арнфальде и Клесдене. И теперь занялся подготовкой к масштабной войне основательно.

— Поговаривают, что Клесден помогали отбить Сыновья копья, — изрёк Фрид.

— Это равнинный князь хочет, чтобы все так думали, — криво усмехнулся седовласый ярл. — А я точно знаю, что остатки алавийской армии пали в десятке дней марша от этого города. Значит, что-то их выгнало из Клесдена ещё раньше. И готов спорить на свои сапоги — это «что-то» и есть Маэстро.

— Тир Хёльдви, если вы уверены в своём решении, то мы готовы последовать за вами, — склонился подчинённый. — Однако же мне не дают покоя эти чужеземцы. Они не кажутся надёжными.

— О, поверь, Костогрыз, совсем скоро ты убедишься, что это не так…

— Почему вы так думаете, тир? — нахмурил кустистые брови Фрид.

— Ты жаждешь моей откровенности? — исподлобья глянул на собеседника ярл.

— Если только вы считаете меня достойным, — выгнул грудь помощник.

— Ты, Фрид, со мной уже почти тридцать лет, — усмехнулся Хёльдви. — Ты нёс за мной в битву запасной щит ещё тогда, когда на твоём лице не росло ничего, окромя детского пушка. Я обсуждаю с тобой такие вещи, которые не стал бы озвучивать собственному сыну. И только поэтому я скажу тебе… но только тебе одному!

— Это великая честь для меня, тир, — расчувствовался бородач, поражённый доверием господина, и смахнул рукавом одинокую непрошеную слезу.

— О том, что в наши земли придёт Маэстро, я узнал задолго до того, как он ступил на улицы Ронхейма, — перешёл на шёпот гран Арвуд.

— Но… откуда? — раскрыл рот в изумлении собеседник.

— Со мной во сне кто-то говорил… Сначала я не понимал, кто именно, но в чертогах ночных грёз мне было явлено пророчество о появлении человека в стальной маске и его безмолвных спутников. Какое-то время я думал, что это просто причуды разума. Однако вчера днём, когда ты рассказал о чужеземцах возле детинца скёльвальда, мне открылась истина! Это боги говорили со мной и предупредили! Они избрали меня, дабы я вернул нашим землям славу и процветание!

— Я… я верю вам, ярл! — восхищённо залепетал Костогрыз, преисполнившись благоговения. — Но почему вы никому больше не рассказали о таком⁈

— В глубине души я всё ещё сомневаюсь, — с горечью признал Хёльдви и до хруста сжал могучие кулаки. — Боюсь, что стал заложником собственных желаний. Помнишь сказку про щенка, который принял волков за своих сородичей и отправился с ними скитаться по лесам?

— Да, ярл. Её нам часто в детстве рассказывал отец, да примет Сигрид его в свою небесную дружину. В конце волки съели лопоухого кутёнка после очередной неудачной охоты.

— Именно, Фрид. И я очень не хочу повторить судьбу того щенка. Поэтому рядом с Маэстро и его людьми всегда надо держать ухо востро…

* * *

Дверь в покои скёльвальда распахнулась без стука, и хозяин Ронхейма уже вскинулся, чтобы испепелить дерзкого наглеца жаром своего гнева. Но увидав на пороге уважаемых магистров из гильдии Винхойка, он вынужден был наступить на горло своим эмоциям и расплыться в фальшивой улыбке:

— Почтенные тиры, как я рад вашему визиту!

— Помолчи, болван! Когда ты нам собирался сообщить⁈ — с ходу накинулся на правителя Скальвира один из озарённых, плотно запирая за собой дверь.

— Сообщить… о чём? — неестественная улыбка мужчины стала больше походить на оскал, а на лбу скёльвальда выступила испарина.

— О том, что Маэстро не только прибыл в Ронхейм, но и уже стучался в твои врата! — последовал ответ.

— Я… мне никто… ничего… — растерянно забормотал правитель.

— Ты бы и пришествие Сигрида прозевал! — обличительно наставил палец один из магистров. — Ибо ты только и делаешь, что вливаешь в себя целыми днями эль!

— А разве не за этим я здесь? — нашел скёльвальд в себе наглость язвительно усмехнуться.

— Отныне всё будет иначе, — строго произнёс второй озарённый. — Теперь ты будешь ловить каждый шепоток и собирать любые слухи. А если найдётся что-либо важное, сразу же сообщай нам. В остальном же продолжай исполнять свою миссию.

— Уважаемые тиры, мы договаривались о другом! Когда заключали соглашение, вы обещали… — начал было правитель Ронхейма.

— Да плевать я хотел на обещания! — перебил хозяина покоев магистр, стоявший слева. — Ты полагаешь, что у тебя есть возможность вывернуться из затянутой петли, не сломав шеи? Сожалею, но это не так. Ты всё ещё дышишь только благодаря поддержке гильдии Винхойка! Если Коллегия решит, что ты становишься неуправляем, позволяешь себе слишком многое, обходишься нам чрезмерно дорого или просто исчерпал себя, как удобный инструмент, то ты умрёшь. Смерть тебя ждёт в любом случае. Либо от наших рук, либо от рук скальвирцев, которых ты больше десятка лет водишь за нос. Поэтому если ты не хочешь жрать собственные потроха, нафаршированные куриными лапами, продолжай играть свою роль. Только это может продлить твоё существование.

— Ты будешь делать ровно то, что тебе приказано, — вторил магистру его товарищ, давя на скёльвальда. — Иначе мы посадим кого-нибудь другого на твоё место.

— Умеете вы отвесить отрезвляющую пощёчину, тиры, как есть умеете, — поджал губы правитель. — Выбора, я так понимаю, у меня и не осталось?

— Это не та ситуация, где допускаются вольности, — категорично задрали подбородки маги.

— Да, я понимаю, несомненно, Маэстро грозный враг вашей гильдии, — смирился с новыми обязанностями хозяин покоев. — Но вообще, ваши речи весьма необычны, благородные тиры. Сами посудите, как он мог оказаться в Ронхейме?

— Это действительно странно, ведь Аскар прислал почтового ворона совсем недавно. И в послании говорилось, что Маэстро оставался в Патриархии, — задумчиво почесал подбородок один из визитёров.

— Во всяком случае, мы обязаны сообщить об этом экселенсу гран Деймар, — убеждённо заявил его коллега. — Я лично составлю письмо и пошлю с самой быстрой птицей. А для верности ещё и сам отправлюсь в Винхойк!

Внезапный стук в дверь опочивальни скёльвальда заставил троицу мужчин вздрогнуть от неожиданности.

— Ну кто там ещё, Драгор тебя раздери⁈ — рассержено закричал правитель.

— Я всего лишь принёс эль, господин, — донеслось из коридора.

— Фух… слава всем богам и Сигриду Ледяному Глазу, — облегчённо выдохнул хозяин покоев. — На мгновение мне почудилось, что сюда сейчас ворвётся ваш Маэстро, мудрейшие тиры.

— Думай, что болтаешь, — одинаково нахмурились магистры. — Постарайся лишний раз вообще этого имени вслух не произносить.

— Вижу, как вас тревожит сей человек, — с серьёзным видом потёр переносицу скёльвальд. — Клянусь небом, я и сам невольно заразился беспокойством. Надеюсь, пару кружек добротного эля вернут покой моей душе. Эй, там, батрак! Тащи сюда свою ношу!

Заслышав, что правитель намеревается выпить, представители гильдии, не таясь, закатили глаза.

— Ну что за животное, — вполголоса пробормотал один из визитёров.

— Не то слово, экселенс, — отозвался второй.

На прислужника, который осторожно проник в опочивальню, сперва никто не обратил внимание. Лишь когда пауза непозволительно затянулась, а нерасторопный холуй всё ещё мялся у дверей, скёльвальд повернул голову к входу, дабы грозным окриком ускорить разиню. Но слова застряли в горле правителя. Ведь он узрел перепуганного слугу, прижимающего дрожащие ладони к груди. Никакого эля у него при себе не было. Только ожившие чёрные тени за спиной…

Около двух ударов сердца потребовалось магистрам и хозяину покоев, чтобы разглядеть в тусклом свете масляных ламп тёмные силуэты чужаков. И когда это произошло, перстни членов колдовской гильдии Винхойка тотчас же угрожающе засияли.

— Это он! Охрана-а! К оружию! — завопили наперебой милитарии, параллельно сплетая узоры боевых чар.

Однако от вторженцев прилетело заклинание, которое со свистом и влажным хрустом перерубило запястье первому магистру. Атакующий конструкт играючи разрезал все сухожилия и кости, так что кисть повисла на одном только лоскуте кожи. А второму чародею небольшой, но очень громкий взрыв разворотил обе руки до самых локтей. Кажется, это рванула его собственная волшба…

— Какая интересная у вас подобралась компания, экселенс гран Ханхильд, — отделилась от группы чужаков тёмная фигура в стальной маске. — Что же вы здесь обсуждали с господами из гильдии Винхойка?

Правитель Ронхейма не расслышал обращённой к нему реплики, поскольку всё его внимание сейчас занимали пострадавшие магистры. Не может быть… этим вторженцам потребовалось всего мгновение, чтобы одолеть двух представителей магической гильдии! Далеко не из последних к тому же! Теперь эти уважаемые тиры корчатся от боли и стонут, размахивая кровавыми обрубками. Враг даже не убил их, а филигранно покалечил. Так, чтобы ранение не угрожало жизни, но и не позволяло вести бой.

И впервые за двенадцать лет владыка Скальвира пожалел, что когда-то ввязался в эту авантюру винхойкских гильдейцев…

* * *

Пробраться в ронхеймский детинец не составило большого труда. Со мной шли лучшие милитарии братства, и достаточно громоздкие чары «Мантии» освоил каждый из них. Ну а дальше, используя ночь, как прикрытие, а безобидные плетения «Морфея», как средство нейтрализации охраны, мы с Безликими прошлись по всему крылу жилища скёльвальда. И теперь, когда стражи погрузились в глубокий магический сон, можно было немного пошуметь без всякой опаски…

Мазнув безразличным взглядом по милитариям, корчащимся и стонущим на полу, я перешагнул их и направился к Вейтану гран Ханхильд. Зрачки скёльвальда в ужасе расширились, когда моя ладонь легла ему на подбородок. Около минуты я рассматривал правителя Скальвира, будто какую-то козу на сельском базаре. А тот лишь шумно дышал сквозь сжатые зубы, не смея ничего возразить против моей беспардонности.

— Что случилось с настоящим Вейтаном гран Ханхильд? — прямо осведомился я, нависая над самозванцем.

— Он… ему… — начал было отвечать скёльвальд, но его прервал истеричный вопль раненного гильдейца.

— Заткнись!!! Не смей ничего говорить! Иначе тебе…

Закончить северянину не позволил «Шок», сформированный Гимраном. Плетение поразило винхойкского мага, вызывая немыслимые болезненные судороги. Тело его выгнулось дугой, а зубы заскрежетали, стираясь в порошок. Раздавшиеся следом характерные звуки и густая вонь недвусмысленно подсказали всем окружающим, что бедолага не совладал со своим кишечником. И вид члена могущественной гильдии, вяло трепыхающегося в собственном дерьме и крови, подействовал на Лжеханхильда положительно.

— Настоящий Вейтан погиб двенадцать лет назад, — выдал самозванец, не сводя ошарашенного взгляда со своих искалеченных кукловодов.

— И это маги из Винхойка пересадили тебе его лицо? — ещё ниже склонился я над собеседником, беззастенчиво рассматривая мелкие белёсые шрамы, начинающиеся от подбородка, проходящие через виски и теряющиеся где-то в его шевелюре.

— Да… — выдохнул самозванец, не в силах противиться гипнотической ауре моего голоса.

Как интересно… Молву о загадочной секте похитителей лиц я слышал буквально с первого дня пребывания в теле Ризанта. На определённом этапе своего пути я даже вдохновлялся историями о них. Однако вживую повстречать их довелось только сейчас, спустя более чем пять лет. Удивился ли я, узнав, что легендарные отступники — это известнейшая на весь континент гильдия озарённых Винхойка? Пожалуй, что да. Но с другой стороны, это было в какой-то степени даже очевидно. Откуда ещё могли проникнуть мрачные тайны магии плоти, как не из Абиссалийских Пустошей? А в этой части света их влияние издревле было сильнее, чем на юге. Плюс вспомнилась оговорка ярла Хёльдви. Не просто так же он обозвал магистров гильдии любителями мертвечины. Стало быть, какие-то слушки́ в народе ходят.

Что ж… в принципе, мне всё ясно.

— Постой! Эй, М-маэстро? — подпрыгнул в кресле самозванец, когда я развернулся к дверям. — Что будет дальше? Ты сохранишь мне жизнь? Может, мы обсудим то, что произошло сейчас? Я… я могу многое тебе дать за мой секрет.

— Тебе нужно упрашивать не меня, бросил я, не замедляя шага.

— А кого же⁈ — вскочил на ноги Лжеханхильд.

— Тех, кого ты обманул, — холодно изрёк я и вышел из покоев.

В просторном коридоре, увешанном коврами и шкурами редких зверей, меня встретил ярл Хёльдви. Исла и Тарин привели его удивительно быстро. И, судя по общему изумлённому виду, финал разговора он всё-таки застал.

— Ты всё слышал? — воззрился я на грана Арвуд.

— Да, тир… — пробормотал он.

— Твой родич давно мёртв, а это всего лишь марионетка с его лицом, — пояснил я для верности, чтобы исключить любое недопонимание между нами.

Хёльдви угрюмо кивнул, хмурясь и поигрывая желваками. От его красноречивых взглядов Лжевейтан ёжился и шумно сглатывал слюну.

— Ты просил меня о помощи, и получил её, — понизил я голос, когда проходил мимо ярла. — Как поступишь с открывшейся истиной — дело твоё. Прирежешь самозванца и спровоцируешь кровавую междоусобицу в Скальвире? Или же закроешь глаза на смерть грана Ханхильд и попытаешься взять власть мягко? Мне это безразлично. Меня интересует кое-что другое…

— Ч… что? — одними губами спросил ярл.

— Ронхеймские палачи, — полыхнул мой взор огнём. — Ты обещал мне их. Запомни, экселенс, гран Арвуд, я не из тех, кто прощает долги. У тебя всего год, чтобы переправить армию к Перстам Элдрима. Поторопись.

Глава 8

Мы добрались до участка, где лес мгновенно переходил в безжизненные пустоши. Резко. Вот я обхожу древесный ствол и сразу вижу перед собой угнетающий пейзаж. Зияющая кривыми пнями и множеством ям земля тянется до самого горизонта. Но здесь, в отличие от глубин Абиссалии, пока не чувствовалось её мертвенного дыхания. Тут всё ещё витал слабеющий аромат леса.

Я ненадолго замер меж границ этих двух миров. Рядом со мной возникли фигуры моих преданных спутников. Некоторые из них заметно напряглись, когда я привёл их сюда. А всё потому, что они помнили наш последний визит в пустоши. Тогда нас чуть не угробил злобный и мстительный дух — хранитель этих земель…

— Азархан! Я пришёл, чтобы разрешить наш старый спор! — заметалось эхо моего голоса.

Несколько секунд тишины и звенящего напряжения. Но ничего. Человекоподобная глыба так и не появилась.

— Пойдём дальше, экселенс? — расслабленно предложил Гимран, который не до конца ещё верил в существование первородных духов.

— Обязательно. Кажется, над этой землей власть пустоши ещё не установилась, — пожал я плечами и легко ударил пятками по конским бокам.

Моя лошадь фыркнула и засеменила вперёд, обходя все неровности ландшафта. А я настороженно скользил взглядом по окружающему пейзажу, ловя каждую подозрительную деталь. Примерно час ничего не менялось. Только почва становилась более каменистой и твёрдой. Вскоре не осталось ни единого следа присутствия деревьев. И ровно в тот же миг на меня снизошло ощущение, будто чужой взор неодобрительно буровит мою спину.

— Я чую тебя, Азархан, выходи! У нас остался незаконченный разговор, — обратился я в пустоту.

И в тот же миг камни передо мной с грохотом и пылью выстрелили вверх. Они собрались в подобие гуманоидной фигуры с руками, ногами и головой. Все, как и в прошлый раз…

— Ничтожный смертный, тебе хватило наглости вернуться⁈ — зло пророкотал дух, угрожающе сжимая могучие пальцы.

— Да, хочу поквитаться с тобой, — издевательски ухмыльнулся я.

— Р-р-р-ра-а-а-а! Я уничтожу вас всех! Черви, вылезшие из праха, сами становятся прахом!

Азархан воздел длани к небесам, и земля содрогнулась от мощного подземного толчка. Лошади испуганно заржали, а Гимран сдавленно выругался. Вот только сейчас до него дошло, что мои слова о хозяине пустошей не были пересказом народных суеверий. Добро пожаловать в мой мир, экселенс!

— Бей! — прокричал я, спрыгивая на землю.

Тотчас же по телесному воплощению духа ударили боевые плетения. В прошлый раз нам удалось обездвижить Азархана жарким огнём «Зарева». Однако проклятый голем, вероятно, тоже успел сделать кое-какие выводы со времён нашей последней встречи. А потому летящие в него чары он отбил, подняв на их пути стену из почвы.

Параллельно с этим земля содрогнулась ещё раз. По поверхности пошли трещины, которые змеились всё дальше, превращая поле схватки в труднопреодолимую сеть из кренящихся островков. Пришлось всем спешиваться, поскольку лошади сходили с ума, не желая слушаться команд наездников. А после — внезапный порыв ветра ударил так, словно отвесил оплеуху…

Воздух загудел от рокота стихии, а мелкие камушки безжалостно устремились к глазам и дыхательным путям. Однако и я не лыком шит. Тоже кое-чему новому успел научиться…

«Чешуя» встретила ураганный напор, отрезая меня и часть отряда от безумства бури. Но тут вдруг Азархан выпрыгнул из своего убежища и, как заправский ниндзя, обрушился на мой колдовской барьер. Мощь атаки первородного духа оказалась поистине велика. Я с трудом удержал магический щит, не ожидав такого яростного натиска. Второй подобный удар точно расколол бы мой энергетический купол. Но тут мне на выручку пришли Безликие.

Несколько тёмных фигур, подброшенных «Катапультой», промелькнули над головой владыки пустошей. Они успели бросить по две «Стрелы», которые прошили каменное тело Азархана. С виду повреждения оказались минимальные, всего-то несколько лишних дырок в скалообразной туше. Но дух взревел так, будто ему любимую мозоль оттоптали.

Пользуясь полученной передышкой, убираю щит, ныряю в сторону, а вместе с тем кидаю в голема «Ледяную шрапнель». Замороженные осколки вонзаются в Азархана, а затем за мгновение превращаются в раскалённый пар. Дух отшатывается, неуклюже разгоняя шипящую пелену руками, и в него прилетает сразу несколько «Молотов». Столб пыли взвивается на высоту метров пяти. Мы не рискуем подходить ближе и предпочитаем закидывать порождение пустошей плетениями с почтительного расстояния в двадцать шагов.

Азархан ещё несколько раз пытался заслониться от наших атак, но пропускал примерно половину из них. В конце концов, он всё же проморгал одно «Зарево», метко посланное Ислой. Заклинание развернулось и быстро принялось набирать силу. Пламя своим жаром и рёвом дополнило гул ветра. От него огонь раздувался ещё сильнее, ещё яростней. И первородный дух точно так же, как и в первую нашу встречу, поспешил спрятаться от оранжевых языков, свернувшись в подобие клубка.

Я приблизился к человекоподобной глыбе на расстояние вытянутой руки. Порывы трепали мои одежды, уподобляясь вцепившейся в плащ разъярённой собаке. Но меня было не остановить. Ни жар боевого плетения, ни магия Азархана не могли сбить меня с намеченного пути.

Ладонь легла на холодную рукоять божественного ножа. Сейчас, на фоне бушующего рядом со мной пожара, реликвия ощущалась, словно кусок льда. И стоило мне извлечь короткое лезвие до середины, как владыка пустошей уменьшился в размерах. С хрустом и треском он спрессовался до габаритов просто крупного человека. А на поверхности его тела появилась прозрачная кристаллическая корка. Ты гляди-ка… чует свою погибель, тварь…

Без особой надежды я попробовал проткнуть минеральные образования, плотно усеявшие Азархана. И, разумеется, не преуспел. Жуткая божественная реликвия беспомощно поскреблась по твёрдым наростам, не оставив и царапины. Только жадное пламя опалило мне рукава и обожгло кожу.

Хорошо… а если так?

Проворно отпрыгнув назад, я сплёл «Поцелуй Абиссалии». Мне потребовалось всего пара секунд, чтобы закончить плетение и зашвырнуть его в свернувшегося ежом духа. Заклинание активировалось, порождая ярчайшую вспышку. Если б я не был к ней готов, то этот световой эффект мог ослепить меня и лишить драгоценных секунд. Но мне уже известна эта маленькая особенность конструкта…

Мощнейшая струя разогретых газов ударила по естественной защите Азархана, пробивая толщу его кристаллической брони. Там, куда я попал, образовалась небольшая дыра, размером с кулак. Но почти сразу же она начала затягиваться, зарастая хрустальной коркой.

— Нет уж, не уйдёшь! — мстительно прошипел я, и ринулся вперёд.

Нелепо короткий клинок божественной реликвии проник между краёв бреши в теле первородного духа за долю секунды до того, как она успели окончательно сомкнуться. И стоило только чёрному острию оказаться в ране, как воплощение Азархана вздрогнуло и замерло.

— Ну же… сдыхай уже! — прорычал я, со скрежетом проталкивая нож глубже.

А в следующий миг моё желание исполнилось. Груда камней, которая ещё совсем недавно громыхала и пыталась нас прикончить, попросту рассыпалась. Неведомая сила, скрепляющая булыжники между собой, развеялась. А сразу же после утих и шквалистый ветер.

Первородный дух умер буднично. Без грома, молний и прочих спецэффектов. Чёрный клинок вышвырнул его сущность за границы нашего мира. И отныне Великая Пустошь лишилась своего покровителя…

— Я уже давно зарёкся удивляться, но вы, экселенс, в очередной раз раздвинули для меня границы невозможного, — сипло проворчал Гимран, осторожно обходя неподвижную горку из разнородной по цвету почвы, оставшуюся от Азархана.

— А ты думал, нор Лангранс, мы говорили образно? — хмыкнул один из Безликих, для которого эта схватка с хозяином пустошей была уже второй.

— Заканчиваем разговоры, нас больше здесь ничего не задерживает, — пресёк я в зародыше болтовню. — Двигаем дальше. С наступлением темноты я уже хочу нагнать Насшафу.

Безликие молча отсалютовали мне и отправились ловить разбежавшихся лошадей. Совсем скоро мы возобновили движение, углубляясь дальше в безжизненные просторы Абиссалии. Пока что всё идёт даже лучше, чем я смел надеяться.

* * *

Россыпь пышущих жаром углей тлела в глубокой ямке, созданной в каменистой почве с помощью «Праха». Для верности крохотный костерок был накрыт ещё и «Мантией», хотя надобность в такой тщательной маскировке отсутствовала. Как и в самом огне, собственно. Единственная причина, почему я разжёг его, это чтоб не сидеть в оглушающей тишине северных пустошей. Лёгкое потрескивание горящих веток и высохшего мха дарило мне успокоение.

Отряд, тем временем, отдыхал. Бодрствовал один лишь я, добровольно взяв на себя роль дозорного. Мне не привыкать сутками обходиться без сна. В крайнем случае «Энергетик» придаст сил в нужный момент. А вот своих людей я хотел по максимуму сберечь в этом походе.

Когда рядом со мной мелькнул смутный силуэт, не издав при этом ни звука, я по привычке дёрнулся, обращаясь к магическому дару. Но потом узнал в бесшумной тени Насшафу. Она поразительно точно сумела обнаружить нашу стоянку.

— Наконец-то ты пришла, — поднялся я, чтобы обнять абиссалийку.

Та молча ткнулась мне в грудь, как слепой котёнок, постояла так немного, а после присела на камень. Недолго посидели в тишине.

— Скажи мне, Риз-з, ты совсем не тоскуеш-шь по Велайду? — спросила альбиноска, слепо глядя в одну точку.

— Смерть брата ввергла меня в настоящее смятение, — глухо отозвался я. — Но я не имею права показывать этого и опускать руки. Мне нужно быть решительным и твёрдым. Особенно перед своими людьми. Только тебе, Насшафа, я могу в этом признаться. Больше никому.

Белокожая уроженка пустошей что-то неразборчиво прошипела на родном наречии, а потом прислонилась ко мне плечом и покачала копной длинных волос.

— Это так с-странно, но, кажется, я теперь отношус-сь к некоторым людям иначе… — призналась она. — Не как к источнику пропитания или живым игруш-шкам. Вы будто стали для меня с-семьёй, и я даж-же не смогу заставить себя вкусить ваш-шей плоти… Мне становится грус-стно, когда представляю, что ваш век значительно короч-че моего…

— Тебя это пугает? — осведомился я.

— Скорее, путает, — скрежетнула острыми зубками нелюдь. — Я не могу придумать, кто я для вас, и кто вы все для меня.

— Ты просто узнала нас получше и поняла, что не так уж сильны различия между нашими расами, — грустно улыбнулся я.

— Смеёш-шься? — криво ухмыльнулась альбиноска. — Меж-жду огнём и водой разницы меньше, ч-чем между нами! Вы живёте под светом с-солнца, а мы предпочитаем тьму. Вы с-строите свои города под открытым небом, а мы в толще земной породы. А ещё у вас принято…

Насшафа пустилась в перечисление известных ей расхождений между бытом кьерров и людей. И назвала она довольного много всего. Пальцев бы на руках не хватило, чтобы сосчитать все озвученные пункты. Но я терпеливо слушал её и не перебивал.

— Это всё частности, ведь мы похожи в самом главном, — изрёк я, когда абиссалийка договорила. — В отношении к тем, кого считаем своими. И кьерры, и люди привыкли заботиться о своих сородичах.

— Но мы же не сородичи… — прошептала Насшафа.

— Ну и что? Это не мешает нам воспринимать тебя одной из нас.

Красноглазая ненадолго задумалась. Она хмурилась и супилась, размышляя над ве́домыми лишь ей парадоксами. А потом вдруг печально усмехнулась:

— И всё равно я никак не могу из-збавиться от чувства, будто предаю весь с-свой народ…

— Разве принадлежность к одному виду для кьерров хоть что-то значит? — из вежливости поинтересовался я. — Друг друга абиссалийцы режут едва ли не охотней, чем людей, а своими признают только обитателей родного улья. Вспомнить хотя бы вашу давнюю вражду с соседним семейством кьерров.

Насшафа со вздохом отстранилась и прикрыла веки. Кажется, я невольно затронул какую-то больную для неё тему.

— Я наш-шла неподалёку улей, — перевела она разговор в другое русло. — Оч-чень большой.

— Где?

— На востоке. Около двадцати вёрст отс-сюда.

— К рассвету успеем, если выдвинемся прямо сейчас, — прикинул я.

— Луч-чше идти посветлу, так меньше шанс столкнуться с разведчиками, — посоветовала Насшафа.

Да, вообще-то, она права. В пустошах гораздо безопасней, когда все твари спят. И неважно, что мой отряд состоит из первоклассных милитариев. Ведь порождения Абиссалии отменно прячутся и устраивают засады. А мне рисковать людьми вообще не улыбается. В конце концов, двадцать вёрст не такое уж большое расстояние. Мы преодолеем его за пару часов. Стало быть, необходимость будить лагерь прямо сейчас отсутствует. Всё равно успеем до заката.

— Есть ещё кое-что, о чём я не с-сказала тебе, Риз, — вновь обратилась ко мне Насшафа.

— Наверняка у тебя были на это причины, — не стал я торопиться с выражением недовольства.

— Да… пож-жалуй… Это касается моего дома…

— Твоего улья? — уточнил я.

Абиссалийка стиснула челюсти и судорожно кивнула.

— Ты встретила кого-то из своей семьи? — предположил я.

— Нет, но этот улей, что я обнаруж-жила, значительно крупней моего. Но даже здесь снуют дети Великой Тени, похожие на тех, которых с-создавал мой отец. Я видела, как они унос-сили свежую добычу на юго-восток.

— Плохой знак… — нахмурился я, примерно представляя причины, которые могут вынудить белых дьяволов делиться драгоценной мертвечиной.

Абиссалийка согласно кивнула. И сейчас я как никогда остро ощутил, что внутри альбиноски лютует настоящая буря. Она, конечно, умело скрывает её, но отголоски всё равно прорываются наружу. А у меня даже нет времени толком, чтобы разобраться с бедой своей спутницы…

— Я вижу, как тебе трудно, Насшафа, — говорю я, поглаживая собеседницу по спине. — Тебе не обязательно идти с нами и видеть… кхм, всё, что будет происходить. Просто дождись моего возвращения.

— Нет! — категорично отказалась она. — Если вы и в с-самом деле моя с-семья, то я не ос-ставлю вас! Я выбрала с-сторону.

От той боли, что прозвучала в голосе абиссалийки, мне стало по-настоящему горько. Это ведь я сломал жизнь Насшафы. Пусть и пытался при этом спасти свою собственную. И вроде не получается себя осуждать, но какой-то червячок вины всё равно грызёт. А сейчас я вообще эксплуатирую доверившуюся мне нелюдь, буквально вынуждая охотиться на своих соплеменников.

— Ступай, Риз-з, поспи, — настойчиво убрала мою ладонь альбиноска. — Я пос-сторожу.

Хоть спать мне совершенно не хотелось, я поднялся и затушил тлеющие угли «Пеленой». Желание Насшафы остаться в одиночестве было мне понятно. И единственное, что я мог сделать, это отнестись к нему с уважением. Поэтому я отошёл к Безликим, бросил на землю утеплённый плащ, особо не заботясь о том, как он упадёт, и рухнул сверху. Я старался не шуметь, но всё равно потревожил ближайшую фигуру. Она завозилась и протянула ко мне руку и сжала моё запястье. Сперва я подумал, что это кто-то спросонья ещё не избавился от веяний своих снов. Но нет. На меня уставился совершенно осознанный взгляд Ислы гран Мерадон.

— Я слышала, что вы говорили, наставник, — прошептала она, сверкая в ночи единственным глазом. — Мы все скорбим по экселенсу Велайду, но ваш траур гораздо мрачней и глубже. Однако знайте, что нет ничего постыдного в печали. Дайте ей волю, отпустите своё горе. Мы все поймём…

— Спасибо, — благодарно кивнул я.

Исла ещё некоторое время пристально всматривалась в моё лицо, словно ждала увидеть выступившие слёзы. Но мои очи остались совершенно сухими.

— Спокойной ночи, мой экселенс, — смущённо убрала руку милария гран Мерадон. — Извините меня.

Она отвернулась, а я так и лежал, не смыкая век. Нет, Исла, ты многого не понимаешь. Я Великий Наставник братства Безликих. Идейный вдохновитель и творец. Моя слабость — угроза для всех вас. Именно поэтому у меня нет иного выхода, кроме как наступить на горло самому себе и идти вперёд. А вы, как мои преданные тени, последуете за мной.

Глава 9

Холодное северное солнце практически не согревало. Но оно разогнало всех абиссалийских отродий по глубоким норам, откуда те не рисковали высовывать носа. Насшафе, к сожалению, пришлось последовать тому же примеру. Она обустроила себе днёвку где-то неподалёку от нашего старого лагеря, но очень дотошно описала, как идти к обнаруженному улью.

— Мой экселенс, вы уверены, что мы движемся в верном направлении? — в очередной раз отвлёк меня от созерцания поросшей лишайником и чахлыми кустами каменистой тундры Гимран.

— Насшафа сказала, что нам нужно проехать три-четыре версты на запад вот от той голой сопки, — терпеливо пояснил я. — Так что мы почти прибыли. Потерпи.

— Значит, мы скачем вот к той каменной россыпи? — ткнул магистр пальцем в горизонт.

— Похоже на то, — пожал я плечами.

— Кхе… экселенс, я нисколько не хочу подвергать сомнению следопытское мастерство вашей помощницы, но там ведь ничего нет! Точно такая же пустошь, какая стелится сейчас под копыта наших коней.

— О, боги, Гимран, уймись! — не выдержала Исла. — Что ты ожидаешь там увидеть? Крепостную стену и шпили храмов? Я, может, тебя удивлю, но кьерры, вообще-то, обитают под землёй!

— Мне это известно, милария гран Мерадон, — ядовито ответил ей Безликий. — Но хоть какие-то сооружения они же должны строить. Иначе, как им защищать входы в свои норы?

— Поверь моему опыту, Гимран, чаще всего обнаружить тоннель абиссалийцев удаётся лишь тогда, когда ты в него случайно провалился, — усмехнулся я.

— Но как же мы, в таком случае…

— Разберёмся на месте, ладно? — с нажимом произнёс я.

— Конечно, мой экселенс, как скажете… — недовольно выдохнул мужчина.

Остаток пути мы проделали в молчании. Но когда прибыли к нужной точке, то не обнаружили ничего примечательного. Как верно заметил Гимран, этот участок Абиссалии нисколько не отличался от остальной пустоши. Такая же каменистая тундра, поросшая рыжим лишайником, чьи ржавые наросты казались язвами на теле земли. Будто сама почва здесь дряхлела и разлагалась.

— А вы заметили, что поблизости совсем нет вездесущего мха? — произнёс Тарин. — Уже и не вспомню, когда он попадался мне на глаза последний раз…

— Вероятно, это потому, что для него в улье сыщется тысяча и одно применение, — многозначительно посмотрел я на спутников. — Так, расходимся отсюда. Ваша задача найти подземные проходы, ведущие в улей. Просто найти и ничего больше. Внутрь не суйтесь, ибо тогда вы окажетесь на территории кьерров, где у них подавляющее преимущество. Запомните последовательность действий: обнаружили тоннель, послали в воздух световой сигнал и отошли подальше. Если увидели во мраке какое-то шевеление или услышали любой звук, то сначала бейте туда «Снарядом», а уже потом будем разбираться, что это было. Всё ясно?

— Да, мой экселенс! — хором выкрикнули Безликие и разошлись в стороны.

Ещё около трёх часов мы дотошно ползали по пустошам, обходя территорию спиралеобразными маршрутами. Первый спуск под землю обнаружила Исла. Она запустила в небо зелёную искру, устремлённую немного под углом к поверхности почвы, чтобы я со своей позиции мог определить, в каком направлении идёт лаз.

Второй тоннель нашли спустя час, а вскоре после него и третий. А потом, примерно поняв принцип, по которому абиссалийцы обустраивали своё огромное жилище, Безликие за короткий промежуток обнаружили ещё шесть спусков. Они располагались на достаточно большом расстоянии друг от друга, но шли строго вдоль границ неровного эллипса с пустотой по центру. Я скрупулёзно отмечал на клочке пергамента места, откуда пришли сигналы, а потому общую картину видел отчётливо.

Справедливо было предположить, что именно под этим свободным пространством и располагается улей. А это значит что? Пора действовать, пока твари не полезли из-под земли! А то летний северный день, конечно, долог. Но не бесконечен. Из-за угрюмых низких туч не видно, но светило явно уже клонится к горизонту.

Ярко-голубая искра сорвалась с моего пальца и устремилась в небо. Безликие, завидев её, бросили разведывательную миссию и поспешили ко мне. Лошадей они предусмотрительно оставили на безопасном расстоянии. Надеюсь, их не зацепит.

— Встаньте на некотором отдалении, но не дальше трёх саженей, — приказал я. — Если отродья хлынут из тоннелей, любой ценой защищайте меня. Что бы ни случилось, но я должен окончить волшбу. Готовы?

Вместо ответа одиннадцать милитариев отсалютовали мне и заняли круговую оборону. На самом деле, я не ждал серьёзных проблем от этой операции. Но посчитал, что моим людям вредно расслабляться. Пускай держат ухо востро.

Моя рука нырнула под плащ и извлекла на свет божий небольшой осколочек кровавого алмаза. Такой же неказистый и кривой, как десятки других его братьев. Практически близнец того камушка, который я носил под кожей в родном мире. Не подведи, дружище…

Пальцы принялись выводить контуры будущего плетения, в основу которого лёг всё тот же конструкт, подсмотренный у алавийских кардиналов. Заклинание, уничтожившее Сарьенский полк и восстановленное мной с помощью Ясности, в очередной раз служило мне добрую службу. Пришлось, правда, как и всегда, внести в него кое-какие коррективы, отчего количество узлов у магической проекции возросло троекратно. В одну персону я такие громоздкие чары ни за что бы не вытянул. А вот камушком можно попытаться.

Слог за слогом, стежок за стежком я составлял плетение и опутывал им кровавый алмаз. Не прошло и пяти минут, как в моих ладонях парила уже целая сияющая вселенная, скрученная в запутанный клубок. Промежуточных тактов и контрольных связок было настолько много, что они действительно походили на скопления звёзд и галактик. И я уже сам не понимал, где у этого заклинания начало. Мне не осталось ничего иного, кроме как идти по заученной тропе, надеясь только на память, но не на зрение.

Первым предвестником того, что плетение работает, стала небольшая вибрация, распространяющаяся повсюду. Постепенно она усиливалась, и вскоре превратилась в лёгкое землетрясение. Почва пошла волнами, а затем обвалилась на половину метра. Островком относительного спокойствия остался только небольшой пятачок диаметром в шагов двадцать, на котором мы с Безликими и стояли. Что-то утробно загудело под ногами, и земля лягнула пятки с такой силой, что два магистра не удержались и припали на одно колено.

— Еще примерно столько же, и всё закончится! — прокричал я, перекрывая гул и грохот.

Я буквально ощущал, как действие заклинания опускается всё ниже и ниже. Мне не было известно, на какой глубине залегают тоннели кьерров. Поэтому я сам себе наметил рубеж в один километр. Даже если ниже этой отметки находится что-то ещё, то оно будет затоплено густоватым месивом, в которое превращаются тонны каменистой почвы прямо сейчас. Я представлял, как размякший грунт хоронит под собой тысячи абиссалийских отродий и их создателей. Как они барахтаются в кубометрах сырой пыли, силясь найти выход из смертельной ловушки. Как влажный прах душит их, забивая дыхательные пути, и расплющивает их тела своей массой…

— Здесь! Они лезут сюда! — узнал я голос Тарина.

И сразу после этого слева от меня мелькнула вспышка заклинания. А я и рад бы отвлечься, да посмотреть, что там происходит. Но не могу отпустить незаконченное плетение, потому что иначе это с высокой долей вероятности убьёт всех нас.

— Пожри их Драгор, твари карабкаются к нам! — чертыхнулась Исла.

— Да сколько их тут…

Ну вот и мои люди нашли чем заняться. Судя по непрекращающейся канонаде магических разрывов, гремящей словно набат апокалипсиса, работы им хватало.

Земля тряслась, будто в агонии. Откуда-то снизу мне почудились визги и вопли. Кто-то из Безликих предупреждающе выкрикнул: «Осторожно, экселенс!» Но я не имел права останавливаться. Вспышка! И к моим ногам падает прошитая навылет туша жуткого существа. У меня не было времени её внимательно осматривать, однако периферическим зрением заметил её общее уродство. Эта тварь похожа на гибрид паука и скорпиона, но с человеческими руками вместо лап. Всё её тело покрывали наросты, то ли костяные, то ли хитиновые. А чёрные глаза умирающего чудовища сверлили меня, зияя на изуродованном лице как пара заброшенных колодцев.

— Защищайте Наставника! — проревел Гимран, срывая голос.

Вокруг меня практически сразу появился защитный купол, в котором я по характерному мерцанию узнал «Покров». Ну что ж, не «Чешуя», конечно, но в данной обстановке получше «Коры» будет.

В одночасье ситуация обострилась, но я не понимал, насколько. Я видел, как на занятый нами пятачок карабкаются новые силуэты. Кто-то полз на брюхе, цепляясь когтями и шипастыми конечностями. Кто-то скакал на кривых лапах. А иные, особо проворные, запрыгивали, будто их выплёвывала сама Преисподняя.

Вот в «Покров» ударила изогнутая лапа, похожая на зазубренный клинок. Магический щит моргнул, едва не рассыпавшись, но уже в следующий момент голова твари взорвалась, поймав метко пущенный «Снаряд».

— Экселенс, сколько ещё⁈ — прокричал кто-то из Безликих.

Но я не ответил. Пальцы мои лихорадочно порхали по воздуху, выписывая последние линии конструкта, пот заливал глаза, а уши заложило от громыхания взрывов. Заклинание уже достигло нужной глубины, оставалось лишь замкнуть петлю… вот-вот… сейчас… почти…

Богомерзкие порождения кьерров словно чуяли, что конец их близок, и усилили натиск. Мои люди уже не стеснялись применять плетения массового поражения, выкашивая тварей десятками и сотнями. Но им на смену приходили новые. Насшафа была права. Это оказался очень крупный улей. Но его габариты уже неважны. Потому что я закончил.

Соединив ладони, я поставил жирную точку в своём заклинании. Земля вокруг нашего островка спокойствия провалилась на десятки метров. Она вся обратилась в буро-серую жижу, которая сейчас кипела и закручивалась, как будто незримый великан помешивал густое варево в гигантском котле. Тех тварей, что были к поверхности ближе всех и умудрились выбраться, снесло многотонными волнами и перетёрло в однородную массу, пригодную лишь на удобрение.

Раздался протяжный звук, словно застонала сама Абиссалия, а потом наступила тишина…

Самостоятельно пробив «Штопором» магический щит, я выскочил, готовый включиться в схватку. Однако Безликим моя помощь не требовалась. Им пришлось сгрудиться возле меня, защищаясь от орд нечисти, но сдержать чудовищ им всё же удалось.

Я обозрел пятачок, сплошь усеянный даже не телами, а мясными ошмётками, и только сейчас в полной мере осознал размах отгремевшей бойни. Поразительно! Да мои птенцы уже оперились! Сомневаюсь, что мне в одиночку удалось бы устроить такую масштабную кровавую вакханалию. Так, стоп… а что с потерями⁈

Спохватившись, я пересчитал милитариев и облегчённо выдохнул. Одиннадцать. Все живы и относительно целы. Троих покусали за ноги, да Исле чуть не выкололи второй глаз, оставив длинную отметину от виска и до самого уха. Какое облегчение…

— Это… всё? — тихо пробормотал Тарин, будто боялся шумом привлечь внимание тварей.

— Да, — хрипло ответил я.

Подойдя к краю островка, я глянул вниз. Там, на глубине полутора сотен метров виднелось бугристое дно сотворённого мной кратера. А его крутые склоны находились на расстоянии двух-трёх километров от нас.

— Грандиозное зрелище, экселенс, — с придыханием изрёк Гимран. — Ваш талант пробуждает во мне одновременно и страх, и преклонение.

Отряд Безликих загудел, соглашаясь с изречением озарённого.

— Даже алавийцы на такое не способны! — выдал кто-то из милитариев.

Но я не был с ним согласен. Ведь мы ещё не видели пределов возможностей кардиналов Капитулата. Всякий раз я загонял их в выгодные для меня рамки, но никогда не бился с ними на их поле. Однако рано или поздно это всё же случится…

Краем глаза взглянув на кровавый алмаз, энергию которого я черпал для плетения волшбы, отметил, что он потемнел примерно на половину, став похожим на оникс. Но всё же сохранил форму. Это же какой великий потенциал сокрыт в рукотворных минералах?

— Подождите, а как же нам отсюда выбираться⁈ — всполошился Тарин.

— Как-как… ногами! — буркнул я.

Подавая пример остальным, я создал усечённое плетение «Катапульты» и бесстрашно спрыгнул вниз.

* * *

Больше в этот день мы никуда не поехали, а разбили лагерь неподалёку от уничтоженного улья. Темнота окутала мир, но мне всё ещё не спалось. Вновь зарядил моросящий ледяной дождик, доводящий до исступления бесконечным стуком по навесу. А вместе с ним поднялся и холодный порывистый ветер. Создатель Многоокий, ну зачем ты сотворил это место⁈ Как тут вообще умудряются люди выживать? Почему бы не сделать всю планету такой же тёплой, как наша Южная Патриархия и Королевство Медес?

Устав задаваться вопросами, на которые никто и никогда не даст мне ответа, я отправился бродить по округе. Ночь — время абиссалийских тварей. Но после того как я размешал тысячи тонн земли, словно гигантским миксером, ни одно живое или условно живое существо не решалось приближаться. В округе до сей поры царила мертвенная тишина.

От скуки и безделья я двинулся в сторону огромного кратера, оставшегося на месте творения высшей магии, и встретил там Насшафу. Она сидела на самом краю, подтянув колени к груди, и взирала на то, во что превратилось жилище её сородичей. Ни дождь, ни промозглый ветер, казалось, не досаждали альбиноске.

— Не боишься простудиться? — осведомился я, присаживаясь рядом.

— В наш-шем улье никто и никогда не болел, — отозвалась она, не поворачивая головы.

— Это потому что вы жили далеко на юге. А здесь — безжалостный север. Дай-ка я тебя просушу немного…

Не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, я обдал абиссалийку жаром модифицированной «Горелки». Сама Насшафа вряд ли признается, но её тело заметно расслабилось. Значит, она по правде тут мёрзла.

— Как это было, Риз-з? — нарушила молчание нелюдь.

— Проще, чем в Фаренхолде, — коротко ответил я, ненавязчиво напоминая собеседнице, что тоже причастен к гибели тысяч своих соплеменников.

Тишина повисла между нами, густая, как северный туман. Только сквозняк завывал где-то в глубине кратера, будто души погребённых кьерров не могли смириться со своей участью.

— А ты… жалееш-шь, что тебе пришлось так пос-ступить? — наконец спросила альбиноска.

— Ты имеешь в виду сегодня или… тогда?

— Тогда…

После непродолжительных раздумий, я медленно покачал головой. И даже сам не берусь судить, соврал или всё же сказал правду?

— Почему? — последовал новый вопрос.

— Потому что я осознанно приносил ту жертву. Захвати алавийцы Медес, то разразившийся голод унёс бы гораздо больше жизней. Может не за одну ночь, а за год или десять лет.

Дождь усилился, но уже не казался таким пронзительно-ледяным. Словно бы я привык к здешнему суровому климату.

— А ты, Насшафа, жалеешь? — тронул я за плечо абиссалийку.

— Не знаю… я вс-сегда думала, что ты мой шаас, однако ты отверг меня. Потом я поз-знакомилась с Велайдом, который… из-звини… зачем я это говорю? Ты ведь и с-сам всё знаешь…

— Ничего, продолжай.

— Порой, я не понимаю, для ч-чего живу, — призналась альбиноска. — Надеюсь, с-скоро мне посчастливится отыс-скать ответ на этот вопрос-с.

Насшафа подняла свои нечеловеческие красные глаза и посмотрела с такой нежностью, что у меня защемило в груди. Она до сих пор не может изгнать мой образ из своего кьеррского сердца.

— Но сейчас-с я просто рада, что ты не пос-страдал, — улыбнулась она.

Не дав мне поразмыслить над ответом, абиссалийка вдруг ловко вскочила на ноги и протянула раскрытую ладонь:

— Идём. А не то и ты рис-скуешь заболеть, Риз-з.

Ну как тут было не послушаться?

— Насшафа, а в вашем улье когда-нибудь были матриархи? — обратился к спутнице, пока мы шли к лагерю.

— Ч-что⁈ — аж споткнулась альбиноска. — О чём ты говориш-шь, Риз? Такого не случалось и никогда не с-случиться!

— Да-да, ты права, и чего это я…

Насшафа сердито зыркнула на меня, но я лишь обезоруживающе улыбнулся. Отчего-то стало легко на душе. И даже луна, вторя моему настрою, проказливо выглянула из-за туч и озарила негостеприимные северные пустоши своим благородным серебристым сиянием.

Не будем пока забегать вперёд…

Глава 10

Около месяца длилось наше путешествие по Абиссалии. Смесь из различных круп и зёрен, которую ели лошади, закончилась три седмицы назад. А подножного корма в пустошах не было. Не считать же таковым мох и лишайники, которые нам здесь встречались? Желудок ездовых животных для такой пищи не предназначен. Они не северные олени. Поэтому пришлось забить всех лошадей и завялить их мясо. Это была моя промашка, что недооценил протяжённость маршрута и количество кьеррских ульев. А потому и забой проводил я лично. У Безликих, разумеется, понимания мои действия не встретили. Ведь все они были представителями знатных фамилий, военной элитой Патриархии. И для них конь — это не просто транспорт, но ещё друг, и боевой товарищ. Когда-то я так же относился к своей Мурашке. Но с тех пор утекло слишком много воды.

Вода… кстати о ней. Она оказалось самой крупной нашей проблемой. Когда мы спешились и отправились в путь на своих двоих, то часто подбадривали себя «Энергетиком», чтобы не терять темпа. Иначе б плутали мы по этим проклятым землям до пришествия Многоокого. Хочешь не хочешь, а побегать пришлось изрядно. И вот тут-то обнаружилась одна интересная особенность. Если раньше суточное потребление питьевой воды составляло полтора-два литра в сутки, то под воздействием «Энергетика» оно возросло до трёх-пяти литров.

Естественно, таскать на горбу такую поклажу было, во-первых, тяжело, а во-вторых, невозможно. У нас попросту отсутствовало такое количество бурдюков. И этот организационный прокол я тоже записал на свой счёт. Поэтому жажда часто вынуждала нас останавливаться или менять курс движения в поисках питья. И в этом нам необычайно помогала Насшафа. Невзирая на то, что она была уроженкой южных пустошей, здесь, на севере, абиссалийка прекрасно ориентировалась и находила воду в самых неожиданных местах. Можно сказать, она спасла нашу миссию от преждевременного завершения. Только благодаря Насшафе мы за какой-то месяц уничтожили в пустошах тридцать восемь ульев, израсходовав на это четырнадцать кровавых алмазов. Фактически, мы если не остановили нашествие кьерров на северные земли, то отсрочили их на несколько лет. А это уже маленькая, но победа.

Но это всё не значило, что Безликим приходилось легко…

— Боги, я сейчас сдохну… Далеко там ещё до воды? — простонал Тарин из полумрака северной ночи, плетясь вялой рысцой в арьергарде отряда.

— Можеш-шь взять моей, ес-сли такой с-слабак, — поддела его альбиноска, после чего поравнялась с ним и протянула соблазнительно булькнувший бурдюк.

Несколько человек усмехнулись, заслышав их обмен репликами, чем вогнали Тарина в краску.

— Не надо… — через силу отказался он. — Прибереги её для себя.

— Мне в ближайш-шее время не понадобится вода, у меня дос-статочно запасов, — отмахнулась абиссалийка.

— Это в каком смысле⁈ — нахмурился магистр. — Что-то я не вижу у тебя за спиной притороченной бочки!

— А они хранятс-ся не в бочке, — обманчиво ласково проворковала Насшафа.

— И где же? — всё ещё не понимал мужчина.

Альбиноска грациозно подпрыгнула, развернулась в воздухе на сто восемьдесят градусов, и побежала спиной вперёд, ничуть не сбавив темпа. Параллельно с этим она обхватила ладонями свои груди и несколько раз показательно сжала.

— Вот они. Благодаря им я могу обходитьс-ся без воды по нес-скольку дней, — заявила нелюдь.

Тарин от такого зрелища чуть не споткнулся и не пропахал носом грунт. А остальной отряд заржал в голос. Даже Исла не сдержала смешок.

Да, забавно вышло. Хотя, если быть до конца честным, я и сам узнал о назначении этих жировых отложений у кьерров в области груди уже после побега из улья. Мужчины их вида, кстати, тоже имели подобные. Только располагались они пониже, где-то в районе таза. Так что если увидел толстозадого абиссалийца — знай, он собрался куда-то в длительную вылазку на поверхность.

Безликие что-то ещё болтали на ходу, подшучивая над Тарином, а я слушал их трёп вполуха, но не терял бдительности. Поэтому смазанный силуэт, метнувшийся наперерез, не застал меня врасплох.

За какую-то четверть секунды я успел создать три «Стрелы» и всадить их в выскочившую тварь. Заклинания оставили в туше широкие порезы, перемешав внутренности в фарш. И существо издохло раньше, чем упало на землю. Озарённые тут же сформировали боевой порядок, распределив секторы контроля, а мы с Насшафой вышли посмотреть, что за «зверушка» на нас нарвалась.

— Очень похож на ваших Асшатари, — подметил я.

— Это он и ес-сть, — угрюмо отозвалась абиссалийка.

— Выходит, это не просто похожее отродье? — нахмурился я. — И что оно делает так далеко?

— Я не знаю, Риз-з, — беспомощно развела руками альбиноска.

А вот я, кажется, знал, но говорить вслух при Насшафе не хотел…

— Сворачиваем на запад! — скомандовал я. — Мы сделали уже достаточно. Покуда кьерры в этой части света не восстановят численность, от них проблем можно не ждать.

Члены отряда недоумённо переглянулись, но подчинились. Даже допрос мне никто не устроил. Ну а я уверенно повёл всех нас туда, где по моим прикидкам должна тянуться ниточка торгового тракта. Доберёмся до него, а оттуда откроется путь практически в любую часть севера. Пока я здесь, нужно завершить ещё кое-какое дельце…

Рассвет застал нас в не самом удобном положении. На голом как стол пространстве не виднелось ничего похожего на укрытие. Мы могли бы с помощью «Праха» создать себе подобие пещеры, но всё же решили отдохнуть на свежем воздухе. А всё потому, что денёк обещал быть на удивление погожим и солнечным. На небе ни облачка, вездесущий ветер наконец-таки улёгся, а воздух прогрелся настолько, что мы сняли утеплённые плащи.

Небольшое углубление в почве всё же пришлось «выгрызть», чтобы спрятать Насшафу от губительного солнца. А для верности мы ещё завесили импровизированное убежище абиссалийки плащами.

— Крейд и Уентер, заступаете в дозор первыми. Остальным — личное время и отдых, — распорядился я, после чего сразу же завалился спать.

Однако даже подремать мне как следует не дали. Буквально через час караульные подняли меня.

— Мой экселенс, кажется, там движется обоз! — доложили Безликие.

Удивившись этому известию, я даже забыл поворчать для проформы, как полагается только что разбуженному человеку. Вскочив с расстеленного плаща, я сформировал конструкт «Орлиного взора» и принялся регулировать расстояние между воздушными линзами. Действительно, вдалеке, едва-едва выглядывая из-за линии горизонта, катилось нечто, крайне похожее очертаниями на крытые северные кибитки. И шли они ровно в том направлении, куда собирался и я…

— Подъём! Отдых откладывается! — скомандовал я. — Надеваем маски и мчим во-о-он туда!

Безликие подорвались и кинулись собирать пожитки. Молча, деловито и организованно. Без единого упрёка, показательного вздоха или закатывания глаз. Тяготы последнего месяца истощили, но и закалили нас. Иной раз мне казалось, что мы уже научились спать прямо на бегу.

Насшафу мы придумали уложить на плащ, который подхватили на манер носилок, и укрыть сверху. Так и ей яркий свет не причиняет вреда и дискомфорта, да и другим не будет видно, кого мы несём.

Новая доза «Энергетика», и затвердевшие до состояния морёного дуба мышцы наполняются кровью. Каменистая тундра стелется под наши подошвы, как и сотни вёрст до этого. Далёкие телеги стали постепенно приближаться, и уже через каких-то пятнадцать минут мы могли различить многие детали невооружённым взглядом. Обоз совершенно точно был торговым, но над своей безопасностью явно трясся. На двадцать три повозки приходилось едва ли не полторы сотни вооружённых всадников.

Вскоре наше приближение заметили, и нам навстречу выбежала небольшая кавалькада. Два десятка конных воинов, облачённых в качественные стальные кирасы и остроконечные шлемы, предупреждающе закричали, призывая нас остановиться. Я дал знак Безликим подчиниться, и перешёл на шаг.

— Эй, незнакомцы, кто вы, отчего скрываете свои лица и почему вышли из проклятых пустошей? — засыпал нас вопросами черноусый всадник, явно командующий остальными бойцами.

— Мы делали работу, на которую у северян не хватило мужества! — вызывающе усмехнулся я.

— О чём ты говоришь, чужак? — нахмурился воин, красноречиво положив ладонь на эфес меча.

— А ты сам скажи мне, уважаемый тир, не стало ли в последнюю луну на дорогах безопасней? Не уменьшилось ли количество тварей, которые нападают на ваши сёла и обозы? — многозначительно изрёк я.

Лидер отряда запыхтел, задумчиво пожевал кончик иссиня-чёрного уса, о чём-то пошептался с одним из спутников…

— Так это… вы? — наконец произнёс он.

— Да, — коротко кивнул я.

— Воистину невероятная встреча! — заметно потеплел тон всадника. — Даже боязно представлять, что вам довелось пережить. Вас осталось совсем мало. Сколько же у вас было воинов?

— Столько и было.

— Не понял, тир? — выгнул дугой бровь усач.

Вместо пояснений, я сформировал на кончике пальца плетение сигнальной искры и запустил её в небо. И вот только сейчас до охранников обоза дошло, что перед ними стоит отряд милитариев. А тут ещё и мои Безликие будто бы невзначай продемонстрировали магистерские перстни на своих пальцах.

Бойцы заволновались, загомонили и опасливо подали коней назад. Усатый командир что-то отрывисто рыкнул, и двое всадников галопом сорвались обратно к кибиткам. Они вдруг осознали, что их численное преимущество и крепкие скакуны ничего не будут стоить, ежели дело дойдёт до схватки.

— Что ж, приятно видеть столь доблестных тиров… э-э-э… но мы не можем задерживаться. Нам нужно спешить, — заметно прибавилось в голосе командира воинов и почтения, и тревоги.

— Да-да, разумеется, нам тоже не хотелось бы медлить, — помахал я рукой.

Но прежде, чем усач облегчённо выдохнул, добавил:

— Вы можете звать меня Маэстро. Я со своими людьми держу путь в провинцию Винхойк. Вы, как я погляжу, движетесь в ту же сторону?

— Мы… э-э-э… наш обоз, он… как бы мне объяснить…

Мужчина то бледнел, то краснел, силясь найти повод для отказа. Но, похоже, никак не мог придумать, почему же в телегах не сыщется места и для нашего отряда.

— Бросьте, добрый тир, ничего не нужно объяснять, — попёр я буром. — Мы видим, что у вашего обоза очень многочисленная и хорошо вооружённая охрана. А это значит…

Я сделал паузу, наблюдая за реакцией всадника. И действительно, костяшки его пальцев аж побелели, сомкнувшись на рукояти меча. Наверняка они везут нечто очень и очень ценное. Возможно, добычу с серебряных рудников?

— … значит, что вы опасаетесь передвигаться по этим землям, — закончил я. — Но путешествие превратится в лёгкую прогулку, если дюжина лучших милитариев континента усилят ваши ряды.

С моим громким заявлением трудно было спорить. Однако северяне совершенно точно не понимали, с кем их свела судьба. Волны слухов о Безликих Демонах ещё не в полной мере омыли здешние широты. Поэтому я решил устроить небольшую демонстрацию наших возможностей…

— Брат, будь добр, покажи этим доблестным тирам, на что мы способны, — положил я ладонь Гимрану на плечо.

Тот отсалютовал мне и отделился от нашей группы. Немного постояв, он картинно поиграл пальцами, а потом разразился эффектной серией магических плетений. «Стрелы», «Молоты» и «Зарницы» роем устремились к земле. Раздался грохот, испугавший лошадей. Некоторые встали на дыбы, но опытные всадники быстро усмирили своих скакунов. В месте попадания боевых заклинаний возник пылевой столб высотой метров в шесть. А в финале своей импровизации Гимран снёс его поразительно быстро сплетённой «Колесницей», разметав клубы пыли на мелкие клочки и рассеяв их по тундре.

Эх, даже жаль, что никто кроме меня и Безликих не мог в полной мере оценить всю сложность и филигранность этого выступления…

— Ну что, достопочтенные тиры, я смог убедить вас?

В моих словах ничто не указывало на угрозу, но озвучил я их так, чтобы всадники поняли — у них выбора нет. Нам нужен транспорт. И мы его получим в любом случае. Без телег даже быстрее доберёмся.

— Я… я не могу принимать такие решения, — с кислой миной отозвался усач, прекрасно понимая, что загнан в угол. — Переговорите с главой обоза…

— Ну что ж, тогда веди! — преувеличенно весело хмыкнул я.

Наездники помешкали, ожидая приказа, и их командир всё-таки дал отмашку. Выстроившись полукругом, но следуя на почтительном расстоянии от нас, они пустили коней рысью обратно к телегам. Когда мы прибыли к кибитке, следовавшей в голове обоза, то местный начальник уже оказался извещён о нашем визите. Он, кстати, был магистром второй ступени, если верить кольцам на его пальцах. Но что он мог один против нас?

— Доброго дня, тиры, мне сказали, вы желаете присоединиться к нам? — вполне мирно осведомился главный. — Меня зовут Лин нор Сендир, и моё слово в этом путешествии закон.

— Здравствуйте, экселенс, — поприветствовал я мужчину. — Меня вы можете звать Маэстро.

— Хм… мне сказали, что вы назвали себя лучшими милитариями континента. Не стану отрицать, ваша демонстрация сильно впечатлила меня и моих людей, — признал Лин. — Однако же я убеждён, что ранее мне ничего не доводилось слышать ни о каком Маэстро.

— О, будьте уверены, скоро услышите, — небрежно отмахнулся я.

— Я правильно понимаю, что ваш путь лежит к границам провинции Винхойк? — задал новый вопрос нор Сендир.

— Именно, тир. И мы хотели бы проделать его с комфортом, — нагловато усмехнулся я.

— Сожалею, но вынужден вам отказать, — резко похолодел тон главы обоза. — У нас впритык продовольствия, и даже лишний десяток ртов существенно осложнит нашу ситуацию.

— Кажется, ты не совсем понимаешь, нор Сендир, — отбросил я все приличия. — Мы едем в чёртовом обозе. С твоего разрешения или без него. Будь у меня желание, все твои люди уже бы разлетелись кровавым фаршем по округе. За последнюю луну я уничтожил десятки тысяч абиссалийских порождений. Как думаешь, что мне стоит перебить ещё и вас?

Я поднял изуродованную алавийцами ладонь на уровень глаз, и над моими пальцами один за другим стали возникать пульсирующие воплощения боевых заклинаний. Стоит мне взмахнуть рукой, и смертоносные плетения разлетятся, убивая и калеча людей.

Губы Лина нор Сендир дрогнули, а сам он шумно сглотнул слюну. Его подчинённые стояли рядом, побелев лицами и, вероятно, молились всем известным богам, чтобы их начальник не вздумал оскорбить нас отказом. Они даже руки держали подальше от оружия, только бы ненароком не спровоцировать мой отряд на нападение.

— М… могу я поин-н-нтересоваться, уважаемые тиры, для чего вам в Винхойк? — выдавил из себя нор Сендир.

— У нас важное дело к тамошней гильдии озарённых, — без лишней конкретики ответил я.

— Ох, что ж вы сразу не сказали! — натянуто заулыбался глава обоза. — Члены гильдии магистров Винхойка пользуются огромным уважением в обществе! Для меня… э-э-э… было бы большой честью оказать столь незначительную услугу высокочтимым посетителям гильдии.

— Ах, вы так любезны, тир Лин, — криво усмехнулся я под маской. — Даже и не знаю, как вас благодарить.

— Ну что вы, это вовсе не обязательно… — заискивающе забормотал нор Сендир.

— Как пожелаете, — издевательски легко согласился я. — А теперь будьте любезны, покажите, где я с моими братьями могу расположиться и отдохнуть, пока обоз плетётся по этой бескрайней каменистой равнине?

— Да-да, конечно… вас проводят…

И вот таким нехитрым образом я выбил у северян целый крытый фургон для себя и своих людей. Небольшая передышка действительно нам не повредит. А Безликие не задавали никаких вопросов. Они прекрасно понимали, зачем я стремлюсь в Винхойк. Тамошние обитатели уже доставили мне изрядно проблем. И Маэстро не будет собой, если не отплатит сторицей по всем долгам. И одной только крови мне мало…

— Наставник, позволено ли мне обратиться к вам? — привлёк моё внимание Гимран.

— Что ты хотел? — проворчал я, уютно устроившись на мягких тюках в углу кибитки рядом с Насшафой.

Все Безликие встали и обступили меня. Они не снимали вуалей, а потому под их капюшонами зияла непроглядная тьма. Не видя лиц соратников, я не мог предположить, что они задумали и чего хотят. Грешным делом я даже несколько напрягся, ожидая группового демарша, а то и вовсе бунта. Абиссалийка тоже насторожилась. Она принялась поглаживать рукояти своих многочисленных ножей и поглядывать на озарённых.

Неужели спутники хотят упрекнуть меня за то, каким способом я выбил нам место в обозе? Дескать, такие методы позорят честь аристократа и остальное бла-бла-бла. Я-то думал, что за проведённые в братстве годы все уже избавились от розовых очков и оков гипертрофированной дворянской морали.

— Я бы хотел сделать заявление от лица всех присутствующих и себя лично, — произнёс Гимран, вытягиваясь в струнку. Остальные члены отряда замерли в зеркальных позах, словно на параде.

— Говори, — разрешил я, исподлобья рассматривая боевых товарищей.

— Мой экселенс, не хватает слов передать, как мы горды тем, что вы избрали нас в качестве своих сопровождающих и доверили такие ошеломляющие секреты! Путешествие на север за день, уничтожение бессмертного каменного чудовища, выпалывание кьеррских жилищ одним заклинанием, будто это не огромные ульи, а придорожные сорняки! Дух захватывает, даже если просто произнести это вслух! А уж пережить самому — редчайшее удовольствие. Мы все будто стали героями древних былин. И всё это только благодаря вам, Великий Наставник! Вы уже высекли своё имя в веках! И нам лишь остаётся надеяться, что в анналах истории сыщется место и для наших скромных фамилий!

— Слава! Слава Великому Наставнику! — рявкнули магистры так, что у меня заложило уши.

— Мы ваши тени, экселенс, — с придыханием добавила Исла. — И в любой момент готовы раствориться в вашем сиянии!

Я не мог видеть лиц моих спутников, но воображал, что их озаряет неподдельный почти детский восторг.

— Не волнуйтесь, друзья, — хрипловато вымолвил я. — На страницах «Арии Вечности» место найдётся для всех нас…

Глава 11

Сегодня в зале советов Лорентийской Республики было многолюдно как никогда. Прибыли делегации из десятка соседних государств. Приехали даже иные правители, встревоженные событиями, разворачивающимися в Южной Патриархии. Особенно переполошились, конечно же, ближайшие соседи Леорана гран Блейсин — Королевство Медес и Равнинное Княжество. Им совсем не улыбалось делить границы с монстром, который стремительно разрастался и набирал силы.

— Я клянусь вам, экселенсы, мы все это видели! Этот человек в маске играючи уничтожил полторы дюжины магистров! В одиночку! – стучал по столу седовласый господин с широкой залысиной на макушке.

— Выходит, не так уж они были хороши, раз позволили себя убить, — усмехнулся его сосед.

— Вы издеваетесь, гран Ульнейн⁈ Вы бросаете тень на моё понимание магических искусств⁈

— Нет, экселенс гран Дейнс, это было бы весьма глупо с моей стороны, — признал собеседник, не меняясь в лице.

И действительно, кому придёт в голову выдвинуть подобное обвинение одному из самых прославленных ингениумов Старого континента? Это только с виду лысеющий седой господин выглядел забавно. Но все здесь собравшиеся знали, что он автор более сотни колдовских конструктов, эффективность которых признают даже богатейшие фамилии. Они же активно скупают любые схемы плетений, вышедшие из-под пера грана Дейнс, и вооружают ими своих милитариев. Если кого и нужно считать общепризнанным мастером на этом поприще, то только его.

— Маэстро опасен, и это факт, — сухо прокомментировал князь гран Ривнар. — Мой сын находился на расстоянии вытянутой руки от него, и это встреча произвела неизгладимое впечатление на моего наследника.

— Отец, ты сгущаешь краски и выставляешь произошедшее не в том свете! — вскинулся княжич, который тоже прибыл к лорентийцам.

Мужчина гневно сверкнул глазами в сторону отпрыска, и тот быстренько прикусил язык.

— Хорошо, Каэлин, тогда расскажи всем нам, как это было, — процедил князь Каэлдан, не прекращая сверлить наследника взглядом.

Молодой гран Ривнар протяжно вздохнул и поведал о том дне, когда Сыновья копья под его командованием вступили в схватку с остатками легионов альвэ. О том, как чужеземцы позорно бежали всего от десятка человек, побросав обозы. Не преминул парень и немного прихвастнуть собственной удалью, да смелостью бойцов своего княжества. Но основной акцент, конечно же, он сделал на том, как именно Маэстро и его люди безжалостно добивали алавийских псов, как они быстро творили волшбу, как вычисляли в монолитном строю противника темноликих магов и уничтожали одного за другим. А те были перед ними всё равно что беззащитные дети. И нужно заметить, лица собравшихся политиков от этой истории посмурнели ещё больше.

— Экселенс гран Ривнар, вы уверены, что всё было именно так? — отчего-то вдруг охрип господин гран Дейнс. — Земля… она действительно засасывала молдегаров?

— Вы пытаетесь меня оскорбить недоверием, экселенс? — холодно отозвался наследник Равнинного Княжества. — Я могу поклясться в том, что видел! Мои люди, мой наставник и я — все мы готовы свидетельствовать!

— Знаете, почтенные экселенсы, я занимаюсь исследованиями в области теории колдовства почти половину века, — буркнул лысеющий мужчина, — и о таком не слышал уже давно. Последний раз, пожалуй, когда объединённые войска Старого континента сражались с алавийцами за Горный Предел… Это ведь была Арикания! Маэстро использовал высшую магию!

На зал опустилась тишина. Иностранные вельможи и правители глупо переводили взгляды друг на друга, но так и не находили слов.

— Но… как же такое возможно? — проскрипел представитель Торнгаарда — дряхлый старик в расшитом золотом кафтане. — Это ведь совершенно иной уровень, недоступный людским озарённым.

Присутствующие синхронно обратили взоры к молодому Каэлину. И тому стало немного неуютно от столь пристального внимания к его персоне. Он вообще не шибко любил такого рода собрания. Но отец яростно настаивал, чтобы сын поехал с ним.

— Кха… экселенсы, быть может, я ошибаюсь, — проговорил княжич, ёрзая в кресле, — но иногда мне чудилось, будто в прорезях маски Маэстро мелькают янтарные глаза. Я воспринял сие всего лишь игрой света, но ежели вы говорите так, то возможно…

— Он что… алавиец⁈ — выкрикнул кто-то из дальнего угла зала, положив начало настоящему бедламу.

Благородные господа вскакивали со своих мест, активно жестикулировали, пытались говорить так, чтоб слышно было их одних, но порождали этим ещё больше сумятицы. Навести порядок удалось далеко не сразу. Только когда князь Каэлдан гран Ривнар извлёк звонкий серебряный колокольчик из своих одежд и встряхнул несколько раз, вельможи и посланники смущённо притихли и вновь расселись за столом.

— Кем бы ни был этот господин в маске по происхождению, противостоять ему крайне нелегко, — молвил правитель Равнинного Княжества. — Мы упустили момент, и позволили Маэстро накопить невероятно много сил. Хуже того: Безликие демоны прямо сейчас укрепляют влияние на землях Южной Патриархии, привлекая в свои ряды всё больше и больше озарённых. Если с этим ничего не сделать прямо сейчас, то в будущем это сыграет со всеми нами злую шутку.

— А что мы можем, экселенс гран Ривнар? — в лоб осведомился король Медеса. — Вы не хуже нашего наслышаны о том, что Маэстро не просто разбил на голову армию темноликих, но ещё и сразил их кардиналов под Арнфальдом и в Клесдене. Моя страна несколько лет назад успела познать, что такое поступь алавийских легионов. И мне трудно представить, какой силой нужно обладать, чтобы их остановить…

— Нужно всего лишь тратить достаточно золота на содержание своих войск, — пренебрежительно фыркнул себе под нос князь гран Ривнар.

— Да что вы говорите, экселенс⁈ Ваши проницательность и острота ума вызывают трепет! — ядовито сыронизировал король. — А вы готовы поручиться, что ваши прославленные Сыновья копья сдюжат против молдегаров и этих проклятых Дев войны⁈

— К вашему сведению, гран Эльдрег, мои копейщики уже встречались с ними лицом к лицу и вышли победителями из той схватки, — снисходительно улыбнулся князь Каэлдан.

— Истинно так, господин гран Ривнар, но вы, кажется, намеренно упускаете, что армия алавийцев была истощена и бежала даже без минимально необходимого запаса провизии, — не упустил король случая уколоть владыку соседнего государства. — Но судя по рассказу княжича Каэлина, даже в таком состоянии она сражалась яростно и смело, доставив немало проблем копейщикам княжества. А теперь представьте, если б легионы были сытыми, отдохнувшими и полными сил? Как долго продержались бы ваши фаланги?

— Экселенсы! Экселенсы, пожалуйста, давайте не будем вступать в бессмысленные споры! — взмолился престарелый представитель Торнгаарда. — Это ничуть не приблизит нас к решению!

— А какое решение вы пытаетесь отыскать, экселенс? — вновь взял слово король Медеса. — У нас под боком выросло нечто, которое невозможно укротить ни силой, ни хитростью. Да, пока оно смотрит на запад, на побережье Элдрима. Но кто даст гарантию, что завтра оно не обратит свой взор на любого из нас?

Зал собраний согласно загудел. Однако предложений, как можно ограничить стремительно растущее влияние культа Безликих демонов, ни от кого не прозвучало. И тогда, выдержав небольшую паузу, князь гран Ривнар соизволил ответить на заданный вопрос.

— Вы верно заметили, экселенс гран Эльдрег, что Маэстро одержим идеей завладеть Элдримом, и это играет нам на руку. Во всяком случае, пока он бьётся лбом в неприступный бастион, закрывающий путь к побережью, мы будем избавлены от любых посягательств со стороны Безликих демонов. А к следующей весне или осени уже и Капитулат нанесёт ответный удар. Существует немалая вероятность, что он сметёт не только Маэстро, но и всю Южную Патриархию. Мне доносили, что алавийцы переправили с Весперы сорок тысяч мечей. Но новые корабли темноликих швартуются в колониальных портах на Старом континенте каждый день. Если так пойдёт и дальше, то через шесть-семь лун их будет уже сотня тысяч. А то и все две! И против такой армии не выстоит никто.

— Иначе говоря, экселенс гран Ривнар, вы убеждаете нас сторониться участия в этом конфликте? — уточнил один из представителей совета Лорентии.

— Да. Но не отказывать Маэстро резко и категорично, ежели он или Леоран гран Блейсин вдруг обратится к вам. Нужно всего лишь потянуть время и проблема разрешится сама собой. Два врага перегрызут друг другу горло.

Судя по оживлению, которое пронеслось по залу, идея присутствующим понравилось. Ещё бы! Никаких расходов и трат. Всё что от них требуется — это ждать. Звучит весьма привлекательно. Единственным, кто не разделял общего энтузиазма, был король Медеса. Он прекрасно помнил, что стало с его страной, когда в неё вторглись темноликие. И экселенс гран Эльдрег очень сомневался, что Капитулат, одержав победу над Маэстро, остановится на достигнутом. Ему не давал покоя вопрос: «Куда дальше направятся легионы молдегаров, когда падёт Патриархия?»

* * *

Экселенс гран Деймар отложил перо и сформировал плетение, которое расщепляет чернила на коже в легко стираемую пыль. Жаль, что у него нет в арсенале заклинания, снимающего усталость с глаз и боль в пояснице. С годами озарённый мечтал о таком всё чаще.

Сегодня самому выдающемуся магистру севера пришлось написать больше полусотни писем, адресованных бывшим ученикам и коллегам. Вести от Аскара, не так давно доставленные почтовым вороном, ввергли Альдриана в шок. Его подопечные с треском провалили задание и не сумели положить конец учению Маэстро. Более разгромное поражение сложно даже вообразить. Проклятый тип в маске устроил из казни милитариев винхойкской гильдии целое представление. Но пугал не сам факт проигрыша. Куда большее смятение вызывало обстоятельство, что неизвестному выскочке хватило сил убить в прямой схватке полторы дюжины магистров! Это уже не просто впечатляет, а скорее вгоняет в недоумение и трепет. Как? Как ему такое удалось⁈

Робким лучиком света во тьме грандиозной неудачи стало достижение Аскара. Ему единственному хватило здравомыслия не сшибаться лбами в противостоянии с Маэстро. И осторожность принесла свои плоды. Во-первых, он, как минимум, выжил. А во-вторых, узнал личность того, кто скрывался под стальной маской. Им оказался Ризант нор Адамастро. Аристократ из Южной Патриархии примечательный лишь тем, что он алавийскй полукровка. Эта информация была по-настоящему бесценна. И она же открывала великий простор для дальнейших действий. Врага, которого знаешь в лицо, гораздо проще одолеть.

— Видимо, я недооценил угрозу. Слухи, как оказалось, не всегда склонны к преувеличению, — хмыкнул гран Деймар, потирая подбородок. — Что ж, это станет мне уроком. Больше такой ошибки я не совершу.

Магистр Альдриан выбрался из-за стола, непрестанно прокручивая в голове дальнейшие планы. По чести говоря, проблема с Маэстро была не единственной, которая требовала решения. Не так давно под самым боком провинции Винхойк случилось другое тревожное событие. Посаженный марионеточный правитель Скальвира вдруг сорвался с крючка. А его надзиратели из гильдии магов бесследно исчезли. Само по себе это происшествие не имело статуса какого-то глобального бедствия. Всего лишь мелкая неурядица, не более того. Однако народная молва то и дело упоминала о странном чужеземце, который скрывал лицо за железной маской.

В первые мгновения, стыдно признаваться, экселенс гран Деймар запаниковал. Он подумал, что это нор Адамастро заявился мстить основоположнику всей кампании, направленной против его дрянного учения. Но вот уже прошло больше луны с того дня, а никаких новых сведений не поступало. И это помогло беспокойству улечься. Ну правда, как бы Маэстро добрался до их холодных краёв раньше, чем это сделал посланный Аскаром ворон?

— Доброй ночи, экселенс гран Деймар. Не спится?

Альдриан, заслышав чужой голос в собственном жилище, остолбенел. Холодная испарина выступила на лбу и струйки пота побежали по спине. Неужели…

Подчёркнуто медленно северянин повернулся на звук и узрел именно того, кого быть здесь по определению не могло!

— Маэстро… значит, слухи вновь не соврали? — быстро успокоился и выровнял дыхание магистр.

— Вероятно, что так…

Человек в маске по-свойски уселся на любимый диван Альдриана, на котором тот предпочитал отдыхать, наслаждаясь танцем пламени в камине и попивая подогретое вино с пряностями. Скрипнула дверь, и в помещение вошло ещё несколько посторонних. Все они носили чёрные одеяния и прятали лица под отрезами ткани. Идея атаковать чужаков магией сразу же перестала выглядеть приемлемой. С самим-то Маэстро вряд ли удастся справиться, а уж с целым отрядом и подавно…

Вот, значит, какие вы, Безликие демоны… действительно, подходящее имечко для таких личностей.

— Не желаете чего-нибудь выпить, экселенсы? — гостеприимно предложил гран Деймар, тоже усаживаясь в одно из стоящих тут кресел. — Я могу приказать слугам, чтобы накрыли стол.

— Не нужно. Тем более что слуги вас не услышат, — холодно отозвался Маэстро.

Альдриан стиснул зубы, чтобы сдержать дрожь в нижней челюсти. А эти парни, кажется, мелочиться не собираются… Действуют решительно и нагло.

— Что ж, тогда я весь внимание, — сложил северянин руки на животе. — Полагаю, вы хотите обсудить возникшие между нашими сообществами разногласия?

— Отчасти, — не стал отрицать человек в маске. — Но «обсудить» не самое подходящее слово для моего визита. Скорее, я принёс возмездие.

— Я прекрасно понимаю ваше недовольство, экселенс, но и вы посмотрите на ситуацию с моей колокольни, — показательно печально вздохнул Альдриан. — Безусловно, первый удар в этом противостоянии нанесла именно моя гильдия. Но мы же заплатили за это высокую цену. Скольких моих учеников и последователей вы загубили? Больше двух дюжин обученных магистров. Это серьёзный урон для всей гильдии Винхойка, в том числе и репутационный. Однако я человек здравомыслящий, и умею признавать поражения. Вы оказались лучшим во всём. Я разбит и посрамлён, хотя даже не успел толком обнажить клинка. Фигурально выражаясь, конечно же.

— Мне кажется, экселенс гран Деймар, что вы слишком уверенно держитесь для человека в вашем положении, — хмыкнул Маэстро. — Либо же не в полной мере осознаёте происходящее.

— Нет-нет, напротив, я прекрасно понимаю, что целиком нахожусь в вашей власти, — поднял раскрытые ладони Альдриан, нарочно держа пальцы согнутыми, чтобы оппоненты не посчитали, будто он творит волшбу. — Будь мне подвластно время, то я бы вернулся в прошлое и ни за что бы не посмел бросить вызов культу Безликих. Но, к сожалению, это выше моих скромных сил…

— Братству, — поправил человек в маске.

— Что, простите?

— Я возглавляю не культ, а братство. И каждый милитарий в нём для нас как член семьи.

Голос Маэстро был обманчиво спокоен, но мудрый гран Деймар слышал звенящий в речах вторженца металл. Чужеземец умел внушать тревогу и ужас одним лишь тоном. И сейчас нужно было его задобрить любыми способами. Хоть посулами, хоть обещаниями. Да даже принести клятву, если таковой окажется плата за поражение.

— Кхм… тогда могу представить, как вас разозлило то, что устроил мой бывший ученик Аскар… — будто бы смущённо потупился северянин. — Но должен заверить, что я не принимал участия в обсуждении его планов и тем паче не давал разрешения на подобные действия. О произошедшем я узнал posten factuumen, как говорят алавийцы.

Альдриан затаил дыхание, наблюдая за чужеземцем. Кажется, южанин о чём-то задумался. Но из-за этой проклятой маски трудно было понять, что у него на уме. Маэстро сидел как неподвижное изваяние. Даже яркий огонёк изящного светильника дрожал, будто бы опасаясь этого человека. А пляска теней превращала его силуэт в нечто пугающее — очертания казались то неестественно вытянутыми, то искажённо-чудовищными.

— Поверьте, экселенс, я готов нести ответственность за свои действия, — продолжил гран Деймар, уловив колебания собеседника. — Но я также готов и искупить свою вину. И во втором случае живым я принесу гораздо больше пользы.

— А вы, я погляжу, не привыкли выпускать инициативу из собственных рук, — с оттенком лёгкого уважения произнёс Маэстро.

— Это всего лишь опыт, экселенс, — скромно улыбнулся Альдриан. — Я наслышан о вас, как о человеке жёстком, но прагматичном. И мне хочется верить, что вы не из тех, кто позволяет личным мотивам хоронить столь потрясающие возможности. Я верно понимаю, что вам вскоре предстоит схлестнуться в битве с Капитулатом? Очень и очень грозного врага вы себе избрали, экселенс. Но гильдия Винхойка, негласным лидером которой я являюсь, может оказать поддержку и в этом непростом вопросе.

— Вы красноречивы, экселенс гран Деймар, словно вашими устами говорит сам Ваэрис, — почудился северянину намёк на теплоту в голосе вторженца.

Отлично! Значит, контакт налажен. Половина дела сделана…

— Бросьте, экселенс, я просто озвучиваю варианты, — усмехнулся Альдриан. — Убить меня вы всегда успеете. Не так ли?

Маэстро не ответил. Лишь зияющие тьмой прорези его стальной маски неотрывно следили за магистром.

— Вы позволите мне задать некий отвлечённый вопрос, господин Маэстро? — вновь заговорил гран Деймар.

— Попробуйте.

— Я дважды обжегся на том, что не поверил слухам, которые о вас ходят. И теперь я не могу совладать с любопытством. Вы действительно уже овладели стилем полной руки?

— Да, — коротко кивнул вторженец.

— Невероятно… а не будет ли наглостью с моей стороны… эм-м-м… — северянин прервался, чтобы облизать пересохшие губы, — просить вас продемонстрировать его мне?

— Хотите видеть, как я создаю конструкты без колец? — зачем-то уточнил чужеземец в маске.

— О, да! Для меня это было бы величайшим подарком! — разулыбался Альдриан. — Я шёл к этой вершине долгие и долгие годы. Десятилетия! У вас же, сужу по вашему молодому голосу, сей непростой путь занял гораздо меньше времени.

— Хорошо, экселенс гран Деймар, я не смею отказать вам в такой малости…

Маэстро совершил неуловимое движение пальцами, и над его правой рукой коротко мигнуло физическое воплощение заклинания. Альдриан хотел было засыпать собеседника лестью, но вдруг осознал, что горло перехвачено сильнейшим спазмом, который мешает дышать. Северянин ощупал шею и запоздало понял, что из неё ручьём хлещет горячая кровь.

«Это… было… очень… быстро…» — успел подумать хозяин жилища, прежде чем его сознание утонуло в колючем мраке.

Величайший магистр севера истёк кровью и испустил дух за считанные мгновения. Он уже не видел того, как Маэстро поднялся с дивана и направился к выходу. Лишь в дверях он ненадолго задержался, чтобы бросить через плечо:

— Насшафа, твой выход. Каждая вшивая собака должна на континенте знать, что Безликие не прощают пролитой крови.

* * *

Сения продрала глаза, когда лучи солнца рвались внутрь комнаты сквозь узкую щель между ставней. Охая, причитая и уже осознавая, какую выволочку устроит ей господин, она подорвалась с кровати и подхватила с табурета аккуратно сложенный сарафан.

— Ой-ой-ой, Кларисия и Сигрид, уберегите меня от беды, — пропищала служанка, спешно одеваясь. — Какая оказия приключилась… Отродясь ведь не была лежебокой, а тут вон что… Ох, и влетит же мне! И даже Вёска не разбудила, а ещё подруга называется!

Далеко не сразу девица заприметила, что на соседней койке кто-то бессовестнейшим образом продолжает спать. Ужель её сестрица названная тоже проморгала подъём?

— Эй, Вёська, ты чего удумала⁈ Ну-ка, поднимайся скорее! — принялась служанка толкать подругу.

Соседка поначалу сонно что-то простонала и попыталась спрятаться под шерстяным покрывалом. Но потом она резко распахнула глаза, и в них восстал точно такой же ужас, как и у самой Сении.

— А-а-а, уже светёть вовсю! Боги милостивые, как мы проспали-то⁈ — взвизгнула Вёська, вскакивая на ноги.

— Ох, не ведаю, сестрица, прямо морок какой-то разум опутал! — покачала головой вторая служанка, наспех расчесывая волосы деревянным гребешком. — Верь, али нет, но ночью ко мне будто сами абиссалийские дьяволы приходили! Всё в чёрном, толкаются над кроватью, шушукаются о чём-то. Жуть!

Подруга вдруг замерла и вытаращила глаза на соседку:

— Ты… ты тоже их видела⁈

— Как «тоже?» — глупо переспросила Сения. — Что же это получается… Мне не почудилось во дрёме?

— Сенька… а чего это тихо так в доме? — вдруг вжала голову в плечи Вёська. — Не слыхать никого… Собаки не брешут и гуси не ганкают. А ещё с кухни запахами не веет…

Девушки переглянулись, и у обеих по коже побежали мурашки. То ли от прохлады, то ли от испуга. Предчувствуя неладное, служанки на цыпочках вышли из комнаты. Такого безмолвия и запустения в огромном жилище магистра Альдриана они ещё не видывали. Затаив дыхание, подруги заглянули в соседнее помещение, где проживала тётка Нунна — дородная кухарка, самая старшая обитательница дома.

К их огромному облегчению Нунна умиротворённо сопела, спрятав круглую физиономию в подушку. И это тоже было странно. Обычно она всегда вставала затемно, чтобы успеть приготовить экселенсу грану Деймар излюбленные кушанья. Затем варила похлёбку и кашу для остальной челяди. И ни разу не было такого, чтобы она до рассвета валялась в кровати.

— Эй, ты чего удумала⁈ — зашипела Сения на соседку, которая собралась войти в комнату кухарки.

— Как это? Разбудить её!

— С ума сбрендила⁈ Ты токмо помысли, какой переполох тётка Нунна устроит! А так, глядишь, никто и не заметит, что мы проспали.

Решив, что от воплей громогласной поварихи весь дом ходуном пойдёт, девицы не стали её будить. Вместо этого они отправились наверх и ещё долго бродили по пустынным коридорам. Но никого так и не встретили.

— Слу-у-ушай, сестрица, а мож это всё магистр Альдриан учудил? Опять свои эк… экс… эксберменты устраивал? — осенило Вёську.

— Твоя правда, это наш экселенс могёт, — улыбнулась подруга. — Айда его самого проведаем?

Отыскав вполне разумное объяснение происходящему, простолюдинки заметно повеселели. Они резво побежали к дубовой лестнице, ведущей к той части дома, где проживал один лишь магистр гран Деймар. Там у него была и опочивальня, и мастерская, и библиотека, и гостиная с камином, где экселенс любил принимать важных посетителей.

Замерев перед дверями гостиной, служанки на всякий случай постучались. Но ответа так и не дождались.

— В мастерской, наверное, засел, не слышит, — шёпотом предположила Сения.

Вёська кивнула, соглашаясь с подругой, и потянула за блестящую медную ручку. Сначала простолюдинка не поняла, что увидела. Но это даже хорошо. Она так и свалилась, лишившись чувств, не успев толком рассмотреть преобразившуюся гостиную. А вот Сения оказалась покрепче. Она заглянула внутрь и ощутила, как комок тошноты подкатывает к горлу.

— Эк… эк… экселенс… — одними губами произнесла служанка, ощущая, как кровь отливает от лица.

Она пыталась закричать, пыталась заставить себя отвести взор от ужасающей картины или хотя бы закрыть глаза. Но какая-то неведомая сила вынуждала её продолжать наблюдать и подмечать всё больше леденящих душу деталей.

Экселенс Альдриан стоял на коленях в позе смирения и мольбы. Пышный ворс алавийского ковра под ним щедро пропитался кровью, отчего замысловатый орнамент превратился в мокрое бурое месиво. Одежды на магистре не было, и оттого весь ужас сотворённого с ним действа представал во всех отвратительных подробностях. Тело мудрого мага превратилось в холст, на который неизвестный убийца выплеснул накопленную в своей чёрной душе жестокость.

Кто-то умелой рукой взрезал господину спину от шеи до поясницы и растянул широкие лоскуты кожи на манер распростёртых крыльев, прибив их к любимому дивану экселенса. Глазные яблоки у мертвеца отсутствовали, а лицо было глубоко изрезано. Но изрезано не бездумно, нет… Чей-то воспалённый разум воплощал свою задумку методично и виртуозно. Он изуродовал экселенса Альдриана так, что его лик застыл в гримасе чудовищной муки. Уголки век опущены, перепачканный кровавой пеной рот рассечён и теперь будто бы замер в неслышимом плаче. По щекам тянулись глубокие надрезы, словно следы от жгучих слёз, способных разъедать плоть.

Но самым ужасающим было то, что в ладонях убитый мужчина держал нечто похожее на сердце. Собственное живое сердце… По какой-то причине оно всё ещё билось как пойманная птаха, желающая высвободиться из рук и улететь. Орган был вырван прямо через проломленную грудину, но кто-то позаботился, чтобы он остался соединённым с телом перекрученными нитями артерий и вен.

С большим запозданием Сения узрела жутковатый символ на стене, начертанный запёкшейся кровью. Он походил на силуэт человека в капюшоне без каких-либо опознавательных черт. Просто таинственная безликая фигура. И по необъяснимой причине сей рисунок испугал простолюдинку даже сильнее, чем изуродованное тело её господина. Потому что это был не обычный знак. Это было предупреждение для всех и каждого. И если те, кто его оставил, сотворили такое с величайшим магом севера, то никто не мог находиться в безопасности…

Глава 12

— Кха-кха-кха! Дьявольское семя… когда ж я уже сдохну и забуду о мучениях⁈

Гардан бросил молот на наковальню, закрыл ладонями глаза и натужно раскашлялся. Горн в последнее время стал извергать всё больше едкого удушливого чада. Видимо, где-то забился копотью и сажей дымоход. А трусливый староста Луф никак не решался доложить об этом белокожим тварям! Самому что ли протискиваться в эту узкую щель под потолком⁈ Так не пролезет ведь. Иначе б давно уже сбежал из этого ужасного места. А, впрочем, может оно и к лучшему? Лучше мирно задохнуться без всяческих мук, нежели влачить жалкое существование слафа под землёй.

Гардан утёр слезящиеся от дыма глаза и грустно усмехнулся. Эх, вот бы у него было достаточно крепкая воля, чтобы самостоятельно прервать свою никчёмную жизнь. Но нет… страшно. Поджилки трясутся. Не хватает решимости. Так и сгниёт он в этих мерзких тёмных тоннелях. И даже кусочка голубого неба не увидит перед своим последним вздохом…

На кузнеца вдруг накатила такая иступляющая тоска, что он тихо зарычал. От злобы, от бессилия, от жалости к самому себе. Отчего же на его долю выпали столь суровые испытания?

Ладонь кузнеца словно бы без участия разума обхватила рукоятку молота. Обхватила и сжала до хруста. А может, уложить голову на наковальню? Потом раз, и всё. Наверное, почувствовать ничего не успеешь. Главное только уронить орудие с достаточной силой и не замешкать в решающий миг.

Недолго поколебавшись, Гардан всё же опустился на колени и прижался ухом к наковальне. Занёс вверх молот и… со вздохом бросил его на пол. Кого он обманывает? Сколько раз за годы заточения в кьеррском плену кузнец уговаривал себя довести дело до конца? Нет, он так не может. Жил трусом, и умрёт им же…

Утирая вновь выступившие то ли от дыма, то ли от осознаний собственной унизительной слабости слёзы, слаф распахнул криво сколоченную дверь, чтобы проветрить кузню. И стоило ему оказаться за пределами своего отнорка, как он вдруг заметил, что всё гетто бурлит, словно закипающий котёл. Всюду пылают оранжевые кляксы факелов, невзирая на ненависть белокожих хозяев к свету. Кричат люди, хотя твари-стражи не терпят громких звуков. Все куда-то бегут и вслух молятся богам, имена которых в здешней мрачной обители звучали с каждой луной всё реже.

— Светлый Сагарис, да что происходит? — удивился Гардан, и неуверенно пошел следом за остальными.

Слафы явно были чем-то взбудоражены. Но добиться хоть сколь-нибудь вразумительного ответа ни от кого из мимо проходящих кузнецу не удалось. Все собратья по несчастью одинаковыми жестами отмахивались от расспросов и суеверно прижимали сложенные ладони к губам, будто боялись спугнуть удачу. Что-то явно произошло, пока Гардан разжигал горн и стучал молотом. Но что?

Следуя за толпой, мужчина миновал все кособокие постройки, выросшие в человеческом гетто, словно уродливые опухоли. Народ стекался к одному из тоннелей, ведущему наверх к жилищам хозяев. Но даже там никто не тушил факелы…

Ещё одной странностью, царапнувшей внимание Гардана своей необычностью, стало отсутствие асшатари. Раньше эти твари всегда валялись тут, подогнув под себя передние конечности, похожие на костяные косы, либо бродили неподалёку. А теперь выход из гетто словно бы никто не сторожил…

Внезапно слафы начали спешно расступаться и падать на колени. Кузнец разглядел несколько тёмных фигур, двигающихся сквозь столпотворение жителей нижнего города, и сам поспешил склониться. Ещё пока не понимал, перед кем именно. Но годы заточения научили его покорности. А потом по рядам кьеррских узников полетели шепотки: «Кузнец! Им нужен кузнец! Они ищут Гардана…»

Заслышав собственное имя, слаф невольно забеспокоился. Ничего хорошего он от происходящего не ждал. И волнение только усилилось, когда окружающие люди, стали подталкивать его в спину, направляя к таинственным тёмным фигурам…

Переставляя ватные ноги, словно барашек, которого ведут на убой, Гардан с мольбой смотрел на тех, кто делил с ним невзгоды заточения. Было среди них много новых лиц, но встречались и такие, кого кузнец помнил с самого первого дня плена. Однако же поддержки или защиты он не дождался даже от них. В конце концов, мужчину вытолкали вперёд, и в дрожащем свете коптящих факелов Гардан узрел его — высокого незнакомца, чьё лицо скрывала искусно выкованная стальная маска. Уж в обработке металла кузнец разбирался.

Слаф, ещё не понимая, что происходит, поклонился в пояс, да так и замер, ожидая указаний. Пристально рассматривать этих людей в тёмных одеяниях было боязно. А ну как они посчитают это за оскорбление? Кьерры, например, прямой взгляд принимали за брошенный вызов. И любого раба за такое ждало наказание.

— Идём, Гардан, твоё заточение кончилось, — молвил незнакомец в маске. — Настала пора вновь посмотреть на звёзды.

От услышанного кузнец задохнулся и окаменел. Что⁈ Как⁈ Это какая-то злая шутка? Нет, скорее всего, проверка… Но зачем? Раньше хозяева ничего такого не устраивали…

Гардан не сдвинулся с места, а только сжался, словно ожидал удара. Чужак раздражённо цокнул, а потом без какого-либо перехода схватил за потрёпанный заскорузлый кожаный фартук, который кузнец надевал прямо на голое тело. Протащив обомлевшего слафа куда-то вглубь коридора, человек в маске подвёл его к дурнопахнущей груде отбросов. Гардану потребовалось некоторое время, чтобы опознать в этих кучках мёртвых асшатари. Какая-то неведомая сила распотрошила монстров, разорвала изнутри и расшвыряла куски изменённой плоти по всему тоннелю.

— Ну, будешь ещё мешкать? — поддел незнакомец слафа. — Или всё же поспешишь к свободе, покуда путь открыт?

И тут, придавая весомости словам чужака, из тёмного зёва подземного хода донёсся далёкий грохот и чей-то протяжный нечеловеческий вой. Гардан вздрогнул и уставился во мрак.

— Беги, но только держись подальше от инкубатория и главного вертепа. Там сейчас очень жарко, — доверительно сообщил человек в маске.

— А… как же они? — робко оглянулся кузнец на остальных узников, которые нерешительно мялись, опасаясь пересекать запретную границу гетто.

— Мне нет до них дела, — последовал жесткий ответ. — Когда-то ты, Гардан, своим добрым поступком, о котором, скорее всего, даже не вспомнишь, заслужил спасение. Но не они. Если желаешь, забирай всех, кого захочешь, я не стану препятствовать. Однако знай, что выбраться вам нужно до рассвета. Уже к утру я уничтожу весь улей.

— Мне… у меня… я… я не знаю таких слов, чтобы выразить свою благодарность, экселенс! — попытался рухнуть на колени кузнец, но чужак его удержал. — Мы все будем молиться за ваше здравие! Да благословит вас Многоокий Создатель! Вы позволите мне начать собирать народ и припасы?

— Поступай, как знаешь, — отчего-то раздражённо буркнул спаситель в маске, а после развернулся и вместе со своими безмолвными спутниками растворился в темноте тоннеля.

Гардан ещё некоторое время смотрел во мрак, пытаясь убедить самого себя, что это никакой не сон, а всамделишная реальность. Ссутуленные плечи кузнеца вдруг расправились. Взгляд приобрёл ещё не твёрдость и уверенность, но шальной огонёк истинной надежды. Давно позабытой надежды. Свобода мало кому достаётся просто так. Часто за неё приходится немало выстрадать. Но награда того стоит…

— Никогда не чаял желтоглазый, вновь с тобой увидеться, — вполголоса проговорил Гардан, обращаясь к чернильной пустоте. — Ты сильно изменился, но я всё равно узнал тебя. Спасибо, что не забыл…

Встрепенувшись, кузнец помчал со всех ног обратно в гетто. Нужно предупредить остальных слафов, что это ублюдочное местечко перестанет существовать уже к утру. Всем, кто хочет ещё раз увидеть небо, предстоит поторопиться…

* * *

Верховный отец мчался на резвом асшатари по переплетениям своего подземного жилища. Кто⁈ Кто посмел напасть на его, Шаграсса, дом⁈ За последние три года патриарх каменного улья вознёс своё искусство до таких высот, что во всей Абиссалии не осталось храбрецов, способных противостоять ему. Из захваченных несколько лет назад трупов темноликих воительниц и плечистых воинов получились восхитительные создания Тени! Они будто бы вобрали в себя частичку её чёрной души, став самыми грозными противниками во всей Великой Пустоши!

Но мастерство Шаграсса продолжало расти и совершенствоваться. Обилие материала для опытов и экспериментов развязали руки бурной фантазии, сметя любые ограничения! Отныне Верховный отец мог воплощать любые свои задумки, всё ближе подбираясь к совершенной форме возрождённых обитателей улья. С каждой новой партией солдаты получались быстрее, сильнее и смертоносней. Соседние колонии кьерров, впервые столкнувшись с созданиями Шаграсса, сочли за благо принять его власть. Мастерство повелителя они признали новым абсолютом — и теперь чертоги владыки вознеслись так высоко, что вот уже больше года дети Верховного отца не выходили на охоту. Всё потому, что полторы сотни абиссалийских семей добровольно слали подношения, желая задобрить Шаграсса и убедить в отсутствии каких-либо дурных намерений. Крепкие слафы, первоклассный материал для возрождённых детей Великой Тени, пища, ресурсы — всё это само широким потоком текло в кладовые улья.

Взамен Верховный отец помогал соплеменникам совершать набеги на людские земли. Он отправлял своих солдат на север, где человеческое сопротивление оказалось наиболее слабым и неорганизованным. Ещё немного, и за Шаграссом закрепилась бы слава повелителя всей Абиссалии! Второго в истории помимо великого Кшанси, чьё имя известно любому кьерру практически с рождения.

И вот после всего этого кто-то дерзнул вторгнуться в его дом?!!

Тоннели улья заполнились ордами возрождённых созданий. Десятки тысяч конечностей клацали, щелкали, топали по полу, стенам и потолкам широких подземных проходов. Однако зажать противника всё никак не удавалось. Неизвестные агрессоры уничтожали сыновей Великой Тени сотнями, а потом исчезали, чтобы появиться вновь совсем в другом месте. И это наводило Шаграсса на мысль, что нападающими были, скорее всего, человеческие озарённые.

А это плохо. Очень плохо. Верховный отец ненавидел этих мерзавцев всеми фибрами души. Сколько боли и горя причинили они жителям пустошей своей мерзкой магией, годной лишь для разрушения. Пока кьерры занимались созиданием в благословенном мраке своих подземелий, люди стремились всё уничтожать.

Потому-то и спешил патриарх каменного улья к центральному вертепу, где хранилось самое ценное — священная реликвия и его знания. Лишь бы только успеть раньше агрессоров! Только бы спасти плоды трудов последних лет!

В свою мастерскую, где вершилось таинство преображения мёртвой плоти, Шаграсс влетел верхом на асшатари, не снижая скорости. Оглядевшись, он облегчённо выдохнул, осознав, что здесь всё осталось нетронутым. Но, как вскоре выяснилось, радость эта была преждевременной…

— Я уже заждался, Шаграсс. Похоже, твой улей разросся настолько, что стал слишком большим для тебя, — с усмешкой изрекла фигура в чёрных одеяниях, мистическим образом воплотившаяся прямо посреди вертепа.

— Ты-ы-ы! — зарычал Верховный отец, узнав чужака даже под маской. — Как ты пос-с-смел⁈

Снова тот проклятый раб, некогда навлёкший на дом Шаграсса великие беды! Кьерр ничего не забыл и уж тем более не простил дерзкого слафа. Пусть судьба показала себя большой любительницей шуток, и этот же желтоглазый подонок впоследствии стал причиной небывалого подъема, роста и процветания, которых каменный улей никогда ранее не знавал. Шаграсс всё равно мечтал высосать спинной мозг наглого полукровки!

Не в полной мере отдавая себе отчёт, Верховный отец издал короткий щелкающий звук, который создания ночи восприняли как сигнал к атаке. В ладонях кьерра появились широкие изогнутые ножи, коими тот намеревался располосовать мерзкого слафа на куски! Несметная орда асшатари и шаксаторов бросилась к невозмутимо замершей фигуре. Еще мгновение, и от чужака останется лишь влажная бурая кашица на полу… Могучие солдаты улья разорвут его так быстро, что он и закричать не успеет!

И тут вдруг всё пошло наперекосяк… Что-то незримое пронеслось над ухом Шаграсса, и пронзительная боль ожгла левую руку пониже локтя. Кьерр бросил мимолётный взгляд туда, но узрел лишь идеально ровный срез на месте своей конечности. Тёмная кровь захлестала из раны, а Верховный отец яростно зашипел.

В следующее мгновение нечто тяжелое сбило с ног несущегося асшатари и размазало по полу вертепа. Но Шаграссу, можно сказать, повезло. Его сия участь миновала. Он просто отлетел на десяток саженей, докатившись практически до самой дальней стены, и замер там кучкой окровавленного тряпья.

Со своего места патриарх каменного улья отлично видел, как злая человеческая магия перемалывает его великолепных воинов. Как они падают, взрываются, горят и распадаются на влажные мясные комья. Совсем скоро священная обитель стала походить на заваленный мертвечиной склад плоти и костей, над которым воцарился ужасающий вой. Дети Великой Тени умирали без страха, но всё же истошно плакали, лишаясь дарованных жизней. Их визги причиняли Шаграссу страдания куда бо́льшие, нежели отсечённая рука. Столько трудов, столько надежд, столько планов — всё это сейчас гибло вместе с солдатами улья.

Верховный отец попробовал пошевелиться и отползти к своему тайнику. Там он хранил нечто такое, что могло помочь им всем выжить. Но тут вдруг рядом с ним появился ещё один силуэт в чёрном. Он нанёс кьерру удар ногой в лицо, а затем придавил подошвой к полу, не позволяя сдвинуться с места.

— Шарр’Ссхай, гелсе шес! — прошипел Шаграсс разбитыми губами и попытался с помощью уцелевшей руки подрезать сухожилия врагу.

Молниеносный замах… и невидимое заклинание перерубает абиссалийцу запястье раньше, чем он успевает достать противника. Короткий клинок выпадает, едва не угодив остриём в лицо самому патриарху улья.

— Ш-ш-шаахр-р-р! — гневно хрипит Верховный отец, ощущая себя абсолютно беспомощным.

А проклятые озарённые, коих Шаграсс успел насчитать всего-то с дюжину, продолжают перемалывать его могучую армию. Споро и методично, будто всю жизнь только этим и занимались. Они хладнокровно уничтожают несчастных детей Великой Тени, не демонстрируя никаких эмоций. Абиссалиец ждал, предвкушая тот момент, когда милитарии начнут выдыхаться и уставать. Тогда-то грозные асшатари доберутся до них и покрошат на мелкие кусочки!

Но этого почему-то всё никак не происходило…

Оставшись без руководства своего создателя, твари действовали бесхитростно. Они просто рвались вперёд, бесславно умирая. И, в конце концов, вертеп превратился в небольшое подземное озеро. Только вместо вод его наполняли кровь и едкая слизь. Нападающие уничтожили так много солдат улья, что огромная груда трупов начисто запечатала тоннель, ведущий к мастерской Шаграсса. Немыслимо… просто немыслимо…

Презренные милитарии, получив передышку, воспользовались ей с умом. Они перегруппировались, заняв более выгодные позиции. И замерли, ожидая, когда отрезанные от центрального зала создания прогрызут новый путь. Тут же и подлый полукровка напомнил о себе. Нисколько не смущаясь того, что приходится брести по колено в нечистотах и вывалившихся потрохах, он неспешно приблизился к Шаграссу.

— Когда-то я пришёл к тебе и пообещал сделать твой улей самым великим во всей Абиссалии, — молвил бывший слаф. — Как ни удивительно, но мои слова сбылись. Это было не совсем осмотрительно с моей стороны…

— Ты пришёл мстить? — сверкнули красные глаза кьерра.

Полукровка в маске медленно покачал головой:

— Нет, мне плевать на весь ваш народец, пока вы не мешаете. Но в последний год от вас стало слишком много хлопот. Если бы вы могли довольствовать малым, а не стараться отхватить кусок пожирнее, то мы вряд ли бы встретились ещё хоть когда-нибудь. Но, видимо, это против вашей природы. Кьерры не могут жить и не превращать в безжизненные пустоши всё вокруг себя.

— Таким, значит, ты видишь мой народ? — поджал бледные губы Шаграсс. — К твоему сведению, человек, мы…

— Замолчи, это уже абсолютно неважно, — грубо перебил его полукровка. — За последние две луны я уничтожил практически полсотни ульев твоих соплеменников. И останавливаться не собираюсь. Ты — причина, по которой Абиссалия рванулась на север. А я виновен в том, что в твоих руках оказалось сосредоточено так много сил. Пойми, я вынужден положить этому конец. Но не потому, что ненавижу тебя и других белокожих людоедов. Вернее, не только поэтому.

— Так это… это был ты⁈ — задохнулся Шаграсс. — Все те северные племена, что перестали присылать мне подношения…

— Нет больше никаких племён. На местах их ульев теперь зияют глубокие кратеры. И та же участь постигнет твой дом, — с убийственным равнодушием поведал полукровка.

Верховный отец прикрыл веки, пытаясь переварить услышанное. Он ещё в прошлую встречу понял, что этот человек грозный противник. Таких как он другие люди называют доминантами из-за необычайно развитых магических способностей. Однако абиссалиец и помыслить не мог, что они настолько опасны. И вот теперь желтоглазый полукровка пришёл, чтобы уничтожить всё, что Шаграссу дорого. Всё то, что он создавал три с половиной столетия…

— Ответь мне, кьерр, каково это умереть, не оставив после себя ничего? — негромко осведомился чужак в стальной маске.

— А твоё какое дело⁈ — огрызнулся альбинос. — Хочешь поиздеваться надо мной напоследок⁈

— Вообще-то наоборот, — невозмутимо пожал плечами полукровка. — Я хочу предложить тебе утешение. Сберечь хотя бы часть того, что ты достиг. Твои знания, твоё искусство. А быть может и кого-то из твоих детей.

— Я не верю! Зачем тебе делать подобное⁈

— Ради Насшафы, Шаграсс, — последовал ответ, который надолго выбил почву из-под Верховного отца.

— Она… она жива? — сипло спросил кьерр, облизав пересохшие губы.

— Да.

— Не верю! Я не вер-рю!!! — зарычал абиссалиец.

— Мне плевать, — хмыкнул чужак. — Ты уже практически мертвец, и твоё слово мало что значит. Единственная привилегия, доступная тебе — это решить, оставишь ли ты после себя хоть какое-нибудь наследие или бесславно сгинешь.

Шаграсс примолк и учащённо задышал. Он потерял слишком много крови. Дыхание Великой Тени Шарр’Ссхай уже касается его кожи. Верховный отец должен отринуть сомнения и озвучить свой вердикт. Это так унизительно, но проклятый полукровка загнал его в ловушку. Нет большего бесчестья и позора, нежели передать священные знания в руки кого-то постороннего. Но участь кануть в небытие, не оставив после себя ничего — пугала гораздо больше…

Глава 13

Наше возвращение в Арнфальд состоялось незаметно и буднично. Просто тринадцать исхудавших и покрытых пылью путников вошли в ворота в глубоких сумерках. Никаких тебе фанфар, торжественной встречи и дорожки из полевых цветов. Хоть нами и был свершён великий подвиг, но на то мы и Безликие, чтобы действовать из тени. Возможно, когда-нибудь о нашем легендарном деянии и узнают люди. Ведь рано или поздно вести из Скальвира доползут до южных земель Старого континента. А по прошествии года или двух, многие детали уже позабудутся. И тогда, надеюсь, никто не спросит, как мы успели всего за две луны посетить Ронхейм и вернуться обратно.

Распустив остальных членов отряда отдыхать, мы с Насшафой двинулись к дому. Прибыли далеко за полночь, когда уже спали все, включая челядь. Абиссалийка сразу же растворилась во тьме, отправившись куда-то по своим делам, будто своевольная кошка. А я решил сперва посетить купальни, прежде чем идти в спальню. Там-то я и наткнулся на припозднившихся служанок, устроивших масштабную стирку.

— Экселенс, вы вернулись! — счастливо заверещала одна из них.

— Да тихо ты, дурёха, весь дом разбудишь! — рассерженно шикнул я.

Но поздно. Этот крик положил начало цепной реакции, которая вдребезги разбила мирный сон поместья. Откуда ни возьмись, прибежали крепкие мужички, за один присест уволокшие бадьи с отмокающими простынями. Загремели тазы и купели. С кухни потянулись сводящие с ума ароматы сдобы и томлёных грибов. Тут уж и мой живот, уставший от опостылевшей вяленой конины, утробно заурчал, требуя компенсации за перенесённую вынужденную диету.

А вскоре на этот переполох вышли и мои миларии — Вайола и Илисия. Мачеха, слава богам, за прошедшее время, насколько я мог судить, если не смирилась со своей тяжёлой утратой, то научилась с ней жить. Сейчас она даже улыбалась, отчего я искренне за неё порадовался. Но ничто не могло сравниться с тем, как забилось сердце при виде моей супруги. Каждый удар прокатывался волнами по всему телу. Глаза Вайолы светились огнём, что сводил меня с ума. Мы бросились в объятья друг друга с таким пылом, будто провели в разлуке целую вечность.

Многие челядины, хлопочущие вокруг, невольно залюбовались моментом нашего воссоединения. Кто с умилением, а кто и с оттенком белой зависти. Особенно громко и томно вздыхали молодые девки, глядя на нас с Вайолой и кусая губы.

— Чего застыли, разини⁈ — прикрикнула Илисия, взбадривая всех прислужников. — Хотите, чтобы наш дорогой экселенс до самого утра ждал, пока вы копошитесь⁈

Простолюдины тут же спохватились и засуетились втрое активней, старательно избегая смотреть в мою сторону. А я, не выпуская из объятий Вайолу, благодарно кивнул мачехе.

— Риз, наконец-то ты дома, — ожёг моё ухо горячий шёпот возлюбленной, порождая цунами из мурашек. — Я так тебя ждала…

— Последние две луны я жил исключительно мечтами о том дне, когда смогу вновь тебя увидеть, — отозвался я, тихо млея от прикосновений супруги.

— Я помогу тебе омыться после долгого странствия, — безапелляционно заявила Вайола.

— Дорогая моя, сейчас уже поздно, оставь это слугам, — вклинилась Илисия в наш разговор. — Ступай отдыхать. Ризант дома и никуда в ближайшее время не сбежит. Ведь так, экселенс?

— Милария, я желаю ухаживать за своим мужем, — резко похолодел голос моей избранницы, — и остановить меня не посмеет даже сам Многоокий Создатель!

К моему вящему изумлению мачеха проглотила эту отповедь и безропотно отправилась спать. Хотя раньше наверняка бы задвинула целую лекцию о манерах, приличиях и прочих добродетелях.

— Что это с ней? — нахмурился я, глядя вслед вдове нор Адамастро.

Нежная ладонь Вайолы мягко коснулась моей щеки, а затем повернула лицо, заставляя смотреть в её пышущие страстью глаза.

— Не обращай внимания, Риз, — сказала она. — Сегодня ночью ты только мой и больше ничей. Просто смирись с этим.

Уже устав сопротивляться хищному напору своей избранницы, я последовал совету — целиком сдался на её милость. Вайола взялась за меня с усердием профессиональной купальщицы. Она лично мыла меня и соскребала с кожи въевшуюся грязь абиссалийских пустошей, не доверяя сей процесс никому из служанок. Им она позволяла только подносить чистую воду и сливать помутневшую.

Я вдруг вспомнил свой первый день в этом мире. Тогда Веда с челядинками почти так же тщательно вымывали моё тело в поместье Адамастро. Но в отличие от того раза, сейчас я получал от банных процедур неземное удовольствие. Я расслабился и даже в какой-то момент придремал, позабыв о терзавшем желудок чувстве голода.

Из объятий подступающего сна меня высвободили мягкие губы, коснувшиеся моего лица.

— Потерпи, мой экселенс, впереди тебя ждёт нечто очень важное, — прошептала Вайола, поглаживая меня по волосам.

Пришлось собирать волю в кулак и продолжать борьбу, сопротивляясь свинцовой тяжести в каждой мышце.

Затем супруга отвела меня в спальню. Там уже дожидался на столике большой поднос, уставленный закусками и блюдами, от запаха которых пошла кругом голова. Я набросился на пищу жадно, как оголодавший волк. Кусал и проглатывал, практически не жуя. А стоящий тут же кувшин с медеским вином ополовинил в пару глотков.

Трапеза так захватила моё сознание, что далеко не сразу я заметил, как Вайола, сияя загадочной улыбкой, ненадолго покинула спальню. Вернулась она буквально через пять минут, переодевшись в полупрозрачную шелковую комбинацию, которая практически не оставляла простора для воображения. И тут уже поздний ужин отошел на второй план…

— Подожди, мой экселенс, я должна тебе кое-что сказать, — мягко остановила меня Вайола, когда я, изо всех сил сдерживаясь, бережно уложил её на подушки.

— И что же? — заинтересовался я, любуясь неповторимым совершенством её лица.

— Тебя не было две луны, Риз, и кое-что успело произойти за этот срок…

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Уже привыкнув получать от жизни оплеухи, я не ждал ничего доброго от начала такого разговора.

— Ну-ну, не хмурься, мой господин. Я не совсем правильно выразилась. Это произошло до твоего отъезда. Но узнала я о том значительно позже…

— Пожалуйста, Вайола, говори, как есть, — попросил я.

— Я беременна Ризант. У нас будет малыш.

Вероятно, у меня было такой ошеломлённый вид, что милария нор Адамастро не выдержала и заливисто рассмеялась. Глуповатая блаженная улыбка наползла и на мои уста. Это что же получается? Я… стану отцом? О боги, не могу поверить!

— А… мачеха знает? — невпопад брякнул я.

— Разумеется. Милария Илисия узнала об этом первой.

— Тогда понятно, почему она стала такой покладистой, — хмыкнул я.

— Мой экселенс, разве дражайшая мачеха сейчас занимает больше места в ваших мыслях, нежели я? — надула губки Вайола.

Я бы мог ответить на это что-нибудь высокопарное и возвышенное. Но предпочёл перейти сразу к делу. Долгий страстный поцелуй показал супруге, что именно она центр моей вселенной. В конце концов, разве не поступки должны говорить громче всяких слов?

* * *

Размеренность следующих месяцев заставила в некоторой мере позабыть о тяжести свалившихся на мою голову испытаний. Но главное, она позволила мне отдохнуть душой и телом. Нет, это не значит, я забыл про зреющий гнойник войны на западном побережье. Напротив, готовились мы к нему весьма и весьма активно.

Совместно с Лиасом и советниками засеяли поля самыми неприхотливыми культурами, чтобы суметь прокормить не только себя, но и войска союзников. Да не просто прокормить, а иметь в достатке запасов на любые непредвиденные случаи, включая засуху, эпидемии или потопы. Активно вели переговоры с соседями по привлечению их к участию в конфликте. Разведка сообщала, что альвэ переправили в Элдрим и ближайшие провинции более шестидесяти тысяч солдат. И не похоже, что они собирались останавливаться. А это значило, что нам потребуется очень много собственной пехоты. В Патриархии, разумеется, тоже стартовал активный набор рекрутов. Но исходя из текущих темпов, к началу военных действий нам удастся вооружить не более тридцати тысяч воинов. Плюс, примерно полсотни тысяч бойцов под стягами различных государств прямо сейчас бьётся об неприступные Персты Элдрима. Смешное число, даже с учётом армии Ронхеймских палачей.

Нам бы усилить свои ряды фалангами Сыновей копья. Равнинное Княжество, по самым скромным прикидкам, может выставить до сорока тысяч воинов. Но отчего-то князь гран Ривнар не спешит давать однозначного ответа, а всё над чем-то раздумывает. Он не соглашается, но и отказываться не торопится, из-за чего все мы остаёмся в подвешенном состоянии. Время стремительно утекает, а нам всё никак не удаётся даже приблизительно подсчитать количество войск, которые выступят на нашей стороне.

Но самая трудная задача стояла именно передо мной. Заключалась она в захвате крепости Персты Элдрима, что являлась ключом, отпиравшим дорогу дальше на запад. И главнейшая проблема… дьявол, да эта крепость и была одной сплошной проблемой! Лиас, видавший её собственными глазами, очень доходчиво мне разъяснил, что она из себя представляет. Если кратко, то это пять монументальных башен, целиком сложенных из каменных блоков. И когда я говорю «Целиком», то подразумеваю, что внутри у них нет никаких полостей. Широкие у основания и сужающиеся к вершине — они напоминали восьмидесятиметровые конусы, в недрах которых были проторены одни лишь узкие проходы к стрелковым площадкам. И будто бы этого мало, чёртовы алавийцы обнесли их для надёжности десятиметровыми стенами, разделяя бастион на несколько независимых секторов обороны. Всего их было шесть, включая наиболее крупный — центральный. Особое коварство ситуации таилось в том, что падение одного или двух таких участков практически не сказывался на общей обороноспособности крепости. А потому нам предстояло либо захватить Персты разом, либо умыться кровью и отступить.

Так какие меня ждали здесь проблемы? Во-первых, конечно же, это башни. Высота сооружений увеличивала радиус атаки вражеских милитариев с пятидесяти-шестидесяти до, практически, двухсот метров. Во-вторых, многочисленный гарнизон. Несмотря на невеликие размеры, Персты Элдрима вмещали больше двадцати тысяч воинов. С учётом того, что среди них может затесаться и пара-другая крыльев Дев войны, это была сила, с которой невозможно не считаться. С равным успехом она способна как ударить в тыл нашим войскам, так и перерезать снабжение всей армии.

Иными словами, такую группировку попросту нельзя оставлять в тылу, ибо это равносильно смерти. В-третьих, как я уже сказал, нам мешают автономные секторы обороны. Мало захватить несколько участков стен и одну-две башни. Ломать сопротивление крепости нужно сразу и везде. В-четвёртых, взять измором Персты не получается вот уже который год. Из этого следует, что у них существуют обширные подземные хранилища и полноводные колодцы, а может ещё и тайные пути снабжения. В-пятых, помехи создаёт психологический фактор. Защитники уверены в неуязвимости крепости, а потому их мораль непоколебима. А вот наши потери, ежели окажутся чрезмерно великими, могут поставить крест на всей военной кампании. Даже если удастся захватить бастион и башни, но ценой станут жизни слишком большого количества солдат, двигаться дальше не получится. Потому что там нас встретят свежие легионы молдегаров. В-шестых… тьфу ты, да хватит! И без того уже голова кругом идёт.

В общем, я это всё к тому, что Персты Элдрима — есть совершенная по меркам этого мира военная машина. Каждый её кирпич, каждый защитник и каждый высеченный в камне проход будет играть против нас. И чтобы победить в этой схватке, нужно переиграть логику современной войны. Прийти под стены крепости с чем-то таким, от чего у алавийцев не найдётся защиты. И, слава Ваэрису, у меня задумок подобного толка хватало.

Ну да хватит о войне. В череде бесконечных забот я и о себе не забывал. Недолгое возвращение в родной мир ярко продемонстрировало мне важность поддержания ментального здоровья. И хоть Вайола с её подрастающим животиком тоже наполняли мою жизнь красками и новыми смыслами, зацикливаться на супруге и нерождённом малыше я не хотел.

Заполучив достаточно средств, времени, а заодно и привилегированный доступ к услугам лучших ремесленников Арнфальда, я наконец воплотил свою давнюю мечту — собрал первый в этом мире клавишный музыкальный инструмент. Естественно, это было не полноценное фортепиано, к звучанию которого я привык. К сожалению, качество струн от местных умельцев оставляло желать лучшего. Они больше напоминали толстую проволоку и на мой искушённый слух гудели хуже растянутых бельевых верёвок. Оттого я решил, что в текущих реалиях более практичным покажет себя слегка переработанный аналог челесты из моего родного мира. Ведь в ней для звукоизвлечения использовались всё те же стальные пластинки, из которых я собирал свои металлофоны.

На создание полноценного прототипа ушло почти три месяца трудов. Мастера, работавшие над моим заказом, не всегда понимали, что я от них пытаюсь добиться. А потому мне приходилось едва ли не каждую седмицу выкатывать список правок, замечаний, требований и всевозможных доработок. Но вода, как говорится, и камень точит! И вот, наконец, настал день, когда в мою гостиную рабочие внесли лакированную тумбочку благородного тёмного цвета. Да-а, столяр постарался на славу! Вид у инструмента получился таким, что руки сами тянулись к нему. Хотя в собранном состоянии моя челеста больше походила на замысловатый буфет.

— Риз, ты задумал обновить мебель? — услышал я за спиной голос Вайолы, когда ползал вокруг инструмента, подготавливая его к дебюту.

— Мне кажется, эта тумба выбивается из общего стиля гостиной, — вторила ей Илисия, будто почуяв, что тут скоро развернётся крайне занимательное действо.

— Это никакая не тумбочка, мои прекрасные миларии, — отозвался я. — Потерпите немного и всё увидите сами!

Зря, конечно, я так ответил. Ведь нет никого более настойчивого, чем загоревшиеся любопытством женщины. Дамы рода нор Адамастро заинтересовались моими манипуляциями не на шутку. Они зудели у меня над ухом, словно пара комаров, засыпая всевозможными вопросами и предположениями. Но я предпочитал отмалчиваться и загадочно улыбаться, чем заводил миларий ещё больше. Не прошло и десяти минут, как на их оживлённые и эмоциональные диалоги сбежалась прислуга.

— Ну а теперь вы готовы узнать, что это? — резко распрямился я и хлопнул в ладоши.

Женщины от неожиданности замерли с открытыми ртами и заторможено кивнули. Однако когда я поднял крышку, демонстрируя зебру чёрно-белой клавиатуры, понимания в их взглядах не прибавилось ни на йоту. Мысленно махнув на них рукой, я подтащил низкий пуфик, который практически идеально подошел под высоту инструмента и мой рост. Что ж, приступим!

Пальцы пробежались по клавишам, выбивая пронзительно-хрустальную гамму, которая рассыпалась в воздухе морозным звоном. Каждый звук — словно крошечная льдинка, тающая на ладони. Яркая и прозрачная. Я снова стал заклинателем музыки, рождая трепет в людских сердцах. Моя мелодия то взлетала в недосягаемую высь, как подхваченная ветром россыпь снежинок, то опускалась, густея подобно мёду в стеклянном кувшине. И всё пространство вокруг меня будто бы наполнилось отголосками забытых предрассветных снов…

Подвесив в воздухе сочный финальный аккорд, я развернулся к милариям, сияя довольной улыбкой. Но она несколько померкла, стоило мне завидеть блестящие дорожки слёз на их щеках. И если реакцию Вайолы я мог бы списать на гормональный шторм, присущий её положению, но с чего бы плакать Илисии и неугомонным служанкам, везде сующим свои любопытные носы?

— Боги, Ризант, это было восхитительно! — всхлипнула моя возлюбленная и бросилась мне на шею. — Прошу, сыграй что-нибудь ещё!

— Не знаю как ты, мой экселенс, а я костьми лягу, но сделаю всё, чтобы твоё исполнение услышала каждая знатная семья в Арнфальде, — немного смущённо произнесла мачеха, промакивая кружевным платочком глаза. — Это поможет нам наладить связи со многими фамилиями.

Ах, ну кто бы мог сомневаться, что Илисия и это постарается использовать в целях укрепления позиций рода Адамастро в обществе. В тот день я ещё не знал, что положил начало новой моде — повальному увлечению музыкой. Ранее она хоть и благостно воспринималась любыми сословиями, но в этом мире считалась по большей части уделом скоморохов и уличных актёров. Однако верхом на моей челесте творчество тараном вломилось в дома знати, став не просто немаловажной дисциплиной, которой обучают аристократических отпрысков, но ещё и одним из элементов освоения магического дара.

Но всё это случилось гораздо-гораздо позже. А пока…

— Кха-кха, мой экселенс, вы уделите мне немного своего времени? — послышалось дипломатичное покашливание со стороны входа.

Я высвободился из объятий Вайолы и посмотрел на Гимрана, который неловко переминался среди моей домашней челяди.

— В чём дело, господин нор Лангранс? — холодновато изрёк я, недовольный тем, что заботы даже в такой тёплый для души момент вторгаются в мою жизнь.

— Его Благовестие призывает вас. Пришли какие-то вести из Медеса. Правитель приказал вам явиться.

— Хорошо, Гимран, спасибо, — кивнул я, а затем повысил голос, обращаясь к прислуге: — Ну, что встали⁈ Слышали⁈ Немедленно седлайте мне коня!

Эх, не было печали. Если Лиас за мной послал, то явно что-то стряслось. Ну и Многоокий с ним! Не могло же затишье продолжаться вечно, ведь так?

Глава 14

О том, что совещание во дворце патриарха будет носить неформальный характер, я догадался сразу, как только увидел собравшихся. Лиас созвал исключительно офицеров братства, с которыми мы могли говорить без купюр и недомолвок. Ни одного прихлебателя, ищущего толику расположения лжемонарха, не подпускали к малому залу даже на пушечный выстрел.

При моём появлении все озарённые, включая экс-Вердара, поднялись со своих мест и отсалютовали. Я ответил магистрам зеркальным жестом и уселся за длинный стол.

— Приветствую вас, экселенсы. Коротко проинформируйте меня, что у нас стряслось в Медесе? — сразу взял я быка за рога.

— Прошу, Великий Наставник, ознакомьтесь с этим посланием, — с полупоклоном поднёс мне один из офицеров Безликих вычурный оловянный тубус, сплошь покрытый орнаментами и узорами.

Полагая, что найду внутри ответы на свои вопросы, я вытряхнул скрученный лист бумаги, развернул и приступил к чтению. Это оказалось послание от самого короля грана Эльдрег, в котором он просил… хм-м… а вот в этом и загвоздка, что напрямую он ничего не просил. Лишь намекал на некие «обстоятельства», раскрыть которые сможет исключительно при личной встрече. Да не с кем-нибудь там, а с самим Леораном гран Блейсин, либо же… с Маэстро. И потому он приглашает нас посетить его резиденцию в Эшфорде.

— Драный королёк считает, будто я должен прибежать, как послушная собачка по одному только его зову! — по-солдатски грубо возмутился лжепатриарх. — Да кем этот немощный старик себя возомнил⁈ Забыл уже, как мы вшестером спасали его захолустное королевство, кое не смогло даже защитить свои границы⁈

— Вообще-то, Лиас, я думаю, что нам всё же придётся посетить Медес, — задумчиво потёр я переносицу, дипломатично упуская тот факт, что «немощный старик» моложе изгнанника на целый год. — Король явно желает нам сообщить нечто интересное, касательно предстоящей войны за побережье.

— Что? Я не помню такого в письме! Где эти строки? — вскинулся экс-Вердер.

— Да вот же: «В свете нынешних тревожных веяний, когда осенние ветры приносят на своих крыльях не только дожди, но и шепот неопределённости с западных берегов, Наш Двор счёл бы за благо обсудить с Вами вопросы взаимного обеспечения стабильности в столь зыбкие времена», — зачитал я с листа. — Более жирного намёка не придумаешь.

— А-а… у меня всегда начинает болеть голова от этого словоблудия, — показательно помассировал виски Лиас. — Я воин, а не придворный болтун.

— И именно поэтому мы поедем все вместе! — припечатал я. — Вижу в тексте послания непрозрачные намёки на то, что король хочет знать, как мы будем раскалывать Персты Элдрима. И если мы покажемся достаточно убедительными, то Медес выступит на нашей стороне.

— И какой нам толк от этих медеских слабаков? — фыркнул лжепатриарх.

— Как минимум семь тысяч копий, тысяча стрелков и две тысячи всадников, экселенс, — со знанием дела ответил офицер, сидящий справа от монарха. — Пусть королевство и не имеет столь многочисленной армии, как Скальвир, Равнинное Княжество или срединные государства, но постепенно восстанавливает численность войск.

— Вот-вот, Лиас, прислушайся, — согласно кивнул я. — С миру по нитке, да и наберём достаточно солдат для западной кампании. А там, глядишь, и Сыновей копья заполучим в распоряжение.

— Я больше рассчитываю на твою абиссалийку, нежели на помощь Медеса, — хмуро буркнул экс-Вердар.

На моё чело наползла такая туча, что самозваный патриарх нервно заёрзал в своём роскошном кресле.

— Э-э-э, Риз, ты чего? — опасливо поинтересовался он.

— Ты уже забыл, о чём я предупреждал? — низко пророкотал я. — Ни словом, ни намёком не упоминать кьерров.

— Так здесь нет чужаков, — неуверенно возразил Лиас.

— Ни словом. Ни намёком, — жестко проговорил я. — Никогда. Нигде. Ни с кем. Это ясно⁈

— Прости, Великий Наставник, впредь я буду внимательней, — виновато склонил голову изгнанник.

Остальные Безликие повторили жест экс-Вердара. Всё-таки он считался не просто вторым человеком во всём братстве, а кем-то вроде моего заместителя.

— Надеюсь, к этой теме мы больше не будем возвращаться, — смягчил я тон. — А теперь, что касается нашей предстоящей поездки в Медес. Ты, Лиас, отправишься со мной. Это нужно, чтобы король видел, что мы относимся к нему серьёзно, и наша встреча проходит на самом высоком уровне. Далее, экселенсы, теперь ваша задача. Вы тоже будете нас сопровождать. Во-первых, для статуса. А во-вторых, поможете провести демонстрацию с моим новым изобретением. Вы ведь уже освоили его?

— Да, Наставник, — степенно кивнули Безликие.

А Лиас самодовольно хмыкнул:

— Не слушай этих скромников, Риз! Практически каждый из них бьёт воробья с сотни шагов!

— Прекрасно. Тогда жду ваших пожеланий, замечаний и предложений по конструктивным и функциональным усовершенствованиям. А потом уже попробуем наладить мелкое серийное производство. За дело, господа! Нас ждёт Медес!

* * *

Облегчённо вздохнув, Рен-Элиира сбросила с плеч тяжелые пыльные одежды. Каарнвадер всемогущий, наконец-то они добрались до исконных земель! Было печально видеть, как запаршивели величественные города альвэ под варварским гнётом людей. Но ещё тяжелей было передвигаться по ним, скрывая своё лицо, глаза и цвет кожи от всякого встречного. Но сейчас, в уединении от посторонних взоров, на этом захудалом постоялом дворе, можно немного расслабиться и перевести дух.

— Лаайла, подойди ко мне, — распорядилась Элиира.

— Простите, веил’ди, но я Лаайда, — покорно склонилась спутница алавийки.

— Нет, это ты меня прости. Я постараюсь запомнить и больше не делать ошибок в твоём имени, — вежливо признала свою неправоту дочь кардинала.

— Ничего, меня это не задевает, — тихо отозвалась собеседница.

— Расскажи мне, Лаайда, кто такой этот Маэстро? — перевела тему Рен-Элиира. — Чем он так примечателен, как завладел тайнами высшей магии?

— Изначально, веил’ди, мы не знали ничего об этом человеке. Хотя, называть человеком его не совсем правильно. Он mingsel — смесок и полукровка.

— Пф… никогда не понимала мужчин, которые вожделеют грязнорожденных самок, — брезгливо скривилась Элиира. — С тем же успехом они могли бы насиловать животных.

— Как бы там ни было, но сперва Маэстро не демонстрировал никаких магических талантов. Он заинтересовал инспекцию воли, как единственный распространитель ценнейшего зелья — Ясности. Его товар отличался необычайной чистотой и концентрацией, достичь которых не могли даже лучшие алхимики Капитулата. Тогда-то нашу группу во главе с веил’ди Нес-Хеенсом направили в Южную Патриархию на поиски…

Лаайда невольно поёжилась и закусила губу, вспоминая, что стало с её командиром.

— Не можешь забыть, как мучали твоих соратников? — поразительно точно прочла язык тела спутницы Элиира.

— Да, веил’ди, — слабо кивнула алавийка. — По сию пору те ужасные картины навещают меня во снах…

— Что поделать, таков долг сынов Капитулата, — философски пожала плечами дочь кардинала. — И всё же, не прерывай свой рассказ.

— Мне особо нечего поведать, госпожа, — призналась Лаайда. — Когда мы захватили Ризанта нор Адамастро, то даже не предполагали, что он озарённый. И уж тем более мы не имели понятия о том, что именно его лицо скрывается под стальной маской. Чем это обернулось для нашего разведывательного отряда, вы знаете.

— Да, я читала отчёты. Но что же с моими вопросами?

— К сожалению, веил’ди, у меня нет точных ответов на них, — развела руками собеседница. — Мне известно, что он создал целое учение, которое называю теорией тональной магии. А ещё я с уверенностью могу сказать, что оно гораздо более широкое и полное, нежели те обрывки истинных знаний, которые наши предки доверили когда-то грязнорожденым. И даже…

Лаайда осеклась, неосознанно ссутулившись и стыдливо спрятав взгляд.

— Ну же, договаривай, — ласково провела Элиира ладонью по плечу спутницы. — Ты можешь не бояться меня. Я готова выслушать любые суждения. И даже сберечь твои секреты.

— Я заранее молю о прощении, веил’ди, ведь в этом я не призналась даже достопочтенному Высшему Совету. Однако я… кхм… не знаю, как вы это воспримете…

— Совершенно спокойно. Клянусь тебе милостью Каарнвадера, Лаайда.

— Это всего лишь моё мнение, и реальность может не соответствовать ему. Но мне показалось, будто учение Маэстро превосходит во многих аспектах даже нашу Magicaas Unsweer.

Левая бровь Элииры медленно поползла на лоб, но за исключением этого на лице алавийки не дрогнул ни единый мускул.

— По-твоему, этот Маэстро создал более совершенную методику манипуляции энергией, нежели преподают в академиях Капитулата?

— Я не могу утверждать, веил’ди, — вновь спрятала глаза Лаайда. — Это просто моё личное впечатление, не имеющее доказательств.

— Даже если так, дорогая, его не стоит отбрасывать, — почти с материнскойтеплотой отозвалась Элиира. — Судя по твоим речам, полукровка настоящий гений. Он мог бы стать достойным сыном Капитулата. Причём таким, за которого не зазорно было б и замуж выйти. Даже жаль, что боги распорядились его судьбой иначе.

Заслышав такие слова, Лаайда едва не поперхнулась. Но всё же постаралась приложить неимоверное количество усилий, чтобы скрыть свою реакцию от проницательного взора Рен-Элииры.

— Только никому не говори, что я так сказала, хорошо? — располагающе улыбнулась дочь кардинала.

— Разумеется, веил’ди, я сохраню этот разговор в тайне, — потупилась Лаайда.

— Рассчитываю на тебя. Ну а теперь, пожалуй, нам пора как следует выспаться. Впереди нас ждёт ещё много дел. Но начинать будем с малого…

* * *

Лиас, полюбивший имиджевую помпезность, приложил кучу усилий, чтобы наша делегация выглядела внушительно даже издалека. Поэтому в Медес мы отправились на пяти грузовых экипажах из чёрного лакированного дерева с украшением в виде позолоченных орнаментов. Даже вороные скакуны были подобраны все как один — статные, тонконогие, мускулистые и без намёка на светлые пятнышки.

Возможно, именно из-за этого демонстративного богатства и великолепия с нами и приключилось небольшое недоразумение в пути. На головной экипаж было совершено нападение. Весьма организованное и дорогостоящее, надо заметить. Арбалетчики, бьющие из засады, замаскированные и неплохо экипированные головорезы, рукотворное препятствие, воздвигнутое на пути следования нашего транспорта. Всё было спланировано со знанием дела и разыграно, как по нотам. Бесхитростно, но в то же время профессионально и эффективно. Брутальнейший алгоритм действий, от которого, как от удара ломом по затылку, не существует приёма.

Вернее, эффективным он был бы с любыми другими странниками, в составе которых не едут лучшие милитарии континента. Ну а коли в экипажах оказались Безликие, то семь десятков нападающих умерли раньше, прежде чем успели понять, что их затея пошла не по тому сценарию. Магистры просто уничтожили их, не оставив и тени шанса на выживание. Схватка разразилась внезапно, поражая своей кровавой бескомпромиссностью. Но и закончилась слишком стремительно. К тому моменту, когда я подоспел к голове колонны, отбиваться было уже не от кого. Моему взору предстали только высеченные в придорожных зарослях просеки, из которых торчали то руки, то ноги, но чаще не поддающееся идентификации багряное месиво. И это без каких-либо потерь с нашей стороны. Даже царапины никто не получил. Иной раз страшно становится от размышлений, какое же, всё-таки, действенное оружие я столь упорно проталкиваю в этот мир…

— Драгоровы кости, я же говорил, что у приглашения от этого ублюдка было второе дно! — по-армейски экспрессивно потрясал кулаками лжепатриарх, пока я рассматривал разбросанный по живописной роще фарш и обрывки амуниции. — И вот, посмотри, Риз, во что это вылилось! На нас совершили покушение!

— Брось, Лиас, от Медеса на наш турнир приезжал ни много ни мало, а сам королевский куратор, — не согласился я с доводами подчинённого.

— Ну и что? — не понял тот.

— А то! Человек на этой должности занимается инспектированием частного наставничества озарённых, и по роду службы отменно разбирается в волшбе. Фактически, это потолок, о достижении которого может мечтать любой магистр при королевском дворе. Уж поверь, он в полной мере оценил потенциал наших братьев. Да и правитель Медеса, почтенный гран Эльдрег, тоже не случайно отправил такого специалиста. Все источники утверждают, что монарх всецело полагается на его суждения. И оттого я уверен, король прекрасно понимал — даже у такого хорошо вооруженного и экипированного отряда против Безликих не будет и шанса. Организовать покушение без милитариев — это без пользы выкинуть в пустоту три-четыре сотни солнечников.

— Полагаешь, нас караулили давно, а поездка в Медес просто сыграла на руку злоумышленникам? — почесал подбородок Лиас.

— Скорее всего, так и было. Возможно, корни этого нападения тянутся куда-нибудь в срединные земли, где не так давно стали разноситься тревожные слухи о стремительно набирающем силы братстве. Вот тамошние власть имущие господа, не мудрствуя лукаво и не особо вникая в подоплёку поднявшейся шумихи, решили устранить зарождающуюся угрозу. Действовали привычными методами и денег, как видишь, не жалели. Да только просчитались с уровнем организации. Невдомёк им было, что для нас весь этот отряд не страшнее собачьей своры.

Строя подчёркнуто скептические мины, Лиас весь остаток пути отпускал в адрес правителя Медеса обвинительные комментарии. Однако стоило нам прибыть в Эшфорд, как лжепатриарх нацепил на себя маску улыбчивого гостя. И сделал это весьма убедительно, по моему мнению. Вот уж в ком талантливый актёр умирает.

Столица королевства вызвала у меня смешанные впечатления. Привыкнув к чистоте Арнфальдских улиц, я никак не ожидал увидеть столько грязи и навоза в соседнем городе. А ведь Эшфорд можно считать побратимом Арнфальда! Это тоже древний алавийский град, пусть и не такой крупный. Но если не опускать очи долу, то визуально столица Медеса радовала глаз. Местному населению удалось сберечь недостижимый для людей по сложности архитектурный стиль темноликих. Не опошлить и не испортить его, а наоборот, сохранить в довольно хорошем состоянии.

От самых ворот и до дворца наши экипажи провожала королевская гвардия. На улицы высыпал любопытствующий народ. Шебутная детвора бегала за нашей колонной шумной стайкой, то редея, то разрастаясь. Ну а сам экселенс гран Эльдрег одарил нас широчайшим из возможных жестов — он вышел к вратам резиденции, дабы лично встретить делегацию из Патриархии.

Под взглядами сотен придворных, монархи обменялись церемониальными приветствиями, а затем отправились пировать. Король если и удивился, что Безликие неотступно следуют за Леораном, то виду не подал. Ручаюсь, что правитель Медеса отлично знал, кого впустил в своё жилище. И потому осознавал, что оказать нам достойное сопротивление его гарнизон не сумеет. Стало быть, это уже можно трактовать, как акт подчинения. Такое часто встречается в животном мире, когда слабый подставляет шею сильному. Эдакий сигнал: «Я не угроза, я признаю твою силу и готов подчиниться».

Иначе говоря, пока что всё идёт очень даже неплохо.

Осторожное прощупывание почвы королём и его подданными, началось параллельно с самим пиром. Тут сразу прослеживалось чёткое тактическое намерение разговорить кого-либо из нашей делегации в процессе поглощения пищи и изысканных вин. Но вот незадача — никто из Безликих, включая меня, масок не снял. Единственным, кто не отказывал себе в удовольствии дегустировать многочисленные яства на столах, был Лиас. И оттого заготовленный королём формат переговоров сразу же дал трещину. Но зато этот провал позволил немного схитрить уже нам.

— Ваше Благовестие, вы разрешите мне ответить на вопросы Его Величества? — беспардонно вклинился я в беседу двух монархов, когда правитель Медеса стал всё ближе подбираться к теме предстоящей войны с Капитулатом.

— Да, экселенс, будьте так любезны, — с видом скучающего хозяина махнул рукой Лиас.

— Спасибо, — ради приличия изобразил я полупоклон.

Всё же не хотелось выглядеть в глазах принимающей стороны неуправляемым и своевольным наглецом. Ведь с таким договариваться мало кто захочет. А тут вроде как патриарх от диалога не отказался, а просто слишком сильно увлёкся чрезмерно аппетитными блюдами.

— Итак, Ваше Величество, простите мою прямолинейность, но я скажу всё, как есть. Мы готовы приоткрыть для вас завесу тайны, каким именно образом планируем переломать Элдриму каждый из его перстов. Но только при соблюдении некоторых условий…

Сделав театральную паузу, я повернулся к двум Безликим офицерам и подал знак. Те безропотно вышли из-за стола, провожаемые десятками недоумённых взглядов. А вернулись минут через пять, неся на плечах не очень-то объемные, но без сомнения увесистые свёртки. Всё это время, пока отсутствовали братья, я загадочно отмалчивался, вынуждая короля и его свиту нетерпеливо ёрзать в креслах. И к тому моменту, когда мои люди вернулись, гран Эльдрег точно дошёл до нужной мне кондиции.

— Этот секрет уже здесь, в вашей зале, — подбавил я масла в огонёк любопытства монарха. — Но узреть его сможете лишь вы один, Ваше Величество. Остальным, ежели дерзнут нарушить сие ограничение, придётся умереть.

Моя реплика вызвала шквал осуждения и негодования со стороны королевского двора. Для них было немыслимо слышать подобные угрозы, да ещё и в самом сердце своей страны. Но я старался не для них. Пусть хоть лопнут от возмущения. Я, раздувая интригу до непомерных размеров, наметил целью именно грана Эльдрег.

Гул никак не утихал, и правителю Медеса пришлось вскинуть ладонь, призывая к тишине. Не очень охотно, но придворные вельможи позакрывали рты и воззрились на нас, хмурясь и раздувая щёки.

— У вас есть какие-то ещё условия, экселенс Маэстро? — спокойно поинтересовался король.

— Есть, — не стал я скромничать. — Вы поклянётесь на крови, что не расскажете об увиденном никому. Ни родственникам, ни ближайшим сподвижникам, ни даже богам в своих молитвах. Южная Патриархия готова доверить свою тайну лично вам. Но и только. А уже после, мы сможем поговорить и о дальнейших… перспективах.

Финальный намёк на взаимовыгодное сотрудничество явно пришелся по душе правителю Медеса. Но остальные дворяне впали в неистовство. Особенно после того, как я подкрепил свою речь небольшим штрихом, выложив на стол шкатулку с камнем крови. Грану Эльдрег потребовалось приложить немало усилий, чтобы восстановить порядок в пиршественном зале.

— А вы, как я погляжу, сторонник сугубо прагматичного подхода? — то ли похвалил, то ли уколол меня король.

— Обстоятельство вынуждают прибегать к таким методам, — дипломатично развёл я руками. — Время — ценнейший ресурс, утрату которого восполнить невозможно. Поэтому я стараюсь экономить его всегда и везде.

Монарх соседнего государства цепким взглядом осмотрел мою фигуру, особенно долго задержавшись на стальной маске, скрывающей лицо. Невольно я и сам затаил дыхание от напряжения, ожидая его вердикта.

— Да будет так, Ваше Благовестие. Я согласен на условия вашего поверенного, — вымолвил правитель Медеса.

Фух, ну, король, ну любитель изматывающего ожидания! И ведь неспроста так он подал свой ответ именно так. Очевидно, это адресованный мне щелчок по носу за выбранный метод ведения переговоров. Гран Эльдрег показал, что раскусил мою задумку с созданием театральной интриги, и сразу же применил против меня тот же самый приём. Ох, и злопамятный же он тип! С таким хитрецом ухо нужно держать востро…

Ладно, поглядим, к чему приведёт эта затея.

Глава 15

Король Медеса безропотно произнёс слова клятвы, которая не обязывала его ни к чему, помимо молчания. Проколол палец и вернул напитавшийся кровью камень. Только после этого я попросил сопроводить нас в такое место, где запланированной демонстрации не помешают посторонние взгляды. И гран Эльдрег, ожидаемо, привёл нас во внутренний двор, окружённый высокими стенами дворцового комплекса. Здесь было обустроено нечто вроде уютного сада, в котором я находил самые неожиданные соседства растений. Например, вон та Крылатая Бегония нуждалась в обильном поливе и ютилась в тени. А вот тот Ползучий Вьюн, напротив, предпочитал более сухой климат и требовал много солнца. Но, тем не менее, такие разные по своим потребностям виды прекрасно себя здесь чувствовали. Придворный цветовод явно знал своё дело на отлично.

Бегло оглядев окрестности, я уже наметил цели для Безликих и дал отмашку расчехляться. Семеро офицеров братства скинули с плеч звякающие тюки и принялись их распаковывать. Правитель Медеса с плохо скрываемым любопытством смотрел, как бесформенный свёрток на его глазах превращается в миниатюрный походный верстак для обслуживания нового оружия. В кожаных петлях ждали своего часа новенькие шомполы, скребки, небьющиеся медные флаконы с растворами и маслами, мешочки с пулями, отлитыми и зашлифованными с использованием различных металлических оболочек и сердечников…

Да, ради взятия Перстов Элдрима я готов вложить в руки этого мира первое огнестрельное оружие. Только порождённое странноватым симбиозом физики и магии. Естественно, в текущих условиях Южная Патриархия не могла в кратчайшие сроки поднять с нуля всю инфраструктуру, необходимую для создания пороха. Вернее, для создания его в промышленных объёмах, годных для ведения боевых действий. Поэтому сугубо технический подход моего мира пришлось сочетать с реалиями здешнего.

Так и зародилась у меня идея первого в истории карабина. По счёту это был уже четвёртый опытный образец, лишённый многих недостатков своих предшественников. И внешне полумагическое ружьё вполне походило на привычное огнестрельное оружие. Оно переняло и спусковой крючок, и деревянный приклад и систему прицеливания. Различия таились в самом принципе действия…

В отсутствие пороха, избыточное давление в стволе карабина создавалось простеньким плетением, похожим на доработанный «Снаряд». Ствольная коробка имела довольно крупную камору, снабжённую кусочком алмаза из крови альвэ. На этот осколок подсаживалось боевое плетение, а в специальный желоб устанавливалась пуля. При нажатии на спусковой крючок пружина подбрасывала стальную пластину, которая отрезала конструкт от подпитки алмаза. И это же приводило к практически мгновенной активации заклинания. Оно, запертое в каморе из толстого металла, имело всего лишь один выход для своей энергии — в ствол оружия, толкая впереди себя пулю.

С виду просто и незамысловато. Но, боги, с каким количеством незаметных, но критически важных нюансов пришлось столкнуться…

Поскольку мои карабины создавались, как средство, чьё предназначение сломать фундаментальное ограничение в дальности магической атаки, то основные усилия были сконцентрированы именно на прямоте ствола. Ведь точность на большой дистанции — это ключевой фактор, без которого вся задумка лишена смысла. Не желая повторять ошибок моего прошлого мира, я сразу же озадачил ремесленников созданием нарезного ствола нужного диаметра и прочности. А уже потом они занялись отливом снарядов под заданный калибр. И форме, весу, а также подгонке пуль, уделялось едва ли не больше времени, нежели всему остальному. А то некогда в моём мире массовые гладкоствольные орудия из-за своей никудышной точности привели к появлению линейной тактики. Это когда сотни стрелков тесно-тесно становились, выставляли мушкеты в направлении врага и поджигали порох, надеясь попасть хоть в кого-нибудь. Потому что предсказать, как полетит криво отлитая пуля не смог бы даже сам Многоокий.

Да, без мануфактурного производства и индустриализации рабочий процесс доставлял изрядно хлопот. Однако же и чем-то невыполнимым не оказался. Под началом одного мастера, который понял суть и важность задачи, а вместе с тем играл роль технического контролёра, могло трудиться до четверти сотни подсобников, отливая и шлифуя болванки для стрельбы в значительных количествах.

Особо удачно получился симбиоз оптики и алавийского заклинания «Орлиный взор». Простейшая система линз в объятиях длинной трубки, да понятная баллистическая сетка, нанесённая на стекла — вот и весь прицел. Но невзирая на кажущуюся примитивность, проявил он себя отменно. Без утайки скажу, что эффективность превзошла все мои самые смелые ожидания. Благодаря такому приспособлению Безликие спокойно поражали ростовую мишень на дистанции в пятьсот метров. И это был далеко не предел. С практикой росло и мастерство озарённых в обращении с оружием. И всё чаще им удавалось ставить рекорды по дальности прицельного выстрела.

Но всё это королю Медеса только предстояло увидеть и постичь. Пока что он не в полной мере осознавал смысла манипуляций, которые совершали братья.

— Ваше Величество, какое расстояние вот до той колокольни? — отвлёк я монарха, указывая на далёкую башню, которая высилась над западным крылом дворца.

— Около шести сотен шагов, — не подал виду правитель, что его удивил мой вопрос.

— То есть, окажись там условный милитарий Капитулата, мы будем вне зоны досягаемости его атаки? — невзначай отметил я.

— Скорее всего, так, — признал собеседник.

— Отлично! Вы слышали, братья? Наизготовку!

Безликие уверенными и доведёнными до автоматизма движениями откинули затворы карабинов, вложили пули, подсадили магические плетения в каморы, опустились на одно колено и прицелились.

— Бей! — отдал я команду.

И в тот же миг прозвучал первый выстрел. Конструкт внутри ружья активировался с громким хлопком, очень напоминающим пороховой взрыв. Но в отличие от пороха вообще не породил дыма или едкого запаха. Вместо этого воздух перед стволом содрогнулся, будто гибкое стекло под нажатием пальца, и ударная волна стала видимой взглядом — сперва лишь как дрожащее марево, а затем как четкая, искаженная сфера, вырвавшаяся из дула.

За первым выстрелом последовал второй. Третий. Четвёртый… Седьмой.

«Дин-дин-дин-дин-дин-дин…» — с некоторой задержкой донёсся до нас отдалённый колокольный звон. Шесть последовательных ударов известили о шести попаданиях из семи. То есть промахнулся кто-то один. Неплохо, но я знаю, что парни могут лучше!

Безликие споро защелкали затворами и быстро повторили свои действия. Вложить пулю, создать плетение, прицелиться. Каких-то пять секунд, и они уже были готовы к следующему залпу.

— Бей! — приказал я.

И снова семь громовых хлопков. А за ними жалобный плач колокола. На сей раз, все мои офицеры поразили намеченную цель. И всё же монарх не выглядел особо впечатлённым. Ах, ну точно! Он же не видел вблизи, какие повреждения наносят пули со стальным сердечником! Надо этот недочёт исправить…

— Надеюсь, Ваше Величество, вон та статуя не слишком дорога вашему сердцу, — произнёс я, указывая на мраморную скульптуру, венчающую фонтан.

— Почему вы спра…

Король не успел договорить, а один из Безликих уже перезарядил карабин и пальнул точно в грудь изваянию. Разрыв заклинания заглушил глухой стук, с которым шиловидный снаряд впился в камень. Но вот брызги мелкой крошки с нашей позиции были отлично заметны.

Экселенс гран Эльдрег неуверенно приблизился к фонтану и круглыми глазами уставился на входное отверстие, образовавшееся на месте попадания. Пуля отколола кусок мрамора размером с половину мужского кулака, и засела внутри статуи. И вот только теперь на владыку Медеса снизошло озарение, что за странные хлопушки мы тут ему демонстрируем.

— Думаю, Ваше Величество, вы узнали достаточно, — подытожил я, знаком показав Безликим сворачиваться.

Король неотрывно глядел на пострадавшее от выстрела изваяние и задумчиво молчал всё то время, пока магистры в чёрных одеждах убирали карабины в кожаные скатки и затягивали на них ремни.

— Боги свидетели, экселенс Маэстро, я как никто другой мечтаю изгнать алавийцев с земель Старого континента, — обрёл дар речи монарх, когда мы уже неспешно шагали обратно к дворцу.

— Вас сложно в этом упрекать, Ваше Величество, ведь Медес немало страдал под гнётом темноликих, — кивнул я.

— Именно, экселенс, — стиснул зубы король. — Мы до сей поры не ведаем, как обезлюдел Фаренхолд, и что стало с его жителями. Люди не знают, что случилось с их родственниками и друзьями. Им даже некого было похоронить.

— Печально слышать это, — ровным тоном отозвался я.

— Позвольте поинтересоваться, экселенс Маэстро, сколь сложны в изготовлении ваши необычные трубки? — переключился король.

— Предельно сложны, Ваше Величество. Без ложной скромности скажу, что именно в таком исполнении карабин вряд ли сможет воссоздать кто-либо в мире, кроме меня.

— Глупо было ожидать иного, — усмехнулся монарх. — А есть ли что-то ещё необычное, что вы подготовили для Капитулата?

— Разумеется, — не стал я вдаваться в подробности.

— Что ж, тогда мне остаётся пожелать вам успехов, экселенс Маэстро. Ваша изобретательность и нестандартный ход мыслей являются куда более грозным оружием, нежели то, что вы мне показали.

— Благодарю, Ваше Величество, — принял я комплимент.

Я думал, что мы сейчас вернёмся в пиршественный зал, где дожидались многочисленная придворная свита и Лиас с остальными Безликими. Но король вдруг свернул совершенно в другую сторону, уводя меня к одной из уютных беседок во внутреннем дворе.

— К сожалению, экселенс Маэстро, не все верят в вашу победу, — поделился правитель Медеса. — Иногда тот, кто строит из себя союзника, прячет за спиной кинжал.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного, Ваше Величество? — насторожился я.

— Да. Я говорю о Равнинном Княжестве. Гран Ривнар не поддержит вас, экселенс Маэстро. Он всего лишь тянет время.

— Вот оно что… — неодобрительно цыкнул я. — Как бы там ни было, благодарю вас за информацию. Это объясняет многие странности в поведении князя.

— Намерены ли вы что-либо предпринять в связи с этим? — пристально воззрился на меня король.

— Не думаю, что моё вмешательство потребуется, — безразлично пожал я плечами. — Зная своеволие экселенса гран Ривнар, я убеждён, что долго его не вытерпят.

— Кто не вытерпит? — не понял меня монарх.

— Алавийцы, конечно же, — пояснил я, как само собой разумеющееся. — Они единственные, кому разобщённость в наших рядах приносит выгоду.

— Это… довольно необычный взгляд на происходящие события, — тактично заявил правитель Медеса, явно не согласившись с моими суждениями.

— Время покажет, Ваше Величество, — не отступился я. — Но если вдруг в столице княжества разразится громкий скандал с участием темноликих, я нисколько не удивлюсь.

Король смерил меня очередным внимательным взглядом. Обмен тайнами и предстоящими планами состоялся. И от того, как мы оба используем полученные сведения, зависело будущее наших государств.

— Пожалуй, нам пора вернуться за стол, — поставил точку в переговорах гран Эльдрег. — Иначе мои подданные начнут волноваться. Ваша фигура, экселенс Маэстро, знаете ли, многими воспринимается как весьма противоречивая.

— Можете ничего не объяснять, Ваше Величество. Я всё прекрасно понимаю.

Когда мы вошли в пиршественный зал, то внутри действительно царило суетливое оживление. Однако его причиной стало не долгое отсутствие монарха, а кое-что иное. Вельможи обсуждали некое событие, не понижая голосов. А потому мне удалось довольно быстро понять, что их взбудоражило. Оказалось, что та колокольня, по которой палили Безликие, была башней храма Анриса — бога войны. Обычно она оглашала окрестности своим звоном, когда совершались различные обряды и церемонии, когда поминали павших воинов или, к примеру, когда Медес вступал в войну. Оттого трезвонящий без участия человека колокол переполошил люд на площади. И новость об этом загадочном происшествии домчалась до дворца в считанные минуты.

— Ваше Величество, наконец-то вы вернулись! — заметили дворяне своего господина. — Вы не представляете, что приключилось в ваше отсутствие…

— Отнюдь. Мы с экселенсом Маэстро в тот момент находились в саду и всё видели собственными глазами, — ответствовал король.

— Э-э-э… что именно? — озадаченно переглянулись вельможи.

— Как сам Анрис ниспослал нам своё благословение, — таинственно улыбнулся гран Эльдрег.

По пиршественному залу прокатился изумлённый вздох, ведь божественная природа данного события уже затрагивалась в разговорах.

— Риз, не объяснишь ли мне, что всё это значит? — зашептал мне в самое ухо Лиас, когда я занял место по правую руку от него.

— Охотно, Ваше Благовестие, — улыбнулся я под маской. — Это значит, что отныне Медес с нами.

* * *

После возвращения в Арнфальд я первым делом отправился не к любимой супруге, которая меня ждала. Я поспешил во дворец. А точнее в одно из самых защищённых мест во всей столице — тюремные казематы, расположенные глубоко под землёй. Именно там я держал наиболее ценных алавийских пленников, из которых неспешно выкачивал сырьё для кровавых алмазов. И там же томился побеждённый мной под действием «Элегией войны» кардинал.

Поскольку этот узник был опасен в той же степени, в которой и важен для меня, большую часть времени он проводил под действием «Морфея». И сегодняшний день не стал исключением. Беседовать мне с алавийцем было решительно не о чем. Тот демонстрировал поразительную выдержку и развязать ему язык не вышло даже пытками. Смешно признавать, но я по сей день не вытянул из него ничего. Даже имя. Ну и, конечно, длительное пребывание в заключении не могло положительным образом сказаться на состоянии темноликого. Тело его иссохло, глаза ввалились, щеки впали, а на коже от долгой неподвижности образовались пролежни, источающие гнилостно-кислый запах.

Нехорошо-нехорошо… Даже жаль, что Насшафы сейчас нет в столице. Она привела бы пленника в порядок лучше, чем кто бы то ни было. Но ничего. Офицеры Безликих тоже неплохо освоили премудрости магии плоти, и при необходимости легко заменяли целителей.

— С этого момента кровь с него не выкачивать, — проинструктировал я охрану, когда покидал подземелье. — Увеличить рацион, позволять двигаться и ходить, но исключительно под присмотром ингениумов и не снимая противомагических колодок. Раны обработать и залечить. К исходу луны я хочу, чтобы он выглядел так, словно только вчера прибыл из Капитулата. Задача ясна?

— Всё будет исполнено в точности, Великий Наставник, — поклонились мне стоявшие на страже Безликие.

Не сомневаясь, что так оно и случится, я со спокойной душой отправился домой. Там, обняв и с жаром поцеловав Вайолу, я погладил её по уже такому большому животу:

— Кажется, наш малыш будет настоящим исполином! — улыбнулся я. — Интересно, в кого это? Уж точно не в меня!

— Мужчины рода нор Линвальд, мой любимый Ризант, всегда отличались могучей статью, — горделиво ответила супруга.

А затем добавила значительно тише:

— Возможно дело ещё в том, что я никак не могу устоять перед сладостями.

— Знаю-знаю, сладкоежка моя, — расхохотался я. — Милария Илисия мне уже все уши прожужжала, требуя, чтобы я умерил твои аппетиты.

— А что здесь смешного? Вдруг я после родов стану толстой? Неужели тебя это не волнует? — нахмурилась Вайола.

О-о-о, я знаю этот взгляд и этот тон. Они появляются у всякой женщины, страдающей от гормональных штормов. Когда радость за мгновение перерастает в ярость, а смех в слёзы. Одно неверное действие — и не спасёт даже «Чешуя».

— Меня это не заботит, потому что я люблю твою душу, Вайола, а не твоё тело, — состроил я обезоруживающе-наивную мордаху.

— Ах ты, льстец, на всё-то у тебя заготовлен ответ! — звонко рассмеялась милария нор Адамастро, игриво меня щипая.

— Ну, простите, что осмелился сказать вам правду, госпожа, — поддержал я шутливый тон.

— Что вы, экселенс, не нужно извинений. Лучше сопроводите меня до спальни. Может ли одна истосковавшаяся по своему супругу милария рассчитывать на капельку вашего внимания, м-м-м?

Полыхнувший в глазах Вайолы шальной огонёк вскружил мне голову. Кажется, в ближайшие полчаса я не смогу думать ни о чём и ни о ком другом, помимо своей возлюбленной. Сгорая от страсти, я подхватил задорно взвизгнувшую аристократку на руки и понёс к нашему супружескому ложу.

Однако удача сегодня оказалась не на моей стороне…

— Экселенс! Мой экселенс, вот вы где! — выскочил мне навстречу растрёпанный слуга.

— В чём там ещё дело⁈ — рявкнул я так, что простолюдин моментально побледнел, словно пред его взором разверзлась огненная бездна.

— М… м… милария Ил… Илисия отправила за вами, — выдавил из себя челядин.

— Передай, что я буду позже. Ступай!

— Н-но, м-мой экселенс… там… там… — всё ещё лопотал прислужник, не решаясь уйти.

— Что? Ну что⁈ — вышел я из себя.

— Там к вам пожаловали энти… алавийки.

В первую секунду мне почудилось, будто я ослышался. Алавийки? Открыто пришли в мой дом? Сами⁈ Этот мир что, окончательно свихнулся⁈

Глава 16

Экселенс Зертан со всех ног мчался на север, меняя коней по два раза в день. Обходилось это в весьма круглые суммы, но Маэстро выдал ему в дорогу достаточное количество монет. И магистр прилежно исполнял волю человека в маске, не смея нарушать ни одного его наказа. Полновесные золотые солнечники, выданные лидером Безликих Демонов, словно бы жгли кожу. И никакие одежды или слои ткани не могли избавить от этого неприятного ощущения.

Однако как бы северянин ни старался, а истратить всё он не успел. Когда он добрался до родных земель Винхойка, у него ещё оставалась почти треть от выделенной суммы. И Зертан с куда большей охотой выбросил бы похудевший кошель в колодец, чем оставил себе эти деньги…

Прибыв на родину, озарённый первым делом отправился в гильдию, где затребовал созвать большой совет. Однако, как оказалось, недавние события на севере и без того всколыхнули объединение магов. Посему собрать оставшихся в живых членов не составило большого труда. Зертан, как и приказывал ему Маэстро, сулил привнести ясность в происходящее. И оттого послушать его собралась практически вся гильдия.

Когда почти полсотни магистров расселись в зале, Зертан, бледнея и подрагивая, занял место за дубовой кафедрой. Его голос, обычно твёрдый и самоуверенный, теперь звучал жалко и надтреснуто.

— Ув-важаемые эксел-ленсы, прошу немного вашего в… внимания…

Северянин глянул поверх голов собравшихся коллег по ремеслу, потому что не решался смотреть им в глаза. Члены гильдии же пока просто вежливо молчали, внимая каждому слову.

— П-прошло много дней с того момента, когда экселенс гран Деймар отправил почти три десятка обученных магистров и их учеников на юг континента. Ту… туда, где зародилось одно очень опасное учение. С прискорбием вынужден сообщить, ч… ч… что нас постигла неудача. Я вернулся один…

По залу пронёсся гул неодобрительных шепотков. Озарённые хмурились и фыркали, но быстро смолкли, дав северянину возможность продолжать.

— Мы думали, что идём уничтожать очередного выскочку и самозванца, который своими действиями опошлял саму суть магического искусства, — всё так же тихо, но уже чуть смелее заговорил Зертан. — Считали, что наши знания, навыки и наша сила сокрушат дерзкого наглеца, предав его забвению. Но…

Магистр за кафедрой грустно усмехнулся и прикрыл веки, словно бы прокручивая в памяти весь тот путь, который они прошли вместе с павшими товарищами.

— Но он раздавил нас, как зелёных новичков. Практически в одиночку.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Магистры перестали не только шевелиться, но и дышать.

— Я не могу вам ответить, кто такой Маэстро. Я даже не знаю, человек ли он. Однако с уверенностью заявляю: «Его учение превосходит все наши представления о волшбе! Оно действительно работает! И мы заплатили собственной кровью, чтобы в этом убедиться!»

Из первого ряда вскочил дородный экселенс, который обличительно наставил на Зертана указательный палец:

— Как ты смеешь говорить такое, предатель!

— Да будет проклято твоё трусливое семя! — вторил ему другой магистр.

— Изгнать его с позором!

— Вышвырнуть на улицу и лишить почётного звания члена гильдии!

Зертан до побелевших костяшек вцепился в кафедру и прерывисто дышал, снося брошенные ему в лицо оскорбления. Но страх медленно сменялся яростью. Как эти напыщенные индюки, ни разу не бывавшие дальше срединных королевств, смеют так говорить⁈ Они не ведают, с чем ему довелось столкнуться!

— МОЛЧА-А-АТЬ! — неожиданно даже для себя проревел Зертан. — Заткнитесь! Заткните свои рты, глупцы! Вы не видели и малой части того, что я пережил! Маэстро придёт за каждым! Просто знайте это! И вот тогда вы получите возможность продемонстрировать всем свою удаль! Правда, экселенс нор Ганлен⁈ Хватит ли вам духу быть таким же отважным, глядя в лицо смерти, таящейся за стальной маской⁈

Мужчина, совсем недавно бросивший Зертану обвинение в трусости, уничижительно ухмыльнулся:

— Если этот проходимец посмеет хотя бы приблизиться к границам Винхойка, то его не ждёт ничего, кроме смерти!

— А разве Маэстро уже не побывал здесь? — притворно удивился Зертан. — Вести о жестокой участи экселенса гран Деймара догнали меня в срединных королевствах. А господин Альдриан был лучшим! Сильнейшим из нас!

— Глупости! Смерть грана Деймар безусловно всех нас шокировала! Но это не мог быть Маэстро! — возразили выжившему магистру из зала. — Где там обосновался этот фигляр? В Южной Патриархии? Да он ни в жизнь не успел бы добраться на север так быстро! Не летать же он научился, в конце концов!

Члены гильдии поддержали своего коллегу одобрительными возгласами. А Зертан, напротив, осуждающе покачал головой.

— Как бы там ни было, экселенсы, но факт остаётся фактом. Я преодолел тысячи вёрст всего за четыре луны, спешил к вам, как только мог. Весь мой путь вы легко можете проследить по перекладным станциям, где я менял коней. И когда Маэстро вручил мне это, то Альдриан гран Деймар был ещё жив…

Зертан извлёк на свет божий многократно сложенный лист. Он был довольно плотным, но сильно замусоленным и измятым. Магистр развернул его и ткнул в сторону сидящих в зале. Озарённые заметно присмирели и растеряли запал. Сейчас они, щурясь и вытягивая шеи, рассматривали выполненный углём рисунок. Довольно простой, но узнаваемый. Ведь там была изображена точно такая же жуткая поза, в какой обнаружили обезображенный труп господина Альдриана…

— Я принёс предложение, которое Маэстро сделал для всей гильдии Винхойка, — проговорил Зертан, не опуская страшного рисунка. — Примкнуть к Безликим Демонам. Отринуть старые ошибочные догмы и принять свет Истинного Учения! Овладеть теорией тональной магии и стать сильнее, чем когда-либо! Либо же просто исчезнуть…

В зале вновь разверзлась буря. Магистры вскакивали со своих мест, потрясали кулаками, жестами показывали, куда Зертану следует пойти вместе с Маэстро. Но за всей этой ширмой неприятия и гневного отрицания слишком явно проскальзывал испуг. Озарённые боялись того зверя, которого растормошил экселенс гран Деймар…

— Что же получается, ты переметнулся к врагу, Зертан⁈ — запоздало решил внести ясность один из гильдейцев.

— Нет, моя жизнь точно так же положена на чашу весов, — судорожно выдохнул выживший магистр. — Если большой совет ответит отказом, то я умру вместе с вами…

— Ну, положим, умирать никто из нас пока ещё не собирается! — нагловато огрызнулся нор Ганлен.

— Да ему плевать, кто собирается, а кто нет! — зло выплюнул Зертан. — Маэстро просто приходит и делает! Он ломает человеческие тела вместе с душами, прекрасно зная, как это сделать наиболее жестоко и болезненно! Поверьте мне! Иначе…

Северянин извлёк из-под полы плаща новый свиток и положил на кафедру.

— И… что это? — осведомился дородный господин из первого ряда.

— Это список с именами магистров гильдии Винхойка, — глухо отозвался Зертан. — С вашими именами, экселенсы. И моим в том числе. Если вы откажете, то всех нас постигнет та же участь, что и учителя Альдриана. Маэстро знает, кого искать. И он отыщет каждого. Единственный шанс уцелеть — бежать без оглядки. Отречься от своего рода и своего имени. А заодно навсегда позабыть о магии. Потому что каждый озарённый на континенте рано или поздно попадёт в поле зрения Безликих Демонов.

Зал удручённо молчал. Однако по лицам присутствующих не было похоже, что они готовы пойти на уступки. И тогда Зертан выложил последнюю свою карту.

— Я видел, что может Маэстро и его люди, экселенсы, — заявил он. — Их способности впечатляют. И во многом Безликие Демоны достигли таких высот благодаря этому!

Небольшой мешочек из широкого листа какого-то невиданного на севере растения лёг на кафедру перед Зертаном и тотчас же приковал к себе внимание магистров.

— Это то… о чём я подумал? — жадно облизал пересохшие губы пухлый господин из первого ряда.

— От меня сокрыты ваши мысли, экселенс нор Венсо, но это половина унции самой чистейшей Ясности, которую я встречал на своем веку! За ней, да будет вам известно, охотились даже алавийцы, но умылись кровью. Нам же экселенс Маэстро послал этот дар абсолютно безвозмездно. И просил передать, что те, кто примкнёт к его братству, получат ценнейший шанс прогуляться по тропкам собственной памяти и целиком переосмыслить свою жизнь! Так каков же будет ответ гильдии магов Винхойка?

— Кхе… кто бы мог подумать, что Маэстро настолько деловой человек, да, экселенсы? — смущённо кашлянул кто-то в зале.

Но эта реплика не удостоилась внимания. Взгляды всех озарённых сейчас скрестились на зелёном мешочке с драгоценным зельем. И медленно разгорающаяся в глазах магистров жадность лучше всяких слов намекала, какой всё-таки выбор они сделают…

* * *

Я ворвался в гостиную и замер, глядя на двух визитёрш. Облапошь меня Ваэрис, действительно темноликие! Две представительницы этого племени неподвижно сидели, держа на столе раскрытые ладони. А за ними бдительно следили Исла и Гимран. И если одну алавийку, похожую на настоящую снежную королеву, я совершенно точно видел впервые, то вторую…

— Какой неожиданный визит, Гир-Лаайда, — изобразил я усмешку. — Вот уж не чаял встретить тебя снова. И уж тем паче я не ждал, что ты сама ко мне явишься.

Мать Ризанта, заслышав своё полное имя, пугливо втянула голову в плечи. Вероятно, она опасалась, что я какой-нибудь оговоркой раскрою тайну нашего родства перед её привлекательной спутницей. Но я хорошо помнил, что Лаайда рассказывала мне о нравах Капитулата, об отщепенцах, лишённых чести, которых величали undwenn и относились даже хуже, чем к рабам. Поэтому приберегу эту информацию до поры до времени. Как минимум, пока не выясню, что здесь происходит.

— Госпожа Полночь, экселенс Шёпот, вы можете быть свободны, — обратился я к помощникам, используя их конспиративные прозвища.

После турнира милитариев практика выбирать себе мрачные псевдонимы вообще широко разошлась по братству. Это оказалось весьма удобно, поскольку Безликие теперь часто появлялись в обществе непосвящённых. И чтобы не компрометировать настоящие имена, приходилось называть друг друга по прозвищам.

— Но наставник, это же… — заикнулась было Исла, но я медленно приложил палец к губам, призывая к тишине.

— Эти темноликие миларии прекрасно понимают, кто перед ними сидит, не так ли? — наградил я выразительным взглядом алавиек.

Обе синхронно кивнули, не отрывая от низкого чайного столика прижатых ладоней.

— Вот видите, моя репутация оберегает вернее любого щита, — констатировал я. — А теперь ступайте. Подождите наверху.

О-о-о-очень неохотно, непрестанно оглядываясь и косясь, будто ожидая, что я передумаю, Гимран с Ислой вышли из гостиной. Вот я и остался с визитёршами наедине…

— Как тебя зовут? — без экивоков обратился я к незнакомой алавийке.

— Рен-Элиира, экселенс, — тут же отозвалась та на кристально чистом людском наречии. Видят боги, не у каждого аристократа в Арнфальде было столь чёткое произношение и безупречная дикция.

— Ты понимаешь, что Капитулат — мой кровный враг? — присел я напротив чужестранок и вольготно закинул ногу на ногу.

— Да, для меня это не секрет, — томно прикрыла веки Элиира.

— И ты всё равно пришла в место, которое я считаю своим домом? — выгнул я дугой бровь. — Это отчаянная смелость или глупость?

— Ни то, ни другое, экселенс, — легко улыбнулась альвэ. — Первостепенно меня привело к вам любопытство.

— А вам известна притча о любопытной птичке, милария Элиира? — склонил я голову набок, пристально разглядывая собеседницу. — Ей тоже не терпелось узнать, что лиса прячет в своей норе. И, полагаю, мы оба знаем, чем это для птички закончилось. Хотите, чтобы я прямо сейчас сделал сказку былью?

Темноликая окаменела. Сквозь её доселе непроницаемую маску холодной, но обворожительной надменности прорезалась лёгкая тревога. Пока ещё лёгкая…

Я потянулся и взял небольшие песочные часы, по которым Илисия засекала время, когда заваривала чаи и травы. Перевернув колбы, я поставил часы на стол перед алавийками и пояснил:

— Когда упадёт последняя песчинка — вы умрёте. Но у вас ещё есть шанс попытаться меня разубедить.

Для пущей наглядности, я создал на кончике пальца конструкт «Шила» и пустил его рядом с головой Элииры. Заклинание я сформировал настолько быстро, что темноликие заметили одну лишь крохотную вспышку. А уже через долю мгновения заострённая энергетическая игла чиркнула алавийку по мочке уха, оставив после себя тончайший порез. Таким образом я предостерёг гостий от необдуманных поступков и показал, что являюсь крайне опасным противником.

На самом деле, конечно же, я не собирался устраивать бойню в собственном доме. Не из соображений гуманизма, а из-за тех людей, кого должен защищать. Илисия, Вайола, наш нерождённый малыш — вдруг они пострадают во время магической схватки? Одному Многоокому известно, как эта Рен-Элиира могла обезопасить себя, приходя в моё жилище. Но если алавийки дадут мне хоть малейший повод заподозрить неладное — я прикончу их обеих. Без колебаний и долгих раздумий.

Стоит отдать должное, Элиира не пошевелилась и не оторвала ладоней от стола, даже после того, как я чуть не отхватил ей «Шилом» ухо. Только зрачки в её выразительных янтарных глазах увеличились в размерах, выдавая волнение, охватившее темноликую. А песок в колбах часов всё падал…

— Вам нечего опасаться, экселенс, — изрекла наконец Элиира. — Мы пришли одни, без оружия и злых умыслов. Я верю, вы не убьёте нас, поскольку вы не мясник. Я тщательно изучила весь ваш путь. Вы стратег или скорее игрок. И я пришла, чтобы предложить вам игру.

Заслышав эти слова, я внутренне досадливо поморщился. Как же мне не хотелось связываться с этой вне всяких сомнений ядовитой змеёй. Но я принял условия бога торговли, обмана и азарта, стал его эмиссаром. И теперь происходящее звучало как прозрачная подсказка от Ваэриса. К чему этот хитрый индюк меня подталкивает?

— Время, милария. Треть колбы уже опустела, — скучающим тоном поторопил я алавийку.

Та бросила на моё лицо мимолётный взгляд, и по задорным искоркам в глубине её глаз я осознал — она меня раскусила. Теперь темноликая уже и сама не верит в то, что я причиню ей вред. По крайней мере, прямо сейчас. Сдаётся мне, по проницательности и умению анализировать она даст сто очков вперёд любому.

— Мой отец — Рен-Хаан, один из самых авторитетных кардиналов Высшего Совета, экселенс. И он отправил меня на Старый континент с наказом принести ему вашу голову… — как ни в чём ни бывало продолжила Элиира.

Но тут в моей ладони вновь полыхнула магическая проекция. На сей раз более крупная и мощная. Веки алавийки непроизвольно дрогнули, а сама она заметно напряглась.

— Мне достаточно и такого признания, чтобы отправить ваши души в загробный мир, о котором грезят темноликие, — недобро прищурился я.

— И всё же, экселенс, вам наверняка для начала захочется услышать о ставках в нашей игре, а уже потом принимать решение. Я права?

Хотелось бы мне рявкнуть: «НЕТ!» и снести к абиссалийским демонам эту прелестную головушку с плеч. Всё моё естество требовало так и поступить. Но сильно сомневаюсь, что Ваэрис свёл меня с данной особой именно для этого. Проклятые боги и их полунамёки!

— Половина колбы уже опустела, а я всё ещё не понял, чего вам нужно, — изрёк я, внимательно изучая безукоризненное лицо собеседницы.

— Я хочу разгадать вас, экселенс. Узнать, как Ризант нор Адамастро преобразился в Маэстро. Понять и постичь ваше учение, которое, по словам моей спутницы, во многом опережает даже чародейскую мысль Высшего Капитулата. Исходя из ваших деяний — вы опасный и жестокий соперник. Однако многие победы вы одерживали исключительно потому, что противники недооценивали вас. Мне любопытно, как вы поведёте себя сейчас, когда все маски сброшены.

— Изо всех сил стараюсь понять, к чему мне вообще принимать участие в подобных играх, — не оценил я такой откровенности.

— А если я скажу, что готова открыть вам тайны Арикании? Наивысшей формы магии, доступной смертным. Я наслышана, что кое-какие познания в этой области у вас уже есть. Но они, судя по всему, ограничиваются лишь одной из пяти природных сфер, а именно земли. Я же посвящу вас в оставшиеся четыре — сферы воды, воздуха, огня и чистой энергии. Как по-вашему, экселенс, достойная ли награда?

Глава 17

Выйдя на свежий воздух, Лаайда вдохнула полной грудью и посмотрела на звёзды, будто и не чаяла их больше увидеть. Ей до последнего не верилось, что Риз отпустит их живыми. Слишком уж сильна была в нём ненависть к первородной расе. Но Рен-Элиира удивительно точно предугадала реакцию Ризанта. Однако она, кажется, рассчитывала на совсем иной исход. Раздражение прорывалось наружу в каждом её жесте, шаге и даже вдохе. И в конце концов, она не выдержала:

— Нет, ну каков прохвост этот Маэстро! Ну скажи, Лаайда, кто в здравом уме откажется от возможности прикоснуться к тайнам высшей магии? Как он мог вместо этого отправить меня искать какого-то грязнорожденного!

— Веил’ди, нужно благодарить Каарнвадера, что мы вообще на своих ногах вышли оттуда, — облегчённо выдохнула собеседница. — Экселенс нор Адамастро опасный человек, я удивлена, что он нас отпустил.

— Знаешь, я, пожалуй, тоже, — криво ухмыльнулась Рен-Элиира, ускоряя шаг. — Я ожидала какого угодно исхода, но не такого. В процессе разговора мне было сложно прочесть полукровку. В какой-то момент я испугалась, что он действительно нас убьёт. А потом, когда я начала думать, что подсадила его на крючок, он словно в насмешку швырнул это своё глупое задание и выставил нас вон. Как он там сказал, напомни?

— «Чтобы играть со мной за одним столом, смазливой мордашки мало. Сначала докажи, что ты сама не пешка», веил’ди. Так он сказал, — дословно повторила Лаайда.

— Да, каков же нахал! — будто бы восхитилась Элиира. — Как думаешь, у меня получится его соблазнить?

— Я… кха… почему вы задаёте такие вопросы, госпожа? — аж поперхнулась спутница.

— О, Многоокий Создатель, Лаайда, сколько тебе лет? — наградила дочь кардинала свою помощницу трудночитаемым взглядом.

— Сто пятнадцать, веил’ди…

— Да? Я думала тебе не меньше двух сотен. Уж больно ты спокойна и рассудительна. А у тебя уже были мужчины?

— Были, — залилась краской Лаайда, отчего её смуглая кожа приобрела ещё более тёмный оттенок.

— Тогда отчего ты смущаешься, как юная пятидесятилетняя девственница при виде мужского естества? Я же просто рассуждаю. Страсть — это лишь один из способов достижения цели. И, насколько мне известно, люди и mingsel значительно хуже сопротивляются этому оружию, нежели представители нашей расы.

— Веил’ди, ужель вы смогли бы возлечь с нор Адамастро и не ощущать себя запертой в клетке с голодным хищником? — с нескрываемым неодобрением заявила собеседница.

Элиира удостоила её ещё одним долгим изучающим взглядом. И когда Лаайда уже начала опасаться, что чем-то задела или оскорбила госпожу, та всё же снизошла до ответа:

— Пусть этот Маэстро и полукровка, но он унаследовал лучшие черты нашего народа. Уже одно то, что ему подчиняются другие люди, говорит о нём многое. Грязнорожденные ведь тоже презирают смесков. Поэтому нор Адамастро весьма… хм… весьма интересен. Так почему бы и нет? А что же до опасности, то она способна сделать близость ещё жарче. Если ты понимаешь, о чём я.

Лаайда понимала. Ведь нечто подобное происходило между ней и Одионом нор Адамастро. Но признаваться вслух о таком боялась. Да ей и в целом неприятно было говорить о собственном сыне, как объекте чьего-то влечения. Пусть и сугубо умозрительно.

— Госпожа, так мы в самом деле будем искать этого Аскара? — попыталась сменить тему алавийка.

— Будем, но не мы, — отозвалась Рен-Элиира. — У нас с тобой найдётся занятие поинтересней.

— А как же…

— Пришли! — внезапно перебила дочь кардинала свою спутницу.

Лаайда слегка заторможено огляделась и обнаружила, что они стоят перед коваными воротами, ведущими к большому и явно респектабельному по человеческим меркам поместью. А потом Элиира с уверенностью законной хозяйки сформировала плетение, уничтожившее механический навесной замо́к…

— Ну, чего замерла? Идём! — поторопила Лаайду госпожа, спокойно толкая створку и заходя на чужую территорию.

Немного поколебавшись, алавийка подчинилась. Минуя сложные композиции из стриженых кустов и статуй, они беспрепятственно добрались до входной двери просторного двухэтажного дома, больше походящего на дворец. И здесь дочь кардинала тоже повела себя крайне самоуверенно. Она взялась за латунный молоточек и застучала в дверь так громко, что перебудила, наверное, всё поместье! Лаайда невольно напряглась, ожидая неприятностей. Но её нынешняя покровительница даже бровью не повела.

Вскоре в тёмных окошках первого этажа мелькнул тусклый огонёк. Послышалась тихая возня, а затем в двери отворилась небольшая смотровая щель. Оттуда выглянула пара заспанных глаз, подсвеченная масляным фонарём. Однако глаза эти сразу же вылезли на лоб, стоило только их обладателю узреть на крыльце пару алавиек.

— Ну наконец-то! — раздражённо фыркнула Элиира. — Почему так долго⁈

— Я… э-э-э… а что… эм-м-м… вы зачем… — ошарашенно забормотал слуга.

— Зови своего хозяина, быстро! — разъярённой кошкой прошипела дочь кардинала. — Или ты хочешь, чтобы я взорвала эту чёртову дверь⁈

— Умоляю, милария, подождите, не надо! Я сейчас же сообщу экселенсу…

Слуга, судя по топоту, умчался вглубь поместья бегом. Лаайда приготовилась к длительному ожиданию, но к её удивлению замок щёлкнул довольно быстро. Дверь распахнулась и на пороге показался пухлый седовласый господин с пышными бакенбардами. Элиира брезгливо поморщилась при виде этой растительности на его щекастой физиономии. Волосяной покров на лице для альвэ оставался противоестественным явлением. Его привыкли считать доказательством низкого животного происхождения людей. И потому своих рабов в Капитулате всякий хозяин приучал к бритью. Ибо вид этих щетинистых рож оскорблял эстетические чувства любого истинного гражданина. А этот толстый… «господин» постыдную поросль на собственном лице будто бы нарочно выставлял напоказ!

— Ну наконец-то, экселенс нор Лисаль, а я-то уж думала, что мне придётся торчать на вашем крыльце до самого утра! — высокомерно фыркнула Элиира, а затем буквально ворвалась в приоткрывшуюся дверь, вынуждая хозяина испугано попятится.

— О… веил’ди, как неожиданно видеть представительницу столь уважаемого дома… здесь! — забормотал человек, тщетно пытаясь закрыть своё отвратительное дряблое брюхо полами халата.

«А он разбирается в геральдике Капитулата», — мысленно отметила Лаайда.

— Вы знаете, кто я? — вольготно расположилась Элиира на подвернувшемся мягком диванчике.

— Моя семья вела дела с веил’ди Рен-Хааном, — склонился аристократ. — А вы, надо полагать его…

— Почему это «вела⁈» — неожиданно повысила тон дочь кардинала.

— Но… но ведь… Леоран гран Блейсин… осада столицы… да и Клесден ещё…

Толстый аристократ съёживался под требовательным взглядом алавийки, как уличный воришка перед грозным начальником городской стражи.

— Экселенс нор Лисаль, я вас не понимаю! Вы пытаетесь сказать, что расторгаете союзный договор с кланом Рен⁈ — прорезался металл в голосе Элииры.

— Нет-нет, что вы, веил’ди! Мой род, как и прежде, остаётся верным партнёром и соратником вашему доблестному клану! — поспешил заверить хозяин поместья, попеременно то бледнея, то краснея.

— Вот и отлично, экселенс Кассиан, я рада, что вы следуете букве и духу заключённого соглашения, — моментально подобрела дочь кардинала. — Скажите, как идёт торговля? Сберегаете ли вы денежную долю, причитающуюся моему клану? А то от вас давно не было поступлений, и веил’ди Рен-Хаан крайне озабочен данной проблемой…

Невзирая на то, что Элиира теперь говорила значительно мягче, пухлый аристократ побледнел пуще прежнего. Кровь отлила от его физиономии, а глазки воровато забегали. Кажется, у него даже челюсть задрожала.

— Д… да-а, конечно же, веил’ди! Просто разногласия между нашими государствами… э-э-э… вносят некоторый… э-э-э… беспорядок в отлаженные экономические механизмы…

— То есть, вы в любой момент готовы погасить возникшую задолженность? — надавила на собеседника Рен-Элиира.

— Э-э-э… ну да, пожалуй. Наверное. Не прям в любой, но теоретически…

— Хорошо, я вам верю, экселенс Кассиан. Давайте пока отложим сию беседу, ведь прибыла я по иной нужде, — перескочила на другую тему алавийка, окончательно выбивая почву из-под ног аристократа.

— Чт… а! Да-да, конечно, как пожелаете, госпожа! — натурально обрадовался нор Лисаль, что неудобный разговор свернул в другую степь. — Чем же я могу быть вам полезен?

— Я знаю, экселенс, что у вашей фамилии очень устойчивые торговые связи с северными государствами. Вы неоднократно помогали доставлять моему клану некоторые грузы. А потому я хочу попросить вас об одолжении…

— Разумеется, веил’ди! Это не составит для меня никакого труда! — расплылся в угодливой улыбке толстяк.

— Мне нужно найти озарённого по имени Аскар. Не так давно он спешно покинул Арнфальд и, скорее всего, направился в Винхойк. Он член тамошней гильдии магистров. Обстоятельства вынуждают его скрываться и быть осторожным, но я уверена, что вашего влияния хватит, чтобы выцарапать этого человека из любой норы.

— Хм-м… я не ожидал просьбы такого характера, — почесал затылок нор Лисаль. — Но, полагаю, я смогу вам помочь.

— Прекрасно, экселенс Кассиан, просто прекрасно! А теперь, быть может, вы уже разбудите своих ленивых слуг, да прикажете накормить гостий вашего дома⁈

— Ох, прошу прощения, веил’ди, конечно, сей же момент…

— И не уходите далеко, составьте нам компанию, — обворожительно улыбнулась Элиира. — Мне так не терпится из первых уст послушать о всём, что произошло в столице Патриархии с тех пор, как дипломатические отношения между нашими странами охладели…

* * *

— … иными словами, Милостивый Князь гран Ривнар, вы правильно поступаете, желая остаться в стороне от конфликта, распаляющегося на западном побережье. Мы об этом не забудем. Более того, имею полномочия вам пообещать — коли так останется и дальше, то Капитулат закроет глаза на досадное недоразумение, произошедшее на землях Патриархии между нашими войсками и фалангами Сыновей копья.

Правитель Равнинного Княжества неопределённо хмыкнул и воззрился на собеседника без намёка на смущение или заискивание. Он понимал — алавийцы в его поддержке сейчас нуждаются больше, чем он в их прощении. И поэтому не проглотил мимоходом пророненного упрёка.

— Что вы говорите, веил’ди? А не желаете ли поинтересоваться, закрою ли я глаза на выходку Капитулата⁈ — ядовито отозвался монарх. — Ваша армия подошла опасно близко к границам моего государства. И я был в полном праве действовать на упреждение, покуда подошвы ваших солдат не ступили на мою землю!

— Наши силы не представляли опасности для вас, ибо наши страны находились и продолжают находиться в добрых отношениях, — легкомысленно отмахнулся алавийский посланник.

— С Медесом Капитулат тоже не состоял в конфликте. Но это не помешало вам несколько лет назад вторгнуться в королевство, — не преминул напомнить правитель.

— Сиятельнейший Князь, мы сейчас обсуждаем не Медес… — попытался сдвинуть беседу в другое русло темноликий.

— И тем не менее, пример моего восточного соседа ярко показал, что подпускать к границам ваши армии небезопасно, — припечатал монарх. — Будете упорствовать и пробовать меня в том разубедить?

— Нет. Вовсе нет, Светлейший Государь. Могу лишь пояснить, чем руководствовался Высший Совет, посылая легионы. Медес слаб и не мог защитить себя самостоятельно. А учитывая опасность, исходящую из Абиссалийских пустошей…

Не считая нужным скрывать своё истинное отношение, князь расхохотался прямо в лицо посланнику. Но тот, казалось бы, ничуть не обиделся. Он лишь вежливо замолчал, ожидая, пока монаршая особа закончит веселиться.

— Драгоровы кости, да вы, видно, держите всех в этой части света за идиотов⁈ — произнёс гран Ривнар.

— Нет, это вовсе не так, — спокойно покачал головой алавиец.

— Как же цинично и нагло прикрывать вторжение в Медес заботой об этом самом королевстве, — скривился правитель. — Знали бы вы, веил’ди, как о вас отзывался сам гран Эльдрег в своих письмах, когда просил у меня защиты от чёрных легионов. И если вы сегодня пришли ко мне с такими бесхитростными оправданиями, то признаюсь — мне жаль потраченного на вас времени. Соглашаться на встречу с посланником Капитулата было ошибкой.

— Прошу меня извинить, Милостивый Князь, но вообще-то в мои планы не входило обсуждать Медес. Я поддержал беседу из уважения к вам. Причина, по которой Высший Совет направил меня, заключается в ином, — с мертвенным спокойствием поведал алавиец.

— Так назовите уже её! — не оставил князь гостю путей к отступлению.

— Сто тысяч полновесных глориалов алавийской чеканки, — с достоинством выдал темноликий. — Достаточная ли это плата за то, чтобы Равнинное Княжество осталось в стороне и не поддержало вступление в конфликт с Капитулатом?

— Двести тысяч, — тут же задрал планку князь. — Двести тысяч и беспошлинный доступ для моих купцов в порты Элдрима и остальных прибрежных колоний!

— Сто пятьдесят тысяч золотых глориалов и специальные торговые привилегии для ваших товаров, — охотно включился в торг посланник темноликих.

— По рукам! — неожиданно быстро согласился князь.

И тут уже маска невозмутимости собеседника дала трещину. Он досадливо цокнул языком, понимая, что начал торги с непозволительно высокой ставки.

— Скажите, Милостивый Князь, это правда, что вы не так давно отправили Леорану гран Блейсин приглашение посетить вашу столицу? — переключился на иную тему алавиец.

— Да, — с вызовом вскинул подбородок монарх. — Но не потому, что хочу. Патриархия давно добивается от меня этой встречи. И дальше откладывать уже не получается.

— Тогда позвольте спросить, имеются ли у вас предположения, что нужно грану Блейсин от вашей страны?

— Это ясно, как сегодняшний безоблачный день, веил’ди. Патриарх хочет заполучить моих солдат, — улыбнулся правитель.

— Мы тоже склонны так считать, Сиятельнейший Князь. Но могу ли я поинтересоваться, что вы намерены ответить?

— А это уже будет зависеть от вас, — таинственно хмыкнул гран Ривнар.

— За составление текста соглашения об открытии наших портов на Старом континенте для Равнинного Княжества мы готовы сесть хоть сегодня же, — прекрасно понял намёк монарха собеседник. — Что же касается денег, то это груз объёмом порядка восьмидесяти пудов. Перевезти его через неспокойные западные земли будет непросто…

Лицо князя скривилось, демонстрируя истинное отношение к чужим проблемам. И темноликому, который собирался таким ненавязчивым образом получить хоть какую-то отсрочку по обязательствам, пришлось спешно сглаживать этот угол в речи.

— … однако уверен, мы успеем доставить золото уже к началу следующей луны.

— Что ж, ваш ответ воодушевляет, веил’ди, — удовлетворённо кивнул гран Ривнар. — Неподдельная радость наполняет меня, когда обещания воплощаются в жизнь. С Капитулатом действительно приятно вести дела.

Уста посланника растянулись в загадочной улыбке:

— Не просто «приятно», но ещё и чрезвычайно выгодно, Сиятельнейший Князь. Вы всегда можете положиться на нас. Моя страна готова поддержать Равнинное Княжество во многих сферах. Не только в торговой…

Глава 18

Сумерки постепенно укрывали многолюдные улицы Арнфальда, вынуждая горожан зажигать фонари. Элиира выбрала именно это время, чтобы покинуть гостеприимный дом семейства нор Лисаль. С собой она не стала брать даже свою спутницу, которая, в общем-то, неплохо зарекомендовала себя. Немногословная и исполнительная, Лаайда не боялась высказывать смелых суждений. А навыки боевого целителя делали её ещё ценней. Однако сегодня она вряд ли чем-то поможет.

Закутавшись в длинные, но всё же лёгкие одежды, алавийка отправилась к патриаршему дворцу. Вот только вблизи него она свернула в сторону келий Пятого Ордена. У самого входа темноликая заприметила рослую фигуру, которую чуть не приняла за скульптуру — настолько могучей она выглядела.

— Доброго вечера, экселенс. Вы ждёте меня? — томно проворковала Элиира, подходя ближе.

— Если захотите ко мне обратиться, то называйте меня паладин Дракнар, — басовито отозвался широкоплечий мужчина, грозно сдвинув брови на переносице.

— Простите, паладин, я исправлю свою досаднейшую промашку, — покорно склонила голову алавийка.

— Это вы написали то послание для госпожи Судии? — строго осведомился служащий Пятого Ордена.

— Да, я просила её об аудиенции, — кивнула Элиира.

Дракнар потемнел лицом пуще прежнего, хотя казалось, что сильнее мрачнеть уже некуда. Не говоря ни слова, он развернулся и полным ходом двинулся к кельям. Темноликая поспешила за ним, и ей с трудом удавалось угнаться за этим гигантом, не переходя на бег. Там, где верзила делал один шаг, дочери кардинала приходилось делать два, а то и все три. Но совсем скоро сопровождающий остановился около ничем не примечательной двери.

— Госпожа Судия ждёт вас, — сказал паладин, будто сплюнул.

— Спасибо вам, благородный господин, вы очень помогли, — игриво промурлыкала Элиира, надеясь бархатом своего голоса расположить к себе этого угрюмого здоровяка.

— Я не господин. Если захотите ко мне обратиться, то называйте меня паладин Дракнар и никак иначе, — глухо повторил орденец, даже не глядя в сторону визитёрши.

Мысленно фыркнув и закатив глаза, алавийка потянула дверную ручку и вошла в обитель одной из двенадцати Судий Пятого Ордена. Скромность или скорее аскетизм внутреннего убранства изрядно удивил Элииру. В помещении отсутствовали любые намёки на роскошь. Серые стены, дощатая койка, застеленная холщовым покрывалом, обычный стол, дешёвый, но добротный масляный светильник, несколько стеллажей с бумагами. Вот, пожалуй, и всё. По сравнению с помпезными кабинетами капитолийских вельмож, эта комната не тянула даже на рабскую каморку. Но, тем не менее, не стоило обманываться неказистостью этого прибежища. Ведь в нём проживал далеко не последний человек в Арнфальде.

— Я приветствую вас, госпожа Судия. Меня зовут Элиира, и это я отправила вам то письмо, — изобразила алавийка изящный полупоклон.

Склонившаяся над столом пепельноволосая женщина подняла янтарные глаза и воззрилась на темноликую. Отвечать на приветствие она не торопилась, а потому дочь кардинала, воспользовавшись повисшей паузой, откинула с лица глубокий капюшон.

— Вот даже как… — с каким-то непонятным оттенком произнесла Судия, когда увидела, кто её посетил.

— Понимаю ваше изумление, госпожа. Но, прошу, не беспокойтесь. Я прибыла в Патриархию не как официальный посланник Капитулата.

— Зачем же вы приехали, веил’ди? — продемонстрировала базовое знание алавийского этикета Судия.

— Всего лишь хочу помочь разобраться в том, что происходит, — обезоруживающе улыбнулась Элиира. — Признайтесь, вам ведь тоже события последних лет казались, мягко говоря, странными? Возможно, именно я помогу взглянуть на них под особым углом?

— Вынуждена отклонить ваше предложение, ибо ваше появление выглядит как вмешательство внешних сил в суверенные дела моего государства, — отказала Судия.

— Постойте, госпожа, не спешите с принятием решения! — проявила настойчивость темноликая. — Поверьте, предо мной не стоит цели выведать те или иные тайны Патриархии. Скорее наоборот, я намерена поделиться собственными размышлениями. От вас потребуется только слушать. В конце концов, разве не поиск истины является высшей ценностью последователей Сагариса?

Пепельноволосая женщина задумчиво хмыкнула, а затем с поразительно громким хрустом разогнула спину. Наклонившись под стол, она выудила оттуда пару деревянных кружек и запечатанный глиняный кувшин. Сломав сургуч и разлив рубиновый напиток, одну из ёмкостей Судия пододвинула к алавийке.

— Что ж, вы очень отважная, если осмелились посетить Арнфальд в такое время. Я готова выслушать вас.

— О, нижайше благодарю, госпожа Судия…

— Называйте меня просто Иерия, если вас не затруднит, веил’ди, — поморщилась пепельноволосая.

— Конечно. А вы тогда зовите меня Элиирой, — охотно согласилась темноликая.

— Договорились, Элиира. Что же такого важного вы собирались мне поведать?

* * *

Переговоры с Равнинным Княжеством наконец-таки сдвинулись с мёртвой точки. Лиас и его команда дипломатов всё же выбили из грана Ривнар приглашение в Вейсмар! И вот теперь, невзирая на все старые обиды и распри между двумя государствами, мы ехали в столицу княжества.

Признаюсь, что я ждал многого от этой встречи. Пускай и не прямого согласия на участие в битве за Элдрим, но хотя бы определённых подвижек в этом направлении и проявления минимального интереса. Однако подтвердились худшие из моих подозрений. Как и предупреждал король Медеса, правитель княжества с первого дня только и делал, что избегал диалога с патриархом. Гран Ривнар таскал нас по необычайно долгим торжественным банкетам, вывозил на охоту, закатывал придворные балы, приглашал на осмотр виноградников, водил глазеть на тренировки сокольничих, хвастался статью своих породистых скакунов, показывал коллекцию редких бабочек, застывших в янтаре… Казалось, у грана Ривнар на каждый случай был припасен новый способ затянуть время — от созерцания закатов над озером до внезапных уроков каллиграфии от придворного писца. И все это с неизменной слащавой улыбочкой, которая подразумевала обманчиво мягкое: «Не сегодня, дорогие гости. Не сегодня…»

Впервые за долгое время я порадовался, что моё лицо скрывается за стальной маской. Из-за неё хоть не было видно, какая у меня кислая и раздражённая мина. На пятый день пребывания в Вейсмаре уже и члены нашей делегации всё чаще поглядывали на любые острые предметы в радиусе досягаемости с нездоровым интересом. То ли мечтая заколоть ими князя, то ли самих себя, чтобы прервать круговерть бестолковой праздности. А Лиас… боги, как же он смотрел на своего иностранного коллегу! Если б взглядом можно было убить, то гран Ривнар давно бы уже рассыпался прахом. А когда очередным утром прислуга сообщила нам, что князь приглашает нас на смотр местных ремесленников, лопнуло и моё терпение.

— Лиас, разыщи Ислу и Гимрана. Они нужны мне, — распорядился я, без стука входя в выделенные патриарху покои.

— Ага, дошло, наконец, что мы впустую тратим здесь своё время? — хищно осклабился экс-Вердар.

— Я до последнего не терял надежды достичь соглашения мирным путём. Но наш официальный визит в Вейсмар уже подходит к концу. Если такова задумка князя, то он сам виноват, что затеял эту игру.

— Мы сделаем это сегодня⁈ — загорелись кровожадным пламенем глаза лжепатриарха.

— Нет, завтра ночью. Перед самым отъездом.

— Да благословит непобедимый Анрис наше начинание! Этот драный князёк уже в печёнках у меня сидит…

— Тише, Лиас, — приложил я палец к губам. — У здешних стен может оказаться необычайно острый слух. Не забывайся и не произноси того, что не следует. Если нас в чем-либо уличат или же наш план провалится, то это будет означать войну с Равнинным Княжеством.

— Да всё я понимаю, Риз, — отмахнулся изгнанник. — Не волнуйся, мы с братьями обследовали здесь каждую трещинку. Мои покои наиболее безопасное для переговоров место.

— И всё же не нужно испытывать удачу. Она не бесконечна.

— Хорошо, Великий Наставник, я буду осторожней старого лиса, — подбавил Лиас почтительности в свой тон. — Мы с братьями всё подготовим.

* * *

Каэлдан гран Ривнар вышагивал по своему дворцу, заложив руки за спину и едва сдерживался, чтобы не затянуть вполголоса любимую застольную песню. Гости из Южной Патриархии отбывают обратно в Арнфальд уже завтра. А это значило, что задача исполнена. Создатель Многоокий, какой же длинной показалась ему минувшая седмица! Наполненная бестолковыми и бесцельными развлечениями, она опустошила моральные резервы князя так, как не выжимала ни одна из пережитых им битв! Но теперь всё позади…

Гран Ривнар мог по праву гордиться собой. Ведь за все эти дни он не позволил Леорану гран Блейсин даже заикнуться об участии Сыновей копья в его войне. И в то же время экселенс Каэлдан никак не выказал гостям враждебности или неуважения. У них не было повода злиться или в чём-либо упрекать Равнинное Княжество. А если результат поездки их не устроил… что ж, пусть попробуют посетить Вейсмар снова. Гран Ривнар как раз будет свободен где-то ближе к началу следующей весны, ха-ха-ха!

Ощущая небывалую лёгкость и воодушевление, князь вошел в свои личные покои, где не всякому доверенному советнику дозволялось появляться. Именно здесь, среди потрёпанных фолиантов и старых карт, Каэлдан мог позволить себе побыть обычным человеком, а не правителем. Отрешиться от мириад забот и проблем, да просто посидеть с кубком вина, предаваясь неспешным размышлениям о прошлом и будущем. Тут его решались беспокоить лишь по самым весомым поводам.

Однако перешагнув порог, князь оторопел. Он замер в дверях, не веря собственным глазам. Ведь в его излюбленном кресле сидела закутанная в чёрные одеяния фигура! А лицо чужака скрывалось под легко узнаваемой стальной маской, имеющей прорези для одних только глаз. Маэстро…

Сердце грана Ривнар пропустило удар. Взор от волнения заволокла тёмная дымка, и монарх ощутил, как им завладевает паника. Ну а как тут было не запаниковать? Князь уже успел наслушаться жутких историй об этом человеке. О том, как он уничтожал легионы алавийцев, как убивал их кардиналов, как в одиночку превратил полторы дюжины милитариев в кровавую кашу…

Вряд ли гран Ривнар решился бы кому-нибудь в том признаться, но он боялся Маэстро. Пред его ликом всякий чувствовал себя беззащитным, словно перед неотвратимым накатом разрушительной стихии, которую невозможно остановить или замедлить. Неудивительно, что правитель утратил самообладание. Он прекрасно понимал, по какой причине Маэстро мог заявиться в его личные покои. Явно с намерением поквитаться за несговорчивость и целую седмицу издевательств над гостями из Южной Патриархии. А ещё Каэлдан яснее ясного осознавал, что он полностью беззащитен.

Однако же государь Равнинного Княжества не был слабаком или бесхребетным тюфяком. Мужчины его рода издревле снискали славу отважных воинов. И экселенс гран Ривнар не являлся исключением. Он на своем веку успел поучаствовать в полусотне различных битв, а когда-то даже лично возглавлял войска, наступающие на Горный Предел. Поэтому на возможную угрозу князь отреагировал как и подобает опытному ветерану. Он атаковал первым.

Боевое плетение сорвалось с перстня монарха и… вонзилось Маэстро прямо в грудь! Плоть чужака вывернуло, подобно уродливому цветку, и по уютной обители Каэлдана разлетелись кровавые брызги. Не веря своей удаче, правитель сотворил ещё одно заклинание и швырнул его следом за первым, чтобы сразить противника наверняка. И, о чудо! Оно тоже достигло цели, разворотив вторженцу живот!

— Драгор и его проклятые апостолы, это было слишком легко! — нервно рассмеялся гран Ривнар, силясь унять дрожь в коленях и успокоить бешено колотящееся сердце.

Он уже сделал шаг, дабы точно убедиться, что ублюдок в маске мёртв. Но тут вдруг густые тени в углу покоев шевельнулись. Князь среагировал почти мгновенно, но всё же недостаточно быстро. Неуловимо коротко мигнул огонёк плетения в полумраке, и тело Каэлдана содрогнулось от ослепляющей боли. Лёгкие сжались, отказываясь втягивать воздух, а сам правитель грузно осел на одно колено. К горлу подкатил раскалённый ком, и изо рта грана Ривнар хлынул целый поток крови вперемешку с желчью. Мужчина попытался крикнуть, но смог лишь что-то неразборчиво пробулькать. Голова и конечности стремительно наливались свинцовой тяжестью, а мысли, замедляясь, ворочались всё медленней. Сознание будто бы погружалось во тьму.

Монарх грузно опустился на четвереньки, но его ладонь проскользнула по залитому собственной кровью ковру. Каэлдан рухнул лицом вниз. Он не успел рассмотреть, кто был тот подлец, что атаковал его из темноты. Князь так и испустил последний вздох, не узнав этого. Пускай погибель настигла его не на поле боя, как подобает настоящему воину. Но всё же более достойной смерти придумать сложно! Ведь гран Ривнар ушёл не один. Он захватил с собой по-настоящему грозного врага…

* * *

— Что такое⁈ Что стряслось⁈

Княжич Каэлин, расталкивая придворных, ворвался в покои отца и застыл, не веря собственным глазам. То, что он увидел, повергло его в шок. В кресле, разбросав руки и внутренности, сидел труп Маэстро. А Каэлдан гран Ривнар лежал на полу в багровой луже и не подавал признаков жизни. Над ним склонилось трое целителей, но наследник Равнинного Княжества, к сожалению, с войной был знаком не понаслышке. Он знал, что никто не выживет, потеряв столько крови.

— Чёрное небо Абиссалии, объяснит мне хоть кто-нибудь, что здесь произошло?!! — взревел княжич, до хруста сжимая кулаки.

— Тише, мальчик мой, успокойся… — наставник, который, можно сказать, вырастил и воспитал Каэлина, по-отечески тронул его за плечо.

— Ордил, мой отец… он… он… — бормотал наследник, отказываясь верить в случившееся.

Парень вдруг почувствовал себя необычайно одиноким и брошенным. Как потерявшийся щенок посреди шумной базарной площади. Владыка княжества всегда казался ему нерушимой скалой. Столпом, на котором держится вся страна. Думалось, что он будет править ещё долгие и долгие годы, преумножая славу и процветание. Но его вдруг не стало… Не стало надёжного плеча, на которое Каэлин всегда мог опереться. Сильные руки, которые в детстве возносили княжича почти до самых облаков словно пушинку, теперь бессильно опали. Суровое, волевое, но такое родное лицо ныне побледнело и больше походило на пугающую восковую маску, перемазанную засыхающей кровью. А от осознания, что ничего уже нельзя исправить, становилось жутко и до одури больно в груди. Больно настолько, что слова застревали в горле, спотыкаясь об возникший в глотке ком.

— Пока ещё рано делать выводы, мальчик мой, — крепче сжал плечо Каэлина верный советник. — Мы не понимаем, что произошло и как…

— Не понимаем⁈ Мой отец мёртв, а мы не понимаем?!! — взъярился княжич.

Багряная пелена безумства и ярости упала на глаза, заслоняя взор. Ноздри молодого грана Ривнар раздулись, будто у взбешённого быка. И он, позабыв о незаконченном разговоре, едва ли не бегом поспешил к выходу.

— Постой! Постой, мой экселенс! — повис на Каэлине советник. — Куда ты собрался⁈

— Отпусти, Ордил, я убью его! — прохрипел наследник, игнорируя попытки остановить его. — Проклятый Леоран привёл это чудовище в наш дом! И он ответит за всё!

— Мальчик мой, одумайся! Не совершай необдуманных поступков! Да что же вы все стоите, держите его! — взмолился советник, упираясь пятками в пол.

— Кто посмеет меня тронуть, умрёт на месте! — зло зыркнул Каэлин, и оба магистерских перстня на его пальцах предупреждающе исторгли снопы искр.

Пожалуй, даже сам Многоокий не взялся судить, чем бы всё закончилось. Но тут в дверном проёме возникла ещё одна фигура…

— Пожри Драгор мою печень, это что ещё за фокусы⁈

Княжич повернулся на голос и узрел там Леорана гран Блейсин собственной персоной.

— Ах ты, мерзавец! — раненным медведем взревел Каэлин. — Пришёл удостовериться, что твой подлый план удался⁈ Готовься к смерти!

Наследник, стряхнув с себя руки Ордила, ринулся вперёд, но резко остановился, когда монарх соседнего государства пустил ему под ноги магическое плетение. Оно ударилось об пол и с грохотом разлетелось на мириады огоньков. В том месте, куда угодило заклинание, осталась дыра, размером с кулак. И это красноречивей всяких предупреждений напомнило Каэлину, что Леоран не какой-то там проходимец, а магистр четвёртой ступени…

— Сделаешь ещё шаг, сопляк, и я уничтожу всех в этой комнате! — сурово припечатал гран Блейсин, разминая пальцы.

Гвардейцы княжества, находящиеся в покоях убитого правителя, бесстрашно сплотились вокруг Каэлина гран Ривнар, закрывая господина спинами. А Ордил спешно принялся плести свои чары, дабы защитить наследника.

— Твой цепной пёс убил моего отца в его собственных покоях, а теперь ещё и ты угрожаешь мне? — процедил княжич, сверля патриарха ненавидящим взглядом.

— Ты сошёл с ума, твоё высочество! — фыркнул Леоран. — Твои обвинения столь же оскорбительны, сколь и глупы!

— А как ты ещё объяснишь, что труп Маэстро находится здесь же⁈ — вскричал Каэлин. — Ты меня совсем за болвана держишь⁈

— Ты и есть болван, если взаправду считаешь, будто я замешан во всём этом! — в тон ему отозвался гран Блейсин.

Атмосфера стремительно накалялась и в любой миг грозила перерасти в ожесточённую бойню, как вдруг…

— Прошу вас, почтенные экселенсы, давайте успокоимся и совместно попробуем разобраться в том, что происходит. Ручаюсь, кто-то очень сильно обрадуется, если мы сейчас вцепимся друг другу в глотки…

На пороге комнаты, как всегда спокойный и невозмутимый, появился… Маэстро? Каэлин уронил челюсть, когда он степенно вошел в покои отца, заложив руки за спину.

Да что, Многоокий Создатель, здесь творится⁈

Глава 19

Как и ожидалось, моё появление хозяевами дворца было воспринято… кха, мягко скажем — с изрядной долей удивления. Ладно, чего уж скромничать. У молодого наследника едва глаза из орбит не выскочили. Но я продолжил отыгрывать свою партию с мертвенным бесстрастием, не обращая внимания на дюжину недоумевающих взглядов, скрестившихся на моей фигуре. Раньше остальных в себя пришёл именно Каэлин:

— Вы! Если вы Маэстро, то помогите моему отцу! — взмолился он, расталкивая гвардейцев. — Я слышал о ваших непревзойдённых навыках целительства!

— Разойдитесь! — рявкнул я, включаясь в игру.

Воины расступились, пропуская меня к телу князя, а целители, уже успевшие признать его мёртвым, встали поблизости. Изображая кипучую деятельность, я принялся чертить проекции заклинаний из раздела магии крови. И остывающая плоть грана Ривнар иногда реагировала на них весьма активно. Мышцы его сокращались, веки подрагивали, тело напрягалось, выдавливая из лёгких остатки воздуха, отчего казалось, что мертвец пытается сделать вдох. Но, естественно, чуда не произошло. Ведь я лично дожидался здесь возвращения князя, укрывшись «Мантией». И в том, что моя атака была смертельной, нисколько не сомневался.

— Сожалею, Ваше Высочество, но я бессилен, — картинно опустил я руки. — Окажись я рядом с Его Величеством сразу же, то мог бы его спасти. Но сейчас его душа отдалилась от тела слишком сильно…

Искорка надежды, теплившаяся во взгляде Каэлина, моментально потухла. Кажется, он действительно любил своего отца. И даже тот факт, что княжич наследовал трон и власть над целым государством, не мог утихомирить его горе. Лицо парня окаменело, лишившись любого намёка на эмоции.

— Н-не понимаю… Как такое может быть? — хрипло спросил мужчина, которого я запомнил как советника уже покойного грана Ривнар. Кажется, его имя Дорил? Или Ордил?

— Что именно, экселенс? — сухо осведомился я.

— Если ты настоящий Маэстро, то кто же тогда он⁈ — вмешался в диалог княжич, тыча пальцем в сторону распотрошённого магией трупа в маске.

— Я предлагаю это узнать прямо сейчас, Ваше Высочество, — исполнил я приглашающий жест.

Каэлин нервно облизал пересохшие губы и покосился на мертвеца. В полной тишине, в которой было слышно, как скрипят кожаные голенища его сапогов, наследник подошёл к изуродованному телу. Недолго поколебавшись, он одним движением сорвал с лица покойника стальную маску. Тотчас же по комнате пронеслись ошеломлённые вздохи:

— Создатель Многоокий!

— Как он сюда попал?

— Это же…

— Проклятые алавийцы!

Над трупом, как оказалось, темноликого вторженца сгрудились практически все, включая меня и Лиаса. Даже рядовые гвардейцы рассматривали его беззастенчиво, как какую-то цирковую диковинку.

— Позвольте задать один вопрос, Ваше Высочество, — привлёк я к себе всеобщее внимание. — Альвэ появлялись в Вейсмаре, пока мы вели переговоры с вашим отцом?

— Наши внутренние государственные дела не должны вас касаться! — грубо одёрнул меня княжич.

Признаю, что он в целом держался отменно в текущей обстановке. Но по тому, как вильнул в сторону его взгляд, мне стало понятно — я со своим предположением попал в десятку. Покойный гран Ривнар явно имел какие-то связи с темноликими, хоть и всячески старался это скрыть.

— Простите, если мои слова показались вам беспардонными или оскорбительными, — почтительно склонил я голову. — Однако они не были продиктованы банальным любопытством. Мне в общих чертах уже ясно, что тут случилось. И я всего лишь хотел найти подтверждение своим догадкам.

— Так поделитесь с нами своей версией, экселенс, — выступил вперёд советник убитого князя, не скрывая скепсиса и подозрительного настроя.

— Только при условии, что Его Высочество поклянётся спокойно воспринять мои слова, — не стал торопиться я.

Все присутствующие воззрились на Каэлина.

— Говорите смело, экселенс, — через силу произнёс он.

— Что ж, как пожелаете, — невозмутимо пожал я плечами. — Скажу сразу, что политика экселенса Каэлдана давно казалась мне несколько подозрительной. В кои-то веки у человечества появился неиллюзорный шанс сломить Персты Элдрима и впервые за многие годы ступить на западное побережье. Но он вдруг пожелал остаться в стороне. И это при том, что данная военная кампания сулила экселенсу гран Ривнар выгоду, соразмерную участию. За Сыновей копья князь мог требовать очень значимую награду. И он прекрасно об этом знал…

Я сделал короткую паузу, предоставляя шанс высказать возражения. Но и Каэлин, и Ордил продолжали хранить угрюмое молчание.

— Полагаю, никто из присутствующих не станет спорить с тем, что экселенс Каэлдан, да обретёт покой его душа, никогда не страдал от излишней неуверенности. Скорее наоборот. Долгие сомнения были ему чужды. Он умел принимать взвешенные решения. И если делал это, то уже не сходил с намеченного пути. Поэтому я допускал наличие единственной причины, которая побудила князя к бездействию в сложившейся на материке обстановке — кто-то предложил ему достойную компенсацию за недополученную выгоду. А поскольку глобальный враг, мечтающий изгнать человечество с земель Старого континента, существует всего один, то я не сомневался, что в этом замешаны алавийцы. Его Величество гран Эльдрег, прославленный король Медеса, не даст соврать. Предположение о том, что рано или поздно темноликие совершат какую-нибудь подлость в отношении Равнинного Княжества, я высказывал ещё задолго до того, как Его Благовестие сообщил мне о готовящейся поездке в Вейсмар. Предполагаю, что ваш отец, Каэлин, запросил непомерно высокую цену. И альвэ решили, что стравить два сильнейших южных государства будет гораздо дешевле, нежели её платить. Отсюда и весь этот… маскарад. Однако всё пошло не по плану…

— Что вы имеете в виду, экселенс? — исподлобья посмотрел на меня княжич.

Не торопясь с пояснениями, я склонился над трупом алавийца, делая вид, что внимательно его изучаю.

— Ваше Благовестие, — позвал я Лиаса. — Южная Патриархия ведь в недалёком прошлом едва не стала жертвой мягкой экспансии Капитулата?

— Мне неприятно вспоминать о тех днях, ибо они являются свидетельством моей глупости! — как по писаному отчеканил лжепатриарх.

— И всё же взгляните на это тело. Вам лицо не кажется знакомым?

Лиас прищурился, притворяясь, что внимательно изучает мёртвого альвэ. А потом его глаза удивлённо распахнулись. Нет, ну каков актёр! Хорошо отыгрывает.

— Да это же один из тех мерзавцев, что меня похитили! — вскричал он. — Точно! Именно его я видел во время Кровавого восхождения!

— Нечто подобное я и предполагал, — удовлетворённо кивнул я. — Но совершенно очевидно, что сам убийца умирать не планировал. Он явно хотел всего лишь показаться рядом с покоями князя в облачении, похожем на моё, дабы заставить всех думать, что именно я покусился на жизнь Его Величества. Но экселенс гран Ривнар своей доблестью и выдающимися боевыми навыками сумел удивить злоумышленника. Не смею умалять подвиг вашего отца, экселенс Каэлин, однако выдвину предположение, что против убийцы сыграла моя репутация. Завидев в своих покоях такого незваного гостя, князь не стал ждать и атаковал первым. Подбери алавиец какую-нибудь иную личину, то попытка Капитулата стравить наши государства могла увенчаться успехом.

После моих объяснений лицо Ордила приобрело задумчивое выражение. Кажется, моя версия укладывалась в рамки известных ему обстоятельств. Кроме того, немаловажную роль сыграло и упоминание правителя Медеса. Ведь между нами действительно когда-то состоялся подобный разговор. И подтвердить это королю будет несложно. Но молодого княжича, похоже, моё выступление всё равно не убедило.

— Все вон, — хрипло произнёс он.

А когда его подданные замешкали, недоумённо переглядываясь, заорал во всю мощь своих лёгких:

— Я СКАЗАЛ — ПОШЛИ ПРОЧЬ!

— Каэлин, чего ты добиваешься? — попробовал достучаться до него советник князя.

— Ордил, пожалуйста, сделай, что я прошу. Уведи всех. Я желаю задать экселенсу Маэстро вопрос с глазу на глаз.

— Но…

— Ты меня не расслышал⁈ — грозно нахмурился княжич, ярко демонстрируя, что он истинный сын своего отца.

Осознав, что упрямого наследника не переспорить, Ордил вывел гвардейцев и целителей из покоев. Из живых тут остались только я, сам Каэлин и Лиас. Последний не мог позволить себе уйти — это выглядело бы как признание над собой власти княжича.

— Ваше Благовестие, пожалуйста, оставьте нас наедине, — уже значительно мягче попросил наследник.

— Хорошо. Только прежде, хочу выразить свои соболезнования. Я знаю, каково это, терять родных. Но не позволяй горю затуманивать разум, ведь отныне твои поступки будут определять судьбу всего княжества. Сохрани мужество и пусть память об отце станет твоим щитом.

Лиас развернулся и удалился, не став даже выслушивать ответа Каэлина. А княжич, сглотнув ком в горле, опустился на колени и положил ладони на грудь бездыханного родителя.

— Я не стал говорить этого при всех, ибо понимаю, что мои подозрения могут оказаться далёкими от действительности, — проговорил парень, не сводя преисполненного болью взгляда с запачканного засохшей кровью лица князя. — Но теперь, когда мы одни, экселенс Маэстро, я выскажусь. В ту нашу встречу, когда Сыновья копья вступили в бой с молдегарами Капитулата, я пристально вглядывался в прорези вашей маски и видел там желтизну нечеловеческих глаз. Так как же мне теперь поверить вашим словам?

Парень говорил спокойно, без надрыва, но в каждом его вздохе сквозила иступляющая тоска. Сейчас я искренне сочувствовал ему.

— Откровенность за откровенность, Ваше Высочество… — отозвался я и тоже присел возле убитого монарха.

Каэлин поднял на меня взгляд и следил за тем, как я неспешно стягиваю с головы стальную маску. И удивление сумело пробиться даже сквозь печать его скорби, когда он увидел моё лицо.

— Я понимаю суть ваших подозрений, Ваше Высочество. Но, как видите, янтарные глаза не делают меня алавийцем. Моё настоящее имя Ризант нор Адамастро. Никакой я не шпион темноликих, ведь родился и вырос в Клесдене. Там я провёл всю свою жизнь. И Капитулат мой злейший враг. А теперь, видимо, и ваш тоже. А в знак моих добрых намерений я покажу, как надолго уберечь плоть от разложения. Так у вас будет достаточно времени, чтобы установить личность убийцы. Надеюсь, его имя прольёт немного света на подоплёку сегодняшнего происшествия.

Наследник молчал, не находя слов. Да и мне больше нечего было говорить. Подталкивать парня к нужному решению сейчас, когда он баюкает труп отца? Нет. Не думаю, что это удачная идея. Потому я поднялся, надел маску обратно и двинулся к выходу.

— Постойте, Маэстро, — догнал меня голос Каэлина у самых дверей. — Я вижу, что вы мудрый человек и умеете прозревать суть многих вещей. Так ответьте же, что мне делать⁈ Как отомстить⁈

Я остановился и обернулся:

— Мне кажется, что вы и сами знаете, Ваше Величество.

В глубинах взгляда наследника полыхнул жутковатый огонёк непримиримой ярости и ненависти:

— Да… знаю. И потому клянусь над телом собственного отца, что презренные убийцы получат по заслугам! Слышите⁈ Передайте Его Благовестию, что Сыновья копья отправятся к Перстам Элдрима вместе с его армией! Не будет мне покоя, покуда виновные не понесут сурового наказания!

— Как пожелаете, — коротко буркнул я и поспешил покинуть опочивальню убитого мной же князя.

При моём появлении гвардейцы переполошились. Но заглянув внутрь и увидев невредимого Каэлина, успокоились и отпустили на все четыре стороны.

Я шагал по чужому дворцу и прислушивался к своим ощущениям. Да, эту партию мы разыграли как по нотам. От и до. Без сучка и задоринки. Главнейшее препятствие, мешающее начать полномасштабное наступление на запад, было устранено. Теперь у нас достаточно сил, чтобы дойти до самого Элдрима. Но на сердце всё равно скребли кошки. До чего же грязная вещь, эта политика. Прости меня, Каэлин, но, к сожалению, иначе поступить я не мог. Слишком много ресурсов затрачено. Слишком многие сложили головы. Слишком многое пережито. Я не имею права полагаться на слепую и капризную удачу. Мне нужно быть уверенным в успехе грядущей войны. В противном случае, всё окажется напрасным.

В очередной раз кусочек моей души стал разменной монетой, которой я расплатился за право двигаться дальше. Но кто мне скажет, сколько там ещё от настоящего меня осталось? Впрочем, это уже не так важно. Я ведь всё равно не имел другого выхода, кроме как прогрызать путь вперёд. Может быть там, в том далёком новом мире, который я создам, мне удастся обрести покой и гармонию?

— Как всё прошло, Великий Наставник? — обратили на меня взоры Безликие, когда я вернулся в гостевое крыло. Никто из них не спал. Все ждали моего возвращения.

— Ровно так, как и задумывалось, — глухо ответил я. — Персты Элдрима слишком долго сжимали наше горло. Настала пора их переломать…

* * *

Рен-Элиира сидела напротив меня с видом строгой учительницы и внимательно следила за тем, как я старательно вывожу на бумаге графические схемы магических плетений. Пусть она всё ещё не привела мне Аскара, но проявила такую напористость, что я не смог устоять. В конце концов, вот-вот должна разразиться масштабная война, в которой Арикания сыграет одну из решающих ролей. И мне не помешало бы раздвинуть границы своего понимания о принципах её работы и возможностях. Поэтому я всё же решил не терять время понапрасну. Хотя, признаться честно, я бы предпочёл просидеть с ядовитой змеёй в портках, чем подпускать к себе Элииру слишком близко. Но, чёрт подери, информация, которой обладала темноликая, стоила того!

Сегодня проходило уже девятое наше занятие и, должен признать, в колдовстве алавийка разбиралась отменно. Изначально меня поражало, как она держит в голове десятки тысяч сочетаний истинных слогов и эффектов, которые они порождают. Тем не менее, я бы не назвал эти знания настолько уж полезными. Мои личные наработки во многом были лаконичней и короче, а, следовательно, и формировались значительно быстрее. А это, как ни крути, в бою самое главное.

Однако вместе с тем, как темы наших обсуждений двигались дальше, охватывая целые разделы магической теории, я осознавал, сколь далеко ушли вперёд темноликие в колдовском искусстве. Их концепции выглядели громоздкими исключительно потому, что затрагивали вообще все аспекты физического и энергетического плана. И если б эти знания попали ко мне раньше, в момент переноса под звёзды этого мира, то… О, боги! Я бы создал по-настоящему идеальное и смертоносное учение! Но теперь, выражаясь фигурально, когда фундамент уже заложен, перестроить всё здание так легко не выйдет. Для этого мне пришлось бы целиком перекроить систему подготовки Безликих, а также заняться переучиванием всех опытных ветеранов. Это поистине титанический объём работы, на реализацию которого сейчас попросту нет времени.

Что же касалось Арикании, то здесь всё было куда сложнее и запутанней. Вариаций и устойчивых сочетаний в высшем разделе магии существовало поистине бессчётное множество. И чтобы запомнить их все, как Элиира, мне понадобится не один год. И даже не два. Конечно, музыкальная теория из моего родного мира служила прекрасным подспорьем. Она позволяла мне легко усваивать различные нюансы и избегать коварных ловушек, в которые неизменно попадали неофиты. И это моё качество изрядно бесило алавийку, хоть она всячески старалась маскировать истинные чувства.

— Как вы вычислили, экселенс, что данный узел должен быть закрыт сочетанием Фазис-Мнима? — ткнула она острым ноготком в мои изобилующие чернильными кляксами каракули. — Я вам этого не говорила!

— Интуиция подсказала, — туманно изрёк я, отчего темноликая едва не зарычала.

Ох, как же она хотела докопаться до истины! Как же она мечтала подловить меня и выудить мою тайну! Но ничего у неё не получалось, поскольку разум алавийки вообще не рассматривал вероятность, что я прибыл в их мир откуда-то извне.

— В очередной раз вы меня поражаете, Ризант, — призналась Элиира, подсаживаясь ко мне слишком уж близко.

Мои ноздри пощекотал сладковато-свежий аромат её духов, сочетающий в себе растительные и цитрусовые нотки. Взгляд её янтарных глаз блуждал по мне, подолгу задерживаясь на губах и подбородке. А тёмная ладонь, цвета дубовой коры, коснулась моего предплечья. Чертовка уже не в первый раз затевала со мной такую игру.

— Ваши успехи феноменальны, экселенс нор Адамастро, — томно проговорила Элиира. — Никогда я ещё не встречала столь способного и талантливого ученика.

— Не жалеете, что взялись за моё обучение, веил’ди? — слегка охрипшим голосом поинтересовался я, приближая своё лицо к собеседнице.

— А почему я должна жалеть? — чувственно улыбнулась темноликая, тоже подаваясь вперёд.

Мы уже находились так близко друг к другу, что ещё чуть-чуть и соприкоснулись бы носами.

— Потому что с помощью этих знаний я буду убивать ваших соплеменников, — прошептал я, глядя прямо в глаза Элииры.

Алавийка резко отшатнулась, как от пощёчины. Её зрачки сузились в пару крохотных точек, а челюсти сжались. Больше ей уже не хотелось заигрывать со мной.

— Вы жестоки и суровы, экселенс, — выдавила из себя темноликая, отодвигаясь подальше. — Теперь я действительно пожалела, что открыла вам так много…

— И всё же, веил’ди, сбегать вы не торопитесь, — констатировал я очевидный для нас обоих факт. — Моя голова всё ещё крепко сидит плечах, но вы изо всех сил стараетесь этот недочёт исправить. Не так ли?

— Не понимаю, о чём вы, экселенс, — невинно захлопала глазками Элиира.

— Не держите меня за дурака, — поморщился я. — Я всё прекрасно понимаю. Просто хочу, чтоб вы были осторожны. Если я посчитаю, что вред от ваших действий перевешивает пользу, то наш хрупкий альянс развалится со всеми вытекающими из этого последствиями. Для вас.

Алавийка ничем не показала, что моя угроза её проняла. Но ответить не успела, поскольку в кабинет, где мы занимались, грохоча сапогами, ворвалась Исла.

— Экселенс, сроч… — она осеклась на полуслове, завидев Элииру, и устремилась прямиком ко мне.

Склонившись к самому уху, аристократка сообщила новость, от которой я буквально подскочил со стула.

— На сегодня мы закончили, веил’ди, — проронил я на пути к дверям. — Приходите завтра, а лучше послезавтра.

Алавийка что-то выкрикнула мне вслед, но я уже вырвался в коридор и припустил бегом к лестнице, ведущей на первый этаж. Никого не замечая, я мчался, распугивая прислугу. А в голове раскалённым гвоздём пульсировали слова, сказанные Ислой: «У миларии Вайолы начались схватки…»

Глава 20

Вот уже три часа к ряду я нервно метался перед запертой дверью, в тысячный раз измеряя протяжённость коридора шагами. К супруге меня не пустили, хоть я и обещал облегчить её предродовые муки. Но даже невзирая на мои сугубо благие намерения все женщины в доме выступили против меня единым фронтом. Илисия, приглашённая повитуха-целительница и даже сама Исла! Они вцепились в меня, не позволяя переступить порог и безапелляционно заявили, что мужчина не должен находиться рядом. По их словам это негативно скажется и на самой роженице, которую будет смущать общество супруга. Да и мне, дескать, после увиденного станет трудно смотреть на Вайолу, как на женщину.

Я, конечно, возражал, как мог, ибо сам рождён в мире, где существует практика партнёрских родов. Но миларии твёрдо стояли на своём. Не помогали ни уговоры, ни напоминания о том, что глава рода здесь один, и это я, ни даже угрозы. Ну не в драку же мне было с ними кидаться? Последним аргументом, который сломил моё сопротивление, стало заверение госпожи гран Мерадон. Она украдкой шепнула: «Не беспокойтесь, экселенс, я отлично освоила магию плоти. Положитесь на меня, я обеспечу миларии Вайоле комфорт».

И только после этого я, скрипя зубами, сдался и позволил себя вытолкать из покоев. Теперь вот приходилось нервно околачиваться неподалёку, постоянно спрашивая себя: «Почему так долго⁈ Почему так тихо⁈ Почему никто мне ничего не сообщает⁈ Что там вообще происходит⁈ А может, всё плохо, и там уже вовсю борются за жизнь моей возлюбленной?» Нет, ну последнее, конечно, перебор. Вряд ли бы от меня стали скрывать такое.

Тем не менее, перестать накручивать себя я не мог. Заняться чем-нибудь другим — тоже. Через некоторое время рядом со мной появились Гимран и Тарин. Они попытались увести меня в гостиную, но я наградил обоих таким выразительным взглядом, что Безликие теперь не решались приближаться ко мне. Так и куковали в другой части коридора, взволнованно наблюдая за моими метаниями.

Всякий раз, когда из покоев выходили служанки, меняя воду и принося чистые тряпки, я заглядывал внутрь, чтоб хотя бы понять, всё ли там в порядке. Но каждый раз мой взор натыкался на Илисию, сердито упирающую руки в бёдра. «Ризант, не мешай!» — говорила она мне и захлопывала дверь перед самым носом.

— Твою мать, да почему же там тишина такая гробовая висит? — ругался я по-русски, заламывая пальцы, когда по моим прикидкам прошло уже не меньше шести часов. — Они там живые вообще или нет⁈

И тут судьба словно бы сжалилась надо мной. Я услышал, как где-то внутри покоев раздался тоненький детский плач. Ноги сразу же понесли меня к двери, и я чуть не налетел на сияющую Илисию, которая спешила с радостными вестями.

— Риз! Ризант, дорогой мой, у тебя родился наследник! — с придыханием сказала она, смахивая катящиеся из глаз слёзы. — Боги, какой же он красивый мальчик! Весь в тебя и Вайолу! Ну же, идём скорее, не стой столбом!

Ухватив за рукав, мачеха потянула меня к ложу, где сплошь обложенная подушками лежала моя уставшая, но такая счастливая супруга. Она баюкала в руках белоснежный свёрток, в котором трепыхалось маленькое и, кажется, чем-то очень недовольное создание. Я осторожно встал у кровати и замер, не зная, можно ли мне подходить ближе. Но тут Вайола сама сделала знак, чтобы я присел рядом с ней.

— Смотри, моя душа, какой чудесный у нас родился малыш, — дрожащим от волнения голосом произнесла она. — У него твои глазки! Ну разве он не красавец?

— Да… наверное… — неуверенно подтвердил я, рассматривая младенца.

Говорят, что новорожденные дети как ангелочки. Но мой сын больше походил на покрытого синюшными прожилками красноватого гномика. Причём, крайне рассерженного. Он морщился, кряхтел и неистово сучил ножками, будто пытался сбежать от собственного рождения. Его крохотные кулачки, едва ли превышающие размером грецкий орех, яростно сжимались и разжимались, словно он мечтал сомкнуть их на шеях тех, кто привёл его в этот большой и непонятный мир. А глазки, которыми так восхищалась Вайола, были залеплены мутноватой слизью, сквозь которую лично я не мог рассмотреть даже их цвета.

Но всё же… всё же это было моё дитя. Моя кровь. Не стану врать, что преисполнился осознанием важности момента и мгновенно воспылал любовью к своему ребёнку. Нет, ничего подобного я не испытал. Воспитанный телевиденьем и сериалами, я ждал от себя иной реакции. Восторга, умиления, может даже слёз. Но вместо этого я ощутил, что жизнь моя никогда не станет прежней. Отныне на моих плечах лежит огромная ответственность за будущее этого маленького человечка. Теперь именно он самое уязвимое место в моей душе. Я знал, что буду любить его. Обязательно буду. И каждое небольшое достижение малыша сделает мои чувства только сильнее. Его первая улыбка, первое слово, первый шаг, первая шалость…

Осмелев, я наклонился ниже и младенец, увидав новое действующее лицо, вдруг замер. Он перестал дёргаться и уставился на меня широко-распахнутыми глазёнками. Да, вот теперь я видел, что они на самом деле имеют желтоватый оттенок. Пусть не такой яркий, как у меня или чистокровных альвэ, но всё же.

— Ой, смотрите, кажется, малыш узнал своего папу, — умилились все женщины в покоях.

А потом новорожденный неожиданно чихнул, забрызгав мне всё лицо остатками слизи из дыхательных путей. Дамы сдавленно захихикали, безуспешно стараясь замаскировать приступ веселья покашливаниями. А Вайола, давясь смехом, протянула мне шелковый платок.

— Да-а-а, вот тебе папаша и «Добрый день!» — расхохотался я, утирая физиономию. — Вот уж не ждал, сынок, что так меня поприветствуешь!

— Риз, как ты хочешь назвать нашего малыша? — обратилась ко мне возлюбленная. — Я считаю, что первенцу имя должен выбрать именно ты.

Я задумался, рассматривая чрезвычайно довольного своей выходкой младенца. Мне нужно придумать всего несколько букв, которые навсегда останутся с моим сыном. Что же мне ответить?

— А давай, мы назовём его Кай? — понизил я голос, потому что ребёнок, кажется, начал засыпать.

— Чудесно, моя душа, — тепло улыбнулась мне Вайола. — Кай нор Адамастро, добро пожаловать в нашу семью и этот мир. С таким гордым именем ты просто обязан стать великим героем!

От этих слов у меня неприятно засосало где-то в районе солнечного сплетения. Я старался не признаваться в этом даже самому себе, но когда Ваэрис впервые объявил миссию, ради которой переместил моё сознание, я тоже мечтал о геройских лаврах. И кому, как не мне знать, сколько грязи придется проглотить, сколько крови смыть с рук, прежде чем тебя назовут великим. Я не сказал этого вслух, но понадеялся, что мой сын проживёт долгую, мирную и спокойную жизнь. И пусть он никогда не познает испытаний, которые выпали на долю его непутёвого отца…

* * *

Появление на свет малыша Кая принесло в наш дом столько нового, что сложно перечислить всё разом. Вайола с головой утонула в материнских заботах, но явно этим наслаждалась. По меркам здешнего социума она подзадержалась в девках, а потому рождение ребёнка сняло с её хрупких плеч, в первую очередь, груз общественного давления и плохо замаскированного порицания. Теперь же у ядовитых языков не осталось поводов для злословия. И даже в собственных глазах Вайола наконец обрела долгожданный статус матери наследника и полноправной хозяйки.

Илисия с огромным удовольствием разделяла с моей возлюбленной бремя родительских тягот. Искорка новой жизни, зажёгшаяся в семействе нор Адамастро, помогла ей смириться с потерей Велайда. И пусть эта рана никогда уже не затянется, но сейчас мачеха хотя бы вновь начала улыбаться и смеяться.

Я же, тем временем, мог сосредоточиться на подготовке к войне. Вот и сейчас я корпел над картами, вымеряя маршруты, высчитывая количество обозов, отмечая удобные населённые пункты и изучая особенности ландшафта. Вскоре начнут пребывать с севера отряды Ронхеймских палачей, и Патриархия должна быть готова принять их.

Стук в дверь нарушил мою концентрацию, и я, кинув перо в чернильницу, помассировал уставшие глаза.

— Ну что там ещё? — проворчал я.

— Мой экселенс, Серый Рыцарь просит вашей аудиенции, — заглянула в кабинет темноволосая служанка.

— Вот как? — сдержанно удивился я. — Что ж, хорошо. Проводи гостью ко мне прямо сейчас.

— Как прикажете, мой экселенс!

Простолюдинка удалилась, а буквально через минуту я услышал в коридоре лязгающую поступь Иерии нор Гремон. Давненько мы с ней не встречались. Я уж успел позабыть её излюбленную причуду — всегда и везде появляться в полном латном доспехе.

— Доброго вам здравия, экселенс нор Адамастро, спасибо, что изволили принять меня, — подчёркнуто церемониально объявила служительница Пятого Ордена, переступив порог.

— И вам, госпожа Судия, желаю того же, — в тон ей отозвался я. — Какая нужда вас привела ко мне?

— Хотела посмотреть вам в глаза.

— Какой неожиданный повод, — усмехнулся я. — Ну коли так, то присаживайтесь. Мои глаза к вашим услугам.

Оглашая помещение металлическим громыханием, Иерия приблизилась к моему столу, но предпочла остаться на ногах.

— Не подумайте, что я вас тороплю, однако моё время ограничено. Что вам нужно, милария нор Гремон? — в лоб осведомился я.

Визитёрша же продолжала прожигать меня трудночитаемым взглядом, в котором плескалась то ли досада, то ли смертельная обида.

— Как вы могли так со мной поступить? — произнесла она, будто выплюнула.

— М-м-м… а поточнее?

— Я много размышляла о том, что произошло в последние годы, экселенс нор Адамастро, — начала издалека квартеронка. — Помните тот случай, когда вас похитили алавийцы? Тогда друг вашего отца, Нест Эльдихсен, поднял на уши весь Клесден. И как же странно, что он не только не приехал проведать вас, но и ни разу не справился о вашем здравии, когда вы пострадали в Кровавом восхождении. Не находите? Будто бы он знал наперёд, что вам ничего не угрожает. А потом вдруг выяснилось, что Нест принадлежал к числу Безликих Демонов…

Иерия посмотрела на меня так, словно ожидала какой-то бурной реакции. Теперь-то понятно, куда клонит милария нор Гремон. Что ж, пожалуй, у меня нет больше причин прятаться. И теперь я могу высказать всё то, что копил в себе.

— Эти, как вы называете, «демоны», спасли даже не сотни тысяч, а миллионы жизней, госпожа Судия, — медленно проговорил я. — Вы же знаете, что творили темноликие под стенами Арнфальда. А теперь представьте себе целое поле из кольев с нанизанными на них людьми. Мужчинами, женщинами… детьми. До самого горизонта. Представили?

— Даже не собираюсь…

— Отчего же⁈ — повысил я тон. — Ведь именно это ублюдочные темнорожие подонки делали в Клесдене! Я был там и смотрел на это собственными глазами! Я и мои братья — мы свидетели того, как молдегары пластали целые деревни на мясо, словно овец на скотобойне! Мы видели вырезанные под корень улицы, где не уцелели даже младенцы! Видели, лагеря, куда сгоняли жителей Патриархии, чтобы методично и неспешно истреблять их. А знаешь, Иерия, кто положил этому конец⁈ Не ты. Не твой орден святош, которые боятся замарать свои белые плащики! Эту мерзость с наших земель изгнал я и те, кого ты смеешь называть демонами! Посмотри мне в глаза, женщина! Я сказал, посмотри! Ты ведь за этим пришла⁈ А теперь скажи, какие претензии ты хочешь мне предъявить⁈

— Как умело вы, экселенс, выворачиваете события в свою пользу, — сверкнул сталью взор Серого Рыцаря. — Но почему-то вы забыли упомянуть, что армия Капитулата пришла на эти земли после того, как кто-то убил их кардиналов на празднике восхождения Его Благовестия. Жаль, у меня нет доказательств, что за этим стоите вы, иначе бы я давно их обнародовала.

— Ты слепа, как землеройка, Иерия, — презрительно скривился я. — Неужели ты не понимаешь, что собирались творить алавийцы? Да вся их политика направлена на сживание со свету нашей расы! Мы им нужны либо в качестве рабов, либо в качестве трупов. Видела телеги, гружённые крестьянскими детьми, которые темноликие увозили в неизвестном направлении? Или до Арнфальда ещё не успело докатиться это явление? А пример соседнего Медеса или участь Сарьенского полка тебе ни на что не открыли глаза? Или же ты, сидя в солнечной столице, предпочла спрятать голову в песок и прикинуться, что тебя это не касается? Ах, ну как же! Ведь знаменитый Пятый Орден сторонится политики!

— Вы ждёте, экселенс, что после всей этой паутины лжи, которую вы сплели, я поверю вашим словам? — холодно вскинула бровь квартеронка, вынуждая меня скрипнуть зубами. — Нет, больше подобной ошибки я не совершу. Я благодарна хранителю истины, мудрейшему Сагарису, за то, что он преподал такой урок. Пусть он и причинил мне страдания. Ведь я, стыдно признаться, когда-то считала вас достойным человеком. Вы были для меня ближе, чем даже братья по вере. И вдвойне мне больно оттого, что вы сын экселенса Пепла, который спас мою жизнь…

— Какой избирательный у тебя слух и память, Иерия, — зло процедил я. — Ты чутко ловишь то, что шепчут в тени, но внезапно глохнешь, когда правда бьёт в набат! То, что я тебе рассказал об алавийцах — это ведь никакой не секрет! Об этом знает каждый, кто умеет смотреть чуть дальше собственного носа. Неужели обида кипит в тебе столь сильно, что ты предпочитаешь не замечать того, что они делали? И, кстати, очень мило, что ты заговорила о моём отце. А Неста нор Эльдихсена ты не забываешь поминать? Его жертва для тебя значит хоть что-нибудь?

— Прежде всего, меня интересует не Капитулат. Меня заботит мой собственный долг! — надменно задрала подбородок милария нор Гремон, будто бы нарочно избегая говорить о Несте. — Однако я вижу, что наша беседа не складывается. Вы предпочитаете заниматься оправданием собственных деяний и поиском слабых мест у моей совести. Впрочем, ничего иного я и не ждала от такого как вы, экселенс нор Адамастро.

— То есть ты пришла высказаться, но сама ничего слушать не желаешь? — иронично фыркнул я.

— Как бы там ни было, а мои самые худшие опасения касательно вас подтвердились, — ушла от ответа аристократка. — Теперь же, прошу извинить, у меня много забот.

Серый Рыцарь развернулась и шагнула по направлению к двери, но я окликнул её:

— Иерия, что ты намереваешься делать?

— Буду следовать своему призванию, экселенс нор Адамастро, — холодно отозвалась она. — Я докопаюсь до сути ваших подлых игр, развею туман лжи, окутавший Южную Патриархию и избавлю страну от вашего пагубного влияния. И, что самое главное, я узнаю, что вы сотворили с настоящим Леораном гран Блейсин.

Окончание реплики заставило мои кулаки сжаться. Видит Многоокий, мне стоило огромных усилий, чтобы не прибить эту идиотку на месте. Но я сдержался…

— Прошу тебя, милария нор Гремон, не иди на поводу у своего бога, — значительно смягчил я свой тон. — Нест нор Эльдихсен пожертвовал собой, чтобы ты могла жить. Но ты своими поступками рискуешь растоптать его великий дар.

Квартеронка вновь посмотрела на меня, и в глубине её янтарных глаз промелькнуло нечто похожее на удивление. Неужели я снова угадал, и Сагарис тоже выступил против меня? Или же она так отреагировала на мой недвусмысленный намёк?

— Вы мне угрожаете, экселенс нор Адамастро? — почти спокойно спросила Серый Рыцарь.

— Да.

— Что ж, спасибо. Теперь я ещё больше уверилась в том, что двигаюсь в верном направлении. Если вы опустились даже до такого, значит, опасаетесь.

— Всё так, я действительно опасаюсь, но не за себя. Я опасаюсь за тебя, Иерия. Ты упрямо забираешься в такую топь, в которой тебя ждёт вовсе не правда, но бесславная гибель. Мне бы этого не хотелось.

— Меня трогает ваша забота, — усмехнулась нор Гремон. — Но лучше побеспокойтесь о себе.

Скрежеща латами, она вышла из моего кабинета, громко хлопнув дверью, а я, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая разошедшееся сердцебиение. Я ведь на самом деле не желал смерти Иерии. Но что я могу, если она сама лезет на гильотину? Невозможно спасти того, кто вознамерился убить себя столь изощрённым образом. Вероятно, при иных обстоятельствах я что-нибудь и придумал бы. Однако сейчас мне никак нельзя отвлекаться. Всё моё внимание должно быть сосредоточено на грядущей войне…

Глава 21

— … таким образом, экселенсы, у нас на поле боя сложилась ситуация, при которой средства поражения значительно превосходят средства защиты, — вещал я, расхаживая по огромному походному шатру. Когда-то меня в почти таком же обучал премудростям колдовства Кирей нор Вердар, славный ильгельд Сарьенского полка. Боги, как же давно это было…

— Полагаю, никто не станет спорить, что не существует таких лат, которые сдержали бы попадание боевого плетения, — продолжал я. — И если арбалет или лук бьют дальше, чем даже самый меткий и искусный милитарий, то башни Перстов Элдрима сводят это преимущество на нет. Именно поэтому у Великой Унии людских государств не получается пробиться к побережью. И здесь не помогает даже традиционное превосходство в числе озарённых, ведь алавийские милитарии, атакуя с высоты, не позволяют им приблизиться к стенам.

Офицеры кивали в такт моим словам, соглашаясь с выводами. Но пока ещё не понимали, что я им предлагаю. О моих карабинах, объединивших в себе магию и физику, знал очень ограниченный круг лиц. И обнародовать я свой секрет в ближайшее время не собирался. Придётся как-то полунамёками наводить собравшихся на мысль, что наша миссия отнюдь не самоубийственная.

До масштабного наступления на западные провинции оставалось всего ничего. Мне удалось привлечь к участию в военной кампании порядка ста тридцати тысяч солдат из разных государств. Основное ядро, конечно же, составили Сыновья копья и Ронхеймские палачи. На них приходилось порядка семидесяти процентов общей численности всей нашей армии. Патриархия выставила чуть больше двадцати пяти тысяч воинов. Медес всего восемнадцать, но зато активно помогал провизией и поставлял тягловых животных.

К сожалению, совокупно нас всё равно было меньше, чем мог выставить Капитулат. Однако на подступах к Элдриму уже билась немалая группировка войск. Да и не стоило забывать о Корпусе Вечной Звезды, который за годы бесконечных боестолкновений хоть и уменьшился до всего девяти десятков озарённых, но всё ещё оставался грозной силой, способной перемолоть в чистом поле пару-тройку легионов молдегаров без какой-либо поддержки. А если укрепить магистров Патриархии колдунами Винхойкской гильдии, а тем паче моими Безликими… В общем, у меня существовала небеспочвенная уверенность, что Перстам Элдрима не устоять.

Сейчас же мы отправились на запад небольшим (в масштабах грядущей войны) отрядом в полторы тысячи человек. Из них сто двадцать пять милитариев, снабженных всеми моими революционными разработками, включая перстни с кровавыми алмазами и маго-механические карабины. В довесок ко всему, я через посредников заказал в Лорентийской Республике, славящейся своими мастерами кузнечного дела, тысячу латных комплектов для себя и Безликих. По моим расчётам это должно было на двенадцать процентов снизить безвозвратные потери на поле боя среди братьев. Не так много, как хотелось бы. Но принимая во внимание небывалую поражающую способность колдовских плетений, это уже было хоть какое-то достижение. И пусть ношение доспехов предполагало наличие определённой выучки, которой обладали далеко не все, однако здесь спасал «Энергетик». Он помогал не терять в мобильности братьям, не имеющих за спиной армейского прошлого.

В принципе, для передвижения в глубоком тылу не требовалось столь серьёзной подготовки. Изначально в моих планах было быстрым темпом добраться до Перстов Элдрима, провести там разведку, отметить на карте места, пригодные для оборудования снайперских позиций, лично оценить монументальность бастионных укреплений, да скорым маршем вернуться в Патриархию. Однако пришедшие из Горного Предела смутные вести о затруднении логистики на этом участке, вынуждали осторожничать. Да и извечное ожидание подлянки от высших сил тоже никуда не исчезли. И, как показала практика, не напрасно я стерёгся…

В самый разгар предварительного планирования, в шатёр влетел покрытый пылью гонец. Он так торопился с докладом, что споткнулся на входе и неуклюже растянулся перед столом, за которым мы заседали. Несколько офицеров презрительно скривились при виде вестника, а некоторые явно вознамерились устроить ему жесткий разнос. Однако я опередил всех, приблизился к посыльному и помог подняться на ноги.

— Эк… экселенс, даль… ше нельзя… — задыхаясь вымолвил гонец. — Там… там… реют стя… ги. Разве… разведка донесла… их больше… чем… нас…

— Успокойся, отдышись, — похлопал я его по спине. — А теперь попробуй снова. Что там донесла разведка?

— Дорога через Горный Предел перекрыта! — выпалил вестник, переведя дух. — Там стоит лагерем крупный и хорошо вооруженный отряд, никак не меньше трёх-четырёх тысяч мечей!

— Что? Вздор какой-то! Алавийцам здесь неоткуда взяться! — фыркнул кто-то из офицеров.

— Это не молдегары, экселенс. Головной дозор не сумел опознать стяги. Возможно, нам преградили путь какие-то наёмники.

— И что будем делать, господин Маэстро? — воззрились на меня участники совещания.

— Разве мы уже выполнили поставленные задачи и добрались до Перстов Элдрима? — вопросом на вопрос ответил я.

— Нет, но…

— Значит, продолжаем исполнять свой долг во имя Патриархии! Трубите полную боевую готовность, и по сёдлам, экселенсы! Кто бы там нас впереди не ждал, а отступать мы не намерены.

* * *

С пригорка открывался отличный вид на военный лагерь, начисто перекрывший тесный проход сквозь Горный Предел. Численность отряда разведка определила весьма точно. Навскидку тут расположилось никак не меньше четырёх тысяч воинов, которые при нашем появлении на горизонте поразительно быстро выстроились в боевой порядок.

Создав плетение «Орлиного взора» я осмотрел потенциального противника более внимательно. И честно говоря, остался недоволен. Каждая деталь кричала о том, что перед нами стоят опытные рубаки, да ещё и отменно экипированные. Примерно восемьдесят процентов их солдат носили стальные кирасы, что в пересчёте на золото даже по самым скромным прикидкам тянуло килограмм на тридцать. А если добавить к этому оружие и лошадей, коих я приметил не меньше восьми сотен…

Иными словами, кто-то поставил здесь очень и очень мощный заслон, продавить который с наскоку не получится даже у многочисленного войска. Узкая тропа, зажатая меж скалистых пиков, позволяла успешно сдерживать кратно превосходящего противника. Прямо как те самые триста спартанцев при Фермопилах. Только наёмников здесь гораздо больше трёх сотен.

Внезапно мой взгляд споткнулся об реющий на ветру штандарт. На его тёмно-синем полотне были изображен молот, занесённый над… что это вообще такое? Рубаха? И стоило только мне подумать об этом распространённом предмете одежды, как догадка молнией сверкнула в сознании. Я вспомнил, где уже встречал эти символы! Котерия «Железные рубахи» — вот кто ходил под таким флагом. И судя по тому, что я видел с пригорка, дела у наёмников в последние годы шли очень даже хорошо. Вот, значит, что за «трудность с логистикой» тут образовалась! Тем не менее, всё равно неясно, чего они забыли здесь, в землях Горного Предела…

— Что ж, экселенсы, у меня две новости. Первая — я знаю, на чей лагерь мы набрели. Это опытные и опасные воины, столкновение с которыми может доставить проблем. Особенно если в их рядах присутствуют милитарии. Вторая — я полагаю, что сумею договориться с ними, чтобы нас пропустили.

Офицерский совет мою идею поддержал. Если существует вероятность разойтись миром, то лучше её использовать. А что тут наёмники вообще делали, выяснить можно будет и позже, когда у нас на руках появятся более сильные карты. Против того, чтобы я отправился на переговоры в одиночку, тоже никто не возражал. Всё-таки большинство в нашем отряде слышали, а то и своими глазами видели, как Маэстро гонял молдегаров по всему пригороду Арнфальда. И они скорее недоумевали, почему я просто не снесу преграду на нашем пути.

Не прошло и пяти минут, как я уже скакал галопом, пришпоривая нерасторопную лошадь. Поскольку Маэстро считался стратегически важной фигурой в нынешних реалиях, то маску я предварительно снял. Не нужно знать посторонним, где меня нелёгкая носит. Да и командование Рубах близко знакомо именно с Ризантом нор Адамастро, а не с моим альтер эго.

Сначала никто не торопился мне навстречу. Но когда я преодолел половину дистанции до передовых позиций Железных рубах, то от лагеря наёмников отделилась небольшая группа из пяти всадников. Мы встретились с ними аккурат на расстоянии полёта стрелы от линии их обороны.

— Здравствуйте, доблестные воины! — первым заговорил я, вскидывая руку в приветственном жесте. — Нам нужно пройти на запад, но ваш отряд препятствует этому. Вы можете нас пропустить?

— Сожалею, экселенс, но это исключено. Наниматели поставили нас здесь с наказом, чтобы мимо не прошмыгнула даже мышь, — покачал головой один из наёмников, чей облик украшала седина и несколько уродливых шрамов. Он держался уверенно и неплохо владел устной речью. Только едва уловимый присвист на букве «с», присущий деревенскому люду срединных земель, намекал о его неблагородной крови.

— Вот оно что… а могу я спросить, кто ваши наниматели?

— Этого я не вправе озвучивать, — категорично заявил воин.

И переговоры как-то уж стремительно быстро зашли в тупик. Я понял, что переубеждать или упрашивать этих солдат бесполезно. Скорее всего, они даже не уполномочены принимать какие-либо решения. Ну да ладно. Зайдём с другой стороны…

— Я вас понял. Но тогда могу ли я встретиться с господином Торвеном? Он ведь всё ещё руководит котерией «Железные рубахи?» Дело в том, что мы с ним давние приятели. Возможно, нам удастся найти общий язык.

При упоминании командира, наёмники озадаченно переглянулись. Они явно не ждали от меня такой осведомлённости.

— Господина Торвена прибрала лихоманка позапрошлой весной, — сообщил совсем уж безусый боец, которому на вид нельзя было дать и семнадцати.

— Какая чёрная весть, — печально вздохнул я. — Но кто же теперь возглавляет котерию? Надеюсь, это не секрет?

— Разумеется, нет. С той поры нашим энгором стал доблестный господин Эгг, — поведал седой.

— Эгг Кожаный? — вырвалось у меня.

— Да, экселенс, именно он, — осторожно подтвердили наёмники.

Я ощутил исходящую от них доброжелательную настороженность. Ту самую, что присуща двум случайно встретившимся солдатам. Когда они ещё не успели даже узнать имён друг друга, но уже почуяли запах одних и тех же костров на своих одеждах. А я так и вовсе возликовал. Уж с кем с кем, а с Эггом-то мы точно найдём общий язык.

— Я могу просить об аудиенции у энгора вашей котерии? — тактично осведомился я.

Седовласый наёмник уже отрицательно замотал головой, но тут его тронул за плечо доселе молчавший товарищ:

— Погоди, Нейт. Я, кажись, вспомнил кой-чаво, — изрёк он, а затем пристально глянул на меня. — Кхе… эт само… экселенс, а не вы ли несколько зим тому подсобили нам с поиском жирного заказца? То было, кажись, в Клесдене. По ту пору у нас не шибко дела шли, да-да, чаво уж таить, в заднице мы были, как есть. Уж звините за мои словеса.

— Вы правы, именно тогда я и познакомился с господином Торвеном, пусть сияет его имя в веках.

— Вон оно как! — отчего-то обрадовался солдат, а потом резко посерьёзнел. — Ну и кровавое же то было дельце… Изрядно нас тогда твари абиссалийские грызли, поминать жутко…

— Что поделать, ведь таков хлеб наёмника, — философски пожал я плечами, не желая принимать упрёк на свой счёт.

— То вы верно подметили, экселенс! Токмо не серчайте, запамятовал я, как вас величать?

— Ризант нор Адамастро, глава дома Адамастро, — изобразил я лёгкий поклон головой.

— А ведь действительно! И имя знакомое! — хитро заулыбался воин, почёсывая щетинистый подбородок.

По его притворному простодушию я понял, что это была проверка. Моё имя он прекрасно помнил, но лишний раз хотел удостовериться, что перед ним стоит именно тот человек.

— Нейт, надобно всё-таки доложить господину Эггу, — вынес вердикт боец.

Седовласый, недолго поразмыслив, отправил самого молодого парня в лагерь котерии. А уже менее чем через пять минут, безусый юнец вернулся с лёгкой паникой во взгляде. Будто получил знатный нагоняй.

— Экселенс, господин Эгг Кожаный велел передать, что приглашает вас разделить с ним трапезу! Экселенс… — без запинки выпалил он.

— С удовольствием воспользуюсь этим предложением, — улыбнулся я одними уголками губ.

Наёмники понятливо усмехнулись, глядя на молодого сослуживца, и расступились, словно бы приглашая идти первым. Я ударил пятками скакуна, и тот, недовольно фыркнув, понёс меня вперёд. Вскоре мы с пятёркой солдат подъехали к двухметровому брустверу. Мой ленивый конь заартачился на подъёме, и пришлось опять подстегнуть его.

— Здесь придётся спешиться, экселенс, дальше только пешком, — объявил седовласый наёмник, когда мы поднялись до массивных деревянных колод с крест-накрест прибитыми кольями, кои выполняли функцию заграждений против пехоты и кавалерии.

Не став возражать, я спрыгнул на землю. Конечно же, у Железных рубах должен быть обходной путь для всадников. Ведь как-то же свою кавалерию они планировали выпускать на поле боя. Да и пятёрка моих сопровождающих явно не на пегасах перелетела через линию обороны. Уж я бы заметил. Просто мне, как возможному соглядатаю, не желали его показывать. Ну а у меня не оставалось другого выбора, кроме как принять правила игры.

— А ну, посторонись, сукины дети! — заорал седой наёмник на ряды подготовившейся к схватке пехоты. — Дорогу! Дорогу дай, а то живо познакомлю ваши задницы с моим сапогом!

Солдаты послушно расступились, а сопровождающий поспешил неуклюже оправдаться, обращаясь ко мне:

— Вы уж извините, экселенс, но с ними иначе нельзя. В строгости надо держать, и то хуже детей малых, видят боги.

Небрежным жестом показав, что меня подобным не смутить, я продолжил путь. Краем глаза отмечая, как основательно котерия здесь окопалась. Да-а-а, разрази их Многоокий, если брать эти укрепления штурмом, то придётся изрядно попотеть. Но я всё же надеюсь, что с Эггом мы найдём общий язык.

Когда наёмники миновали практически весь лагерь, да остановились возле добротного шатра, я благодарно кивнул им и смело отбросил полог. Внутри меня встретил полумрак, сияние масляных светильников и стол, ломящийся от незамысловатых, но весьма аппетитных на вид яств. А над ним, упираясь в край столешницы, нависал…

— Боги и их первые апостолы! Ризант нор Адамастро! Я не поверил собственным ушам, когда услышал от своих ребят о тебе! Но, пожри их всех Драгор, это и правда ты!

— Ох, не поминай Драгора к ночи, господин энгор, — нарочито серьёзно покачал я головой. — Но вообще, я тоже рад тебя видеть!

Отбросив условности, мы с Эггом по-приятельски обнялись, сияя широкими улыбками.

— Садись же скорее, мой старый друг! — поторопил хозяин шатра, хлопая меня по плечу. — Я велел достать самое лучшее, что только есть в лагере! Конечно, это не те изысканные блюда, к которым ты, вероятно, привык, но…

— Брось, старина! В походе я питаюсь той же солониной и лепешками, что и любой простой солдат, — отмахнулся я. — Давай уже сядем, а то от запахов слюнки текут! Когда ты успел запечь целую утку?

— Ну… я вроде как сам собирался её съесть, — смущённо пошкрябал лысую голову Эгг.

— Ого, да ты неплохо питаешься, господин энгор! — разнёсся по шатру мой звонкий смех.

— Должность обязывает, экселенс! — шутливо отсалютовал мне наёмник.

И мы, веселясь и болтая на отвлечённые темы, взялись за трапезу.

— Вино долго не держи, они немного протекают, — предостерёг Эгг, ставя передо мной простецкую деревянную кружку.

— Не переживай, у меня не застаивается, — подмигнул я, глядя, как приятель наполняет мою ёмкость рубиновым напитком.

Целых полчаса мы, оживлённо беседуя, насыщались и поглощали кисловатое, но всё же довольно вкусное вино. Окунулись в прошлое, в котором хоть и немного было общих страниц, но зато каких ярких. Вспомнили, разумеется, и нашу первую встречу. Эгг сразу же стал допытываться, жульничал ли я, играя в тот день с ними в напёрстки. Наёмник клялся, что спустя столько лет примет любую правду совершенно спокойно. Но я всё равно соврал, так и не признавшись, что вся моя игра изначально на сплошном обмане и строилась.

В какой-то момент у меня действительно возникло ощущение, что я встретил старого и доброго друга. Это необычайно тёплое чувство согревало лучше хмеля. Впервые за долгое время я смог по-настоящему расслабиться и побыть простым человеком. Однако надо было поторопиться, ведь в нашем отряде могли обеспокоиться моим длительным отсутствием.

— Ох, дружище, спасибо тебе за тёплый приём, — поблагодарил я, промакивая в небольшой бадье испачканные утиным жиром ладони. — Но я долго у тебя задержаться не могу. По эту сторону Горного Предела люди ждут от меня вестей. Ты пропустишь нас дальше по тропе?

Наёмник замер, напряжённо вцепившись в кружку с вином, и ничего не ответил. Только досадливо вздохнул и покосился куда-то в сторону. И вот тут-то я, с холодеющим сердцем, понял — торг за право прохода предстоит куда более тяжёлый и яростный, нежели я ожидал…

Глава 22

Эгг по прозвищу Кожаный, старательно избегая смотреть мне в глаза, отстранённо поболтал кружкой.

— Послушай, Ризант, ты же понимаешь, что нас здесь поставили не просто так, — молвил он. — Я бы с радостью тебе помог, но это идёт вразрез с принятыми обязательствами. Принятыми не мной одним, а всей котерией. Пойми, я не могу подвести своих людей.

— Погоди, не спеши отказывать, — примирительно поднял я руки. — Давай сначала выясним, зачем вы здесь? Мы ведь идём к Элдриму, и никакие посторонние земли нас не интересуют. Мы не претендуем ни на что. Я готов тебе в том на крови поклясться.

— Кха… Риз, я… слушай, мне право неловко… — опешил от моего напора лысый наёмник.

— Создатель Многоокий, Эгг, только не говори, что вашу котерию наняли алавийцы, — враз упал мой голос.

— Я не могу раскрывать тех, кто платит золотом мне и всем парням, прости, Ризант, — потупил взор энгор.

Собственно, это было равносильно признанию истинности моего предположения. Боги, какую же игру вы опять затеяли⁈

— Дружище, я верю, что ещё можно что-нибудь сделать, — преувеличенно оптимистично заговорил я. — Обязательно найдётся консенсус, который удовлетворит обе стороны! Слушай, а давай, ты со своим отрядом перейдешь под крыло Южной Патриархии? Я ручаюсь, что выбью для вас у Леорана гран Блейсин условия лучше, чем котерия имеет сейчас.

— Это очень щедрое предложение, Ризант, и я безмерно благодарен тебе за него. Но я не могу. Репутация для наёмника дороже золота. Я не смею рисковать именем, которое зиждется на крови моих соратников. Тысяч соратников, Риз. Все они умирали, чтобы доказать — Железные рубахи держат своё слово. Кроме того, Его Благовестие однажды уже обошёлся с нами непорядочно. Боюсь, никто меня не поддержит в этом решении.

— Вообще, Леоран сильно изменился за минувшие годы, — доверительно сообщил я. — Алавийцы буквально сделали из него другого человека. И он сейчас нуждается в умелых рубаках, поверь мне. Ну да ладно, Абиссалия с ним! Не веришь патриарху, тогда ступай служить под моё начало? Просто назови цену Капитулата, и я её перебью.

— Ризант, пожалуйста…

— Удвою.

— Я прошу тебя, друг, не надо…

— Утрою, Эгг. Я дам в три раза больше золота, чем вам пообещали темноликие. Но только пропусти наш отряд и не мешай военным обозам.

Из моей речи исчезли намёки на мягкость и уговоры. Теперь слова падали тяжело, как молот на наковальню. И являлись они не чем иным, как ультиматумом. Это уловил и собеседник. Правда, почему-то удивился.

— Прости, Риз, но нет. Мы останемся стеречь эту часть Горного Предела, согласно договорённости с нанимателем. Здесь вопрос отнюдь не в количестве золота.

— Эгг, дружище, если ты не уступишь, то прольётся кровь, — обречённо выдохнул я.

— Я рад, что ты это понимаешь, Ризант. Поэтому я надеюсь, что вы отступите.

— Нет, мы будем биться, — сверкнул решительностью мой взгляд. — Прямо здесь и прямо сейчас. Пойми, Железные рубахи для нас просто небольшая помеха. И Патриархия её устранит. Вопрос лишь в том, каким путём. Я не хочу обращать оружие против тебя и твоих товарищей.

— Так возвращайтесь! — хлопнул себя по лысине Эгг. — Это отличный вариант для нас обоих, Риз! Вряд ли гран Блейсин осерчает из-за этого, ведь вас гораздо меньше! Сколько там идёт с тобой мечей? Явно меньше дух тысяч. Ты же понимаешь, что бросить их в атаку на наши укрепления — чистой воды самоубийство! Поймет это и патриарх!

Тут до меня вдруг дошло, что наёмник всё это время именно себя воспринимал на позиции сильного. И действительно, тут не нужно иметь выдающихся способностей, чтобы увидеть, что все преимущества свалены на чашу весов его отряда. Однако энгор котерии не ведал об одном очень важном элементе в этом уравнении. А именно — о Безликих.

— Эгг, старина, всё вовсе не так, как тебе видится, — с сожалением поджал я губы. — Я не могу открыть тебе подробностей, но клянусь, что у нас достаточно сил, чтобы разбить вас уже к первым звёздам. Молю, поверь мне. Хочешь, я повторю то же самое, но с камнем крови в руках?

— Это не имеет смысла, Ризант, — медленно покачал головой наёмник. — Ведь твой зарок просто покажет, что ты сам в это искренне веришь. И в случае вашего поражения он прервёт твою жизнь.

— Нет, Эгг, слепая вера тут ни при чём. Я озвучил сухой факт. И очень прошу, чтобы ты понял всю серьёзность грозящего конфликта. Мне не хочется до этого доводить, но всё решится сегодня. Прошу, сбереги свою жизнь и жизни твоих солдат. Не надо погибать здесь, среди этих невыразительных скал. Переходи на мою сторону.

— Твой дар красноречия ввергает меня в замешательство, Риз, — смущённо кашлянул в кулак собеседник. — Однако я сам заложник своего положения. Даже если мне и хочется поступить так, как ты предлагаешь, многие офицеры в котерии этого не поддержат. Они устроят бунт и, скорее всего, скинут меня с должности энгора. Поэтому, извини, дружище.

Сожаление было таким горьким в моей душе, что мне едва удавалось не морщиться. Я прекрасно понимал, как выглядит ситуация со стороны наёмников. И всеми силами пытался избежать кровопролития. Но аргументов переубедить упрямого предводителя солдат удачи не находил. Кроме одного…

— Я не должен тебе этого говорить, Эгг, поэтому, пожалуйста, отнесись к моим словам со всей серьёзностью. У вас нет шансов устоять, потому что с нашим отрядом идёт сотня Безликих…

— Безликие Демоны⁈ — присвистнул хозяин шатра. — Вот так новости… Признаюсь, всегда хотел увидеть их в деле.

— Эгг, я же просил…

— Ох, прости, Риз, это была не издёвка. Я действительно столько всего слышал об этих колдунах, что взаправду не терпится узнать, насколько слухи преувеличили их мастерство.

— Ни насколько, дружище. Они действительно лучшие милитарии на всём континенте. И я говорю так не потому, что хочу тебя переубедить. Это чистейшая правда.

— Знаешь, я понимаю, Ризант, на что ты пошёл, чтобы достичь соглашения. Поэтому не могу остаться в долгу. Я тоже кое-что открою тебе.

Эгг чуть опустил лицо и подался вперёд, всем видом показывая, что собирается сообщить какой-то секрет.

— Прошу, друг, сохрани это между нами, — почти прошептал он. — Нашу котерию тоже поддерживают озарённые. Алавийцы. И много. Я не думаю, что у Безликих Демонов хватит сил…

— Безликие уже похоронили тысячи таких алавийцев под стенами Арнфальда и в Клесдене! — резко возразил я. — Ты же не мог об этом не слышать!

— Действительно, о тех событиях много судачили в кабаках, — тактично покивал наёмник.

— Так каков же будет твой ответ, Эгг? — похолодел мой тон.

— Извини, Ризант, но я уже озвучил его. Мы никуда не уйдём и никого не пропустим. Железные рубахи останутся верны договору. Как и всегда.

— Я понял, друг, — вырвался из моей груди печальный вздох. — Прощай. И не держи зла. Видят боги, я сделал всё, что мог.

Лысый наёмник беспомощно пожал плечами и в прощальном жесте вскинул кружку с недопитым вином. С её донышка сорвалась рубиновая капля и упала ему на штаны, однако Эгг даже не заметил этого. Скоро всё здесь окрасится в этот цвет…

Не помня себя, я вернулся в наш лагерь. Меня тотчас же обступили офицеры, допытываясь, как прошли переговоры. Заставив себя встряхнуться, я обвёл собравшихся серьёзным взглядом, и скомандовал:

— К бою, экселенсы! Нам противостоит опасный и опытный враг!

* * *

Безликих пришлось разделить на две равные группы. Одна занимала места для ведения снайперского огня из карабинов, ориентируясь на ликвидацию милитариев противника. А вторая должна была идти в атаку вместе с конницей, дабы защитить от чужих заклинаний и разнести линию обороны котерии. План прост, бесхитростен, но большего и не требовалось.

Нацепив стальную маску, я сам встал в авангарде конной лавины. Это было неправильно, но остаться безучастным я не мог. С одной стороны, мне будет тяжело убивать парней Эгга. А с другой — я не мог позволить им навредить моим братьям. Именно поэтому я не имел иного выхода, кроме как броситься на копья наёмников вместе со своими людьми.

Порой, всем нам приходится совершать нелёгкий выбор…

Я пришпорил коня, и тысячи подков за моей спиной ударили по каменистой почве. Мы начали спускаться с пригорка, чтобы выйти на выгодную позицию, а оттуда галопом помчаться к вырытым укреплениям. Там солдатам предстояло спешиться и идти в атаку, а милитариям поддержать их огнём издалека и прикрыть от плетений альвэ.

Когда мы выехали на финальный рубеж, я вскинул руку, призывая всадников остановиться, и прислушался. Со стороны лагеря наёмников звучали ритмичные удары. Это тысячи человек, слившись в едином порыве, били в свои щиты. Словно огромное сердце. Живое. Сильное. Непокорное. А вскоре и мужественные голоса вторили этому ритму. Солдаты удачи пели свою последнюю песню…

Крепче, братец, сжимай свой щит,

Враг нас не любит щадить.

Добрая сталь так ярко блестит,

Лишь она будет верно служить!

Шаг да шаг, и земля дрожит,

Тот, кто мечом нас встречал,

Прахом на нашей дороге лежит,

И голос его замолчал.

Клюёт вороньё со спины, да и с плеч,

Им смерть наша — сладостный пир!

Покуда рука крепко держит меч,

Не отпустит нас командир.

Поднимем за павших полные кубки,

Не близок смертный наш час.

Пускай ты погиб в безжалостной рубке,

Но дух твой стоит среди нас!

Эхо тысяч голосов металось меж пиков Горного Предела, обретая ещё бо́льшую мощь. Казалось, что сами скалы подпевают наёмникам. Когда отзвучал последний куплет, я приподнялся в стременах и захлопал в ладони. Замершие за моей спиной воины, ожидавшие сигнала к началу битвы, поддержали меня ровно тем же. Мы долго аплодировали песне Железных рубах, отдавая дань их смелости и доблести. Я не сомневался, что в ощетинившемся копьями строю, замершем напротив нас, стояло много славных ребят. Тех, с кем мы с удовольствием бы обнялись и выпили вина. Однако слепая судьба распорядилась так, что вместо этого нам предстоит убивать друг друга. Грустно. Но с этим ничего не поделать. Таковы реалии войны, такова проза солдатской жизни. Правители ссорятся и мирятся, а пролитая кровь навсегда остаётся на наших руках.

Пора…

С моих пальцев сорвалось сигнальное плетение, которое громогласно разорвалось под белыми брюшками седых облаков. Конь подо мной помчал галопом, и ветер тугой волной толкнул в грудь. Где-то вдалеке раздались едва слышимые сквозь свист воздуха раскатистые хлопки. Это заработали снайперы. Стало быть, они уже успели с помощью прицельных приспособлений найти смуглых алавийцев в строю наёмников. И я так полагаю, что противник уже понёс первые потери.

Вскоре мы сблизились на дистанцию выстрела, и в нас полетели бронебойные болты. Железные рубахи били из довольно мощных механических арбалетов. Но нам они не могли причинить вреда. Все снаряды либо бессильно отскочили от магических щитов, либо были рассечены в полёте «Серпами».

А вот в стане Рубах медленно разгоралась паника. Полсотни стрелков, расположившиеся на расстоянии полукилометра, вторым залпом выбили ещё нескольких милитариев альвэ. Вражеские колдуны опрометчиво спрятались под куполами «Покровов», чем и раскрыли свои позиции в строю. Так-так-так… один, два, три… восемь… четырнадцать… двадцать три… Двадцать пять защитных полусфер. Ну вот и всё. Теперь для безликих братьев это всё равно что выцеливать раскрашенные мишени на стене сарая. Странно это… мы ещё даже не доскакали до авангарда противника, а битва, можно сказать, уже выиграна. Только Эгг вряд ли это осознаёт.

Когда расстояние до линии обороны наёмников сократилось до семидесяти метров, я атаковал первым. Дюжина боевых плетений устремилась к брустверу, а затем оглушительный взрыв, от которого мой скакун чуть не встал на дыбы, поднял в воздух пару тонн земли. Солдаты, стоявшие близко к эпицентру, повалились кеглями. Кто-то слабо шевелился и пытался отползти. А кто-то уже не смог подняться. Истошные крики боли, сливаясь в единую жутчайшую какофонию, донеслись до меня. А уже в следующий миг, туда же полетели заклинания остальных Безликих. И их было гораздо больше…

За считанные мгновения линия обороны Железных рубах превратилась в пламенеющую геенну, исторгающую из себя удушливый дым, крики и стоны. Вражеская пехота, ошарашенная такой плотностью огня, согласованно отступила назад, оставляя на земле около сотни своих павших бойцов. Алавийские озарённые старались хоть что-то противопоставить нашей скорости и слаженности, но их попытки с позором провалились. Во-первых, их было меньше, чем Безликих. Во-вторых, недосягаемые снайперы не прекращали охоту и продолжали методично выбивать темноликих. Итог закономерен — магическая контратака захлебнулась, не причинив значимого ущерба моему отряду.

Перед остатками развороченного частокола я и остальные Безликие, мчащиеся за мной, развернули коней. Теперь мы скакали вдоль линии обороны, продолжая осыпать её сотнями плетений. А по горящей земле уже бежали наши спешившиеся воины…

Наёмники сомкнули щиты и приготовились встретить сталью бойцов Патриархии. Но буквально за десяток секунд до того, как произошла сшибка, я заслал в монолитный строй противника дюжину «Матрёшек». Заклинания вырубили целую кровавую просеку в рядах Железных рубах. А уже в эту брешь, прямо по телам убитых и раненых, хлынули наши солдаты. Завязалась отчаянная рубка. Железо застучало по щитам и шлемам. За короткое время наёмникам пришлось отступить ещё на полсотни шагов, чтобы выйти из-под магического обстрела. Среди них если и остались алавийцы, то не рисковали высовываться. По сути, как я и предполагал, исход битвы был предрешен с самого начала. Котерию «Железные рубахи» не могло спасти даже чудо.

Дальнейшая схватка походила на избиение. Безликие спешились и ринулись вглубь тропы, безнаказанно закидывая пехоту боевыми конструктами. Строй наёмников таял так же стремительно, как кусочек льда на раскалённой летним солнцем черепице. Я ждал, что Эгг Кожаный, осознав тщетность противостояния, выбросит белый флаг, чтобы спасти хотя бы часть своих людей и себя. Но этого всё никак не происходило. Видимо, наёмники привыкли, что их ремесло не предполагает капитуляции. Тех, кто проливает кровь за звонкую монету, недолюбливали генералы любого государства. Оттого поражение издревле сулило им незавидный выбор — либо смерть в бою, либо колючую петлю из пеньки. Вот и бились они, как загнанные волки. Не за победу, а за право укусить перед смертью. А ведь именно этого я и хотел избежать…

Но как бы Железные Рубахи не старались, а нанести значимый ущерб моему отряду так и не смогли. Колдовство — это очень грозное и опасное оружие. Простой человек до ужасного беззащитен перед ним. Магия играючи выкашивала людей десятками и сотнями. На то, чтобы уничтожить четыре с половиной тысячи солдат, Безликие затратили не больше получаса. На моих глазах состоялась одна из самых громких и безусловных побед в современной истории этого мира. Но никакой радости от неё я не испытал.

— Великий Наставник, мы разбили их в пух и прах! — возник рядом со мной Гимран, источая сплошной позитив. — Клянусь, менестрели сложат о вашем триумфе не одну песню!

— Какие потери? — не разделил я восторгов помощника.

— Госпожа Полночь занимается подсчётом, я сейчас разыщу её и доложу!

Магистр исчез так же быстро, как и появился. А я, ступая по ещё дымящему пожарищу, отправился туда, где стоял шатёр энгора котерии. Сейчас он сгорел дотла, превратившись в пышущие жаром угли. А совсем рядом, буквально в двух шагах, обнаружился и Эгг. Лысый наёмник лежал на спине, раскинув руки и уставившись на бегущие облака остекленевшим взглядом. Правая часть его лица обгорела до мяса. В начищенной до блеска кирасе зияло целых пять дыр, каждая из которых была размером с половину кулака. А нижняя часть туловища перекручена так, словно в ней не осталось ни единой целой кости.

Я присел рядом и посмотрел на изуродованное лицо приятеля. Кожа на нём стянулась от жара, обнажив ровный ряд белых зубов. Из-за этого создавалось впечатление, будто Эгг скалится, подобно лесному хищнику. И ещё страшнее посмертную гримасу делало осознание, что она стала последней для этого человека. Я вроде видел старого приятеля, но не узнавал его. Ждал, что сейчас он встряхнётся, смущённо отведёт взгляд и привычным жестом проведёт ладонью по лысой голове. Но нет. Смерть оставила только это — злой и яростный оскал.

Неловко проведя ладонью над глазами, я прикрыл наёмнику веки. Пальцы дрогнули, но не от брезгливости, а от какого-то совершенно не нужного в данный момент чувства.

— Прости, дружище. Я всё же тогда жульничал. Прощай…

Тут сбоку от меня раздались шаги. Я повернул голову и узнал в двигающейся ко мне безмолвной фигуре Ислу. Она нарочно громко шаркала по земле, словно шумом желала предупредить о своём приближении.

— Мой экселенс, Гимран сказал, что вы хотели знать о потерях! — отчеканила она, будто на построении. — Всего погибло тридцать восемь воинов. Среди братьев пострадали двое. Помощь им уже оказывается. Прогнозы на выздоровление у обоих благоприятные.

Сердце невольно пропустило удар, когда речь зашла о Безликих. Но потом удивительно быстро выровняло ритм. Надо же. Всего тридцать восемь человек. А наш противник потерял тысячи. Об этой битве действительно будут много говорить…

— Спасибо, Полночь. Труби общий сбор. Элдрим ждёт.

Исла поклонилась, а потом невольно задержала взор на теле Эгга. Посмотрев после этого на меня, она набрала в грудь воздуха, явно намереваясь что-то спросить. Однако стоило ей повстречаться с моими глазами, зияющими в прорезях маски мертвенными провалами, и аристократка сразу же расхотела задавать вопросы. Она так и ушла, не проронив больше ни слова.

Глава 23

И вновь неудержимый бег времени поражал меня своей скоротечностью. Казалось, мы с Вайолой сыграли свадьбу совсем недавно. А вот уже у нашего малыша Кая лезет третий зубик. Кроха Элоди, младшая сестрёнка Одиона, в моих воспоминаниях оставалась сопящим и кряхтящим кульком, завёрнутым в пелёнки. А намедни Веда написала, что она уже бегом бороздит просторы поместья нор Эсим, унаследовав ту же неуёмную шустрость, что и её братик.

Для меня это было каким-то маленьким волшебством. Но в то же время я жалел, что лишён удовольствия лицезреть лично, как растут мои племяшки и сын. Потому что вместо этого мне предстояло несколько месяцев смотреть на несокрушимые стены Перстов Элдрима. Когда я увидел их впервые, то испытал невольный трепет перед этой каменной махиной. И сегодня, взирая на алавийский бастион раз, наверное, в сотый, я чувствовал практически то же самое. Когда-то давно правители людских государств позволили вырасти этому укреплению на своих землях. И теперь мы должны пожинать плоды той ошибки…

Мощные десятиметровые стены опоясывали гигантские башни крепости, которые дотягивались почти до самых облаков. Как вообще можно было допустить такую масштабную стройку? Спрашивать уже не с кого. Ибо Персты Элдрима непоколебимо стояли, не соврать бы, вот уже шестьдесят лет. За минувший срок человечество непрерывно билось лбом в эти стены, теряя сотни и тысячи своих сыновей и отцов. Из-за этого вокруг бастиона образовалось целое мёртвое поле из выбеленных временем костяков и гниющих под открытым небом более свежих останков. Трупов было так много, что я даже не брался прикинуть, сколькие здесь сложили головы. Да это и не представлялось возможным. Ведь тысячи ног непрерывно топтали и трамбовали павших в пласт из праха, глины, металла и костей.

Рассматривая это гигантское кладбище с помощью «Орлиного взора» я видел его во всех неприглядных подробностях. Мятые латы, которые постепенно разлагала ржавчина, заменяли погибшим саваны. Чьи-то иссохшие руки до сих пор сжимали обломки орудий, будто не желая признавать свою смерть. Древки алебард и копий, воткнутые в землю, буквально срослись с полем боя. Они покрылись грибком и мхом, став угрюмыми памятниками для тех, кто их когда-то держал. То тут, то там виднелись следы инженерных сооружений, уничтоженных Ариканией. Схлопнувшиеся траншеи змеились неопрятными шрамами на почве, а осыпавшиеся брустверы выступали надломанными гребнями. Из них, словно переломанные рёбра, нередко торчали деревянные балки, некогда удерживавшие земляные стены. Иногда попадались и более массивные брёвна — так и не донесённые до ворот тараны. Они напоминали сгоревшие спички, небрежно оброненные неведомым гигантом.

Изредка среди этого моря тлена мне попадались свидетельства уже ушедших эпох. К примеру, вон там, на подступах к первой восточной башне, покоился чей-то скелет, завёрнутый в выцветший штандарт с вышитой волчьей головой. Когда-то под этим знаменем выступали вольные лорды — сословие, фактически прекратившее своё существование незадолго до рождения Ризанта. А вот на том расколотом и облезлом щите ещё можно было различить рисунок в виде трёх полумесяцев. Это был герб, избранный Равнинным и Торнгаардским Княжествами для их объединённой армии. Однако Серебряные серпы, как их прозвали в народе, просуществовали всего лишь полтора года и умерли в тот же день, когда на престол взошёл убитый мной Каэлдан гран Ривнар. Новоиспечённый князь вообще отказался от идеи пробиться к побережью и сосредоточился на внутренних делах государства. А без его Сыновей копья союз ожидаемо распался.

И вот через это мёртвое поле нам предстояло идти на штурм. Идти по костям соплеменников, чтобы дополнить угнетающий пейзаж своими телами. Ведь алавийцы никого не подпускают к стенам. Они атакуют даже похоронные команды с телегами и носилками. И потому можно представить, какой тяжёлый запах стоял тут на целую версту окрест. Интересно, почему гарнизон темноликих не передох от заразы, живя в окружении такой трупной антисанитарии? Явно ведь есть какой-то секрет…

— Великий Наставник, я послан к вам с известием! — отвлёк меня от созерцания молодой голос.

Я обернулся и увидел, что рядом неуверенно переминается с ноги на ногу Безликий в воронённом латном доспехе. Без вуали, может, я бы его и узнал. Но пока что в памяти ничего не шевельнулось.

— Говори, брат. Чего тебе?

— Прибыл Его Величество Каэлин гран Ривнар. А с ним три полных фаланги Сыновей копья. Вместе с ними у нас уже достаточно сил для штурма, — вытянулся в струнку парень, скрежетнув сочленениями лат.

— А члены гильдии Винхойка? — уточнил я.

— Уже здесь. Их разместили в шатрах Корпуса Вечной Звезды.

— Отлично. Тогда завтра же и начнём. Объяви всем — пусть готовятся.

— Как прикажете, Великий Наставник, — в пояс поклонился магистр. — Мы всего лишь тени, готовые раствориться в вашем сиянии…

Безликий удалился бегом, а я снова вернулся к наблюдению за бастионом. Стены Перстов угнетали. Пытаясь захватить их, мы потеряем очень многих. Но иначе нельзя. Без крови не бывает побед. И мне даже не хотелось думать, сколько новых страниц появится в «Арии Вечности…»

* * *

Протяжный плач горна разнёсся под хмурыми небесами и многотысячные отряды синхронно сделали первый шаг. От этой тяжелой поступи, казалось, дрогнула сама земля. Но Персты Элдрима видывали и не такое. А потому защитники на стенах и башнях остались совершенно спокойны. Они готовились к рутинному перемалыванию пехоты и наверняка делали ставки, успеем ли мы вообще дойти до стен.

Авангард наступления возглавили бесстрашные Ронхеймские палачи. Они вздымали над головами двуручные мечи и кричали, взывая к своему северному богу Сигриду. Только этим рослым здоровякам под силу на равных скрестить сталь с легионами Капитулата. А чтобы северяне дожили до этого момента, среди них рысили на конях боевые тройки Безликих, состоявшие из одного милитария и пары ингениумов. Они даже не думали скрываться. Скорее, наоборот, братья бросали открытый вызов алавийцам. «Давайте, вот мы! Бейте прямо сюда!» — говорили они врагу.

При осаде Арнфальда такие боевые союзы явили себя превосходно, кратно улучшив показатель скорострельности операриев. Глупо было пренебречь инновационной идеей в столь важной схватке. И я верил, что Безликие справятся. Они защитят и себя, и пехоту.

Второй волной, прямо за северянами, двигались воины Патриархии и Медеса. Среди них куда более кучно рассредоточились боевые маги Корпуса Вечной Звезды и магистры гильдии Винхойка. Сыновья копья пока ждали сигнала, оставаясь на месте, но готовые в любой момент ринуться в битву.

Поле гниющих и тлеющих останков буквально вычерчивало границы дальности атак алавийских милитариев. И стоило только Ронхеймским палачам добраться до них, как с башен полетели первые заклинания. Безликие, ждавшие именно такого хода от противника, спустили с колец десятки «Паутинок». Они рассекли все брошенные чары, большинство из которых взорвалось высоко над головами пехоты безобидными фейерверками.

Палачи, поняв, что до них не долетело ни единого конструкта, ещё больше воспрянули духом. Над их строем пронёсся торжествующий рёв, и они перешли на лёгкий бег. Алавийцы атаковали снова. Более плотной чередой плетений. От тёмных фигур моих братьев отделились всё те же самые белёсые проекции, похожие на растянутую паутину, и… есть! Снова все заклинания перехвачены! Отлично!

— Великий Наставник, на двух восточных башнях закипела суета, — доложил мне Гимран, наблюдающий за событиями сквозь прицельную трубку карабина.

Хех, ну ещё бы! Защитники совершили уже два залпа, а штурмующие так и не понесли потерь. Тут впору забеспокоиться.

— Кажется, до темноликих начинает доходить, что этот штурм отличается от предыдущих, — констатировал я. — Сообщи мне, когда на башнях начнут появляться больше альвэ.

— Уже, Наставник, — буркнул нор Лангранс.

— Вот твари! До чего же быстро соображают…

— Может, пора? — нервно закусил губу Гимран.

— Нет, братья ещё держатся! Ждём… — твёрдо изрёк я, не сводя глаз с поля боя.

Алавийцев на башнях действительно стало больше. Их маги швыряли конструкты нескончаемым потоком. Они летели к нашим войскам угрожающими росчерками, вспышками, ветвистыми молниями, градом игл, вихрями пепла, выжигающего лёгкие, спускались тяжёлым удушливым туманом. Но Безликие уверенно держали натиск. Тем не менее, два или три огненных цветка всё равно достигли цели и разверзлись в гуще северян. Их быстро погасила дымчатая «Пелена», но каждое из пропущенных заклинаний успело унести взрывами по полудюжине жизней. А до стен осталась меньше сотни метров…

Плетения с башен сыпались уже частым градом. Их активно поддерживали стрелки́, а потом со стен полетели ещё и копья. Воздушные волны, пущенные Безликими, сбивали большинство снарядов. Но некоторые вопреки всему находили цели. Вот теперь братья работали на пределе возможностей. Но сейчас должно стать полегче…

— Наставник, на башнях уже около сотни алавийцев! — почти пролаял Гимран, стиснув от напряжения челюсти.

— Жда-ать! — рявкнул я, не меняя позы.

Нор Лангранс скрипнул зубами и замолк.

Ронхеймские палачи уже подошли к стенам на дистанцию магической атаки с земли. И Безликие провели один из отработанных манёвров. Ингениумы сформировали конструкты «Смеси», после чего перекинули их милитариям. Секундная пауза, необходимая для накачки узлов плетения и длинная череда взрывов накрыла участок стены, протяжённостью в полсотни метров. Кое-кто из защитников успел спрятаться за зубцами и парапетом. Но подавляющее большинство молдегаров оказалось попросту сметено ударной волной. Тем не менее, даже те, кто спасся, сейчас вряд ли могли оказать достойное сопротивление. Ведь их наверняка неслабо контузило.

Ронхеймские палачи взревели, восславляя меткость союзников. Правда почти сразу же их торжествующий клич сменился грохотом и воплями боли. Это на строй северян обрушилось с десяток плетений, которые наши озарённые попросту не смогли перехватить.

— Наставник, там… — начал Гимран.

— Твою мать, сказал же: ждать! — натурально прорычал я.

Ещё немного… чуть-чуть… да… да! Прекрасно! Корпус Вечной Звезды и гильдейцы тоже вышли на дистанцию атаки. Они помогли разгрузить Безликих, которые на пределе возможностей защищали пехоту от вражеской магии. А братья, почуяв, что натиск врага держать стало легче, воспользовались полученной передышкой, дабы вновь осыпать стены заклинаниями.

В это трудно поверить, но, кажется, путь свободен…

Над рядами Палачей взмыли осадные лестницы. Хотя от лестницы там одно название — всего лишь прочнейшие толстые шесты из дуба с приколоченными поперечными перекладинами. Благодаря такой конструкции их было легче нести и проще поднимать. Несколько мгновений, и вот уже первые бойцы карабкаются вверх, бесстрашные, словно черти. Молдегары со стен сыпали им на головы раскалённый в жаровнях песок, бросали дротики и камни, старались длинными крюками подцепить и оттолкнуть лестницы. Но на смену упавшим штурмующим приходили новые. А тут ещё и наши милитарии периодически засылали в сторону парапета десяток-другой «Матрёшек». Ох, как же хорошо они косили чернодоспешных легионеров, взрываясь над зубцами!

— Мой экселенс, на вершинах башен толчея! Там столько альвэ, что у меня сосчитать не получается! — отчитался Гимран, совсем не замечая, с какой силой он вдавливает окуляр прицела себе в глаз.

— Думают, сволочи, что высота башен крепости их защищает? — хмыкнул я под маской. — Ну, жрите…

Моя рука рванулась к небу, а с неё к низко плывущим облакам устремились сигнальные плетения.

— Не подведите, братья! — прошептал я, обновляя проекцию «Орлиного взора».

Уставившись на башни, я ждал, когда появятся первые плоды работы снайперов. И, пожри их Драгор, Безликие отработали, как на учениях! Алавийские озарённые стали падать, будто подкошенные. У одних головы разлетались тёмно-бурыми брызгами. Другие выпадали меж зубцов. Третьи хватались за прошитую пулями грудь и оседали под ноги суетящимся товарищам. Началась паника. Милитарии противника подались назад, подальше от края площадки. Образовалась давка. Темноликие решили, что их убивают снизу. Ведь в их представлении на такой дистанции достать могли только луки или арбалеты. Альвэ и помыслить не смели, что замаскированные стрелки сидят аж за половину километра от периметра стен.

— Да! Да! ДА-А! — заорал Гимран, успевший и сам сделать три выстрела. — Мы хорошо проредили защитников на башнях! Штук сорок озарённых, не меньше! На каждой, Наставник! НА КАЖДОЙ!

— Тихо-тихо, не ликуй раньше времени, — с волнением пробормотал я. — Всё ещё только начинается…

Обстановка на поле брани совершенно неожиданно обернулась в нашу пользу. Враг уже не мог свободно расстреливать пехоту. И это позволило Ронхеймским палачам забраться на юго-восточный участок стены. Там они, размахивая двуручными мечами, задорно рубились с молдегарами, ничуть не уступая тем ни в силе, ни в бесстрашии. Они тоже презрели смерть. Они стремились к ней, хохоча и смеясь, будто прыгали в объятия любимой жены. Если Сигрид Ледяной Глаз наблюдал сейчас за своими сыновьями, то наверняка безмерно ими гордился.

Но вскоре всё чаще стали мелькать на стенах серебристые доспехи Дев войны. Они хоть как-то помогали сдерживать неукротимый натиск северян. Но даже у дьявольски ловких и быстрых алавиек не получилось вот так с наскоку охладить пыл ронхеймцев. Те прямо на бегу выдумали отличную тактику — пользуясь преимуществом своего длинного двуручного оружия, они загоняли воительниц ближе к парапету, а там, с земли, их разили наши милитарии. Пока что всё шло просто великолепно.

Часть наших войск, не встречая практически никакого сопротивления, добралась и до ворот. Несколько раз ухнули тараны, а затем кто-то из моего братства засадил прямо между створок «Поцелуй Абиссалии». Заклинание продавило неаккуратную дыру в толстом брусе, укреплённом стальными полосами. И пусть я не мог видеть, что там именно происходит сейчас позади ворот, но предполагал, что там было очень жарко.

Командование бастиона, почуяв куда подул ветер, предприняло ещё одну попытку организовать отпор силами своих озарённых. Угроза прорыва обороны сразу на двух участках вынудила алавийцев снова показаться между зубцов высоких башен. Они даже успели пустить по три десятка боевых плетений в бушующую у подножья стен толпу штурмующих. Но эта атака стоила им ещё почти дюжину милитариев, поскольку снайперы не зевали.

— Я не верю тому, что вижу! Персты падают прямо на моих глазах! — радовался Гимран. — А ведь мы ещё даже не все ваши наработки задействовали, экселенс!

— Не думаю, что всё будет так уж легко, — пессимистично откликнулся я.

И тут, словно в ответ на мои опасения, над всеми пятью башнями сомкнулись сегментарные защитные купола. А вот и «Чешуя». Вернее, её алавийская прародительница. Я уже понял, что мы с темноликими пришли к схожему по эффективности заклинанию, только разными путями. И теперь вражеские маги атаковали значительно смелее. В барьере возникали крохотные окошки, попасть в которые было не так уж и просто. А из них практически в том же объёме, что и вначале штурма, на головы нашей пехоте посыпались боевые плетения. И само по себе это не меняло расклада на земле. Но тут я заметил кое-что очень тревожное…

— Они собираются ударить Ариканией! Кардиналы поднялись на башни! — отрывисто бросил я.

— С чего вы взяли, Наставник⁈ — переполошился Гимран.

— Вижу, Шёпот! Вижу сквозь мутную пелену алавийских барьеров, как они чертят нечто очень объёмное. Вот и всё. Шутки кончились. За нас взялись всерьёз.

— Боги… там же внизу тысячи солдат и Безликих! Это… это же…

— А ты думал, Гимран, что темнолицые не используют свой главнейший козырь? — нервно усмехнулся я под стальной маской.

— Нет… конечно же нет, — смущенно пробормотал мой помощник. — Я надеюсь, вы знаете, что делать, Наставник.

— Разумеется, — уверенно кивнул я. — Вот и пришло время для моих остальных «наработок», как ты изволил выразиться. Пока всё внимание защитников занимают штурмующие, мы должны успеть проскочить незамеченными. Вы готовы братья⁈

— Да, Великий Наставник! — прокричал мой личный десяток Безликих.

— Тогда за мной!

Я устремился прочь от поля битвы. Настал черёд не только смотреть, но и действовать самому. На ходу я расслышал за спиной взволнованный шёпот Тарина, который прекрасно знал, что именно нам предстоит:

— Клариссия милосердная, защити и сбереги… Как же можно быть готовым к такому⁈

Ох, старина, да если бы я сам знал…

Эпилог

Двое братьев, сторожащие накрытые плотной толстой тканью телеги, приметили нас издалека. Они вскочили на ноги и практически не меняли поз, пока мы не подошли вплотную. Видимо, тоже до последнего надеялись, как и Тарин, что им не придётся участвовать в моей сумасбродной авантюре. Но не срослось…

— Готовьте аппараты! Оба! — отрывисто скомандовал я и первым схватил край тканого полотна.

Работая в двенадцать пар рук, мы с Безликими быстро, но аккуратно разложили на ровном участке земли доселе невиданные в этом мире изобретения. Выглядели они неказисто, как практически все мои новшества. И вряд ли кто-нибудь, глядя на них со стороны, мог предположить, в какую сумму обошлось их производство.

Первым делом мы установили на земле простецкий, и я бы даже сказал, грубоватый короб с бортами. Он имел квадратную форму и был изготовлен из прочных жердей. С виду, может, он и не казался надёжным. Но в ходе экспериментов шестерых человек выдержал совершенно уверенно. Даже не прогнулся. И это невзирая на то, что его дно зияло частыми зазорами, в которые без труда можно просунуть два пальца. Но так и должно быть. Всё это часть моей задумки, а не небрежность.

Далее настал черёд самого главного. Безликие, прекрасно зная о ценности своей ноши, бережно спустили с телеги первый промасленный свёрток из грязноватой на вид ткани. Он выглядел объёмным, но пара братьев несла его без особых усилий. Секрет заключался в том, что это не просто тканное полото. А тончайший и легчайший медеский шёлк. И обошёлся он мне почти в две тысячи золотых монет.

— Великий Наставник, как вы, говорите, окрестили своё изобретение? — отвлекла меня милария гран Мерадон, которая, судя по всему, тоже начала изрядно нервничать, и разговором пыталась унять беспокойство.

— Это называется аэростат, Исла. Если по-простому, то воздушный шар, — поведал я.

— И он… прям полетит? — жалобно проблеял Тарин.

— Да.

— Высоко?

— Выше башен Перстов Элдрима! — раздражённо дёрнул я плечом. — Ты что, забыл уже мои объяснения⁈

— О боги, Наставник, не гневайтесь. Я думал, то была просто фигура речи…

— Ага, размечтался…

На сбор и подготовку двух воздушных шаров не понадобилось много времени. На создание рабочего прототипа его ушло гораздо больше. На один только поиск огнеупорной и герметизирующей пропитки, которая не увеличила бы до критически неприемлемых значений вес самого шёлка, затрачено больше полутора лун. Но мы справились. Причём, Гимран, давно уже помогавший мне на ниве изготовления кровавых алмазов, сделал для этого как бы не больше меня. Как минимум, он помог довести мою изначально абстрактную идею до логического завершения. Именно его острый ум догадался до создания воздухонепроницаемой пропитки из порошка алунита и вываренной до состояния холодца рыбьей кожи. Воняло оно, конечно, отвратительно. Особенно в процессе сушки. Но зато моментом разрешило множество проблем, над которыми я безуспешно бился.

— По местам, сейчас будем подниматься, — предупредил я, закончив подвязывать многочисленными шнурами полотно своего шара к корзине. — Гимран, ты всё запомнил? Как только оторвёмся от земли, рассчитывать придётся лишь на самих себя.

— Не волнуйтесь, мой экселенс, я знаю, что делать, — самоуверенно заявил помощник.

— Хотелось бы верить…

На этом отряду пришлось разделиться. Шестеро Безликих во главе с Гимраном погрузились в одну корзину. А я с пятёркой оставшихся братьев — в другую. Теперь самый ответственный момент…

Создавая раз за разом небольшие воздушные волны, я загонял их в сложенный шёлковый купол, постепенно раздувая его. Тем же самым занимался и Гимран в тридцати метрах от нас. Когда полотно оказалось полностью надуто, Безликие слегка подтянули аэростат за верёвки, а я сразу же сформировал поистине гигантское плетение «Горелки».

Направив с ладони ревущую струю синего пламени, я стал ждать, когда воздух прогреется до нужной температуры и придаст нам необходимую выталкивающую силу. Страшно представить, но мы сейчас полетим на пропитанном куске ткани, который стоит как целый дом в Арнфальде. Вот только сгореть вся эта конструкция может от любого неверного движения. И, если честно, у меня не было железобетонной уверенности, что тормозные модули от плетения «Катапульты» спасут нас при падении с достаточно большой высоты. Зато присутствовала слепая надежда и вера в госпожу удачу…

— А-а-а! Мы движемся! — испуганно вскрикнул Тарин, возбуждённо вцепившись в жердины корзины.

— Именно, Шторм! Так и задумано! — бойко ответила ему Исла. — А потому прекрати визжать, будто юная девица, случайно заглянувшая в солдатские купальни!

Безликие рассмеялись, но без огонька. Госпожа Полночь, конечно, молодец, что попыталась разрядить обстановку. Однако ей это не удалось. Когда вы медленно поднимаетесь над землёй в тесном дырявом коробе, как-то не до веселья.

— О, милостивые боги, Наставник, почему вы оставили эти щели в полу? — продолжал стонать Тарин. — Сквозь них я вижу, как отдаляется поверхность!

— За тем и оставил, чтобы видеть, куда опускается корзина, — буркнул я, не прекращая поддерживать «Горелку».

— Ну а если вдруг мы… — заикнулся было магистр, но его почти сразу же перебила Исла.

— Я клянусь честью фамилии Мерадон, что скину тебя отсюда, если ты сейчас же не заткнёшься! Если тебе страшно, не смотри вниз! Смотри на небо!

Угроза подействовала. Безликий счёл за благо запрокинуть голову вверх и неотрывно смотреть на облака, пока воздушный шар неспешно поднимал нашу группу. Чуть поодаль, отставая на пару-тройку саженей, Гимран выводил второй аэростат. Насколько я мог судить, у него процесс тоже проходил штатно и без происшествий.

Вскоре мы поднялись на высоту, откуда поле битвы предстало перед нами как на ладони. Ронхеймские палачи всё ещё держали участок стены между восточными башнями, а Сыновья копья совместно с Корпусом Вечной Звезды уже успели разнести в щепки могучие створки ворот. Ещё чуть-чуть и бойня развернётся уже внутри одного из участков бастиона! Мы просто обязаны успеть…

Внезапно со стороны крепости послышался утробный рокот. Он звучал так низко и так угрожающе, словно это сами Персты злобно зарычали, предостерегая штурмующих. Даже на таком расстоянии этот басовитый гул пробирал до самых костей, вызывая болезненные вибрации по всему телу. А уж что творилось сейчас там, под стенами, мне и думать не хотелось.

— Кларисия, великая заступница, это… это же… — ошарашено выдохнула Исла, глядя вниз.

— Арикания, — глухо закончил я за неё. — Во всём своём ужасающем величии.

Проклятые темноликие завершили плетение. И оно, сияя подобно солнцу, устремилось к земле. Ему наперерез помчались десятки тусклых искорок — это Безликие, дерущиеся в первых рядах, пытались разбить вражеское заклинание «Паутинками». Но не вышло. Творение альвэ было под завязку накачано энергией. Оно просто сжигало своей пульсирующей аурой все чары, которые к нему приближались. Это оказалась магия совсем иного уровня, против которого люди беззащитны.

А потом ослепительно сверкающий шар достиг земли и превратил всё в ад…

Почва близ крепости сразу же вздыбилась и пошла волнами. Многотонные валы перехлёстывались и сталкивались друг с другом, перетирая в кровавый фарш тысячи и тысячи наших солдат. То, что секунду назад ещё было плотным строем, превратилось в грязно-бурое месиво. Бойцы, кому не посчастливилось уцелеть в этом хаосе, лежали заживо погребёнными и медленно задыхались, зажатые меж земляными пластами. Повсюду виднелись торчащие руки, которые судорожно дёргались и скребли влажный от крови грунт. Крик поднялся такой, что разнёсся на несколько вёрст, долетая в том числе и до нас. Это был поистине ужасающий вой. Тот самый, что рвётся из глотки вместе с кровью и внутренностями.

В один момент масштабное заклинание прервало неисчислимое количество жизней. Прихлопнуло их, словно обутая в тяжелый сапог нога, упавшая на муравейник. Таково было величие Капитулата…

— Они… они даже не успели испугаться, — тихо проговорил Тарин, ненадолго позабыв о собственной боязни высоты.

Но я ничего не ответил, потому что это была ложь. Я и сам ведь прошёл через подобное. И поэтому знал — когда стоишь там, то страх парализует до такой степени, что ты можешь только молиться. Это уже и не страх даже, а подлинный животный ужас. Незримый и липкий. Он витает над полем боя, проникая в умы и ломая границы человеческой личности. Даже самые отважные герои не смогут к этому привыкнуть.

На фоне бушующей кровавой схватки наши два аэростата оставались островками безмятежности. Они уже поднялись на высоту порядка ста пятидесяти метров. И поскольку мы висели немного в стороне от направления штурма, то, кажется, альвэ нас и вовсе не замечали.

— Ух, дерьмо, — выдохнул я, рассматривая «Орлиным взором» верхушки башен.

— В чём дело, экселенс? — встревожились соратники.

— Темноликие снова плетут чары…

— Нужно поторопиться! Нельзя им позволить совершить задуманное! — всполошилась Исла. — Их магия, она… она слишком разрушительна! Пехота может дрогнуть и отступить!

— Надеюсь, что офицеры знают своё дело и не позволят этому произойти, — твёрдо произнёс я. А мысленно добавил: «Иначе все мы обречены…»

Поскольку аэростаты не имели абсолютно никаких механизмов управления, корректировать курс приходилось мне. Одной рукой я удерживал «Горелку», а другой создавал небольшие воздушные волны, которые аккуратно подталкивали нас в сторону бастиона. Благодаря занятиям с Элиирой, я многое узнал о тонкостях управления энергиями. Особенно стихийными. Поэтому мне удавалось вести болтающуюся в воздухе корзину, избегая опасной тряски, которая могла бы выкинуть всех пассажиров за борт. Гимран своё судно вёл ещё медленней, но вместе с тем и осторожней.

Безликие, составляющие мне компанию, рассредоточились по периметру корзины и внимательно следили за бастионом. Шанс, что нас достанут на такой высоте был невелик, но всё же существовал. Но алавайцы если и обратили внимание на неизвестные летающие цели, то пока бездействовали. Потому ничто не мешало аэростатам беспрепятственно достигнуть крепости и зависнуть над ней.

— Исла, вперёд! Твой выход! — прокричал я.

— Да, мой экселенс! — бодро откликнулась озарённая.

Она сдёрнула с плеча карабин и открыла фокусную камору. Вот только вместо пули в дульное гнездо милария гран Мерадон поместила идеально зашлифованный и выверенный по размеру кровавый алмаз. Работала она сноровисто и уверено. Но в самый решающий момент вдруг запаниковала.

— Наставник, пожалуйста, помогите! — неожиданно взмолилась Безликая. — Пальцы дрожат, я боюсь ошибиться в истинных слогах!

— Тарин, перехвати «Горелку!» — приказал я. — Не вздумай подать больше энергии, иначе купол аэростата сгорит ко всем дьяволам!

Магистр без лишних объяснений подскочил и принял у меня власть над чарами. А я, освободив место рулевого, кинулся к Исле. В принципе, мне было ясно, с чем у неё возникли трудности. Конструкт «Поцелуя Абиссалии» сложен и многогранен. Но даже не в этом его особенность. Главная опасность таится в том, что если ошибиться в наложении множества слоёв плетения, то вместо желаемого кумулятивного эффекта получится простой взрыв, которой не то что «Чешую» не пробьёт, а даже обычный «Покров» вряд ли потушит. А поскольку таких алмазных пуль я смог создать всего четыре — по паре на каждого стрелка в аэростате, то и допускать ошибки было крайне нежелательно. Особенно сейчас, когда на счету каждая секунда. Ведь альвэ уже должны заканчивать творение следующего высшего заклинания…

— Стрелять сможешь? — осведомился я у Ислы, пока сплетал узлы чар.

— С такого расстояния точно не промажу, мой экселенс! — ударила себя в грудь озарённая.

— Ну, тогда держи!

Сформировав пустой конструкт, который внешне походил на запертый в стеклянной сфере цветок, я подсадил его на кончик алмазной пули. «Поцелуй Абиссалии» сразу же засиял, вбирая в себя энергию. Исла сноровисто стряхнула с кольца искорку активирующего плетения, захлопнула затвор фокусной каморы, а затем вскочила в полный рост, вскидывая карабин. На прицеливание у неё ушло чуть больше двух секунд. А после грянул выстрел…

По куполу вражеской «Чешуи» прошлась волна, которую я прекрасно видел сквозь решетчатый пол корзины. Милария гран Мерадон попала точно в вершину полусферы. На долю мгновения над защитным плетением темноликих зажглась яркая вспышка, которую будто бы затянуло сквозь стенку магического барьера. Внутри заклинание развернулось на полную мощь, превращаясь в безудержный огненный смерч. Он пронёсся под колпаком «Чешуи», разрывая на атомы и испепеляя всё на своём пути. Всего один ничтожный миг — и десятки алавийских озарённых превратились в тщательно перемешанный фарш.

Как вам такое, темнорожие ублюдки⁈

— ТАРИН, ТУШИ ОГОНЬ! СНИЖАЕМСЯ! ДЕРЖИТЕСЬ! — проревел я, перекрывая доносящийся снизу шум битвы, и дёрнул за небольшой свисающий шнурок.

На вершине купола нашего аэростата откинулся плотный кожаный лепесток, выпуская кубометры раскалённого воздуха. И шар стремительно пошёл на снижение. Пока мы летели вниз, с двух соседних башен нас попытались достать и боевыми чарами, и арбалетными болтами. Но первые сильно промазали, а вторые отклонили Безликие.

Внимательно следя сквозь частые щели в полу корзины, куда нас несёт, я несколькими заклинаниями скорректировал траекторию приземления. А когда до вершины башни осталось около пятнадцати метров, то вместе с Безликими перемахнул через невысокий борт и полетел вниз.

От ощущения свободного падения перехватывает дыхание, но закалённый в боях разум не позволил панике взять верх. Пальцы совершают короткий пасс, усечённое плетение «Катапульты» без разгонного блока зарождается в ладони быстрее, чем когда-либо. Целое мгновение ветер яростно треплет мои одежды, а потом… Бух! Подошвы ударяются прямо об сегментарную полусферу «Чешуи». А рядом с точно таким же глухим плотным звуком приземляются и Безликие.

— Работаем! — скомандовала вместо меня Исла.

И мы вшестером быстро разобрали чужое защитное плетение, вышибая каждый его сегмент «Штопорами». В нос тут же ударил едкий смрад палёного мяса, внутренностей и горького дыма. Будто сам дракон блеванул в раскалённую сковороду… Но это уже было неважно, ведь мы захватили целую башню!

— Давай-давай, бей ублюдков! — подбадривающе закричал я, забрасывая стены и внутренние участки бастиона ворохом «Матрёшек».

Братья поддержали мою атаку со всех перстней. И буквально за десяток секунд нам удалось проредить вражеский гарнизон на несколько сотен бойцов. Молдегары, кажущиеся с высоты жирными чёрными жуками, в панике забегали. Им некуда было прятаться, поскольку Капитулат не предполагал, что противник будет вести огонь с их же башен. А между ними изредка сверкали серебристые искорки доспехов Дев войны. Они пытались навести порядок в рядах своей пехоты, но сами падали жертвами наших плетений.

Десятки тысяч глоток по ту сторону стен радостно завопили, вознося нам славу. Наши войска быстро заметили, что одна из башен захвачена. И именно сей маленький триумф определил исход всей осады. Каждый солдат вдруг понял — этот штурм отличается от тысяч прошлых. Ведь он действительно имеет шанс на успех! Командование не гонит их на убой, а воплощает в жизнь сложный многогранный план, неведомый простому воину. И это осознание вознесло боевой дух объединённых войск людских государств до каких-то невообразимых высот. Сегодня каждый стал героем. Ведь о тех, кто захватил Персты Элдрима, слагать легенды будут вечно! А герои не ведают страха и сомнений. Они идут побеждать!

Наша пехота бросилась в атаку с таким неистовством, что в считанные минуты вытеснила противника ещё на одном отрезке стены. Гимран с братьями успешно высадились на второй восточной башне и без труда захватили её с помощью той же тактики, что и мы. И теперь десантная группа с другого аэростата тоже поддерживала наступление объединённой армии активным магическим огнём.

Окружённые разлитой кровью алавийцев, мы практически не знали нужды в энергии. Заклинания сыпались таким плотным потоком, какой не смогли создать полсотни темноликих bloedweler. Несколько раз к нам пытались наведаться вражеские солдаты. Но Исла уничтожала всякого, кто поднимался по единственному узкому проходу.

Не могу сказать, сколько длилось сражение. В какой-то момент мои пальцы скручивало узлами от судорог — так много мне пришлось колдовать. Но всё равно чудилось, будто прошло не более получаса. И тем удивительней стал момент, когда полоса горизонта за спиной вдруг окрасилась красным.

За этот срок Ронхеймские палачи разметали остатки легионов Капитулата. Сыновья копья и милитарии Корпуса Вечной Звезды додавили попрятавшихся во внутренних помещениях крепости Дев войны. Оставшиеся три башни сопротивлялись недолго. Одну взяли штурмом Безликие вместе с Ронхеймскими палачами. А защитные барьеры двух других наши десантные отряды прошибли с помощью оставшихся алмазных пуль. Когда «Поцелуи Абиссалии» выжгли и порвали в клочья прикрытых магическими куполами алавийцев, для нашей пехоты наступило настоящее раздолье. Она ураганом домчалась до башен и вступила в яростную схватку с остатками гарнизона крепости, не позволяя им вновь занять позиции наверху.

Да, это ещё был не конец, ведь альвэ дрались до последнего вздоха. Они знали о репутации Перстов Элдрима. За более чем полвека этот бастион и его защитники успели стать символом, вселяющим черное отчаянье в человеческие сердца. Каждый солдат с людских земель боялся услышать, что его отправляют штурмовать недосягаемо высокие башни, которые перемололи три поколения воинов. И сегодня настал час расплаты за пережитый страх. Потому-то алавийцы боялись сдаваться на милость штурмующих. Ведь смерть в бою была не так ужасна, как перспектива попасть в руки пылающих гневом и злым весельем людей. Молдегары так и вовсе не ведали такой процедуры, как сдача в плен. Потому бились хладнокровно, не ожидая пощады. Но интриги в этом противостоянии не осталось никакой. Это уже была агония гарнизона. И наша победа.

Я не верю, что сделал это. Я захватил бастион, на протяжении шестидесяти лет стоявший костью в горле у всего независимого человечества. Неужели, я не сплю?

Когда в поле моей досягаемости не осталось врагов, которых нужно уничтожать, я прислонился к зубцу башни спиной и бессильно сполз в густую зловонную жижу, в которую превратились бывшие защитники Перстов. Оставаться на ногах не было уже просто никаких моральных и волевых сил.

— Экселенс… вы можете себе это представить? — раздался надо мной голос Ислы.

Я крайне неохотно поднял голову и узрел, как милария гран Мерадон, сорвав вуаль с лица, смотрит вдаль. Смотрит, а из её единственного глаза неудержимо бегут слёзы.

— Вы сделали это… вы это сделали… невозможно… — бормотала она, а потом неожиданно перешла на крик: — Персты Элдрима пали к вашим ногам, Великий Наставник!

Почуяв лёгкий стыд за то, что расселся как бродяга в луже нечистот, я заставил себя подняться на ноги.

— Не я. Мы сделали это, братья! — хотел я подбавить торжественности в голос, но исторг из себя лишь хриплое карканье.

Тем не менее, пятёрка Безликих поддержала мои слова восторженным рёвом. Магистры смеялись, плакали, поздравляли друг друга и обнимались. Это был по-настоящему важный день в наших жизнях! День, который ещё долго будет греметь в веках…

* * *

Сапоги служащих Пятого Ордена гулко гремели под сводами патриаршего дворца. Серый Рыцарь вела своих людей к торжеству истины, ибо нет участи хуже, нежели зрячему жить в тумане лжи. А служителям Сагариса вдвойне стыдно молчать о правде, что им открылась. Ведь престол, которому они присягали на верность, оказался захвачен непонятно кем. Судьба членов правящей семьи неизвестна. Возможно, настоящий Леоран гран Блейсин ещё жив. Но узнать это можно только в одном случае. И сейчас шанс подвернулся наиболее подходящий.

Безликие демоны практически полным составом отправились умирать на запад, уведя за собой, к сожалению, и десятки тысяч славных сыновей Патриархии. И дворец очистился от гнилостного влияния Маэстро и его прихвостней. А потому никто не мог воспрепятствовать двенадцати Судиям Пятого Ордена вершить справедливый суд над самозванцем. Их основной миссией было задержать того, кто прикрывался личиной Его Благовестия и допросить. Выяснить, жив ли тот, кому они присягали на крови, каким образом произошла подмена, и какую роль во всём этом играл сам Маэстро. От полученных ответов уже будут зависеть и дальнейшие действия Ордена. Обидно и больно понимать, что твою страну использовали для достижения каких-то неясных целей. И оттого сильнее полыхало желание навести порядок в самом сердце государства.

Да, Иерию орден поддержал единогласно. А потому на свержение лжепатриарха отправились изрядная толпа. Милария нор Гремон опасалась, что из-за этого могут начаться столкновение с дворцовой гвардией ещё на внешнем периметре монаршей резиденции. Квартеронка приготовила несколько аргументов, которые могли бы убедить солдат в том, что Пятый Орден не бунтовщики, а наоборот — спасители государства. Что они вырывают настрадавшуюся Патриархию из лап негодяев, развязавших самую кровавую войну за последние четверть века. Но на своём пути процессия орденцев так и не повстречала никого из гвардейцев. Последователи Сагариса столкнулись с солдатами только у самих створок малого совещательного зала, где должен находиться лжепатриарх. Но и тех было всего двое…

— Сложите оружие, и я гарантирую, что вы не пострадаете, — холодно предложила Серый Рыцарь, выступая вперёд.

Гвардейцы набычились и встали в боевую стойку. Они озирались, словно загнанные волки, рассматривая полторы сотни фигур, обступивших их со всех сторон. Здесь присутствовали семь из двенадцати Судий, практически все паладины Сагариса, восемь милитариев Пятого Ордена и несчётное количество следопытов и послушников. Все вооружены и преисполнены решительностью.

— Я последний раз предлагаю: сложите оружие, иначе мы атакуем! — предупредила Иерия, красноречиво поигрывая магистерскими перстнями.

Но парочка упрямых стражей всё равно не отступила. Тогда Серый Рыцарь сформировала заклинание и швырнула в них. Иерия не хотела доводить до смертоубийства, ведь эти солдаты стали жертвой огромного всеобщего обмана. И потому гибели не заслуживали. Так что плетение миларии нор Гремон не убило гвардейцев, а разорвалось в половине сажени от их лиц. Яркий свет и взрыв заставили бойцов закрыться руками и отпрянуть назад. И вот тут-то, не позволяя опомниться, их снесли с ног могучие паладины Пятого Ордена. Великолепно! Путь свободен.

Иерия распахнула двери малого зала и смело вошла внутрь. Самозванец обнаружился там, где пепельноволосая и ждала его увидеть — на чужом троне. Вокруг него толпилось несколько вельмож, которые при появлении бойцов Пятого Ордена трусливо разбежались по углам.

— Пошли прочь! — скомандовала Серый Рыцарь, и дворяне поспешно слиняли, опасаясь даже оглядываться на хмурых последователей Сагариса.

А потом милария нор Гремон перевела взгляд на виновника этого переполоха. Самозванец, не меняя позы, продолжал сидеть на троне и с выражением холодновато-театрального изумления смотрел на происходящее.

— Медленно покажите руки и стяните с них все боевые кольца! — приказала Иерия. — Властью данной мне Благовестивым Леораном гран Блейсин, истинным правителем Южной Патриархии, я объявляю о наложении на вас уз следствия!

Конец седьмой книги.

Content

Ария Вечности

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог