Московский Целитель. Я пришел править

Глава 1

Все началось банально.

Ночь, улица, фонарь, аптека…

А нет, это же из другой оперы… Что, впрочем, банальности ситуации ничуть не отменяет. Иду я, значит, в светлый летний вечер по улице нашего дачного поселка и вдруг наблюдаю картину маслом. Три молодчика окружили деда преклонных лет и что-то азартно ему объясняют. Причем с таким пылом, что дураку даже понятно станет — сейчас его бить будут. Возможно, что даже ногами. Но обязательно больно, других вариантов не предвидится…

Короче, неприятная картина. Страсть не люблю, когда обижают слабых. Особенно тех, кто уже в преклонных годах. Вот такие вот благородные принципы во мне мама с папой воспитали, спасибо им за это большое. По уму бы, наверное, стоило просто мимо пройти — дескать, не обращайте внимания, я вообще с рождения слепоглухонемой, ничего не вижу, ничего не знаю. Выяснение отношений с численно превосходящим противником, как правило, ничем хорошим закончиться не может. Это не я придумал, это жизнь и статистика телесных повреждений любого ОВД подтвердит. Однако ж нет, стыдно стало, мимо проскользнуть не получится.

Дед, кстати, показался мне знакомым. Я уже его видел. Не помню, где именно, но видел. А так-то боевой старик. На вид лет шестьдесят, а не боится ни капельки. Стоит с прямой спиной и даже намека на беспокойство не демонстрирует. Чувствуется, что человек себе цену знает.

Впрочем, об этом можно было и так догадаться. Вроде как и дачи вокруг, пускай с добротными кирпичными домами, но все равно дачи, а старик одет с иголочки, как будто на светский раут собрался. Стильные зауженные джинсы, лакированные ботинки и белоснежное поло с вышитым крокодильчиком. К тому же еще и на трость, по виду вроде как недешевую, опирается с истинно дворянским достоинством. По виду и дерево дорогое, и качество изготовления не из последних. Я подобных аксессуаров практически никогда не видел вживую, а для старика, похоже, это вполне привычный атрибут.

— Короче, папаша, больше тебя никто предупреждать не будет! — донесся до меня слегка визгливый голос одного из молодчиков. — Если ты не хочешь договариваться, то можно решить вопрос по-другому. Но это будет больно! Очень больно!

— Не надо меня пугать, юноша, — голос старика оказался вполне себе бодрым и ничуть не испуганным. — Меня пугать уже поздно.

— У каждого человека найдется то, что ему дорого, — фраза буквально сочилась пафосом.

Юноша явно кино про бандитов пересмотрел. Судя по всему, он в этой компании считался главным. Длинные волосы, массивная печатка на руке… Прям мафиози из итальянских сериалов.

Его приятели наглядно иллюстрировали поговорку «Двое из ларца, одинаковых с лица». Короткий ежик, накачанные плечи и черные футболки с обрезанными рукавами. Их специально придумали, чтобы мальчики могли на улице девочкам бицуху без проблем демонстрировать. Жаль, я лиц этих амбалов сейчас не вижу. Почему-то уверен, что они синхронно либо жвачку жуют, либо зубочистки обгладывают.

— Сейчас, видимо, я должен заплакать от страха и упасть на колени? — рассмеялся старик. — Мальчик, езжай домой и передай, что мне не о чем с вами разговаривать.

— Я тебе сейчас покажу «мальчик», — вскинулся патлатый, и в этот момент я решил, что надо вмешаться.

— А ну отстаньте от старика! — крикнул я, ускоряя шаг и делая зарубку в памяти, что надо завтра же высказать свое недовольство председателю местной администрации. Как он соловьем заливался при обсуждении покупки. «Тихое место, все свои. Жители даже сбросились на забор вокруг участков и металлические ворота, а заодно и будку для охранника».

— Отвали! — Патлатый удостоил меня всего лишь мимолетным взглядом и кивнул одному из своих подручных. — Разберись!

Бритый крепыш двинулся в мою сторону, демонстративно взмахнув разложившейся в воздухе телескопической дубинкой. Да уж, ребята явно настроены серьезно и не планируют стесняться в средствах. Ну что ж, подыграем…

Я немедленно изобразил испуг на лице, а затем сделал шаг назад, оглядываясь. Раньше родители мне ничего о дуболомах с дубинками, гуляющих по территории СНТ, не рассказывали… Ладно, плакать о суровой действительности будем позже. Я уже влез в чужие проблемы. Теперь надо из них выбираться. Оглянулся еще раз и подобрал с земли невесть откуда взявшийся обломок кирпича.

Дядя Лева, маленький сухонький старичок-еврей, когда-то учивший меня и таких же оболтусов основам армейского рукопашного боя, всегда любил повторять, что лучший удар — это удар, нанесенный палкой или кирпичом, но кирпичом больнее и чревато последствиями, поэтому лучше палкой. Палки я не видел, поэтому придется следить, чтобы не ушатать кого-нибудь случайно.

Здоровяк тем временем пару раз махнул дубинкой, а затем усмехнулся, глядя на обломок кирпича в моей руке.

— Мужик, брось каку, и тогда, может быть, я тебе плечо ломать не буду! — процедил он, явно рисуясь своим грозным видом. Ага, щаз! Уже бегу, волосы назад!

Мы сделали шаг навстречу друг другу, и я понял, что здоровяк не так прост, как кажется. Он внимательно следил за мной, не пропуская ни одного, даже самого маленького движения. Впрочем, времени возиться с ним у меня тоже не было. Его приятели уже подступали к старику, демонстрируя настойчивое желание существенно сократить срок его пребывания в этом мире.

Я поднял руку с кирпичом вверх точно так же, как сделало бы подавляющее большинство людей на моем месте, увидел, что здоровяк напрягся, готовясь уклониться от удара, а затем со всей силы швырнул кирпич ему в ногу.

Фишка в том, что попасть в данном случае не главное. Кирпич если не пугает, то как минимум заставляет опасаться. Даже если камень пролетит мимо ноги, он дает мгновения для начала внезапной атаки. А уж если еще и попал…

Я попал, поэтому мне не составило труда вырубить здоровяка отработанной до автоматизма связкой. Впрочем, от контрольного удара в затылок я тоже не стал отказываться. Здоровый лось, незачем такого за спиной просто так оставлять.

— Эй, гля, он Сивого завалил, — услышал я голос приятеля поверженного мной здоровяка, но это восклицание так и повисло в воздухе. Его волосатый приятель уже лежал на земле и даже не подавал признаков жизни.

— Я еще раз предлагаю нам разойтись, — вкрадчиво произнес старик с самым серьезным выражением на лице. Как будто это не он только что вырубил второго парня всего одним точным ударом в висок. Правда, бил старик не кулаком, а набалдашником своей трости, но это уже нюансы. Главное — результат. Меньше минуты прошло, а диспозиция поменялась коренным образом.

— Я… Вы… — проблеял оставшийся на ногах парень, с испугом смотревший то на меня, то на старика.

— Я думаю, что на этом можно считать инцидент исчерпанным, — усмехнулся старик и обратился уже ко мне: — Геннадий, пойдемте! Думаю, что молодые люди найдут выход самостоятельно.

Вообще-то я собирался дойти до охраны и устроить там небольшие разборки по поводу неизвестных маргиналов на территории дачного товарищества, но передумал. Боль в груди появилась, как всегда, внезапно и сейчас расползалась по телу привычно неприятными ощущениями. Как будто жжет изнутри. Я прекрасно знал это состояние и мог легко рассказать, что будет дальше. Сначала просто жжение, потом станет трудно дышать, а дальше — приступ кашля, от которого, кажется, легко можно выплюнуть легкие.

Мерзкая штука, с которой врачи до сих пор не могут разобраться. Так сказать, прощальный привет из Африки. Так что мне сейчас не до разборок с охраной, домой бы добраться.

Я кивнул старику и молча прошел мимо отступившего назад здоровяка, уже потерявшего львиную часть своего пафоса.

— Геннадий, спасибо вам огромное за помощь! — с чувством произнес старик, когда мы удалились от места происшествия на значительное расстояние и свернули на боковую улицу, ведущую к дому моих родителей.

— Обращайтесь, — усмехнулся я и только потом сообразил, что в словах нового знакомого было не так. — Простите, а мы разве знакомы? Откуда вы знаете мое имя?

— Мы соседи, — улыбнулся мой спутник и показал рукой на аккуратный двухэтажный особнячок моих родителей. — Здесь живут ваши мама и папа, вы купили им этот дом полгода назад. А я живу здесь.

Старик указал рукой на дом неподалеку, буквально через пару участков от родительского.

— Въехал сюда пару месяцев назад, но уже успел познакомиться с вашей мамой, — пояснил старик. — Так что я знаю, что вы Геннадий, вам за тридцать, и последнее время вы работали где-то очень далеко от родных. А вернувшись, тут же купили им этот замечательный дом.

— Так получилось, — пожал я плечами, не желая продолжать знакомство и мечтая только о том, как бы побыстрее добраться до своей комнаты.

— Я, кстати, прошу прощения, что не представился, — тепло улыбнулся старик. — Матвей Ильич. И спасибо вам еще раз огромное за помощь. При случае обязательно скажу спасибо вашим родителям. Они должны гордиться, что воспитали такого достойного сына.

— Думаю, что не стоит их беспокоить, — тут же отозвался я. — Лишние знания — лишние тревоги. Давайте это останется нашим маленьким секретом.

— Как пожелаете, — пожал плечами Матвей Ильич. — Сочту это проявлением скромности, которая тоже, несомненно, украшает. Может быть, заглянете в гости? Я буду рад угостить вас чаем или чем-нибудь покрепче. Все-таки, можно сказать, что мы с вами…

— Извините, — прервал я словесный водопад своего нового знакомого. — Я домой. Мне завтра рано вставать, надо еще в Москву по делам съездить.

— Ну нет так нет, — с явным сожалением произнес старик. — А во сколько вы поедете? Может быть, захватите старика? Неохота такси вызывать, да и не всякая машина к нам поедет. Выбросите меня у ближайшей станции метро, если это не очень сложно.

Сдается мне, что дедуля попросту решил сэкономить. Дорога к СНТ вполне себе нормальная. Асфальт всего-навсего год или два назад положили. С другой стороны, труд невелик, почему бы и не подвезти.

— Я рано встаю, — правильно расценил мой кивок Матвей Ильич. — Как соберетесь — позвоните в звонок, и я сразу же выйду.

Вернувшись домой, я разулся и буквально плюхнулся обессиленный на пуфик возле вешалки. Проклятая зараза давала о себе знать все сильнее и сильнее.

— Как погулял? — услышав шум, выглянула в прихожую мама. — Устал?

Я постарался изобразить на лице максимально беззаботное выражение, а затем ответить таким же беспечным голосом:

— Нет. Все прекрасно! Погода отличная! Сейчас душ приму и баиньки. Мне же вставать рано.

— Ну и замечательно! — Мама улыбнулась и вернулась к телевизору. Я с облегчением перевел дух, изо всех сил сдерживая стон. Больно-то так. Причем даже не очень понятно, больно или противно. Я молодой и крепкий мужик, а чувствую себя в такие моменты просто беспомощным студнем, который боится лишний раз пошевелиться, чтобы не испытать новую порцию боли. Хорошо еще, что родители не слышали моего удушающего кашля, а то бы точно не обошлось без расспросов. Спать, просто спать…

* * *

Дом горел красиво.

Языки пламени вздымались на несколько метров выше крыши, освещая все вокруг ярким светом. Зрелище завораживало, хотя даже мне было понятно с первого взгляда, что это целенаправленный поджог. Дом горел со всех сторон одновременно, причем снаружи, постепенно проникая внутрь здания.

— Господи, горе-то какое, — негромко сказала мама, но я услышал ее голос вполне отчетливо.

Послышались сирены, и на сцене появились новые действующие лица — пожарные приехали на удивление быстро.

Я оглянулся и увидел стоящего неподалеку хозяина сгоревшего особняка. Сейчас Матвей Ильич выглядел гораздо старше тех лет, которые я щедрой рукой отсыпал ему при нашем знакомстве. Семьдесят лет точно, а может быть, даже старше. В свете пламени его лицо казалось восковой маской с резкими чертами и полным отсутствием эмоций. Суровый дедуля — у него дом горит, а он даже не морщится.

— Главное, что все живы остались, — прижала руки к лицу мама. — Что же могло случиться? Проводка коротнула?

Страх короткого замыкания был одним из любимых пунктиков мамы. Когда я им с папой дом покупал, так она лично обошла и потрогала рукой все розетки с выключателями, как будто хоть что-то понимала в электрике. Расстраивать маму еще больше не хотелось, поэтому я решил промолчать и оставить свои мысли о поджоге при себе. А ведь район казался тихим и мирным. По крайней мере, именно этими обстоятельствами я интересовался в первую очередь, подыскивая дом для родителей.

— Мам! Пап! Пойдемте домой, — позвал я. — Ничего интересного уже не будет.

В конце концов, это трагедия, и мы не в театре. Зевак и без нас хватает.

Если я и рассчитывал лечь досыпать, то дома понял, что можно забыть о таком великолепии. Мама продолжала сокрушаться о пожаре, постоянно вспоминая, какой милый сосед и какой красивый у него дом… Был…

Пришлось даже заставить ее выпить успокоительное. Все-таки возраст дает о себе знать, у мамы периодически скачет давление, да и сердце иногда покалывает. Отец же от лекарств отказался, ограничившись проверенным временем рецептом — «перекурили, выдохнули, забыли». Сколько себя помню — всегда эта мантра у него работает. Минут через двадцать со второго этажа раздавался богатырский храп, заглушающий даже лай овчарки на соседнем участке.

— Хорошо еще, что никто не погиб, — неизвестно в какой раз повторила одну и ту же мысль мама. — Может, и прав Матвей Ильич, что одному иногда все-таки спокойнее. Дом жалко, но если бы люди погибли, то совсем плохо было бы.

Мне оставалось только многозначительно поддакнуть. Я одним глотком допил чай и решительно встал из-за стола.

— Поеду, наверное. Завтра, вернее сегодня, дела еще…

Заведенная со смартфона машина уже приветливо тарахтела движком, разгоняя ночную прохладу. Пожарные уже закончили поливать развалины дома и уехали. Улица поселка вновь погрузилась в ночную тьму, и только сильный запах гари напоминал о недавнем происшествии. Интересно, Матвей Ильич уехал со спасателями или попросился на ночлег к кому-то из соседей?

Я кинул рюкзак на заднее сиденье джипа, а затем достал из кармана телефон и сигареты. Закурив, открыл приложение навигатора и убедился, что в пути меня не ждут какие-нибудь неожиданности. Все зеленое, максимум за час доеду.

Досадливо вздохнув, я понял, что у меня нет номера мобильного загадочного старичка, а уехать просто так не позволила бы совесть. Надо возвращаться — возможно, Матвей Ильич оставлял свои контакты маме.

— Молодой человек, — услышал я знакомый голос и обернулся.

В нескольких метрах от машины в свете фонаря стоял хозяин сгоревшего дома. Внешний вид старичка был безукоризнен, как будто только что сгорело не его, а чье-то чужое жилище. Костюм-тройка, тросточка. Не хватало только доисторического цилиндра.

— Я так понимаю, вы собрались уезжать? — поймав мой взгляд, продолжил говорить старик. — Не довезете меня до городской больницы?

— Что-то случилось? — мгновенно насторожился я. — Вы же вроде бы в Москву собирались. Может быть, стоит скорую вызвать?

Все-таки дяденька явно немолод, а у него дом на глазах сгорел. Так и до инфаркта недалеко, или еще чего посерьезней.

— Да нет, что вы, — отрицательно покачал головой старик. — Я практически в порядке. Просто от всех этих треволнений немного прихватывает сердце, так что лучше перестраховаться. Я уже хотел такси вызывать, но тут услышал, как вы машину заводите. Не откажите в любезности, я заплачу.

— Да ну, успокойтесь, при чем здесь деньги, — я приветливо распахнул пассажирскую дверцу. — Садитесь, конечно. Вас в какую больницу? Ближайшую?

— Да, в новую, — кивнул старик, усаживаясь. — Ту, которая рядом со станцией. Знаете?

— Конечно, — я вбил в навигаторе адрес и вставил смартфон в держатель. Машина плавно тронулась и зашуршала колесами по гравию. — Даже заезжал лично посмотреть, когда искал дом для родителей. Им уже давно не пятнадцать лет, приличную медпомощь лучше иметь в шаговой доступности.

— Разумная предусмотрительность, — согласился со мной Матвей. — Геннадий, простите мое старческое любопытство. А кем вы работаете?

— Пока бездельничаю, — честно ответил я старику, с интересом ожидая его реакции на такую информацию. — Полгода назад вернулся из долгой загранкомандировки и пока просто осматриваюсь в пространстве.

— Любопытно, — пробормотал старик. — Даже не знаю, как правильно отреагировать. То ли позавидовать, то ли посочувствовать.

Непроизвольно я рассмеялся и, поймав недоумевающий взгляд старика, пояснил:

— Просто обычно люди именно так и реагируют. Либо завидуют, либо сочувствуют. Причем сочувствующие считают своим долгом немедленно озаботиться вопросом помощи в поисках для меня работы. У вас как, никаких вариантов в голове не всплывает?

— Но это правда достаточно необычно, особенно в Москве и в наше время, — улыбнулся в ответ Матвей Ильич, глядя при этом не на меня, а внимательно наблюдая за дорогой. — Наоборот, основная часть людей куда-то спешит и постоянно озабочена вопросом заработка денег. Так что человек, избавленный от такого груза забот, действительно вызывает либо зависть, либо сочувствие.

— Ну извините, — пожал я плечами. — Каждый сам делает свой выбор. Я рискнул, отправился через полсвета и честно отпахал несколько лет в не самых простых условиях. Заработал хорошие деньги и вполне могу себе позволить немного повалять дурака. Тем более если не найду чего-то подходящего здесь, то всегда могу вернуться обратно в Африку.

— О-о-о, Африка, — как-то странно оживился старик и тут же резко сменил тему. — А семья?

— Семьи нет и не уверен даже, что она появится, — лицо непроизвольно искривилось. — Впрочем, в таком положении дел иногда можно найти даже плюсы.

— Очень любопытно, — покачал головой старик. — Меня всегда учили, что семья это единственное, ради чего стоит жить.

— Абсолютно с вами согласен, — дернул я уголком рта, изображая улыбку. — Но суть в том, что семью надо заводить с любимыми, а не для галочки. С другой стороны, семья заставляет постоянно оглядываться за спину и лишает мужчину свободы маневра. Думаете, будь у меня жена и ребенок, я бы решился на такую долгую командировку?

— Это не аргумент, — отмахнулся старик. — В Африке тоже живут люди, так что семья вполне могла бы поехать вместе с вами.

Я вспомнил регулярные перестрелки с бандами грабителей, желающих отнять бесценный груз из желтого металла, Коляна, которого полгода лечили от какой-то местной лихорадки, жареных змей в качестве деликатеса — и искренне расхохотался.

— Судя по всему, мы с вами бывали в разных частях Африки. В те края, где я провел последние годы, ни одна нормальная женщина бы не поехала, и уж тем более не потащила бы своего ребенка. Да и потом, какие мои годы. Успею еще и жениться, и потомством обзавестись.

— Самонадеянность, — улыбнулся Матвей. — Один из вечных спутников молодости. Простите мое старческое брюзжание, но в вашем возрасте я тоже думал, что вся жизнь впереди и я обязательно все успею. Вам же лет тридцать, правильно?

— Тридцать три, — сухо ответил я. Терпеть не могу, когда меня начинают поучать и рассказывать, как жить правильно.

— Ну-ну, не обижайтесь, — заметил мое состояние старик. — Я никоим образом не хотел вас обидеть. Наоборот, я очень рад познакомиться с таким самостоятельным и трезвомыслящим человеком. Думаю, что мы с вами можем даже помочь друг другу.

В этот момент машина подъехала ко въезду в больницу. К моему удивлению, шлагбаум на воротах оказался поднят, а стоящий возле него охранник приветственно махнул рукой, так что я, особо не задумываясь, въехал на территорию.

Вывеска приемного отделения светилась ярким неоновым светом, так что заблудиться на территории было бы проблематично. Я лихо затормозил около пандуса, идущего вверх к распахивающимся дверям входа в больницу. Мы вышли из машины и огляделись. Наверху пандуса стояла невысокая женщина в больничной униформе, вопросительно переводя взгляд со старика на меня, а затем обратно.

— Здравствуйте, — дружелюбно помахал ей Матвей Ильич. — Моя фамилия Ерохин. Это я звонил вам по поводу госпитализации.

— Я поняла, — кивнула женщина. — Нас предупредили. Проходите!

— Буквально пять минут! — взмолился Матвей Ильич. — Можно я попрощаюсь со своим другом и подойду?

— Хорошо, — кивнула сотрудница больницы и, поежившись, зашла внутрь здания.

— Спасибо вам, Геннадий! — с чувством поблагодарил меня старик. Он даже сделал шаг вперед и взял мою правую руку в свои ладони. — Я очень рад, что познакомился с вами. Уверен, что вас ждет большое будущее.

Признаюсь, я немного обалдел от такого напора. Там, в поселке, старик показался мне довольно сдержанным на эмоции, я бы даже сказал, немного черствым. А здесь — водопад радушия, причем абсолютно, на мой взгляд, необоснованного. Ну подумаешь, подвез человека, что в этом такого сверхъестественного?

— Геннадий, не удивляйтесь, но я хотел бы для вас кое-что сделать, — продолжил тем временем говорить старик, а затем сильно сжал мою руку выше локтя. Меня тряхнуло, как будто от заряда электротока, перед глазами на миг потемнело, а затем я вновь услышал голос Матвея Ильича. — Ну вот, Гена, теперь полный порядок!

Картинка перед глазами прояснилась, и я натолкнулся на внимательный взгляд старика. Матвей Ильич беззвучно шевелил узкими губами и как-то странно их кривил. Я даже подумал, что у него сейчас действительно прихватило сердце, и открыл было рот, чтобы позвать медсестру, но не успел.

— Послушай меня, Геннадий, — старик не говорил, а буквально вбивал слова в мое сознание. — У меня нет времени объяснить тебе все подробности, но такова судьба любого Целителя. Я выполнил долг, но у меня нет возможности найти более достойного кандидата.

Матвей снял с пальца довольно увесистую печатку. Странно, вроде бы приметная вещь, но я до этого почему-то не замечал на руке старика каких-либо украшений.

— Надень кольцо!

— Да не стоит, наверное, — я искренне не понимал, что происходит, и поэтому попробовал отказаться от подарка. В голове даже мелькнула мысль, что у старика с собой нет денег и таким образом он пытается отблагодарить меня за то, что я его к больнице подвез.

— Надень кольцо! — продолжал настаивать Матвей. — Ты сможешь заняться делом, настоящим делом, за которое тебе не будет стыдно.

Происходящее начинало напоминать какой-то дешевый триллер или школьную театральную постановку, но в то же время мне почему-то не хотелось противиться просьбе старика. В конце концов, почему бы и нет. Золотой кругляшок не был дешевой поделкой — змея, сплетающая круг, смотрелась словно живая…

Земля ушла из-под ног внезапно. Меня затошнило, перед глазами танцевали звездочки, а ноги горели огнем, как будто я встал на раскаленные угли. Мне показалось, что я потерял сознание. В голове бухал молот и одновременно звенел колокольчик.

— Тихо, тихо, тихо… — Голос доносился издалека, как будто в ушах стояли ватные затычки. — Стоим, спокойно!

Я проморгался и смахнул с век выступившие из глаз слезы. Вокруг ничего не поменялось. Все тот же двор больницы, пандус приемного отделения и мы с Матвеем возле моей машины.

— А теперь слушай меня внимательно, Геннадий, — положил мне руку на плечо старик. — Кольцо на твоем пальце — это символ Дара целителя. Оно невидимо для окружающих, по крайней мере до тех пор, пока ты сам не решишь показать его им. Его могут видеть только другие целители… Ну и… Неважно, вряд ли ты столкнешься с ними…

— Подождите, Матвей, — перебил я старика. — Какой Дар, какие Целители? Давайте я приеду завтра, и мы с вами спокойно все обсудим. Я не понимаю и половины из того, что вы сейчас говорите.

— Не получится, — с грустной улыбкой покачал головой старик. — Целитель может передать дар только добровольно, но после ему остается прожить всего тысячу ударов сердца. Мне уже осталось двести.

— Как двести? — Я схватил Матвея в охапку и силой потащил в сторону приемного покоя. — Помогите! Человеку плохо!

— Я сообщил… Тебя найдут… Но у тебя найдутся друзья, — продолжал бормотать Матвей, буквально повиснув у меня на руках. — Запоминай адрес. Там мой приятель. Скажешь, что от Матвея. Он, конечно, тот еще пройдоха, но обязательно поможет.

Я плечом распахнул дверь в приемное отделение и заорал во всю глотку:

— Помогите, человеку плохо! Помогите!

— Самое главное, — голос Матвея слабел, но я на удивление продолжал слышать каждое слово, — не доверяй…

Старик захрипел, и я аккуратно уложил его на каталку, которую уже подкатила ко мне медсестра.

— Молодой человек, в сторону, — невесть откуда взявшийся врач довольно невежливо оттолкнул меня, но я даже не сопротивлялся. Матвей Ильич хрипел все громче, а затем вытянулся в струнку и резко обмяк. Медперсонал продолжал суетиться вокруг каталки, но я уже знал, что все бесполезно. Целитель Матвей только что умер.

Что-то укололо мой палец, и я растерянно посмотрел на только что подаренную массивную печатку. Ну и в какой блудняк я вляпался? Перстень как будто вспыхнул на моей руке, хотя, возможно, мне просто показалось от переживаний.

А вот пристальный и чересчур внимательный взгляд медсестры на сто процентов реален. Ей-то что от меня надо?

Глава 2

Здоров? В смысле здоров?

— Молодой человек, — врач, похоже, надо мной искренне потешался. — Слово «здоров» означает, что вы не болеете!

— Э-э-э, — проблеял я. Мозги после бессонной ночи соображали плохо, но к ним сейчас претензий как раз не было. Я что, похож на ребенка? Полгода уже загибаюсь практически и к смерти готовлюсь, а тут здравствуйте! — Доктор, вы уверены? Вот прям вообще здоров?

— Абсолютно, — врач улыбался с таким видом, как будто это именно он меня и вылечил.

— Вдруг откуда ни возьмись, появился… — пробормотал я любимый стишок. — А как же тогда все эти анализы? Обследования? Кашель, наконец!

— Вы сейчас кашляете? — Доктор встал, прошел к умывальнику и принялся в очередной раз мыть руки. Чистоплюй какой-то, не доверяю я таким людям. Но, с другой стороны, вопрос-то по делу. Я действительно за утро ни разу не кашлянул. Да и дышится на удивление легко.

— Тогда я, наверное, пойду? — поинтересовался я, думая, какой еще медицинский центр есть неподалеку, но ответить мне доктор не успел.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет вломился непонятный громила, сопровождаемый криками из очереди в коридоре. Судя по всему, дядю в детстве забыли отдать на уроки этикета, поэтому он тратил время на пиво и разглядывание наклеек от жвачки «Терминатор». Никак иначе объяснить массивный живот и кожаную куртку в летний день у меня не получалось.

— Слышь, лепила! — рявкнул громила. — Ты, наверное, бессмертный? Или просто бесстрашный? К тебе зачем люди приходят? Чтобы ты их лечил, правда? Ну так лечи тогда, а не сказочки рассказывай!

— Мужчина, успокойтесь! — попытался слиться с обоями доктор. — Вы кто? Прекратите кричать, иначе я вызову охрану!

— Катафалк себе лучше вызови! — ткнул доктора пальцем в грудь громила. — Я тебя еще раз спрашиваю! Почему…

Закончить вопрос у громилы не получилось. Про курсы этикета я уже упоминал, но здесь, похоже, на лицо была более запущенная педагогическая проблема. У дяди отсутствовало не только чувство такта, но и банальный инстинкт самосохранения. Ну а как по-другому, если он позволил мне беспрепятственно подойти, а потом еще и мизинец на излом взять?

Уникальный прием. Боль дикая, бьет по мозгам неимоверно, порыв сопротивляться пропадает моментально, а усилий практически минимум. Идиоты считают, что это сказки, умные же веселятся и водят идиотов за мизинчик, как баранов на поводке.

— А-a-а, — запел на высокой ноте грубиян, привставая на цыпочки, но я уже и так точно знал, что курсы вокала он тоже вряд ли заканчивал.

— Доктор, мы уходим! — Я мило улыбнулся врачу и, выводя громилу в коридор, добавил: — Еще раз спасибо за хорошие новости.

Наверняка наша парочка смотрелась колоритно — семенящий чуть ли не на носочках здоровяк и широко улыбающийся я, подмигивающий всем без исключения девушкам старше восемнадцати… Хотя, скорее всего, мы смотрелись просто-напросто забавно — обосравшийся крепыш и чудик с дергающимся глазом. С другой стороны, мне было настолько хорошо, что плевать, как я выгляжу и кто что подумает. Мне подарили надежду на новую жизнь, и я до сих пор не мог в это поверить.

— Отпусти, — простонал громила, когда мы уже спустились на первый этаж, но я проигнорил его просьбу гордым молчанием. Если в детстве не успели объяснить, как вести себя в приличном обществе, значит, придется объяснять по-взрослому. Через боль и матерные крики.

— Это больница! В ней людей спасают! — оттолкнул я наконец громилу, когда мы вышли на улицу. — И орать на врачей — как минимум некрасиво и глупо. Они же не боги, а всего лишь люди.

— Люди, хвосты на блюде! — сплюнул мужик, аккуратно ощупывая отпущенный мной мизинец. Видимо, никак не мог поверить, что палец действительно целый, или просто не понимал, почему буквально пять секунд назад было так больно. — Шарлатаны они здесь, а не врачи! Только и умеют, что бабки за прием и анализы брать.

— Что-то не похож ты на болезного, — усмехнулся я. — А доктора так вообще чуть ли не до инфаркта довел.

— Да и хрен с ним, — выругался громила. — Сдох бы — и не жалко. Ты, кстати, тоже доходягой не выглядишь.

— Ну так я и не кидался ни на кого, — логика у здоровяка тоже явно хромала, но его, похоже, это совсем не смущало.

— Повезло врачу, что ты там оказался, а то бы я и впрямь ему калитку сплющил!

Громила продолжал возмущаться, но я видел, что на самом деле агрессирует мужик уже просто по инерции. Вспыхнул, проорался — и все! Потихоньку начинает мыслить адекватно. Гораздо интереснее оказалось другое. Я заметил вокруг головы крепыша какое-то оранжевое свечение. Ощущение, как будто мелкие искры вспыхивают и гаснут тут же буквально в сантиметре от кожи громилы.

Галлюцинации? Или я вообще сплю?

— Так что случилось-то? — Я протянул мужику зажигалку, глядя на то, как он достал сигареты и теперь нервно хлопает себя по карманам джинсов. — Или ты всегда так по врачам ходишь?

— Сволочи они все, вот что случилось, — затянулся громила. — Меня Денис зовут. Ты не думай, я не психованный. Просто у меня дочка болеет. Какое-то затемнение в легких, ей дышать тяжело, а недавно еще и по ночам задыхаться начала. Пришли в эту клинику, угрохали кучу денег на анализы и обследования, а сегодня этот абапел заявляет жене, дескать, случай сложный, диагноз поставить не удалось, скорей всего вам попросту климат не подходит. Попробуйте свозить дочку на море — возможно, месяца за два все само пройдет. Это нормально?

— Да уж, ситуация, — почесал я затылок. — Даже и не знаю, что тебе посоветовать можно.

— Так а что тут советовать, — еще одной глубокой затяжкой добил сигарету Денис. — Я что, похож на олигарха? Мы и так из-за этих анализов в долги влезли. Какие два месяца моря? Кто это все оплачивать будет? И кто будет отвечать, если дочке не лучше, а наоборот, хуже станет?

Вот тут возразить нечего. Впрочем, я не врач и не волшебник. Мне б со своими болячками разобраться. Я проводил взглядом фигуру здоровяка и достал из кармана смартфон. Где здесь в округе КТ легких делают?

Через три часа я сидел в кафе и на полном серьезе прикидывал, стоит заказать коньяк или пока что рановато? Впрочем, мне не столько хотелось напиться, сколько просто-напросто понять — что происходит?

Либо в гигантском розыгрыше участвует целая секта врачей, либо я ничего не понимаю. Ну не может же быть такого, что я действительно выздоровел? Вот так вот, сразу? По мановению волшебной палочки. Или может?

Я еще раз вспомнил слова загадочного соседа. Что там старик сказал перед смертью? «Полный порядок»? Передо мной лежало четыре заключения от разных врачей разных медицинских центров, и все они были написаны буквально под копирку. Все чисто, никаких затемнений, здоров. Куча бесполезных умных слов, которые никак не могли объяснить произошедшее чудо. Еще вчера я умирал, а сегодня уже готов к полету в космос.

Может быть, у меня галлюцинации? Крыша поехала? Или я вообще банально сплю и подсознание изгаляется?

— Извините, вы не могли бы меня ущипнуть? — попросил я подошедшую к столику официантку. От неожиданности девушка вздрогнула и чуть было не обернула на меня чашку с кофе.

— Может, еще укусить? — достаточно грозно поинтересовалась она. — Или сразу полицию вызвать?

— Полицию не нужно, — виновато потупился я. — Просто друзья разыграли, теперь полное ощущение, что я сплю… Вот, думал, что поможете…

— Могу вилкой в ногу ткнуть, — уже более добродушно предложила официантка. — Или зубочисткой в глаз?

— Все-все, тенденция понятна, — поднял я руки вверх в примирительном жесте. — Я больше не буду.

Коньяк я все-таки заказал. В конце концов, если я и правда здоров, то что мне какое-то там отделение полиции. Другой вопрос, что мысли в голове даже не планировали успокаиваться, а наоборот — понеслись вскачь с еще большей скоростью. Кто такой Матвей Ильич? Случайно мы с ним встретились или нет? Почему сгорел его дом и почему он так спокойно на это отреагировал? И эта больница… Ощущение, что он специально приехал туда умирать. Полицейские ночью очень сильно удивились тому, что пациент умер на пороге приемного отделения. Большинство претензий, правда, предъявляли не мне, а дежурному врачу, но и с меня семь потов сошло, пока они от меня отстали.

За всеми этими мыслями я даже сам не понял, как оказался дома. Очнулся только с пультом от телевизора в руке. Я что-то собирался посмотреть?

Так дело не пойдет. Надо выпить кофе. Аромат свежемолотых зерен моментально поднял настроение, поэтому первую порцию напитка я смаковал с выражением крайнего блаженства на лице. Жаль только, что зерна к концу подходят…

Звон упавшей ложки раздался внезапно, я чуть было не поперхнулся, но успел уловить краем глаза какое-то движение. Форменные глюки! Домашних животных в квартире не было, но мне казалось, что я увидел нечеткий силуэт какого-то невысокого человечка. Что за бред? Добби ворует старые носки?

— Сгинь, нечистая! — потряс я головой, и видение действительно исчезло. Вернее, не то чтобы просто пропало, я успел заметить, как силуэт моего гостя ввинтился в щель между стеной и шкафом. Все-таки в космос мне пора рановато. Чистые легкие отсутствие проблем с головой не гарантируют.

Минуту я сидел без движения, чутко прислушиваясь к каждому шороху, но ничего необычного больше не происходило.

— Фух, — выдохнул я. — Привидится же всякая чушь. Так и до психушки недалеко.

Я задумчиво посмотрел на турку, прикидывая, стоит ли вливать в себя еще одну чашку кофе. Если на старой гуще попробовать, то получится, конечно, не очень вкусно, но по крайней мере взбодрит. Или хватит?

Может быть, я и так уже превысил все разумные нормы? Мозг хочет отдохнуть, поэтому и посылает мне галлюцинации в качестве сигналов, что надо не дурью маяться, а просто-напросто спать ложиться?

— Извините, — внезапно услышал я детский голос. — А почему вы меня нечистым назвали? Я в баню с дедушкой совсем недавно ходил.

Наверное, в этот момент я оцепенел от неожиданности, иначе бы просто заорал, а заодно и подпрыгнул.

Аккуратно развернувшись, я узрел прямо перед собой невысокого человечка в забавных светло-синих спортивных штанах и футболке с изображением трех мультяшных котят. Росточком он едва доставал мне до пояса и по комплекции напоминал десятилетнего мальчишку.

Я все-таки подпрыгнул на месте, перевернулся и ошарашенно плюхнулся в кресло. Да уж! Сегодняшний день явно планирует превзойти всю мою предыдущую жизнь по количеству событий, причем резко выбивающихся из привычного мировоззрения.

— Здравствуйте, — поклонился мне в пояс коротышка. Стесняется, похоже. Вон, даже ножкой в растоптанных кедах по ламинату загадочные фигуры выводит. — Разрешите с вами познакомиться.

Стоявшее передо мной существо вызывало ассоциации с хоббитом, но мозг отчаянно кричал, что хоббитов не существует. Мелькнула мысль, что меня банально кто-то разыгрывает. Ну а что такого? Пригласили карлика-актера, вот он и ломает комедию…

— Меня зовут Емеля, — тем временем изобразило улыбку существо из категории «неведома зверушка». Кстати, вполне себе милую улыбку. — Я ваш домовой. Ну, не в смысле лично ваш, а проживающий на вашей территории. Вернее, это вы живете на моей территории. В смысле в этом жилом комплексе… Ну… Вы же меня поняли?

Я молчал. Единственное пока, что я понял, — стоящее напротив меня существо не Волан-де-Морт, а значит, я гарантированно не Гарри Поттер. Да и вообще на чудовище этот малыш не тянет. Лицо вполне себе человекоподобное. Я бы даже сказал — смесь обезьянки и обычного человека. Причем взрослого человека, а не ребенка, как можно было ожидать услышав голос.

Руки ноги стандартные, щупалец или хвоста не видно. Может быть, все-таки хоббит? Да нет, хоббиты вроде шерстяные должны быть. Значит, эльфы. Хотя нет, тоже не подходит. У эльфов уши острые, а здесь вполне обыкновенные. Гномы? Тоже нет, для гномов слишком щуплый. Крыльев не видно, так что точно не ангел и не дракон. Хотя…

Мозг отчаянно цеплялся за знакомые ассоциации, вспомнив даже мультик про домовенка Кузю и Нафаню. Да нет, нос обыкновенный, не пуговица и не картошка. Уши не острые, значит не эльфы. Может быть…

— А почему вы молчите? — спросил Емеля. — Я вас чем-то обидел?

— Да нет, — пожал я плечами, внимательно разглядывая домового. — Просто растерялся. Я никогда раньше с такими, как ты, не разговаривал. Вот и удивился. А почему ты раньше мне не показывался?

— Раньше у вас силы не было, — послушно, словно отвечающий на уроке школьник, объяснял мне Емеля. — А раз не было, значит, вы обычный человек, и таких, как я, вам видеть не следует.

— А сейчас? — невольно заинтересовался я.

— А сейчас у вас есть сила — значит, вы уже не относитесь к категории обычных людей.

— Понятно, что ничего не понятно, — почесал я макушку. — Емеля, а ты уверен, что у меня есть какая-то сила? Я вот, например, совсем ничего не чувствую.

— Я не знаю, я просто чувствую, — виновато пожал плечами домовой. — Может быть, сила есть, но вам ей нельзя пользоваться? Или не умеете.

— Так, Емеля… — Я задумчиво почесал лоб, глядя на стоящего передо мной домового. — Ты чай любишь?

— Я больше кофе люблю, — потупился малыш, как будто сказал что-то очень неприличное. — Только не растворимый, а настоящий, из турки.

— О как, — восхитился я. — Ну тут я, наверное, окажусь плохим хозяином. Турка есть, а вот зерна закончились.

— Ну нет так нет, — вздохнул Емеля. — Дедушка вообще говорит, что нам, домовым, пить кофе нельзя.

— Почему? Болеете? — Мозг отчаянно требовал хоть какой-то ясности в ситуации и цеплялся за любую связь происходящего с реальностью. — Что такого плохого в кофе?

— Дедушка говорит, что это чужой напиток, иноземный, а значит, приличным домовым его пить не следует, — пояснил Емеля. — А мне нравится, хоть дедушка и ругается.

— Ладно, я учту, — пообещал я то ли себе, то ли домовому. — Тем более чувствую, что встречаться теперь мы с тобой будем часто.

— Зачем? — испугался чего-то Емеля.

— Да просто так, — улыбнулся я. — Я же в этих силовых и прочих делах человек новый. Так что буду у тебя совета спрашивать, что и как правильно делать. Так ты как? Чай будешь?

На чай Емеля поначалу согласился, но вот напиток, заваренный из пакетиков, считать таковым категорически отказался.

— Это ж вода просто, — с подозрением заглянул в гостевую чашку малыш, а затем отодвинул от себя подальше. — Цвет есть, запах есть, а все остальное — дрянь сплошная.

— Так уж и дрянь, — не согласился я с домовым. — Может быть, тебе просто непривычно?

— Да ты сам посмотри, — взмахнул маленькой ручкой домовой. — Внутри не травы, а пыль одна, вдобавок с какой-то грязью перемешанная. Пакетик непонятно из чего сделан, веревочка вообще какой-то дрянью пропитана.

Емеля говорил с такой искренней убежденностью, что мне и самому как-то расхотелось пить чай из пакетиков. А вот трюфельные конфеты домовому определенно понравились. Он так смешно сощурился, когда засунул одну в рот целиком, что я не смог удержаться от широкой улыбки. Было видно, что ему очень хочется еще, но домовой дисциплинированно держал руки на коленях и даже не пытался тянуться за следующей.

— Емеля, ну ты чего в самом деле? — не выдержал я мучений домового. — Тебе же сказали, угощайся, значит можно кушать не стесняясь.

— Дедушка говорит, что надо быть скромным, — застенчиво улыбнулся малыш. — А то я сейчас все конфеты съем, и мне потом будет стыдно.

— Не будет, — снова улыбнулся я. — Это же я предложил, а не ты их сам берешь без спроса. Но все равно молодец, что дедушку слушаешь.

— Дедуля у меня мировой, — снова счастливо прищурился Емеля, жуя вторую конфету. — Он здесь недалеко домовой, в Центральном районе. Раньше на том месте деревня стояла, так вот мой дедушка в доме старосты хозяйничал.

— Ничего себе, — впечатлился я. — Прям заслуженный домовой.

— Конечно, заслуженный, — приосанился Емеля. — У плохого домового человек никогда карьеру не сделает. Если дома порядка нет, то никакая работа ладиться не будет.

— А потом что? — Мне действительно стало интересно. — И это в какой деревне было? Челобитьево?

— Почему Челобитьево? — удивился Емеля. — Село Мытищее, оно здесь с незапамятных времен стояло. Дед сказывал, что когда староста новый дом построил, вот тогда он к нему и попал.

— Обалдеть! — всплеснул я руками. — Это же сколько всего интересного он мог видеть. Ему уже давно пора на пенсию и мемуары писать обо всем, что видел.

— Да ты что! — замахал руками Емеля. — Если домовой хозяйские тайны всем подряд рассказывать станет, то не видать ему покоя. Ни на этом свете, ни на следующем.

О как! Никогда бы не подумал, что в потустороннем мире такие строгие правила. Казалось бы, чего бояться? Уголовный кодекс домовым явно не грозит. Что же тогда? Соседи заругают? Или Священная Инквизиция придет? О каком покое он тогда рассуждает?

— И что же, например, может случиться? — Я решил не ломать голову и спросить напрямую. — Другие домовые осудят?

— Да нет же, — вновь замахал руками Емеля. — Вернее да, и это тоже. Но это не главное. Домовой защищает дом — значит, и тайны его тоже. А здесь как бы сам вынес чужое добро наружу. И все. Дом такого отвергать начнет, дела делаться не будут, а там, возможно, и совсем придется от предназначения отказаться. Ну и после смерти тоже ничего хорошего.

Домовой замолчал, углубившись в какие-то свои мысли. Мне даже показалось, что он попросту забыл о моем существовании.

— Эй! Емеля! — окликнул я домового. — А что значит после смерти? Там же нет ничего.

— Если бы, — вздохнул малыш, и его лицо в этот момент показалось мне очень взрослым, если не сказать старым. — Я не знаю, что там. Я пока живой, и жить хочу долго. Но дедушка говорил, что после смерти у многих все только начинается.

От таких слов по спине у меня непроизвольно побежали мурашки.

— Что все? — переспросил я, заранее понимая, что не услышу ничего хорошего.

— А ты узнать торопишься?

Блин, вот как-то не ту тему для разговора мы выбрали. Тем более последний вопрос задал не Емеля, а кто-то неизвестный за моей спиной.

Глава 3

Спал я плохо… Впрочем, в данной ситуации даже слово «спал» прозвучит слишком громко. Я отключался буквально на пять — десять минут, а затем просыпался и брел на кухню курить и пить воду.

Мне снился Матвей Ильич, укоризненно грозящий мне указательным пальцем, доктор из клиники, аппарат КТ, в который меня почему-то укладывали домовой Емеля со своим дедом…

Дед у Емели, кстати, вообще лютый оказался. Обматерил меня такими словами, что даже у меня уши в трубочку сворачиваться начали, а затем забрал внука и ушел. Такое ощущение, что я прокаженный какой-то. Что-то подобное старый домовой вчера и высказывал. Дескать, Целители всегда рядом с несчастьями ходят, и старые боги особенно таких, как я, не жалуют… Знать бы еще, о каких именно старых богах идет речь.

Интересно, Емеля появится, если я его позову, или наше внезапное знакомство так же стремительно оборвется? И ведь даже спросить не у кого… На часах восемь утра, я сижу на кухне и смолю неизвестно какую по счету сигарету.

Надо купить кофемашину. Мысль билась о стенки черепной коробки, заставляя мозг проснуться и как можно быстрее включиться в работу. Раньше подобная покупка казалась неактуальной, а вот сейчас виделась чуть ли не делом первой необходимости.

Впрочем, мне еще многое предстоит переосмыслить. Буквально пару дней назад я вообще не планировал свое будущее, твердо уверенный в том, что у меня его попросту нет, а теперь все иначе. Все-таки непривычно думать о себе как о здоровом человеке.

За последнее время я настолько привык к мыслям о скорой смерти, что даже не думал о себе, а просто пытался максимально подготовиться к своему уходу… Собственно, этой подготовкой все мои действия и определялись.

Дом родителям купил — прекрасно. Ремонт в квартире, которую они мне оставили, — а зачем? Какой смысл делать что-то для себя, если меня завтра не будет? А вот как выяснилось, что будет, так сразу же захотелось каких-то обновок и комфорта.

Я залил кипятком три ложки растворимого кофе и с усмешкой подумал, что Емеля подобный завтрак бы не одобрил. Привыкайте, Геннадий, теперь в вашей жизни еще и Емеля появился. Интересно, а домовые за жизнью всех жильцов следят? Я вчера как-то и не поинтересовался, ошарашенный открытием новой грани реальности. И если следят, то насколько глубоко? Почему-то мысль, что Емеля мог наблюдать за мной и Мариной, оказалась неприятной…

Или мне не нравится само воспоминание о Марине? В памяти всплыл солдатский шлягер всех времен и народов: «А ты его не дождалась и в знак свободы напилась…» Так-то Маринка к алкоголю равнодушно относилась, но кто его знает. Поехать со мной она не захотела, а через год прислала длинное письмо по электронной почте…

Где-то внутри заскребло, заставив тяжело вздохнуть и еще раз глубоко затянуться сигаретой. Марине я так и не позвонил до сих пор. Впрочем, надо ли? Наверняка у нее все хорошо и благополучно — муж, дети, карьера. Вряд ли она вообще помнит о моем существовании.

Я выплеснул остатки растворимой бурды в раковину, а затем еще сплюнул вдогонку. Вот же гнида, столько лет прошло, а она мне жить не дает спокойно.

Я закурил очередную сигарету и попытался построить планы на день. Убедиться, что я здоров? Без толку. Если только через месяц контрольное КТ сделать. Устраиваться на работу? Вроде бы надо, но сначала стоит определиться, где именно я хочу обитать. Так-то без куска хлеба не останусь, но все-таки за рубежом платят существенно больше. Можно даже в Африку опять вернуться — думаю, что многие там до сих пор вспоминают меня добрым словом.

Но это пока тоже не вопрос первой необходимости. Если поверить в то, что я выздоровел благодаря вмешательству Матвея Ильича, то стоит поинтересоваться деталями нового умения более подробно. Раз уж старик подарил мне второй шанс, то надо воспользоваться им в полном объеме. А заодно выяснить мотивы такого поступка. С чего вдруг дедушка решил передать какой-то магический дар именно мне? Неужели других наследников не было?

Емеля, к сожалению, про целителей знал мало, в основном байки какие-то слышал, но был твердо уверен, что врачи не ошибаются. Не могут целители болеть, а значит, и я абсолютно здоровый. Логика, конечно, так себе, но выбирать, как говорится, не из чего.

Так что я решил, что пришло время съездить в гости к другу Матвея Ильича. Что он там про него говорил? Пройдоха, но поможет? Ну-ну…

Если бы не смерть Матвея Ильича, которую я видел собственными глазами, то стоило бы заподозрить какой-то чудовищный розыгрыш. Пока ждал такси, я трижды перепроверил адрес, который услышал от старика. Я бы мог предположить, что это окажется центр Москвы, какая-нибудь больница или даже правительственное здание, но промзона⁈

Отпустив машину, я с недоумением огляделся, но разглядев вывеску на одном из зданий, понял, что все-таки прибыл по адресу.

М-да уж. Вот теперь я верю, что получил дар целителя. Где еще может скрываться старинный приятель могущественного врачевателя, как не в заведении с вывеской «Гомеопатическая аптека»?

Единственное, по-прежнему немного смущал район, куда меня привезло такси. Раньше мне казалось, что промзона — не самое удачное место для открытия медучреждения, тем более аптеки. Существуют же какие-то неписаные правила торговли или маркетинга, проходимость места, востребованность… Неужели в этих серых ангарах работает достаточное количество клиентов? С другой стороны, в медицине я пока разбираюсь, как свинья в апельсинах, так что кто я такой, чтобы учить людей ковыряться в носу правильно.

Самое главное для меня сейчас — это ответ на вопрос, кто или что ждет меня внутри. Матвей сказал, что там его приятель и этому человеку можно верить… Буквально десять минут назад этот приятель рисовался мне светом в конце туннеля из непоняток, а вот сейчас начали одолевать сомнения. Может быть, я и впрямь неправильно запомнил адрес? Почему именно промзона?

Ладно, воду в ступе толочь можно до бесконечности. Я сплюнул от злости на самого себя и решительно взялся за ручку входной двери. В конце концов, хуже уже не будет.

Над дверью призывно звякнул колокольчик, и я оказался в просторном помещении, действительно выглядевшем как аптека. Правда, не такая, как все эти современные выставки всевозможных витаминов и пакетиков от простуды, а старинная. Такими обычно показывают аптеки в фильмах про дореволюционную Россию. Пузатые пузырьки из темного стекла, преимущественно темно-синего и коричневого цвета, бумажные кулечки, перевязанные суровой ниткой и огромные весы на стойке. Первое ощущение, что в музей попал.

По идее, картину должен был дополнять аристократичного вида пожилой мужчина, непременно с бородкой, в клетчатом костюме-тройке и с пенсне на переносице, но вот здесь реальность подкачала. Моим глазам предстал мужчина лет сорока. Невысокий, коренастый, одетый в светло-голубые штаны-шаровары и белое поло с вышитым крокодильчиком. До моего прихода он тщательно протирал и так блестевшую стеклянную витрину, но услышав звон колокольчика, резко обернулся ко мне.

— Вай, какие люди! Здравствуй, уважаемый! Проходи, дорогой! Что привело тебя ко мне? — Радуется как самому любимому брату. Вон и руки уже раскинул, сейчас обниматься полезет. Судя по всему, приятель Матвея — если это он, конечно, — принадлежал к гордому народу вечно солнечной Армении. Очень уж акцент характерный, да и выдающийся нос абсолютно четко указывал национальность.

— Здравствуйте! — выставил я перед собой раскрытые ладони, гася порыв чрезмерного радушия в зародыше. — Подождите! Давайте пока без обнимашек! Я по делу. И не надо мне лапшу на уши вешать! Армяне в Москве уже давно так не разговаривают. Да и вообще нигде не разговаривают!

— Хм, — цокнул языком мужчина. Причем акцент из его речи испарился как по волшебству. — А ты кто такой? Чего надо? С проверкой какой-нибудь? Так у меня денег нет, а бизнес честный.

— И снова здравствуйте, — изобразил я в ответ милую улыбку. — Меня зовут Геннадий. Я от вашего приятеля Матвея.

— Не знаю никакого Матвея, — пожал плечами армянин. — Парень, ты, наверное, адресом ошибся. Здесь аптека, а не дом свиданий. Если что-то нужно, то говори и покупай, а если нет, то извини. Мне работать надо.

В тоне мужчины просквозила то ли злость, то ли раздражение. Как бы то ни было, помогать он мне явно не собирался. И что все-таки в итоге? Действительно адресом ошибся или никакого приятеля вовсе не существует?

Скорее всего, второе. Аптека хоть и есть, но странная какая-то… Ненастоящая, что ли… К тому же промзона, армянин… Все перечисленное крайне далеко от чего-то потустороннего, и уж тем более связанного с настоящей медициной. Наверное, Матвей просто решил изящно пошутить перед смертью. Знать бы еще, за что он решил именно надо мной так постебаться.

— Ладно, извините, — поднял я вверх руки в примирительном жесте. — Видимо, я просто стал жертвой не совсем удачного розыгрыша.

— Бывает, — откликнулся мужчина, который уже вновь принялся полировать тряпкой и без того идеально прозрачную витрину. — Ну раз уж пришел в гости, походи, посмотри, может быть, что-то из моей лавки тебе пригодится?

Ассортимент и впрямь заставил меня задержаться. Нет, не то чтобы мне действительно пришла пора покупать настойки для «мужской силы» или «денежные амулеты» настойчиво требовались, но многое из лежащего на витрине оказалось необычным и любопытным.

Например, раньше я не верил рассказам, что кто-то действительно торгует бутылками с целебным воздухом. Здесь же они не просто были, а присутствовали в очень широком ассортименте. Объемные пузырьки на полке гордо выпячивали цветные наклейки, от вида которых хотелось если не ржать в полный голос, то как минимум постоянно улыбаться.

Как вам, например, воздух, изгоняющий камни из желчных протоков? Или для улучшения памяти? В продаже также присутствовали «воздух смеха» и «воздух спокойного сна». Естественно, я даже упоминать не буду весь спектр лечения легочных и простудных заболеваний. Серьезно? И это кто-то покупает?

Но вишенкой на торте оказалась голубая бутылка с надписью «Для успешного зачатия» и ценником в сто двадцать пять тысяч. Очень надеюсь, что цены здесь в рублях, а не долларах.

— Извините, — поймал я внимательный взгляд армянина. — А вот этот воздух, для зачатия… Как это вообще работает?

— О, прекрасный выбор, — оживился мужчина. — Удивлен, конечно, что вас интересует именно это изделие, но искренне рекомендую. Там достаточно интересный состав, не имеющий аналогов.

Я мысленно поаплодировал артистизму армянина, у которого, кстати, акцент как подевался куда-то, так и не собирался возвращаться.

— Впрочем, о чем это я? — театрально вздохнул аптекарь. — Экология все хуже и хуже. Постоянные стрессы, спешка, суета… Вы удивитесь, молодой человек, сколько семей мечтает о счастье стать родителями, и как тяжело им дается решение этого вопроса. Про финансовый аспект проблемы вообще лучше не упоминать.

— Вы про ЭКО? — догадался я. — Но позвольте, это все же медицинская процедура, научно обоснованная. А у вас просто воздух, и никакой гарантии.

— Как это никакой гарантии? — всплеснул руками армянин, а затем, видимо, чтобы продемонстрировать крайнюю степень обиды, опять вспомнил о кавказском акценте. — Слюшай, зачэм обыдно говоришь? А? Я не знаю, кто ты, но в моей лавке никто никого не обманывает. Покупаешь бутыль, распыляешь в комнате! Все делаешь правильно — получаются дети! Если дурак, то я тебе деньги верну. Потому что это не просто воздух, это нектар. Ты думаешь, что? Я его где-то в туалете собирал?

— Да почему в туалете? — Я сделал шаг назад от напирающего армянина. — Воздух он же и в Африке воздух. Какая от него польза может быть?

— Сам ты Африка, — махнул рукой аптекарь. — Это не просто воздух. Этот состав мне сам Ерохин помогал делать.

Стоп! В голове дзынькнуло, а перед глазами всплыл эпизод у приемного покоя больницы. Какую фамилию называл Матвей? Точно же, Ерохин.

Я достал из кармана кольцо и показал его армянину.

— Видишь?

Дома я рассмотрел подарок от старика максимально внимательно, но так и не смог найти в нем чего-то особенно выдающегося. Красивое. Не просто кругляшок, а как будто змея обвивает палец. Причем, что удивительно, оно легко налезало на пальцы правой руки — и на указательный, и на средний с безымянным, а вот для левой почему-то оказалось маленьким. Я, конечно, раньше на руках никаких украшений не носил, но сомневаюсь, что у меня настолько сильно пальцы различаются.

Моему собеседнику колечко явно оказалось знакомо. Взгляд армянина изменился, и теперь он смотрел на меня без агрессии. Я бы даже сказал, с любопытством.

— Очень интересно, — неторопливо прокомментировал он, внимательно осматривая меня сверху вниз. — Так кто, говоришь, тебя ко мне послал?

— И снова здравствуйте, — облегченно выдохнул я. — Меня к вам послал Матвей Ильич.

— Мося, — протянул мне свою руку армянин. — Интересно, но ничего непонятно. Кто ты такой и почему Матвей передал дар именно тебе? Когда он умер?

— Единственное, что могу сказать — я Геннадий, — разочарованно пожал я плечами. — Матвей Ильич умер сегодня ночью. А вот ответа на другие вопросы у меня, к сожалению, нет. Я думал, что вы мне как-нибудь поможете.

— Как-нибудь, — задумчиво пожевал губами Мося. — Сейчас поищу в подсобке, вдруг там диплом педагогический завалялся. Узнаю старого пройдоху, всегда любил сваливать свои проблемы на кого-то другого.

— А какие проблемы были у Матвея Ильича? — немедленно среагировал я на слова хозяина аптеки. — И при чем здесь я?

— А я откуда знаю, — пожал плечами Мося и отвернулся. — Это его дела… Были… Я в них не лез и не собираюсь.

— Ну а мне как же? — растерялся я. — Матвей Ильич говорил, что я могу обратиться за помощью.

— Какой молодец! — возмутился Мося. — Мог бы, вообще-то, у меня предварительно поинтересоваться. А заодно рассказать, чем именно я могу помочь тебе.

Я задумался. Не то чтобы я ожидал ответов на все свои вопросы, но ведь не просто так старик послал меня именно в эту аптеку. Может быть, Мося проверяет? Или банально хочет денег? Интересно, а он человек, как я, или какая-то сущность? Кстати, надо было хоть в Интернет заглянуть, а какие они бывают? Ну ладно, на домового хозяин аптеки не похож, может быть, вампир? Или оборотень?

Если честно, на упыря Мося не тянет. Они вроде бы все высокие должны быть, стройные, а хозяин аптеки явно до подобного образа не дотягивал. Может быть, оборотень? По комплекции — вполне способен оборачиваться в панду?

— Что ты молчишь? — нетерпеливо дернул плечом Мося. — Я не учитель, не наставник и уж явно никогда не стану Целителем. Я даже не знаю, как твоя сила проявляется. Если она у тебя есть, конечно.

— Здрасьте, приехали! — возмутился я. — Как это нет?

— Ну не знаю, — аптекарь усмехнулся, а затем еще и улыбнулся. — А точно есть?

— Вот, смотри, кольцо, — показал я Мосе прощальный подарок от Матвея Ильича.

Владелец лавки посмотрел на меня странным взглядом, явно желая прокомментировать мой жест, но потом почему-то передумал, еще раз улыбнулся и просто промолчал.

— Эй, — практически обиделся я. — Что не так-то? Мне казалось, что дар Целителя передается вместе с кольцом.

— Нэ крычи, — гортанным голосом негромко, но в то же время твердо ответил Мося. — Ну кольцо, ну Матвея. И что? Дар-то появился?

— Не знаю, — растерянно пожал я плечами. — Наверное, да. Просто надо научиться им пользоваться. Я так-то до недавнего времени вообще не очень верил во всю эту мистическую историю.

— И зря, — снова заговорил без акцента Мося. — Если ты чего-то не щупал руками, то совсем не значит, что этого не существует. Сам-то как? Наверняка же болел чем-нибудь, а сегодня вдруг оказалось, что на теле даже царапин не осталось.

— Ты же говорил, что не знаешь, как сила проявляется, — я понял, что армянин хитрит, но не понимал пока, какую именно выгоду хочет с меня поиметь. — С чего тогда взял, что я непременно выздороветь должен?

В этот момент я чувствовал себя Шерлоком Холмсом и псом с телеканала НТВ одновременно. Ну а что, подловил же хитреца!

— Вай-вай-вай, — с грустью посмотрел на меня Мося, в очередной раз включая акцент. — Совсем плохой, думать элэмэнтарные вэщи разучился. Как Целитель болеть может? Он другим людям жизни спасает, а для этого абсолютно здоровым быть надо! Понял, нэт?

Логика, конечно, была так себе, но и спорить почему-то не хотелось. В какой-то степени он прав, я действительно выздоровел чудесным образом. А вот что было причиной, а что следствием, это, конечно, еще только предстоит выяснить.

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Как мне понять и как научиться пользоваться даром?

— Научиться? Научиться — это правильно! — тут же оживился армянин. — Слюшай, я же забыл совсем. У меня учебник для Целителей есть. Покупай! Читай! Наверняка умным станешь! И людей лечить сможешь! Главное, внимательно читай!

С этими словами он нырнул куда-то под прилавок, а затем вновь появился передо мной, держа в руках небольшую тетрадь в кожаном переплете. Причем складывалось ощущение, что тетрадь сильно старая и ее листы в гораздо более плачевном состоянии, чем обложка.

— Вот! — с гордостью продемонстрировал мне находку Мося. — Записи Целителя Бориса. Великий мужчина был! Всех царей лечил раньше! И Рюриков, и Годуновых, и даже Романовых немного!

— Рюриковичей, — на автомате поправил я владельца лавки, разглядывая книгу, которую Мося явно не торопился выпускать из рук.

— Что? Да какая разница? — отмахнулся армянин. — Главное, что врачи ему верили, а он все их болезни вот в эту тетрадь записывал.

— По-моему, ты меня сейчас наколоть собираешься, — погрозил я ему пальцем. — Еще чуть-чуть, и ты мне про здоровье динозавров начнешь рассказывать. Откуда у тебя эта вещь?

— Обыдно, — отозвался Мося и принялся засовывать книгу под просторную рубаху. — Я же от души, практически как сэбэ отдаю. Просто мне в чужих хворях разбираться не очень интересно, а тебе по предназначению положено. Вот и решил продать. Я же вижу, что ты человек хороший. А у меня на родине знаешь, как говорят? Если ты сделал доброе дело хорошему человеку, значит, ты и сам стал немножечко лучше.

— Я сейчас всплакну, — искренне пообещал я владельцу лавки, пытаясь выдернуть у него из рук бесценный дневник. — Одно непонятно. Если Целители с твоих слов живут практически вечно, то что конкретно с этим человеком произошло? Почему он не дожил до наших дней, а его бесценнейшие записи оказались в твоем распоряжении?

— Опять обыдно говоришь, да? — сокрушенно покачал головой Мося. — Говорю же тебе, цари Бориса сильно любили. Чуть что — немедля за ним посылали, но так до Ивана было, которого сейчас Грозным кличут. Чем-то Целитель не угодил ему, а царь-батюшка на расправу скор был. Вот Бориску на бочку с порохом и посадили.

— Сколько? — быстро спросил я, прикидывая, что записи практиковавшего коллеги действительно могут пригодиться.

— Двести, — пожал плечами Мося. — Двести тысяч.

— Сколько??? — вытаращил я глаза. — А чего так дорого?

— Издание редкое, — развел руками Мося. — Уникальное, можно сказать. Раньше, может быть, и больше было, но с тех пор, как один чудик сжег хранилище Еремеева, с ценными книгами на рынке напряженка. Могу подарить в комплекте еще одну книгу, она не такая ценная.

И на прилавок шлепнулся школьный учебник по анатомии для 10 класса.

— Издеваешься! — вскипел я. — А учебника по биологии нет?

— Есть, — Мося достал какое-то дореволюционное издание. — Но эта книга продается отдельно. Еще сто тысяч.

— Чего-о???.. — Я реально был готов развернуться и уйти. Он что, дочь олигарха во мне увидел?

В этот момент колокольчик над дверью звякнул, и Мося, кинув взгляд мне за спину, тут же расплылся в широченной улыбке.

— Виолетта! Как вы похорошели! Боги любят старого Масиса, раз позволяют ему любоваться на такую красоту!

— Мося, перестаньте! Как не стыдно насмехаться над бедной девушкой! — В голосе вошедшей женщины было такое количество жеманства и кокетства одновременно, что у меня непроизвольно свело скулы.

Существует такой тип женщин — «самооценка космос». Причем это не психическое отклонение или медицинский диагноз. Это воспитание! Рождается девочка с дефектом внешности, например, и ее с детства начинают успокаивать: «Ты у нас самая красивая, самая замечательная, самая умная!» И ведь говорят окружающие это почти искренне, нельзя же малышку расстраивать. А вот о том, что у девочки просто мозгов распознать вранье не хватает, взрослые почему-то забывают. И превращается такая малышка сначала в девушку, а потом в женщину, так и не поняв, что в детстве ее жестоко обманули. Причем теперь объяснять что-либо такой особе уже поздно. Она искренне уверена в своей исключительности, и сдвинуть с пьедестала, на который она сама себя поставила, мадемуазель невозможно даже бульдозером.

Оставим за скобками тех несчастных мужчин, которых угораздило купиться на подобную исключительность. Именно они составляют львиную долю пациентов дорогих психотерапевтов. Космические же мадамы всю свою жизнь посвящают сохранению и приумножению красоты, которую с годами замечать все сложнее и сложнее. Фантазия и целеустремленность в достижении искомого способны дать фору любому самураю, посвятившему свою жизнь служению хозяину, а как известно, у самурая нет цели — только путь! Вот и бродят космические мадамы по различным косметическим салонам, а когда понимают, что традиционная индустрия красоты помочь не в силах — обращаются к нетрадиционной.

Судя по угодливой позе Моси, мадемуазель лет пятидесяти была при деньгах и наверняка велась на сладкие речи об эффективности болотного мха против морщин или вытягивания складок на животе с помощью пиявок. Достаточно просто посмотреть, как она одевается. Кожаные штаны, обтягивающие длинные стройные ноги, черная кофта с глубоким декольте, из которого буквально выпрыгивает грудь четвертого или пятого размера, массивные золотые серьги… М-да уж, мадемуазель явно не в Макдональдсе карьеру делает.

— Виолетта, мне кажется, что вы похудели, — трагическим голосом практически прошептал хозяин аптеки. А Матвей Ильич был прав. Действительно пройдоха. Не стал размениваться на мелочи и тут же пустил в ход тяжелую артиллерию. Беспроигрышный аргумент в отношении любой женщины, даже если она усиленно лечится от анорексии.

— Что вы такое говорите! — протянула Виолетта таким тоном, что даже идиот услышал бы «Говори, затейник, не останавливайся». — Мне, наоборот, постоянно кажется, что я поправилась.

— Это вам кажется, не более того, — тут же уверил ее Мося. — Как вам, кстати, мой крем от морщин на пятках? Помогло?

— Затейник, — игриво рассмеялась Виолетта. — Я не обновляла педикюр, поэтому не буду демонстрировать. Давайте обсудим это в другой раз.

— Итак, — Мося раскинул руки, как будто собирался прямо сейчас обнять свою посетительницу, — чем я могу вам помочь? Весь ассортимент моего скромного заведения к вашим услугам.

— У меня ужасно болит спина, — плаксиво пожаловалась Виолетта. — Мое тело требует ежедневных физических упражнений, но видимо, на последней тренировке что-то пошло не так. Я даже хожу с большим трудом!

— Это ужасно! — Восклицание хозяина аптеки казалось таким искренним, что мне захотелось немедленно начать аплодировать. В этом человеке умер великий артист, который мог сделать блестящую карьеру. — Боль в спине может оказаться симптомом тяжелой травмы. Надеюсь, что вы уже прошли все необходимые диагностические процедуры? Рентген? МРТ? Я могу посоветовать прекрасную клинику!

— Не переживайте, — царственно махнула ручкой Виолетта. — Все, что касается традиционной медицины, я обязательно сделаю. Но все-таки очень надеюсь, что какое-нибудь из ваших чудодейственных средств спасет меня от боли, и мне не придется ложиться в больницу.

— Ах, Виолетта, — пафосно прижал руки к груди Мося. — Восхищен вашей отвагой и счастлив от доверия!

Я по-прежнему пытался изо всех сил сохранять серьезное выражение лица, но получалось откровенно плохо. Еще чуть-чуть, и я начну хохотать во все горло. Вот только следующая фраза Моси моментально стерла улыбку с моего лица.

— Вам сказочно повезло, что вы приехали со своей проблемой ко мне именно сегодня, — продолжал заливаться соловьем аптекарь. — Вот этот скромный молодой человек на самом деле не так прост, как выглядит. Он только что вернулся с Алтая, где проводил исследования редких целебных трав и предавался медитации. Геннадий, друг мой, подойди к нам, пожалуйста.

Вот прохиндей! Мало того, что сам мошенник, так еще и меня в свои игрища втягивает.

Между тем я все-таки сделал пару шагов вперед, решив, что просто так Мосе это с рук не сойдет. Я ему покажу, как честных людей в свои аферы втягивать. Виолетта смотрела на меня с любопытством, и я бы даже сказал — оценивающе. Может, мне стоит покружиться или зубы показать?

— У Геннадия удивительные руки, — не затыкался Мося. — Я уверен, что он сможет решить вашу проблему буквально одним прикосновением.

— О-о-о-о, — впечатлилась Виолетта. — Геннадий, похоже, что мне действительно повезло! Помогите мне, я заклинаю вас! Поверьте, я умею быть благодарной!

Взгляд женщины и характерные облизывания губ не оставляли никаких сомнений о способах обещанной благодарности. Если честно, пока она не намекнула, то я о подобном развитии событий даже и не задумывался, а вот сейчас присмотрелся к Виолетте повнимательнее. Вполне себе занятное приключение может получиться. На глазок, конечно, возраст предположить сложно, но тело в обтягивающих кожаных штанах и легкой кофточке выглядит подтянутым. Тем более, судя по легкости, с которой Виолетта намекнула на продолжение знакомства, опыт в подобных вопросах у нее богатый… Может, научит чему-то новому?

— Рад познакомиться, — я состроил на лице смущение и дернул головой, изображая то ли кивок головой, то ли полупоклон. — Естественно, что я не могу остаться в стороне от вашей беды. Тем более за вас просит мой друг Мося. Представляете, он только что подарил мне три поистине бесценных редких издания. Разве можно оставить без внимания такую щедрость?

Услышав последние слова, Мося натуральным образом воздухом подавился. Ну а что? Думаешь, ты один такой хитродельный?

— Как чудесно! — прокашлялся наконец красный как рак Мося. — Тогда давайте прямо сейчас и начнем!

Оказалось, в этом заведении еще и массажный стол имелся. Мося метнулся ко входной двери, запер ее на засов, а затем сопроводил Виолетту к отгороженному ширмами углу, где обнаружились ложе для массажа и столик, густо уставленный бутылочками косметических масел.

— Эй, мошенник, — ткнул я Мосю в бок, улучив момент, пока Виолетта раздевалась за ширмой. — Ничего сказать мне не хочешь?

— Кто бы говорил, — зашептал мне в ответ хозяин аптеки. — Вообще-то это ты меня ограбить пытаешься! Кто заявил, что я подарил ему книги? Ты мне деньги должен!

— Сам виноват, — прошептал я в ответ. — Кто начал байки про Горный Алтай выдумывать? Я, значит, лечи бесплатно, а ты потом с дамочки деньги трясти будешь? Кучеряво устроился!

— Еще неизвестно, можешь ли ты кого-то вылечить, — усмехнулся уголком рта Мося. — Ты же сам хотел узнать, проснулся в тебе дар или нет. Вот и проверяй, в чем проблема? От тебя не убудет, да и ситуация довольно банальная… Вряд ли у нее действительно со спиной что-то серьезное. Скорей всего, просто немного внимания захотелось.

— Ты адекватный? А если я сломаю что-нибудь? — буквально зашипел я на Мосю. — Кто отвечать будет?

— Ты! Ты и никто другой! — В этот момент на меня как будто бы холодом дыхнуло. Взгляд аптекаря был предельно серьезен и внимателен. — Ты сам назвался Целителем, а за сказанное надо уметь ответить.

Если Мося рассчитывал, что я испугаюсь, то вот тут он сильно ошибся. Никогда не любил прятать голову в песок, а тут вообще ситуация прекрасно складывается. Или он думал, что я сейчас извинюсь, отдам кольцо и книги, а потом сбегу восвояси? Шиш там!

Я решительно подошел к массажному столу, на котором уже лежала Виолетта. Женщина умудрилась снять не только кофточку, но и лифчик, и теперь, лежа на животе, улыбалась мне счастливой улыбкой.

— Геннадий, ну как не стыдно? Заставляете девушку ждать и мучиться от боли.

Виолетта повернулась на бок, абсолютно не стесняясь своей наготы и, казалось, наоборот демонстрируя свои прелести…

М-да уж. Все-таки о таком мама в детстве мне не рассказывала. Я энергично потер ладони друг о дружку, согревая кожу, и шагнул к Виолетте. Никогда в жизни не увлекался массажем, но сейчас мне не пришло в голову ничего умнее, чем просто стоять и аккуратно пальцами проминать поясницу женщины.

Кстати, у Виолетты оказалась очень нежная кожа — не просто приятная на ощупь, а вызывающая мысли вполне определенной направленности. Более выдающиеся округлости, находящиеся совсем рядом, отвлекали и мешали сосредоточиться на деле.

— Ну что там, Геннадий? — услышал я голос Моси за спиной и вздрогнул от неожиданности.

— Не мешайте, пожалуйста! — строго ответил я и закрыл глаза, пытаясь понять, что надо делать. Сосредоточился и представил, что от моих рук к телу Виолетты идут волны тепла… Нет, не тепла, энергии. На секунду мне показалось, что я теряю равновесие, а затем…

Мои глаза оставались закрыты, но я увидел женское тело, лежащее на столе передо мной. Эта картинка целиком состояла из ярких линий, и я сообразил, что вижу каким-то другим, потусторонним зрением. Как это называется? Ультрафиолет? Инфракрасный диапазон? Да кто его знает! Самое главное, что я действительно что-то видел.

Мои пальцы выглядели полупрозрачными, а вот тело Виолетты виделось четко. Анатомию я никогда не изучал, но кости угадывались легко. Вот это, наверное, мышцы, а тонкие нити возле них — нервные окончания. А что может болеть?

Я почувствовал укус в руку, но не успел возмутиться, потому что увидел под пальцем черную точку. Несколько нитей оказались прижаты друг к другу и переплетены мышечными волокнами. Замечательно!

Внутри появилось воодушевление, но я по-прежнему не знал, что делать. Я прижал палец к черной точке и попытался представить, что через него из меня течет энергия, которая напитывает яркие линии и заставляет их расплетаться. Некоторое время ничего не получалось, а затем мои ноги задрожали.

Что не так? Надо действовать по-другому? Я попытался остановить ток энергии, но у меня ничего не вышло.

Голову прострелила резкая боль, а затем меня унесло в темноту…

Глава 4

— Эдуард Алексеевич, ну в самом деле! Где элементарная человеческая благодарность? Разве я не оказал вам услугу? Без меня вы бы еще долго пребывали в неведении о том, что происходит. А здесь вот, получите и распишитесь. Преемник Матвея Ильича собственной персоной. Разве этого мало?

Голос знакомый… Но разговаривают явно не со мной. Что вообще случилось? Голова тяжелая, но не болит. Значит, меня не били ни по голове, ни по другим частям тела.

— Пока что это не преемник, а просто юноша, который лежит без сознания. Кстати, почему он до сих пор не пришел в себя? Ты что, еще и присосаться к нему успел?

А вот этот голос я не знаю. Абсолютно незнакомый. Впрочем, как-то тяжело я сейчас соображаю, и вообще самочувствие странное. Горло сухое, как будто организм третий день без воды, а в голове шумит… неприятно так шумит, как после тяжелого пропущенного удара на ринге.

Что означает странное слово «присосаться»? Так-то Мося пытался из меня последние деньги высосать, но почему-то непохоже, что они коммерческие дела обсуждают. Преемник Матвея Ильича… То есть этот кто-то в курсе как минимум про целителей. Так, послушаем дальше.

— Вы что? Да за кого вы меня принимаете? Этот человек пришел в мой дом, как гость. Законы гостеприимства святы и незыблемы. Эдуард Алексеевич, при всем уважении, подобные подозрения выглядят мерзко и оскорбительно!

— Мося, вот только не начинай! Здесь нет зрителей, так что устраивать спектакль необязательно…

Поначалу доносящиеся голоса казались мне сном или бредом, но постепенно муть в голове рассеивалась, и я достаточно четко вспомнил все недавние события. Гомеопатическая аптека, Мося, Виолетта, массаж…

М-да уж. Отдельного упоминания заслуживают картинки во время этого массажа… Впрочем, с этим можно разобраться и попозже. Гораздо более важно, где я сейчас и чьи голоса слышу. Один, понятное дело, принадлежит Мосе. Сволочь такая! Сдал меня кому-то и теперь торгуется, плюшки за мою голову у собеседника выпрашивает. Ну-ну, ничего, земля круглая, еще не раз успеем встретиться.

Но кто такой неведомый Эдуард Алексеевич и что ему от меня нужно? Судя по звукам голосов, Мося и его знакомый стояли не совсем рядом со мной, поэтому я аккуратно начал двигать руками и ногами, чтобы убедиться, что не связан. На удивление никаких оков или веревок. Обездвиживать меня явно не собирались. Странно. Что же тогда происходит?

Я решил пока не открывать глаза, чтобы не привлекать внимания. Еще полежим, послушаем, о чем эта парочка воркует, авось и понятнее станет, какого подвоха ожидать следует. Может быть, ничего страшного и не случилось, это просто я сам себе всякие страсти навыдумывал. Однако все мои усилия дистанционной разведки оказались тщетными.

— Геннадий, здравствуйте! — В этот раз голос Эдуарда Алексеевича, или как там его еще называли, оказался значительно ближе. — Не стоит притворяться. Мне прекрасно известно, что вы уже находитесь в сознании.

— А я не притворяюсь, я успокаиваюсь, — ответил я, все-таки открыв глаза и аккуратно оглядываясь по сторонам. Обстановка вроде бы не изменилась, я по-прежнему в Гомеопатической аптеке. Значит, не похитили. Хотя, надо, пожалуй, поумерить гордыню. Я же как неуловимый Джо — нафиг никому не сдался.

— Вы так сильно распереживались? — Иронию в голосе Эдуарда Алексеевича только глухой бы не услышал. — Или, наоборот, счастливы, что остались живы?

— Ни то, ни другое, — я по-прежнему лежал, хотя в этом уже не было никакого смысла. — Просто очень хочется настучать по шее одному излишне болтливому аптекарю.

— Зря, — не согласился со мной таинственный собеседник. — Он просто немного подумал и решил из двух зол выбрать меньшее. Если бы он промолчал о вашем появлении, то общество могло бы на него очень и очень сильно обидеться. А в его ситуации ссориться с окружающими крайне вредно для бизнеса.

— К сожалению, я не бизнесмен, так что ваша логика мне не очень понятна. У меня было тяжелое детство, в котором стукачей не жаловали. Их просто били, к тому же периодически ногами.

— Да, да, — даже по голосу было слышно, что мой собеседник улыбается. — Деревянные игрушки, прибитые к полу, пограничный знак вместо знамени… Вы удивительно похожи на одного моего знакомого…

— Рад, что сумел вас порадовать, — язвить не хотелось, но как-то само собой получилось.

— Вставайте, Геннадий.

Я скосил глаза и увидел невысокого, к тому же еще и довольно щупленького мужчину. Секунду помедлив, сел, краем сознания удивившись, что, оказывается, кто-то взял на себя труд взгромоздить меня на стол — тот самый, на котором я совсем недавно пытался вылечить больную спину довольно симпатичной женщины.

— Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Грудь не болит? — участливо поинтересовался Эдуард Алексеевич, и я невольно задумался, сколько же ему может быть лет. Так-то, хоть и не богатырской стати, но выглядит довольно крепким мужчиной. Я встречал таких раньше, им с одинаковой вероятностью могло оказаться и тридцать, и сорок, и даже семьдесят. Их сила таится не в мышцах, а где-то внутри щуплых на вид сухожилий. Больше всего смущали удивительно мягкие и плавные движения Эдуарда Алексеевича. Они рождали в моей памяти крайне неприятные воспоминания. — Геннадий, не молчите, — знакомый Моси настойчиво демонстрировал желание продолжить наше общение. — Не буду скрывать, у меня к вам огромное количество вопросов, и некоторые из них мне хотелось бы прояснить немедленно.

— Очень интересно, — я спрыгнул со стола на пол и с удовлетворением отметил, что Эдик едва достает мне до плеча. Впрочем, чувство опасности никуда не делось, так что я непроизвольно отодвинулся от мужчины.

Кинув взгляд в сторону хозяина аптеки, я обнаружил, что Мося вообще прикидывается шлангом и делает вид, что не имеет никакого отношения к происходящему.

— Давайте сначала разберемся, кто вы такой и с какой стати решили, что я буду отвечать на какие-то ваши вопросы.

К моему удивлению, мой новый знакомый даже не попытался удивиться или возмутиться в ответ на неприкрытое хамство. Молча залез в карман пиджака и достал характерную красную книжечку. Ну да, я мог бы и сам догадаться. Эдуард, в отличие от Моси, оказался облачен в строгий темно-синий костюм с тонкой благородной полоской. Белоснежная сорочка, темно-фиолетовый галстук. И ведь видно, что одежда — не ширпотреб с рынка, а вполне себе дорогая качественная вещь, а то и вовсе на заказ пошита.

— Полковник Седых, Федеральная служба безопасности, — прочитал я, стараясь осмыслить каждое слово, а заодно понять, как правильно себя вести. Не то чтобы я переживал или боялся, но зачем мне лишние проблемы? С подобными конторами лучше жить в параллельных вселенных.

— Ну так что, поговорим?

Прицепился же! Настойчивый какой, как будто ФСБ больше заняться нечем. Интересно, что целого полковника уважаемой спецслужбы может связывать с таким аферистом, как Мося? Неужели уже всех террористов победили? Вот она — связка бизнеса и государства в самых ярких ее проявлениях.

Судя по всему, когда я потерял сознание, то меня все-таки неслабо чем-то по голове приложили. Иначе я бы соображал быстрее. Какая коррупция? Мы с Мосей только что колдовство и прочую мистику обсуждали, а я никак не могу понять очевидное. Это же ФСБ! Они всегда и за всеми следят. А тут такой пласт самых разнообразных возможностей, разве контора упустит подобный источник власти?

Вдруг откуда ни возьмись появился… Этот стишок идеально отражал мое состояние сейчас.

Я, собственно, и понять-то ничего не успел, а за мной уже целый полковник явился. Хотя, наверное, не стоит забывать, что явился он не просто так. Судя по всему, этот Мося на крючке у Эдуарда Алексеевича, вот и сдает ему таких неопытных олухов, как я.

— Геннадий, — в очередной раз позвал меня Эдуард Алексеевич. — Имейте совесть, в самом деле, игнорировать меня бесконечно вы не сможете. Поверьте, я могу быть очень и очень убедительным.

— А может быть, все-таки стоит обойтись без угроз? — Я попытался поймать взгляд полковника. — В конце концов, я ничего не сделал, поэтому искренне не понимаю, чем привлек ваше внимание. Если вам что-то наговорил вон тот товарищ, то с ним и разбирайтесь. Но могу сразу сказать, что не сделал ничего противозаконного.

— Вы так думаете? — улыбнулся полковник, и мне вот как-то сразу не понравилась эта его улыбка. — А как же драка в больнице? Или вы считаете, что подобные методы решения проблем приветствуются в цивилизованном обществе? Боюсь, что не все могут с вами в этом согласиться…

— Чего? — Я вытаращил глаза от изумления. — Этот мужик что, заявление написал? Вообще-то он пытался напасть на доктора, я всего лишь не позволил ему этого сделать!

— А-a-а, — скептически протянул мой собеседник. — То есть вы настаиваете на своей правоте? Может быть, еще и наградить вас прикажете?

— Не стоит утруждаться, — пробурчал я, чувствуя подвох, но не понимая, в чем именно он заключается. — Кстати, выглядит очень странно. Целый полковник ФСБ приехал разбираться с банальной дракой? Тьфу ты, там даже драки-то не было. Что за бред?

— Да нет, вы правы, — а вот теперь лицо Эдуарда Алексеевича стало максимально серьезным. — Драка — это так, штрих к портрету. Хотя и вызывает определенные подозрения. А вот смерть господина Ерохина — это уже целиком и полностью моя компетенция.

— Минздрав курируете? В стране совсем хороших врачей не осталось?

Шутка была максимально плоской, и чтобы понять это, совсем необязательно обладать блестящим чувством юмора, однако мне было жизненно необходимо ляпнуть хоть что-нибудь, дабы получить передышку. Информированность полковника о последних днях моей жизни пугала и напрягала одновременно, а я все никак не мог определиться с правильной линией поведения. Все отрицать? Глупо! Но и вываливать подробности моей жизни за последнее время отчаянно не хотелось. Тем более пока как-то не очень понятно, что вываливать нужно, а что нет. А вдруг за мной следили? Поэтому я решил сделать самое логичное, на мой взгляд, в сложившихся обстоятельствах. Слиться!

— Эдуард Алексеевич, а давайте перенесем нашу встречу на более позднее время? — Я улыбнулся полковнику максимально жизнерадостной улыбкой. — Не подумайте ничего плохого, но мне кажется, что я сейчас малость не в форме. Вы же сами видели, я только что сознание потерял. Мне, наверное, домой надо. Отлежаться, там, чайку с ромашкой глотнуть. Оставьте мне свой номер, и я обязательно вам перезвоню.

— Стоять!

Странное дело. Вроде бы полковник и не кричал, а у меня даже в ушах зазвенело. Судя по всему, он не так уж и прост, и в широких плечах абсолютно не нуждается. По ощущениям, мне на плечи как будто два бронежилета пятого класса защиты уронили, а колени задрожали то ли от судорог, то ли от напряжения.

— Геннадий! — Голос полковника проникал внутрь головы не через уши, а прямо сквозь кости черепа. — Вы, наверное, не поняли, кто я и какую организацию представляю…

— Наоборот, — отозвался я, с усилием выпрямившись и пытаясь придать лицу полностью безразличное выражение. — Мне мама с детства говорила, что от вашей организации надо держаться подальше.

— Удивили, — полковник дернул уголком рта, как будто ухмыляясь. — Вы поэтому поступили в пограничный институт?

— Во-первых, меня соблазнили бесплатная еда и форменная одежда, — улыбнулся я, вспоминая, что именно так всегда отвечал наш курсовой офицер на подобные вопросы. — А во-вторых, в те времена пограничники прекрасно существовали в качестве отдельной структуры.

— Ой, лукавите, — неожиданно улыбнулся полковник и погрозил мне пальцем. — Я знаю, сколько вам лет, Геннадий, и в те благословенные времена вы еще едва ли в школе учились.

За спиной у меня что-то грохнуло, и я мгновенно развернулся, ожидая какого-то подвоха. Однако ничего опасного не происходило. Просто Мося уронил на пол какое-то металлическое блюдо, а теперь смотрел на меня, как будто увидел привидение.

— Что? — не выдержал я, не понимая причин такого поведения хозяина Гомеопатической аптеки.

— Опять пограничник, — растерянно сказал он, не обращаясь ни к кому конкретному. — Да что ж это за напасть-то такая. Все-таки стоит всерьез задуматься о переезде.

— Можно подумать, что здесь пограничники прям толпами ходят, — с удивлением прокомментировал я жалобы Моси, но затем натолкнулся на ухмылку полковника и немного растерялся. — Ходят? В самом деле? Сюда?

— Может быть, вы даже когда-нибудь с ними познакомитесь, — еще шире улыбнулся фээсбэшник. Такое ощущение, что он мне сейчас угрожает.

— Уж с погранцами общий язык я всегда найти смогу, — самоуверенно заявил я полковнику. — Среди них, конечно же, встречаются и придурки, но в большинстве своем охранять границу идут приличные люди. Специфика, так сказать, обязывает.

— Да, да, — скептически отозвался Мося. — Мирону обязательно об этом расскажите, а то пока, видимо, никто не решается.

— Познакомлюсь с этим самым Мироном, тогда и будем делать выводы, — прокомментировал я. Все равно спорить или что-то доказывать без толку. Кто его знает, может, там выпускник Алма-Аты окажется. Пусть их все меньше и меньше на белом свете, но каждый второй «со снарядом в голове». И это не попытка обидеть, это констатация факта.

— Ага, — скривил непонятную гримасу Мося. — Познакомьтесь! Но желательно подальше от моего заведения. Только недавно ремонт сделал, не хотелось бы снова со страховой разбираться.

Каждая следующая фраза Моси рождала внутри меня новые вопросы, но я решил, что лучше их отложить на потом. И может быть, даже задать тет-а-тет, без участия Эдуарда Алексеевича. Присутствие полковника напрягало неимоверно. Никогда не любил конторских, а столь пристальное внимание к моей персоне не могло означать ничего хорошего.

— Думаю, уважаемый Мося, что у нас обязательно найдется еще много тем для дальнейших разговоров, — преувеличенно уважительно заявил я владельцу аптеки. — Но лучше будет обсудить это все в следующий раз. А на сегодня новостей и впечатлений достаточно. Как говорится, пора и честь знать!

— Геннадий, постойте! — буквально подпрыгнул Эдуард Алексеевич. — Вам нельзя никуда идти. Если вы еще не поняли, то недавно были практически на волосок от смерти. Последствия могут быть абсолютно непредсказуемы. Вам сейчас нельзя давать организму лишнюю нагрузку, а лучше хорошенько поесть или даже выпить какое-нибудь тонизирующее зелье из запасов нашего уважаемого Моси. У него наверняка найдется что-нибудь подходящее.

— Я? На волосок от смерти? — От неожиданности у меня даже челюсть отвисла. — Вы меня ни с кем не перепутали?

— Конечно вы, — полковник подошел ко мне ближе и попытался взять за локоть. — Геннадий, присядьте. Поймите, я абсолютно не желаю вам зла. Наоборот, я настроен на долгое и максимально продуктивное сотрудничество. У вас появился магический дар, но вы не умеете им пользоваться. Вам нужен наставник. Тот, кто покажет вам, как использовать новые способности наилучшим образом. Наилучшим и для себя, и для окружающих.

Попахивало вербовкой. Грубой, с колес, но этому полковнику почему-то было жизненно важно захомутать меня обещаниями и клятвами, хотя бы устными. Впрочем, ни капельки не удивлюсь, если он из своего пиджака еще и бланк договора достанет. Старая песня, когда стелют максимально мягко, а потом человек не знает, как на свободу вырваться. Это ж только кажется, что ты ничего не должен и с тебя ничего не требуют. «Коготок увязнет, всей птичке пропасть». Нет-нет-нет, мне такого счастья не надо. Пусть даже кто-то подумает, что дружить с полковником ФСБ — это круто.

Но отказаться я не успел, потому что за меня и так все решили.

— Руки убери! Я тебе сейчас покажу наставник! — Сначала я услышал возмущенный женский крик, а только потом — звяканье колокольчика и испуганное ойканье Моси. — Руки! Я сказала, руки убери!

Глава 5

Наверняка кто-то от подобной картины мог бы испытать недоумение, а вот я почему-то почувствовал исключительно энтузиазм и море удовольствия.

Нет, вы сами подумайте. Когда еще можно вживую увидеть, как кто-то орет на целого полковника ФСБ? И это я еще молчу о том, что дверь в аптеку не просто открыли, а прямо-таки снесли то ли плечом, то ли пинком ноги. Дверное полотно буквально застонало от боли и неуважительного отношения. Я ожидал увидеть амбала с плечами «косая сажень», но вместо этого на пороге показалась женщина лет пятидесяти.

Не очень высокая, примерно метр семьдесят, плотного телосложения, со стрижкой под мальчика и взглядом, рождающим ассоциации с рентгеновским аппаратом. Грубые синие джинсы и клетчатая рубашка вообще напоминали костюм канадского лесоруба, но сильно сомневаюсь, что кто-то в ясном уме и трезвой памяти мог заявить что-то подобное.

— Эдуард! — рявкнула неизвестная пока что мне особа. — Руки убери от мальчика! Ты какого лешего вообще здесь забыл? Это Целитель, у тебя нет над ним власти!

— Надежда Владимировна, здравствуйте! — расплылся в улыбке полковник. — Как же я рад вас видеть! Выглядите просто восхитительно!

— Ты мне зубы не заговаривай! — Женщина оперлась рукой о стойку аптеки и изо всех сил пыталась отдышаться. — Отойди от мальчика, пока я не разозлилась!

— Здравствуйте, милейшая и добрейшая Надежда Владимировна, — чуть ли не пропел Мося, подходя к женщине с небольшой табуреткой в руках. — Может быть, присядете? Устали с дороги? Чайку не желаете? На алтайских травах, сам лично недавно заварил.

— Я тебе сейчас за шиворот эту бурду вылью, а потом еще и на ожог плюну с удовольствием, — даже не поворачивая головы, ответила женщина. — Тебе что, зубастый, давно клыки напильником не рихтовали? Я, кажется, тебе русским языком сказала, что скоро приеду. Ты зачем господину полковнику позвонил? Уши давно не чистил? Так я тебе это быстро организую! Клизму двухведерную поставлю, а затем еще и ершиком пройдусь во избежание будущих эксцессов.

— Надежда Владимировна, — заканючил Мося, — а какие у меня варианты были? Вы же сами знаете, что у меня никаких прав, одни обязательства. И защитить меня попросту некому. Все так и норовят обидеть бедного Мосю, который пытается всего лишь немного заработать на достойное питание! Надежда Владимировна, я же вам первой позвонил. Честное слово!

— Ух ты, какие подробности выясняются! — хлопнул себя ладонями по бедрам полковник. — А мне заливал совсем по-другому. Дескать, только мне звонил, но может быть кто-то из целителей появится, потому что юноша очень настойчиво интересовался, как своих найти…

— Ничего подобного! — завопил Мося, причем так громко, что захотелось заткнуть уши руками. — Вы просто все неправильно меня поняли…

— Я дико извиняюсь… — Слушать пикировку давно знакомых между собой людей оказалось безумно увлекательно, но только до определенных пределов. Все-таки стоило напомнить честной компании, что я не кукла бессловесная, и потому желаю к себе более уважительного отношения. — Мне кажется, что вы все упустили один маленький нюанс. Крепостное право в России давным-давно отменили. И на рынке вместо домашней собачки никто из вас меня тоже не покупал. Так что полагаю, именно я должен решать, с кем мне дружить и с кем общаться. Согласны?

Я обвел всех троих внимательным взглядом, ожидая каких-то слов с их стороны, однако возражений не последовало.

— Ну, раз все согласны, то думаю, что ситуацию можно считать исчерпанной, — пожал я плечами. — Засим разрешите откланяться!

— Вот и правильно, — одобрительно кивнула мне Надежда Владимировна. — Не стоит приличному целителю знаться с этими прощелыгами.

— Но-но, не забывайтесь! — В голосе Эдуарда Алексеевича отчетливо звякнуло металлом. — Мы с вами не на базаре, чтобы скатываться к банальным оскорблениям. Так что постарайтесь держать себя в руках.

— А я и не собиралась никого оскорблять, — вздернула подбородок Надежда Владимировна. — Но существуют договоры, которые нарушать не по чину даже вам, Эдуард Алексеевич. Или что? Опять будете прикрываться заботой о государстве?

— Надежда Владимировна! — Настоящий звериный рык заставил меня споткнуться от неожиданности. Не зря говорят, что внешность обманчива. Предположить в тщедушном теле Эдуарда Алексеевича подобную энергетику лично мне было бы очень и очень сложно.

Судя по всему, товарищ полковник абсолютно не переносил шутки в свой адрес. Либо слишком сильно переживал о безопасности государства. В любом случае рявкнул фээсбэшник так, что в аптечных стеллажах пузырьки и бутылочки задрожали, а в помещении вдруг стало на несколько градусов холоднее.

Правда, не могу сказать, что женщину сильно проняло от такого представления. Надежда Владимировна продолжала стоять недалеко от входа, широко расставив ноги, и только голову немного вперед наклонила, не переставая ухмыляться.

— Премного уважаемая Надежда Владимировна, — с нажимом, чуть ли не по слогам повторил полковник. — Во всякой шутке должна быть лишь доля шутки, и вы должны уметь останавливаться. Я прекрасно помню про особый статус Целителей, тайну персональных и медицинских данных, но ведь шила в мешке не утаишь. Нам всем прекрасно известно, кто именно становился пациентом господина Ерохина. Вы действительно считаете, что подобную ситуацию можно пустить на самотек? А если эти люди решат, что новый Целитель такой же умелый, как и прошлый? Или кто-то другой сумеет взять под контроль молодого человека? Представили? По глазам вижу, что представили. Ну так что? Желание шутить уже исчезло?

— А я и не шутила, — упрямо помотала головой Надежда Владимировна. — Много красивых слов, не меняющих сути дела. Целитель лечит людей, не обращая внимания на их статус, финансы и прочие аспекты бытия. Поэтому Целитель независим и остается таким до тех пор, пока не нарушит закона. А что касается твоих весьма значительных и уважаемых людей, так и у них должна быть голова на плечах, знают же, к кому они за помощью обращаются. И сам юноша должен извилины напрягать, прежде чем на какую-то помощь подписываться. Накосячит — тогда и придет твое время разбираться и спрашивать. А пока не случилось ничего, так и разговаривать не о чем.

— К тому моменту, как нарушит, уже может быть слишком поздно, — Эдуард Алексеевич явно не хотел признавать доводы Надежды Владимировны, хотя чувствовалось, что особых вариантов у него попросту нет.

— Эдуард, не спорь со мной! Целитель независим. Это воля богов, и не нам с тобой менять сложившийся порядок вещей, — подняла указательный палец Надежда Владимировна.

— Но послушайте… — не сдавался полковник, однако мне происходящее уже наскучило.

— Думаю, что дальше они и без меня разберутся, — сообщил я Мосе и выразительно постучал ладонью по стойке. — А сейчас мне хотелось бы забрать свои книги.

Я изобразил на лице самое решительное выражение, на которое только был способен, и заметив, как тут же заблестели глаза владельца аптеки, добавил:

— Вот только не вздумай ничего говорить про деньги. Уверен, что ты сегодня и так неплохо наварился.

— Эти книги стоят целое состояние, — судя по всему, когда вопрос касался собственной прибыли, чувство страха у Моси атрофировалось моментально и полностью. А может, никакого страха и не было. Мося многолик, и не уверен, что он действительно так уж сильно боится фээсбэшника. Какую опасность может представлять Надежда Владимировна, я и вовсе не понимал. Ну да, скорее всего она тоже Целитель, но не ассасин же. Вряд ли в серьезной драке женщина в возрасте сможет кому-то навредить.

Телефон в кармане завибрировал, и я еще раз нетерпеливо постучал по стойке аптеки.

— Мося, я уверен, что эти книги мои по праву. Ты мало того что заработал на мне, так еще и умудрился нарушить все мыслимые и немыслимые законы гостеприимства. Я пришел к тебе в дом, а ты обманул меня ради наживы. К тому же сдал людям, которые точно так же хотят решить за мой счет какие-то личные проблемы. Так что давай не будем ссориться и просто расстанемся друзьями. Идет?

Мося помедлил, тяжело вздыхая, но затем, видимо, счел, что в моих словах и правда есть рациональное зерно. Хотя театральная зарисовка на тему «ограбление несчастного торговца» все равно присутствовала.

— Вот, — он выложил на стойку все три книги. — Будем считать это подарком в счет будущей дружбы.

— Мне тоже было очень приятно с вами познакомиться, — я сгреб книги и расплылся в широченной улыбке. — Как говорится, до новых встреч.

— Геннадий!

— Куда? Постойте!

— Нам надо поговорить!

Надежда Владимировна с полковником, похоже, все-таки были категорически против моего ухода по-английски, но я уже давно отвык спрашивать чьего-либо разрешения. Мне надо уйти, а вот вести беседы на непонятные мне темы настроения не наблюдалось. По-моему, вполне себе логичный расклад, о чем я немедленно и уведомил новых знакомых.

— Дорогие друзья! Был очень рад знакомству, но думаю, что нашу беседу стоит перенести на какой-нибудь другой день! Так что — всего хорошего! До новых встреч!

И, не дожидаясь ответа, я выскочил на улицу. Вызванное заранее такси оказалось у самого входа, так что я немедленно юркнул на заднее сиденье и поторопил водителя:

— Давай, давай, родной! Поехали! Опаздываем уже!

Гость из ближнего зарубежья посмотрел на меня через зеркало заднего вида с опаской, но все-таки тронул машину с места. Не переставая наблюдать за мной, через несколько минут он сказал:

— Там женщина с мужиком за тобой следом выскочили. Может, хотели вместе поехать?

— Не-не, — помотал я головой. — Наоборот, побыстрее едем. Крайне склочная парочка! Скандал только что устроили, что им аптекарь лекарства отказался подарить. Дескать, они малоимущие и им все обязаны.

— Лентяи, — таксист удовлетворился объяснением и ощутимо расслабился. — Совсем работать не хотят. Кушать хотят, а работать нет! Удивительные люди!

Дальнейший путь до дома прошел без эксцессов, а я всерьез задумался, что в следующий раз в подобные места надо ездить не на такси, а своим транспортом. И вопросов меньше, и какая-то свобода маневра получается.

Интересно, как быстро новые знакомые вычислят мой домашний адрес? Так-то в возможностях полковника я сильно не сомневался. Все-таки, когда надо, Контора умеет работать предельно эффективно, а я Эдуарду Алексеевичу явно зачем-то нужен…

Но и Надежду Владимировну со счетов сбрасывать точно не стоило. Что-то подсказывало мне, что эта женщина не так проста, как могло на первый взгляд показаться. Так что сиди и гадай теперь, поодиночке они ко мне в гости заявятся или вместе?

Выйдя из такси чуть раньше точки назначения, я зашел в продуктовый магазин за зерновым кофе. Вдруг Емеля все-таки зайдет ко мне в гости, несмотря на запреты дедушки. Тем более и оправдание у него будет — скажет, что запах свежесваренного напитка почуял и решил порядок проконтролировать. А у меня теперь к домовому вопросы уже куда как более конкретные появились.

Уже подойдя к кассе, я чуть было не шлепнул себя по лбу, осознав, что по холостяцкой привычке не озаботился угощением. Не только же кофе гостям наливать…

Интересно, а чем стоит потчевать домовых? На ум приходили только блюдце с молоком и печенье, но почему-то сейчас подобная идея казалась верхом глупости. Ну какое печенье? Домовые-то уже давно к городским деликатесам приучены, так что наверняка на стол надо поставить что-то более существенное. Однако «что-то» — категория не очень конкретная, поэтому я просто набрал пару килограмм разных конфет, накидал в корзину нарезки сыра и колбасы, а затем еще и торт прихватил. Так сказать, «растижопки» на любой, даже самый взыскательный вкус.

К дому я подходил буквально вприпрыжку. Скорее всего, меня никак не отпускал заряд адреналина, полученный сегодня. Буквально руки зудели, так сильно хотелось уже усесться на диван и полистать полученные от Моси книги.

Это же не жизнь, а фантастика! Детские сказки неожиданно превратились в реальность. Я действительно здоров, причем для этого, как в том анекдоте, понадобилось всего лишь прикосновение. У меня есть Дар. Пока не очень понятно, как им пользоваться, но он есть, и этот факт уже не вызывает никаких сомнений. Вон как Мося глазки в сторону отводил, как только я разговор про Виолетту начинал. Интересно, ей очень понравилось?

Так что я торопился домой и настроение у меня было отличным, но охватившая меня эйфория сыграла со мной злую шутку. Вернее, едва не сыграла, но, правды ради, «комитет по торжественной встрече» стоило бы засечь гораздо раньше. Тем более что сильно его участники и не скрывались. Одна машина подперла мой «паркетник», а вторая стояла прямо напротив подъезда. И четыре здоровяка возле каждого автомобиля.

Заметь я их чуть раньше, то просто бы сдал назад и позвонил в полицию. Вот так вот незатейливо, но предельно эффективно. Я же герой, а не сумасшедший, который с голой пяткой на толпу мужиков кидается, еще и тортик при этом не помять умудряется. Надо быть умнее. В конце концов, не зря же полицию назвали правоохранительным органом? Вот пусть и работают!

А чтобы стимулировать скорость прибытия, при звонке можно жути нагнать.

«Алло, полиция! Здесь какие-то бандиты бьют вашего коллегу! Больно бьют! А теперь они его в багажник джипа заталкивают!»

Самое главное, побольше трагизма в голосе, тогда даже за чипсами сходить не успеете, чтобы насладиться спектаклем в полном объеме…

Жаль только, что я уже никуда позвонить не успею… В одной руке пакет с покупками, в другой — тот самый тортик, а троица весьма решительно настроенных молодых людей буквально в нескольких шагах от меня.

Причем двоих встречающих я даже опознать умудрился. Это с ними я схлестнулся в дачном поселке, когда познакомился с Матвеем Ильичом. И чего им от меня надо? Неужели оскорбились так сильно, что решили отомстить? Так это ж как заморочиться надо было? Вроде бы на лбу у меня домашний адрес не высвечивается, да и визитку никому из них я не оставлял. Ладно, попытаемся закосить под дурачка — может, прокатит…

— Молодой человек, — с озабоченным видом обратился я к упорно хромающему ко мне навстречу амбалу. — Ваше лицо почему-то кажется мне знакомым. Мы не могли с вами вместе проходить практику в городской прокуратуре?

От неожиданности амбал даже споткнулся, а затем остановился. А вот его волосатый приятель, напротив, как будто раззадорился.

— Эй ты! — крикнул он, словно между нами было метров пятьдесят пространства. — Узнал меня? У тебя проблемы!

— И вам добрый день, уважаемый, — я остановился. — А можно конкретно? В чем или из-за чего у меня проблемы? Переживаете, что вас столетний дед оприходовал?

Ситуация мерзкая и заведомо проигрышная. Один даже против троих не всегда выстоять может, а здесь их минимум в два раза больше. С другой стороны, если не начали бить сразу, то есть шанс разрулить конфликт словесно.

— Ерохин должен нам работу и деньги! — снова крикнул волосатик. — Ерохин мертв, а значит, теперь ты должен решить нашу проблему.

— Не могу сказать, что стало намного понятнее, но все-таки давайте попробуем расставить точки над всеми буквами. Я ничего не знаю о ваших делах с Ерохиным, он мне ничего не передавал и в наследники не записывал. Так что вы обратились не по адресу.

— Князь сказал, что теперь ты отвечаешь за дела старика, — не успокаивался патлатый. Я вздохнул и пожал плечами. Разговор глухого со слепым получается. Я ему про одно, он мне про другое. И все никак к единому меридиану не придем.

— Уважаемый, я не знаю, кто такой Князь! Не представляю, что именно был должен вам господин Ерохин! И вдобавок искренне не понимаю, при чем здесь моя скромная персона! Понятно? — Есть ощущение, что в этот момент я выдал максимум от своего актерского таланта. Наверняка кто-нибудь из великих режиссеров прошлого мог бы просто прослезиться и, высмаркиваясь в расшитый золотом шелковый платочек, тихонько прорыдать: «Верю». — Вам налево, мне направо! Вот и все свидание!

— Да что ж такое-то, — с досадой сплюнул патлатый. Ему, видимо, высокое искусство было недоступно. — Пацаны, сломайте ему ногу. Только несильно.

Здрасьте — приехали! Я сделал шаг назад и аккуратно сгрузил на газон тортик и пакет с продуктами. Впрочем, крупно сомневаюсь, что мне выпадет счастье их отведать. Сейчас эти гаврики меня от души ногами попинают, а затем с моими конфетами победу отпразднуют. Или тортиком девчонок каких-нибудь угостят, чтобы жизнь слаще казалась.

— Мужики, а может быть, попробуем начать сначала? — сделал я отчаянную попытку избежать кровопролития. — Ваш Князь приедет, мы поговорим, возможно даже о чем-то договоримся. Разве не вариант?

Приближающиеся парни не обратили на мой спич никакого внимания. Один из них с интересом патологоанатома осматривал мою ногу, как будто прикидывая, как выполнить поручение максимально красиво, а второй помахивал телескопической дубинкой и корчил угрожающие рожицы.

Да что ж такое-то. Ощущение, что не домой вернулся, а так и остался в африканской саванне. Там сплошь и рядом таким макаром проблемы решают, но к местным хотя бы никаких претензий нет. Уровень цивилизации на «черном континенте» в отдельных районах явно заставляет желать лучшего.

Но мы-то в центре Москвы! А как же правовое государство? Где система «Безопасный город», про которую так часто рассказывают по телевизору? Где супергерои в виде наряда патрульно-постовой службы, которые лихо подлетают на автомобиле и, сурово хмуря брови, разгоняют зачинщиков конфликта?

Вместо полицейской машины подкатило такси, из которого тяжело дыша выбралась моя новая знакомая — Надежда Владимировна.

— Гена, я же просила тебя никуда не убегать, — погрозила она мне пальчиком, казалось, не обращая никакого внимания на желающих сломать мне ногу амбалов. — Заставляешь тебя искать, а это невежливо.

— Мне, наверное, должно быть стыдно? — улыбнулся я. — Но нет, ни капельки.

— А зря! — еще раз помахала пальцем Надежда Владимировна, чем окончательно разозлила патлатого.

— Слышь, ты, мамаша! Беги отсюда, пока кости целые! Не видишь, что у нас дело к твоему приятелю!

— Ай-яй-яй! — повернулась к парню Целительница. — Это кто тут такой невоспитанный? Еще и с мокрыми штанишками. Тебя мама не учила, что писять в горшочек надо, а не в трусы? Это мокро и некрасиво.

К моему изумлению, на джинсах патлатого и впрямь расползалось недвусмысленное пятно, которое заставило удивиться не только меня, но и самого парня.

— Мальчик, а где твоя мама? Кто поможет тебе сменить штанишки? — продолжала изгаляться Надежда Владимировна. Затем она повернулась ко мне и демонстративно зажала нос пальцами. — Фу-у, Геннадий! Твои знакомые меня удивляют! Их всех в детстве элементарным вещам научить забыли?

Я с изумлением смотрел на то, как уже примеривающийся к моей ноге амбал внезапно схватился за живот и засеменил куда-то в сторону джипа, а его хромой товарищ ойкнул и схватился руками за ягодицы.

— Странные ребята, — констатировала Надежда Владимировна, наблюдая за тем, как джипы стремительно выезжают со двора. — Им бы к терапевту сходить, провериться! А то молодые совсем, жалко…

Глава 6

— Геннадий, ты растолстеть не боишься? — ехидно поинтересовалась Надежда Владимировна. Она шла со мной рядом с таким видом, как будто мы уже минимум лет десять знакомы. Высочайший уровень коммуникабельности. Причем все это как само собой разумеющееся.

Приехала, прогнала толпу гопников, а затем просто-напросто отправилась ко мне домой. Думаете, она спросила у меня разрешения или поинтересовалась планами? Даже не подумала. А сейчас идет рядом и откровенно стебется надо мной.

Интересно, как она это сделала? Ну, в том смысле, что так легко разогнала комитет торжественной встречи. Понятно, что я стал свидетелем какого-то магического действа, но его механизм никак не укладывался у меня в голове. По крайней мере, в фантастических книгах заклинание «Коллективный понос» ни разу не описывалось.

И ведь насколько это… изящно! Вонюче, но изящно! Никаких драк, ни капли крови, а противник уже бежит с поля боя с вытаращенными от страха глазами.

— Целый пакет с углеводами, причем максимально вредными, — ворчала Надежда Владимировна. — А сверху еще и торт купить не забыл. Если ты думаешь, что полученный дар избавляет от ожирения, то спешу тебя расстроить. Пузо от излишеств растет так же, возможно даже быстрее.

— Это не мне, — хмуро пробурчал я, открывая подъездную дверь и пропуская женщину вперед себя. — Это домовому. Буду пытаться отношения с новыми знакомыми построить.

— Правильно, — одобрила Надежда Владимировна. — С домовыми дружить следует. Никогда не знаешь, как жизнь повернуться может, но всегда следует иметь за спиной надежный тыл. И домовой в этом деле едва ли не ключевую роль играет.

— О как, — озадачился я. — Даже не знал об этом. А что он может? Мне казалось, что домовые только за чистотой и порядком следят. А они, оказывается, воевать умеют…

— Нет, конечно, — мы вышли из лифта, и Надежда Владимировна внимательно осмотрела лестничную клетку. — Домовой не воюет, а дом бережет. В полном смысле этого слова. И если он уважает хозяина дома, то будет помогать ему. А если нет, то значит, хозяин сам виноват…

Не могу сказать, что услышанное прям сильно прояснило для меня ситуацию, но новых вопросов я задавать не стал. Думаю, что пока мне лучше больше молчать и впитывать информацию. Почему-то пока самое важное я слышал не при ответах на свои, как мне казалось, конкретные вопросы, а в брошенных вскользь фразах. Так-то я и со своим собственным статусом пока не определился. То ли я какая-то значимая фигура, то ли «принеси-подай».

По крайней мере, Надежда Владимировна пиетета в мой адрес не демонстрировала. Глядя на то, как женщина, сбросив с ног растоптанные кроссовки, по-хозяйски осматривает мою квартиру, я в очередной пожалел, что привел ее домой. Мне б сейчас одному побыть, с новыми мыслями и ощущениями разобраться. Понятное дело, что калейдоскопа вариантов не наблюдалось, но вся суета вокруг моей персоны изрядно раздражала.

— Надежда Владимировна, а откуда вы мой адрес знаете? — поинтересовался я, расставляя на кухонном столе чашки, блюдца и прикидывая, в какую тарелку лучше пересыпать конфеты из пакета. — Я вроде бы ни Мосе, ни Эдуарду Алексеевичу свой адрес не сообщал и паспорт не показывал. Нет, вы не подумайте, я вам искренне благодарен за помощь, но столь повышенное внимание к моей персоне изрядно напрягает.

Я внимательно наблюдал за реакцией своей гостьи, но не увидел в ее мимике или движениях ничего необычного.

— Да и не надо было ничего показывать, — махнула рукой Надежда Владимировна, стоя у окна и внимательно изучая улицу. — Если кто-то становится интересен полковнику Седых, то долго хранить инкогнито не получится. У Эдуарда Алексеевича большое количество возможностей, чтобы добыть необходимую информацию. Не удивлюсь, если он еще и твои детсадовские снимки изучить успел. А по поводу внимания — привыкай! Ты Целитель, а значит, нужен всем — и людям, и нелюдям. Это жизнь, и остаться полностью здоровым пока ни у кого не получилось. Даже нежить типа вампиров и то иногда вынуждена обращаться за помощью. Чтобы ты понимал правильно, в Москве и области известно всего шесть Целителей. Не сомневаюсь, что на самом деле их гораздо больше, но остальные по разным причинам предпочитают сохранять инкогнито.

— Да ладно, — непроизвольно вырвалось у меня. — Неужели быть целителем так плохо?

— А что в этом такого хорошего? — пожала плечами Надежда Владимировна. — Ты с детства мечтал стать врачом? Что-то непохоже…

— Ну это же совсем другое, — растерялся я. — Вы можете сами выбирать, кому помочь, а кому нет. Вы можете попросить за это деньги, причем много денег. Вы можете вылечить практически от любых болезней.

— Как у тебя все легко и просто, — усмехнулась Надежда Владимировна. — А ты не подумал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке? Ты что думаешь, упал дар на голову — и все, ты внезапно стал могущественным волшебником?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но судя по тому, как я потерял сознание в гостях у Моси, все не так уж и просто.

— Вот, — кивнула моя гостья. — Соображалка работает. Значит, есть какая-то надежда. Целитель пользуется силой, но каждое лечение не проходит для нас бесследно. Мы тратим жизненные силы. Кто-то больше, кто-то меньше. Зависит от опыта и умений.

— Зашибись, — в сердцах сказал я. — Все как обычно. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Может, проще тогда и не лечить никого? Просто жить счастливой жизнью, и все тут.

— Так не получится, — покачала головой Надежда Владимировна. — Ты целитель, и это твое предназначение. Если ты не будешь лечить, то твой Дар просто убьет тебя. Деваться тебе теперь уже некуда.

— Вдруг откуда ни возьмись появился… — почесал я затылок. — Надо подумать.

— Тебе нужен наставник, Гена, — Надежда Владимировна достала из своей чашки сразу два чайных пакетика. — Отсидеться в стороне не получится. Я знаю, кто такой Ерохин, и до сих пор не понимаю, почему именно ты оказался его наследником.

— Такое ощущение, что я понимаю, — пожал я плечами. — Поэтому и говорю, что мне надо подумать.

— Ну так сядь и подумай! Что ты мечешься? — прогудела Надежда Владимировна.

— Я не мечусь! — в сердцах бросил я чайную ложку в раковину. — У меня просто голова идет кругом. Поэтому я хочу побыть один и подумать.

— Гена… — Надежда Владимировна сделала большой глоток чая, а затем посмотрела мне в глаза, как будто рентгеном просветить хотела. — Гена, я не знаю, что сейчас в твоей голове творится, но постарайся осознать простую вещь. Ерохин передал тебе свой дар, потенциально один из сильнейших на всем континенте. Я могу только догадываться, почему он выбрал именно тебя, но не спеши радоваться подарку, пока не поймешь, как он работает, и не осознаешь его границы. Дар вылечил твои болезни — неважно, были они у тебя или не были, — но Дар может и убить. Если верить Мосе, сегодня днем ты тупо начал расходовать жизненную энергию на богатенькую самку с банальным мышечным спазмом. Это глупо, Гена! Еще несколько таких фокусов, и тебя просто закопают под кустом — вернее, то, что от тебя останется.

Надежда Владимировна выложила на стол стандартный прямоугольник визитки.

— Вот! Это тебе просил передать наш дражайший Эдуард Алексеевич! На обороте записан мой телефон. Я вижу, что ты сейчас никому не веришь, но нам доверять можно и нужно. Самое главное, не суй никуда свой нос самостоятельно. Ты не умеешь пользоваться даром, поэтому не способен нормально лечить людей. Им ты можешь помочь только случайно, а вот себя убьешь с гарантией.

Женщина залпом допила чай, а затем решительно встала.

— Захочешь пообщаться — звони! А у меня тоже дел хватает!

Уже стоя в прихожей, я не удержался и спросил у Надежды Владимировны:

— А все-таки, поделитесь секретом. Что вы сделали с этими парнями во дворе? Почему на них всех понос внезапный напал?

— Ничего особенного, — она прикоснулась к моему плечу, а затем с улыбкой погладила несколько раз по локтю. — Просто простимулировала работу кишечника. Ну и легкая профилактика желудка для комплекта.

Глядя на мое наливающееся краснотой лицо, женщина расхохоталась и добавила:

— Гена, меня можно не провожать, я захлопну дверь!

Тот факт, что в последующие полчаса унитаз не развалился, можно считать бенефисом отечественного сортиростроения. Я без устали материл недавнюю гостью самыми последними словами, а потом представлял, что ребята из джипов могли не успеть доехать до туалета, и начинал хохотать во все горло.

Не знаю, сколько именно я так просидел, но клятвенно пообещал себе при случае вернуть должок Надежде Владимировне. Судя по навыкам, она весьма опытный и заслуженный целитель, но даже это не дает ей права так издеваться над людьми. А с другой стороны, весьма простой и доходчивый урок. Умелый врач не только лечит, но и запросто калечит. И судя по всему, вариантов у меня не так и много. Учиться и еще раз учиться.

Ну а пока я не стал суперволшебником, будем действовать по старинке. Я достал из кармана телефон и отыскал в памяти нужный номер. Несколько гудков, а потом я услышал знакомый голос:

— Слушаю!

— Евген, привет! Как дела? Узнал?

— Ох ты ж, — раздалось в динамике изумленное восклицание. — Гена, ты откуда? Из Африки?

— Ага, как же, — улыбнулся я. — Гораздо ближе. Из Мытищ.

— Нормально так, — протянул мой приятель. — И когда мы изволили вернуться? Позвонить не судьба?

— Жень, давай позже обсудим, — на секундочку мне действительно стало стыдно, но по большому счету я вообще никому не сообщал о своем приезде. Так-то я умирать приехал, поэтому никого видеть не хотелось, а сейчас пришла пора восстанавливать отношения. — По телефону долго будет, да и неправильно это. Давай лучше встретимся, и я тебе все расскажу.

— Самая популярная отмазка на свете, — хохотнул в трубке приятель. — Знаешь, какой длины у меня список тех, с кем встретиться надо? Но ты сильно не рассчитывай. Ради твоей толстой рожи я не поленюсь сам в Мытищи приехать.

— И получишь по шее за оскорбления, — усмехнулся я. — Тем более необоснованные. Я по-прежнему красив и строен.

— Ну-ну, — так же жизнерадостно хмыкнул Евгений. — Свежо предание, да верится с трудом. Ты хотел чего-то?

— Естественно, — в тон приятелю ответил я. — Не буду ж я просто так тратить на тебя время⁈ Ты мне скажи лучше, тебя еще не уволили?

— Не дождешься, — буркнул Женька. — Хотя периодически очень хочется. Но пока что мечты остаются мечтами.

— Тогда у меня к тебе два вопроса, — улыбнулся я. — Ты же всегда все знаешь и все умеешь? Информация нужна.

— Бессовестно врут, — в трубке явственно зевнули. — Эгоист ты, Гена. Я тебя года два не слышал, а ты сразу меня напрягаешь. Не знаю, но уверен, что ты заранее понимаешь, как сильно мне должен.

— Ты вообще-то ничего не сделал, — возмутился я, но ответом мне стал всего лишь хохот.

— Ну так я и не послал тебя.

Обычный треп, принятый в среде моих однокашников. После выпуска в нашей компании осталось буквально десять человек из трехсот, но мы по-прежнему старались держаться друг друга и принимать участие в жизни каждого. «Если не мы друг другу, то кто?» Этот девиз сопровождал нас каждый день взрослой жизни. Промолчать про болезнь стало для меня единственным исключением.

Услышав мои вопросы, Евгений посерьезнел и замолчал секунд на тридцать. Я даже подумал в какой-то момент, что связь прервалась, но нет, оказалось, что он просто задумался.

— Я не знаю, кто такой Седых, но мне почему-то заранее не нравится твой интерес, — сказал Евген максимально серьезным голосом. — Машины пробью, и очень надеюсь, что они не имеют отношения к конторе.

— Судя по гопникам за рулем, вряд ли, — забыв о том, что собеседник меня не видит, на автомате пожал я плечами.

— Ты отстал от жизни, — хохотнул приятель. — Сейчас к нам кого только не набирают. Ладно, номер зафиксировал — перезвоню. И не забудь — с тебя пиво.

Забудешь тут, как же. Еще раз двадцать напомнит. И Женя прав. Надо действительно собраться.

Полный энтузиазма, а заодно ощущая необыкновенную легкость в организме, я поудобнее уселся в кресле и открыл купленные сегодня записки целителя… Или еще точнее: «Описания дел Алексия, сына Ивана, в селе Мечетка урожденного, им самим и записанные».

Интересно, из чего в ту пору блокноты делали? По идее, бумага и чернила считались весьма дефицитным товаром, и массовое производство наверняка отсутствовало. Приглядевшись, я понял, что держу в руках не тетрадь или книгу, а просто пачку листов, которые заполнялись по отдельности, а потом их сложили вместе и переплели для удобства и сохранности. Чернила разные, качество листов отличается, даже почерк — и тот разнится.

Чувствовалось, что иногда мой коллега набрасывал какие-то заметки на бегу, может быть, даже не сам, а с чьей-то помощью, а иногда находил время для неторопливого и подробного описания какого-то частного случая.

Хотя признаюсь, сильно большой разницы для меня не было. Я все равно не понимал и половины написанного, тем более слабо представлял, как можно эти записи использовать на практике.

«При лихоманке не стоит человека укутывать, несколько минут среднего воздействия на живот под грудиной, и тогда с потом хворь выходить начинает. Но руки привязать надобно, чтобы при судорогах себе увечья не нанес».

Вот о чем этот отрывок? Как выяснилось, половину слов даже интернет перевести не в состоянии, по крайней мере в правильном контексте объяснить, что да как происходит. Самой понятной для меня оказалась нижняя строчка, написанная явно позже и совсем другой рукой.

«Кроме рук ноги тоже связать! Обязательно!»

Судя по всему, последняя строчка была результатом опыта, причем наверняка довольно веселого. Но легче от этого не становилось. Я еще минут двадцать полистал бесценное издание, а затем с сожалением отложил в сторону. На мой взгляд, сложное и пока что абсолютно непонятное для меня чтиво. Ни одного заклинания вечной молодости, рисунка «руны выздоровления» или хотя бы рецепта приворотного зелья. Ну и как, спрашивается, строить бизнес в таких условиях?

Кофе и сигарета как способ простимулировать мозги вряд ли могли считаться панацеей, но другого допинга для мозгов я не знал. Наблюдая за постепенно закипающим напитком, я пытался придумать вариант скоростного самообразования. Нет, ну не в мединститут же мне поступать, в самом деле? Закончить курсы экстренной медицинской помощи? Возможно, это самый логичный вариант, но насколько глубокие знания я получу? Все-таки залечить порез на руке и простимулировать кишечник — это немного разные виды помощи… Я вздохнул и снял турку с огня. Неужели деваться некуда и мне действительно придется искать себе наставника? Не хочется прям категорически. Такое себе удовольствие. Фактически добровольно пойти кому-то в услужение? Крупно сомневаюсь, что с моим темпераментом я протяну в таком статусе долго.

Я почесал затылок и решил, что начинать надо с самого начала. Врачебных специальностей много, вряд ли можно их все за два дня освоить по интернету.

С другой стороны, наверняка существуют какие-то читерские способы для Целителей. Как-то же лечили людей в древности, когда о науке и слышать не слышали. Значит, надо начинать с базовых основ. У человека есть две руки, две ноги и голова, чтобы кушать. И какие-то внутренние органы. Я открыл в интернете нужную схему и принялся с интересом изучать внутреннее строение организма, сверяясь со своими скромными познаниями. Сердце понятно, оно слева, это даже ребенку известно. Хотя оказывается, бывают исключения. Я потратил еще полчаса, читая статьи о декстрокардии. Мудреное название, но еще более удивительно то, что сердце может переместиться в правую часть грудины при жизни. Я представил бегающее по всему телу сердце и усмехнулся. Так, что у нас дальше? Почки, печень, селезенка, кишечник…

Почему-то изучение внутренностей самого себя оказалось довольно увлекательным занятием. Надо просто четко запомнить их расположение внутри организма, чтобы не ошибиться потом, руки прикладывая. А то придет человек, скажет — печень болит, а я ему почки застужу. Такими темпами и энурез начнется. Или желудок начну тревожить и хронический понос пациенту обеспечу. Или еще чего похуже.

В общем, я так увлекся, что поначалу даже не понял, что за новый звук вторгся в мое личное пространство. Оказалось, что кто-то настойчиво звонил в дверь, как видно, твердо убежденный, что я дома и деваться мне некуда. Ну и кто там такой настойчивый?

Я посмотрел в дверной глазок, но ситуация понятней не стала. Мужик лет сорока, в джинсах и футболке. Может быть, курьер дверью ошибся? Я распахнул дверь и посмотрел на визитера внимательнее.

— Гражданин Бобров? — осведомился гость, перекладывая из одной в руки в другую портфель-папку.

— Допустим, — отозвался я, непроизвольно напрягаясь от официального обращения «гражданин».

— Майор Комаров, уголовный розыск, — мужчина отработанным движением продемонстрировал мне удостоверение. — У меня к вам несколько вопросов. Я пройду?

— Нет, — даже не подумал посторониться я. — Я гостей не ждал, поэтому бардак в квартире. Давайте здесь пообщаемся.

— Думаю, что на лестнице подобные вопросы обсуждать неуместно, — продолжал настаивать Комаров.

— Почему? — пожал я плечами. — Мне скрывать нечего, соответственно, и бояться тоже. Слушаю вас внимательно. А если вдруг место не нравится, то вызывайте повесткой. Побеседуем у вас в отделе.

Комаров потоптался на месте. Судя по всему, он попросту не привык к подобному отношению. Ну как же, полиция, уголовный розыск. Подавляющее большинство боится этих слов по определению. Просто я никогда к большинству не относился, так что продолжал с улыбкой смотреть на майора и ждал, как он отреагирует.

— Я по поводу смерти гражданина Ерохина, — проворчал полицейский. — Мне поручено провести проверку обстоятельств его гибели. И лично к вам у меня возникло наибольшее количество вопросов.

— Даже так? — удивился я. — А что, смерть признана криминальной? Вроде бы ваши коллеги сразу проверку провели и тему закрыли.

— Я не знаю, что они закрыли, — повысил голос полицейский. — Обстоятельства, при которых мужчина умирает на пороге больницы, вызывают вопросы. Господин Ерохин умер в результате обширного инфаркта, однако, что послужило его причиной, органам непонятно. Мы располагаем данными, что именно вы привезли его в больницу, а потом о чем-то ругались. Может быть, он умер из-за вашей ссоры. А это уже статья… Не боитесь?

Ага, конечно! Боюсь до дрожи в коленках. Я действительно так сильно похож на идиота, который никогда в жизни с законодательством не сталкивался. Интересно, какую именно статью он инкриминировать собирается? Надеюсь, не доведение до самоубийства? Иначе я могу просто лопнуть от смеха.

Прям представляю эту сцену в суде. «Ваша честь, подсудимый оказался настолько коварен, что сначала довел жертву до мысли о суициде, а потом еще и в больницу привез, чтобы все выглядело максимально цинично!»

— Товарищ майор, успокойтесь, — поднял я руки вверх в примирительном жесте. — Если вы решили взять меня на понт, то у вас ничего не получится. Но могу сказать честно, что большего бреда мне давно слышать не приходилось. Может быть, я и в больницу старика привез, чтобы он при свидетелях умер? Мы с ним не ругались и даже не собирались этого делать. Просто мирно беседовали. Уверен, что возле приемного покоя есть камеры, которые можно посмотреть, и данные с них легко подтвердят мои показания.

— Уже посмотрели, не переживайте, — проворчал майор. — Но все равно ваше нежелание идти на контакт выглядит подозрительно. Хотите повестку? Хорошо, будет вам повестка.

Комаров развернулся в сторону лестницы, и в этот момент я опять почувствовал острую боль в руке. Едва не вскрикнув от неожиданности, я с изумлением понял, что вижу теперь полицейского в каком-то странном многоцветном спектре. Его фигура переливалась всеми цветами радуги, от светло-зеленого до темно-коричневого. По идее, каждый из них должен означать что-то конкретное, но это для меня пока тоже огромная тайна. А вообще выглядит прикольно. Этакий автономный сканер, не зависящий от погоды и батареек. Не знаю, что должен означать конкретный цвет, но наверняка в этом есть какой-то смысл.

Силуэт полицейского оказался настолько ярким, что с непривычки у меня начали слезиться глаза. «Черный, — вынырнула мысль откуда-то из глубин подсознания. — Надо искать черные пятна».

— Подожди, майор, — прохрипел я пересохшим горлом и не увидел, а скорее угадал, что Комаров повернулся ко мне лицом. Я ощутил тошноту, но не сдался, а лишь внимательнее вгляделся в его фигуру, и наконец разглядел то, что искал. Чуть ниже горла полицейского отчетливо пульсировала темно-красная точка. На вид не больше рублевой монеты, но я точно знал, что увидел что-то очень плохое. Не думал, не подозревал, а знал точно. Эта чернота — болезнь, и она очень скоро убьет Комарова.

Вот так вот. Пора бы привыкнуть, что кольцо на моем пальце это не просто украшение. Другой вопрос, что никто не объяснил мне, что это. Хотел быть Целителем? Будь им. Видимо, учиться надо в процессе.

— Товарищ майор, давайте все-таки не будем усложнять друг другу жизнь, — прохрипел я, с трудом ворочая абсолютно сухим языком. — Извините. Был не прав. Думаю, что мы вполне можем обойтись без повестки. Проходите!

Я посторонился, пропуская полицейского внутрь, и в этот момент ко мне вернулось обычное зрение.

— Фух, — непроизвольно выдохнул я, а затем потер глаза пальцами. — Что-то у меня голова болит. Может быть, на погоду? Товарищ майор, у вас такого не бывает?

— У меня все бывает, — пробурчал Комаров, протискиваясь мимо меня в прихожую. — Но давайте не будем тратить время на пустые разговоры.

— Давайте, — покладисто согласился я. — Единственное, что хочу уточнить. Чай будете?

От чая Комаров отказываться не стал, а я тянул время и никак не мог придумать, что мне делать. Ну не в лоб же спрашивать.

«Извините, а у вас онкология давно? Нет, не онкология, насморк? Сюрпри-и-из!»

И место еще такое… Массаж предложить? Вот майор, наверное, удивится. Ему наверняка подозреваемые массаж еще ни разу не предлагали.

Плюнув на все, я решил, что надо импровизировать. Я же не благодарности от Комарова жду, а пытаюсь понять предел своих возможностей.

Я поставил перед майором чашку с чаем, а потом сел рядом и схватил его за руку.

— Вот вы мне скажите! Неужели вы искренне думаете, что я довел старика до инфаркта? Это же глупость несусветная! Мы вообще с ним были практически незнакомы!

Я нес какую-то чушь, даже не пытаясь сосредоточиться на произносимой бессмыслице, а сам представлял, как внутри меня собирается волна какой-то субстанции, перетекает через руку в Комарова и бежит по телу прямо к черной точке. Бежит! Бежит! Бежит!..

На лице полицейского появилась блаженная и немного дебиловатая улыбка. От неожиданности я ойкнул, а изо рта майора в этот момент пошла пена. Я вскочил на ноги, а Комаров, напротив, упал на пол, уронив свой портфель рядом, и задёргался в конвульсиях.

— Зашибись, — сказал я сам себе. — Я теперь еще и мента кончил.

Глава 7

Вдруг откуда не возьмись, появился зашибись!

Сказка называлась «кто виноват и что делать». Комаров не умер, в этом я убедился достаточно быстро, но лежал на полу без сознания и категорически не хотел возвращаться в чувство. Пульс я проверил, по щекам похлопал, водичкой спрыснул — никакого эффекта. Были, конечно, более экстренные варианты, из серии «футболку задрать и соски покрутить», но до подобного мародерства я решил не опускаться.

И так, статья за нападение на сотрудника светит, а тут еще и измывательства с особой циничностью припаяют. Впрочем, это все отдаленные перспективы, а вот едва дышащее тело на полу более чем реально. Самое главное, непонятно что с ним. Нашатыря дома не было, я точно помню, что единственную мензурку с собой мама забирала, а бежать в аптеку затея наверняка глупая.

Что же он всё-таки в себя не приходит? Может в кому впал? Я помню маленьким смотрел Санту-Барбару, там один дядька в коме серий сто пролежал. Интересно, это в реальном времени много?

Так, стоп! Отставить бредовые мысли! Делать то что? Вызывать скорую я не собирался. Сначала врачам ничего не объяснишь, а потом еще и коллеги этого Комарова прискачут. Тут без вариантов, скорая обязана сообщать в полицию о подобных происшествиях.

Попытаться еще раз его полечить? Найти в интернете схему нервных окончаний, определиться, какой именно за нахождение в коме отвечает и… Я представил, как начинает трястись тело майора от моих неумелых действий и понял, что затея неудачная. Я мужику явно не помогу. Скорее накосячу опять, как слон в посудной лавке.

В этот момент Комаров выгнулся дугой и затрясся мелкой судорогой.

— Эй-эй, майор! Не умирай! — аккуратно потряс я безмолвное тело за плечо. — Рановато еще на тот свет!

Аккуратно положив руку на грудь полицейского, я поразился, с какой скоростью бьется его сердце. Блин, это же ненормально! Пульс прощупывался, но не поддавался подсчетам, судя по всему, зашкаливал за цифру в двести.

Судороги прекратились также внезапно, как и начались. Сердцебиение не чувствовалось, пульс еле прощупывался. Ну и что это было? Так же можно и самому инфаркт схлопотать от переживаний.

Я аккуратно потряс Комарова, по-детски надеясь, что он сейчас вернется в сознание и откроет глаза, но ничего, конечно же, не происходило. Полицейский по-прежнему не подавал признаков активности, хотя меня радовало, что, по крайней мере, судороги прекратились.

И что, спрашивается, делать? Судя по всему, я и так уже сделал достаточно.

Я вздохнул и достал из кармана совсем недавно врученную мне визитную карточку. Жаль, конечно, что капитуляция случилась так быстро, но и ситуация явно патовая.

— Говорите! — голос Надежды Владимировны в динамике полностью соответствовал сложившемуся у меня о ней впечатлению. Резкий, напористый, призывающий к собранности и лаконичности.

— Добрый день, Надежда Владимировна, — со вздохом произнес я в трубку. — Это Геннадий. Мне очень нужна ваша помощь.

— Неожиданно, — после секундной заминки ответила моя собеседница. — Хорошо, приезжай на Манежную площадь. За час успеешь?

— Не могу, — еще раз вздохнул я. — Проблема у меня дома. И мне очень нужна ваша помощь. Причем желательно как можно скорее.

— Ничего не понимаю, — озабоченно ответила целительница. — Давай вечером созвонимся. Я сейчас занята немного.

— Надежда Владимировна, — затараторил я, опасаясь, что собеседница просто прервет разговор. — Вечером это очень долго. Вернее даже может оказаться поздно. Приезжайте сейчас! Пожалуйста! Очень надо!

— Жди, — коротко ответила женщина и завершила вызов.

Ждать было тяжело. Комаров по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, а стрелки часов, казалось, просто застыли на месте. Впрочем, я все равно не сидел на месте, а развил бурную деятельность, прикидывая, как себя вести при самом негативном сценарии. Нашел на шкафу старый рюкзак и подготовил себе аналог «тревожного чемодана», который позволит протянуть несколько дней в автономном режиме.

Кто его знает, как повернется. Может я и впрямь угробил этого полицейского, и ему дышать буквально минут двадцать осталось. А в СИЗО я не хочу!

В голове мелькнула мысль, что возможно ситуацию может разрешить полковник Седых, но я решил оставить эту возможность на самый крайний случай. Что-то внутри подсказывало, что милый Эдуард Алексеевич церемониться со мной не станет, и увидев возможность, тут же загонит меня в кабалу на веки вечные. Еще и папочку где-нибудь специальную заведет. С фотографиями и прочими доказательствами моей безусловно тяжкой вины.

А так… Трусы, носки, зубная щетка… Вполне достаточный комплект, чтобы пересидеть где-нибудь пару недель, а уже потом спокойно разруливать ситуацию… Уже застегивая рюкзак, я согласился сам с собой, что веду себя нелогично, и бегством проблемы не решаются, но зато я целых десять минут был занят делом и не нервничал.

— Уезжать собрался? — раздался за спиной ироничный вопрос. Я на автомате рванулся в сторону от опасности и только врезавшись коленкой в стул сообразил, кто пришел ко мне в гости.

— Емеля! — я шумно выдохнул воздух, с трудом сдерживаясь, что не начать пересказывать первый параграф учебника по предмету «Речь офицера родная и матерная». — Давай ты больше не будешь ко мне так подкрадываться.

— Ага, — обрадовался домовой. — Значит всё-таки не уезжаешь. А то я уже было с тобой ругаться собирался. Насвинячил в доме, полумертвого человека прям на полу оставил, а сам в кусты. Нехорошо так делать!

— Я никуда не уезжаю и никого не бросаю, — непроизвольно повысил я голос. Будут ещё всякие домовые от горшка два вершка жизни учить. — Я просто готовлюсь к неприятностям.

— Так ты лечи болезного и не будет никаких неприятностей, — продолжал возмущаться Емеля, тряся своими маленькими ручками. — Я же видел, что он из-за тебя без чувств рухнул. Так что давай, исправляй ситуацию!

— Отстань говорю, — рявкнул я, тут же устыдившись своего крика. — Я не знаю, как ему помочь! Не видишь, что ли? Сам сижу, помощи жду!

Домовой фыркнул, выразив похоже этим звуком целую гамму чувств, но все-таки отошел от меня. Если честно, я бы предпочел сейчас остаться один, но и прогонять домового не хотелось. Один на один в квартире с бесчувственным телом находиться тоже не совсем комфортно.

Впрочем, когда у Комарова случился еще один приступ судорог, я мысленно согласился сам с собой, что уж лучше бы он был просто бесчувственным. Так, по крайней мере, спокойнее. А так сидишь и не знаешь, что делать. Да и толпа советчиков почему-то не наблюдается.

Надежды Владимировны пока не было. Я покачал смартфон в руке, прикидывая, не стоит ли позвонить еще раз, но решил, что мои мольбы уже мало что изменят. Сказала ждать — значит будем ждать. Убедившись, что Комаров по-прежнему дышит, я прошерстил все возможные места заначек в квартире и нашел, наконец, искомое.

Пачка сигарет и зажигалка. Судя по всему, в этот ящик кухонного гарнитура их спрятал кто-то из родителей, а потом попросту забыл. Повертев в руках пачку с надписью «Мучительная смерть», я вздохнул и поплелся на балкон. Почти год не курил, но сейчас мне прям требовалось отвлечься.

— Геннадий, ты серьезно? — не отставал от меня домовой. — Может быть стоит позаботиться о больном? Или ты решил отравиться насмерть. Я читал, что на пачке написано. Курить вредно!

— А умирать здоровым противно! — огрызнулся я. — Я вот в толк не возьму, а ты теперь за мной постоянно следить планируешь? Какая тебе разница, чем я занят и что у меня происходит?

— Потому что в моем доме происходит плохое, — гордо выпятил грудь вперед малыш. — И если я могу как-то помешать этому, то непременно должен так сделать. В этом моя сущность!

— Избирательная сущность, — проворчал я, выходя на балкон и с опаской прикуривая сигарету. — Что ж ты тогда не защитил меня от визита этого болезного? Мог бы дверной звонок отключить или вовсе вместо меня с ним пообщаться.

Домовой что-то говорил, но я не слушал его, а прислушивался к своему организму. Я вышел на балкон и с опаской прикурил сигарету. До сих пор помню, как от одной затяжки меня буквально скручивало в приступе кашля, который, казалось, никогда не закончится. В этот раз ничего подобного не случилось, и я непроизвольно улыбнулся от радости. Какое же все-таки удовольствие оказаться здоровым. Не зря говорят, что мы зачастую не ценим того счастья, которое имеем. Всегда хотим чего-то большего, не довольствуясь тем, чему и так стоит порадоваться.

От радости я чуть было не пропустил подъехавшее к подъезду такси, из которого появилась Надежда Владимировна собственной персоной. Немного покрутив головой, она безошибочно определила мой балкон, а затем без затей сурово погрозила мне кулаком. Замечательная женщина. Чувствую, что ещё чуть-чуть и она начнет интересоваться у меня, не забыл ли я покушать и надеть шапку перед выходом из дома.

Самое интересное, что Емеля при появлении Надежды Владимировны куда-то испарился. Не то чтобы я мечтал его познакомить с целительницей, но мне стало любопытно, случайность это или он в принципе не хочет показываться ей на глаза?

— Гена, ты мне объясни, а тебя думать вообще учили? — поинтересовалась целительница, выслушав мой рассказ о случившемся. — Или ты действительно сначала делаешь, а только потом начинаешь прикидывать последствия?

— Я просто хотел помочь, — промямлил я, понимая, что действительно накосячил.

— Это похвально, — буркнула Надежда Владимировна. — Возможно, что ты действительно сделал что-то хорошее, но глобально это смотрится как неуклюжий слон в посудной лавке. Такими же темпами можно сбросить ядерную бомбу на картофельное поле для борьбы с колорадскими жуками. Догадываешься, сколько картошки останется после такого?

— Он умрет? — прямо спросил я, мысленно готовясь к самому худшему.

— Не дождетесь, — буркнула Надежда Владимировна и тут же начала распоряжаться. — Полотенце намочи холодной водой, хорошенько выжми и неси сюда. Заодно подушку какую-нибудь. Давай, не стой столбом.

Когда я вернулся из ванной, то обнаружил, что женщина стоит на коленях возле тела полицейского и аккуратно щупает его голову, горло и плечи. На меня она не обратила ровным счетом никакого внимания. Я положил рядом с ней полотенце и замер с подушкой в руках, внимательно наблюдая за процессом. Поначалу происходящее казалось глупой околесицей, но через пару минут я заметил какие-то нити между ладонями Надежды Владимировны. Это выглядело настолько фантастически, что я даже головой потряс от изумления, но видение никуда не исчезло.

— Успокойся, — проворчала Надежда Владимировна. — Это просто энергетические потоки. Ты целитель, пускай и неумелый, так что подобные вещи видеть просто обязан.

— У меня такого не было, — честно признался я, продолжая пребывать в прострации от очередного открытия.

— Было, — ответила женщина, не отводя взгляда от шеи Комарова. — просто ты не обращал на них никакого внимания. — Чтобы увидеть что-то недоступное обычному взгляду, надо сосредоточиться, а не представлять себя божеством, спустившимся на землю.

— В этот момент Комаров застонал, и я облегченно выдохнул. Раз издает какие-то звуки, значит жив, и пожизненное заключение за убийство полицейского мне не светит.

— Спирта, как я понимаю, у тебя нет? — осведомилась Надежда Владимировна, по-прежнему не отрывая глаз от тела Комарова.

— Конечно, нет, я же не больница, — недоуменно пожал я плечами.

— А водка? — продолжала допытываться женщина.

— Не уверен, — признался я. — Коньяк точно есть. Дагестанский.

— Ну-у-у-у, за неимением гербовой, — вздохнула Надежда Владимировна, — тащи сюда свой коньяк.

— Так, а коньяк то зачем? — все еще не понимал я замысла целительницы. — Может быть, мне лучше в аптеку за нашатырём сбегать?

— Ага, вприпрыжку, — усмехнулась женщина и передернула плечами. — Давай мы не будем проверять твои гениальные идеи, и ты просто сделаешь то, о чем тебя просят. У тебя тут на секундочку человек умереть пытается, а ты время тянешь.

— Виноват, исправлюсь, — выпалил я, чувствуя, как ледяная волна пробегает по всему телу. — Всю бутылку нести или налить сколько-то в какую-то емкость?

— Грамм сто плесни, — вгляделась в Комарова Надежда Владимировна. — И если есть, то лимон тоже принеси. Ну а если нет, то значит не повезло.

Я сноровисто исполнил требуемое и уже буквально через минуту стоял возле целительницы с граненым стаканом в одной руке и неровно нарезанными кусочками лимона на блюдечке.

— Фу-у-х, — выдохнула Надежда Владимировна и как-то неловко поднялась с колен на ноги. — Аж затекло всё! Давненько такого не было.

С этими словами она взяла из моей руки стакан и лихо опрокинула его содержимое внутрь. Затем вернула стакан и забрала блюдечко с лимоном.

— Так-с, надо присесть. Умаялась я что-то.

Я проглотил рвущиеся наружу слова возмущения и посмотрел на полицейского, по-прежнему лежащего на полу возле кресла. Правды ради, выглядел он не в пример лучше, чем буквально двадцать минут. Со стороны вообще могло показаться, что человек спит и через несколько минут проснется. Ровное дыхание, розовые щеки. А я-то уже в бега собирался…

— Ну так что, Геннадий, — Надежда Владимировна растеклась на диване и дожевывала последний кусочек лимона, глядя на меня с легкой полуулыбкой. — Ты учиться собираешься или планируешь постоянно вот так — людей, как подопытных кроликов испытывать?

— Ну зачем вы так, — виновато всплеснул я руками. — Я же действительно надеялся помочь ему, а не навредить. Хотя бы объясните, что именно я сделал не так?

— Да всё не так, — отмахнулась целительница. — Как тебе вообще в голову пришло его щитовидку мучить? А если бы лопнуло что-нибудь? Его бы тогда только некромантам отдавать для карнавала. Что за привычка лезть туда, где ты ничего не понимаешь?

— Да случайно вышло, — виновато пожал я плечами. — Мы разговаривали и вдруг я увидел тело майора в каком-то странном виде. Знаете, он цветным стал и переливался будто бы всеми цветами радуги.

— Это я уже слышала, — усмехнулась Надежда Владимировна. — Но может быть стоило хотя бы в интернет заглянуть, какую именно часть тела ты мучить собираешься? Ты каким-то чудом диагностировал человеку злокачественную опухоль! Молодец! А дальше? Что надо делать дальше? Может быть, ты подсказал ему обратиться к профильному специалисту? Знаешь, врачи такие бывают — онкологи! Если уж в школе не учился, то хотя бы сериалы по телевизору смотреть начни.

— Я в курсе про онкологов, — раздраженно дернул я плечами, а потом отнес на кухню стакан с блюдечком. Вернувшись в комнату, я попытался хоть как-то объяснить свои действия. — Вот только объясните на милость, как я должен был объяснить полицейскому, что ему к врачу надо. Уважаемый, давайте про смерть Ерохина потом поговорим, вам сейчас срочно к врачу надо? Серьезно? Так и надо было сделать? Чтобы он меня в психушку отправил на экспертизу? Или ещё чего хуже, за маньяка принял?

— То есть ты считаешь, что вот так лучше? — кивнула Надежда Владимировна на лежащее на полу тело. — Ты же чуть было не убил его. Ты хоть сам понял, что сделал? Нет, не так, давай начнем сначала. Ты вообще в курсе, что такое щитовидная железа?

— Э-э-э, — протянул я, а потом вспылил от ощущения, что меня экзаменуют, как школьника. — Нет, не знаю. Медицинских академий не заканчивал, знаете ли.

— Да это видно, что не заканчивал, — усмехнулась Надежда Владимировна. — Щитовидная железа отвечает за выработку гормонов. Причем эти гормоны регулируют практически все аспекты жизнедеятельности человека.

— Очень познавательно, но недостаточно информативно, — пожал я плечами. — Сомневаюсь, что у меня была возможность отправить господина на анализы.

— Дело не в анализах, — Надежда Владимировна продолжала говорить мягко, как будто не замечая мое раздражение. — Ты знаешь поговорку, что даже лекарство в больших дозах может стать ядом? Так вот ты своими неумелыми действиями сотворил наглядный пример этой поговорки. Ты заставил щитовидку производить в огромных количествах гормоны, которые прямо сейчас организму были не нужны. От этого этот несчастный сначала поймал эйфорию, причем очень похожую на действие сильных наркотиков, а потом товарищ майор попросту потерял сознание. Так что скажи спасибо, что мозг этого полицейского оказался умнее тебя и просто напросто отключил организм, пока ты не добил человека своими экспериментами.

— Я просто хотел помочь, — повторил я как мантру. — По крайней мере так, как я это понимал.

— Попробовал? — усмехнулась целительница. — Так вот, Геннадий, давай определимся в последний раз. Ты не герой дешевого сериала про волшебников и никогда им не будешь. Взмахнул волшебной палочкой и человек исцелился. Это так не работает. Целительство это та же самая медицина. Нельзя просто вливать в человека лечебную энергию, надо точно понимать как, куда и сколько.

— И что мне делать? В мединститут поступать? — вскипел я. Так и знал, что этим закончится. Ты неуч, без образования. Куда тебе в калашный ряд с такой физиономией?

— В идеале, конечно, так и стоило бы сделать, — кивнула Надежда Владимировна. — Но мы оба понимаем, что уже поздно. Никто тебя туда не возьмет. Так что не нервничай, никто не пытается усадить тебя за школьную парту. А вот учиться стоит.

— Я пытаюсь, — пожал я плечами. — Вон, даже книжки у Моси купил по специальности. Но, судя по всему, всё гораздо сложнее, чем я думал.

— Конечно, сложнее, — хмыкнула целительница. — А ты думал просто так на врача семь лет учатся вместо пяти? И это только базовое образование. Тебе от Ерохина достался Дар, причем, судя по всему, Матвей всё правильно сделал. Потенциально ты способен стать очень и очень сильным Целителем. Но для этого надо развивать свои способности. Тебе нужен наставник!

Вот как я думал, так и получилось. Просто так никто помогать мне не собирался. Попросил о помощи — изволь отработать.

— Надежда Владимировна, а может быть мне просто забыть об этом Даре? — озвучил я, казалось бы, гениальную идею. — Ну а что? Здоровья у меня теперь навалом, значит жить могу долго. Найду какую-нибудь работу, женюсь. Или вон в Африку обратно подамся. Там совсем неплохие деньги платят.

— Не выйдет, — покачала головой целительница. — Дар — это не только счастье, но и проклятие. Ты должен им пользоваться. А иначе он сожрет тебя изнутри. Ты должен лечить людей.

— Без меня женили называется, — вздохнул я. — И сейчас вы скажете, что наставника лучше вас мне не найти.

— А ты не сомневайся, — откуда-то снизу, чуть ли не из-под ног целительницы раздался голос Емели. — Сразу же видно, что женщина сильная и знающая. У такой учиться сплошное счастье.

Вопреки ожиданиям, домовой не вылез из-под дивана, а появился из-за кресла. Он сделал шаг ближе к целительнице, а затем глубоко поклонился ей.

— Благодарю тебя, ведающая, что не позволила смерти собрать лишнюю жатву в моем доме.

— Такой забавный, — заулыбалась Надежда Владимировна, садясь на диване с таким видом, как будто хотела немедленно схватить малыша и затискать в своих объятиях. — И умный, и вежливый! Просто сказка!

Я был уверен на двести процентов, что домовой от похвалы покраснел. Вон какую рожицу скорчил, только что ножкой ламинат протирать не начал.

— Геннадий учиться должен, — расхрабрился Емеля. — А то убьет кого ненароком своим лечением, у нас всех проблемы начнутся.

— Кто кого убьет? — раздался рядом со мной слабый голос. Майор Комаров лежал на полу с широко открытыми глазами и явно пытался сообразить, где он и что происходит. — Да я вас всех посажу!

— Спокойно, спокойно, — Надежда Владимировна уже подскочила к майору и теперь уверенными движениями помогала полицейскому принять вертикальное положение. — Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Как горло? Глотать не больно? Колено ноет?

— Какое колено? — Комаров пытался оттолкнуть от себя целительницу, но надо отдать ему должное, делал это предельно аккуратно. — Вы кто такая? Что вы себе позволяете?

— Я врач, — мягким голосом говорила Надежда Владимировна. — У вас был приступ, но этот молодой человек спас вам жизнь. Постарайтесь…

— Что ты несешь? — закричал неожиданно майор. — Какой приступ? Я все помню. Он позвал меня в квартиру, а затем оглушил чем-то тяжелым. Да я!!!

Комаров подтянул к себе свою сумку портфель, раскрыл и к моему изумлению извлек из нее пистолет, который немедленно направил на нас с целительницей.

— Стоять и не двигаться! — рявкнул майор. Левой рукой он извлек из карман джинс мобильник и практически не глядя набрал номер.

— Говорит майор полиции Комаров, — представился полицейский невидимому собеседнику. — Я задержал двух правонарушителей. Мне нужен наряд. Пишите адрес.

У меня в этот момент в голове крутился всего один вопрос. Вот какого, спрашивается, мы его спасали?

Глава 8

Вот не люблю я, когда в меня пистолетом тычут. Так и хочется в ответ какую-то гадость сделать. Ладно бы еще ситуация была такая, где я вроде как заслужил подобное отношение. Помнится, Черный Скелет, предводитель банды бездельников, чем только не тыкал в мою сторону, но так там у нас взгляды на жизнь не совпадали. Он считал, что машины с золотым песком это легкий способ заработать, мне же казалось, что драгоценный металл принадлежит нашей компании. Налицо конфликт интересов, где каждый намеревался твердо доказывать оппоненту свою точку зрения. Правда, быстро выяснилось, что ПКМ — аргумент более весомый, чем подаренная черным бандитам заокеанская М-16.

Ну так вот, там все понятно было. Сейчас-то за что? За попытку помочь? Воистину, добрыми делами вымощена дорога в ад!

Еще и встал так неудачно. Для меня, имеется в виду, неудачно. Даже думать нечего кинуться на него — подстрелит, как куропатку на взлете. Вон как пистолет уверенно держит, явно не в кабинете привык штаны просиживать.

— Уважаемый, а что, собственно, случилось? — с любопытством спросила Надежда Владимировна. — Мы вообще-то вам помочь пытались, пока вы тут на полу умирать задумали.

— Не рассказывайте сказки, — махнул пистолетом Комаров. — Когда хотят помочь, сознания не лишают.

— А может быть, у вас просто приступ случился? — Теперь в голосе целительницы сквозило ехидство. — Что ты дергаешься? Я же вижу, что ты в курсе своего диагноза. Давно к врачу-то ходил? Может быть, наоборот, все-таки стоит спасибо сказать, что мы тебе сдохнуть не позволили.

— Ага, если бы, — презрительно хмыкнул Комаров. — У меня теща тоже «Битву экстрасенсов» по телевизору смотрит. Но в ее возрасте хотя бы позволительно уже во всякие небылицы верить, а я вполне себе в здравом уме нахожусь. Меня просто этот вот опоил чем-то или вовсе по голове приложил.

— Шишки на голове нет? — поинтересовалась Надежда Владимировна. По ее спокойному поведению казалось, что она даже не замечает направленный на нее пистолет. — Если нет — значит, не били. А опоить это запросто. Гена, ты чем товарища опоить умудрился? Не подумал, что стоит валерьянки накапать или корвалола хотя бы? Посмотри, какой нервный мужчина!

— Молчать! — рявкнул Комаров. — Разговаривать будете, когда я разрешу!

— Майор, а тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — поинтересовался я у полицейского, который продолжал изображать терминатора на минималках.

— Сейчас в отдел приедем и разберемся, кто перебарщивает, а кто нет, — зловеще пообещал Комаров, внимательно наблюдая за мной и Надеждой Владимировной.

— Вот тебе наглядный пример, Гена, что помогать нужно не всем, — раздался за спиной голос целительницы. Я повернулся и обнаружил, что Надежда Владимировна уже успела развалиться в кресле и по-прежнему не обращает никакого внимания на полицейского с пистолетом.

— Гражданка, рот закройте! — снова рявкнул Комаров. — К вам у меня тоже будут вопросы.

— Ага, конечно, — вздохнула целительница и потянулась рукой к карману джинсов.

— Руки! — крикнул Комаров. — Руки держите так, чтоб я видел.

— Это телефон, — спокойно ответила женщина, доставая из кармана смартфон и демонстрируя майору. — Мне надо позвонить!

— Никаких звонков! — Глаза Комарова забегали, но Надежда Владимировна даже не подумала его слушать. Более того, она поставила телефон на громкую связь и теперь с интересом наблюдала за реакцией полицейского. Блин, она явно сумасшедшая. А если он и правда выстрелит?

— Надежда Владимировна, слушаю внимательно! — раздался в трубке бархатистый мужской голос. Говорившему явно было лет за пятьдесят, но отвечал он моей знакомой уверенно и бодро.

— Дмитрий Владимирович, душенька, — разулыбалась невидимому собеседнику целительница. — Прости меня, пожалуйста, что я тебя от важных дел государственных отвлекаю, но очень нужна твоя помощь.

— Все, что могу! — с готовностью отозвался абонент на другом конце вызова.

— Родненький, не поверишь, сижу под дулом пистолета, — продолжала улыбаться Надежда Владимировна. — Какой-то майор тычет в меня своей пукалкой и грозится посадить в камеру с бомжами и проститутками.

— Что-о-о-о⁈ — Рев невидимого Дмитрия Владимировича оглушал даже через слабенький динамик телефона. — Какой идиот до этого додумался! Дайте ему трубку, я его сейчас самого проституткой сделаю!!!

— Да он вас слышит, — сощурилась целительница. — Но мне кажется, что не очень сильно боится. Если что, я в Мытищах, улица Летная, у знакомого в квартире. А это майор…

— Комаров, — с готовностью подсказал я Надежде Владимировне. — Но он не местный, а из полиции Хотьково.

— Комаров! — вновь рявкнул динамик телефона. — С тобой разговаривает заместитель министра внутренних дел генерал-полковник Савченко! Приказываю немедленно принести извинения гражданке Климановой и убраться к черту из этой квартиры!

— Извините, товарищ генерал, — майор даже не подумал стушеваться, услышав голос невидимого собеседника. — Я вас не вижу, поэтому не уверен, что вы имеете право отдавать мне подобные приказы. Мой непосредственный начальник — полковник Михайлов, начальник Хотьковского РОВД. Я готов подождать, пока вы подтвердите ему свои полномочия!

— Борзый, — голос в динамике прозвучал одобрительно. — Это хорошо. Но я, Комаров, запомнил твою фамилию.

Майор в ответ на эти слова только вздохнул. Судя по всему, нечто подобное он слышал достаточно часто. Впрочем, если он регулярно так направо и налево пистолетом размахивает, то я ни капельки не удивлен. Впрочем, это его, а не мои проблемы. Меня когда-то давно учили совсем по-другому. Достал пистолет — стреляй, а иначе нечего попусту оружие тревожить.

— Надежда Владимировна, я скоро перезвоню, — пообещал тем временем Дмитрий Владимирович и отключился.

— Зря ты так, — убирая телефон, прокомментировала целительница. — Это действительно Савченко был. Так что кому-то явно достанется на орехи.

— Ничего страшного, — проворчал Комаров. — Я в своем праве, даже если это действительно был заместитель министра. В конце концов, я при исполнении.

— Так он, наверное, тоже, — хохотнула Надежда Владимировна. — Вряд ли у замминистра бывают выходные.

Минуты три мы провели в тишине, все это время Комаров по-прежнему держал нас на мушке. Несмотря на то что я ждал, когда же у него зазвонит мобильник, непроизвольно вздрогнул, услышав мелодию Bon Jovi.

— Слушаю, Александр Михайлович, — гаркнул Комаров, а затем замер, как будто его ударили. Не знаю, что именно говорил полицейскому его собеседник, но лицо майора с каждой секундой буквально наливалось кровью. — Так точно, товарищ полковник, — несколько раз негромко повторил он в трубку.

Судя по внешнему виду, Комаров отчаянно хотел сказать что-то еще, но невидимый оппонент оказался достаточно красноречив, чтобы давить в зародыше подобные поползновения.

— Хорошо, Александр Михайлович, — совсем потухшим голосом сказал полицейский, затем завершил разговор и опустил наконец-таки пистолет. — Вот только не надо думать, что для вас все обошлось, — зло процедил Комаров, глядя на целительницу немигающим взглядом. — Ваши знакомые, конечно, уважаемые люди, но это не значит, что они смогут вечно покрывать ваши преступления.

— Майор, ты ошибаешься, — подавив зевок, ответила полицейскому Надежда Владимировна. — Я не знаю, случайно или нарочно, но ты копаешь не там и не туда. Мы с Геной законопослушные люди, помогаем окружающим и стараемся делать мир светлее. А ты опять нам угрожаешь. Нехорошо, майор! Неправильно это!

Комаров открыл было рот, чтобы высказаться, но целительница не дала ему этого сделать.

— Кстати, — наставила она на полицейского указательный палец. — Не забудь сходить к онкологу. Думаю, что ты приятно удивишься. По крайней мере, в этом году ты точно не умрешь. Вернее, не так. Если умрешь, то точно не от болезни.

Длинный настойчивый звонок в дверь лично у меня уже не вызвал вопросов. Кавалерия прибыла. Хорошо еще, что ситуация к их приезду разрешилась и по крайней мере руки нам крутить никто не собирался.

— Ложный вызов, — тут же остановил служебное рвение двух сержантов Комаров. — Выходим, товарищи полицейские. Я вашему руководству все объясню.

— Смотри, какой грозный, — усмехнулась Надежда Владимировна, когда закрылась дверь и я вернулся в комнату. — Пистолетом махает направо и налево, всем все объясняет… А вообще-то, Геннадий, ходи теперь и оглядывайся. Меня-то он трогать побоится, а вот тебе наверняка найдет где напакостить. Особенно когда к онкологу придет и выяснит, что опухоль действительно уменьшилась.

— Даже так? — удивился я. — Из чувства благодарности? Или он, наоборот, скрытый суицидник?

— Дурак ты, Гена, — улыбнулась целительница. — Ты что же, хочешь, чтобы он к тебе с поклоном пришел? На коленях умолял избавить его от болезни? Не-е, это не тот тип личности. В его картине мира, чтобы что-то получить, надо нагнуть и потребовать. А просить — это удел слабых. Вот он и будет тебя нагибать в позу бегущего египтянина, пока ты сам не предложишь его максимально здоровым от всех болячек сделать.

Я в очередной раз отметил удивительную особенность Надежды Владимировны, которая почти со всеми умудряется разговаривать как-то ласково и необидно. Все у нее «родненькие», «миленькие», «хорошие». Вот она только что меня дураком назвала — и совсем необидно вышло. На кого-то другого я, может, и среагировал бы, а здесь нет.

— Ну ладно, Гена, — продолжила тем временем Надежда Владимировна. — С майором твоим мы порешаем. Ты мне на другой вопрос ответь — учиться будем?

— Так деваться ж некуда, — пожал я плечами. — Сами говорите, если Даром не пользоваться, то он убьет меня очень быстро. А так, как сейчас происходит, я сам кого-нибудь убью, причем достаточно быстро. Так что согласен. Учите меня, Надежда Владимировна! Я обещаю быть прилежным интерном, так что очень скоро вы сможете мною гордиться!

— Ишь какой шустрый, — усмехнулась целительница. — До интерна тебе еще работать и работать надо! Пока ты просто неумеха, которому опасно даже уколы в мягкое место доверять.

— Кстати, важный вопрос, — посерьезнел я, вспомнив, что бесплатный сыр действительно бывает только в мышеловке. — Что я буду должен вам за наставничество? Какую-то конкретную сумму? Я, конечно, не нищий, но и миллионами не ворочаю! Так что если речь о нескольких миллионах, то мне нужно время как-то собрать эту сумму.

— Да не нужны мне твои деньги, — отмахнулась Надежда Владимировна. — Ты сам очень быстро поймешь, что Целитель легко может заработать себе не только на кусок хлеба, но и на черную икру в тазике. А вот вопрос про оплату правильный. Такое лучше сразу обговорить, чтобы потом обид не было.

— Слушаю вас внимательно, — изобразил я на лице максимальное участие.

— Я попрошу сделать для меня три вещи, — медленно произнесла Надежда Владимировна с абсолютно серьезным лицом и каким-то странным немигающим взглядом. — Первое — по возможности. У Матвея был папирус, который, по слухам, собственноручно написал еще Авиценна. Не знаю, где он его взял, сам нашел или, может быть, у Еремеева купил, но факт в том, что он был. Я его своими глазами видела.

— Ничего не могу обещать, но постараюсь, — совершенно искренне развел я руки в стороны. — Дом Матвея Ильича сгорел, я видел это своими глазами. Так что вполне возможно, что и тот самый бесценный папирус сгорел вместе с домом. Но если вдруг окажется не так, то я обещаю передать вам эту вещь.

— Устраивает, — кивнула целительница. — Я поэтому и сказала, что по возможности. Второе, ты сделаешь для меня «мазь дракона». Три пузырька, и не позднее чем в течение месяца после того, как освоишь рецепт.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — непроизвольно усмехнулся я, глядя на собеседницу. — А что это за мазь и почему вы сами не можете ее сделать?

— Не переживай, ничего противозаконного, — в голосе целительницы слышалась легкая улыбка, но лицо оставалось по-прежнему серьезным. — Просто у целителей тоже существует определенная дискриминация, причем придуманная не нами, а богами при сотворении мира. Есть мази и зелья, которые способны сделать только мужчины. Точно так же существуют вещи, которые могут сделать только женщины.

— Допустим, — кивнул я. — И что это за мазь такая?

— Знаешь, ничего особенного, — всплеснула руками Надежда Владимировна. — Восстанавливает кожу после ожогов, убирает с нее любые шрамы и сильные морщины. Еще очень хорошо используется бойцами всяческих единоборств. После нее синяков около трех суток не остается, да и в целом повреждения от ударов вроде как меньше. Я знаю, что один боксер перед каждым боем покупал тюбик, и у него ни разу в карьере рассечения не случалось.

— О как, — восхитился я. — Действительно хорошая вещь. А вам зачем? Не обижайтесь, но на бойца UFC вы мало похожи.

— Плоская шутка, — криво усмехнулась Надежда Владимировна. — Ты невнимательно меня слушал. Эта мазь убирает любые шрамы и морщины. Среди моих клиентов есть женатые мужчины, так вот их спутницы готовы на что угодно, чтобы сохранить свежий вид и спрятать следы от пластических операций.

— Тогда без проблем, — прижал я руку к груди в качестве заверения клятвы. — А что в-третьих?

В этот раз Надежда Владимировна сделала паузу.

— Если я попрошу — вернее, не если, а когда, — ты отдашь мне своего пациента, — наконец произнесла она ровным безэмоциональным голосом.

Если честно, я подвоха не увидел. В конце концов, что тут может быть такого. Ну передал нуждающегося в помощи кому-то другому. Я же ему не зло делаю, а вверяю в руки профессионала, гораздо более умелого и знающего, чем я сам. Но едва я собрался открыть рот, как вновь почувствовал острую боль в пальце руки.

— Ай, — непроизвольно сказал я, поднимая ладонь на уровень глаз.

Кольцо в очередной раз проявило характер, решив вмешаться в мои действия. Или просто предупредить? Я же пока не знаю всех нюансов взаимоотношений между целителями. Вдруг отдавать пациентов нельзя? Или можно, но не всех. Жаль только, что и выяснить пока что подобные мелочи не у кого.

— Надежда Владимировна, а зачем? — поинтересовался я, пытаясь сообразить, как отказать максимально вежливо. С другой стороны, начинать сотрудничество с отказа тоже не лучший вариант.

Так что куда ни кинь — всюду клин. Как я и предполагал, еще и дня не прошло, а меня уже пытаются загнать в неведомые мне рамки.

— Я пока не знаю, — пожала плечами целительница. — По ситуации смотреть будем. Возможно, я попрошу тебя отдать мне олигарха. Вылечу его и заработаю много денег. Или может быть, я захочу оказать услугу тому, кто дорог мне лично. Или еще что-нибудь. Будет пациент — найдется причина.

— Не очень понятно, но вряд ли я сумею сейчас добиться от вас более подробного ответа, — почесал я затылок, а потом меня осенила гениальная, на первый взгляд, мысль. — Надежда Владимировна, а давайте поступим по-другому. Я не против того, чтобы обращались ко мне с подобными просьбами, но по поводу пациента давайте внесем маленькое уточнение. Я имею право три раза отказать вам. Идет?

— Ого, — восхитилась Надежда Владимировна. — А ты действительно умнее, чем кажешься. Считай, что мы договорились. Я имею право забрать у тебя пациента, но ты имеешь право три раза ответить на мою просьбу отказом.

— Забрать одного пациента, — уточнил я. — После этого мой долг вам считается погашенным.

— Я могу попросить у тебя одного пациента, но три раза ты имеешь право ответить отказом, — послушно повторила Надежда Владимировна. — Уговор?

— Уговор, — подтвердил я. — Нам надо подписать какой-нибудь договор? Или, не знаю, клятву произнести?

— Конечно надо, — по-прежнему с серьезным лицом кивнула целительница. — Тащи нож. Договор надо записать твоей кровью, причем в пяти экземплярах.

— В пяти-то зачем? — возмутился я. — Может, его еще у нотариуса заверить?

— Чтобы крови больше вытекло, и ты не задавал лишних вопросов, — расхохоталась женщина. — Гена, ну какой договор? Я что с ним делать стану? В суд пойду?

— Ну не знаю, — растерялся я. — Я пока неопытен в этих вопросах. Ну так что, когда начинаем учиться?

— Да прямо сейчас, — целительница достала из кармана телефон. — Зачем надолго откладывать?

Я не очень понял, кому она звонила, но буквально через двадцать минут мы сидели в такси, которое направлялось в сторону городской больницы. На входе нас встретил лично главврач больницы, представившийся Олегом Константиновичем, и какой-то из его замов. Впрочем, зам достаточно быстро исчез, так что я даже не запомнил его имя-отчество.

— Алла Витальевна просила оказать вам полное содействие, — официально сообщил нам главный врач. — С чего желаете начать проверку?

— Какая проверка? — всплеснула руками Надежда Владимировна. — Я ученика на практику привезла. Мы хотим просто небольшую экскурсию по вашему отделению травматологии. Это возможно?

— Да почему бы и нет, — немного растерялся Олег Константинович. — Просто к нам достаточно редко на экскурсии ездят. Особенно в травматологию. Вызвать начальника отделения?

— Куда? — удивилась Надежда Владимировна. — Просто покажите, куда идти. У нас-то ноги здоровые.

Любопытство оказалось сильнее страха, так что главврач увязался вместе с нами. Судя по всему, он все-таки не сильно поверил в версию про экскурсию и считал, что нежданную проверку стоит проконтролировать лично.

— Травматология для целителей — одно из самых легких отделений, — негромко втолковывала мне Надежда Владимировна, пока мы шли по длинным коридорам и переходам. — Диагностировать практически ничего не надо, все травмы зачастую понятны даже далеким от медицины людям, а пациентам для выздоровления нужны лишь покой, питательные вещества и витамины. Дальше организм все сделает сам. Целитель может лишь слегка помочь естественному процессу, но здесь очень важно не переборщить с силой воздействия.

Я согласно кивал и жадно впитывал информацию. В таком виде информация казалась простой и легкоусвояемой. Может быть, я и впрямь смогу помогать людям.

Начальник отделения травмы, невысокий кругленький толстячок, отнесся к нам так же настороженно, как и его начальник, но препятствий в экскурсии чинить не стал. Нас облачили в матерчатые бахилы и медицинские халаты, больше похожие на комбинезоны, а затем любезно проводили в палату.

Шесть коек, четыре заняты. Кровати, тумбочки и одно большое окно на всех. Чистенько и скромненько. Впрочем, судя по состоянию больных, им явно было не до излишеств.

Главврач с начальником отделения остановились на пороге, а мы прошли между кроватями и остановились возле лежащего в самом дальнем углу мужчины.

— Вот смотри, Гена, — обратилась ко мне целительница, не обращая внимания на стоны человека со сломанной ногой и просьбу вколоть обезболивающее. — Человек тратит силы на борьбу с болью, а это неправильно. Значит, надо ему немного помочь.

Надежда Владимировна протянула руку и коснулась пальцами лба мужчины.

— Первое домашнее задание, — с улыбкой прокомментировала женщина свои действия. — Выяснить, на какой отдел мозга я воздействую, чтобы уменьшить боль и заставить человека спать.

Я с изумлением наблюдал, как веки мужчины начали слипаться, и буквально через полминуты он уже оглашал храпом всю палату.

— Коллеги, — обратилась тем временем к врачам целительница. — Не буду утверждать, но, по-моему, гипс наложен не совсем удачно. У пациента пережаты сосуды в районе колена, из-за этого выздоровление может затянуться.

Надежда Владимировна постояла возле кровати еще несколько минут, а затем перешла к следующей. Несмотря на то, что я внимательно следил за ее движениями, мне не удалось заметить ничего необычного, а включить так называемое «дополнительное» зрение никак не получалось.

Целительница уже колдовала над следующим больным, а я по-прежнему не понимал, что происходит.

«Ну помоги же мне!» — взмолился я и изо всех сил сжал кольцо на пальце. В конце концов, можно не только кусать меня, но и как-нибудь иначе проявиться. Глубокий вдох, сосредоточиться…

Что именно помогло мне перейти в иное состояние — я не понял. Но самое главное, что я добился желаемого. Лежащий передо мной мужчина переливался всеми цветами радуги. Судя по всему, пульсирующие пятна вдоль бордовой полосы на предплечье одной руки и бицепсе другой обозначали места переломов.

— На стройке плита упала, — услышал я голос пациента и понял, что целительница расспрашивает его об обстоятельствах получения травмы. Буквально через несколько секунд Надежда Владимировна погрузила в сон и этого пациента, но я успел заметить тонкие линии из кончиков пальцев ее рук и запомнить, в какой именно отдел мозга они направлены.

Так продолжалось около часа. Целительница усыпляла пациентов, облегчала им боль и показывала мне уровень воздействия на организм. Причем, как оказалось, нити из кончиков пальцев могут превращаться в довольно толстые жгуты, а могут превратиться и в тонкие ниточки, едва различимые глазом.

Затем мы перешли в соседнюю палату, где было уже не четыре мужчины, а шесть женщин, и Надежда Владимировна по-прежнему действовала по озвученной мне схеме. Снизить боль, усыпить, насытить тело лечебной энергией.

Я порывался попробовать самостоятельно, но был остановлен таким яростным шипением, что счел за лучшее не спорить. Вряд ли ругательства целительницы слышал кто-то еще, но слова «сжечь мозги» и «не надо мне здесь» я почувствовал буквально кожей.

— Уф-ф, все, — остановилась наконец Надежда Владимировна, а затем оперлась на спинку кровати. — Вроде бы ничего серьезного, а есть хочется, будто мешки с углем на спине таскала.

— Надежда Владимировна…

Главный врач заметно смущался от нашего присутствия, к тому же явно не до конца понимал происходящее. По команде сверху в его больницу вваливаются двое неизвестных и начинают творить что-то мистическое и непонятное. По-хорошему, гнать бы их в шею, но он явно понимает, что все сделанное целительницей идет пациентам на пользу. Наверняка еще и дополнительные анализы назначить успел, чтобы точно понять, что такое интересное сделали с его пациентами и как именно можно объяснить их чудесное исцеление.

— Надежда Владимировна, я лично и весь персонал нашей больницы безмерно благодарны вам за помощь, — прижал руки к груди главный врач. — Но у меня к вам есть личная просьба.

— Конечно, Олег Константинович, — кивнула Надежда Владимировна, грузно присаживаясь на стул, стоящий в палате. — Извините за невежливость, я что-то не рассчитала своих сил и устала.

— Может быть, горячего чая? — немедленно отреагировал главврач. — Или что-то конкретное нужно? Вы не стесняйтесь, говорите!

— Да не нужно ничего, — махнула рукой целительница. — Все хорошо, просто чуть-чуть голова закружилась. Говорите, чем могу помочь. Я все-таки вам немного обязана за помощь!

— Ой, да что вы! — распахнул глаза в изумлении Олег Константинович. — Вы нам так помогли! Фактически план больницы на месяц перевыполнили. Вашими стараниями мне придется травматологов в отпуск отпустить, все равно без пациентов останутся.

И главврач с готовностью рассмеялся над собственным остроумием, впрочем, мы с Надеждой Владимировной его не поддержали. Я — потому что не понял, что такого необычного в том, чтобы отпустить сотрудников в отпуск в летние месяцы, а целительница… Да кто его знает, что она подумала.

— Надежда Владимировна, — главврач почему-то не мог найти слов и теребил в руке пуговицу. — Вы не могли бы посмотреть одну девочку? Нашу пациентку… Если честно, я абсолютно не понимаю, что с ней происходит… Анализы в норме, анамнез без особенностей, но ребенок буквально угасает на глазах…

— Угасает? — переспросила Надежда Владимировна. — Это плохо. Таких детей смотреть надо в первую очередь.

Она встала на ноги одним резким движением и устремилась к выходу из палаты. Олег Константинович буквально бежал перед ней и сыпал какими-то сложными медицинскими терминами, видимо рассказывая, что уже пытались предпринять сотрудники больницы. Я скромно держался в паре шагов позади и гадал про себя, что же за медицинская загадка может ждать нас в отдельной палате соседнего корпуса больницы.

У дверей палаты на диванчике, прижавшись друг к другу, сидели родители маленькой пациентки. Жгучий брюнет лет сорока, увидев нашу троицу, вскочил на ноги и устремился навстречу главврачу.

— Олег Константинович! У вас есть какие-нибудь новости? Я уже места себе не нахожу! Третьи сутки пошли!

— Успокойтесь, — мягко, но настойчиво оттер главврач мужчину от нас с Надеждой Владимировной. — Мы занимаемся вашей дочкой и делаем все возможное, чтобы оказать ей максимальную помощь.

Продолжение диалога я не слышал, потому что наткнулся на пристальный взгляд весьма и весьма эффектной женщины, так и не вставшей с дивана при нашем появлении. Наверное, мать. Устала просто и теперь терпеливо ждет хоть какой-то конкретики. Но надо признать, что даже горе не смогло скрыть ее манящей красоты. Природа когда-то явно не поскупилась на внешность при рождении девочки, а дорогие косметологи и регулярные занятия спортом лишь подчеркнули бесконечные достоинства идеальной фигуры и аристократического лица.

Вот только взгляд… Надеюсь, она не станет у меня сейчас требовать отчет о здоровье девочки. Впрочем, в глазах этой богини светилась такая отрешенность, что, наверное, она попросту меня не замечала.

— Геннадий, что застыл? — вернул меня к реальности окрик Надежды Владимировны. — Ты идешь или нет?

Внутри палаты оказалось светло и просторно. Явно платный вариант. Кондиционер, телевизор на стене, холодильник. И в центре этого комфорта — огромная кровать с маленькой девочкой, которая доверчиво прижимает к себе плюшевого мишку.

— Ох ты ж… — вырвалось у Надежды Владимировны, едва она кинула первый взгляд на маленькую пациентку. — Это ж за что тебя так…

В этот момент целительница как будто опомнилась и погрузила малышку в сон, даже не дав ей закончить вопрос, который та уже начала лепетать слабым голосом. Затем резко повернулась ко мне всем телом и спросила:

— Ну что, Гена? Что видишь?

Я напрягся и секунд через двадцать увидел девочку в уже привычном цветном спектре. Краски оказались тусклыми, как будто кто-то экономил и не пожалел воды. Лишь в одном месте легкого тела я увидел выделяющееся пятно, и, к моему удивлению, оно было черного цвета. Большой, чуть ли не на половину груди ком слабо пульсировал, словно пожирал девочку.

Я потряс головой, и зрение вернулось в норму. Сомнений быть не могло. Источником черноты было украшение, надетое на девочку. Какой-то кулон или ладанка.

Я сделал пару шагов ближе к кровати, чтобы разглядеть подробнее, но целительница не дала мне такой возможности. Резким движением она разорвала золотую цепочку, а затем, потрясая своей добычей в воздухе, яростно прошипела:

— Я ж ее убью, тварь!!!

Глава 9

Надо отдать должное, когда Надежда Владимировна хотела, она умела быть весьма быстрой и стремительной. Я ещё мяу сказать не успел, а она уже вылетела в коридор и с ходу вцепилась в волосы красотки, которая по-прежнему мирно сидела в коридоре.

— Говори! — трясла целительница несчастную, не обращая внимания на то, что отец девочки на пару с главврачом пытаются оторвать её от женщины. — Говори, у кого ты купила эту дрянь!

Женщина не отвечала, только лишь громко визжала от боли.

— Ребенка! Травить! — орала Надежда Владимировна. — Да я тебя собственными руками задушу! Говори, где эту дрянь купила!

Я быстро сообразил, что происходит, а вот главврач с отцом девочки явно решили, что целительница сошла с ума. Главврач уже орал что-то про санитаров и успокоительное, когда наконец грубая мужская сила взяла вверх над методами нетрадиционного лечения. Надежду Владимировну все-таки удалось оттащить от женщины, правда в руках целительница гордо сжимала изрядный клок волос из шевелюры своей жертвы.

— Надежда Владимировна, что происходит? — цепко держал за руки целительницу главврач. — Лариса и так вся на нервах, места себе не находит из-за здоровья Софочки, а тут вы со своими криками.

— Я вас засужу! — сурово пообещал отец девочки, обнимая свою спутницу. — И больницу тоже! От вас Олег Константинович я подобного не ожидал!

— Не ожидал он, — хмыкнула Надежда Владимировна. — Ты бы лучше за дочкой следил, тогда и ожидать ничего не пришлось бы.

— Что-о-о? — разозлился мужчина. Его лицо пошло красными пятнами, и я реально испугался, что такими темпами в больнице прибавится пациентов. — Да что вы себе позволяете?

— Что могу — то и позволяю, — прищурив один глаз, смело посмотрела на разъяренного отца девочки Надежда Владимировна. — Если ребенок мешал вашему семейному счастью, то можно было найти более гуманный способ от него избавиться. Няню нанять для дочки или на худой конец в детский дом сдать, но никак уж не до смерти доводить.

— Да как вы смеете! Я буду жаловаться! Я в суд подам! — снова начал повышать голос мужчина, однако Надежде Владимировне, видимо, надоело слушать угрозы.

— Заткнулись все! — рявкнула она так, что родители девочки непроизвольно сели на стоящую рядом кушетку, а главврач качнулся и ухватился за стену.

— Вот это, — показала целительница всем цепочку с висящим на ней неопознанным мной предметом, — сделано на заказ и стоит немаленьких денег. Не всякая ведьма возьмется за такую работу.

— Что это? — Олег Константинович протянул руку, но Надежда Владимировна не дала ему возможности взять предмет.

— Это украшение, я сняла его с девочки, — пояснила целительница. — Вот только цель этого предмета не дарить радость, а убивать! Медленно и мучительно. Эта дрянь тянула из девочки силы и не давала ей возможности сопротивляться болезням. Так что не надо её трогать, неизвестно, какую гадость от этой цацки подхватить можно.

— И что теперь? — отдернул ладони главврач. — Может быть стоит продезинфицировать?

— Не поможет, — покачала головой Надежда Владимировна. — Да и незачем. От этой гадости ничего хорошего ждать не стоит, одни беды. Так что я её с собой заберу и сожгу потом по всем правилам.

— А моя дочь? — подал голос мужчина. — Что с ней будет?

— Всё хорошо с ней будет, — пожала плечами целительница. — Здоровый сон, хорошее питание и витаминчики. Думаю, что через неделю уже будет бегать и улыбаться. Главное, вот эту барышню держите от нее подальше!

И женщина ткнула вытянутым пальцем в спутницу отца девочки.

— Как тебе только в голову такое пришло? — спросила она, взмахом руки остановив восклицание Олега Константиновича. — Чем тебе могла помешать такая малышка? Чего тебе не хватало? Денег? Украшений? Ты и так мужика захомутала! Прояви чуть-чуть внимания к его дочке и всё, он за тобой как телок на привязи ходить будет! А ты тварь бессердечная!

— Наташа, что она такое говорит? — непонимающим взглядом посмотрел на спутницу отец девочки. — Ты действительно чем-то заразила Софочку? Ведь это ты подарила ей этот кулон на день рождения! Зачем? Чего тебе не хватало?

— Да пошли вы все! — девушка сбросила с плеча руку мужчины и вскочила на ноги. — Идите к черту вы все со своей Софочкой!

Теперь отец девочки смотрел на подругу уже не просто непонимающе, а с испугом.

— Я жить хочу! Хорошо жить! Путешествовать, отдыхать, ходить в ночные клубы и на тусовки! А твоя дочь нам мешает! Только и слышу постоянно! Мы не можем туда пойти, Софочке надо ложиться спать! Софочке не место на подобном мероприятии! В Дубае жара, у Софочки нежная кожа! Я жить хочу, а не нянькаться с твоей дочерью! Да пропадите вы все пропадом!

Спутница бизнесмена, видимо уже бывшая, орала всё громче, а я с грустью понимал, что с каждым словом её красота становится всё более блеклой и фальшивой. Не зря говорят, что истинная прелесть человека не снаружи, а внутри!

— Ты-ы-ы⁇ — я напрягся, потому что, судя по виду, отец девочки был готов броситься на свою спутницу. А он дядя здоровый, его так просто, как целительницу от девушки оторвать не получится. Свернет шею и трындец! — Ах ты тварь! Я ж тебе ни в чем не отказывал, а ты дочку мою убить задумала! Такая твоя благодарность!

— Да иди ты! — и обиженно вздернув носик отправилась по коридору к выходу.

— Оставьте её, — посоветовала целительница мужчинам, которые намеревались уже броситься следом. — Вы всё равно ничего не докажете и не сделаете. В уголовном кодексе отсутствует статья за подобные развлечения. Тем более, думаю, что очень скоро она сама пожалеет о сделанном.

Надежда Владимировна задумчиво провела руками по телу, как бы проверяя, не забыла ли чего, а затем поймала мой взгляд и… подмигнула.

— Олег Константинович, думаю, что мы уже, наверное, пойдем. Была рада знакомству и простите, если доставила вам лишние хлопоты. Если с кем-то из пациентов будет происходить что-то необычное, то вот вам мой телефон — звоните!

— Подождите, — подбежал к целительнице отец девочки. — А как же моя дочь? Я обязательно должен вас отблагодарить. Вы спасли не только Софью, получается, но и меня тоже. Я ваш должник и поверьте, я умею быть благодарным.

— Не стоит, — улыбнулась мужчине целительница. — Ваша дочь чистое дитя и не заслуживала той участи, которую ей уготовили. Тем более, благодарить следует Олега Константиновича. Это он настоял на моем визите в палату девочки. Лучше идите к ней, ей нужна ваша помощь и поддержка.

Надежда Владимировна мягко, но твердо отвела руку мужчины в сторону, а затем, махнув мне рукой, неторопливо зашагала по коридору к выходу. Я успел заметить уважительные взгляды двух мужчин, а затем бросился догонять наставницу.

На улице целительница села чуть ли не на первую скамейку и тяжело откинулась на спинку. Я же закурил, не зная, как правильно себя вести и стоит ли доставать её своими вопросами. Их у меня естественно за последние пару часов появилось огромное количество. Однако момент для разговора, наверное, был неудачный.

Только теперь я понял, что царственная походка женщины вызвана не величием или позерством, а элементарной усталостью. Надежда Владимировна прикрыла глаза и пару минут просто сидела молча, как будто задремав на солнышке. Наконец, она открыла глаза и достала из кармана пачку сигарет.

— Ну и чего ты стоишь, как верный оруженосец? — уже привычным, немного ворчливым тоном поинтересовалась целительница. — Садись рядом, спрашивай.

— Я даже не знаю, с чего начать, — честно признался я, пристраиваясь рядом на скамейке. — Что спросить? Ну, например, почему вы отпустили эту девушку? Наташу. Она же сама фактически призналась, что хотела убить девочку. Разве можно такое прощать?

— Нельзя, конечно, — согласилась целительница. — Только её никто прощать не собирался. Она заказала проклятье на смерть конкретного человека, но её планам сбыться не суждено, значит проклятью придется найти себе другую жертву. И что-то мне подсказывает, что этой жертвой будет именно эта жадная курица. Она не ведьма, не ведунья, защищаться от подобного не умеет. Знаешь, как говорят — «жизнь сама всё расставит по местам».

— Прям-таки сюжет фантастического фильма, — покачал я головой. — Неотвратимость наказания. Никогда такого в жизни не видел. Казалось, что это просто сказка.

— Привыкай, Геннадий, — криво усмехнулась Надежда Владимировна. — Ты прикоснулся к другой стороне мира, который намного жестче и злее, чем та, какая привычна нам с детства. Есть вещи, с которыми нельзя играть, особенно если в них завязана чья-то жизнь. И лгать в этих делах бесполезно. Человека обмануть можно, а судьбу никак не обманешь.

— То есть вы хотите сказать, что эта Наташа теперь в любом случае погибнет? — уточнил я. —

— Не погибнет, а умрет, — глубоко затянулась целительница. — Причем умирать будет гораздо тяжелее, чем та участь, которую она сама девочке приготовила.

Так что на самом деле, всё на самом деле достаточно честно. Не надо планировать подлость и тогда она точно не вернется к тебе.

Возникшая в воображении сцена, как сексуальная и красивая медленно превращается в блеклую тень, непроизвольно заставила сморщиться.

— Не кривись, — заметила мою гримасу целительница. — Эта девочка сама выбрала свою судьбу. Лучше задумайся о том, как свое предназначение исполнять правильно. Ты Целитель, Гена! И думать должен о том, как лечить людей, а не со свету их сживать.

— Так я и думаю, — немедленно оживился я. — Я внимательно наблюдал за вашими действиями, но пока ещё многого не понял.

— Так и должно быть, — кивнула Надежда Владимировна. — Но погружаться в теорию мы пока не будем. Ты видел токи моей энергии?

— Вроде бы, — неуверенно ответил я. — Это выглядело, как нити, тянущиеся из рук. Правда, я не очень понял, как вам удается добиться разной толщины этих нитей.

— Надо тренироваться, — выкинула окурок в урну целительница. — Ты же вроде занимался единоборствами? Я правильно угадала? Значит, должен знать, что такое медитация.

— В общих чертах, — недоуменно пожал я плечами. — Но, если честно, никогда не понимал особенного смысла в этой процедуре.

— Значит, ты просто никогда не занимался медитацией по-настоящему, — заключила Надежда Владимировна. — Ты должен погрузиться внутрь себя и не просто увидеть энергию, а научиться управлять ей. Без этого дальнейшее обучение бессмысленно. Ты видел нити, но это лишь малая часть. Представь, какими тонкими должны быть токи энергии, чтобы сшивать мелкие сосуды или нервные окончания…

— Нервные окончания? — поразился я. — Это возможно?

— Хирургически очень сложно, а для Целителя вполне себе рабочий процесс, — пожала плечами целительница. — Так что…

В этот момент проснулся мой телефон, оглашая окрестности громким звуком мелодии. В первую секунду я даже не понял, что это за мелодия, и лишь потом вспомнил, что когда-то установил эту песню на звонки старого приятеля.

«Женька, ты дошутишься! Женька, ты доскачешься!» надрывался легендарный Виктор Рыбин.

Я извинился и встав отошел на несколько шагов от скамейки.

— Какие люди! — поприветствовал я товарища. — Неужели, ты уже выполнил мою просьбу? Прям приятно, что контора ценит своих ветеранов и кидается на помощь по первой просьбе.

— Не ёрничай, Гена, — голос приятеля оказался максимально серьезен. — Расскажи мне лучше, в какую кучу говна ты умудрился наступить? И заодно подскажи, какие сухари возить тебе в колонию?

— Стоп, стоп, стоп, — в задумчивости я почесал затылок. — А ты ничего не перепутал? Я вроде бы не спросил ничего необычного. Там что, номера машин сицилийской мафии? Если что, то я не имею никакого отношению к дону Карлеоне.

— Остряк, — хмыкнул Женька. — Как был хохмач, так и остался. Вот только сейчас тебе не до смеха будет. Надо встретиться.

Ого, это уже интересно. Раньше, учитывая глобальную занятость Женьки и его же хронический недосып, просто вытащить приятеля на встречу уже считалось событием. Сильно сомневаюсь, что за прошедшие годы что-то поменялось, а тут он сам настаивает на встрече! Что-то мне и впрямь не по себе стало.

— Помнишь кабак, возле которого мы мосов нахлобучили, а потом ты газель сбил? — осведомился тем временем Женька. — Давай возле него через два часа.

Вот грешно, между прочим, на честных людей наговаривать. Драка с курсантами Московского пограничного института имела место быть, это я прекрасно помню. Мы тогда третий курс заканчивали и случайно оказались в районе метро Бабушкинская. Как там было и с чего всё началось, никто уже и не вспомнит, но побоище вышло знатное. Повезло еще, что никто из однокашников наших оппонентов не подтянулся. В Голицыно бы сразу подкрепление из института подтянулось, а здесь повезло.

Ну а потом как водится, все успокоились и пошли брататься в ближайший кабак. Вот тут-то и случился казус, из-за которого надо мной потешались потом все кому не лень. Вечер, гололед, и маршрутную газель занесло на повороте. Она вылетела на тротуар и зацепила меня зеркалом заднего вида. По сути, ничего серьезного. Отделался большим синяком на плече. Гораздо больше пострадал водитель маршрутки, которого я извлек из кабины и долго объяснял, как важно соблюдать правила дорожного движения.

Но злые языки, конечно же, всё переврали. С каждым следующим рассказчиком история обрастала всё более фантастическими подробностями, в результате чего буквально через два дня меня вызвал комбат и потребовал написать объяснительную по факту бандитского нападения на маршрутное такси.

— Злой ты, Женя, — вздохнул я с усмешкой. — Пересказываешь лживые слухи и подрываешь репутацию честных пограничников.

— Ты не пограничник, а пенсионер бесправный, — хохотнул приятель. — Так что не надо на жалость давить. Ты сам сбежал за легкими деньгами, бросив нас на посту в одиночестве.

— Ничего себе легкими, — возмутился я. — Тебя бы на мое место.

— Мне и на моем хорошо, — отозвался Женька. — Тем более, мне противопоказано покидать кабинет дольше, чем на неделю.

Это было правдой. В институте однокашник никогда не демонстрировал особенных талантов, но в какой-то момент выяснилось, что он аналитик, причем достаточно хороший и грамотный. Начальники делали всё, что могли, лишь бы у Женьки не возникало мысли уйти из конторы. Заменить такого специалиста было попросту некем и это знали все — и окружающие сотрудники, и сам Женька.

Впрочем, эта ситуация вполне его устраивала. Как любил говорить мой однокашник, у него вполне хватало мозгов, чтобы зарабатывать дополнительные деньги, соблюдая правила системы.

— Кстати, да! — оживился приятель, когда я уже собрался завершить вызов. — Оставь дома все цифровые устройства.

— В смысле? — не понял я. — Зачем?

— При встрече расскажу, — суровым голосом пообещал Женька. — Но я сейчас говорю абсолютно серьезно. Телефон, часы, фитнес-браслет… Я не знаю, что там у тебя еще есть…

— Кардиостимулятор? — попытался шуткой разрядить я напряжение друга, но он воспринял мои слова абсолютно серьезно.

— Блин… А ты никак не можешь его снять? Обязательно носить постоянно?

— Жень, ты чего? — теперь уже мне стало действительно не по себе.

— При встрече, — повторил однокашник. — Всё узнаешь при встрече.

И отключился.

— Вдруг откуда не возьмись, появился зашибись, — пробормотал я задумчиво. Чем дальше, тем круче всё закручивается. Интересно, кого Женька опасается больше? Полковника или мальчиков на больших автомобилях? Они там Князя какого-то упоминали. Хорошо еще, что не царя. Хотя кто их разберет в мире просвещённой демократии.

Я сунул телефон в карман, почесал затылок, повернулся к скамейке и обнаружил, что она пуста. Пока я разговаривал, Надежда Владимировна тихо, так сказать по-английски, удалилась. Да уж, судя по всему, на сегодня обучение закончено. Вернее, закончена аудиторная часть, мне ещё после встречи предстоят домашние задания.

Хотя я что-то уже не уверен, что у меня сегодня будет на них время…

Глава 10

— Здорово! — крепкое рукопожатие Женьки за прошедшие годы ни капельки не изменилось. Сам он, впрочем, весьма ощутимо раздался… В плечах раздался, на объем щек в приличном обществе никто внимания не обращает. По крайней мере в том, где не хотят случайно схлопотать по морде. Обняв меня, приятель придирчиво осмотрел сверху вниз мою фигуру и тут же озабоченно спросил.

— Всю электронику выложил? Проверять не надо?

— Евгений, по-моему, у вас паранойя, — раздраженно дернул я плечом. — А если бы я электронные сигареты курил, ты бы и к ним прицепился?

Вопрос с гаджетами я решил просто и, как мне кажется, достаточно элегантно. Доехал на электричке до Ярославского вокзала и сдал всё в камеру хранения. Крупно сомневаюсь, что кто-то позарится на мои пожитки, а пару часов я как-нибудь переживу. Сейчас же, глядя на встревоженное лицо бывшего однокашника, я только покрутил мысленно пальцем у виска, но и порадовался, что не стал спорить из-за такой мелочи. Раньше же без мобильников никто не умер?

Мы неторопливо шли по дорожкам сквера вдоль Яузы, негромко переговариваясь, вернее скорее шипя друг на друга. Я на автомате ответил, что раньше в этом районе было совсем не так уютно. Не могу сказать, что был завсегдатаем этих мест, но в памяти остались лишь стихийные свалки и темные пустыри между домами. А сейчас чистенько, аккуратненько, детские площадки и специально выделенные места с уличными тренажерами. Лепота!

— Гена, объясни мне, где ты умудрился с товарищем по фамилии Седых? — без прелюдии взял быка за рога мой приятель.

— Да так, — неопределенно помотал рукой я в воздухе. — Случайно пересеклись.

— Ммм, — сморщился Женька. — Темнишь ты что-то, Гена. Насколько я понимаю, с такими людьми просто так пересечься невозможно.

— Говорю, что могу, — попытался напустить я тумана. — Сам понимаешь, не все вещи стоит обсуждать.

— Ну-ну, — хмыкнул приятель, доставая из кармана сигареты. — Не все лужи стоит наступать, но почему-то не все следуют этому мудрому совету. Короче, дело дрянь. Я тебе больше скажу, при всей моей осведомленности тебе очень повезло, что я вообще в курсе, кто это такой. Полковник Седых в нашей конторе личность практически неизвестная, с одной стороны, и окутанная ворохом фантастических слухов с другой.

— Например, — заинтересовался я. По моим воспоминаниям полковник никак не походил на мифического супергероя.

— Ну, например, технари утверждают, что от него невозможно скрыться, — Женька уселся на скамейку и пригласительно похлопал рядом с собой ладонью. — Никто не знает, как он это делает, но для него не существует проблем найти человека в сети, пробить все его данные, вскрыть почту, смски, переписку в мессенджере…

— В смысле вскрыть? Вы уже научились читать все мессенджеры? — удивился я. — Раньше, насколько я помню, с этим были огромные проблемы. Что-то изменилось?

— Ничего не изменилось, — досадливо мотнул головой бывший однокашник. — Наоборот, с каждым днем становится всё сложнее. С той стороны тоже не дураки сидят. Появляются новые приложения, люди заводят левые симки, аккаунты на иностранные имена… Вариантов масса, но для полковника Седых нет ничего невозможного. Причем насколько я знаю, в тех редких случаях, когда он соглашается помочь коллегам, он даже не заморачивается санкцией суда или хотя бы устным разрешением. И всю информацию получает в максимально сжатые сроки.

— Чудеса какие-то, — выдохнул я. Услышанное от приятеля требовало анализа и серьезного обдумывания. Я не мальчик с улицы и прекрасно знаю, как работает бюрократическая машина. Это только в кино нужную информацию можно получить двумя нажатиями клавиш на компьютере, в реальности для поиска элементарных установочных данных приходится стереть не одну пару обуви. Человек, способный творить подобное с данными, которые нужны всем и каждому, может обладать поистине безграничными возможностями.

— Именно поэтому я настоял на том, чтобы ты не брал с собой никаких электронных устройств, — пояснил приятель. — Технари утверждают, что он способен отслеживать и прослушивать даже через фитнестрекеры. Понимаешь, они в принципе не понимают, как это работает, а он делает. Ну, вернее, не сам, конечно, а через кого-то. Но замыкается все равно все на него.

Я поежился. С виду такой милый дядечка, а на деле просто монстр какой-то. С другой стороны, становится еще более непонятно, почему в заведение Моси он приперся сам лично, а не прислал кого-нибудь из своих подчиненных. Интересно, а их у него много? Я тут же переадресовал этот вопрос, заранее предполагая, что ответ мне не сильно понравится.

— А не знает никто, — ухмыльнулся Женька. — Лично я знаком только с его заместителем, и то получилось достаточно случайно. Так вот чтобы ты понимал правильно, я ему руку протягиваю и спокойно представляюсь — Евгений. А он в ответ ладонь мне сжимает и протяжно так, с придыханием — Ме-е-ерзкий. И улыбается так, как будто прикидывает, с какого края тебя жрать начать. Вот и думай, что у такого в голове.

От таких красочных подробностей меня передернуло, но понятнее все равно не стало. Это же куда я действительно влезть умудрился? Хотя слово «Мерзкий» отозвалось в памяти каким-то смутным воспоминанием, но каким именно, мозг сформулировать отказался. Где-то я уже слышал такое прозвище, но вот где?

— Это еще не всё, — Женька ловко затушил окурок о подошву ботинка и щелчком отправил его в мусорку. Не попал, матюгнулся, но не поленился встать со скамейки и убрать мусор с дорожки. пример для пионеров, да и только. — По моей информации, уважаемый товарищ полковник возглавляет у нас всего-навсего отдел, но не замыкается ни на кого в структуре ведомства.

— Вот тут не понял, — с изумлением посмотрел на приятеля. — То есть как не замыкается?

— А вот так, — пожал плечами Женька. — Как мне сказали, он даже Директору не отчитывается. Чуть ли не Президенту напрямую.

— Ну это уже сказки, — категорично заявил я. — Никогда в жизни в такую махновщину не поверю.

— Я тоже не верю, — в очередной раз пожал плечами приятель. — Но в любом случае повод задуматься железобетонный.

Вот тут действительно стоит согласиться. В конторе слухи на пустом месте не возникают. Другой вопрос, на сколько сильно стоит им доверять. В голове возникла мысль, что верить на сто процентов не стоит даже бывшему однокашнику. Все-таки пять лет не виделись. Кто его знает, что произошло за это время, и откуда у него взялись именно такие сведения. Может быть, кто-то просто не хочет, чтобы я более тесно сошелся с Эдуардом Алексеевичем. С одной стороны, звучит бредово, а с другой, откуда Женька так быстро собрал информацию?

— Ладно, давай тему с полковником оставим на подумать, — решил сменить я тему разговора. — Тем более, у меня и дел с ним никаких особых не предвидится. А что по поводу машин?

— По поводу машин тоже не все гладко, — Женька достал из кармана целый ворох разноцветных листочков, поперебирал их, а затем нашел нужный и торжествующе показал мне. — Вот, смотри! Все машины находятся в лизинге у частного охранного предприятия «Зевс». Понятно?

— Вообще непонятно, — честно признался я. — Кто такой Зевс и с чем его едят? Да и мажоры у моего подъезда не сильно на охранников походили. Я вообще подумал, что это чей-то сынок куражится и непонятно чего от жизни хочет.

— Охранники бывают разные, — флегматично и немного нараспев ответил бывший однокашник. — Агентство «Зевс», как я понял, предоставляет своим клиентам очень широкий спектр услуг, в том числе решение, так сказать, некоторых щекотливых вопросов. А владельцем сей замечательной конторы является Виктор Князев, более известный в определенных кругах по кличке «Князь». Мужчина с богатой и весьма примечательной биографией. По идее, давно уже должен елочки валить где-нибудь в районе Кольского полуострова, но почему-то живет и процветает.

— Почему-то? — хмыкнул я. — Работаете, потому что плохо. Вот и процветает. Если вам известно, что дядя связан с криминалом, то почему до сих не взяли его под белы рученьки? Или собственные рученьки коротковаты?

— Видимо, коротковаты, — вздохнул Женька. — Думаю, что кто-то наверху его очень и очень неплохо прикрывает. Не просто так, конечно же, но прикрывает. Но это лирика, а вот вопрос остается прежним. Где ты умудрился перейти дорогу ребятам из охранного агентства «Зевс»?

— Да случайно получилось, — пожал я плечами. — Просто так сложились обстоятельства.

И я рассказал приятелю историю своего знакомства с соседом по даче.

— А эти красавцы, когда узнали, что дедушка умер и с него просить нечего, решили почему, что я прекрасная кандидатура для развода, — закончил я повествовать о своих похождениях.

— Вот умеешь же ты находить проблемы на ровном месте, — в очередной раз вздохнул Женька. — Слушай, а ты какое детское питание предпочитаешь? Ну я имею в виду, пюрешки вот эти, знаешь, бывают такие со вкусом яблока, банана… Тебе какие приносить?

— Со вкусом сала, — буркнул я. — Жень, я понять не могу, ты меня к чему сейчас пугать взялся? Я что, по-твоему, что-то нарушил? Будут доставать — просто напишу заявление в полицию. В конце концов, у нас правовое государство.

— Так я ж не против, — усмехнулся приятель. — Главное напиши до того, как появятся трупы, а не после. Я ж тебя знаю, ты сначала бьешь, а потом уже думаешь.

— Обидные слова опять говорите, дяденька, — заерничал я. — Я повзрослел и поумнел. Теперь все-таки успеваю подумать перед ударом.

— Свежо предание, да верится с трудом, — вздохнул Женька. — Пока что никаких изменений не видно. Ладно, все, что я хотел, я тебе уже рассказал. Будет еще что-то нужно — звони! А еще лучше звони с приглашением на пиво.

— Пить вредно, — на автомате отозвался я, раздумывая, как умудрился за один день попасть в такой круговорот не самых приятных приключений.

— Так и скажи, что зажмотил, — рассмеялся приятель, вставая со скамейки. — Ладно, веди себя хорошо, слушайся старших. Я полетел на работу.

Мы обнялись, и я проводил взглядом быстро идущего в сторону метро приятеля. Ну и какой проблемой заняться первой? Непонятными чоповцами или вниманием всесильного полковника спецслужб? Наверное,мажоры на джипах заслуживают больше внимания. Возможно, обыватели со мной не согласятся, но я, как человек, побывавший внутри системы, хотя бы примерно представляю действия полковника, а вот что могут отчебучить отморозки из охранного агентства — вопрос вопросов. В первую очередь, надо узнать, чего именно им от меня надо?

— Молодой человек, — услышал я оклик и обернулся, недоумевая кому я мог понадобиться. Впрочем, обнаруживавшаяся возле кустов молодая девушка с коляской непроизвольно подняла настроение и заставила расправить плечи, принимая вид героя и мирового спасителя.

— Молодой человек, помогите пожалуйста, — повторила девушка, поймав мой взгляд и тут же улыбнулась такой милой улыбкой, что у меня покраснели уши от удовольствия. Обтягивающие джинсы и четко обрисовывающая женский силуэт белая кофточка не позволяли отвести от девушки взгляд, хотя и не могли конкурировать с улыбкой.

— Я вас внимательно слушаю, прекрасная незнакомка, — дурачась мотнул я головой и подошел к девушке ближе. Как оказалось, колесо коляски застряло в мокрой земле газона, а потом просто напросто отлетело от транспортного средства.

— Да вот, — показала девушка на застрявшую в земле детскую колесницу. — Неприятность случилась.

Сидевший в коляске карапуз лет трех от роду смотрел на меня максимально серьезным взглядом и явно не спешил демонстрировать дружелюбие. «Я люблю маленьких детей», — вспомнил вдруг я старую шутку. — «Потому что у них молоденькие и симпатичные мамы». Не беспокойся, малыш. Хоть твоя мама на редкость красива, но лезть в чужую семью я не собираюсь. Подобные приключения редко заканчиваются счастливо. Но я же не флиртовать, а просто помочь собираюсь, так что можно и улыбнуться.

— Итак, на лицо факт грубого нарушения правил дорожного движения, приведший к дорожно-транспортному происшествию, — балагурил я. — За такое штрафуют, а иногда вообще водительских прав лишают. Но суду до сих пор неясно, как вы умудрились сбиться с маршрута и съехать с облагороженной дорожки в самую грязюку.

— Антон игрушку выбросил, а она по склону вниз скатилась, — девушка показала мне заляпанную грязью машинку. — Не могу же я бросить его одного с коляской, вот и пришлось нам вместе отправиться на поиски.

Я наклонился и буквально одним движением вернул колесо на место. Видимо, когда последний раз собирали коляску, фиксатор не зафиксировался, от того и произошла досадная случайность.

— Ой, да вы волшебник, — вырвалось у девушки, когда я поднял коляску и переставил ее с газона на пешеходную дорожку.

— Ну что вы, я только учусь, — широко улыбнулся я, в очередной раз любуясь естественной красотой случайной знакомой. — Разрешите представиться, Геннадий, студент первого курса Московской магической академии.

— Очень приятно, Катя, — смутилась девушка, но, впрочем, тут же исправилась. — Только вы как-то взросло выглядите для первокурсника. Я думала, что институт остался у вас в далеком прошлом.

— Ой, ну что вы, — моментально подхватил я ее веселый тон. — Просто последствия тяжелого детства, из-за чего я выгляжу гораздо старше. Ну знаете, деревянные игрушки, прибитые к полу, бетонные горки на морозе. Три раза оставался на второй год в школе, четыре раза на третий. Так что и в институт, естественно, поступил не с первой попытки. Зато сам, на бюджет и без помощи Гарри Поттера.

— Вы знаете, кто такой Гарри Поттер? — теперь уже девушка откровенно смеялась и ежеминутно поправляла волосы. Если верить учебнику по профайлингу подобные неосознанные движения — явный признак того, что я понравился собеседнице.

— Премного удивлен, что вы о нем слышали, — изобразил я демонстративное восхищение. — Первая книга, судя по внешности, вышла задолго до вашего рождения. Хотя, с другой стороны, возможно, что вы смотрели фильм после рождения ребенка.

После этих слов Катя не выдержала и расхохоталась уже во все горло. Я смотрел на нее и отчаянно завидовал тому мужчине, который умудрился стать для нее мужем.

— Между прочим, я не сказал ничего смешного, — притворно нахмурился я. — А вот ваш сын смотрит на меня с осуждением, наверняка считая, что я крайне дурно на вас влияю.

Вот теперь и правда непонятно. Катя хохотала до слез, постоянно порываясь что-то сказать мне, но вместо слов лишь из ее груди рвались только новые приступы хохота. Я непонимающе смотрел попеременно то на нее, то на карапуза в коляске, и выглядел, наверное, достаточно глупо.

— Катерина, — наконец дождался я паузы в ее смехе. — Признаюсь честно, вы меня пугаете. Вы смешинку проглотили или это побочное действие более серьезных препаратов.

— Да нет же, — аккуратно промокнула выступившие на глазах слезы бумажной салфеткой девушка. — Просто Антон — это не мой сын. У меня даже мужа нет! Я просто няней подрабатываю, и родители этого чудесного малыша попросили сегодня свозить его на прогулку.

— Даже так? — обрадовался я. — А как тогда объяснить мальчику, что мне няня понадобится лишь вечером и прямо сейчас ему ничего не грозит?

— Ну не знаю, — продолжала улыбаться Екатерина. — Антон у нас мужчина характерный, тем более зачем няня такому взрослому дяденьке, еще и второгоднику?

— Как зачем? — продолжал дурачиться я. — Выпить кофе, погулять под луной… Можно еще Мойдодыра хором декламировать…

— Мойдодыра декламировать? Хором? — сделал вид, что испугалась девушка. — Если честно, к такому экстриму я пока не готова. Но идея с кофе мне нравится.

— Сегодня? — не отставал я от девушки. — Может быть, тогда дадите телефончик и мы созвонимся, когда вы освободитесь?

— Может быть и дам, — согласилась Катя. — Записывайте.

— Женя, какая же ты сволочь, — внезапно осознал я собственный идиотизм. Куда записать то?

Глава 11

Рана характеризуется зиянием (тканевым дефектом), кровотечением, болью и нарушением функции органа или ее ограничением (местные симптомы). Общие симптомы связаны с явлением шока, острой кровопотери, травматического токсикоза или развитием инфекции. Интенсивность кровотечения…

Я выключил экран планшета и положил гаджет на край стола. Вдруг откуда ни возьмись, появился тот самый прекрасный и всеми любимый зверушка. Часы показывали второй час ночи, а я какую-то чушь заумную читаю. Вернее, не чушь, конечно, а вполне себе настоящий учебник по травматологии, но это явно не лучшее чтиво для ночной бессонницы.

Говорил мне в детстве сосед дядя Леня, что пьянствовать полезно, а я вот, дурак, не верил. Сейчас бы напился и спал спокойно сном праведника в одном носке. Не знаю, почему именно в одном, но подсознание подсовывает именно такие картинки. Понятное дело, что это всего лишь мои фантазии, а я, к счастью или сожалению, так и не научился топить свои проблемы в алкоголе.

Хотя какая-нибудь разрядка сейчас не помешала. Против моей воли день оказался чересчур насыщенным и мозг никак не мог разложить по полочкам случившееся. Стоило только прикрыть глаза, как сразу же начинался безумный калейдоскоп из образов Моси, Надежды Владимировны, полковника и прочих персонажей из моей новой реальности. Все-таки нечасто настолько кардинально меняется жизнь, а мир срывается с опор и летит вниз по наклонной.

На этом фоне даже непонятно, радоваться или сожалеть, что прекрасная девушка Катя так и не позвонила. Поначалу я разозлился на такое «динамо», но немного поразмыслив, что предъявить девушке, собственно, нечего. Ну сами посудите, мало того, что на улице познакомилась неизвестно с кем, так у этого товарища с собой даже мобильного не оказалось, чтобы номер записать. В наше время человек без мобильного выглядит не просто подозрительно, а очень подозрительно.

А может она сочла меня нищебродом или того хуже альфонсом? Как бы то ни было, свидание сорвалось и пришлось проводить вечер в одиночестве. Уснуть не выходило и я не придумал ничего лучше, как найти в сети пособие по заживлению травм. Занимательное, кстати, чтение. Я вот никогда не знал, что раны заживают по-разному — первичное натяжение, вторичное натяжение…

Тем более, медицинские учебники прекрасно выбивали из мыслей всякие глупости, типа того «как я докатился до жизни такой и что теперь делать дальше». Я, например, пока представлял себе собственное будущее весьма туманно. Ну ладно, допустим, Надежда Владимировна чему-нибудь сможет меня научить, но как выясняется, целительство — это достаточно суетное занятие.

Я пять лет в стране не был, дорогу никому просто физически перейти не успел, а уже получил в наследство от Матвея Ильича ворох проблем. Один только Князь чего стоит, а вдогонку нельзя забывать про интерес полиции и ФСБ. С Князем разбираться надо максимально быстро. У подобных отморозков ничего святого нет, так что под раздачу, не дай бог, еще и родители попасть могут.

Другой вопрос, что я пока искренне не понимаю, чего ему от меня может быть нужно. Матвей обещал кого-то вылечить и не успел? Если верить логике, то это самый вероятный вариант, но вот только я вряд ли смогу заменить усопшего. По крайней мере, в ближайшее время, пока сам не разберусь в своем Даре и как с ним правильно управляться. А с другой стороны, точки над буквами расставить надо обязательно, причем чем скорее, тем лучше. Иначе можно долго ходить и оглядываться.

Надо выяснить, где у этого авторитета лежка и сходить в гости, благо опыт подобных переговоров у меня имеется. Раз ему от меня что-то нужно, то убивать меня никто не будет, а вот возможность перехватить инициативу в разговоре появится точно. Всяко лучше, чем просто так из пустого в порожнее переливать.

Другой вопрос, что можно для солидности попробовать собрать группу поддержки. Эх, сейчас бы сюда моих ребят из Африки. Как же там все просто было. Джип с установленным в кузове пулеметом, пистолет на поясе, парочка грант в кармане. Здесь же такое не прокати, все таки не джунгли, а практически сердце нашей Родины.

Размышляя над тем, как это сделать сподручнее, я сам не заметил, как все-таки уснул. Просто в какой-то момент мои планы стали превращаться в фантастические фантазии, а затем и вовсе потеряли привязку к реальности. Неведомый Князь представлялся мне Темным властелином, сидящим на троне в центре огромной залы какого-то замка, а я ломился к нему в гости, причем почему-то в компании Моси и Емели. Интересно, а Мося все-таки вампир или мне показалось? И насколько этично задавать такие вопросы прямо?

В любом случае, в моем сне владелец аптеки выступал исключительно, как кулачный боец, с одного удара отправляющий бритологовых охранников в глубокий нокаут. Домовой же демонстрировал странную смесь карате, самбо и джиу-джитсу, крутя невообразимые пируэты и расправляясь с врагами исключительно головокружительными бросками.

Все это напоминало какую-то компьютерную игрушку, в которой нам надо было добраться до зала с главным боссом, но в этот момент Емеля остановился и плаксивым голосом заявил:

— Вставай! Ну пожалуйста!

— Куда надо встать? — непонимающе уставился я на домового. — Я же вроде бы и так стою?

— Вставай! Гена! Ты же хороший, — маячил на периферии сознания знакомый голос.

Я похлопал глазами, пытаясь осознать, где я и что со мной происходит, а затем понял, что отрубился прямо в кресле, несмотря на включенный свет и гораздо менее удобную по сравнению с кроватью обстановку. А вот выспаться не дал мне и в самом деле домовой. Он изо всех сил дергал меня за ногу и чуть ли не орал на всю ивановскую.

— Гена! Гена! Ну просыпайся! Ты же хороший!

— Не могу сказать, что именно так представлял себе доброе утро, — пробурчал я, чувствуя, как болит голова и пытаясь сообразить, сколько сейчас времени. Самочувствие подсказывало, что я проспал не очень много, но что могло произойти с Емелей в столь неурочное время? С крысой в подвале подрался? Или подглядывал за шалящими супругами, а в какой-то момент спалился от неуклюжести?

— Гена, там Афанасия кирпичом привалило, — подпрыгивал на месте от нетерпения Емеля. — Мы его откопали, конечно, но дедушка говорит, что абы как лечить не следует, а значит надо либо к целителям Афанасия вести, либо в обычную больницу отправлять. А в городской опасно, может контроль потерять и тогда совсем бяда будет.

Он так и произнес, не «беда», а «бЯда», причем получилось у него это настолько выразительно, что кому угодно сразу станет понятно, что «бяда» это не просто какая-нибудь неприятность, а прям совсем финиш, после которого ничего хорошего. Одно слово — «бя-яда-а».

У меня правда все-равно вопрос остался, как можно госпитализировать домового в обычную городскую больницу и почему его внешний вид не вызовет там никаких вопросов, но я решил, что этот момент можно и попозже уточнить. Раз Емеля так уверенности рассуждает о такой возможности, то значит как-нибудь точно можно. Может быть, домовые как карлики идут, я как-то раньше о подобной возможности не задумывался. Или… Так, стоп, мою фантазию явно не в ту степь несет. В памяти уже начали всплывать некоторые африканские племена, развитие детей в которых явно шло не по норме.

— Геннадий, помогите нам, — голос Емели ощутимо дрожал. — Афанасия камнями сильно побило, боюсь может и до утра не дожить.

— Да успокойся ты, — прикрикнул я на коротышку. — Не нагнетай, так-то мне и самому страшно.

Меня действительно охватил мандраж, с которым оказалось довольно сложно справиться. События прошедшего дня убедительно показали мне, что целительство гораздо более сложный процесс, чем просто помахать ручками и сказать «у собачки боли, у Афанасия не боли». Но не звонить же Надежде Владимировне, тем более…

Е-мое! Я взглянул на часы и простонал от досады! Теперь понятна причина головной боли! Три часа ночи, я даже заснуть нормально не успел, поэтому и соображаю сейчас частично.

Так… Ключи, телефон, сигареты… Я задумался, стоит ли брать с собой бинты и перекись водорода, но быстро пришел к выводу, что это лишнее.

— Пошли! — коротко выдохнул я и устремился вслед за домовым.

Все мои расчеты на то, что Емеля применит какую-то особенную магию и мы начнем перемещаться сквозь стены, рассыпались в пыль, как только мы вышли на лестничную площадку. Домовой суетливо оглянулся по сторонам и… вызвал лифт.

— Забавненько, — прокомментировал я, даже не пытаясь скрыть разочарование в голосе. — Я-то думал, что мы торопимся.

— Торопимся, — к моему удивлению малыш моментально просек причину моего недовольства. — Только ты хоть и целитель, но человек. Домовыми путями тебя провести не получится, даже если ты похудеешь и от пуза избавишься.

— Что-о-о? — задохнулся я от возмущения. — Какого пуза! Ты где жир то увидел?

Впрочем, Емеля застыл в углу и никак не реагировал на мое возмущение. Глядя на него, мне тоже резко расхотелось шуметь, и я заткнулся на полуслове. Похоже, меня ждет что-то серьезное и неприятное.

Идти оказалось недалеко, буквально в соседний двор, хотя в темноте я легко мог и перепутать. Тем более, что мы подошли к типовой безликой многоэтажке не с лицевой, так сказать парадной стороны, куда выходят подъезды, а с обратной, где было гораздо темнее.

— Осторожнее, — предупредил меня Емеля, но я все равно едва не провалился в проем подвального входа. Изнутри разливался колеблющийся свет и слышалось негромкое гудение голосов, что-то оживленно обсуждающих. Я замер, непроизвольно пытаясь прислушаться к происходящему, но почему-то не сумел разобрать ни слова.

— Пойдем, не стой! — подтолкнул меня Емеля, но я даже не подумал возмутиться, что домовой мной командует. В его голосе слышалось такое количество мольбы, что ноги сами понесли меня внутрь подвала.

Поначалу я замер, удивленный тем, что внутри оказалось пусто, но Емеля не дал мне поразмышлять над такой удивительной метаморфозой. Малыш схватил меня за ладонь и буквально потащил куда-то внутрь подвала.

— Гена, пожалуйста! — непрерывно повторял домовой. — Помоги нам, ты же хороший! Гена, достань его! Ты же можешь!

Афанасий действительно оказался погребен под кучей кирпичей. Судя по всему, раньше они составляли некую перегородку, но почему-то рухнули и попытались похоронить под собой местного домового, причем им это практически удалось. Не хватило совсем немного, еще бы чуть-чуть и в местном потустороннем Жэке появилась бы вакансия.

Один из камней ударил в голову Афанасия и сейчас кровь тоненькой струйкой вытекала из небольшого тельца вместе с жизнью. Оценить другие повреждения попросту не представлялось возможным, потому что большая часть туловища оказалась завалена камнями. Я аккуратно присел рядом и осмотрел травмированного домового.

— Гена, помоги ему! — вновь раздался из-за спины умоляющий голос Емели.

— Да помолчи ты! — буркнул я, внимательно разглядывая рану на голове и вспоминая, что делала в таких случаях Надежда Владимировна. Перво-наперво надо остановить кровь, иначе другие манипуляции могут оказаться бессмысленными. Это я без всяких целительских навыков понимал. Другой вопрос, что мне бы сейчас совсем не помешала стандартная армейская аптечка, или, на худой конец, банальный перевязочный пакет.

Я достал из кармана из кармана джинс носовой платок и мысленно извинился перед домовым, что он не самой первой свежести. Впредь, наверное, буду умнее, а пока что хотя бы так.

Аккуратно прислонив ткань к ране, я кончиками пальцев почувствовал, как под платком пульсирует сосуд, выталкивая наружу все новые и новые порции драгоценной крови. Так… Остановить кровь…

Я зажмурился и представил, как из моих пальцев к голове Афанасия тянутся потоки энергии. Они должны выполнять сейчас функцию клея. Надо свести края раны и залечить ее методом повторного натяжения. Или первичного. Впрочем, какая разница. Я должен остановить кровь, иначе толку с меня никакого.

Закрыв глаза, я постарался представить потоки энергии из моих пальцев и вдруг увидел тело домового в красочном спектре. Цвета и их расположение явно отличались от человеческого, но сейчас это было не самое главное. Теперь я отчетливо различал потоки моих флюидов, которые буквально запечатывали порванные сосуды, не давая телу терять кровь. Поверхность раны, пульсировавшая ярко-фиолетовым оттенком, постепенно становилась салатовой, как и остальная часть головы, убеждая меня, что я все делаю правильно.

Пробежавшись взглядом по телу Афанасия, я понял, что досталось ему и впрямь неслабо. И тут и там вспыхивали ярко-фиолетовые пятна, сигнализируя о новых травмах и повреждениях.

Я открыл глаза и убедился в том, что самая главная проблема из текущих оказалась решена. Кровотечение остановилось, да и сама рана теперь выглядела гораздо приятнее. Наверное, если ее аккуратно перекисью обработать, так и вовсе выяснится, что уже заживать все начинает. Ну или как у них там в медицине это правильно называется.

Я положил ладонь на лоб Афанасия и сосредоточившись попытался добавить ему просто лечебной энергии. Не так, как я экспериментировал в лавке Моси, а совсем чуть-чуть, дозированно. Просто для того, чтобы у домового хватило сил перенести дальнейшие манипуляции с его телом.

Сосредоточившись, я следил за тем, чтобы жгутик энергии не превращался в полноводную реку, а накачивал тело Афанасия понемногу, буквально по капле. Интересно, а есть какое-нибудь умное научное название у того, чем я сейчас занимаюсь?

— Уважаемый, может быть нужна помощь?

Голос за спиной оказался незнакомым и прозвучал так неожиданно, что я чуть было не завалился на бок. Подпрыгивать, сидя в три погибели у кучи кирпичей было неудобно, а испугался я знатно. Увлекся, знаете ли, благими делами, и совсем позабыл, что в подвале кто-то еще кроме меня быть может.

Рядом с Емелей стояли еще трое домовых, причем в отличии от моего малыша, все трое давным-давно перешагнули рубеж не только юности, но и зрелости. Суровые, испещренные морщинами лица, украшенные короткими и аккуратными бородами, крепкие, но уже тронутые возрастом тела. Один из них был мне знаком, тот самый дедушка Емели, который запретил внуку общаться со мной, остальных же я видел впервые.

Впрочем, нельзя сказать, что они как-то сильно отличались внешне от дедушки Емели. Посмотреть со стороны, так родные братья. Даже одеты одинаково, в рабочие комбинезоны местной управляющей компании, невесть где и когда подогнанные по росту. Хотя может быть, одежка просто аккуратно подрезана в нужных местах и ничего больше. Несмотря на то, что все трое едва ли доставали мне до живота, ширине плеч каждого мог бы позавидовать не один мужчина.

Стоявший рядом с ними Емеля смотрелся сущим ребенком, которого дедушка привел вместе с собой на работу, но у меня не возникло даже желания улыбнуться, столько боли и надежды плескалось в глазах домовых.

— Доброй ночи, — наконец вымолвил я, а затем кивнул на тело Афанасия. — Надо бы его от камней освободить и в какое-нибудь более приличное место отнести. Туда, где посветлее и не так пыльно.

— Сделаем, — кивнул дедушка Емели, а затем вдруг поклонился мне до земли и добавил. — Прости старого дурня, целитель, что мальчонку своего от тебя отваживал. Неправ был, нет в тебе зла!

— Да ладно, что уж там, — смутился я, не желая даже самому себе признаваться, что похвала от старого домового весьма приятна.

Я повернулся к Афанасию и понял, что ему опять становится хуже. Дыхание перестало быть ровным, грудь вздымалась с едва слышным свистом, а неприкрытые бородой щеки пугали мертвенной бледностью.

Домовые сноровисто бросились раскидывать кирпичи, а я закрыл глаза и попытался влить еще частичку своих флюидов в израненное тело.

В этот момент что-то сильно толкнуло меня в грудь, и я почувствовал, как проваливаюсь в какой-то омут. Связь с реальностью становилась все тоньше, а в ушах стоял то ли рев, то ли рык неведомого мне пока существа.

— Это моя добыча!

Глава 12

Больно то как! Я не ожидал нападения, поэтому в первые пару секунд после удара действительно потерял связь с реальностью. Мне даже показалось, что я теряю сознание или проваливаюсь в черную дыру. Однако буквально в следующую секунду организм перешел на боевой режим и мобилизовался на поиск опасности. Кто? Где? Убивать!

Я тяжело дышал и взглядом искал противника, но, как ни странно, никого чужого рядом не было. Едва дышащий Афанасий, другие домовые и всё! Что же тогда это было? Галлюцинации?

— Это моя добыча! — услышал я вновь незнакомый голос. Странное дело, такое ощущение, что это не мне говорят, а просто повторяют, как мантру или заклинание. Впрочем, следующий удар, хотя и был ожидаем, оказался не менее сильным, чем первый. Что за чушь? Человек-невидимка, что ли?

Я закрутил головой, пытаясь понять, откуда ждать опасность, но и следующий удар в бок оказался для меня полнейшей неожиданностью. В этот раз сбило дыхание, я охнул и скрючился от боли.

— Геннадий, что с тобой? — подскочил ко мне дедушка Емели. — Что случилось?

— Не понимаю, — честно признался я. — Как будто кто-то невидимый бьет меня!

— Ах ты ж… — в следующую секунду домовой завернул такую матерную конструкцию, что даже у меня, бывалого пограничника, уши краснеть начали. — Здесь кошка! Это он на Афанасия напал!

Мне хотелось поспорить, что вообще-то на домового кирпичи напали из обрушившейся стенки, да и кошки никакой не видно, но момент для спора явно был неподходящим.

Афанасий начал хрипеть, и я вновь принялся вливать в него каплю за каплей живительную энергию. Может быть, правильным в этой ситуации было что-то другое, но домовым не повезло, и они притащили на помощь самого неграмотного целителя в округе.

Впрочем, определённый толк в моих действиях все-таки имелся. Мало-помалу дыхание Афанасия приходило в норму, а я к тому же кое как перевязал рану на голове собственной разорванной на лоскуты футболкой. Других открытых кровотечений видно не было, да и место для тщательного осмотра явно было неподходящим. В идеале бы его на свет куда-нибудь определить, одежду снять да потом еще раз все места ушибов обследовать… Но хотя бы дышит.

Единственная приятная новость, что никто меня больше не бил. Домовые сосредоточенно искали неизвестную мне кошку, правда делали это довольно странно, вытянув перед собой руки и напевая какие-то причудливые куплеты. Я явно чего-то не понимаю. Раньше такие кошки мне не встречались. Мало того, что драчливые, так еще и невидимки.

Впрочем, грудь до сих пор болела, так что я до сих пор не верил в то, что дедушка Емели прав и столько проблем могла сотворить всего лишь маленькая кошка. Надо уходить и уносить отсюда Афанасия. Дотянем до утра, а там уже решим, как поступить правильно, то ли Надежде Владимировне опять звонить, то ли и впрямь в больницу тащить домового.

Теперь я не сильно переживал, что залезу в очередные долги к целительнице. И так уже влез по самое не балуйся.

Тем более, лечение Афанасия можно расценивать, как часть обучения на практике. Я же не виноват, что рядом никого умелого не оказалось. А с другой стороны, мне очень хотелось посмотреть, как можно устроить в больницу домового. Неужели у него и впрямь полис ОМС, и паспорт с пропиской имеются?

Я напрягся и попытался посмотреть на Афанасия своим «особенным» зрением. Вдруг есть какая-то рана, которую я пропустил. Весь мой опыт военно-полевой медицины подсказывал, что больше всего стоит опасаться повреждений головы или позвоночника, но на этом теоретические знания заканчивались. Так-то я не очень представляю, как вообще перелом позвоночника выглядит, но надеялся, что место повреждения будет подсвечиваться каким-нибудь неприятным цветом.

С каждым разом переключение между обычным и цветным, вернее, как я назвал для себя, «лечебным» зрением происходило всё проще и проще. вот уже знакомые, переливающиеся всеми цветами радуги, разноцветные очертания. Впрочем, в этот раз в привычной картине оказался новый и весьма неожиданный элемент. Возле ноги Афанасия сидело какое-то непонятное существо оранжево-коричневого цвета и буквально пыталось укусить домового за конечность. В «лечебном» зрении силуэт существа размывался, но и так было понятно, что это довольно крупная тварь, по размерам вполне сопоставимая с домовым. Единственное, мне было сложно понять, где у этого существа заканчивается голова и начинается тело. Такое ощущение, что я вижу перед собой что-то овальное, постоянно меняющие свою форму.

— Что за нах…? — на автомате возмутился я, вскочил и не думая долго просто напросто зарядил по этой твари с ноги, как по футбольному мячику. Вышло удачно. Я почувствовал, как носок ноги ударился во что-то мягкое, и неведомое мне существо, взвизгнув отлетело от Афанасия на пару метров.

— Кошка! — синхронно вскрикнули домовые и набросились на тварь, не задумавшись даже на секунду. Судя по всему, они уже встречались с подобным и не испытывали к нему трепетных чувств.

— Эй, вы его не убьете? — озадачился я, наблюдая за тем, как слаженно молотят домовые ногами по лежащему на полу сгустку. Кстати, вернувшись к обычному зрению, я с удивлением понял, что теперь вижу это существо и так, без дополнительных способностей. Судя по всему, у него есть какая-то способность становиться невидимым.

— Да даже если и убьем, — повернулся ко мне Емеля, отвлекшись от экзекуции. — Он же Афанасия погубить пытался. Наверняка специально трубу повредил, чтобы его в подвал заманить, а затем стену обрушил. У-у-у, кушка проклятая!

— Так, стоп! Стоп, я сказал! — от громкого рыка у меня даже горло заболело. Но по крайней мере так домовые наконец среагировали и перестали пинать уже полностью неподвижное тельце неведомого существа. А я сделал мысленную пометку, что слово «кошка» мне послышалось, и название у неизвестного существа немного другое.

— Да ты что, Геннадий, кушку пожалел? — удивленно посмотрел на меня один из бородатых домовых. Блин, как неудобно, надо будет потом хоть имена их спросить. Наверняка ведь каждый из них раза в три меня старше, а я их просто бородатыми зову. — От таких же, как он, вред один и никакой пользы. Постоянно еду клянчат и больше ничего не делают.

— Их за то кушками и зовут, потому что они первым делом слово кушать учат, — пояснил ещё один бородатый домовой. Борода у него правда была покороче, чем у коллеги, и не такая густая, но в целом, не очень-то и отличающаяся. — А дальше даже и стараться не хотят. Ходят и клянчат, причем неважно у кого — у людей, домовых, иногда даже к собакам и котам пристают. Привыкли к халяве и считают теперь, что все вокруг им обязаны. А если не дают еды, то воровать начинают. Или как этот… На смертоубийство отважился…

— Странно все это, — задумчиво покачал я головой. — Как-то не сильно простой кусок студня на злодея похож. Может быть он просто Афанасия уже после обвала увидел и решил, что халявным ужином разжился?

— Да какая разница? — это уже дедушка Емели к разговору подключился. — Сам — не сам. Он тебя бить начал, Афанасия сожрать пытался… Какие еще тебе доказательства нужны?

Я пожал плечами. Мозг понимал, что, по сути, домовые говорят все правильно, но что-то внутри отчаянно сопротивлялось расправе над этим… как его там… кушкой. Нельзя его убивать. Не знаю почему, но нельзя! Другой вопрос, как теперь это нельзя до домовых донести? Помочь я им помог, но никто не сказал, что они меня слушаться обязаны.

— Нельзя его убивать, — постарался я вложить максимум убежденности в свой голос. — Мне сложно объяснить вам почему, но просто поверьте на слово! Если вы хотите, чтобы Афанасий жил, то оставьте этого бедолагу в покое. Я думаю, что он и так получил урок, который усвоит.

— Я не очень понимаю твои слова, — после небольшой паузы сказал дед Емели, — но спорить не буду. Ты целитель, а значит знаешь что-то нам неведомое. Главное, чтобы Афанасий жил, и если ты говоришь, что для этого надо оставить эту тварь в покое, то пусть так и будет. Но в другой раз не обессудь, лучше ему нам не попадаться.

— Спасибо, — теперь я старался, чтобы мой голос звучал спокойно и не выдавал бушевавших внутри эмоций. — Вы все делаете правильно. Давайте перенесем Афанасия ко мне в квартиру, а утром я попробую позвать на помощь более опытного целителя.

— Не надо в квартиру, — остановил мой порыв дед Емели. — Раз Афанасий не умер, то значит сам выкарабкается. У нас домовых тоже кое-какие секреты имеются.

Здрасьте-приехали! Секреты у них. А меня тогда, спрашивается, зачем будили? С другой стороны, без меня бы они этого кушку явно не поймали, и тогда бы Афанасий наверняка не дожил до рассвета. Впрочем, сил и желания спорить особенно не было. Меня попросили помочь? Я помог. А дальше не маленькие — сами разберутся.

Кинув взгляд в то место, где лежало тело кушки, я не особо удивился, осознав, что там уже никого нет. «Переключив» зрение, я обвел подвал взглядом, но кушка явно не собирался сегодня испытывать судьбу дважды. Иноземный гость смылся по-английски, никого об этом не извещая. Ну значит и мне здесь больше делать нечего, можно возвращаться в кровать с чистой совестью.

Я уже хотел было попросить Емелю вывести меня из подвала на улицу, как вдруг выглядевший самым пожилым из всей компании домовой подошел ко мне и протянул свою маленькую ладошку.

— Меня зовут Глеб, — степенно произнес он. — И я рад оказаться в должниках у такого человека, как ты!

— Э-э-э, — потерялся я от неожиданности, но все-таки аккуратно пожал протянутую руку. — Не стоит благодарности, всегда рад помочь.

— Михаил, — протягивал ладонь уже следующий домовой. — Буду рад возможности отплатить добром за добро.

— Никанор, — дедушка Емели и здесь оказался индивидуалом. Какие там Миши и Сережи. Сам Никанор, внук Емеля. Почти как Геннадий, только Никанор.

Так что засыпал я в хорошем настроении и с чувством глубокого удовлетворения. Жизнь спас, с домовыми задружился, глядишь и впрямь жизнь сказочная начнется.

Вот только Вселенная явно оказалась не в курсе моих планов. Настойчивый звонок в дверь мог разбудить даже мертвого. Можно было, конечно, порадоваться, что просто звонили, а не ногами барабанили, но, судя по всему, к этому этапу незваный гость планировал перейти в самое ближайшее время.

Интересно, кто там? Если мажоры на джипах от таинственного Князя, то плохо. Драк и разборок с утра не хотелось. С другой стороны, драться вовсе необязательно. Вполне можно отделаться звонком в полицию с жалобой на нарушение общественного порядка. Думаю, что в подъезде с лёгкостью найдётся несколько свидетелей в мою защиту.

— Там полицейский, — вынырнул откуда-то из-за шкафа Емеля. — Ну тот, которого ты вчера чуть не убил. Он ещё пистолетом потом размахивал и арестовать вас всех грозился.

— Один или с группой захвата? — хмуро поинтересовался я, пропустив мелочи типа пожелания доброго утра или вопроса, не следит ли за мной Емеля.

— Один, — почему-то улыбнулся домовой. — Но очень сильно помятый.

— Ну это же не повод так трезвонить, — прокомментировал я реплику Емели. — А он трезвый?

— Вроде бы да, — пожал плечами домовой. — Но я так-то не принюхивался, что мне, заняться больше нечем?

— Тоже логично, — согласился я, натягивая джинсы. Затем направился к двери, в которую настойчиво трезвонил полицейский майор, но на половине пути остановился.

— Емеля, смотри, — я показал домовому лежащую на книжной полке визитку. — Если что-то не так пойдёт, то позвони по любому из этих номеров. А лучше по обоим. Телефон кладу рядом, пароль…

— Двадцать восемь ноль пять, — хитро улыбаясь, вместо меня закончил фразу Емеля.

— Ох ты ж… — только и оставалось мне, как изумиться, а затем я пошел открывать входную дверь.

— Дома все-таки, — то ли спросил, то ли констатировал Комаров, увидев меня на пороге. — А я уже думал, что придется на ступеньках пятую точку морозить. Я пройду?

— Да я как бы не рассчитывал, — сдержать зевок оказалось архисложной задачей, но кое-как я с ней все-таки справился. — У меня бардак дома, да и я еще ни поесть, ни умыться не успел. Может быть, попозже?

— Куда позже? — полицейского ощутимо качнуло, и я почувствовал сложную смесь табака, алкоголя и немытого тела. Странные дела. Комаров был похож на кого угодно, но только не на алкоголика. — У меня не так много времени, как хотелось бы. Вернее, мне хотелось бы больше. Нет, не так.

Комаров помотал головой, а затем посмотрел на меня на удивление трезвым взглядом и попросил:

— Слышь… Пусти внутрь! Ну не орать же на всю лестницу…

Прозвучало это так искренне и тоскливо, что я даже не нашелся, что можно возразить в ответ. Я вздохнул, заранее зная, что обязательно об этом пожалею, а затем махнул головой в пригласительном жесте.

— Проходите!

Емели уже, естественно, не было видно, но я был уверен, что домовой находится где-то в квартире и внимательно наблюдает за мной и гостем.

— Итак, господин майор, — сказал я, наблюдая за неверными движениями Комарова. — Я внимательно вас слушаю. Только очень прошу вас побыстрее. У меня сегодня много дел, а я еще не проснулся и соображаю достаточно смутно.

— Ты не проснулся, а я до сих пор не ложился, — буркнул Комаров, а потом вдруг бухнулся на колени. — Помоги мне! Все, что хочешь проси! Только вылечи меня!

— Эй! Ты с дуба рухнул? — вот теперь я действительно проснулся. — Дурака не валяй, мы не в цирке, в самом деле.

— Скажи мне, что надо сделать, чтобы ты меня окончательно вылечил, — продолжал тараторить Комаров. — Что ты хочешь? Денег? Скажи сколько! Я найду, если надо квартиру продам. Помоги мне, я не хочу умирать так рано!

Я ошалело смотрел на полицейского и не представлял, как правильно поступить в этой ситуации. Что-то пообещать ему? Из серии «лишь бы отцепился»? Так ведь не поможет же. Видно, что Комаров настроен очень серьезно. Впрочем, будь у меня онкология, неизвестно, как я бы себя вести начал.

Другой вопрос, что и сделать я ничего не могу и правда не знаю, как ему помочь. Пока, по крайней мере. А вот согласится ли Надежда Владимировна помогать — это ещё вопрос вопросов.

— Майор, встань, — попросил я, а затем отвернулся, не желая наблюдать столь неприглядное зрелище. — Кофе будешь? Или тебе чего-то покрепче налить?

— Не надо мне ничего наливать, — отказался Комаров, затем всё-таки встал с колен и сел в кресло. — Лучше ответь, ты поможешь мне или нет?

Я вздохнул и ещё раз внимательно посмотрел на полицейского. Всё-таки главное в этой ситуации не врать. Майор мужик тертый, и его не очень презентабельный вид никого не должен вводить в заблуждение. Временные трудности бывают в жизни каждого, но профессионализм пропить невозможно. Также, как и спрятать его весьма проблематично.

А вот взгляд у майора нехороший. Опасный взгляд. Очень уж цепкий и оценивающий. Даже не верится, что этот человек буквально минуту назад на коленях ползать пытался.

— Геннадий, почему вы молчите? — нетерпеливо поерзал в кресле Комаров. — Если дело в деньгах, то я правда готов. Назовите свою цену.

— Да причем здесь деньги, — досадливо махнул я рукой, стараясь смотреть на макушку майора и не встречаться с ним взглядом. — Дайте мне хотя бы проснуться. Если честно, я вообще пока не понимаю, чего именно вы от меня хотите…

— Объясняю! — пафосно поднял вверх указательный палец Комаров.

— Стоп! — перебил я его, не дав даже начать фразу. — Я уже говорил, но повторю еще раз. Мне нужны душ и кофе. Без них всякий дальнейший разговор бессмысленен. Так что очень надеюсь на вашу порядочность, поэтому оставляю вас наедине с телевизором. Через пять минут я полностью в вашем распоряжении.

Было видно, что Комарову не очень нравится мой командирский тон, но тут уж извините. В конце концов, мы же не в отделе полиции, а у меня дома беседуем. В конце концов, мог бы и предупредить о своем визите заранее, а не вламываться в мою квартиру, как снег на голову.

В любом случае, сейчас мне требовалась передышка. Мысли в порядок привести, а заодно понять, как себя правильно вести с полицейским. Что-то смущало меня в его визите и поведении. Нельзя сказать, что я видел большое количество людей в состоянии похмелья, но складывалось ощущение, что Комаров чувствует себя гораздо лучше, чем хочет казаться.

Демонстративно достав из шкафа чистую футболку, я с гордо поднятой головой удалился в сторону ванной. За сохранность вещей я и впрямь не переживал, твердо уверенный в том, что Емеля не оставит моего гостя без присмотра. Да и что, собственно, можно такого криминального найти в моей квартире? Максимум, крошки от печенья под диваном. Я же все-таки не крестный отец итальянской наркомафии, а почти что самый обычный человек.

А с другой стороны, плескаться, как дельфин, тоже никто не собирался. Я уже заканчивал вытираться, как вдруг на стиральной машинке материализовался Емеля и с самым серьезным видом доложил мне:

— Полицейский сидит в кресле. Как ты ушел, так даже не пошевелился ни разу. только глазами зыркает по сторонам, как будто ищет чего-то.

— Так может и ищет, — пожал я плечами. — Скрытую камеру или вовсе смысл жизни. Все, уйди, противный! Я вообще-то даже трусы надеть не успел.

— Ой, да было бы из-за чего переживать, — скорчил рожицу Емеля. — Если не приглядываться, так и не видно ничего…

— Сгинь! — полотенце щелкнуло по стиральной машине, на которой уже, естественно, никого не было. Нет, вы только посмотрите, какая язва! Не видно ему, видите ли! Вообще-то ему ничего и не показывали!

Комаров действительно обнаружился сидящим в кресле, причем именно в той позе, в которой я его и оставил. Он встретил меня внимательным, я бы даже сказал ждущим взглядом, но я сделал вид, что как будто бы не замечаю его присутствия.

Прошел на кухню, достал турку и задумался, вспоминая, куда сунул пакет с молотым кофе.

— Геннадий! — Комаров встал с кресла и заглянул в кухню, остановившись на пороге. — Вы так и будете меня игнорировать?

— Ни в коем случае, — даже не попытался повернуться я к полицейскому. — Вы же видите, собираюсь сварить кофе. В том числе, предложить и вам чашечку. Вы как? От чашечки кофе не откажетесь?

— Геннадий, неужели так трудно ответить мне прямо — да или нет, — повысил голос майор. — Я был вчера у врачей. Два абсолютно незнакомых человека сказали мне, что происходящее не укладывается ни в какую логику.

— Так-так-так, — я оторвал взгляд от турки и помахал в воздухе указательным пальцем. — Коли уж вы такой нетерпеливый, то давайте начнем с самого начала.

— С самого начала? — что-то в голосе Комарова заставило меня напрячься и внимательно посмотреть на майора. Кривая усмешка на лице полицейского не понравилась мне еще больше.

— Что не так? — спросил я, подозревая, что ответ мне не понравится.

— Нет нет, все так, — растянул губы в странной гримасе майор. — Если говорить о моей проблеме с самого начала, то надо пояснить. Я знаю, кто такой Матвей Ильич Ерохин. И знаю точно, кто ты такой на самом деле.

Глава 13

Кофе выплеснулся на плиту, я резко повернулся всем телом к полицейскому, готовый к любым неожиданностям, но Комаров по–прежнему спокойно стоял в дверном проеме и только лишь насмешливо пялился на меня.

— А что это мы вдруг так задергались? — ехидно спросил майор. — Удивлен моим познаниям или думал, что ты один такой умный?

Я молчал, пока не понимая, как правильно реагировать на вновь открывшиеся обстоятельства. Мне как–то и в голову не приходило, что обычный полицейский с райцентра может оказаться в курсе существования потустороннего мира и всего того, что с этим связано. Впрочем, может быть он просто на понт меня берет?

— Меня многие недооценивают, — самодовольно продолжал говорить Комаров. — На том, собственно, и погорели. А я не такой дурак, как кажется, и привык докапываться до сути любых явлений. Ты представить себе не можешь, как сильно я хочу жить. Когда я услышал слово онкология, то внезапно понял, как сильно мне хочется жить. Так сильно, что я был готов поверить во что угодно! В Бога, в черта, в дьявола и даже в существование волшебников. И вот тогда один старый опер рассказал мне про Ерохина. Он на пенсии давно, но память у него дай каждому, а уж тем более в отношении того, кто когда–то его с того света достал после ножевого ранения. Вот так вот, походя, просто потому, что захотелось.

Воистину говорят, что добрыми делами вымощена дорога в ад. Сделал добро человеку, спас его от верной смерти, а он потом еще и рассказывает про тебя кому ни попадя. Не знаю, конечно, какие отношения у этого старого опера с Комаровым, но вряд ли Матвей Ильич после исцеления благословил мента на бесплатную рекламу.

«Иди и расскажи всем, какой я могущественный волшебник! Всех излечит — исцелит, добрый доктор Айболит!»

Тьфу ты, только Чуковского мне здесь не хватало. А Комаров все продолжал говорить, и было видно, что его прям распирает от гордости, какой умный и удачливый.

— Я буквально половину России на уши поставил, чтобы найти этого кудесника, а он оказывается особо и не прятался. Представь мое счастье, когда я узнал, что он рядом, купил дом в коттеджном посёлке буквально по соседству. Я уже даже собрался в гости к нему приехать, хотел попросить, чтобы он меня вылечил, но не успел. Так что, естественно, известие о его смерти мимо меня попросту не могло пройти незамеченным. А дальше уже дело техники…

— Трогательная история, — я старался, чтобы на моём лице отражалось как можно меньше эмоций, но не уверен, что у меня это впрямь хорошо получалось. — Я сочувствую тебе, но упорно не могу понять, причем здесь я и смерть соседа моих родителей. Может быть, господин Ерохин и впрямь был гениальный врач, который людей исцелял пачками, вот только я здесь причем? Мы познакомились буквально накануне его скоропостижной кончины. Или ты по–прежнему хочешь доказать твоего инфаркт случился из-за меня?

— Знаешь, — усмехнулся полицейский. — Если раньше я сомневался в своих предположениях, то теперь абсолютно уверен, что копаю в правильном направлении.

— Это исключительно догадки, — пожал я плечами. — Но причем здесь я — мне по-прежнему непонятно.

— При том, что ты мне поможешь избавиться от болезни, — повторил Комаров мое пожатие плечами. — Я знаю, что Ерохин обладал сверхспособностями и умел лечить любые болезни. Сейчас он мертв, но ты похоже умеешь также. Поэтому я хочу, чтобы ты избавил меня от опухоли, которая внезапно появилась в организме. Назови цену, и я сделаю все, чтобы оплатить свое здоровье.

— Не знаю, как сказать правильнее — упорство или упрямство, — я почувствовал приступ раздражения. — Вы, господин майор, видимо совсем не хотите меня слышать. У меня нет никаких особенных навыков, я не умею лечить болезни. Так что дело не в деньгах или их количестве. Дело в том, что я не могу вам помочь.

— А эта старуха? — неожиданно спросил полицейский. — Она может? Может быть можно с ней договориться?

— Вопрос не по адресу, — по–прежнему старался я держать свои эмоции под контролем. — Вам стоит обсудить этот вопрос с Надеждой Владимировной. Правда, крупно сомневаюсь, что сумеете договориться, если будете называть ее старухой.

— Мне все-равно, с кем и как договариваться, — скрестил руки на груди Комаров. — Я просто хочу вернуть свое здоровье.

— И все-таки я по-прежнему не понимаю, о чем вы говорите, — мне не оставалось ничего другого, кроме как отвернуться, выключить плиту и начать тряпкой вытирать выплеснувшийся из турки кофе. Не надо, чтобы он видел моих эмоций. А я злился! Злился очень сильно. Злился на Матвея Ильича, втравившего меня в этот блудняк с Даром, злился на полковника Седых и Надежду Владимировну, которым от меня было что-то нужно, злился на Комарова, который приперся ко мне домой и застал врасплох неожиданными вопросами.

Но больше всего сейчас я злился на себя. Злился, что до сих пор не успел перестроиться на новые рельсы и до сих пор тыкаюсь в новой реальности, как несмышленый котенок. Какой-то провинциальный опер знает о происходящем больше меня, так ещё и обнаглел настолько, что позволяет себе что-то от меня требовать. Я Целитель! Судя по происходящему, фигура в этом мире уважаемая и нужная практически всем без исключения. Так почему тогда все вокруг считают, что я им должен?

— Геннадий, — раздался вновь голос полицейского, — ты на плите дырку не протрешь случаем? Что-то увлекся наведением порядка, как я погляжу…

— Майор, –повернулся я к полицейскому, успокоившись и четко решив для себя, что надо делать дальше. — Слушай, майор, я вот подумал и решил у тебя спросить…

Я внимательно осмотрел полицейского сверху вниз, а затем обратно снизу вверх.

— Слушай, а не пойти бы тебе к черту?

— В каком смысле? –опешил Комаров.

— Да в самом прямом, –ответил я. — Ты что же думаешь, в ментовку устроился, ксиву получил и все тебе должны пожизненно? Так вот не все! Вали вон из моей квартиры и забудь сюда дорогу!

— Чего–о? — с угрозой в голосе протянул полицейский. — Ты что, уважаемый, бессмертным себя почувствовал? Так я найду способ тебе мозги на место вправить. В СИЗО не хочешь? В качестве обвиняемого в убийстве? Или ещё в чем-нибудь покруче? Пять-шесть статей на тебя повесим, и ты всю оставшуюся жизнь сусликов в тайге от запоров лечить будешь!

— Про сусликов это мощно! –с уважением оценил я. — Мне даже понравилось. Не уверен, правда, что суслики в тайге живут, но всё равно мощно. А теперь до свидания! И лучше уходи сам, не заставляй меня твоим коллегам звонить или еще лучше особистам.

— Вот так вот, значит? — как-то сдулся Комаров. — Я к тебе, значит, за помощью пришел, а ты…

— Уважаемый, — я окончательно убедил себя в том, что всё делаю правильно, поэтому не испытывал к майору никакого сочувствия. — Помощь просят по-другому. Ты же начал давить, причем грубо, без подготовки.

Не переставая говорить, я ополоснул турку и вновь набрал в нее воды для кофе. Все равно уже спать не буду, так что чашка бодрящего напитка в самый раз будет.

— Все твои рассуждения о целителях не больше, чем бред сумасшедшего, –продолжил я уничтожать самоуверенность майора. — Также, как и рассказы про неведомую силу и необычные способности. Тебе никто не поверит. Так что повторяю. Вали подобру-поздорову и поищи кого-нибудь другого для сказок о СИЗО и сусликах. Со мной такое не прокатит.

— Подожди, подожди! — зачастил майор. — Никто на тебя не давит. Я же, наоборот, денег тебе могу заплатить. Им ещё какую услугу оказать.

— Ну-ну, я заметил, — язвительно ответил я, а затем поймал себя на том, что опять начинаю злиться. — Всё! Уважаемый! На сегодня наше общение закончено. Ещё минута, и я вызываю твоих коллег.

— Ну-ну, — нахмурился Комаров. — Дело твоё. И выбор твой, поэтому будем надеяться, что ты не ошибаешься.

— До сви-ида-ания, — нараспев ответил я, снимая с плиты закипевшую турку. — Не стоит говорить больше, чем сможешь оправдать в дальнейшем.

Мне пришлось проводить Комарова к самой двери, стараясь не обращать внимания на его недовольное выражение лица. И лишь потом, закрыв дверь на оба замка, сев на балконе с чашкой кофе и сигаретой, я позволил себе немного расслабиться.

Началось в колхозе утро!

Вообще, визит майора оставил в моей душе весьма странные ощущения. Такое ощущение, что он пытался у меня что-то вызнать или даже спровоцировать. То на колени бухается и деньги предлагает, то неведомыми проблемами угрожать начинает. И самое главное я увидел в конце, когда я его выгнал.

Передо мной стоял кто угодно, только не мужик, мучающийся от похмелья и безнадеги. Цепкий, умный взгляд, модное и готовое к действию тело. И самое главное — злость! Комаров тщательно скрывал своё состояние, но я реально видел злость в его взгляде. И я почему-то не верю, что это реакция на мой отказ заняться его здоровьем. У него онкология, это факт, возможно, смертельная. А перед лицом костлявой никто не мечтает помножить на «ноль» свой единственный шанс выжить.

— Зря ты этого мужика к себе в дом пустил, Геннадий, — как всегда, внезапно, раздался голос домового. Емеля обнаружился на подоконнике, где сидел с таким беззаботным видом, как будто кот, наслаждающийся солнышком после обеда. Сегодня домовой оказался облачен в чёрные штаны и желтую футболку. Интересно, где он нашел одежду таких размеров?

— И тебе доброе утро, — усмехнулся я, чувствуя, что при взгляде на домового мое настроение само собой повышается. — Как дела у Афанасия? Ему полегчало?

— Да, — Емеля спрыгнул с подоконника и с максимально серьезным видом отвесил мне глубокий поясной поклон. — Я, мой дедушка и все–все домовые нашего района выражают тебе искреннюю благодарность за помощь! Афанасий уже даже приходил в себя. Покушал и продолжил спать… Но это даже хорошо. Ему сейчас надо спать как можно больше. Так что спасибо тебе, что не отказал и пришел на помощь в самую нужную минуту.

— Я очень рад, что сумел помочь, — кажется, сейчас у меня даже уши покраснели. Странное дело, я по жизни не был обделен благодарностями за самые разные дела, но почему–то сейчас мне было приятно по-особенному. Такого в моей жизни раньше не было. Все-таки здоровье живого существа — это нечто отличающееся от всего остального. Наверное, нечто подобное испытывают врачи после излечения пациента. Тебе дали шанс стать богом. Смерть пыталась забрать чью-то душу себе, а ты отвоевал у нее несколько лет чужой жизни. А может быть даже не несколько. Кто-то благодаря тебе и только тебе продолжит дышать, говорить, улыбаться… Жизнь продолжится!

— Эй, Геннадий, с тобой все нормально? Тебя этот полицейский не покусал? — донесся до меня настороженный голос Емели. — Сидишь весь такой блаженный, улыбаясь непонятно чему. Кажется, еще чуть и вовсе слюни пускать начнешь.

— Все хорошо, — покачал я головой, глядя куда-то мимо домового. — Наверное не выспался. Майор меня на секундочку не свет ни заря разбудил. Причем без предупреждения.

— Я же говорю, — повторил Емеля. — Плохой человек. И в первый раз от него проблемы были, чуть кони прямо в квартире не двинул, а чуть очухался, так и вовсе скандалить начал. И сейчас с камнем за пазухой от тебя ушёл. Вот ни к добру это все. Ни к добру…

— Все люди разные и таблички над головой тоже ни у кого нет, — усмехнулся я. — Тем более, если ты не помнишь, он вообще-то полицейский. Так сказать, представитель власти.

— Ну так и что? — не согласился домовой. — Это же не повод его сразу в дом тащить. Поговорил бы с ним на улице или еще где-нибудь…

— Хорошая мысля приходит опосля, — выпустил я изо рта длинную струю сигаретного дыма. — Что же ты не подсказал тогда, раз сразу знал, что я на неприятность нарываюсь?

— Я домовой, а не твой учитель, — покачал головой Емеля. — Раньше ты вообще не знал о моем существовании, а сейчас уже хочешь, чтобы я за тебя принимал решения. Не-не, твой дом, твои гости. Вот если бы ты мару призвал или пентаграммы демонические на полу кухни рисовать начал, то тогда да, я вмешаюсь. А во всех остальных случаях просто не вижу смысла.

— А жалко, — вздохнул я, гася докуренную сигарету. — Всё, как обычно, всё сам, никакой помощи.

— Ну если ты думаешь, что не справишься без меня, — хитро сощурился Емеля, — то, возможно, я могу помочь тебе в каких-то ситуациях. Подсказать там или показать даже… Хочешь? Ты только скажи, если хочешь.

— Даже не знаю, — задумался я. — Чувствую какой-то подвох в твоем предложении, но вот какой именно, понять не могу.

— Никакого подвоха, — продолжал улыбаться домовой. — Просто дружеский совет, если я увижу, что ты сам не справляешься. Сам же понимаешь, ситуации разные бывают. Вот представь, приходишь ты домой с девушкой. Вино, цветы, тортик… Твоя избранница начинает тлеть от счастья, а ты всё никак к сути не перейдешь. Ну как тут не помочь по дружбе? Может быть, ты застеснялся по неопытности. Или смелости не хватает? И тут появляюсь я и начинаю подсказывать. Так вот…

Всё-таки хорошо, что я на балкон табуретку принёс. Если бы я сейчас не сидел, то наверняка лег бы от такого неслыханного хамства. Рука судорожно искала что-то тяжелое дабы запустить в голову маленькому паршивцу, который откровенно насмехался надо мной, полностью уверенный в своей безнаказанности.

— А вот ещё вариант, — продолжал тем временем изгаляться Емеля. — Если это самое началось, а ты всё неправильно делаешь. Тогда и девушке плохо, и ты настоящего удовольствия не получаешь. Может быть, поза неудачная или свет слишком яркий. Ну вот как можно остаться в стороне и не прийти на помощь по-дружески, так сказать, по-соседски?

Зажигалка пролетела через всю комнату и бессильно упала, ударившись об стену, а у меня в ушах ещё долго стояло довольное хихиканье домового. Маленький засранец испарился, едва почувствовав, что ему могут надрать уши за шутки. Я бы сейчас это сделал с превеликим удовольствием. Вот так в наше время выглядит людская и не только людская благодарность. Значит, как беда случилась, так, Гена, родненький, помоги, погибаем! А как отлегло от сердца, так сразу начались шутки и издевательства… Подсказки, блин! Как я раньше жил без таких ценных советов!

Яичница с беконом и ещё одна порция кофе кое-как примирили меня с действительностью, хотя я всё равно дал себе честное слово при первой же возможности отомстить Емеле.

Выкурив еще одну сигарету, я с удивлением посмотрел на часы. Однако в ранних подъемах есть определенная прелесть. Столько событий произошло, а времени всего навсего десять с небольшим. Можно же кучу всего полезного сделать. Другой вопрос, что именно?

Жизнь за последние пару дней изменилась более, чем кардинально. Я здоров, у меня новые перспективы и новые знакомые. Кстати, вместе с новыми знакомыми появились и новые проблемы. Не знаю пока, стоит ли считать их врагами или недоброжелателями, но нервничать из-за них приходится, а это плохо.

Впрочем, немного поразмыслив, я пришел к выводу, что всерьез стоит озаботиться только неведомым Князем. Полковник из ФСБ явно не желает мне зла. Очевидно, что он с удовольствием повесил бы мне на шею хомут, а затем завалил ворохом разнообразных поручений, но и мстить за отказ не будет. Не тот типаж. Я таких людей в прошлом уже встречал. Они стараются быть неприметными и не сильно выпячивать даже сам факт своего существования, но при этом всегда точно знают, чего хотят, и обязательно добиваются желаемого. Так что уважаемый Эдуард Алексеевич просто найдет иной способ получить нужное, а мне надо озаботиться, чтобы не попадаться ему на крючок.

Надежду Владимировну в принципе опасаться не стоит. При всех ее особенностях стоит признать, что целительница ножа в рукаве не таскает и в спину при случае ничего втыкать не будет. Я для нее вообще кто-то вроде непутевого сыночка, так что высшим удовольствием будет заставить меня учиться и с наслаждением макать лицом в грязь при каждой ошибке.

Комаров… Может быть стоит потратить время и отбить у майора всякое желание приближаться ко мне и моим близким, но я решил, что пока не стоит переходить к жестким мерам. Все-таки у человека реальная онкология и я не хотел бы проверять, как именно стану себя вести в подобной ситуации. Сегодня я его отшил, а дальше посмотрим на поведение полицейского. Если окажется, что у него все-таки есть мозги, то почему и правда не помочь. Если уж сам не справлюсь, то всегда можно попросить об этом Надежду Владимировну. А если он продолжит добиваться лечения шантажом и безграничной наглостью, то будем решать проблему гораздо более кардинально.

Вот и получается, что единственная серьезная проблема у меня — это неведомый пока Князь и его не совсем умные подручные. А дураки, как правило, мстительны и не очень разборчивы в средствах. Значит пострадать могу не только я, но и мои родители, чего бы мне отчаянно не хотелось.

Я включил планшет и начал искать в глобальной паутине всю доступную информацию о Князе. Раз уж он известный в узких кругах криминальный авторитет, значит по любому должен где-то засветиться.

Буквально через полчаса я понял, что задачка оказалась, как говорится, со звездочкой. Нет, информация была, даже в избытке, но вот для ее анализа требовалось очень и очень напрягать извилины.

Во-первых, Князь это было прозвище, которое никто, кроме подручных авторитета, старался не упоминать. В приличном обществе человек носил фамилию Князев и обычно упоминался по имени отчеству — Виктор Андреевич.

Во-вторых, этот самый Виктор Андреевич любил, чтобы его знали, как успешного бизнесмена и мецената. Я нашел минимум два десятка статей, где Князев прославлялся, как умелый делец, не жалеющий миллионы на поднятие уровня жизни своих сограждан.

Но самым интересным оказалось третье. Несмотря на огромное количество историй, нигде не было фотографии Виктора Андреевича. Детские дома и спортивные клубы открывали его помощники, интервью давали пресс-секретари, а сам Князев существовал в некоей параллельной реакции. У меня в голове даже начали всплывать мысли, что Князев — это проект целой группы людей, желающих остаться неизвестными. Но эту мысль я отверг, как неконструктивную. Для теории заговора было достаточно нанять какого-нибудь третьеразрядного актера, и он бы с удовольствием отыгрывал роль богатого бизнесмена. А здесь же не так. Человек вроде есть, но никто его в глаза не видел. И самое главное, всех все устраивает.

Да уж. Этот человек явно интереснее, чем мне казалось на первый взгляд. И что теперь делать? Искать офис охранного агентства «Зевс» и спрашивать, где искать дядю Витю? Должен же уважаемый бизнесмен владеть каким-нибудь офисом или другим местом, откуда он ведет все свои дела?

Впрочем, не удивлюсь, если он располагается где-нибудь в недрах этого «Зевса». Вполне себе приличный вариант. Надежная охрана, вокруг куча послушных дуболомов… Наверняка и подвал для приватных бесед имеется. Короче, у меня был ворох идей и ни одной толковой мысли, как организовать приватное рандеву с господином Князевым. Ну не ждать же в самом деле, когда меня в очередной раз попытаются засунуть в багажник.

Я вновь погрузился в недра Интернета, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, но посторонний звук никак не давал мне сосредоточиться. Увлеченный поисками загадочного Князя, я даже не сразу сообразил, что это звонит мой мобильник, который почему-то сам по себе поменял рингтон.

Номер оказался незнакомым, и я нажал клавишу приема, надеясь, что Виктор Князев решил сам позвонить мне, чтобы договориться о встрече.

— Итак, загадочный гражданин, — раздавшийся в динамике голос никак не мог принадлежать криминальному авторитету. И дело даже не в его милости, а хотя бы в том, что он оказался женским. — Оказывается, у вас все-таки имеется мобильный телефон, и вы не обманули бедную девушку.

— У меня вообще нет привычки обманывать красивых девушек, — чуть ли не подпрыгнул я, осознав, кто моя собеседница. — Мама с детства учила меня, что надо говорить правду и ничего, кроме правды. Особенно в тех случаях, если я знаю, где папа прячет шоколадные конфеты.

— Какой послушный сын, — залилась смехом моя собеседница. — Этот факт, наверное, стоит отнести в графу достоинств.

— В смысле? — с азартом воскликнул я. — Какой смысл что-то куда-то относить, если у меня в принципе отсутствуют недостатки?

— Самоуверенность присутствует, — продолжала смеяться девушка, а я улыбался с ней в унисон. — Хотя, с другой стороны, можно принять за повышенную самооценку.

— Сомневаюсь, что подобные диагнозы можно ставить по телефону, — в тон девушке ответил я. — Катя, можно пригласить вас на свидание?

Глава 14

— А вообще первые павильоны строили с расчётом на пять лет, но простояли они гораздо дольше, — заливался я соловьём, нежась на солнышке и прогуливаясь с красивой девушкой под ручку. — Некоторые перестраивали после войны, а какие-то уже во времена Хрущёва модернизировали…

Сам не знаю, откуда в моей памяти взялось столько информации про историю ВДНХ, и вся ли она соответствует действительности, но я, несомненно, пребывал в ударе. Строил из себя интеллигента с высококультурным образованием и вываливал на Катю максимум информации, которая только могла найтись в моей памяти.

Ещё бы! Впервые за столько лет беззаботно прогуляться по аллеям парка, забыв о делах и прочих треволнениях. Матвей Ильич, князи и целители остались где-то далеко, а мир сузился до тонкого женского силуэта в лёгком голубом сарафане. И не надо говорить, что голова отказала, а думает что-то другое. Я просто чувствовал себя человеком и радовался жизни. Почти…

Так-то я вчера вечером успел изрядно понервничать. Казалось бы, простой вопрос — куда пригласить девушку на свидание? Однако, он только кажется таким простым. Мы же не в деревне живём, где все прогулочные маршруты сводятся к тропинке от сельсовета и обратно. Столица! Мегаполис! Глаза разбегаются!

Я перебрал в интернете, как минимум, сотню вариантов, узнал о существовании огромного количества ресторанов, кафе, пивных баров и прочих злачных заведений, но пришёл к выводу, что первое свидание должно быть другим. Я же не споить девушку собираюсь, да и лето в конце концов на дворе. Так что от питейных и съедобных заведений пришлось отказаться.

Следом я внимательно изучил афишу мероприятий в Москве и откровенно удивился, сколько развлечений на самый разный вкус демонстрируется в городе не только в выходные, но и в будние дни. Выставки, спектакли, мюзиклы, презентации и это я только приличные слова перечислил. Такое ощущение, что работает в столице максимум половина из проживающих. А вот как раз под вторую половину заточены лектории, шоу, фестивали и прочие пляски с бубнами.

Более того, оказалось, что в Москве можно организовать и экзотическое свидание. Как вам вариант с похищением девушки во время прогулки? Или квест по городу, когда надо бегать и отгадывать загадки? Причём в конце долгого путешествия вас может ожидать все, что угодно, начиная от столика на двоих на уютной террасе со скрипачом в придачу до бескрайней кровати в гостиничном номере. Кровать, как я понимаю, исключительно, чтобы поспать после утомительной беготни.

Короче, после двух часов блуждания по интернету, я плюнул на всё и решил, что ВДНХ будет лучшим вариантом для свидания. Развлечений здесь хватает на любой вкус, кафешек и ресторанов в избытке, а самый большой плюс в огромной территории. Её и за день обойти проблематично, а дальше загадывать пока бессмысленно.

В детстве территория ВДНХ казалась мне бесконечной. Конечно, все было ухожено гораздо меньше, половина аттракционов не работала, но все равно прогулки оставляли ощущение какого-то праздника. Может быть, дело в том, что мы обязательно выбирались на такие прогулки всей семьёй. Времена были смутные, родители изо всех сил старались свести концы с концами и мне частенько в детстве не хватало их внимания.

Впрочем, все познаётся в сравнении. На фоне множества своих одноклассников у меня все было в шоколаде. По крайней мере, никто из моих родных не погиб и не сгинул в девяностые.

Так что ВДНХ показался мне прямо-таки идеальным вариантом для прогулки. И место хорошее, и воспоминания приятные. Поэтому, я просто позвонил и предложил пройтись по выставке, а Катя просто согласилась.

Мы гуляли уже третий час, разговаривали обо всем на свете, радовались солнцу и обществу друг друга. По крайней мере, отторжения или неприятия я от девушки не почувствовал. Девушка оказалась весьма начитанной и разносторонней, так что мне было не только приятно с ней болтать, но и искренне интересно. Работу няней Катя рассматривала исключительно, как временный вариант подработки, а так мечтала о карьере архитектора. Другой вопрос, до диплома пока что было далеко, а присмотр за чужими детьми позволял зарабатывать вполне достойные деньги.

Девушка смешила меня рассказами о проделках подопечных и странных запросах их родителей, а я развлекал Катю историями про Москву и жизнь в Африке. Впрочем, повествовать про Москву у меня почему-то выходило интереснее, а мир Чёрного континента казался исключительно далёким и весьма скучным прошлым.

Казалось бы, живи и радуйся, однако расслабиться все равно не получалось. Необъяснимое чувство тревоги червячком грызло мои внутренности и заставляло постоянно держаться настороже в ожидании опасности.

Вообще странности начались с самого утра. Я умудрился в собственной квартире потерять мобильник и никак не мог его найти. Ещё более интересный вопрос, что я выключил звук на телефоне, поэтому даже на какие-то уведомления рассчитывать не приходилось. Я обшарил все возможные места, но такое ощущение, что телефон обиделся и просто спрятался от меня.

С учётом того, что я как раз ждал сообщение от Екатерины с подтверждением встречи, чувство досады росло с каждой секундой, но в поисках эта нервозность помогала мало. А вдруг я его не найду? Второй раз девушка может не простить меня, и не согласиться на новое свидание.

В какой-то момент я просто отчаялся его искать и с досадой стукнул кулаком в стену. Понятное дело, что телефон от удара не нашёлся, но я почувствовал резкую боль в руке, а в голове как будто бы всплыл видеоролик. Вот я смотрю на смартфоне очередное описание оригинального свидания, вот открываю кухонный шкаф с чашками, вот кладу… Точно! Я хлопнул себя по лбу и пошёл проверять тот самый шкафчик. Повертев в руках найденный мобильник, я перевёл взгляд на кольцо, мирно сидящее на пальце, и вдруг повинуясь непонятному порыву погладил его «Спасибо большое!»

Вторая странность произошла уже перед входом на ВДНХ. Стоило мне только вылезти из такси, как кольцо вновь напомнило о себе всё тем же укусом. Это было настолько неожиданно, что я замер на месте в недоумении, а в голове опять всплыл видеоролик. Магазин, цветы…

Намёк оказался прозрачным, вот только я до сих пор не понимал, кто и с какой целью взял надо мной шефство. Впрочем, увидев, как вспыхнули глаза Екатерины при виде букета белых роз, мне оставалось только мысленно пожать плечами и сказать ещё раз спасибо.

Кому именно адресовано это спасибо, я старался не думать. За последние дни моё мировоззрение и так дало ощутимую трещину, чтобы ещё и вдаваться в подобные детали.

Идя рядом с Катей по аллеям огромного парка я любовался стройным девичьим силуэтом и старался выкинуть из головы все глупости, связанные с целительством и прочими гранями новой реальности. В конце концов, я же остался человеком, а не превратился в оборотня или вампира. Значит и потребности остались у меня вполне себе человеческие.

Тем более, я ловил на себе вполне оценивающие взгляды Екатерины и чувствовал, что тоже ей нравлюсь. Строить далеко идущие планы, конечно же, рано, но хорошему настроению это никак не мешало.

— Может быть холодного лимонада? — спросил я, заприметив очередное кафе, которое стояло в тенёчке и выглядело более-менее презентабельно.

— Давай, — с улыбкой согласилась девушка. — Да и посидеть я не против, а то уже ноги гудят от прогулки.

Мы сели на веранде, и я с любопытством огляделся по сторонам. Занятых столиков оказалось не так уж и много. Шумная семья с непоседливыми детьми, требующими мороженое, две парочки, как мы с Катей… Однако моё внимание привлекли посетители, уже не сидевшие в кафе, а компания, вошедшая в кафе вслед за нами. Невысокая статная старушка в изящном деловом костюме и две совсем молодые девушки модельной внешности. Бабушка двигалась с грацией английской королевы, держа спину прямо и особо не удостаивая взглядом окружающих. Ее спутницы же постоянно улыбались окружающим и о чем-то щебетали между собой, не особо вслушиваясь в ответы друг друга. В коротких юбках и весьма откровенных кофточках они притягивали взгляд всех без исключения, прекрасно зная об этом и воспринимая подобное внимание как должное.

Со стороны это выглядело так, как будто внучки вывели бабушку на прогулку. Никогда не умел определять возраст людей на глаз. Но выглядела бабушка одновременно и очень хорошо, и очень взросло. Вроде бы вся седая, а двигается легко, как будто ей не больше тридцати. Интересная бабуля… Да и внучки у неё под стать. Одна с огненно-рыжими волосами, а вторая с иссиня-черными. Высокие, стройные с ногами от ушей и прочими вполне приятными выпуклостями. Катя вряд ли проигрывает им в красоте, но вот в яркости и откровенности конкурентов у этих мамзелей на всем ВДНХ, наверное, не найдётся.

Я торопливо отвёл взгляд и с облегчением выдохнул, обнаружив, что Катя изучает меню. Не хватало ещё так бездарно запороть хорошее свидание.

— Я хочу клюквенный морс, — стеснительно сказала девушка. Я, конечно, давно уже растерял навыки женского обольщения, но и дураку понятно, что я сейчас прохожу элементарную проверку на порядочность. Или на жадность… Я даже в Африке слышал истории про жлобов, которые девушке стакан сока купить стесняются. Впрочем, я и так не собирался экономить.

— Кать, ну это несерьёзно, — совершенно искренне возмутился я. — Давай хотя бы салатик. Два часа уже гуляем на свежем воздухе.

— Не хочу, — отказалась моя знакомая. — По такой жаре есть абсолютно не хочется.

— Ну тогда предлагаю мороженное, — продолжал настаивать я. — Холодненькое, вкусное. Вот, смотри, персиковое есть… Или фисташковое?

— Давай любое, — рассмеялась, немного покраснев девушка. — Заказывай на свой вкус. Я пока руки помою.

Я проводил Катю взглядом и махнул рукой, подзывая официантку. Сделав заказ, я попросил вазу для цветов и задумался, можно ли закурить на веранде. Раньше жить было проще. Курильщиков не загоняли в резервации и не пытались обвинить во всех вселенских бедах.

Я же помню, как раньше можно было курить где угодно, и никакого отторжения у окружающих это не вызывало. Наверное, просто потому что об этом никто просто не задумывался. Потом в кафе и ресторанах ввели курящие и некурящие залы, причём иногда это были просто разные углы одного и того же зала. А сейчас? Здесь запрещено, там соседям мешает, а вот тут вообще штрафами грозят. А как же моё конституционное право угробить здоровье любым доступным способом?

Видимо, придётся перейти на электронки. Вон парочка неподалёку сидит и кайфует без стеснения, распространяя вокруг клубы ароматного дыма. В этот момент я почувствовал чужой взгляд и очень быстро нашёл его источник. Рыжая девушка, одна из тех, кто вошёл в кафе вместе с нами. Она смотрела с лёгкой улыбкой на губах и что-то говорила бабуле, не отрывая от меня глаз.

Поймав мой взгляд, рыжая внучка без стеснения подошла к нашему с Катей столику и плюхнулась на стул напротив меня. Рука немедленно отозвалась болью, но сейчас я даже не удивился, и так понимая, что ничего хорошего от этой навязчивости ждать не стоит и кольцо предупреждает меня об опасности.

— Добрый день, — немного развязно поздоровалась рыжая. — Я Настя. Геннадий, правильно?

— Допустим, — осторожно ответил я, недоумевая откуда девушке известно моё имя. — Вот только вас я, девушка, не припомню.

— А мы с вами и не знакомы, — даже не подумала смутиться рыжая. — По крайней мере, пока. Но думаю, что мы вполне можем подружиться.

— А мне это надо? — в ответ пожал я плечами. — Если вы не заметили, то я и так не один, так что в дополнительном внимании не нуждаюсь.

— Почему? — продолжала атаковать меня Настя. — Я вам что, не понравилась? Но подождите, вы пока меня ещё слишком мало знаете. Думаю, что у меня найдётся, чем вас удивить.

С этими словами рыжая облизала губы острым язычком, причём умудрилась сделать это настолько сексуально, что меня непроизвольно бросило в жар. Ощущение, что ещё чуть-чуть и она попытается отдаться мне прямо на этом столике кафе.

— Анастасия, по-моему, я достаточно чётко объяснил, что занят и не желаю с вами знакомиться, — я старался, чтобы мой голос звучал максимально твёрдо и уверенно. В конце концов, возможно, меня просто пытаются спровоцировать на скандал, а за углом уже наряд ППС в засаде притаился. Да и вообще, знакомиться мне теперь нужно аккуратно и желательно на своих условиях. Вон, попытался сделать добро полицейскому, так теперь непонятно, чего ждать от шустрого майора.

— Геннадий, может быть, не стоит принимать скоропалительные решения? — примиряюще улыбнулась рыжая. — Просто всю Москву облетела весть о появлении нового целителя, и наш ковен хотел бы засвидетельствовать вам своё почтение.

Ковен… Ведьмы, значит. Я ж не совсем дремучий и значение некоторых слов мне прекрасно известно. Так что вполне может быть, что это не провокация, а просто попытка захомутать меня нахрапом. Обычные люди гордятся, когда дружат с врачами, а у этих персональный целитель будет. Чем не повод для радости?

Другой вопрос, что дружба с ведьмами пока что не входила в число моих ближайших приоритетов. Я вообще не уверен, что мне стоит заводить с кем-то действительно тесные отношения. Все-таки, целитель — фигура достаточно нейтральная, его услуги нужны всем, неважно, раньше или позже.

А здесь такая настойчивая попытка со мной задружиться. Кто его знает, чем подобная встреча может обернуться? Может быть, этот ковен с кем-то контрах и, наладив отношения с ними, я автоматически попаду в расстрельный список их противников. Слишком мало информации для принятия взвешенного решения.

— Геннадий, моя старшая хочет с вами пообщаться, — приняла моё молчание за сомнения в выборе рыжая. — Давайте поговорим и уверена, что мы сможем найти достаточное количество аргументов для долгосрочного сотрудничества. У вас же есть какие-то потребности? Деньги? Зелья? Знакомства в администрации? Мы можем предложить достаточно много.

С этими словами Анастасия вновь облизала губы, а затем приняла весьма фривольную позу. Такое ощущение, что она за мгновение умудрилась продемонстрировать мне сразу все свои прелести, даже скрывавшиеся под столом коленки.

— Настенька, — мягко ответил я, судорожно вспоминая все, что когда-либо читал или слышал про ведьм. — А вот новость про нового целителя… Вы уверены, что речь шла именно обо мне? Я просто ничего подобного по радио с утра не слышал, да и телеграмм-каналы как-то помалкивают. Может быть, вы обознались и вам нужен кто-то другой?

— Нет-нет-нет, — рассмеялась ведьма и погрозила мне ухоженным тоненьким пальчиком. — Я же к вам не просто так подошла. Сообщение прошло ночью, там описание было и фотография, правда не очень хорошего качества. А мы как раз со старшей в Ботанический сад собирались. Сегодня должна очень редкая травка молодые побеги дать, сезон и погода вполне подходящие. И тут вдруг на тебе — такая встреча. Ну как отказать себе в удовольствии засвидетельствовать почтение.

Просто совпадение получается… Ну хоть что-то хорошее… Случайная встреча действительно возможна и не так страшна, как целенаправленная слежка. А иначе я бы уже сегодня риелтора искал и требовал найти мне съёмную квартиру.

А вот известие о каком-то новостном канале мне не очень понравилось. Интересно, кто умудрился слить туда мои данные? Седых? Мося? В любом случае, внезапная популярность тоже не добавляет особенного оптимизма.

— Странно, мне вот никаких оповещений не пришло, — сказал я просто ради того, чтобы сказать хоть что-то. — Надо будет посмотреть потом, что за фотка и поменять на более удачную.

— Ой, да ладно тебе, — рассмеялась девушка, приняв мои слова за чистую монету. — Ты же мужчина, а значит красавчик по умолчанию.

Даже думать не хочу, считает ли эта ведьма меня симпатичным на самом деле. Я по-прежнему не очень понимал, как правильно вести себя в сложившейся ситуации. Рыжая вцепилась в меня, как клещ, такую только с мясом отдирать. А я пока не хотел идти на конфликт и устраивать ссору. Кто его знает, что действительно можно ожидать от ведьмы? А ну как проклянет меня или ещё хуже родителей? Могут они так сделать или нет?

Память никак не хотела доставать из закромов нужную информацию, подсовывая какой-то бред в виде отравленного яблока Белоснежки или Гингемы, растворившейся от ведра мыльной воды. Или ту ведьму звали иначе? Впрочем, вряд ли знание сказок Волкова могло выручить в подобной ситуации. Также, как и книги Андрея Васильева. Когда-то я прочитал их все, но помнил только, что у ведьм на пятой точке есть хвостик. Или это шутка была? Блин, опять не помню.

— Настя, повторяю ещё раз! — пришлось повысить голос и нахмуриться. — Я занят. У меня свидание с девушкой и я не намерен прерывать его. Так понятнее?

— Ой, ладно тебе, — взмахнула рукой ведьма и проследив за ее рукой я с ужасом увидел идущую к столу Катю. — С кем? Вот с этой мышью? Пойдём со мной, и я покажу тебе, что должна уметь делать настоящая королева.

Ну вот тут она явно перегнула. Но зато оказала мне огромную услугу, избавив от моральных метаний. Не умеете себя вести — до свидания!

— Женщина! — я практически крикнул и рыжую прям передёрнуло. Судя по всему, я первый, кто посмел обратиться к ней вот так по-хамски. Ведьма открыла рот, чтобы возразить мне, но Катя уже была в двух шагах от нашего столика, так что я не дал рыжей ни малейшего шанса.

— Женщина, я повторяю вам! Я не занимаюсь удалением хвостов и прочих опухолей на ягодичных мышцах! Так что перестаньте донимать меня своими неприличными предложениями!

Вскочившая на ноги ведьма едва не перевернула стол, а взгляд исторгал такие молнии, что от них наверняка было можно прикуривать.

— Да я… — начала было рыжая, но тут раздался резкий оклик старухи.

— Настька!

Ведьма тут же закрыла рот и вроде как обмякла даже. Я посмотрел на ее спутниц и увидел, что старшая ведьма, поймав мой взгляд, аплодирует. Затем она поднялась и, дёрнув за локоть брюнетку, вышла на улицу. Рыжая кинула в меня странный взгляд и чуть ли не выбежала следом.

— Гена, какие хвосты? — услышал я голос Кати и повернулся к ней с самой широкой улыбкой, на которую только был способен.

— Ой, да ты понимаешь, там такая длинная история…

И я рассмеялся, чувствуя, как меня отпускает напряжение.

Так что день получился прекрасным. Катя оказалась нелюбопытной и не стала донимать меня расспросами по поводу инцидента в кафе, за что я был ей искренне благодарен. А может быть это просто проявление женской мудрости. В любом случае, я пока не очень представлял, как объяснять девушке подобные случайные встречи. А в том, что они будут, я ни капельки не сомневался.

Посадив девушку в такси, я решил проехаться на автобусе, а затем спокойно пройтись по вечерним улицам. Настроение было приподнятым, и я даже почти забыл инцидент в кафе. Гораздо больше меня занимал вопрос, что именно стоит написать Кате перед сном. Интересно, куда бы она хотела пойти со мной в следующий раз? Кино? Банально! А в театре я и сам не бывал уже очень и очень давненько. Интересно, туда в джинсах вообще пускают? Так-то у меня в гардеробе даже брюк приличных нет.

Занятый своими мыслями, я даже не сразу обратил внимание на стоящий у подъезда автомобиль представительского класса, а среагировал только, когда в мою сторону шагнул одетый в строгий тёмный костюм мужчина лет пятидесяти.

— Добрый вечер, Геннадий! — немного чопорно поздоровался он и застыл, ожидая моей реакции. Я обратил внимание, что все его движения были подчёркнуто аккуратны, как будто он старался не провоцировать меня.

— И вам здравствуйте! — ответил я на приветствие, параллельно прикидывая чего стоит ожидать от подобной встречи.

— Геннадий, господин Князев приносит вам извинения за действия своих подчинённых, — тоном английского лорда продолжил говорить мужчина. — Он желает встретиться с вами для знакомства и обсуждения возможного взаимовыгодного сотрудничества. Если вам удобно, то мне поручено доставить вас к нему на этом автомобиле. Если же вы сейчас по какой-то причине не можете принять приглашение господина Князева, то прошу сообщить, на какой именно срок вы хотите отложить предложенное рандеву.

Оригинально. То есть вариант, что я вообще не хочу с ним встречаться господин Князев в принципе не рассматривает. Настойчивый дядя. Я бы даже сказал, целеустремлённый. А с другой стороны, человек выводы сделал и не стесняется признавать свои ошибки. Вон, машину прислал с целым дворецким. Так какой смысл продолжать строить из себя обиженную барышню? У меня же и самого есть ряд вопросов к этому господину.

— Поехали, — с готовностью шагнул я к автомобилю. — Не будем откладывать на завтра то, что можно испортить сегодня.

Если мужчина и заметил сарказм в моем голосе, то никак не отреагировал, на его лице не промелькнуло и тени эмоций. Плавным отработанным движением он открыл передо мной дверь машины, предлагая садиться, а затем внимательно следил, как я погружаю внутрь свою тушку.

Негромко щёлкнул замок, а затем я услышал голос водителя.

— Потрудитесь пожалуйста выключить мобильный телефон и не включать его до конца поездки.

Глава 15

Сиденье в автомобиле оказалось предельно мягким. Поначалу я пытался следить за нашим маршрутом, но в какой-то момент банально задремал. Организм готовился к предстоящей встрече, аккумулируя все ресурсы. Так-то я нагулялся, надышался кислородом и сейчас самым лучшим вариантом было бы часа на два придавить подушку, но сомневаюсь, что импозантный мужчина согласился бы ждать так долго. А так, какая разница куда мы едем. Везут и везут, а по месту можно сориентироваться по прибытию.

Тем более, я крупно сомневаюсь, что мне угрожает какая-то опасность. Все произошедшее за день убедительно доказывает, что со мной хотят просто поговорить.

Впрочем, по пустынным улицам вечерней Москвы мы даже не доехали, а долетели. Ярославка, трёшка, Кутузовский…

Хм-м-м… Не думал, что логово Князя расположено в таком месте. Все-таки, мне кажется, что люди, которые не в ладах с законом, должны работать немного в более тихом месте.

Какой из этого вывод? Либо человек безумно уверен в себе, либо имеет очень мощную крышу наверху. Такой вполне может раздавить и даже не заметить, но нет же. Зовет для разговора и даже пытается продемонстрировать какую-то вежливость.

Значит я нужен и нужен сильно. Другой вопрос зачем? Возможно, я нужен для участия в каком-то ритуале. Кто его знает, в каких именно целях можно использовать способности Целителей. Я ещё слишком мало знаю о своих возможностях. Вряд ли Надежда Владимировна способна только раны лечить да стимулировать опорожнение кишечника. Хороший врач может пригодиться в самых разных ситуациях, что уж говорить о том, чьи возможности существенно выше. Тем более, если речь идет о банальном зарабатывании денег. Я уже сейчас могу придумать штук пять фокусов, на демонстрации которых можно собрать весьма внушительную кассу. Другой вопрос, что для меня тоже это не больше, чем фокусы

И вот это не очень хорошо. Отсутствие информации всегда рождает слабую позицию на переговорах, Я не знаю, как это выглядит. Мне можно повесить на уши любую лапшу. Рассказать, что хотят сделать что-то мне во благо, а по факту я накосячу так, что уже и выгребать будет некуда. Впрочем, плакать и сожалеть уже поздно. Я в машине, которая едет неизвестно куда, мой телефон выключен, а водитель явно не настроен на светские беседы. Так, надо сориентироваться, куда меня привезли. Там набережная, там Москва-Сити… Хм, а я в этом месте никогда не был. Хотя правильнее сказать, что этого района раньше здесь просто не существовало. Думаю, что пять лет назад местные жители вообще не предполагали, какие многоэтажные офисы здесь появятся.

— Геннадий, вас проводят, — не поворачивая головы, прокомментировал остановку водитель. — Надеюсь, что вам было комфортно. Хорошего вечера!

Прямо у двери автомобиля меня встретили два амбала, которые, несмотря на свои колоритные внешние данные, вежливо проводили меня внутрь здания.

Меня привезли в ресторан. Я уже даже замечтался о том, что меня накормят хорошо прожаренным стейком. Но действительность резко разошлась с моими ожиданиями. Бодигарды провели меня сквозь обеденные залы и указали на вход в полутемный узкий коридорчик, спрятавшийся за массивной бархатной портьерой. Здесь меня встретил еще один охранник, который при моем появлении молча сделал шаг в сторону, пропуская, а затем также молча пристраиваясь у меня за спиной. Такое ощущение, что я на прием к президенту страны иду. Хотя вернее, наверное, сравнивать с отцом сицилийской мафии.

Однако… Офис в ресторане — это для меня что-то новенькое. По крайней мере, про директорство в ресторане никаких упоминаний в информации о Князеве не было. С другой стороны, можно сказать, что замаскировался. Да и кухня всегда под боком.

А вот кабинет у господина Князева оказался огромный и довольно безвкусно обставленный. Наверное, хозяин гордится этим кабинетом. Большой, с кучей картин на стенах и фотографиями известных артистов и других медийных личностей. Есть такая категория фотографий. Я где-то вычитал ее название — «Презентабельная». Это когда снимки делают на разных презентациях и выставках, а улыбающиеся в камеру люди мало того, что не знакомы ещё и видят друг друга первый и последний раз в жизни. Никогда не понимал, зачем развешивать по стенам подобный иконостас? Напоминает детсадовские развлечения из серии «Я видел БТР». Ну есть у тебя фото рядом с артистом или политиком. И что? Оберег от неприятностей? Ладно бы вы действительно друзья были. А так смех смехом. Уж лучше бы фотографию друзей или родственников повесили.

— Присаживайтесь, — царственным жестом указал мне на кресло возле приставного столика хозяин кабинета. Я, кстати, представлял себе его немного иначе. Все-таки, когда читаешь описание криминальных подвигов человека, то воображение рисует кого-то большого и может быть даже излишне накаченного. Должен же человек и с топором, и с удавкой, и с ручным пулеметом при случае хорошо управляться.

Князев же оказался вполне себе средней комплекции. Дорогой костюм, шейный платок вместо галстука. Ни дать, ни взять — представитель богемы. Такому максимум бокал с шампанским можно доверить, а вот что-то тяжелое, не факт, что удержит. Хотя взгляд Князева все же выдавал в нем хищника — цепкий, колючий, от которого невольно мурашки пробегают по телу.

И тот факт, что охранник даже не попытался выйти из кабинета, тоже не внушал мне особенного доверия. Что это? Демонстрация силы? Статуса? Или дополнительный метод давления на меня?

А раз так, то стоит держаться настороже вдвойне. Не может тюфяк сколотить криминальное сообщество и успешно удерживать его в узде. И запросто, что внешность — это обманка, на которую Князев успешно ловит разных простачков.

— Меня зовут Виктор Андреевич, — представился хозяин кабинета. — Надеюсь, что не очень сильно оторвал вас от текущих дел своим вниманием. Я, к сожалению, почти всегда занят, поэтому не смог лично нанести вам свой визит. Дела бизнеса требуют неусыпного контроля и не позволяют мне пока вести свободный образ жизни. Но я очень рад, что вы нашли время для встречи со мной.

Как поет! Как поет! Голосок только подкачал, никак не тянет на ангельский.

— Чай, кофе? Может быть чего покрепче? — по прежнему учтивым тоном осведомился Князев. — При желании можем и ужин приготовить. Буду рад угодить человеку, которого я ждал так долго.

— Нет-нет, — отказался я, продолжая оглядываться в кабинете. — Очень благодарен вам за предложение, но, наверное, стоит отказаться. Если честно, дико устал, поэтому надеюсь, что наша беседа не затянется.

Князев хмыкнул и посмотрел на меня оценивающе, как будто прикидывал, где на мне спрятан ценник и в какой он валюте.

— Угощайтесь! — Виктор Андреевич повернул ко мне небольшой деревянный ящичек, в котором оказались кубинские сигары. Недешевое удовольствие. Тем более, в таких условиях сигары не могут храниться вечно, они банально высохнут и при курении будут напоминать несвежую солому. А значит у хозяина вполне хватает денег на дорогие привычки. Впрочем, я начинаю повторяться. Понять, что хозяин кабинета не занимает пятерку у своих охранников до зарплаты можно было и без ящика с сигарами.

— Спасибо, — отказался я. — Стараюсь оградить себя от этой вредной привычки.

— Забота о здоровье — это похвально, — пафосно провозгласил Князев. — Тем более, в вашем возрасте. Большинство людей вспоминают про свой организм слишком поздно, когда он уже изношен неправильным образом жизни и бесконечными излишествами.

— Вынужден с вами согласиться, — усмехнулся я. — Так что никотин, к сожалению, остался в той, неправильной жизни.

— Это очень правильно, — продолжал разглагольствовать бизнесмен. — И очень актуально для мудрых людей, которые желают жить долго. Не у всех, правда, получается, но умный человек всегда сумеет трезво оценить свои и чужие шансы.

О как! Намек прозрачнее некуда.

— Умный человек умеет управлять шансами, — с ленцой в голосе ответил я, крутя головой, как будто разглядывая помещение, а на самом деле просто не желая пока встречаться с хозяином кабинета взглядами. — И, как правило, точно знает, какую роль в жизни сыграют те или иные поступки.

Почему-то выражение лица Князева стало удивленным, как будто в его картине мира я вовсе не умею разговаривать.

— Однако, — Виктор Андреевич откинулся на спинку кресла. — Вы удивительный человек и за последние дни успели удивить меня, как минимум, трижды.

Я молчал, решив не комментировать последнюю реплику. Пока что мне в этом кабинете не очень нравилось, а маячивший за спиной охранник совсем не добавлял настроения. Это что ж получается? Поманили пряником, довезли с комфортом, а теперь опять зубы показывают? Нее, ребята, я в таких играх участвовать не собирался.

— Давайте оставим словесные кружева до следующей встречи, –я уселся поудобнее, немного поерзав в кресле. — Вы искали со мной встречи? Я пришел. Если у вас есть конкретное предложение — говорите! Иначе я домой поеду. День был суетный, да и поздно уже.

— Уважаю, — кивнул Князев. — Ценю в людях деловой подход. Думаю, что мы с вами сработаемся.

— Может быть, для начала стоит прояснить суть работы? — усмехнулся я. — Пока что вы только туман пускаете.

— Органы, — ответил бизнесмен и вперил в меня немигающий взгляд своих водянистых глаз. — У меня серьезный бизнес по трансплантации, но, к сожалению, современная медицина не способна решить все возникающие проблемы. Иногда органы не приживаются. В каких-то случаях не справляется организм, где-то неизбежны ошибки, а иногда бывает просто не повезло. Понимаете меня, Геннадий?

— В общих чертах.

Я хотел усмехнуться, но внезапно обнаружил, что мои челюсти крепко сжаты и никак не желают разжиматься. Бизнес у него, видите ли… Я что, так сильно на лопуха похож, и не представляю из чего трансплантология состоит?

— Мои клиенты, Геннадий весьма уважаемые в определенных кругах люди, — с воодушевлением продолжал распинаться Князев. — И вместе с тем зачастую им больше не к кому обратиться за помощью. Стремительный темп жизни, напряженная работа изнашивают человеческий организм быстрее самого неблагоприятного климата. И вот тогда на помощь приходим мы.

— По-прежнему туманно и неопределённо, — грубо перебил я Князева. — Мои органы не продаются, резать никого не планирую. В чем заключается мое участие?

— Я сейчас вам всё объясню, — улыбнулся Князев и почему-то меня едва не передёрнуло от этой улыбки. — Многие наши клиенты стремятся к анонимности, поэтому обращаются к нам не только за органами, но и за операцией по их пересадке. Это исключительно богатые и весьма уважаемые люди, поэтому мне не хочется рисковать их жизнью и здоровьем.

Хм… Судя по всему, уже рискнули и с весьма печальными последствиями. Другой вопрос, откуда этот персонаж про целителей в курсе?

— Мне всё равно пока что непонятно, что именно вы хотите от меня, — продолжал я строить из себя идиота, хотя и видел, что Князеву мое поведение не нравится.

— Я хочу, чтобы вы присутствовали на операциях по пересадке органов и гарантировали их благополучное завершение, — слегка хлопнул ладонью по столу Виктор Андреевич. — Назовите цену, Геннадий, и давайте обсудим конкретные аспекты нашего сотрудничества.

— Нет, — покачал я головой, едва заставив себя не выругаться. — Никаких операций и никакого моего участия.

— Сто тысяч долларов за каждое участие, — теперь ладонь хлопнула по столу громче.

— Я сказал нет, — вновь покачал я головой и почувствовал покалывание в руке, как будто кольцо подбадривало и одобряло мое решение.

— В смысле нет? — вскинулся Князев. — Молодой человек, вы, наверное, не поняли, где находитесь? Мне не отказывают!

Я почувствовал тяжесть на плече и, не поворачивая головы, рявкнул:

— Руку убери!

Давление усилилось, и тогда я решил поэкспериментировать. Короткий выплеск энергии, и я услышал за спиной сдавленный стон. Тяжесть исчезла, я услышал шум за спиной и наконец развернулся посмотреть на плоды своего эксперимента. Интересно же, что получилось!

Лежащий на полу охранник смотрел на меня расширившимися от ужаса глазами и что-то пытался сказать, бесполезно хватая ртом воздух. Какая прикольная штука. Мне прям всё больше и больше нравится. Не уверен, конечно, что все получилось именно так, как я представлял себе, но конечный результат меня устраивает полностью. И судя по выражению лиц Князева и охранника, их тоже.

— Что вы с ним сделали? — повысил голос бизнес-бандит. — Немедленно перестаньте!

Ого, мы опять на «вы» перешли. Как-то внезапно!

— Перестать что? — широко улыбнулся я. — Вы же видели. Я спокойно сидел. Ваш человек внезапно упал. Это ваши проблемы, что его ноги не держат.

— Вы что-то сделали, я знаю это! — может быть, я, конечно, злой, но мне безумно нравилась гримаса, исказившая лицо Князева. Как быстро, оказывается, можно перейти из состояния «властитель мира» в состояние «испуганного мальчика».

Неизвестность пугает. Если бы я просто набил морду охраннику, то, возможно, Князев бы вел себя совсем иначе. В конце концов, вряд ли он редко видит физические расправы при его способах ведения бизнеса. А вот сейчас он банально не понимает, что произошло. Здоровый накаченный мужик лежит на полу и обессиленно сучит ножками. А вдруг я и с ним могу такое же сотворить.

А я ведь могу! Меня прям распирало от осознания собственного могущества. Даже бровью не пошевелил, чтобы разобраться с проблемой. Угрожать они мне вздумали!

— Виктор Андреевич, сядьте! — буквально приказал я бизнесмену. — Иначе я посажу вас на стул силой.

Теперь во взгляде Князева появилась и злость. Не любит дядя, когда им командуют. Не любит!

Вот только мне плевать! Я к нему в друзья не набиваюсь, он сам настойчиво искал со мной встречи. Бизнесмен неторопливо сел в кресло и, не глядя на меня, начал прикуривать сигарету, которую достал теперь уже из другого деревянного ящичка.

Я молчал, внимательно разглядывая хозяина кабинета. Вот теперь проявилась его истинная сущность. Он зверь в человеческом обличье, причем зверь опасный, который смотрит на меня сквозь огонь зажигалки и прикидывает, как и где будет сподручнее убить меня. Жестокость и безжалостность! Два основных качества, которые вознесли его на вершину пищевой цепочки, и он не собирается спускаться с нее вниз.

— Ну и что ты расселся? — раскурив сигарету, грубо спросил у меня Князев. — Думаешь, что бессмертный? Так вот! Пока что ещё никому не удавалось угрожать мне без последствий! Нупоказал ты мне какие-то фокусы… И что? Думаешь, я сам по себе? Думаешь жизнь тебе не испорчу?

— Я вам не угрожаю, — максимально вежливо ответил я Князеву. Вообще-то, с ресторана еще и выйти надо. — Я пришёл, чтобы чётко обозначить свою позицию. Мне не нравится ваш бизнес, и я не хочу в нём участвовать. Не знаю, кто и когда возьмёт вас за пятую точку, но уверен, что это обязательно случится. И лично мне в этот момент не хотелось бы оказаться в вашей компании.

— У меня все схвачено! — чуть ли не взвизгнул Князев. — Я предлагаю тебе заработать хорошие деньги и не понимаю, почему ты упираешься.

— Может быть, по той же причине, почему вы не сумели договориться с Матвеем Ильичем? — поинтересовался я. — Я не буду участвовать в левых операциях по пересадке органов. Ни в каком качестве! Ни врачом, ни медбратом, ни даже санитаркой, которая полы протирает. И мои способности не имеют к вашему бизнесу никакого отношения.

Где-то на краешке сознания я понимал, что меня несет на волне адреналина от чувства собственного могущества, но упорно не хотел тормозить свои эмоции. У меня не было никакого желания понравиться Князеву или попытаться с ним подружиться. На самом деле, я не мог даже описать всю степень своего возмущения от происходящего.

Бизнес на органах чужих людей. Я давно вырос из розовых штанишек, так что даже не пытайтесь убедить меня, что все происходящее носит исключительно легальный характер. Я на тысячу процентов уверен в том, что не все доноры расстались с кусочками своего тела добровольно.

Тварь какая! Он же даже на врачах и оборудовании экономит, раз у него люди на операционном столе умирают! И что получается? Нашел легкий способ сэкономить? Кто ж ему про целителей то рассказал?

— А ты не слишком много на себя берешь? — Князев вжал голову в плечи, весь набычился и смотрел на меня теперь сквозь узкие щелочки прищуренных глаз. — Не боишься, что можешь отправиться вслед за своим предшественником. Мне нужен целитель на операциях, и я сделаю все, чтобы найти среди вас лояльного моим просьбам.

— В самый раз, — в тон ответил я Князеву. — По крайней мере, пока уносить получалось. И я искренне советую не проверять границы моих возможностей, до конца они даже мне самому еще непонятны. Но то, что больно будет многим — я гарантирую!

— Ты никуда не уйдешь, пока не поднимешь на ноги моего человека! — с этими словами Князев направил на меня дуло внушительного пистолета. Однако, беретта. Игрушка недешевая, но бесконечно убойная. Интересно, дырка от пули входит в перечень заболеваний, от которых защищают способности целителя?

Я уже хотел открыть рот для очередной порции словоблудия, как вдруг мою руку дернуло, а затем прямо передо мной на стол скользнула золотая змейка. Маленькая, тоненькая, не больше двадцати сантиметров длиной, она пролетела по столешнице яркой молнией, а затем вспрыгнула прямо на руку Князева. Бизнесмен заорал и замахал руками, пытаясь сбросить с себя гибкое тельце, однако змейка уже скользнула ему под пиджак и исчезла из зоны моей видимости.

— Убери ее! — затрясся всем телом Князев. — Уб…

Виктор Андреевич еще пытался направить пистолет в мою сторону, однако тело его сковал паралич, и он замер в причудливой пантомиме. Иной скульптор, наверное, дорого бы отдал за возможность немного поработать с такой натурой. На шее Князева напряглись жилы, тело буквально летело куда-то вперед, однако бизнесмен стоял без малейшего движения и только испуганно хлопал глазами, как видно, прислушиваясь к своим ощущениям.

Змейка вылетела откуда-то из рукава пиджака мужчины, а затем также стремительно слетела со стола на тело охранника. Мне кажется, что он понял еще меньше хозяина, потому что вообще никак не отреагировал на нового участника нашей встречи. Он вообще, казалось, ушел в транс, массируя ноги и что-то непрестанно бормоча себе под нос.

А я обнаружил, что на руке нет кольца. Получается, что этот маленький золотой дракончик все это время жил на моем пальце? Чудеса, да и только. Мне отчаянно захотелось спать, а мозг уже начинал взрываться от новой информации, но адреналин в организме заставлял немного подрагивать и пытаться осознать новую грань действительности.

— Я повторю еще раз и надеюсь, что теперь вы меня услышите! — решил толкнуть я речь, пока Князев молчал и не мог возразить мне даже движением пальца. — Я не хочу иметь ничего общего с вашими делами, поэтому забудьте о моем существовании. Иначе я вернусь и превращу вашу жизнь в ад! Понятно?

Руку обожгло холодом, и я с удивлением увидел, что кольцо оказалось на месте, как будто только что я наблюдал не золотую змейку, ползающую по людям, а просто яркую галлюцинацию.

— Знаете, я, наверное, пойду, — решительно встал я из-за стола. — Провожать меня необязательно. У нас в любом случае не получится с вами договориться.

У входа в кабинет я остановился и повернувшись сообщил Князеву.

— Минут через десять всё придет в норму. Как вы сказали, фокус, завершился удачно. Правда вам было бы неплохо проверить простату. Пока не болит, но там есть очаг воспаления.

Князев молчал, хотя глаза его реально чуть из глазниц не выпрыгнули.

— А вы, уважаемый, — обратился я к охраннику, — завязывайте с вейпами. Такими темпами скоро без легких останетесь!

И вышел, провожаемый ошарашенными взглядами. К моему удивлению, никто из охранников даже не попытался меня остановить или что-нибудь уточнить у хозяина. Идет человек и идет. Значит так надо.

Сам по себе факт гуляния в полночь, видимо, никого не удивлял.

Я решил не наглеть сверх меры, поэтому не стал задавать глупых вопросов типа «А кто отвезет меня обратно?». Просто вышел на улицу и зашагал в сторону Третьего транспортного кольца. Все случившееся стоило тщательно обдумать, но даже прогулка на свежем воздухе никак не примирила меня с действительностью.

Причем больше всего меня почему-то расстраивал тот факт, что про Целителей известно обычным людям, и людей этих достаточно много. Какая-то странная ситуация.

Причем, знающие люди не стремятся помогать людям. Нет! Решение шкурных вопросов, зарабатывание денег, причем, не самыми законными способами. Я никак не мог смириться с таким положением дел.

Придя домой, я взял оставленную мне Надеждой Владимировной визитку и набрал номер с лицевой стороны.

— Эдуард Алексеевич! Здравствуйте! А вы спите?

Глава 16

— Уважаемый Геннадий, — язвительно произнёс полковник после того, как закончил материться. — А как вы себе представляете дальнейший ход событий? Что именно, на ваш взгляд, я сейчас должен делать?

— Ну откуда мне знать, как надо действовать в подобных ситуациях? — отозвался я, не сильно обрадованный эмоциональной реакцией Эдуарда Алексеевича. — Вы же полковник, а не я.

— Вы бы, несомненно, уже куда-нибудь ломанулись, как в одно место шмелём диким ужаленный, — проворчал Седых. — Даже не сомнений нет. Наверное, именно поэтому из нас двоих именно я полковник. Я предпочитаю сначала думать и разбираться в предмете. Что, собственно, такого произошло. Ну хорошо. Клиника, торгующая донорскими органами. И что в этом такого чрезвычайного? Какие основания считать, что там совершается нечто противоправное? Ваши ощущения? Так их к делу пришьёшь и в суде не предъявишь.

— В смысле? — возмутился я. — А я что-то пропустил? Законодательство изменилось? В России открыли огромное количество частных центров трансплантологии?

— Может и открыли, — пробурчал в ответ Эдуард Алексеевич. — Я такими нюансами давно не интересуюсь.

— Может быть, тогда имеет смысл поинтересоваться? — продолжал настаивать я. — Не в полицию же мне идти с этими заявлениями. Тем более, я так понял, что у человека крыша где-то на самом верху, а значит полиции просто дадут по рукам, чтобы не совались не своё дело.

— И такое возможно, — в голосе полковника сварливости могло хватить на целую роту бабушек из регистратуры. Ему явно не хотелось что-то делать и оставалось удивляться, как он до сих пор ещё вызов не отбил. — Однако я по-прежнему не понимаю, что вы сейчас от меня хотите. Тем более в два часа ночи!

— Я хочу, чтобы вы как-то отреагировали на мою информацию, — раздражённо ответил я полковнику. — В конце концов, для чего ещё ваша контора существует? Вам сообщили информацию, а вы обязаны ее проверить! Вот не зря вас бездельниками называют.

— Насколько мне известно, вы свою службу начинали тоже не так далеко от моей конторы, — съязвил Седых. — Или вы тоже из адептов той церкви, которая считает, что погранвойска должны быть самостоятельными?

— Граница всегда неприкосновенна. Не уходите от темы, Эдуард Алексеевич, — практически взбесился я. — Скажите прямо вы будете что-то делать или мне искать другие пути решения проблемы?

— Не надо ничего искать, — вздохнул полковник. — Будьте, пожалуйста, дома, я постараюсь до обеда заехать к вам в гости.

После этого полковник отключился, даже «до свидания», как все воспитанные люди, не сказал. Ну в гости так в гости, чашку чая для уважаемого человека я всегда найду.

Дома я с чистой совестью лёг спать, а утра и вовсе забыл о визите полковника. Информацию сообщил, скинул, так сказать, с больной головы на здоровую, значит и помнить незачем. Тем более, что с утра я нашёл более увлекательное занятие.

* * *

— Появись!

— Приди!

— Превратись!

У меня же точно не было галлюцинаций, я прекрасно помню золотистую змейку, которая не только парализовала Князева, но и со мной разговаривала. Пускай поначалу образами, всплывающими в моей голове, но все равно по итогу это оказалось словами, причём довольно разборчивыми. А как бы я иначе узнал, что ноги охранника минут через пятнадцать обретут чувствительность, да и сам криминальный авторитет не навсегда остался парализованным.

Меня вообще с утра поначалу по итогам всей ситуации ощутимо потряхивать начало. Отоспавшийся мозг проанализировал ситуацию и осознал, что вообще-то я по краю прошёлся.

Приехать в гости к человеку, который братьев по разуму на запчасти разбирает, а потом ещё и хамить ему начать. Апофеоз вселенской мудрости! При иных раскладах меня запросто могли в соседнем подвале на куски порезать, так что смело можно число в календаре красным фломастером обводить и второй День рождения праздновать. И появление змейки оказалось не только удивительно, но и очень даже вовремя. Так что теперь не мешало бы с ней познакомиться поближе. Так сказать, выразить признательность и понять функционал данного существа поподробнее.

Другой вопрос, что питомец мне, судя по всему, с гонором попался и упорно не желал идти на контакт по моей просьбе. Я уже кольцо со всех сторон рассмотрел, обнюхал буквально, но так и не понял, что надо делать, чтобы появилась золотистая змейка.

— Встань передо мной, как лист перед травой! — продолжал вспоминать я самые экзотические команды. Ну как-то же можно активировать кольцо. Не может же быть такого, что оно только на стрессовые ситуации реагирует.

— Милая змейка, покажи свой облик, — изощрялся я, даже не представляя в каком направлении надо двигаться. В какой-то момент моя фантазия начала откровенно сбоить, и я понял, что перебрал уже все доступные моему мозгу варианты. — Гюльчатай, открой личико!

Кольцо безмолвствовало, даже руку не кусало, как раньше бывало. Потереть может надо в каком-то определённом месте? С другой стороны, я же в гостях у Князева ничего такого не делал. Я в тот момент вообще о кольце не думал.

— Засада! — выругался я и закурил очередную сигарету.

Обидно то как! Осознавать, что у тебя на пальце находится какой-то невероятный артефакт, но не иметь даже малейшего представления, как им пользоваться. Ненавижу ситуации, на которые не могу повлиять. Почему-то сразу начинаю чувствовать никчёмность и ущербность! Как это так, есть проблема, а я ее решить не могу!

Ну, Матвей Ильич, ну редиска! Неужели нельзя было предупредить о своём подарке. Чепуху нёс какую-то о предназначении, а про самое важное даже не обмолвился. Как же оно активируется? Может слово какое-то заветное нужно…

Я закрыл глаза и вспомнил, как змейка ныряла под пиджак Князева. Стремительный бросок золотого тельца, выразительная гримаса… А здорово…

Легкие касания ноги и шуршание… Я открыл глаза и с изумлением уставился на свою руку, уже лишившуюся подарка.

— Так и надо меня звать, — прозвучал в голове знакомый голос. — Просто представить. Я же не виновата, что Матвей Ильич выбрал в преемники такого неумеху.

— Ты разговариваешь? — я с изумлением уставился на золотистое тельце рептилии, появившееся откуда-то из-под кресла. Между нами было метра полтора, но мне казалось, что я вижу, как змея улыбается.

— Чисто технически — нет! — покачалась на хвосте моя новая знакомая. — Я же змея, мы не разговариваем.

— Так ты живая? — ещё больше изумился я.

— Опять-таки нет. Я спутник Целителя, — в этот момент змейка перестала двигаться и мне стало казаться, что она превратилась в каменное изваяние. — Когда-то мать создала нас, чтобы мы помогали спасать жизни. Не только человеческие. Изначально мать вручила нас жрецам своего храма и повелела творить добро ее именем. Но через двести лет храм был разрушен, и мы с подругами оказались в руках других людей, уже не принадлежащих храму. Я видела разные города и страны, меня хранили разные руки и не все из них спасали жизни и здоровье.

— Они думали, что кольцо — это просто изящное украшение? — уточнил я, не совсем представляя, о чем именно говорит змейка.

— Для того, чтобы проснуться, мне нужно установить ментальную связь с человеком, который носит меня на своём пальце, — пояснила змейка. — Мать никогда не объясняла нам, как это происходит, но в храме у меня никогда не было проблем. И у моих сестёр не было. Когда жрец старел, верховный слуга нашей матери проводил ритуал, и нас торжественно передавали более молодому служителю. Мать лично одобряла выбор верховного жреца, так что если молодой служитель не проходил, то он проваливал испытание. Верховный жрец назначал нового кандидата, а старого мать съедала.

— Оригинально, — поперхнулся я воздухом. — А как же лозунг про творить добро?

— Мать оказывала милость несчастному, — вновь начала раскачиваться змейка. — Он не мог принести пользу матери, значит его жизнь бессмысленна.

— Шикарная логика, — почесал я затылок. — То есть, если бы с тобой не установили эту самую связь, меня бы тоже сожрали?

— Нет, — змейка скользнула ближе ко мне, а затем буквально взлетела вверх по штанине, дальше по рубашке и угнездилась у меня на плече. — Мать съедала только жрецов храма. Я же говорила, что попадала в руки тех, кто не был целителем, и с такими я вообще не могла вступать ни в какой контакт. Да и целители бывают разные. Кто-то только о наживе мечтал, кто-то опыты ставил, да такие, что и представить страшно.

— Прикольно…

Других слов у меня просто не нашлось, а фантазия сразу же начала подкидывать самые разные варианты безумных экспериментов. Большая сила — это же не только большие возможности, но и большие искушения, а сумасшествия у всех разные.

Змейка смотрела на меня максимально серьёзным взглядом, но никак не прокомментировала моё высказывание. А я молчал, не зная, что ещё можно добавить к сказанному.

— Ну и чего ты молчишь? — не выдержал я.

— Я спутник Целителя, — ответила змейка. — Я не говорю, пока меня не спрашивают. Я помогаю Целителю по его просьбе либо защищаю, если вижу опасность.

Чётко и понятно. Словно выдержку из инструкции прочитала. Хотя… Может не прочитала, а процитировала слова неведомой мне матери. Мать в данном случае кто вообще? Богиня? Верховная змея? Хранительница здоровья? Как же тяжело гадать, не представляя, где узнать правильные ответы. Вот и приходится аккуратно идти по тонкому льду, боясь провалиться. Впрочем, я похоже и так провалился по самое не балуйся.

Просто если окажется, что я по незнанию кого-то из божественных сущностей обидел, то жалкие оправдания никак не помогут. Также как и ссылки на Священное Писание о едином боге. Мне вообще как-то довелось услышать версию, что языческие пантеоны абсолютно не противоречат теории о единобожии. Дескать, все дело в том, что людям в древности Бог являлся в разных обличьях, так сказать, в соответствии с потребностями, но ушлые товарищи, именуемые шаманами, придумали целый калейдоскоп, дабы каждый оказался с собственным куском хлеба в виде паствы. А то, что эти паствы из одних и тех же людей состоят — уже частности, главное, чтобы пожертвования и жертвоприношения регулярно совершали.

— Хорошо, я понял, что ты не домашний питомец, созданный для развлечения, — решил перевести я разговор в практическую плоскость. — А что тогда ты умеешь? Раз ты создана матерью так давно, то, наверное, уже всё знаешь о человеческих болезнях и можешь подсказывать мне в сложных вопросах?

— Это не так работает, — вновь закачалась на хвосте змейка. — Ты целитель, а я всего лишь твой спутник. Я могу увидеть больные участки тела и соответственно показать тебе. Могу снять боль, но не умею лечить или давать советы. Мои возможности совсем не безграничны.

— Понятно, что ничего непонятно, — с огорчением потёр я макушку. — Так-то я тоже далёк от лекарских занятий, ну, по крайней мере, был до недавнего времени. А как тогда ты моих врагов парализовала?

— Укусила в нужное место, — ответила моя собеседница, вновь заползая на моё тело. Удивительное дело, никогда особо змей не любил, а здесь никакого негатива не испытываю. Наоборот, ощущение, что по телу тепло разливается от прикосновения золотистых чешуек. — Меня когда-то научил один из хозяев. Он проверял, как реагируют люди на мои укусы в разные части тела, и выяснил, что в некоторых случаях можно не только обездвижить, но и убить.

— Ого! — восхитился я. — Это же фактически идеальное преступление получается. Никто и никогда не поймёт, что случилось. Ты в своей жизни наёмным убийцей не подрабатывала?

— Если ты прикажешь мне убить кого-то, то я вряд ли выполню приказ, — немедленно ответила змейка. — А вот тебя убью обязательно. Ты целитель, ты должен спасать жизни, а не прерывать их.

— Однако, — по телу пробежали мурашки, как от ледяного душа. — Весьма суровое ограничение.

— Увы, но мать распорядилась именно так, — равнодушно ответила змейка.

— Да понятно всё, — махнул я рукой. — Будем играть с теми картами, какие получили. Слушай, самое главное забыл спросить. А зовут то тебя как?

— Моё первое имя тебе ничего не скажет, — вновь скользнула по руке змейка. — Да и вряд ли сумеешь произнести его правильно. Так что лучше придумай мне имя сам, а заодно я буду знать, что ты зовёшь именно меня, а не кого-то другого.

— А кого мне ещё звать, — озадачился я, озадаченный новой проблемой. Откуда мне знать, какие имена носят змеи. Тем более, в свете новости про моё возможное убийство. Сейчас что-то не то придумаешь, а потом морг и холмик на кладбище. — Надо подумать, все-таки имя — это серьёзное дело.

— Думай, — согласилась змейка. — Я подожду. Тем более, что у тебя гости.

В следующую секунду раздался дверной звонок, а на пальце вновь оказалось кольцо, подаренное Матвеем Ильичом. Я задумчиво потёр его холодную поверхность. Мир определённо никогда не будет прежним.

Только подходя к двери, я понял, что совсем забыл о визите полковника, который обещался прийти ко мне в гости. Беседа со змейкой немного выбила меня из колеи и в очередной раз заставила усомниться в собственной нормальности. Впрочем, с такими приключениями и впрямь можно с катушек съехать. Сначала мнишь себя великим целителем, а потом очухиваешься в мягкой палате в окружении санитаров.

— Я вижу, что вы только проснулись, — без приветствия шагнул внутрь квартиры Эдуард Алексеевич. Вот есть же в нем какая-то внутренняя уверенность. Ломится, как к себе домой, а я только в сторону отшагнул, даже не пытаясь препятствовать.

Ещё и хамит без сомнений. Хотел было сказать, что вообще-то уже давным-давно на ногах, но глянул на себя в зеркало и передумал. Виду у меня и правда оказался всклокоченный, как будто я только что голову от подушки оторвал. Так что, пусть думает, что хочет. Не объяснять же ему, что у меня от нового знакомства волосы в самых неприличных местах дыбом встали.

Эдуард Алексеевич прошёл в комнату, встал в самом центре и вдруг с шумом втянул воздух ноздрями, как будто к чему-то принюхиваясь. Затем полковник на секунду замер, прикрыв глаза, медленно выдохнул и посмотрел на меня уже с нескрываемым интересом.

— Однако, — задумчиво протянул он, не то удивляясь, не то восхищаясь. — А вы, Геннадий, гораздо более любопытный персонаж, чем я думал накануне. Всего-то пара дней в новом статусе, а уже сумели установить контакт со спутником. Признаюсь честно, я поражён. На моей памяти вы первый, кому удавалось сделать это так быстро.

Очень хотелось спросить, как он узнал, но я сдержался. Мне почему-то вообще не хотелось обсуждать с полковником тему змейки. Внутри появился страх, что чекист может отобрать у меня кольцо, а отдавать его никому не хотелось. Даже на время. Тьфу ты, дичь, как в зарубежном кино получается! Моя пре-лееее-ссссть!

— Эдуард Алексеевич, вы же не мою личную жизнь обсуждать пришли, — решил резко поменять я тему. — Если честно, я ждал вас раньше, а сейчас уже немного ограничен по времени. Скоро позвонит Надежда Владимировна, мы с ней по поводу обучения договаривались.

Я, конечно же, ни с кем не договаривался, но это был самый простой способ перехватить инициативу в разговоре. Ночью на адреналине мне хотелось попросить у полковника помощи, поделиться с ним открытием, которое выбило из коле, а сейчас я уже не был уверен в том, что это прям хорошая идея. Тем более, когда чекист вместо действий является ко мне домой и с порога начинает лезть не в своё дело.

— Даже так? — вот сейчас удивление Седых выглядело максимально искренним. — Вы не перестаёте удивлять, Геннадий. Но об этом, думаю, мы поговорим позже. Давайте ещё раз повторим всё то, что вы пытались донести до меня ночью. Согласитесь, ваша версия о том, что в двух шагах от Кремля людей разбирают на органы, выглядит фантастически.

— Так может быть стоит проверить? — невинно поинтересовался я. — И застыдить меня, если информация не подтвердится? Как говорится, лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать.

— А что, извините, увидеть? — пожал плечами Эдуард Алексеевич. — Вы присутствовали в операционной? Или наткнулись на склад сосудов с человеческими органами. Некий человек сделал вам некое предложение. Может он сумасшедший? Или вы? И не было никакой ночной встречи, а просто галлюцинации на фоне пережитого стресса?

— Очень интересная постановка вопроса, — я старался держать себя в руках, понимая, что Седых зачем-то меня провоцирует. — То есть и Князева никакого не существует?

— Существует, — кивнул полковник. — Респектабельный и весьма уважаемый в определённых кругах бизнесмен Князев. Вы то здесь причём?

— А при то, что люди этого респектабельного бизнесмена пытались избить Матвея Ильича, — повысил я голос. — Собственно именно в тот момент мы с Ерохиным и познакомились. А потом дом ему сожгли! И после смерти Матвея Ильича на меня переключились. Я сначала не понимал причину такого интереса, а после ночного разговора все на свои места встало!

— Ну да, ну да, — снова покивал Эдуард Алексеевич. — Вот только это исключительно ваши мысли и домыслы. А фактов, которые можно пощупать руками, недостаточно.

— Так чтобы найти факты, их, наверное, поискать надо! — ещё больше завёлся я. — И не у меня дома, а где-нибудь в другом месте! Поближе к Князеву!

Следующую фразу полковника я не услышал. Меня прервал длинный звонок в дверь. Я вопросительно посмотрел на Эдуарда Алексеевича, а он ответил мне точно таким же взглядом.

— Вы кого-то ждёте, Геннадий?

— В принципе, нет, — озадаченно потёр я лоб, прикидывая кого действительно могло принести в гости. Люди Князева? Пришли учить меня хорошим манерам? Ну это совсем беспредел какой-то получается. С другой стороны, хорошо, что Седых здесь. Надеюсь, что целый полковник ФСБ удержит незваных гостей от незапланированных глупостей. А с другой стороны, прятаться вечно все равно невозможно.

Заглянув на автомате в дверной глазок, я с улыбкой повернулся к Эдуарду Алексеевичу и сообщил:

— Почему я даже не удивлён, что ничего не видно.

— Открывай аккуратно, — предупредил меня полковник. — Чтобы по лбу не особенно сильно прилетело.

Совет оказался грамотным. Стоило замку только щёлкнуть, как дверь чуть ли не снесло с петель, а в квартиру буквально хлынул людской поток.

— Всем лежать! Работает СОБР!

Меня чуть ли не расплющило об стену, но я решил не возмущаться по этому поводу. Весь мой опыт столкновения с правоохранительными органами подсказывал, что сейчас лучше не подавать признаков жизни. Слушать меня все равно никто не станет, а вот помять в азарте могут запросто. Так что я просто банально подглядывал одним глазком за сложившейся обстановкой, и гадал, с какой радости у меня в квартире «маски-шоу» начались.

А ещё мне было очень интересно посмотреть, как поведёт себя Эдуард Алексеевич. Все-таки, наверное, его уже давненько лицом в пол не укладывали. Учитывая его звание и наверняка немаленькую должность. А может и вовсе не укладывали.

Вот только насладиться спектаклем у меня не получилось. Почему-то бурный поток из мужчин с оружием обтекал полковника, как река торчащий из дна валун, и никто из полицейских даже не пытался к нему прикоснуться.

— Замерли! — поднял руку вверх полковник и по ушам буквально ударила внезапно наступившая в квартире тишина. Я насчитал семь неподвижно стоящих фигур и ухмыляющегося между ними Эдуарда Алексеевича. Фсбшник медленно осмотрел созданную им самим композицию, а затем громко спросил.

— Гена, а к тебе всегда в гости с таким эскортом ходят?

Я попытался вылезти из-за двери, но почему-то сдвинуть ее с места оказалось весьма затруднительным мероприятием. Если честно, мне сейчас даже не так интересно было, кто именно пытался вломиться ко мне в квартиру в сопровождении спецназа. Гораздо более любопытным был вопрос, а что такого сотворил Эдуард Алексеевич. Ксиву спецназовцам показал, и они от страха не только дар речи, но и способность двигаться потеряли? Никак иначе объяснить происходящее у меня не получалось.

— Ты кого-нибудь из них знаешь? — спросил у меня Седых, кивком головы указывая на собровцев, но я даже не подумал заниматься опознанием.

— Эдуард Алексеевич, а вот это вы сейчас как? — немного с придыханием спросил я у полковника. — А меня так научите?

— Нет, — коротко ответил Седых, даже не повернув головы в мою сторону.

— Почему? — искренне огорчился я. — Или этому только Фсбшников учат?

Теперь полковник и вовсе промолчал. Только посмотрел на меня таким взглядом. Каким обычно смотрят на больных и немножечко отстающих в развитии детей.

— Подумаешь, — пробурчал я. — Уже и спросить нельзя.

Затем повернулся к двери и тут же узрел знакомую физиономию.

— Ну ничего себе, — восхитился я. — Господин Комаров! Собственной персоной. Майор, я смотрю, ты никак не успокоишься?

— Кто это? — поинтересовался полковник. — и с какой радости он к тебе в квартиру в сопровождении спецназа врывается?

— Опер из районного РОВД, — с готовностью пояснил я. — Пытается повесить на меня все свои висяки и попутно решить личные проблемы.

— Даже так? — теперь во взгляде фсбшника проблеснула искорка интереса.

— Он за Матвеем Ильичом следил, а потом меня вербовать пытался, — без зазрения совести наябедничал я на полицейского.

— Совсем замечательно, — несмотря на своё субтильное телосложение, полковник явно чувствовал себя уверенно в окружении собровцев-истуканов. Что полностью контролирует ситуацию. — И откуда он такой активный нарисовался? Ладно, сейчас выясним!

С этими словами полковник достал из кармана удостоверение. Развернул его и громким голосом возвестил.

— Итак! Я полковник федеральной службы безопасности! Седых Эдуард Алексеевич! У меня нет претензий к сотрудникам СОБР, однако с вашим инициатором мне хотелось бы побеседовать поподробнее. Поэтому я медленно считаю до трёх, после чего к вам вернётся чувствительность и подвижность. Вы медленно, без резких движений выходите из квартиры и ожидаете дальнейших указаний на улице. Надеюсь, это понятно?

Не знаю. Могли ли собровцы в той ситуации разговаривать, но ответом полковнику было красноречивое молчание.

— Один! — спрятал удостоверение обратно в карман полковник. — Два! Три!

У меня возникло ребяческое желание продекламировать что-то вроде «Ёлочка, гори!», но я подавил дурные мысли в зародыше. Ну его нафиг подобные приколы. Обидится полковник. Ещё мне каким-нибудь способом рот запечатает, чтобы не порол под руку всякую чушь.

Собровцы, видимо, думали также. А может быть просто полковник не вернул им возможность разговаривать. В любом случае на звук «три» они синхронно повернулись в сторону двери и чуть не строем вышли из квартиры. Причём Комаров, в отличие спецназовцев, продолжал стоять на месте безмолвным истуканом. Каждый выходящий толкал его плечом, и майор покачивался на месте от этих ударов, но даже не делал попытки шагнуть в сторону или отстраниться.

Честно говоря, зрелище немного жутковатое. Прям-таки зомбиапокалипсис в конкретно взятой квартире. На секундочку мне даже стало жалко Комарова, который попросту не понимал, в какой замес влезает. С другой стороны, онкология — это такой крючок, на который кого угодно подсадить можно. Теперь только остаётся выяснить, кто именно тот неведомый кукловод, который дёргает полицейского за ниточки.

— Ну что ж, — кровожадно потёр друг об дружку ладони Эдуард Алексеевич. Он аккуратно прикрыл входную дверь и повернулся ко мне с лёгкой улыбкой на лице. — Думаю, что теперь можно и поговорить. Геннадий, вы упоминали, кажется, что этот персонаж вам знаком?

— Упоминал, — кивнул я. — Он от меня услугу требовал, а потом рассказал, что Матвея Ильича искал и меня после смерти Ерохина выслеживал.

— Какой отважный мужчина, — картинно всплеснул руками Эдуард Алексеевич. — Наверняка понял, что где-то здесь скрывается тайна, но решил, что должен расследовать всё до конца. Непонятно только, ради чего — денег заработать решил или орденок на грудь повесить?

— Все гораздо проще, — решил я сэкономить наверняка бесценное время господина полковника. — У него онкология. И он очень надеялся, что целители смогут его вылечить. Другой вопрос, от кого он узнал про таких, как я?

— Действительно, любопытный вопрос, — кивнул Эдуард Алексеевич. — И тяжёлая болезнь столь не праздный интерес не оправдывает.

Седых повернулся к Комарову всем телом так стремительно, что напомнил мне какого-то хищника.

— Уважаемый! А кто вам сказал про целителей? А?

Комаров молчал, и это весьма не понравилось чекисту, который явно не собирался тратить время на вежливые уговоры.

— Слышь, майор, ты зря думаешь, что я маленький и добрый. Если ты прямо сейчас не начнёшь говорить, то совсем скоро забудешь, как это делается. А без языка так вовсе только мычать будешь! Ну так что, пообщаемся?

Комаров по-прежнему молчал, но при этом так жалобно крутил глазами, что даже я догадался, в чем основная проблема.

— Эдуард Алексеевич, а он говорить то может?

— А, точно, — усмехнулся полковник, щелкая пальцами перед лицом майора. — А я-то уже собрался ему пятки поджарить за излишнюю молчаливость. А ларчик то просто открывается! Итак, уважаемый, мы внимательно вас слушаем!

— Это Князев, — затараторил Комаров. — Это он мне рассказал про способности Ерохина.

— И здесь Князев? — удивился чекист. — Вот теперь совсем интересно. А ты то с ним как познакомился? Вроде как не твоего поля ягода.

— Он… Я… — замялся майор, но натолкнувшись на пристальный взгляд полковника, тут же исправился. — Я ему помогал материал находить для его бизнеса.

— Материал? — глаза Эдуарда Алексеевича потемнели, а голос стал похож на металлическое скрежетание. — Я сейчас правильно понимаю, что ты сейчас людей живых материалом называешь?

— Ну это просто название такое, — заюлил изрядно перепуганный Комаров. — Для конспирации, так сказать…

— Так кого ты помогал находить ему! — рявкнул полковник. — Отвечай, скотина!

— Ну всякое бывает, — полицейский по-прежнему не мог пошевелиться, но упорно прятал взгляд от чекиста. — Где-то инвалиды жили, где-то просто семьи неблагополучные. Но я сам не делал ничего. Так… Просто информацию сливал для подручных Князева.

— А потом, наверное, отжимал освободившуюся жилплощадь, — задумчиво прокомментировал Седых. — Да уж, ничего не сказать, доходный бизнес.

Комаров набрал в грудь воздуха, открыл рот, чтобы что-то сказать, но почему-то не смог произнести ни звука.

— Думаю, что дальше разговаривать не о чем, — засунул руки в карманы брюк полковник, а затем достал из кармана мобильный телефон. — Пускай теперь с вами другие люди разбираются.

Эдуард Алексеевич набрал номер и ждал ответа, не глядя на Комарова, а просто скользя взглядом по обстановке моей квартиры. Не знаю почему, но каждый раз, когда его взгляд пробегал по моей фигуре, спина покрывалась мурашками.

— Максим! — Наконец дождался ответа полковник. — Бери машину, закажи автозак и дуй в Мытищи, на адрес к целителю этому начинающему. Да, по которому ты мне вчера справку делал. И захвати у экспертов пару мешков для трупов. Пригодятся!

Мне очень хотелось спросить, для кого именно пригодятся трупные мешки, но я счёл за лучшее промолчать. Ну его этих чекистов…

Глава 17

Последние слова полковника про трупные мешки явно не понравились Комарову, однако Седых явно не был настроен заботиться о душевном состоянии полицейского. Эдуард Алексеевич повернулся ко мне и глядя почему-то не в глаза, а мимо меня заявил язвительным тоном.

— Приношу вам, Геннадий, свои извинения! Ваша информация о подпольных операционных оказалась верной.

В этот момент я прям воздухом подавился. В голове роился ворох самых разнообразных мыслей, но приличных среди них практически не было. А к чему тогда весь этот спектакль? Нет, спасибо конечно, что мне сейчас благодаря полковнику почки в ближайшем обезьяннике не рихтуют, но неужели было сразу сказать, как именно обстоят дела. Ночью меня практически послал, утром пургу какую-то нес, а сейчас выясняется, что кто-то уже все вкусные сливки снял с моей информации. И я голову даю на отсечение, что этот кто-то имеет к Эдуарду Алексеевичу самое непосредственное отношение.

Так а что там было то? — не смог я все-таки сдержать любопытства. — Князева арестовали? Получается у вас уже два свидетеля преступления. Вы же теперь можете всю цепочку размотать без особых проблем.

— Не знаю, — пожал плечами Эдуард Алексеевич. — Вот сейчас приедет мой заместитель и тогда можно будет выяснить какие-то подробности. Кстати, он тоже пограничник. И насколько я знаю, вы один институт заканчивали.

Такое ощущение, что в нашем институте всего-навсего два человека училось. Тут с курса то порой всех вспомнить сложно, что уж говорить про другие года выпуска.

Впрочем, ждать оказалось недолго. Кавалерия прибыла. Как ей и положено — быстро.

Первыми на пороге квартиры нарисовались два спецназовца, обвешанных броней и вооруженных какими-то диковинными пистолетами. В перчатках, лица закрыты балаклавами. Издалека глянешь — чистые киборги. Даже не говорили ничего.

Один из них вопросительно мотнул головой, а чекист махнул рукой в ответ.

— Вот этого пакуйте!

И по-прежнему парализованного Комарова поволокли вниз по лестнице, как свернутый ковер. Впрочем, глядя на происходящее, я бы совсем не удивился, если бы они действительно попросили разрешения тело полицейского в палас завернуть.

А вот следом. Не успел я даже дверь прикрыть, появился помощник полковника Седых.

Не знаю, что там про Голицыно, но Мерзкий оказался именно таким, как его описывал Жека. Мутный тип, взгляд которого никак не получалось поймать, от чего было непонятным его отношение к происходящему. Весьма уверенный в себе молодой человек, хотя что-то в его поведении подсказывало, что это не простая напыщенность, а достаточно здравая самооценка своих возможностей.

— Я смотрю, у вас тут тоже весело, — вместо приветствия заявил он, едва только пройдя в квартиру. Я, конечно, уже давно не ношу погоны, но подобное панибратство почему-то сильно резануло ухо. Казалось еще чуть-чуть, и он попросту тыкать начнет полковнику, не взирая на статус, должность, да и просто разницу в возрасте. Впрочем, это не мой подчиненный, пускай, как хотят, так и разговаривают.

— Когда-нибудь, Максим, вы осознаете тот факт, что не вы один работаете в этой Галактике, — тут же съязвил полковник. — А заодно признаете, что многие работают гораздо эффективнее.

— Ну так, когда это еще случится, — махнул рукой Мерзкий, широко улыбаясь. — Пока что…

— Пока что я вижу, что новости не совсем веселые. — резко перебил его Эдуард Алексеевич. — Иначе бы вы, Максим, не демонстрировали свою голливудскую улыбку. Что пошло не так? Упустили Князева?

— Да как сказать, — немедленно помрачнел Мерзкий. — Скорее, мы опоздали. Нет, глобально информация оказалась в цвет. Ресторан на Кутузовском, с обратной стороны медицинский центр, а в подвале оборудованные операционные для трансплантации органов… Вот только все это девственно чистое…

— Как это чистое? — не удержался я от вопроса. — Никто не пользовался что ли?

— И вам здравствуйте, — повернулся ко мне Мерзкий, а затем вопросительно посмотрел на начальника.

— А что ты на меня так смотришь? — язвительно хмыкнул полковник. — Сначала треплешься направо и налево, а затем о правилах вспоминаешь. Между прочим, это Геннадий. Тот самый. Который и навел нас на этого Князева. По совместительству тоже пограничник и выпускник Голицыно.

— Даже так? — в голосе Мерзкого проскочило уважение, и он протянул мне руку. — Максим Мерзляков.

— Геннадий, — пожал я протянутую ладонь, а затем повторил вопрос. — Так что не так с операционными?

— Они чистые, — пожал плечами Мерзкий, а потом все-таки пояснил свое заявление. — Абсолютно чистые. Такое ощущение. Что они заранее знали о нашем визите и тщательно подготовились. Все поверхности протерты, причем не просто тряпками, а каким-то раствором, от которого у экспертов глаза начинают слезиться, а у собак чуть ли не истерика начинается. Короче, никаких отпечатков пальцев, следов ДНК или чего-то похожего.

— О как, — не удержался я от очередного комментария. — Даже не слышал, что такое бывает.

— И не такое бывает, — заверил меня Максим. — Причем. Это еще не самое удивительное. На оборудовании нет маркировок. Вот о таком я действительно никогда не слышал. Такое ощущение, что все исключительно в подвале собирали.

— Может зашлифовали? — предположил полковник. — Или просто бирки с маркировкой отодрали?

— Я тоже подумал про бирки, но эксперты утверждают, что на некоторой технике серийные номера должны быть выгравированы, — отрицательно помотал головой Мерзляков. — По остальному та же самая ситуация. Ни контейнеров с органами. Ни лекарств. Ничего. Даже обрывка от упаковки никакого не оставили, по которому можно было бы отследить партию и может быть выйти на покупателя.

— Очень интересно, — задумчиво потер переносицу Эдуард Алексеевич. — Все гораздо любопытнее, чем даже я предполагал.

— А персонал? — вновь не выдержал я. — Там же охранники были. Они должны были что-то видеть, слышать.

— Персонал ресторана утверждает, что помещениями в подвале не интересовался, — с готовностью пояснил Мерзкий. — А с охранниками еще веселее. Они все новые.

— В смысле новые? — судя по тону, сейчас проняло даже полковника.

— В прямом смысле, — широко улыбнулся Мерзкий. — Сегодня первый день на этом объекте. Ресторан только вчера заключил соглашение с их работодателем.

— Все страньше и страньше, — удивленно помотал головой Эдуард Алексеевич. — Признаюсь честно, ты меня удивил, причем сильно. Князева, как я понимаю, в ресторане тоже не было.

— И снова ошибаетесь, господин полковник! — от возбуждения хлопнул себя ладонями по бедрам Максим. — Князев был, собственной персоной. Ждал нас в своем кабинете. Мертвый правда, но это уже, как говорится, нюансы.

— Как мертвый? — Седых буквально подпрыгнул на месте, а затем вдруг рявкнул так, что я аж подпрыгнул. — А ну смирно! Вы что, товарищ майор, белены объелись? Или это у вас приступ неконтролируемых шуток никак не закончится. Докладывайте! Четко, коротко, по существу!

Я даже не сразу сообразил, почему мне вдруг стало так неудобно и только через несколько секунд до меня доперло, что я вообще-то тоже, как и Мерзкий, стою почему-то вытянувшись по стойке «смирно». От досады я даже сплюнул.

Жесть какая. Я так с института не тянулся. Если бы я ходил в подчиненных у полковника, то после первой же подобной демонстрации двадцать раз еще подумал, прежде чем шутки шутить. Кто его знает, куда нелегкая занесет. А ну как вечно потом с прямой спиной, будто лом проглотил, ходить придётся?

— Докладываю! — четким поставленным голосом произнес тем временем Максим. — При обследовании помещений в своем кабинете был обнаружен господин Князев без признаков жизни. Согласно предварительному заключению экспертов — мужчина умер из-за сердечной недостаточности. Следов борьбы или насильственной смерти не обнаружено. Доклад закончил.

— Закончил он, — проворчал полковник, не глядя на подчиненного. — Вольно.

Из Мерзкого как будто воздух выпустили. Он немедленно сутулился и расслабился, но вновь растянул губы в широкой улыбке. Одно слово, отморозок.

— Ну и что мы имеем? — принялся вслух рассуждать Эдуард Алексеевич, как будто разговаривая сам с собой. Объект нам подставили, это понятно. Вопрос — с какой целью? Вряд ли бизнес стал убыточным и перестал приносить деньги. Еще и Комаров этот…

— Может быть, Князев воровал без меры? — предположил Максим, причем вопрос был задан без тени издевки или сарказма. Просто накинул одну из рабочих версий.

— Да даже если и воровал, — не согласился Седых. — Это не повод рушить схему. Уберите Князева, поставьте на его место Графова, а затем спокойно работайте дальше. Нет, здесь что-то другое. Более серьезное и масштабное…

Полковник погрузился в размышления, а мы с Мерзким просто молчали и беззвучно переглядывались, не решаясь нарушить мыслительный процесс чекиста.

— Послушай, Максим, — внезапно спросил Эдуард Алексеевич. — А медицинские инструменты в операционных были? Ну там зажимы всякие, скальпели, капельницы…

— Были, конечно, — после короткой паузы ответил Мерзляков. — Там столы такие железные на колесиках были, на них как раз всякие блестящие приспособления разложены. Ощущение такое, что хоть сейчас можно операцию начинать.

— Значит оборудование оставили, а органы забрали, — задумчиво пробубнил себе под нос чекист. — Интересно, интересно.

Мне, конечно, тоже было очень интересно разобраться в происходящем, но я по-прежнему не понимал, в какую сторону идут логические выкладки полковника.

— Оборудование им в копеечку встало, и даже если считать, что каждый рубль уже успел многократно отбиться… — продолжал тем временем свои логические выкладки полковник. Затем он внимательно посмотрел на меня и внезапно хлопнул в ладоши. — Ну что же, Геннадий, спасибо за гостеприимство. Пора нам и честь знать.

Если честно, исполнено это действо оказалось настолько естественно. Что я очухался только на улице. Ага, я же очень радушный хозяин. Вышел провожать дорогих гостей к автомобилю. И плевать, что гости незваные.

И только здесь у меня наконец проснулись остатки логики.

— Эдуард Алексеевич, а вы что? Без меня уезжаете? — поинтересовался я у чекиста, с интересом наблюдая за тем, как спецназовцы в прямом смысле этого слова по рукам и ногам «пакуют» Комарова. Видимо, чтобы не сильно дергался при поездке.

— А у вас есть другие предложения? — скептически посмотрел на меня полковник. — Или я должен был с вами посоветоваться?

— А почему бы и нет? — возмутился я. — В конце концов, происходящее касается меня напрямую. Или вы так не считаете?

— Не знаю, — пожал плечами Эдуард Алексеевич. — Надо проверять и разбираться. Вы же сами слышали. Князев мертв, на Кутузовском в операционных ничего не нашли. Возможно, мы все стали жертвой какой-то чудовищной провокации. У меня пока много вопросов и ни малейшей ясности по поводу происходящего.

— Ну вот и давайте разберемся вместе. Продолжал упорствовать я. — В конце концов, Комаров приходил ко мне, как к Целителю. Возможно, мы сумеем использовать этот момент при допросах. С другой стороны…

— Нет, Геннадий, вы с нами не поедете, — достаточно жёстко отказал мне Эдуард Алексеевич. — Так сказать, спасибо большое за содействие правоохранительным органам, но вы лицо гражданское и не имеете права принимать участие в оперативных или следственных мероприятиях.

— Как это не имею прав? — в очередной раз возмутился я. — Это же я вам информацию слил. Я же не орден прошу или медаль, а просто дать возможность понять, что происходит.

— Все узнаете в свое время, — усмехнулся уголком рта полковник. — Не волнуйтесь, Родина вас не забудет.

— Но и не вспомнит, — вспомнил я окончание старой присказки. Вот и помогай после этого чекистам. Приехали, навели шороху, что-то там выяснили, а теперь в сторону отстраняют «Дескать, извините, подвиньтесь, взрослые дяди начинают заниматься серьезными делами».

Не знаю, может быть по наивности, но я до последнего момента верил. Что это все шутка, Седых одумается и решит позвать меня с собой. Вот сейчас микроавтобус остановится, дверь отворится…

— Ну и что стоим? Кого ждем? — погруженный в свои мысли я резко вздрогнул от неожиданного вопроса за плечом. Повернув голову, я даже не удивился, обнаружив стоящую рядом Надежду Владимировну. Облаченная в растянутые джинсы и безразмерную кофту с надписью «Punk’s not dead», целительница напоминала сейчас дачницу со стажем, но никак не заслуженную и весьма уважаемую целительницу. По крайней мере, я бы ей просто так даже прыщик на носу выдавить не доверил.

— здравствуйте, — промямлил я, не переставая грустить об утраченных надеждах.

— Вот скажи мне, Геннадий, — вкрадчивым голосом спросила Надежда Владимировна. Разглядывая меня словно диковинную зверушку. — А ты зачем ко мне в ученики набивался, если даже трубку брать на мои звонки не соизволяешь? Пожилая женщина с пяти утра трезвонит, сил не жалеет, а тебе сложно даже «алё» в ответ сказать! Я уж грешным делом беспокоиться начала, не случилось ли чего опять с тобой…

— Да я… — досадливо захлопал по карманам штанов и понял, что телефон остался в квартире. — Я не специально. К тому же сдается мне, что вы немножко преувеличиваете. Я без телефона максимум минут десять, а до этого никаких оповещений не было.

— Ну может не с пяти, а попозже, — ни капельки не смутилась Надежда

Владимировна. — Но это все равно не повод игнорировать меня. А вдруг я по какому-то важному вопросу тебя беспокою? Или ты считаешь, что такого тоже быть не может?

— Ну полноте вам, — рассмеялся я. — Десять минут погоды не сделают, чтобы не случилось. Я бы сейчас поднялся наверх и перезвонил вам.

— Эх, молодёжь, мне бы ваши радости и заботы, — притворно вздохнула целительница. — Десять минут это огромный промежуток времени! Вполне достаточный, чтобы, например, расчленить тебя на маленькие кусочки в ванной. Геннадий, хочешь покажу, как это делается?

— Покорнейше благодарю, — немного отодвинулся от своей милой собеседницы. — Думаю, что теоретической информации уже вполне достаточно.

— Впрочем, я смотрю, что тебе и без меня уже всяких ужасов напоказывали, — задумчиво протянула Надежда Владимировна. — Мальчик мой, а не подскажешь, что здесь понадобилось господину полковнику, ещё и в сопровождении спецназа? Куда ты умудрился вляпаться без меня.

— Никуда, практически, — я с досадой понял, что забыл дома не только телефон, но и сигареты, а курить почему-то хотелось просто неимоверно. — Я ему просто некую информацию слил. Так вот он заходил уточнить детали.

— Ага, конечно, — вздохнула целительница. — Мне только сказки не рассказывай. Эдику заняться больше нечем, кроме как по гостям расхаживать, да слухи проверять. У него для этого подчинённые есть. Ну-ка, давай-ка, расскажи бабушке Наде, что здесь случилось.

— Да ничего такого, — попытался сдержать я любопытство Надежды Владимировны. — Говорю же, случайно получилось.

— Финти-и-ишь, — с сомнением в голосе протянула целительница. — Что такого ты ему мог случайно сообщить? Где штаб террористов в Подмосковье прячется? Так Эдику плевать на это с высокой колокольни, это не его епархия. Он немножко другими вещами интересуется. Вот если бы ты знал, кто в Москве некромантию практиковать начал. Давай, рассказывай, а не то живо в объятия в белому другу отправишься.

— Стоп-стоп-стоп! — испуганно выставил я перед собой растопыренные ладони. — Давайте только не будем перебарщивать. Сейчас расскажу.

Я вздохнул и вывалил целительнице все подробности недавних приключений. На месте мы правда не стояли. Как раз успели за время моего рассказа подняться домой, где я с наслаждением выкурил сигарету, а Надежда Владимировна выпила чашку душистого чая. Это ей Емеля презентовал, вынырнув из-за шкафа с дымящейся чашкой ароматного напитка. А ведь про меня даже не подумал, засранец маленький. Такое ощущение, что не я здесь живу, а Надежда Владимировна. Причём целительница восприняла заботу домового как должное, только рассеянно кивнув и не переставая слушать о моих приключениях.

— Та-а-ак, — протянула женщина, когда я, наконец, дошёл до финальной точки. — И как ты говоришь, фамилия невинно убиенного урода рода человеческого, который тебе работу предлагал?

— Князев, — повторил я, не сильно понимая, что именно так разозлило целительницу. А по лицу Надежды Владимировны прям видно было, как сильно ей мой рассказ не понравился.

— И мальчики придурочные тогда у твоего дома тоже были от Князя, — теперь женщина не спрашивала, а просто констатировала.

— Ну да, — я по-прежнему не понимал сути задаваемых вопросов.

— И ночью ты поперся встречаться с Князем, — продолжала говорить Надежда Владимировна. А затем не дожидаясь моей реакции, достала из кармана смартфон и набрала номер. Дождавшись ответа, целительница вдруг заорала в трубку:

— Эдик, ты офонарел? Тебе клизму давно не делали или лоботомия прошла неудачно?

Глава 18

Надежда Владимировна молчала. Мне вообще в какой-то момент показалось, что она просто уснула на заднем сидении такси. Судя по всему, прооравшись на Эдика, она попросту потратила слишком много энергии и сейчас попросту восстанавливала свои силы, уперевшись головой в прохладное стекло пассажирской двери. Наверное, ещё и сны хорошие видела. У хороших людей сны всегда должны быть хорошие, иначе когда им отдыхать от творящегося вокруг беспорядка.

Впрочем, у меня тоже не наблюдалось большого желания беседовать. Я просто смотрел в окно и чувствовал, как меня накрывает волной ностальгии. Если честно, я вообще не думал, что вновь побываю в этих местах, тем более так скоро и при столь удивительных обстоятельствах.

Названное таксисту место назначения наверняка не сильно отозвалось в его душе, однако в определенных узких кругах оно было широко известно. Легендарный военный госпиталь, окруженный большим количеством легенд и ещё большим количеством баек. Впрочем, как говорил один мой знакомый, «медицина — это область вечных экспериментов, потому что ни один врач не знает, выживет его пациент или нет». Так что байки сопровождают любую мало мальски приличную больницу, а уж у этого госпиталя их хватит минимум на библиотеку разнообразных историй.

Я, например, много раз слышал историю про привидение, которое пытается пройти через КПП на территорию госпиталя в облике хирурга. Каждый раз в одно и тоже время у входных дверей появлялся мужчина средних лет и уговаривал дежурную смену срочно пропустить его внутрь, пока у него пациент не умер. Естественно, никаких документов у призрачного хирурга не было, но о его визитах немедленно оповещали дежурного врача, а иногда и всю остальную смену.

Если «призрачный хирург» приходил в гости, то к утру обязательно кто-то умирал. Причем из тех, кто вроде бы шел на выздоровление. Ходят слухи, что кто-то из начальников госпиталя в свое время пытался договориться с призраком или хотя бы просто наладить с ним контакт. «Хирурга» пробовали пропустить на территорию госпиталя, однако он исчезал, едва получал разрешение пройти. Потом пытались игнорировать. Потом… Потом просто смирились, пытаясь привыкнуть к его визитам.

А вот медсестры диагностического отделения часто вспоминали про санитарку Леночку. Эту историю мне рассказывала очень симпатичная санитарка, причем в её устах всё звучало настолько достоверно, как будто она выступала прямым участником событий.

Всё как положено, давным давно и очень таинственно. Если верить легенде, то однажды, еще при Советском Союзе, случилась эпидемия гриппа и забюллетенили половина врачей и почти все санитарки. Раньше тоже случались эпидемии, но домам никого сидеть не заставляли, люди продолжали ходить на работу и строить «светлое будущее».

А вот тут светлое будущее оказалось под угрозой, потому что банально оказалось некому мыть пробирки для анализов. Руководство пыталось привлекать к этому процессу все свободные руки, но их, тех самых рук, упорно не хватало. Тем более, колбы для анализов это не чашка из под чая, здесь соблюдение определенной технологии требуется…

В общем впору было кричать караул, но без гарантии, что кто-то услышит и отреагирует. И вдруг в одну прекрасную ночь дежурный по госпиталю услышал пение. Пожилой майор, давно готовившийся к пенсии, поначалу подумал, что давно не был в отпуске и попросту переутомился. Ну кто, скажите, может петь в темных коридорах в два часа ночи. Но минуты шли, а пение не исчезало, так что дежурному пришлось признать, что галлюцинаций у него нет и чей-то голос существует в реальности. Мужчина заглянул в сестринскую, затем с сомнением открыл дверь в моечную…

— Ой, доброй ночи! — миловидная девушка лет тридцати сноровисто топила пробирки в металлической ванной с дезинфицирующим раствором. — Я вас разбудила?

— Да нет, — смутился майор. — Просто поздно уже, вот я и удивился, что здесь кто-то работает.

— Не успевают днем, — улыбнулась девушка. — Вот и приходится ночью помогать.

— Дела, — подивился подобной самоотверженности дежурный. — А чего ж вы тогда свет не включаете? Глаза испортите.

— Да мне и так удобно, — пожала плечами девушка, но майор все таки щелкнул выключателем и с удовольствием полюбовался на фигуру санитарки.

«Худенькая такая», — подумал он. — «Вон, прям просвечивает. Не доедает, наверное, а по ночам работает… Непорядок!»

За спиной дежурного послышался какой-то шорох, он оглянулся, но в полутемном коридоре лишь потрескивали лампы дежурного освещения. А вот когда он повернул голову назад, в моечной уже почему-то никого не оказалось. Майор заглянул во все помещения отделения, но худенькой девушки нигде не было видно. Наверное, испугалась, что он застал ее за работой в столь неурочное время и сбежала, не пожелав раскрывать свое имя.

«Ничего, никуда ты от меня не денешься», — думал мужчина, возвращаясь на свое рабочее место в дежурку. — «Я по любому завтра выясню, кто в диагностике такая красавица и почему я не видел ее раньше. Или ещё проще, у помощника спрошу. Сегодня со мной Артем, всем известный ловелас. Он наверняка в курсе всех молодых и симпатичных сотрудниц нашего госпиталя».

Однако Артем не помог, а наоборот огорошил майора неожиданным вопросом.

— Сергеич, а ты кого искал то? Или у тебя там где-то среди анализов заначка припрятана?

— Какая заначка, дурья твоя башка, — рассердился дежурный. — Ты что, затылком в мониторы смотришь? Там девушка была, пробирки мыла.

— Мда-а-а, — с ироничным видом протянул помдеж. — Сергеич, с бухлом тебе пора завязывать. А то на медкомиссии психиатра не пройдешь. Галлюцинации, дорогой, вещь серьезная.

— Да какие галлюцинации! — взбесился майор. — Там была санитарка! Она мыла пробирки!

— Ну да, ну да, — Артем даже немного отодвинулся от дежурного вместе со стулом. — Я же слепой, ничего не вижу.

И он повернул к майору свой монитор. На экране крутилась видеозапись десятиминутной давности. Дежурного по госпиталю на ней рассмотреть можно было достаточно четко, а вот кого-то ещё нет. Тяжело, знаете ли, рассмотреть того, кого нет на экране.

Впрочем, у меня к этой истории сразу возникло множество вопросов. Особенно на тему видеокамер в эпоху Советского союза, но я же не буду умничать и портить настроение красивой девушке. Тем более, концов все равно не найти. Майор уволился и сгинул, Николай перевелся и никто не знает куда, а Леночка… А в Леночку верили. Верили хотя бы потому, что периодически кто-то мыл в отделении все пробирки до скрипучей чистоты.

И подобных историй в госпитале можно услышать огромное количество. Ну а как иначе может быть в заведении, где регулярно спасают жизни в самых безнадёжных случаях? Впрочем, гораздо больше я удивился, когда в одной африканской деревне местная целительница мне рассказала историю про больницу с непроизносимым названием. С ее слов в далекой северной стране работали не врачи, а волшебники, которые лечат людей не лекарствами, а заклинаниями. Сила их велика, причем настолько, что однажды и вовсе из тела человека снаряд достали.

Естественно, что я, как нормальный пограничник, точно знал, что не снаряд, а минометную мину, об этом даже в фильме к столетию погранвойск рассказывали. Но в Африке то об этом откуда знают?

Интересно, а Надежда Владимировна в курсе этой истории?

Спросить, впрочем, я все равно не успел. Мы подошли к КПП, и к моему удивлению, целительница, даже не подумав притормозить, просто потянула на себя дверь. Такое ощущение, что она здесь каждый день ходит. Или может быть в госпитале пропускной режим изменили?

Нет, всё на месте. Прапорщик с пистолетом, металлический турникет в полный рост и маленькое окошко в стене, где временные пропуска на посещение выписывают.

— Мальчики, это со мной, — махнула рукой целительница, и лампочка над запором загорелась зеленым цветом.

— Надежда Владимировна, вы серьезно? — догнал я женщину уже в паре метров от КПП. — Это что сейчас было? Спектакль для подмастерья?

— Ты о чем? — целительница посмотрела на меня настолько недоумевающим взглядом, как будто я про слонов, на которых земля стоит спрашивал.

— Обо всем, — искренне всплеснул я руками. — Это режимный объект. Сюда с ксивой то не всякого сотрудника пустят. А вы так ручкой махнули и все двери немедленно отворились. Как будто так и должно было случиться.

— Геннадий, я тебя не очень понимаю, — пожала плечами Надежда Владимировна. — Мы пришли, меня здесь знают, нас пропустили. Что не так-то?

— А то, что гражданские на территорию госпиталя просто так попасть не могут, — продолжал возмущаться я. — Признайтесь честно, вы меня все это время обманывали?

— В каком смысле обманывала? — искренне изумилась целительница. — Геннадий, я искренне тебя не понимаю.

— Вы сотрудница ФСБ? — напрямик спросил я. — Вы с полковником Седых все это время просто разыгрывали меня? Как в старых фильмах. Хороший полицейский, плохой полицейский? Так что ли? Ну и что вам тогда от меня нужно?

— Гена, выдохни! — взяла меня за плечи целительница. — Ты несешь полную ересь, только, видимо, пока сам ещё этого не осознаешь. Если Эдик сунется в госпиталь, то его, в отличии от меня, будут долго мурыжить на входе, несмотря на все его корочки и регалии. Я Целитель! Я спасла в этом госпитале столько людей, что можно пару поселков заселить. И ребята на КПП практически все ко мне с чем-нибудь обращались. Кто сам нос не туда сунул, а у кого родственники приболели. Поэтому я и хожу сюда, как по променаду. Не надо искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет.

— Извините, — буркнул я после небольшого раздумья. — Просто это всё выглядит как-то странно. И моя жизнь перевернулась слишком неожиданно.

— А так всегда бывает, когда пытаешься добрыми делами заниматься, — усмехнулась целительница. — Пойдем, нас наверняка люди ждут.

— Где это? — не очень понял я. — Мне казалось, что нас кто-то встретит. Или мы сюда не учиться приехали?

— Учиться, конечно, — отозвалась Надежда Владимировна. — Вот сейчас в травму придем и чему-нибудь научимся. Там практически всегда требуется помощь целителя, как минимум облегчить боль или остановить кровотечение. А тебе пока полезно тренироваться при любой возможности.

Однако попасть в травматологическое отделение нам не дали. Стоило только подойти к главному корпусу госпиталя, как его двери с грохотом распахнулись нам навстречу. На улицу выбежал мужчина лет пятидесяти в белом медицинском халате, полы которого развевались как ангельские крылья.

— Надежда Владимировна!! Как я рад, что вы приехали именно сейчас! Я уже собирался сам звонить, но мне по счастливой случайности сообщили с КПП, что вы оказывается в госпитале! Это чудо! Настоящее чудо!

— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — улыбнулась женщина врачу. — Я тоже очень рада вас видеть. Кстати, познакомьтесь — это Геннадий, мой ученик!

— Очень приятно, — едва взглянул на меня Дмитрий Сергеевич, а потом снова обратился к Надежде Владимировне. — У нас действительно экстренный случай. Пациент поступил ночью после ДТП. Сделали две операции, но никак не можем стабилизировать…

Много сложных и непонятных слов, но уточнить их значение мне никто не позволил. Целительница изменилась в лице и не говоря ни слова, устремилась в здание. Дмитрий Сергеевич даже не пошел, а буквально побежал за ней вприпрыжку, а я смотрел им вслед, чувствуя себя невыносимо глупо. Меня попросту забыли…. Вернее, показали собственную никчемность, от которой пока больше вреда, чем пользы.

Однако, уже в дверях целительница обернулась и рявкнула так, что вороны с карканьем сорвались с деревьев и ринулись прочь подальше от госпиталя.

— Геннадий? Ты чего стоишь, сопли жуешь? Не слышал что ли? Человек умирает!

На самом деле, лежащий в палате под простыней мужчина совсем не напоминал умирающего. В конвульсиях не бился, священника не требовал, а многочисленные подключенные к нему приборы работали вроде бы штатно. Зеленые лампочки задорно перемигивались, а в палате не надрывалась тревожная сирена. Дыхание мужчины было ровным и спокойным. Мне вообще показалось, что он просто глубоко спит.

Однако, судя по напряженным лицам Надежды Владимировны и Дмитрия Сергеевича, всё обстояло не так уж и благодушно.

— Мда уж, — покачала головой целительница. — Такими темпами может и до утра не дотянуть. Много крови потерял?

— Думаю, что достаточно много, — кивнул хирург, а затем взял у зашедшей вслед за нами в палату медсестры папку. — Множественные ушибы, перелом берцовой кости правой ноги, закрытая черепно-мозговая травма…

Дмитрий Сергеевич неторопливо зачитывал историю болезни, а целительница просто стояла, внимательно слушала и больше ничего не делала. Я тоже старался слушать, но из-за множества незнакомых слов смысл услышанного ускользал.

— Сколько времени прошло после операции? — непривычно жестким тоном задала вопрос Надежда Владимировна, перебив Дмитрия Сергеевича.

— Их было две, — поморщился доктор. — После второй прошло около шести часов.

— У него внутреннее кровотечение, — безапелляционно заключила целительница. — Небольшое, но есть. Скорей всего, пропустили отломок кости где-то в брюшной полости.

— Ничего подобного, — ответил Дмитрий Сергеевич. — Вообще-то, это я делал операцию и не мог совершить ничего подобного. Могу показать снимки, но я просмотрел их трижды и не нашел никаких осколков.

— Но так быть не может, — повысила голос Надежда Владимировна. — Мы же с вами оба врачи и понимаем это. Ангиографию делали?

— Пока нет, — теперь врач откровенно раздражался. — Но теперь обязательно сделаем.

— Спокойно-спокойно, — примирительно подняла вверх раскрытые ладони целительница. — Хороший мой, меньше всего я хотела обвинить тебя в непрофессионализме. Но кровотечение действительно есть. И спорить с этим бесполезно.

— Я уже давно не пытаюсь с вами спорить, Надежда Владимировна, — махнул рукой Дмитрий Сергеевич. — Просто мужика жалко. Шесть часов первая шла, почти восемь вторая. Тазовые кости по кусочкам складывали. Я думал, что спать буду сутки, не вставая, так сильно устал. А тут вон какие нюансы…

— К сожалению, бывает и не такое, — пожала плечами целительница. — Впрочем, есть возможность немного помочь. И тебе, и больному. У меня Гена есть… Он подобные задачки, как белка орешки щелкает…

— Я? — в ногах появилась предательская слабость. Понятное дело, что никто не просит меня засунуть руку внутрь человека и пальцем сосудик пережать, но все равно. Речь идет о жизни человека. Столько травм… Две операции… Тут же любое лишнее движение…

— Смелей, Геннадий! — подбодрила меня целительница.

Я сделал ещё шаг и в этот момент почувствовал уже привычную боль в руке. Точно! Как я мог забыть про свою новую подругу. Мне даже немного стыдно стало, а ведь я обещал ей ещё и имя придумать.

Подойдя к кровати, я заметил внимательный взгляд Дмитрия Сергеевича, поэтому постарался повернуться боком. Не думаю, что о моей змейке стоит знать всем без разбору. Да и есть в моей помощнице какое-то читерство.

Не знаю, на что именно успел отвлечься, но момент трансформации кольца в змейку я все-таки пропустил. А через несколько в моей голове начался хаос. Красные, белые, желтоватые краски сливались в совершенно немыслимый узор. Что-то пульсировало, переливалось, но, как я не напрягался, ясности в происходящем больше не становилось.

«Ну ты, конечно, молодец!» — прозвучало в голове. Не уверен, что верно понял эмоции помощницы, но мне показалось, что она оказалась прям таки возмущена моей непонятливостью.

«Положи руку на правый бок больного», — вновь раздалось у меня в голове. — «Да нет же… Выше… Ещё выше… Левее… Здесь!»

— Здесь! — послушно повторил я за змейкой. Ощущение, как будто вагон с углем разгрузил в одиночку. Казалось бы, прошло всего несколько секунд, а я уже на ногах стоять не могу. Сейчас присесть бы…

— Вот видите, Дмитри Сергеевич, — широко улыбнулась Надежда Владимировна. — Какую смену растим. С первой попытки безошибочно определил место кровотечения! Молодец!

— Ага, спасибо, — с трудом кивнул я, а затем не торопясь почапал в сторону выхода из палаты. — Извините, но мне прям очень надо подышать свежим воздухом. Впрочем, врач и целительница не обратили на меня никакого внимания. Они уже обступили кровать пациента и горячо спорили о том, как перепроверить мою информацию, и как зашить треснувший сосудик.

А с другой стороны, куда я лезу? Люди семь лет учились в отличии от обычных студентов. Половина которых даже не помнят название собственного вуза. Я сделал все что мог.

Сев на скамейку в парке, я с удовольствием потянулся и вытянул ноги. Закрыл глаза и представил свою мягкую подушку. Сейчас бы завалиться на нее…

В этот момент в пространство вторгся непонятный звук, и лишь через несколько секунд сообразил, что это надрывается именно мой мобильный.

Катя!

От радости я издал какой-то невообразимый крик, сильно напоминающий смесь песен группы «Ария» и визгом заколотого поросенка.

— Привет, красавица! — бодрым голосом протараторил я в трубку. — Ты меня потеряла?

Глава 19

— Ещё чуть-чуть, буквально секунду… — без остановки тараторил Дмитрий Сергеевич, ловкими движениями что-то сшивая внутри тела пациента. — Милисекундочка, ещё одна… Всё! Зашивайте!

Доктор сделал широкий шаг назад от операционного стола, осмотрел всю бригаду по очереди и последним посмотрел на меня. Медицинская маска закрывала всё лицо, но даже по взгляду было видно, как он доволен!

Непроизвольно я улыбнулся в ответ, чувствуя, как постепенно начинает сводить судорогой бедро и затекла рука, лежащая на шее пациента.

— Алевтина Николаевна, как показатели? Пациента можно отпускать? — поинтересовался хирург у анестезиолога. — Судя по всему, Геннадий немного утомился.

Обожаю врачебный юмор. Чернее него вряд ли что-то придумали на этом свете. «Геннадий немного утомился». Операция, между прочим, почти пять часов идёт и практически все это время я качаю в мужика энергию чуть ли не в промышленных масштабах. Причём, насколько я понимаю, без моей помощи даже первый разрез делать бессмысленно.

— Боязно, если честно, — в голосе анестезиолога послышалось напряжение. — Вы же сами все видели, сердце изношено до предела.

— Ничего, ничего, этот полковник ещё нас всех переживёт, — рассмеялся Дмитрий Сергеевич. — В любом случае, мы рядом и никуда не исчезнем.

Алевтина Николаевна демонстративно вздохнула, затем внимательно проверила показатели своих приборов и только после этого кивнула мне. Я сделал глубокий вдох, после чего медленно убрал руки от шеи лежащего на столе человека, каждую секунду ожидая тревожного писка, сигнализирующего о критических изменениях каких-то показателей.

Минуту мы с Дмитрием Сергеевичем сосредоточенно ждали, а затем хирург все тем же весёлым тоном скомандовал.

— Ну все, Геннадий. Айда мыться! Коллеги, всем огромное спасибо за работу!

Я тоже пробурчал что-то невнятное и на подрагивающих ногах направился вслед за хирургом.

— Видишь, Гена, какие мы молодцы, — намыливал руки Дмитрий Сергеевич. — День, как минимум, прожит не зря. Такого красавца с того света достали.

— Ага, — буркнул я. — Только это вы достали. А я так, рядышком постоял. Давайте не будем преувеличивать мои заслуги.

— Это ты зря, — посерьёзнел врач. — В операционной не бывает бесполезных рук. Только недальновидные люди могут делить бригаду на нужных сотрудников и не очень. На самом деле, здесь важно, чтобы все работали, как единый спаянный организм. Иногда просто неловко поданный зажим может испортить весь ход операции. А без тебя так и вовсе ничего бы не получилось. Сердце у мужика и впрямь сильно изношено. Видно, правильный офицер. Не только не привык за спинами отсиживаться, но и за ребят своих всегда искренне переживает. А нервные клетки и восстанавливаются плохо, и организм весьма сильно изнашивают.

— Ну хорошо, — согласился я. — Мы все молодцы. Даже я в качестве батарейки. Вот только где бравого полковника так сильно зацепить могло — ума не приложу.

— Ну и не надо, — махнул рукой хирург. — Он же из спецназа, а их дела всегда с грифом, даже если они где-то всего лишь по малой нужде отойти решили. Мне поначалу тоже всегда жутко любопытно было, где и в каких краях они те или иные болячки найти умудряются, а потом быстро понял, что не надо нам всем подобных знаний. Лишнее это. Теперь просто скромно интересуюсь у сопровождающих, надо ли делать анализ на экзотические болячки.

— А что, бывает нужно? — усмехнулся я. — Эболу могут принести?

— Тю-ю-ю, — рассмеялся Дмитрий Сергеевич. — Мелко плаваете, уважаемый. Про укус мухи Це-Це что-нибудь слышал?

— Чего? — поразился я. — Я про такое только в книжках читал, да и то считал, что это больше выдумка, чем реальность.

— Конечно, выдумка, — продолжал улыбаться хирург. — Тем более, не по моему профилю. Но инфекционисты вокруг парня тогда чуть ли не танцы с бубнами устроили. Мне кажется, что, если бы им волю дали, так они бы вообще пациента на запчасти разобрали. У меня то все легко — резать, шить, складывать… А у этих, можно сказать, экспериментаторов, страницы учебника ожили.

— Ну да, легко, — в очередной раз хмыкнул я, вспомнив, как в первый раз меня замутило при виде простого надреза. Так-то я в госпитале уже больше неделю обретаюсь. Можно сказать, живу здесь. В прямом и переносном смысле.

Надежда Владимировна как-то чересчур серьёзно отнеслась к новостям о моих последних приключениях, поэтому довольно быстро договорилась с госпитальным начальством о моей внеплановой стажировке. Мне выделили палату, а затем фактически сдали в аренду Дмитрию Сергеевичу.

Кстати, я так понял, что сам доктор давно в курсе существования чего-то потустороннего и не сказать, чтобы сильно этому существованию сопротивлялся. Не знаю, насколько целительство билось с его личной картиной мира, но он, как минимум, признавал его присутствие и не пытался ломать то, что работает. Просто воспринимал, как ещё один инструмент в своей врачебной практике.

Мы с ним эту тему не поднимали, а уж о чем они с Надеждой Владимировной периодически тет-а-тет разговаривали, мне и вовсе неведомо. Так-то меня собственная судьба гораздо больше интересует.

— Гена парень хороший, — описывала главному травматологу мои достоинства целительница. — В медицине разбирается также, как свинья в апельсинах. Но старательный, поэтому следить надо очень внимательно. Может случайно убить пациента, причём исключительно от излишней старательности. Диагностикой заниматься может, но в теории, с которой у него, конечно же, безумные провалы. Так что, на первых порах пусть смотрит и учится, а там разберёмся, куда кривая вывезет.

С такой лестной характеристикой я, естественно, стал максимально востребованным специалистом и в первый день под руководством Надежды Владимировны и Дмитрия Сергеевича мне доверяли исключительно в дверях постоять и на живых людей издалека посмотреть. На второй день разрешили попробовать кого-нибудь полечить. Кого-нибудь — это значит максимально здорового, кого, по выражению целительницы, «умертвить не так-то просто».

Я выслушал тысячу советов и собрал, наверное, столько же восторженных отзывов о своей криворукости. Матвею Ильичу, кстати, тоже частенько доставалось. Если загробный мир существует, то у него наверняка уши горят с завидной регулярностью.

«Потому что думать надо, прежде чем Дар передаёшь, ещё и в руки заведомо необучаемого».

Несложно догадаться, что это была прямая цитата. Причём периодически у меня складывалось впечатление, что, на самом деле, я не так уж сильно и косячу, просто сама целительница нервничает сверх меры и не хочет меня к действительно реальной практике подпускать. Зато, я научился взаимодействовать со змейкой. Имя, правда, ей пока не придумал, но понимал посылаемые мне образы с каждым разом все увереннее.

В результате, Надежда Владимировна прожила в госпитале три дня, по итогам которых они с Дмитрием Сергеевичем договорились, что он будет использовать меня исключительно в качестве вспомогательного средства на операциях. Все остальное мне категорически запретили даже пробовать, а заодно и травматологу самыми страшными карами пригрозили, если он за мной не уследит. Причём, самой главной угрозой, судя по всему, была фраза «И ноги моей больше в вашем госпитале не будет!»

Единственным развлечением, право на которое я сумел отстоять в ходе долгой перепалки, было разрешение практиковаться в диагностике. Я ходил вместе с Дмитрием Сергеевичем на осмотры и пытался определить, с какой хворью в госпитале находиться тот или иной пациент, а травматолог подтверждал или опровергал мои предположения. Получалось пока что так себе.

Правда, существенным подспорьем стал «Атлас человека», который я выпросил у травматолога. С его помощью я начал гораздо лучше ориентироваться в тех картинках, которые передавала мне моя змейка. Не самый идеальный способ прокачки своих навыков, но хоть какое-то развитие.

— Всё, хорош демагогию разводить, — хлопнул меня по плечу Дмитрий Сергеевич. — У нас ещё в ординаторской неоконченная партия стоит.

Вообще-то, доктор практически сразу предложил перейти на ты и просил называть его просто по имени, но меня пока что-то останавливало от подобного шага. Может быть, та самая виртуозность, с которой хирург производил операции, а может огромное уважение, с которым доктор относился ко всем без исключения коллегам.

— Давай, думай быстрее, — подначил меня Дмитрий Сергеевич в ординаторской, умудряясь одновременно смотреть на шахматную доску, включать чайник и рассыпать растворимый кофе по чашкам. — Все-равно, у тебя уже давно проигранная позиция стоит.

— С чего это вдруг? — обиделся я, изо всех сил вглядываясь в доску. — Мне просто допинга не хватает. После пяти часов глаза сами собой закрываются, а у вас энергия через край бьёт.

— Так рано спать ещё, — улыбнулся доктор. — Дежурство только началось. Я ж предупреждал тебя, что на сутках выспаться не получится.

— Ну тогда можно было операцию на дежурство не планировать, — пробурчал я. — Если вы дежурный, то значит нельзя отвлекаться на плановых пациентов.

— Если нельзя, но очень хочется, то значит можно, — усмехнулся Дмитрий Сергеевич, присаживаясь к столу и набирая номер на внутреннем телефоне. — Кстати, спасибо, что напомнил.

И сказал уже кому-то на другом конце провода.

— Девочки, это Дмитрий Сергеевич. Скажите Валере, что операция завершена, так что спасибо ему большое. Пост сдал, пост принял. Если что, я у себя. Ага, хорошо. Спасибо.

И положив трубку, добавил, теперь уже обращаясь ко мне.

— Не мог этот пациент ждать. Завтра, боюсь, мы бы его даже с твоей помощью не вытащили. Слишком тяжёлое состояние было, к тому же сам слышал, сердце. Поэтому операцию на сегодня и поставили. А меня подстраховали, так что Родина, как видишь, в безопасности.

— Так я же не спорю, — согласился я, передвигая на клетку вперёд свою пешку. — Правильное планирование — залог успеха.

— Это верно, — кивнул. Дмитрий Сергеевич. — Вот только планировать тебя, похоже, в Голицыно учили плохо. Вот смотри, шах! Закрываться нечем, для отхода короля всего одна клетка. Ещё шах! И опять всего одно поле для отступления! И мат! Красиво же?

— Красиво, — со вздохом признал я, поражаясь, где травматолог мог так хорошо научиться играть в шахматы. Счёт наших личных встреч оставался уверенно сухим. То ли двадцать-ноль, то ли уже двадцать пять. Шахматы Дмитрий Сергеевич любил страстно и не оставлял мне никаких шансов даже на ничейный результат. Впрочем, я мог гордиться тем, что хотя бы вхожу в число соперников доктора, как оказалось, в госпитале не так уж и много людей в принципе умеют играть в шахматы.

— Ну что, Геннадий, ещё партийку? — поинтересовался Дмитрий Сергеевич. — Или попробуешь подремать, пока все спокойно?

— Подремать, — подавил я рвущийся наружу зевок. — Кто его знает, как ночь сложится. Вдруг опять придётся кого-то несколько часов на чистом энтузиазме вытаскивать.

— Все может быть, — согласился травматолог. — Хотя, конечно, хотелось бы без подобных эксцессов. Но гадать в нашей профессии — дело неблагодарное.

Я лёг на стоящую у стены кушетку, закрыл глаза и попытался ещё раз мысленно прогнать в голове события последних дней. В каком-то смысле вынужденная командировка мне оказалась нужней, чем всем остальным в ней заинтересованным.

Поначалу то я, конечно, пытался возмущаться и объяснял Надежде Владимировне, что давно уже не ношу погоны, так что не обязан исполнять ничьи приказы. Однако у целительницы нашлись достаточно веские аргументы, чтобы сначала согласиться, а затем и вовсе смириться со своим положением.

Все-таки, я опять куда-то влез. Говорят же умные люди, не знаешь броду, не суйся в воду. А я почему-то решил, что могу вести самостоятельные игры в неизвестном мне мире, который существует по своим законам и правилам уже несколько тысяч лет. Ну, по крайней мере, Надежда Владимировна именно такой возраст озвучила.

Так вот, с ее слов, Целитель — товар штучный. А на любой эксклюзив всегда найдётся много охотников, и причём не факт, что исключительно ради того, чтобы предложить мне денег или других каких-нибудь плюшек. Мой Дар могут просто выпить, душу взять в рабство, а тело использовать… Впрочем, нет. Про тело целительница ничего такого не говорила.

Проблема в другом. Надежда Владимировна категорически не доверяла Седых, утверждая, что он вредный интриган, который всегда думает исключительно о своих интересах. Кстати, его заместителя, Мерзкого, женщина почему-то считала «бедным мальчиком, который попал под дурное влияние».

Впрочем, даже если в чем-то целительница ошибалась, то в главном она все равно говорила верные вещи. Я не умею управлять своим Даром, и прежде, чем выходить в свет, мне надо получить практику хотя бы в каких-то основах. Лучшего места для тренировки, чем военный госпиталь, придумать сложно.

Так что я особо даже не сопротивлялся. Позвонил родителям и Екатерине, наплёл про срочную поездку с друзьями и остался жить при госпитале. Кормить — кормят, уму разуму учат. Тоскливо правда.

Немного жизнь скрашивали только ежедневное общение с Катей и редкие партии в шахматы. А в остальном рутина рутиной. Прошло всего несколько дней, а я уже взвыл от однообразия. И это мне не приходилось заполнять ворох бумаг, как тому же Дмитрию Сергеевичу. Видимо, только в сериалах жизнь врачей бьёт ключом и полна всяческих приключений. А в реальности… Утренний обход проведи, как положено, и уже полежать хочется.

А ещё я очень скучал по Кате. С каждой следующей минутой телефонного разговора мне всё больше казалось, что эта девушка послана мне богами. У нас были общие интересы, мы смеялись над одними шутками и вроде бы я тоже был ей симпатичен. Вернусь с госпиталя — обязательно уговорю ее съездить со мной куда-нибудь в мини-отпуск. Море, пальмы, красивая девушка в купальнике…

— Гена, просыпайся, — аккуратно трясли меня за плечо. — Клиент приехал.

Судя по всему, я сам не заметил, как все-таки умудрился задремать. Не так, чтобы надолго, но часы показывали практически полночь…

— С приёмного позвонили, — хмуро сообщил мне Дмитрий Сергеевич. — Гражданская скорая привезла экстренного больного, но какие-то заморочки. Вроде бы полиция ещё заявилась.

Я уже знал, что в исключительных случаях в госпиталь могли привезти больного не из военных. Более того, многие обычные люди об этом просто мечтали. Все-таки, солидное заведение с врачами, которые реально лечат, а не пытаются состричь деньги с родственников.

Надолго, конечно, гражданские не задерживались, как только ситуация стабилизировалась, их сразу же переводили в обычную больницу, но ведь первая помощь обычно самая важная… Вот и привозили иногда жертв ДТП или несчастных случаев. Если верить рассказам Дмитрия Сергеевича, как минимум один раз в неделю, кто-нибудь да приезжал. Однако с полицией больных ещё не доставляли.

Ладно, пойдём посмотрим.

— Что у нас здесь? — поинтересовался травматолог, стремительным шагом входя в приёмное отделение. Я остановился в дверях, с интересом наблюдая за происходящим.

На каталке стонал и в перерывах между стонами матерился невнятного возраста мужик, прикрытый простыней. Рядом стоял хмурый фельдшер «скорой помощи» и о чем-то спорил с госпитальной медсестрой. Тут же обнаружились полицейские, которые, напротив, пребывали в весьма благодушном настроении. Вернее сказать, они попросту давились от смеха и даже не сильно пытались скрыть этот факт.

— Дмитрий Сергеевич, — обрадовалась поддержке медсестра. — Хоть вы им скажите! Здесь нет ничего опасного для жизни, пусть в районную больного везут. Он к нам никакого отношения не имеет.

— Ну будьте людьми, — заголосил фельдшер «скорой помощи». — Тут непонятно что с мужиком, а вы про районную больницу.

— Почему непонятно? — подал голос один из полицейских. — Мне кажется, что диагноз вполне однозначный. Гагарин долетался, а этот до…

Договаривать он не стал, но смысл присказки был известен любому взрослому человеку.

— Дмитрий Сергеевич, здесь нет угрозы жизни, — стояла на своём медсестра.

— Да как нет, — убеждал теперь уже доктора фельдшер. — А если он в петлю полезет? Его же наверняка достанут теперь все, кому не лень. Ещё не дай бог журналисты узнают, так заклюют мужика.

— Или переименуют в девочку, — прокомментировал другой полицейский, и коллеги поддержали его дружным хохотом.

— Анамнез, — протянул руку к фельдшеру Дмитрий Сергеевич. Медсестра поняла, что дежурный врач уже принял какое-то решение, поэтому только лишь демонстративно вздохнула и отошла в сторону. В приёмном отделении установилась тишина, прерываемая только стонами пациента. Снедаемый любопытством, я подошёл ближе и увидел, как взлетели вверх брови Дмитрия Сергеевича.

— Однако, — сказал врач, дочитав до конца записи фельдшера. — Но я вынужден согласиться с нашей сотрудницей. Жизни пациента уже ничего не угрожает. Если внутри организма господина Фарышева остались инородные тела, то их могут извлечь в любой больнице, тем более районной. Мы то здесь причём?

— Он свидетель, — подал голос один из полицейских. — Утверждает, что сможет опознать тех, кто совершил с ним подобное непотребство. Наше руководство обещало решить все организационные моменты.

— А что случилось? — полюбопытствовал я. — Если уж целое руководство готово так суетиться, но лишь бы самим не работать.

— Да ничего необычного, собственно, — пожал плечами полицейский. — Искренне считал, что в интернете можно трындеть все, что угодно, и ничего за это с ним не случится. А тут случилось. Горячие парни обиделись, приехали и весьма доходчиво объяснили товарищу, что такое хорошо и что такое плохо. Причём в качестве аргумента не нашли ничего лучше, как ручку от швабры. Хорошо ещё, что сердобольные прохожие вмешались, а то бы неизвестно, чем всё закончилось.

Лежащее на каталке тело при этом вновь зашевелилось и застонало, как будто вновь вспомнив неприятные переживания. Не знаю почему, но мне его было абсолютно не жалко. Карма — вещь жестокая, но очень справедливая.

— То есть вы его решили просто спрятать? — догадался я. — Дабы затейники, обидевшие дядю, не сумели его найти и обидеть ещё раз?

— Скорее, чтобы окончательно не превратили в девушку, — пробубнил один из полицейских с погонами прапорщика. — К нам в отдел везти бесполезно. Случались уже подобные прецеденты. Полномочий устраивать перестрелку в центре города никто не даст, а наблюдать, как его насилуют прямо под окнами не очень-то и хочется…

— Хорошо живете, — почесал я затылок. — Особенно с такими признаниями. Не понятно только, как вы в зеркало по утрам смотритесь. Стыдно наверное…

— Вот только жизни учить меня не надо, — возбудился полицейский. — Мы, кстати…

— Стоп! — хлопнул в ладоши Дмитрий Сергеевич. — Господа полицейские, вы сейчас говорите «до свидания» и отправляетесь по своим делам. Больной… как его… Фарышев отправляется на операционный стол. А вы, уважаемый коллега, оформляете бумаги. Возражения и вопросы есть?

— Какой операционный стол! — внезапно проявил активность лежащий на каталке пациент. — Вы что? Резать меня собираетесь?

— Судя по всему, уже не надо, — усмехнулся я. — Там, скорее всего, не резать, а штопать и зашивать необходимо.

— Геннадий, — строгим голосом одёрнул меня Дмитрий Сергеевич. — Вы можете идти отдыхать. Ваша помощь здесь не понадобится.

— Да я, собственно, не навязываюсь, — демонстративно сложил я руки на груди. — Тем более, случай сложный, моей квалификации все равно не хватит.

Врач промолчал, а я уселся возле стойки дежурной медсестры и сделал вид, как будто что-то ищу в смартфоне. Почему-то на душе стало мерзко.

Травматолог вышел из операционной только через два часа и вернулся в ординаторскую весьма мрачным. Он молча заварил себе кипятком чайный пакетик, а затем уселся у стола и начал перебирать какие-то бумаги.

— Дмитрий Сергеевич, — решил я первым нарушить молчание. — Давай мириться. Я был неправ.

— Гена, а зачем тебе это всё? — не поворачивая головы спросил доктор.

— Что именно? — не понял я вопроса.

— Ну вот это целительство, врачевание, — пояснил Дмитрий Сергеевич. — Зачем ты тратишь время на дело, которым не хочешь заниматься?

— Ну, во-первых, меня особо не спрашивали, — пожал я плечами. — А, во-вторых, почему бы и нет. Вы же сами говорили, что от меня есть польза.

— Польза — понятие растяжимое, — сделал глоток чая доктор. — Сегодня ты был неправ, и эта неправота может разом перечеркнуть всё то, что ты делал до этого. Тебе достался дар целительства. Это уникальное явление, даже осмыслить которое могут далеко не все. Вот только зачем он тебе?

— Да что ты завёлся то, — всплеснул я руками. — Ну да, я не испытал дикого восторга от лечения додика, которому разорвали… Ну, общем, то, что положено, то и разорвали. И между прочим, честно об этом сказал. Это такое страшное преступление?

— Для тебя — да, — абсолютно серьёзно ответил мне доктор. — Ты разве ещё не понял? Или Надежда Владимировна забыла тебе сообщить маленький нюанс твоей новой жизни?

— Какой? — внутри меня всё похолодело от ожидания неведомого подвоха.

— У-у-у, — протянул доктор, наконец, повернувшись ко мне и посмотрев с каким-то странным сочувствием. — Тогда я тебе не завидую.

— Да что такое-то? — повысил я голос. Дмитрий Сергеевич вздохнул, а затем произнёс негромко, но очень отчётливо.

— С каждым отвергнутым, невылеченным или умершим пациентом уменьшается время твоей жизни. Вернее, ты можешь просто умереть в любую секунду.

Глава 20

— Твою ж такую дивизию! — чертыхнулся я и завершил вызов. Надежда Владимировна в очередной раз не взяла трубку. Не знаю уж, чем таким сильно важным она занята последние два дня, но у целительницы почему-то категорически не было времени, чтобы поговорить со мной.

А поговорить хотелось. Мне все больше не нравилась ситуация с моим даром, от которого никак не получалось найти осязаемой пользы, но зато с каждым днем добавлялись новые ограничения и условия. Так-то я никогда в жизни не планировал врачом становиться, а теперь еще выясняется, что любое неосторожное решение может стать последним в моей жизни. Естественно, что я нервничал и мечтал хоть о какой-то ясности, но единственный человек, кто мог бы все разъяснить, почему-то упорно меня игнорировал.

У меня даже несколько раз мелькала мысль позвонить Эдуарду Алексеевичу, но я не был уверен, что от этого будет польза. Полковник производил впечатление человека, который ничего не делает просто так, так что добровольно влезать к нему в долги казалось заведомо неудачной затеей. Оставалось ждать и надеяться, что Надежда Владимировна действительно занята и не собирается игнорировать меня вечно.

С Дмитрием Сергеевичем отношения тоже разладились. Вроде бы все как обычно, предельно вежливо и доброжелательно, но между нами как будто стеклянную перегородку поставили. Похоже, он искренне не понимал, почему я со своим даром не кидаюсь лечить всех людей на планете, и считал, что такую способность можно было передать в руки более достойного. В принципе, в этом я с ним был согласен. Другой вопрос, что изменить реальность абсолютно не в моих силах, так что играем теми картами, которые на руках. Дар у меня, и мне теперь с этим возиться.

«Как дела?»

Ну хоть что-то хорошее. Общение с Катей оставалось единственным светлым пятном моего существования. Судя по всему, надо заканчивать с внеплановой стажировкой и возвращаться домой, к нормальной жизни. Уверен, кстати, что и Надежда Владимировна тогда проявится гораздо быстрее.

«Очень хочу тебя увидеть».

Я задумался. Катя каждый день говорила о том, что соскучилась и видеозвонков ей абсолютно недостаточно. Может быть, плюнуть на все прямо сейчас и сорваться?

«Если бы я знала, где ты, то прилетела бы хоть на воздушном шаре».

Хм… Как романтично… Я представил себе полет на воздушном шаре, а пальцы уже сами собой отстучали ответное СМС.

«Я далеко. Голицыно. Больше часа от Москвы на электричке».

В голову лезла всякая чепуха из серии: каких размеров кабины на воздушных шарах и влезет ли туда двуспальная кровать. Хотя… это скорее уже дирижабль нужен.

«Всего-навсего сорок минут на экспрессе. Выезжаю в 13:32».

Новое СМС заставило меня подскочить на скамейке. А что, так можно было? Нет, мне раньше, конечно, приходилось купаться во внимании девушек, но вот так… чтобы ко мне еще и приехали… В Африку прилететь, по крайней мере, никто энтузиазма не высказывал.

Так, а сколько времени? Увидев, что до встречи с Катей осталось около двух часов, я молодым кабанчиком поскакал в сторону своего временного пристанища. Душ, глажка футболки — короче, все, чтобы выглядеть как на параде.

А вот телефон, наверное, с собой брать не стоит. Заметят мою пропажу — взорвется от звонков, что явно лишнее. Станция в Голицыно не такая уж и большая, мимо Катя точно не пройдет.

Естественно, что просто так с территории госпиталя меня бы никто не выпустил. Уверен, что стоит мне только заикнуться об этом, как меня тут же заложат Надежде Владимировне, а та и по телефону мозг вынесет, и лично приехать не постесняется. Кстати, неплохой способ наладить с ней общение, надо будет задуматься на досуге. Но не сейчас, а уже после долгожданного свидания.

Дырка в заборе в углу парка была известна с незапамятных времен каждому уважающему себя пациенту. Сколько мороженого через нее пронесли на территорию… Ну не водки же, все-таки солидное заведение для дисциплинированных военнослужащих…

У меня вообще когда-то даже сложилось впечатление, что охранный периметр технари монтируют с учетом этой «калитки на волю». Впрочем, если бы даже здесь оказалось невозможно пройти, то у меня в наличии имелось еще минимум три способа безболезненно попасть за территорию.

Я шел по знакомой тропинке вдоль озера и, хотя знал, что буквально через несколько минут увижу Екатерину, вновь и вновь представлял нашу встречу. Даже не думал, что могу так сильно соскучиться.

Стройную фигурку я заметил внезапно и очень сильно удивился этому обстоятельству. Не мог же я так долго через забор перебираться. Посмотрел на часы — нет, все правильно, по расписанию электричка должна прийти только через десять минут. Однако Катя шла мне навстречу, как видно, погруженная в свои мысли, и не замечала ничего творящегося вокруг, даже по сторонам не смотрела.

— Катя, я здесь! — закричал я и помахал рукой, чтоб она меня увидела, но девушка никак не отреагировала на мой крик.

Не слышит, наверное. Впрочем, приглядевшись, я обратил внимание, что походка у Кати какая-то странная, как будто у нее болит даже не одна, а обе ноги сразу. Она периодически спотыкалась, неровно переставляла ступни и вообще шла очень неуверенно, чуть ли не падая.

В руке возникла резкая боль, но я не обратил на нее никакого внимания. Змейка, не сейчас. Что с Катей? Этот вопрос интересовал меня сильнее всего на свете.

Я ускорил шаг и крикнул еще раз:

— Катя! Катя, я здесь!

Однако облаченная в светло-голубые джинсы, кроссовки и легкомысленную кофточку девушка даже не моргнула. Да что происходит-то?

Полный тревоги я бросился к Кате, и она буквально упала мне в руки.

— Катя, что с тобой? — шептал я, обнимая девушку и прижимая ее к себе. Катя молчала, ее тело била крупная дрожь. — Катя, не молчи! Что болит? Катя, что произошло? — спрашивал я у девушки, а в голове крутились самые глупые и страшные мысли.

— Ну здравствуйте, Геннадий! Вот мы и встретились, — услышал я чей-то голос. Машинально повернув голову на звук, я увидел в нескольких шагах от нас странного мужчину, который, несмотря на теплую погоду, был одет в длинный серый плащ и широкополую шляпу.

«Бред какой-то», — подумал я и тут же отогнал эту мысль, озабоченный тем, что происходит с Катей. Ее надо в госпиталь. Там ей обязательно помогут.

— Отпустите девушку, Геннадий, — вновь услышал я странный голос. — Если вы хотите, чтобы она осталась жива, то слушайте то, что я вам говорю.

Мне в очередной раз показалось, что у меня глюки. Глухой голос звучал как будто бы прямо у меня в голове.

— Геннадий, это я искал встречи с вами, — голос вновь возник у меня в голове. — Надо признать, что ваши друзья сумели вас очень надежно спрятать. Я в какой-то момент даже отчаялся, а потом вспомнил, что у любого человека есть слабое место.

Голос завораживал, буквально погружал в небытие, заставляя забыть обо всем происходящем. Мне хотелось слушать его, не отвлекаясь. Происходящее неважно, главное услышать слова, которые произносит голос.

Очередной укус змейки прояснил сознание и вернул к жизни. Теперь я слышал голос уже без прежнего трепета и с трезвым разумом.

— Ваша девушка это и есть ваше слабое место. Она оказала мне большую услугу, организовав нашу встречу. Мне нужна помощь целителя…

— Да пошел ты, — отозвался я и подхватил Катю на руки. До КПП недалеко, там ей помогут. Надо показать ее Дмитрию Сергеевичу. Он поможет, он волшебник. А если он не поможет, то обязательно я помогу. Просто надо быстрее донести Катю до госпиталя и понять, что с ней.

— Стой! Еще шаг — и твоя девушка умрет!

Голос звякнул сталью, и я замер с поднятой ногой на месте.

— Геннадий, я не люблю, когда мне перечат. Либо вы сейчас поможете мне, либо прямо у вас на руках девушка сделает последний вздох в своей жизни. Какой вариант нравится больше?

Я повернулся на месте и внимательно посмотрел на странного мужчину в сером плаще.

— Кто вы?

— Геннадий, опустите девушку на землю, — вновь раздался в голове голос мужчины.

— Да кто ты такой, мать твою! — не выдержал я. — Что тебе нужно?

— А мне казалось, что ты более сообразительный и уже догадался.

В голосе моего собеседника появились нотки смеха, но это не пугало, а лишь злило и раздражало. Сволочь такая, еще и издевается!

— Ты говорить-то будешь? — повысил я голос. — Что тебе нужно? Моей девушке нужна помощь!

— Я князь! — таким тоном, как будто это всем и сразу должно быть понятно, произнес мужчина. — Не тот болванчик, который носил фамилию Князев, а настоящий. Колдун в двенадцатом поколении. И мне нужна помощь целителя. Твой предшественник задолжал мне услугу, но почему-то решил, что можно нарушить обещание. Уйти за кромку, не выполнив обязательств. Теперь его долги висят на тебе.

— Ага, как же, — буркнул я. — Может, еще и расписку покажете?

Я попытался развернуться, однако на этот раз у меня почему-то ничего не получилось. Я стоял как будто гвоздями прибитый к земле и не мог даже дернуть ногой.

— Еще раз повторяю, — в голосе неизвестного отчетливо звякнул металл, и я понял, что придется подчиниться. — Тебе придется сделать все так, как я тебе говорю. Твоя девушка сейчас находится полностью в моей власти. Это я заставил ее написать тебе и договориться о встрече. Это по моей воле она приехала сюда, и если ты не будешь делать то, что я тебе говорю, — она умрет.

После этих слов Катя у меня на руках забилась в судорогах и страшно захрипела. Ее губы посинели, а лицо начала заливать смертельная бледность.

— Стой! — крикнул я, холодея от ужаса, что девушка действительно может умереть, а я не сделал ничего, чтобы как-то помочь ей. Катя прекратила хрипеть, но по-прежнему не открывала глаз.

— Надеюсь, что такой демонстрации достаточно? — самодовольно спросил колдун, и мне ничего не оставалось, кроме как обреченно кивнуть. — Итак, мне нужна помощь Целителя, — повторил колдун. — Тебе придется помочь мне.

— Хорошо! — покорно сказал я. — Что мне нужно для тебя сделать?

— Вот это уже деловой разговор, — довольно выдохнул Князь. — Положи девушку на землю и подойди ко мне.

Я аккуратно опустил тело Кати на траву, а затем подошел к мужчине. Змейка в очередной раз предупредительно цапнула меня за ладонь, но мне сейчас надо было понять, как помочь Кате. Как угодно, даже если в ущерб себе.

Князь распахнул плащ, и я отшатнулся от омерзения. Увиденная картина не могла вызвать у меня иных эмоций. Тело колдуна оказалось жутким созданием Франкенштейна. Куски человеческих тел, сшитые между собой толстыми нитками, казалось, жили каждый своей жизнью. С них сочилась бурая жидкость, и мне хотелось думать, что это кровь, а не что-то еще более омерзительное.

Одна радость, лицо колдуна оказалось прикрыто тряпочной повязкой. Даже думать не хочу, какой ужас может скрываться под этой ветошью. Хотя глаза вроде как выглядят целыми, но все равно это не повод пугать себя еще больше.

— Я живу уже больше трехсот лет, но, к сожалению, человеческое тело не способно быть моим вместилищем так долго. Иногда приходится обновлять его.

— Ну так обновляй, — скривился я непроизвольно. — У тебя вроде бы и так неплохо получается. Хотя швы, наверное, и поровней можно было сделать.

— Очень смешно, — колыхнулось всеми кусками тело Князя. — Мне нужна целительская сила для того, чтобы из отдельных частей получилось нормальное тело.

— Серьезно? — закрутил я головой. — Мне кажется, что это абсолютно невозможно. Или как минимум ты обратился не к тому целителю. Это же не царапину на пальце залечить. Здесь надо понимать, что делаешь, а я полный профан в медицине.

— Обними меня и попробуй вылечить, — прозвучало из-под повязки. — А дальше я все сделаю сам.

Как-то все слишком легко и просто. Ладонь нестерпимо болела — судя по всему, змейка уже стерла зубы, предупреждая меня об опасности. В голове появлялись все новые и новые образы, но лежащая на траве без чувств Катя была для меня сейчас самым важным на свете делом. Даже если помощь колдуну может повредить мне, то это не повод бросать девушку без помощи. В конце концов, в том, что она оказалась здесь на краю жизни и смерти, огромная доля моей вины.

С другой стороны, в голове по-прежнему занозой сидела мысль про неоказание помощи. Возможно, Князь всего лишь очередная проверка, и отказ от лечения действительно приведет к моей смерти. И тогда уже Кате точно никто не поможет.

Я сделал еще один маленький шаг в сторону колдуна, одновременно стараясь перебороть брезгливость и возмущения моего желудка. Колдун протянул ко мне руки, но коснуться их я уже не успел.

Сильный удар отшвырнул меня в сторону, а затем я услышал какофонию криков, рыка и вроде бы даже ударов. Я впечатался спиной в ни в чем не повинное дерево и только потом с изумлением понял, что обстановка на тропинке кардинально изменилась.

Возле Князя, держа его за руки, стояли полковник Седых и его верный оруженосец Мерзляков, а позади колдуна возилась Надежда Владимировна. Я не видел, что именно она делала, но сам факт появления этой троицы уже выглядел фантастикой.

— Геннадий, — укоризненно произнес Эдуард Алексеевич. — Ваша безалаберность меня удивляет. Вы что, действительно не понимали, что вас убивают?

— И вам доброе утро, — пробурчал я, наблюдая за тем, как целительница обматывает колдуна яркими атласными лентами. — Судя по всему, спрашивать, как вы здесь оказались, затея глупая.

— Абсолютно, — согласился полковник. — Вы были нужны колдуну, колдун был нужен нам, вот и пришлось организовать этот маленький спектакль. Другой вопрос, что не окажись мы рядом, вы, Геннадий, непременно погибли бы.

— Свежо предание, — потер я спину, опасаясь, что она вообще сломана в трех местах.

— Князь использовал старый ритуал, — подал голос Мерзкий. — Он собирал новое тело из частей убитых им людей, а целитель нужен, чтобы превратить органы в единое целое. Один нюанс — целитель умирает.

В этот момент Князь дернулся всем телом и рассмеялся ненатуральным булькающим смехом.

— А так умрет его девушка. Я играл честно и дал ему выбор, но вы все решили за него. Так что…

Колдун закашлялся, а я бросился к Кате, которая так и лежала на земле.

— Надежда Владимировна! Помогите! — закричал я, прижимая к себе девушку.

Я пытался сосредоточиться, влить в Катю хоть чуть-чуть жизненной энергии, но я не чувствовал никакого отклика. Целительница подошла к нам, но даже не попыталась ничего сделать. Она просто сжала мое плечо и негромко произнесла:

— Гена, я сожалею.

— Нет-нет-нет, — обнимал я холодеющее тело. — Так не должно быть. Это неправильно. Несправедливо. Она не должна умереть.

— Гена… — Мне что-то говорили Мерзкий и Седых, но я не разбирал слов. Я прижимал к себе Катю и не верил, что она действительно может умереть.

Это неправильно. Почему я не могу ей помочь? Почему она умерла из-за меня? Кто дал мне дар, который абсолютно бесполезен.

Резкая боль в ладони отдалась приступом боли в голове, а затем наступила темнота. Не знаю, сколько длилось забытье, но когда я открыл глаза, Кати на моих руках уже не было.

Я огляделся и понял, что абсолютно не представляю, где нахожусь. Изумрудная трава, вода сапфирового цвета и нереально голубое небо. Солнца не видно, но все-таки вокруг светло, причем настолько, что я ни на миг не усомнился в том, что сейчас день, а не другое время суток. Озеро, водопад, опушка леса — и все это расположилось буквально на квадратном сантиметре.

Так не бывает. Я во сне? Или рассудок помутился от переживаний? Я прошелся по траве и наклонился к озеру. Мне так хотелось потрогать воду. Неужели это все настоящее?

— Ну и чего же ты хочешь, Гена?

Я дернулся от неожиданности, а затем инстинктивно сделал кувырок в сторону, как будто прячась от неведомой опасности. Услышав заливистый смех, я понял, что со стороны выгляжу как минимум глупо, но что-то менять было уже поздно. Изобразил из себя клоуна — непонятно пока, правда, кому на потеху.

— Красиво! — немедленно дали оценку моим кульбитам. — Вот только к чему эти пируэты? Ты же сам меня звал!

— Кого это тебя? — спросил я, оглядываясь, и вдруг увидел юношу лет двадцати пяти, прыгающего по камням озера. От неожиданности я даже глаза протер. Ведь не было никого! Не было никакого юноши! Секунду назад еще не было, да и камней, по которым он прыгает, я не видел.

— Ну как же? — рассмеялся неизвестный. — А кто звал того, от кого сила целительства. Я бог Троян, тот, от кого люди получили способность лечить и врачевать. И почему же она бесполезная?

— Потому что, — стукнул я кулаком по траве, — моя девушка умирает, а я с суперспособностями и ничем не могу ей помочь! Разве это справедливо?

— Нет, конечно, — отозвался Троян, не переставая прыгать по камням. Надо сказать, что вел он себя совсем не так, как положено богу. Беспечно, что ли? Впрочем, откуда мне знать, как именно ведут себя боги? — Вот только кто сказал тебе, что в жизни должна быть справедливость? Это миф, в который почему-то верят все люди. А в реальности справедливость не больше чем пустой звук.

— Даже так? — усмехнулся я. — И что с этим делать?

— Смириться, — немедленно последовал ответ. — Так жить станет гораздо проще.

— Как можно смириться с тем, что умирает ни в чем не повинная девушка⁈ — закричал я.

— Не знаю, — юноша замер на одном из камней и развел руки в стороны. — А как смириться с тем, что убийцы свободно разгуливают на свободе. Как принять то, что получивший власть тратит ее на удовлетворение хотелок, а не во благо окружающих? Почему один рождается больным, а другие здоровыми? В мире полно несправедливости, но люди предпочитают не замечать ее, пока она не коснется их лично. Но так не может продолжаться постоянно. Рано или поздно беда придет к каждому, и вы ничего не сможете сделать. Только принять неизбежное и смириться с тем, что есть что-то, над чем вы не властны.

Я молчал, пораженный этими словами. Троян говорил правду, но как не хотелось признавать истинность его объяснений. Наверное, это все та же человеческая надежда. Не сейчас, не со мной, не так!

— Катя не должна умереть! — в отчаянии выкрикнул я. — Она ни в чем не виновата!

— Так никто не виноват, — согласился со мной Троян. — Никто и никогда ни в чем не виноват. Даже приговоренные к смертной казни не всегда виноваты. А если уж начать разбираться в причинах, заставивших людей совершать преступления, так чаще всего они исключительно благородные. Говорю же тебе! Не-спра-вед-ли-вость!

— Катя просто оказалась не в то время не в том месте! — воскликнул я. — Она должна жить!

— Кому должна? — усмехнулся парень. — Или по-другому — кто решил, что она должна жить? Ты?

— Да даже если и я, — со злостью ответил я Трояну. — Этого недостаточно?

— Ну почему же, — серьезным тоном отозвался молодой человек. С этими словами он исчез, а вместе с ним исчезли и камни, и само озеро. Я моргнул в изумлении, а затем так же изумленно уставился на стоящее передо мной плетеное кресло и бога, сидящего в нем. — Желание любого человека может быть достаточно сильным. Другой вопрос — на что ты согласен ради своей девушки?

— На все! — без раздумий ответил я и уставился на Трояна.

— На все-е? — задумчиво протянул молодой человек и посмотрел на меня еще внимательнее. — Не слишком ли опрометчиво?

— Слушаю тебя, — посмотрел я на бога, понимая, что сейчас последует предложение, и судя по всему, не самое приятное.

— Я могу вернуть девушку Катю к жизни, — медленно проговорил Троян. — Но взамен хочу жизнь колдуна. Я давно чувствую его присутствие, и оно мне не нравится.

— Я готов, — немедленно ответил я, даже не представляя, как именно собираюсь это сделать.

— Подожди, не торопись, — поднял руку Троян. — Не надо забывать о том, что ты целитель. Поэтому смерть кого-то, пускай и темного колдуна, не может считаться платой за чью-то жизнь.

— Хм-м, — промычал я, понимая, что подвох, судя по всему, только начинается. — Звучит логично. Даже сказать нечего.

— Твоя девушка должна умереть, но останется живой, — продолжал свой монолог Троян. — Это несправедливо. Хотя ты наверняка думаешь по-другому.

— Конечно, — согласился я. — Именно так и думаю.

— Вот видишь, — в очередной раз усмехнулся Троян. — Никто не знает, где справедливо, а где нет, если дело касается его лично. Ты должен будешь мне пять несправедливостей. Каких и когда — еще не знаю. Но я сумею подать тебе знак.

— Хорошо, — через силу кивнул я, понимая, что обрекаю себя на что-то абсолютно непредсказуемое. — Я согласен.

— Ну вот и договорились, — удовлетворенно кивнул бог. — Кстати, твою змейку зовут Дая.

Я хотел спросить, почему именно Дая и что значит имя змейки, но внезапно почувствовал острую боль в ладони. Перед глазами потемнело, а когда я открыл глаза, то обнаружил, что по-прежнему стою на берегу озера в окружении колдуна, целительницы и чекистов.

Судя по всему, прошло всего-навсего несколько мгновений. Колдун по-прежнему сверлил взглядом полковника, Мерзкий следил за каждым его движением, а Надежда Владимировна что-то говорила то ли мне, то ли чекистам. Катя лежала у моих ног и не подавала никаких признаков жизни, хотя мне почему-то показалось, что еще щеки немного порозовели.

Не обращая ни на кого внимания, я подошел к Князю и заглянул ему в глаза. Мне хотелось знать, осталось ли в них еще хоть что-то человеческое.

Чернота. Густая беспросветная тьма. Губы колдуна растянулись в улыбке, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему такой возможности.

Моя рука вцепилась Князю между ребер, а затем погрузилась внутрь тела. Что-то твердое попалось под мои пальцы, и я немедленно схватился за это, с удовлетворением отмечая, как звук застрял в горле колдуна, а глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит.

— Гена, стой! — одновременно закричали полковник и целительница, а Мерзкий так и вовсе рванулся в мою сторону, но я уже знал, что он опаздывает. В руке чувствовались ребра чего-то жесткого, напоминающего кристалл, и я тянул этот предмет на себя изо всех сил, считая это самым важным делом в своей жизни.

— Стоять! Нет! — надрывался полковник мне в самое ухо, однако в этот момент внутри колдуна что-то лопнуло, и я покатился назад от неожиданности. Раздался рев, от которого заложило уши, но я лежал на спине с чувством блаженства и смотрел на черный камень в моей руке.

— Что же ты наделал, Гена? — Рев прекратился внезапно, и в наступившей тишине вопрос Надежды Владимировны прозвучал очень отчетливо.

Я еще раз посмотрел на камень, а затем перевел глаза на Катю и наткнулся на ее непонимающий взгляд и несмелую улыбку.

А затем, несмотря на ясное синее небо, сверху буквально хлынул дождь, превращая останки колдуна в дорожную грязь. Вода заставила Надежду Владимировну сгорбиться, полковника пригнуться, а меня порадоваться, что на щеках не будут заметны слезы…

— Правильно, Надежда Владимировна. Я все сделал правильно.

Первая книга нового цикла завершена!

Очередной эксперимент, который, надеюсь, будет воспринят моими читателями благосклонно. Знаю, что в истории осталось много вопросов, но отвечать на них хотелось бы последовательно, в следующих книгах цикла.

Огромная благодарность Диме Кошкину, Кириллу Кондратову и Юре Тригубчаку! Ваши медицинские советы позволили автору не выглядеть совсем уж глупо. Низкий поклон травматологу Дмитрию Сергеевичу — надеюсь, что его врожденного таланта хватит, чтобы все пациенты обязательно выздоровели.

Отдельное большое спасибо целительнице Надежде Владимировне, не только от меня, но и от всех, кого коснулась ваша рука. Мы живы и здравствуем, потому что Вы есть!

Ну и, конечно же, спасибо моей любимой заботливой жене, которая продолжает дарить мне время и возможность для творчества! Без ее поддержки не хочется писать! Без ее улыбки не хочется творить! Без нее я не смог бы написать и строчки!!!

Искренне Ваш, Евгений Прядеев.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Московский Целитель. Я пришел править

Content

Московский Целитель. Я пришел править

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene