Принцесса на измене

Глава 1

Бабушка

Летним солнечным утром все в Ильморе было хорошо.

Встал я чуть ли не с рассветом, поэтому к десяти часам наслаждался заслуженным отдыхом — или, точнее, сменой обязанностей с хозяйских на отцовские. Лежал под разросшимся ореховым деревом на одеяле, читал вслух книгу сказок, подаренной бабушкой и дедушкой Сотэмай — то есть родителями Леу. Чье полное имя, оказывается, звучало как Элеуретта Виросана Асфиндия Сотэмай, и она его яростно ненавидела! «Леу Вяз звучит гораздо лучше, не буду менять документы, даже не проси, Рей! Какая разница, как меня звали в другом мире⁈»

Сказки, несмотря на происхождение из драконьего мира, выглядели достаточно привычно с сюжетной точки зрения, разве что герои постоянно превращались из драконов в мышек, потом в каких-нибудь бегемотов и обратно. Но это особенно не мешало сюжету.

— И тогда прекрасная принцесса сказала юноше: «Отгадай три моих загадки, и получи…»

— А вам с мамой Рагной принцесса тоже будет загадывать загадки? — спросила Лида, глядя на меня огромными зелеными глазищами. — Когда вы уедете.

— Может, и будет, — сказал я.

— А она страшная, эта принцесса? Она вас съесть не может?

— Лидка, ты что, дура? — снисходительно спросил Саша с позиции старшего почти что на год брата. — Это же не настоящая принцесса, это просто тетя Хелена! Ты не помнишь, мы у них зимой в гостях жили?

— Не настоящая? — огорчилась Лида.

— Настоящая-настоящая, — успокоил ее я. — Только бывшая. Тетя Хелена вышла замуж за дядю Миша и перестала быть принцессой, а стала графиней.

— А почему вы тогда зовете ее принцессой?

— Потому что это звучит красивее, правда? Ты ведь тоже любишь принцесс.

— И я люблю принцесс! — воскликнула Лена. — Папа, читай! Читай дальше!

Лене было всего три с половиной годика — но книги она любила гораздо больше всего остального в жизни. Только и делала, что ходила хвостиком за мной, за Рагной, за Мирой и даже за Габриэлем — уговаривала еще ей почитать. При этом сама учиться отказывалась, поднимала рев, когда ее усаживали за букварь.

А Рей-младший вообще ничего не сказал: лежал себе в корзинке рядом и мирно спал, как и положено в середине дня ребенку, которому только-только полтора исполнилось.

Да, теперь детей было четверо. Точнее, уже даже пятеро, но пятый ожидался месяца через четыре. Ханна, как только отошла от первого шока, вызванного неожиданным оживлением, тут же с энтузиазмом начала ловить меня и себя на слове: мол, она обещала мне десять детей, а она — человек чести! С соблюдением годовых интервалов, рекомендованных Рагной, как раз так и выходило, что сейчас она была на третьем малыше. Материнство действительно приносило ей огромную радость, роды при ее высоком росте и большой физической силе проходили сравнительно легко, беременность, в отличие от мириной второй, не доставляла ни малейших неудобств. Правда, мы уже говорили, что после третьего, которого собирались назвать Виктором, сделаем на несколько лет перерыв: как раз примерно через год-два должна была дозреть кладка Леу. И мы очень крепко подозревали, что на драконьих тройняшек придется бросить все силы, сколько их ни есть!

— Ладно-ладно, читаю… — я нашел глазами потерянную было строчку. — И тогда прекрасная принцесса сказала юноше…

Неожиданно для себя самого я замолчал. Словно ветер пронесся по траве, только не ветер. Я ощутил нечто — движение, намерение, волю. Не то чтобы откровенно враждебную, просто совершенно незнакомую — и острую, точно отлично заточенный клинок. Колыхание ветвей внутри меня, смещение энергетического рисунка вокруг…

Занятия с Ханной и Мириэль не прошли даром.

— Лена, извини, нам придется прерваться. Сидите все спокойно. Саша, охраняй девочек и Рея.

— Да, пап! — пискнул старший сын.

В пять с половиной лет трудновато быть защитником, но обученный Мирой и Ханной ребенок воспринял мою просьбу как должное — точнее, как часть педагогической игры, в которую мы с ними периодически играли.

Для них-то это была игра. Для нас — вполне серьезная тренировка по поведению в экстренной ситуации.

Я сложил книгу с колен, поднялся. Потянулся в пространственный карман, доставая меч — тот самый, что когда-то был Ханной. Ритуал его ничуть не повредил, но она заявила, что за сотню лет он ей до смерти надоел, и лучше она себе закажет новый, совершенно «чистый». А вот мне артефактное оружие с накопленным опытом тысяч поединков очень даже пригодится.

Так, с мечом наизготовку, я замер, пытаясь понять, откуда выскочит враг — а заодно посылая сигнал сторожевым крыскам: пусть бегут к женам, зовут их сюда!

Вроде я держался настороже, но, когда из-за ажурного молодого кустика смородины шагнула и встала прямо передо мною девушка, держа на ладони мышиный скелетик, это застало меня совершенно врасплох. Я мог бы поклясться, что за этим кустом даже кошка не укроется, не то что взрослый человек! А она как-то спряталась. И теперь стояла передо мной с улыбкой, не доставая оружия — рукояти двух мечей торчали у нее за плечами.

Девушка была невероятно красива. Идеальное лицо, такое в моем прошлом мире не сходило бы с обложек журналов. Светлые волосы, ярко-фиолетовые глаза. Длинные уши, однозначно показывающие происхождение этой красы несказанной. Черный комбинезон, облегающий идеальную женственную фигуру. Ниндзя из компьютерных игр, вот кого она мне сразу напомнила. Но от светловолосой эльфийки с мышиным скелетиком в руке веяло совершенно настоящей, не виртуальной опасностью.

Скелетик пытался механически вырваться из ее хватки, но она держала его без всякого напряжения — а ведь я на опыте знал, что у этих созданий очень сильные лапки!

— Добрый день, госпожа Эровир, — сказал я женщине, не опуская меча. — Вы явились сюда, чтобы убить мою жену — или чтобы поговорить?

Больше всего я боялся, что женщина скажет: «Я ее уже убила». Потому что передо мной действительно стояла ниндзя высочайшего класса, такая, что, если бы мы столкнулись с кем-то вроде нее при походе Темного властелина шесть лет назад — очень вероятно, что дело окончилось бы гораздо печальнее для нас! Без жертв бы обойтись не удалось.

Мириэль, рассказывая мне о ней, неоднократно подчеркивала: «Я не гожусь ей и в подметки! Да, я маг, и это делает меня сильнее — но за ее плечами тысячелетний опыт и такие секреты мастерства, в которые меня даже не начинали посвящать!»

— Андрей Вяз, я полагаю? — женщина сжала кулак — и крысиный скелетик рассыпался в пыль. — Где Мириэль Аннирикей?

И тут женщину снесло резким порывом ветра.

— Прямо здесь! — хмуро сказала Мира, появляясь позади меня, из-за орехового дерева, под которым мы с детьми расположились.

— Мама-мама-мама! — радостно завопил Сашка. — Сейчас всем покажет!

— Тише, молчи! — Лидка зажала ему рот.

Лена зажала рот сама себе, а Рей-младший даже не проснулся.

Мира была одета в свое обычное домашнее платье — с оборочками, бантиками на рукавах и кружевами на корсаже. Но в этот момент, то ли благодаря выражению лица и сабле в руке, то ли благодаря плавным и хищным движениям показалась мне даже еще опаснее госпожи Лидиэль Эровир — своей бабушки.

Эльфийка в черном появилась снова — и, наверное, атаковала. «Наверное», потому что несмотря на привычку наблюдать бои, и тренировочные, и настоящие, и повышенной скорости реакции благодаря магической связи с Мирой и Леу, я еле мог рассмотреть, что происходило потом.

Прямо перед нами с детьми, на поляне, разыгралась битва титанов — я еле успел поставить слабый некромантский барьер, чтобы по нам не прилетело ничего серьезного! Действительно слабый: энергии Нежизни, которую я получал от Рагны, не хватало на что-то серьезное, так что созданная мною преграда не могла полностью останавливать тяжелые и быстро летящие предметы — но хоть замедлять.

Вовремя, однако, я сообразил: по барьеру тут же забарабанили комья земли и ошметки травы! По поляне гулял настоящий смерч, поднимая верхний слой дерна — потом распался, открыв две женские фигуры, стоявшие друг напротив друга в боевых стойках. Платье Миры было изорвано — юбка вообще напополам, видно, чтобы движение не сковывать — аккуратная прическа второй эльфийки растрепалась. Секундная передышка — и женщины вновь бросились в атаку. Мириэль била одновременно магией: я видел характерный белый туман, окутавший ее фигуру. Бабушка, кажется, активировала защитные артефакты: у нее на груди, на запястьях и на лодыжках возникли туманные пятна.

Моя жена и ее родственница двигались слишком быстро, обмениваясь ударами, я не успевал за ними проследить — смутно понимал только, что Мириэль яростно атакует, пытаясь зажать противницу в угол, а та в основном защищается, иногда пробуя контратаки исподтишка, выматывает свою бывшую воспитанницу.

Вот ей удалось буквально на миг сбросить напор Миры — и Лидиэль пошла в атаку сама, орудуя двумя клинками так быстро, что ни рук, ни собственно мечей не было видно. Как там Мира с одной-единственной саблей⁈ Да еще с такой, которая, вообще-то, была подарена самой Лидиэль — вдруг она как-то заколдована и не станет ранить дарительницу⁈

Словно в ответ на мои мысли, раздался взрыв. Мощный, такой, что деревья на опушке леса недалеко от нас пригнулись! Рей в корзине за моей спиной проснулся и заорал, Лена заплакала.

И это при том, что у нас на голове даже волосы не пошевелились — усиленный до предела некромантский барьер стал сплошной темно-серой полупрозрачной стеной, через которую резко стало плохо видно, и иногда взрывался сполохами черных огоньков. Предельная насыщенность энергией. Обычный сильный некромант не удержит такой уровень и нескольких минут — а лич способен держать подобный барьер пару часов.

— Тише, Леночка, тише, тише, мои хорошие! — сказал за спиной голос Рагны. — Все уже хорошо!

— Мама Рагна-а-а! — тут же заревела Ленка. — Мне стра-а-шно!

Я на них не смотрел, хотя очень хотелось: напрягая глаза, вглядывался в мешанину из тумана за темно-серым барьером. Иначе не миновать мне многочасовой лекции от Ханны и самой Миры о главном и второстепенном в бою!

Судя по шороху, и смене тона плача, Рагна взяла Андрея-младшего из корзинки и прижала к себе.

— А мне было совсем не страшно! — с вызовом сказал Саша. — А мама эту тетю взорвала?

— Сейчас посмотрим.

Я отшатнулся — о барьер, как о настоящее стекло, ударилась щекой и ладонями светловолосая эльфийка. Миг — и из тумана позади нее выплыло разгневанное лицо Миры с царапиной на щеке. Моя жена держала свою бабушку в болевом захвате, прижимая к барьеру.

— Мне убить тебя? — хмуро спросила она у Лидиэль. — Или ты поклянешься памятью своего сына, что уйдешь сейчас, не причинив нам вреда?

— Я… не… убивать тебя пришла, — с трудом выдавила Лидиэль. — Только проведать. Клянусь памятью Тиарнона!

— Что⁈ — ахнула Мира.

— То! — простонала Лидиэль. — Отпусти бабушку! Никто меня не посылал! Никто мне не приказывал убивать тебя! Аннирикеи считают, что ты мертва, и я не спешила… развеивать их заблуждения.

Мира отступила на шаг назад, Лидиэль со стоном сползла вниз по барьеру и закашлялась, оставляя на губах сгустки крови.

— Молодец, внучка… — пробормотала она, валяясь на земле. — Горжусь…

— Бабушка! — ахнула Мира, падая рядом с ней на колени. — Родная, что же ты! Постой, погоди, сейчас я тебя подлечу…

Темно-серый барьер пропал, как не было, возвращая краски мира.

Рагна чуть подвинула меня плечом, уже без ребенка на руках подходя к только что воевавшим женщинам, плавно опустилась на колени рядом с Мирой.

— Давай помогу.

* * *

…Сколько себя помнила, Мириэль носила фамилию Аннирикей — но росла в клане Эровиров. У нее очень мало сохранилось воспоминаний о родном отце: он погиб в одной из межклановых стычек, когда ей едва исполнилось десять — для эльфов этот возраст эквивалентен примерно трем человеческим годам. Но все же несколько их разговоров и проведенных вместе вечеров в памяти остались, как и глубокое счастье, окутывающее все эти моменты. Один из запомнившихся ей разговоров как раз касался ее фамилии.

— Папа, а почему так? Почему меня зовут по-другому, не так, как вас?

— Потому что ты — наше сокровище, доверенное на сохранение. Аннирикеи — наши князья, наши покровители и защитники. Предназначение Эровиров — служить им. Большая удача, что твоя уважаемая матушка согласилась, чтобы мы тебя воспитывали и обучали, пока ты маленькая!

— А почему моя уважаемая матушка тоже с нами не живет? И никогда не навещает?

— Потому что в Старших родах совсем другие правила. У них это не принято. У нее очень много обязанностей в своем роду, она не может позволить себе возиться с детьми и внуками, как бабушка Лида.

— Но ведь у бабушки Лиды тоже много всяких дел!

— Это совсем другие дела, мой белый цветочек. Сейчас тебе будет трудно понять, но я постараюсь объяснить получше, когда подрастешь.

— А бабушка говорит, что если не можешь объяснить ребенку, значит, сам не понимаешь!

Тиарнон Эровир засмеялся.

— Наверное, я не понимаю! Я, знаешь ли, глуповат, так все говорят. И твоя бабушка в том числе.

Когда я спросил у Миры, каким она запомнила своего отца и как он выглядел, она задумчиво сказала: «Знаешь, немного напоминал тебя. Смех у вас был похожий, такой же добродушный. Хотя внешне — ничего общего. В принципе, Саша — почти его копия, можешь просто представить, каким он будет лет в двадцать!»

А объяснить, что же за дела удерживают представительницу Старшего рода Инириэль Аннирикей от общения с дочерью, Тиарнон не мог по одной простой причине: ему пришлось бы сказать, что Инири — бессердечная сука, которая плевать хотела на младшую дочь и хочет только воспользоваться ею для упрочнения своей власти в клане. А Тиарнон физически не мог произнести такого про свою кратковременную возлюбленную, которую до самого конца преданно обожал, придумывая ей разные оправдания. «Наверное, он и правда был глуповат, — со вздохом произнесла Мириэль. — Он и погиб-то, выполняя какое-то ее идиотское задание… Но он был лучшим папой в мире и очень, очень сильно меня любил!»

Ситуация, как маленькая Мира поняла ее в итоге, обстояла примерно таким образом.

Существовал клан Аннирикеев — могущественный, сильный, но временно потерпевший поражение от злых врагов. Существовал клан Эровиров — менее могущественный и не такой сильный, который всегда верно служил Аннирикеям в качестве бойцов и охранников. Тиарнон Эровир полюбил прекрасную Инириэль Аннирикей и предложил ей себя. Она милостиво приняла этот дар.

Обычно у эльфов мало детей — однако Инири отличалась невероятной плодовитостью, и за пятьсот лет своей жизни успела родить не одного, не двух, а целых троих детей! Но никто не ожидал, что ей удастся забеременеть в четвертый раз. Сам факт этой беременности немедленно вознес ее на заоблачную высоту в клане Аннирикеев, приблизив к самому старому князю — прадеду Инири, который раньше не отличал ее из числа других своих правнуков. Однако сама дочь была не так уж и нужна, тем более, что в генетических расчетах Тиарнон Эровир фигурировал как «слабая» пара для Инири: ожидалось, что их отпрыск родится здоровым, но не унаследует никаких особенных родовых качеств.

Поэтому когда мать Тиарнона, Лидиэль Аннирикей, упала ниц перед Инири и попросила разрешения воспитывать внучку, потому что Тиарнон — их с мужем единственный ребенок, а других внуков у них нет, то Инири милостиво согласилась. Ей это ничего не стоило, зато позволяло прослыть милосердной и сострадательной.

Так что до десяти лет Мириэль жила в атмосфере полнейшего счастья, купаясь в любви и обожании бабушки, отца и чуть менее дедушки (он был более суровым человеком и постоянно занимался делами клана, так что его Мира видела реже).

Потом отец погиб, и жизнь сразу стала не такой счастливой. Бабушка с дедушкой по-прежнему баловали и ласкали Мириэль, но одновременно они стали куда строже, чем раньше, учить ее и больше спрашивать. Бабушка даже часто говорила ей прямо:

— Теперь, когда твоего отца больше нет, твоя мать сказала, что рано или поздно заберет тебя. Ей нужен тот, кто будет делать для нее опасную работу вместо Тиарнона. Тебе нужно учиться лучше, чтобы заменить отца.

Бабушка говорила это с тревогой и даже горем, и Мира не понимала, почему.

— Конечно, я изо всех сил буду стараться! — радостно отвечала она. — Я стану таким же хорошим воином, как папа! Матушка будет мною довольна!

Лишь потом Мира поняла: бабушка отлично знала, что за человек ее мать. И пыталась всячески предупредить Миру. Но Мириэль совершенно не ловила намеков, а прямо сказать Эровиры не могли — они в свое время принесли Аннирикеям ту же Клятву, что принесла потом сама Мира, а значит, не могли напрямую противоречить воле Инири. Она же, отдавая дочь, предусмотрительно велела Эровирам воспитывать ее «в духе почтения и уважения к клану Аннирикей».

А вот что бабушка говорила почти прямо:

— Ты должна найти союзников среди Аннирикеев, когда попадешь в этот клан. Должна найти тех, кто тебя поддержит. Возможно, твоя мать не будет среди них. Она — очень занятой и высокопоставленный человек, у нее много других дел. Быть может, помогут твои братья и сестра…

Но, когда в пятьдесят лет, незадолго до ее первого совершеннолетия, Миру все-таки отправили в материнский клан, оказалось, что с союзниками там туго.

Старшие братья и сестра Мириэль презирали и смотрели, как на плебейку: дети от временных союзов с представителями других Старших кланов, они считали себя более родовитыми. Не говоря уже о том, что они-то с малолетства воспитывались как потенциальные наследники рода — а Мириэль натаскивали, словно живое оружие.

Да, именно так матушка Мириэль определила ее роль: живое оружие нашего клана, безусловно верное, поскольку она даже не из вассалов — она наша плоть и кровь! В таком качестве ее и представили прадеду.

— Она совсем не похожа на тебя, Инириэль, — услышала Мира голос прадеда, стоя на коленях в его тронном зале и не смея поднять глаза.

— Да, о пращур. Совсем не похожа.

— Ты уверена, что она сможет стать подспорьем твоим более качественным детям?

— Ее обучили Эровиры, хотя она оказалась и не слишком способной. И у нее есть Ядро воздуха. Это небесполезно.

— Да. Небесполезно. Что ж, пусть живет. Пусть тренируется. Не потакайте ей.

— Слушаюсь, пращур.

И Мириэль не потакали. Настолько не потакали, что она прожила у Аннирикеев не больше десяти лет — а потом сбежала, убив несколько высокоранговых слуг и стащив ключ от стационарного портала.

— И больше я не хочу ни рассказывать об этом, ни показывать это, — сказала она мне еще пять лет назад, очень холодным тоном. И я, разумеется, не стал настаивать.

Только Ханна с чисто профессиональным интересом порасспрашивала немного о боевых традициях и навыках Эровиров — но об этом Мира рассказывала как раз с удовольствием и подробно, правда, подчеркивая, что многому ее просто не успели обучить. А многому сознательно не обучали, как она поняла позже, поскольку бабушка Лидиэль боялась: обученная таким образом девочка станет слишком мощным бойцом, и ее немедленно бросят в мясорубку. Лучше создать у Аннирикеев впечатление, что у дочери Тиарнона просто нет особенных талантов!

А я спросил совсем другое:

— Как ты думаешь, может быть, твои бабушка и дедушка разыщут тебя? Или… не хочешь сама разыскать их? Повидаться?

— Очень надеюсь, что мы никогда больше не встретимся, — сказала Мира.

— Почему?

— Потому что Эровиры — верные псы Аннирикеев. Если им прикажут казнить меня, как отступницу, — а им прикажут! — то бабушке и дедушке придется выполнить приказ. Ради всего остального клана. Иначе Аннирикеи просто лишат его своей защиты, и тогда другие Старшие роды его уничтожат.

— Весело в Темном лесу…

— И не говори.

…И вот теперь Лидиэль Эровир все-таки явилась. И говорит, что Аннирикеи не знают, что Мира жива. И просит прощения за все. И…

— И тебе угрожает опасность, Мира…

…пытается предупредить.

— Да мы знаем, — вздохнула Мира, продолжая исцелять свою бабушку, лежащую на взрыхленной земле. — И не только мне, к сожалению.

Глава 2

«Ивовая ветвь» и королевские интриги

Пока у нас не было детей, мне порой начинало казаться, что малую гостиную на втором этаже я сделал совершенно зря. Гораздо чаще в качестве общего места сбора для семьи мы использовали мой кабинет. Однако постепенно малая гостиная стала нам пригождаться все больше и больше! Запускать шкодливых малолеток в комнату, где у меня лежат и стоят в шкафах разнообразные документы или дорогостоящие книги — так себе идея. А место, где мы можем поговорить все вместе, одновременно проводя время с детьми, тоже требовалось постоянно.

Кроме того, и нас стало больше. Даже раньше, чем родились Лена и Рей! Прямо удивительно, до чего быстро нам перестало хватать прежних пространств, когда у Ханны появилось собственное тело, а Леу стала проводить с нами время чаще в человеческом облике, а не в виде ящерицы! Да и Габриэль с Линой последнее время участвовали в наших общих посиделках на правах членов семьи. Они даже жили все еще в основном доме. Габриэль пару раз начинал говорить, что надо бы построить свой, я с энтузиазмом его поддерживал — и все буксовало уже на этапе выбора места! Вблизи поместья строиться не получалось, все уже застроено. А дальше — неудобно… Разговор кончался обычно тем: «Знаешь что, съедете, когда перестанет хватать места. Пока-то нормально».

Правда, сейчас, когда у них вот уже месяц как народился маленький Филипп, я предчувствовал, что вскоре Лираэннам таки придется отстраиваться. Или, может быть, вместо этого добавить к большому дому третий этаж? Есть подозрение, что он может нам вскоре понадобиться…

Так вот, сейчас в малой гостиной было многолюдно. И драконно. И эльфно. Правда, мы собрались без ближнего круга (то есть без Лираэннов и Иркана), только семьей. Кроме Ночки — она стояла внизу, в большой гостиной, в малую не поднималась. Таким образом, присутствовали я, Ханна, Леу, Рагна, Мира, — и Лидиэль Эровир. Детей не было, их уже уложили спать под присмотром нянюшки Колетты — бывшей няни моей ученицы Марго, которую мне удалось переманить сюда, когда родители девушки-дворянки захотели с позором уволить старую служанку за «строптивое поведение» дочери.

Зато в Гнезде в самом теплом углу гостиной, рядом с очагом, лежали три разноцветных яйца, каждое размером со страусиное. Гнездо представляло собой огромную корзинку, выложенную песком. Леу настаивала, чтобы мы по возможности ставили его там, где сидим сами и общаемся: драконьи детеныши, пребывая в яйце, уже обладают полностью развитым мозгом и способны многое усваивать

Мы все расселись на мягких диванах, причем Леу сидела, прижавшись ко мне — переживала, бедняга, что не успела сегодня с утра к представлению, не защитила нас с детьми. Именно бегущую к ней мышку перехватила Лидиэль, а сама Леу ничего не заметила: как раз сидела с яйцами, читала им вслух свой конспект. Леу, как и Лиихне, оставалось учиться в Академии еще год — если она сдаст часть экзаменов экстерном. И моя драконица с уже почти не удивлявшим меня прилежанием использовала лето на полную катушку, чтобы готовиться!

А Мириэль сидела в обнимку с бабушкой в большом кресле (две стройные эльфийки легко там умещались), и та гладила мою самую кровожадную жену по голове. Причем, вот самое удивительное, каким-то образом они выглядели именно бабушкой с внучкой, а не, скажем, двумя сестрами! Почему-то по Лидиэль теперь чувствовалось, что она очень, очень стара. Может быть, пресловутая связь с Лесом позволяла мне это видеть? А может быть, дело было в выражении лица госпожи Эровир.

Ханна сидела по другую сторону от меня, но не в обнимку: в очень хорошо натопленной комнате мечнице было жарко, тем более, что беременность всегда заставляла ее обостренно чувствовать жару. Она даже слегка раскраснелась и выглядела очаровательно, особенно со слегка выпирающим животиком (под просторным платьем с открытыми плечами видно, только если знать, куда смотреть). Рагна сидела рядом с корзиной с яйцами, воспользовавшись случаем, чтобы заодно некромантским чутьем проверить развитие эмбрионов.

Очень мирная, спокойная и уютная деспозиция. Вот только разговор шел не мирный, не спокойный и неуютный.

— … Дерхавен — процветающий город. Благодаря своему положению, он отлично поддерживает торговлю с городами Залива, — рассказывал я госпоже Эровир, которая слушала очень внимательно. — Залив — это, в принципе, своего рода государство в государстве… Там продвинутые банки, торговые компании, крутятся большие деньги… И неудивительно — ведь Залив обеспечивает связанность севера и юга королевства! Дерхавен несколько на отшибе, но он ценен тем, что через него можно подобраться к восточным отрогам Даринского хребта, которые еще не разрабатываются…

— Опять этот Даринский хребет, — заметила Мириэль. — У меня ощущение, что вся политика этого мира вокруг него вертится.

— Во многом да, — согласился я. — Там ведь добывают уникальные ресурсы. В том мире, где я жил раньше, был такой регион на карте, где в земле содержалось очень много топлива для машин — ну, считайте, все равно что средств для производства магии. Так называемый Ближний Восток. Тоже все новости всегда вокруг него вертелись… Так вот, возвращаясь к Дерхавену. Пятьсот лет назад, во время мятежа магов Камня, Дерхавен присягнул короне. Так-то они начинали как отдельное пиратское поселение. Королевские рыцари навели там порядок, и воцарились тишь, гладь да божья благодать. Ну, насколько это возможно в портовом городе… Так вот, теперь они, похоже, решили вспомнить прошлое. Пиратов в том районе развелось — видимо-невидимо. Купеческие корабли Залива частенько пропадают, те же Эдвардсы — это знаменитая купеческая фамилия — за последний год потеряли аж три судна. Так что король решил отправить туда своего доверенного человека, навести порядок.

— И этот доверенный человек — ваш друг, — кивнула Лидиэль. — Понятно.

— Да, мой друг Мишель Аню. Проблема в следующем… — я вздохнул. — С ним также должен отправиться его подопечный, принц Бэзил. Король — точнее, скорее канцлер, если я верно понимаю — хочет, чтобы мальчик получил реальный жизненный опыт. В столице и во дворце опыт, мягко говоря, специфический. Мишель с этим согласен. Но на мальчика даже в столице постоянно устраивают покушения. А уж что будет в дороге, сказать сложно…

— Будет легче, — с уверенностью опытного в этом вопросе человека предрекла Лидиэль. — В столице больше профи, а нанять таких, которые согласятся последовать за дорогостоящим объектом в задницу мира, не так-то просто.

— Да, Мишель тоже так считает, — согласился я. — Проблема в том, что кроме сына… тьфу, прошу прощения, кроме подопечного он также обязан взять с собой жену и маленького сына. Его жена все-таки принцесса королевской крови, и совет нобилей Дерхавена желает получить гарантии именно от королевской семьи. И… в общем, у него недостаточно верных и опытных людей, чтобы обеспечить охрану и принца, и жены с ребенком, да еще на кораблях! А Хелена с Мишелем-младшим все-таки тоже претенденты на престол. Их тоже могут попытаться устранить.

Лидиэль снова кивнула.

— И вот тут вступаем мы, — закончил я. — Рагна и Мира — бойцы, каких поискать. Ханна и Леу тоже, но они сейчас заняты… — я запнулся.

— Размножением, — с легкой иронией подсказала Ханна.

— Да, именно. В общем, Хелена очень, прямо слезно просила нас помочь. Всех нас — или хотя бы кого-то одного.

— Хелена славная, — сказала Мириэль. — Мы все с ней подружились. Но дело даже не в этом. Если с Бэзилом, с ней или с Мишелем-младшим что-то случится — это династический кризис! Смута со всеми вытекающими.

— Не учи ученую, — усмехнулась Лидиэль, продолжая гладить Мириэль по волосам.

— Проблема в том, — продолжала Мира, — что я не чувствую себя спокойно, оставляя детей так надолго и отправляясь так далеко! Да, в случае чего мы сможем во сне связаться с Леу, и она на следующий день прилетит и заберет нас… но ведь может и не найти, особенно если мы будем в море! Или не успеть. Да и Ханна… — Мира вздохнула. — Ханна, извини, ты отличный боец, но ведь сейчас ты несколько не в форме! А Леу, строго говоря, не боец вообще.

— Я не боец, я живое укрепление, — фыркнула Леу. — Но мне еще нужно успеть вовремя принять боевой облик, да. Сегодняшний день прямо наглядно показал, — она сильнее прижалась ко мне, я тоже крепче сжал ее плечи.

— … Короче, я к чему, — продолжила Мира. — Бабуль… если бы ты согласилась пожить здесь, пока мы сопровождаем Хелену? Ты бы сняла у меня камень с сердца. Если, конечно, у тебя есть время. А если тебе нужно давать отчет Аннирикеям, мы можем заплатить по расценкам клана Эровир. У нас теперь есть деньги.

— Не обижай меня, красавица, — легко сказала Лидиэль. — Еще я с тебя деньги не брала, отчет или не отчет! Естественно, я задержусь. Но чего ты так боишься?

Мира глубоко вздохнула.

— Синдиката «Ивовая ветвь», — сказала она. — И инквизиции мира Синдикатов.

— И поэтому направляешься прямо к ним в лапы? — скептически поинтересовалась Лидиэль.

— Вы думаете, это они мутят воды около Дерхавена? — спросила до сих пор молчавшая Рагна. — Кстати, яйца в порядке, Леу.

— Спасибо! — прочувствованно воскликнула моя драконица.

— Да, я так думаю, — кивнула Лидиэль. — Точнее, начала думать только что.

— Ты уже знаешь про «Ивовую ветвь»? — спросила Мира. — И про мир Синдикатов? Откуда?

— Я уже три года иду по твоим следам, — вздохнула Лидиэль. — Нужно было бы разыскать тебя раньше, но… скажем так, обстоятельства в Темном лесу таковы, что предыдущие пятьдесят с лишним лет я не могла позволить себе отлучиться даже на месяц, не то что на год-другой! Теперь очередной этап бойни, кажется, позади… кстати, укокошили твою старшую сестру.

— Рада слышать, — фыркнула моя жена.

— Я тоже очень радовалась. Так вот. Если тебе интересно, в Мире Синдикатов ты все еще числишься верной служащей Инквизиции, которая выполняет миссию в «Ивовой Ветви» под прикрытием. Мне стоило огромного труда докопаться до правды. Хотя я так и не поняла, что заставило тебя поступить практически в рабство этому синдикату… Чем они тебя шантажировали?

— Потом расскажу, — поморщилась Мириэль. — Это долго и… легко неправильно понять. Я очень, очень сильно сглупила, бабушка!

— Ничего, — успокоительным тоном сказала Лидиэль. — Главное, что ты жива, и даже нашла себе хороший маленький клан… Я и рассчитывать не смела на такую удачу!.. — она с удовольствием окинула взглядом всех нас. — И даже детей родила — вот уж удача так удача!.. Короче, мне удалось добыть кое-какие материалы, я и узнала, что «Ивовая ветвь» приватно назначила награду за твою голову. Причем они зачем-то хотят взять тебя живой.

— Вот это для меня новость, — с некоторым удивлением сказала Мира. — Я знала, что они ищут проходы в этот мир, но понятия не имела, что они не забыли обо мне и не списали со счетов!

— Они уже ничего не ищут. Они уже обзавелись площадкой здесь!

— Неужели? — спросил я. — Мы тоже слышали об этом, но думали, что пока ничего не выгорело. Официальной информации найти не удалось.

— Сделка прошла втемную, я даже не знаю, с кем. С кем-то из ваших больших шишек. Но они получили в собственность некие земли на юге королевства, у большой воды. Это то, что я знаю твердо. Если у Дерхавена развелись пираты и пропадают корабли — логично предположить, что именно там.

— Логично, — согласилась Рагна. — Мира, это действительно многое меняет. Может быть, тебе все же стоит остаться с детьми? Если госпожа Эровир хочет тебе помочь, она могла бы отправиться с нами вместо тебя.

— Во-первых, это чревато международными осложнениями, если бабушка куда-то встрянет, — бледно улыбнулась Мира. — Это я юридически всего лишь мыслящий артефакт, с меня и взятки гладки… Помните, Ханна так шутила? — «Что⁈» — охнула Лидиэль. — А бабуля — гражданка другого мира, да еще вассал Аннирикеев! Если она окажется в чем-то замешана, возможно, представители Аннирикеев явятся разбираться — нам это надо?.. Во-вторых, я должна решить этот вопрос раз и навсегда своими руками! — мотнула головой Мириэль. — Чтобы дальше спать спокойно. И чтобы спокойно спал Саша. Это личное.

Рагна вздохнула.

— Саше вполне помогает мой амулет…

— Причем здесь сны? — заинтересовалась Лидиэль.

— Старший ребенок Андрея и Мириэль, Саша, с очень раннего детства, а возможно, и с рождения, видит сны, связанные с бывшим хозяином Мириэль — Кэзиром Фирионом, — сказала Рагна сухим академическим тоном. — Мы не сразу разобрались, но когда разобрались — это стало одним из факторов, которые заставили нас усилить оборону… Похоже, причиной стало остаточное артефакторное влияние, которое локализовалось в ребенке Миры во время беременности…

— Но это же ужасно вредно для психики малыша! — ахнула Лидиэль.

— Едва ли это волновало Фириона или его союзников, — хмуро сказала Рагна. — Хотя, справедливости ради, не думаю, что они предполагали, что Мира родит ребенка. Скорее всего, рассчитывали влиять именно на ее психику.

— Кэзир Фирион… — Лидиэль нахмурилась. — Старший инквизитор? Бывший начальник Миры?

— И та еще мразь, — прорычала Мириэль.

— Должно быть, очень опасный человек, — задумчиво проговорила Лидиэль. — Я наводила о нем справки, даже поглядела издали. Он показался мне очень честным и порядочным. А меня не так-то просто обмануть.

— Жаль, что ты его не прикончила, когда издали глядела! — воскликнула Мира.

— Он многих обманывал, — сухо сказал я. — Мы вам потом расскажем подробнее. Пока же давайте обсудим более насущные вопросы.

— Какие? — чуть напряглась Лидиэль.

— Вы согласны спать в комнате Миры? А то у нас комнаты для гостей как-то внезапно кончились: этим летом особенно большой наплыв юных некромантов, в гостевой домик все не влезли…

Мы построили отдельный домик для нашего «летнего некромантского лагеря» — я продолжал этим заниматься на добровольно-бесплатной основе, хотя предприятие оказалось неожиданно выгодным! Наличие пары десятков юных некромантов, готовых помогать нам в ткацких цехах и на полях, сложно переоценить. А платили мы им сущие гроши по сравнению с приносимой пользой! Правда, за те часы, что мы с Рагной тратили, подтягивая их по профильным предметам, нам никто не доплачивал — но Рагне, по-моему, общение с молодежью шло на пользу.

Лидиэль улыбнулась.

— С удовольствием! Посплетничаем на сон грядущий… Или ты, Мира, будешь спать с мужем?

— Нет, — махнула рукой Мира, — сегодня очередь Ханны и Леу. Даже Андрей больше чем двоих за ночь не вывозит, ему же еще и спать когда-то надо. Это раньше половина из нас только во сне могла…

Я застонал.

— Мира, пожалуйста! Не при бабушке!

— А что такого? — слегка удивилась Лидиэль. — Вы стесняетесь, что не можете удовлетворить за ночь больше двух женщин? Но для человека это очень хороший результат, особенно если брать таких темпераментных дам, какими, я подозреваю, являются все здесь присутствующие…

Я застонал снова.

* * *

Ночью хорошего секса не получилось — редкость для нас. Вместо этого мне пришлось утешать Ханну.

— Рагне нужно было оживлять себя! Себя! — ожесточенно говорила мечница, сжимая и разжимая кулаки. — Она бы даже в живом теле была сильным некромантом! А теперь что⁈ Раньше я могла быть полезной! Ты бы взял меня с собой! А стала — кем⁈ Тем, кого надо защищать!

— Ну-ка, хватит, — с гладил ее по спине. — Ты что, жалеешь, что родила Лену и Рея? А об этом малыше, — я погладил ее живот, — тоже жалеешь, что ли? Была бы ты мечом, они бы не появились на свет!

— Нет… нет, конечно, не жалею… — Ханна вздохнула, упираясь лбом мне в плечо. — О чем речь! Но… У вас с Рагной тоже мог кто-то родиться…

— И родится обязательно, — сказал я ей. — Ну, что это ты? Вот раньше не верила, что мы тебя оживим. А мы оживили! И Рагне тело сделаем, еще лучше твоего будет. Честное слово.

Ханна только бледно улыбнулась.

Леу явилась к нам часа за два до полуночи (через окно, как она любила после своих ночных полетов), быстро оценила обстановку — и легла по другую сторону Ханны, приняв недавно освоенный кошачий облик. Кошка получалась большая, что-то среднее между пумой и просто крупной домашней. Главное, что в таком виде Леу умела мурчать.

Вдвоем мы кое-как помогли нашей мечнице заснуть.

Глава 3

Алхимическая плоть

Отрастающая алхимическая плоть выглядела… на диво не устрашающе! Когда мы только начинали, я думал, будет иллюстрация к кошмару, многоликий плод трансмутационных экспериментов или оживший параноидальный глюк. Вместо этого в прозрачной хрустальной колбе высотой под потолок — вот почему она обошлась так дорого! — плавало что-то вроде силиконового костюма девушки. Или полусдутой надувной куклы. Жидкость была не прозрачной, а чуть розоватой, и от этого все приобретало карнавальный оттенок.

Четыре года назад, при закладке первой капсулы, Рагна объяснила мне так: «Соль в том, чтобы выращивать сразу взрослое тело, а не начинать с детского, которое взрослеет! Второе боги жестко запрещают. Также в теле до последнего не должно содержаться мозга, которому может быть присвоена душа. Все это накладывает ряд ограничений на то, как именно тело можно вырастить — именно поэтому мне пришлось отправить тебя сидеть в библиотеке на целый год!»

В результате тело выращивалось, как я это назвал, от состояния пакета. Сначала в розовой жидкости плавала только прозрачная пленочка, потом к ней постепенно стала слоями прирастать плоть, пленка утолщалась, приобрела вид сдутого гигантского воздушного шара… И вот сейчас дело дошло до подсдутой куклы. Где-то через год, если все пойдет, как надо, плоть будет готова к вселению.

«Если все пойдет, как надо» — неслучайная оговорка. Это, среднее тело, Рагна и Леу дважды подлечивали от раковых опухолей. Левое и правое тела — а мы сразу заложили три «капсулы», как и собирались с самого начала! — вообще пришлось выкинуть и начать заново. У правого некорректно сформировались ноги: вместо них начало расти что-то вроде русалочьего хвоста… Леу хихикала и предлагала вселить Рагну в русалку, но Рагна холодно ответила, что без Ядра Природы, способного нивелировать проблемы подобных химер, у нее дело не пойдет. В правую капсулу заложили новый образец, он пока находился на стадии «прозрачного пакета», так что казалось, будто там пусто. От левого тела мы избавились буквально несколько дней назад: оно постоянно «хватало» раковые опухоли, кожа то и дело начинала идти жуткими кровоточащими язвами — и Рагна в конце концов сказала, что, видно, проще прервать рост. Очевидно, что-то не так пошло с геномом, нормальным оно уже не будет. Левая капсула пока проходила дезинфекцию: заложить туда новое тело до отъезда мы уже не успевали.

В общем, за год могло произойти еще много всякого — но среднее тело вселяло надежды.

— В принципе… — пробормотала Рагна с сомнением, разглядывая среднюю колбу. — Можно попробовать рискнуть… Провести ритуал сейчас, до отъезда, завернуться в бинты с питательным раствором, и попробовать дорастить тело прямо на мне? Возможно, так будет надежнее…

— Тогда тебе лучше остаться тут, — сказал я. — А то мумия на корабле — к несчастью… В первую очередь, для мумии!

Рагна хмыкнула.

— Да, ты прав. В море и в дороге будет слишком много возни… — она вздохнула. — Да и риск неправильного формирования возрастает. Просто… мне все время кажется, что что-то пойдет не так!

— Еще бы, — сказал я. — Ты так долго ждала, вот тебе и не верится, что уже совсем скоро сможешь жить нормальной жизнью. Но я уверен, что все будет хорошо. Не это тело вырастет, так следующее. А пока у нас есть божественные сны, и их частота даже постепенно возрастает — тоже не так уж плохо.

Частота божественных снов действительно росла: с годами у меня становилось больше божественной энергии! Как объяснил Колин, это могло происходить по двум причинам: во-первых, росла репутация моей покровительницы, во-вторых, сама она была мною довольна.

В общем, теперь Рагна могла почувствовать вкус жизни не раз в месяц, а раз в две-три недели — и мы старались выжать из этих свиданий максимум.

— Да, ты прав, — кивнула Рагна. — Даже если придется подождать еще пять или десять лет… Ничего страшного. Я сама это выбрала.

Я только вздохнул.

Ханна после того демарша с Рагной чуть ли не месяц не разговаривала. Потом сестры, конечно, помирились. Я стал свидетелем прочувствованного объяснения, когда Ханна плакала у Рагны на коленях и говорила: «Да ты пойми! Пойми! Мне на тебя больнее смотреть в таком виде, чем все остальное! Это ты думаешь, что виновата — но это я, я не смогла тебя защитить! Ты даже погибла из-за того, что я дала себя убить так невовремя! И к королю пошла, как дура, вместо того, чтобы самой, втихаря тебя разыскать!»

Пришлось входить, разбивать эту сцену и останавливать фестиваль самообвинений — а то девчонки еще не до того могли договориться. В итоге Ханна признала, что Рагна, конечно, верно расставила приоритеты: кроме того, что идеальная плоть — уникальная возможность для Ханны, дело было еще и в том, что Ханна находилась в более уязвимой позиции! Рагна могла двигаться, могла постоять за себя, обладала магической силой. Ханна при всех достоинствах своего металлического тела все же оставалась вещью, которую можно уронить, потерять. Украсть, в конце концов. Если бы за ней пришел умный вор, который догадался бы взяться за меч в артефактной перчатке, тут-то ей и конец. А Рагна могла и может играть с детьми, читать книги, проводить эксперименты и вообще куда свободнее располагать собой. Поэтому беспристрастно выбирая, кого из них оживлять первой, разумеется, выбрать надо было Ханну. Даже не касаясь уникальных свойств идеальной плоти.

Рагна же в свою очередь признала, что ей надо было не ставить нас перед фактом, а обсудить заранее — так, как поступила она, с семьей не поступают. Правда, на мой взгляд, признала она это не совсем искренне, но нам с Ханной не оставалось ничего, кроме как смириться. Взрослого человека не переделать.

Теперь, четыре года спустя, я воочию видел, насколько нелегко далось Рагне то решение и насколько она хочет побыстрее обрести живое тело. Я догадывался, что она не поговорила с нами тогда заранее еще и вот почему: до последнего сомневалась, что у нее хватит сил отказаться от жизни, отдав ее сестре, и не хотела, чтобы Ханна смутила ее решимость. Но вслух я этого никогда Рагне не говорил.

— Ладно, — сказал я. — Последняя проверка сделана? Можем идти?

— Погоди, — усмехнулась моя жена. — Сейчас наши нянечки придут, нужно им дать еще последние инструкции.

И действительно, как по команде под сводами нашего подвала зазвенели молодые голоса. По лестнице спускались мои самые преуспевающие в лечебной магии студенты-некроманты: Анна Монт, Ротимер Арталон-Дерагон и Марго, которая теперь носила фамилию Эрроу. Получилось это вот как.

Мелисса Картер несколько лет назад легкомысленно заметила, что если отец захочет отозвать ее из Академии, ей нужно будет фиктивно выйти замуж, и даже называла кандидатуру замдекана Вильи. К счастью, ее дело устроилось другим образом: когда Мелисса была только на втором курсе (на самом деле уже на третьем, но отец этого не знал), господин Картер тяжело заболел. Отправившись к лекарю, он обнаружил у себя четвертую стадию рака почек с метастазами чуть не во все внутренние органы!

Он тут же явился в Академию и потребовал, чтобы дочь его исцелила. Мелисса, естественно, в ужасе отказалась: она к тому времени даже приблизительно не владела нужными навыками! Продезинфицировать поверхностную рану, остановить внутреннее кровотечение, отключить болевые ощущения на коже или в зубе — вот предел возможностей третьекурсника. А у Мелиссы к тому же не оказалось особых наклонностей к лекарскому делу. Ей гораздо больше нравилось мастерить немертвых химер. Как она сама говорила: «Дело менее прибыльное, зато и менее нервное! И не нужно ни к кому сострадание изображать!»

После нескольких воспитательных бесед со мной, замдекана Вильей и деканом Дархерст, отец Мелиссы был вынужден нанять ученого некроманта и мага Природы, которые содрали с него по полной таксе. Судейский писарь исцелился, но лишился всех своих сбережений. После этого он, во-первых, не возражал, чтобы Мелисса продолжила обучение в Академии столько, сколько надо, во-вторых, позволил ей заключить спонсорский контракт для оплаты обучения и даже помог найти выгодные условия.

А вот Марго родители действительно попытались сдернуть с третьего курса ради какого-то особо достойного брака. Так что именно девочка-дворянка воспользовалась идеей Мелиссы и фиктивно вышла замуж за Колина Эрроу, который как раз подвернулся под руку и зачем-то предложил помощь. Ну… вроде бы фиктивно! По крайней мере, Колин меня уверял, что серьезные отношения его не интересуют, да еще с такими юными девушками, поэтому он помогает чисто из сострадания. А Марго говорила, что она, конечно, очень Колину благодарна, но он для нее слишком легкомысленный, несмотря на возраст. Так что, мол, после того, как она окончит Академию, они сразу же разведутся.

У меня было предчувствие, что эти двое все-таки сойдутся по-настоящему, потому что общались между собой они очень мило. Но пока Марго только-только исполнилось восемнадцать — и я, разумеется, не собирался им на что-то намекать или торопить события.

Что касается Ани Монт, то она училась очень хорошо, делала большие успехи, но вот внешне спустя пять лет после нашего знакомства выглядела совсем ребенком — даже фигурка еще не девичья, а почти совсем детская, не говоря уже о лице! То есть чем дальше, тем больше я убеждался, что мое первое впечатление о ней было верным: благодаря махинациям управляющего поместьем девочка попала в Академию в возрасте лет этак восьми.

Впрочем, разум у нее был цепкий, детской наивности после пяти лет самостоятельной жизни почти совсем не осталось — и Рагна не без оснований считала, что Аня вполне адекватно сможет заменить ее в качестве надсмотрщика за ростом ее нового тела.

Ну и Ротимер Арталон-Дерагон превратился в совсем уже взрослого парня — даже усы с бородкой отрастил! Весной он сдал экзамены, чтобы перейти на выпускной курс, так что следующий год обучения в Академии должен был стать для него последним. Юноша уже вовсю занимался собственными исследованиями, работал в алхимических лабораториях и последние два года сам платил за обучение — нешуточное достижение даже для старшекурсника-некроманта! До этого деньги он брал в долг у Эдвардсов, которые считали небезынтересным для себя «приручить» еще одного многообещающего некроманта. К тому же, Ротимер и Питер действительно подружились!

А вот сам Питер на медицине и алхимии не специализировался, так что его Рагна к работе над своим телом не привлекала. Она вообще сначала не хотела обращаться ни к кому постороннему, но я резонно заметил, что чем больше глаз, тем лучше, и что она не может позволить себе торчать в нашем подвале круглосуточно и только и делать, что замерять рост образца. Нужно сделать журнал наблюдений и ввести график.

Так мы и поступили, и возле трех капсул появился письменный стол и книжная полка с записями. Учитывая, что вторая половина нашего подвала была отведена под бочки с домашними соленьями-вареньями и даже маленький винный погребок, выглядело это сюрреалистично. Дети помогали только на каникулах, а во время учебного года этот журнал наблюдений вели только я, Рагна и Мириэль, которая тоже худо-бедно умела магически диагностировать.

Итак, троица молодых некромантов спустилась в подвал — и Рагна тотчас обрушила на них вал последних наставлений и инструкций.

— Не волнуйтесь, госпожа наставница! — воскликнула Аня. — Мы все-все будем делать, как вы велите! Езжайте в свой отпуск спокойно!

Мы, естественно, никому не говорили, что нас ждет важное и опасное предприятие. Для всех мы с Рагной везли Мириэль на отдых для поправки здоровья.

— Тогда, для начала, повтори, что именно я велю, — довольно строго сказала девочке Рагна.

Аня, однако, не испугалась: мои «неженки» давно раскусили Рагну и знали, что как бы сурово и сухо она ни разговаривает, все равно никогда не откажет в помощи или совете.

Вместо этого, все так же с улыбкой, девочка бодро оттараторила все инструкции Рагны: от фильтрации питательного раствора до периодических проверок.

— И я еще проконтролирую, чтобы тетя Лина не забывала магией Природы рост стимулировать! — добавила она. — Она и так не забудет, но я проверю. И обязательно буду петь образцам свои песенки!

Рагна кивнула.

— Вижу, помнишь. Марго, а ты помнишь свои инструкции? — она поглядела на более старшую девушку.

Маргарита выросла в настоящую красавицу, как я и ожидал. Но при этом осталась такой же спокойной и уравновешенной, как прежде, лицом торговать не пыталась, училась и работала добросовестно.

— Мои инструкции — проводить периодическую диагностику состояния образцов, при необходимости корректируя физиологические параметры… — начала спокойно излагать девушка, отнюдь не так тараторя, как Аня.

Марго, будучи старше, лучше умела контролировать Нежизнь и гораздо дальше продвинулась в магической диагностике, чем Аня. Бывшая плакса, правда, отличалась изумительным талантом и инстинктивным чутьем, но Марго брала методичностью.

— Моя главная задача — контролировать состояние физиологического раствора и поступление питательных веществ, — отозвался Ротимер все еще не совсем мне привычным взрослым голосом. — Не волнуйтесь, госпожа наставница, манкировать своими обязанностями мы не будем. А если что-то пойдет не так, наших способностей вполне хватит, чтобы послать сон учителю Вязу.

— Не сомневаюсь, — кивнула Рагна.

Но мне было видно, что ей не по себе. Все-таки две неудачи из трех! И неизвестно, получится ли с третьим образцом…

— Спасибо вам большое, ребята, что выручаете, — сказал я. — Без вас пришлось бы гораздо сложнее.

— Не за что, — сказала Маргарита. — Вы же нам платите.

— Мы болеем за вас! — добавила Аня. — Очень хочется, чтобы наставница Рагна наконец-то смогла вкусно покушать! Больше ста лет без сладенького — это же ужас!

— Мне, честно говоря, больше всего хочется не сладенького, хотя это тоже, — неожиданно усмехнулась Рагна. — А почесать спину.

— Почесать спину? — удивился я.

— Иногда чешется, — объяснила она. — Фантомно. А почесать — никак.

* * *

Маршрут у нас был построен таким образом: сперва Леу подкидывала нас с Мирой и Рагной до Эйкристена, сама возвращалась назад. В Эйкристене мы использовали стационарный портал до столицы, где соединялись с отрядом Мишеля, и дальше ехали к Заливу уже с ним. Просто и понятно. Лошадей он нам должен был предоставить, так что своих мы решили оставить в маноре — слишком уж много возни для Леу, таскать в когтях клетку! И даже одну Ночку — все равно довольно сложно.

Ночку я не хотел брать еще и по другой причине: предстояло плыть на корабле, и мне не хотелось, чтобы она как-нибудь случайно выпала за борт. Допустим, Леу смогла бы разыскать ее под водой — но ведь Леу с нами не будет! Как отметить на море нужный квадрат? А что если Ночка попадет в расщелину на дне, застрянет… Нет, мне решительно не нравилась эта идея.

Однако сама моя первая жена решила иначе.

Когда мы навьючивали на Леу наши сумки, она внезапно подошла к нам, что само по себе было необычным — в это время дня, если никто не звал ее на прогулку, Ночка обычно стояла у себя в домике или в вольере. А тут наша самая непонятная сущность еще аккуратно взяла меня за рукав черной пастью!

— Что такое? — спросил я. — Ты хочешь, чтобы я остался? Ноченька, извини, я не могу. Я же уже объяснял тебе, почему мы с Мирой и Рагной должны ехать…

Ночка прижалась огромной головой к моему плечу, потом к боку Леу.

— Так, — спросил я у остальных жен. — Вы что-нибудь понимаете?

— По-моему, она хочет с нами, — сказала Мира, нахмурившись.

— По-моему, тоже, — согласилась Ханна. — Ночка, но ведь придется плыть по воде! Это для тебя очень опасно. Что если ты выпадешь за борт?

И вдруг Ночка начала уменьшаться!

Словно в самый первый день, когда я только встретил ее и сделал своей женой, камень тек и лился, будто всегда был живым. Она положила резко уменьшившуюся голову мне на плечо, я машинально обнял ее за шею… И вот уже я держал в руке обсидиановый кинжал с хищным чуть изогнутым лезвием и рукоятью в виде лошадиной головы!

За минувшие годы я уже неплохо познакомился с возможностями големов, и мог точно сказать: они так не могут! Это же упаковка массы в пространственный карман, как делает Леу!

В принципе, можно было и раньше догадаться, что Ночка так умеет: я подозревал, что ее первая гориллоподобная форма гораздо крупнее и тяжелее, чем лошадь, но полностью не был уверен. А вот теперь получил наглядное подтверждение. Кинжал казался очень тяжелым в моей руке, но весил при этом… ну, максимум полкило.

Эх, почему она пять лет назад так не делала⁈ Сколько возни удалось бы избежать!

Еще одно подтверждение, что Веллерт Эйбрахт поставил диагноз совершенно правильно. Ночка не голем, Ночка элементаль. Но откуда у нее душа? И вообще, даже для элементаля этот набор способностей оставался странным!

— Ясно, — сказала Ханна без всякого удивления в голосе. — Погоди, сейчас схожу, принесу ножны…

— Прощайтесь спокойно, — покачал головой Габриэль. — Я схожу и принесу.

Бросив еще один взгляд на новую форму Ночки, он проговорил:

— Андрей, обрати внимание, что это жертвенный нож.

— Обратил, — кивнул я.

Глава 4

Морская прогулка

Первые две недели, когда мы готовились к отплытию, разлука с семьей не слишком-то чувствовалась. За последние пять лет я привык с сентября по май отсутствовать дома по половине каждого месяца, и так же привык, что эта половина месяца у меня занята кучей самых разнообразных дел, невпихуемых в день обычного человека.

Поскольку я числился «методистом», а не обычным преподавателем, декан Дархерст обосновала, что я должен в первую очередь заниматься «постановкой учебного процесса» у первого курса. Фактически получалось, что я так же, как и в первый год, вел для первокурсников-некромантов непрофильные предметы, но лекции для всего потока не читал — этим по очереди занимались остальные преподаватели, стеная от дополнительной нагрузки. Меня же, чтобы жизнь медом не казалась, взамен нагрузили удвоенными часами по остальным предметам для первокурсников. А те две недели каждый месяц, когда я отсутствовал, у детей был больший упор на алхимию, биологию и прочие литературы (к счастью, литературу с историей мне тоже удалось с себя спихнуть, договорившись с преподавателями факультета Теологии — такой в Академии тоже был, для жрецов).

Однако после первого курса жизнь детей в Академии не заканчивается, и, привыкнув, что я первый год с ними вожусь, обычно они, даже став старше, чуть что бежали ко мне, игнорируя своих официальных кураторов. Вот и выходило, что занят я всегда эти две недели был непрерывно и круглосуточно, скучать некогда!

С отплытием в Дерхавен получилось так же: дел у Миша как у организатора экспедиции набралось море, делать их было некому, и стоило мне заикнуться о том, что я мог бы чем-то помочь, он радостно загрузил меня так, как декану и не снилось в самых смелых мечтах. Вот что значит друг, блин: абсолютно не постеснялся!

Поэтому когда мы с утренним приливом выходили из бухты города Ритт, который сам себя пафосно называл Старой Столицей (тут действительно сперва сделали первый портал, до того, как землетрясение заставило перенести его в глубь страны), я еле стоял на ногах и не мог даже оценить красоту пейзажа. А уж на это меня обычно в любом состоянии хватает! Запомнился только яркий лунный свет на воде, — утренний прилив в Ритте происходил ночью — силуэты кораблей на рейде в бухте с поднятыми парусами, и менее поэтичные, зато по-обезьяньи ловкие силуэты матросов на реях, которые как-то почти в полной темноте, только с фонарным освещением выполняли кучу непонятных сухопутному мне работ со снастями.

Рядом со мной на палубе стояли Рагна, Мириэль и Хелена Аню, державшая за руку маленького Миша, который тер глаза и вообще чуть ли не падал с ног. Нянька Миша стояла чуть позади.

Сын Мишеля был уже ровесником Сашки, но, на мой взгляд, не таким симпатичным (впрочем, тут я пристрастен: Сашка все-таки копия Мириэль!), да и физически был развит похуже: Мишель и Хелена жили в столице, у них не было возможности позволять своему отпрыску постоянно лазить по деревьям, купаться в реке и даже ездить на пони — только изредка, по расписанию. И это сказывалось. Мы планировали, что этим летом Хелена с сыном приедут погостить к нам в манор — Сашка ждал визита Миша, с которым успел подружиться зимой, с нетерпением — и тут это назначение поперек всех планов!

— Ну вот, поглядел на отплытие? — ласково спросила Хелена сына.

Тот кивнул.

— Отвечайте словами, маленький господин! — недовольным тоном произнесла нянька.

— Оставьте, Камилла, — махнула рукой Хелена. — Тебе понравилось, дорогой?

— Да, очень! Спасибо за разрешение, мамочка! — на сей раз Миш ответил словами.

— Хорошо. Теперь пусть Камилла отведет тебя спать. Я скоро к вам присоединюсь.

Нянька с мальчиком ушли, и я тут же смачно зевнул, еле успев прикрыть рот рукой.

— Честно говоря, вот бы меня сейчас тоже кто-то увел спать…

— Я это сделаю, — усмехнулась Рагна. — И даже одеялком укрою.

— И колыбельную споешь?

— Если будешь хорошим мальчиком.

— То есть сегодня с нами Мириэль? — с любопытством спросила Хелена.

— Да, мы решили поделиться так, потому что сейчас от Андрея в койке толку мало, — хмыкнула Мира. — Только художественно храпеть.

— Я не храплю! — возмутился я.

— Так что сегодня я охраняю вас с Мишем, а завтра Рагна, — Мира проигнорировала мою реплику.

— И мои крысы всегда на страже, — добавила моя самая ученая жена. — Хотя не думаю, что тебе что-то может угрожать на корабле. Портал на корабль не открыть, разве что кто-то из матросов — затаившийся убийца.

— Не исключаю, — произнесла Хелена, зябко поведя плечами. — Последнее время мне убийцы мерещатся везде! Неделю назад увидела, как Камилла силой вливает Мишу лекарство от простуды, когда он капризничал, выхватила у нее чашку и разбила — показалось, что яд!

— Не бойся так, — Мира приобняла ее за плечи. — Скоро мы будем на другом краю света, убийцы туда за тобой не последуют. Все будет хорошо.

«Да, — подумал я, — если в Дерхавене кишмя кишат агенты „Ивовой ветви“, охотиться они будут не за Хеленой, а за Мирой. Принцессе и в самом деле можно расслабиться».

— Вот именно, не стоит бояться, — сказал я. — Пусть лучше эти несчастные боятся… Рагна, все, я совсем отрубаюсь. Кто там обещал мне одеялко подоткнуть?

Мы плыли на хорошо вооруженном торговом судне, предоставленном купеческим домом Эдвардсов — в таком деле всегда лучше полагаться на союзников, чем на незнакомых людей. Построенный по галеонной схеме, наш корабль обладал высокой кормой, в которой имелось две сравнительно просторные каюты и еще несколько маленьких. В обычное время самая большая каюта предназначалась капитану, в другой жил старший помощник. Теперь же в капитанской каюте помещалась Хелена с сыном, в каюте старпома — мы с Рагной и Мирой. Третья каюта должна была достаться Колину Эрроу, но его вместо этого пустили к себе в небольшую каюту на носу капитан со старшим помощником, а каюту отдали служанкам и няне принцессы. Да, юный (уже не настолько юный!) маг плыл с нами: Мишель заручился его поддержкой, сказав, что помощь водного мага будет нелишней. Правда, сначала планировалось, что Колин будет вместе с Мишелем на его флагмане — лучше, мол, чтобы маг Воды находился именно там, откуда, если что, он мог бы прикрыть всю эскадру — но в последний момент это по какой-то причине переиграли.

Я еще пошутил, что, мол, только Габриэля не хватает — и почти вся старая партия в сборе.

— Если ты можешь отпустить Габриэля, то зови его тоже с нами, — не принял юмора Мишель. — Его меч лишним не будет, его опыт и здравомыслие — тоже.

Разговор этот состоялся дня за два до отплытия, и меня поразило, каким усталым при этих словах стало лицо моего друга! Вроде бы он не постарел за те шесть или семь лет, что прошли с нашего знакомства, но почему-то стал казаться гораздо старше, будто придавленный грузом ответственности.

— Все настолько плохо? — присвистнул я.

— Если бы все официально было настолько плохо, король не отпустил бы Бэзила со мной. Сына он все-таки любит — или, по крайней мере, бережет. Просто дурные предчувствия, — поморщился Посвященный Света.

— Я могу отпустить Габриэля, — медленно, раздумчиво проговорил я. — У него хорошие помощники, хотя летом, конечно, самая работа… Но его сыну всего месяц, мне почему-то кажется, что он нужнее ему и жене, чем нам с тобой. Мы уж как-нибудь справимся.

— Да, конечно, — Мишель потер лицо. — Просто вся эта ситуация… Я бы хотел лично быть рядом с Хеленой — но это логистически невозможно! А мне еще приходится почти всех своих людей оставить на флагмане, чтобы охранять Бэзила. Тебе почти никого дать не могу.

— Ничего, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Обойдемся. Мои девочки стоят десятерых верных людей каждая, сам знаешь.

— Рагна — даже сотни, наверное, — серьезно согласился он. — Возможно, и Мириэль тоже, я ее в бою почти не видел.

— Надеюсь, что и не увидишь, — вздохнул я. — Но насчет десятка — это да, я поскромничал.

Вот такой у нас вышел разговор. Я еще подумал: вот интересно, когда я упомянул старую партию, Мишель не добавил, что Кэтрин не хватает тоже. Может быть, сумел наконец-то ее отпустить.

Я бы не сумел на его месте. У меня бы и десять лет спустя рана кровоточила. Но то я. Все люди разные. Мне безумно повезло, что я имею роскошь не выбирать между любовью и долгом… или между любовью и любовью, если уж на то пошло.

Вместе с Рагной я спустился в отведенную нам каюту — относительно большую и относительно удобную, даже с широкой кроватью, — вытянулся на койке.

— Ложись ко мне, — попросил я, похлопав кровать рядом. — Понимаю, что ты спать не будешь, но я так вымотался… Если не обниму кого-нибудь, долго буду ворочаться и не засну.

— Дома я бы подложила тебе Рея, — усмехнулась Рагна, послушно вытягиваясь возле меня и кладя голову мне на грудь. — А сама пошла бы в лабораторию.

— Скучаю по нему, — пробормотал я. — И по Лене. И по Лиде. А по Сашке не скучаю, несколько месяцев без этого дебошира — благословение!

— Врешь, — сказала Рагна.

— Вру… — согласился я. Прижал ее крепче — и заснул.

Так началось наше морское путешествие.

* * *

Первые недели природа, погода и обстоятельства в целом словно бы задались целью воздать нам за тяжелую работу последних лет и действительно устроить небольшой отпуск.

Синее-синее небо, синее-синее море, яркое солнце… Я жалел только об одном: что местные нравы не позволяют скинуть рубашку или вовсе раздеться до трусов и поваляться на палубе в шезлонге. То есть это было было бы возможно, будь на корабле из женщин только наемницы или ученые магессы вроде моих жен! Но присутствие высшей аристократки Хелены задавало свои нормы. Да и палуба была маловата для шезлонгов и прогулок! В длину наше судно насчитывало метров тридцать — кажется, что много, но на деле шагу нельзя было ступить, чтобы не помешать палубной команде. Площадка на корме — занята вахтенным офицером, на носу гальюн рядом, там вечно трафик. Единственная более-менее свободная площадка в середине палубы между грот-мачтой и фок-мачтой, но именно там помещались шлюпки!

Впрочем, иногда наш капитан, Элиас Гранд, иногда специально объявлял матросам время отдыха и запрещал показываться на палубе кроме крайней необходимости, чтобы принцесса и ее свита — в число которой попали и мы с женами — могла поразмять ноги. Также когда капитан находился на юте, он иногда приглашал меня с девочками или Хелену или всех вместе составить ему компанию. Выглядело это так: прибегал вестовой матрос и говорил что-то вроде: «Капитан просит вас любезно составить ему компанию, полюбоваться превосходными видами, если вы располагаете свободным временем». В отсутствии приглашения на ют соваться было нельзя: не принято. Кстати, отклонять приглашение капитана тоже было не принято, несмотря на мой баронский титул — единственным извинением считалось дурное самочувствие или тошнота. (Я ни разу не воспользовался этой отговоркой: во-первых, меня не тошнило, во-вторых, возможность постоять на палубе и поглазеть вокруг, особенно если на горизонте показывался берег — это и правда ценно, и в-третьих, капитан оказался интересным собеседником!) Я еще удивился таким довольно-таки строгим порядкам на купеческом судне, но потом узнал, что в прямом смысле экипаж судна не является торговцами и вообще как бы не состоит у Эдвардсов на службе!

Дело обстояло так: королевство ни с кем не воевало, поскольку других королевств рядом не было, но пираты все-таки имелись — поэтому все торговые корабли также хорошо вооружались. Хемпстеды, однако, вовсе не хотели отдавать торговцам в руки приватную армию, пусть даже «заточенную» для водных, а не для сухопутных сражений! Поэтому все моряки состояли на королевской службе — Эдвардсы или другие торговые фамилии их просто нанимали. Наш капитан оказался даже дворянином, хоть и нетитулованным. И ничего, нормально работал на Эдвардсов уже лет десять, несмотря на местные сословные заморочки.

Вопреки опасениям Хелены, никто из матросов не оказался засланным боевиком и не прибежал среди ночи убивать ее или маленького Миша. И сам Миш не выпал за борт и вообще не доставлял особых хлопот: мальчик был куда дисциплинированнее и послушнее моего Сашки, ходил везде за ручку с мамой или няней, серьезно смотрел по сторонам огромными глазищами. Мне, честно говоря, быстро стало его жалко: по мне так пацан в его возрасте должен везде лезть, всюду бегать и всячески все нарушать. Но лезть со своим ценным мнением к Хелене и няньке не стал, тем более, что Хелена, на мой вкус, была замечательной матерью — ласковой и внимательной. Вот нянька Камилла проявляла слишком много строгости к мальчишке, я бы ее заменил. Но Хелена почему-то почти всегда шла у грымзы на поводу. Может быть, у высших аристократов принято так муштровать детей с самого рождения?

Как бы то ни было, на корабле спокойствие и воспитанность мальчика оказались очень кстати. Сашку, чувствую, мы бы уже в первые два часа трижды сняли с клотика мачты и дважды выловили бы из-за борта!

Несколько раз за эти две недели мы на ботике сплавали на флагман, отобедать с Мишелем и адмиралом нашей флотилии. На фрегате у Мишеля оказалось еще теснее, чем у нас — больше вооружения, больше команда! Сразу стало понятно, почему он отправил жену на другой корабль. На флагмане самую большую каюту отдали Бэзилу, Мишель спал там же. Принцессе просто места бы не нашлось!

Кстати, с Бэзилом мы тоже поладили — еще зимой, когда всей семьей гостили в столице. Хороший парень, даже очень хороший. Правда, не знаю, каким он станет королем: на мой взгляд, правитель должен проявлять определенную моральную гибкость, а Бэзил в свои четырнадцать лет казался мне даже слишком честным и принципиальным. С другой стороны, в четырнадцать лет и нужно таким быть — если бы он уже демонстрировал нужный уровень макиавеллизма, вот это было бы тревожно!

Я даже перемолвился на эту тему с Мишелем.

— Да, — вздохнул он, — странно, наверное, слышать такое от Посвященного Света — но принц Бэзил действительно слишком романтик!

— От тебя — не странно, — улыбнулся я.

— Уж не знаю, комплимент это или нет… Я пытаюсь привить мальчику чуть больше прагматизма, но не всегда удается. Видишь ли, придворная среда уж слишком грязная. Он очень успешно от всего этого закрывается — возможно даже, чересчур успешно… Ему бы реальной жизни хлебнуть побольше. Возможно, путешествие поможет. Поглядим.

Помолчав немного, Мишель очень осторожно добавил:

— Знаешь, если бы не сходство Бэзила с отцом… а они действительно очень похожи… Я бы иногда задавался вопросом, откуда он такой взялся. Он в некоторых отношениях идеальный юноша, без страха и упрека, как герой рыцарских романов. Честный, совестливый, умный, храбрый, даже сострадательный. Эта его наивность — единственный его серьезный недостаток. Правда, для будущего правителя действительно очень серьезный! Как и кто, интересно, его воспитывал до семи лет?

— А он только в семь лет появился при дворе? — удивился я.

— То-то и оно. Сам он рассказывает, что жил в каком-то «лесном домике», но толком не помнит, с кем и как все это происходило. Как отрезало, — Мишель вздохнул. — Мать свою тоже не помнит. Ты бы видел, какие ставки по всему двору делают на этот счет! Вплоть до того, что Его величество тайком сходил в другой мир и упросил вырастить себе искусственного ребенка с использованием своего семени.

— А кстати, идеальный вариант для целей престолонаследия, — приподнял я брови. — Правда, тогда ему стоило бы сказать об этом королеве, чтобы она не ревновала и не третировала парня.

— Вот-вот.

Так проходило наше путешествие: честно говоря, довольно скучно! Хотя отдохнуть я отдохнул и наконец-то даже выспался. А Мириэль и Рагна, по их собственным словам, наигрались с Хеленой и Колином в настольные игры на всю оставшуюся жизнь!

С настольными играми вышло так: мои жены захватили с собой небольшую шахматную доску (Рагна) и колоду карт (Мириэль), чтобы коротать время. И выяснилось, что Хелена не умеет играть ни в то, ни другое! Разумеется, и карты, и шахматы она видела при дворе, но играть — нет, это считалось неприличным для принцессы. А когда она уже стала графиней, Мишелю и в голову не пришло ее обучить.

Мои девчонки тут же ликвидировали этот провал, и принцесса оказалась чуть ли не игроманкой! Я тоже немного добавил от себя, воспроизведя по памяти (и частично допридумав) несколько простеньких настолок с кубиками. Кубики нам легко сделал корабельный плотник.

Помню, была у меня когда-то мысль покорить здешний рынок с настольными играми, как и положено попаданцу, но забылась за хлопотами. Однако свою «минуту оваций» я все-таки сорвал, пусть и у более малой аудитории. Что еще оказалось очень ценным: в самую простенькую настолку смог играть маленький Миш, который тоже очень скучал. Я даже придумал сюжет детской игры с приключениями говорящих зверушек — и она, внезапно, оказалась самой популярной, хотя Хелена и мягко заметила мне потом: «Андрей, вы, безусловно, очень талантливы, и ваша игра замечательно развлекает, но… приучать ребенка, что дикие звери могут говорить и при этом бывают дружелюбны — не самая лучшая идея! Любая говорящая нечисть, которая может встретиться в наших лесах, как правило, съела довольно много людей, чтобы обрести подобие разума…»

«Ничего себе! — поразился я. — И такое бывает?»

«Да. К счастью, пограничная стража и королевские рыцари не пускают эту гадость в королевство…»

Когда до Дерхавена оставалось дня три, скука, казалось, достигла пика. Я достаточно начитался в свое время историй о морских путешествиях, чтобы не просить судьбу о «ну хоть каком-то разнообразии»: разнообразие в виде шторма, отсутствия питьевой воды и многодневной качки не входило в мои планы, особенно при наличии на борту женщин и малолетнего ребенка. Однако вынужденное безделье очень утомляло. Неудивительно, что в этих условиях я даже и не думал отказываться от приглашений капитана составить ему компанию на юте — наоборот, бежал туда, как ребенок за сладостями!

И нам всем очень повезло, что в тот жаркий послеполуденный час — чем южнее мы продвигались, тем жарче становилось — я оказался именно на кормовой площадке. Потому что только у меня был шанс поднять тревогу.

Дело не в том, что у меня особенно острое зрение. Безусловно, много кто мог бы углядеть странный предмет, иногда мелькающий в волнах по правому борту. Правда, мой контакт с Леу помогал зоркости — но все равно дежурный матрос в «гнезде», наверное, видел больше. Просто я единственный имел шанс этот предмет опознать.

Первые несколько секунд — на самом деле непозволительно долго — я просто лениво таращился на эту штуку, одновременно вполуха слушая рассказ капитана об одном интересном торговом путешествии. Действительно интересном, просто у меня в голове как-то зацепился этот объект, и я отвлекся на размышления, что же это такое: обломок? Пучок водорослей? Почему он так странно ведет себя, совсем не двигается вместе с волнами, как будто закреплен на чем-то? Может, это вырост на голове подводного животного, одного из представителей морской нечисти? Мишель предупреждал меня о таких. К счастью, за две недели пути ни один монстр, достаточно крупный, чтобы соблазниться кораблями как вероятной добычей, нам не встретился.

И тут меня осенило.

Это же перископ!

Бывает такое: когда видишь знакомый предмет в контексте, который совершенно не предполагает его появление, не сразу можешь сообразить, что же перед тобой. А когда я наконец сообразил, еще какое-то время тупил, пытаясь понять, откуда бы он мог здесь взяться. Пока наконец у меня в голове не простроилась цепочка: «Активность синдикатов — мир с развитыми маготехнологиями — подводная лодка».

— Капитан Гранд! — воскликнул я (только в тот момент заметив, насколько это похоже на знаменитое «капитан Грант» — надеюсь, мы не потерпим крушение на острове с двойным названием!). — Опасность по левому борту!

— Что? — капитан удивленно уставился на меня, прервав свою историю на середине.

Впрочем, этот немолодой, чисто выбритый вопреки архетипам человек явно не просто так ходил по морям. Он, должно быть, уже успел составить обо мне благоприятное мнение, потому что поверил сразу.

— Где? — только и спросил он.

— Вон, видите, блестит? Трубка с линзой? Это перископ с подводной лодки! Они за нами наблюдают — возможно, сейчас выпустят торпеды… Мать его, скрылся!

Я слишком поздно сообразил, что, раз на нас смотрят, пожалуй, не стоило хватать капитана за плечо, разворачивать его в сторону перископа и показывать пальцем. Теперь они поняли, что я обратил на них внимание!

— Подводная лодка? Торпеды? — переспросил капитан.

— Подводный корабль! Скорее всего, на магии. Торпеды — управляемые снаряды, вроде таранов или мин, которые плывут в воде сами по себе!

— Как от них можно защититься? — тон капитана был спокоен и деловит.

— Не знаю! — я лихорадочно размышлял. — Хотя… Если мы будем рядом с самой этой подводной лодкой, наверное, они не смогут их подорвать прямо над собой…

— Право на борт! — вдруг зычно заорал капитан так, что я чуть не оглох.

— Есть право на борт! — гаркнул рулевой снизу, от штурвала, резко закрутив колесо.

— Бо-о-оцман! — тот уже чертиком из табакерки выскочил откуда-то при первых же звуках капитанского рева. Не дожидаясь залихватского «Здесь!», Гранд рявкнул: — Отдать правые брасы! Левые выбрать! Грот-марса на ветер! Живо, живо, живо!

Боцман вскинул ко рту свисток и выдал несколько коротких трелей, вызвавших среди матросов волну упорядоченной суматохи. Да, тут тоже команды частенько подавались свистом, еще один неожиданно продвинутый элемент у здешнего сравнительно скромного флота.

Тяжело, медленно корабль начал разворачиваться влево, ныряя носом к волне. Меня шатнуло, я еле устоял, схватившись за поручень — и лишний раз порадовался, что Ночка находится у меня в пространственном кармане вместе с мечом, а не просто прицеплена на пояс. Вот сейчас бы она и выпала, как бы я ловил ее по всей палубе?

— Рей!

Мира черной птицей перепорхнула через поручень юта: на время плавания она предпочитала штаны и рубашки с жилетками и куртками темных, немарких тонов.

— Рей, ты в порядке? Я что-то почувствовала, враждебное присутствие, довольно далеко, и все же… — Она поймала меня, помогла сохранить равновесие. — Что случилось⁈

— Я ничего не почувствовал, но увидел перископ…

Вдруг корабль качнуло: совсем рядом с правым бортом взметнулся вверх фонтан воды, окатив нас солеными брызгами. Еще взрыв, еще шипение — второй взрыв по левому борту! И еще, бум-бах-пшш за кормой, два раза!

Млять! Все-таки торпеды!

— А вот и мой любимый синдикат, — холодно сказала Мира. — Ну привет, давно не виделись.

Глава 5

Свежий ветер

Хуже всего то, что мы не знали ни размеров подводной лодки, ни как быстро она может двигаться, ни сколько у нее торпед на вооружении. Мириэль понятия не имела, что у «Ивовой ветви» вообще имеется что-то подобное!

— Я слышала про магические аппараты, способные перевозить людей под водой, — мрачно сказала она. — Читала несколько раз в новостях. Их используют в основном для добычи или исследований. Есть и боевые, но они стоят на вооружении только у Империи и Союза — это два самых крупных государства мира Синдикатов. Я понятия не имела, что у самих Синдикатов они тоже есть! Видно, в родном мире они их не используют.

«Империя и Союз… — подумал я. — Ни фига ж себе названия! А в каком царстве-государстве жила Мириэль? Или вообще в третьем?»

— То есть вы понятия не имеете, чем они могут нам угрожать? — спросил капитан.

— У Андрея, я думаю, знаний больше — по аналогии с его родным миром. Но вот одно могу сказать вам твердо: эта подводная лодка или как ее там вышла за границу моего расширенного восприятия. Раньше они были совсем близко, и я их чувствовала. Но теперь они слишком далеко.

— Слишком далеко, чтобы достать торпедами? — спросил я.

— Не знаю. Торпеды могут плыть целый километр под водой? — спросила Мириэль. — Моя сфера ощущения явной враждебности — дистанция снайперского выстрела из магически заряженного арбалета, то есть примерно километр.

— Подтверждаю, — озабоченно сказал Колин. Он пропустил почти всю атаку, потому что как раз играл с Хеленой и Рагной в карты (Мириэль, скучавшая по детям, играла в это время с младшим Мишем). — Я чувствую воду примерно на таком же расстоянии. Их нет нигде поблизости. И теперь я буду постоянно следить, не появятся ли!

— Некоторые торпеды в моем мире могут плыть и гораздо дольше, — я сжал зубы. — Но понятия не имею, как у них тут… Судя по тому, что для наведения они вынуждены были смотреть в перископ, вряд ли дальность очень большая!

— Я уже приказал активировать все артефакты для защиты от морских чудовищ и приготовить гарпуны, — сообщил капитан Гранд. — Будем надеяться, этого хватит.

Два больших гарпуна уже выкатили на палубу: устрашающие штуковины! Усиленные магическими артефактами, они действительно напоминали формой и размером противокорабельные ракеты. И сразу же заняли все свободное место на верхней палубе: протаскивать в люк наверх их пришлось по частям, и собирать уже здесь. Но, к чести матросов, справились они буквально минут за пять-десять. Вроде бы долго — но нужно учитывать, что, во-первых, есть и малые гарпуны и артефакты, всегда готовые к бою. Во-вторых, большие гарпуны обычно готовили заранее перед входом в неспокойные воды.

— А я добавлю, — мрачно пообещал Колин, разминая пальцы. Его сердило, что он, маг воды «по основной специализации», не смог принять участия в такой впечатляющей драчке и дал подлодке уйти. И из-за чего! Из-за дружеской партии в карты!

Колин, кстати говоря, стал выглядеть совсем взрослым парнем. Поскольку я все еще не старел или почти не старел, то мы с ним сейчас казались ровесниками. И дурака он валял теперь немного меньше, но все равно чувствовалось — его оптимизм, легкомыслие и способность сперва воплощать какую-нибудь «гениальную» идею, и только потом думать о последствиях, остались совершенно прежними! Это явно не в возрасте было дело, просто он по жизни такой.

— Я думаю, они не сунутся, — заметила Мириэль. — Именно потому, что не получилось застать врасплох. Они отошли на большое расстояние. Выжидают. Попробуют напасть снова.

Этот разговор происходил буквально через считанные минуты после нападения, когда корабль только-только успел развернуться и лечь на прежний курс вместе с остальной эскадрой.

Еще примерно через четверть часа к нашему борту причалил Мишель на небольшом ялике, в сопровождении Бэзила, пары матросов и еще двух охранников.

Он тут же прошел в каюту Хелены для совещания. Надо было видеть, как сиял маленький Миш каждый раз, видя отца! Но Мишель не хватал его на руки и не обнимал, как поступил бы я, а просто ласково здоровался и гладил по голове. Вот и в этот раз сделал так же, а потом сказал няне:

— Госпожа Мозес, уведите, пожалуйста, Миша на прогулку. Взрослым нужно поговорить наедине, без лишних ушей.

— Как скажете, ваше сиятельство, — ответила няня — и выполнила приказ. Пусть она мне и не слишком нравилась, в исполнительности ей не откажешь.

Хелена в волнении сказала:

— Как хорошо, что вы пришли! Пожалуйста, объясните мне, что происходит!

Я поглядел на Рагну.

— Твой слух разве не позволяет слышать сквозь переборки? Я думала, ты знаешь, о чем мы говорили?

— Увы, на корабле слишком много фонового шума, — покачала головой моя самая немертвая жена.

Я испытал легкое чувство вины: действительно, стоило зайти в каюту, рассказать им все. Рагна и принцесса, понятное дело, не пошли на палубу выяснять, что случилось: скорее всего, Рагна не пустила Хелену, на случай, если какая-то опасность. А может быть, и сама параноидально настроенная графиня Аню не захотела покидать каюту с ее защитным артефакторным контуром.

— Андрей, капитан Гранд, расскажите все по порядку, — попросил Мишель. — Мы видели только, как вы изменили курс, потом столпы воды. Как будто вас кто-то обстрелял заклинаниями, но мы не видели, какими.

Изложить обстоятельства дела не заняло много времени — слишком мало мы знали! Мишель, подумав, согласился с выводами Мириэль.

— Тоже считаю, что они подождут… Капитан Гранд, а вы что думаете?

— Будут атаковать вечером, — согласился тот. — Мы ведь вынуждены идти с фонарями, чтобы не потерять ордер. Фонарь далеко видно… Особенно если у них есть маг огня. Он этот огонек далеко почувствует.

— Хм…— пробормотал Колин. — В принципе, я могу создать в фонарях нестандартные огни…

— Во всех? — тут же спросил его Мишель. — Или только на том этом корабле?

— Создать-то могу на всех, но без меня они гореть не будут, — вздохнул Колин. — Но лучше, чем ничего!

— Сделай, — кивнул Мишель. — Если только от этого колдовства весь корабль не загорится.

— Обижаешь!

— Напротив, очень хорошо тебя знаю, — хмыкнул Посвященный Света. — Ладно, никакая маскировка не лишняя. Если можешь туман над водой поднять, тоже сделай — помешает им прицелиться. Ну и я прикажу всем быть настороже: приготовить гарпуны, как вы уже сделали, активировать артефакты…

— Граф Аню, прошу прощения, можно сказать? — очень вежливым тоном спросил принц Бэзил.

— Прошу вас, ваше высочество.

— А может быть, пусть один корабль сейчас отправится в погоню за этой подводной лодкой? Мессир Эрроу и баронесса Мириэль могли бы перейти на него, чтобы расширить сферу поиска… В конце концов, вы сами неоднократно говорили мне, что лучшая защита — это нападение!

— Вы правы, — терпеливо согласился с мальчиком Мишель. — В обычных обстоятельствах. Но мы не знаем характеристик дичи, на охоту за которой вы пытаетесь отрядить часть нашего отряда. Она может оказаться опаснее, чем сейчас представляется. Не стоит распылять силы. Наша задача — в целости и сохранности доставить вас и вашу старшую сестру на сушу, в безопасное место.

— А можно ли считать Дерхавен безопасным? — с тревогой проговорила принцесса.

Мишель задумался.

— Думаю, раз они напали по дороге, то да, — сказал он. — Если бы Синдикаты уверенно чувствовали бы себя в городе, то не стали бы пытаться уничтожить нас еще по пути. Скорее всего, в самом Дерхавене все не так плохо, и силы, верные королевскому Дому, пока преобладают.

— В крайнем случае, — сказала Мира уверенным тоном профессионала, — когда мы причалим, можно будет разделиться. Мы с Андреем сможем провести принцессу Хелену и маленького Миша по суше обратно в королевство — это будет не так комфортабельно, как на корабле, зато незаметно, и от убийц спрятаться будет легче. А Колин и Рагна устроят зрелищное шоу, прикрывая наш отход.

— Путешествовать по лесу? Без свиты? — тихо спросила Хелена. — А я… смогу?

— Со мной, Мирой и Ночкой — сможешь, но это только крайний случай, — успокоил ее я. — На самом деле не факт, что убить сейчас пытались именно тебя. Зачем бы ты Синдикатам? Возможно, нападали либо на Мишеля, как на проверяющего от короля, либо на Миру — у нее с «Ивовой ветвью» свои счеты.

— Если бы целились в меня, напали бы на флагман, — покачал головой Мишель.

— А если бы целились в меня, — усмехнулась Мира неожиданно жестко и зло, — действовали бы по-другому. Им пришлось бы присылать не одну подлодку — целый флот!

…Учитывая, что Мира еще и маг воздуха, она, вероятно, права. Все время забываю, насколько она хороша — хотя теперь, когда она временно перестала одеваться, как кокетливая домохозяйка и вернулась к прежним привычкам, помнить об этом проще. Но все равно даже ее новый старый облик скорее ассоциируется у меня с первыми месяцами нашего брака, а не с ее славным боевым прошлым.

— Но это странно… — пробормотал Мишель. — Если Синдикаты сотрудничают с партией королевы, как мы подозревали, то какой смысл им убивать Хелену и младшего Миша? Ведь именно их королева хочет посадить на престол. А если это партия короля, она же партия канцлера… то зачем партии короля потворствовать тем, кто творит беззаконие на королевских землях?

— Такое бывает в политике, — заметил я. — Партия короля рассчитывает, что сейчас пришельцы из другого мира помогут им за обещания всяческих благ, а потом обещания можно и не выполнять.

— Чтобы канцлер или, например, казначей сотрудничали с Синдикатами? — скептически произнес Мишель. — Мне сложно себе это представить. Хотя… — тут он задумался.

— Может быть, они хотели меня убить, а Миша похитить? — тихо спросила Хелена. — Чтобы воспитать его послушной марионеткой? Если у них на лодке есть хороший маг…

— Тогда уж хороший некромант, чтобы создать иллюзию жизни мальчика! — ворчливо проговорила Рагна. — Потому что я не представляю такую магию, которая бы гарантировала жизнь ребенка при разрушении корабля!

— Гадать можно бесконечно, — подвел итог Мишель. — Они могли перепутать штандарты. Могли быть другие причины, нам неизвестные. Главное, пока принимаем защитные меры — и глядим в оба.

Тут он подумал и добавил:

— Да, и в связи с этой ситуацией я забираю Колина к себе на флагман. Давайте рассредоточим наших стихийных магов.

…Памятуя, что нападения стоит ждать именно ночью, сразу же после этого разговора я улегся спать. Времени оставалось не так много — а мне не хотелось быть сонным и невыспавшимся. Хелена и Мира последовали моему примеру, Камилла тоже хотела отправить малыша Миша в постель — но тут уж Рагна воспротивилась.

— Дети — не взрослые, — спокойно сказала она Камилле, — заснуть по команде не могут, даже если очень хотят. Не сбивайте мальчику расписание. При необходимости барон Ильмор вечером сможет взбодрить его магией природы.

Суровая нянька поджала губы, но спорить дальше с Рагной не стала. По-моему, она ее побаивалась. Ну, хоть что-то! Потому что, у меня возникло ощущение, эта нянька просто затиранила беднягу Хелену.

Проснувшись, я увидел ясное предзакатное небо, усеянное легкими белыми облаками с красивой розовой каймой. Однако Мира, которая пришла меня будить, сказала веселым тоном:

— Кажется, погода наконец меняется. Жаль, что капитан недоволен!

— Шторм, что ли? — спросил я. — Не раньше, не позже!

— Не знаю, шторм ли, — покачала головой магесса Воздуха. — Может быть, просто свежий ветер. Да ты сам прислушайся…

— Ты же знаешь, я с тебя больше связь с Лесом беру, а не Воздух, — покачал я головой. — Не дается мне эта стихия. Видимо, я слишком приземленный.

— Не будешь пытаться, ничего и не получится, — наставительно сказала Мира — и поцеловала, чтобы смягчить упрек.

Ветер все крепчал и крепчал. Корабль все сильнее швыряло с волны на волну, ходить по палубе стало трудновато. Однако я все-таки добрался до Мириэль и капитана, которые о чем-то совещались на юте.

— Посвятите и меня в ситуацию, если не сложно, — попросил я.

— Да вот, обсуждаем, можно ли что-то сделать с этим свежим ветром, — охотно сказала Мира. — И ответ — пока ничего! Если вот начнется настоящий шторм, тогда, пожалуй, смогу сообразить воздушную сферу вокруг корабля. Но ненадолго, максимум минут на сорок, так что это только когда самый ужас начнется.

— А это еще не ужас?

— Нет, ты что! Это так, легкий ветерок… Ужас будет, когда волны будут через мачту перехлестывать! Хотя даже это еще не самый ужас! Самый ужас — это когда…

— Все, все, я понял, что ты любишь ураганы! — воскликнул я. — Хватит меня пугать.

А Гранд добавил куда более деловым тоном:

— Ваша супруга была так любезна, что проверила облачный фронт и сообщила, что мы можем пройти краем плохой погоды. К тому же она попытается использовать попутный ветер для скорейшего достижения цели.

— Для всей эскадры? — живо спросил я.

— Нет, только для нашего корабля… Впрочем, граф Аню уже показал световыми сигналами, что эскадре следует рассредоточиться, и что мы встречаемся непосредственно на рейде Дерхавена.

Я кивнул. До Дерхавена оставалось всего дня два — а с таким свежим ветром, может, и сутки. Плюс мне нравилось, что подводная лодка не сможет нас подбить. Так-то ей на глубине шторм и волнение не страшны, но она не сможет нас разглядеть в перископ и, следовательно, не сможет торпедировать.

Между тем ветер словно бы стих на несколько секунд — а потом резким рывком усилился. К боковой качке добавилась и килевая, и даже мне, человеку с крепким желудком и отличным вестибулярным аппаратом, стало немного не по себе.

Мира же счастливо рассмеялась, повисла у меня на шее и, ничуть не стесняясь капитана, крепко поцеловала.

— Обожаю такую погоду! Если бы не враги под боком, — прошептала она мне на ухо, — я бы тебя утащила сейчас в каюту… Как хорошо!

— Рад, что тебе нравится, — пробормотал я. — А меня, кажется, слегка мутит…

— Ну так потяни за связь с Леу, поправь здоровье! — удивленно сказала Мира.

— Вряд ли поможет!

Тем не менее, ее совет немного помог: по крайней мере тошнить меня перестало. Но голова кружилась по-прежнему, и ходить все еще было тяжело.

Тем временем зарядил дождь: густой-густой ливень, такой, что даже на суше не было бы видно дальше вытянутой руки! На море же небо сливалось с волнами, и все превращалось в этакую сплошную холодную вертикальную ванну. Даже в каюте укрыться было сложно: нас швыряло от стенки к стенке!

А вот маленький Миш, которого Рагна отстояла от попыток уложить спать днем, преспокойно дрых у той же Рагны на руках: она устроилась на кровати, уперлась ногами в стену и умудрялась так балансировать себя и мальчика, чтобы он почти совсем не раскачивался.

— Ну ты даешь! — только сказал я, поглядев на это. — Живой… то есть немертвый амортизатор!

Рагна усмехнулась.

— Отсутствие живого тела — это в некоторых обстоятельствах тоже преимущество! Будь у меня мышцы, способные уставать, ничего бы не вышло.

— Как я тебе благодарна! — бедняга Хелена сидела на полу в обнимку с ведерком: у нее дела обстояли хуже, чем у меня. — Вы… так хорошо заботитесь о нас с Мишем…

— Пустяки, — откликнулась Рагна. — У меня очень много практики.

— Да… я знаю… Так странно, что вы все вместе, пять жен, и не ссоритесь… помогаете друг другу… — Хелена всхлипнула. — Бывают же чудеса! А моя матушка из-за одной любовницы готова…

Что именно готова сделать ее матушка, Хелена не закончила: ее снова начало рвать над ведром, и снова одной желчью: еда в желудке уже давно кончилась.

М-да, и это все еще, если верить Мириэль, был не шторм, а только «край плохой погоды», вдоль которого мы следовали!

Но все рано или поздно заканчивается. Закончилась и эта ночь, которая в процессе казалась почти бесконечной. Сперва — серый рассвет, все еще холодный, дождливый и ветреный. Свежий ветер все еще надувал наши паруса, но качка улеглась, видимость стала лучше.

Еще через пару часов ветер у воды стих совсем. Легкий бриз наполнял только самые верхние паруса на мачтах — остальные пришлось убрать. Выглянуло солнце — и мы увидели совсем недалеко приметные скалы, чью форму капитан Гранд отлично знал.

— Сразу за ними — вход в бухту Дерхавена, — пояснил он. — Видите, вон и маяк торчит?

— Как вы думаете, остальные уже прибыли? — спросил я.

— Сложно сказать, — пожал плечами капитан. — Непредсказуемо.

Когда мы вошли в проход между скалами и оказались наконец в тихой, как зеркало, бухте, то стало ясно: мы первые. Остальные три корабля в Дерхавен пока не дошли.

Глава 6

Сон с Мишелем

Едва мы вошли в живописную бухту, как к нам подвалила лодка с начальником порта и местным лоцманом, который должен был указать подходящее место стоянки.

— Прошу прощения, господин капитан, — сказал он. — Правильно ли я понял, что на этом корабле путешествует их высо… я имел в виду, графиня Аню?

Действительно, нашу корму украшал вымпел с гербом Аню, пожалованным королем: белый носорог на красном фоне, и вокруг еще всякие геральдические прибамбасы, которые лично у меня не было особого желания расшифровывать и запоминать. Но обозначало все это честь, доблесть и прочие прекрасные вещи. Плюс у Хелены имелся еще отдельный герб, на который сам Мишель права не имел: там над этим носорогом еще красовалась маленькая корона. Вот именно флаг с таким гербом и реял на кормовом флагштоке нашего корабля.

— Так и есть, — сказал капитан Гранд. — У нас были тяжелые сутки, ее сиятельство сейчас отдыхает. Однако при первой возможности сойдет на берег.

— Да, разумеется, мы уже послали гонца к бургомистру… А вы, уважаемый господин? — обратился ко мне начальник порта. — Осмелюсь ли поинтересоваться вашим именем и титулом?

— Андрей Вяз, барон Ильмор, — сказал я. — Я друг графа Аню, мы с женами по его просьбе сопровождаем и охраняем его супругу и сына.

— Прошу прощения, с женами?.. — уточнил начальник порта. — С чьими женами?

— С моими. Предупредите, что с нами еще две благородные дамы кроме графини Аню.

Начальник порта переменился в лице, но вопрошать не осмелился: я «включил барона» и разговаривал не то что через губу, но с явным выпячиванием своего аристократического статуса. Видимо, до здешних дальних краев моя слава многоженца и опасного извращенца так и не дошла — или дошла, но конкретно этот тип так и не сопоставил.

— Также хотелось бы знать, как скоро прибудет сам граф Аню и остальные корабли сопровождения…

— А вот на этот вопрос вам могут ответить только боги Воды и Воздуха, — пожал плечами Элиас Гранд. — Его сиятельство со своими людьми могут прибыть в любую минуту — или задержаться на несколько дней.

— Понял вас, — начальник порта поклонился. — В ближайшее время на борт будет доставлена свежая вода, также я пришлю торговцев на случай, если дамы хотят побаловать себя свежей едой после долгого путешествия еще до того, как сойти на берег.

— Да, это будет своевременно, — кивнул Гранд.

…В общем, пока корабль вставал на стоянку, бросал якорь, пока Хелена приходила в себя и досыпала (беднягу мало того, что полоскало всю ночь, она еще и глаз не сомкнула!), пока к нам ехала делегация от бургомистра, чтобы встретить ее с ковровой дорожкой на причале, прошло чуть ли не полдня. Бургомистр — елейный немолодой человек в роскошном, но слишком тяжелом для этой жары костюме, — буквально стелился перед Хеленой, при этом особенно опасливо поглядывая на меня и на Рагну. Похоже, он воспринял меня не как просто приятеля, а как полноценного эмиссара Мишеля! А Рагна в принципе производила сильное впечатление белой маской и светящимися глазами… или же до бургомистра как раз слухи о Доброй Госпоже (конечно же, не герцогине!) дошли, и он безумно не хотел злить старого лича.

Мириэль же не стала переодеваться в представительское, а осталась в своем удобном темном немарком костюме. Поэтому, по всей видимости, просто не воспринималась как баронесса и вообще сколько-нибудь важная персона. Скорее, как экзотическая наемница-телохранительница, призванная своим эльфийским происхождением продемонстрировать статус важной персоны! Вроде церемониальных орков на свадьбе той же Хелены.

В общем, изо всех сил стараясь сохранять достоинство, но при этом продемонстрировать особе королевской крови и важному хлыщу из столицы (то есть мне — сподобился, ну надо же!) свое верноподданичество вплоть до раболепия, бургомистр аж на пот изошел под местным жарким солнцем. Однако все его славословия сводились к тому, что он приглашал нас сойти на берег и остановиться в особняке, специально подготовленном непосредственно для нас.

— Мы не хотели бы удаляться от корабля, — сказал я. — Так что я бы предпочел какой-нибудь приличный отель…

— Ваша милость, у нас маленький город, о таком новомодном заведении, как отель, большинство и не слыхало! Мы не можем поселить вас в обычной портовой таверне! Как это будет выглядеть? — Бургомистр, кажется, вспотел еще сильнее. — Особняк, о котором я говорю, хоть и расположен довольно далеко от порта, но гавань оттуда как на ладони! Извольте обратить внимание: местность у нас гористая, город высоко поднимается по склону. Ваш дом отлично видно отсюда, стало быть, и наоборот. Вот поглядите — там, где часовая башня, немного налево, цветущие деревья, а за ними — синие крыши и ряд из пяти окон? Это одно из крыльев особняка. Я там неоднократно бывал, это собственность моего дяди. Могу вас заверить, что это место хоть и уступает столичным домам, все же принцессе… я имею в виду, графине не стыдно будет там поселиться!

Что-то подобное мы с самого начала и предполагали — хотя мне все равно не сказать чтобы нравилась эта затея. Селиться в доме, который выбрали для нас местные власти, значит, так или иначе становиться более уязвимыми. Но идти на обострение и конфликт, настаивая, что мы непременно останемся на корабле или поселимся рядом с портом, я тоже не хотел. К тому же, Мишель считал, что тут более-менее безопасно — и я был скорее согласен с его оценкой.

— Соглашайся на особняк, — шепнула мне Мира на ухо. — Тут по прямой недалеко, если что, я планирующим полетом доставлю Хелену с Мишем на корабль.

— Планирующим полетом на чем? — так же тихо спросил я ее.

— Простейшее крыло сооружу из подручных средств… Кстати, давно надо было это сделать, почему я у нас в поместье так не развлекалась? И детей бы покатала.

— Может быть, потому что ты еще не совсем оправилась? И тебе все еще сложно просто радоваться жизни?

Мне давно это приходило в голову: помнится, когда Мира начала себя вести как демонстративно милая хозяюшка, мы с Рагной и Ханной думали — ничего, это гиперкомпенсация, еще откатится к условной норме. И действительно, ее немного попустило, но в целом она осталась примерно такой же. А если все-таки это именно что гиперкомпенсация — просто подзатянулась из-за глубины нанесенной травмы? Ведь дело-то не только в девяти годах с Фирионом. Дело еще и в десяти годах с материнским кланом, и в последующих нескольких десятилетиях скитаний. Конечно, их по тяжести не сравнить с тем, что было до и после — но все эти годы Мира была одна, без родных, без друзей, и бежала от всего, что ей было дорого.

В глазах Миры мелькнуло холодное и жесткое выражение.

— Совсем оправлюсь тогда, когда лично взгляну на его труп, — почти совсем неслышно ответила она. — Если уж он сюда сунулся.

…Переезд в особняк занял у нас остаток дня. Разместиться, проверить дом на скрытые угрозы и простейшее обустройство тоже потребовало времени. Слуг у нас было не так много — собственно, только горничная и нянька Хелены, плюс несколько матросов-вестовых (большая часть экипажа вместе с Грандом осталась на корабле). К счастью, в особняке имелся свой постоянный штат — а то не знаю, как бы нам удалось в нем обжиться.

К вечеру я очень хорошо ощущал и прошлую бессонную ночь, и напряжение этого дня в целом — несмотря на подпитывающую меня магию Природы! Пожалуй, я пользовался ей даже слишком часто, потому что к концу дня пришлось просить Миру подрезать мне волосы.

— Ты собираешься послать сон Мишелю? — уточнила у меня Рагна, пока я сидел в кресле, а Мира быстро обкарнывала мне затылок ножницами (особо стараться не стоило, все равно я предчувствовал, что завтра опять придется тянуть магию, и волосы, соответственно, снова отрастут — хорошо, что я мужчина, и подмышки обрабатывать алхимией необязательно!).

— Да, — сказал я, — а ты свяжись, пожалуйста, с Ханной. Или с Леу. Но я думаю, что Ханна ночью будет спать, а Леу, возможно, опять удерет на прогулку или всю ночь над яйцами просидит.

— Тоже так считаю, — чуть улыбнулась Рагна.

Потом вздохнула и тихо сказала:

— Знаешь, Рей… Вот вроде бы я сто лет прожила одна на болоте… в неком расширенном понимании жизни, — тут в ее голосе вспыхнула и прошла прежняя ледяная ирония, которая появлялась все реже и реже. — И ничего, не слишком страдала. А теперь не видела Ханну и детей… и Леу, конечно… меньше месяца — а уже скучаю по ним.

— Ладно, признайся, что по Леу не очень скучаешь, — засмеялась Мира. — Она тебя раздражает своей жизнерадостностью и безалаберностью!

— Все меньше и меньше с годами, — не согласилась Рагна. — Что меня действительно раздражает, так это дурацкие выходки, на которые она периодически подбивает детей! Уверена, что если бы она лучше держала себя в руках, Саша тоже был бы более дисциплинированным!

— Он крепче, чем чисто человеческие дети, от пары падений с дерева ничего не случится, — безмятежно ответила Сашина любящая биологическая мать. — А в тот раз, когда он упал со спины Леу, она же его поймала. Да и я была рядом, успела бы смягчить удар.

— Леу очень сильно изменилась с тех пор, как отложила яйца, — не согласился я. — Вот увидите, когда вылупятся птенцы, она станет той еще наседкой! Может быть, даже придет к тебе, Рагна, извиняться.

— Свежо предание, — фыркнула Рагна.

Мы еще немного поговорили о детях — к чему почти всегда так или иначе скатывались наши разговоры, кто знает, тот поймет! — после чего я, зевая во весь рот, наконец-то дополз до кровати.

— Ты, вроде, говорил, что не никогда «настолько» не устаешь? — с иронией спросила Мира, укрывая меня одеялом.

— Не устаю, — галантно подтвердил я. — Если хочешь… — и откинул угол одеяла, приглашая лечь рядом.

Мира усмехнулась, поцеловала меня в лоб и накинула одеяло назад.

— Лучше устрой деловое свидание с Мишелем, а романтическое со мной подождет. До тех пор, когда ты выспишься. У меня появилась пара интересных идей, но для них ты должен быть в хорошей форме, — последнее она сказала лукавым тоном, и тут же перешла на тон деловой. — Сможешь заснуть без меня? Мы с Рагной хотели еще раз особняк проверить на предмет безопасности, что-то мне неспокойно.

— Смогу, — честно сказал я — и провалился в сон еще до того, как договорил!

Мире пришлось меня тормошить и напоминать, что я хотел связаться с Мишелем — а для этого надо же все-таки перед сном немного поколдовать!

Прокляв все, я предпринял нужные магические действия — и наконец заснул.

* * *

Когда ты посылаешь сон кому-то, то, прежде чем попасть в собственно «рабочее» сновидение, сначала вынужден смотреть те сны, которые человек видит и без тебя. Чаще всего это какие-то неразборчивые образы, каляки-маляки, где сюжет перескакивает с пятого на десятое. А если человека знаешь совсем плохо, то можно и вообще ничего не разобрать. Однако когда сновидец тебе хорошо знаком, то «настроиться» на него легче, и образы видишь четкие. Если я посылаю сон кому-то из своих жен, иногда имею удовольствие посмотреть что-то из их обычных снов почти целиком. У Леу замечательные сны — розовые, воздушные, проникнутые ощущением полета и нырков. Ханна часто грезит сложными сюжетами, чуть ли не романами, — любительница литературы, что возьмешь! У Миры сны короткие и сумбурные, но в них порой возникают очень живые, телесные ощущения: вкус какого-то экзотического блюда, бег через росистую траву на рассвете… Правда, ей же чаще снятся кошмары или тяжелые, тревожные сны — это одна из причин, по которым я считаю, что она еще не до конца изжила свою травму, несмотря на внешнее благополучие.

С Мишелем я этот способ связи прежде использовал всего один раз, чисто для тренировки, и еще тогда поразился своеобразию его снов. Обычно короткие сцены, сложных сюжетов, как Ханна, он не снит, но полный эффект присутствия налицо! В тот раз я увидел кусочек какого-то простенького сна о рыбалке с лодки, однако чувство было такое, будто сам снимал с крючка огромную рыбину.

А в этот раз я вдруг оказался в густом еловом лесу во время дождя, где остро пахло малиной и можжевельником. Под большой елкой-шатром прятались от крупных тяжелых капель двое подростков, даже скорее детей. В девочке я без труда узнал Кэтрин: она изменилась с тех пор очень мало, разве что волосы у нее оказались изначально просто рыжие, без малинового оттенка. Ну да я с самого начала знал, что это либо алхимический состав, либо последствия какого-то сложного колдовства! При этом выглядела она младше мальчика, все-таки ближе к детям, чем подросткам. Поскольку мальчик этот немного походил на Миша-младшего, а немного на Миша-старшего, я решил, что это и есть Мишель — до того, как черты его лица прошли обработку Светом.

Я очень четко услышал их голоса: у Кэтрин звонкий и детский, а у Мишеля… внезапно совсем такой же, как сейчас, что звучало очень смешно! Ну да, должно быть, при всей своей 3Д-памяти, собственный детский голос он не запомнил. Вот и выходил неожиданно забавный эффект.

— … сраную школу! — говорила девочка на середине фразы. — Ничего не понимаю! Ничего не могу запомнить!

— Давай повторим еще раз, — мальчик что-то рисовал на земле веточкой. — Смотри, дроби нужно делить так…

— Не желаю повторять! Пусть ругается! — сердито воскликнула девочка.

— Учитель на тебя не ругается. Он терпеливый.

— Я не про учителя. Я про мамку мою. Задолбала! Чуть что, за хворостину! А я виновата, что у меня мозгов нет⁈

— У тебя есть мозги. И не ругай свою мать. Это недостойно.

— Это когда такая мама, как у тебя, то недостойно! — зло сказала Кэтрин. — А моя!.. Что я от нее, кроме тумаков, видела⁈

— Крышу над головой, еду на столе и возможность учиться в школе, — невозмутимо сказал Мишель. — Вас все-таки пятеро, и отец вас бросил. Неудивительно, что твоя матушка все время злится. У нее такой характер. У тебя похожий, между прочим.

— Вот! — сердито воскликнула Кэтрин, подхватила шишку и запустила ее прочь из-под елки, так, чтобы она упала в маленькую лужицу, выплеснув немного воды. — Ненавижу эту сраную школу! Нафиг она мне нужна⁈ И детей я заводить никогда, никогда в жизни не буду!

— Тогда мы не сможем пожениться, — сказал Мишель.

Кэт фыркнула, независимо откинула со лба влажную прядку.

— Ну и переживу.

Картинка словно замерла, откуда-то появился солнечный луч, ярко вспыхнув в волосах девочки, подсветив капли на ее ресницах. На каплях, повисших на еловых хвоинках, вспыхнула радуга.

— Как красиво! — воскликнула Кэт восторженным тоном.

— Красиво…

Но это сказал не Мишель. Мальчик из сна продолжал глядеть на девочку с тем же восхищением, что она глядела на радугу, — а слова прозвучали словно бы со стороны. Я оглянулся и увидел взрослого Мишеля в своем белом одеянии Посвященного света.

— Одно из тех воспоминаний, о которых я больше всего жалею, — сказал он спокойным тоном. — Зачем я тогда ей это сказал?.. Как будто не знал, что она вечно все делает наоборот… — он мотнул головой. — Извини, что тебе пришлось на это смотреть.

— Да нет, что ты, — сказал я, чувствуя неловкость. — Это ты меня извини. Я же понимаю, что это личное.

— Ничего. Ты это не контролируешь. Спасибо, что приснился. Как Хелена? Как младший?

— Все хорошо, — сказал я. После чего коротко описал, как Рагна отстояла Миша от необходимости спать днем и успокаивала ночью.

Мишель тепло улыбнулся.

— Передай Рагне мою благодарность. Да, госпожа Мозес — та еще сержант в юбке. Человек Ее величества. Поэтому я более или менее уверен, что она все-таки не замышляет нанести Мишу вред. Но Хелена совершенно не может ей противостоять. Хотя она не так плоха. По крайней мере, заботится о Мише на совесть и выполняет все наши указания. Просто Хелена обычно стесняется ей указывать.

— Понимаю, — сказал я. — Хелене тоже уже лучше. Ей было очень плохо во время морского путешествия.

— Насколько плохо? — встревожился Мишель. — Ты уверен, что действительно лучше? Она обычно не показывает, что приболела. Если показала, то дело действительно серьезное!

— Морская болезнь не щадит ничьего достоинства, — покачал я головой. — Не волнуйся, Рагна ее проверила, там все в порядке. Просто с этой тошнотой толком ничего не сделать, даже магией природы. Я себя кое-как поддерживал, и то мне было худо. А на Хелену уже просто энергии не хватило. И тем более там нечего делать некроманту.

— Все равно странно… — пробормотал Мишель. — Мы с ней ходили под парусом как-то, и ее не тошнило. Может быть… — он не договорил.

— Беременность? — спросил я. — Мы с Рагной на маленьком сроке не можем это проверить, тут Колина надо было просить с его алхимией.

— Ну вот когда мы до вас дойдем, он проверит, — решительно кивнул Мишель. — Беременность — это очень хорошо, мы слегка волновались, что столько лет ничего не выходило. Вот только обстоятельства сейчас… — он чуть поморщился. — Впрочем, а когда они другие?

— А когда вы до нас дойдете? — уцепился я за начало его реплики.

— Дня через три.

— Что⁈ Вас что, бурей куда-то в дальние дали унесло?

— Почти, — усмехнулся Мишель. — Ты можешь создать изображение карты?

— Я настолько хорошо ее не помню. Но могу сделать кое-что другое.

Взмахом руки я создал стенд — сон очень хорошо подчинялся моим желаниям, любо-дорого! Еще и поэтому лучше контачить с друзьями и близкими: их подсознание не сопротивляется твоему влиянию. Некромант уровня Рагны или Ханна с ее опытом пребывания в артефактном мече могут приснить почти что угодно почти кому угодно, но у меня труба пониже и дым пожиже.

— Выведи карту сюда сам, из своей памяти, — попросил я. — А то я тут, пожалуй, натворю.

— А так можно? — удивился Мишель. — Надо же…

Но почти сразу он сделал, как я просил, и на карте появились очертания береговой линии, а потом и всего гористого полуострова, на кончике которого помещался Дерхавен. Рабочее сновидение в этом плане куда лучше обычного сна: сновидцы полностью сохраняют ясность мысли и думают так же, как наяву! А то во сне, пожалуй, немного толку было бы от его воспоминаний.

— Смотри, как все было, — сказал Мишель. — Когда шторм немного утих и видимость улучшилась, мы были примерно здесь, — он ткнул в карту не очень далеко от побережья гораздо севернее Дерхавена. — Или так показал мне наш капитан на карте. Мы начали собирать корабли, собрали три, без вашего. Но я особенно не волновался, зная, что с вами Мириэль. Да и твоя способность выходить сухим из воды тоже хорошо известна! И тут один из матросов заметил торчащий из воды перископ. Видно, когда видимость улучшилась, они решили, что всплывать не так рискованно.

— Так и есть, — кивнул я. — Подводным лодкам шторм не опасен только на глубине.

— Мы тоже так подумали. В общем, мы начали обстреливать ее из пушек и даже запустили артефактный гарпун. К несчастью, промазали. В ответ лодка всплыла и тоже открыла по нам огонь из артефактных орудий. Они у нее оказались установлены на палубе. Им удалось уничтожить шлюп, пока мы вылавливали людей из воды, наш флагман тоже пострадал. Было несколько пробоин ниже ватерлинии, но Колин умудрялся держать нас на плаву. Завязалась морская дуэль. Избавлю тебя от перечисления маневров, тем более, что я сам их не понял и не помню. В итоге мы приняли решение разменять корабль на гибель подлодки — очень уж упорно она нас преследовала. Колин создал большую волну, которая провела нас прямо над подводными скалами и выбросила далеко на берег. Подлодка налетела на скалы и разбилась — мы видели взрыв и потом мертвые тела на волнах. У нас самих потерь нет, все живы и даже никто не ранен — несмотря на попытки принца Бэзила совершить что-нибудь героическое, — Мишель сухо улыбнулся. — Однако сами мы вернуться на воду не могли: слишком большие дыры в обшивке, Колин честно сказал, что не гарантирует, что доведет нас до порта. Поэтому мы приняли решение двигаться к Дерхавену по суше, через этот перешеек. Последний оставшийся корабль я не видел и не знаю, что с ним стало. Они к берегу не причалили. Если что, последние приказы, которые я им отдавал, заключались в том, чтобы идти в Дерхавен. Так что они, возможно, вскоре прибудут.

— Ясно, — сказал я. — То есть один корабль разрушен, другой тоже, вы двигаетесь по суше к Дерхавену, где последний четвертый корабль — неизвестно, но последний раз, когда ты его видел, он был на плаву. Верно?

— Верно.

— А это тут что на перешейке? Ясно, — спросил я, пытаясь прикинуть маршрут отряда Мишеля по нашей карте. — Городок, что ли?

— Крепость, — мрачно сказал Мишель. — Я подозреваю, что это-то и есть гнездо, где сидят люди Синдиката. Посмотри, тут небольшая бухта, довольно удобная, чтобы спрятать подводную лодку. Обойти крепость по суше никак нельзя, тут слишком узко. Возможно, придется либо пробиваться с боем, либо Колину придется нас маскировать и небольшими группами проводить под водой. Зависит от того, насколько «Ивовая ветвь» здесь обжилась и какой у них гарнизон.

— Ты в этом уверен? Что они именно там сидят?

— Не уверен. Я никогда не был в этих местах и понятия не имею, подходящая ли там местность, хватает ли глубины в бухте и все такое. Возможно, они прячутся где-то еще в окрестностях Дерхавена. Или на той стороне полуострова. И почти наверняка им все же помогает кто-то в самом городе.

— Раньше ты считал иначе.

— Теперь я посмотрел на эту лодку вблизи. Она слишком большая, слишком большой экипаж. И наверняка еще немало людей должны обслуживать ее на земле. Это значит, что город хотя бы краем, но замешан. А если это действия лодки мы принимали за действия пиратов, то тем более… — Мишель сжал челюсти. — Я должен был приказать развернуть эскадру еще вчера и отправить Хелену обратно в любой безопасный порт на побережье!

— Нет, — сказал я, — эта лодка точно нас бы преследовала. И если тут окопалась «Ивовая ветвь», то мы понятия не имеем, как глубоко она пустила корни. Может быть, в окрестных городах у них тоже есть свои агенты. Так что нельзя сказать, где опасности больше. Здесь, по крайней мере, жители Дерхавена должны опасаться вредить Хелене напрямую. Ведь всем известно, что она направлялась именно сюда. В случае чего, им от королевского гнева не укрыться.

— Это если король будет гневаться, — пробормотал Миш. — Возможно, он-то и стоит за попыткой покушения. Или его приближенные.

— Бэзил будет гневаться, — сказал я. — И рано или поздно…

— Это если кому-то там хватает политической дальновидности прикинуть, что будет после того, как Бэзил станет королем. И если он вообще им станет.

— Принимается, — кивнул я.

— Так что будьте очень осторожны, — вдруг в глазах Мишеля появилась мольба. — Рей… я знаю, что могу этого не говорить, но… если я потеряю еще и Хелену… И если что-то случится с Мишем…

— И правда, можешь не говорить, — сказал я. — Не волнуйся. Для нас с Рагной и Мирой они тоже семья. Мы будем защищать их, как своих. А в случае чего вызовем Леу через сон — она прилетит уже через пару дней, даже, может, раньше, если поторопится.

— В случае чего у Хелены есть одноразовый портал до столицы, он быстрее, — покачал головой Мишель. — Но это крайняя мера. Это модель похуже, чем та, которую Мириэль семь лет назад использовала для эвакуации орков. В нашем мире просто нет артефакторов, способных на работу такого класса. Тот, что у Хелены, пропустит одного человека с ребенком на руках, максимум, двоих. Хелене придется эвакуироваться без вас и без охраны. И кто знает, что ждет ее на другом конце! Если нас сюда заманили, если в столице заговор — сам понимаешь. Безопаснее быть здесь, в гуще событий, но с вами.

— Принято, — кивнул я. — Но спасибо, что сказал про портал. Может пригодиться.

Тут я почувствовал, что удерживаться во сне было все сложнее: предметы вокруг — елки и стенд с картой — таяли, образ Мишеля начинал мерцать.

— Кажется, меня будят, — удивленно сказал я. — Может, что-то случилось?

— Если что, идите нам навстречу, разминуться на перешейке сложно!

И тут сон слетел с меня окончательно. Я увидел перед собой белую маску Рагны.

— На особняк напали, — сказала моя жена. — Мира пошла резать передовой отряд, нам с тобой нужно заняться обороной и эвакуацией.

— Понял, — сказал я, вставая.

Как вовремя мы все обсудили с Мишем.

Глава 7

Бой при особняке

Бухта была видна как на ладони: бургомистр не соврал. Даже ночью при лунном свете из окон второго этажа гостевого особняка отлично различалось темное зеркало воды, черные мазки рыбацких лодок, длинные плашки причалов… И огромный, пылающий алым костер, в котором можно было разобрать черный остов нашего галеона!

Зрелище, от которого не оторваться — при определенных обстоятельствах.

Вдруг мощный порыв ветра смел огонь, одновременно кинув корабль прочь из бухты — Мира! Рассмотрела, значит, и сумела уделить время. Молодец. Другое дело, что неизвестно, сильно ли она этим помогла. Пламя, сбитое в моменте, уже через секунду занялось вновь: похоже, какая-то горючая смесь.

Бежать туда самому? С моей зачаточной магией и одним клинком — даже не смешно. Если капитан Гранд успел эвакуировать своих матросов на берег, то успел. Если нет, моя помощь не станет для них разницей между жизнью и смертью.

Моя задача сейчас была в другом: помочь собраться, максимально быстро и эффективно, исходя из того, что нам предстояло пробираться по лесу и горам с тремя не готовыми к походу женщинами (Хелена, Камилла Мозес, служанка) и ребенком. К счастью, Мириэль с вечера подготовила «тревожную сумку» для принцессы: моя эльфийка, с ее тревожной биографией, никогда не теряла бдительности. Но кое-какие вещи Миша-младшего пришлось добавить с помощью Камиллы.

Кстати, суровая нянька показала большое присутствие духа: когда я пришел их будить, она уже не спала и даже была одета.

— Его сиятельство сказали, что здесь безопасно, — произнесла она в ответ на мой вопрос. — Но это было до того, как нам отвели этот особняк.

— А что с ним не так? — удивился я.

— Ничего, — госпожа Мозес поджала губы. — С самим домом все в порядке. Но среди слуг — ни единого явного шпиона. Все свеженанятые, лишь несколько работало в особняке прежде, но никого — на важных постах.

— Почему вы не поделились со мной этой информацией с вечера⁈

Госпожа Мозес удивленно приподняла брови.

— Потому что вы уже легли спать. Я решила, что это наблюдение терпит до утра. Прошу простить мою наивность.

Я проглотил возмущенное «нужно было сказать Рагне или Мириэль»! Не сказала и не сказала — что уж теперь. В любом случае, это предупреждение лишь заставило бы нас немного усилить бдительность. Мы ведь и без него с самого начала не исключали возможность, что администрация города заодно с «Ивовой ветвью», а значит, понимали: особняк может оказаться ловушкой. Хорошо, что сама была готова. Плохо, что Миша-младшего тоже не положила спать одетым, но, опять же, надо отдать должное Камилле, она собрала его буквально за пару минут.

Хелена тоже проявила присутствие духа. Узнав о нападении на особняк, она проговорила: «Я так и знала!» — после чего без лишних расспросов и причитаний отправилась одеваться. И маленький Миш не доставлял суеты: слушался няню и маму, хотя было видно, что он напуган. Обычно мальчик одевался сам, но тут Камилле пришлось помочь ему одеться.

А вот горничная развела суету: начала истерить, няньке пришлось влепить ей пощечину. Но все-таки женщины с ребенком собрались в рекордные сроки.

Когда мы вышли в коридор, няня Мозес неожиданно охнула.

— Что такое? — спросила Хелена с тревогой.

— Мыши… — слабым голосом проговорила женщина.

Действительно, мышей и крыс здесь хватало. Не былинные миллионы — но все-таки штук пять или шесть в зоне видимости деловито семенили по коридору в одном направлении, не обращая на людей ни малейшего внимания. Животинки разной степени сохранности: одна в виде скелетика, еще за одной тащились внутренности из распоротого живота. Последним семенил, неуклюже переваливая толстый зад, еж с кишащим червяками боком. Ого! Как это Рагна его зацепила, ведь ее «крысиное» заклятье действует только на стайных животных?

Или сила моей немертвой жены понемногу увеличивается со временем? В принципе, рост силы характерен для всех носителей Ядра: маги Камня, которые со временем становятся заодно магами Металла — самый яркий пример. Правда, рост очень медленный: что Колин, что Вилья меня заверяли — после первой сотни лет ощущаешь прибыток хорошо если процентов в десять. И я никогда не думал, что личи также становятся сильнее со временем. У них-то живого тела нет, соответственно, у Ядра вроде бы не должно быть возможности развиваться! С другой стороны, Ядро находится в костных тканях, а они у Рагны в наличии.

— Это просто мыши, — удивленно проговорила Хелена. — Камилла, вы не боитесь плыть по морю в шторм, но боитесь мышей?

— Мышки немертвые, — сказал Миш. — Это тетя Рагна их позвала. Не бойся, Камилла, — и взял свою нянюшку за руку. — А хочешь, закрой глаза? Я тебя проведу.

— Спасибо, молодой господин, — откликнулась няня слабым голосом. — Пожалуй, я воспользуюсь вашей добротой…

И закрыла глаза, действительно, позволив маленькому Мишу ее вести!

Мы миновали коридор, спустились по лестнице в помпезно отделанный холл, после чего я сильнее потянул за связь с Леу, обостряя слух до максимума — и услышал тихое ржание. Странно, вроде, конюшня в другой стороне… Хотя я могу и ошибаться: ведь специально для этого слух напряг! (Вчера я успел обойти особняк и дворовые постройки, но запомнить, где что, толком не успел.)

— Ваш милсть! — один из матросов лихо отсалютовал мне. — Баронесса Рагна послала сказать: черная баронесса отогнала первую волну, наши удерживают все три выхода из поместья. Какие будут приказы?

Черная баронесса? Мире идет, конечно. Забавно, что матрос выдал это прозвище без всяких сомнений, разговаривая с ее мужем. Хотя в этом мире отношение к так называемым «почетным прозвищам» другое, их сплошь и рядом используют вместо фамилии, например.

— Хорошо, — кивнул я. — Сколько человек на каждой двери?

— Пять у главного входа, трое у черного, мессира у задней калитки с лошадьми.

— Вели всем сниматься и отходить к калитке, уходим вверх в горы, на перевал, — сказал я.

Мы двинулись в ту сторону, причем мне даже не приходилось подгонять женщин: Хелена шла очень быстро.

У калитки я застал почти забавную сцену. Деревянная дверь на самую улицу валялась на земле, выломанная, хотя на ней еще полыхали остатки некромантского барьера — видно, у кого-то нашелся подходящий амулет. Вообще-то, барьеры Рагны так просто не взломать, но это если у нее есть время поставить нормальный. А сейчас времени, видно, не было. Двое нападающих в темной одежде, поверх которой блестело что-то вроде лат, застряли в проеме двери: один с диким воем пытался стряхнуть облепивших его грызунов, другой — с матом отодвинуть подельника и пролезть мимо него.

— А, вот и вы, — поприветствовала нас Рагна — маленькая фигурка, спокойно стоявшая на расстоянии вытянутой руки от ломящихся в дверь амбалов. — Рей, не мог бы ты…

Я достал не-Ханну из пространственного кармана уже по дороге и сейчас, подойдя почти вплотную, быстрым резким движением вонзил меч в солнечное сплетение «окрысенного» бандита. Шаг назад, когда он начнет обмякать, выдернуть меч второй сейчас попытается напасть… да, вот он… подшаг, удар, парировать — мужик слишком полагается на доспех, да и тесно ему — удар в живот. От такого обычно сразу не умирают, но я добавил немного энергии Нежизни и немного, наоборот, Природы — для ускорения кровотечения.

Все, с моего меча бандит сполз уже дохлый.

Точнее, даже не сполз: покачнулся, распрямился, развернулся к нам спиной и сразу двинулся назад. Ему на пятки уже наступал тот, которого я приголубил первым. Раздались испуганные вопли: остальные члены их небольшого отряда не ожидали такого предательства. Да и вообще, когда первый раз сталкиваешься со свежеподнятыми мертвецами, выглядит это страшновато.

— Спасибо, дорогой, — сказала Рагна будничным тоном.

— Не за что, милая, — ответил я так же.

— Простите мое любопытство, — внезапно поинтересовалась Хелена, воспользовавшись паузой, — а почему Рагна сама их не убила?

— Потому что я лич с живой душой, — ответила жена. — Некромантам в принципе не рекомендуется убивать чисто некромантскими трюками: это возможно и даже легко, но если переборщить с мощностью, можно повредить душу мишени. А за каждую уничтоженную душу отвечаешь необратимым повреждением собственной. Однако живому некроманту сложно подать достаточно энергии для разрушения души, собственное тело мешает. Тогда как личу, наоборот, сложно ограничивать себя. Я осторожничаю.

Пока Рагна читала эту импровизированную лекцию, содержание которой и сверх того я давно знал и от самой Рагны, и из книг (иначе не смог бы преподавать некромантию на первом курсе), я скользнул за калитку, собираясь проследить за поднятыми моей женой покойничками. У меня самого не хватило бы силы поднять человеческий труп, мой потолок — кошки и те же ежики. Но мы с Рагной уже тренировали передачу контроля по связи: я вполне мог управлять поднятыми ею мертвецами даже без голосовых команд.

Очень вовремя: те, кто штурмовали наши ворота, опомнились от первого шока и навалились на мертвяков всей гурьбой. Неплохо обученные ребята, хотя и далеко не элитные наемники, вроде Кэтрин или ее коллег, которых Мишель нанимал для штурма цитадели Темного властелина.

Что меня больше всего беспокоило — это артефактные доспехи: в них явственно сияли магические контуры. Защита от стихийных воздействий — наверняка, да и Нежизнью мне вряд ли удалось бы садануть, не проткни я нападающего сначала мечом. Значит, Мира вынуждена сражаться с этими бандитами без — или почти без! — применения магии. Как-то она там?

Но я выгнал из головы лишние мысли, включившись в бой. К счастью, на подмогу выскочили Рагнины крысы и мышки. Может, и ежик где-то мелькал, в такой толчее не разберешь. Главное, мелкие грызуны карабкались вверх по штанинам, кусались, мешались и стали огромным подспорьем. Нам удалось положить большую часть отряда — двое или трое убегали вниз по улочке, булыжная мостовая гулко отзывалась под подметками сапог.

Я стоял, опустив меч и тяжело дыша, пытаясь сообразить, что делать дальше. Из распахнутой настежь калитки появился матрос, ведя под уздцы лошадь с закрытыми шорами глазами. На лошади по-мужски сидела Хелена (идеальная посадка и осанка!), прижимая к себе маленького Миша.

— Лихо вы их, ваш милсть! — весело сказал матрос. — Мне сказали, вам лошадь не нужна?

— Не знаю, — сказал я. — Скорее всего!

После чего потянулся в пространственный карман. Места у меня там мало, но и Ночку, и не-Ханну одновременно разместить удалось. Рукоять черного кинжала сама легла в ладонь — шершавая, чуть теплая и даже немного мягкая. Огненная руна на рукояти знакомо светилась. (Между прочим, я так и не выяснил, что означает этот символ).

— Привет, милая, — сказал я виноватым тоном. — Извини, что не доставал тебя несколько дней, у нас был шторм, потом суета. Сейчас надо уходить от врагов, ты не могла бы…

Вместо ответа кинжал начал увеличиваться у меня в ладони, заодно становясь тяжелее. Я торопливо положил его на мостовую — и вот уже передо мной стояла огромная черная лошадь с огненной гривой и огненными глазами.

— Ого! — воскликнул матрос. — Ну и ну!

— Так это и есть госпожа Ночка? — вторила Хелена из седла. — Никогда ее прежде не видела.

— Какая красивая! — прошептал маленький Миш.

Действительно, они не встречались: когда мы летали в гости к Аню зимой, Ночку оставили в поместье. Тогда она не выказала такого явного желания отправиться с нами, как сейчас.

И тут Ночка поступила странно. Она вскинула голову и очень четко, ясно поглядела на Хелену и смотрела несколько секунд — хотя никогда прежде не уделяла новым знакомым столько внимания. Затем повернула морду ко мне и положила голову мне на плечо. Я погладил ее по огненной гриве, которая не обжигала мои пальцы.

Из калитки показалась Рагна верхом на лошади — ее огромного Супчика, естественно, мы ни в какой пространственный карман упаковать не могли, поэтому некромантше пришлось ради разнообразия обходиться живой лошадью. По ее собственному признанию, Рагна не особенно хорошо ездила верхом, но отсутствие живого тела и здесь служило ей хорошую службу: она не уставала и не сбивала бедра за неимением таковых, а лошади ее слушались, чуя запах Нежизни. За Рагной следовали еще несколько матросов, перед двумя из них сидели в седлах служанки. Я порадовался такой разносторонней подготовке служащих местного флота — не умей они ездить верхом, нам бы сейчас пришлось намного сложнее.

А еще нам повезло, что бургомистр, видно, стремясь усыпить нашу бдительность, поставил в конюшни аж десяток лошадей для нужд принцессы.

— Так, отлично, — сказал я. — Теперь следуем на соединение с Мириэль…

— Не нужно, — услышал я отрывистый голос жены. — Мириэль уже здесь.

Она спрыгнула со стены поместья, как всегда легконогая и еще больше, чем обычно, похожая на черную птицу. Строгая прическа, ни волоска прочь, собранное выражение лица… Тот, кто знал Миру только в ипостаси миленькой домохозяйки, в жизни бы ее не узнал! А я порадовался: несмотря на возвращение к старому ремеслу, Мириэль сейчас очень мало походила на прежнюю себя — ту, какой она была, когда мы познакомились. Ни усталости на лице, ни злобы в глазах — только сосредоточенность. Опять же, отсутствие тяжелого макияжа тоже помогает.

— Докладываю, командир, — весело сказала она мне. — Один отряд уничтожен полностью, у них с собой были зажигательные смеси. Видно, хотели поджечь нас так же, как корабль. А вот сбить огонь с корабля не удалось. Я действовала на дистанции, не приближаясь. Боюсь, что уже поздно, и его потушить не удастся…

— Сам корабль сейчас все равно не пригодился бы, — сказал я. — Все равно Мишель просил идти по суше на соединение с ним, если что случится. Вот только наши люди. Ты не видела капитана Гранда?

— Нет, — она покачала головой. — И крыло я не успела доделать, слетать туда-обратно на разведку быстро не получится. Андрей, я понимаю, что тебе тяжело оставлять своих, но в этой ситуации наш приоритет — Хелена и ребенок. Боюсь, если мы спустимся к порту, чтобы попробовать им помочь, подняться потом будет гораздо сложнее. Я бы не стала так рисковать.

Хоть Мириэль и назвала меня командиром, ее опыт командования в схожих ситуациях был несравненно больше моего. Я бы скорее предпочел, чтобы командовала она — но тут мешал ее юридический статус. И отношение тех же матросов: за мной они признавали право отдавать приказы, поскольку я был титулованным дворянином и другом Мишеля. Мириэль же с ее экзотической красотой казалась чужачкой.

И все же…

Поколебавшись, я кивнул.

— Да, спасти Хелену и Миша — приоритет. Теперь о тактике. Мне не нравятся эти артефактные доспехи. Они доставили тебе хлопоты? Как ты с ними справилась?

— Какие доспехи?

Ага, то есть группа, которую перехватила Мира, была без них?

Словно бы в ответ на ее слова, мы услышали шум сверху по улице — сказывалась моя неопытность, если уж мы замешкались на выходе, нужно было сразу отправить кого-то занять более высокую позицию! Теперь, если уж нападающие догадались послать еще один отряд, нам придется отбиваться от них, поднимаясь. Иначе не выйдет: нам нужно попасть к перевалу, за которым спуск к перешейку. Альтернатива — обходить по берегу моря, что в несколько раз дольше, отбиваясь на каждом шагу.

Теперь на нас двигался отряд вдвое больше предыдущего — уже не десять человек, а примерно двадцать! Причем передний ряд щеголял сплошными доспехами. Марширующая колонна перегораживала узкую улочку с высокими каменными стенами домов от края до края, поблескивая в лунном свете, словно морская волна.

— Мира, ветер! — велел я. — Можешь их ураганом опрокинуть?

— Могу, но… — моя жена поколебалась. — Знаешь, какой силы нужен смерч? Я же крыши нахрен посрываю, ставни с мясом у домов оторву! Будут жертвы. Ты уверен?

Нет, не уверен. Не знаю уж, насколько Дерхавен заодно с «Ивовой ветвью», но простые люди вряд ли заслужили внезапную смерть с небес ясной летней ночью! Даже если все позакрывали ставни и изо всех сил не реагируют на шум внизу: нормальная реакция обывателя, я последний буду их обвинять.

— Ладно, — сказал я жене. — Тогда мы с тобой вдвоем на острие атаки, по старинке. Рагна и ее мертвяки прикроют.

Но Ночка со мной не согласилась.

Я ведь еще не успел сесть в седло — отвлекся на разговор с Мириэль. И моя супруга начала меняться, стремительно и плавно. Уже через две-три секунды вместо лошади перед нами стояла огромная, едва ли не трехметровая горилла с алыми, горящими глазами! Именно такая, какой я впервые увидел ее в момент нашей встречи!

Раздались восхищенные восклицания и мат матросов, кто-то завопил от ужаса. Строй людей в кирасах, идущих по улице сверху вниз, остановился. Передняя шеренга опустилась на одно колено, раздался знакомый арбалетный залп — теньк, пш-ш! Магические зажигательные снаряды заколотили по шкуре Ночки, которая уже шагнула вперед. Но они были совершенно бесполезны против каменной шкуры!

Молча, страшно, огромная человекоподобная фигура шагнула вверх по мостовой — от каждого шага вздрагивала земля, как будто забивали сваи.

— За ней! — приказал я остальным. — Старайтесь держаться четко за ее спиной. Хелена и Миш в самом центре, те, что везут женщин, там же! Мира, ты слева, я справа, Рагна замыкает. Погнали!

И мы погнали.

Глава 8

Путь к перешейку

Никогда я не видел Ночку настолько страшной в атаке. Она не ревела, как киношные монстры, не топала — хотя каждый ее шаг заставлял землю вздрагивать. Она просто шла вперед, перемалывая, как тяжелый бронебойный комбайн, всех, кто пытался ее остановить. Еще нас атаковали сзади — но там дежурила Рагна со своим отрядом мертвецов. Сперва она командовала только двоими: теми, кого я убил в воротах. Потом добавилось еще шесть из тех, кого я прикончил из первого отряда. А дальше армия мертвецов росла, как снежный ком, пополняемая всеми, кого бросали на нас противники. Их оказалось неожиданно много.

Первые два десятка в кирасах Ночка передавила как минимум на четверть — поднимать эти переломанные куклы было глупо, там одни скелеты восстанавливать замаешься. Но потом был еще один отряд, зашедший сзади, всего человек на пять, тоже в антимагических доспехах. Здесь одним мертвякам было не справиться, нам с Мирой пришлось отвлечься и помочь — и немертвый отряд стал насчитывать уже пятнадцать голов.

После этого следующую волну нападения, хуже вооруженную и обученную (возможно, это были даже просто городские бандиты-по-найму) покойнички сумели отбить почти без помощи. То есть я немного помог Рагне с управлением, чтобы наши безмозглые бойцы действовали максимально эффективно: перераспределил их по нападающим, вовремя вывел из боя тех, что лишились конечностей, чтобы не мешались, и так далее. Но именно боевой помощи не потребовалось.

— Как их много! — пробормотала Рагна. — Похоже, «Ива» решила взяться за нас всерьез.

— Да, у них тут явно база, — сквозь зубы ответил я. — И как бы не в самом городе!

Впрочем, последний отряд показывал, что силы уже кончаются.

Или мы так думали, пока еще одна группа не зашла на нас по крышам домов!

Я не смотрел вверх, поэтому увидел только движение краем глаза — Мира что-то метнула. И услышал ее крик: «Рей, вверху!» Поднял глаза — и очень отчетливо увидел на фоне темно-синего, освещенного луной неба силуэт присевшего на одно колено человека с огромным стволом в руках — то ли ракетница, то ли базука. Человек завалился на бок (Мира попала), но ствол «базуки» дернулся: выстрел!

Барьер я установил на автомате — свой, слабый и бесполезный. К счастью, Рагна тоже услышала окрик Миры, и усилила мой барьер в ту же секунду. И, еще более к счастью, из-за броска Мириэль выстрел ушел в сторону — как выяснилось через мгновение, не факт, что даже барьер Рагны сумел бы нас обезопасить!

Огромный огненный заряд вломился в стену дома напротив, через улицу, пробив ее — и взорвался чуть погодя, разметав в стороны куски камня, крошку и пыль. Но от этих снарядов барьер спас. А вот раскаленный осколок камня прошил его насквозь, задев ногу одного из наших матросов — бедняга завопил.

Фугасный эффект! Ни хрена ж себе!

Я подскочил к раненому, помог ему взгромоздиться на лошадь, поменявшись местами с другим матросом.

— Быстрее, быстрее! — заорал я. — Со всей скоростью, на какую способны, но равняемся на пеших и на Ночку! Мира, ты…

Но Мира уже без приказа бросилась к дому, на котором сидел убийца с базукой, пешком взбежала чуть ли не на уровень второго этажа, ухватилась за балкон третьего, подтянулась — и еще в два прыжка была на крыше, а потом скрылась из глаз. Проверяет, нет ли там других убийц с огнестрелом.

Я же принялся торопливо, прямо на ходу оказывать раненому первую помощь. Отключил боль некромантией, потом добавить магии природы для регенерации. Леу залечила бы такую рану в момент, но с моим слабеньким бустом заживать будет еще день или два. К счастью, раскаленный осколок задел ногу уже на излете, щит здорово его затормозил — а мог бы и на фиг оторвать. Оторванную конечность я не прирастил бы.

Так мы и двигались вперед: Ночка как живой таран, мы с Рагной и Мирой — как живой щит. И толпа мертвецов позади, как ящерицын хвост: мы потеряли несколько в атаках и собирались так же легко пожертвовать остальными, если надо. Рагна тут же прекращала напитывать всех, кто оставался без конечностей и без головы — последнее не так критично, но управлять безголовыми скелетами значительно сложнее; оторвать покойнику голову — стандартная подготовка к тому, чтобы быстро его переподчинить.

Когда мы достигли перевала, уже занимался рассвет. Негостеприимный Дерхавен скрылся в густом тумане, поднявшемся с моря, — хорошо, так им будет сложнее нас найти. Хотя… мимо перешейка тут все равно не промахнуться, Мишель прав. Одна надежда: что они уже кинули на нас все свои силы в городе, и что мы уже проредили их настолько, что новых просто не осталось.

Им придется потратить какое-то время, чтобы набрать новых людей или подлечить старых, кто успел сбежать. Однако… Быть может, они и не будут стараться — если мы сами маршируем в новую ловушку?

Мишель думал, что на перешейке крепость «Ивовой ветви». Удастся ли нам пробраться мимо нее?

Когда мы миновали перевал и начали спускаться, Ночка вдруг запрокинула голову к небу — а потом начала уменьшаться. Всего за несколько секунд на месте огромной черной гориллы стояла огромная же черная лошадь.

— Спасибо, дорогая, — я обнял ее за шею. — Ты была великолепна!

— А можно погладить? — спросил маленький Миш.

— Можно? — поинтересовался я у Ночки.

Она молчала, так что я пожал плечами.

— Можно даже поехать на ней. Давай я посажу тебя перед собой, а маме твоей дадим отдохнуть.

Теперь бы только понять, в какую сторону двигаться… Туман висел все еще очень густо, положение солнца определялось только приблизительно, местность никто из нас не знал. Пришлось положиться на то, что если мы выбрали самую торную тропу, то, надо думать, с ее помощью не промахнемся мимо единственной дороги на материк!

Сейчас бы очень пригодилась Леу: подняться вверх и посмотреть. Но Леу с нами не было, и, поглядев на эти артефактные базуки, я очень сильно сомневался, что стоит ее вызывать. Она правильно сказала сама о себе: живое укрепление, не боец.

Вдруг я вспомнил, как впервые увидел ее полноценную форму — и не удержал улыбки.

Это было тогда, когда она забеременела и подошло время откладывать яйца. Леу вдруг приняла почти знакомый мне драконий облик — но не четыре метра в длину, а еще больше, метров двадцать! В ответ на мое удивление, сказала: «Я же тебе говорила, что всегда могу стать еще больше, если надо перевезти больше людей или груза! Откуда, ты думаешь, я беру массу? Вот такая вот у меня истинная форма!» Позже я узнал, что именно из-за истинной формы драконий род вынужден был обучать своих детенышей метаморфозу еще в метафорической колыбели, как у нас обучают ходить на горшок, — иначе ресурсов никакой планеты не хватало бы для поддержания сколько-нибудь многочисленной популяции, не удалось бы построить цивилизацию. И да, в те несколько дней, что Леу готовилась отложить яйца, она сожрала целое стадо быков!

Однако даже настолько большая Леу — это просто огромная мишень для магических снарядов. От которых она совершенно не умеет защищаться: ее магия просто на это не заточена.

Да и даже если бы я все же решил ее вызвать, пока я смогу с ней связаться (непосредственно или через Ханну), пока она долетит сюда… Ситуация уже триста раз успеет измениться. И потом — совсем пугающая мысль! — что если «Ивовая ветвь» нападет на Ильмор, пока Леу там ну будет? Кто знает, насколько хорошо у них поставлена разведка, кто знает, насколько глубоко они проникли в наш мир!

В общем, отказавшись от идеи вызвать Леу, я стал раздумывать над планом действий и в конце концов решил, что сделаем так: остановимся в полумиле от крепости, потом я отправлюсь на разведку. Осмотрю все и приму решение. Если окажется, что крепость надежно блокирует проход и там действительно засели люди «Ивовой ветви», вариантов может быть несколько. Может быть, там лишь небольшой форпост, и нам с Мирой и Рагной удастся взять его штурмом. Но большое и мощное укрепление, особенно усиленное артефактами и этими базуками, нам, конечно, не взять. Тогда и будем думать, как поступить. Возможно, срубим несколько деревьев, и Рагна сделает нам лодку. Парус сообразим из одежды и растительных волокон. На такой посудине, пожалуй, получится доплыть до материка… если здесь нет второй подводной лодки!

Пока я так размышлял, маленький Миш задремал в седле передо мной, привалившись к моему животу и груди. Знакомый теплый вес заставил меня вспомнить, как я брал Сашу, Лиду или Лену на конные прогулки с Ночкой — и я остро почувствовал, насколько скучаю по ним. А Рей с его пухлыми младенческими щечками?.. Неужели я больше месяца его не видел? Две недели — это нормально, к таким разлукам я привык со своим академическим расписаниям, но дольше…

— Андрей, спасибо тебе большое, — Хелена подвела свою кобылу так, чтобы она ехала бок о бок с моей. — Миш так хорошо у тебя спит! Скучает по папе.

— Ничего, с папой тоже скоро встретимся, — пообещал я. — Я же видел Мишеля вчера во сне. Успел с ним пообщаться, мы почти обо всем условились.

— Отличные новости! — уставшая Хелена явно повеселела. — Ох, я знаю, что с тобой тоже безопасно, но мне почему-то кажется: встретимся с ним — и все точно будет хорошо!

— Ты так и должна чувствовать, я не в обиде, — успокоил я ее.

Хелена улыбнулась.

Какое-то время мы ехали молча. Отряд растянулся вдоль по лесной тропинке, звуки скрадывал туман. Хелена вполголоса сказала:

— Андрей… извини, я давно хотела спросить… Я слышала или читала где-то, что, когда некромант посылает сон, он сначала видит обрывки сновидений человека?

— Есть такое.

Так, если она сейчас поинтересуется…

— Я часто слышу, как Мишель разговаривает во сне… Ему не снилась… Кэтрин Грэйвз, когда ты его навещал?

Ну точно.

— Я не могу рассказывать тебе о его снах, только если он сам разрешит, — сказал я максимально нейтральным тоном.

— Понимаю… — Хелена вздохнула. Потом тихо сказала: — Я… ничего, если я расскажу тебе кое-что? Мне давно хотелось выговориться, но кому такое расскажешь? Даже Леу, наверное, не поймет.

— Конечно, — ответил я, теперь уже максимально мягко.

Есть такой эффект — после сильного стресса, когда накатывает облегчение, многие люди хотят выговориться. Даже принцессы с идеальным воспитанием. Может быть, особенно они.

— Перед свадьбой у нас все было очень официально, формально, мы с Мишелем даже не видели друг друга. Не то что на людях — вообще не встречались. Не предполагалось до свадьбы. Но все-таки он один раз как-то устроил, что нам удалось поговорить почти наедине, в Храме Света. Там был другой Посвященный, господин Гил, но он отошел подальше и отвернулся, и мы беседовали очень тихо. Мишель тогда сразу признался, что предлагал брак другой женщине, но она отказала, и что если я не хочу быть с мужчиной, который еще не забыл другую, то он устроит так, что брак не состоится, — Хелена снова вздохнула. — Но я знала, что если не он, то мне могут подыскать куда худшую партию! Я не очень романтическая натура, скорее, довольно прагматичная — ты понимаешь. Я подумала, что гораздо лучше жить с мужчиной, который любит другую, но честен и добр, да вдобавок красив, чем с мужчиной, который не любит никого.

Я кивнул.

— Когда люди друг с другом честны и доверяют друг другу, любовь рано или поздно приходит.

— Да, я тоже подумала… Подумала, мы сможем просто хорошо относиться друг к другу, мне же не нужна какая-то безумная страсть из романов — она меня всегда скорее пугала. В общем, я сказала, что нет, давай все-таки поженимся. И потом… — Хелена вздохнула. — Кто же знал, что я его полюблю настолько сильно!

— Ты ревнуешь? — спросил я.

— Не знаю… — Хелена мотнула головой. — Наверное, нет… Я бы бесилась, если бы он ради другой женщины отнимал свое время у меня или Миша, или растрачивал семейное состояние. А тут он ничего не отнимает — зачем ревновать? Просто… — она сделала паузу и вдруг спросила. — Знаешь, что делала моя матушка, когда у отца появлялась новая фаворитка?

— Била посуду? — предположил я.

— Это тоже. Но сначала она пыталась как-то опорочить эту женщину перед ним. Подставить ее, или вскрыть какие-то темные делишки, которые она уже совершила… Не всегда получалось, но часто. Ни одна честная девушка не захочет стать фавориткой короля. И тогда отец к ним охладевал. Но госпожа Грэйвз — совсем другой случай. Мишель ни слова мне про нее не рассказывал, пришлось расспрашивать его уважаемую матушку. Моя свекровь тоже сначала не хотела говорить, но я ее убедила… И, судя по ее рассказам, госпожа Грэйвз исключительно хороший, честный, прямой человек. Она была бы вполне достойна Мишеля, если бы… — Хелена крепко сжала поводья и замолчала.

— Она сама это выбрала, — сказал я. — Позволь тебе напомнить. Когда Мишель предложил ей брак, она отказала. Когда он предложил тебе брак, ты согласилась. И не важно, какие вами обеими двигали причины. Вот и вся разница. Если ты думаешь, что она заслужила его больше, чем ты…

— Нет, что ты, — Хелена мрачно улыбнулась. — Я слишком эгоистка, чтобы желать отдать кому-то своего мужчину! Но мне больно, что ему больно. А госпожа Грэйвз все-таки была его подругой около тридцати лет. Это такая рана, которая вроде бы не болит-не болит, а потом он полночи лежит без сна! Как ноющий зуб. И я не знаю, что делать.

— Время лечит, — соврал я. А потом продолжил правдой. — Он очень сильно любит тебя, это видно. А Миша просто обожает. Да вы ведь и еще детей хотите. Кстати, Мишель всполошился, когда я рассказывал, как тебя тошнило на корабле, просто наседка! Спрашивал, не беременна ли ты.

Хелена густо покраснела.

— О богиня Любви! Ты ему рассказал, что меня тошнило⁈ Андрей! Как ты мог!

— Да ладно тебе, — усмехнулся я. — Чего тут стесняться? Морская болезнь — максимально уважительная причина, от нее сила воли и лекарства не помогают. А если ты правда беременна, то вообще дело житейское.

Хелена закрыла лицо рукой.

— Может быть, и беременна… — пробормотала она очень смущенно. — Есть такая вероятность… Но это нужно алхимика, чтобы знать точно. Или опытного мага Природы.

— Вот встретимся с Мишелем, и Колин проверит, — пообещал я. — Он хороший алхимик.

…Из-за того, что карты у нас не было — все карты остались у Элиаса Гранда — мне приходилось делать много расчетов в уме. Я привлек для консультации Рагну с ее почти идеальной памятью лича и Миру с ее профессионально развитой наблюдательностью, а также Хелену, которую сильно муштровали в школьные годы насчет географии, и мы приблизительно прикинули протяженность полуострова — километров двадцать или двадцать пять. Пусть три километра приходится на прибрежную часть с городом. Значит, семнадцать или двадцать километров остается. Так, как мы идем быстрым шагом, поскольку не для всех хватило лошадей, но для поддержания темпа периодически меняемся, все, кроме старой няньки и Миша с его маленькими ножками. Их я усадил на Ночку, когда Миш проснулся. Даже Хелена настояла, что часть пути она пройдет. Это примерно шесть-семь километров в час. То есть за три, максимум четыре часа должны достичь перешейка. Еще до полудня. Хорошо. Правда, наверное, надо будет дать небольшой привал: люди почти не спали ночью и с вечера ничего не ели.

Привал я объявил, когда до крепости, по моим подсчетам, оставалось от трех до пяти километров.

— Костер не разводить, — сказал я. — Госпожа Мозес, распределите припасы, я точно помню, там есть такое, что можно сразу есть. Я поеду на разведку.

— Я с тобой? — спросила Мира.

Подумав, я кивнул.

— Я поеду верхом на Ночке, ты иди пешком, рядом с тропой, чтобы тебя никто не увидел. Знаю, ты так можешь. Если встретим патруль или просто людей из крепости, попробую с ними поговорить, выяснить, чем они живут и что там происходит. А ты — действуй по обстоятельствам. Если они начнут меня арестовывать, либо помогай мне отбиться, либо, если я добровольно пойду с ними, возвращайся и принимай командование.

Мира серьезно кивнула.

— Хорошо. Но не рекомендую тебе сдаваться добровольно, если там люди «Ивы».

— Да, я планирую это, только если там вдруг люди королевства, — согласился я. — Просто чтобы не обострять. Если гарнизон крепости все же верен королю, лучше встретиться с его начальником и спокойно объясниться.

— Я пойду немного вперед, если увижу синдикатовцев — предупрежу, — сказала Мира.

Мы сделали именно так, как я сказал. Ночка со мной на спине неспешно двинулась по все той же торной тропе, которая заменяла в этой части королевства нормальные дороги. Мириэль словно растворилась в подлеске рядом с тропой. Приглядевшись, я мог иногда уловить мелькание чего-то черного — видимо, она все же маскировалась хуже своей бабушки! А может, мне просто чудилось.

Где-то через четверть часа я вдруг услышал странный, но смутно знакомый звук — куриное квохтанье. Тут что, деревня рядом?.. Однако вскоре стук копыт подсказал мне, что курицу, вероятно, кто-то везет на лошади. Так, ну что, пытаться спрятаться в лесу — или все же спокойно встречаться с отрядом? Мириэль ни о чем меня не предупредила и никак не демаскировалась, значит, по всей видимости, это не люди «Ивовой ветви».

Еще через минуту дорога вильнула, и я увидел едущий навстречу отряд во всей красе.

Всего пять лошадей, на них — люди в запыленных доспешных жилетах (бригантах), стальных шлемах, при копьях и коротких мечах. А вот впереди этого отряда гордо выступала незабываемая гигантская курица-несушка, на спине которой сидела знакомая рыжеволосая девица — та самая, о которой я столько говорил и ночью, и утром! Легка на помине!

Кэтрин Грэйвз, пропавшая и не подававшая о себе весточки шесть лет, вдруг объявилась — и где, в глуши на краю света! В форменных доспехах королевской пограничной стражи, с капитанским штандартом на копье!

Я узнал ее немедленно — но, вообще-то, Кэтрин изменилась очень сильно. Стала короче стричь волосы, одевалась как пограничник (то есть тот же бригант, мешковатые штаны, высокие ботфорты — ничего общего с фривольным костюмом наемницы). На лице проступило новое, незнакомое выражение. От себя прежней она отличалась, как учительница, которая хотя бы год отработала в школе, от старшекурсницы. То есть она выглядела старше и серьезнее, хотя улыбалась, разговаривая с одним из пограничников, и внешне не постарела ни на день.

Тут они заметили меня — только сейчас, потому что Ночка в лошадином облике двигалась совершенно бесшумно.

Стражники насторожились, Кэтрин тоже. Прищурила глаза, напряглась… и вдруг на ее лице проступила широкая улыбка, она яростно замахала мне рукой. Крикнула:

— Рей! Рей, мать твою, многоженец ты драный! Это ты, что ли⁈ И Ночка с Ханной⁈

Поступление на государственную службу, увы, не помогло: сквернословит, как и прежде!

Я чуть качнул поводья, и Ночка послушно ускорила шаг. Очень скоро мы поравнялись с отрядом Кэтрин.

Она спрыгнула со своей курицы, я тоже спешился — и бывшая наемница чуть не задушила меня в объятиях! Несмотря на то, что была почти на голову меня ниже, силой ее боги не обделили.

— Ханна! — воскликнула она, обращаясь к моему поясу. — Ханна, ну как твои дела?

— Ханны здесь нет, — сказал я. — Это просто меч.

— Что? — надо было видеть, какой ужас проступил на лице Кэт. Потом деловитая собранность, как будто она приготовилась к удару судьбы. — Что случилось?

— Все хорошо, Ханна дома, приглядывает за детьми и сама готовится рожать, — сказал я с улыбкой. — Не волнуйся!

Кэтрин с облегчением выдохнула, расхохоталась хлопнула меня по плечу так, что я чуть не пошатнулся.

— Ф-фух, не пугай так! Блин, Андрей, как я по вам всем соскучилась! Дети! Сколько я пропустила, оказывается! Сколько их? Кто мама? Неужели Ханна?

— Двоих родила Ханна, двоих Мириэль, и Ханна сейчас ждет нашего пятого, — сказал я.

— Эльфийка родила двоих? Ты ее все-таки укротил, как в той песенке?

— Вот только песню цитировать не надо, — вздохнул я. — Она очень дурацкая. Не укротил, а помог, насколько это возможно, оправиться от последствий тяжелейших испытаний, нам с тобой такое и не снилось.

— Тоже верно… А как там Леу? Не сбежала от тебя еще?

— Нет, тоже яйца опекает. Но они еще не скоро проклюнутся, через год или два, мы не знаем точно. Может, и позже.

— Ну надо же! Сколько новостей! Офигеть! — Кэтрин говорила совсем с прежними интонациями, как будто и не прошло почти семи лет с тех пор, как мы последний раз общались. — А Рагна как? Тоже беременная? Вы и ее оживили?

— Нет, ей только тело выращиваем. Но зато у меня хорошие новости про Габриэля. Мириэль и Рагна помогли ему омолодиться, он женился, у них недавно сын родился. Сейчас Габриэль живет у нас в маноре, очень помогает мне с управлением нашим предприятием.

— Все при деле, все размножаются, ничего себе! А Колин? Сейчас скажешь, что тоже женился!

— Скажу, — засмеялся я, — но там все сложно, не думаю, что в ближайшее время будут дети! Хотя кто их знает… Это ты сама у него можешь спросить, если я верно понял, он, может, сегодня будет здесь. Или завтра. Максимум, дня через два. Я когда Мишелю сон посылал, он сам точно не знал, какое здесь расстояние.

При упоминании Мишеля Кэтрин не изменилась в лице и продолжала так же широко улыбаться. Но не задала ни единого вопроса о своем друге и любовнике. А сказала только:

— Ух ты! То есть вы почти все в сборе, я так понимаю? И что вас сюда привело, в этот медвежий угол?

— Сейчас расскажу, — сказал я. — Но можно на секунду тебя за руку подержать? А то… извини, Кэт, но мы с тобой почти семь лет не виделись, у нас тут враги на каждом шагу, а у меня есть дар богини…

— Да какие обиды, ага, помню, — хмыкнула Кэтрин. — Хотя как тебе помогут мои кулинарные пристрастия…

И протянула мне ладонь, маленькую и крепкую. Которую я сжал…

…и тут же ощутил волну застарелой, привычной тоски, удивления, злости на себя, страха перед болью, жгучего любопытства, нежелания знать…

…Все с ней ясно, короче. Ну, почти.

Не отпуская ее ладонь, я сказал:

— Во дворце заговор, мы охраняем жену Мишеля, принцессу по рождению, и его маленького сына. Их пытаются убить. Поможешь нам?

…Резкая боль, как удар под дых. Тут же решимость и горькая, щемящая нежность.

— Всем, чем могу, — сказала Кэт с полной искренностью.

Глава 9

Старые враги

Кэтрин пережила встречу с Хеленой, как настоящий спортсмен! В смысле, отдала честь представительнице правящего дома, как положено, даже поклонилась, и ни словом, ни взглядом не показала своих чувств.

Хелена в свою очередь поприветствовала ее с идеальной любезностью и ласковым выражением лица, а затем сказала:

— Большое спасибо за помощь, капитан Грэйвз! Даже не знаю, что с нами было бы без вас!

— Барон Ильмор что-нибудь придумал бы, — весело ответила Кэт, — он находчивый. Но к делу. Я так понимаю, эти ваши враги из другого мира уже выслали за вами много людей с крутыми артефактами и могут выслать еще?

Разговор этот велся у нас во временном лагере, куда Кэтрин предпочла доехать со своим отрядом, прежде чем вести нас в крепость.

— Так и есть, — сказал я. — Поэтому нам бы надо затеряться как можно быстрее. Кто знает, какие у них резервы. А еще они могут открыть портал и привести подкрепление из мира Синдикатов. Зависит от того, насколько сильно они хотят от нас избавиться.

— Да, это проблема, — кивнула Кэт с серьезным выражением лица, которое прежде редко ее посещало. — Если у них действительно эти, как ты говоришь, «базуки», и они правда легко пробивают каменную стену, запереться в крепости и держать оборону не выйдет. Надо уходить. Ничего, я вас проведу. Благо, за три года мы с Рябой все тут облазили.

— Ты три года тут сидишь? Безвылазно? — удивился я. — А до этого где была?

— Везде помаленьку, — отмахнулась Кэтрин. — Куда посылали, там и была… А тут просто хлопот очень много получилось. Ты бы видел, в каком виде эту крепость мне всучили под командование! Одно название. Стена обвалилась, оружия нет, нихрена нет… Пришлось немало потрудиться. Опять же, пока людей нормально обучила… Вздохнуть некогда было!

— А почему на письма не отвечала?

— Да я не получала ни одного! Забыла свой новый адрес в Гильдии оставить! Точнее, у меня сначала не было конкретного, а потом как-то… закрутилась. Руки не доходили. Ладно, это все потом. Пока нам нужно сначала ко мне в крепость. Поговорю с людьми. Я ведь дезертиром стану, и те, кто пойдут за мной, тоже.

— Точно! — я шлепнул себя по лбу. — Кэт, извини.

— О чем речь, — фыркнула она. — Я думаю, ее высочество… то есть ее сиятельство ведь отмажет меня у папеньки? — и она подмигнула Хелене, как ни в чем не бывало.

— Безусловно, — серьезно сказала Хелена. — Если только… — она замолчала в нерешительности, на лице появилось печальное и растерянное выражение.

«Если только не ее собственный папенька пытается ее убить, — закончил я за нее. — Или его приближенные — но с ведома короля. Ну что ж… В этом случае Мишель однозначно не сможет дальше оставаться на королевской службе. Да и Кэтрин тоже».

Видно, Кэт пришла в голову та же самая мысль, потому что она жизнерадостно отмахнулась:

— Ладно, что уж делать, раз такая беда. Давайте пока не тратить время на разговоры, а делать ноги.

Мы кое-как собрались — люди еще не успели отдохнуть — и быстрым шагом направились к крепости.

Форт, запирающий перешеек, оказался невелик — еще меньше герцогского охотничьего замка, в котором чуть ли не сто лет провела посреди болота Рагна. Зато огромная стена перегораживала узкую полосу земли между полуостровом и материком от края до края. Если бы тут действительно сидел враждебный нам гарнизон, почти уверен — обойти это укрепление не удалось бы. Разве что всякими экзотическими способами, о которых я мельком думал: построить корабль, или пройти под водой, или полностью снести крепость к чертям собачьим…

Правда, для этого у нас все-таки маловато огневой мощи. Ураган мало что может поделать с каменной кладкой. Разве только поднять такую волну, чтобы их затопило? Но это непросто, и мы сами могли бы пострадать.

К счастью, Кэтрин — капитан этого гарнизона — оказалась целиком и полностью на нашей стороне. Собрав всех своих людей в большом зале первого этажа, она толкнула короткую речь:

— Бойцы, у нас тут проблема. Чрезвычайная ситуация. Где-то поблизости окопались иномирные захватчики. Они пытаются уничтожить законного наследника престола — принца Бэзила. И вдобавок еще убить его сестру, дочь Его величества графиню Аню, и ее маленького сына. Магистрат Дерхавена с ними заодно. У них есть оружие из другого мира, которому ничего не стоит проломить каменные стены. Я считаю, что мой долг — не охранять проход на полуостров, а пойти вместе с группой графини и защитить ее с сыном. Но формально это — дезертирство. Поэтому идите со мной те, кто хочет. Кто не хочет — может остаться здесь. Я честь по чести передам командование старшему из тех, кто останется. Одно только «но». Я не знаю, не ждет ли здешний гарнизон куда худшая опасность. Возможно, вам удастся отсидеться. А может быть, вас тут поджарят заживо диковинными снарядами из другого мира. Это уж как повезет! Хотя у нас по-другому и не бывает, да, ребята?

Мужики — обычного такого вида, ничуть не похожие на записных головорезов — послушно заржали над словами Кэтрин.

— В общем, — сказала Кэтрин, — много времени на размышление дать не могу. Так что решайте сейчас. Кто уходит со мной, кто остается.

Они все решили идти! Пятнадцать человек как один. Да мне, в общем, и так видно было, что Кэтрин они тут все обожают. И не как женщину — такими глазами на нее ни один не смотрел. Ну или я не заметил, хотя так-то я неплохо разбираюсь в этих вещах. Именно как мать-командиршу. Надо же.

Таким образом, наш отряд разом увеличился чуть ли не вдвое. Но зато я с облегчением передал тактическое руководство Кэтрин, оставив себе только стратегическое.

И не прогадал.

Сказав, что, исходя из наших же слов, надо торопиться, капитан пограничной стражи развила очень бурную деятельность. Она как-то очень лихо организовала сборы, и меньше чем за час крепость оказалась вылизана так, что любые преследователи подумали бы, будто тут уже месяц никто не живет. Даже свежий навоз на конюшне убрали и вывезли в лес! Припасы частью взяли с собой, частью заперли в погреб, топливо тоже. Проблемы вызвала только собака, жившая при крепости, но Кэт решила ее просто:

— Задохлик пойдет с нами, да и все. Он у нас умный, не лает почем зря. А если будет внимание привлекать, надеюсь, Рагна, ты ему голосовые связки малехо отключишь?

— Легко, — согласилась Рагна, с сомнением глядя на большого лохматого пса, который меньше всего походил на задохлика. — Но почему бы его просто не оставить при крепости?

— Потому что мы неизвестно когда вернемся, а Дохля помрет без людей, вот почему, — коротко сказала Кэт. — Он чей-то домашний, приблудился к нам тощий-тощий, умирал в лесу. Не умел охотиться. Чем бросать, милосерднее зарезать. Но я думаю, хлопот особо не будет.

И действительно, пес нам хлопот не доставил — бежал за отрядом будто привязанный, еду особо не клянчил, не лаял, и очень порадовал маленького Миша, который тут же вцепился в собаку и начал ее активно гладить. Ну да, огромная черная лошадь — конечно, интереснее собаки, но Ночка на его ласки никак не реагировала, а Задохлик, он же Дохля, он же Охламон, — очень даже. Падал на спину, подставлял брюхо и вываливал язык. Миш с трудом отлип от пса даже чтобы просто сесть на лошадь. «Чую, придется им забирать этого дворянина в столичный особняк, — весело подумал я. — Миш — ребенок не капризный, но я уже представляю эту грустную рожицу и слезы украдкой… Почти как у его папы!»

Сама же Кэтрин быстро показала класс, уводя нас от погони. Каких только трюков она не использовала!

Для начала всем лошадям повязали под хвосты специальные мешки, чтобы нас нельзя было найти по следам из навоза. Всем людям тоже было велено оправляться либо в лужи, если найдут, либо под корни дерева, а еще лучше — терпеть до естественной водной преграды. На которую, кстати, мы тоже вышли довольно быстро: широкий медленный ручей или узенькая речка вольготно разливался по мягким лесным почвам/, но тек не совсем туда, куда нам надо. Все же мы довольно долго шли по нему, потом на галечной осыпи выбрались из воды, пересекли обширный сосновый бор, где следов почти не оставалось на хвое, и начали подниматься в предгорья.

Второй ручей встретился нам еще где-то через полчаса, он был значительно уже и гораздо более бурным. Кэтрин теперь повела нас против течения. Вода была ледяной: тут уж пришлось всем сесть в седла, некоторым по двое или трое (Ночка взяла сразу пятерых: меня, Миру, Рагну и Хелену с Мишем). Однако даже лошадей нельзя долго было вести по ледяной воде, как и задавать им слишком быстрый темп под большой нагрузкой. То ли поэтому, то ли просто потому, что место было подходящим, но Кэт вывела нас из ручья буквально через четверть часа — на узкий скальный уступ, от которого начинался очень крутой подъем в гору. Тут большинству из нас опять пришлось спешиться (исключением стали Хелена, няня Мозес с Мишем и служанка), а я порадовался, что за семь лет почти не пропускал боевых тренировок, иначе туго бы мне пришлось на этих подъемах!

А так я чувствовал себя лишь слегка уставшим, когда Кэтрин объявила:

— Ну все, привал.

— Извините, Кэтрин, — сказала Мира. — Не хочу оспаривать ваше знание обстановки, но мы маловато прошли, а лес тут не такой густой… — моя жена в некотором сомнении оглядела просторную поляну, на которую Кэт нас вывела.

— Это так, — кивнула Кэтрин. — Но мы идем в сторону Даринского хребта, эти холмы неплохо экранируют разного рода поисковые заклятья. В смысле, они тут работают, но не так же хорошо, как в нормальных местах. Ну и для обычного следопыта следы мы хорошо запутали. А у вас ведь люди всю ночь не спали. Вы-то эльфийка, Рей, я смотрю, тоже выносливость прокачал, да и Рагне спать не нужно. Но ваши матросики-то уже с ног падают. Да и мои орлы не обедали. Надо хотя бы перекусить.

Потом, искоса взглянув на Миру, Кэт сказала:

— А может, на «ты»? А то глупо, я с остальными всеми Реевыми женами на «ты», а с тобой одной выкаю.

— Конечно, давай! — Мира лучезарно улыбнулась. — Только насчет того, что Даринский хребет блокирует магию — впервые слышу.

— Не всю магию, а лишь некоторые виды заклятий… Не везде и не всегда, я сама не знала, пока не пожила подольше в этих краях. Это то ли как-то с мятежом магов Камня пятьсот лет назад связано, то ли еще с чем… Книг по этим материалам хрен найдешь, как мне Колин говорил, — объяснила Кэтрин. — Вроде, в Академии что-то есть, но я, сама понимаешь, до книг небольшая охотница! Мне хватает и того, что я на опыте узнала.

Книга о Даринском хребте из Академии?..

Я смутно-смутно припомнил историю пятилетней давности, из-за которой я — то ли прямо, то ли косвенно — и загремел в преподаватели некромантии. Там ведь как раз была какая-то книга о минеральных богатствах Даринского хребта, которую украл мой предшественник. Неужели он тоже связался с «Ивовой ветвью»? Да ну, не может быть.

Хотя интересная, конечно, цепочка вытанцовывается. Темный властелин из магов Металла — пропавшая книга о минералах — уникальные свойства этой части Даринского хребта — тот факт, что база «Ивовой ветви» расположена где-то здесь…

Именно об этом я думал, сидя на поваленном бревне и поедая свой обед — кусок вчерашней лепешки с сыром и ломтем местного овоща, напоминающего огурец, но потверже и чуть покислее на вкус. Костер Кэтрин опять разводить не велела, и я с ней был полностью согласен. Солнце уже клонилось к закату, но до ночи было еще далеко. Кэтрин и Мира с помощью нескольких стражников и Рагны мастерили шалаш — или, скорее, временную хижину для ночлега. Кэт предложила лечь спать пораньше, раз наша часть группы так сильно устала, но подняться еще перед рассветом — то есть сейчас, летом и в здешних широтах, что-то около четырех утра.

И вдруг Мира, которая только что негромко, но весело и дружелюбно переговаривалась со своими товарищами по стройке, оказалась рядом со мной.

— Я что-то чувствую, Рей! — напряженно сказала она, схватив меня за руку. — Что-то… Кого-то. Кто-то рядом. Но он… маскируется, что ли? Не могу понять даже, враг это или друг.

— А это зависит от тебя, Мириэль, — сказал незнакомый, хорошо поставленный глубокий мужской голос.

Из полутьмы, которая уже начала сгущаться под пологом леса, вышел на поляну высокий — выше меня или Мишеля, примерно вровень с Габриэлем — атлетически сложенный мужчина. И будто мало было отличной мускулатуры и великолепного голоса, у него еще и лицо оказалось под стать — чистый Аполлон. В смысле, классически правильные черты, мужественный подбородок, высокие скулы, льдисто-голубые глаза. Ко всему этому еще и идеально уложенные светлые волосы. А из лесу он вышел в черно-белом одеянии, которое навевало мысли и о жреческом облачении, и о военном мундире. Идеально чистом, идеально выглаженном, ни хвоинки нигде, ни травинки.

М-да… В моем старом мире такими красавцами даже актеры бывают редко. Потому что человеку с такой внешностью нет особого смысла идти в актеры. Наверное, ему вообще особо ничего делать не нужно, только поддерживать свою красоту, и обязательно найдется кто-нибудь, кто все сделает за него. Еще и умолять будет принять услуги. А в здешнем Многомирье я бы сразу сказал, что человек так выглядеть просто не может — это, наверное, эльф. Или дракон в метаморфозе. Хотя для дракона, пожалуй, кожа слишком «настоящая» и глаза без явных странностей. А для эльфа не хватало острых ушей.

И, как будто идеальных физических данных было мало, человек еще и сиял светом Ядра! Ну надо же. Причем… ого! Ядро Артефакта! (Через связь с Ночкой я не мог использовать артефактную магию, однако другие Ядра Артефакта с некоторых пор научился распознавать.) Надо же. Вот эту деталь Мириэль мне не рассказывала — как-то к слову не приходилось. Она упоминала, что Фирион был магом, да вдобавок Жрецом Любви, но я как-то ни разу не спросил, какой именно силой он обладал. Как сейчас понимаю, очень зря. Стоило как можно больше разузнать о вероятном противнике. Благодаря моему другу и коллеге по преподавательскому ремеслу Веллерту Эйбрахту, я представляю, насколько опасным может быть маг-артефактор в бою!

— А, явился, Кэзир, — холодным тоном сказала Мириэль. — Рагна, Рей! Не трогайте его. Этот — мой.

Это «мой» прозвучало почти сладострастно, с таким предвкушением, с такой растяжкой! Но вместо возбуждения оно навевало ужас. По крайней мере, лично на меня.

Ужас за Миру. Потому что если она переоценила себя и недооценила этого типа…

Тем не менее я вскинул некромантский барьер, постаравшись накрыть всю поляну, — не столько для защиты, не мог я защитить нас всех от чего-то серьезного, сколько в знак того, что понял. Мириэль, уже сделавшая несколько шагов, оказалась за пределами моего светло-серого купола. И тут же я увидел, как купол темнеет: Рагна усилила его.

— Блин, видно ж плохо! — воскликнула Кэтрин у меня из-за спины.

— Это тебе не спектакль, — огрызнулась моя самая ученая жена.

Она тоже волновалась за Мириэль.

— Какая мелочность! — проговорил, обращаясь к моей самой кровожадной жене, бывший начальник и напарник Мириэль в Инквизиции одного из государств мира Синдикатов (так и не спросил, которого!). — Вот знаешь, что я не люблю свое имя, и пытаешься уязвить… — улыбка у него была добрая-добрая, как будто он слегка журил Миру. Без дураков добрая. Я сразу понял, почему Лидиэль не раскусила его по первому контакту.

— Сомневаюсь, что у тебя есть антипатии и предпочтения, — холодно произнесла Мира. — Назвать тебя лживой тварью — оскорбление для всех лживых тварей! Ничего настоящего…

— Девочка моя, погоди с потоком оскорблений, — чуть холоднее проговорил Фирион, вскидывая ладони. — Тебе не кажется, что они преждевременны? Это я бы должен сердиться на меня — ты не прошла мое испытание.

— Что⁈ — рявкнула Мириэль.

Инквизитор из мира Синдикатов сухо, саркастично улыбнулся.

— Вспомни, зачем ты принесла мне Клятву. Ты сказала, что хочешь, чтобы у меня был хотя бы один человек, которому я могу безусловно доверять. Это был драгоценнейший дар! Но стоило мне воспользоваться им, стоило мне отправить тебя как агента под прикрытием в «Ивовую ветвь», и ты немедленно нарушила собственное обещание — усомнилась во мне! Разве это достойно Инквизитора? Разве это достойно боевого товарища? Как ты могла, Мириэль? Променяла свой долг и дело — на что? На то, чтобы стать одной из наложниц мелкого феодала из недоцивилизованного мира? — тут он бросил едкий взгляд на меня.

Его скорбный, укоризненный тон можно было сдавать в палату мер и весов!

Я думал, после этой фразы Мира ударит. Ждал или урагана, или броска с ее изогнутым мечом наперевес. Но моя жена молчала и не двигалась. Меня чуть отпустило: она явно владела собой лучше, чем мне казалось! Рагна, неслышно подошедшая ко мне, прошептала за левым плечом: «Молодец!» Фирион тоже не двигался, просто все так же скорбно смотрел на нашу эльфийку.

Потом слегка улыбнулся.

— Ладно, — пожал он плечами. — Стоило попытаться. Смотрю, ты стала сдержаннее. Но все еще слишком самонадеянная.

А затем он сделал… что-то. Я даже не увидел это, а как будто ощутил всем телом, словно бы на миг в воздухе натянулись струны и зазвучали тревожной, диссонирующей мелодией. Белый туман взметнулся от Фириона, причем не от конкретных точек на его персоне, а словно бы от всего тела разом. Нехарактерно для артефакторов, они не умеют распоряжаться магией напрямую, только через свои творения!

Неужели воспользовался силой богини Любви из своего мира?

В ту же секунду меня словно самого скрутило: грудь и живот словно сдавили плотные эластичные путы. И я понял, что происходит! Фирион пытался снова поработить Мириэль, поставить ее под заклятье подчинения!

Я считал, что это теперь невозможно: в конце концов, я ведь переключил это заклятье на себя, а потом мы с Мириэль совместными усилиями и вовсе от него избавились, вернув Клятву к ее исходному состоянию — чтобы она вновь стала одной из эльфийских брачно-вассальных заморочек, а не инструментом подчинения.

Однако почему-то я ощутил эту попытку! Неужели какой-то канал воздействия еще сохраняется⁈

Но я не успел по-настоящему испугаться: Мира расхохоталась. И атаковала сама, причем я ощутил этот удар так, как будто он прошел сквозь мое тело. Не в том смысле, как будто я был мишенью — я бы тогда не выжил. А так, как будто энергия, которой она ударила, взялась в том числе из меня.

Мощная, режущая волна воздуха прошлась ножом по поляне, но ничего не задела — даже травинка не шелохнулась. Потому что связь позволила Мире идеально сфокусировать этот удар, направив его против Фириона!

И удар достиг цели: красавчику буквально снесло кожу с костей вместе с мясом!

— М-да, — сказала Рагна. — А ты боялся, что алхимическая плоть будет выглядеть ненатурально. Как видишь, очень натурально она выглядит.

Атака Миры, при всей ее сокрушительности, почти не повредила Фириону. Он остался стоять как стоял — только уже без одежды и почти без кожи. А там, где должна была быть мясо и плоть, поблескивали металлические пластины, переливались разноцветные провода, сияли магические кристаллы.

Магический киборг?

Тут я вспомнил слова Рагны о том, что старые артефакторы заменяют части своих тел магическими устройствами. Это сколько ж ему лет, что он так прокачался? Никак не меньше пятисот, надо думать!

Стоп, а можно ли его вообще убить? Да нет, наверняка можно: как минимум, кости, мозг и часть внутренних органов должны оставаться в неприкосновенности, иначе тело не будет «считаться» живым по божественным правилам игры, и душа отлетит.

— И вот на это я польстилась⁈ — Мириэль с чувством сплюнула. — Ха! Я-то думала, ты меня специально мучаешь, а у тебя, оказывается, уже не осталось, чем женщину порадовать! Идиот дряхлый.

Похоже, это простенькое оскорбление задело за живое уже Фириона — он, не говоря ни слова (а мог ли? языка-то тоже не осталось!) — бросился на Миру. На его предплечьях блеснули клинки, из кончиков пальцев выщелкнулись острые когти. Вот теперь это выглядело реально страшно!

Мира, однако, успела выхватить саблю и стилет — и встретила Фириона одновременно двумя клинками. Два силуэта, один тяжелый и блестящий металлом, другой легкий и темный, закружились по освященному вечернем солнцем участку поляны между лесом и некромантским барьером.

Меня посетило легкое чувство дежа-вю: как и в случае с эльфийской бабушкой, я наблюдал схватку двух бойцов настолько высокого класса, что даже ускоренной реакции и улучшенного драконьего зрения не хватало, чтобы разобрать, что именно между ними происходит! Одно стало ясно очень быстро: Фирион двигался медленнее Лидиэль, однако против него Мира не могла колдовать — я видел, что она попыталась несколько раз, но всякий раз встроенные в его тело артефакты гасили выброс магии. Я вспомнил слова Лидиэль о том, что, мол, магическое Ядро Мириэль не считалось таким уж серьезным бонусом среди эльфов — так, небольшое подспорье. Теперь я понял, почему. Мощные, эксклюзивные артефакты почти нивелировали ее дар! Первый раз ей удалось атаковать так успешно, потому что Фирион сам раскрылся, пытаясь подчинить мою жену себе.

Взрытая земля, тяжелое дыхание Миры, от которого я сам бессознательно начинал дышать быстрее, боль в глазах от попыток разглядеть, что происходит; взмахи рук и ног, попытки обхода, парирование, блоки, атаки — все это словно слилось в один напряженный поток, в танец теней и бликов, из которых не вычленить отдельных элементов.

— Ну дают, красавцы… — пробормотал кто-то из матросов.

— Эльфы, мать вашу, — выругался в ответ то ли другой матрос, то ли стражник.

То, что у Фириона не было эльфийских ушей, он, видно, не рассмотрел.

И вдруг мне показалось, что Фирион побеждает! Мириэль как будто открылась, он ударил ее в живот локтем с растущим из него металлическим лезвием… Нет, попытался ударить! Моя жена оказалась чуть левее, чем он рассчитывал, лихо извернулась — и вонзила оба клинка в своего противника! Стилет вошел ему под дых, сабля рубанула по горлу. Я мог бы поклясться, что такое движение невозможно — но у Мириэль как-то получилось! Впрочем, может быть, она делала это не одновременно, а последовательно — просто из-за невероятной скорости у меня осталось впечатление, что все произошло разом?

Старший инквизитор Кэзир Фирион рухнул — и остался лежать.

Мириэль, тяжело дыша, хищно улыбнулась, сдула с лица черную прядь, выбившуюся из гладкого пучка на затылке.

— Ну вот, — сказала она. — Кто теперь самонадеянный?

— Безусловно, он, — сказал незнакомый веселый голос.

Я оглянулся.

На опушке леса стоял еще один синдикатовец — еще один киборг, блин! Или не киборг… В отличие от Фириона, этот тип выглядел как человек в стимпанк-доспехах. Он сильно уступал ростом покойному инквизитору, да и особой шириной плеч похвастаться не мог. Довольно компактный тип, хотя карликом тоже не назовешь. Без доспехов, наверное, сухощавый и худощавый, как Антонио Вилья.

— Мира, под барьер, быстро! — резко, властно и очень громко приказала Рагна. Так, что я аж дернулся, хотя сам-то находился под барьером — и дернулось еще несколько человек на поляне.

Мириэль тоже не стала мешкать: сделала сальто назад с места, барьер на секунду разомкнулся, пропуская ее, и сомкнулся снова. Высший пилотаж, я так не могу (это я не про сальто — это я про виртуозное управление барьером со стороны Рагны).

Человек в доспехах тоже светился магией. И у него было Ядро Нежизни. Очень яркое Ядро Нежизни. Самое яркое, которое я видел, считая даже Ядро Рагны! Такое, как будто ему не мешала живая плоть!

— Это лич… — громко и четко, так, чтобы все на поляне слышали, проговорила моя самая немертвая жена. — Древний лич! Он убьет любого, кто выйдет за барьер — сразу душу убьет! И на нем артефактные доспехи, которые компенсируют проблемы личей в обороне!

По нашим спутникам пронесся легкий шепоток. Кажется, я услышал, как кто-то сказал: «Да никто особо и не рвался…».

— О, юная леди меня раскусила? — шутливым тоном поинтересовался немертвый некромант. — Ну естественно… Что ж, пора вам, детки, поиграть по-взрослому.

С этими словами он подошел к трупу Фириона и легонько пнул его носком сапога.

— Вставай, идот, — сказал лич без тени сочувствия. — Хватит разлеживаться!

В наплечниках и металлической макушке киборга засветились неоново-зеленые полосы. После чего он поднялся! Практически ничем не отличаясь от себя прежнего. Но я видел окутывающий его магический туман… Нет, локализованный магический туман!

Фирион повертел головой, размял пальцы. Он не выглядел как труп, поднятый некромантом, он выглядел, как…

— Это ведь филактерий, встроенный в собственное тело пользователя, и подключенный к артефактным управляющим контурам? — спросила Рагна тоном научного любопытства.

— Какая умненькая девочка! — усмехнулся лич. — С полувзгляда поняла! Право, жалко, что не удастся взять тебя в лабораторные ассистентки.

Потом он обернулся к Фириону, который потирал челюсть — видно, говорить, действительно не мог! — и сказал с издевкой:

— «Да тут близехонько, да я ее чувствую, да зачем брать отряд, вдвоем справимся с этими дикарями»! Ну как, справился? — и добавил уже наставительным тоном: — Просуществуешь с мое — поймешь, что никакая страховка никогда не лишняя! Давай, иди уж… гуляй. Ядро потерял, благословение богини потерял — толку от тебя теперь чуть. А дел еще дохрена, я за тебя отдуваться не желаю.

И немертвый Фирион действительно ушел! Что-то проскрежетал напоследок, а потом, удивительно не в характере, показал Мириэль средний палец. Моя эльфийка сжала зубы — но промолчала.

Проводив Фириона взглядом, некромант обернулся к нам.

— Значит, так, — сказал он. — Моя прекрасная коллега, чисто из умиления вашей юностью и интеллектом, предлагаю вам возможность продолжить существование. Выдаете мне принцессу с ребенком и эльфийку. Своего любовника с интересными пристрастиями, так и быть, можете оставить. Остальных людишек тоже, если они вам зачем-то нужны. И забываете дорогу в эти края. Все понятно?

— Да, — сказала Рагна.

И ударила чистой некромантской силой — через барьер.

Барьер от этого не пострадал и не нарушился: разумеется, Нежизнь он пропускал. Но мощный зелено-фиолетовый луч ничуть не повредил старому личу. Тот просто поднял ладонь и выпустил навстречу такой же луч, только толще — и явно мощнее. Два потока силы встретились, сплелись, выпуская в разные стороны змеящиеся молнии. Один-в-один сцена из почти любого фильма про противоборство магов!

— Сразу ва-банк? — тоном приятного удивления воскликнул лич. — Говорю же, умненькая! Если бы умудрилась застать меня врасплох, то имела бы тень шанса. А так все. Дело пяти минут максимум.

Я обернулся к Рагне. Моя жена стояла, вытянув руку, совершенно спокойная и невозмутимая. Черты белой маски оставались такими же, как всегда. Но я знал, чувствовал, что на самом деле она напряжена, как струна и выкладывается на полную — не телом, которого у нее почти нет, душой! Изо всех сил я постарался помочь ей, раскрылся, потянулся навстречу, как во время ритуала — на, бери, если я чем-то могу помочь, черпай, сколько получится!

— На что ты рассчитываешь? — спросил старый лич. — Пытаешься выиграть своим пару минут жизни? Так это все равно, далеко они от меня не уйдут.

Я услышал шепот маленького Миша: «Мама, мне страшно».

И тихий ответ Хелены: «Не бойся, милый. Твою душу он не убьет».

Поглядев на принцессу, я увидел, как она достала откуда-то кинжал. Одной рукой она прижимала к себе сына, другой сжимала рукоять.

— Рагна, — сказала жена Мишеля. — Предупреди за тридцать секунд!

Я сжал зубы и кулаки, сразу же поняв, что она задумала. Но имел ли я право ее останавливать? Разве что отобрать у нее кинжал и сделать грязную работу сам, когда не будет уже другого выхода. А заодно и ей самой оказать ту же услугу.

— Не торопись, — спокойно сказала Рагна, не отводя взгляда с противника.

— Именно, не торопись, — бросила принцессе Мира. — Рагна справится.

— Да, — подтвердила моя немертвая жена. Зелено-фиолетовый луч из ее ладони еще усилился. — Потому что он забывает об одном важном понятии.

— Силе любви и дружбы? — с издевкой уточнил старый лич.

— Стоячей волне.

— О чем, о чем?

— Не знаешь, что это такое? Когда магия не может пройти по пробитому каналу, она, как и любая другая энергия, в нем накапливается. А потом…

— Что⁈ — тон старого лича изменился. — Ты совсем спятила⁈ Дура!

Честно говоря, я почти прокричал то же самое — потому что сразу понял, что сейчас произойдет. Накопленная энергия, которой некуда больше деваться, возвращается к источнику — и сжигает его нахрен! Бросился к Рагне, сам не знаю, зачем — то ли схватить ее за руку, из которой вырывался поток света, то ли обнять, то ли…

Слишком поздно. Объединенный луч света между двумя некромантами полыхнул невыносимо яркой фиолетовой вспышкой — и пропал.

Раздался грохот и металлический лязг: доспехи древнего лича рухнули на землю.

При этом безумно ярком свете, затмившем заходящее солнце, я отчетливо видел, как гаснут глаза Рагны, как на землю с шелестом опадают ее платье и белая маска. Как из отверстий одежды вырываются облачка мельчайшего черного праха. А вот как гаснет некромантский барьер за спиной, я не почувствовал — сила Нежизни меня покинула. Вместе с той, кто ее давала.

Но…

Над темно-синими тряпками, которые еще недавно создавали иллюзию женского тела, вставал знакомый сияющий силуэт, едва видный в наступающих сумерках. Рагна! Такой, какой она была в последние минуты жизни в замке Пренов — с длинными черными косами, перекинутыми на грудь, в пышной ночной рубашке с кружевным воротником!

Губы призрака шевелились, она что-то пыталась мне сказать, но я ни звука не слышал. Вот она оторвалась от земли, косы взлетели, как будто гравитация утратила над ними власть, ткань рубашки вздулась колоколом и чуть приподнялась, открыв тонкие лодыжки с изящными ступнями, которые уже не касались земли…

Нет! Как это вообще случилось — и так внезапно⁈ Как⁈ Почему⁈ Нет, нет, нет! Не может быть!

Как же я без тебя⁈

Глава 10

Вовремя отпустить

Только не снова! Только не это!

Как же я без тебя⁈

Изо всех сил я рванулся вперед, словно убегали последние секунды — хотя они уже убежали. Словно я еще мог что-то изменить — хотя менять, вероятно, нужно было дни назад, отворачивая прочь от этого гиблого Дерхавена!

Рагна протянула ко мне прозрачную белую руку, словно хотела коснуться напоследок, я потянулся к ней навстречу — не только рукой, всем моим отчаяньем, всей яростью, всем желанием защитить ее, удержать…

И поймал ее запястье!

Поймал!

Сам себе не поверил сначала, но мои пальцы ощутили легкое упругое сопротивление. Каким-то инстинктом я понял: главное — не продавить, главное — не сомкнуть ладонь, потому что тогда она просто выскользнет. Глаза Рагны удивленно расширились, она перестала подниматься вверх, точно моя рука стала для нее якорем, пальцы ее ног вновь коснулись лежащего на земле темно-синего платья.

— Невероятно, Андрей! — ахнула она. — Как у тебя получилось⁈

Она говорила точь-в-точь как во сне — без неестественного спокойствия и постоянной иронии лича, с огромной палитрой живых эмоций, со слезами, подкатывающими к голосу. Но ни в одном сне, кажется, я еще не видел ее такой красивой, как сейчас, когда еле мог разобрать черты ее лица.

— Не знаю, — хрипло сказал я. — Не знаю. Главное — не отпускать.

— Ты меня слышишь?

— Слышу! Как только взял за руку. Если ты раньше что-то важное говорила…

Рагна с улыбкой качнула головой.

— Ничего важного. Благодарила. Просила передать всем, как я их люблю, особенно Ханне. Ты бы и так все это сделал, я уверена.

— Рей! — это сказала Мира.

Я обернулся к ней — и удивился. В глазах эльфийки стояли слезы, они же катились по щекам, оставляя грязные дорожки. Она рыдала почти так же сильно, как в тот день, когда мы впервые делили постель.

— Рей, с кем ты говоришь?

— С Рагной! — воскликнул я. — Тут ее призрак, я держу его за руку, не даю улететь. Ты разве не видела?

Мириэль замотала головой.

— А, ну да, ты же не некромант…

Все на поляне пораженно таращились на меня, никто не двигался и не говорил.

— Сейчас тебя сочтут рехнувшимся от потери психом, — с улыбкой предрекла Рагна.

— Ничего, — ответил я ей. — Пусть.

— Мамочка, а тетя Рагна умерла? — в наступившей тишине спросил Миш.

— Тетя Рагна и так умерла давным-давно, когда твоей бабушки еще на свете не было! — я специально заговорил громко, чтобы Миш мог меня слышать. — Она все это время была умертвием, мы же тебе рассказывали. И вот теперь нам удалось извлечь ее душу из мертвого тела, остались пустяки — эту душу куда-нибудь пристроить! И мы это обязательно сделаем, не переживай, Миш.

— Хорошо, дядя Андрей, понятно, — кивнул мальчик.

Вот все бы так относились!

— В какое тело ты собрался меня пересаживать? — скептически спросила Рагна. — Алхимическая плоть, которую мы дома растили, не годится — у нее нет скелета и мозга. Скелет еще можно соорудить из подручных средств, но вот мозг — пиши пропало.

— Посмотрим, — сказал я. — Что-нибудь придумаем.

— Что придумаем? — она говорила очень мягко и ласково. — Ты не можешь меня держать неограниченно долго. Рано или поздно рука устанет, или ты заснешь. Спасибо, что дал возможность попрощаться, но…

— Отставить эту твою дурацкую жертвенность! — я не удержался и всерьез рявкнул на нее, чувствуя, как меня затапливает ярость. — Я буду держать тебя столько, сколько понадобится! Хоть еще сто лет!

— Так, — Мириэль уже вытирала слезы. — Андрей, я правильно понимаю, что Рагна здесь, только пока ты ее держишь?

— Да, — сквозь зубы процедил я. — И, конечно, уже порывается смыться от нас. Догадывается, что мы с Ханной с ней сделаем за ее фокусы, когда тело вернем!

Рагна неожиданно хихикнула.

— И я от себя добавлю, — кивнула Мира. — Так, погоди, у меня есть идея.

Развернувшись, она исчезла в лесу.

— Только Фириона не преследуй! — крикнул я ей в спину.

— Так, вы, голодранцы, чего стоите пялитесь? — над поляной раздался резкий окрик Кэтрин. — Все, привал отменяется, здесь оставаться нельзя! Быстро собирайтесь, ноги в руки — и топаем дальше! К барону Ильмору никому не подходить и не прикасаться, или будете иметь дело со мной лично!

Она раздала еще несколько более конкретных указаний, чуть ли не пинками заставляя ошарашенных людей начать сворачивать только организованный было лагерь. При этом Кэт не делала различий между своими стражниками и нашими матросами — и слушались ее все одинаково! Молодец какая. За то время, пока мы не виделись, она выработала не только командный голос и умение отдавать приказы, но и что-то вроде «начальственной ауры» — ее хотелось слушаться. Сама же Кэтрин, вопреки собственному приказу, подошла ко мне.

— Так, Андрей, — тихо сказала она. — Как я поняла из ваших переговоров, эти двое пришли сюда только вдвоем, без подкрепления. Тот, которого Мира убила, сюда еще вернется?

— Обязательно вернется, я думаю. Но позже и с отрядом. Мира его здорово шуганула.

— Я хочу осмотреть доспехи того, который древний лич. Это опасно?

— Наверняка опасно. Лучше не трогай. Я абсолютно уверен, что сам лич не оживет.

— Почему?

— Рагна? — я поглядел на жену.

— Ты прав, — подтвердила она. — Я видела, как разрушилась его душа. Вернуться он не вернется, а вот в доспехах может быть несколько неприятных сюрпризов.

Я транслировал ее слова для Кэтрин.

Бывшая наемница кивнула деловито, не выражая ни малейшего сомнения в моих словах и факте существования Рагны. Хотя на саму Рагну не смотрела и говорить с ней не пыталась.

— Отметь это место на карте, — продолжил я. — Надо будет сюда хорошего мага отправить, Колина например. Еще лучше — некроманта и артефактора в паре. У меня в Академии есть такие друзья, они иногда работают вместе.

Если подумать, эта злодейская парочка тоже как раз такая связка была… Забавно жизнь иногда поворачивается.

— В Нентской Академии? — уточнила Кэтрин. — Это с каких пор у тебя там знакомства?

— С тех пор, как я там преподаю… Слушай, извини, потом расскажу, сейчас не до этого.

— Понятное дело… Блин, сколько я всего пропустила, оказывается! Теперь к практическим вопросам. Ты вот так и собираешься стоять с протянутой рукой?

— Собираюсь.

— А как на лошадь будешь залезать? В туалет ходить?

— Медленно и осторожно, — фыркнул я.

Кэтрин кивнула, принимая к сведению.

— Ладно, на лошадь подсажу. А с туалетом пусть Мира тебе помогает.

— Сам справлюсь.

Легка на помине, Мира вышла из леса. Я думал, что она пытается засечь след Фириона, но она вернулась, держа в руке небольшой деревянный чурбачок, уже лишенный коры и довольно гладко обтесанный ножом.

— Жалко, отполировать нечем, — сказала она деловитым тоном. — Но, я думаю, если ты занозу посадишь — это сейчас меньшее зло. Смотри, размер тот?

Я тупо уставился на чурбачок, пытаясь понять, что она хочет с ним сделать и для чего должен подходить размер. Потом до меня дошло.

— Вроде, тот…

— Скажи, если не будет подходить.

Тогда Мириэль принялась медленно и осторожно вставлять деревяшку мне в руку — в ту, которой я держал Рагнину! Это выглядело странно и сюрреалистично, но, к счастью, сработало: глазомер моей эльфийки оказался на уровне, чурбачок точно поместился в мою полусомкнутую ладонь. После чего Мириэль вытащила шнурок у себя из волос и перевязала мою руку поверх чурбака.

— Все, — сказала она. — Теперь точно не отпустишь. Слушай… — она закусила губу. — Ведь в мече Ханны остался ее филактерий?

Я сразу же понял, что она имеет в виду.

— Да, он при ритуале выпустил ее душу, но не разрушился. Только теперь это обычный камень. Я из него филактерий-то не делал. А если бы даже и делал, то это был бы мой филактерий. Лич или душа в филактерии не может зарядить для себя другой филактерий, для этого нужно живое тело.

Мириэль вздохнула.

— Ладно. Пойдем, мы с Кэт поможем тебе на Ночку сесть.

* * *

Рагна сидела на Ночке впереди меня — точнее, скорее, все-таки парила над лошадиной спиной, но впечатление, что она сидела, создавалось полное. Моя жена откинулась на меня спиной, положила голову мне на грудь. В наступившей темноте я видел легкое сияние, исходившее от ее волос, видел полупрозрачность ее тела — но одновременно ощущал и намек на вес, и даже почти настоящее тепло, исходившие от призрачной девушки. Наши переплетенные — и теперь даже связанные! — руки лежали на луке седла.

— Как хорошо ехать с тобой вот так, — тихо сказала Рагна.

— Мы обязательно так прокатимся, когда ты действительно будешь все это чувствовать, — пообещал я.

— А я чувствую. Немного. Словно бы намек, через связь с тобой.

Идти в темноте по лесу, даже знакомой тропой, — то еще развлечение. Но визит лича и инквизитора так напугал всех, что никто из матросов или стражников не протестовал — и тем более не протестовала Хелена, которая после событий на поляне вообще почти ничего не говорила. Еще бы, такая встряска. Хотя я подозреваю, что для нее самым сильным потрясением оказалось даже не нападение врагов, а то, что она почти решилась сделать. Сужу по себе: если бы передо мной вдруг стала такая задача, я бы потом еще несколько дней в себя приходил. Правда, в массе женщины прагматичнее мужчин и легче забывают тяжелые вещи — так мне кажется. Однако Хелена сильно отличается от этой «массы»!

Помогало и то, что мы с Мирой зажгли несколько магических огоньков, которые, по крайней мере, давали возможность лошадям идти, не спотыкаясь. Лошади видят при тусклом освещении лучше людей. Да и грива Ночки пылала особенно ярко.

— Кстати, — спросил я Рагну, — а ты случайно в этом состоянии не видишь Ночкину душу?

— Нет, — покачала головой моя теперь уже вдвойне немертвая жена. — Не вижу.

— Ну ладно… — вздохнул я.

Мы держали курс все дальше к Даринскому хребту — в вотчину герцога Эмлиса. Как сказала Кэтрин, примерно на границе между землями королевства и герцогством находилась обширная и богатая деревня, где традиционно селились вышедшие на покой дружинники феодала. Там же они селили свои семьи, пока еще служили. А дружина у герцога была большая, поскольку на его землях не продохнуть было от нечисти — плюс король дополнительно приплачивал ему за охрану подходов к Даринским рудникам. То есть герцогство Эмлис считалось довольно процветающим, несмотря на малое количество населения и плодородных земель.

А особенно процветала эта «дружинная деревня», у жителей которой имелись деньги на обзаведение хозяйством — и крепкие руки, чтобы это хозяйство поднимать.

— По сути, это маленький городок, — пояснила Кэтрин. — Там у них деревянный частокол, вал, башни… Были бы каменные укрепления, могли бы и правда городом считаться. И народ живет… такой, знаешь, которым даже хорошо, что вокруг глушь и суеты никакой. Очень мне по душе. Мы поладили, они иногда нам свежачок в крепость посылают. За серебро, конечно, не просто так. Я прямо уверена, что они с этой вашей «Ивой» никак не связаны. Тем более, это уже не земли Дерхавена. У них можно купить еду и снаряжение и отдохнуть хоть немного. Раньше я бы сказала, что нельзя сворачивать, надо продолжать путь на соединение с Мишелем — но ты ведь можешь ему сон послать.

— Могу. И пошлю. И Леу тоже сон пошлю.

— Леу? — удивилась Кэтрин. — А! Чтобы она тоже в деревню прилетела?

— Да. Деревня — это видимый ориентир среди леса, его будет проще найти. А если синдикатовцев поблизости нет, то и базуки ей тоже не угрожают. Пусть вывезет в безопасное место Хелену с Мишем и слуг.

— Отличная идея! — с энтузиазмом поддержала Кэтрин. — И с Леу я буду рада повидаться!

— Я тоже… — вздохнула Рагна. — Жаль, детей не повидаю.

— Прекрати, — сказал я ей. — Ты не умрешь. Поняла?

— Я уже умерла, милый, — хмыкнула она. — Даже дважды.

— Я имею в виду, я твою душу не отпущу. Ни буквально, ни фигурально.

— Это ты с Рагной разговариваешь? — спросила Кэт. Потом вздохнула. — Спасибо тебе, Рагна, — при этом она смотрела куда угодно, но не на мою жену. — Ты нас всех спасла. Извини, что никак тебе не помогла.

— Ничего, — ответила Рагна. — Только другой некромант мог бы помочь. Или паладин Света с сильным благословением, вроде Мишеля.

Я передал эти слова.

— Принято, — кивнула Кэтрин, и отвела Рябу в сторону.

К деревне мы добрались уже на рассвете. Небо светлело, в воздухе повисла ранняя серая хмарь. Лошади понуро шагали и чуть ли не дремали на ходу, то же самое можно было сказать и о наших людях. Даже Мира выглядела осунувшейся и какой-то посеревшей. Только Кэтрин держалась бодряком, хотя и у нее резче обозначились носогубные складки, а белки глаз чуть порозовели.

«Надо отдохнуть, — понял я. — Обязательно надо отдохнуть. Если и в этой деревне какой-то сюрприз, мы просто не выдержим…»

Я старательно гнал от себя мысли, что будет, если рука Рагны выскользнет, когда я засну. Не выскользнет — не зря же Мира ее привязала. Не спать последующие сто лет я не могу, гиблое дело. А значит, все будет хорошо. Я не могу потерять Рагну. И я ее не потеряю.

У массивных ворот Кэтрин спешилась, схватилась за привешенную к маленькому медному колоколу веревку и изо всех сил затрясла ею. В холодном воздухе пронесся низкий звон. И не боится она, что ей по голове настучат за побудку в такую рань! С другой стороны, а что делать?

Я ожидал, что придется долго ждать. Но, к моему удивлению, из-за края стены сверху почти сразу показалось лицо — причем женское.

— Кэтрин! — ахнула женщина — полная, лет сорока пяти или пятидесяти, «материнской» внешности со скорым переходом в «бабушку». Что она делает на стене рано поутру? — То есть капитан Грэйвз!

— Магда? — удивилась Кэтрин. — Ты что здесь делаешь?

— Да я… так, — сконфуженно воскликнула женщина. Тут мы услышали заполошенное квохтанье, хлопанье крыльев. Женщина завозилась за краем частокола. — Сейчас, открою вам ворота! Проходите!

Квохтанье сделалось громче, даже Ряба под Кэтрин заволновалась. Засов был откинут изнутри, ворота распахнулись.

— Сколько вас! — пораженно воскликнула Магда. — Ух ты, голем! И какие дамы! Благородные, что ль?

— Да, важную особу охраняем, — ответила ей Кэтрин. — Это что у тебя, черный петух?

Женщина действительно держала за ноги петуха, совсем молодого, едва вышедшего из цыплячьего возраста. Но действительно чисто черного. Ха, а хватка-то у нее железная — по своему опыту я знал, что эти создания всегда бешено выдираются.

— Да это так, сбежал, паскудник, я просто ловила! — женщина попыталась спрятать петуха за спину, но ничего не получилось: большую, бойкую птицу так просто не спрячешь.

— Да ладно тебе, — фыркнула Кэтрин. — Ну хотела ты жертву на границе поселения принести гоблинским богам, бывает, дело житейское… Мне пофиг, я на Храмы не работаю!

— Гоблинским богам? — тихо спросил я у Рагны.

— Именно, — она ответила, не понижая голоса: ее все равно никто не слышал. — Ты же помнишь, что до прихода людей в этом мире жили только гоблины? У них были и есть свои мелкие боги, но они считаются ересью. Храм Света и Храм Раздора считают своим долгом их искоренять, потому что им приносят кровавые жертвы — в том числе до сих пор бывает, что человеческие. А это неугодно Творцу. Однако в таких глухих уголках, где официальных Храмов нет, люди часто обращаются за помощью к кому попало… Тем более, что если это то, о чем я думаю, то ни один из богов в таком не помогает!

— А о чем ты думаешь?

— Вон над той крышей — канал души, уже совсем готовый. Душа по нему вот-вот пройдет или только что прошла, — сказала Рагна. — Кто-то рожает. И, видно, тяжело, раз петуха решили пожертвовать. Надо поглядеть, вдруг мы чем-то сможем помочь.

— Давай, — согласился я, хотя почти валился с Ночки от усталости.

Еще одна смерть при мне? Тем более, ребенка или беременной женщины? Нет!

Тетка с петухом не обратила на мое бормотание под нос ни малейшего внимания, поскольку как раз переговаривалась с Кэтрин. Однако когда Ночка двинулась в сторону одного из домов — добротного, каменного, с черепичной крышей — Магда крикнула мне вслед.

— Добрый господин! Куда это вы?

— Я маг природы! — крикнул я в ответ. — Слабый, но, может, чем-то помогу.

— Это барон Ильмор, мой друг, — добавила Кэтрин. — Он вообще всем по жизни помогает, особенно женщинам и детям. Так что если что-то можно сделать, он сделает.

В большом добротном доме царили все признаки затяжных родов. Усталая суета нескольких немолодых женщин, лужи на полу — воду таскали туда-сюда, — полотенца. И горестный, горестный женский вой, от которого сжималось сердце.

Не отпуская руку Рагны и деревянный чурбачок, я почти оттолкнул одну из повитух или родственниц роженицы, пробиваясь внутрь.

— Это маг Природы! — крикнула Мириэль, которая бежала следом. — Пропустите его!

Тон у нее был такой властный, что женщины послушались незнакомую эльфийку.

Я почти ворвался в просторную спальню, мало похожую на крестьянскую — скорее, горница в доме купца средней руки или небогатого дворянина. Правильно, Кэтрин ведь сказала, что деревня непростая. На большой кровати с залитыми кровью простынями сидела на коленях женщина в окровавленной сорочке и отчаянно вопила, прижимая к себе маленькое, тоже окровавленное тельце.

…Тельце с тусклым Ядром! Теперь я не мог видеть, что это за Ядро, но был почти уверен: Нежизни. Уж больно характерная картина. Сам я ничего подобного, слава богу, не наблюдал, но мне подробно рассказывали. Долгие роды, ребенок мучается вместе с матерью, и при вселении души в тело с некромантским Ядром обращает влияние Нежизни против себя. Обычно это девочки, поскольку у мужского пола Ядро почти никогда не проявляется сразу при рождении. Для некромантов это удача, для магов Природы — наоборот.

— Доченька! — женщина вскинула на меня безумный взгляд. — Спасите мою доченьку!

— Всего на несколько секунд опоздали! — ахнула Рагна. — Ядро еще даже не погасло!

Я кинулся к ребенку, неуклюже пытаясь перехватить крошечную девочку у матери одной рукой.

— Рей, бесполезно, — горестно сказала Рагна. — Тело целое, но душа отлетела. Типично при ранней манифестации Ядра Нежизни, тут ничего не…

Я рванул жену на себя, буквально толкая на младенца. И добавил магией Природы — совсем чуть-чуть, только чтобы запустить остановившееся сердце.

Со странным то ли вздохом, то ли всхлипом призрачная Рагна исчезла. А девочка распахнула глазенки-щелочки на красном одутловатом личике — и заревела! Громко, басовито и обиженно.

Интерлюдия с богами

Кузнец твердо просил жену: когда он в рабочем кабинете, ни в коем случае его не беспокоить, никогда и ни за что — и она не беспокоила.

Но он ощущал ее беспокойство, даже когда она находилась у самого входа!

Что ж, он ничем не мог ей помочь, так прямо сейчас проводил очень тонкую и очень сложную настройку, рассчитав действие буквально по долям секунды. А именно: придерживал пальцем одно из колесиков в сложной зубчатой передаче причинно-следственного механизма, тикающего в одном из несуществующих углов кабинета.

— Ну же… — пробормотал Кузнец. — Давай, тугодум…

Неужели придется с сожалением отпустить колесико?

Нет, слава Творцу, — Кузнец отпустил его с облегчением. Причинно-следственный механизм продолжил тикать, как ни в чем не бывало. Удовлетворенно улыбнувшись, он направился к двери, минуя хитросплетения молитв и судеб и умудрившись не потревожить ни одно.

Любовь к тому времени уже успокоилась — Кузнец чувствовал, что она больше не хочет его видеть так срочно. Но все-таки вышел к жене.

— Что ты хотела, солнышко? — спросил он.

— Да уже ничего, — Любовь слабо улыбнулась. — Опять мой Избранничек! Прямо перепугалась за него. Но все уже разрешилось — да так удачно. Представляешь, его некромантша потеряла тело из-за схватки со старым личем, но оставила призрак. Он умудрился этот призрак удержать благодаря связи Белого мужа — тут-то я к тебе и кинулась, это же временное решение, надо же что-то придумывать! Но они уже сами выкрутились, представляешь? Чудом буквально! Наткнулись на свежеумершего ребенка-некроманта, и Андрей умудрился вселить душу жены в тело младенца! Потрясающе, как они так четко попали — это же возможно буквально несколько мгновений после смерти, не позже!

— Промысел Творца, — Кузнец улыбнулся жене. — Что мы перед ним? Пыль.

— Это точно! — счастливо засмеялась Любовь. — Как я люблю хорошие концовки! Хотя… — тут она вздохнула. — Бедняжка Рагна! Лет на шестнадцать-семнадцать еще без секса осталась — а я очень за них с Андреем болела.

— Ничего, потерпят, — усмехнулся Кузнец. — Зато она роскошное тело получила. Высокая фигуристая блондинка, все как хотела. Еще и с тем же некромантским даром.

Любовь удивленно ахнула.

— Так ты знал!

— Я же сказал — этот случай у меня на контроле, — спокойно ответил Кузнец. — Но я ничего заранее не организовывал, оно само. Промысел Творца, я же говорю.

Любовь недоверчиво покачала головой.

Глава 11

Еще одна теща

Из комнаты роженицы меня, конечно, выгнали, бросая соответствующие взгляды — мол, барон-то ты, конечно, барон, и великий маг, по всей видимости, и ребенка спас, но гуляй-ка ты отсюда, мужчина, пока мы своими женскими делами будем заниматься! Знакомая деревенская позиция. Впрочем, я не позволил себя выставить дальше соседней комнаты.

— Мне нужно поговорить с матерью девочки. Чем скорее, тем лучше.

На этом я стоял, пока старшая из повитух — суровая женщина с оспинами на лице — не пообещала мне, что позовет, как только они обиходят роженицу и немного ее покормят.

Мира, которая ждала вместе со мной, обхватила мою руку и прижалась ко мне, положив подбородок на плечо.

— Я правильно понимаю? — еле слышно спросила она. — Ты вселил Рагну в ребенка?

— Да.

— Она… вспомнит, когда подрастет? Или это полноценное перерождение?

— Вспомнит, конечно, — на самом деле я не ощущал такой уверенности, только жгучее желание, чтобы все было так. — Или мы напомним. Это точно не полноценное перерождение, души не перерождаются в одном и том же мире — на этом все теологи сходятся. Значит, память потерять не должна. Но…

Я замолчал. Колин память не потерял, хотя рассказывал мне, что, когда оказался ребенком, некоторые знания у него словно бы «заархивировались». Но он все-таки стал шестилеткой, там уже нормальный мозг с пониманием абстрактных связей, если я верно помню возрастную психологию. А младенец что? Он не то что думать не может, он даже не видит и не слышит нормально! Кто знает, что стало с личностью моей самой ученой супруги после того, как ее насильно запихнули в это прокрустово ложе?

С другой стороны, концепция душ вообще не соответствует пониманию биологии и физиологии разума из моего прежнего мира, так что, может, все и обойдется.

Мира потерлась лицом о мое плечо.

— Ты молодец, Рей, — тихо сказала она. — Увидел шанс — и воспользовался им. За доли секунды. Да еще так удачно!

— Девочку жалко, — вздохнул я. — Ту, которая могла бы прожить эту жизнь…

— Душа просто сразу ушла на перерождение и вселится в другого ребенка, — мягко сказала Мира. — На самом деле ты сделал лучшее из возможного для этой семьи! Представляешь, ребенок с Ядром Нежизни, а среди родных никого, кто мог бы помочь? Она бы, скорее всего, даже до пяти лет не дожила! И сколько было бы горя. А так не думаю, что мать будет возражать, если ее ребенок сразу станет мощной магичкой и в итоге выйдет замуж за барона! Кстати, думаю, последнее ее впечатлит больше всего.

Я кивнул. Мать из моего мира очень даже возражала бы, если бы кто-то заменил душу ее ребенка! Но тут все твердо знали: душа окончательно вселяется в тело при рождении, родители не имеют никакого влияния на выбор души, это своего рода лотерея.

— Еще же с отцом ребенка объясняться… — вздохнул я.

Мои жены и друзья считают меня великим дипломатом — но сейчас мне хотелось не блистать красноречием, а спать. Просто спать. Желательно часов двенадцать. Можно прямо на голой земле.

— А где, кстати, отец в этой картине? — поинтересовалась Мира. — Почему ты один тут торчишь?

— Ну, тут же живут члены семьи герцогской дружины? Наверное, на службе, при герцоге.

Тут пожилая повитуха в чепце выглянула из спальни, недовольно зыркнула на меня с Мирой и сказала:

— Можете заходить, поговорить с Ильзой.

— Спасибо, — сказал я.

— И без глупостей! — вдруг хмуро сказала тетка. — Барон вы там или не барон!

— А вы госпоже Ильзе, собственно, кто? — уточнил я.

— Свекровь, — так же хмуро сказала женщина.

Отличные отношения между невесткой и свекровью! Я только что спас ее внучку — а женщина смотрит на меня, как на врага народа!

Без дальнейших комментариев я вошел в спальню.

Моя будущая — или уже настоящая? — теща полулежала на кровати, опершись на несколько подушек, и держала на руках спящего младенца, туго спеленутого в ослепительно белую ткань. Только теперь я смог как следует рассмотреть мать и дочь, и с удивлением увидел, что они обе блондинки! У Ильзы были длинные светлые косы, не хуже, чем у самой Рагны в предыдущем теле, если не считать цвета, у маленькой Рагны — светлый пушок на головке.

На вид Ильзе было лет около тридцати — скорее всего, Рагна не первый ее ребенок. Очень красивая женщина, что называется, «кровь с молоком», хотя и видно, что тяжело работает большую часть жизни и особенно за собой не следит. А еще лицо кажется изнуренным болезнью. Должно быть, беременность проходила тяжело.

— Спасибо вам, — проговорила Ильза хриплым, сорванным голосом. — Если бы не вы… Матушка сказала, вы барон? Извините, что не встаю и не кланяюсь.

— Барон Ильмор, а зовут меня Андрей Вяз. Но в первую очередь я сейчас выступаю как целитель, так что не вздумайте вставать. У меня к вам очень серьезный разговор по поводу ребенка.

Она напряглась и чуть прижала девочку к себе.

— Да, ваша милость?

В голосе не было подобострастия, только настороженность.

— Прежде всего, расскажите мне о себе немного. Как вас полностью зовут, кто ваш муж…

— Ильза Стабб, моего мужа звали Теодор Стабб, — хмуро сказала женщина. — Вчера мне доставили весть, что он погиб. И у меня начались роды.

А, вот почему свекровь такая мрачная!

— Соболезную, — произнес я. — Рагна — не первый ваш ребенок?

— Рагна? — с удивлением переспросила она, глядя на девочку.

— Прошу прощения, вы, должно быть, хотели назвать ее как-то иначе.

— Почему же, — чуть удивленно произнесла Ильза, — красивое имя. Вы спасли ей жизнь, вы имеете право ее назвать.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Но сначала все-таки скажите — у вас есть еще дети?

Я очень надеялся, что есть. Тогда, быть может, она согласится, чтобы Рагна жила с нами. Пока не похоже, очень уж крепко она прижимала к себе мою жену!

— Нет, — развеяла Ильза мои надежды. — Мы с Тео были женаты вот уже больше десяти лет, но детей все не было. Его матушка очень хотела, чтобы он взял другую жену, но Тео — младший сын, и он говорил, раз уж у его братьев есть дети, то от него пусть отстанут… — она сглотнула.

— Ясно, — сказал я. — Госпожа Стабб, вот в чем, собственно дело…

И я начал ей излагать ситуацию — как можно проще, но без лишних деталей. Что я — Избранный богини Любви. Что она дала мне благословение на пять жен через особую магическую связь. Что одна из моих жен — могучая некромантша по имени Рагна Брейдау. Что она погибла несколько часов назад в схватке с древним личем, но мне удалось удержать ее дух. Что душа дочери Ильзы улетела из-за Ядра Нежизни. Что я вселил душу Рагны в тело младенца.

— Пять жен? — пробормотала Ильза. — И они все на это согласились? Добровольно?

— Добровольно, — кивнул я, решив не упоминать небольшой нюанс с Мириэль. — У нас были особые обстоятельства. Если не верите мне, я могу позвать другую свою жену, Миру, она сейчас здесь. Или расспросите Рагну, когда она подрастет и научится говорить.

Ильза вдруг еще крепче прижала девочку к себе.

— Вы хотите ее забрать с собой? — спросила она враждебным и одновременно испуганным тоном.

Я вздохнул, присел на край ее кровати. Сказал очень тихо:

— Мне бы не хотелось, чтобы моя любимая женщина росла у чужих людей. И еще меньше хотелось, чтобы она была вынуждена расти без матери — второй раз! Она ведь потеряла родителей, когда была совсем ребенком. Хотите, я заберу и вас тоже? Вас здесь что-нибудь держит?

Возможно, я заблуждался, но мне показалось, что Ильзу в семье ее мужа только терпят. Типичная ситуация: попрекали отсутствием детей, а теперь, после гибели сына, будут вечно попрекать тем, что единственный ребенок — девочка.

По глазам Ильзы я увидел, что попал в точку. Но она, конечно, колебалась. И я ее понимал. Тут хоть злая свекровь, но все привычное, знакомое. А что будет с неизвестным бароном в его дальней вотчине — вообще непонятно. Может быть, я вообще чернокнижник, который хочет ее с ребенком в жертву принести! Опять же, я чувствовал, что мои слова о том, что я вселил в младенца душу своей жены, вызвали в женщине тревогу.

— Мое слово, что не буду чинить вам никакой обиды и позволю жить вместе с Рагной, — сказал я. — Также мое слово, что не прикоснусь к ней, как к женщине, без ее согласия и пока ей не исполнится восемнадцать лет.

— Восемнадцать? — удивилась Ильза. — Почему восемнадцать? Я в пятнадцать замуж вышла!

— Традиция такая у меня на родине, — пожал я плечами. — Суеверие, если хотите.

— Странный возраст… — пробормотала Ильза. — Не круглый какой-то… Ладно, ваша милость! — в ее глазах мелькнула отчаянная решимость. — Вы спасли мою дочь от смерти — и я вам поверю. Только… — она явно поколебалась. — Вы можете… как-то доказать мне, что у нее правда душа вашей жены? Есть какой-то способ?

Я немного подумал.

— Есть, но пока она сама не сможет подать нам знак, только косвенный. Вы учились в школе?

— Закончила шесть классов.

— Значит, знаете, что у магов не может быть одновременно несколько Ядер — либо одно Ядро, либо другое? Да?

— Для этого не нужно учиться в школе, это всякий знает, — кивнула Ильза.

— Тогда я сейчас вам кое-что покажу… — я напрягся — и с облегчением ощутил, что мои некромантские силы работают! Немного хуже, чем прежде — ожидаемо, ведь у Рагны теперь не было старого, развитого Ядра, а было новое, только что сформировавшееся. Да и живое тело мешало передаче энергии. — Так… у вас очень чистый дом, но все-таки…

Встав, я подошел к окну и подобрал с подоконника сдохшую муху, потом, поискав по карманам, нашел пшеничное зернышко — подкармливал Рябу с рук в честь встречи. С этим уловом вернулся к Ильзе.

— Видите, — сказал я, — муха мертвая. Сейчас я ее анимирую…

Маленькое, привычное усилие — и мушиный трупик встал на лапки, потер передние. Потом зажужжал крыльями, взлетел — и опустился на ладонь. На полет моей куцей энергии Нежизни уже не хватило. Это, выходит, я даже слабый барьер сейчас не подниму! Ну и ладно, было бы о чем печалиться. Главное, что связь есть — значит, я не ошибся, Рагна действительно в теле малышки! То есть я и так понимал, что все получилось, поскольку видел в ней Ядро Нежизни, но еще одно подтверждение не показалось мне лишним. Мягко говоря.

— А сейчас семечко прорастет…

Маленькое вливание Природы через связь с Леу — и семечко в самом деле лопнуло, выпустив наружу крошечный бело-зеленый росток. Ильза ахнула.

— Это означает, что у меня есть связь с женой-некромантом и женой-магом Природы, — пояснил я.

— О богиня Любви… — пробормотала теща, прижимая к себе девочку и целуя ее в лобик. — Моя дочка — в самом деле баронесса!

Как Мириэль и думала, это женщину впечатлило больше всего.

* * *

Когда я вышел из спальни Ильзы после разговора с ней, оказалось, что Мира ждет меня, сама похожая на призрака. Она так же стояла в гостиной дома Стаббов, прислонившись к стене, в своем черном костюме, неподвижная, бледная, волосы заколоты веточкой вместо шнурка, который она отдала мне. Кроме нее в гостиной никого не было. Кстати говоря, насколько я понял, это был именно большой семейный дом: у трех сыновей не имелось отдельных хозяйств, поскольку все трое состояли на герцогской службе. Именно отсюда такой сравнительно высокий достаток и добротность всего, что нас окружало. Отсюда и независимое поведение Ильзы и ее свекрови с заезжим бароном.

— Как? — спросила Мира.

— Все нормально, — сказал я. — Новую мать Рагны зовут Ильза, она недавно стала вдовой. Мы договорились, что она отправится с нами в вотчину. То есть не с нами, а с Леу. Но полетом на драконе я ее решил пока не шокировать.

Мира покачала головой.

— А родители мужа не будут возмущаться, что мы забираем ребенка?

— Пусть попробуют, — хмуро сказал я. — Неэтично, но в этой ситуации я «включу барона» без зазрения совести!

— Если что, мы ее просто похитим, — кивнула Мира.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Хотелось бы все-таки миром решить… Ладно, в крайнем случае, деньгами уладимся. Или через герцога Эмлиса буду действовать. Корпоративная солидарность и все такое. А понадобится — так и через короля. Но не думаю, что будут проблемы. За обычного ребенка с Ядром родня бы схватилась — но от некроманта скорее рада будет избавиться. Тем более, Ильза не ладит со свекрами, и у них еще с десяток других внуков.

— Поняла, поняла, — кивнула Мира. — Но… раз такое дело, может быть, стоит Рагну охранять? Вдруг бабка с дедом решат чем-то ей повредить?

Пугающая мысль. Мне она бы и в голову не пришла — но Мира, безусловно, лучше меня ориентировалась в непростых семейных отношениях!

— Блин… — пробормотал я.

Мы с Мириэль оба устали до предела. Если я останусь ночевать в одной комнате с Ильзой, это вызовет пересуды. А просить Миру мне очень не хотелось бы: она устала еще больше! Я-то хоть прошлой ночью немного поспал, а она уже двое суток глаз не сомкнула. Да и дралась гораздо больше меня.

И тут моя жена коварно улыбнулась.

— Оставь здесь Ночку! В виде кинжала. Попроси ее помочь. Думаю, она не откажется.

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Мира, ты молодец. А я тоже хорош! Все-таки иногда забываю, что Ночка человек. И ей, наверное, тоже тревожно — что там с Рагной.

— Все мы забываем, — со вздохом сказала Мира. — Трудно помнить, когда она ничего не говорит и ни с чем не спорит! И… Рей, а мать девочки не будет возражать, если я войду и посмотрю на нее?

— А это ты уже у нее спрашивай, — отбоярился я. — Ильза произвела на меня впечатление адекватной женщины. Пойду с Ночкой договариваться.

Ночка, похоже, не возражала, потому что по первому же намеку приняла облик страшноватого обсидианового кинжала, который я с необходимыми пояснениями оставил в колыбели Рагны. Ильза восприняла это и с недоверием, и одновременно с облегчением: не знаю уж, боялась она свекрови или какой-то сторонней беды, но явно очень не хотела потерять чудом ожившую дочь! Я, правда, не сказал ей, что кинжал — моя жена-голем, а просто назвал ее живым разумным кинжалом, который будет охранять Рагну. Ильза это под сомнение не поставила.

Она также разрешила Мире подержать малышку, и моя эльфийка вдоволь насюсюкалась с младенцем. Я же сознательно удержался — очень хотелось, но стоило представить, с какими осложнениями это все будет связано через пресловутые восемнадцать лет, если я ненароком проникнусь к Рагне отцовскими чувствами… нет уж! Лучше не создавать себе лишних психологических проблем на пустом месте. У меня достаточно детишек, которых я могу тискать без всяких опасений.

Может быть, я и дул на воду — по опыту, совсем крохотные малыши-кулечки мало напоминали себя будущих — но береженого богиня Любви бережет.

Я же отправился разыскивать Кэтрин. Мне нужно было проверить, разместила ли она всех наших людей, как там Хелена и Миш, не нужно ли им чего. Только после этого я мог с чистой совестью отправиться спать… Кстати, а куда?

Но оказалось, что Кэтрин уже разобралась со всем без моего участия, распределив наших людей по домам, конюшням и сеновалам. Хелену с Мишем она поместила в дом здешнего старосты и его жены, той самой Магды. Сама остановилась там же.

Об этом мне поведала нянька Камилла Мозес.

— Капитан Грэйвз любезно предложила ночевать в одной комнате с госпожой и маленьким господином, чтобы охранять их, — сказала нянюшка. — Очень предусмотрительно с ее стороны!

Молодец, Кэтрин! Действительно, молодец. Хотел бы я знать, о чем они там будут говорить перед сном… Хотя нет, по здравом размышлении, не хотел. Я и в разговоры своих-то жен стараюсь не лезть — они иногда такие вещи обсуждают, что мне хоть под землю провалиться!

Однако мне все же нужно было перекинуться с ней несколькими словами, чтобы уточнить, что именно сообщить Мишу во сне… Ах, блин, если удастся послать ему сон! Он-то вряд ли сейчас спит… Правда, может, мне повезет, и выяснится, что он задремал в седле?

Короче говоря, я направился к дому старосты, не сразу нашел, с какой стороны вход — он стоял как-то боком к улице, в отличие от всех остальных деревенских домов, — и вынужден был обходить под окнами. И услышал обостренным драконьим слухом кусок как раз того разговора, который подслушивать не собирался! К счастью, он не касался Мишеля или каких-то интимных подробностей. Хелена говорила сквозь всхлипы:

— Я… я до сих пор в себя прийти не могу! Держала этот кинжал, и знала, что… Что это мой долг… Но как бы я это сделала⁈ Руки еще дрожат, посмотри! Как мне вообще такая мысль в голову пришла⁈

И голос Кэт, очень мягкий:

— Ш-ш-ш, все хорошо. Не понадобилось — и отлично, живем дальше. Но ты правильно все решила. Как настоящий командир. Ты должна была позаботиться так о сыне, если по-другому никак, ты права. Я вот не сообразила. А ты сообразила.

М-да. Мне тут же расхотелось вызывать Кэтрин на разговор. Пусть утешает Хелену — вообще пусть налаживают отношения, может, пригодится еще. У меня еще со вчерашнего дня метались в голове полуоформленные мысли насчет этой троицы, но я сознательно не давал им хода. Что бы там себе ни думали мужчины, в такой ситуации все зависит от женщин. Если они поладят — считай, девяносто процентов сделано, осталось только уговорить… нет, даже не Мишеля, с ним-то все ясно. Еще кое-кого.

А если не поладят, то все. Либо Хелена будет благородно закрывать глаза на измену (и страдать), либо Мишель и Кэтрин будут благородно делать вид, что забыли друг друга (и страдать), третьего не дано.

Короче, я отправился в дом, с хозяйкой которого Кэтрин договорилась насчет меня с Мирой. Это был второй по величине дом в деревне после старостиного, там заодно расположились няня Камилла и служанка. Но нам с Мирой отвели отдельную комнату — правда, маленькую, зато с настоящей мягкой кроватью. В нее я и рухнул, машинально проделав нужные магические действия. К счастью, само по себе насылание сна — очень низкоэнергетическая штука, просто сложная в исполнении. Энергии малышки Рагны через связь вполне хватило, а то не знаю, как бы я выкручивался!

И тут меня пробило на холодный пот: я сообразил, что вчера, когда мы с Кэтрин обсуждали поворот к этой деревне, я был лишен некромантских сил! А она рассчитывала, что я предупрежу Мишеля, даже упомянула, что не стала бы сюда сворачивать, если бы это было невозможно. И я, дурак, с ней согласился! Если бы не нашел сегодня тело для Рагны, да еще с Ядром Нежизни — хрен бы у меня что получилось. Вот что значит сила привычки — так привык посылать всем сны, что совершенно забыл, откуда у меня эта способность!

Ладно, все хорошо, что хорошо кончается: мой «зевок» не имел никаких серьезных последствий.

…В общем, я заснул, и, похоже, действительно попал к Мишелю в момент его полудремы — потому что сон был очень нетвердый, весь окутанный дымкой, через которую прорывалось ржание лошадей, звон сбруи. Видимо, Мишель ехал верхом на Самуиле и дремал, и ему снилось, что он едет верхом на Самуиле и дремлет — иначе я не могу это интерпретировать. Ну, хорошо, хоть в этот раз никаких любовных откровений, а то достаточно их уже за последнее время!

Чтобы органично вписаться в его сон, я сотворил себе сонную «Ночку» и как бы поехал с ним бок о бок.

— Андрей? — очень удивился Мишель. — Мы разве уже с вами встретились? Как я это пропустил? Где Хелена?

— Нет, ты спишь в седле, — успокоил я его. — А я тебе снюсь. Смотри, у нас тут ситуация изменилась.

Я вкратце описал ему, что у нас творилось последние полутора суток. Мишель аж спал с лица.

— Вас всех чуть не убил древний лич — а меня рядом не было! — он сжал кулаки и в сердцах стукнул по луке седла. — Когда именно я там был нужен!

— Да, твое выжигание Светом очень пригодилось бы, — не стал я кривить душой, — но, смех смехом, возможно, получилось даже к лучшему… Или не к лучшему, а… Не знаю, как сказать, я сам пока не разобрался, что чувствую по этому поводу! Короче, все это привело к тому, что мы ненароком нашли Рагне новое тело.

— Каким образом? — хмуро спросил Мишель.

Я рассказал ему остаток событий: конец боя и что было после в деревне.

— Бедная Хелена… — пробормотал Мишель. — И Кэтрин… Андрей, передай Рагне, что я ее вечный должник. Или сам передам, если она меня услышит… Как младший все это воспринял?

— Я не имел возможности с ним пообщаться, но, кажется, с ним все хорошо, — сказал я. — Ты знаешь, что это за деревня? Сможешь найти?

— Да, на карте обозначена… Я сейчас сплю, не соображаю, где мы относительно нее, но, думаю, раньше завтрашнего дня мы не прибудем. Кэтрин… не могу поверить, что она три года тут сиднем просидела! А до этого, говоришь, служила на других форпостах?

— Так я понял. Сам ее расспроси.

— Возможно, я так и сделаю. По поводу Дерхавена…

Тут я почувствовал, как атмосфера вокруг меняется. Всхрапывание лошадей, звон сбруи умолкли, голос Мишеля стал доноситься словно сквозь вату. Но я не просыпался — наоборот, словно бы глубже проваливался в сон, и вокруг меня вдруг сгустился белый утренний туман, пронизанный ярким солнцем.

— Мишель, до встречи, меня тут кто-то другой вызывает! — еще успел крикнуть я, не зная, услышит ли он.

И изо всех сил рванул навстречу новому сну… одновременно раскрывая объятия хрупкой девушке с черными косами, которая с разбегу влетела в них и прижалась щекой к моей груди.

— Андрей! — ахнула она. — Андрей, спасибо тебе большое! Я живая, я живу! Это так здорово! Гораздо лучше, чем во сне!

Я прижал ее к себе крепче, посмотрел сверху вниз на ее милое лицо. Она была такая же, как всегда… нет, не такая же. Черты немного плыли, искажались.

— Что с тобой? — спросил я с тревогой. — Ты какая-то… зыбкая.

— А, извини, — Рагна чуть отстранилась, с улыбкой поправила волосы за ухом. — Тело влияет на душу сильнее, чем я думала раньше, представляешь? Очень трудно сохранять этот облик — он не подходит телу! Оно каким-то совсем другим вырастет. Так-то во сне можно быть любым, пожалуйста, но у меня сейчас очень мало сил и еще труднее сосредоточиться — мозг совсем неподходящий, да я еще его перенапрячь боюсь. А еще, знаешь, это бесконечное счастье, эйфория… — она счастливо рассмеялась. — Как хорошо, что взрослые не помнят, как они были младенцами! А то никто не захотел бы взрослеть!

— Очень рад, что тебе хорошо! — с облегчением сказал я. — А… насчет разума? Твоя память вся при тебе?

— Вся целиком, — подтвердила Рагна, — я то и дело проверяю! Тоже боюсь что-нибудь потерять. Но не жди от меня наяву слишком многого, думаю, еще года полтора я буду способна разве что на спорадические всплески сознания… Ничего, думаю, годам к трем смогу общаться с вами со всеми почти как раньше! Ну или к пяти-шести — уж точно. Колин же до шестилетки тогда откатился?

Похоже, на эту тему мы с ней думали одинаково!

— Прекрасные новости, — честно сказал я. — План пока такой, что мы тебя с твоей… мамой, скажем так, заберем в манор.

— Отлично! — Рагна просияла. — Она такая добрая! Ты не представляешь, как здорово, что у меня опять есть мама! Даже не ожидала! Думала, я сама больше всего хочу стать матерью… Но, оказывается, стать маленькой доченькой, о которой заботятся и которую очень любят, тоже пока неплохо, — она улыбнулась нежной улыбкой.

— Да, вот насчет этого… — я погладил ее по голове. — Думаю, нам с тобой пока не стоит…

— Лучше пока избежать близости во сне, — одновременно со мной проговорила Рагна очень серьезным тоном.

Мы поглядели друг на друга — и рассмеялись такому единодушию.

— Ненужное воздействие на формирующийся разум, да? — спросил я. — Я тоже об этом подумал.

— Именно, — кивнула Рагна. — Мысль влияет на физиологию! Не хочу вырасти извращенкой или истеричкой с сорванным гормональным балансом. Да и знаешь, мне пока даже не хочется. И так очень хорошо!

— Отлично, — сказал я с облегчением. — Если бы ты попросила, я бы чувствовал себя очень неловко.

— Я попрошу о другом, — серьезно сказала Рагна. — Бери меня иногда на руки… ну, пока я маленькая. Зная тебя, ты, скорее всего, даже этого попытаешься избежать. Не надо. Это уже лишняя перестраховка. А мне хочется, чтобы ты меня обнимал не только во сне. Я так долго этого ждала!

— Хорошо, — я снова прижал ее к себе. — Рагна, как же хорошо, что ты жива! Просто великолепно! Не знаю, что бы я делал… А как Ханна будет счастлива! Ты ей приснишься же, ладно? А то я только на Мишеля навелся, пока бодрствовал…

— Ханна сейчас не спит, наверное, — с сомнением произнесла Рагна. — И тебе с Леу надо связываться, а не с ней. Вот что Леу спит — шанс есть. Не волнуйся, я тебя могу выпихнуть из сна так, что ты проснешься. Так что наведись и на Леу.

Я застонал.

— А можно, я просто посплю⁈ Чисто для разнообразия.

— Бедный ты мой бедный… — Рагна погладила меня по плечу — и вдруг захихикала. — А я ближайший месяц буду спать почти круглосуточно! Завидуй!

— Уже завидую, — вздохнул я. — Ладно, буди, что сделаешь!

Глава 12

Треугольник

Большую часть следующих суток я проспал (аллилуйя!), притом почти без сновидений — если не считать встречу с ошарашенной Леу, которая была в шоке от наших внезапных событий. Но, к счастью, согласилась временно оставить яйца на Ханну и Лидиэль и смотаться сюда, забрать Ильзу с маленькой Рагной и Хелену с маленьким Мишем. «Две немагических женщины и двое детей верхом на драконице — что может пойти не так⁈» — довольно едко спросила она, но спорить не спорила. Проснулся я рано с утра на следующий день — как раз вовремя, чтобы явиться к дому старосты и насладиться спектаклем, которым стало возвращение Мишеля. Для ценителей, конечно. Для людей непосвященных ничего особо драматичного не происходило.

Картина маслом: во двор старостиного дома, где Кэтрин устроила импровизированный штаб, въехал гигантский белый носорог, увешанный тюками (как я понял, максимум всяких полезностей, которых удалось спасти с погибшего корабля). На носороге сидел Мишель, в белой мантии Посвященного Света, да и сам по себе красавец хоть куда. Навстречу из дома старосты вышла Кэтрин, свежеумытая, в чистой одежде, но с обветренным лицом, короткой стрижкой чуть подлиннее мужской и собранно-деловая — в таком виде она больше всего напоминала мне Ханну из старых снов. Только моя самая боевая жена любила воображать себя в более нарядной голубой с золотым шитьем форме Королевских рыцарей, а Кэтрин сейчас выглядела «рабочей волчицей» государственной обороны — коричневый бригант, серая форма, только алая нашивка пограничной стражи выделяется ярким пятном. В таком утилитарно-боевом обличье даже ее удивительная красота не сразу считывалась! По крайней мере, мною, уж не знаю, что там Мишель увидел.

В общем, они с Мишелем создавали невероятной силы сценический контраст, практически «принц и простушка». Ну или «принц и скромная героиня», кому что больше нравится. Я лично оценил.

Самуил остановился посреди двора, Мишель спрыгнул с него и пошел к крыльцу, где соляным столбом застыла Кэт. Она качнулась ему навстречу, но явно удержала себя. Мишель остановился от нее на расстоянии метра в полтора — прямо социальная дистанция! И сказал:

— Привет, Кэтрин. Семь лет не виделись.

— Привет… — сказала Кэтрин с широкой улыбкой. — Я очень по тебе соскучилась!

Потом все-таки шагнула к нему навстречу и обняла. Мишель обнял ее в ответ, но надо было видеть это объятие! Оно продлилось секунды полторы и было эталонно-обезличенным, как будто эти двое боялись прижаться друг к другу чуть сильнее из боязни, что отпустить уже не получится.

Говорят, драма стоит от комедии на расстоянии половины шага. Я вот как раз в этот момент не знал, то ли сопереживать обоим, то ли давиться неловкими смешками — настолько это выглядело болезненно и забавно одновременно! И при этом взгляд отвести не мог. К счастью, из дома выбежала Хелена и положила конец этой ужасающей сцене.

— Мишель! — обрадованно воскликнула она, вложив столько нежности в это имя, сколько даже мне не всякий раз перепадает от Миры, самой ласковой из моих жен. — Как я рада вас видеть! Здоровы ли вы? Все ли хорошо?

На людях они всегда были на «вы», и в данном случае Хелена, вероятно, изображала великосветский этикет для семьи старосты и для нескольких околачивающихся во дворе членов отряда.

Мишель взял руку жены и поцеловал, тоже очень нежно.

— Мне не угрожало ничего серьезного. А вот вам, мадам…

— А шторм⁈ А поединок с этой ужасной подводной лодкой⁈ А скорый марш через здешние леса⁈ Тогда как мы с Мишем всегда были в полной безопасности — нас ведь защищали барон и баронессы Ильмор!

Кэтрин бочком-бочком начала отходить от любящей парочки, но Хелена пригвоздила ее следующей фразой:

— А потом еще и под охраной капитана Грэйвз! Ох, Мишель, я так благодарна твоей старой подруге — она оказала нам неоценимую помощь! Если бы тот форт занимал кто-то другой, мы могли бы попасть в такие неприятности — мне даже представить страшно. Не говоря уже о том, что она замечательно провела нас по лесу! Спасибо вам еще раз, Кэтрин!

— Я… да я ничего… — пробормотала Кэт. — Вот Рагна…

— Рагна — это отдельный разговор, — твердо произнес Мишель. — Но тебе, Кэтрин, я тоже неимоверно обязан. Ты спасла Хелену и младшего Миша — я твой вечный должник.

— Ты и так мой вечный должник, — фыркнула Кэтрин почти сердито. — Я сколько раз твою задницу раньше выручала!

— Душераздирающее зрелище, — произнес сбоку от меня Колин. — Даже не знаю, смеяться или плакать.

Я оглянулся на него. Двухстихийный маг тоже выглядел с иголочки, что неудивительно: он приспособился чистить и гладить костюм двумя своими видами магии не хуже, чем Мишель магией Света. А вот физически он слегка осунулся: морской бой и немедленный марш-бросок по лесу ему явно тоже не просто так дались. Однако держался бодро.

— Не говори, те же чувства, — вздохнул я.

— Ты бы поженил их, что ли, — Колин понизил голос до почти слышного шепота. — Как Избранник Любви, все дела.

— Вот так просто взял и поженил? — скептически поинтересовался я.

— Ну да. Подошел, соединил руки и сказал: «Объявляю вас мужем и двумя женами! Живите с этим». И сбежал куда подальше, пока они разгребаются.

— Накануне той заварушки, которая нам предстоит? — я усилил скепсис в голосе. — Не поинтересовавшись, что думает по этому поводу бог Света — вдруг да выпнет Мишеля из Посвященных? Я уж не говорю о том, что моя покровительница, вообще-то, не поощряет полигамию. Она для меня сделала исключение в силу проклятья Черного вдовца, и потому что, похоже, ей это показалось забавным. А тут ситуация, в принципе, вполне житейская… Они и без богов могут договориться.

Знавал я несколько таких семей еще в мою бытность в другом мире. Обычно, правда, они все равно в итоге распадались, причем иногда довольно странным образом: один раз муж ушел к третьей молоденькой, когда выросли дети, а женщины остались жить вместе «бостонским браком». Но некоторые существовали достаточно долго и, вроде бы, не доставляли участникам серьезных психологических травм.

— Ты плохо знаешь Миша, — фыркнул Колин. — Ну да, вы сколько, меньше восьми лет знакомы? А я с ним вдвое дольше дружу. Нет, уже больше чем втрое, надо же! Мишу сейчас сорок пять, да? А познакомились мы, когда ему было двадцать. Забавный такой был мальчишка, еще серьезнее, чем сейчас. Он жене изменять даже без благословения Света не станет. Собственно, бог Света так и выбирает себе людей — тех, кто соответствуют его этике. А не налагает на них сверху нерушимые обеты своей волей!

— Если жена согласна, это разве измена?

— Ты плохо знаешь Миша, — повторил Колин.

Впрочем, тут во двор въехал принц Бэзил, и нам волей-неволей пришлось отвлечься. Мальчишка просиял, увидев меня, тут же направил лошадь ко мне.

— Андрей! То есть барон Ильмор, прошу прощения! С вами столько всего случилось! Мишель мне рассказал основное, но я хочу услышать от вас — пожалуйста-пожалуйста! Во всех подробностях! Вы уходили из Дерхавена под прикрытием гигантского голема⁈ А потом еще схватились с древним личем и могучим артефактором из другого мира⁈ И ваша жена пожертвовала собой, но вы вселили ее в новорожденную девочку⁈ Как, как все было⁈

Его глаза и лицо горели таким отчаянным любопытством, что и более жестокосердный человек, чем я, не мог бы отказать!

В общем, я просветил принца Бэзила, насколько смог, потом отвел его к Мириэль, чтобы она в подробностях рассказала ему про то, как перехватывала первый отряд, посланный, чтобы поджечь наш гостевой особняк, и как потом снимала на крышах стрелков с «базуками». Плюс он еще захотел увидеть новорожденную Рагну, вежливо добавив: «Если это возможно, конечно же, и если я никого не потревожу!»

Ошеломленная Ильза и ее еще более ошеломленная свекровь, естественно, не отказали целому наследному принцу. Тем более, что Рагна бодрствовала, бодро махала маленькими красными ручками в люльке и кривила ротик в странных движениях, высовывая язычок и показывая голые десна.

— Баронесса Ильмор, я вам очень обязан за то, что вы защитили мою сестру и племянника! — произнес принц Бэзил самым официальным тоном, глядя на маленькую розовенькую девочку.

В ответ Рагна пустила пузырь. Может, она и слышала его слова, и может, даже поняла — но вряд ли могла даже повернуть голову в ответ! Что там, ей и движения рук и губ вряд ли особо подчинялись.

— Я ей передам, когда в следующий раз увижу во сне, — пообещал я. — Она же сама наверняка ответила бы вам, что благодарностей не стоит, потому что она просто выполняла свой долг в отношении близких и тех, кто попал под ее защиту.

— Мишель, я хочу сказать, граф Аню, говорит, что когда человек просто выполняет свой долг, нужно быть ему еще более благодарным, чем если он делает что-то просто так, — серьезно проговорил принц Бэзил. — Потому что очень мало людей в принципе принимают долг достаточно серьезно и способны ответственно его выполнять! Всякий раз, когда встречаешь такого, будто то мужчина, женщина или ребенок, надо особенно его ценить и приближать к себе.

— Это так, — кивнул я. — Граф Аню — исключительно мудрый человек!

«Но все равно идиот», — добавил я мысленно.

Мишеля все не было — накрепко он там застрял со своими женщинами! Так что мы с Бэзилом, Колином и Мирой успели немного обсудить последующие действия без него. Точнее, Колин и Бэзил рассказали нам, что Мишель планирует делать.

— Если «Ива» так осмелела, что аж впрямую нападает на принца и принцессу, значит, они тут уже очень крепко окопались, — возбужденно говорил Бэзил. — И Мишель считает, что они где-то в направлении Даринского хребта! Надо найти их базу и разбить ее как можно скорее! Потому что, возможно, они готовят государственный переворот — иначе зачем вообще нас убивать? Возможно, стакнулись с моим двоюродным дедушкой Роем и планируют посадить на престол его самого или дядю Эйбрама!

— У нас не так уж много сил, — заметила Мириэль. — Да, есть я, есть Колин. Теперь есть еще Ночка. Мы втроем — ударный кулак, хотя нашу с Колином силу могут обрубить артефакты. Мишель с его магией Света может помочь против некромантов, если лич был не один. Ну и благословит всех Светом, тоже немаловажное подспорье — хотя против маготеха «Ивовой ветви» этого будет недостаточно! Андрей тоже кое-что может, но именно как боевика его использовать расточительно. И главное: нет Рагны, то есть поднимать покойников мы больше не можем. При этом обычных бойцов у нас не то чтобы много. А там наверняка будет массовка, может быть, даже те же орки-наемники, которых поставили именно на охрану основной базы. При наличии артефактов нам нужно больше войск «на земле».

— Леу привезет наших орков, — сказал я. — Не всех, всех пятьдесят мужчин из рода Раввикилей даже она на такое расстояние не увезет. Но где-то десять-пятнадцать добровольцев, которые захотят хорошо заработать — да. Может, даже двадцать, но ей тогда придется здесь хорошенько поохотиться, прежде чем лететь назад.

Бэзил просиял.

— Как здорово! Барон Ильмор, вы такой молодец, что до этого додумались!

— Мира подсказала, — улыбнулся я. — Сказала, что как бы ни развивались события, лишними они не будут!

— Баронесса, вы настоящая находка! — воскликнул Бэзил.

— Строго говоря, я не баронесса, — с усмешкой покачала головой Мириэль. — Единственная из всех жен Андрея!

— Как так⁈

— Я обычно не поправляю, если ко мне так обращаются, но юридически я, вообще-то, мыслящий артефакт. Это значит, что никакого титула у меня быть не может, я вообще не разумное существо по законам этого мира. И Андрею не жена, а движимое имущество.

— Возмутительно, — твердо сказал Бэзил. — Не знаю, согласится ли отец, но когда разберемся с этой ситуацией, я приложу все силы и все мое влияние, чтобы это исправить!

Мы с Мирой переглянулись. Бэзил выглядел не то чтобы смешно, говоря это, но я тотчас вспомнил слова Мишеля: мальчик пока слишком прекраснодушен и плохо представляет, как делаются настоящие дела в коридорах власти. Захочет ли он растрачивать свои «власть и влияние» на пусть полезного, но и без того лояльного союзника, когда получше вникнет во внутридворцовую кухню?

— Буду очень благодарен, ваше высочество, если вы этого добьетесь, — сказал я.

Интерлюдия: Хелена и Мишель Аню

Маленький Миш спал после обеда, Хелена не хотела его будить, поэтому для разговора повела Мишеля на сеновал рядом с домом старосты — место, которое будило в бывшем странствующем паладине довольно нечестивые воспоминания. Именно на деревенском сеновале, прячась от дождя во время дальнего похода за грибами и ягодами, они когда-то и сошлись впервые. С четким условием от Кэт: «Только не думай, что я теперь приму предложение твоего папки, пойду дальше учиться и выйду за тебя замуж!»

Впрочем, он тут же привычно запретил себе думать о Кэтрин: когда он с Хеленой, этого не следовало делать. Даже если до Кэт сейчас почти что рукой подать…

Вместо этого Мишель прижал жену к себе, как только они остались одни, зарылся лицом в ее изысканно уложенные волосы, сейчас пахнущие не лучшим алхимическим настоем, а лесной травой. Глубоко, крепко поцеловал, стремясь успокоить себя: вот она, здесь, рядом, живая, родная, с ней ничего не случилось! Еще бы Миша взять на руки, но так тоже неплохо.

Хелена горячо ответила на поцелуй, но по ее реакции Мишель понял: завалить ее на сено сейчас не получится. А жаль. Он, пожалуй, мог бы выкроить минут пятнадцать… Хотя нет, не жаль. Хелена нуждается в куда более вдумчивом подходе, за четверть часа ничего хорошего не получится — не тот она человек. Это с Кэт они, бывало, справлялись и за десять минут, порой даже пару раз, когда очень уж не терпелось, а времени не было.

Да что такое, ведь запретил же себе думать!

Не получалось.

Впервые увидев ее за семь лет, Мишель почувствовал, что его как будто в сердце ударили. Она, кажется, стала еще красивее — он не думал, что это возможно.

Хелена отстранилась, серьезно поглядела на Мишеля своими прекрасными темными глазами.

— Миш, я тебя очень люблю, больше жизни люблю, — сказала она тихим голосом. — И никогда в жизни не отпущу тебя. Даже если ты сам захочешь уйти, буду сражаться сама и просить богиню Любви, чтобы ты полюбил меня вновь! Я знаю, это возможно.

— О чем ты говоришь? — Мишель почувствовал острую вину в сердце, и при этом твердо знал, что не виноват: он действительно любил Хелену, любил искренне и горячо, настолько, что если бы она сейчас сказала ему: «Я хочу развестись, » — он умолял бы ее передумать. И в то же время — он знал, что стал для нее плохим мужем. Целует ее — а сам думает о другой женщине! Куда это годится?

— О том самом, — Хелена глубоко вздохнула. — Знаешь, похоже, ты был прав — у меня снова не пришли месячные очищения, очень может быть, что я беременна.

Мишель ощутил горячую радость с сильнейшей тревогой пополам. Радость — потому что ему так этого хотелось, и потому что он надеялся, что в этот раз будет дочка, похожая на Хелену. Тревогу — потому что его беременная жена только что прошла через тяжелые опасности, и кто знает, что еще ей предстоит! Минимум полет на драконе!

— Ты помнишь, как опасно проходила беременность Мишем, — продолжала Хелена. — Я не знаю, что сказал бы мне дворцовый лекарь сейчас, но я не хочу рисковать, пусть даже чувствую себя хорошо. Это значит, что, к сожалению, если все подтвердится, следующие семь или даже восемь месяцев…

— Ничего страшного, — Мишель взял ее за руки. — Глупышка. Это такие пустяки. Конечно, я подожду.

Одновременно ему стало легко, хоть и чуточку грустно. Оказывается, все это время его мучила… даже не возможность выбора, а вероятность такой возможности. И сейчас вдруг этот новый факт их жизни четко напомнил ему, что все это иллюзия. Семья и дети — вот что главное. А детская любовь и взрослая дружба… Ну что ж. Со всем этим можно жить.

Главное, что Кэтрин жива и здорова, прочее преодолимо.

— Иными словами, я хочу, чтобы ты поговорил с Кэтрин, — неожиданно закончила Хелена. — А если получится, то и не только поговорить. И даже не жди, пока я улечу. Наоборот, лучше, пока я здесь. Чтобы не прятаться друг от друга. Чтобы не было потом неловкости.

— Что⁈ — Мишелю пришлось напрячь весь самоконтроль, чтобы не сжать ее руки крепче, до боли.

— Я сказала именно то, что хотела! — в полутьме сеновала Хелена запрокинула к Мишелю красивое, нежное лицо. — Ты ее любишь. Она любит тебя. Я не возражаю.

— Да ты… — Мишель подавил гнев, ответил спокойно. — Хелена. Я не знаю, за кого ты меня принимаешь. Но я так не могу. Это не жизнь. Это не семья. Нельзя изменять жене с любовницей и оставаться верным клятве паладина! Нельзя!

— Ты ведь не считаешь Андрея Вяза плохим человеком, — заметила Хелена.

— Они женаты все вместе! У них общее хозяйство!

— Я тоже хочу Кэтрин в наше хозяйство! Ты не понял еще? Нам с Мишем давно нужен собственный начальник охраны — особенно учитывая происходящее! А ты все никак не мог никого найти. И теперь, с двумя детьми, это еще важнее! Если девочка — ладно, она в династических расчетах почти не будет учитываться. А если снова мальчик?

Мишель вновь почувствовал резкий укол вины, но и гнев не думал отступать.

— Ты обвиняешь меня в том, что я плохо обеспечиваю вашу с сыном безопасность?

Хелена глубоко вздохнула.

— И не думала! Но если ты очень хочешь со мной поссориться, вместо того, чтобы подумать головой и решить проблему, то, пожалуйста, ссорься! Меня воспитали так, что я должна делать то, что хочет мой муж.

Вот это Мишеля чуть не рассмешило, несмотря на прочие его эмоции. Впрочем, всерьез сердиться на Хелену было невозможно — не тогда, когда она так надувала губы! Опять же, последнее дело злиться и кричать на беременную женщину.

— Как раз у Андрея и есть ключ к решению, — сказала Хелена. — Вот пойдем прямо сейчас к нему и попросим поженить нас с Кэтрин! Всех троих.

— Ты с ума сошла⁈

— Отнюдь. Это ты сходишь с ума от разлуки с любимой, а я как раз в здравом уме.

— Кэтрин не согласится!

Хелена хмыкнула очень нетипичным для себя тоном.

— Спорим? Если она согласится, то ты позволяешь мне сесть на Черногривого.

— Я и так тебе позволю, когда его немного лучше объездят! Хелена, ты… ты… — Мишель вдруг понял, что не находит слов. Внезапное предложение жены словно перевернуло мир с ног на голову, сделало невозможное возможным и наоборот. Все же он нашел слова: — Ничего не получится! Полигамия неугодна Творцу…

— Отсутствие любви неугодно Творцу. Неверность неугодна Творцу. И потом, я готова заплатить сколь угодно неблагополучным рождением в следующих жизнях, если это сделает тебя менее несчастным в этой!

— Ты-то тут при чем⁈ Это ведь я…

Хелена чуть улыбнулась.

— А я не хочу смириться с уготованными мне испытаниями и пытаюсь найти обходной путь.

— Какими испытаниями⁈

— Смотреть, как мой муж все более несчастлив с годами. Смотреть, как он отдаляется от меня. Смотреть, как он теряет интерес к семейной жизни по мере того, как растут наши дети…

— Хелена! Как ты можешь думать, что…

— Миш. Мне двадцать пять. Тебе сорок пять. Из них ты знаешь Кэтрин чуть ли не сорок. Если говорить совсем откровенно, что я могу противопоставить вашей общей истории? — почти грустно спросила Хелена. — Титул? Детей? Титул тебя не интересует. Дети вырастут. И что дальше? Быть несчастливыми вдвоем? Или попытаться построить по-настоящему крепкую семью — втроем?

— Ты слишком надолго загадываешь!

— Я все-таки урожденная Хемпстед, — вскинула брови Хелена. — Моя семья играет вдолгую.

Глава 13

И снова дела божественные

Пока мы с Колином, Мириэль и Бэзилом обсуждали вопросы нашего непосредственного будущего, наконец появились Мишель, Хелена и Кэтрин. Чем они занимались все это время, я лично не рискнул бы предположить, но не похоже было, что кто-то валял кого-то по сеновалу — в любом составе. Одежда в порядке, прически в порядке. Даже глаза ни у кого не заплаканы. Надеюсь, действительно просто разговаривали — им полезно!

Мишель, видно, услышал обрывок нашего разговора, потому что сразу же сказал:

— Войск действительно маловато, поэтому наш следующий пункт назначения — Эмлис. Герцог должен пойти с нами или, по крайней мере, отправить свою дружину. Беспорядки творятся на его территории!

— А если эти бандиты действительно замыслили недоброе в столице? — в волнении спросила Хелена. — Что нам делать? Вы ведь не можете быть одновременно в нескольких местах!

— Твой портал, — сказал Мишель. — Да, он рассчитан всего на одного-двоих, но, возможно, хотя бы мне и Колину удастся через него пройти, чтобы попасть во дворец.

— Ты должен идти не с Колином, а со мной! — воскликнул Бэзил.

Мишель строго поглядел на него.

— С вами, ваше высочество, — а не с опытным магом и алхимиком, владеющим двумя стихиями и не раз бывавшем в бою? Вы уверены?

Бэзил покраснел.

— Если мощность портала позволит, а, кажется, она все-таки позволяет, я бы еще прихватил Мириэль, — задумчиво продолжил Мишель. — Весит она немного, ее можно взять на руки, а воин, пожалуй, лучший среди нас. Если ты, Мириэль, согласишься.

— Я-то соглашусь, — с сомнением проговорила Мира. — Можно еще Ночку прихватить в виде кинжала. Если она не будет против без Андрея. Но не проще ли повысить мощность портала и пойти всем?

— А можно повысить мощность? — тут же среагировал Мишель. — Артефакторы, к которым я обращался, сказали, что это возможно, но в нашем мире таких специалистов нет.

— А у «Ивовой ветви» есть. Помнишь портал, который я носила на шее? Через него нормально прошел весь мой отряд орков — почти сотня голов! Правда, тот был штучной работой. Но если на базе было логово красавчика Фириона, — слово «красавчик» Мира произнесла с непередаваемой интонацией! — то, надо думать, там куча его оборудования. Он запасливый. Кое-чем может пользоваться любой разумный с Ядром, и, так случилось, я как раз знаю, как повысить мощность некоторых артефактов.

— А если нужного там все-таки нет или мы его не найдем? — уточнил Мишель.

— Тогда твой план, — пожала плечами Мира.

— Ладно, — сказала Кэтрин, — с этим решили. Когда выступаем к Эмлису? После того, как Леу прилетит?

— Да, — кивнул наш командир. — Андрей? Когда ее можно ждать?

— Не раньше сегодняшнего вечера, но скорее завтра утром. Мы с ней плохо представляем, какое тут расстояние, плюс оркам еще нужно хоть минимально собраться. Да и с пассажирами она не сможет лететь без посадок.

— Хорошо, тогда у нас есть время для личного вопроса, — кивнул Мишель. — Андрей, можно назначить с тобой встречу через полчаса? Я сейчас обойду своих людей, проверю, как их разместили… Боюсь, я пренебрег эти.

— Ничего, — сказала Кэт. — Я позаботилась, пока вы с Хеленой общались. Их слишком много, чтобы разместиться в деревне, так что я велела им лагерь на выселках разбить.

— Я знаю, — Мишель кинул на нее удивительно нежный взгляд. — Но мне все-таки нужно самому проверить. У меня хорошие сержанты, но ответственность никто не отменял.

И был таков. А мы с Колином и Мириэль испытывающе уставились на Хелену и Кэтрин. Кэт как-то даже покраснела под нашими взглядами, Хелена осталась невозмутимой.

— А я что⁈ А я ничего! — немного испуганно сказала капитан стражи. — Принц Бэзил, так? Пойдемте, я покажу вам, где вы будете жить. Мы решили, что на сегодня вас надо вместе с сестрой разместить…

И утащила пацана. Так что мы остались вчетвером с Хеленой.

— «Личный вопрос» Мишеля — это то, о чем я думаю? — спросил я.

— Тройной брак для нас с Кэтрин? — спокойно, без тени смущения переспросила Хелена. — Да. Мы договорились. Теперь осталось уговорить богиню Любви и бога Света, насколько я понимаю расклады. Если ты, Андрей, нам поможешь… — она вздохнула. — Боюсь, это очень большое одолжение с твоей стороны! Ведь придется действительно уговаривать. Причем не ради себя, а ради других — и это после того, как твоя семья уже так сильно нам помогла!

Вот что значит принцесса — она никогда с богами не встречалась лично, понятия не имеет о моих отношениях с Любовью, но с полунамека ловит политический контекст!

— Это не одолжение, — покачал головой, — это облегчение. Час назад на Мишеля было жалко смотреть — а теперь он воспрял. Но… Хелена, а ты понимаешь, о чем просишь? — я оглянулся на Колина и Мириэль, которые слушали наш диалог с огромным любопытством. — Все-таки такой брак… это еще сложнее, чем обычный. Есть множество подводных камней. Если ты смотришь на нашу семью и думаешь, что раз у нас получилось, то и у вас тоже получится… Семья — это не конечный результат, которого можно добиться, это процесс… — я остановился, почувствовав, что говорю слишком уж как лектор или проповедник. — В общем, чем больше людей, тем тяжелее. У нас сложнее всего приходится не мне, а именно Мире, Ханне и Леу… и Рагне до недавнего времени, но сейчас она, можно сказать, в отпуске.

Где ей нужно только спать и пить молочко. Зависть!

— Говори за себя, — усмехнулась Мира. — По сравнению с моим семейством у нас и так сплошной курорт и отдых все время.

Я улыбнулся ей в ответ.

Хелена ответила:

— Я мало что знаю о Старших эльфийских родах, но если это то, о чем я думаю, то я согласна с Мирой — по сравнению с семьей моих родителей почти любая ситуация, когда муж и жена не вредят друг другу активно, кажется неземным блаженством! — она поежилась. — А еще, Андрей, учитывай, пожалуйста, что в моем случае великодушие — не роскошь, а насущная необходимость. Ты не представляешь, насколько мне нужен верный человек, вроде Кэтрин, рядом! Я просто не могу позволить себе отпустить ее, — тут она лучезарно улыбнулась. — Я бы не менее охотно забрала любую из женщин вашего семейства, особенно присутствующую здесь Мириэль, — Хелена поглядела на мою жену, — но они, увы уже заняты! На Мишеля не клюнут.

Колин захохотал, Мира хмыкнула, а я, честно говоря, даже не знал, смеяться или фэйспалмить.

— Ладно, — сказал я. — Ладно. Значит, в моих интересах быстренько поженить вас с Кэтрин, чтобы ты не открыла охоту на моих жен, так?

Тут Колин вовсе сложился пополам, Мира засмеялась сильнее, а Хелена улыбнулась.

— Получается, так!

— Хорошо. Пошел медитировать. Передай Мишелю, что это может потребовать больше получаса… Понятия не имею, сколько в этот раз продлится божественный сон!

— Тебе нужна помощь знаки рисовать? — спросила Мириэль.

Я прикинул.

— Да нет, наверное. Я же в этот раз один собираюсь с богиней встретиться, никого не беру. Хотя… не знаю, может, Мишеля прихватить? Пусть сам агитирует? Или Хелену…

— Мишель наагитирует! — замахал руками Колин. — Не надо! Кэтрин не бери по той же причине, красноречие — не ее сильная сторона. А Хелена слишком красивая, богиня приревнует.

— К Рагне не ревновала…

— Хм, а Рагна тоже при жизни была красотка? — удивился Колин.

— Да! — машинально ответил я.

— Нет, — поправила меня Мириэль. И только тут я вспомнил, что сам, когда впервые увидел Рагну (во сне у Ханны), оценил ее как «серую мышку с потенциалом», а не как красавицу. Удивительно! — На твой взгляд красотка, на свой собственный и любой более объективный взгляд — у нее была вполне симпатичная, но не выдающаяся внешность. А у Хелены именно выдающаяся.

«Во всех смыслах», — мысленно добавил я, и, вздохнув, согласился.

— Ваши комплименты очень лестны, но я не думаю, что красивее богини Любви, — удивилась Хелена. — Или любой другой богини, если уж на то пошло.

Мы с Колином переглянулись. «Блин, ну я не могу сказать вслух, что она красивее моей покровительницы! — подумал я. — И он точно так же не может сказать про свою! Богиню Огня я не видел, но…»

— Ты красивее богини Раздора — это точно, — фыркнула Мириэль. — И она на правду не обижается, так что меня за эти слова не покарает!

— Ты видела богиню Раздора? — удивился я.

— Да, — кивнула Мириэль. — Но я не ее Избранница, ничего такого. Она просто ко мне во сне явилась, когда я первый раз поставила в Ильморе их с Любовью алтари — как она сказала, из любопытства. Захотелось посмотреть на эльфийку из другого мира, да еще с такой примечательной биографией, как у меня. Отличная дама, на Ханну немного похожа. Не внешне, а манерами.

Мне оставалось только удивленно покачать головой. Удивительное дело: вроде бы столько лет уже вместе живем, а все равно каждый день узнаю о своих женах что-то, чего я раньше о них не знал — даже если это случилось уже при мне!

После этого я действительно отправился медитировать — то есть лечь полежать на мягкую перину. Иногда работа избранника богини действительно радует!

* * *

В этот раз, провалившись в сон, я вдруг попал на освещенную солнцем террасу, кажется, устроенную прямо на скалистом уступе. Сверху над нею нависал козырек, подпертый витыми столбиками — и каждый густо оплетала южная лоза с резными листьями и ярко-розовыми цветами, чей аромат висел в жарком воздухе. Терраса выходила на просторную морскую гладь с двумя живописными скалами неподалеку от берега. В ясный солнечный день море вдалеке почти сливалось с небом, волны, накатывающие на пестрые скалы внизу, негромко шумели.

Приятно. Если мне чего-то и не хватает в Ильморе, то разве что моря. Впрочем, из Нента до морского побережья недалеко, мы с Леу частенько летали. Да и в долгосрочной перспективе горный пейзаж куда интереснее морского, если уж приходится выбирать.

Сосредоточившись на окружающих красотах, я не сразу увидел богиню Любви.

Молодая девушка в богато вышитом розовом платье по последней столичной моде сидела в одном из плетеных кресел, откинувшись на спинку, и потягивала из высокого бокала какой-то голубой напиток. Знаменитый мандариновый ликер, что ли? Или пресловутая амброзия?

— Привет, Андрей! — сказала она. — Ну, садись, коли пришел.

Я послушно уселся во второе ротанговое кресло.

— Будешь? — передо мной появился второй стакан с голубой жидкостью. — А то муж опять скажет, что я гостей не угощаю!

— Спасибо.

Я послушно пригубил. В бокале оказалась обычная газировка с кокосовым вкусом. Надо же. Богиня Любви, оказывается, трезвенница? Или просто во сне напиться нельзя?

— Ты ко мне по поводу твоего друга паладина? — тем временем спросила богиня этаким терпеливым тоном, по которому я сразу понял: она намерена отказать. — Сразу скажу: не вижу причин расширять их брачный союз! Они взрослые люди. Пусть даже брак заключен через меня, если жена не против, я никогда еще ни над кем с плеткой не стояла!

— В том-то и дело, — я отпил еще газировки. Приятно, однако! Семь лет не пил ничего с газом. Да и кокосы не пробовал. Не знаю даже, растут ли они тут где-нибудь на юге. — Они не хотят вариант «терпимая жена и постоянная любовница». Они хотят полноценный брак на троих. И, думаю, они вдохновляются именно тем фактом, что ты разрешила мне такое… Да не просто разрешила — сама предложила!

— У тебя — особые обстоятельства, — покачала головой богиня. — Во-первых, сильное проклятье, которое превратилось в равной силы благословение. Если бы я попыталась ограничить его одной женой… — Богиня Любви поморщилась. — Скажем так, там был бы вероятен целый веер непредсказуемых последствий! Вплоть до укрепления психоэмоциональной связи до такого порога, что вы бы слились в одну личность в двух телах! За это меня Творец по головке бы точно не погладил. Так что я сделала вывод: мы имеем дело с Его волей, исключение из правил допустимо. Плюс это своеобразная компенсация тебе: ты пострадал из-за бреши в границе между мирами, через которую проклятье и попало в твой мир, хотя не должно было. Подробности спросишь у Кузнеца, я не уверена, что можно рассказывать, а что нет.

— Понятно, — кивнул я. — При случае спрошу обязательно, мне и самому очень интересно. Но у Мишеля ведь тоже особые обстоятельства!

— Какие же? Помимо его чрезмерной принципиальности, разумеется. — Богиня приподняла брови. — Если он боится, что за измену жене бог Света выгонит его из Посвященных — то нет, даже этот хмырь не настолько напыщенный придурок! Максимум, не так охотно будет откликаться на призывы, но без помощи точно не оставит. Думаешь, из высокоранговых адептов Света никто женам не изменяет? Ха! Держи карман шире.

— Мишель сам так не может, — покачал головой я. — Но дело даже не в этом. Ты сама сказала — бог Света не так охотно будет откликаться на его призывы. А мы сейчас находимся на пороге деликатнейшей операции. Фактически, происходит попытка захвата королевства Хемпстедов синдикатом «Ивовая ветвь»! Тут каждая унция магической поддержки на счету — а Мишель может лишиться части своего благословения! Да и отвлекаться будет на мысли о своей семейной ситуации — тоже никуда не годится.

— Постой-постой! — Любовь села в кресле ровнее. — Что значит, захвата королевства? Ты о чем?

— Сама подумай, — терпеливо сказал я. — «Ивовая ветвь» создала плацдарм в королевстве. Угрожает монополией Хемпстедов на разработку недр Даринского хребта — а именно на этом, насколько я понимаю, держится их власть над этим миром! По крайней мере, над его человеческим населением. Плюс синдикат явно готовит дворцовый переворот. По-моему, это попытка захвата всего мира… Скажи, если им удастся их план, кто будет здесь командовать — ты, или богиня Любви из мира Синдикатов?

Кажется, мой удар попал в цель. Выражение лица Любви из расслабленно-холодноватого сделалось уязвленным, взгляд — цепким.

— Я… но мне придется прислушиваться к ее «рекомендациям», — выплюнула Любовь. — Плюс это огромный урон для репутации! Это свежая мысль, мне нужно ее обдумать.

Она напряженно постучала длинным указательным пальцем по подлокотнику кресла, лицо сделалось отрешенно-расчетливым.

— Кэзир Фирион, человек, сделавший Мириэль рабыней, был адептом своей богини Любви, — подлил я масла в огонь. — Возможно, она поддерживает эту попытку захвата?

— Не напрямую, это запрещено, — сухо откликнулась Любовь. — Хотя от этой сучки крашеной всего можно ожидать, конечно… Так. Если это попытка захвата мира, а твой Мишель — ключевая фигура… Тогда, конечно… Но… скажем так, если факт этого брака всплывет…

— Брак должен быть тайным, разумеется, — тут же согласился я. — Я — это курьез, человек из другого мира, да и жёны мои… скажем так, очень нестандартные. А вот Мишель — свой парень для местной элиты. И если окажется, что ему тоже боги разрешили двойной брак, вы не отобьетесь от попыток переписать местный моногамный культурный код.

— Да нет, не все так страшно, — махнула рукой Любовь. — У моногамии с точки зрения элит есть ряд колоссальных преимуществ перед полигамией. Главная — предсказуемость наследования, а следовательно, политических коалиций… Так-то фактические гаремы у многих высокопоставленных мужчин есть, это данность. Поэтому особых попыток изменить статус кво не будет. Просто признание многоженства «сверху» вызовет ряд социальных подвижек, которых нам с богиней Раздора хотелось бы избежать. Свободная любовь и все дела. При текущем экономическом укладе этот мир пока не может себе такое позволить. Кроме того, Хелена все-таки урожденная Хемпстед! Если узнают, что она делит мужа с простой капитаншей пограничников или собственной телохранительницей — когда они реализуют свой план — это колоссальная потеря лица для правящей династии. Тоже куча проблем на ровном месте. Так что им придется не афишировать свои отношения. Или хотя бы не афишировать, что все это — с благословения богов.

— Принято, — кивнул я. — Это разумное условие, думаю, они и сами об этом подумали. По крайней мере, Хелена точно.

— Да, умная девочка, — усмехнулась Любовь. — Вдвое младше этих двоих — и вдвое разумнее! Ладно… — она закусила губу и хлопнула в ладоши. — Что ж, пойдем!

— Куда? — слегка удивился я. Ни разу богиня Любви еще никуда меня не звала в наших сновидениях.

— К богу Света, конечно! Сам мне сейчас все уши прожужжал, как важно, чтобы он не оставил своего Посвященного милостью! Так что будешь сейчас красноречиво перед ним разливаться вместо меня! Я твоим поверенным не нанималась!

Несмотря на ворчливый тон, Любовь улыбалась, когда протянула мне руку.

Я послушно взялся за ее хрупкую ладонь — вдвое меньше моей — и тут же локация сна сменилась.

К моему удивлению, мы оказались на лесной опушке. Среднерусский лес, словно из сказок: большие красивые мухоморы, разлапистая ель, нагретый солнцем валун выглядывает из густой травы… От леса начиналось поле, скатываясь по склону холма к тихой неширокой речке, на другом берегу — еще холмы, поля и лес на горизонте. Мирная, спокойная, просторная картина. Вроде ничего особенно живописного, но радует глаз.

На валуне сидел и читал книгу молодой вихрастый парень в легких полотняных штанах и рубашке. Сначала мне даже показалось, что это Бэзил, но когда он вскинул голову, я увидел, что он все-таки старше — лет шестнадцать. И что у него неожиданно взрослые, зрелые глаза.

И этого парня Любовь называла «напыщенным»? Я-то ожидал пафосный храм, пение органа и представительного воина в доспехах и белом плаще!

— Не припомню, чтобы отправлял тебе формальное приглашение, Любовь, — довольно холодно проговорил парень. — А это… — Он чуть нахмурился, потом на лице проступило удивление. — Человек?.. О! Белый муж Андрей! — Взгляд его чуть потеплел, что стало для меня сюрпризом. — Чем обязан?

— Мы сюда по поводу твоего посвященного Мишеля Аню, — сразу приступила к делу Любовь. — Вот, Андрей за него просит. Говорит, надо позволить ему групповой брак. Двух женщин, и чтобы обе были законными женами в наших глазах. Мол, большая любовь, все дела.

— Я в курсе этой ситуации, — спокойно проговорил бог Света. — Такие искусы часто преследуют моих адептов. Способность найти из них этичный выход — одна из проверок на прочность и дополнительная закалка для духа. Переписывать правила ради каждой неоднозначной ситуации — пустая затея.

— Это замечательный довод, — сказал я. — Но есть два нюанса. Первый. Вся эта ситуация изначально случилась из-за вас, бог Света. Не из-за самого Мишеля.

— Из-за меня? — приподняв брови, переспросил юноша. — С чего бы это? Я не заведую сердечными делами.

— Ему навязали руку принцессы из-за того, что он принял ваш квест. Причем награда изначально была оговорена совсем иная — но правила изменили по ходу дела. А вы не вступились за своего адепта. У него был выбор — либо оставить службу вам, либо принять новые условия игры. А вы сами знаете, как высоко он ставит долг! Изначально он не любил Хелену Хемпстед, знать о ней не знал. Он любил только Кэтрин Грэйвз, и именно с ней мечтал прожить всю жизнь. Так или иначе. Даже готов был пожертвовать ради нее домом и семьей, о которых мечтал.

Бог Света снова нахмурился, но промолчал. Я же продолжал:

— А во-вторых, ситуация сейчас очень тревожная. Похоже, идет попытка захвата вашего мира представителями мира Синдикатов! И Мишель Аню — в эпицентре этой борьбы, на переднем крае! Ему важна каждая унция поддержки — а у него часть мыслей занята бардаком в личной жизни! Но если Кэтрин тоже станет его женой, он сможет наконец-то вздохнуть спокойно на этот счет…

— А что вы, собственно, от меня хотите? — перебил меня бог Света. — Я уже сказал, я не занимаюсь сердечными делами! Это прерогатива Любви!

Мне показалось, или в его голосе действительно послышались подростковые сконфуженные нотки?

— Любовь не возражает, нам нужно только ваше согласие, чтобы вы не перестали так же хорошо поддерживать Мишеля, как до сих пор…

— Если он не обманывает, не лжет, не нарушает клятвы, не бросает подзащитных в беде и вообще не изменяет нашим общим принципам, то с какой стати мне отзывать поддержку? — почти сердито, но явно маскируя некоторое смущение, произнес бог Света. — А насчет женщин или мужчин, в общем, взаимоотношений полов — это дело Любви, не мое! Мы для чего их с богиней Раздора сюда вызывали? Чтобы они на нас свои обязанности скидывали?

Любовь хмыкнула.

— Вот как заговорил… Ну смотри, ты обещал! Если что, у меня свидетель есть.

— Я всегда так говорил, просто некоторые обожают читать между строк то, чего там нет, — пробурчал бог Света. — А теперь идите отсюда, у меня не так уж много времени на чтение, чтобы заниматься чужими проблемами!

Тут же среднерусский пейзаж мигнул и пропал — мы с Любовью вновь оказались на террасе с видом на море. Только на сей раз не одни. В одном из ротанговых кресел сидел Кузнец, только не со стаканом газировки, а с чашкой чая в руке.

— Привет, Андрей! — приветливо сказал он, слегка щурясь против солнца. — Очень удачно, что застал тебя! Давно хотел с тобой кое-что обсудить, да случая не было… Любовь, вы закончили?

— Вроде да, — сказала Любовь. — Андрей и мертвого уболтает.

— Уже уболтал, — фыркнул Кузнец. — Даже замуж за себя выйти уговорил. Дважды. Присаживайся, Андрей.

Я послушно уселся во второе кресло, огляделся, гадая, куда денется Любовь — но она попросту исчезла, как не было. Мы с Кузнецом остались вдвоем.

— Ты хотел поговорить со мной о Ханне и Рагне? — уточнил я. — О разрешении их ситуации?

— Да нет, что об этом разговаривать, — Кузнец отпил еще чаю. — Ты молодец, разрешил все в наилучшем виде… Я говорил, что буду должен, но на самом деле я тебе долг уже отдал. Правда, не могу сказать, когда и как.

— Вселение души в тело для Рагны? — попытался угадать я. — Это ведь ты помог? Я читал, что такое почти невозможно, нужно очень точно подгадать — а мы прибыли все-таки поздновато.

— Надо же! — с довольной интонацией удивился Кузнец. — Догадался! Что ж, моя совесть чиста, я тебе не подсказывал… Да, все так. Но это не столько моя заслуга, сколько более высших сил. Ты молодец, бескорыстно бросился помогать женщине с ребенком, несмотря на усталость и собственные беды. Вот и успел почти вовремя. Я только чуть-чуть… придержал кое-что.

— Ясно, — покачал я головой. — А… вот что я давно хотел спросить. Насчет бога Воды? Это что такое было?

— Вот по этому поводу я и хотел с тобой поговорить! — Кузнец улыбнулся в усы. — Был уверен, что не вытерпишь и сам прибежишь к Любви, просить, чтобы устроила вам встречу… А ты молодец, не стал приставать с расспросами.

— Я думал, мне не по чину в это лезть, — честно сказал я. — И что ты откажешь. А самого бога Воды беспокоить не хотел. Вдруг он все-таки мой отец и все помнит… и сердит на меня за что-то? Тогда лучше подождать и извиниться позже. Это я еще в том мире привык. Когда я накосячил, никогда нельзя лезть с извинениями под горячую руку. Надо подождать, пока успокоится.

Кузнец вздохнул.

— Ты абсолютно прав, Андрей… Одно удовольствие иметь с тобой дело! Тебе действительно не по чину в это лезть. Но ты уже неоднократно доказал свое благоразумие на деле. Например, пять лет ждал, чтобы расспросить меня по поводу инцидента с богом Воды! — он усмехнулся. — Так что, пожалуй, я перед тобой раскрою кое-какие детали внутренней кухни… Слушай.

— Весь внимание, — сказал я, чуть наклоняясь к нему через столик.

— Бог Воды — действительно твой отец, — серьезно произнес Кузнец, и я вдруг почувствовал, как у меня комок подступает к горлу. Хотя и ожидал это услышать. — Точнее, был твоим отцом в своем последнем воплощении. Но ты правильно сделал, что не стал пытаться связаться с ним через его алтари или жрецов. Видишь ли, он почти ничего не помнит.

Я согласно кивнул. Это тоже было ожидаемо, но комок в горле почему-то стал колючим.

— А мама? — тихо спросил я. — Она тоже… где-то?

— Понятия не имею, — покачал головой Кузнец. — Могу попробовать подать запрос, если обоснуешь, что тебе необходимо это знать. Но почти наверняка откажут.

— Почти наверняка, — эхом отозвался я.

— Скорее всего, ее душа прошла финальный суд и находится по факту конечного назначения, — продолжал Кузнец. — Тут такая тонкость… Видишь ли, воплощения душ не подчиняются внешней хронологии. Теоретически ты можешь даже пересечься в другом мире с собственным прошлым или будущим воплощением! Но практически шанс на это ничтожно мал. И один из миров Творца — всегда последнее воплощение перед финальным Судом, на котором наши дела взвешивают и признаются достойными или мерзкими.

— Всегда?

— Всегда. Именно поэтому в ваших истинных религиозных откровениях указано, что переселения душ не существует. Для вас его действительно нет. Многомирье — это своего рода песочница. Здесь души учатся базовым навыкам. Здесь есть четкие правила, здесь боги время от времени проявляют себя и одергивают людей, если их заносит. Миры Творца до поры до времени отданы на откуп… другим силам, — Кузнец поморщился.

— Князь мира сего изгнан будет вон… — прошептал я.

— Говорю же, приятно иметь с тобой дела! Сразу все понял. В мирах Творца каждый из нас сталкивается с итоговым испытанием, своего рода экзаменом. За нарушение правил не следует немедленной кары. Творец прямо не являет себя, в его существовании можно сомневаться. Религий множество, всякий сам выбирает путь к спасению. Наука и магия развиваются бесконтрольно, исправить перегибы или предотвратить катастрофы могут только другие люди. Ну, ты и сам знаешь.

Я кивнул.

— Ты тоже жил в мире Творца? — спросил я.

— Да. Не факт, что именно в твоем — но среди них много похожих. Я и сам не помню деталей, — сказал Кузнец. — Но для большинства богов или Кузнецов один из миров Творца был их последним воплощением. Хотя встречаются исключения. И подробностей, относящихся к конкретным этапам биографии, никто из нас не помнит. Это было бы крайне немилосердно — помнить все свои жизни разом, испытывать постоянное искушение найти своих детей или близких в других мирах — напоминаю, воплощения не синхронизированы с общим временным потоком, ты можешь встретить тех, кого потерял миллион жизней жизней назад!

— Ого! — воскликнул я. — Миллион жизней? Сколько же раз воплощается душа?

— Много, — усмехнулся Кузнец, — но всякая по-разному. На самом деле я зря назвал такое большое число, Творец не очень любит, когда мы жонглируем нулями… Это отвлекает от главного. В общем, именно поэтому очень хорошо, что ты не стал приставать к нашему богу Воды с вопросами. Есть шанс, что он вспомнил бы — или вспомнил бы частично. И страдал бы. Ты вот сразу спросил про свою мать — он бы тоже, наверное, захотел узнать, где его жена. А это… скажем так, сопряжено с еще более тяжелыми нарушениями правил. За которые предусмотрена немалая кара.

— Зачем же ты тогда вообще отправил его ко мне⁈

— Мне показалось, так будет лучше для всех. Он все-таки близко к сердцу принял твои неурядицы, хотелось дать ему возможность помочь тебе. А ты заслужил немного помучиться за свою самонадеянность с плотиной. Не мог нанять хорошего инженера, что ли? Пусть не из этого мира, из соседнего — проект такого уровня, как тебе нужен, стоил бы пятьсот-шестьсот золотых, плюс оплата за передачу письма через портал — еще пара сотен… Деньги у тебя были.

— Блин! — я хлопнул себя по лбу. — Не подумал!

— Вот-вот, — хмыкнул Кузнец. — В общем, все удачно подвернулось. Заодно дал тебе намек, откуда у тебя Проклятье взялось вообще. Хотя ты, похоже, его не понял.

— И сейчас не понимаю, — честно сказал я. — Откуда?

— В момент гибели твоего отца в вашем мире он был назначен богом у нас, — сказал Кузнец. — Что, по нашему счету, произошло пару миллиардов лет назад — но для тебя это не так важно. Для тебя важно то, что перенос души из мира Творца обратно в Многомирье создал прореху в мироздании, через которую полезли разные сущности. Они всегда только и ждут своего часа. Одна из них наградила тебя проклятьем Черного вдовца. Просто потому, что ты оказался рядом с прорехой в неподходящий момент. Так что ты изначально был связан с этим миром, Андрей. Неудивительно, что Любовь на тебя вышла. Хотя и сама не поняла, что именно привлекло ее внимание.

— Ясно… — пробормотал я. Раньше эта информация меня поразила бы, но сейчас я уже ничего особенного не испытал, ошарашенный другими открытиями. — А… что потом? Для вас, богов?

Кузнец сразу понял, что я имею в виду.

— Страшный суд, как и для всех, — пожал плечами он. — Раньше или позже, никто этой участи не избегнет. Нам просто выдали дополнительное служение. То ли в награду, то ли в наказание, тут никто не может быть до конца уверен. Впрочем, одно часто переплетается с другим.

Посмотрев на мое лицо, он усмехнулся.

— Знаешь, по-моему, тебе на сегодня хватит. Давай уже, просыпайся. Обрадуй друга… Ну или напугай, не знаю уж.

И я проснулся.

Глава 14

Эвакуация на драконе

Мой сон с богиней Любви занял удивительно мало времени — меньше часа. Я проснулся бодрым и отдохнувшим — и услышал за окном звон мечей!

Вскочив, я тут же рванул на выход… Однако, к счастью, это были всего лишь Кэтрин и Бэзил, что решили устроить учебный поединок во дворе дома, куда поселили меня с Мириэль. Видимо, потому, что тут имелся действительно удобный двор: большой, просторный и чисто убранный. В доме старосты весь двор был застроен хозяйственными постройками и засажен кустами и деревьями.

За учебным поединком наблюдало несколько местных детишек, рассевшихся на заборе — с явным восхищением.

Признаться, было на что посмотреть! Теперь, после того, как я семь лет тренировался с Ханной (и в меньшей степени с Мириэль, ее стиль боя мне не очень подходил), я мог наконец-то оценить, какой высокий класс у Кэтрин! Мишелю она уступала в мощи и напоре — просто за счет того, что дралась более легким мечом. Кроме того, хотя из-за Ядра Природы ее сила и выносливость едва ли не превосходили мужские, но все-таки рост, длина рук и ног тоже имеют значение для мечника! Ханне и Мириэль, пожалуй, Кэтрин уступала тоже: Ханне по тем же причинам, что и Мишелю, плюс новое тело моей второй жены, любовно созданное Рагной, отличалось всякими интересными повышенными характеристиками. Ну а про Мириэль, с ее эльфийской ловкостью, ассасинской выучкой и сотней лет тренировок, и говорить нечего. Однако любому другому мечнику, которых мне доводилось видеть, Кэтрин дала бы прикурить!

Бэзил тоже щеголял отточенными тренированными движениями, но все-таки четырнадцать лет — это слишком ранняя юность, чтобы сразиться со взрослым на равных! По крайней мере, его четырнадцать лет: время от времени в Академии я встречаю парней, на которых в этом возрасте пахать можно. Но Бэзил оставался еще не до конца доросшим до самого себя подростком, хоть и широкоплечим, но не сравнимым мышечной массой со взрослым мужчиной. К тому же последний год он сильно рванул ввысь — прибавил чуть ли не голову по сравнению с тем, каким был зимой! И это сказывалось: он явно еще не привык к новым размерам. Да и просто, меньше десяти лет тренировок против тридцати или сколько там Кэтрин учится — о чем там говорить! Девушка гоняла его по двору, как матерый собакен маленького щенка.

Наконец Бэзил окончательно выдохся.

— Отлично! — воскликнула Кэтрин с большим энтузиазмом. — Ваше высочество, далеко пойдете! Не ленитесь, потенциал есть… Левым локтем плохо работаете, надо выше держать. Травма, что ли, была?

— Ушиб немного во время шторма… — смущенно ответил Бэзил.

— Так Мишелю бы сказали, у него вечно куча припарок… Терпеть такие вещи — вредно, особенно для мечника! — наставительно произнесла Кэтрин. Тут она увидела меня.

— А, Андрей! Не хочешь тоже поразмяться? Я буду нежной.

Кэт, несмотря на довольно долгий бой, ничуть не устала — а вот Бэзил дышал тяжело. Еще один пункт, благодаря которому Ядро Природы позволяет бывшей наемнице делать даже более сильных противников.

— Почему бы нет, — решил я, доставая из пространственного кармана свой мифриловый клинок. — Только нежностей от посторонних женщин мне не надо.

Кэтрин расхохоталась.

Мы сошлись. Я, конечно, тоже не мог сравниться с Кэтрин как мечник. Но, в отличие от Бэзила, длина рук-ног и рост играли на моей стороне, плюс драконьи рефлексы и улучшенные зрение со слухом (не так полезно в бою, как может показаться, но тоже неплохо), плюс драконье-эльфийская выносливость… Повышенную физическую силу, правда, мне ни связь с Леу, ни связь с Мириэль не давали, так что рыхлить землю ударом меча я не мог. Однако мне удалось держаться достойно. В какой-то момент даже показалось, что я сумею затянуть поединок и предложить Кэтрин ничью, но именно тогда она так подловила мой меч, что он как-то сам собой вывернулся из руки.

— Слушай, а ты неплох! — воскликнула бывшая наемница. — Беру свои слова обратно!

— Какие слова? — удивился я.

— Помнишь, мы когда познакомились, я сказала, что тебя учить бесполезно — таланта нет, даже года через три постоянных тренировок будешь годиться только на то, чтобы разбойников из вчерашних крестьян гонять?

— Что-то смутно припоминаю, — пожал я плечами. — Но меня семь лет тренировала Ханна…

— Она лучший учитель, чем я, — согласилась Кэтрин. — Мне терпения не хватает. И еще… мне показалось, или у тебя рефлексы прямо крутые стали? Вроде раньше не было. Скорость реакции, да и обычная скорость подросла…

— Есть такое, — кивнул я. — Преимущества магического многоженства.

Кэтрин фыркнула.

— Ну офигеть вообще! Теперь за многоженство еще и такие плюшки выдают?

— Мишелю не светит, — сказал я. Поглядев на ее слегка побледневшее лицо, добавил: — В смысле, плюшек не светит. У него-то нет благословения Белого мужа. А насчет многоженства я договорился. Любовь и Свет не против.

Кэт не просияла — наоборот, как-то посерьезнела, словно ей предстоял прыжок в холодную воду.

— Ну что ж, — сказала она. — Тогда пойдем, что ли, и покончим с этим.

— Кэт, — я сделал шаг к ней, взял ее за руку чуть повыше локтя и понизил голос, так, чтобы ни Бэзил, ни зеваки точно не услышали (хотя мы и раньше говорили негромко). — Если ты не хочешь…

Кэт мотнула головой, все с тем же серьезным выражением лица.

— Я хочу, — тихо сказала она. — Я и мечтать не могла, что мне выпадет такой шикарный шанс — выйти замуж за Мишеля и не разрушить его жизнь при этом! Наоборот, помочь — охраной его дома займусь, все дела. И Хелена мне нравится… пока, по крайней мере. А маленький Миш вообще чудо. И я не его мама, а значит, можно не бояться, что я его испорчу или подам дурной пример — прямо сказка! — я сдержался и не сказал, насколько глупой считаю эту реплику: Кэтрин никогда не имела дело с детьми, ей простительно. Если я что-то в чем-то понимаю, маленький Миш быстро привяжется к ней сильнее, чем к няньке. — Просто мне страшно. А вдруг… — Кэтрин сжала зубы. — В общем, куча всего может пойти не так! Ну какая из меня графиня! Как ты себе это представляешь?

— Такой момент, — сказал я. — Ваш брак придется держать в тайне. То есть не афишировать, что это именно брак. Так что графиней ты не будешь считаться… Для всех будешь просто его любовницей. Или даже просто подругой, если совсем умудритесь скрыть.

Вопреки ожиданиям, тут Кэтрин повеселела.

— О, отличная идея! А я-то боялась! Ура! Ну вот, одна гора с плеч! — она действительно радостно расправила плечи. — Ну, пойдем, что ли, разыщем Миша с Хеленой тогда?

…Само бракосочетание прошло обыденно. Я помнил, как это делается, еще по обряду между Габриэлем и Лиихной, тут особых отличий не было. Только соединял я, действительно, не три руки, а две.

Провели мы это все тоже кулуарно, в доме старосты, в той комнате, что была отведена под комнату Хелены и маленького Миша — но самого Миша вывела в этот момент нянька. Свидетелей, кроме меня, тоже не было. В тайне так в тайне! Правда, Мишель показался мне не столько довольным последним аспектом, как Кэтрин — она-то буквально сияла от облегчения. Я его понимал. Если мужчина лишен возможности похвастаться перед всеми своей замечательной женой — и тем более женами! — это отнимает существенную часть бонусов от брака. Однако условие поставила сама богиня, и Мишелю ничего не оставалось, кроме как смириться.

— Ну вот, — сказал я, завершив короткий ритуал, — ты, Мишель, теперь мне не просто друг, но и коллега! — и хлопнул его по плечу.

— Да уж… — пробормотал Мишель, который, кажется, тоже, как и Кузнец, не мог решить — его надо поздравлять или сочувствовать ему?

А вот Хелена заинтересованно спросила:

— Андрей, но раз вы теперь коллеги, значит, ты обязан поделиться с Мишелем опытом?

— О каком опыте ты говоришь… — начал я, и тут до меня дошло. — Гм.

Я поглядел на Мишеля. Тот пожал плечами.

— Ты же преподаватель, — сказал мой друг. — Почему бы и нет? Организуй лекцию, я сяду с тетрадочкой, законспектирую.

М-да, в этом мире нет понятия «тролль», но, чувствую, Мишель его введет! Хотя… судя по заинтересованным взглядам Хелены и Кэтрин, некоторый «обмен опытом» и в самом деле назрел.

Их что, интересует, как это делать втроем?.. В этом вопросе я вообще не специалист! Мы всего-то пару раз пробовали — с Ханной и Мириэль. Из моих жен только эти двое достаточно склонны к экспериментам и при этом совершенно друг друга не стесняются. Леу, несмотря на всю свою хулиганистость, в постели достаточно консервативна, про Рагну (в сонном варианте) и говорить нечего.

Ну ладно, не пару раз пробовали. Скорее, раз пять или шесть. Но все равно это развлечение не на каждый день. Тут, в принципе, если все участники гетеросексуальны, всего два варианта: либо две женщины ублажают мужчину — тогда мне лично все нравится, но женщинам скучновато. Либо один мужчина пытается ублажить двух женщин разом, и вот это требует прямо виртуозного владения предметом! Несмотря на весь мой опыт, я еще не совсем на том уровне. А чередование этих сценариев тоже создает определенные проблемы, я бы сказал, топографического толка. В смысле, как перемещаться в пространстве друг относительно друга.

Когда я дошел до этой мысли, то внезапно понял, что, действительно, продумываю лекцию! Блин. Один раз преподаватель — всегда преподаватель?

— Ну допустим… — неохотно проговорил я. — Но если только эта тетрадка не попадет в посторонние руки!..

— Не волнуйся, — сказал Мишель. — Это будет самая охраняемая реликвия рода Аню!

— Ладно, — вздохнул я. — Будет тебе лекция. Но именно тебе одному! При Хелене и Кэтрин не буду!

— Да я и не рвалась! — фыркнула Кэт.

— А я бы послушала… — вздохнула Хелена. — Но нет — так нет.

М-да, все-таки благородные элегантные леди — это что-то с чем-то.

* * *

Леу прилетела на следующий день с утра. Как же я рад был ее видеть — слов нет. Она прибыла с ворохом «печатной продукции»: рисунков от Саши, Лиды и Лены на местной плохой бумаге. Саша не очень достоверно изображал рыцарей с мечами на боевых носорогах и какую-то какофонию, которую Леу объяснила попыткой в порыве вдохновения запечатлеть наш отход из Дерхавена — или что осталось от него после двойного пересказа (от меня Леу и от Леу детям с учетом возрастных особенностей). От Лиды пришла картинка с рисунком меня, Мириэль и малышки Рагны, с кучей сердечек и старательной надписью: «Мама Рагна, расти большой!» А вот от Лены пришла целая стопка, которую она собирала весь месяц: наша книгочейка Леночка, несмотря на маленький возраст, рисовала пока что лучше всех — в смысле, ее зарисовки гор, ящериц и птичек были даже узнаваемы! Она старалась, соблюдала пропорции и пыталась изобразить именно те цвета, которые видела «в природе» с помощью набора алхимических мелков, который сотворили для нее наши юные некроманты.

От последних, кстати, пришло запечатанное письмо с месячными отчетами о развитии алхимического тела — оно росло нормально, и Аня, Марго и Ротимер несколько ошарашенно спрашивали меня, что с ним делать теперь в свете новых событий?

А у меня и ответа-то не было!

Я бы сказал: выкинуть нафиг и помыть капсулу, авось, для чего-то пригодится, но мы столько денег и сил выкинули на эту плоть, что рука не подымалась. Тем более, это последнее оставшееся ДНК прошлого тела Рагны — мало ли на что оно может пригодиться… потом, со временем. Короче, я решил пока велеть ребятам доращивать тело в прежнем режиме. Через год его нужно будет законсервировать, если мы решим не доставать его из капсулы. Надеюсь, что к тому времени я уже осилю некромагическую консервацию на такой объем — ну или Вилью попрошу. Или Ротимера, хотя Вилья все-таки надежнее.

Еще Леу привезла двадцать душ Раввикилей под предводительством Шонмы… и Габриэля!

— Иркан возится с сентябрьским налоговым отчетом, — сказал Габриэль. — Пытался тоже сбежать, но я не дал.

— Рад тебя видеть, — я крепко его обнял. — Но право же, Филиппу ты нужнее, чем нам!

— Не думаю, — усмехнулся Габриэль. — Маленькому Филу сейчас нужна в основном мама, а поскольку Лина и Ханна с Леу объединили усилия, ему хватает и внимания, и даже товарищей по играм… хотя какие там игры в двухмесячном возрасте! Тогда как я не мог остаться в стороне, раз речь идет о потенциальном мятеже!

Понизив голос, он добавил:

— Я, конечно, мало похож сейчас на себя, каким я был, когда командовал Королевскими рыцарями. Но в отряде есть еще те, кто должны меня вспомнить, если не узнать! Мое присутствие четко покажет всем — вы не мятежники, мятежники — те, кто сражаются против вас.

Я вынужден был согласиться с его правотой.

Кэтрин, кстати, прямо офигела, увидев Габриэля — ну да, он теперь стал красавчик красавчиком! До уровня чистокровного эльфа все же не дотягивал, но, похоже, изрядно воздействовал на нервы бывшей наемницы.

Она пожала ему руку как-то нервно, Габриэль усмехнулся и с прежними своими старческими интонациями сказал:

— Рад видеть, что ты наконец-то остепенилась, девочка!

— С-спасибо, — пробормотала Кэтрин и как-то бочком отодвинулась в сторону. Чуть позже я слышал, как она бормочет про себя: «Девятка! Твердая девятка! Впервые такого встречаю!»

Покопавшись в памяти, я вспомнил, как Ханна мне рассказывала о градациях Кэтрин: Мишель у нее десятка, а девяткой, кажется, был только его отец! Я тянул на восьмерку, Габриэль раньше — на семерку. Оказывается, с молодой внешностью до девятки добил, надо же.

Ну что ж, в любом случае, она уже пристроилась за своей «десяткой», так что нервы рано или поздно успокоятся.

Хотя немного обидно, что Габриэль в рейтинге выше меня… И ведь не спишешь на то, что ей больше нравятся брюнеты, чем блондины — Мишель-то блондин!

Ладно, главное, для моих жен я непревзойденный красавец.

Леу изо всех сил постаралась показать, как она по мне скучала — да, мы нашли с полчаса на то, чтобы уединиться. Потом она поразила всех деревенских кумушек здоровым драконьим аппетитом в человеческом теле.

— Это вы еще не видели, как я ем, когда реально дракон, — усмехнулась Леу. — Но охотиться мне некогда, а объедать деревню среди лета… Ладно бы осень, когда вы телят бьете — мы бы всех купили.

— А тебе нормально будет, если ты поешь в одном теле, а полетишь в другом? — спросил я.

Вроде ж разговор был о том, что если эксплуатировать именно драконье тело, то и питаться лучше в нем!

— Разок — нормально, — сообщила Леу. — Слишком часто так читерствовать не стоит, но тут случай особый! И потом, в драконьем теле я бы не смогла попробовать рагу от Мишеля… м-м-м!

Мишель действительно наварил целый котел вкуснятины — в честь свадьбы вроде как, ну и да, чтобы порадовать Леу. Я отлично помнил, что именно его еда стала одним из решающих доводов, благодаря которым она в свое время присоединилась к нашей партии.

Как приятно было смотреть на нее, веселую, загорелую, облизывающую пальцы! Я не удержался и поцеловал мягкие золотистые волоски на задней стороне ее шеи, взъерошил коротко остриженные волосы.

— Щекотно! — засмеялась Леу, прижимая щеку к плечу. — Ой, кстати! Рей же тоже щекотный оказался, представляешь? Мы его щекотим, а он смеется-заливается! Такой забавный! Никто из старших так на щекотку не реагировал. Попроси Ханну потом тебе во сне показать!

— Обязательно попрошу, — заверил ее я.

До чего хорошо, что по крайней мере одной из моих жен не приходилось брать в руки оружие и сражаться. Не сказать, что Леу вносит меньший вклад в оборону (одни ее перелеты чего стоят!) или менее полезна в бою — тогда, когда мы шли на Темного властелина, она нам очень помогла с орочьей кавалерией. Но все-таки замечательно, что ей не приходится становиться полноценным воином. Надеюсь, так оно и дальше продолжится.

И вдвойне хорошо было получить весь этот поток вестей и гостинцев из дома (Ханна еще передала баночку свежего варенья — она обожала домашние заготовки). Словно в холод приоткрыл дверь в дом, и оттуда повеяло теплом.

Еще не закончив есть, Леу изъявила желание посмотреть на маленькую Рагну.

Внимательно разглядев девочку в люльке, она только головой покачала:

— Совсем ничего общего с Рагной!

— А ты как хотела? — спросил я. — Генетический код другой.

— Ну… думала, в лице что-то проявится, в манерах.

— Это попозже… — тут меня осенило. — Леу… ты что, боишься, что это какая-то ошибка? Что Рагна на самом деле умерла?

— Да, есть немного, — вздохнула Леу. — Ханна мне сказала, что она во сне к ней приходила, но ко мне-то пока нет!

— Ты спи в нормальное время, она и к тебе заглянет, — мягко сказал я. — Ведь если ты пытаешься послать человеку сон, а он не спит в этот момент, просто ничего не происходит. Я тебе гарантирую — это именно Рагна. У нее сохранились все воспоминания, и года через три она снова будет сражать нас колкими шутками и затевать вонючие эксперименты в лаборатории.

— Уф, — сказала Леу серьезно. — Слава всем богам!

Ильза и ее родня были так сражены перспективой полета на драконе, что ни одного возражения против того, чтобы я, барон Ильмор, забрал Ильзу и ребенка, так и не прозвучало. Свекровь даже вынесла Ильзе теплый тулуп, чтобы та не замерзла в полете, и подбитые мехом ботинки. Малышку Рагну Ильза собиралась держать на груди в кенгурушке, как тут принято, так что она замерзнуть точно не должна была. Напоследок свекровь принесла еще и корзинку снеди.

— Прости за все, невестка, — сказала она хмуро, пряча глаза. — Пиши уж… Как там наша кровиночка в этом вашем баронстве. Муж мне вслух прочтет, когда вернется. Или Магда.

— Хорошо, матушка, — сказала Ильза сдавленным тоном. Но не разрыдалась. Молодец.

Мишель попрощался с Хеленой довольно официально — опять великосветский этикет, будь он неладен! А вот маленького Миша схватил, прижал к себе и долго не отпускал. Мальчик в ответ тоже очень крепко его обнял и что-то зашептал на ухо. Мишель засмеялся. Кэтрин же, которой на этикет было плевать, внезапно тоже обняла Хелену! И я услышал, как Хелена говорит ей:

— Кэт, пожалуйста, пообещай, что будешь осторожна! Ты должна вернуться живой!

— Обещаю, обещаю, буду осторожной, как однорукий вор! — весело сказала Кэт.

А мы с Мириэль на прощанье обняли Леу в драконьей форме — то есть прижались к ее голове всем телом с разных сторон и немного почесали огромную морду. Это она в любом теле любит! Даже в человеческом: ей приятно, когда чешут голову.

Напоследок Ильза охнула.

— Ваша милость! Я совсем забыла! Ваш живой кинжал! Ведь в вашей вотчине он мне не понадобится?

Она достала из кармана и протянула мне Ночку.

Черт побери, ну я и хорош! Забыл о собственной жене! Она сейчас имеет полное право на меня обидеться…

Едва мои пальцы сомкнулись на рукояти, кинжал пошевелился. Я сообразил, что он сейчас начнет превращаться, положил его на землю и отошел в сторону. Секунда — и вместо кинжала рядом с драконицей стояла Ночка. Которая посмотрела на меня, вдруг отвернулась и пошла к принцу Бэзилу, который стоял в стороне!

Ничего себе! Правда обиделась?

Ночка остановилась буквально в шаге от принца. Было видно, что мальчик хотел отпрянуть, но удержал себя. Моя жена протянула длинную лошадиную морду и осторожно коснулась его лба — будто поцеловала. Потом развернулась, подошла ко мне и коснулась мордой уже моей головы. Ф-фух, не обиделась все-таки. Хотя я это вполне заслужил. Понятно, что деньки выдались напряженные, но все-таки забывать о Ночке — последнее дело!

— Что это значит, барон Ильмор? — удивленно спросил Бэзил.

— Понятия не имею! — честно сказал я. — Только вы чем-то понравились Ночке!

— Я польщен, мадам, — серьезно проговорил Бэзил, глядя на Ночку. — Чему обязан?

Ночка, однако, промолчала.

Кстати, на Хелену она тоже отреагировала… Может быть, дело в том, что они оба Хемпстеды? Но нет, реакция на Хелену была гораздо слабее! А Бэзила Ночка выделила так, как никогда не выделяла посторонних, не членов семьи!

Интересные дела. Может быть, таинственная мать Бэзила как-то связана с Ночкой? Но почему тогда моя первая жена и Хеленой заинтересовалась?

Так или иначе, но настала пора расставаться. Драконица взмыла в небеса, унося на спине четверых женщин с двумя детьми: Ильзу с Рагной, няню Камиллу со служанкой Хелены, и саму Хелену с маленьким Мишем. А я подавил в сердце тревогу: надеюсь, нигде в лесу у «Ивы» не оборудован форпост с орудиями «земля-воздух».

Проводив взглядом силуэт Леу в небе, Мишель сказал жестким тоном:

— Что ж, подзащитных мы отправили в безопасное место. Пора пойти и казнить всех, кто вторгся в наш мир.

Глава 15

Оргвопросы

Путь до вотчины герцога Эмлиса занял очень недолго — меньше суток. Но, поскольку Леу с детьми и небоевыми женщинами улетела только во второй половине дня, решено было заночевать в деревне и выступить на следующее утро. Тем более, люди Мишеля после своего марш-броска все еще нуждались в отдыхе — да и наши тоже, если уж на то пошло. Даже орки после дня на драконьей спине предпочли бы хоть немного акклиматизироваться, а не сразу бросаться в бой!

Остаток дня мы с Мирой посвятили тому, что все-таки делали ей крыло — благо, старостина жена Магда с удовольствием согласилась продать нужное количество плотного холста и даже воска, чтобы его промазать. Получившаяся конструкция планеристу из моего мира показалась бы слишком тяжелой, не говоря уже о примитивности — Мириэль не слишком заморачивалась с каркасом, делая его попросту «на глазок». Но, по словам моей эльфийки, этого должно было хватить для нужд быстрой войсковой разведки.

— Конечно, долго такая конструкция не прослужит, — сказала Мира, — и далеко на ней не улетишь. Но я не ставлю рекордов, а делать по-настоящему хорошее крыло — не быстро. К тому же для этого лучше обратиться к мастеру-плотнику или к Рагне… — Мира вздохнула. — Как думаешь, Андрей, она сможет работать с деревом так же хорошо, как раньше?

— Не знаю, — сказал я. — Пока напрямую управлять древесными волокнами даже Вилья не научился, хотя Рагна ему подробно рассказала, что и как нужно делать. И самый старый некромант с факультета Нежизни тоже ничего подобного не умеет. Возможно, тут надо действительно быть личем. А возможно, они мало старались. Так что посмотрим, когда Рагна подрастет.

Мира согласно кивнула.

— В любом случае, это потеря, с которой легко смириться, — сказала она. — А вот в целом с магической мощью…

— Мощь некроманта — это в первую очередь его знания, — пожал я плечами. — Даже я с моей куцей связью после обучения у Рагны несколько лет довольно много мог. Настолько, что она мне как-то говорила — мол, доведется мне сражаться с полноценным, но плохо обученным некромантом, еще неизвестно, кто выйдет победителем.

— Надеюсь, у «Ивы» здесь нет других некромантов! — воскликнула Мира.

— Я тоже надеюсь. Тем более, что сейчас я гораздо меньше энергии могу с Рагны взять. На все мои прежние трюки не хватит.

— А может, лучше вообще не брать? — с тревогой спросила Мира. — Мало ли, как это на младенческое тело подействует…

— Будь она любым другим магом, я бы с тобой согласился, — кивнул я. — Но с энергией Нежизни дело обстоит ровно наоборот — чем больше я откачаю, тем для нее лучше! Проще безопасно «стравливать» остаток. Главное, оставить ей достаточно, чтобы она сны могла посылать, но связь Белого мужа работает на процентах — больше десятой доли все равно не возьму. Так что я, наоборот, буду стараться по максимуму черпать, мы с ней так договорились.

— Поняла.

Так мы болтали, мастеря крыло, и в результате до вечера Мира его закончила, после чего даже испытала — сделала несколько кругов над деревней. Снизу ее полет удивительно напоминал полет орла, стоило ей забраться достаточно высоко. Но если у «Ивы» есть приличная оптика — а она точно есть, достаточно вспомнить перископ — то они ее, конечно, засекут.

На следующее утро мы выступили до рассвета и в результате к полудню были в вотчине герцога Эмлиса.

Эта вотчина находилась в долине, расположенной не в предгорьях, а вполне в глубине Даринского хребта. Очень живописное место, почти такое же красивое, как Ильмор — и очень небогатое!

Сказать по правде, городку под названием Эмфорт далеко было даже до Имлеста, столицы герцогства Фойт — а уж оно-то считалось одним из беднейших в королевстве! То есть город был меньше, его храмы не могли похвастаться такой же роскошью, а общественные бани представляли собой именно бани, а не гибрид рынка с борделем. Жило здесь, на глазок, не больше тысячи человек. И герцогский замок стоял в самом городе, а не рядом с ним.

И это все при том, что, в отличие от герцогства Фойт, здесь имелась судоходная река! Не Ангара, конечно, но местная главная водная артерия вполне позволяла подниматься по ней груженым баржам.

— Герцогство Эмлис не очень хорошо развивается, — объяснил Мишель. — Климат здесь довольно суров, поскольку мы уже довольно высоко над уровнем моря, а добыча ископаемых в Даринском хребте ограничена королевскими шахтами, которые вывозят добычу по другому маршруту. Даже твои соседи лучше интегрированы в королевство! Если бы не жалованье, которое король выделяет на содержание его дружины, Эмлис ненамного превосходил бы богатого барона — да вот тебя, например.

— Да ладно, — махнул я рукой. — У меня в вотчине человек восемьсот живет из зарегистрированных… Причем четыреста примерно — это кого уже я перетащил, считая вместе с орками. Кстати, надо бы устроить перепись. А у него — несколько тысяч.

— И налога он с этих нескольких тысяч имеет едва ли в два раза больше, чем ты доходов, — усмехнулся Мишель, — да еще за дружину вынужден доплачивать. Королевское жалованье — это хорошо, но вряд ли его на все хватает.

— Думаешь, Синдикат мог его купить? — тут же поймал я невысказанное.

— Сейчас и проверим.

…Кажется, герцог Эмлис несколько офонарел от того, что к границам его городка приближается целый большой отряд — матросы с наших кораблей (кстати, Мишель послал своего человека в Дерхавен, осторожно разузнать о судьбе Гранда и, если возможно, освободить его и его людей — а если нет, отправить ему доклад со специально обученной мелкой почтовой химерой), пограничники Кэтрин, бойцы Мишеля, мои орки — вместе нас набралось около двухсот человек, и мы выглядели настоящей армией.

Правда, мы шли под флагами графа Аню, принца Бэзила и барона Ильмора, плюс Габриэль снова развернул штандарт Королевских рыцарей, на который имел право по выслуге лет. То есть со стороны мы должны были выглядеть вполне добропорядочно. Однако я бы на месте герцога Эмлиса все равно напрягся: кто это такие, откуда они взялись без предупреждения и чего хотят.

Естественно, герцог сам со своим отрядом выехал нам на встречу и мы встретились с ним за стенами города.

Эмлис выглядел представительно: немолодой, но крепкий седовласый человек с умным породистым лицом. С ним также ехал его старший сын — человек лет тридцати, очень похожий на отца. В отряде же я наметанным глазом разглядел хорошо экипированных и обученных ветеранов — вполне достойное сопровождение. Впрочем, чтобы одолеть наш отряд, их было маловато, так что герцог, встречаясь с нами на подходах к городу, да еще вместе с сыном, демонстрировал не только лояльность, но и немалую личную храбрость.

Мишель, Бэзил и я выехали вперед и спешились. Герцог и его сын последовали нашему примеру.

— Рад приветствовать ваше высочество на землях его верного слуги, — поклонился Эмлис принцу. — Чему обязан вашим визитом?

— Тому, что на ваших землях орудуют иномировые захватчики, которые расхищают богатства Даринского хребта, что от века принадлежат королевской семье! — чуть побледнев произнес Бэзил.

Ему явно непривычно было впервые говорить в такой важной обстановке на такие важные темы — но мальчик очень неплохо справлялся.

— Захватчики? — удивился герцог. — Но ведь они показали мне концессию, подписанную канцлером! И как они могли бы разрабатывать горные недра, не будь у них артефакта-разрешения от королевской семьи⁈

Та-ак. Ну что ж, ситуация становится понятнее.

* * *

Дальнейшие переговоры мы вели не на открытом воздухе, а в замке у герцога, в его кабинете. И, хотя Бэзил на них присутствовал, говорили уже в основном мы с Мишелем. Пришлось мне снова отрабатывать свою репутацию «главного дипломата»!

Дело обстояло таким образом: примерно полгода назад к Эмлису явились представители «Ивовой ветви», чин по чину представились и показали ему документы, подписанные канцлером, которые давали им право создать на землях герцога Эмлиса три шахты и разрабатывать их в течение сорока девяти лет. Кроме того, представители синдиката внесли в казну герцогства щедрую арендную плату.

— Признаться, это меня обрадовало, — проговорил герцог, поглаживая бороду. — Я подумал, что это наконец-то принесет на мои земли деньги и товары, которых так долго не хватало моим подданным…

У него даже тени сомнения не возникло в подлинности документов: прожив в этих горах всю жизнь и немало переловив по этим лесам контрабандистов, он отлично знал: никто не может разрабатывать недра Даринского хребта, если у этого человека нет амулета от королевской семьи! —

— Обычно это прядь волос, иногда, в знак особой милости, король дарует управляющему той или иной шахты пузырек своей крови, — неторопливо объяснял Эмлис. — Волос хватает на год-два, крови — лет на десять. Иначе — обвал за обвалом или пустая порода…

«Видать, местная Хозяйка Мифриловой горы за что-то очень любит Хемпстедов», — машинально подумал я, ибо словосочетание «пустая порода» живо воскресило в памяти Бажовские сказы.

— Мой отец ничего не знал о синдикате «Ивовая ветвь»! — живо воскликнул Бэзил. — Иначе не отправил бы графа Аню сюда разбираться — да ещё вместе со мной и моей сестрой!

— Действительно… — пробормотал герцог Эмлис, задумчиво глядя на Бэзила.

Если я только что-нибудь понимаю, в голове у герцога сейчас прокручивалось: если только король не решил устранить наследника вместе с его защитником и непокорной дочерью. Впрочем, следующей Эмлису должна была прийти такая мысль: это не имело бы никакого смысла для короля, ему изначально куда проще было бы назначить наследником своего дядю или двоюродного брата, чем незаконнорожденного сына!

Стремясь подтолкнуть герцога к этой мысли, я проговорил:

— Ваша светлость, вы должны понимать: Посвященный Света граф Аню пользуется безоговорочной поддержкой Его величества! В конце концов, король сам ввел его в графское достоинство и отдал руку своей дочери.

Подтекст у этой фразы был такой: Мишель — человек короля и Храма, он не связан ни с какой придворной кликой. Королю не было никакого смысла отправлять его в заведомую ловушку. Единственное, почему Его величество мог дать Мишелю такое задание, — если он сам не знал о назревающих здесь проблемах.

— Готовится полномасштабное вторжение, — расставил точки над «и» Мишель. — Синдикат явно пытается создать плацдарм для добычи полезных ископаемых, убить или пленить членов королевской семьи, чтобы продолжать разрабатывать Даринский хребет. После этого им ничего не будет стоить захватить королевство. Вся аристократия, все титулованные дворяне, скорее всего, падут вместе с Хемпстедами…

— Кое-кто, конечно, успеет переметнуться на сторону «Ивовой ветви», — заметил я. — Но точно не те, чьи владения лежат вблизи Даринского хребта, как наши с вами!

— Что? Как это связано? — удивился Эмлис.

— Напрямую. Синдикатовцам нужны будут базы, чтобы масштабировать свои операции, — тут я запнулся и переформулировал. — Нужны будут лагеря и форпосты, чтобы добывать больше руды, хотя бы минимально ее перерабатывать и отправлять в свой мир. Не говоря уже о людях для человеческих жертвоприношений — они много используют этой энергии в своем маготехе. Наши вотчины — первые кандидаты для захвата! Ваша — по эту сторону хребта, моя — по ту. Правда, Ильмор очень уж на севере расположен, у нас холодновато, да и людей мало. У вас гораздо удобнее.

Кажется, герцог проникся. Потому что когда после этого Мишель начал максимально деловым тоном излагать наши планы по поиску и штурму штаб-квартиры синдиката — а мы знали, что она где-то относительно недалеко, ведь туда убежал Фирион — Эмлис ничуть не возражал. Напротив, даже настаивал, что его дружина должна отправиться с нами и что он может даже собрать городское ополчение.

— Последнее — лишнее, — покачал головой Мишель. — Нам не нужны плохо обученные рядовые, которых только на убой и гнать. Хотя… ополчение, пожалуй, соберите — но пусть они охраняют стены города.

Эмлис кивнул, хотя и без особой радости. Собирать ополчение — значит, хотя бы частично компенсировать городу расходы на его содержание! А может, и полностью, зависит от хартии между городом и герцогом. И если, взяв их в поход, можно вместо зарплаты пообещать долю в добыче, то, если оставить их в городе, такой номер не пройдет.

Мы отказались от ополчения еще вот по какой причине: герцогская дружина могла выступить быстро, а ополчение требовалось собирать несколько дней. В результате решили так, что с нами поведет дружину герцогский сын, лорд Мейсон Эмлис, а сам герцог останется «на хозяйстве» и организует оборону города, если синдикатовцы попрут его штурмовать.

Лорд Мейсон мне понравился: нормальный парень. По крайней мере, он живо и деловито включился в тактическое обсуждение возможного штурма лагеря, спокойно принял командование Мишеля — хотя по титулованности тут еще можно было поспорить, кто из них выше!

В отличие от реалий Англии и Франции в привычном мне мире, сыновья герцогов не носили титулов виконтов или маркизов — лорд и лорд. Сашка, кстати, тоже считается «лордом» как старший сын барона. Дочери титулованных дворян все поголовно получали титулы «леди» независимо от старшинства, а младшие сыновья титулов не имели вовсе. Однако неофициально все прекрасно понимали, что «лорд», который старший сын герцога, значительно выше статусом «лорда», который старший сын барона. А с «графом», поскольку это был дополнительный титул, не несущий управленческого значения — графства не являлись самостоятельными административными единицами — история оставалась зыбкой.

Однако, как я уже сказал, Мейсон Эмлис качать права не стал. А вот когда Мишель сказал, что нужно бы выслать разведчиков, разыскать лагерь «Ивовой ветви», Мейсон заспорил.

— А зачем его искать? Мы отлично знаем, где он.

— Знаете? — в свою очередь поразился я. — А почему в столице не знают?

— Не наше дело — отправлять донесения в столицу, тем более, мы думали, что это королевский двор направил сюда синдикатовцев, — пожал плечами Мейсон. — Но расположение построек «Ивовой ветви» тайной вовсе не является. Они облюбовали себе площадку выше по течению Марны, у подножия горы Вимон. Там рудные жилы подходят близко к поверхности, маги Камня давно это разведали, но до сих пор Королевское горное управление считало нерентабельным там работать.

Что, конечно, очень невыгодно для Эмлиса, но лорд Мейсон об этом ни словом не обмолвился.

Вот туда и направился наш сводный отряд, растянувшись по горной долине. Мы старались двигаться как можно быстрее, но ни Мишель, ни я, ни Мириэль иллюзий не строили: у Фириона была фора в три дня. Он наверняка успел добраться до лагеря «Ивовой ветви» значительно раньше нас, вероятно, еще позавчера. И наверняка успел там всех вздрючить и подготовить эвакуацию. Мы найдем либо крепость, готовую к отражению атаки, либо, в самом худшем случае, вообще опустевший лагерь, откуда все снялись и ушли неведомо куда.

Хотя нет, последнее вряд ли. Скорее всего, они все же рассчитывают на какой-то переворот в столице, а значит, не побегут. Тем более, у них там шахта, оборудовать новую проблематично. Но вот к нападению подготовятся.

Поэтому мы поторапливались, как могли. Путь был бы неудобен для регулярного отряда — к счастью, в составе нашей разношерстной мини-армии были в основном люди (и орки), привычные к нерегулярным марш-броскам. Приходилось пробираться тропами разной степени натоптанности. Мы растягивались в узкую цепочку, поднимаясь все выше и выше в горы.

Мириэль на своем крыле собралась рвануть вперед на разведку. Я возразил:

— Слушай, я даже Леу не хотел сюда вызывать — а ее бы эти снаряды из «базук» с одного попадания не убили бы! Тебя же сожгут точно!

— Если попадут, — фыркнула Мириэль. — А я ведь маг воздуха, не забывай. Подкорректирую полет. Кроме того, я почти уверена, что они не будут так уж усердно наблюдать за верхней полусферой. Не ждут они подвоха.

— Если Фирион настропалил, то очень даже ждут.

Подумав, Мира согласилась со мной.

— Но разведка тоже нужна, — покачала она головой. — Я склонна рискнуть.

Я сжал зубы. Хуже всего посылать на риск близкого человека, когда ты не в состоянии помочь! Но Мириэль права: сведения нам действительно необходимы.

Если бы некромантия позволяла не только оживлять насекомых и мелких птичек, но и, например, глядеть их глазами, посылая их на разведку, я бы знал, что делать. Но увы, такая способность оставалась утопией. А «воздушная голограмма», которую могла бы создать Мириэль, не показала бы нам всех деталей.

— Только пообещай мне, что не попытаешься достать Фириона сверху, если даже его увидишь, — попросил я жену. — Твердо пообещай.

— А бывают нетвердые обещания? — усмехнулась Мира. — Хорошо. Обещаю. Я не буду вызывать на бой это гребаное умертвие… снова. Я натравлю на него Ночку. Пусть она его раздавит — в кашу! Чтобы точно не встал.

— Вот, — с облегчением произнес я. — Вот это правильный подход. Ночка, ты за? — я погладил свою первую жену по шее.

И тут — диво дивное небывалое, чудо из чудес! — Ночка вскинула голову и издала какой-то звук. Он мало походил на лошадиное ржание или всхрапывание, скорее, как будто несколько камушков скатились вниз по склону, стукнувшись друг о друга в процессе. Глаза и грива вдруг вспыхнули ярче.

Мы с Мирой обрадованно переглянулись.

— Отлично! — воскликнула Мириэль. — Ноченька, я так рада твоему боевому настрою! Все, я пошла готовить крыло.

Мира действительно скоро улетела — пока мы остановились лагерем в подходящем месте, ожидая ее возвращения. Я все ногти себе сгрыз и чуть ли не до локтей, но, к счастью, моя жена не заставила долго себя ждать. Она приземлилась рядом с нашей импровизированной «ставкой» (раскладным столом, который вез в одном из тюков Самуил), усталая, но довольная.

— По мне не стреляли, как я и говорила, — фыркнула она. — Они были слишком заняты.

— Чем? — тут же спросил Мишель.

— Похоже, пытаются провести как можно больше вагонеток с рудой через портал. У них там мощный стационарник, не хуже того, что в столице. Ночью видно будет, как в небо бьет. В общем, смотрите, как у них там все устроено…

Взяв предложенный Мишелем карандаш, Мира быстро начала накидывать на листе плотной бумаги план укрепленного лагеря.

— Мне не нравится, что так мало строений на поверхности, — сказал наконец Мишель, когда моя жена закончила. — И смотрите, такой широкий вход в шахту. Я почти уверен — там пещерный лабиринт. И они его заселили.

— Да, в этих горах много пещер, — подтвердил Мейсон Эмлис.

— Зато, — сказал Колин (в нашем военном совете он, разумеется, участвовал), — у них через лагерь протекает речка! Это они, конечно, непредусмотрительно выбрали место, — он ухмыльнулся.

— Они не могли сделать иначе, — качнула головой Мириэль. — Чтобы промывать породу, нужно много воды, родником не обойдешься. Но я почти уверена: там стоят какие-то артефакты против водных магов.

— На каждый артефакт найдется архимаг, — фыркнул Колин, театрально разминая руки. — Зря я, что ли, увлекаюсь межфакультетскими исследованиями?

— Это теперь так называется?.. — пробормотал я, вспомнив Колиновы похождения по женским общежитиям.

— Чья бы корова мычала! — отмахнулся двухстихийный маг.

…Еще через час план сражения был готов.

Глава 16

Штурм форпоста

Как и нарисовала Мира, лагерь синдиката «Ивовая ветвь» располагался на довольно широкой ровной площадке, под небольшим уклоном стекающим к реке Марне. Если ниже эта речка позволяла подниматься груженым баржам, то на верхнем участке своего течения, до впадения многочисленных притоков, она скорее походила на крупный полноводный ручей — разве что надувная байдарка пройдет. Однако Марна представляла из себя вполне достаточный резервуар, чтобы Колин мог щегольнуть своими основными талантами.

Верхней своей частью облюбованная «Ивой» площадка упиралась в отвесную скалу, где располагался вход в шахту. Возможно, там действительно имелась естественная пещера, расширенная людьми синдиката, возможно, они заново прорубили проход — так или иначе, он представлял собой широкую и длинную щель полукруглой формы, в которую вполне мог бы пройти довольно широкий джип из моего прошлого мира. И даже два джипа бок о бок.

На самой площадке возвышалась арка Портала, откуда действительно вырывался в небо столб голубого огня — на близком расстоянии он был прекрасно виден даже днем. Прямо к этой арке из-под полукруглого входа в шахту вела узкоколейка. Натуральные рельсы, меня даже ностальгией торкнуло!

Имелись тут еще какие-то постройки барачного типа — возможно, действительно просто жилье для сотрудников. Все-таки жить в пещере, не видя подолгу солнечного света, психологически тяжело. А может, эти здания предназначались для чего-то другого — не столь важно.

Все это окружала стена, каменная, очень добротная, скрепленная цементом и украшенная поверху колючей проволокой. Ничего общего с привычными мне легкими секционными заборами, которые быстро возводить и так же быстро переносить в другое место, если возникнет нужда. Еще и почти трехметровая. В нескольких местах этой й стены были предусмотрены стрелковые вышки, на которых Мира сверху заметила стрелков со знакомыми нам «базуками».

— Я думаю, что это скелеты строили, — объяснила моя жена нетривиальный материал стены. — И в шахте, скорее всего, работают скелетики. Иначе сложно объяснить, что у них так мало людей, а развернуто все довольно масштабно.

— Ну, раз у них был древний лич, логично предположить, что он использовать все самые сильные стороны некромагии, — кивнул я.

— Но теперь, когда он упокоен, бросить скелетов в атаку на нас они не смогут? — уточнил Мишель.

— А вот и нет, — покачал головой я. — То, что после гибели мага его творения рассыпаются в пыль или останавливаются — это миф. Только если были запитаны непосредственно от Ядра. У скелетов людей и крупных животных довольно большая емкость, они без него до месяца способны автономно бегать. Вот перенастроить их довольно трудно, если лич изначально их поднимал с прицелом только кирками махать.

— Но они спокойно пошлют их отражать нашу атаку даже с кирками, — кивнул Мишель. — Понятно. Значит, в первых рядах должны идти твои орки, Андрей.

Я вздохнул.

— М-да. Начинал с того, что вел скелетов против орков, теперь веду орков против скелетов! И почти тех же самых орков, кстати.

Мириэль пожала плечами.

— Вполне обычная ситуация на поле боя! А уж в жизни наемника — вообще обычная.

Я только хмыкнул. Не думаю, что мою жизнь до сего дня можно считать подходящей под определение «обычных ситуаций». Да и жизнь Мириэль, если уж на то пошло!

Кроме того, обсуждая наши цели и задачи, мы обсудили вкратце и портал. Колин и Мириэль сходились на том, что чем перезаряжать маленький портал Хелены — она, конечно, отдала его Мишелю, прежде чем отправиться в Ильмор — проще перенастроить стационарник, и отправиться в столицу вообще всей нашей маленькой армией.

— А координаты как раз возьмем из портала Хелены, я знаю, как, — добавил Колин.

Дело нехитрое: на самом деле даже я знал. Как правильно заметила однажды Рагна, любой маг может открыть портал — поэтому, теоретически, я тоже это мог. Теоретически. Практически мне с моим куцым энергетическим дебетом пришлось бы несколько дней сидеть на одном месте и медитировать, не отвлекаясь. А получившийся в результате портал был бы способен перебросить разве что одного меня максимум на несколько миль!

Да что там, мы одно время всерьез обсуждали вариант получить разрешение на создание портала между Ильмором и столицей — но в итоге отступились. Леу, Рагна и Мириэль втроем вполне способны были бы его сделать (у Рагны хватало знаний, у всех троих вместе хватало сил), но разрешения, лицензии и проверки стоили столько, что рентабельность на ближайшие двадцать лет ставилась под сомнение!

Однако, хоть мне это было и недоступно, я прочел про создание и настройку порталов все, до чего смог дотянуться — просто из интереса и на всякий случай. Все-таки очень дорогостоящая магия, вдруг я найду какой-нибудь сильномогучий артефакт или выучу полезный трюк, позволяющий здорово сэкономить семейный бюджет?

…Мы добрались до форпоста «Ивовой ветви» во второй половине дня — и сразу, с марша, ударили. Решили не выжидать. Тем более, что преимущество было за обороняющимися: они располагались выше по склону, поэтому могли напасть первыми, выпустив по нам заряды из базук. Однако первой стала Мириэль. Она начала собирать смерч еще загодя, едва ли не за час до того, как мы добрались до точки. Я не мог приблизиться к жене, поскольку вокруг нее бушевали мощные потоки воздуха; я даже уступил ей Ночку, чтобы Мире не замедляться — моей каменной супруге было все равно. Сам же я ехал на какой-то лошадке из Дерхавена — кстати, неплохой, вполне можно себе потом забрать, вряд ли бургомистр предъявит на нее счет! И, когда между деревьями показалось залитое вечерним солнцем высокогорное плато, — Мириэль сразу же спустила смерч, обрушив его на каменную стену вокруг лагеря.

На самом деле каменные постройки довольно легко противостоят сильным ветрам, — если это природные ветра. Потому что ветер, поднятый магом воздуха, может приобретать всякие занимательные режуще-ударные свойства. Мириэль первой же атакой удалось проделать в стене солидную брешь. Однако на этом везение закончилось: я увидел, как стена окутывается белым туманом, исходящим из строго определенных точек — активировались защитные артефакты. Ну что ж, их тоже можно продавить, дай только время — но пока достаточно и одного пролома, если по нему смогут пройти наши орки в роли спецназа, который первый врывается на вражескую территорию. У Раввикилей есть нужный опыт и навыки: для этого их, собственно, обычно и нанимают.

Как Мириэль и предсказывала, не успели наши зеленокожие громилы добежать до пролома, как им навстречу поперли скелеты с кирками в руках. Анекдотично, блин! На смотровых башнях же заработали базуки, метающие огненные шары.

Тут же навстречу горящим снарядам из реки взметнулись водяные щупальца. Несколько из них попытались затопить постройки внутри лагеря — и рассыпались бессильными брызгами: опять же, сработала защита от водяных атак. Но другие щупальца встретили огненные снаряды, каждое свой — и те, зашипев, начали разрушаться в воздухе, падая вниз пеплом и горящими головнями. Тоже неприятно, если не повезет, даже смертельно — но точно не настолько разрушительно. Молодец, Колин! Как он и предполагал, синдикатовцы не блокировали воду от магических манипуляций — это было бы если и не невозможно, то слишком трудоемко и все равно оставляло бы много обходных путей. Они просто артефактно защитили постройки от водных атак. Однако поставить охранный талисман на каждый снаряд, вылетающий из «базуки», невозможно!

Мира подвела ко мне Ночку.

— Держитесь вместе, я на крыле полечу, — сказала моя пятая жена. — Еще и Колина захвачу. Теперь наша с ним задача — портал.

— А грузоподъемности хватит?

— Через стену перелететь? Вполне.

— Не раньше, чем мы плацдарм захватим!

— Не учи ученую… мы?

— Да, — сказал я. — Там скелеты. Я некромант. Смогу помочь.

Мира не стала спорить — хотя на лице у нее отразился отголосок той тревоги, что я совсем недавно испытал в отношении нее. Она только быстро поцеловала меня в щеку, пока мы оба спешивались и я пересаживался на Ночку. Затем я, наклонившись к черному каменному уху, прошептал:

— Милая, давай к пролому, быстро! Попробуем сбить настройки у части скелетов!

Сбить настройки — тоже довольно хитрый трюк, и, будь хозяин скелетов «жив», я бы даже пробовать не стал. Но, поскольку Рагна упокоила древнего лича, шанс появился. Если снести скелету голову, то вполне можно малой толикой некромантских сил разрушить управляющий контур — и этот покойничек уже не причинит никому вреда. Разве что кто о его кости споткнется.

Мы с Ночкой успели вовремя. Когда каменная кобыла легкой рысью добежала до пролома, бой там еще кипел вовсю. Шонма с первого взгляда понял, зачем меня сюда принесло, и заорал:

— Фиртан! Охраняй милорда! Он будет скелетов вырубать!

Молодой орк тут же оторвался от попытки пролезть в пролом и занял позицию рядом со мной.

Я же занялся скелетами.

Сказать, что я их «вырубал», слишком сильно: места в проломе не хватало. Мой мифриловый клинок мог перерубить позвоночник и снести голову скелету не хуже орковой секиры — вот только размахнуться было особо негде! Так что на мою долю осталось в основном обезвреживать те скелеты, что уже вываливались наружу, из пролома, без голов. Я заорал своим оркам:

— По возможности, рубите головы!

До этого они старались отрубать в основном руки — тоже умная тактика, потому что скелеты после этого делались если и не безобидными — они наваливались всем телом, пытались кусаться и мешали — то значительно менее опасными. Все-таки у нас не кино про зомби-апокалипсис, укус скелета — это просто укус гнилых человеческих зубов! Неприятно, и заражение крови может обеспечить, если не подлечить, но сам в зомбяка ты точно не превратишься. Тем более, что толстую орочью кожу человечьи зубы не особо брали.

Тем не менее, я сделал что мог, подчищая за передовым отрядом. За нами в пролом сразу направился Самуил с Мишелем на спине, принц Бэзил, Габриэль и ударный костяк мишелевых верных людей с флагмана. Однако, проломив сопротивление скелетов, мы встретились с более сильным заграждением — собственно сотрудниками «Ивовой ветви», причем многие из них оказались в артефактной броне!

Мишель полыхнул белым, кастуя на нас всех дополнительную невосприимчивость к вредоносным чарам — но именно к чарам! Если у местного спецназа есть хотя бы электрошокеры, туго нам придется!

…Электрошокеры у них оказались — первый же встреченный мною синдикатовец в доспехах долбанул по мне рукотворной молнией. Однако мой слабенький некромантский барьер показал себя на удивление хорошо от электрического заряда! Кто бы мог подумать. Как хорошо, что маленькая Рагна уже немного окрепла — пару дней назад я на ее «десяти процентах» даже такой барьер не мог поднять! Я проткнул этого электроската насквозь: мифриловый клинок легко пронзил закаленную сталь его нагрудника.

Завязалась схватка — та самая «собачья свалка», бурная и подлая, когда ты толком не следишь даже за тем, кого бьешь, лишь бы не своих; и когда оборона становится скорее вопросом личного везения и предварительной подготовки, чем умения!

К счастью, моя кольчуга — еще та, прежняя, в которой я ходил воевать Темного властелина на зарплате! — держала удар, некромантский барьер спасал от электрических атак, а Ночка исправно умудрялась уводить меня от самых горячих схваток. В результате, когда волна боя вдруг прижала меня к Мишелю с Самуилом и оказалось, что мы деремся уже на входе в шахту, я мог похвастаться в плане боевых шрамов разве что синяком-другим!

В бою образовалось затишье: наши люди уже дрались внутри скалы, мы же пока оставались снаружи.

— Эх, как я и думал, — пробормотал Мишель сквозь зубы. — Засядут там и будут гадить. Ты, кстати, этого вашего Фириона видел?

— Не видел, — мотнул я головой. — Слушай, а почему бы не обвалить на них шахту? Скомандуй нашим уходить, а там Колин своей гидроплазмой или что там у него…

— Пока у них королевский амулет, страхующий от обвалов, ничего не выйдет! Если бы у нас был артефактор, способный его почуять…

И вдруг Ночка отчетливо вскинула голову на его слова! Ее глаза засветились снова, лошадиная пасть приоткрылась — и в ней блеснул зеленью луч, что-то вроде лазера. Этот луч оказался направлен прямо в темноту шахты.

— Ночка, ты серьезно? — удивленно спросил у нее Мишель. — Ты можешь его почуять?

Ночка ничего не ответила, только как-то слегка встряхнулась, ее каменная шкура вновь задвигалась, давая намек, что вот сейчас она перетечет в иную форму.

Наученный опытом, я спрыгнул с лошадиной спины — и жена моя приняла ту же самую горилоподобную форму, в которой помогала нам уйти из Дерхавена!

Ну прямо праздник — неужели все те артефакты, что я скормил ей за эти годы, наконец подействовали? Или… или дело в том, что мы приближаемся к Даринскому хребту? Точнее, к некой важной для нее точке на Даринском хребте — так-то баронство Ильмор тоже находится в его отрогах, просто значительно севернее!

Если она в самом деле появилась, когда сильная магичка почти тысячу лет назад погибла при извержении вулкана примерно в этих краях…

У меня, однако, не было времени обдумать эту мысль — Ночка зашагала вглубь шахты, мы с Мишелем торопливо, чтобы не отстать, двинулись за ней.

Нам почти не пришлось прорываться сквозь дерущихся, скорее, переступать через мертвые тела — наши орки и Мишелевы люди свое дело знали. С упавшим сердцем я считал наших погибших среди валяющихся в коридоре: узнал двоих «наших» матросов и одного орка — к счастью, не Фиртана или Шонму, а мужика по имени Эльхан. Тут же я ругнул себя за это «к счастью»: у бедняги четверо детей, вообще-то! Правда, старшему четырнадцать, вполне себе в доме хозяин. Я, конечно, выполню свой долг — наш контракт предусматривал щедрые ежегодные выплаты в таком случае — но мужа и отца это не заменит.

К счастью, большая часть ворвавшегося в шахту отряда оказалась цела: синдикатовцы либо не подумали оборудовать стены и пол артефактными ловушками в стиле Индианы Джонса, либо решили, что в этом случае очень неудобно будет ежедневно добывать руду! Однако застрять ребята застряли: перед большой железной дверью, намертво перегораживающей вход в глубину шахты.

— Надо Колина позвать, наверное, — проговорил Мишель с сомнением, оглядывая дверь. — Пусть проплавит…

Но вперед неожиданно выступила Ночка, боком подвинув Шонму, который со своим инженерным пытливым умом как раз обстукивал препятствие. Она просто двинулась вперед — и буквально продавила телом ворота, выломав их из косяков, точно толстую пленку. Железная пластина с вмятиной по форме гориллоподобного тела Ночки упала впереди нас в проход, частично перегородив его — но пройти все-таки было можно.

— Потрясающе… — пробормотал Шонма. — Ваш милсть, не будь госпожа Ночка вашей женой, тут-то бы я и влюбился!

Несколько наших нервно засмеялись, даже Мишель хмыкнул — но, зная Шонму, я был почти уверен, что на самом деле он не шутил! Или почти не шутил.

— Не ходите за нами! — властно сказал я своему старшему инженеру, снова «включив барона». — Уже достаточно смертей. Видите, Ночке все нипочем. С ней я буду в безопасности.

— Как скажете, — кивнул Шонма.

И я бросился следом за Ночкой, а Мишель на Самуиле (места для носорога вполне хватало), грохоча металлической дверью, за мной.

…Не знаю, чем занимался Фирион в лаборатории, куда Ночка в итоге нас привела, просто снеся с петель еще одну стальную дверь. Вероятнее всего, каким-то маготехом, потому что сама лаборатория не походила ни на что, виденное мною ранее в этом мире. Это было огромное помещение размером с заводской цех, частично перегороженное длинными столами-верстаками. И повсюду стояли механизмы более или менее — чаще более — стимпанковского вида. В дальнем углу я заметил три высоких кварцевых колбы, в которых колыхались знакомые резиновые куклы. То есть не знакомые, конечно: тела Рагны там, понятное дело, не было. Правая и центральная были заняты подсдутыми копиями роскошного облика Фириона, каким он явился нам в первый момент. Левая колба пустовала.

«Удачи, — мрачно подумал я, — чтобы приживить алхимическую плоть на мертвое тело, пусть даже усиленное артефактом, нужен совсем другой класс навыков, чем на живое тело с артефактным усилением! А ты ж не некромант, приятель. Сейчас выйдешь к нам… красивый-прекрасивый».

Я оказался прав: Фирион, который показался в дальнем углу кабинета, ничем не походил на изысканного эльфа с человечьими ушами. Он по-прежнему более-менее напоминал киборга, только теперь с криво нахлобученным на железную маску, наполовину сползающим лицом — голливудский ужастик, да и только. Волосы в беспорядке торчали, длинные пальцы, прикрывшие механические конечности, бескостно шевелились.

Я ожидал, что Фирион затеет торг, попытается с нами договориться — это подходило бы к его прошлому поведению. Но немертвый артефактор крикнул только одно слово:

— Взять!

Говорил он механически: очевидно, успел уже присобачить себе какой-то извлекатель звуков на место уничтоженного Мирой языка!

Скрежет и лязганье: несколько стимпанковских механизмов непонятного назначения ожили на полу и столах, разворачивая длинные суставчатые щупальца — и сразу стало понятно, что назначение-то у них четкое: хватать и удерживать! Боевые роботы!

Несколько образин двинулось на нас; Фирион же развернулся, распахнул маленькую неприметную дверь — и был таков.

Мишель вытянул руку и выпустил по ближайшему механизму волну яркого белого сияния. Толку чуть: сила адепта Света предназначалась для выжигания скверны, а не для уничтожения чужого магического влияния! Между тем, эти механические артефакты явно были запитаны от каких-то аккумуляторов, а не от собственного Ядра Фириона, иначе не сдвинулись бы с места — Ядро-то он потерял, когда Мира убила его. Нельзя взять с собой Ядро в филактерий. Именно поэтому многие некроманты все же делают себя личами, несмотря на всю отвратительность и все недостатки этого метода.

Ночка, между тем, попросту отпихнула ближайшего робота, наступила на манипулятор другого, вырвав его с мясом, и в два шага оказалась у дверцы, за которой исчез наш враг. Я думал, она опять вышибет ее, но, к моему удивлению, Ночка рывком уменьшилась до размеров обычной гориллы, открыла эту дверь — и тоже была такова.

— Беги за ней! — крикнул мне Мишель. — Артефакт у Фириона! Мы с Самуилом справимся!

Действительно, белый носорог топал и фыркал, наступая на ближайшего робота. Скорее всего, за них с Мишем можно было не волноваться — а боевой товарищ Посвященного, между тем, в отличие от Ночки, в дверцу бы не прошел.

…Кстати, переступив порог этой дверцы, я быстро понял, почему Ночка не вышибла ее, а предпочла уменьшиться: оттуда начинался довольно длинный и узкий каменный проход, неравномерно освещенный тусклыми огоньками — не похоже на чисто магические, что-то артефакторное. Ни огромному носорогу, ни трехметровой горилле тут явно делать было нечего.

А вот в своем более компактном виде Ночка уверенно топала впереди — так, что стены тоннеля содрогались. И мне оставалось только поспешить за ней.

Глава 17

Подземная дорога

Длинный, плохо освещенный коридор не подошел бы человеку с клаустрофобией — хорошо, что у меня нет таких проблем. Сжимая в руке мифриловый меч, я торопился за Ночкой, мысленно перебирая весь свой арсенал приемов и гадая, что из этого может пригодиться против немертвого артефактора. Магия природы сразу мимо, а вот некромантия может помочь — если удастся перехватить контроль за его трупом у филактерия. Правда, для этого придется разрушить управляющий артефакторный контур… Хм. Если он в голове, как у обычных скелетов, может быть, достаточно снести голову? Хотя если бы архитектуру продумывал я, сделал бы ее более распределенной…

Вскоре коридор расширился, кончаясь… нет, выходя в обширную пещеру! Эта была явно рукотворной: высокий сводчатый потолок терялся в темной высоте, стены были обильно украшены дивными в тусклом свете зеленовато-желтыми складками породы — то, что Алина, моя самая первая жена, умершая в двадцать первом веке от простуды, называла «наплывными образованиями». Если я верно помню.

Однако природную красоту в значительной степени подпортило человеческое обустройство: пещера была заставлена ящиками и завалена мешками. Кроме того, тут стояло несколько странноватого вида маготехнических механизмов и даже… миниатюрная арка портала! Ни хрена себе!

То есть я сделал вывод, что это арка портала — но на самом деле штука просто напоминала ее по форме. Только типичная арка возвышается в центре выложенного из камня магического круга (слишком дорогая штука, чтобы его просто рисовать, рискуя тем, что символы сотрутся), а эта стояла на небольшом круглом постаменте, довольно высоком. И, судя по окутывающему туману, набитому магической начинкой. Портативная версия?

А я ведь читал, что порталы можно создавать только на открытом воздухе! В столице, правда, вокруг арки построили целое здание, вроде вокзала, но, как я понял, уже после того, как портал настроили и ввели в эксплуатацию. И точно так же портальные артефакты тоже можно активировать только на открытом воздухе.

Но Фирион, согнувшись в три погибели, что-то настраивал и менял в постаменте этого портала, очевидно, собираясь его как-то использовать. И резко обернулся к нам, когда мы с Ночкой появились в помещении.

— Барон Ильмор! — крикнул он. — У меня для вас выгодное предложение! Вы теперь держите контроль над Мириэль? Я все еще могу ее уничтожить!

Ага, а вот и попытка торговли, точно, как я и думал.

Однако Ночка не собиралась слушать его бредни, продолжая надвигаться на Фириона. Тот взмахнул рукой, и перед ним появилось что-то вроде силового поля, в которое Ночка уперлась — однако продолжала медленно, шаг за крошечным шагом, продвигаться вперед, продавливая его.

— Как вы собираетесь уничтожать мою жену? — хмыкнул я. — По-моему, это она уничтожила вас.

— В течение почти десяти лет она носила сделанный мною артефакт! — зло сказал Фирион. — Даже если вы каким-то образом перетянули на себя мое любовное заклятье, влияние этого артефакта осталось! Я легко разыскал ее в лесу, я могу удаленно воздействовать на ее психику… Да затормозите вы своего голема, ради всех богов!

— И не подумаю, — сказал я. — Мы уже в курсе о воздействии вашего артефакта. По-моему, если мы вас уничтожим, на психику Миры вы влиять не сможете, не так ли?

Я не собирался говорить ему, что воздействие локализовалось в теле Мириэль и перешло на Сашу — не стоит этому типу вообще знать, что у нас с Мирой есть дети, даже если существовать ему осталась пара минут.

— Не так! — яростно проговорил Фирион. — Воздействие такого рода неуничтожимо, пока она помнит меня — то даже после того, как я умру, воспоминания будут подтачивать ее волю…

— Врешь, — сказал я. — Пытаешься выгадать свою не-жизнь?

— Не вру! Останови голема! Я так и думал! Ты не ценишь Мириэль, для тебя она такая же игрушка, как для «Ивовой ветви»!

Хорошая попытка, но нет. Неважно, врет он или не врет. Даже если воспоминания о Фирионе могли бы отравить психику Мириэль — у Сашки-то этих воспоминаний нет. Он Фириона даже не видел ни разу. Как только амулет Рагны блокировал эту непрошенную связь, и Сашка перестал видеть кошмары о Фирионе (то есть не кошмары, просто сны, но сыну они не нравились — значит, кошмары), то влияние сошло на нет. А даже если и не сошло… Чем заключать с таким скользким типом какие-то пакты, я лучше рискну. Пусть Ночка его размажет — а там потом уже разберемся с проблемами Миры и Саши, если они начнутся!

И Ночка не подвела.

Барьер не выдержал постоянного давления, лопнув мыльной пленкой. Фирион даже не закричал, только издал какой-то непонятный скулеж. Кулак огромной каменной гориллы впечатал его в стену, а потом Ночка действительно наступила на то, что по этой стене сползло. И потопталась. В позе и движениях моей супруги сквозило явное удовлетворение: она тоже близко к сердцу приняла страдания Мириэль!

— Ноченька, молодец! — сказал я. — А где его амулет? Который от обвалов?

Ночка ничего не ответила, но сошла с тела. Выглядело оно… мягко скажем, неопрятно. Такое мясное рагу с кусками впечатанной в него техники. Однако ничего такого, к чему практика в морге с моими некромантятами меня не подготовила. М-да, теперь разыскивать в этой каше амулет — приятного мало!

И тут я отчетливо ощутил, как пещеру тряхнуло! Грохот, да такой, что уши заложило, заставил содрогнуться все вокруг.

Не думая, не рассуждая, я рванулся вперед, обхватил Ночку руками, насколько смог — прикрыть ее, защитить…

И только спустя несколько секунд, когда в ушах моих зазвенела особенно оглушительная после грохота тишина, понял, насколько глупо поступаю.

Ночка никак не отреагировала на мое объятие — просто стояла, как продолжала стоять.

Испытывая сильную неловкость, я прочистил горло и отошел на шаг в сторону. М-да.

— Глупо получилось, — пробормотал я. — Уж извини, инстинктивная реакция.

Ночка опять ничего не ответила.

Надеюсь, все наши остались целы⁈ Если что-то случилось с Мишелем или с орками… А где Кэтрин с Габриэлем? Вроде были на поверхности: Мишель ставил перед ними задачу обезопасить наружные строения, вот те самые бараки или не бараки, а потом охранять портал, давая Колину и Мириэль возможность его перенастроить. Но как оно реально все повернулось — я понятия не имел. Да и войска герцога Эмлиса как-то упустил из виду.

Грохот закончился, и стало очень и очень тихо. Аж в ушах зазвенело. Никакого дыхания, кроме моего собственного, никакого шума и шелеста от механизмов.

— Ну что? — спросил я Ночку. — Я так понимаю, нас завалило? Вернемся назад и посмотрим?

Моя жена, однако, осталась стоять на месте. Только алые глаза вспыхнули ярче. Потом она медленно и явно очень намеренно сделала шаг — вглубь пещеры. При этом продолжая смотреть на меня.

Я очень отчетливо понял: она хочет, чтобы я шел за ней, и это ей очень важно.

Ну что ж…

Блин, как бы только подать знак Мире и остальным, чтобы не волновались? Сон — слишком долго. Допустим, я могу сейчас лечь спать и уснуть, и допустим, велик шанс, что Рагна тоже сейчас спит. Просто потому, что она почти все время спит. Но Рагне, чтобы сообщить о чем-то остальным, придется дождаться, пока заснут они!

— Погоди, — сказал я Ночке. — Сейчас пойду за тобой. Просто давай убедимся, что нам точно нельзя пройти с того конца — не могу же я оставить Мишеля переживать за нашу с тобой судьбу! Представляешь, сколько времени они потратят впустую, пытаясь нас откопать?

Ночка послушно сошла с места, направилась ко мне… но не ко входу! Вместо этого она подошла к стене, на которой в тусклом свете магических светильников и ее собственных глаз я разглядел… телефонный аппарат! Да, самый настоящий телефонный аппарат — с диском. По легкой магической дымке я понял, что передо мной какое-то артефактное устройство связи.

Тут же я вспомнил, как Мира упоминала при мне — давным-давно! — что у них в мире Синдикатов были телефоны!

Хм. Но как им воспользоваться, когда я не знаю ни одного номера?

Однако, когда я подошел и как следует рассмотрел аппарат, я увидел, что это не наборный диск, а тумблер с указателем, и что у него всего два деления — единица и двойка. Очевидно, этот телефон предназначался для связи всего с двумя локациями. Логично предположить, что одна из них — это, скорее всего, портал? А вторая… может быть, лаборатория?

Отлично, что тут автоматизированное переключение — а то, если бы соединение шло на условную «телефонистку», ничего бы не вышло.

Я наугад набрал единицу. В трубку полились гудки — и лились долго, очень долго! Я честно прождал минут пять, предполагая, что если звоню в лабораторию, то Мишель, может быть, еще не закончил сражаться с роботами. А если даже и закончил, то ему ведь еще нужно догадаться и взять трубку! Что для уроженца псевдосредневекового мира вроде здешнего тот еще скачок мысли! Ведь я, вроде, ни разу ему не рассказывал про телефоны.

А может быть, средство связи просто не работало. Например, приемный артефакт был разбит, или связь между ними (а она должна была быть физической!) повредил обвал.

В итоге, не дождавшись, я все-таки нажал на рычажок, сбрасывая вызов. После чего набрал двойку.

Я уже не ожидал результата, и надеялся все-таки уговорить Ночку попробовать вернуться — но внезапно в трубке почти сразу, гудка после третьего, клацнуло, и сухой голос Мириэль, слегка искаженный телефонной магией, сказал:

— Слушаю?

— Мира! — с облегчением воскликнул я. — Это я, Андрей! Ура, эта штука заработала! Как у вас дела?

— Андрей! — в голосе Миры тоже зазвучало облегчение, еще более сильное, чем у меня. — Слава всем богам! Слава богине Любви! Слава Творцу! Ты жив!

— Конечно, жив, что мне сделается, — отвечал я легкомысленно. — Со мной же Ночка была.

— А Мишель только что примчался, сказал, что тебя завалило! Они там собираются откапывать…

— Скажи ему, чтобы не трудился. Разве что еще кто под завал попал. Фириона мы добили окончательно, в кашу, как ты хотела. Амулет разрушили. Мы с Ночкой в порядке, остались по ту сторону завала. Она очень хочет, чтобы я куда-то вглубь горы пошел, тут из пещеры есть другие выходы. Наверное, чует, как выбраться на поверхность. Или что-то еще чует. Я думаю… — тут я понизил голос, потом сообразил, как это глупо — ведь я-то тут один, а на стороне Мириэль, наверное, только Колин или еще кто-то из наших. Так что закончил с нормальной громкостью. — Я думаю, мы вплотную подошли к тайне ее происхождения! Похоже, для нее эти пещеры очень много значат. Она даже по-другому себя стала вести. Такое ощущение, хочет показать мне что-то важное.

— Отлично, — проговорила Мира с облегчением. — Честно говоря, я предпочту, чтобы ты с Ночкой гулял по подземельям, а не десантировался с нами в королевский дворец!

— А вы собрались в королевский дворец?

— Да, как планировали. Как только закончим настройку.

Мы обменялись еще несколькими фразами о наших планах, заодно Мириэль вкратце рассказала мне, как прошел штурм. Как ни странно, все развивалось более-менее по плану: Кэтрин и Габриэль, а также герцогские войска действительно более-менее легко взяли под контроль территорию «сверху», а потом еще обезвредили выдавленных из пещеры специалистов (они бежали наружу не через центральное отверстие шахты, а через дополнительные проходы).

Причем Кэтрин отдельно порадовала Мириэль. Ее задачей был левый фланг, однако именно там она наткнулась на довольно ожесточенное сопротивление целого мага огня, засевшего в одном из зданий. Не похоже, что это был опытный ученый маг, но и недоучкой он тоже не казался. Возможно, молодой специалист или что-то в этом роде. Кэтрин не стала штурмовать его в одиночку, а оцепила здание своим отрядом — защищенным благословением Посвященного Света — после чего явилась к порталу звать Колина на подмогу. Мира стала свидетелем такого диалога: Колин выразил удивление и сказал, что прежняя Кэтрин стала бы рисковать головой, но попыталась бы взять мага в одиночку. Кэт на это фыркнула и заметила: «Конечно, прежняя Кэт отвечала только за себя — и за Рябу! А я теперь должна думать о своих ребятах. Да и Хелене я обещала вернуться живой. А я свое слово держу».

Я порадовался за старую подругу. Похоже, этот тройственный брак уже начинает идти ей на пользу!

— Ладно, — сказал я. — Постараюсь выбраться из горы как можно скорее и присоединиться к вам, если вы еще не уйдете. Но если вдруг задержусь, не волнуйся. Помни, что Рагна или Ханна всегда могут послать мне сон!

У Ханны действительно сохранилась эта способность даже после обретения живого тела — хотя ей, в отличие от некроманта, требовалась минимальная подготовка. Например, нужно было улечься спать в центре той самой графической печати.

— И сам, если будешь спать, тоже с Рагной свяжись, — попросила Мириэль. — Не заставляй нас терзаться сомнениями!

— Обязательно, — пообещал я. — Честно говоря, с удовольствием бы лег спать прямо сейчас — вымотался неимоверно!

Я услышал Мирин теплый, ласковый смешок.

— Бедный ты мой бедный! Дома дети и дела спать не дают, здесь — приключения… Ничего, будем возвращаться домой, попросим Леу опуститься где-нибудь по дороге, снимем номер в гостинице — и будешь спать сколько хочешь!

— Отличный план! — радостно согласился я. — Я уже весь в предвкушении… Ладно, пока. Люблю тебя.

— Я тебя тоже, — нежно ответила Мира.

Я повесил трубку, испытывая странное чувство. Сколько раз в своем предыдущем мире я завершал телефонные разговоры аналогичным образом — но никогда и не думал, что буду по телефону на полном серьезе, а не в рамках ролевых игр, обсуждать магию, големов, штурмы и дворцовые заговоры! И еще менее того думал, что мне доведется пообщаться по телефону в этом мире.

Я развернулся от телефона к Ночке.

— Веди, родная, — сказал я. — Извини, я что-то мало выбирался с тобой на прогулки последнее время… И вообще маловато времени уделял. Ну что ж, вот теперь и компенсируем.

* * *

Честно говоря, когда я договаривался с Мирой, что ночью отправлю сон Рагне, я был уверен, что перестраховываюсь. «Допустим, Ночка хочет отвести меня куда-то, — думал я. — Ну, сколько это может занять? Час или два? А потом еще столько же назад… Да, скорее всего, отбытие наших порталом в столицу я пропущу, но ведь они наверняка кого-то оставят дежурить у портала с этой стороны. Через портал можно будет передавать сообщения, даже если не будет мага, способного открыть его полноценно. А может быть, они уже успеют разобраться с назревающим в столице переворотом без меня…»

Сказать по правде, мне ужасно не нравилась мысль, что я отправляю Миру туда с Мишелем без поддержки кого-то из семьи… Хотя нет, почему без поддержки? Шонма и Габриэль — почти что семья. Или даже семья без всяких «почти что». В конце концов, сын Габриэля, он же внучатый племянник Шонмы, растет вместе с нашими детьми! Но все равно, я предпочел бы, чтобы Мира не была самым сильным бойцом в собирающейся партии. Если бы Рагна — в своем прежнем теле — или Ханна были с ней, я чувствовал бы себя гораздо спокойнее!

И еще меньше мне не нравилось, что я пропущу самый важный этап наших приключений. Однако я достаточно задолжал Ночке за эти годы внимания и помощи. Я просто не мог ответить отказом, когда она впервые позвала меня куда-то!

Однако я ошибся: ни часом, ни двумя дело не ограничилось.

Хорошо, что у меня хватило ума сначала обыскать эту заставленную ящиками пещеру! И хорошо, что она включала припасы, которые Фирион, похоже, собирал для срочного бегства, еще когда был жив, потому что там нашелся полностью укомплектованный рюкзак, очень похожий на туристические рюкзаки с моей старой родины. В нем имелся артефактный фонарик, рыболовные снасти, нож, спальный мешок из чего-то вроде искусственного меха и, главное, запас еды и пищи — сушеное мясо, сухофрукты, орехи, и вода во фляге из легкого материала, похожего на пластмассу. Если бы не это, долго бы я не продержался.

Уж во всяком случае, не в своем нынешнем состоянии, после многочасового марш-броска по лесу, а потом еще утомительного сражения!

Что еще было ценно: этот рюкзак не занимал на спине много места, позволяя легко пробираться самыми узкими коридорами. Покойный злодей был предусмотрителен.

Кстати говоря, найдя этот рюкзак, я решил потратить еще четверть часа: подошел к его раздавленному телу и, преодолевая как отвращение, так и обычную брезгливость, довершил работу Ночки, тщательно додавливая всё, что она не додавила. Даже не поленился и разыскал в получившейся каше осколки филактерия, ранее закрепленного на позвоночнике — большой красивый был сапфир, даже жалко отличного камня — и тщательно проверил его своими некромантскими чарами. Результат оказался ожидаемый: филактерий разрушен, душа улетела. Желаю ей удачного перерождения — в определенном смысле удачи, конечно. Говорят, страдания облагораживают душу. Вот пусть облагораживается по полной.

И только после всех этих сборов и проверок направился за Ночкой в проход, который она мне указала.

Правильно сделал, потому что двигались мы по этому проходу… ну, долго. Точно больше двух часов — я скоро потерял счет времени и, наверное, свалился бы, если бы не подкреплял силы вяленым мясом и орехами. Очень тяжело было идти в почти полной темноте, без особенных ориентиров — такое ощущение, словно к центру земли.

Потом коридор расширился, превратившись в низкую камеру. Здесь плескалась вода — очень хорошо, а то фляжки бы мне надолго не хватило! Обеззаразить же воду некромантскими силами я могу без труда, на это нужно куда меньше энергии, чем анимировать муху — если знаешь, что делаешь. По полу здесь тек неширокий и мелкий, глубиной мне до лодыжек, ручей, исчезая в одном из проходов.

Именно туда Ночка и свернула, в результате мне пришлось шлепать прямо по воде. Здесь потолок был выше, поэтому тени, рождаемые светом глаз Ночки и моего фонаря, вытянулись и заплясали, как будто обрадовавшись дополнительному месту. Ночка двигалась так же легко и бесшумно, как тень, словно бы скользя в этой темноте и тишине. Я вдруг с невероятной резкостью понял, что моя первая жена — куда более волшебное создание, чем мне казалось до сих пор. И большая удача, что она так великодушна и не злится за пренебрежение!

Вдруг Ночка резко остановилась.

В темноте я увидел еще один красный отблеск — и, подойдя ближе, разглядел на стене тоннеля точно такую же красную руну, что ярко сияла у нее на груди! Руну, чьего значения я не смог разыскать даже в библиотеке Академии, хотя нельзя сказать, что не старался.

— Это же… — я коснулся руны

Алые огненные линии не казались теплыми, они словно бы находились в толще камня и сияли сквозь него.

М-да, версию о том, что Ночка возникла, когда какая-то сильная магесса-артефакторша случайно погибла во время извержения вулкана, можно считать закрытой и похороненной. Ночку все-таки сделали. Вопрос только в том, кто и с какими целями. Она сама — или?..

— Чего ты хочешь? — я обернулся к Ночке. — Мне надо как-то активировать эту руну? Или уничтожить ее?

Вместо ответа Ночка протянула ко мне свою огромную обезьянью лапу и взяла меня за руку — впервые! Очень осторожно, очень мягко, будто боялась неловким движением раздавить мои пальцы (запросто!), она поднесла мою ладонь к знаку и снова положила на него, все еще накрывая своей огромной лапой.

Алые линии медленно побледнели, потускнели и погасли!

Я обернулся к Ночке. Она все еще молчала, но мне показалось, что моя первая жена смотрит на меня чуть внимательнее и чуть осмысленнее.

— Скажешь что-нибудь? — тихо спросил я.

Ночка… мотнула головой! Еле заметное движение! Но совершенно четкое!

— Еще не можешь? — спросил я, пытаясь угадать. — Нужно… нужно еще уничтожить такие знаки? Их тут много? Или какие-то другие условия…

Но Ночка уже кивала головой, не успел я договорить. Почти неразличимо, но кивала!

Меня затопило облегчение — почти такое же сильное, как тогда, когда я понял, что моя дикая, спонтанно пришедшая в голову затея удалась, и я в самом деле вселил Рагну в тело младенца!

Я даже не осознавал, насколько мне давило на сердце то, что за семь лет мне так и не удалось никак помочь моей первой жене! Я не пускал к себе сомнения, старался исповедовать пресловутый «позитивный настрой» — но сложно было не сомневаться!

И вот теперь наконец-то!..

Правда тут же посетило легкое сомнение — а что случится, когда мы уничтожим все знаки? Не уйдет ли моя жена на перерождение?..

Неважно. Будь что будет, а я сделаю, что должен.

— Веди, — сказал я. — Даже если мы год тут будем бродить — нужно вернуть тебе свободу!

Глава 18

Интерлюдия: Мишель Аню. В королевстве заговор!

Мейсона Эмлиса с его людьми Мишель оставил охранять портал. На то было несколько причин. Разрушать его Колин и Мириэль не стали: все-таки ставить новый слишком дорого и долго, а стационарный портал в этих краях стал бы не лишним подспорьем с точки зрения транспортной связности королевства… Ну или так предположил Мишель, и Бэзил — а также сын герцога Эмлиса — горячо с ним согласились.

На самом деле Мишель подозревал, что отсутствие таких порталов в дальних герцогствах — сознательная политика Хемпстедов, которые явно предпочитали бедность и медленное развитие своего населения его неподконтрольности, но Бэзилу он говорить об этом не стал. Если же «Ивовая ветвь» пошлет через портал еще боевиков, нужны бойцы, способные либо дать им минимальный отпор, либо послать Мишелю сообщение. Да и когда Андрей вернется с Ночкой из своего подземного похода, было бы неплохо, чтобы кто-то его встретил.

Во-вторых, Мишель не хотел тащить своего союзника в столицу, где, если все пойдет недостаточно гладко, он вполне может столкнуться с обвинением в мятеже. Это было бы крайне недальновидно — и против чести.

Так что Мейсон Эмлис с дружиной его отца остался охранять разрушенную шахту, а Мишель со своими людьми, Кэтрин с ее пограничниками, Колин Эрроу и Мириэль Вяз с орками своего мужа прошли порталом.

Мишель готовился к худшему: портал в столице уже захвачен, и им придется сразу на выходе вступить в бой. Однако единственный, кто их встретил — крайне удивленный дежурный маг в королевской ливрее.

— Что такое⁈ — воскликнул он. — Вас нет в расписании! Вы… вы локальным порталом пришли, да? Ну, готовьтесь штраф платить!

— Заплатим, если надо, — мрачно пообещал Мишель. — Что творится в столице? Какая обстановка?

— А что, рыночных торговок уже целой армией ходят разнимать? — едко удивился маг.

Он изрядно нервничал при виде проходящей через портал армии, однако пытался держаться с достоинством.

— Армией ходят успокаивать мятежи и останавливать интервенцию, — холодно сказал Мишель. — Вы что, проморгали вторжение из другого мира?

Про себя он прикидывал, не могли ли Синдикаты воспользоваться другим порталом. В принципе, ничего невозможного в этом не было, но маги Академии неизбежно должны были почуять формирующийся межмировой портал поблизости от столицы! Вот локальный — да, могли и проморгать. Неужели синдикатовцы сделали еще один портал в какой-то третьей точке, потом накопили там войска, а потом пробили локалку до столицы?

— Да не было никакого мятежа! На рынке драка была большая, две торговки поспорили, за одну ее семья вступилась, за другую — гильдия! Все!

Что ж, если новости о крупной рыночной драке — это все, что занимает умы горожан, значит, вряд ли войска из другого мира захватили королевский дворец!

Однако Мишель не исключал, что это все же случилось, просто захватчики умудрились проделать все ловко, без шума и пыли. Ведь они должны были начать действовать, раз провалился их план убить Бэзила и Хелену с младшим! И действовать быстро. А после того, как их объединенный отряд захватил и разрушил шахту в Даринском хребте — о чем синдикатовцы наверняка успели сообщить своим! — счет вообще пошел на часы, если не на минуты.

Поэтому Мишель собрал свои войска и отправился к королевскому дворцу. Правда, чувствуя, что, возможно, придется подстраховаться, он отправил Мириэль с донесением в храм.

— Ты сможешь пробраться незамеченной туда и обратно, — сказал он ей. — Прошу, передай это письмо лично в руки Посвященному Гилу. Помнишь его? Тот самый, который когда-то помог решить вопрос с твоим помилованием. И никому кроме.

— Отправляешь того, кого ты признал сильнейшим бойцом, с курьерским поручением? — скептически поинтересовалась самая смертоносная жена Андрея.

— Да, — сказал Мишель. — Расстояние тут небольшое, ты успеешь к нам на подмогу…. если схватка будет. А если нет, то с политической точки зрения очень вредно, если тебя увидят в составе нашего отряда. Нечего подставлять Андрея и остальных членов вашей семьи. Да и ты сама… Напомнить, почему я в свое время предложил записать тебя мыслящим артефактом?

— Орки — уже сами по себе подстава.

— Мало кто умеет различать на лицо орков, да и клановые узоры Раввикилей на их одежде тоже мало кто сможет прочесть, — качнул головой Мишель. — Наемники — и наемники. Так что сходи, пожалуйста, с этим письмом, и, возвращаясь, соблюдай двойную осторожность.

— Хорошо, — неохотно согласилась Мириэль. — Но если Посвященного Гила не будет в Храме — я не стану его разыскивать по всему городу.

— Я и не жду от тебя этого.

Так что Мишель двинулся ко дворцу с изрядно поредевшим отрядом. И — как в воду глядел! Дворец жил обычной жизнью, во дворе сновали слуги, по внутреннему парку прогуливались придворные. Появление вооруженного отряда, который, разделившись, сразу же заблокировал все ворота дворца снаружи, произвело фурор. Стража попыталась преградить им путь, но Бэзил скомандовал: «Это мои гости! Вы что, не пустите меня домой⁈» — и те все-таки пропустили… но только Мишеля, Бэзила, Габриэля и Колина. Кэтрин осталась перед воротами вместе с Шонмой Раввикилем, во главе их сводного отряда.

Впрочем, Мишель на это и рассчитывал. Даже их четверых достаточно, чтобы поднять шум. «В крайнем случае, — мрачно рассуждал он, — если уж я не отражу атаку захватчиков, то хотя бы донесу до короля серьезность ситуации! Он явно не в курсе, что происходит у него под носом!»

Он выехал в центр двора на Самуиле, создал волну Света, прокатившуюся по двору — просто чтобы привлечь внимание. Затем набрал побольше воздуха в легкие и заговорил как можно громче, одновременно усиливая свой голос Светом:

— В государстве измена! Бандиты из другого мира пытались убить наследного принца и младшую принцессу! Земли Даринского хребта захвачены без ведома короны!

— Граф, что вы несете! — с перекошенным лицом к Мишелю бежал через двор канцлер, за ним — несколько человек стражи.

— Правду и только правду, — холодно сказал Мишель, глядя на этого человека сверху вниз. До сих пор он считал, что канцлер — глава «партии короля», и что ему можно доверять… относительно, и лишь в том, что касается судеб королевства. Однако королева в одиночку не смогла бы провернуть трюк с продажей концессии на разработку части Даринского хребта — ей помогал кто-то, облеченный реальной властью. И лорд-канцлер, барон Нейвин, с которым Мишель впервые познакомился семь лет назад при дележе добычи Темного властелина из баронства Окк, состоял у него в коротком списке подозреваемых. Просто по совокупности личных качеств и, скажем так, некоторой разочарованности. Барон Нейвин давно уже интриговал, чтобы его баронство признали герцогством — однако король не спешил удовлетворять его ходатайство.

— Это выглядит так, будто вы пользуетесь первым попавшимся предлогом, чтобы устроить мятеж! — прошипел канцлер. — Немедленно распустите войско и объяснитесь!

— Я только ради этого и прибыл, — сообщил Мишель. — Пусть его величество покажется — я с удовольствием дам ему необходимые разъяснения!

— Репутация графа Аню говорит сама за себя! — поддержал его Габриэль. — Как и моя репутация.

— А вы кто такой, молодой человек? — мрачно вопросил лорд Нейвин. — И откуда у вас штандарт королевских рыцарей⁈

— Я — Габриэль Лираэнн по прозванью Справедливый, и мое имя подтвердит как мой клинок, так и любой из Королевских рыцарей! — произнес молодой старый воин. Звучал он очень внушительно, но канцлер не впечатлился.

— Королевские рыцари отражают крупное нашествие нечисти на юге! А вы что, пытаетесь изображать эльфа? Среди королевских рыцарей эльфов нет! Да и вообще, вы что, вообразили, что я позволю поставить короля под ваш удар⁈

«И королевских рыцарей услали из столицы, — пронеслось в голове у Мишеля. — Мы прибыли все-таки вовремя! Раз ничего еще не произошло, значит, произойдет со дня на день!»

— Барон Нейвин, вы действительно подозреваете, что я стану вредить своему отцу⁈ — воскликнул Бэзил.

— Ваше высочество, это был бы не первый случай в истории Многомирья, — холодно произнес канцлер. — И даже не первый случай в династической истории Хемпстедов!

— Судите по себе? — хмыкнул принц.

В этот момент Мишель предпочел бы, чтобы его воспитанник не злил канцлера. Однако несмотря на это не мог не испытать гордость за эту реплику. Бэзил взрослел, корректировал свой взгляд на мир в пользу более жизнеспособного — «здорового цинизма», как сказал бы Андрей — и учился показывать зубы. Еще год назад он в такой ситуации просто воскликнул бы: «Да как вы смеете!» — тоном обиженного подростка.

— Прекратить суету! — раздался властный голос сверху.

Мишель, Бэзил и канцлер синхронно запрокинули головы.

Его величество Адам Хемпстед стоял на балконе дворца, выходящем на обширный двор, и с неудовольствием глядел на Мишеля и Колина.

Судя по тому, что король кутался в халат, он только что поднялся от послеобеденного сна — была у него такая привычка.

Адам Хемпстед был почти точной копией Бэзила, только на сорок лет старше, с печатью некоторой потасканности на красивом породистом лице. На самом деле король был еще старше — он уже один раз пользовался продлением жизни, а больше боги королям не дозволяют.

Как-то Андрей Вяз спросил Мишеля, что за человек король, и тот не нашелся, как ответить, чтобы не соврать другу и при этом не показаться нелояльным подданным. Правда же заключалась в том, что Адам Хемпстед больше любил изображать гнев, чем гневался, и больше любил властвовать, чем править — однако, по мнению Мишеля, который прилежно изучал историю в школе и позднее, на специальных храмовых курсах, Его величество не был таким уж плохим королем. У него имелось всего несколько любовниц, на которых не спускалось и четверти государственной казны (не более одной восьмой); он искренне пекся о воспитании и образовании своего наследника — и у него даже хватило силы воли, чтобы выдержать за этого наследника битву с королевой и несколькими придворными кликами! Кроме того, при общеизвестной лености и сладострастии, король не был глупцом. Он ни в чем никогда не шел против политики прежних Хемпстедов — что было как хорошо, так и плохо. И у него, как Мишель имел случай не раз убедиться, имелась совесть. Особая, королевская совесть, но тем не менее.

Таким образом, Мишель считал не просто своим долгом по присяге, но и своим человеческим долгом сохранять власть короля Адама как можно дольше. Бэзил, возможно, станет вариантом еще удачнее — но для этого ему надо вырасти и возмужать. И чем позже он примет власть, тем лучше. Боги не разрешают королям слишком часто продлевать молодость — если только они не уступят власть следующему поколению. Мишель подозревал, что король Адам планировал поступить именно так лет максимум через шесть. Трудно было ожидать от него самоотречения. Не тот он человек, чтобы оставаться у власти дольше, поступаясь своим здоровьем и давая сыну возможность набрать политический вес.

— Отец! — Бэзил не просиял, увидев отца, скорее, собрался. — С вами все хорошо? Вам никто не угрожает⁈

— Естественно, юноша, а вы ожидаете иного? — поинтересовался король, театрально вскинув широкие черные брови, такие же, как у сына. — Что это за попытка мятежа с утра… — он бросил взгляд на солнце, — то есть сразу после обеда, я хочу сказать? И откуда вы тут взялись, когда должны быть в Дерхавене?

— Это не попытка мятежа! — воскликнул Бэзил. — То есть не мы устраиваем мятеж! В Дерхавене нас чуть не убили! Мы узнали много тревожных новостей! И тогда я сказал графу Аню — пусть берет всех людей, которых сможет собрать, и ведет их ко дворцу, чтобы защитить вас, отец! Мы пришли порталом.

— Что ж, меня не нужно ни от чего защищать — прямо сейчас, — ворчливо проговорил король. — Хотя если мой послеобеденный сон будут так часто прерывать, как в последнее время, скоро придется защищать от расстройства желудка! Так что если вы и правда не замышляете ничего дурного, сын мой, отправьте вашего верного слугу и наставника восвояси — и его войска тоже. А сами поднимитесь ко мне. Тревожные новости лучше рассказывать за чаем с печеньем, если уж их приходится рассказывать! Да, и кстати — где ваша сестра и мой внук?

— Целы и в безопасности, ваше величество!

Мишель вновь возгордился Бэзилом: он не упомянул Ильмор или Андрея.

— Что ж, хорошо, хорошо. Ну давайте, что же вы стоите! — в отрепетированном театральном голосе короля появились нервные нотки.

…Вот так получилось, что Мишель был вынужден отпустить матросов по домам — у кого были дома в столице — и тавернам, выдав им жалованье из собственного кошелька. Как-никак, это была самая многочисленная, хоть и самая слабая в боевом отношении группа: достаточно, чтобы имитировать «роспуск войск». Однако своих людей, людей Кэтрин, орков и Габриэля он повел в собственный особняка — отчасти потому, что им некуда было идти, а скромные пограничные вояки и вовсе понятия не имели, как пристроиться в столице. Отчасти потому, что Мишель не верил, что его оставят в покое.

Мириэль встретила их на выходе из дворца, тихо присоединившись к отряду. Одетая в неприметный темно-зеленый плащ и мешковатую одежду, на самой обычной лошади, она не слишком привлекала внимания. Мишель мрачно сказал ей:

— Не удивлюсь, если канцлер подсуетится, и ночью меня придут арестовывать. Поэтому очень кстати, что тебя никто не видел. Естественно, я прошу и тебя тоже быть моей гостьей — но если ты сможешь пробраться в особняк незамеченной, это будет лучше всего! Займи ту же спальню, куда Хелена селила вас с Ханной в прошлый раз, хорошо?

Мириэль согласно кивнула.

— Ты думаешь, канцлер все же заодно с синдикатом?

— Не знаю. Может быть, и нет. Но я давно уже перестал устраивать его как пешка. Он в свое время поддержал мою кандидатуру на роль мужа Хелены и наставника Бэзила как компромиссную фигуру. Излишне говорить, что я оказался не столь компромиссным, как он предполагал!

Колин фыркнул.

— Вообще-то говоря, Миш, из всех знакомых мне Паладинов Света ты склонен к компромиссам больше всего!

— Не таким, как предлагает этот тип, — прорычал Мишель, комкая поводья Самуила.

Кэтрин успокаивающе толкнула его плечо своим.

— Ничего, — сказала она весело. — Если придут арестовывать — тут-то и будет случай разобраться с этим типом раз и навсегда!

Вспышка признательности и нежности к старой подруге — и жене, надо же! наверное, он никогда к этому не привыкнет! — на миг поправила настроение Мишеля, однако он тут же вернулся к реальности.

— Если получится, — хмуро сказал он. — Что если план «Ивовой ветви» тоньше, чем мне казалось? Что если они сейчас предпочтут списать убытки и временно отступить? Тогда нам будет трудновато доказать нашу невиновность перед королем. Королева и ее клика переубедят его — и тогда «Ива» попробует снова.

— Я не верю, что они сейчас отступят, — хмуро сказала Мириэль. — Раньше еще был шанс на то, что спишут убытки и уйдут — но теперь все, после таких инвестиций это просто нереально! «Ивовая ветвь» действует не как умнее, а как прописано у них в методичках. И они не будут считаться с внутренней политикой дикарей из отсталого мира… прошу прощения.

— И моих братьев по оружию отослали, — поддержал ее Габриэль. — Прорыв нечисти — возможно, конечно, но на юге больше освоенных земель, чем на севере, там давненько уже не случалось ничего такого, что потребовало бы участия всего отряда! Да и сын не писал мне ни о чем подобном.

— Тогда тем более будем настороже, — подвел итог Колин.

Однако именно Колину быть настороже не получилось: вечером за ним пришли.

Точнее, к нему пришли.

Старый друг постучал в дверь кабинета Мишеля и сказал очень растерянным и расстроенным тоном:

— Миш! Меня разыскала Тина, представляешь? Только что явилась сюда!

— Тина? — Мишель покопался в памяти, пытаясь вспомнить, потом его осенило. — Одна из твоих двух постоянных любовниц? С прежних времен?

— Ну да! Та, которая замуж без меня вышла… в общем, ты же помнишь, ей нравятся постарше, да? Так вот, она вышла замуж за пожилого мужика, он решил омолодиться у мага Огня, что-то пошло не так, бедняга лежит при смерти, она уже разным магам кучу денег отдала, никто не может помочь. Вот, прибежала, слезно умоляет…

Колин выглядел совсем потерянным, на него жалко было смотреть.

Мишелю пришло на ум сразу несколько колких ремарок насчет того, что женщина, должно быть, действительно в отчаянии, если бежит к прежнему любовнику, чтобы тот попытался помочь ее мужу. Но он также отлично знал, что Колина со всеми его постоянными пассиями связывали в первую очередь дружеские отношения. Двухстихийный маг был слишком ветреной и отзывчивой натурой, чтобы питать к кому-либо по-настоящему глубокие и долгие романтические чувства — однако в нелояльности друзьям его нельзя было упрекнуть.

— Тебе не кажется, что это может быть отвлекающий маневр? — спросил Мишель.

— Кажется! — Колин стукнул себя кулаком по бедру. — Тина точно меня не предала бы, но ее запросто могли использовать втемную… В столице много магов, я уверен, часть из них работает на королеву! Что стоит наслать на ее мужа тяжелую болезнь, а потом вовремя сообщить Тине, что я в столице? Но… но я не могу не пойти. Я действительно уникальный специалист по омоложениям, и если… — Колин сбился.

— Иди, — Мишель хлопнул его по плечу. — Если что-то произойдет ночью, у нас есть Мириэль. Главное, сам не попадись в ловушку.

Колин кивнул.

Едва он ушел, как Мишель обнаружил себя в крайне необычном для себя амплуа: с лампой в руке возле двери в гостевую комнату. Ему бы и в голову не пришло, что он когда-либо будет ломиться среди ночи в спальню к посторонней замужней женщине! Матушка его бы от души оттаскала за уши, если бы узнала.

К счастью, ему не пришлось стучать: Мириэль, несомненно, услышала его шаги и дыхание — и открыла.

— Входи, — сказала эльфийка.

Она, похоже, уже успела лечь, потому что была одета в одну из сорочек Хелены и толстый халат Мишеля (зимой выяснилось, что Мириэль нравятся тяжелые бархатные халаты, и Мишель выдал ей сразу три штуки, попросив располагать на время визита; в этот раз, видно, слуги принесли ей по старой памяти), но заспанной не выглядела.

Мишель вкратце рассказал ей о ситуации с Колином.

— Я могу проследить за ним и женщиной, — предложила Мириэль. — Издалека.

— Лучше будь здесь, если это отвлекающий маневр, на нас нападут ночью, — сказал Мишель. — Колин может за себя постоять, он не главная цель, и даже люди королевы не захотят ссориться с Ковеном. Так что риск летальной ловушки минимален.

— Хорошо, — согласилась Мириэль. — Кстати, тебе, наверное, небезынтересно узнать, что я получила новости из Ильмора — и от Андрея.

— Вот как? — приятно удивился Мишель. — Ты уже успела поспать?

— Так, прикорнуть. Но этого хватило, чтобы со мной связалась Рагна. Ты знаешь, она сейчас почти все время спит. А с ней еще раньше связался Андрей.

— Отлично, — Мишель ощутил нешуточное облегчение. В том числе и из-за лишнего подтверждения, что мессира Брейдау действительно жива — он все же не до конца исключал возможность, что Андрей выдавал желаемое за действительное. — Как они все?

— Хелена и Миш-младший в порядке, Рагна и Ильза тоже, в Ильморе все спокойно. Андрей с Ночкой все еще под землей. Оказалось, Ночка была создана в результате какого-то сверхсложного ритуала. Ни о чем подобном ни Андрей, ни Рагна даже не читали. Чтобы освободить ее от влияния этого ритуала, Андрею нужно уничтожить все символы, привязывающие Ночку к определенной зоне на Даринском хребте… — Мириэль нахмурилась. — Что звучит очень странно — ведь Ночка легко хребет покидала! Да и встретил ее Андрей очень далеко оттуда. Но ладно, когда закончит это дело, думаю, она сама нам расскажет все детали, — Мира улыбнулась нежной улыбкой, совсем такой, какой она улыбалась в более мирные времена. — Буду рада с ней познакомиться наконец-то!

— Я тоже, — кивнул Мишель. — И я очень рад, что по крайней мере Андрей в относительной безопасности.

…Мишель спал чутко, прямо в своих зачарованных латах, и в гостевой комнате, а не в супружеской спальне, — чтобы, не стесняясь, попросить Кэт составить себе компанию. Они действительно просто спали рядом (она только сняла свой бригант), не касаясь друг друга — как сказала Кэтрин, приятного мало во сне прижиматься к доспеху, даже артефактному. Но до чего же хорошо было просто знать, что она поблизости! Кэтрин, с ее слов, чувствовала то же самое.

«Как будто жила без руки семь лет, вроде даже привыкла, — и вот она снова отросла!»

Он проснулся первым, от криков и звона мечей во дворе!

Вскочив, Мишель бросился к окну. Живая изгородь, маскирующая ограду особняка, пылала. Во дворе толпились люди, кони. Кто-то кричал: «Именем короля, граф Аню арестован! У меня приказ за подписью канцлера! Всех, кто поднимет на меня руку, сгною в тюрьме!»

Один из силуэтов, сидящих на лошадях, действительно размахивал поднятой рукой со свитком — но его почти сразу стащили с лошади. То ли один из людей Мишеля постарался — то ли кто-то из орков.

— Ты был прав, — сказала Кэт позади него будничным тоном, застегивая на себе бригант. — Канцлер действительно замешан. Ну что, я беру Миру с орками — и к порталу. А ты возьми своих людей и Габриэля, дуй во дворец, защищай принца. Ну или освобождай, если его уже захватили.

«Или мсти за него…» — но эту мысль Мишель безжалостно прогнал. За эти годы он успел искренне полюбить мальчика. Думать о том, что его могли уже убить, было невыносимо.

Они обсуждали план действий еще вчера, и Мишель сам проговорил эту логику: через портал попрет самая большая армия, там нужна Мириэль — их самая мощная ударная сила, наряду с Колином. И ни Мира, ни Кэтрин никогда не были во дворце, ничего там не знают. А Мишель и Габриэль — были. Значит, им и отправляться туда. Кроме того, Мишель сам хотел позаботиться о воспитаннике. Но бросать женщин в бой против целой армии!.. А впрочем, делать нечего.

Мрачно сцепив зубы, Мишель бросился вниз — принимать командование.

Глава 19

Личность Ночки

Под землей, без солнечного света теряешь счет времени. Я понятия не имел, сколько уже брожу по бесконечным темным тоннелям, время от времени вырываясь в просторные пещеры, некоторые скучные, другие, напротив — такие прекрасные, что куда там дворцам! Сперва у меня не хватало света оценить их великолепие: больше всего магической энергии я получал от Леу, потому что у дракона ее в принципе больше всего, а моя связь позволяла мне брать не более десятой части. Однако десятая часть от ее Ядра Природы не давала мне создать очень уж яркий магический огонь — или пришлось бы всю магическую энергию в него и бухать, а это вызвало бы вполне неиллюзорную трату ресурсов организма. То есть повышенный аппетит и все, что с этим связано. Не очень-то удобно, когда из всех запасов у тебя немного орешков да сухофруктов!

Однако, когда мы оказались в пещере, словно бы заставленной колоннами из сросшихся сталактитов и сталагмитов, да еще у подножия каждой — причудливая «капитель» известковых наростов, я не удержался и посетовал вслух:

— Красота какая! Жаль, что не разглядишь толком.

И тут же Ночка вспыхнула ярко, как пылающий факел. Огненные «волосы» гориллы, руна на груди и алые глаза светились так, что заменяли довольно приличный светодиодный фонарь!

— Спасибо, дорогая! — от души поблагодарил я. — Так ты, выходит, теперь можешь реагировать на мои слова? Отвечать на вопросы? Слушай, а если я напишу буквы на камне и ты будешь на них показывать? Ты ведь знаешь буквы?

Вместо ответа Ночка взяла меня за руку — по-прежнему очень нежно и аккуратно, но и очень решительно — и потащила вглубь пещеры.

— Ясно… — пробормотал я. — Сначала дело, разговоры потом, да? Но ты хотя бы можешь намекнуть мне, что будет, когда мы сотрем все эти руны? Ты же не исчезнешь, нет?

Ночка опять ничего не ответила.

— Может быть, ты и сама не знаешь, что случится? — пробормотал я. — Но все равно хочешь попытаться?

Тут Ночка остановилась, развернулась ко мне — и снова едва заметно кивнула. А затем опять потащила вперед.

Ну что ж, исчерпывающе. Я бы, конечно, предпочел бы получить больше информации, но вдруг каждый пример общения со мной ей дается с колоссальным трудом? Откуда я знаю, какие путы на ее воле ей приходится преодолевать! Или не путы. Или речь идет о каком-то заклятье вроде заклятья Мириэль, но со сложной программой, и по условиям этой программы Ночка не может сообщать мне ничего напрямую?

Подумав, я озвучил эту догадку — а вдруг Ночка опять сумеет подтвердить? Однако на сей раз кивка не дождался. Либо я догадался неправильно, либо ее «программа» не позволяла реагировать на такие догадки.

Мы уничтожили пять рун, когда я понял, что больше не могу, и запросил у Ночки пощады.

— Милая, если это срочно, я, конечно, соберусь и буду топать, пока не свалюсь… Но если время хоть немного терпит, можно, я посплю? Ведь, когда мы закончим, мне, может быть, придется колдовать или драться — а я не в форме.

Ночка остановилась.

Я ждал какой-то реакции, еще чего-то, но она просто стояла себе прямо посреди тоннеля — и я понял, что, собственно, можно расположиться на привал прямо здесь. Я, в конце концов, не один, у меня есть надежный проводник — даже стрелку не надо рисовать на стене, чтобы, проснувшись, вспомнить, в какую сторону идти.

Но стрелку я все-таки нарисовал — мало ли. Как рисовал ее у каждой развилки и в каждом расширении, где оказывался.

Так что я отыскал в рюкзаке спальник (кстати, очень мягкий и удобный оказался — покойный Фирион знал толк в качественных вещах), расстелил его прямо на камнях и залез внутрь. Подумал еще, что надо послать сон кому-нибудь — Мире, например, чтобы не волновалась, или Мишелю, уточнить, как там дела в столице, или Рагне, спросить, как там дома. Но тут же сообразил: я понятия не имею, сколько времени на поверхности! Когда я уходил под землю, время было послеполуденное. Однако накануне, когда мы находились в гостях у герцога Эмисса, мне почти не довелось поспать из-за планирования операции и всяких оргвопросов — ночь получилась короткая, поскольку выступили мы с рассветом. Так что сейчас мог быть и закат, и глубокая ночь и, в принципе, даже утро следующего дня! Я понятия не имел, спит ли сейчас кто-нибудь из моих друзей и родных — не говоря уже о том, что, если в столице их ждал какой-нибудь лютый ад, они могли и вовсе не ложиться этой ночью.

Хотя уж Рагна-то почти наверняка спит… Надо послать сон ей…

Только я так подумал — как заснул, не успев предпринять никаких магических действий.

К счастью, Рагна оказалась более дисциплинированной, чем я. Потому что, едва провалившись в сон, я увидел знакомый белый туман, пронизанный золотыми солнечными лучами.

Моя самая ученая жена сидела на камне возле обреза лесного пруда, весело мне улыбаясь — и кинулась мне в объятия, стоило мне шагнуть навстречу.

— Как я рада тебя видеть, Андрей!

В этот раз ее лицо вовсе не выглядело зыбким, наоборот, имело вполне привычный мне вид. И одета она была не в свою предсмертную ночнушку, а в полюбившийся ей свитер и леггинсы из моего мира. Из чего я сделал вывод, что ее младенческое тело достаточно окрепло, чтобы Рагна могла лучше контролировать свою внешность в сновидении.

— Я тоже ужасно рад тебя видеть! — я расцеловал ее щеки и лоб, намеренно избегая поцелуев в губы — мало ли. Потом уселся сам на тот же камень и усадил ее рядом с собой. — Рассказывай, как у вас там?

— Меня Ханна обижает! — тут же нажаловалась она.

— Обижает⁈ Тебя⁈ — поразился я.

Нет, так-то я не сомневался, что Ханна мечтает отшлепать сестру за все ее художества. Но подвергать наказанию ребенка, которому и недели не исполнилось⁈

— Она меня… — Рагна густо-густо покраснела. — Она меня накормила молоком! Представляешь⁈

— А в чем проблема… — и тут до меня дошло.

Правильно, накормила молоком! Ханна бросила кормить Рея полгода назад, но ведь она сейчас на седьмом месяце — а во время беременности лактация у нее всегда начиналась рано. Сейчас же, видно, процесс ускорился, раз в поле ее зрения появился младенец. В таких ситуациях бывает, что и не рожавших женщин начинает идти молоко.

И, несмотря на то, что размерами груди Ханна намного уступала Мириэль, молока у нее было значительно больше! Мириного еле-еле хватало Сашке и Лиде, обоих нужно было уже с четырех месяцев подкармливать козьим — а Ханне еще и сцеживать приходилось. Она даже в деревню грудничкам это молоко отдавала. Еще и шутила, что, мол, обычно баронессы берут кормилиц из деревни, а нам приходится наоборот поступать.

— Так, слушай, ну и что тут такого? — мягко спросил я Рагну. — Обычное житейское дело. А представь, у Ильзы бы вообще молока не было — и что тогда?

— Но у нее же есть! Ну, маловато, но для первых дней лактации это нормально, это я как лекарь твердо могу сказать! Подумаешь, я бы потерпела…

— Это ты бы потерпела. А Ханне каково твой плач терпеть? Ты же его не контролируешь… Или контролируешь? — Рагна мотнула головой, поморщилась: мол, да, контроль за младенческим телом еще оставляет желать лучшего. — В общем, просто жмурься, когда пьешь, и не капризничай, — закончил я.

— Ух, какой ты… — фыркнула Рагна.

— Какой?

— Как Ханна! Два сапога пара! Я ей во сне тоже уже… высказала! А она говорит: «А что, невкусно было?» — и ржет.

Я не удержался и тоже засмеялся.

— Смейся-смейся… — с угрозой проговорила Рагна. — Вот вырасту и устрою тебе веселую жизнь!

— Жду с нетерпением!

— Ладно, что я о наших делах… У нас-то все хорошо, все здоровы, Хелена с мелким Мишем тоже. А у вас как? Вы разбили войско синдиката?

— Понятия не имею, — сказал я. — Я лично все еще брожу под землей.

— В смысле, бродишь под землей⁈

И тут я сообразил, что еще не успел рассказать домашним об этой истории с Ночкой. Точнее, успел, но только Мире — а она-то в Ильмор сон не посылала. Пришлось все пересказывать в подробностях, даже рисовать руны прутиком на земле.

Рагна озабоченно покачала головой:

— Понятия не имею, что это за символы такие… Никогда их не встречала. Как и символ на груди Ночки. И ритуал… Ох, прямо не знаю, сколько нужно было бродить по этим пещерам, чтобы найти подходящие точки и разместить руны там! — тут у Рагны в глазах что-то мелькнуло. — Андрей… А ведь если ты внутри Даринского хребта — и не Хемпстед… то будет обвал. Хребет-то заговоренный.

— Так… — пробормотал я. — Хочешь сказать, что Ночка — из королевской семьи? Честно говоря, мне тоже приходило это в голову, когда я понял, что она связана с Даринским хребтом. Но… как-то маловероятно. Это, выходит, кто-то использовал душу женщины из королевской семьи для создания голема? Как-то накладно.

По ассоциации я вспомнил книгу о минеральных богатствах Даринского хребта, написанную древней принцессой Беатрисой. Выписки из нее я читал, а биографию принцессы потом даже раскопал — чисто на всякий случай. Ничего примечательного в этой даме не было, кроме ее геологического хобби… и того факта, что она так и не вышла замуж и умерла в не слишком преклонном возрасте шестидесяти лет во время одной из своих «научных экспедиций» по хребту. Может ли быть, что Ночка — и есть та принцесса, и погибла она как-то более интересно? Вроде бы, все сходится, вот только… Беатриса не была магом. У нее не было Ядра Артефакта.

— Или женщина из королевской семьи попыталась создать… не обязательно голема, нечто, — хмуро сказала Рагна. — И что-то пошло не так. Вот уж не было печали! Это получается, когда Ночка вернет память, нам придется с короной за нее сразиться?

— Сразимся, если нужно, — твердо сказал я. — Главное, чтобы… — тут я замолчал.

— Чтобы ее душа не улетела, когда вы закончите? — тихо спросила Рагна. — Это будет не самый плохой исход, если честно. Раньше я относилась к перерождениям иначе, но теперь мои взгляды сильно изменились. Умереть не так страшно, как кажется. Есть вещи намного хуже.

— Разрушение души — уж точно хуже, чем обычное перерождение, пусть даже с потерей большей части памяти! — сказал я, подумав о боге Воды. — Если мы действительно все вспомним, когда-то там, в конце времен… Но все же я пока не поднялся до таких высот осознанности. И не хотел бы отпускать Ночку.

— Я бы тоже не хотела… — хмуро согласилась моя самая ученая жена. — Ладно, в любом случае, выбора у нас нет. Если бы я хотя бы приблизительно представляла, где искать информацию, можно было бы попросить Ночку подождать, пока я соберу побольше данных об этих рунах… В смысле, пока ты соберешь. Наверное, я еще долго не смогу посидеть в библиотеке!

— Ночка уже достаточно ждала, — покачал я головой. — У меня такое ощущение, что ее терпение лопнуло давным-давно. Вряд ли она согласится ждать еще. Так что выхода у меня все равно нет.

— Значит, делай, что должен, — подтвердила Рагна мою прежнюю максиму. — Я люблю тебя. И Ночке передай, что с она заслужила нашу полнейшую поддержку и лояльность. Я не буду говорить «любовь», потому что, честно говоря, не способна полюбить каменную лошадь, — Рагна вздохнула. — Я же не чокнутая наездница вроде Хелены! И Ханна к Ночке тоже нежно относится… Но ты можешь ей сказать, что мы все ее очень любим, это будет почти правда. Уверена, что смогу ее полюбить, как только она станет более… интерактивной.

— Обязательно так и скажу, — пообещал я, с иронией думая, что Рагна, конечно, как всегда! Не любит она Ночку, конечно же. То-то она в свое время голосовала против попытки Веллерта извлечь ее душу, то-то она всегда больше меня читала о големах и советовала попробовать мне то один «улучшающий» артефакт, то другой!

…Когда я проснулся, в пещерном коридоре ничего не изменилось. Ночка так же стояла чуть поодаль, пылая уже не так ярко — видно, приглушила свечение, пока я спал. Голова была еще тяжелой — видно, проспал я недолго. Однако разговор с Рагной переместил на сознательный уровень подсознательное понимание: у Ночки кончилось терпение, Ночка торопится. Значит, и мне пора поторапливаться.

Я вылез из спальника и принялся его сворачивать.

— Ну что, пойдем дальше, красавица?

Ночка зашагала в темноту.

* * *

В этом зале я понял: все, перед нами последняя руна.

К тому времени я уничтожил остальных знаков уже двенадцать штук — распространенное магическое число. Под землей я не мог нормально замерить и оценить расстояние, но, скорее всего, эти знаки были расположены по секторам огромного круга, причем, судя по всему, по четыре на каждый виток спирали, от края к центру. Это стандартное расположение для высокоэнергетических магических кругов. Значит, скорее всего, нас ожидала точка фокусировки.

И точно. Она.

Горящая огнем спираль, похожая на рисунок Галактики, посреди огромной пещеры.

Я представил себе, как эта спираль горит тут бесконечно и неутомимо, а над нею на земле проходят, вероятно, века — и не мог не поежиться.

— Эту штуку ладонью не закроешь, — вслух произнес я, и мой голос неожиданно гулко заметался под темными сводами. — Даже если я целиком на нее лягу…

Тут Ночка вспыхнула особенно ярко, и яростно, куда заметнее, чем раньше, мотнула головой.

— Ни в коем случае на нее не ложиться, да? — я сглотнул. — Это тебя прямо здесь… принесли в жертву?

Потому что я почти не сомневался, что Ночка все-таки не сама это сделала. Слишком много скрытой ярости мне чудилось в ее движениях по мере того, как мы двигались от знака к знаку!

Ночка кивнула, так же резко и решительно, как до этого помотала головой.

Потом подошла ко мне — и обняла. Впервые.

Ее каменная шкура, так же, как в лошадином облике, казалась мягкой на ощупь. Алый огонь, которым она теперь пылала почти целиком, не обжигал, а согревал. И в целом, несмотря на то, что в этом облике она была куда крупнее меня и легко могла бы раздавить, я едва чувствовал ее прикосновение.

Тогда я обнял ее в ответ, прижался щекой к каменной коже.

— Ноченька… прости меня, — мой голос звучал хрипло и дрожал, в тишине пещеры я слышал это очень отчетливо. — Я так мало уделял тебе времени. Почти ничем не смог тебе помочь. Если бы я догадался раньше! Мне стоило привезти тебя сюда самому, а не ждать, пока обстоятельства удачно сложились! А ты так помогала нам, была такой опорой… Если сейчас что-то пойдет не так… мне очень жаль. Знай, что если я хоть чем-то могу помочь, даже если это очень рискованно, — я не буду колебаться! Все, что тебе нужно.

Ночка отпустила меня, отступила на шаг. Поглядела на меня — с прежним выражением, но, как мне показалось, грустно. А затем попятилась, не сводя с меня глаз.

Я машинально вытянул к ней руку, будто хотел удержать. Так же я несколько дней назад протягивал руку к призраку Рагны. Но Ночка не была призраком и отлично контролировала свои движения. Она легко уклонилась от моего прикосновения, сделала еще шаг назад. Ее стопы коснулись алой спирали. Тут же огонь взвихрился, поднялся ввысь — точно так же, как поднимался туман над магическим кругом, когда мы с Рагной возвращали тело Ханне.

Ночка сделала еще несколько крупных шагов назад, остановилась в самом центре. И вдруг вспыхнула сама, да так ярко, нестерпимо ярко, что я вскрикнул от боли и зажмурился.

Вспышка тут же пропала.

Я открыл глаза — полная, чернейшая чернота, ни лучика света! Только зеленые пятна плавают перед глазами. То ли я ослеп, то ли…

Тут же я сотворил тусклый магический огонек — и отлично увидел его голубое мерцание. Сглотнув, я послал огонек вперед.

Он осветил центр пещеры, пол, на котором остались впечатанными спиральные линии — но уже без огня. И бесформенную глыбу в центре спирали. Глыбу, которая, наверное, раньше была Ночкой.

Наверное, я не такой хороший человек, каким пытаюсь быть и казаться. Потому что вместе с горечью и нестерпимым чувством вины я ощутил и ледяной страх: а как мне теперь выбираться наверх? Я старался, оставлял пометки мелом на каждой развилке и каждом привале, но найду ли я эти пометки? И обратно придется идти голодом: припасы у меня кончились. Пока Ночка была со мной, это меня не беспокоило, но теперь все иначе.

Однако если я поддамся сейчас этому ужасу, то потеряю право называться мужчиной. Или мужем.

Так я не развернулся и не бросился назад по своим следам, убегая от мрака подземелья. Сперва я подошел к этой глыбе, прижался к ней ладонями и лбом.

— Ноченька… — пробормотал я. — Ты еще там? Или ты ушла?

Хмуро подумал про себя, что делаю сущую глупость. Еще бы слезу уронил, по обычаю диснеевских принцесс!

Но… по камню вдруг побежала светящаяся трещина! Прямо от моих рук!

Я машинально отпрянул — и светящаяся линия не исчезла! Камень пошел трещинами, очень яркими, куда ярче, чем мой магический огонек, — и вдруг осыпался пылью!

Открыв девушку, что стояла в самом центре.

Не высокая, но и не низкая, ростом примерно с Леу в ее человеческом облике или с Хелену, обсидианово-черная — и без, сомнения, каменная. Блестящий, отлично отполированный обсидиан местами переходил в более грубую каменную текстуру, как у Ночки; виднелось даже две-три трещины, сквозь которые пылал огонь. Глаза, как и раньше, горели, длинные рыжие волосы клубились пламенем.

Одежды девушка не носила, зато была буквально увешана золотыми украшениями. Ожерелья, кольца, браслеты, ножные браслеты, золотой пояс с пряжкой, тиара… Я с непередаваемым чувством узнал все драгоценности, которые «скормил» Ночке за последние семь лет! Даже не думал, что их столько.

Но и это не главное. Главное, что бросилось мне в глаза: девушка была невероятно, победительно красива. Ее черты немного не дотягивали до безупречной гармонии Мириэль — но близко к тому. Более «человечный», я бы даже сказал, более милый вариант. А уж фигура! Такую идеальную грудь я кроме как у Миры видел только еще у одной женщины. Собственно, даже лицо — если абстрагироваться от черноты и горящих глаз…

— Хелена⁈ — ахнул я. И тут же поправился: — Хелена — твоя родственница⁈

Значит, она все-таки из королевского рода?

— Да, — сказала девушка. Поразительный голос: низкий, сильный, вибрирующий. Не совсем человеческий, в нем будто слышался гул и эхо. Потом она кашлянула и заговорила снова, теперь иначе: уже обычный, хоть и очень красивый женский голос, тоже похожий на голос Хелены. — Жена твоего друга — моя правнучатая племянница. Правда, не знаю, сколько «пра» добавить в эту степень родства. Слегка потеряла счет.

Я сделал шаг к ней, крепко обнял, прижал к себе. Так же, как и Ночка прежде, она казалась немного мягкой на ощупь, только золотые украшения впивались в кожу чужеродным холодом.

— И как же тебя зовут? — шепотом спросил я у каменной девушки.

Моя первая жена издала тихий смешок.

— Не догадался еще? Дарина.

— В честь Даринского хребта?.. — тут я понял, что говорю глупость. — Нет! Это хребет назвали в твою честь, так?

— Именно, — сказала она уже совсем другим тоном, низким и мрачным. — Эти гнусные лицемеры! Им мало было меня убить — они даже имя мое забрали!

— Это тебя… — тут я почувствовал, что картина начинает понемногу складываться у меня в голове. Извержение вулкана, которое случилось здесь в первые годы колонизации. Эксклюзивные права королевской династии на Даринский хребет. Необходимость амулета с генетическим материалом, который позволяет работать в недрах горы…

— Это тебя твоя собственная семья? — закончил я. — Чтобы хребет навеки принадлежал им?

— Да! — прорычала Дарина. — Мои собственные родители! Мать и отец! Надеюсь, их души будут пылать в бездне — как моя пылала все эти годы!

— А Ночка?.. В смысле, голем? Ты же была в нем, так?

— Не совсем. Ночка — элементаль, она самозародилась в недрах горы из моего Ядра. Пятьсот лет назад во время восстания Магов Камня один из магов выпустил ее наружу, подчинив себе, как обычного голема. Но она — не я. Она всегда была только частью меня, причем очень плохо управляемой! Я еле-еле могла до нее дотянуться даже в лучшие годы! Пока, конечно, ты не стал повышать ее класс как голема с помощью всех этих артефактов… — она коснулась своего ожерелья. — Но даже и тогда наш контакт оставлял желать много лучшего. И теперь, благодаря связи Белого мужа, я смогла наконец-то собраться воедино и порвать связь с горой, когда ты вернул Ночку сюда! Считай, ты все-таки вытянул меня на поверхность.

Я мог только крепче прижать ее к себе, чувствуя одновременно радость и горечь. Нелепо — но я почувствовал, что буду скучать по Ночке, которую я знал.

Дарина отстранилась, пытливо поглядела мне в лицо.

— Мне не жаль потомков Хемпстедов, — проговорила она. — Но мне жаль твоего друга. И мне жаль мое творение.

— Твое творение? — не понял я.

— Мальчика, — сказала Дарина. — Его сделала я. По просьбе его отца. Не хотела, но пришлось… я вынуждена была подчиняться приказам действующего короля.

— Ты о Бэзиле говоришь? — охнул я. — Он что, не человек⁈

— Он человек настолько же, насколько и Ханна, — с улыбкой сказала Дарина. — Его отец принес в пещеру куб с Идеальной плотью — тот самый, что хранился в дворцовой сокровищнице. Умолял меня создать ему наследника — мол, позарез нужен, он не может отдать трон своему дяде, а жена не дает его любовницам забеременеть и выносить ребенка…

— Странная история, — перебил я. — Он что, не мог какую-нибудь любовницу обложить охраной, в том числе магической? Или предложить много золота ученой магичке с Ядром Природы — у такой плод просто так не вытравишь! И почему он настолько не хотел власть дяде отдавать, что аж понадобился чудесный наследник?

Дарина пожала плечами.

— У меня тоже возникли вопросы, но я была не в том состоянии, чтобы задавать их. Так что я просто сделала, как он просил. Думала, ребенок будет такой же бросовый, как папаша. Но ему повезло с Мишелем. И, в целом, неплохой растет. Давай ему поможем.

— Естественно! — горячо согласился я. — Ты ведь помнишь путь назад?

— Мы пойдем короткой дорогой.

Дарина взмахнула рукой — и гора расступилась перед нами. Откуда ни возьмись открылась длинная галерея, чьи стены густо усеивали кристаллы кварца, отражавшие огонь моей супруги.

— Пойдем, — она взяла меня за руку.

— Постой, — сказал я. — Одну секунду.

После чего крепко поцеловал ее. Как я и думал, на ощупь ее губы и язык мало отличались от человеческих — тверже, глаже. Но в целом куда приятнее, чем первые наши опыты с Леу, когда она не желала избавиться от полного рта хищных зубов! Да. Даже очень приятно. Честно говоря, если бы нам не нужно было торопиться…

— Это была не одна секундочка, — пробормотала Дарина, когда мы наконец оторвались друг от друга.

— У тебя есть возражения? — уточнил я.

— Только насчет того, что я не умею останавливать время.

— Когда мы решим эту проблему с «Ивовой ветвью», у нас будет все время мира, — пообещал я Дарине.

Она усмехнулась.

— Ну что ж, тогда давай поторопимся!

Глава 20

Бой при портале

Не зря я вспоминал «Уральские сказы», ох не зря! Наше с Дариной путешествие по недрам хребта, получившего ее имя, живо напомнило мне тот эпизод «Каменного цветка», когда Хозяйка показывает Даниле свое «приданое»! Нам открывались пещера за пещерой, полные невиданных чудес, и закрывались за нашими спинами. Хрупкие известковые образования, похожие на кружево, совершенно крышесносные «инопланетные» интерьеры, сказочные заколдованные леса — вот что я видел раз за разом, стоило Дарине взмахнуть рукой!

Причем некоторые пещеры, судя по всему, так и должны были остаться недоступными: хоть в них и проникала вода — иначе не образовались бы все эти чудесные кружева и узоры — однако, крутя головой по сторонам, я не обнаружил в них очевидных входов и выходов. Может быть, они прятались где-то в неосвещенных закромах. А может быть — и от этой мысли у меня дрожь прошла по спине — я первым из людей видел подземные залы, которые веками оставались запечатанными ото всех.

— Дарина, — сказал я, держа свою жену за руку, — а… как ты жила эту тысячу лет? Ты все осознавала? Все воспринимала?

Она чуть тряхнула головой, мрачно улыбнулась.

— Не могу объяснить… и не дай боги тебе понять, если бы могла! Да, я все понимала, все воспринимала, но не была человеком. Мой разум словно был размазан по всему хребту. Я думала лавинами и бурлением лавы в глубине, уж прости за лишнюю поэзию…

— Она не лишняя, — я сжал ее ладонь. — Но в итоге к тебе начало возвращаться человеческое восприятие?

— Да. После того, как появилась Ночка, я смогла время от времени видеть ее глазами. Потом постепенно я словно бы стала собираться вместе, периодами получалось думать, как человек… Но все это было очень редко и мало — пока Ночка не встретила тебя. Она по большей части действовала автономно от меня, на каких-то неосознанных инстинктах, подсознательных желаниях… Во мне — и в ней — было очень много ярости, поэтому она поначалу только и делала, что нападала на людей. Даже невинных, — в голосе Дарины зазвучал лед.

— Ты не виновата, — сказал я.

— Да. Виноваты Хемпстеды. Но они давно уже мертвы. А нынешнее поколение… — она вздохнула. — Хотела бы я винить каждого в королевской династии за то, что не освободил меня! Но… они попросту не знали. Мои дражайшие батюшка с матушкой, — нужно было слышать яд, которым сочились ее слова, — моя дражайшая сестрица Бо — они не посчитали нужным никому ничего рассказать! Даже мой младший брат ничего не знал! Дарина погибла в извержении вулкана, пытаясь остановить его артефактом — но ей удалось пленить мощного элементаля, который отныне служит королевской семье! — злобно произнесла Дарина. — Какая достоверная версия, не подкопаешься!

— Сестрица Бо? — уточнил я. — Беатриса? Та, которая разговаривала с огненными элементалями?

— Якобы! Моя старшая сестрица попросту допрашивала то, что от меня осталось! Еще и благодарила каждый раз, сволочь! Ох, как я хотела обрушить на нее потолок! И она таки нашла свою смерть в моих горах… жаль, без моего участия!

Столько яда и гнева было в ее голосе, что я безумно захотел обнять ее, утешить… Но разве утешишь после тысячи лет страданий? Может быть, тысяча лет счастья…

И я сказал ей:

— Не знаю, как насчет убийства от твоей руки. Но они все умерли — а ты жива и свободна. Ты отомстила самым лучшим образом, каким только можно. И… я постараюсь сделать тебя счастливой.

Дарина подняла на меня взгляд и улыбнулась.

— Ты уже сделал, Андрей. Ты совершенно зря извинялся тогда! Я понимаю, что со мной — с Ночкой — было очень трудно. А ты и девочки обращались со мной куда лучше, чем… не скажу, чем я заслуживала, но — чем я могла ожидать по результатам моего поведения! — она усмехнулась. — Ну, забывали про меня пару раз, но право же, трудно не забыть про того, кто себя никак не проявляет!

Какое-то время мы шли в молчании, затем Дарина продолжила:

— Чтобы больше к этому не возвращаться. Идея про принесение меня в жертву — это был проект матери с сестрой. У них, в отличие от меня, не было Ядер. Но обе получили очень хорошее образование. В мире, где мы раньше жили, при наличии денег можно было научиться пользоваться артефактами, которые позволяли человеку без магии почти сравниться с одаренным! Соответственно, и магии можно было учиться без Ядра, университеты принимали всех. У нас никогда не было особенно теплых отношений — стандартное аристократическое семейство, даже до того, как мы прошли порталом и стали королевским родом. Но такого предательства я все-таки не ожидала.

— А почему ты вообще пошла сюда, в этот мир? — тихо спросил я. — Если у вас не было теплых отношений? Или ты была очень юна, и у тебя не было выбора?

— Да нет… Я хотела стать у истоков. Думала основать собственную школу магии, — Дарина вздохнула. — Амбициозно, конечно: отец подписал контракты с гораздо более сильными магами-артефакторами, чем я. Но я тоже считалась очень талантливой. Кроме того, будешь смеяться, но меня прельстил титул принцессы…

Я вспомнил Лиду и почувствовал, как у меня сжимаются кулаки.

— Не буду смеяться.

— Точно, ведь Лидочка бредит принцессами! — тоже вспомнила Дарина. — Не бойся, она в такую же ловушку не попадется, — настал ее черед меня утешать. — Во-первых, мы ее правильно воспитаем. Во-вторых, сейчас нет наследных принцев, за которых она может безумно захотеть выйти замуж ради титула!

— А Бэзил? Он всего на десять лет старше…

— А Бэзил, я думаю, скоро станет королем, — холодно проговорила Дарина. — Есть у меня такое предчувствие.

— Ты собираешься?..

— Не я. Я сказала, что мне не буду мстить нынешнему поколению… кроме, может быть, королевы Селесты, — хмыкнула Дарина. — Как-никак, она пыталась убить и мое творение, и собственную дочь с внуком. Не люблю таких.

— А это она? — уточнил я. — Мне так и не понятно было… вроде, она хотела как раз-таки передать престол Мишу-младшему, под собственным регентством?

— Подозреваю, она решила, что слишком мало шансов на то, что сможет управлять мальчиком, — пожала плечами Дарина. — Как иначе объяснить, что амулет, который был у Фириона, содержал локоны Хелены и ее старшей сестры? У кого еще эти локоны могли оказаться, как не у любящей матери?

Я выругался.

— Полностью согласна с твоей оценкой! — хмыкнула Дарина. — Так вот, что-то мне подсказывает, что дражайший Адам либо скоро отречется в пользу своего чудесного сына, либо… либо мы прибудем слишком поздно, и не успеем его спасти.

— А когда мы, кстати, прибудем? — уточнил я. — Не то чтобы мне не нравилось с тобой гулять…

— Уже прибыли.

С этими словами Дарина коснулась очередной каменной стены, та расступилась — и мы вдруг оказались в лаборатории Фириона! Где царил тот еще запашок… Нет, ничего особенно неприятного — меньше суток все же прошло. Еще не тухлое мясо, но уже такое… изрядно прокисшее.

Я поморщился, Дарина тоже.

Подойдя к полураздавленному трупу, который все еще лежал там же, где мы его оставили, она внимательно поглядела на него — и тот тут же занялся языками пламени. Прогорел очень быстро, оставив только кучу обгорелых доспехов и горсточку пепла.

— Вот, — сказала она. — Теперь дышать станет полегче.

— А ты чувствуешь запахи? — поинтересовался я.

— И вкусы. Хотя есть, пожалуй, не смогу. Так… покатать на языке для удовольствия, — тут она дразняще улыбнулась мне, и я почувствовал, что… скажем так, весьма одобряю эту идею! — И да, я не дышу. Это просто фигура речи.

— Мы пойдем через большой портал наверху? — спросил я.

— Зачем?

Дарина уверенно направилась к маленькому порталу-арке, который настраивал Фирион. И объяснила:

— Можно, конечно, подняться и наверх… Но Мишель там ведь оставил какую-то охрану, так? Пока будем с ними объясняться… А тут — я почти уверена, что Фирион с помощью этой штуки хотел сбежать именно в столицу, так что она должна быть настроена… — Дарина провела каменными руками по постаменту. — Да, точно! Ох, какая ностальгия, как давно я не занималась по профилю…

Арка портала загорелась голубым светом, Дарина удовлетворенно хмыкнула.

— Отлично все работает. Этот подонок был прекрасным артефактором, даже жаль. Столько талантов — и на что все спустил? Пойдем, милый, — она протянула мне руку.

Так, держа в своей руке ладонь моей собственной принцессы, я прошел порталом.

* * *

Помещение, в котором располагался столичный портал, я отлично помнил. Атмосферой оно походило на маленький местечковый аэропорт, куда самолеты прилетают всего несколько раз в неделю — но все-таки прилетают. Закрытые лавки, зевающий дежурный маг… Однако теперь это место выглядело более чем оживленно!

Повсюду стояла стимпанковского вида артефакторная маготехника, вместо сонного дежурного за обычным письменным столом с журналом учета появился целый пульт, похожий на микшерский пульт в студии звукозаписи, за ним дежурили двое в темно-синих комбинезонах с вышитым на груди силуэтом ивы. Дверь охраняли двое боевиков в артефакторных доспехах, похожих на те, что использовали охранники шахты в Эмлисе.

И вот в это негостеприимное окружение мы с Дариной шагнули из портала.

— Вы из какого отдела? — с удивлением спросил один из дежурных, подняв на нас голову.

Я сообразил, что у меня за спиной рюкзак с тем же логотипом ивы, а на поясе — фляга, возможно, тоже «корпоративная». Дарина же выглядела как высококлассный голем, подобных которому я в этом мире не встречал — и значит, выходец из мира Синдикатов однозначно посчитал ее либо творением «своего» артефактора, либо вовсе ценным наемным специалистом!

Все это пронеслось у меня в голове в мгновение ока, поэтому я тут же «включил барона» и холодно поинтересовался:

— А вы имеете право на доступ к этой информации?

Дарина, между тем, с любопытством оглядывалась.

— Нейт, — нервно сказал второй служащий первому. — Пусть хотя бы значок предъявят! По-моему, это не наши.

Дарина вытянула руку в направлении дежурных — и тут же каменный пол пополз вверх, заключая в камень их ноги и ножки пульта.

Дежурный завопил, первый полез в карман за чем-то, возможно, за огнестрелом — но я понял, что настала моя очередь, и уже оказался рядом с ними с обнаженным мечом. Два удара — совсем несложно расправиться со скованными людьми, которые не успели вытащить оружие!

За моей спиной тем временем раздались крики боли, шипение, треск и хлопки — Дарина, как я и рассчитывал, разбиралась с носителями артефактных доспехов.

Я обернулся.

Действительно, двое охранников у дверей лежали на земле, все еще подергиваясь.

— Как вам наши документы? — промурлыкала Дарина с таким кровожадным выражением лица, какого я даже у Мириэль или Ханны не видел!

Ну да, эти двое относились к войне и убийствам как к работе — местами порядком поднадоевшей. А вот Дарина, как былинный джинн у Стругацких, тысячу лет ждала в заточении, чтобы поквитаться с обидчиками. Неудивительно, что сейчас она уже, похоже, готова квитаться с кем попало!

— Молодец, — одобрительно сказал я. — Только, знаешь… давай все-таки всех подряд не?..

— Поняла-поняла! — с улыбкой согласилась моя первая супруга, подняв руки. — Только плохих! Ну или тех, кто на службе «Ивы». Знали, на что шли, сами виноваты.

И не поспоришь.

После этого Дарина развернулась к порталу, сунула руку прямо в голубое сияние — оно пошло волнами, вдруг стало ярко-зеленым, затем погасло. Моя жена не успела отдернуть руку, и ее отрубило по локоть. Однако Дарина и бровью не повела: просто встряхнула рукой, и из обрубка немедленно выросла новая.

Поймав мой пораженный взгляд, она весело сказала:

— Я не «зевнула» руку, а превратила ее в боевой артефакт. Очень кстати эти браслетики пришлись, которые ты мне дарил! Один — отличный усилитель, другой — улучшает управляемость на расстоянии. Она на том конце наделает шороху — ну и портал, как видишь, перекрыла. А новая отросла, потому что не только Леу умеет прятать лишнюю массу в пространственные карманы! У меня большой запас.

— Весь Даринский хребет? — поинтересовался я.

— Нет, связь с горами я порвала. То есть я там своя и они выполняют мои просьбы — по старой памяти. Но я теперь не владычица, а просто младшая сестричка, — Дарина усмехнулась. — Однако на прощанье мне, скажем так, надарили подарков.

— Рад, что горы оценили тебя по достоинству.

— Да, в отличие от моей собственной семьи.

— Теперь мы — твоя семья, — пообещал я.

— Я знаю, — Дарина погладила меня по щеке. — Ладно, пойдем.

Еще один взмах рукой — и каменная стена расступилась, внезапно открыв путь прямо на мощеную булыжником улицу, круто поднимающуюся к дворцу. На улице стояла ночь, на меня дохнуло прохладой одновременно с жаром от нагретой мостовой. Высокие фонари вполне справлялись с освещением, к тому же, дворцовая стена в конце улицы была подсвечена дополнительно. Когда я бывал у портала, то подходил с другого конца, и понятия не имел, что тут можно пройти так близко.

Видимо, Дарина либо чувствовала территорию, либо умела видеть сквозь камень! Либо… если дворец был построен при ее жизни, возможно, она просто представляла местную топологию лучше меня? Хотя не думаю, что этому замку действительно тысяча лет — он не выглядит настолько старым.

С другой стороны, при наличии магии оценить возраст строений не всегда бывает возможным…

Между прочим, улица не пустовала. Я встретился взглядом Шонмой Раввикилем, явно пораженным нашим появлением из расступившейся стены. Мой боевой инженер и еще трое бойцов как раз пробирались вдоль стены «портального вокзала»! Видимо, следовали к заднему входу или еще куда-то.

— О! Ваша милость! — обрадовался Шонма. — А командир как раз главный вход штурмует, нас к заднему послала!

— Можете уже не штурмовать, — распорядился я, — портал зачищен, если остальные синдикатовцы желают удерживать пустое здание, пусть удерживают, сколько угодно! Один из вас сейчас идет к Мире с донесением, а двое — с нами.

— Нам кто-то нужен? — с легким удивлением спросила Дарина.

— Для солидности, — пояснил я. — Все-таки дворец идем штурмовать, а не рынок какой-то!

— Да, орк — это солидно! — хмыкнул Шонма. — К командиру и капитану Грэйвз я сам вернусь, а вы берите Флейса и Венму — парни хорошие, проверенные.

И так мы зашагали вверх по улице в сопровождении двух орков.

Вокруг дворца тоже кипел бой: то, что я в первую секунду принял за подсветку дворцовой стены, на самом деле оказалось вспышками яркого белого света, то разгорающимися, то угасающими. Мишель, должно быть! А может, и другие паладины Света, если он умудрился поднять кого-то из Храма себе на подмогу.

С дворцовой стеной Дарина разобралась так же, как со стенами «вокзала»: одно прикосновение, и камень специально для нее изогнулся аркой.

— Так любой маг камня может? — поинтересовался я.

— Я не маг камня, — покачала она головой. — Я же говорю, подарки получила… И магу камня, чтобы так суметь, надо быть одного со мной возраста!

То есть лет этак за тысячу. Понятно.

Во дворе царил хаос, в который вырождается, по моему опыту, любой штурм, сколь угодно упорядоченный. Дело осложнялось тем, что люди в форме дворцовой стражи бились и на той, и на другой сторонах — похоже, Мишель с Габриэлем умудрились убедить часть стражников, что правда за ними.

Дарина, окутанная пламенем, прошла сквозь этот хаос, как раскаленный нож сквозь масло. Я пристроился за ней в кильватере, орки потерялись по дороге, отвлеченные стычками. Правда, на меня выскочил с мечом один тип — но я успел парировать, и тут же узнал одного из людей Мишеля (конкретно этот был наемником, которого мой друг поманил государственной службой и стабильной зарплатой) и крикнул:

— Свои! Передай графу, что Андрей с Ночкой пришли на помощь!

— А, барон Ильмор! — тоже узнал меня мужик. — Прошу прощения, сами видите, какая канитель.

И остался где-то позади. Я же поспешил следом за Дариной — и очень хорошо сделал. Потому что она добралась до стены собственно дворца — и в ней тоже появился проход.

— Ты хоть знаешь, куда идти? — поинтересовался я у жены. — Где они держат Бэзила?

— Знаю, — коротко ответила она. — Вижу сквозь камень. Нужно поторопиться.

Глава 21

Во дворце

Едва Дарина сказала, что нам нужно торопиться, она ускорилась — да как! Просто вытянула руку и схватила… нет, не камень, а будто само пространство. Дернула на себя, пространство съежилось, и вот мы уже стояли возле незнакомой деревянной двери.

— Это как… — начал я.

— Это удовольствие не на каждый день, — бросила Дарина. — Я сейчас убила несколько человек, что попали в складки.

И толкнула тяжелую дубовую дверь — так, что она с грохотом упала внутрь комнаты.

…Нет, внутрь операционной.

Правда, оборудованной наспех — это было видно, например, по тому, что осветительные приборы здесь стояли на довольно хлипких штативах, и операционный стол в центре, судя по конструкции, представлял из себя походно-раскладной вариант. Плюс еще имелось довольно много уже привычного мне стимпанковского вида артефактных приборов, чье назначение я, наверное, мог бы угадать по форме — но не угадал. Мне было не до того. Потому что назначение одного я знал совершенно точно — сам таким пользовался.

А именно: рядом с операционным столом возвышалась отлично мне знакомая колба из кварцевого стекла. Только наши, которые мы оборудовали в подвале дома, были высокими, под потолок. Эта казалась шире и компактнее, и стояла не на постаменте, скрывающем артефактную начинку, а на тележке с колесиками. Такая же портативно-переносная, как и все здесь.

Я сразу интуитивно догадался, зачем она: они хотят запихнуть в нее Бэззила!

Мальчик лежал на операционном столе, пристегнутый ремнями, с намертво зафиксированной головой и кляпом во рту — значит, похоже, в сознании, хотя я не видел его глаз.

Я рванул к этому столу первым делом — обрубить руку «целителю» со скальпелем в руках, который как раз тянулся к мальчику! Впрочем, уже через секунду до меня дошло, что этот тот случай, когда моей некромантии, во-первых, хватает с лихвой (никаких защитных амулетов на мужике не было), во-вторых, ее применение полностью этически оправдано — и рука этого недоделанного Менгеле повисла плетью, пальцы разжались, выронив скальпель, а сам он удивленно закричал.

После чего я все-таки воспользовался мечом, снеся ему голову.

Огляделся.

Вот что значит, я все-таки не боец: человек, привычный сражаться, сразу оценил бы обстановку, а я увидел только этот стол, увидел гребаного «медика» — и сразу же зафиксировался именно на них! Однако в комнате кроме мальчика и «целителя» были кое-кто еще. Во-первых, охранник у дверей в артефактных латах. Но Дарина уже обошлась с ним точно так же, как с охранниками в комнате с порталом: он валялся на каменном полу, дымясь и подергиваясь. Во-вторых, высокая красивая женщина с породистым лицом и седоватыми светлыми волосами, убранными в высокую прическу, в длинном бархатном платье. Она испуганно глядела на Дарину, пятясь назад.

Я как-то сразу догадался, что это королева Селеста, хотя никогда раньше ее не видел. Она ничуть не походила на свою дочь — если судить по Дарине, Хелена явно пошла в отцовскую половину генов. Но кто это еще могла быть, если подумать? Судя по роскошному платью, явно не женщина из мира Синдикатов, и тем более не дворцовая экономка! Да и какая еще дама захотела бы смотреть, как подростка буквально расчленяют и заспиртовывают?.. Хотя не факт, что его хотели именно расчленить. Может быть, мумифицировать заживо — есть такая технология на стыке некромантии и артефакторики, я о ней читал. Позволяет поддерживать тело в форме квази-жизни, при этом душа, по законам Многомирья, уже отлетает и не мешается во всяких интересных ритуалах.

— Хе… Хелена? — пораженно проговорила королева Селеста, как зачарованная, глядя на Дарину. — Д-доченька… я не хотела… п-прости меня… д-доченька… — у нее дрожали губы, она заикалась и нервно сжимала худые изящные пальцы.

Она что, решила, что ее дочь погибла и вернулась в виде мстительного элементаля?

— Я не ваша дочь, — усмехнулась Дарина. — Но спасибо вам за эти слова. Теперь я смогу обойтись с вами, как с собственной матерью!

С этими словами, она плюнула в Селесту — и та вдруг закричала, вспыхнув ярким пламенем. Крик умолк почти тут же: королева превратилась в пепел так же быстро, как останки немертвого Фириона.

— Слишком легкая смерть, — скривилась Дарина. — Но мучить ее на глазах у ребенка — это немного слишком даже для меня… Какой все-таки паскудный вкус у Хемпстедов в женщинах!

Тут она обернулась к операционному столу.

— Бэзил, ты меня очень обяжешь, если не сам будешь выбирать себе жену, а попросишь это сделать Андрея! Только ни в коем случае не Мишеля, конечно.

Тут я сообразил, что мальчик до сих пор связан, вышел из ступора и занялся им: вытащил кляп, начал отстегивать удерживающие крепления. Вот скоты, хотели резать его без наркоза! Это уже чистейшей воды садизм! Ну надо расчленить кого-то — на здоровье, но ведь сознание отключается простейшим воздействием Нежизни или алхимическим эликсиром…

Поймав себя на этой типично «некромантской» мысли, я чуть было не начал нервно хихикать. Однако руки мои исправно трудились, отвязывая мальчика. Затем я скинул камзол — он, конечно, многое пережил, но не лабораторный халат же с трупа было снимать! — и отдал Бэзилу. Сам остался в одной рубашке.

— Спасибо, барон Ильмор… — пробормотал подросток заплетающимся языком, садясь.

Он зачарованно глядел на Дарину.

— Вы… вы моя мама? — спросил Бэзил. — Я, кажется, видел вас во сне…

— Всего лишь твоя создательница, — покачала головой Дарина с очень глубокой грустью в голосе. — Я сделала тебя из Идеальной плоти по генетическому материалу твоего отца. А матерью, боюсь, мне теперь никогда не стать.

— Если хотите, я буду все-таки считать вас матерью, — сказал Бэзил.

Дарина очень мягко улыбнулась ему.

— Вряд ли я имею право на этот титул. Я ничего не сделала для тебя за все эти годы.

— Вы меня спасли!

— Подумаешь, спасла. Граф Аню через несколько секунд будет здесь, очень возможно, он бы и без меня успел…

Словно по сигналу, я услышал за обрушившейся дверью шум, топот — и через секунду в лабораторию уже ворвался Мишель, для разнообразия не в идеально чистом, а запыленном и забрызганном кровью плаще. За ним следовал Габриэль с мечом наперевес, один из наших орков — кажется, Венма, если я не путаю имя, — один дворцовый стражник и один человек Мишеля в графской ливрее. Действительно, почти успели!

Впрочем, «почти» не считается.

Мишель, похоже, тоже так подумал. Он поглядел на меня, поглядел на Дарину, на Бэзила… Что-то понял, шагнул к операционному столу и облапил мальчишку, чуть не задушив в медвежьих объятиях. Потом отстранился, спросил сдавленным голосом:

— Вы целы, ваше высочество?

— Мишель! — охнул Бэзил. — Мишель, тут… тут… барон Андрей привел… я даже не знаю, кто это…

— Его первая жена, — подсказала Дарина. — Ночка. Хотя теперь я предпочитаю Дарина Вяз.

— Мадам, — Мишель обернулся к ней. — Благодарю вас. Я ваш должник… как впрочем, и всей семьи Андрея! Позвольте предложить вам свой плащ.

Он начал снимать накидку Посвященного, но Дарина подняла руку.

— Не стоит, — сказала она. — Если мой внешний вид вас смущает, есть способ радикальнее. Бэзил, не возражаешь, если я позаимствую… — она оглядела комнату. — Вот эту колонну?

Только тут я обратил внимание, что комната-то довольно роскошная: высокий сводчатый потолок подпирали колонны из розоватого мрамора с более темными разводами, плинтусы украшала лепнина. Это что, покои самой королевы под разделочную приспособили?

— Все, что угодно! — сказал Бэзил.

— Спасибо… Так, вот эта не несущая, а просто для красоты.

Дарина подошла к колонне, положила на нее руку… И тут я увидел страннейшее зрелище: колонна начала истончаться, буквально втягиваясь в руку моей жены! А сама рука из черной обсидиановой начала становиться розоватой мраморной!

По руке метаморфоза покатилась выше по телу. Мрамор облек мою жену складками, превратившись в легкое летящее платье модного здесь фасона — правда, несколько более фривольное, чем принято, с разрезом на бедре. Кожа ее тоже сделалась бело-розовой, почти как бледная человеческая. Огонь в глазах и в волосах потух, появилась нормальная прическа, правда, тоже каменная, но это уже мелочи. Иными словами, через несколько секунд вместо ожившего каменного демона мести перед нами стояла изящная барышня, как две капли воды похожая на Хелену — только куда более бледная, с белыми, а не темными волосами. Ее многочисленные драгоценности тоже почти все исчезли, остался лишь кулон с изумрудом на шее — если я верно помню, тот самый, который я дарил ей в самый первый раз.

— Ну как? — спросила она весело.

— Ты обворожительна, — честно сказал я. — Но прошлый вариант мне нравился все-таки немного больше.

Дарина хихикнула, прикрыв рот рукой.

Мишель хлопнул себя по лбу и пробормотал что-то вроде: «Не сомневаюсь, учитывая вкусы Андрея!» — впрочем, я предпочел сделать вид, что не расслышал. Нормальные у меня вкусы! Я просто люблю своих жен. В любом виде.

А еще у меня начали крутиться в голове совершенно дурацкие мысли, что в Голливуде за сценарий с такой сценой автора бы линчевали… да и вообще, если бы нашу историю экранизировали там — по крайней мере, лет за десять до моего попадания в другой мир — то, во-первых, давно бы придрались к европеоидной внешности большинства жителей этого мира, а во-вторых, никакой дихотомии «черная мстительница/белая нежная барышня» не было бы и в помине. Скорее уж, вся династия Хемпстедов оказалась бы чернокожими! Или Мишель. Или я сам. А кстати, забавно было бы: я бы афро отрастил. Опять же, бриться по утрам проще… Хотя так-то большинство некромантов себе волосяные луковицы на лице просто убивают, но я не чувствовал себя в силах на такое тонкое вмешательство — а Рагна как-то сказала, что ей нравится моя щетина.

Чувствуя, как меня начинает разбирать смех от этих мыслей, я понял, что устал сильнее, чем думал. Все-таки спал в пещере я совсем недолго…

— Рада, что даже прошлая я тебя не напугала, — мягко сказала Дарина, обращаясь ко мне. — Но у других могут быть не столь крепкие нервы. Я в любой момент могу вернуть прежний облик. Думаю, такая двойственность будет полезной… с политической точки зрения.

— У вас прекрасное чутье, мадам. Что неудивительно, учитывая ваше явное родство с королевской династией, — проговорил Мишель.

Дарина бросила на него холодный взгляд.

— Отныне я им не родня, — сказала она. — И не стоит меня в таковую записывать… Кстати, где Адам? Не сдох еще?

— Не знаю, — сказал Мишель, — я его не видел. Мне удалось разыскать Бэзила благодаря помощи бога Света, но его отца я не знаю настолько хорошо. Что ж, с этим нужно разобраться…

— Отлично, — сказал я. — Без меня, пожалуйста.

И сел на пол.

Усталость меня все-таки нагнала!

* * *

Король действительно оказался мертв, а канцлер жив. Короля Адама пытались заставить отречься в пользу своего дядюшки, а не принца Бэзила, однако тот вместо этого умудрился вырваться и броситься с балкона своей спальни вниз головой. Заслуживающий уважения поступок в его ситуации. Что касается канцлера, то он действительно вошел в сговор с королевой за спинами других высокопоставленных членов «партии короля». Эти двое планировали посадить на престол либо дядюшку Бэзила, если тот окажется достаточно сговорчивым, либо самого Бэзила в виде квазиживой куклы — как получится. В последнем случае королева и канцлер должны были быть при нем регентами.

Во всяком случае, все это Мишель почерпнул из найденной переписки канцлера с представителями «Ивовой ветви», которой они с королевой заранее продали значительную часть Даринского хребта в виде концессий на добычу.

Однако много вопросов осталось невыясненными.

Непонятно было, как именно канцлер вышел на «Ивовую ветвь» и через кого он поддерживал с ними связь. А также кто именно еще состоял в этом заговоре: бог с ним, с придворными лизоблюдами, но наверняка ведь канцлер привлек на свою сторону часть герцогов и баронов — иначе можно и не начинать! А этой информации нигде не было. Непонятно было, зачем потребовалось идти на такие сложности и пытаться непременно сохранить Бэзила квазиживым. Непонятно было, почему Адам Хемпстед предпочел разбить голову о мостовую, чем передавать престол дядюшке. Любовь к сыну? Но этим он, наоборот, вывел бы Бэзила из-под удара. Ненависть к дядюшке? Но, насколько знал Мишель, никаких особенно негативных чувств король к своему дяде не испытывал — они просто мало общались. Да, в силу своих личных качеств принц Рой был бы одним из худших королей этого мира. Но в ситуации, когда все равно интервенция из соседнего мира добилась успеха, какая уже разница?

Или Адам Хемпстед действительно сознательно пожертвовал собой, затягивая время, и давая Мишелю возможность переломить ход вторжения?

— Я не сбрасываю этого со счетов, — сказал мой друг, усталый и осунувшийся, присев на край кровати, в которой я добирал хоть немного сна. Именно сна: хоть я когда-то и хвастал женам, что «настолько я никогда не устаю», но увы. Стоило Дарине привести меня в первую попавшуюся спальню, как я отрубился, даже не раздевшись — уж где там выполнить свое обещание насчет «всего времени мира»!

Кстати, устал настолько, что мне даже снов не снилось — хотя я был почти уверен, что Рагна непременно пытается со мной связаться.

А когда я проснулся, никого из моих жен рядом не оказалось, зато оказался Мишель. Который, оказывается, пришел просить моей помощи в извлечении информации из лорда-канцлера, барона Нейвина!

— Погоди, — сказал я, моргая спросонья. — Я чего-то не понимаю. Ты. Просишь. Меня. Пытать этого мужика?

— Да, — кивнул Мишель. — Я мог бы обратиться к штатному палачу, но информация, как ты понимаешь, очень деликатная. А ты все-таки некромант.

«Ты ж программист», — по ассоциации вспомнил я.

— Во-первых, я хреновый некромант, — я потер лицо руками. — Во-вторых, есть множество этических и практических ограничений на использование нашей силы. Да и ее у меня сейчас кот наплакал…

— Помнишь ту дурацкую песню про тебя и твоих жен, которую до сих пор нет-нет да и закажет кто-нибудь в таверне? — спросил Мишель.

— Да-а? — я тут же выпрямился.

Леу и Рагна в свое время решили, что это Кэтрин какому-то барду растрепала о наших приключениях — но, по зрелом размышлении, я понял, что это отнюдь не в ее характере. Наемница, конечно, девица легкомысленная (была!), но не сплетница. И уж точно не стала бы неуважительно отзываться о Ханне или той же Леу, с которыми успела от души подружиться! Да и о Рагне бы не стала. Правда, она могла рассказать совсем в другом ключе, а какой-то идиот-бард переделал, но при встрече Кэт сама опровергла это, сказав, что появление песни стало для нее полным сюрпризом. Хотя ей, в отличие от меня, баллада очень даже понравилась! Как она сказала, «задорная такая и смешная».

Но кто еще мог знать нашу историю в таких подробностях? Мишеля или Габриэля подозревать было нелепо… Опять же, меня смущало то, что песня как-то очень быстро распространилась по королевству, невзирая на ее, по моей пристрастной оценке, более чем скромные художественные достоинства! То есть автор должен был быть известным исполнителем изначально, скорее всего, столичным — а песня ходила анонимно, никто ее авторства не знал.

— Я тебе намекну, — сказал Мишель. — Во-первых, песня впервые стала исполняться среди придворных, и уж потом ушла в народ. Во-вторых, канцлер Нейвин получал подробнейшие отчеты обо всем походе против Темного властелина — от меня лично.

— Ты хочешь сказать, что это он⁈ — сложил я два и два.

— Развлекался он так, — скривился Мишель. — Отдыхал от трудов неправедных! Оказывается, «Балладу о чаше» и «Огненный клинок» тоже он написал! Я настолько разочарован и обижен, что хоть плачь. Это были мои любимые песни.

— Да уж… — сочувственно произнес я.

Очень неприятно, когда любимый автор оказывается паскудой-человеком, по себе знаю!

Я откинул легкое одеяло, которым меня кто-то укрыл — Дарина, скорее всего — и сел на постели, нашаривая ногами сапоги.

— Ну, пойдем, раз такое дело, — мрачно сказал я. — Для автора той баллады я уж расстараюсь!

— Я так и подумал, — кивнул Мишель.

* * *

Канцлер Нейвин восседал на тяжелом дубовом кресле, обитом полосатой тканью, посреди богато обставленной комнаты с торопливо заколоченными окнами и брюзгливо смотрел на нас с Мишелем.

— Избавьте меня от ваших попыток давить на совесть в стиле господ Светлых, — хмуро сказал он. — Посмотрю я на вас, когда вы оттрубите хотя бы год-другой в качестве канцлера этого щенка!

Мы с Мишелем переглянулись.

— Ты и правда будешь канцлером? — спросил я.

— Временно. Пока не найдем кого получше. А потом я буду министром войны, мы уже решили.

— Тебе это больше подходит, — одобрил я.

Канцлер только фыркнул, но ничего не сказал. Он глядел на нас с таким тяжелым презрением и даже брезгливостью, как будто это мы только что пытались зверски убить и замучить его родных и друзей, а потом еще вдобавок испражнились на его любимые рукописи.

Я шагнул к канцлеру и быстрым движением коснулся его скулы. Просто коснулся, указательным пальцем. Но канцлер завопил, испуганно вскинул руки к лицу.

— Что это⁈ Что вы сделали⁈

— Всего лишь временно парализовал глазные нервы, — сказал я спокойным тоном. — Хотя, наверное, стоило начать с вашего сфинктера — но я только проснулся, не хочется себе аппетит портить перед завтраком.

— Что вы позволяете⁈ Я буду жаловаться в Ковен магов!

— Вы не в том положении, чтобы жаловаться, — фыркнул я. — К тому же, я не являюсь магом и не состою в этой почтенной организации… Давайте поступим проще — вы все-таки расскажете Мишелю все, что он хочет знать, а я спокойно верну вам зрение. И не для того, чтобы вы полюбовались скоротечной гангреной на обеих руках, а просто так?

…Естественно, канцлер заговорил. Даже защебетал, я бы сказал. Правда, для большей связности речи пришлось все-таки заставить онеметь его пальцы на левой руке и пригрозить, что это первый этап гангрены. На самом деле именно на гангрену моих сил сейчас не хватило бы — но ему это знать было не обязательно. Главное, что перепугался до смерти. Поэты и писатели — они такие. Люди с хорошим воображением.

Выяснилось много всего интересного.

Окажется, среди герцогов очень многие были в сговоре — начиная с тех же Пренов, которым, видимо, не давало покоя довольно близкое родство с Хемпстедами. А вот баронов заговорщики почти не привлекали. Наш знакомец герцог Эмлис и мой сосед герцог Фойт тоже оказались чисты — хорошо, а то необходимость казнить и разжаловать Фойта могло бы сильно ударить по нашему совместному предприятию! По крайней мере, пока. Лет через десять-двадцать, возможно, у меня достанет денег избавиться от его влияния — но пока до этого далеко.

Во-вторых, причина, по которой Адам Хемпстед так не хотел передавать трон своему дяде, оказалась прозаичной и тоже завязанной на Даринский хребет — кто бы мог подумать. Оказалось, что король знал: его дядя — незаконный сын, плод измены его бабушки с заезжим магом из другого мира. Соответственно, ни он, ни его сын не имели никакого отношения к Хемпстедам — а значит, не могли повелевать «могущественным элементалем Даринского хребта»! Королева Селеста тоже об этом знала и планировала выдать за лорда Эйбрама, младшего двоюродного брата короля, Хелену — как раз для того, чтобы «вернуть кровь в младшую ветвь рода». Аргументировала она это тем, что в дальнейшем это может пригодиться в случае династического кризиса. Но король боялся, что это слишком усилит его дядюшку — и в результате выбрал Мишеля. Канцлер в то время, кстати, тоже выступал на стороне брака с Мишелем: он тогда еще не успел спутаться с «Ивой», искренне поддерживал короля и принца Бэзила и считал, что усиливать кого бы то ни было из королевских родственников — совершенно лишнее. Правда, он рассчитывал сделать Мишеля своей марионеткой и за счет него даже сблизиться с Храмом Света… Не получилось.

— Почему вы вообще перешли на сторону «Ивы»? — спросил Мишель холодно. — Чего вам не хватало?

— Вам не понять! — выплюнул лорд Нейвин. — Вы из грязи выбрались, графский титул для вас — предел мечтаний!

— Неужели дело в том, что король упорно не хотел расширять ваше баронство и менять его статус на герцогский? — усмехнулся Мишель. — И из-за этого вы решили разрушить королевство⁈

— Я не собирался разрушать королевство! Я действовал на его благо! Эта допотопная Хартия, которой руководствуются Хэмпстеды — она ведь не дает нашему миру развиваться! Территории прозябают в бедности, на континенте до сих пор всего одно королевство, всего один стоящий магический Университет, мало контактов с другими мирами — в самом деле, что им здесь может понадобиться, когда мы нищие⁈ Нам повезло, что «Ивовая ветвь» желает инвестировать в развитие!

— Ограбить нас, иными словами, — кивнул Мишель. — Ну что ж, человек с мышлением вора это может и в самом деле счесть везением.

Он поглядел на меня.

— Что ж, думаю, мы здесь закончили. Извини, что пришлось отвлечь тебя. И спасибо за помощь.

— Не за что, — сказал я. — Пойду разыщу Дарину и Мириэль… Не знаешь, где они?

— Точно знаю, что Мириэль жива и здорова, — улыбнулся Мишель. — Как и Кэтрин. Впрочем, ты и сам об этом догадался!

Я кивнул. У нас с Мирой не было никакой мистической связи, но я не сомневался: если бы что-то случилось, Дарина разбудила бы меня. А сама Дарина точно едва ли может пострадать! Подозреваю, чтобы повредить такой, как она, нужен направленный атомный взрыв. И то не факт.

— Ладно, — сказал я. — Значит, сам поищу.

…И нашел! Понадобилось всего лишь поймать за рукав нервного слугу, пробегающего по коридору, словно между окопами, — ну еще бы, у слуг тут деньки выдались крайне нервные, еще более нервные, чем у меня, например.

— Где мне найти баронесс Ильмор? — спросил я максимально грозным тоном. — Они разместились во дворце?

Я предполагал, что именно во дворце: от кого-то, может быть, даже от Мишеля, я слышал, что особняк Аню изрядно пострадал во время пожара — как я понял, рукотворного. Хорошо, что Хелена с Мишем в безопасности в Ильморе!

Слуга, к счастью, знал. Часто-часто закивав, он отвел меня по роскошным коридорам и анфиладам к большой двери, украшенной всяческими завитушками. Из-за нее я усиленным драконьим ухом расслышал взрыв хохота.

Машинально улыбнувшись, я пару раз стукнул — и вошел.

И обнаружил там и Миру, и Дарину — обеих! Причем Мириэль уже ничем не напоминала эльфийскую ниндзю: она уложила волосы в сложную, очень женственную прическу с завитыми локонами и переоделась в чье-то темно-красное платье, с вышивкой и элегантным декольте, которое очень ей шло. Больше, чем-то, что она шила себе сама в Ильморе — или Рагна шила по ее заказам, с кучей оборочек и кружавчиков! Но я буду последний, кто ей это скажет. Если душа Миры изголодалась по оборкам и кружевам, пусть носит их сколько хочет: все равно ее внешность даже они испортить не способны.

Посреди роскошных покоев стояло ростовое зеркало, и перед ним крутились Мира и Дарина — последняя все еще в облике мраморной симпатяшки, но платье на ней было другое, гораздо больше напоминающее фасоны моей родины — открытая спина, облегающая юбка с разрезом. Тоже из мрамора, само собой.

— Да, именно! — восхищенно говорила Мира. — Точно как Андрей во сне показывал! Тебе очень идет! А если ты еще и кожу обратно черной сделаешь… Ты же можешь так? Чтобы кожа черная, а платье белое?

— Могу, конечно, — с сомнением сказала Дарина, поворачиваясь боком и критически оглядывая себя. — Но мне, честно говоря, больше нравятся монохромные композиции…

— Ну, иногда же можно пожертвовать своими предпочтениями в пользу эффектности? Я вот кружева с бантиками люблю, думаешь, я не понимаю, что это простецки смотрится? Так что для парадного платья…

Я понял, что опытный боевой командир с привычкой всегда оценивать обстановку и всемогущий элементаль с даром зрения сквозь камень заметят меня еще не скоро, и слегка кашлянул.

Девушки охнули и обернулись ко мне со слегка виноватым видом, словно бы я поймал их на горячем.

— Андрей! — воскликнула Мириэль. — Уже проснулся? А мы думали, ты еще спишь…

— Прости, что оставила тебя одного, но Мишель сказал, что дворец зачищен, и тебя можно уже не стеречь, — таким же сконфуженным тоном добавила Дарина.

— Да все в порядке, — сказал я. — Очень рад, что вы уже подружились!

Подошел и крепко обнял их обеих.

— Очень вас люблю, девочки!

И дождался поцелуя в обе щеки сразу.

Глава 22

Эпилог + Интерлюдия с богами

Назад в Ильмор мы отправились порталом. Мишель еще извинялся:

— Прости, что вынужден попросить тебя удалиться… На присутствие тебя и твоих жен некоторые особенно нежные государственные деятели очень нервно реагируют.

Я только кисло усмехнулся:

— Да, предполагаю, репутация у нас та еще…

— Ты даже половины не представляешь, — серьезно сказал Мишель. — Уж не знаю, как, вроде, свидетелей почти не было, но о том, что натворила Дарина слава как-то быстро разнеслась по всему городу. Правда, молва перепутала ее с Мириэль, а заодно с драконом, так что так что ты теперь женат на пылающей огнем драконьей принцессой, которая одновременно повелевает камнем и ветром…

Я фыркнул.

— А сам я кто?

— Могучий и безжалостный некромант, конечно! — влез Колин. — За которым следовала армия мертвых орков!

Теперь засмеялся уже стоявший рядом со мной Шонма, а я только головой покачал.

Честно говоря, применение некромантии для «уговоров» канцлера оставило у меня неприятное послевкусие. Не потому что, оно было неоправданно. Наоборот, потому что я ничего особенно не почувствовал, даже угрызений совести ни в малейшей степени не испытывал. Но, возможно, должен был. А ну еще в привычку войдет?

— Ладно, — Колин пожал мне руку, хлопнул по плечу. — На самом деле я тебе ужасно завидую! Такая репутация в магосообществе дорогого стоит. А ты ее получил очень рано в своей профессиональной карьере, и сотни лет не исполнилось.

— Незаслуженно, — покачал я головой.

— С репутацией почти всегда так.

Колин, между прочим, сумел высвободиться из своей «ловушки» после полуночи и успел помочь нам с зачисткой дворца. Муж его подруги действительно был серьезно болен, но, как двухстихийный маг и подозревал с самого начала, это были не последствия омоложения, а хитрый магический яд. Колин вынужден был несколько часов выжигать его из тела мужчины. Поскольку я в этом немного понимаю, то сразу скажу: очень тонкая, ювелирная работа, сродни работе высококлассного нейрохирурга на моей родине! Этой Тине ужасно повезло, что Колин оказался таким крутым спецом!

С другой стороны, не будь Колин таким крутым магом, ее и ее семью никто бы в связи с государственным переворотом не трогал — так что баш на баш.

— В общем, Миш, не переживай, — я обернулся к нынешнему «временно исполняющему обязанности канцлера». — На самом деле я очень рад, что ты можешь меня отпустить, и мне не приходится наводить порядок в этой выгребной яме вместе с тобой. Наконец-то домой! Ужасно соскучился.

— Передай мое почтение Рагне, Ханне и Леу, — сказал Мишель. — И… Знаешь, я в свою очередь очень благодарен, что ты предложил Хелене и Мишу пока погостить у тебя в маноре. Я бы хотел и Кэт к вам отправить…

— Но я тебе сапоги на голову натяну за такое предложение! — сурово воскликнула Кэт. — Я у тебя начальник домашней охраны — или кто⁈ Мне нужно за ремонтом особняка надзирать, людей подбирать… Чтобы когда Хелена и Миш вернулись, им бы уже точно ничего не угрожало!

Мы снова все поулыбались друг другу.

Наша довольно большая компания собралась в зале портала, ожидая, пока двое магов в королевских ливреях настроят арку — при помощи Дарины. То есть они сперва пытались без ее помощи, потом моя первая жена с выражением долготерпения на лице закатила глаза, пробормотала: «Ладно, я раздолбала, мне и восстанавливать!» — и отправилась им помогать.

Наконец Дарина присоединилась к нам, облизывая мраморные пальцы от какой-то черной, едко пахнущей смазки. Поймав мой взгляд, она пожала плечами:

— Я говорила, что не могу есть обычную еду. А это — смазка на силиконовой основе, с добавлением нефтепродуктов. Тоже, конечно, органика, но другого рода. Вкусняшка!

Я сделал себе пометку, что нужно будет поискать для нее что-нибудь интересное с высоким октановым числом. Мириэль, кажется, подумала о том же, потому что задумчиво сказала:

— Интересно, а лаборатория Рагны подойдет для приготовления чего-нибудь другого вкусненького для тебя?

— Никогда не была в ее лаборатории, — заметила Дарина, — но не думаю, что нам стоит там что-нибудь трогать, пока сама Рагна не будет в состоянии нам все объяснить.

— Это верно, я имела в виду — после.

— Посмотрим. Кажется, в окрестностях Ильмора была пара интересных месторождений, хотя я очень смутно помню… Надо будет проверить. Я хотела сказать, что все готово. Можем идти.

Мы с Габриэлем обняли Колина, Мишеля и Кэтрин на прощание, а Кэтрин еще дополнительно пообнималась с моими девчонками — даже с Дариной. С ней Кэт поначалу испытывала некоторую неловкость, пробормотав что-то типа: «Ой, блин, я такие шуточки про вас с Андреем отпускала поначалу, а ты же все слышала, наверное…» Но Дарина только ухмыльнулась: «Да, слышала, смешные были шуточки!» — и неловкость оказалась исчерпана.

Кроме того, Мишель и Кэт еще пожали на прощание руки Шонме и еще паре орков, с которыми успели не то чтобы подружиться, но поближе познакомиться. К счастью, из тех двадцати, что привезла Леу, погибло только двое — а ранения еще нескольких нам удалось вылечить. Впрочем, я все равно без особого восторга ждал, как придется объясняться с семьями Эльхана и Фриты!

И мы нашим довольно представительным отрядом начали проходить через портал: сперва Мириэль с Дариной — они настояли на том, чтобы идти первыми, на случай, если с другой стороны внезапно какая-нибудь опасность (например, силы «Ивовой ветви» осадили особняк, и Леу с Лидиэль держат оборону из последних сил). Потом мы с Габриэлем — рыцарь, кстати, с иронией отметил, что, мол, до старости всегда шел в таких делах впереди, а как помолодел, приходится держаться сзади! Потом — наши восемнадцать оставшихся орков и еще двое матросов, которых я между делом переманил к себе на службу (а что? Нам всегда не хватало толковых плотников, а любой матрос — плотник по определению!).

Подумав о матросах, я подумал машинально об Элиасе Гранде — его судьба прояснилась как раз накануне нашего отбытия. Оказалось, что он с большей частью своих людей умудрился спастись, захватил одно из зданий в порту и три дня держал там оборону, пока мы не вышибли синдикатовцев из шахты. Тогда люди «Ивы», что держали под контролем Дерхавен, снялись, и прибывший в город доверенный человек Мишеля сумел — не без труда, но все же — убедить магистрат не пытаться прикончить храброго капитана, а, напротив, извиниться перед ним и его матросами, предложить им щедрую денежную компенсацию, а также выслать богатые подарки мне, Мишелю и Хелене. Мол, тогда можно надеяться, что новый канцлер милостиво спишет ситуацию как недоразумение.

На самом деле, Мишель не очень-то хотел «списывать все как недоразумение» — Дерхавен порядочно сидел в печенках у короны! Но, как он сказал мне приватно, в ближайшие годы у него и у Бэзила будет куда больше насущных проблем, чем разбираться с этим далеким южным портом. Вот если бы в Ритте проблемы начались, тогда да, их пришлось бы решать немедленно и невзирая на затраты.

Короче, эту беду пока решили отложить в долгий ящик.

Но меня это в любом случае не касалось: меня ожидали только проблемы и дела моего родного манора. Наконец-то!

Когда мы с Габриэлем прошли порталом — сразу за девочками — меня встретило ясное солнечное небо и знакомые силуэты горных вершин. Как же это все-таки невероятно красиво! С одной стороны, я понимаю людей, которые хотят путешествовать и видеть новые места. С другой — будь моя воля, я никогда бы не покидал такое замечательное место, как Ильмор!

Правда, остаются еще занятия в Ненте… Ну, это ничего, это даже интересно — особенно в зимние месяцы, когда дел в маноре становится значительно меньше.

Однако стоило мне опустить взгляд с горных вершин на панораму перед собой, как картина предстала вовсе не идиллическая!

Дорогу нам словно перегородила живая изгородь из колючего кустарника — невысокая пока еще, по грудь, она стремительно росла, грозя скрыть из виду наш дом с хозяйственными постройками! А в зеленую лужайку позади этой изгороди вдруг со всего маху ударил пучок алого огня, опалив траву. Еще через секунду на лужайку с диким ревом приземлился огромный дракон, на шее которого сидела прекрасная воительница в черном.

— Кого это еще демоны несут⁈ — воскликнула она, неприязненно щурясь.

— Бабушка! — ахнула Мириэль. — Не узнала, что ли?

— Узнала, — сурово отрезала она. — И мужа твоего узнала, и Габриэля. А эту… сущность полубожественного класса рядом с вами не узнаю. И обязана исходить из предположения, что она держит вас в заложниках

— Я Ночка! — подала голос Дарина. — Вы меня даже по шее гладили. И скормили мне один из ваших метательных ножей на добрую память!

Фиолетовые глаза Лидиэль удивленно расширились.

— Ночка? — переспросила она.

Дарина вздохнула — и тут же приняла свой черно-огненный облик. Ну, не тут же: волне изменений все-таки требовалось несколько секунд, чтобы пробежать по ее телу, меняя его с мрамора на обсидиан. Из портала за нашими спинами тем временем продолжали выходить орки, и вскоре в узком пространстве, огороженном колючей изгородью, начало становиться тесно.

Однако, не успела трансформация моей первой жены закончиться, как случилась еще одна метаморфоза. Леу с радостным воплем превратилась из драконицы в девушку в клетчатом платье — бабушка Лидиэль при этом ловко, по-кошачьи спрыгнула с ее шеи — и бросилась к Ночке. Колючая изгородь рассыпалась в прах при одном ее прикосновении: ага, значит, это фокус Леу с магией Природы, а не бабушки Лиды с ее магией Леса, молодец, жена, растет! Экзамен, надо думать, сдаст без труда.

— Ночка! Подружка! — Леу радостно повисла на шее у чуть более высокой Дарины. — Родня! Огненная! Ух, как мы с тобой зажжем!

Дарина засмеялась и обняла Леу в ответ.

А из особняка к нам уже торопились остальные члены семьи: Ханна, куда более заметно беременная, чем когда мы уезжали, четверо младших, считая Миша, Лина с Филиппом в кенгурушке… И даже Ильза с младенцем Рагной — Ханна вела ее, приобняв за плечи. А Рей, видимо, с нянюшкой в доме остался: для кенгурушки он уже великоват, да и спит, наверное, после обеда. Хелена степенно шествовала позади всех в сопровождении няни Камиллы.

Хм, похоже, Ханна уже взяла мою самую молодую тещу под крыло, как это у нее водится! Интересно, она попробует так же опекать Дарину?.. Все-таки та ее старше — единственная из четверых других жен!

Что касается Хелены, то, надо думать, няня Мозес, узнав о ее беременности, затерроризировала беднягу намертво — хорошо хоть вообще из дома выпустила!

Первыми до нас добежала наша троица детей. Лида с Леной сразу кинулись обниматься с Мирой («Мама! Мама Мира приехала!»). А вот Сашка тут же залип на Дарину.

— Ух ты! — воскликнул он. — Ночка! Ночка, ты стала человеком! Да же?

Он никак не мог слышать наш предыдущий обмен репликами, видимо, сам догадался. Огненные глаза и огненные волосы его ничуть не испугали.

— Стала, стала, — подтвердила Дарина, хватая его на руки. — Ух, какой тяжелый! Как вырос!

— А ты меня теперь на плечах будешь катать? Не на спине? — Сашка сразу же деловито занял главный интересующий его вопрос.

Тут, однако, до них добрался младший Миш — как я и думал, в физическом развитии и росте он немного уступал Сашке, хотя и был на полгода старше — и пораженно уставился на Дарину.

— А почему вы так похожи на мою маму?

Но я не успел расслышать, что ответила Дарина тому или другому из мальчиков — потому что как раз в этот момент Ханна и остальные женщины преодолели остаток расстояния — и я тут же оказался затискан, зацелован, мне сунули в руки сначала Рагну, сонную и розовенькую, потом меня облепили Лида с Леной — после мамы уже можно и на папу залезть! — и я временно не слышал уже никаких других разговоров, кроме попыток на несколько голосов рассказать мне последние ильморские новости.

Творец, как же хорошо дома!

Интерлюдия с богами

Богиня Любви редко принимала у себя гостей. Боги Многомирья — занятые сущности, особенно, когда их миры еще молоды и в них нет людей. Чего только не приходится устраивать! Моргнул — тысяча лет прошла. Оглянулся — еще миллион пролетел. Когда в мир приходят или в нем выводятся люди (а также орки, эльфы, гномы или любые другие разумные расы, ибо Многомирье бесконечно, и о многих разумных народностях, что населяют некоторые его сектора, в других даже не слышали), то время само собой замедляется до воспринимаемых разумом величин. И свободы становится чуть побольше. В том смысле, что, отвернув астероид от планеты, можно пойти попить чаю, а не контролировать всю эту небесную механику, не разгибаясь.

— Я до сих пор, до сих пор в кошмарах это вижу! — пожаловалась богиня Огня, сжимая изящную фарфоровую чашечку с узором из цветочных бутонов. — Чуть было все прахом не пошло!

— Ну, ты же справилась в итоге, — сказала Любовь мягким увещевательным голосом. — Ты — молодец.

— Как настоящий боец поступила, — одобрительно проговорила богиня Раздора.

Она пила не чай из фарфора, а неясную жидкость прямо из квадратной бутылки с этикеткой в виде черепа и скрещенных костей.

— Да уж… — вздохнула богиня Огня. — Можно мне глоточек?

Богиня Раздора без споров протянула ей бутылку.

— А почему не начинаем? — спросила она. — Кого еще ждем?

— Богиня Земли обещала быть, — пояснила Любовь.

— Ого! — впечатлилась богиня Раздора. — Выкроила время, значит?

— Ну да… Это же ее личный проект! В смысле, — поправилась Любовь, — наш с ней личный проект, но на последнем этапе в основном она этим занималась. У меня мало влияния на один из объектов, да и экспертизы не хватает. Вот в чем-чем, а в геологии я до последнего ни бельмеса не смыслила!

— Как и я — в небесной механике, — богиня Огня мрачно отхлебнула из бутылки. — Но разобралась же, когда понадобилось!

— Вот и я разбираюсь, — со вздохом сказала Любовь. — А раньше еще в юриспруденции пришлось прокачаться, в корпоративном и прецедентном праве… Такая муть, вы не представляете!

— Представляем! — хором ответили богини Огня и Раздора, переглянулись и засмеялись.

— Как вышло, что мы с тобой раньше почти не общались? — с улыбкой спросила богиня Огня.

— Заняты были очень, — усмехнулась богиня Раздора. — Не так, конечно, как Земля… Но после того, как новый король решил развивать систему порталов и больше торговать с другими мирами, у меня лично дел было невпроворот.

— У меня тоже! — согласилась богиня Огня.

Тут, легка на помине, Земля буквально ввалилась в покои Любви. Она выпала со своего плана бытия всклокоченная, пропахшая потом, прелой листвой и сырой землей, в вылинявшей тунике с закатанными рукавами и штанах, сильно растянутых на коленях, с платком на голове и в тканевых перчатках. Местами на ее одежде виднелись дыры с обожженными краями, а о пятнах земли и глины даже говорить было нечего. Однако она широко и дружелюбно улыбалась, так ласково и приятно, что о мелочах вроде неподобающего для дамских посиделок наряда и упоминать-то не хотелось.

На вид богине Земли было лет пятьдесят. Сухая, высокая, жилистая, человеку с Земли, из стран бывшего Советского Союза, она напомнила бы типичную колхозницу или крестьянку в исполнении Татьяны Пельтцер, хотя лицом на советскую актрису походила мало.

— Ох, простите, барышни, — весело сказала богиня Земли, отряхиваясь, отчего ее рабочий наряд тут же превратился в длинное пестрое платье, где малахитовые разводы соседствовали с цветами пионов, а на груди повисли бусы из ягод рябины и отполированных кусочков агата. — Замоталась, замоталась… Но, конечно, я такое зрелище пропустить никак не могу, Любовь права! Сколько сил вложено, сколько справочников перелопачено… Любовь, ты уверена, что они сегодня это обнаружат?

— Да уж уверена! — довольно усмехнулась Любовь. — Я буквально с секундомером сижу, жду, когда заметно будет… Пойдемте-ка все на диван, надеюсь, уж не пропустим!

Богини послушно встали из-за изящного круглого столика для чаепитий и переместились на розовый диванчик, очень уютный, словно надутый. Диванчик стоял на веранде, сплошь увитой розовыми же цветами, напротив него помещалось огромное зеркало.

— Смотрите, смотрите, — воскликнула богиня Любви. — Точно, сейчас начнется! Ух, какая я молодец, отлично их расписание изучила! По утрам Ханна гоняет Рагну и Андрея на тренировки, потом завтрак, потом они с детьми занимаются, а Мира в это время в оранжерее и по хозяйству хлопочет, а потом Мира освобождается и перехватывает детей, но перед этим…

— А Рагна уже опять с ними живет? — перебила богиня Раздора тоном зрительницы, которая пропустила половину сезона любимого сериала.

— Да давно уже! Как ей пять лет исполнилось, она наотрез отказалась у отчима ночевать — мол, хоть и близко, все равно туда-сюда бегать долго, а ножки маленькие. И мамаша уже не возражала, привыкла к Андрею, окончательно ему доверять стала. Ну и второй ребеночек народился… Кстати, погляди на него потом — полуорки такие миленькие!

— Ой, а за кого ее мама-то вышла? — таким же тоном, что и Раздор, поинтересовалась богиня Огня. — Я пропустила как-то…

— Так за Иркана же! Не помните? — Любовь с явным удовольствием принялась пересказывать. — Там сначала забавно было: она с неделю просто привыкала, потом явилась к Ханне и Андрею — мол, не хочу быть приживалкой, дайте мне работу! Андрей такой: понятное желание, но ты же мать моей жены, не могу же я тебя служанкой в поместье поставить! Давай, раз ты грамотная, будешь нашим бухгалтерам помогать… А Ханна тут же решила ее приодеть, прическу там сделать, накрасить… Она косметику сильно полюбила, с тех пор, как Андрей показал, как ей правильно пользоваться!

— Это я помню, — перебила богиня Огня, — сама пару приемов позаимствовала. Век живи — век учись!

— Ну вот, стала Ильза там в бухгалтерии помогать, такая вся красоточка… Сперва час-другой в день, потом больше. Ну постепенно как-то и сошлись… Она — вдова, он — вдовец.

— Да уж, зря я не смотрела, — покачала головой богиня Огня. — Ты хоть записываешь? Я бы поглядела потом.

— А то ж! — довольно проговорила Любовь. — Кузя все пишет, у него это семейство на особом контроле. Ладно, вы сейчас смотрите, чтобы не в записи!

Зеркало между тем давно уже просветлело и показывало малую гостиную в поместье Ильмор. Большой дом давно уже разросся чуть ли не вдвое, обзавелся третьим этажом и многочисленными боковыми пристройками — но малая гостиная, где частенько собирался хозяин с хозяйками, осталась той же самой, даже интерьер не особенно изменился. Сейчас, правда, там почти никого не было, только в кресле у окна сидела беломраморная девушка в легком летнем платье — тоже мраморном — и читала книгу.

— А мне жалко, что бабушка Лидиэль так редко приезжает, — вдруг сказала богиня Земли. — Очень она мне нравится. Любовь, не может ли Андрей ее почаще звать? Лучше с дедушкой. Хочу на него посмотреть.

— Ну… не знаю, спрошу как-нибудь, — неуверенно проговорила Любовь. — Если будет время к нему во сне явиться. Они же из другого мира, у них там своих проблем полно…

— А мне больше нравятся Сотэмаи, — сказала богиня Огня.

— Конечно, тебе драконы больше нравятся! — хмыкнула богиня Раздора. — Хотя я лично рада, что в нашем мире их пока всего четыре штуки, и трое еще мелкие.

— Знаешь, а пожалуй, да, — вздохнула богиня Огня. — Глаз да глаз за ними, конечно, нужен…

Между тем мирная картина в зеркале слегка изменилась. Сначала девушка в кресле насторожилась, приподняла голову — потом мраморные губы чуть улыбнулись, и она вернулась к книге. Еще через несколько секунд богини-зрительницы тоже услышали долетающие из зеркала вопли:

— Нет! Ни за что! Не заставите! Я Андрею скажу! Маленьких обижают!

Еще чуть позже раздался громкий топот, дверь гостиной хлопнула и внутрь вбежала голубоглазая розовощекая девочка лет семи или восьми, с длинными золотыми косами, по-мальчишески одетая в длинную тунику и простые штаны, босая.

— Дарина! — завыла она, бросаясь к мраморной девушке, падая перед ней на колени и вжимаясь лицом в ее юбку. — Спаси меня!

— Что я-то могу сделать? — насмешливо спросила Дарина.

— Под твоей защитой они меня не тронут! Кровопийцы! Сатрапы!

Через порог деловитым шагом перешагнули еще двое — высокая широкоплечая женщина с обрезанными чуть выше плеч вьющимися волосами, непонятно, то ли еще русая, то ли уже блондинка. И почти такая же высокая, но куда более женственная черноволосая эльфийка, в домашнем платье с рукавами-воланами и кружевном передничке.

— Мне нравится этот фартучек у нее, — одобрительно сказала богиня Раздора, прикладываясь к своей бутылке.

— Скажи, да? — хихикнула богиня Огня.

Эльфийка в оборочках несла в руках изящное детское платьице, тоже все в оборочках и кружавчиках, нежно-кремового цвета.

— Рагнушка! — воззвала более высокая и крепко сложенная мечница. — Ты совершенно зря отказываешься! Будешь выглядеть, как ангелочек! Андрей прямо умилится!

— Андрею пока до моей внешности не должно быть никакого дела! — глухо, в колени Дарине заявила Рагна.

— Вот не надо передергивать! — заявила Ханна. — На красивую девочку кому угодно посмотреть приятно! Мне тоже, между прочим.

— И мне! — сообщила Мириэль. — Слушай, я так старалась! Все твои пожелания учла! Оно просторное, движениям не мешает, штаны можно вниз надеть, не жаркое, пуговицы прочные и не расстегиваются легко, а если Дарина его еще и на невозгораемость зачарует…

— Зачарую, — с усмешкой пообещала Дарина.

— И ты! — охнула Рагна, вскидывая раскрасневшееся от бега лицо и неверяще глядя на Дарину. — Ой!

Она зажала рот, на красивом личике появилось выражение сильнейшего удивления, даже шока.

— Что случилось? — насторожилась Дарина.

— Ты не поверишь… — глухо пробормотала Рагна из-за руки. — Нет, вы все мне не поверите! Где Андрей?

— Андрей с Леу асбестовый костюм испытывают, который я ему сделала, — сказала Дарина.

— Против тройняшек? — уточнила Ханна.

— Угу.

— Ну, это надолго…

— Тогда без него скажу… — Рагна набрала воздуху в легкие. — Короче. Дарина, я вижу над тобой канал!

— Какой канал? — не поняла Дарина.

— Канал души! Ты беременна!

Дарина спала с лица.

…На диване перед зеркалом богиня Любви и богиня Земли развернулись друг к другу — и хлопнули одна другую по подставленным ладоням.

Тут же откуда-то извне гостиной раздался басовитый рев Кузнеца:

— Что вы там опять натворили⁈

Content

Принцесса на измене

Глава 1 Бабушка

Глава 2 «Ивовая ветвь» и королевские интриги

Глава 3 Алхимическая плоть

Глава 4 Морская прогулка

Глава 5 Свежий ветер

Глава 6 Сон с Мишелем

Глава 7 Бой при особняке

Глава 8 Путь к перешейку

Глава 9 Старые враги

Глава 10 Вовремя отпустить

Глава 11 Еще одна теща

Глава 12 Треугольник

Глава 13 И снова дела божественные

Глава 14 Эвакуация на драконе

Глава 15 Оргвопросы

Глава 16 Штурм форпоста

Глава 17 Подземная дорога

Глава 18 Интерлюдия: Мишель Аню. В королевстве заговор!

Глава 19 Личность Ночки

Глава 20 Бой при портале

Глава 21 Во дворце

Глава 22 Эпилог + Интерлюдия с богами