Алексей Селютин

Письмо из прошлого

Часть 1. Глава 1

— Официант, счёт! — заскрипев тяжёлой задницей на пластмассовом стуле, полуобернувшись выкрикнул Сергей. Хоть этот плотный невысокий мужик не раз заявлял, что в автосалоне, коим он успешно управляет в родном Питере, его величают только по имени-отчеству, практически с самого начала тура он поместил меня в категорию друзей. А значит тех, кто имел право не только обращаться по имени, но и смело звонить, если будет необходима помощь.

Я всегда неплохо разбирался в людях. И, зная, что клиент всегда прав (особенно выпивший), раз десять подтвердил, что буду не только рад продолжить сотрудничество, но и непременно попрошу совета, если решусь приобрести автомобиль класса "люкс" (чего, конечно же, я делать был не намерен).

Пока Сергей хмурился, выискивая глазами официантов, которые в сей тёплый майский вечер были загружены выше крыши, его жена — не менее плотная, и такая же несвежая дама — с удовольствием пила красное вино, вытянув под стол уставшие ноги. А трое «тинейджеров», от пуза наевшиеся шашлыками, изредка почёсывали искусанные комарами места и не открывали глаз от экранов смартфонов, куда им было строжайше запрещено погружаться предыдущие пять дней.

Семейная идиллия вызвала на моём лице улыбку. Далеко не первый раз я наблюдал, как современные детишки, избалованные комфортной жизнью в мегаполисах, менялись, когда удавалось попробовать на вкус жизнь в дикой природе. И хоть природа, на самом деле, не была столь дикой, как, скажем, в тайге, многим хватало той «дикости», которую они встречали в брянских лесах. Но, что совершенно не странно, многие потом обещали, что с радостью вернутся на следующий год.

Насытившись за чужой счёт и выпив на пару с главой семьи поллитра водки, я чувствовал себя прекрасно. Сезон только начинался, в принципе. Заказы есть, заказов много. По конец сентября всё расписано. Есть время поработать, но так же есть время дать отдых натруженным ногам в перерывах между заказами. Всё, как я люблю. Никуда не надо торопиться, нет «отказников», нет «срочных» заказов. А оттого, что большинство групп, забронировавших туры, работают со мной не в первый раз, пело сердце. Для меня нет лучше клиента, чем тот, который, придя впервые, захотел вернуться. Это означало, что свою работу я делаю правильно.

— Как же хорошо принять горячий душ, — допив вино в бокале, облегчённо выдохнула Марина — жена Сергея. — Признаю, воздух в лесу чистый, ощущения тоже прекрасные. Но блага цивилизации мне больше по душе… Чёрт, ноги до сих пор гудят.

— Дядь Лёш, — обратившись ко мне, младший представитель семейства оторвал взгляд от экрана смартфона. — «Гугл» говорит, что в брянских лесах волки всё же есть. А вы говорили, спать в палатке безопасно.

Доверчивый подросток, для которого за пять дней я стал непререкаемым авторитетом, с надеждой на меня посмотрел.

— Только в заповеднике есть. Людей они боятся больше, чем люди их. Потому их давно не видел никто.

— А если бы вышли из этого заповедника, на нас бы напали?

— К костру, который ты разжигать научился, не осмелились бы приблизиться.

— Верно! Я бы ветку из огня вытащил, размахивал бы и кричал, — пацан сурово нахмурил брови, заставив меня опять улыбнуться, а потом вновь нырнул в смартфон.

Двойняшки шестнадцати лет весело переглянулись и снисходительно посмотрели на младшего брата. Хоть с этими двоими я тоже легко нашёл общий язык, для младшего являлся образцом для подражания.

— Посчитайте нас, — Сергей наконец-то выловил официанта.

— Ничего не желаете больше?

— Нет, хватит. Пора уже.

Официант упорхнул, улыбаясь; сумма заказа была приличной, а потому пять или десять процентов за обслуживание несомненно утяжелят его карман.

Сергей облегчённо выдохнул, поёрзав на бедном стуле. Мне было очевидно, что он устал. Что пьян, но всё же доволен. Пять дней назад, едва приехав и даже не сделав первого шага по просёлочной дороге, он был раздражён и сердит. Жена молчалива, а детишки вели себя как классические избалованные тинейджеры. Но проведя время в лесу, прочувствовав на себе существование в дикой природе с минимальным комфортом, благодаря мне вкусив тяготы походной жизни, он оттаял. Как он сам в последствии признался, именно такой отдых ему был необходим.

— Даже курить не хочется, — пробурчал Сергей себе под нос. А затем посмотрел на меня замутнённым взглядом и, в очередной раз, повторил. — Лёха, если что — звони. Помогу подобрать. Подскажу по технической составляющей. Расскажу по ценам.

— Конечно, Сергей, — так же в очередной раз, ответил я. — Непременно.

— Спасибо за экскурсию, Алексей Петрович, — жена Сергея, заметно подобревшая к нему за проведённое в лесу время, с улыбкой посмотрела на меня. — Утомительно, но прекрасно. Природа в ваших краях божественна.

— Рад был поработать вашим гидом, — так же улыбаясь, ответил я. — Если пожелаете, встретимся в следующем году. Возможно, я проведу вас в самую чащу, где, по слухам, археологи откопали окаменевшего мамонта. Возможно, не всё выбрали и мы сможем чем-нибудь поживиться.

Двойняшки и младшенький одновременно оторвали взгляды от экранов. И уставились на меня обалдевшими глазами. А затем все трое с мольбой посмотрели на главу семейства.

— Хе-хе, — Сергей похихикал, сразу сообразив, что я ма-а-а-алость привираю. А затем, как на аукционе, стукнул ладонью по пластмассовой поверхности стола. — Продано! Продал, Лёха, продал… Легко и просто. Знал, знал, кто поможет принять решение.

Я промолчал, улыбаясь. Не в первый раз столь нехитрым образом я добывал постоянных клиентов. Эти, в принципе, и сами не отказались бы вернуться. Но сейчас, я уверен, вернутся обязательно.

— Так, подъём, будущие археологи, — после того, как довольный официант вновь вернулся и вновь счастливо упорхнул, Марина сделала знак детям, пока те на радостях не разнесли бедный стол. — Завтра рано утром в аэропорт.

Я поднялся вместе со всеми. И вполне серьёзно каждому из троих тинейджеров пожал руки. Под моим умелым руководством они за короткий период времени научились ставить палатки, разжигать огонь при помощи огнива, ориентироваться в дикой природе по компасу и даже попытались острогами добывать рыбу на мелководье. Их дни были загружены интересной работой и новыми впечатлениями.

— Спасибо ещё раз, Алексей Петрович, — опять поблагодарила Марина. — Вы — надёжный человек. Заслуживающий доверия.

Сергей с ухмылкой перехватил мой взгляд; насколько я успел понять, изначально недовольная «королевна» быстро оттаяла, и к финалу экскурсии потеплела не только к окружающему миру, но и к собственному мужу. Чему тот был особенно рад.

— Нам пора в гостиницу, — Сергей пожал мне руку. — Отоспаться не удастся, но хоть отдохнём чуть-чуть. Ты останешься?

— Да, посижу ещё. Мне нет необходимости рано вставать.

— Тогда не до скорого, а до следующего года, — он по-дружески хлопнул меня по плечу. А затем склонился и шепнул на ухо. — Возможно, ты спас наш брак, Лёха. Я давно не видел её такой… удовлетворённой. В общем, бывай. Спасибо за качественную работу.

Очередную похвалу я принял как само собой разумеющееся. За свою, так сказать, карьеру туристического гида я повидал всякое. И видел своими глазами, как, что называется, воссоединялись семьи. И часто бывало, что в налаживании отношений между близкими родственниками, которые друг другу до чёртиков надоели, я играл основную роль. Я умел находить общий язык с незнакомыми людьми, я был внимателен к микроклимату в коллективе, я мог давать мотивацию. Я никогда не оставался безразличен. Я умел вовлекать, а потому был успешен в этом весьма специфическом бизнесе.

Плюхнувшись обратно на стул, я позволил себе вытянуть ноги. И даже зевнул во весь рот, предвкушая долгий и спокойный сон. Со стола уже убирали, а давешний официант нависал с явным намёком во взгляде, что мне не мешало бы свалить вслед за клиентами. В открытом кафе битком набито, и свободный столик на несколько мест с руками оторвут.

— Чашечку кофе принесите, — я решил поиздеваться напоследок. Я собирался уходить, но раз на меня так смотрят, можно и потянуть время. Клиент ведь всегда прав.

Зубы официанта не заскрипели, но спина, когда он удалялся, выглядела весьма красноречиво. Он даже плечами встряхнуть не побрезговал, как бы намекая, что обо мне думает.

Я усмехнулся и окинул взглядом забитое до отказа кафе.

Внутри, в зале, кто-то смеялся, кто-то старался перекричать других, а кто-то пытался произнести тост. Видимо, там банкет. Но и на веранде под навесом тоже было многолюдно. Некоторые столики сдвинуты для больших компаний, кое-где сидели парочки, кое-где обедали солидные люди. А внизу, вдоль забора, прохаживались желающие приземлиться. И пока свободного аэродрома не находилось, они то бродили бесцельно, то пытались договориться с вежливой хостес.

Мой взгляд остановился на большой компании. Слева, на противоположной стороне веранды, пёстрая разнополая компания ужинала практически по-семейному. Горка хлеба, супчики, салатики, узвар. Первое, второе и компот, как говорится. Единственная странность — эти мальчики и девочки разного возраста, поедая вкусняшки, то и дело поглядывали на меня. Или хотели, чтобы я достался им на десерт, или тоже желали, чтобы я свалил, освободив столик.

Я давно заметил, что за мной наблюдают. Глаз у меня такой, намётанный. Я не упускаю из вида мелочей. Но поскольку компания эта была похожа на разнополое сборище офисного планктона, не придал значения взглядам. В своей жизни я видел и не пугался куда более неприветливых взглядов.

В очередной раз столкнувшись взглядом со взглядом ухоженной брюнетки, которая сидела у края стола, а потому чаще других на меня смотрела, я задержался. Мы изучали друг друга неприлично долго, как для незнакомцев, — не менее десяти секунд. И пока я раздумывал над тем, чего эта холёная дама от меня хочет, она сама проявила инициативу, встала из-за стола и сделала первый шаг.

— А-а-а, вот ты где, гад! — знакомый голос выбил меня из задумчивости. Пришлось нахмуриться, ведь голос я узнал, отвести взгляд от привлекательной брюнетки и посмотреть в сторону низкого заборчика, который охватывал небольшой палисадник у веранды. — Что вылупился? Думал, я не узнаю, да?

Я заскрежетал зубами, ведь не только узнал голос, но и придурка, стоявшего за тем самым заборчиком.

— Ты чё орёшь, баран, — сквозь зубы процедил я, не обращая внимания на недовольных официантов или случайных зрителей. С этим уродом я уже почти год не разговаривал иным тоном. — Хочешь что-то сказать? Подойди и скажи в лицо, а не прячься за забором.

Ответный взгляд, полный ненависти, вонзился в меня, словно лазерный луч; если бы взгляды могли прожигать, этот бы прожёг.

— Ну и? Что остановился? — подкинул я дров в костёр. — Поднимайся сюда и выскажи претензии.

Мой старый знакомый по имени Руслан сжал кулаки. А затем, собрав всё мужество в те самые кулаки, решительно отодвинул девушку-хостес и запрыгал по ступенькам.

С Русланом Броневым я познакомился три года назад. Этот молокосос сам пришёл в мой офис, когда я дал объявление, что ищу напарника, который обладает определёнными физическими данными и знает брянские леса. Он был не особо опрятным и на собеседовании выглядел пугливым. Но в форме был неплохой, да и в лесах, по его словам, ориентировался. Ни в коей степени в нём нельзя было рассмотреть того мерзавца, в которого он вырос.

Я потратил на него два года жизни. Поделился навыками и многому научил. Благодаря моей протекции впервые за долгое время у него не было неприятностей с законом. Даже участковый, знавший Руслана со времён первой подростковой кражи, кряхтя говорил, что, вроде бы, парень стал на правильный путь.

Но именно в этом случае моё умение разбираться в людях сплоховало.

«Руся», как я его в последствии стал называть, очень быстро обнаглел.

Ну, как — быстро? Два года я с ним пронянчился. Многому научил, многое показал. Даже позволял нырять в клиентскую базу, договариваться о турах, выбирая маршруты не выше первой степени сложности, и действовать в одиночку. Благодаря мне, он не только прекратил нарушать закон, но и начал зарабатывать по-человечески.

И, как я и говорил, обнаглел. Как это часто бывает, приходит время, когда птенец решает, что готов покинуть гнездо. Что готов начать самостоятельную жизнь. Так поступил и «Руся»: почувствовав вкус не таких уж и великих денег, но которых он ранее никогда не видел, он решил, что справится сам. Попутно, конечно, умыкнув клиентскую базу, не забыв при этом удалить её с рабочего компьютера моей администраторши.

Единственное, чего он не учёл, погрузившись в сей бизнес, что надо обладать не только определёнными физическими данными и знаниями о местности, но и быть коммуникабельным. Сложное детство, ещё более сложная юность и крайне неприятный армейский опыт наградили его отталкивающей харизмой. Когда он действовал в паре со мной, когда молча выполнял указания, клиентам это не так бросалось в глаза. Но, начав самостоятельную жизнь, он очень быстро разобрался, почём фунт лиха.

Некоторые клиенты заканчивали с ним сотрудничество досрочно. Грозили жалобами и судебными разбирательствами. На самом деле присылали адвокатов, требуя вернуть оплату. Руслан очень быстро терял клиентов и кормился только теми, кто звонил ему по номеру в рекламной брошюрке. И те, кто приходил впервые, никогда больше не возвращались.

Но, конечно же, в собственных неудачах он винил меня. Обвинял, что я ставлю ему палки в колёса. Что не позволяю развиваться. Что задействую административный ресурс в мэрии, отчего его офис иногда закрывают по надуманным причинам типа проверки пожарной безопасности. Что местные интернет-провайдеры сразу блокируют сайты, созданные его работниками. А рекламные буклеты задерживают, несмотря на оплату. И что я забираю всех доступных клиентов, которые сразу готовы платить.

Птенец хоть и покинул гнездо, но забыл, что мир взрослых недружелюбен. И что если ты поступил, как говно, будь готов, что с тобой поступят таким же образом.

— Что вызверился? — спросил я Руслана, когда он припарковался у моего столика. — Садись… И не позорься при посторонних. Не визжи.

Руслан затравленно осмотрелся. И, видимо, только сейчас заметил, что народ на веранде с интересом за нами наблюдает.

— Ты опять за своё? — прошипел он, плюхнувшись на стул, который ранее пыталась раздавить тяжёлая задница Сергея. — Какого хрена ты увёл у меня очередного клиента? Это были мои люди. Я их из Питера вызвонил.

— Ты не встретил их в аэропорту, — спокойно пожал я плечами.

— Потому что они прилетели на неделю раньше! — всё же Руслан не последовал моему совету и завизжал. — Они готовились на июнь!

— Они всегда готовились на конец мая, — я оставался столь же спокоен. — Видимо, тебя кто-то ввёл в заблуждение.

Лицо Руслана налилось кровью. Костлявые кулаки опять сжались. Но разжались тут же, когда его злой взгляд столкнулся с моим. Руслан прекрасно знал, что его метр семьдесят три с весом в семьдесят килограмм не соперник моим сто восьмидесяти девяти и девяносто килограммам чистого мяса. Не говоря о действительно полезных навыках, которые я приобрёл в разведке.

— Сукин сын, это ты во всём виноват! — всё же смог выдавить он из себя. — Ты мешаешь мне развиваться, ставишь палки в колёса. И это перед самым разгаром сезона!

— А кто говорил, что будет легко?

— Это всё твои друзья в мэрии…

— А ты заведи своих, — быстро перебил я. — Давай, сходи на поклон. Попробуй нормально покоммуницировать. Опять взятку предложи. Может, помогут тебе чем.

Руслан заскрипел зубами. Я наступил на больную мозоль, ведь этот придурок уже пытался подмазаться к тем, кто несколько лет меня «крышевал». И едва успел дать заднюю, видимо почуяв, что ему не рады.

Пока Руслан молчал, я успел заметить, что короткостриженная брюнетка, которая ранее намеревалась войти со мной в контакт, вернулась обратно к своей компании и с интересом за нами наблюдает. А её соратники даже есть прекратили, прислушиваясь к разговору.

— Ваш кофе, — стараясь держаться в стороне от кипевшего «Руси», официант поставил передо мной чашку и поспешно ретировался.

— Тебе не предлагаю, — я отпил глоток и бросил взгляд на часы. — Тебе пора, мой выкормыш, — я добавил в голос тонну презрения, чтобы Руслан понимал, что его предположения на сто процентов верны. — Или есть ещё что сказать?

— Я тебе не «выкормыш»! Не «молокосос» и не «Руся»! — прошипел он. — Прекрати поганить мне бизнес. Прекрати вмешиваться. Иначе, Богом клянусь, ты пожалеешь.

Угроза была так себе. Этот тщедушный недоносок способен только школьникам угрожать. Мелочь у первоклассников тырить, наверное. Куда ему со мной тягаться? Его угрозы вызывали лишь смех.

Потому я и засмеялся. Спокойно и открыто.

— Ха-ха-ха! «Руся», ты благодари Бога, что ты сейчас не за решёткой. А меня благодари, что я позволил тебе узнать, какова на вкус красная икра. Ведь раньше ты был рад и пюрешке с сосисками… Но я знаю, ты — неблагодарная сволочь. К тому же не умеющая общаться с людьми. В этом городе, в этом бизнесе для тебя нет места. Отправляйся в другое место. На Колыму, например.

Руслану, несмотря на совсем не боевой вид, всегда удавалось с трудом держать себя в руках, когда он злился. При его физических кондициях всегда надо оценивать окружающий мир здраво. Но им чаще управляли эмоции, чем здравый смысл. Оттого-то в юные годы (да и во взрослые тоже) ему легко и просто удавалось отхватывать отрезвляющих тумаков.

Он сидел напротив меня. И даже если бы попытался ударить, я бы успел среагировать. Но этот дурачок попытался броситься, видимо с намерениями вцепиться в глотку и тут же меня задушить. И это несмотря на то, что ширина моей шеи равнялась ширине его головы без учёта ушей.

Бедный пластмассовый стул, за этот вечер переживший так много приключений, улетел в сторону из-под задницы Руслана. Салфетки рассыпались по столу, а чашка с кофе, практически опустошённая, перевернулась.

— Паскуда! — зашипел Руслан, пытаясь достать мою шею костлявыми пальцами.

Я задействовал лишь правую руку. Просто перехватил запястье и сжал.

— А-а-а-а, — закряхтел Руслан. — Ай, стой! Трещит!

Он уже практически лежал на столе. Правая рука безуспешно пыталась спасти левую из совсем не стальных тисков. А рот кривился от боли.

Тоненькое запястье я полностью мог обхватить двумя пальцами. Но в этот раз задействовал всю руку. Я обхватил её, как питон. И задушил бы до перелома, наверное.

Но в своей жизни я никогда не нарушал закон. Я не служил ему, но следовал букве. И не желал потом отбиваться от обвинений в нападении, пусть даже свидетели бы подтвердили, что это была самозащита.

Я брезгливо выпустил Руслана. Даже заметил, что успел прервать кровообращение — запястье покраснело и кое-где начинало синеть.

— Научись себя контролировать, болван, — дал я вполне неплохой совет. — Нельзя кидаться на тигра, самому будучи петухом.

Руслан сцепил зубы, одновременно сражаясь и с болью, и с унижением.

— Я тебе этого не прощу, — прошептал он.

Я вздохнул: нет, есть люди, которые ничему не учатся.

— Я хоть не Гоголь, — рывком я стянул Руслана со стола и посмотрел по сторонам. На нас продолжали пялиться. — Но скажу по-гоголевски: я тебя породил, я тебя и убью. Подумай над этим хорошенько… А теперь — пошёл вон.

Я подтолкнул его в спину, за что заслужил ещё один злобный взгляд.

— Ещё увидимся, — бесстрашно пообещал он, а затем торопливо сбежал со ступенек.

Но очередные угрозы меня не испугали ровным счётом никак. Даже если он попытается отловить меня в тёмной подворотне, конец будет печален именно для него.

Часть 1. Глава 2

Изгнав демона, я покосил взглядом на перевёрнутую чашку и заметил коричневое пятно на белоснежной скатерти. А затем перехватил недовольный взгляд официанта. Тот только поднял с пола стул и, видимо, собирался мне высказать. Пришлось достать из кармана «тысчонку» и положить на стол.

— Прошу прощения за неудобства, — я опередил рот официанта и поднялся. Уверен, этой тысячи хватит и на то, чтобы стоимость кофе оплатить, и на то, чтобы пятно вывести, и на то, чтобы покрыть моральный ущерб.

— Принесите нам ещё кофе, — в очередной раз опередив рот бедняги официанта, возле столика остановилась та самая короткостриженная брюнетка, ранее смотревшая на меня из засады. А затем, будто умелый фокусник, вытащила из кармана обтягивающих джинсов купюру знакомого номинала. И положила свою тысячу рядом с той, которую не успел умыкнуть официант. — Присядем?

Это она уже обращалась ко мне. И хоть смотрела снизу вверх, смотрела настолько уверенным взглядом, что первым моим желанием было желание немедленно вернуть задницу обратно на стул.

Брюнетка действительно выглядела неплохо. Не сногсшибательно, ведь возраст невозможно скрыть даже за тонной косметики и ботоксом в губы, но вполне привлекательно. В молодые годы я таких называл «ябывдул».

Ростом значительно ниже меня, волосы действительно цвета вороньего крыла, стрижка странная. Короткая такая, словно шапочка из чёрных волос на голове нависает. Брови профессионально выщипаны. Грудь под кофточкой топорщится. Наверное, ненастоящая грудь, раз направлена мне в лицо, как два бронебойных орудия, а не стремится к пупку. Бёдра округлые, ноги спортивные. Наверняка бегает по беговой дорожке. И плотненькая такая. Не худая, не измученная голоданием или вегетарианской пищей. А по-бабски крепкая.

Единственный отталкивающий момент, с моей точки зрения, — это глаза. Не их размер, не глубоко карий цвет. А сам взгляд этих глаз. Пронзающий такой. Холодный. Ведьмин взгляд, я бы сказал.

Соглашаться или нет на приглашение я раздумывал лишь долю секунды. А затем указал даме на стул, который услужливо подставлял оживший официант, уже утянувший обе купюры.

— Прошу.

Дама молча присела, даже не взглянув на галантного официанта, и положила чистые руки на стол. Я сразу отметил ещё одну важную деталь — отсутствие обручального кольца. Видимо, ведьма ещё не обзавелась ведьмаком. Хотя, вроде как, уже далеко не девочка.

— Алексей Петрович Каледин? — спросила она глубоким голосом.

— Так точно, — даже не знаю, почему я ответил именно так. Тут явно не армейское прошлое сказывалось, а странная аура это дамы.

— Интересная фамилия.

— С Алексей Максимычем мы не родственники, — топорно пошутил я.

Но, оказалось, дама разбирается в истории; её ответная улыбка подсказала, что она действительно знает, кто таков Алексей Максимович Каледин.

— А вы… э-э-э… мадемуазель? — я приправил вопрос мальчишеской улыбкой, которая весьма нравилась среднестатистическим красоткам.

В этот раз я точно знал, почему произнёс именно так. Дама, видимо, эрудированная. И сразу сообразит, на что я намекаю.

— Мария Круглова. Финансовый аналитик, — официально ответила она без всякой улыбки, более чем откровенно намекая, что флиртовать не планирует.

Жаль, я бы не отказался попробовать. И не отказался бы посмотреть, действительно ли там силикон под кофточкой, или всё настоящее.

— Весьма странный подход для знакомства, — хмыкнул я, не желая сдаваться сразу. — У меня с финансами полный порядок. Веду учёт, налоги вовремя плачу… Аналитика мне не нужна, но пообщаться, в принципе, можно. Что вы делаете сегодня вечером?

Мария Круглова в этот раз улыбнулась. Но я не обманывал себя; улыбнулась она снисходительно, реагируя на мою очередную топорную попытку пофлиртовать.

— Я к вам по делу, Алексей Петрович…

— Просто Алексей, прошу вас.

— Хорошо, Алексей. Нам вас порекомендовали знающие люди. Посоветовали, если возникнет желание устроить, прошу прощения, корпоративный туризм, лучше всего обратиться к вам. У вас приемлемые цены, гибкий график и гарантия качества.

— «Нам» — это кому? — недоумённо вскинул я брови.

Мария Круглова указала ухоженными пальчиками в сторону компании на противоположной стороне веранды.

— Все мы — работники московского банка, пожелавшие вкусить лесного отдыха. Поменять, так сказать, урбанистические пейзажи на природные.

Я бросил быстрый взгляд на незнакомую компанию. Молодая симпатичная девушка с пухленькими губками… Два тощих задрота, возрастом слегка за двадцать. Стажёры, что ли?.. Пухлый пузан с чёрными курчавыми волосами и длинным носом… Плейбой с привлекательными бровями. Вон на него как официантка зыркает. Так и съела бы, наверное… Мужик лет за пятьдесят в очках. По-любому какой-то толстожопый банкир… И коротко остриженный монстр. Монстр в плохом смысле слова. Взгляд исподлобья, глаза недобрые, скулы, словно выточенные из камня. Прямо антагонист из голливудских боевиков про «злих рюсських».

Компания потенциальных корпоративных туристов откровенно пялилась на меня, и я поспешил отвести взгляд. А затем сообразил, что никто из них с места не двинулся, чтобы подойти поздороваться, несмотря на то, что дама указала на них рукой. Что вполне можно было истолковать как приглашение. То есть дама эта у них, однозначно, за главного. За главную, вернее.

— Ещё раз — что? — растерянно уточнил я. Впервые за мою карьеру меня пытаются нанять с глазу на глаз, а не через сайт или через телефон.

— У нас подобралась группа, пожелавшая часть отпуска провести на природе. В великолепных брянских лесах, где можно отдохнуть от московского перенаселения, — спокойно принялась объяснять Мария Круглова. — Для работников банка, знаете ли, это не частое явление. Мы больше заграницу предпочитаем… Но когда я озвучила идею, нашлись те, кто заинтересовался. Кто согласился. Я пробила по своим каналам, посмотрела сайты, связалась с разбирающимися людьми. Большинство рекомендуют именно вас, Алексей Петрович… Простите, Алексей. Мне сообщили, что вы хорошо знаете эти места. Что держите марку. Что гарантируете приятный отдых каждому, кто захочет воспользоваться вашими услугами.

— Гм, — пробормотал я. — Так вы бы заранее… Оставили бы на сайте заявку. Или с девочками моими созвонились.

— Решение, конечно же, мы приняли не спонтанно. Но мне, как руководителю, очень важно сначала посмотреть на поставщика услуг, — без обиняков заявила Круглова. — Всё же не каждый день принимаешь решение посетить, простите, глубинку.

— Брянск — не глубинка, — осуждающе кашлянул я.

— По сравнению с Москвой?.. В общем, не важно. Я звонила вашей Наташе днём. Именно она сказала, где вы будете сегодня вечером.

— Понятное дело. Я ей сам сказал, когда заскочил в офис…

— И я решила сначала на вас посмотреть. О вас я уже наслышана, но лучше один раз увидеть.

— Очень странный подход.

— Отнюдь. В моём деле… В том деле, которым я занимаюсь, это необходимость. Я решила придерживаться собственных правил.

— И, как я понял, вы вполне удовлетворены? — подражая Кругловой, ответил я. Её странно-официальный тон немного нервировал. Она разговаривала так, будто проводила совещание с нижестоящими чинами, а не разговаривала с незнакомым человеком.

— Вполне. Особенно после того, что увидела, — она позволила себе улыбнуться. — Спуску, я так понимаю, вы никому не даёте?

— Не даю даже туристам, — подтвердил я. — В походе они делают, что я говорю. И не проявляют самодеятельность. Кто решает, что в лесу он достаточно самостоятелен, часто расплачивается вывихом. Или раной неприятной. Или клещом в затылке.

— Это именно то, что нам нужно. Проводник, отлично знающий эти места и способный держать группу в узде.

Некоторое время я молча изучал эту «мадемуазель». Почему-то мне казалось, что себя держать в узде она никому не позволит.

— А теперь немножко подробностей подкиньте, — попросил я.

— Группа из восьми человек, — сразу отстрелялась Мария. — Вроде как экипирована и подготовлена. Но без малейшего опыта и знаний местности. Выход — как можно быстрее. Поход, приблизительно, на неделю…

— Приблизительно? — зацепился я за это слово. Я провёл столько туров по местным лесам и всегда сроки оговаривались заранее. Чётко и ясно когда выходить и когда возвращаться.

— Если нам понравится, мы сможем продлить экскурсию? — поинтересовалась Круглова. — На это расчёт. Мы ведь никогда не ходили группой. Возможно, корпоративный туризм укрепит дух коллектива.

— Да, только запасы продовольствия не терпят слова «приблизительно». Всегда надо исходить и расчёта дней и количества едоков. К тому же у меня следующие клиенты через десять дней. Ваше «приблизительно» мне совершенно не подходит.

— Хорошо. Давайте тогда тур на неделю, — примирительно заявила Круглова. — Наверное, нам вполне хватит времени… В общих чертах, нас интересует маршрут, с которым, если вы согласитесь, ознакомит системный администратор. Пеший поход, по минимуму остановок, нагрузки физические для проверки корпоративного духа. Ночёвки у костра, интересные истории и песни под гитару. Всё как у всех, наверное.

— Да, обычно всё идёт по такому сценарию, — согласился я. С этими изнеженными работниками банка вряд ли будет по другому. Хоть бы мозоли не натёрли себе в первый же день. — Вы хотя бы подготовились? Приблизительно представляете, что такое пеший поход в лесу? Обувь там. Мази. Способность оказать себе первую помощь. Определённая диета, исключающая «тяжёлую» пищу.

— Мы хотим проверить, на что способен коллектив в диких условиях, — сказала Круглова. — Но для нас всё это впервые. Вам придётся официально взять на себя ответственность за наши жизни… Но вы же «надёжный»? Именно так о вас отозвалась та женщина, что раньше сидела за этим столиком. Она, видимо, что-то знала?

Марина на своей шкуре убедилась, что на меня можно положиться. Когда в лесу она топталась, как стадо мамонтов, когда забыла, что между хвойных деревьев лучше не ходить с непокрытой головой, я очень быстро привёл её в чувство, рассказав пару печальных историй о клещах. А затем ещё и показал, как правильно спать в спальном мешке, чтобы исключить проникновение насекомых, которые сделают её сон более насыщенным. Слава Богу у барышни хватило мозгов следовать моим наставлениям.

— Это моя работа — нести ответственность за других, — без капельки пафоса заявил я. — Но работа эта требует определённых навыков, которые приобретаются с опытом. То есть через синяки и шишки… И стоит такой опыт недёшево.

Мария Круглова сразу уловила суть. Видимо, реально являлась специалистом в сфере финансов.

— Ваши расценки я видела, — деловым тоном сообщила она. — Но, принимая во внимание неожиданность и следование определённым правилам, я готова значительно увеличить сумму. Всё же для Москвы ваши расценки не смертельны.

— И о какой сумме мы говорим? — впервые с начала разговора мой интерес стал по-настоящему искренним.

— Часть готов покрыть банк, часть покроет сама группа, — заявила Круглова. — В итоге, за ваши способности, за ваше знание местности и качество предоставленных услуг мы готовы заплатить сто тысяч. Сто тысяч за семидневный тур по местам, которые вам укажет наш системный администратор.

Своими ведьмиными очами она прожигала меня насквозь, очевидно стараясь рассмотреть реакцию. Но я, хоть и был весьма впечатлён, виду не подал. По крайней мере так, как, возможно, мадемуазель ожидала — я не прыгал, не визжал и не танцевал на столе.

Признаться, сумма меня порадовала. И весьма удивила. Но потом я опять вспомнил откуда прибыли эти дилетанты, и перестал удивляться. Для Москвы, для этого мегаполиса, отдельного государства, практически, такая сумма за жалкую неделю туризма не выглядела сногсшибательной. Это для нас, для глубинки, как выразилась Круглова, такая сумма являлась весьма и весьма впечатляющей.

Особенно если учитывать, что сезон у меня с мая по октябрь. А потом всю зиму лапу сосать, как медведю в спячке. То есть надо вылавливать жирные контракты и отрабатывать с полной выкладкой. Чтобы затем клиенты хотели вернуться и хотели вновь заплатить.

Поэтому в крайние три года я был очень и очень привередлив. Выбирал и перебирал, а не брал всё подряд, как «Руся». Ему деваться было некуда. А я мог и побрезговать.

— Весьма щедро, — признался я, не став разочаровывать Круглову в ожиданиях. — И в чём подвох?

— Подвох? — нахмурилась она. — Какой подвох? Без всяких подвохов. Нужна лишь гарантия качества, закреплённая подписью на бумаге, и следование нашему маршруту.

В принципе, ничего сверхъестественного в этих словах не было. Моя контора работает легально. Платит налоги и всё такое. А значит, заключаются и подписываются договора. Иногда я даже не стесняюсь брать предоплату. Особенно в голодные зимние времена, когда клиентуры нет, а есть хочется. Тогда я обзваниваю постоянных клиентов и спрашиваю, не желают ли они заказать «бронь». И если соглашаются понежиться в хвойных лесах где-то в районе июля, я готов взять предоплату в январе. Присылаю копию контракта и жду подписи. А затем ответственно заявляю, что выплачу неустойку, если нарушу условия, прописанные в контракте.

Единственное что — никто и никогда не предлагал мне такую сумму за семидневную экскурсию.

Впрочем, соглашаться надо. Может реально, эти банковские работники денег не считают. Кто их знает. Я-то ведь считаю. И знаю, что почём.

К тому же до следующих клиентов есть время. Там группа большая, заранее половину оплатившая. А я, вместо того, чтобы нежиться под ранним июньским солнцем, свожу этих залётных в знакомые леса. Свожу и выведу, унося в клюве сотню тысяч.

Блин, сотня тысяч!

— Ладно, давайте номер вашего телефона, — я натурально полез в карман и, без всякого стеснения, достал старую, родную «нокиу 3310». Вместе со мной она пришла из двухтысячных и до сих пор ни разу не подвела.

— Что это? — Мария Круглова не оценила. Она смотрела на чёрный корпус и сдерживалась, чтобы не засмеяться. — Этот атавизм я видела ещё в институте. А это, простите, было очень и очень давно.

— Наверное, не больше трёх лет назад, — сделал я даме комплимент. И она поблагодарила за него понимающей улыбкой.

— Прогресс, вообще-то, по миру шагает широкими шагами, Алексей.

— И я иду в ногу со временем, — подтвердил я. — Но рабочий телефон остался дома. А это мой личный. Он со мной давно и никогда не подводил, сколько бы раз не падал на асфальт. К тому же я сентиментален. Не люблю расставаться с полюбившимися вещами.

— Странно. Очередная нестандартность в твоём поведении, — Круглова опять улыбнулась.

— Рад, что ты заметила, что я не такой, как все, — в нашем бизнесе пока ещё незнакомым клиентам «тыкать» не рекомендуется, но я решил, что хуже не будет. Пора начинать выстраивать отношения с теми, за кого я буду нести ответственность в течение следующей недели. — Завтра наберу вас. Где вы остановились?

— В отеле «Мегаполис», — ответила Круглова. — Знаешь, где это?

— Конечно, — уверенно ответил я. У меня там даже имелся свой человек на ресепшене, иногда помогавший найти клиентов, а иногда помогавший отбить их у «Руси». Взаимовыгодное сотрудничество, в общем. — Давайте тогда договоримся на двенадцать ноль-ноль. Приду посмотреть на вас. И тогда уже на месте решим.

— А что на нас смотреть? Вон мы? — удивлённая Круглова кивнула головой в противоположную сторону веранды.

— Я посмотрю на вашу экипировку, оценю физические кондиции. Возможно, вы не выдержите семи дней в лесу. Всё же не на перине спать придётся…

— Мы это прекрасно понимаем. Потому и подготовились. Поверьте, никто из нас не передумает.

В крайних словах я сильно сомневался, ведь видал уже тех, кто обещал «не передумать». А потом, плюясь и ругаясь, с жаром заявлял, что в гробу видал так называемый отдых в хвойных лесах.

— Ладно, давайте номер, — приняв окончательно решение, сказал я. — Девочки в офисе утром контракт подготовят. Я заберу и к полудню подъеду.

— Отлично, — Мария Круглова опять улыбнулась, продиктовала мне телефонный номер, а затем по-мужски протянула руку. — Значит, договорились?

— Договорились, — подтвердил я, слегка разочарованный тем, что договорились мы на другую тему. Ибо с этой весьма неплохо сложенной дамой сегодня вечером мне бы хотелось договориться немного о другом. Особенно после того, что лёд между нами, как мне показалось, растаял окончательно.

Хотя, у меня, наверное, будет несколько дней, чтобы попытаться не только лёд растопить, но разжечь пламя. Посмотрим, получится ли…

Часть 1. Глава 3

Будильник я не стал ставить. Вернувшись домой, я просто нырнул в подушку. И проснулся оттого, что мой смартфон начал танцевать на тумбочке. Звонила администратор Наташа и сообщала, что в понедельник утром начальнику не мешало бы появиться на рабочем месте. И совсем нескромно напоминала, что скоро конец месяца, а значит, время зарплаты.

Кряхтя, я выбрался из кровати, а затем принимал душ и бурчал себе под нос, что работницам своим я слишком много позволяю. Чересчур фривольно они себя ведут с работодателем.

Но когда я примчался в офис, меня встретили не только улыбками, кружкой с кофе со сливками, но и подготовленным для подписи контрактом. Обе мои дамы всё же не зря ели свой хлеб. Так что пришлось им пообещать, что зарплаты будут выплачены вовремя и, возможно, ещё немного денежных знаков прилетит в виде бонусов.

Я созвонился с Кругловой, запрыгнул в свой серебристый «Рено» и вскоре был у «Мегаполиса», избежав по дороге пробок.

На ресепшене я передал дежурную шоколадку Светлане — приветливой, добродушной девушке двадцати пяти лет от роду. Она помогала мне собирать информацию о прибывавших в отель клиентах, иногда сообщала полезные новости и держала в курсе жалких потуг Руслана наладить отношения. Ранее, ещё когда он работал под моим крылом, Руслан старался аккуратно подбивать к Светлане клинья. Но когда заматерел, когда решил, что готов стать сам себе хозяином, перешёл к более открытым действиям. И после очередной чересчур настырной попытки был послан. Даже коленкой промеж ног получил, как мне гордо поведала Светлана. И с тех пор безуспешно пытался наладить отношения, настаивая на деловом характере встреч, но не забывая, конечно, о главной цели.

— Где там мои потенциальные клиенты, Светок? — вчера вечером я попросил её присмотреться к дилетантам из Москвы. И она, как и всегда, не отказала.

— Денег не считают, — шепнула она. — На втором этаже пять номеров забронировали. Утром, после завтрака, целый час таскали какое-то оборудование.

— Спасибо, — поблагодарил я. Затем помахал рукой знакомому охраннику и взбежал по лестнице на второй этаж.

В коридоре у распахнутого окна, положив пепельницу на подоконник, заканчивал пыхтеть один из тех потенциальных клиентов. Пухленький такой, невысокий. Тот, что очки носил.

Оказывается, кроме неправильного питания и всяческого игнорирования физических нагрузок, он ещё и курит. Надеюсь, на свежем воздухе не зайдётся в кашле после первого же пройденного километра.

— Здравствуйте, — он заметил меня, торопливо вдавил «бычок» в пепельницу и подошёл с протянутой рукой. — Меня зовут Вениамин…

— Вениамин? — удивился я, разглядывая сальное лицо и густую чёрную шевелюру.

— Вениамин Фёдорович Артамонов, — недовольно повторил тот. — Я юрист. Главный юрист-консультант в московском банке Financial Literacy Bank. И попрошу без фамильярностей.

Я хмыкнул про себя. Начало не очень. Эта дымящая сарделька, оказывается, весьма ревностно относится к собственным регалиям. Надо будет хорошо подумать над тем, сбивать ли спесь сразу, или сначала дать вкусить тяжести похода.

Но пока надо придерживаться собственного главного лозунга — клиент всегда прав. А то потенциальные сто тысяч рискуют проскочить мимо.

— Вениамин Фёдорович, ваши коллеги на месте? — я принял предложенный тон. — Я привёз договор и, кажется, вы именно тот, кто должен с ним ознакомиться.

— Да, конечно, — важно ответил он. — Проходите.

Не подумав даже постучаться, он толкнул дверь в ближайший номер.

Шум человеческих голосов сразу взбудоражил мои уши. А творившийся хаос — взбудоражил взгляд.

По двухкомнатному, или даже трёхкомнатному, номеру метались люди. Цеплялись за рюкзаки и сумки, голыми ногами спотыкались об ряды добротной обуви (на обувь у меня глаз был намётан), топтались по разложенным на полу спальникам, раскладывали разное барахло по бесчисленным пластиковым пакетам.

Черноволосый кучерявый «барашек», которого ещё вчера я про себя обозвал «Носатым», пялился в ультратонкий ноутбук, резво стучал по клавиатуре, а затем вынимал листы из стоявшего рядом принтера. Рядом с ним, на мягком диване, лежала прямоугольная коробка с нераспечатанным квадрокоптером.

Уныние на секунду взяло надо мной контроль. Вроде, «барашек» совершенно не ребёнок. Неужели он собирается «самолётики» в небо пускать? Или эта игрушка им нужна, чтобы запечатлеть поход? Запустит где-нибудь, будет управлять и снимать видео на память? Только ведь в лесу многого не наснимаешь. Лишь кроны деревьев с высоты птичьего полёта.

— День добрый, Алексей, — из соседней комнаты вышла Мария Круглова. В короткой маечке, плотно обхватывающей грудь и выставлявшей напоказ пупок, выглядела она ещё привлекательнее, чем вчера. Я опять отметил, что дама хорошо знакома со словом «спорт». — Мы уже готовимся. Вы ещё не передумали?

Мелькание тел по комнатам прекратилось. Потенциальные туристы наконец-то остановились и обратили на меня внимание.

— Пока ещё нет, — спокойно сказал я. — Хочу посмотреть, что за бардак вы тут устроили. А заодно показать контракт. Вашему юристу, Вениамину Фёдоровичу, как я понял, будет небезынтересно на него взглянуть.

— Я и сама бы не отказалась посмотреть, — Круглова кивнула очкарику. — Принесите и передайте наш договор Алексею. Пусть ознакомится.

Вениамин Фёдорович торопливо закивал головой и исчез в соседней комнате. А я в очередной раз убедился, кто в этой команде носит капитанскую повязку.

— Разрешите тогда я представлю вам сотрудников, — Круглова поманила рукой молодую девушку, которая несмело топталась на месте с пакетом какой-то зелени в руках. Хреново, если она вегетарианка. Походный образ жизни вегетарианцев не терпит. — Это — Ксюша. Ксюша Селиванова. Моя личная секретарша и помощница. Правая рука, практически.

Девчонка слегка покраснела, когда Круглова приобняла её за плечи, и с высоты своих «метра с кепкой» посмотрела на меня, как на великана.

Первые выводы я сделал быстро: застенчива, хорошо воспитана, хорошо образована, к физическим нагрузкам равнодушна. Но, благодаря юному возрасту, тело выглядит молодо и свежо. Личико ухожено, улыбка приятная, русые волосы естественно вьются. И, конечно же, не замужем. Это я тоже очень быстро определил. Если бы не была столь робкой, если бы скромно не отводила глаза, я бы не постеснялся за этим «цветком» приударить. От моих впечатляющих жизненных историй этот «цветок» очень быстро бы распустился.

Ксюша заметила мой пристальный взгляд, ведь он облизал её с ног до макушки. Голубые глаза блеснули, а ротик негодующе приоткрылся. Видимо, не привыкла, что её так пристально изучают. Интересно, что бы она сказала, если бы я сопроводил свой нескромный взгляд одобрительным присвистыванием? Посчитала бы харасментом? Невербальным абъюзом, как сейчас модно говорить в продвинутых феминистических сообществах?

Боже, надеюсь, таких слов она даже не знает.

— Это наш системный администратор — Гоша Щербень, — Круглова указала рукой на носатого толстячка на диване.

— Ваш сайт — фуфло, — недипломатично отозвался тот, даже не повернувшись. Но ручкой небрежно помахал.

— Прослежу за тем, чтобы во время похода тебя не сожрали волки, — ехидно хмыкнул я. — За что потом потребую навести на сайте марафет не по московским, а по брянским расценкам.

«Носатый» всё же соизволил обернуться. И смотрел на меня весьма удивлённым взглядом. Или уже испугался, или прикидывал, вру я про волков или нет.

— Гоша, карту с маршрутом подготовь, — Круглова быстро привела его в чувство. — Алексей должен ознакомиться заранее.

— А нас не представите проводнику? — невысокий худощавый парень возрастом слегка за двадцать, прижимаясь плечом к парнишке ещё более низкому, выступил вперёд. На его лице светилась заискивающая улыбка.

— Это — Марат, наш молодой сотрудник, — представила его Круглова. — А рядом с ним его постоянный напарник — Евгений.

— Евгений Тушинский, — низенький парнишка, ростом не намного выше Ксении, протянул худенькую ручонку.

— Марат Черкасов, — поздоровался второй. А затем провёл рукой по неряшливым волосам. — Очень заинтересован в сотрудничестве. Много слышал об этих лесах. Знаю, что они полны истории. Возможно, в походе вы сможете рассказать что-нибудь любопытное, командир?

Этот паренёк мне понравился после первых же слов. Он сразу разобрался ху из ху. Не боялся фамильярностей, не демонстрировал пренебрежение, показывая спину. А вёл себя открыто и дружелюбно.

Плюс польстил, конечно, назвав меня "командиром".

— Конечно расскажу, — важно произнёс я. — Историю этих мест я знаю неплохо. Во время войны половина сёл в брянской области, да и сам Брянск, заметно пострадали. Если пожелаете, я свожу вас к мемориальному комплексу у деревни Хацунь, где в октябре 1941-го года немцы расстреляли всё население. А затем в 1942-м году сожгли дотла.

— Посмотрели бы, да нам туда не надо, — в разговор вмешался давешний плейбой, которого вчера вечером я сразу приметил. Это на него, облизываясь, смотрела официантка.

Мужчине было слегка за тридцать, я бы сказал. Высокий, с меня ростом. Сложен спортивно. Возможно, профессионально занимался гимнастикой, ибо бугры мышц легко просматривались за тоненькой футболкой. Густые чёрные волосы на голове, брови прямые, зубы идеально белые. Будто не настоящие, а сделанные из тридцати двух бриллиантов. С виду — идеальный самец. Если его семя распространить по всей планете, будущие поколения скажут только спасибо.

— Это Илья. Илья Черкасов, — сказал Марат. — Мой старший брат.

— Очень приятно, — сходства я почему-то не заметил, но едва не присвистнул от крепкого рукопожатия. Этот товарищ однозначно дружит с гантелями. — А что, вы оба в одном банке работаете? Семейный подряд, что ли?

— Я — фрилансер, — абсолютно неопределённо сказал Илья. И голос у него тоже был на зависть многим. Если таким голосом петь серенады под балконами впечатлительных дам, дамы бы прыгали с балконов в объятия после первых же куплетов.

— По микрокредитам? — с ухмылкой поддел я. Ни на секунду я не поверил, что этот «элитный» экземпляр трудится в банке с девяти до пяти и живёт на одну зарплату. С такой-то внешностью это было бы бессмысленной тратой драгоценного ресурса.

— По охране, — за моей спиной раздался незнакомый голос. Перед моими глазами прошли лишь семеро. И только сейчас я вспомнил, что потенциальных туристов должно быть восемь.

Я обернулся на голос. Сзади, прижимаясь к дверному косяку, стоял тот самый «монстр», как я его про себя обозвал вчера вечером. Плотный мужик, слегка ниже меня. Крепкий, уверенный в себе. Лицо морщинистое. Наверное, лет на десять меня старше. Стрижка короткая, чуть ли не под «ёжик». И просто чудовищный взгляд. Недобрый такой. Нет, не злой сам по себе. А именно недобрый. Глядя в эти глаза не сомневаешься, что они видели многое.

— Служил? — мужик сделал шаг навстречу и протянул руку, не представившись.

— Заметно? — я пожал руку в ответ, всем нутром ощущая угрозу, исходящую от этого взгляда. Возможно, именно этот мужик «фрилансер по охране», а не предыдущий.

— Очевидно, — лаконично ответил он. — В горячих точках бывал?

— После интерната — сразу армия, — честно признался я. — В разведку попал. Затем контракт на пять лет. Поносило меня по Кавказу… А сам?

— Учебка. Служба в армии, служба по контракту. А затем некоторое время в ЧВК.

— А затем на повышение в банк? — недоверчиво хмыкнул я. Хоть мужик этот выглядел опасно, коленки мои и не думали дрожать.

— Просто люблю природу. Решил прогуляться с Марией Александровной… А заодно присмотреть, как бы кто-где не напортачил.

Произнесено было весьма недвусмысленно. И весьма многообещающе. Значит, товарищ этот действительно в роли охранителя. А судя по тому, что Круглову называет по имени-отчеству, признаёт её право повелевать. И готов присматривать за ней день и ночь.

Чёрт возьми, кто она такая? Московская «селебрити», что ли? Или реально финансовый аналитик из рядового московского банка? Не верится, как-то…

Блин, кто же такие эти потенциальные туристы?

— Отрадно слышать, — улыбнулся я. — Значит, у меня есть ещё одна пара глаз. Не придётся самому из болота тащить бегемота.

— Вы о чём там? — «Носатый» с трудом поднял тучные телеса с дивана, держа в руке рулон бумаги. А затем, после моих слов, бросил взгляд на собственное пузо.

— Гоша, угомонись, — привел его в чувство голос Марии Кругловой. — Не о тебе говорят. Это была метафора. Карту передай нам… Вениамин Фёдорович, контракт, пожалуйста… Алексей — это Захар, глава службы безопасности. Ты не обращай внимание на его браваду. Он тоже с удовольствием попутешествует. Здесь мы все отдыхаем, а не работаем.

Раздав сразу кучу указаний, Круглова улыбнулась. Но меня убедила ровным счётом никак. Никогда не поверю, что этот монструозный Захар по собственной воле готов бродить по лесам с рюкзаком за плечами. Скорее всего, он здесь именно для того, чтобы убедиться, что с головы Марии Кругловой ни упадёт ни единого чёрного волоска. Возможно даже, персональный телохранитель.

— Возьмите, — «Носатый» протянул мне свёрнутый в рулон кусок бумаги, запечатанный в прозрачную плёнку. А Вениамин Артамонов чуть ли не вырвал из рук контракт.

— Гоша, заканчивай, — слегка подтолкнула того Круглова. — Марат, иди сюда. Покажи Алексею наш приблизительный маршрут.

Парнишка перехватил рулон и развернул. Едва бросив взгляд, я узнал распечатку карты брянской области, выдернутой из «google maps». Красным маркером на карте был прочерчен ромб по линиям Пятилетка-Стяжное-Мостки-Залядка.

— Что это? — искренне удивился я. — Вы хотите обойти всю эту территорию? Вы хоть представляете сколько тут квадратных километров?

— Нет-нет-нет, — Марат поспешил опровергнуть мои предположения. — Мы просто хотим глубже проникнуть в историю этих мест, если можно так выразиться. Места весьма живописные, как вещают туристические буклеты. Наполненные исторической памятью. Памятью о храбрости советских партизан. Мария Александровна предложила мне проработать маршрут, и я решил, что идеальным вариантом для нас будет возможность побывать в местах, где в 42-м и 43-м годах прошлого столетия, наши предки защищали Родину. Возможно, мы не только проникнемся духом истории, но и сможем своими глазами увидеть доказательства минувшей войны. Окопы, может, какие отыщутся. Или блиндаж полуразрушенный. Мы хотим погрузиться в самую чащу и прочувствовать дух эпохи. Понимаете?

— Не особо, — поморщился я. Восторженности пацана я совершенно не разделял. Не он первый такой, кто желает «прочувствовать дух эпохи». Случались и другие дилетанты. Многие хотели обнаружить что-нибудь ценное в брянских лесах, куда во времена Великой Отечественной даже нацисты боялись совать нос. Да только всё, что можно вывезти, оттуда давно вывезли. Всё, что можно вытащить, вытащили. Лишь всякие романтики продолжали бродить по лесам в надежде найти то, что не смогли обнаружить другие.

— Нас интересует маршрут в квадрате… к-хм, — Марат кашлянул и бросил быстрый взгляд на Круглову. — В квадрате Хутор-Бор — Стяжное — Зубовка — Рёвны. Я уверен, именно в этих местах мы сможем прочувствовать произошедшие много лет назад события. И проникнемся ими. Вы знаете эти места, командир?

— Довольно неплохо, — подтвердил я. Мне опять понравилось, как парень ко мне обращается. — Но спешу тебя разочаровать, Марат, ничего исторически ценного там уже не осталось. По крайней мере, на поверхности. Но, я надеюсь, бурить скважины вы не собираетесь? Лишь отдых на природе ваша цель?

— Отдых, конечно же, — поспешила вставить пять копеек Мария Круглова. — Отдых и много-много фотографий на память.

— Я ознакомился с контрактом, — вмешался в разговор юрист. — Составлен стандартно. С минимальным количеством ошибок. Не вижу ничего сверхъестественного.

— А вы ожидали чего-то сверхъестественного? — я опять удивился.

— В моём деле всегда надо быть начеку, молодой человек, — пробурчал Вениамин Фёдорович. — Вы не представляете, с каким тиграми приходится иметь дело.

— А мне только с волками. Да и c теми на природе, — сыронизировал я. Но юрист, видимо, воспринял всё слишком буквально и испуганно захлопал глазёнками.

— Дайте сюда, — Мария Круглова решительно вырвала бумаги, бегло окинула взглядом и в сторону отвела руку. Через мгновение в её пальцы выверенным движением Ксения вложила шариковую ручку. — Так, с нашей стороны всё готово, — она размашисто расписалась. — Теперь, Алексей, будь любезен изучи наши условия.

Я почесал подбородок. Поведение Кругловой было весьма красноречиво. Словно классическая «girl-boss», которых так активно продвигает нынешний Голливуд. И мне очень не хотелось испытать подобное высокомерное отношение на себе любимом.

Я принял из рук юриста несколько печатных листов бумаги. Но, в отличии от Кругловой, бегло читать не стал. Во времена моей работы в мэрии мне доходчиво объяснили, что ставить подпись напротив собственного имени можно лишь в том случае, если уверен, что тебя не пытаются трахнуть.

Поэтому я присел на диванчик рядом с Гошей, откинулся на мягкую спинку и принялся внимательно читать, бросив потенциальным клиентам напоследок, чтобы подготовили вещи к осмотру. Буду проверять, как армейский сержант.

Но всё же подводных камней, как я опасался, в контракте я не обнаружил. Хоть такое случалось редко, что клиенты приходили ко мне со своими условиями и со своими юристами, всё же это случалось. И я научился правильно читать документы. Единственное, что заставило меня недовольно поморщить носик — соглашение о конфиденциальности. То самое NDA (Non-disclosure agreement). То есть я не имею права разглашать информацию о целях и маршруте потенциальной экскурсии. И что буду нести юридическую ответственность, если не удержу рот на замке.

Пунктов было много, пункты были весьма подробно расписаны. Видна рука дотошного юриста… Но смысл был один — рот не открывать, и никому никогда не рассказывать о том, что может произойти в течение следующих семи дней.

— А вы серьёзно настроены, — снисходительно усмехнулся я, окинув взглядом шуршащих в собственных рюкзаках туристов.

Но меня никто не поддержал улыбкой.

Поэтому я решил немного понаглеть.

— А как на счёт аванса? — я прыгал взглядом с Круговой на Артамонова. — Признаться, ваше внезапное появление и выставленные контр-условия мне не особо по душе.

— Вы забываете, Алексей, что в этих местах кроме вас хватает… — начал, было, Артамонов.

Но его быстро перебила Мария Круглова.

— Никаких проблем, — прищурившись, она окинула юриста взглядом. — Если вы готовы официально подтвердить своё участие и свою ответственность, мы готовы пойти навстречу.

Да уж, мадемуазель весьма решительная, соображает быстро. И, судя по всему, работников своих держит в ежовых рукавицах. Никто даже рта раскрыть не решается… Странные они ребята, конечно. Но, блин, сто «штук» на дороге не валяются. Да и очерченный квадрат не столь велик, чтобы не осилить его за семь дней. Придётся попотеть, конечно. Но не мне, а, прежде всего, им.

— Тогда замётано, — я открыл последнюю странницу и, по-кругловски, вытянул руку в пустоту. Но мне никто не стал в пальцы засовывать ручку. — Ксюша, будь любезна, подсоби.

Мой тон с капелькой иронии Ксения не оценила. Но просьбу выполнила.

Я поставил подпись, передал на ознакомление профессионалам, и забрал свой вариант контракта.

— Выходим завтра рано утром, — сообщил я. — На тренировки времени нет. Особенно у меня. Поэтому терять его мы не станем. Я закажу транспорт на шесть утра. К этому времени вы уже должны быть собраны. Отправимся в Стяжное, и уже оттуда выдвинемся по просёлочной дороге. Объясните на месте, какое направление вам больше по душе. Всех всё устраивает?

— Всех, — одновременно подтвердили Марат и Мария Круглова. Что было весьма неожиданно. Я-то думал, пацан — всего лишь «подай-принеси». А он, оказывается, имеет право голоса.

— Справимся за неделю? — поинтересовался «плейбой».

— Должны, — уверенно кивнул головой я. — Покажу, расскажу, объясню… А теперь давайте проведём небольшую инвентаризацию. Что-то мне подсказывает, что рюкзаки натрут в дороге ваши плечи до кровавых полос. Посмотрим, чего вы понабрали.

Профессиональным взглядом, а затем и профессиональными руками, я обшаривал экипировку дилетантов. И быстро убедился, что из восьми как минимум шестеро дилетантами являются без всяких сомнений.

Каждый рюкзак я тщательно осматривал и устраивал владельцу ликбез. Безжалостно выбрасывал бесполезные вещи, типа косметички и шарикового дезодоранта для подмышек. Настаивал, что нужны мази и спреи от комаров, запасы высококалорийной, но лёгкой на вес пищи, и тщательно подобранная одежда.

К счастью, горе-туристы порадовали меня наличием весьма дорогой походной одежды. Возможно, в московских бутиках приобретённой. Порадовали двумя недешёвыми вместительными палатками. И подобранными точно в рост спальными мешками. Я отметил этот момент и совсем не удивился, когда Марат и Женя сообщили, что за экипировку отвечали именно они. Именно эти два пацана, как подсказали мне их рюкзаки, имели представление о походной жизни.

— У вас есть время до завтра, — сообщил я напоследок, когда убедился, что циферки предоплаты засветились на экране моего рабочего телефона. — Советую волосы коротко остричь и захватить головные уборы. Дамам лучше по лесам не бродить без косынки. Чревато, знаете ли… Лица и все остальные места тщательно выбрить. Взять смену нижнего белья и носков. Уверен, потОв с вас ручьи сойдут… Ну и, конечно же, не забывайте, что главное — отдых. Как и обещала Мария Александровна. Насиловать я вас не собираюсь. Если скажете, что устали, сделаем привал. Вы отдыхаете, а не совершаете марш-бросок.

— Мы отдыхаем, да. А вам придётся поработать, — фыркнул «носатый» Гоша.

— И нам тоже, — одним губами прошептал Марат. Но я успел заметить, прежде чем он встретил мой взгляд и дежурно улыбнулся. — До встречи утром, командир. Ждём с нетерпением.

Но прежде чем я закрыл за собой дверь, успел заметить, взгляд, которым с Маратом обменялась Мария Круглова. Взволнованный ведьмин взгляд, намекающий, что предстоящий поход не только Марат ждёт с нетерпением, но и она.

Часть 1. Глава 4

Микроавтобус ждал меня на стоянке недалеко от родной восьмиэтажки. Рюкзак, куда вмещались необходимые для выживания вещи и над которым я колдовал весь вчерашний вечер, ничуть не резал плечи. Я давно научился не брать в поход ничего лишнего.

Я набрал Круглову слегка после пяти. И сказал быть готовыми. Помылся и побрился, положил в кулёчек кусок мыла, взял рюкзак и вышел за порог. А затем водителю дал указание выдвигаться к отелю «Мегаполис».

К моему удивлению, команда работников московского банка уже ждала у парковки. Морды заспанные, кофе хлебают из бумажных стаканчиков. Но едва дверь микроавтобуса отворилась, сразу полезли внутрь.

— Зачем это вам? — усмехнулся я, заметив в руках Марата и Жени замотанные в полиэтилен металлоискатели. Вчера в комнате ничего подобного я не заметил. — Мечтаете обнаружить несколько ржавых патронов? Там всё до вас уже выпылесосили. Это значительно замедлит наш ход.

— Хобби. Увлечение, — улыбнулся Марат. — В «ютубе» насмотрелся. Всегда хотел попробовать. Вы ж не против, командир?

— Вы бы ещё спиннинги взяли, — фыркнул я. — Любители…

Приблизительно через полчаса равнодушный водитель высадил нас на окраине деревни Стяжное, у самой посадки практически. Мои подчинённые высыпали на просёлочную дорогу, исчезавшую дальше в лесу, с улыбками на лицах смотрели по сторонам и, на полном серьёзе, «щёлкали» друг друга на фоне хвойного леса совсем не из фоторужей.

Восторженного настроения я не разделял, ибо не раз видел, как радостные лица менялись на грустные приблизительно через пару километров, когда неприспособленные ноги начинали наливаться свинцом, а вес рюкзаков будто увеличивался на несколько килограммов.

Потому ещё раз осмотрел всю команду, проверил экипировку, убедился, что Захар Котт совсем не кряхтит, на свои крепкие плечи водрузив сумку с двумя тяжёлыми палатками, и обратился к Марии Кругловой.

— Мы на старте. Квадрат, что вы очертили на карте, примерно пятнадцать на пятнадцать километров. Двигаться вдоль дороги, я так понял, вам не интересно? Можем сделать несколько бросков с остановками и заночевать у берега реки Ловча. Стоит сейчас набрать воды у колонки, ведь воду в лесу особо брать негде. Вода вполне неплохая.

— Хорошо, спасибо.

— Погоду на ближайшую неделю обещают жаркую. В лесу будете сильно потеть. Если чувствуете, что надо передохнуть, не стесняйтесь говорить.

— Командир, — Марат развернул перед моим носом карту, с которой практически не расставался. — Давайте наискось, в сторону деревни Рёвны. Хочу через чащу.

— А что скажет купечество? — я посмотрел на Круглову.

— Доверяю Марату. Он — наш поводырь.

— Тогда вперёд. Сейчас я вам палко-посохов нарублю, — я отстегнул от крепления на ремне небольшой топорик. — Без них в лесу нельзя. А то ещё наступите куда не стоит наступать. Головные уборы одевайте. Следуйте за мной, и радуйтесь чистому воздуху.

Пока я работал дровосеком, Марат и Женя расчехлили металлоискатели, поелозили над поверхностью туда-сюда. Даже монетку на землю бросили, чтобы проверить, поступает ли сигнал.

Но я только посмеивался. Здесь они обнаружить могут только консервные банки из серии «завтрак туриста» или бесчисленные пробки от пивных бутылок.

Выстроившись в цепочку, мы бросили последний взгляд на бабулек-жаворонков на скамеечке у крайнего домика, помахали им ручками, и выдвинулись.

Я вёл группу по грунтовой дороге, а приблизительно через километр повернул налево, между деревьев.

— Да, природа здесь прекрасна, — отозвалась за моей спиной Мария Круглова. Она шла следом. — В сосновом бору даже дышится как-то странно. Совсем не так как в Москве.

— Вы что, давно в отпуске не были? — не оборачиваясь, спросил я. — Я думал, столичные патриции предпочитают всякие Турции и Таиланды. «Олл инклюзивы», там. Может даже, Мальдивы. В зависимости от толщины кошелька.

— Работы много, — неопределённо ответила Круглова. — Большая ответственность, большая нагрузка.

— А зачем вам нужна такая экскурсия, раз нашли, наконец, время для отпуска? Валялись бы сейчас где-нибудь на шезлонге и размышляли о том, какого размера лангуста желаете съесть на обед. С вашими-то средствами.

— Я здесь не ради себя, а ради команды, — фыркнула она. — Возможно, вы не знаете, Алексей, но в корпорациях весьма серьёзно относятся к такому понятию, как командный дух. Как семья. Для банка, который я имею честь представлять, это очень важно.

— А что, в Подмосковье подобных мест не хватает, где можно организовать корпоратив?

— Здесь всё по-другому, — недовольно пробурчала Круглова. — Нет той суеты. Хотелось убежать от неё подальше.

Всё ещё хмурясь, она отстала на пару шагов, видимо не желая со мной разговаривать о столь сложных материях, и поменялась местами в цепи с Ильёй Черкасовым. При этом не сомневаясь воспользовавшись его крепкой рукой, когда он помог обойти заросший травой острый пенёк.

— А можно увеличить темп!? — из задних рядов выкрикнул Марат, размахивая металлоискателем. — Здесь нет ничего интересного. Надо бы глубже.

— В землю? — усмехнулся я.

— Нет, в чащу, — иронии пацан не уловил…

К девяти часам утра я объявил первый привал. Хоть никто не просил об этом, я хорошо разглядел вспотевшие лица. Особенно лицо Гоши Щербеня, по щекам которого буквально струились ручьи пота.

Команда расположилась прямо на траве, укрывшись от жаркого солнца в тени деревьев, ела запакованные в вакуумные пакеты бутерброды, жадно выхлебала весь чай из большого термоса.

Прямо на месте я соорудил небольшой костерок, расставил треногу, наполнил водой котелок и поставил закипать, чтобы по новой наполнить термос. А туристы, усевшись друг напротив друг, что-то тихо обсуждали. Чуть позже, некоторые из них, устроив из рюкзаков подушки, заснули прямо на траве.

Я не стал никого будить, вскипятил воду, по новой заполнил термос и занялся приготовлением завтрака. Теоретически, в мои обязанности это не входило, но я всегда старался создавать какой-никакой комфорт для тех, за кого отвечаю.

В котелке я сварил кашу, кинул кусок масла, добавил сахара, сверху высыпал курагу из пакета и перемешал. Затем разгрёб угли и накрыл котелок крышкой, чтобы каша дошла.

— Командир, а здесь сеть вообще ловит? — рядом присел Марат. Пока его друг Женя ковырялся в металлоискателях, он подошёл ко мне, водя во все стороны телефоном. — Мы едва отошли от жилых мест, а деление одно осталось. А если глубже? Там сигнал достанет?

— Хватает мест, где вообще не ловит. Это ты правильно предположил, — ответил я. — Но у меня есть подозрение, что вы и так об этом догадывались. Я видел у Кругловой в рюкзаке спутниковый телефон. Штука не дешёвая, уж я разбираюсь. На всякий случай, да?

— Верно, — Марат приземлился рядом. — Она старается ничего не упустить. Даже GPS-навигатор взяла.

— А что, она действительно финансовый аналитик в этом вашем банке? Как там его правильное название?..

Название я прекрасно помнил. А вопрос задал по другой причине.

— Financial Literacy Bank, — Марат даже бровью не повёл. — На ней сконцентрированы несколько отделов. Она заведует службой риск-менеджмента. Большая должность, большая ответственность, — он почему-то повторил словами Кругловой. Не точь-в-точь, но очень похожими.

Я озадаченно почесал затылок.

— И что её дёрнуло побродить по брянским лесам? Мадемуазель, как мне кажется, привыкла к комфорту. Вон ручки какие ухоженные. На лице ни единой морщинки. Ей бы на яхте, да на Майами-бич…

— У богатых свои причуды, — пожал плечами Марат. — Она предложила в отделе. Согласились, конечно, немногие. Но нам, надеюсь, понравится.

— А этот ваш мордоворот. Захар который. Вон, он даже подремать не желает. Он тут по своей воле?

Марат бросил на меня быстрый взгляд.

— Скорее «нет», чем «да», — честно признался он.

Я усмехнулся: всё же я верно предположил. Этот монстр действительно приглядывает за банковской курицей, наверное несущей золотые яйца.

Прищурившись, я посмотрел на солнце, старающееся пробиться через кроны хвойных деревьев. Уже высоко, но ещё не самое пекло. Самое время позавтракать.

— Минут через десять буди своих товарищей, — сказал я Марату. — Поедят, а потом часов до трёх будем идти без остановки. Дорогая непростая, двигаться придётся медленно. Вам нужны все силы.

— А вам?

— «Мне». Давай на «ты», Марат.

— Хорошо, командир, — улыбнулся он. — А тебе? Ты что — двужильный?

— Скажу без лишнего хвастовства: не имея за спиной рюкзака, не имея компаса, да, в принципе, не имея абсолютно ничего, я бы без проблем продержался в этом лесу неделю. Нашёл бы воду. Нашёл бы пропитание. Уверен, даже смог бы выйти в обжитые места, ориентируясь лишь по движению солнца. Или по звёздам. Это моя работа — выживать.

— Любопытно, — Марат смотрел на меня как восторженный подросток. Видимо, без доказательств уверовал в высокий уровень моей компетенции. — Многое повидали?… Повидал то есть.

— Повидал, — сознался я. — Во многих местах побывал, Марат. Я в разведке служил. Там меня обучили массе полезных навыков. А на Кавказе, у границы практически, я ещё и многого насмотрелся. За пять лет контрактной службы многое видел. Люди с моими способностями, люди, умеющие ориентироваться и не теряться в незнакомой обстановке, там были на вес золота.

— И даже стрелять приходилось?

— Приходилось.

— А-а… — Марат на мгновение запнулся. Его глаза буравили меня насквозь. — А убивать?

Я неловко покряхтел. Парень задал вопрос, на который я бы предпочёл не отвечать. Стрелять-то мне приходилось. Стрелять в людей. Но вот выяснять, подстрелил ли именно я кого-либо, я никогда не торопился. Мы налетали, стреляли, отступали. Никогда с полной уверенностью я не мог сказать, что тот или иной человек, распластавшийся на земле, на моём счету.

Я бросил взгляд на часы со встроенным компасом.

— Поднимай своих коллег. Скажи, пусть мышцы разомнут. А то ещё хромать начнут в пути.

Видимо, парень сообразил, что говорить и делах минувших дней я пока не готов. Потому не стал повторять вопрос, а просто кивнул. Поднялся, отряхнул колени и ушёл в тень деревьев.

После завтрака мы действительно шли до трёх после полудня. Тогда я скомандовал очередной привал. Но из всей команды лишь юрист Артамонов, компьютерный задрот Гоша, да одуванчик Ксения сразу опали там, где стояли. Остальные, пошептавшись в собственном кругу, принялись наяривать круги по округе, вооружившись металлоискателями. Круглова бродила в паре с Женей, по очереди размахивая металлоискателем, как крестьянин косой во время сенокоса. А братья — Илья и Марат — нарезали метры по зигзагообразному маршруту. Они кружили, удаляясь от импровизированного лагеря, до тех пор, пока я их не окликнул. А затем вернулись слегка разочарованные и уставшие.

— Не найти вам здесь ничего, мальчики и девочки, — посмеялся с них я. — Ну, разве что, раздавленную банку из-под пива. Оставьте мечты о монетах царской эпохи или нацистских крестах. Нет тут ничего.

Вместо возражений горе-туристы дружно заявили, что привал надо сократить и двигаться дальше. Им бы хотелось в первый день уйти чуть глубже по прочерченному маршруту. И даже на бедолагу Георгия зашикали, когда тот заявил, что ему вполне неплохо лежится на траве. И что не хотелось бы сегодня больше передвигаться на своих двоих.

Но у Гоши не было шансов — Круглова живо его поставила на ноги лишь при помощи взгляда. Даже дополнительной энергией, наверное, зарядила, ведь до следующего привала — до девятнадцати ноль-ноль — тот даже не пикнул.

Я дал команду «стоп», прикидывая приблизительное количество километров, которые мы отмотали. Получалось немного из-за особенности ландшафта и выбранного курса, который несколько раз приходилось менять. Но поскольку особой цели у маршрута не было, я не переживал. Переживал лишь за ноги начинающих туристов.

Несмотря на робкие возражения, я бегло осмотрел каждого и убедился, что ступни у всех в полном порядке. Подошвы не стёрты, кровавых мозолей нет. Добротная обувь справлялась вполне неплохо. Затем раздал кучу указаний, распределив полномочия. Кое-кто отправился хворост собирать, кое-то кто взял мой топорик и раскладную пилу, чтобы подготовить поленья. А кое-кто был отправлен по тропинке к знакомому мне роднику. Но самое занимательное — Мария Круглова вместе со своей молчаливой протеже без демонстрации брезгливости принялись за готовку. Не в глобальном смысле, конечно. А только лишь нарезали всё ещё свежие овощи, перед этим убрав с выбранной мною поляны весь мусор. Дамы, как оказалось, не чурались грубой работы.

Я прикинул на глаз размер поляны и на пару с молчаливым Захаром установил две палатки — многоместную, где планировали в тесноте ночевать мужики, и двухместную для прекрасных дам. Изучив свой крохотный временный дом, дамы не стали фыркать, затащили надутые матрасы и умело расстелили спальные мешки. Судя по всему, Марат или Женя ранее показывали им, как это правильно делать.

Ну а затем, когда все были заняты делом, я установил собственную палатку, предназначенную для одинокого волка.

Когда огонёк костра весело плясал, когда в котелке кипела вода, а на прутьях, орошая угли тающим жиром, жарились куски нарезанного сала, я опрыскал спреем каждую палатку. Затем зажёг две спирали от комаров и расставил на небольшом расстоянии от костра. Вряд ли от жужжащих кровопийц удастся спасти всю ночь, но комфортное погружение в сон я туристам гарантировал.

Ужин прошёл в молчаливой обстановке. Очевидно, команда изнеженных банковских работников устала. Плюс, наверное, их смущала моя компания; в свете костра я ни раз ловил на себе странные, озадаченные взгляды.

Поэтому пришлось в очередной раз взять инициативу в свои руки и поделиться непрошенными историями из собственной жизни. Хоть мне никто не задавал конкретных вопросов, я рассказал, как дошёл до жизни такой. Поведал немного о службе, похвастался, что, благодаря протекции, был обласкан в мэрии и устроен в службу безопасности, где два года нёс ответственность за весьма влиятельное тело. Но когда "тело" по собственной воле неожиданно сложило полномочия, меня, что называется, передали по наследству.

Правда с новым главой города я отработал всего год — я решил, что пришла пора отправляться на вольные хлеба. С одной стороны по причине желания наконец-то стать самостоятельным, с другой стороны — потому что делишки, творившиеся в городской администрации, мне пришлись не по душе. В этих «делишках» я не желал принимать участие. От них за версту несло уголовной ответственностью.

И меня, слава Богу, отпустили, не держа дулю в кармане. Пообещали помогать в любых начинаниях, и слово своё сдержали — геморрой под названием «бюрократизм» не настиг мою задницу, когда я организовывал бизнес. Мне всё далось легко и просто.

Я заболтался и, наверное, выдал слишком много лишней информации. Но меня выслушали с интересом. Не перебивали даже. А Круглова отметила, что проводник им достался интересный.

Спать я оправился самый последний. Как и положено умелому гиду. Я указал место метрах в десяти от стоянки, где возле дерева вырыл ямку в виде туалета типа «сортир». Предложил ночью, если приспичит, не ходить босоногим и без фонаря, а затем проследил, чтобы туристы с комфортом разместились в своих берлогах. В мужской берлоге, конечно же, о комфорте можно было только мечтать. Но в женской хватало места, где можно развернуться. Мария и Ксения, кажется, даже сериальчик какой-то на смартфоне посмотрели, перед тем, как отойти ко сну.

В общем, первый день в очередной компании неприспособленных туристов завершился на мажорной ноте. У меня случались клиенты, чьи детишки со слезами на глазах просили вернуться в цивилизацию на следующий день. Здесь же, тьфу-тьфу-тьфу, пока всё складывалось приемлемо.

Разобраться бы только, почему они заплатили мне столь крупную сумму за стандартный набор услуг. Не люблю, когда случается нечто, чего я не понимаю.

Часть 1. Глава 5

Ранним утром, пока остальные спали, а я делал зарядку (по работе мне требовалось держать себя в форме), из общей палатки выкарабкался Марат. «Сделал дело», и решил размяться вместе со мной. А затем, когда я сам проявил любопытство, обучил обращаться с металлоискателем. Звук показал как настроить, наушники на мои уши натянул, колёсиком «чувствительности» покрутил. Рассказал, что разный металл издаёт разные звуковые сигналы, и даже монетку неглубоко прикопал, чтобы дать возможность протестировать.

Но меня не торкнуло, хотя Марат аж светился, когда объяснял детали. В предвкушении бегать по земле, с надеждой ожидая интересного писка, ему очень нравилось, как я понял. С этим делом он был знаком не понаслышке, хотя для пацана его возраста, мне кажется, металлоискатель — дорогое удовольствие. Вряд ли в том самом банке он нечто большее, чем просто стажёр. А на зарплату стажёра особо не разгуляешься.

Впрочем, как говорится: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

Я поблагодарил добродушного парня за науку и с улыбкой смотрел, как он бегает вокруг палаток и поторапливает сонь, крича, что сегодня, он уверен, их ожидает насыщенный событиями день.

Я накормил подопечных лапшой быстрого приготовления, залитой обычным кипятком. Никто опять не побрезговал. Даже дамы.

А после завтрака меня, так сказать, отодвинули на галёрку и столпились возле Гоши, когда тот запустил в небо свой игрушечный самолётик, называемый квадрокоптером.

— Зачем вам здесь эта игрушка!? — смеясь, выкрикнул я. — Что вы хотите обнаружить? Увидеть с высоты птичьего полёта ковёр из хвойных крон?

— Ближайшую дорогу в сторону цивилизации, — огрызнулся Георгий. Утром, как мы быстро выяснили, от комаров ему досталось больше всех. Правая щека и правая рука пестрели красными прыщами. Плюс спал он плохо, как сам признался. Надувной матрас слишком тонок для его нежной аристократической спины. — Если найду путь, вы меня не удержите.

— Помолчи, Щербень, — Мария Круглова, пялившись с остальными коллегами на экран смартфона, жёстко бедолагу осадила. Я даже удивился. — Держи управление крепче и покажи нам всю картину.

Гоша рот действительно закрыл, закусил губу и умело управлялся с контроллером.

В общем, некоторое время мне пришлось наблюдать со стороны. Я складывал и упаковывал палатки, готовясь к походу, а туристы то смотрели на экран, то разглядывали старую знакомую карту, видимо сверяя реальные данные с данными, полученными от «гугла».

— Алексей, можно тебя на минутку? — Вениамин Артамонов, который даже в походе не снимал очки, отделился от компании наблюдателей, подошёл ко мне и указал рукой в сторону ближайшего дерева.

— А что? — мне этот товарищ не нравился и я не испытывал особой тяги к общению конкретно с ним. Хотя был вполне способен поддержать беседу и поулыбаться. Клиент ведь всегда прав…

— На пару слов просто.

Я бросил взгляд на каменную статую в виде Захара Котта, который, вместо того, чтобы вместе со всеми изучать карту, изучал меня. Затем посмотрел на юриста и решил не отказывать тому в удовольствии пообщаться со мной.

— Что-то не так? — спросил я, когда мы скрылись за стволом широкого дерева.

— Ты ведь действительно хорошо знаешь эти места? Мы не ошиблись в выборе?

— Как свои четыре пальца из пяти, — мгновенно отстрелялся я. — Если опасаетесь, что я вас брошу и вы не сможете найти дорогу домой — это зря. Здесь не тайга. Этот лесной массив, при желании, за сутки можно пересечь. Не говоря уже о множестве просёлочных дорог. Не переживайте, не заблУдитесь.

— Да нет, я не об этом, — поморщился Вениамин. — Просто времени у нас действительно немного, а прочесать, в общем и целом, надо значительную территорию…

— Прочесать? — вскинул я бровь.

— Совершенно верно. Хотелось бы всё же обнаружить кусочек истории, понимаешь?

— Не очень.

— Хочется фотографий на местах боевой славы, — мечтательно вздохнул Артамонов. — Не просто фотографироваться у памятников, ненастоящих танков на постаментах или на фоне мемориального комплекса. Хочется обнаружить наполненные историческими событиями места. Не может быть, чтобы в этом лесу, куда действительно опасалась ступить нацистская нога, не осталось памяти. Здесь столько всего происходило, столько всего случилось. Даже спустя десятки лет должно же что-то остаться. Блиндажи, землянки, окопы. Может, ты видел что-нибудь?

Я инстинктивно почесал макушку. Не скажу, что мечты разбалованного деньгами юриста меня тронули, но всё же заставили удивиться. Я не думал, что именно он увлекается историей. Он был больше похож на чванливого капиталиста, озабоченного заколачиванием бабла. Ну, или, по крайней мере, возможностью что-нибудь у кого-нибудь отсудить.

— Здесь до вас хватало любителей, — ответил я. — Мечтателей, реконструкторов или обыкновенных археологов. Если что-то было — а я уверен, что было — они уже обнаружили. «Мир открытий чудных», боюсь, вам не светит.

— Но всё же, — не сдавался Артамонов. — Может, подскажешь направление? Вспомни, Алексей. Если поможешь найти что-нибудь новенькое, что-нибудь неразведанное, обещаю, приплачу. Приплачу из собственного кармана.

— Даже так?

— Конечно. Страсть к истории со мной разделяют лишь парни — Марат и Женя. Остальные, по большому счёту, к ней равнодушны. Но, уверен, никто не будет против, если ты насытишь экскурсию событиями. Даже порадуются.

— Мне кажется, вам нужен не гид, а эвент-менеджер, — я совсем не иронизировал. Того, гляди, реально потребуют, чтобы я им звезду с неба достал. Или из-под земли выкопал секретный бункер Гитлера.

Вениамин Артамонов улыбнулся. Или иронию оценил, или неожиданно ко мне подобрел.

— Ну, возможно, ты всё же что-нибудь вспомнишь. Нам сгодятся любые твои идеи. Места, где ты побывал или что-нибудь видел. Просто не забудь напомнить, если вспомнишь.

— Вообще без проблем, — пообещал я. За такие деньги, в принципе, я могу в три короба соврать. Повожу этих клоунов по лесам недельку, а затем в пригород выведу. Сдам на руки любому таксисту — и пишите письма. — Если что-то всплывёт в голове, обязательно сориентирую. Всё же вы недалеки от истины — с 41-го по 43-й год здесь настоящий ад творился, если смотреть с колокольни изнеженного жителя 21-го столетия.

— Вот и чудненько, — Артамонов опять улыбнулся. — Если что-то вспомнишь — сразу сообщай. Не забудем отблагодарить. Идём. Вижу, ребята уже готовы выдвигаться.

Мы вернулись, когда мои подопечные завершали водружать на спины рюкзаки.

— Выходим, — скомандовала Круглова новым голосом. Наверное, в обычный рабочий день таким голосом она распекает нерадивых подчинённых. — Алексей, придерживаемся маршрута, который вчера показал Марат. Помните куда?

— Уверен, если забуду, вы подскажите, — я натянул лямки собственного рюкзака.

Последний день весны выдался весьма жарким. Даже я, привычный к подобным путешествиям, промок насквозь. Имею в виду, футболка, придавленная рюкзаком, превратилась в половую тряпку.

Поэтому привал пришлось устроить через пару-тройку часов. Мы продолжали двигаться через массив наискось, преодолели несколько вырубок, пересекли просёлочную дорогу и остановились у опушки.

Двигались мы медленно. По моим прикидкам, даже пары километров не осилили. И всё потому, что Марат с Женей метались со своими металлоискателями как угорелые. Вперёд забегали, просили остальных на месте постоять какое-то время. Затем возвращались, что-то друг с другом обсуждали и разбегались в разные стороны. Я, конечно, предупреждал их, чтобы не теряли группу из виду, ведь потом ходить их искать мне совершенно не улыбалось. Но пацаны лишь отмахивались, пропадали ненадолго, а затем возвращались с разочарованным видом.

На привале, уничтожая энергетические батончики, они вновь устроили совещание. Пока я возился с костром, искоса за ними наблюдая, Марат и Женя затащили Марию Круглову и Илью Черкасова в свой кружок. О чём-то там вместе шептались и тыкали пальцами всё в ту же карту.

Я, в принципе, и раньше догадывался, но сейчас стало очевидно, что мы не просто дышим свежим воздухом на природе, а куда-то пытаемся прийти. Судя по тому, что я успел заметить за полтора дня путешествий, отдых, как таковой, мало интересует этих банковских работников. Даже дамы умилительно не пищали, когда по стволам деревьев прыгали белки. При большом желании, белок можно даже было с рук покормить. Но никто не проявил интереса. Ни мальчики, ни девочки. Круглова часто смотрела на экран GPS-навигатора, а лицо Ксении и вовсе выражало скуку, будто ей было совершенно неинтересно. Возможно, ей куда веселее было провести время со смартфоном в руках. В «инстаграме» зависнуть. Или пару сотен фоточек сделать, из которых она потом разместит лишь одну.

Я успел вскипятить воду, заварить чай и распаковать упаковку с галетами, когда на встречу со мной отправили парламентёра. Я одни глазом поглядывал, что происходит на импровизированном совещании, и совсем не удивился, когда в мою сторону смело зашагал Марат, крепко сжимая карту.

— Командир, нужна твоя помощь, — дружелюбно произнёс он.

— Бензин ваш, идеи — наши, — улыбнулся я в ответ. Но он, похоже, не понял.

— У тебя огромный опыт, ты исходил эти леса вдоль и поперёк. Поможешь сориентироваться?

— Конечно. Что тебя интересует?

Марат протянул карту.

— Нам бы хотелось забраться глубже в лес. В самую-самую чащу. Где как можно реже ступала нога человека.

— Весьма странное желание, — хмыкнул я. — В чаще можно лешего встретить. Или диких животных. А то и Радагаста Бурого.

— Я серьёзно, — Марат нахмурился. — Тут всё обжито. Квадрокоптер даже очередную группу туристов обнаружил. На большой поляне палаточный лагерь. И грибников мы видели, кажется. А мы хотим найти места былой славы. Ты же знаешь историю брянской области. Во время войны этих лесах партизанский лагерь был. И не один, наверное. Мне кажется, нам нужен самый глухой массив, где нет проплешин в виде вырубок.

Я устроил себе мысленный «фейспалм». Они с Артамоновым сговорились, что ли?

— Марат, — к парню я относился куда лучше, чем с юристу-капиталисту. — Оставь иллюзии. Нет тут ничего. Ни блиндажей, ни землянок. Возможно, найдём какой-нибудь овраг, который можно принять за окопы времён войны. Но не факт, что это они и есть. Слишком много времени прошло. Если что-то и оставалось, то ещё в советские времена облазили. Зачем вам заниматься ерундой? Отдыхайте и расслабляйтесь.

— Нет, мы всё же постараемся, — упрямо заявил он. — Я верю, что можно что-то обнаружить. У меня даже есть кое-какие намётки и идеи, — он развернул распечатанную на принтере карту и принялся водить пальцем, прочерчивая зигзаги. — В этом квадрате, как я ранее объяснял, самый густой лес. Мы решили, что наш маршрут изменится. Мы будем ходить туда-сюда, тщательно изучая ландшафт и прощупывая землю металлоискателями. Я верю, что мы сможем что-то найти. Ты же поможешь нам, командир?

Я молча почесал головешку. В принципе, кто платит, тот и заказывает музыку. Мне-то что? Куда прикажут идти, туда и пойду. И за собой отведу.

И желание пацана вполне понятно — хочет стать эдаким первооткрывателем для банка, первопроходцем. Хочет в памяти оставить что-то посущественнее нескончаемого потока деревьев и жужжащих по ночам комаров.

Только странно всё это. И Артамонов партизан хочет, и Марат. И, наверное, Круглова. Всё же они вместе совещались. Обсуждали что-то. Но, как не крути, не похожи они на горе-археологов. Похожи на горе-туристов, несомненно. Но никак не на тех, кого может заинтересовать история края, удалённого от родной Москвы почти на четыреста километров.

— Чем глубже в лес, тем толще партизаны, — поюморил я. — Но, боюсь, их следов вам не найти.

— Мы постараемся. Ты же поможешь? Подскажешь и направишь, если нам будет нужно? Я прикинул примерные места. Но нам придётся идти вперёд, а затем возвращаться. Просто, чтобы увеличить шанс что-то обнаружить.

— Раз надо прочёсывать, будем прочёсывать, — пожал я плечами.

По идее, мне вообще без разницы, что делать. Пусть хоть пожелают крест на крест по лесам ходить. Мне главное в конце получить всю сумму. И, по возможности, избежать серьёзных травм среди участников.

— Отлично! Тогда — вперёд. Смотри, нам, получается, сюда надо, — Марат ткнул пальцем в карту, где плотность деревьев была велика. — А потом обратно и чуть выше. Хорошо?

— Как скажешь…

Улыбающийся Марат вернулся к Кругловой и Артамонову, которые внимательно наблюдали за переговорами. Что-то прошептал им, а затем все трое удовлетворённо потирали руки.

Очередную странность я оставил без внимания. После обеда дал туристам получасовой отдых, затем всех поднял и направил по подготовленному маршруту.

* * *

На ночёвку мы остановились в дебрях, где я ещё не бывал. Как ни пытался вспомнить эти места, у меня ничего не получилось. Видимо, сюда я ещё не забирался.

До самого вечера передвигались мы медленно. Передвигались, внимательно смотря по сторонам и ориентируясь на желания двух энергичных охотников за несуществующими сокровищами, как про себя обозвал я Марата и Женю. Пацаны подметали всё подряд: дорогу впереди, небольшие овраги, хвойный ковёр под каждым деревом. По-настоящему наяривали круги по маршруту движения. И даже когда реально уставали, не передавали металлоискатели в чужие руки.

Впрочем, как мною и ожидалось, никто ничего не обнаружил. Окромя, конечно, разбросанных пластиковых бутылок.

Туристы выглядели разочарованными. Причём все. Пока я пытался их окружить комфортом и заботой, пока возился с костром, они даже не разговаривали друг с другом. Помогали мне по мере необходимости, но в разговоры предпочитали не вступать. Даже за ужином никто не пожелал поделиться историей о удачно выданном кредите или смешным случаем на совещании совета директоров.

Но всё же кое-кому удалось удивить меня на ночь глядя; после ужина Круглова затащила в свою палатку Ксюшу, о чём-то с ней пошепталась, а затем выставила за порог. В прямом смысле слова. Ксюша недовольно поморщила мордашку, захватила свой спальник и переехала в мужское общежитие. А оттуда, выставляя напоказ спортивный торс, выбрался Илья Черкасов и, без всяких сомнений, нырнул в палатку Кругловой. Нырнул и закрыл за собой на змейку.

Я всё ещё сидел у костра, и даже перестал жевать, когда смотрел на достойную любовного сериала картину. Как говорится, такого поворота я совершенно не ожидал.

Но, оказалось, сериальному сюжету удивился лишь я: остальные остались равнодушны к разворачивающимся событиям. Что говорило о том, что кроме меня — дурака — все были в курсе. И что «разжечь пламя», не говоря уже про «заглянуть под свитерок», мне совершенно не светит.

Признаться, я остался крайне разочарован. Понятное дело, надежды юношей питают. Но можно же было проявить такт? Не выставлять напоказ так очевидно. Или хотя бы предупредить заранее.

В общем, после ужина отправлялся я к ранее помеченному дереву не в самом хорошем расположении духа.

Но когда возвращался, заметил мелькнувшие во всплеске пламени две тощие тени — Марат и Женя, которых я легко опознал, обошли общую палатку, подошли ближе, не заметив меня, и укрылись за стволом.

— Толку не будет, Марат, — прошептал Женя. Выглянул из-за дерева, осмотрелся, но меня не заметил. — Надо Марию Александровну тормошить.

— Да, ты прав. Кружить мы можем сколь угодно долго, — согласился Марат. — Толковых ориентиров нет. Лишь приблизительный кусок.

— Надо проводника задействовать, — сказал Женя. — Рассказать ему.

— Ты думаешь, я не знаю? — фыркнул Марат. — Я уже пытался ей объяснить. Она — ни в какую. Говорит, меньше знает — крепче спит.

— Тогда мы тут надолго застрянем. А удовольствие ниже среднего.

— Согласен. Плюс время уходит… Короче, надо Алексею сказать, я считаю. Не в подробностях, но хоть сколько-то, чтобы помог сузить район поисков.

— Ну так подкати к нему. Он с тобой нормально общается.

— Захар с меня глаз не спускает. Да и Кругловой самодеятельность не понравится.

— Значит, это должно быть её решение. Самостоятельное. Подтолкни её к нему.

— Каким образом?

— Не оставь выбора. Не факт, что мы с проводником что-то найдём. А без него и подавно. Пусть определяется.

Я мало что понял из разговора, но мне было интересно. А потому я, как последний дурак, решил немного поменять позицию и классически хрустнул сухой веткой.

Хруст зазвучал громче набата. По крайней мере, мне так показалось. Две замершие под деревом тени моментально захлопнули варежки. Выглядывали, пытались что-то различить в темноте. Но меня так и не обнаружили — я успел распластаться в траве.

— В общем, — голос Жени я еле расслышал. — Неудача — не вариант. Помни об этом, Марат. Мы не можем вернуться ни с чем. По головке нас не погладят… А к тебе она прислушивается. Сделай так, чтобы она тебя послушала.

Ответа не последовало. Но вскоре оба парня вернулись к палатке и скрылись в ней. А я встал, отряхнулся и устроил двухминутный мозговой шторм.

Какие выводы мы делаем из короткого разговора? Вывод первый: эти туристы — совсем не туристы. Постоянно потеть, наматывая километры в лесу, им совершенно не нравится. Я давно это заметил, но сейчас убедился окончательно. Удовольствие ведь ниже среднего… Второе — эти два тушканчика, весь день скакавшие с металлоискателями, что-то очень хотят сообщить мне. Поделиться чем-то, если можно так сказать. Но вышестоящие инстанции в лице руководящей дамы им это запрещают. А господин Захар Котт, оказывается, не только за мной исподтишка наблюдает. Он ещё наблюдает за ними.

По итогу: пока понятно, что ничего не понятно. Нужно больше информации. Надо подождать, как будут развиваться события. Посмотрим, что они завтра придумают.

* * *

На боковую, как полагается профессиональному гиду, я отправился последним. И, наверное, последним заснул.

Но проснулся самым первым, потому что неожиданный, но весьма знакомый вой бесцеремонно вырвал меня из объятий Морфея.

В армии меня научили засыпать сразу, как предоставится возможность. А в разведке — моментально просыпаться. Так что едва открыв глаза в кромешной темноте и услышав вой, который невозможно спутать ни с чем, первым делом я дёрнул змейку на спальном мешке. Крутанулся на надувном матрасе и в одних трусах выскочил из палатки, схватив стоявшую рядом походную палку.

Крохотная полянка, где мы обустроились, всё же была достаточно освещена. Никогда на ночь глядя я не тушил огонь. Я всегда оставлял дрова тлеть, чтобы иметь возможность утром просто раздуть угли.

Поэтому первым делом метнулся к затухающему костру и охапкой бросил заготовленный под утро хворост. Сухие ветки моментально взялись, ярко осветив близлежащую территорию.

Стоя у костра и крепко сжимая палку, я осмотрелся. Но никаких хищников, способных издавать тот самый знакомый вой, я не заметил. Хотя одинокий вой действительно ещё раз прозвучал.

За моей спиной громко затрещала змейка общей палатки. Наперегонки друг с другом, сверкая испуганными глазами, на поляну полезли горе-туристы. Первыми выбрались братья-тушканчики, за ними бравый Захар Котт, а затем, пытаясь укрыться за его спиной, Артамонов и Щербень. Лишь перепуганная Ксения, натянув ткань палаточной двери до самого подбородка, не решилась покинуть безопасное, как ей, наверное, казалось, помещение. Зубы её не стучали друг о друга, но в глазах был виден самый настоящий страх.

— Что это? — проблеял Гоша Щербень. — Что за вой? Неужели волки?

Я не ответил. Окинул лишь взглядом группу, за которую отвечал, и вновь приступил к осмотру окрестностей. Но опять ничего не заметил.

— Марат, Женя, в костёр подкиньте дровишек. Да аккуратно! Не затушите. Пусть разгорается.

Затрещала змейка палатки, где скрывались влюблённые голубки. Илья Черкасов, успев натянуть шорты, и Мария Круглова, в футболке почти до колен, выбрались наружу. Но эта мадемуазель, в отличии от более юной, прятаться не собиралась; отодвинув Илью в сторону, она решительно зашагала ко мне.

Правда, очередной вой остановил её на полпути.

— Реально волки, — присвистнул Илья. — Не думал, что они водятся в этих лесах.

— Да, «гугл», наверное, не соврал, — согласился с ним я.

— Что?

— Ничего. Не бойтесь. Если даже волки здесь есть, они никогда не подойдут близко к стоянке человека.

— Глаза! Я вижу глаза! — закричал Вениамин Артамонов и принялся тыкать перед собой пальцем.

Для Гоши это стало последней каплей; оттолкнув Ксюшу, он с визгом исчез в общей палатке.

— Где!? — стальным голосом спросил Захар Котт.

— Вон! Вон! Впереди! — Артамонов аж запрыгал.

— Угомонитесь вы уже, наконец! — не выдержал я. — Какие глаза? Глаза лишь у страха велики. Да и те сейчас без спасительных очков.

Подметил я весьма толково. И весьма вовремя. Ведь этот близорукий истерик выбрался из палатки, совершенно забыв, что даже во время похода носил очки. И снимал лишь тогда, когда ложился спать.

— Помолчи, Вениамин, — Мария Круглова первая обратила внимание на ту деталь, на которую я указал. — Вернись в палатку и одень очки. И уже тогда пытайся высматривать волчьи глаза… Алексей, как думаешь, они рядом?

Она подошла ко мне ближе. И я брезгливо поморщил носом, ощутив запах мужского пота.

— Ночь чиста, луна полна, — я попытался сбить градус напряжённости. — Если это действительно волки… А может всего лишь волк… Они в нескольких километрах. И никогда не решатся подойти ближе. Никто вас не тронет, не переживайте.

— Костёр разгорается, — доложили Марат и Женя. Они стали чуть позади, словно инстинктивно искали защиты за спиной того, кто выглядит бесстрашным. — Все животные боятся огня, — добавил Марат.

— Спасибо, кэп, — фыркнул Илья Черкасов.

Я силился разглядеть в темноте глаза, но мне не удавалось. И чем дольше я всматривался, тем больше убеждался, что Артамонову попросту привиделось. Всё же отсутствие очков на носу нельзя не учитывать.

А когда пламя костра разгорелось ещё сильнее, я обернулся, чтобы ещё раз осмотреть тех, за кого несу ответственность.

— Вы спятили??? — я натурально так офигел, когда увидел, что в правой руке держит каменнолицый Захар Котт. — Нахрена взяли с собой пистолет? Вы совсем? Волков, что ли, перестрелять собираетесь?

Возмущению моему не было предела. Это был очередной неожиданный поворот, заставший меня врасплох. И хуже всего было то, что я практически сразу сообразил, насколько опасен этот человек. Я просто потерял концентрацию.

И вот сейчас он стоит у меня за спиной. С оружием…

— У меня есть лицензия, — немногословно ответил тот. А затем щёлкнул предохранителем. То есть до сего момента он стоял за моей спиной уже готовый к стрельбе.

Я постарался взять себя в руки. Я, конечно, дал маху, не почуяв опасность. В минувшие времена я бы не допустил такой оплошности. Потому что служба в разведке не прощает ошибок.

Но сейчас, наверное, расслабился. Не ожидал, а потому упустил из виду.

Хотя, блин, чуял исходящую от Захара угрозу. Я просто не поверил своей чуйке. Не доверился инстинктам.

— Алексей, расслабься, — Мария Круглова осторожно тронула меня за плечо. — Здесь каждый выполняет свою работу. Ты — свою. Захар — свою. Понимаешь?

Она смотрела на меня пытливым и слегка извиняющимся взглядом. Наверное, раздумывала о том, что пункта в контракте, где одному из группы туристов будет позволено носить оружие, нет. И прикидывала, как я могу отреагировать на отсутствие такого пункта.

— По крайней мере, — я медленно затухал. — Меня надо было предупредить. Кто знает, какого маньяка вы притащили с собой.

Захар никак не прокомментировал моё предположение. Он всегда предпочитал молчать, а не говорить.

Но недобрые глаза недобро сверкнули, как бы демонстрируя, что недружелюбный тон он не оценил.

— Возможно, он всех бы спас, — Круглова уже откровенно улыбалась. — А вдруг волки пожаловали бы? Чем бы ты отбивался? Сарказмом, тебе присущим?

— В брянских лесах нет волков, — с достоинством ответил я, чем вызывал у Кругловой приступ смеха. Возможно даже, нервического.

Впрочем, никакого воя больше не раздавалось. И глаз в темноте кроме Артамонова никто не видел. Возможно, нам всем показалось. А возможно, кто-то из потенциальных туристических групп, сейчас курсирующих по лесам, решил пошалить. Шутка, если таковая имела место быть, глупая, конечно. Но, может быть, она действительно была.

— Возвращайтесь в палатки, — сказал я, уже окончательно успокоившись. — Я подежурю до рассвета.

— Я могу остаться с тобой, — сразу предложил Марат.

— Не надо, — отверг я. — Сами выберите того… или тех, кто меня сменит в ноль-пять ноль-ноль. Подъём — в ноль-девять ноль-ноль. Выходим в десять. Отправляйтесь спать… корпоративные туристы.

Я опять иронизировал, конечно. Чем опять вызвал улыбку на лице Марии Кругловой. Но и она, и её внезапный хахаль не поскромничали в обнимку удалиться.

— Я сменю тебя в пять, — Захар Котт наградил меня выразительным взглядом. — Мария Александровна права, работа у меня такая — присматривать не только за тобой, но и за остальными.

Оставив за собой последнее слово, он придержал подол палатки, дождался, когда нырнут Марат и Женя, и застегнул змейку. А я смотрел в темноту и думал, что с этим «туристом» мне стоит быть повнимательнее. В этой компании лишь он меня по-настоящему беспокоил.

Часть 1. Глава 6

Утром, на третий день «замечательной» экскурсии, я проснулся последним в не очень хорошем настроении. Но моя команда меня неожиданно порадовала: когда я выполз, протирая глаза, на стол, как говорится, уже накрыли. Туристы, которые совсем не туристы, постарались и подготовили всё сами.

Но, к сожалению, кризиса невозможно было не заметить. После вчерашней ночи, после теоретических волков и самого настоящего пистолета, командный дух устремился к нулевой отметке. Ели все молча, надевали рюкзаки тоже без слов, вышли по маршруту, который опять запланировал Марат, не сказав друг другу ни слова.

Единственное изменение, которое я сразу отметил, — Круглова теперь шла в арьергарде, вероятно под защитой Захара Котта. А следом за мной, в паре шагах примерно, держалась Ксения. Вчерашних волков-невидимок бедняжка перепугалась неслабо. И, видимо, инстинктивно искала в моей спине ту самую каменную стену.

Хотя ничего подобного она не говорила. Просто шла молча, низко опустив голову. Даже со взглядом моим встречаться опасалась, когда я оборачивался.

Тон в движении задавали Марат и Женя. Они опять часто останавливали нашу невеликую колонну, забирались на каждый холмик, оглядывали каждый ярок или случайное нагромождение веток. А когда Женя радостно закричал, что слышит интересный сигнал, горе-туристы дружно покинули тропинку и рванули через кусты.

Хорошо хоть я не поддался всеобщей радости и оставался максимальном собранным. И успел заметить скрутившийся на земле кожаный чёрно-пятнистый ремешок. А затем лапищей вцепился в рюкзак Ксении, прежде чем она совершила неосторожный шаг навстречу опасности.

— Ксюша, стой!

Её ноги неуклюже взметнулись, когда я дёрнул рюкзак на себя. Он неожиданности девушка воскликнула и потеряла равновесие. На долю секунды окинув меня испепеляющим взглядом, она уставилась на мой указательный палец и проследила за направлением.

«Чёрный ремешок» оказался гадюкой обыкновенной. Остренькая мордашка с энергичным языком, щупавшим воздух на вкус, застыла на небольшой высоте. Тело собралось в пружину, собираясь нанести повторный удар.

— Что случилось? — услышал я голос Марии Кругловой. От места, где засела гадюка, она находилась шагах в пяти.

— Ничего, — крикнул я, и добавил, заметив, как побелело лицо Ксении. — Стойте пока на месте. Ни двигайтесь.

— Да что там у вас!?

Я перехватил походную палку, сделал шаг вперёд и смог расслышать весьма знакомое шипение. Гадюка приподнялась немного, собираясь отразить нападение.

Но куда ей со мной тягаться?

Не испытывая никаких сожалений, я размахнулся, как профессиональный бейсболист. И со всего размаха засадил по змеюке. А потом ещё раз. И ещё. И ещё.

Сзади закашлялась Ксения. И отвернулась даже.

— Ксюша, золотце, ты в порядке? — в этот раз я совсем не иронизировал. Ковырнул землю носком крепкого ботинка, сбросил в образовавшуюся ямку изуродованное туловище и прикопал сухой листвой. — Не переживай, она тебе ничего не сделает.

К нам подскочил Захар Котт. Осмотрел место побоища, заметил капельки крови, а затем понимающе посмотрел на Ксению. Но посочувствовал лишь молча.

— Граждане туристы, — назидательно сказал я, наблюдая, как все на меня смотрят. — В лесу зевать нельзя. Смотрите, пожалуйста, под ноги. В лесу и кроме змей сюрпризов хватает. Не добавляйте седых волос на мою начавшую редеть шевелюру.

После столь пламенной речи к месту захоронения поспешили зрители. Могилку несчастной змеи раскопали, наблюдали и присвистывали. А «смельчак» Гоша даже сделал пару фотографий на телефон.

— Эй, ты в порядке? — я вернулся к Ксении и полез расстёгивать застёжки ремней рюкзака. — Сними пока. Присядь… Не бойся, нет тут никого. Гадюки обычно прячутся под корнями деревьев. Открытые пространства стараются игнорировать.

Бедная девушка понемногу приходила в себя. Приключение получилось не бог весть какое, но она по-настоящему успела испугаться. Наверное, в собственной голове уже представила, что бы случилось, соверши она ещё два шага вперёд.

— Выпей воды, — я достал из её рюкзака бутылку. — Пей! — и добавил строго, когда она прошептала «не хочу».

В таких ситуациях, я знаю, уговоры не действуют. Действуют приказы.

Она отпила пару глотков, вытерла со лба пот и посмотрела мне прямо в глаза. Да так посмотрела, что я неловко заулыбался.

— Спасибо, — прошептала она.

— Это моя работа, мэм, — принялся кривляться я. — В этом лесу мне сам Супермэн не соперник.

Ксения улыбнулась. Наверное, впервые за время похода… Да и, наверное, впервые за время знакомства.

— Всё хорошо, Ксюша? — на лбу Кругловой я впервые увидел морщины, когда та озабоченно нахмурилась. Походу, очередной сеанс инъекций ботокса не за горами.

— Да, тёть Маш, всё нормально. Ничего страшного.

— Пожалуйста, не отходи от нашего сообразительного проводника, — дала она вполне толковый совет… э-э-э-м… племяннице? Я даже немного удивился, ведь никакого сходства между двумя неожиданными родственницами не заметил. — Всегда держись позади него.

— Хорошо.

— Что вы там обнаружили? — задал я вопрос Марии Кругловой. Марат и Женя так и не покинули место находки. Но ковырялись недолго, и сейчас разочарованно пинали сушняк.

— Советскую монету. Три копейки 1937-го года.

— Жирный улов, — ехидно прокомментировал я.

Круглова, как я уже понял, к нескончаемому потоку моего сарказма относилась благосклонно. Я это не раз замечал. Но сейчас она лишь поморщилась и промолчала. Видимо, мои насмешки ей надоели.

— Граждане туристы! — прокричал я, когда дамы принялись о чём-то шептаться. — Продолжаем движение. Привал приблизительно через час. И не забываем, что ворОн ловить нельзя. Смотрим под ноги.

Неожиданный пит-стоп быстро подошёл к концу. Ксюше немножко посочувствовали, на тело змейки посмотрели, бронзовую монетку мне дали пощупать. А затем выдвинулись вперёд. Только в этот раз шли очень-очень осторожно.

В час пополудни я устроил обеденный перерыв. В этот раз по кругу пошли вакуумные упаковки с вяленным мясом и колбасой. А так же галеты и изюм.

Подкрепившись, «братья-тушканчики» вновь всех подняли при помощи командного голоса Марии Кругловой. И повели в этот раз за собой. Не я прокладывал дорогу.

Ближе к трём часа дня Гоша Щербень отстал окончательно. Он долго шёл предпоследним, равнодушно взирая на зелёные кроны. А затем бедолагу обогнал молчаливый Захар Котт. Даже бросил презрительный взгляд, как я успел заметить, ибо этот «валенок» уже давно вызывал озабоченность не только у меня.

И, абсолютно ожидаемо, именно он придумал нам проблемы.

Когда в конце цепочки раздался вскрик, я на мгновение подумал, что Захар Котт решил бедолаге дать леща, чтобы перестал кряхтеть и не отставал. На очередную гадюку я не подумал. Не может быть, чтобы в один день два человека умудрились чуть ли не наступить на змею.

Но всё оказалось куда прозаичнее; когда я оперативно отреагировал на вопль и примчался первым, как и положено по-правильному, Гоша сбросил рюкзак, лежал на спине, стонал и двумя руками держался за лодыжку.

— Подвернул, зараза, — сам себе поставил он диагноз.

Сзади напирали, когда я сбросил рюкзак и присел рядом с парнем:

— Подождите, не мешайте. Дайте осмотреть.

— Да что такое опять? — недовольно высказалась Круглова.

— Что-что-что! — передразнил Гоша. — Не видно что? Сыт я по горло вашим долбанным лесом. Куда ни ступишь — кочка или закорючка, ветка или ямка. Заманало!

— Так, тихо, спринтер, — попытался угомонить его я. — Руки убери… Руки убери, говорю! Дай профессионалам осмотреть.

Я осторожно осмотрел ногу, пощупал у кости на щиколотке, вызвав чуть ли не бабское оханье. Затем аккуратно развязал шнурки и, под очередное оханье, стянул ботинок.

— Подвернул, — сразу согласился я с диагнозом Гоши. Щиколотка уже набухла и покраснела. По себе знаю, подобные травмы довольно болезненны. — Крепись, спринтер…

— Я не спринтер, а сисадмин, — недовольно пробурчал он. — Жить буду?

— Не знаю, как долго, но несомненно, — порадовал его я.

— На ровном месте, чёрт побери… Он сможет идти? — сердитая Мария Круглова нависала над нами.

— Какой идти!? Обалдели, что ли!? — бедолага Георгий чуть ли не завизжал. — Мне в больницу надо! Не видите!? Вызывайте машину! Самолёт или вертолёт! Мне похрен! Тут — сплошная антисанитария. Может, даже гангрена начнётся.

— На гангрену не рассчитывай, — не знаю почему, но с этим рохлей вести себя по другому я не мог. Он вызывал у меня лёгкое чувство брезгливости и сильное чувство стыда. Я с трудом представлял, как он выживает в беспощадном мегаполисе.

Я полез в рюкзак, достал аптечку и извлёк эластичный бинт. А затем, под «охи» и «ахи», уложил ногу парня себе на колено и грамотно перебинтовал лодыжку.

— Когда мы сможем выйти? — Круглова внимательно наблюдала, как я колдовал.

— Пациент на сегодня не ходибельный, — сообщил я. — Только если в образе Джона Сильвера. Но для вхождение в образ мне придётся заготовить костыль…

— Какой костыль, вашу мать!? — выругался Гоша. — Никуда я не пойду! Звоните уже. Вызывайте «скорую». Хватит с меня этого бреда.

— Заглохни, Щербень! — Мария Круглова выразилась тем самым тоном, который я уже слышал однажды. И если я замер с округлившимся глазами, то что говорить о Гоше — тот едва инфаркт не заработал, и моментально заткнулся. — Нам нельзя терять времени, Алексей. Мы вам платим не за услуги ветеринара. Поставьте борова на ноги и идём дальше.

— Я не могу… Я не смогу, — Гоша с мольбой смотрел в глаза дамы.

Я, мягко говоря, был шокирован безжалостным поведением. Хотя хрен его знает, чем там мадемуазель в своей Москве заведует и как руководит. Возможно, она привыкла добиваться результатов, перешагивая через трупы.

Но здесь такая штука не пройдёт.

— Лежи спокойно. И не шевелись, — я поставил собственный рюкзак и уложил на него ногу Гоши так, чтобы кровь отступала от щиколотки. А затем обратился к Кругловой. — Отойдём?

Под пристальными взглядами горе-туристов мы остановились у пышного кустика на краю тропинки.

— Я вас, конечно, поучать не собираюсь, — начал я. — Но ваш хрустальный работник никуда не пойдёт. По крайней мере, сегодня. Вывих — штука не опасная. Но болезненная и неприятная. Пусть сегодня отлежится. Я осмотрю его завтра и, если что, действительно заготовлю костыль. Идти сможет, пусть и медленно. Плюс вес его вещей придётся распределить на других.

Круглова поморщилась. Возможно, именно так она всегда выглядела на работе — недовольной и сердитой.

— Может, оставим его тут? А как станем на вечерний лагерь, ты вернёшься и его заберёшь?

Я так и вылупил зенки; она реально это предлагает?

— Да, мысль, видимо, неудачная, — Круглова сразу распознала степень моего охреневания. — Жаль, день теряем.

— Зачем вы вообще такого человека взяли с собой лес? — я всё ещё был под впечатлением от невероятного предложения.

— Потому что, — лаконично ответила Круглова. Ещё раз изучила взглядом моё лицо, но ничего добавлять не стала.

— Может, всё же стоит задуматься о том, чтобы отправить его в больницу? От ближайшей дороги мы в паре-тройке километров, наверное. Вытащим его, а там «ЗиЛы», бывает, ездят. Или попутка какая попадётся. Подсобят за невеликую сумму.

— А что, его травма настолько опасна?

— Нет, я ж сказал.

— Тогда пусть лежит. А завтра посмотрим.

— Хорошо. Скажите тогда своим подчинённым, пусть расчистят площадку вон там, левее тропинки. Поставим палатку, а потом я помогу парню перебраться.

— Я отправлю Захара тебе в помощь.

Круглова, вроде бы, наконец смирилась с мыслью, что сегодня у всех случится выходной. Она покинула меня, прошла мимо Гоши Щербеня, даже не наградив того взглядом, и принялась раздавать указания.

— Что она сказала? — испуганно спросил Гоша.

— Не дрейфь, сисадмин, — впервые я решил его поддержать, а не издеваться. — Заживёт, как на собаке… А что до твоего работодателя — она поняла и простила. Каждый может угодить в неприятную ситуацию.

— Она не мой работодатель, — тихо пробурчал Гоша. — Мой работодатель — порядочный человек. А эта… — исподтишка он наградил Круглову злым взглядом. — Короче — монстр.

— А зачем ты тогда за ней пошёл? — удивился я.

— Как будто у меня был выбор, — буркнул он. — Увольнение или возможная награда. Глупо было бы выбрать первое.

Я ничего не понял, конечно. Но теперь мог сказать с абсолютной уверенностью — эта дурацкая команда ни хрена-не-туристов мне совершенно не нравится.

* * *

Лагерь организовали быстро. В этот раз мне пришлось трудиться меньше всех. Палатки установили, костёр развели и даже Гошу доставили в медсанчасть, что называется, всем селом. Добрых слов для парня не нашлось лишь у Кругловой и Котта. Даже нарциссичный Илья сказал пару ласковых. А Ксюша — добрая душа — собственноручно принесла горячую кашу.

Но у костра, как я привык, опять не случилось доверительных разговоров. Командным духом, корпоративной сплочённостью и дружеской солидарностью даже не пахло. Мальчики и девочки тихо отобедали и разбрелись кто-куда. Ксения и Мария загорали на травке, Марат и Женя всю округу безрезультатно прошерстили, Артамонов нырнул в палатку на дневной сон, а Захар и Илья бродили в лесу каждый сам по себе.

Вечером Круглова с хахалем опять пошептались, и тот был отправлен обратно в общежитие. А Ксения вернулась в девчачью конуру. То ли по причине пережитого утром страха, то ли по причине того, что Круглова использует старшего Черкасова «чисто для спорта». И выгоняет, когда в нём нет необходимости.

Над странностями поведения в коллективе и отношений между Ильёй и Марией я поразмышлял немного, когда в очередной раз остался у костра в одиночестве.

Бедолага сисадмин тоже пролил немного света. Подтвердил мои ранние предположения, что отдыхом здесь и не пахнет. Вряд ли по собственной воле кто-то захочет подчиняться такой категоричной даме, как Круглова. И лишь мазохист посчитал бы такое подчинение отдыхом. То есть Гоша, как и остальные возможно, — подневольный работник. Он тут не расслабляется, а пашет… Непонятно только как.

Пашет так же Захар Котт. Совершенно очевидно, кто это такой и что из себя представляет.

Как и Артамонов, в принципе. Он — юрист. Присматривает, чтобы всё прошло в рамках закона, в рамках правил. А так же за тем, чтобы я выполнил свою часть сделки — то есть держал рот на замке.

Кто таков Илья, тоже, в принципе, понятно. Он не ноет, не гундит. Ведёт себя достойно, по-мужски. Следовательно, он — отчасти мышцы экспедиции, отчасти услада для тела главы экспедиции, отчасти родственник непонятно кого. Это я на Марата намекаю.

Ведь мне пока абсолютно непонятно кто такие эти двое. Двое, как я их про себя называл, тушканчиков. Держатся обособленно. Совершенно не контактируют ни с Гошей, ни с Коттом, ни с Артамоновым. А с Артамоновым у них, вроде, есть общие интересы — они увлекаются историей. Возможно, историей этого края. Но что-то я не видел ни одной жаркой дискуссии на историческую тему. Ни одной беседы. Эти люди однозначно обитают на разных полюсах.

Но самое главное, что мне было непонятно — зачем с собой брать девчонку? Чтобы шариковые ручки подавала? Она же совершенно неприспособленная. И по лесу бродит с таким видом, будто мечтает о ярких огнях московской дискотеки. Природа её совершенно не трогает. Поколение такое, что тут поделать.

В общем, завтра поставлю вопрос ребром. Надоели они мне. Если Гоша сможет продолжить поход, если мне удастся поставить его на ноги, расставлю все точки над «ё». Выясню, что происходит. И зачем происходит.

Часть 1. Глава 7

С Гошей всё же мне удалось справиться. Хоть он всё утро кряхтел, клялся и божился, что от боли всю ночь глаз не сомкнул, отогнать меня и не дать возможности осмотреть ногу, ему не позволили. Вновь был задействован командный ресурс, который быстро угомонил бедолагу сисадмина.

Отёк у кости немного спал. Немного синел, правда, но не выглядел опасно. Я осторожно щупал травмированное место, а Гоша, как и ожидалось, «охал» от каждого прикосновения. Но обмануть ему меня не удалось. Я вновь обмотал лодыжку эластичным бинтом, уверенно заявил, что через пару-тройку дней всё пройдёт, взял топор и пилу и пошёл мастерить костыль, пока остальные занимались приготовлением завтрака.

Когда я вернулся и похвастался своим творением, Гоша уже не возмущался. Он принял самодельный костыль с благодарностью, попробовал передвигаться и сказал, что в жизни не чувствовал себя лучше. Мне сразу стало очевидно, что пока я отсутствовал, с Георгием провели диалог профессионалы мотивационного ремесла. И что любые выражения эмоций, кроме радостных, чреваты.

Наверное, именно по этой причине, рассмотрев удовлетворённое лицо Кругловой, я решил горе-туристов сегодня долго не водить. Да, как и прежде, направление давали Марат и Женя. Но в этот раз я их часто корректировал. И через пару часов после выхода, увидев, что Гоша сражается с дискомфортом и болью, проявляя неприсущий ему доселе стоицизм, я вывел группу к поросшему тиной берегу реки Ловча. Тут же объявил привал, извлёк из рюкзака дорогую питьевую систему, присобачил фильтр, набрал воды из реки и повесил на ветку соседнего дерева, чтобы отфильтрованная вода стекала прямо в термос. У меня в закромах хранилась упаковка «aquatabs», но её я решил придержать на будущее. Мало ли что.

— Смело можете мыться и купаться, — разрешил я. — Только воду не пейте. В термос минут за двадцать накапает.

— Чур, девочки первые купаться! — к моему удивлению, именно Круглова пожелала ополоснуться первой. Видимо, потеть три дня подряд без возможности вымыть тело, ей тоже не особо нравилось.

— Даю добро.

Захар помог мне усадить молчаливого Гошу у дерева, а затем отправился вместе с Ильёй заготавливать дрова для костра. «Тушканчики», как обычно, пылесосили территорию, а Артамонов расчищал место для ночлега.

Я полез в карман рюкзака и достал леску с крючком. Затем выложил кусок теста в пакете и немного размял. Рыбак из меня был так себе, но в этой реке, хоть не у этого места, я уже рыбачил не раз. И был вполне способен разжиться уловом.

Оставив за главного Вениамина Фёдоровича, я ходил по окрестностям и собирал хворост. Прошёлся вдоль ивовых деревьев у берега и случайно услышал, как кто-то хихикает.

Отказать себе в удовольствии и не отодвинуть в сторону густые ветки, чтобы поглазеть, я не имел права.

Выбрав самое чистое место, по колено в воде и ничуть не стесняясь друг друга, плескались две дамы. Одна молодая и свежая, с сексуальными ямочками выше обнажённых ягодиц. Вторая не такая молодая, не такая свежая, но спортивная и стройная. Сексуальных ямочек не наблюдалось, но зад был весьма крепкий. Над ним явно работали в спортзале.

Охапка сушняка подмышкой мешала, но я, уже почти шесть месяцев прожив в образе девственника, не торопился покидать неожиданное укрытие. Зрелище, открывшееся моему глазу, было прекрасно. Я даже зуд почувствовал в том самом месте.

Но всё как-то сразу сошло на «нет» не потому, что меня «спалили», а потому что Мария Круглова, плескаясь и удовлетворённо улыбаясь, повернулась ко мне лицом. И я моментально догадался, что мои давешние подозрения подтвердились — грудь выглядела ненатурально, выглядела сделанной. Хоть не слишком большого размера, но по-любому силиконовая. И я, никогда не испытывавший тяги к подделке, разочарованно скривился. Привстал на цыпочки, надеясь разглядеть натуральный продукт у Ксении, но та присела, по плечи погрузившись в воду.

Обманутый в самых лучших ожиданиях, я тихо покинул весьма удачное место и вернулся в импровизированный лагерь. Скинул хворост и обнаружил, что Артамонов кружит у моего рюкзака, осматривая снасть.

— Рыбак? — заметив меня, он указал пальцем на леску.

— Нет, я предпочитаю охоту. А вы?

— О, да! Я любитель с большой буквы «Л», — гордо выпятил он грудь. — Удаётся нечасто выбраться, но всегда результативно. Рыбалка — моё хобби.

— А я думал, вы историей увлекаетесь.

— Кто? Я? — Артамонов так искренне удивился, что я на мгновение растерялся и просто развёл руками. — Ах, ну да, ну да, — он натурально хлопнул себя по лбу. — И это тоже. Закинем удочку пару раз, Алексей?

— Конечно. Только удилище срежу. Наживка вот рядом в траве лежит.

Мысленно почёсывая «котелок», я выбрал молодое гибкое деревце и срубил его. И пока сдирал кору и делал зарубку, допёр, что историков-любителей в нашей группе поубавилось. Произошло это весьма неожиданно, ведь за язык «историка» никто не тянул. Но теперь-то хоть понятно, что если кого и интересует «путешествие по местам боевой славы», то только Марата и Женю. Лишь эти двое неугомонных демонстрируют определённую страсть к процессу. Остальные слишком безразличны.

Посвежевшие дамы вскоре вернулись. Круглова даже не постеснялась задать вопрос: «А когда обед?». Я отдал указание развести огонь, а затем, вместе с Артамоновым ушёл к реке. Выбрал местечко поудобнее, оснастил удилище и сделал первый заброс. Ну а затем передал Артамонову — уж слишком много нетерпения он проявлял.

Первые три поклёвки у него сорвались. А потом ещё неизвестно сколько, ведь я успел вернуться к питьевой системе, разлил по флягам туристов отфильтрованную воду и набрал новой.

— Нет тут рыбы, — разочарованно сообщил Артамонов, когда я вернулся.

— Сейчас появится. Поплавок подтянуть надо. Вода чересчур нагрелась. Рыба, наверное, на дно ушла.

Юрист, хоть и нехотя, последовал моему совету. И даже улыбнулся впервые за день, когда вытащил неплохого размера краснопёрку.

— Не будем отпускать?

— Вы что, только для спорта рыбачите? — поморщился я. Терпеть не мог, когда рыбу ловят и отпускают. Если сел удить, уди со смыслом. Или не уди совсем. — Сколько не наловим, на уху пойдут.

— Ты уху планируешь организовать? — присвистнул Артамонов.

— Да. Никогда в поход без специй не выхожу. Плюс уголёк в закипевшую воду всегда макну.

— А водку? А водки нет? — поделился познаниями в приготовлении он.

— Вы что? Какая водка? В поход только спирт. Да и тот если в лечебных целях, для обеззараживания.

— Эх, жалко… Сейчас бы донку, да на карпа.

Артамонов грустно вздохнул и перевёл взгляд на поплавок.

Я понаблюдал за ним недолго и решил, что стоит попробовать прощупать. Может, удастся подловить на расслабленности.

— А зачем вы тогда в лес-то попёрлись? Почему не выбрали рыбалку? В России хватает мест поинтереснее наших.

— Да я бы и рад, — ответил он. — Да отпуск нескоро. Много работы.

Я поставил сам себе плюсик. Ещё одно доказательство того, что я нифига не понимаю в том, что происходит.

— Некому заменить главного юрист-консультанта? И это в Москве-то?.. О! О! Поклёвка! Тащите!

Артамонов, закусив губу, грамотно подсёк и вытащил ещё карасика, размером с ладошку. То есть доказал, что определённый опыт в этом деле у него есть. Любовно погладив чешую, он снял рыбу с крючка и положил в лежавший у воды кулёк.

— Окуньков бы наловить. Да таранки насушить как в детстве, — мечтательно произнёс он.

— Возможно, здесь ловятся. Но вряд ли клюнут на мякиш… Так а чё вы предпочли лес рыбалке? Тратите время непонятно на что.

— Задача поставлена. Задачу надо выполнять, — Артамонов слушал меня вполуха. Он поменял наживку и забросил леску в воду. — Если всё пройдёт по плану, возможно потом и рыбалка случится.

Я всё равно ничего не понимал. Но в лоб бить не хотел. Хотел осторожно развести на разговор.

— Мне кажется, вы теряете время. Лесной массив достаточно большой. Прочёсывать наугад бессмысленно. Надо сузить район поисков, — сказал я словами Марата. — Пусть Круглова поделится информацией.

Крайнее предложение звучало весьма подозрительно. Но в этот раз Артамонов не расслышал в нём опасность.

— Та-а-а, — он натурально махнул рукой. И едва удочку не выронил. — Хочет себе все теоретические лавры. Допросишься у неё, как же. Будет немА, как та же рыба, пока эти двое не отыщут то, что обещали отыскать.

— Но вы всё так же далеки от успеха, — я говорил осторожно и надеялся, что тональность не изменится. А то любое изменение в собственном голосе может спугнуть по-настоящему жирную рыбу. — Часики тикают, а результата нет.

— Да уж, — Артамонов опять вздохнул. — Деньги потрачены немалые. Если предприятие не окупится, я не знаю, что он скажет.

Хотелось выкрикнуть: «Кто он? Кто скажет?». Но я вовремя спохватился.

— А что будет, если вы вдруг вернётесь ни с чем? — я опять повторил слова Марата. — По головке вас не погладят.

— Несомненно, — опять согласился Артамонов.

— Так, может, стоит всё рассказать проводнику? Он поможет.

— Да если бы моя воля, я бы давно всё рассказал! Пункт о неразглашении развязывает нам руки! Мы бы… — Вениамин Фёдорович, видимо, на мгновение поддался эмоциям. Загоревшись, он обернулся и посмотрел сердитым взглядом. Но замер, видимо удивившись, что видит за своей спиной именно меня.

Немая сцена продолжалась недолго. Я ждал продолжения, а юрист — просветления.

— Что бы вы мне рассказали, Вениамин Фёдорович, была бы ваша воля? Что вы ищите? Поделитесь мыслями с профессионалом, — подтолкнул события я.

— Не ваше дело! — видимо, просветление, наконец, снизошло. — Хитрец! Ах, каков хитрец! Приспособленец! — выкрикнул он недовольно. Брезгливо бросил удочку и поднялся. — Делайте то, за то вам платят! И не задавайте вопросов!

— Часики тикают, Вениамин Фёдорович. Знание — сила!

— Наглец! — воскликнул он. — Хамелеон!

— А можно без фамильярностей? — с ухмылкой я вернул ему давнюю шпильку.

В этот раз он предпочёл не отвечать. Окинул злым взглядом и гордо прошагал мимо.

Я сел у берега, подхватил удочку и тут же упустил поклёвку. Но не расстроился особо. Из крайне интересного разговора я получил немного информационных крошек. Сейчас ещё часок порыбачу, а затем уху сварю, если будет из чего. А как накормлю этих лже-туристов, попробую ещё немножко крошек вытрясти.

* * *

Я действительно провозился не меньше часа. Даже парламентёра в виде Марата отогнал, когда тот пришёл проверить, жив ли я. Наловив с десяток рыбин размером с ладошку, я достал раскладной нож и выпотрошил прямо у берега. Вернулся в лагерь, из термоса чистую воду перелил в котелок и туда же отправил выпотрошенные тушки.

Мария Круглова, как я успел заметить, уже пошепталась с Вениамином Артамоновым и смотрела на меня весьма недовольным взглядом. То есть ей уже сообщили, что наглый гид вынюхивает и прощупывает.

Но мне уже было всё равно. Поставить вопрос ребром я планировал именно сегодня.

Я дал рыбе повариться с полчасика, затем аккуратно вытащил и положил в миску. Слил бульон в термос и процедил обратно через марлю. По возможности отделил мясо от костей и вернул в котелок. Из собственного рюкзака, под внимательными взглядами зрителей, достал пакет с ингредиентами. Прямо в котелок порезал две картофелины, а через пять-семь минут добавил одну морковку и одну луковицу. Высыпал специи, варил несколько минут и, как полагается, ткнул в бурлящую воду головнЮ. Затем накрыл крышкой, снял с огня и переставил подальше, чтобы уха настоялась.

Прекрасные ароматы будоражили не только мой нос, судя по тому, как шустро подставляли миски горе-туристы. А когда уху попробовали, похвалы я не дождался только от Артамонова. Тот всё ещё дулся… А Ксюша — божий одуванчик, смотрела на меня по-новому. Будто не ожидала обнаружить в этой глуши приличного повара.

— Очень вкусно. Спасибо, — её робкая улыбка, её похвала весьма тронули меня.

Но не настолько, чтобы я забыл о вчерашних планах.

— Итак, господа туристы, — я приземлился на травку у собственного рюкзака. — Я считаю, что нет больше времени ходить вокруг да около. За несколько дней мы стали намного ближе друг другу. Если не породнились, то бродим где-то рядом. Поэтому, мне кажется, пришла пора перестать секретничать. Пришла пора мне всё рассказать.

Моя речь была встречена молчанием. А Захар Котт, который ранее уплетал уху за обе щёки, даже нахмурился.

Но в данный момент я не отводил взгляда лишь от Марии Кругловой. Только она, как я убедился, в этой компании имела право казнить или миловать.

— Мария Александровна, — я попытался подключить обаяние. — Поверьте на слово — у меня огромный опыт в такой специфической сфере деятельности, как поиск. Я хорошо читаю карты, умею различать следы. И так же я умею слушать. Не только природу, но и вас. Я давно заметил, что вы не просто гуляете, принюхиваясь к свежему лесному воздуху. Лесной воздух вам до одного места. И не ради корпоративного туризма вы здесь. Вы нарезаете километры по секторам, прочёсывая территорию. Не говоря уже про металлоискатели, которые младший Черкасов и живчик-Женя с собой захватили очевидно не «ради интереса». И не потому, что в «ютубе» насмотрелись. Подобными дешёвыми отмазками вы не смогли бы убедить даже моего «другана» «Русю», — я обозначил пальцами кавычки. — Поэтому давайте прекратим бессмысленные игры. Поделитесь со мной, зачем вы здесь. Излейте душу. Ведь я, может быть, действительно смогу вам помочь.

Тишина воцарилась впечатляющая. Краем уха я даже расслышал, как у берега плещет рыба, видимо доедая остатки выброшенного теста. Мария Круглова смотрела на меня без злости, озадаченно слегка. Илья Черкасов сердито прожигал глазами. Что было весьма удивительно, ведь ему я ничего плохого не сделал. А Марат и Женя разинули «варежки» до максимальной возможности. Именно эти двое испытали наибольшее удивление, услышав мои слова. Уж не знаю почему.

— Дай нам, пожалуйста, пару минут, — вежливо попросила Круглова.

Я кивнул, поднял с земли пустой котелок и пошёл к берегу мыть. Затем присел на облюбованное ранее место и смотрел, как Круглова приближается, держа в руках знакомый рулон, обтянутый полиэтиленом.

Хорошо хоть она с картой пришла, а не Котт с пистолетом.

Инстинктивно смахнув с земли мелкую грязь, она присела рядом со мной.

— Хорошо, Алексей. Начистоту, так начистоту, — с лёгкой ухмылкой на устах произнесла она. Развернула уже знакомую карту, разложила на моих коленках и ткнула пальцем в тёмно-зелёное полотно хвойных крон. — Нас целиком и полностью интересует тот квадрат, что тебе ранее показывал Марат. Но часть мы уже покрыли. И ребята говорят, что ничего не обнаружили…

— Чего именно не обнаружили?

— Ничего, — резко ответила Круглова. — Ничегошеньки. Значит, нам надо действовать быстрее и решительнее. Нас интересует лесной массив вот здесь, — она провела пальцем. — Видишь? От деревни Хутор-Бор вниз до села Рёвны.

— Немалый массив.

— Для нас — да. Но ты же профессионал, как сам выразился. По нашей информации, где-то на этом отрезке во времена Великой Отечественной войны находился партизанский лагерь… По нашей ПРОВЕРЕННОЙ информации, — добавила она, когда я кисло скривил мордашку. — Этот лагерь и теоретические находки имеют немалую историческую ценность. И мы твёрдо намерены отыскать следы этого лагеря.

— Вы можете быть твёрдо намерены даже динозавра в этом лесу отыскать. Но если его не существует, ваши желания не значат ровным счётом ничего, — пробурчал я. — Мария, этот лес я неплохо знаю. Вы же по этой причине обратились именно ко мне… И, поверьте в очередной раз, никаких следов никаких лагерей давно не осталось. Вы не только теряете время, но и тешите себя несбыточными надеждами.

— Алексей, давай всё же о потере времени буду судить я. Хорошо? Я уверена, ты не ходил по этим местам с металлоискателем. И ты не знаешь, чего знаем мы. Покажи мне на карте… Постарайся показать точно, где приблизительно в 43-м году могла быть самая глухая чаща, преодолев которую можно выйти к селу Рёвны. Ты — сообразительный мужчина. Подумай и прикинь.

— Ладно. Допустим партизанский лагерь действительно существовал. Я могу в это поверить, ведь прекрасно знаю, что село Рёвны нацисты сожгли именно за помощь партизанам. Но следов, уверен, уже не осталось. Время беспощадно ко всем. К мальчикам, к девочкам… Даже к окружающей природе.

— Мы всё же постараемся, — Круглова не желала меня слушать. Она достала из кармана красный маркер и протянула мне. — Время у нас ещё есть. Просто сделай, что я попросила. Прикинь и проработай экономный маршрут. Отметь маркером и покажи Марату. Он сориентируется.

— Только Марату?

— Он же наш поводырь, — улыбнулась она. — Я говорила, помнишь?

Я ничего не ответил. Как по мне, что один пацан, что второй, бесцельно бегали по лесу. Вряд ли они вообще умеют ориентироваться на местности.

Я снял колпачок маркера, внимательно посмотрел на карту и, долго не раздумывая, начертил прямоугольник. Хоть я не жил в 1943-м году прошлого века, по моим ощущениям самая чаща находилась именно в тех местах.

— Вот тут, — уверенно заявил я.

— А мы где сейчас? — Круглова достала GPS-навигатор.

Но я смотреть на экран не стал. Я и так знал, где мы находимся.

— Тут.

— Ты смотри. Верно.

— Конечно, верно.

— И недалеко, в принципе.

— Были бы гораздо ближе, если бы вы не тянули кота за те самые места и сразу поделились информацией… Но ты права. Расстояние невелико. Покроем за оставшееся время.

— Я доплачу, если задержимся…

— Не доплатишь. Я говорил, что у меня клиенты. Большая группа. У меня такие заходы случаются раз в сезон. Менять их на вас я не собираюсь.

— Жаль это слышать. Но нет, так нет. Нам, в принципе, главное обследовать обозначенное тобой место. Если там что-то есть, мы найдём.

— Хорошо. Тогда давай так. Дадим Гоше ещё один день. Завтра, я думаю, он оклемается. А пока пусть отдохнёт. Если тащить его с собой сегодня, да ещё темп увеличить, будет только хуже. Надеюсь, больше бросать ты его не планируешь?

Круглова поморщилась. То ли вспомнила своё давешнее неприемлемое предложение, то ли раздумывала, а не поступить ли так с бедолагой сисадмином сейчас.

— Ладно. Раз ты так считаешь, то ладно, — без всякого энтузиазма сказала она. Затем поднялась с земли и отряхнула крепкий зад. — Остаёмся здесь. Но завтра подъём, пожалуйста, с рассветом. Нам придётся преодолеть немалое расстояние. А уже на месте каждый клочок придётся исследовать металлоискателем. Дел невпроворот.

Больше ничего добавлять она не стала. Развернулась и ушла по-английски.

А я смотрел ей в след и чувствовал, что мне становится интересно. А что если партизанский лагерь там действительно был? Что если следы остались? Находка может получиться весьма занимательной. Я отмечу место на карте и буду водить туда любопытных туристов, но уже по более привлекательной для моего кошелька цене. Да ещё к тому же, может быть, «тушканчикам» удастся что-нибудь достать из-под земли. Какие интересные открытия может таить партизанский лагерь периода Великой Отечественной? Самые разнообразные. Имеющие не только историческую ценность, но и, возможно, материальную. Всё может быть.

Впрочем, пункт о неразглашении нельзя забывать. Теперь-то мне хоть ясно в чём был его смысл.

Но это не значит, что я не смогу воспользоваться неожиданным открытием, если таковое будет иметь место быть, для собственного благополучия. Я отмечу и запомню. А там посмотрим.

Возвращался во временный лагерь я весьма довольный собой.

Часть 1. Глава 8

Ближе к вечеру мужской контингент совсем не туристической группы тоже поплескался в реке. Я, памятуя, что деньки предстоят не из простых, сначала позаботился о том, чтобы наполнить отфильтрованной водой все доступные ёмкости. И только потом в полном одиночестве, уже когда окончательно стемнело, помылся сам. И даже выстирать и высушить футболку не забыл.

А на рассвете первым был на ногах. Раздул угли, вскипятил в воду и вытащил из закромов пакетики растворимого кофе. Круглова и Артамонов не постеснялись пофыркать и заявить, что подобной гадости дома в рот бы не взяли. Но здесь не побрезговали и, зевая, вылакали до дна.

Я ещё раз обсудил маршрут с Маратом, выстроил колонну и повёл за собой.

Путь действительно оказался не из простых. Продираться через ветки, сплёвывать паутину и вытирать пот с шеи никому не понравилось. Мне пришлось немного поменять направление, вывести группу к просёлочной дороге и почти час вести по прямой.

Привал я объявил около девяти утра, ибо Гоша сдался самый первый. Нога его шла на поправку, но слишком быстрый темп утомил. Я усадил заметно подобревшего ко мне парня, по новой перемотал ногу и позволил отдохнуть с полчасика. Усадил группу в тени деревьев и вместе со всеми перевёл дух, пока неугомонные Марат и Женя метались по окрестностям.

— Тёть Маш, а что мы всё-таки ищем? — я лежал на траве, натянув на глаза походную шляпу, и старательно делал вид, что дремаю. И даже не пошевелился, когда услышал тихий голосок Ксении. — Я до сих пор ничего не понимаю.

— Ксюша, не сейчас, — так же тихо ответила сидевшая рядом Круглова.

— Просто скажите — оно того стоит?

— Как найдём — узнаешь.

— Ну вы хоть можете сказать, для чего здесь я? А то вырвали неожиданно. Сказали, на природе побываем.

— Нам пригодится твоё знание немецкого языка, Ксюшенька, — голос Кругловой смягчился. — Извини, что ничего не могу рассказать. Позже поговорим. Когда…

«Когда»… что? Этого я так и не понял. Ведь продолжения не последовало. Но всеми порами кожи ощущал, что обе дамы, расположившиеся в паре-тройке шагов, сверлят меня взглядами. И постарался оправдать их ожидания, вполне натурально всхрапнув.

— Потом обсудим, Ксюш. Не сейчас, — продолжения всё же не последовало. Возможно, такой никудышный актёр, как я, не смог убедить Круглову.

Но всё равно пришлось проваляться бревном ещё несколько минут, и «проснуться», когда мадемуазель подошла меня растолкать.

— Подъём, проводник. Пора в путь…

Мы продолжили путь, через полчаса свернули и прошли вдоль опушки. Дальше начиналась сплошная чаща — юго-восточный край отмеченной маркером границы.

— Теперь что? — обратился я к Марату. — Мы на месте.

— Весь этот массив надо прочесать металлоискателями, — сказал он. — Идём осторожно, идём тихо. Идём двумя группами. Одну возглавлю я, вторую — Женя.

— Может, мне стоит идти первым? А то вступите ещё не туда.

— Здесь уже не важно, куда вступать. Нам надо тщательно исследовать всю территорию. Все, кто не слушает землю, смотрите внимательно по сторонам. Если хоть намёк на что-то, что вам покажется странным, сразу кричите. Мы прочешем.

— Походу, двигаться будем со скоростью улитки, — озадаченно почесал я лоб. — Ладно. Ваша вечеринка — вам и командовать.

Мы разделились на две колонны и шли медленно за новыми поводырями. Захар Котт и Илья Черкасов, к моему удивлению, были собраны и на каждом стволе каждого дерева, мимо которого мы проходили, мелом ставили метки на уровне глаз. Как я быстро догадался, чтобы не забыть, что мы здесь уже прошли.

Путь действительно оказался сложен, ведь никакими тропинками не пахло. Пацанам приходилось не только прислушиваться к сигналам, но и осторожно пробираться через заросшие кустами места и попадавшиеся овраги. И хоть такие овраги вызывали самый живой интерес, ничего полезного в оврагах не обнаружилось.

К полудню пришлось устроить короткий привал на быстрый обед. В этот раз тратить воду на готовку я не решился, а потому поели всухомятку.

К часу дня завершили исследование двух километров отмерянной территории. Взяли южнее, перебрались через поваленный ствол, который тоже облизали металлоискателями, и повернули назад, на восток.

Когда Марат замер и принялся чуть ли не гладить поисковой катушкой землю, абсолютно все догадались, что он что-то нашел. Так что бросились копать даже не лопаткой, а собственными руками. Собрались в кучку, мешали мне, любопытному, смотреть сверху, радостно шептались в предвкушении, и дружно выругались, когда Марат извлёк ржавый-ржавый обух топора со сгнившим наполовину полотном.

Я подумал, было, что это какая-то доисторическая ценность. Мало ли. Остатки топора времён Ивана Грозного.

Но Марат только сплюнул и передал обух брату. Тот его равнодушно осмотрел и оставил лежать на ближайшем пеньке.

Ну и правильно. Не закапывать же обратно.

Энтузиазма у поисковиков поубавилось. Но ненадолго, ведь через несколько минут уже Женя орал: «Сигнал!», «Сигнал!».

Особого интереса опять не проявил лишь я. Остальные копали аккуратно, словно опытные археологи, раскапывавшие погребённые под пеплом Помпеи.

Но в этот раз везунчикам достался целый гвоздь. Тоже ржавый, тоже гнутый и тоже наполовину сгнивший. Я даже не удержался и похихикал.

Мой настрой никто не оценил. Так что пришлось молча двигаться дальше.

К пятнадцати-тридцати, измученные и измотанные, мы вышли к восточному краю очерченной мною территории. В пятидесяти метрах южнее той самой поляны, откуда стартовали. И тут уже пришлось устроить полноценный перекур.

Избалованные жители мегаполиса, особенно те, чей возраст перешагнул отметку в тридцать лет, упали там, где стояли. И пяток минут ни в какую не хотели шевелиться. Пришлось заботу опять взвалить на свои хрупкие плечи. Я и костёр развёл, и воду вскипятил, и крепкого чая сделал. А затем открыл очередную пачку армейских галет.

Марат и Женя выглядели растерянными. Я хорошо рассмотрел их мордашки. И не менее хорошо рассмотрел взгляды, которыми они украдкой обменялись, попивая чаёк. Видимо, к ним приходило осознание того, что тот самый динозавр, которого они усердно старались обнаружить, мог и не существовать.

Но пацанов мне было не жалко. Они изначально знали намного больше меня. И не спешили поделиться секретами. Пусть даже действительно раздумывали над таким вариантом… Теперь пришла пора расхлёбывать. Я привёл их туда, куда просили. Пусть теперь на собственном опыте ощутят горький вкус разочарований. Им это будет полезно.

Я бросил взгляд на наручные часы.

— Подъём, господа туристы. Успеем сделать ещё один марш-бросок до вечера. Возьмём южнее на двадцать-тридцать метров, и сделаем те самые два километра до следующей границы. Если я не ошибаюсь, там рядом есть проплешина. Там и заночуем.

Возмущаться никто не стал. Даже Гоша, которого мне было искренне жаль, опёрся на импровизированный костыль и поскакал следом за молчаливой Ксенией. С утреннего привала та ни разу не раскрыла ротик. И шла молча, хмуро поглядывая на спину собственной тётки.

В этот раз мы двигались ещё медленнее. Марат и Женя старались не оставлять неизученными ни клочка почвы. Просили даже вырубать кусты, которые затрудняли работу. Но за очередной час опять ничего не обнаружили.

К шести вечера Гоша сдался. Он просто сел там, где остановился. И в этот раз суровый взгляд Кругловой не заставил его пошевелиться.

— Что за ерунда происходит? — развёл руками пропотевший насквозь Илья Черкасов, который взвалил на свои крепкие плечи всю поклажу Георгия. — Ни намёка на… на… на лагерь.

«На-на-на-лагерь» прозвучал весьма странно. Но поразмышлять над этой странностью мне не удалось как следует, ведь я заметил Вениамина Фёдоровича Артамонова, который, наверное, благодаря природной глупости, прислонился уставшей спиной к гнилому стволу.

— Ни шагу больше не сделаю сегодня, — измученно пробурчал он. А затем выкатил зенки и закричал, когда, под классический звук хрустнувшего дерева, стал заваливаться назад. — А-а-а-а-а!!!

Мой упреждающий крик он опередил на секунду, буквально. Но было уже поздно — тучное тело, утяжелённое рюкзаком, завалилось на рухнувший ствол и на мгновение затихло в пыли гнилых опилок.

— А-а-а-а!!! — безмозглый обладатель дряблого тела очухался достаточно быстро. И сразу завопел.

Я сбросил рюкзак и оказался рядом в два прыжка, опередив остальных.

— А-а-а-а-а! — орал Артамонов, дёргая ногой, зацепившейся за пень.

— Да заглохни ты! — прикрикнул на него я. — Не рыпайся! Не дёргайся!

Тот меня послушал. Прекратил барахтаться и приподнялся на локтях, кряхтя и стеная.

Стараясь не прикасаться к застрявшей в пеньке ступне, я бегло осмотрел пациента.

Пятна крови на острой кромке не оставляли сомнений, что рана есть: левая штанина разорвана, кровавые полосы видны на бедре и, очевидно, повреждена икроножная мышца. Собственноручно задрав дорогую футболку, Артамонов показал, что и дряблый живот тоже расцарапан. Пока непонятно, насколько сильно, но несомненно. Надеюсь только, щепки гнилого дерева в этом брюхе не застряли.

— Старый невнимательный дурак! — в сердцах выругался я. В этот момент я был зол больше на себя, чем на него, ибо не предупредил заранее, чтобы не думал прикасаться к трухлявым деревьям. Я не мог предполагать, что у московского юриста не хватит мозгов, чтобы до этого додуматься самостоятельно. — Лежи тихо! Тихо, говорю! И не голоси на весь лес — медведей привлечёшь!

Про медведей я, конечно, преувеличил. Но помогло — Артамонов закрыл рот, видимо, к потенциальным медведям присовокупив воспоминания и о невидимых волках.

— Что с ним? — обеспокоенная Мария Круглова присела рядом.

— Окромя того, что близорук и глуп? — не удержал себя я в руках. — Ещё и невнимателен. Достаньте-ка из моего рюкзака аптечку… Марат. Марат! Ну-ка быстро веточку небольшую срежь да дай вашему юристу в зубы. И орать перестанет, и вытерпеть поможет.

— Что со мной? Что со мной? — Артамонов хлопал глазёнками.

— Комбайн тебя не переехал, но прожевало примерно так же…

— Прекрати, Алексей! — осадила меня Круглова и протянула аптечку. — Хватит.

Я её послушал и взял под контроль эмоции. С виду раны не опасные, и заражение вряд ли случится. Но, на всякий случай, не только внимательно осмотрю, но и продезинфицирую.

Не обращая внимания на стоны, я, при помощи Ильи Черкасова и Захара Котта, осторожно снял ногу пострадальца с острого пня. Повезло, что икру лишь оцарапало, а не проткнуло, как шампуром кусок мяса. Мы аккуратно уложили стенающее тело и провели поверхностный осмотр. Затем я достал из аптечки бинт, йод, вату, упаковку пластырей и пузырёк этилового спирта.

— Ерунда, — успокоил я Артамонова. — Детские царапины. Зажмите зубами палку и не дёргайтесь. Я остановлю кровь, где ещё не свернулась, продезинфицирую и перевяжу. Завтра уже как кузнечик скакать будете.

Артамонов мне, ясен пень, не поверил, но держался мужественно. Палку закусил, глазами в кроны уставился, сопли перестал пускать.

Царапины на животе я обработал первыми. Там обошёлся лишь йодом и пластырями. Повреждения на бедре выглядели серьёзнее, оттуда я даже острую щепку извлёк пинцетом. Повезло, что неглубоко вошла… Я обработал края ранок спиртом, намазал йодом, положил ватку и перемотал бедро бинтом.

— Может, ему анальгин дать? — участливо спросила Мария Круглова. — У меня есть.

— Позже, — ответил я. — Походу, сегодня мы своё отходили. Вам всем нужен отдых, а двум раненным охотникам на партизан — медицинская помощь. Гошу я потом осмотрю. Парни, — обратился я к «тушканчикам». — Место под лагерь найдите. Вещи туда перетащите. Матрас Вениамина Фёдоровича надуйте и положите где-нибудь в тени. Ясно?

— Ясно, командир, — Марат, видимо ощущая капельку вины, засуетился первым. А за ним и его верный товарищ.

Когда они упорхнули, я занялся самой повреждённой частью тела — икрой.

Артамонов всё же выдержал пытки. Я удалил из икры осколки, промыл водой из фляги, прижёг множественные ранки йодом и перемотал. Некоторое время опираться на правую ногу ему будет весьма некомфортно. Болезненно и неудобно. Но раны неглубокие. Мышцы однозначно не повреждены. Отлежаться два-три дня — и будет как новенький. Ну, может быть, как подержанный. Всё-таки возраст — это не шутка. А этом неуклюжему увальню, уверен, хорошо так за полтинник.

— Сколько вам лет, Вениамин Фёдорович? — спросил я, завязав последний узелок на повязке.

— Именно сейчас это так важно? — кряхтя поинтересовался он.

— Хочу прикинуть время на полное восстановление организма.

— Пятьдесят пять.

— Ну, нормально, значит, — решил я немного приукрасить. — Мышцы не задеты, повреждения лишь поверхностные, кровотечений нет. Раны затянутся через пару дней. А через неделю будете яростно чесать ногу, стараясь содрать корку.

— Тоже мне врач, — Артамонов продолжал бурчать. И даже не подумал о том, чтобы поблагодарить.

Хорошо хоть не рыдал позорно. Видимо, перед барышнями брезговал.

Я закатал порванную в нескольких местах штанину до самой щиколотки. Через крупные дыры хорошо просматривался чистый бинт.

— Илья, Захар, помогите глав-юристу подняться. Посмотрим, сможет ли устоять на ногах.

— Только осторожно… Осторожно, говорю!!! — это он заорал, когда грубоватый Захар Котт чуть ли не в охапку его схватил.

— Вениамин Фёдорович, перестаньте! — поморщилась Мария Круглова, всю недолгую процедуру смотревшая в противоположную сторону. — Вы не маленький.

— Знаете что, Мария Александровна! А не пошли бы вы!? — выдержка, очевидно, покинула Артамонова. Находясь в объятиях двух крепких мужиков, он, внезапно, обрёл силы к неповиновению. — Я сыт по горло вашей чушью! Сыт по горло дрянным приключением! Как я, опытный юрист, позволил Николаю Валерьевичу себя уговорить!? Как поддался на уговоры!? Как мог поверить, что Вам по силам справиться с этой ответственностью! Ну, ничего-ничего. Когда вернёмся, я ещё выскажу ему по первое число! Поверьте, вам тоже достанется…

— Прекратите истерику! — «кругловский» тон вернулся. — Возьмите себя в руки, тряпка! Вам не обойму из автомата всадили в отвислое брюхо, а всего лишь щепками поцарапало! Противно смотреть на то, как вы себя ведёте! Не забывайте, для чего мы здесь! И достанется, если мы вернёмся ни с чем, ни одной мне. А и вам тоже… Да-да-да, вам тоже перепадёт, если не успокоитесь. Уж я позабочусь о том, чтобы ОН узнал в точности, как всё происходило!

Неожиданная пикировка не понравилась мне от слова «совсем». Между участниками группы подобных срачей в походе никак нельзя допускать. Но пикировка меня так же весьма заинтересовала. Кто таков Николай Валерьевич? Среди моих подопечных, вроде бы, нет человека с таким именем-отчеством. Кто это такой, кому оба готовы жаловаться и кто, судя по всему, является непререкаемым авторитетом?

— Я вам не мальчик! — Артамонов даже попытался вырваться из крепко держащих его рук, желая защитить собственное достоинство. — Не смейте себя так со мной вести! Вы, чудовище! Я знал, что мы ничего не найдём. Я знал, что вы не справитесь. Это всё ваша вина! Вы виноваты! — он выставил напоказ левую ногу, очевидно намекая, что её расцарапала именно Круглова.

— Так, ну-ка хватит, — пришло время не только угомонить «горячего эстонского парня», но и разрядить обстановку. — Не хватало, чтобы вы поубивали друг друга. Никаких страшных повреждений у вас нет, Вениамин Фёдорович. До свадьбы заживёт… Ладно, ладно, до серебряной свадьбы, возможно. Не надо только и на меня кричать. Я вам хоть жизнь не спас, но оказал помощь. Не забывайте этого, пожалуйста… Мария Александровна, на сегодня экскурсия завершена. Завтра, обещаю, продолжим. Успокойтесь.

Круглова и Артамонов смерили друг друга испепеляющими взглядами. Наверное, прикидывали, как, по возвращении, быстрее оседлать ковёр-самолёт и долететь до того, кому они планируют жаловаться.

Впрочем, это было не моё дело. Что случится, когда истечёт срок контракта, мне совершенно безразлично. Эти люди ни раз показали свою сущность. С ними мне вряд ли удалось бы подружиться.

— Женя, — обратился я к невысокому парню, когда тот, запыхавшись, подбежал к нам, но стоял в нерешительности, не рискуя вмешаться. — Нашли место?

— Да, в ста метрах южнее большая поляна с высокой елью в центре. Марат там остался.

— Отлично. Хватай тогда, что сможешь донести, и покажи дорогу парням, — я кивнул в сторону Захара и Ильи. — Потом вернёмся и заберём оставшееся… Так, — обратился я к остальным. — Берите, что сможете, и следуйте за Евгением.

Раздав указания, я помог водрузить рюкзаки на плечи Кругловой и Ксении Селивановой. Затем нагрузил на собственные плечи куда больший вес, чем обычно. Потоптался на месте, проверяя, справлюсь ли с таким грузом и смогу ли пройти жалкую сотню метров. Потом обернулся и заметил, что Ксюша в полуобороте смотрит на меня. Круглова же торопливо двигалась, стараясь не упустить из виду Захара и Илью, которые чуть ли не на руках несли Артамонова.

— Ты чего остановилась? — удивился я. — Давай дуй за ними.

— С вами безопасней, — так же робко как обычно, захлопала глазками она.

Ксюша произнесла эти слова таким тоном, что я ни на секунду не усомнился, что она не иронизирует. Выглядела она напуганной.

— «С тобой», — поправил её я. — Не «с вами». Давай уже на «ты» перейдём.

— С тобой. С тобой безопаснее, — моментально повторила она. И даже наградила меня улыбкой, которая на её лице смотрелась очень невинно.

— Что, удивили тебя твои работодатели? Не так ты представляла отдых на природе?

— Я была поверхностно знакома с Вениамином Фёдоровичем, — призналась Ксения. — Но Мария Александровна часто так себя ведёт… Нет, не со мной! С другими. С теми, кому надо давать указания.

— Girl-boss? — хмыкнул я.

Но Ксения, видимо, не только владела немецким, но и знала английский. Что подтвердил утвердительный кивок.

— А вы… а ты правда врач? — спросила она.

— Я??? Да с чего ты взяла? — выпучил я глаза.

— Ну, ты Гоше помог. Ему уже лучше, я видела. И вот сейчас…

— Я лишь владею навыками оказания первой помощи, — гордо ответил я. Взгляд, которым на меня смотрела девушка, мне нравился. — В моём деле — это совершенно необходимый навык. «Скорая» в эти дебри не быстро доберётся.

— Верю, — вздохнула Ксения. — Надеюсь, с нами ничего больше не случится.

— А я-то как надеюсь! — засмеялся я. — Ладно, идём, божий одуванчик. Не отставай.

— Одуванчик… А мне нравится! — ответила она смехом на мой смех. — Обещаю всегда держать твою крепкую спину в поле зрения.

От такого комплимента я прямо зарделся. А девчулька-то что надо. Жаль только, робкая чересчур. Ну ничего. Это излечимо. Если я смогу заслужить её доверие, мы обязательно поладим.

Часть 1. Глава 9

Вымотавшись за долгий день, ночью я спал как убитый. Повезло, что готовить не пришлось — все опять питались всухомятку. Но, в принципе, никто не жаловался — по палаткам расползались на своих четырёх, ибо ни у кого не было сил стоять на двоих.

А ясное утро принесло очередной сюрприз.

Нет, к нам не приехал ревизор. Начался самый настоящий бунт. Тот, который бессмысленный и беспощадный.

Меня разбудили вопли. Георгий Щербень и его внезапный соратник Вениамин Артамонов дружно возмущались условиями жизни. Оба — старший, конечно, вёл основную партию — выражали недовольство некомпетентностью руководящего состава, скверной кормёжкой, опасностью экспедиции и ненормированным рабочим графиком. По поводу кормёжки было обидно, конечно. Но остальные возмущения я пропустил мимо ушей.

Как и Круглова, наверное; когда я выкарабкался из палатки, продирая глаза, она стояла непоколебимой стеной, сложив руки у силиконовой груди. А за её спиной — непробиваемой стеной стоял Захар Котт. Стоял и смотрел на бунтовщиков, как на… к-хм… экскременты.

— С меня хватит! — стукнул Артамонов толстым кулаком по толстой ладони. — Или возвращаемся, или я буду сидеть здесь. Ни шагу не сделаю сегодня с такой ногой.

— Я заколебался, — чуть менее уверенно добавил Гоша Щербень. — Реально, Мария Александровна, это перебор. Ходить уже легче, но всё равно больно. И ради чего, спрашивается? Ведь нет никаких подвижек. Никаких результатов. Мы просто гоняемся за призраками прошлого.

Круглова прищурилась, но ответом бунтовщиков не вознаградила.

— Тёть Маш, я тоже устала, — раздался тихий голосок Ксюши, видимо решившей переметнуться в стан врага. — Давайте хотя бы денёк отдохнём?

— Ну а вы? — Круглова неопределённо хмыкнула и бросила взгляд на «тушканчиков». — Тоже хотите денёк позагорать?

— Да вы что, Мария Александровна!? — возмутился Марат. — Время терять!? Мы же так близко… Я вам отвечаю, мы найдём. Алексей, видимо, место правильное выбрал. До села Рёвны километров шесть, если по прямой. Я уже прикинул по карте. И дебри густые. По-любому этот тот район.

— Согласен, — подтвердил Женя.

— Илья?

— Маш, ты же знаешь, что нельзя отступать. Все эти истерики — это бред. Хочешь, я всё решу?

— Что ты там решить собрался!? — возмущённо завопел Артамонов. — Я тебе решу! Я тебя так решу!

— Ну-ка заглохни, ссыкло, — пока я стоял в зрительном зале и жалел, что у меня нет попкорна, в разговор вступил Захар Котт. Смотрел на бедолагу Артамонова он как удав на бандерлога. — Стой и слушай, что тебе люди скажут.

Артамонов чуть не сел. Его ноги действительно подкосились. То ли от страха, то ли от хамского ответа человека, который здесь не больше, чем обычный телохранитель. И Гоше, поддерживавшему товарища по несчастью и физически, и морально, едва удалось того удержать.

— Все всё сказали? А теперь слушайте, что скажу я, — Мария Круглова засунула руку в карман и вытащила спутниковый телефон. — Вчера ночью я опять звонила Николаю Валерьевичу. Коротко сообщила обо всём и выслушала. Он наказал продолжать. По контракту с проводником осталось два дня. И мы используем их с максимальной пользой. Так же он добавил, что если кто решит отступить в последний момент и не выполнит поставленную перед ним задачу, назад вернётся в качестве безработного. Разумеется, без выходного пособия.

Воцарилась странная тишина. Не знаю, что такого страшного может быть в банальном увольнении, но и Гоша, и Артамонов, и даже Ксюша молча хлопали глазёнками. Наверное, я просто не знаю размеров московских зарплат. Знал бы, возможно, тоже перепугался.

— Шах и мат? — ехидно осведомилась Круглова.

Но ей опять никто ничего не ответил.

— А мне передали, что я получил карт-бланш, — удивив меня собственным красноречием, заговорил Захар Котт. А затем полез за спину и достал пистолет. — Это дополнительный аргумент для каждого, кто решил, что можно передумать…

— Эй, ну-ка уберите! Вы опять за своё? — я понял, что пришло время вмешаться. Второй раз этот придурок оружие достаёт.

Я перестал быть сторонним наблюдателем и смело зашагал вперёд. И вклинился между противоборствующими группировками.

Мария Круглова одарила меня недовольным взглядом, но промолчала. А Захар скривил рожу в ухмылке, навёл на меня пистолет, подмигнул и тихо сказал: «Пиу».

Но я совершенно не испугался.

— Мне грозить бессмысленно, — спокойно сказал я. — Не знаю, владеете ли вы информацией, но в моё лицо уже тыкали оружием. Видом дула меня не испугать.

— Захар, прекрати. Убери, — Круглова шлёпнула того по правой руке. — Прости, Алексей. Он переборщил. Это просто для того, чтобы расставить точки над «ё». Сам видишь, ситуация едва не вышла из-под контроля.

Я не стал говорить, что ситуация не настолько ужасная, чтобы кому-то угрожать пистолетом. Вместо этого повернулся и посмотрел на перепуганных бунтовщиков.

— Выходим в ноль-девять ноль-ноль. Вернитесь оба в палатку. Пока остальные займутся завтраком и всё подготовят, я вас осмотрю. Если надо, поменяю повязки. Вениамин Фёдорович, а вам после тоже костыль сооружу. Георгий подтвердит, что он весьма удобный. Так, Георгий?

Гоше с трудом удалось отвести взгляд от Захара.

— Да-да, конечно, — торопливо закивал он головой. — Очень удобно.

— Ну вот и хорошо. Никто вас подгонять не собирается. Вы же не бурлаки на Волге. Спокойно будете держать темп. Вашу поклажу я распределю. Мария, Ксюша, — я повернулся к дамам. — Завтрак — на вас. Подготовьте что-нибудь. Я займусь бедолагами.

Я взял под руку Артамонова и практически затолкал в палатку, ведь этот дурачок продолжал пялиться на Захара с открытым ртом. Или не ожидал увидеть то, что увидел, или не мог поверить, что Захар способен применить «аргумент».

Я, кстати, тоже не мог поверить. Но мало ли на что способен этот ненормальный. Меня он беспокоил всё больше и больше.

* * *

К девяти мы управились. Гоша, в принципе, уже мог передвигаться без костыля. Но тогда аура страдальца рассыпалась бы как карточный домик. И он не отдал мне костыль, хоть заметил, что я его раскусил. Так что после того, как я осмотрел повязки на ноге Артамонова и пришёл к выводу, что пациент ранен куда легче, чем сам думает, пришлось взять топорик и выстрогать новый костыль. Примеряясь, Артамонов продолжал бурчать. Но всё же быстро приловчился, а за завтраком подчистую умял галеты и пачку сушёных бананов.

На этом попытка переворота окончательно сошла на нет. Мы собрали лагерь, распределили нагрузку и немногим после девяти вышли по намеченному маршруту. Марат и Женя нервно пританцовывали, заявляя, что до сумерек осталось не так много времени. И это в июне-то.

В этот раз мы шли все вместе. Гоша Щербень и Артамонов шли в арьергарде под присмотром Захара Котта, который даже не поморщился, когда на его плечи мы взвалили самый тяжёлый рюкзак. Чуть впереди шагала хмурая Ксения, целиком и полностью сосредоточенная на дороге. Не позавидовал бы я гадюке, которая в этот момент попалась бы ей на глаза… Илья Черкасов шёл вместе с Кругловой позади меня. Голубки о чём-то шептались, и часто оборачивались. То есть не обращали внимания на меня.

Оставшись без присмотра, я решил, что хуже не будет, если я кое-кого кое о чём расспрошу. Я добавил шаг, быстро нагнал сосредоточенного Марата, который вместе с напарником немного оторвались, и шепнул:

— Эй, младший Черкасов, может поделишься, что вы здесь хотите найти? Ради чего это всё?

— Ну-у-у, лагерь… Партизанский же… — он резко обернулся и бросил взгляд на отставших.

— Не вешай мне лапшу на уши, — фыркнул я. — Что ты будешь делать с этим партизанским лагерем, если он действительно обнаружится? Пофоткаешься? Поставишь в рамочку рядом с компьютером на рабочем месте? Расскажешь сотрудникам, как потоптался по земле на местах сражений предков? Неужели тебе самому такие предположения не кажутся глупыми?

Марат замешкался. Даже наушники стянул.

Но озабоченные взгляды, которые он чуть ли не ежесекундно бросал на Круглову, куда лучше доказывали, что я на правильном пути. Может, он и хотел поделиться, но необходимость соблюдать конспирацию побеждала.

— Ну, давай, парень, скажи мне. Вы ищете старое захоронение какое? Государству планируете информацию продать? Или археологов притащить?

— Да нет-нет, всё не так, — отрицательно замотал головой Марат. — По нашей информации, в 1942-м году где-то тут находился партизанский лагерь. Есть данные. Мы просто должны отыскать. Потому что… Потому что потому!

— Черкасов!? Чего остановился? Давай быстрее! — Мария Круглова, видимо, что-то почуяла. И весьма невовремя обратила на нас внимание. Мне бы ещё несколько минут, и я бы дожал пацана.

— Иду-иду, — помахал он ей рукой, недовольно на меня посмотрел и вновь надел наушники.

Через час очередных безрезультатных поисков мы опять вышли к границе очерченной на карте территории. Сделали перерыв с перекусом и двинулись в обратную сторону, взяв ещё немного южнее.

Но в этот раз жара доконала нас окончательно.

За два часа мы едва прошли два километра. Сказывалась общая усталость, медленный темп передвижения и балласт на корме. Гоша Щербень и Вениамин Артамонов сдались к трём часам дня. Оба уселись под раскидистым деревом и вылакали всю воду. Оба ни слова не сказали, но Круглова, уставшая не меньше подчинённых, быстро сообразила, что необходим долгий пит-стоп. При такой погоде влага из организма улетучивалась. И мадемуазель скомандовала привал.

Запасов воды, в принципе, хватало. Но запасы необходимо было пополнить. И я вполне был готов прошагать пару километров южнее к известному мне роднику или вернуться на север, к реке. Но неугомонные «тушканчики» сдаваться не собирались. Оба повисли на ухе Кругловой и что-то ей шептали. В итоге, она дозволяюще махнула рукой.

— Мы остановимся здесь до утра, Алексей, — сказала она мне. — Установите палатки и оставьте провизию. А затем можете продолжить путь. Ребята хотят до вечера управиться. Помогите им.

Я скинул рюкзак и картинно почесал подбородок:

— По оплаченному тарифу, когда вы имеете возможность воспользоваться услугами квалифицированного гида, у вас осталось полтора дня. Потом — или оплата по двойному тарифу за следующий день, или быстрым шагом, как солдаты из Французского легиона, выходим в обжитые места, где я передам вас в руки цивилизации.

— Вот болтун, — недовольно пробурчал Артамонов, сидевший в двух шагах от меня.

— Как скажешь, драгоценный ты наш, — хоть Круглова иронизировала, было очевидно, что силы её на исходе. Выглядела она не лучше Артамонова. — Банк всё оплатит.

— Это я к тому, чтобы помочь вам со стратегическим планированием, — добавил я. — Имейте в виду просто.

— Хорошо, хорошо. Давай теперь за дело.

По теням я определил движение солнца и указал, у каких деревьев ставить палатки, чтобы не сжариться или не умереть от духоты. Организовал очередной обед в сухомятку и подсчитал, что продуктов осталось немного. В основном, упаковки с сублиматами… А затем, оставив самых слабых слабаков в лагере, под предводительством Марата и Жени мы двинулись дальше по курсу.

Единственное, что меня напрягло перед выходом, — едва слышные слова Кругловой, которые она прошептала в ухо своему хахалю.

— Присматривай за ним, — кивком головы она указала в сторону Марата. И я невероятно удивился, что кивок этот предназначался не мне. Это было бы более логично.

Илья лишь кивнул. Даже в щёчку свою барышню не чмокнул. Что ещё раз напомнило мне о странности их отношений.

Избавившись от балласта, двигались мы куда быстрее. Марат и Женя чуть ли не вприпрыжку бежали. Илья шёл за ними следом. А я равнодушно осматривал окрестности, краем глаза наблюдая, как за мной краем глаза наблюдает Захар Котт. Как и всегда, он шёл позади, словно «красный» комиссар, который только-только ознакомился с содержанием приказа за номером 227.

Безрезультатно мы сделали две ходки туда-сюда. Вновь прошерстили отмеченную территорию, и вновь бессмысленно. К шести вечера, в глубоком овраге, который тщательно исследовали металлоискателями, мы наткнулись на родничок с холодной водой и напились до отвала.

Покумекав пару минут, я решил вернуться в лагерь, ибо наши запасы воды действительно подходили к концу. Посовещавшись с Маратом, я наметил точку рандеву на карте, в одиночку вернулся в лагерь, захватил все доступные ёмкости и наполнил водой. Затем доставил гуманитарную помощь, строго-настрого наказав слабакам не вылакать всё сразу, сориентировался по компасу и двинул в обратном направлении.

Поисковиков своих я обнаружил к моменту, когда солнце коснулось вершины крон. Удлиняющиеся жёлтые лучи заскользили между деревьев. Солнце сядет нескоро, но в густом лесу стемнеет намного раньше.

Именно так я сказал разочарованным парням, обнаружившим очередную «пустышку», ради которой вынужденно поменяли маршрут.

— Дам вам ещё час, — глянул я на циферблат. — В лесу лучше ночью не ходить. Даже фонари могут не спасти от опасной кочки или трухлявого дерева.

— Хорошо, командир, — торопливо закивал Марат. Его энтузиазм заметно поугас. Наверное, сплошные неудачи сказывались.

— Не пойму я, — развёл руками Илья Черкасов. — Может, мы не там ищем? Может, надо было ближе к Рёвнам брать?

— Что именно мы не там ищем? — воздел я бровь.

— Говорили же уже сто раз, — возмущённо нахмурился Илья. — Партизанский лагерь.

— Ага. А я — королева Англии.

— Язык у тебя без костей.

— В этих ваших московских банках одни хамы работают, — гордо задрал я носик.

Но Илья не захотел продолжать пикировку. Он закатил глаза и отошёл в сторону.

— Будем искать, пока есть возможность, — Женя Тушинский обменялся разочарованными взглядами с Маратом. — Выхода нет.

— Вперёд тогда.

В лесу быстро темнело. Земля всё ещё была исполосована солнечными лучами, но тени уже удлинялись. А в воздухе запахло вечерней прохладой.

Марат и Женя, работая на удалении друг от друга, не останавливаясь водили поисковыми катушками вдоль поверхности. Шаг за шагом двигались вперёд, стараясь не пропускать ни клочка земли. И в довольно глухом месте, где не было ни намёка на тропинку, где всё сплошь заросло кустарником, Марат остановился, перед этим отпихнув ногой полусгнившее бревно.

— Сигнал, — без особого восторга произнёс он.

Носками ботинок мы с ним распихали щепки и траву. Он ещё раз поводил поисковой катушкой и в этот раз сказал с надеждой:

— Глубоко.

Илья Черкасов, который следовал за Женей Тушинским, остановился, заметил, что мы присели, и свистнул. Женя услышал, обернулся и прыжками устремился к нам.

— Что там?

— Сейчас лопаткой аккуратно, — Марат уже не скрывал волнения. Он отобрал у меня складную лопатку, всучив металлоискатель. Сел на колени и начал торопливо окапывать.

Широкий кружок из сухой земли, глубиной сантиметров в десять, быстро извлекли и отбросили в сторону. Женя сунул в ямку поисковую катушку и мы вновь услышали писк.

— Что за сигнал? Медь? Серебро? Золото? Бронза? — поинтересовался Илья.

— Без понятия, — ответил Марат. — Сейчас узнаем.

Он вернул мне лопатку и принялся работать руками. Захватывал и отбрасывал пригоршни.

Достигнув глубины сантиметров в двадцать, он застыл.

— Что-то нащупал. Большое.

— Давай-давай-давай! — Женя опустился рядом с Маратом на колени и принялся тому помогать.

Вдвоём они работали быстрее, чем бригада шахтёров. Чуть ли не по локти в яму залезли. А затем, сжимая в четыре руки, вытащили плотный грязный кусок земли.

— Тяжёлый, — выдохнул Женя.

— Есть свет? — Марат умоляюще посмотрел на меня.

Пришлось умерить любопытство, достать и включить походный фонарик.

Вновь в четыре руки, Марат и Женя принялись очищать кусок грязи. И вскоре на их руках лежал ржавый-ржавый пистолет.

— Люгер пэ ноль-восемь, — с видом знатока произнёс Женя.

А Марат, кажется, утратил дар речи. Он радостно смотрел на кусок истории и не мог произнести ни слова.

«Парабеллум» я тоже узнал. Хоть стрелять, да и держать в руках, не доводилось, картинок и всяких видео я насмотрелся предостаточно.

— Неужели… — прошептал Женя. А затем с улыбкой посмотрел на напарника.

— Илья, протоколируй, — Марат быстро пришёл в себя. — Алексей, дайте, пожалуйста, свет. Не видно уже ни черта.

Илья сориентировался быстро. Он вытащил из кармана телефон и щёлкнул с нескольких ракурсов сначала находку, а затем место находки.

А я, удивлённо наблюдая за счастливыми ребятами, мысленно чесал головешку. Неужели эти чудики были правы? Неужели действительно нашли первую ласточку, которая поможет обнаружить тот самый партизанский лагерь? Непонятно только, почему нашли «люгер», а не, например, диск от ППШ. Или затвор от винтовки Мосина. Или наган.

Хотя, в принципе, кто его знает, чем были богаты партизаны. Вполне возможно, что немецкий пистолет сняли с трупа. Всё же в этих местах во время войны они нацистам жизни не давали.

Марат любовно крутил в руках ржавый пистолет. Гладил ручку, гладил ствол. Даже заметил, что курок практически сгнил.

— Надо дальше, Марат, — Женя прожигал взглядом напарника. Затем полез в карман, достал носовой платок и развернул его. — Ложи, и погнали дальше. Только будем двигаться чисто на юг.

— Я подержу, — Захар Котт проявил неожиданную инициативу и принял пистолет в свои руки. Чему ни Марат, ни Женя совершенно не сопротивлялись.

Затем оба вскочили и похватали металлоискатели.

Замигал огонёк; телефон Ильи классически запищал, сообщая о малом заряде аккумулятора.

— Чёрт, — выругался тот.

— Пофиг, — отмахнулся Марат, и вместе с Женей они разбежались.

Но тут же второй споткнулся и растянулся на земле.

— Не пофиг, оказывается, — сердито произнёс я. — Эй, энтузиасты, харэ. Ночь приближается, а мы от лагеря минимум в километре. Заканчиваем… Ты там в порядке, Женя? Живой?

— А что мне сделается? — прокряхтел тот.

Я посветил фонарём в его сторону.

— Завязывайте. Продолжите завтра. Место я запомнил.

— Я тоже, — добавил Захар Котт.

— Да какой завтра!? Вы чего? По-любому тут что-то есть! Надо копать!

— Солнце скоро окончательно сядет. А нам ещё идти через лес, имея в наличии лишь один крохотный фонарик. Продолжать поиски в темноте — опасно и глупо. Тогда за вашу безопасность я ответственность нести отказываюсь.

— Но Алексей! Вы же сами видели!

— Я ж не спорю. Вы — молодцы. Вы — нашли. Прекрасно. Завтра продолжите искать. Но на сегодня всё. Это место от вас не убежит.

— Он прав, малой, — поддержал меня Илья Черкасов. — Вернёмся. Находку Маше покажем. Плюс у меня телефон почти разряжен. Надо на повербанк поставить.

— Блин! — плаксиво скривил брови Марат.

— Про волков напомнить? — забил я финальный гвоздь. — Хочешь проверить, водятся они тут или нет? Или не рискнёшь?

Для обоих «тушканчиков» сей аргумент оказался максимальном существенным. Оба тут же принялись пугливо оглядываться. Заметили, что солнце практически достигло горизонта где-то там вдали, и моментально отказались от ночных работ.

Ориентируясь по компасу, сверяясь с картой и подсвечивая дорогу единственным фонарём, мы шли в сторону лагеря. Ну как шли? Бежали, практически. И минут через двадцать услышали первые голоса обеспокоенных слабаков.

Эти голоса, которые кричали разные вариации на тему «ау», помогли нам сориентироваться. Так что вывел я своих подчинённых к лагерю, когда окончательно стемнело.

Хорошо хоть Артамонов и Гоша, или Мария и Ксюша, додумались развести огонь. И им не страшно, и нам заметнее.

Марат ворвался в лагерь, как вихрь. Выхватил у Котта замотанный в платок пистолет, чуть ли не за талию обнял Круглову и потащил в общую палатку, куда затем устремились остальные.

В палатке зажгли ночник и собрались в кружок, как я рассмотрел через тканевые стенки. А затем принялись жарко шептаться.

Я обиделся немного, что этот праздник жизни проходит без меня. Я-то ведь человек не посторонний… И решительно направился к незапертому входу.

Но не учёл, что туристы-брехуны тоже прекрасно заметили моё отсутствие. А потому выдвинули навстречу делегацию в виде Захара Котта; выбравшись из палатки, где общая шумная речь внезапно прервалась, он стал передо мной, аки Колосс Родосский — широко расставив ноги. Ну и руки не забыл красноречиво сложить на груди.

— Бар закрыт, — спокойно произнёс этот долбанный юморист.

Я нерешительно почесал ухо. Ломиться, по идее, бессмысленно. Даже если я смогу сдвинуть этот валун, всё равно при мне никто откровенничать станет. Ведь это явно кругловских рук дело — разместить на ходе моего движения волнорез. Именно она беспокоится о сохранении информации.

— Рекомендую вернутся в свою палатку, — добавил Захар, вмешавшись в мои мыслительные процессы.

В общей палатке стояла гробовая тишина. Там очевидно ждали, когда я выйду за радиус действия звуковых волн, чтобы продолжить обсуждение.

— Как некрасиво с вашей стороны, — добавив к голосу сто тонн обиды, громко произнёс я. Затем гордо развернулся и гордо удалился, сгорая от любопытства. Мне было безумно интересно услышать, что обсуждают в палатке. Настолько интересно, что я был готов устроиться на работу в их банк прямо здесь и прямо сейчас.

Но, ясен пень, в планы Кругловой это не входило.

— Я тут надолго, — бросил мне на прощание Захар Котт. — Подслушать не удастся.

Хоть я и не планировал подслушивать, всё же отметил, что в палатке обсуждают нечто серьёзное, раз готовы на многое, чтобы не делиться информацией конкретно со мной. Что было весьма, обидно, надо признать.

Впрочем, как-то повлиять или изменить я не могу. Не буду же я драться с Коттом в самом деле. Надо просто дождаться завтрашнего дня и посмотреть, что будет происходить. Уверен, я разберусь в чём сыр-бор.

Часть 1. Глава 10

На следующее утро лагерь проснулся раньше первых петухов. Невыспавшийся, я недовольно вертелся, даже зажимал уши, не желая слушать командирский голос Кругловой. Во все стороны летели приказы собирать лагерь, греть воду для завтрака и обязательного кофе, а так же отдалённые призывы ко мне не валять дурака и просыпаться.

Так что пришлось перестать валять самого себя, выбраться из родной палатки и подключиться к общей движухе.

Позавтракали сублимированной гречневой кашей с индейкой. Воду уже не было необходимости экономить, ведь по пути мы обязательно наведаемся к обнаруженному вчера роднику. Собрали лагерь, засыпали землёй костёр и быстрым шагом выдвинулись к месту вчерашней находки.

Быстрее всех бежала Мария Круглова. Наблюдая за ней, я никак не мог понять, какого хрена мадемуазель так возбудилась от ржавого пистолета. Ведь он совершенно ничего не доказывает.

Но лицо Кругловой светилось ярче, чем лица Марата и Жени — эти двое едва за дамой поспевали.

У родника мы напились и наполнили все ёмкости водой. И дальше без остановки шли до самого момента, когда вся группа собралась у выкопанной вчера ямки. Даже я.

— Так, — Мария Круглова решительно сбросила собственный рюкзак. — Теперь действуем крайне осторожно. Любой писк — максимальная аккуратность. Что бы не попалось — не повредите.

— А что, что-то должно попасться?

Но на мой вопрос никто так и не ответил.

Всё барахло мы сложили в кучу у одного из деревьев и оставили там отдыхать Артамонова. Гоша же, внезапно излечившийся от всех болезней, не отставал от Жени ни на шаг. Пацаны похватали металлоискатели и прочёсывали территорию, удаляясь строго на юг.

Далеко они не ушли: как и предполагала Круглова, очень быстро Марат и Женя что-то обнаружили.

У меня отобрали лопатку, собрались в кучку и что-то аккуратно выкопали из земли. Я наблюдал из самых дальних мест зрительного зала, а потому не сразу рассмотрел.

— Илья. Илья! Брезент достань, — скомандовала возбуждённая Круглова. — Расстели где-нибудь на самой ровной поверхности.

— Что там? — я вытянул шею, как жираф.

Торопливо счищая грязь, Марат достал из ямки небольшой квадратный предмет. Стряхнул грязь и очарованно выдохнул:

— Вау!

Я рассмотрел орла, вцепившегося лапами в свастику, и без труда различил буквы.

— Gott mit uns, — прочитала Ксения. — С нами Бог, значит.

Хоть я немецким не владел, да и историю профессионально не изучал, без переводчиков запросто бы догадался, что сии слова означают.

— Пряжка солдата вермахта, — Марат сиял. Он радостно хлопал глазами и смотрел на Круглову.

— Вижу, — улыбаясь во весь рот, сказала она. — Складывайте. Складывайте и фотографируйте… Женя, что там у тебя?

В метре-двух от очередной находки противным писком напоминал о себе металлоискатель в руках Евгения.

— Тут тоже что-то есть! — воскликнул он. — Несколько предметов рядом. Смотрите. Туда-сюда вожу. И пищит по-разному.

— Давайте подключайтесь все! Выкапывайте! Доставайте! — скомандовала Круглова.

Тут даже с лица Артамонова слетело равнодушие. Он доковылял до места, где Женя чуть ли не зубами грыз землю, опустился рядом и принялся копать руками. А Георгий, приземлившись недалеко, ковырял собственным костылём.

Только я вновь оказался не у дел. Любопытные Захар и Илья оставались на подхвате, но ни на шаг не отходили от Кругловой. Ксения, кажется впервые за время похода, радостно улыбалась — вероятно вчера в палатке, её, наконец-то, ввели в курс дела.

И лишь я переминался с пятки на носок.

— Колпачок от походной фляги, — через несколько секунд Марат извлёк очередную железяку. — Фляга, вероятно давно сгнила.

— Всё на брезент! — каждое слово Кругловой звучало как команда.

— Там ещё что-то.

— Давай, доставай!

— Не мешайте, блин! Не нависайте, — Марат встряхнул плечами, отодвинув Ксюшу. Принялся ковыряться дальше и вытащил прямоугольный предмет. Очистил от земли, осмотрел со всех сторон и уверенно сказал. — Портсигар. Портсигар солдата вермахта. Видите надпись затёртую? Латиница. Латунь.

— Что за бред? — не удержался я от комментария. — Какие ещё бляхи и нацистские портсигары в партизанском лагере?

Мне никто ничего не ответил. Я даже подумал, что в данный момент все эти банковские работники совершенно забыли о моём существовании.

Впрочем, вопрос был риторический. Я не к ним обращался, а, скорее, к самому себе. Ибо я, наверное, единственный, кто ничего не понимал.

— Ого-го! — раздался голос Жени. Он сидел в паре-тройке метров от первой команды копателей, держал что-то небольшое в грязных руках и торопливой счищал. — Вы только посмотрите, что мы нашли!

Круглова и Марат Черкасов на коленях переползли к ним. А затем уставились на находку.

— Железный крест 2-го класса, — присвистнул Женя. — Год 1939-й.

— Вот это я понимаю… — поддержал его Марат.

— Ценная штука? — подал голос я.

Но никто из пацанов мне не ответил. Они лишь громко засмеялись, глядя друг на друга.

— На брезент! — скомандовала Круглова. — Видимо, они тут рядом. Копаем дальше!

В этот раз испачкать руки не побрезговала даже Ксения. Захар и Илья тоже присоединились. И лишь я ходил как бедный родственник и пинал валявшиеся повсюду шишки.

— Воу-воу-воу! Осторожнее! — воскликнул Марат вскоре.

— Что это? Ой! — Ксюша воскликнула и отскочила в сторону.

— Чёрт, кости, — выдохнул Илья.

Ямка становилась всё шире и всё глубже. Доморощенные копатели доставали остатки сгнившей одежды, непонятные металлические предметы и мелкие кости, похожие на позвонки. И вскоре обнаружили малую берцовую кость, которую я тут же опознал.

— На брезент, — глухим голосом повторила Круглова. Очевидно стало не только ей, но и мне, что никакой это не партизанский лагерь, а место, где был то ли захоронен, то ли убит немецкий солдат.

Но никто не демонстрировал брезгливость. Кости вынимали, Марат, по возможности, их очищал, а Захар и Илья складывали. Только в этот раз Ксения участие в раскопках уже не принимала.

— Гвозди какие-то что ли? — пробормотал Марат. Затем задумался на мгновение, пальцами раздвинул полусгнившую кучку и уверенно добавил. — Гвозди от сапог. Шляпки круглые. Наверное, с подошвы… Жень… Жень, иди глянь.

Евгений Тушинский подполз к Марату, бегло осмотрел находку и кивнул.

— Да, наверное, они и есть.

— А-а-а-а-а!!! — раздался очередной вопль из знакомого рта — Вениамин Артамонов, ковырявшийся в земле, подскочил и отпрыгнул в сторону.

А «смельчак» Гоша, примерно секунду смотрел куда-то в ямку, а затем отвернулся в сторону, по-жабьи совершил прыжок с колен, и сблевал там, где приземлился.

Такое поведение вызвало всеобщий интерес. Так что к месту раскопок бросились сразу все.

Опередив остальных, я застыл над ямкой: на меня смотрели пустые глазницы и провал носа, забитый грязью. На гладком черепе осталась земляная полоса, будто по нему провели пятернёй.

Узрев, что обнаружили Гоша с Артамоновым, мы замерли. Всем стало не по себе, ведь только сейчас каждый из нас осознал, что мы раскопали чужие могилы.

— Их тут двое, — прошептал Марат, бегая глазами с одного места на другое.

— Складывайте, складывайте. Потом отфильтруем, — у Марии Кругловой даже бровь не дёрнулась. Она смотрела на череп как на интересную находку, а не как на остатки человеческого существа. — Илья, осторожно неси.

В этом я участие не принимал. Хоть все притихли маленько, всё же продолжали копать и складывать на брезент добытые вещи. А я смотрел со стороны и видел, что свободного места на брезенте остаётся всё меньше и меньше.

И лишь когда Марат обнаружил второй череп, он угомонился. Осторожно взял его в руки, стряхнул остатки земли, повращал и в очередной раз замер, смотря черепушке в затылок.

— Мария Александровна, — тихо позвал он.

Круглова обошла Марата и застыла за его спиной.

Мне опять стало интересно и я поспешил поинтересоваться.

В затылке зияло пулевое отверстие. Кусочки черепа возле раны раскрошились, конечно. Но круглую дырочку ни с чем нельзя было спутать.

— А второй? — Круглова кивнула в сторону брезента, где лежал первый череп.

— Там всё чисто, — ответил ей Захар Котт.

Место раскопок накрыла поразительная тишина. Гоша уже отблевал своё и утирался рукавом. Вениамин Фёдорович скромно водил ножкой — ему было стыдно за своё незрелое поведение. Всё же он не в том возрасте, чтобы пугаться человеческих останков. Марат, Женя и Мария Круглова втроём играли в гляделки. Молча обменивались весьма важной информацией, о которой я не имел ни малейшего понятия.

Глаза Марата блестели. И чем дольше он смотрел то на Женю, то на Круглову, тем ярче.

— Вероятно, здесь их и застрелил Адельман, — загадочно пробормотал он. Затем по-новому осмотрел окрестности и добавил. — А значит…

Но что именно это значит, я так и не понял; одновременно подхватив валявшиеся на земле металлоискатели, Марат и Женя принялись лихорадочно водить поисковыми катушками над поверхностью земли. Ещё раз проверили выкопанные ямки, убедились, что сигналов никаких нет, и, по старой традиции, принялись наяривать круги по окрестностям.

— Ищите! — воскликнула Круглова, схватила за плечи Захара и Илью и подтолкнула их. — Ищите внимательно. Это ещё не всё.

Я чувствовал себя круглым идиотом. Что за Адельман? Кого он застрелил? Двух немецких солдат, что ли? Но что это за советский партизан со столь странной фамилией? Мы же партизанский лагерь искали, а не захоронение. Или нет? Чего они так взбудоражились?

На несколько коротких минут окрестности вокруг места обнаружения превратились в детсадовский утренник. Все метались, бегали, кричали и спрашивали друг у друга не обнаружили ли они чего.

Но всё веселье прекратилось в один момент.

— А-а-а-а-а-а-а!!! — в этот раз орали женским голосом, а не мужским. А за мгновение до вопля я чётко расслышал щелчок. Весьма знакомый щелчок. — А-а-а-а-а-а!!!

За долю секунды я сообразил, что произошло. Бросился на крик, делая гигантские шаги.

Мария Круглова, выпучив глаза и беззвучно раскрывая рот, корчилась на земле возле густого кустарника. Правая нога ниже колена была неестественно выгнута, а чуть выше щиколотки сомкнул челюсти капкан.

— Твою мать, — себе под нос выругался я. И в этот раз тоже ругал больше самого себя, чем неприспособленных туристов, ибо сразу догадался, кто в чаще мог разместить капкан. — Под ноги! — заорал я остальным. — Смотрите под ноги! Вы в лесу, а не на танцполе.

Мария Круглова ткнулась носом в землю, прикусила губу и издала громкий стон.

— Что такое!? — обеспокоенно воскликнул Илья.

— Спокойно, спокойно, — попросил я. Присел рядом с Кругловой и, не прикасаясь к ноге, осторожно осмотрел. — Так, ну-ка быстро дайте ей в рот деревяшку! — я моментально догадался, что мы имеем дело с переломом. Весьма неприятным, судя по всему. — Я разожму капкан, а вы её держите… Только аккуратно держите и не раздавите.

Илья Черкасов упал на колени рядом со своей дамой. Она тут же вцепилась в его плечо и уткнулась лицом в куртку; по её лицу текли слёзы.

— Терпите, — посоветовал я. Женщину мне было жаль, но сейчас жалостью ей не помочь. — Захар, поможешь разжать капкан. Снимем, и убери в сторону… Марат, дай палку Илье. Илья, держи её и пусть прикусит. Мария… Мария, слышите? Вцепитесь зубами крепко. И не выплёвывайте.

Ксения Селиванова и Вениамин Артамонов отвернулись в сторону, чтобы не видеть, какую боль испытывает Круглова. Мы окружили её мужской заботой, а Илья своей крепкой ладонью даже глаза закрыл.

— М-м-м-м-м, — лишь мычание, сообщившее о нестерпимой боли, раздалось, когда общими усилиями мы разжали капкан и вытащили перебитую ногу.

— Чёрт бы тебя побрал, Михалыч, — себе под нос пробормотал я. Очень быстро я разобрался, откуда в этой глуши взялся капкан. И кто именно мог его установить.

Мария Круглова тихо рыдала в плечо Ильи. Палку она уже выплюнула и кусала чужую куртку.

— Не смотрите сюда, Мария, — участливо предложил я. Затем осмотрелся и увидел окружавшие нас перепуганные мордашки. — Сколько раз говорил!? — зло выкрикнул я, не справившись с собственными эмоциями. — Всегда смотрите под ноги! Всегда! Это лес! Чаща! Это не московские бульвары, где можно десяток километров пройти, не смотря под ноги и не отрывая телефона от уха. Лес не прощает невнимательности!

Мне никто не ответил. Судя по ошарашенным лицам, мало кто понимал, что произошло, и никто не понимал, что теперь делать.

— Ладно, — выбросив негатив в крике, я успокоился. — Сейчас я посмотрю. Не шевелитесь, Мария.

Я склонился над перебитой ногой, не прикасаясь осмотрел разорванную штанину и нигде не заметил выпирающей кости. Значит, слава Богу, перелом не открытый. Меньше проблем будет.

Но всё же — это не шутки. Мадемуазель надо срочно доставить в больницу.

— Закрытый перелом, — уверенно заявил я, добавил в голос килограмм облегчения, чтобы пострадавшая не запаниковала и прекратила дрожать, как осиновый лист. — Все необходимые предметы есть под рукой. Сейчас срочно наложим шину. Ксюша, будь добра, подай мне аптечку. Марат, Женя — на вас деревяшки. Берите топорик, пилу и срежьте несколько крепких веток. Крепких, а не сухих, не забудьте. Чтобы не дай Бог не сломались в процессе.

— Сделаем, — парни тут же разбежались.

— И под ноги, чёрт бы вас побрал, смотрите! — бросил я, даже не обернувшись.

Бледная Ксения принесла мне аптечку. Первым делом я достал упаковку «ибупрофена», вытащил пластинку и отвинтил с фляги крышечку.

— Мария Александровна, выпейте, — я протянул ей таблетку.

— Что это? — вяло прошептала она.

— Болеутоляющее. Сейчас это вам совершенно необходимо. И не отключайтесь.

— Да всё хорошо, хорошо.

— Ага, как же, — не поверил я.

Затем дождался парней, проверил срубленные палки на крепость и при помощи сильных мужских рук, которые держали женское тело, осторожно, но грамотно наложил шину. Закрепил и перемотал, чтобы зафиксировать кость и не дать сместиться тканям. Круглова выдержала мужественно, и даже бесстрашно следила за процессом.

Но меня совершенно не убедила. Я такие переломы несколько раз видел. И несколько раз оказывал первую помощь. Кто бы как не храбрился, в течение следующих часов умолял лишь об одном — о доставке в больницу.

И я решил, что пришла пора заканчивать с баловством.

— Мария, это крайне опасная травма, — я присел рядом с ней и Ильёй. — Шутки закончились.

— Всё в порядке. Время есть, — ответила она.

Я заскрипел зубами.

— Дайте сюда этот чёртов телефон! Время есть, понимаешь… Время есть отсюда свалить!

Негодующего всплеска или классического «кругловского» тона я не услышал; женщина смотрела на меня печально, отдавая отчёт ситуации.

— Давайте телефон. Я знаю, куда звонить.

Она коротко кивнула головой. Илья Черкасов засунул руку в карман её штанов, вытащил спутниковый телефон и протянул мне.

— Кому будешь звонить? — видимо чего-то опасаясь, спросила Круглова.

— В службу спасения. Вышлют за вами гражданский Ка-226.

— Ты хочешь свернуть экскурсию?

— Уже свернул.

Я отошёл в сторону и набрал знакомый номер. За свою карьеру местного гида я несколько раз звонил по этому номеру. В службе спасения меня хорошо знали, ведь я был обязан раз в год там показываться.

— Не надо! — отчаянно выкрикнул Марат, пока я слушал гудки. — Дайте нам время хотя бы до вечера! Мы тут всё прочешем!.. Мария Александровна! — обратился он к ней за поддержкой.

Но у него ничего бы не вышло, так или иначе. Теперь этим парадом целиком и полностью командовал я.

Я позвонил и сообщил, что у меня трое раненных. (Бледнолицый и абсолютно очумевший Гоша вернулся в стан раненных, хоть уже не хромал). Объяснил ситуацию, и запросил срочную эвакуацию по воздуху, ибо эвакуация по земле невозможна.

— От жадные суки, — себе под нос пробурчал я, когда мне стоимость таких услуг озвучили. Пришлось посмотреть на Круглову и дождаться кивка, когда она подтвердила, что банк оплатит.

— Координаты сообщите, — прорываясь сквозь помехи, попросил мужской голос. Я взял GPS-навигатор и чётко назвал каждую циферку. — Невозможно, — ответили мне через некоторое время. — Там негде приземлиться. Ближайшее приемлемое место — приблизительно километр на юго-запад от вашего текущего местоположения.

— Марат — карту! — рявкнул я. Затем быстро обнаружил необходимую точку.

— Нашли проплешину? — поинтересовался хриплый голос. — Выдвигайтесь туда немедленно. Вертолёт будет готов к вылету через несколько минут.

— Вас понял. Приблизительно через час мы там будем.

— Постарайтесь раньше.

— Постараемся. До связи.

Я отключил телефон и осмотрел своё мрачное воинство. Но лишь Марат едва держал себя в руках. В лицах других он искал поддержки. Но не находил. По остальным случившееся ударило куда сильнее.

— В общем так, — решительным тоном заговорил я. Таким тоном когда-то говорил мой командир, когда мы оказались на враждебной территории и могли рассчитывать лишь на себя. — Всё ненужное бросаем здесь. Немедленно мастерим носилки, берём предметы первой необходимости и выдвигаемся к точке рандеву. Чем быстрее мы там окажемся, тем быстрее вашего руководителя доставят в больницу. И уже там ею займутся профессионалы. Всем всё ясно? Хватит играть в ваши бестолковые поисковые игры. Доигрались уже.

Круглова притихла. Видимо, шок ушёл и оставалась лишь боль, от которой едва помогало спасаться болеутоляющее. Было совершенно очевидно, что ей сейчас не до споров.

Поэтому дело шло быстро. Я всех подключил к работе и мы быстро соорудили переносные носилки. Уложили женщину, морщившуюся от каждого движения, и дружно взялись за палки — я с Ильёй сзади, а Захар Котт в одиночку спереди.

— Марат и Женя — идёте первыми. Направление я указал. Выбирайте как можно более ровный путь. Вперёд… Да что вы смотрите на ваши раскопки глазами печальной собачки!? Вы всегда можете вернуться! Вперёд!

— Сейчас.

Марат всё же меня не послушал. Он метнулся к брезенту, подобрал нацистский крест, портсигар, бляху и ржавый «люгер», которые были аккуратно разложены по полиэтиленовым пакетикам, и рассовал по карманам. Оставлять эти вещи он не собирался.

Впрочем, мне было абсолютно всё равно.

Держась в фарватере серо-зелёной толстовки Евгения, мы двигались на место встречи. Мария Круглова кряхтела и «охала» каждый раз, когда её импровизированные носилки ходили из стороны в сторону. И с каждой минутой становилась всё более бледной. Всё же она человек, не из металла сделана.

— Илья… Илья, — тихо позвала она того. — Наклонись ближе.

Взгляд, которым в этот момент она меня наградила, был весьма красноречив; очевидно, Круглова опасалась, что я могу услышать то, что она собирается сказать.

Илья Черкасов, который обеими руками вцепился в левую ручку, наклонился низко как смог. Уста Кругловой чуть ли не в его ухо залезли.

— Мы сюда обязательно вернёмся, — без всяких проблем расслышал я. Но виду, конечно же, не подал. — Это точно то самое место.

— Пусть тогда остальные улетают, — так же тихо попытался ответить Илья. — Мы с Маратом и Женей останемся. Перевернём там всё вверх дном.

— Ни за что! — зло прошипела Круглова своим знаменитым тоном. В этот момент, кажется, она позабыла, что надо соблюдать конспирацию. — Без меня никто ничего искать не будет! Даже не думай об этом!

— А если пацаны без нас…

— Пусть попробуют. Я им завтра же краник перекрою.

Круглова говорила довольно уверенно, хотя, с виду, держалась из последних сил.

— Ладно, как скажешь, — ответил Илья.

Круглова подняла руку и крепко сжала его предплечье.

— И ещё, — едва слышно добавила она. — ЕМУ знать необязательно. Мы всё решим сами.

Моё ухо в этот момент было похоже на локатор, хотя лицо изображало максимальную степень безразличия. Я даже бровью не повёл, когда два голубка одновременно посмотрели на меня, стараясь определить, слышал я что или нет. И быстро успокоились, рассмотрев во мне лопуха.

Но я уже мотал на ус. Машинально переставлял ноги, вспоминал чужие слова и пытался разобраться.

Почему пацанам грозят перекрыть краник? Они всегда лишь исполняли приказы и не демонстрировали тягу к независимости… Почему Круглова не хочет, чтобы кто-либо продолжал поиски без неё? Она боится, что там реально что-то найдут и утаят?.. И что настолько важного в двух старых трупах? Ну, ладно. Ну выкопали вы двух немецких солдат. Ну и что? После Второй Мировой их, необнаруженных, по миру ещё вагон и маленькая тележка. В Белоруссии, например, ещё копать и копать. Что важного именно в этих трупах? Их обнаружение имеет крохотную историческую ценность. Ради них не будут экспедиции снаряжать.

Ну и главный вопрос — кто таков «ЕМУ»? Явно же не я. Кому «ему» знать необязательно? И почему Круглова хочет всё решить сама? Она пытается исключить из сделки какого-то неизвестного партнёра? Почему? Ради чего? Ради какой ценности готова рисковать?

Слишком много вопросов и ровно ноль ответов. И вряд ли я их получу, даже если предложу свои услуги. Я уже давно понял, что меня хотят держать как можно дальше от любой интересной информации. Никто не хочет ничем делиться. И меня, несомненно, отодвинут на галёрку при любой попытке спуститься в партер. Возможно даже, воспользуются услугами Захара в качестве билетёра.

Следовательно, быть насильно милым мне не стоит. Не хотят дружить — и не надо. Я ведь парень способный. Я ведь тоже могу «всё решить сам».

Дальше мы шли молча. Мария Круглова утомилась, лежала на носилках и кривилась лицом. Илья раздумывал о чём-то своём и не отрывал взгляда от крепкой спины Захара.

Шум лопастей вертолёта мы услышали как раз тогда, когда Марат закричал, что видит опушку. Поляна широкая, вертолёту есть место, где приземлиться. Мы добавили ходу, а затем махали пилотам руками, когда вертолёт делал круг.

— Всё в порядке, — успокоил я Круглову. — Они здесь. Скоро всё закончится.

— Спасибо, — она крепко сжала мою руку. И это, наверное, были первые слова благодарности, которые я услышал от кого-либо в этой компании.

Нет, окромя Ксюши, вроде бы. Но девчонка, как мне кажется, даже собственной тени боится. Она будет благодарна каждому, кто способен её защитить.

И как она позволила себя уговорить на такое приключение… Непонятно.

— Не за что. Это моя работа.

Вертолёт приземлился, но двигатели глушить не спешил. А оба пилота, с которыми я был поверхностно знаком, так же не спешили покидать кабину.

— Вперёд, — скомандовал я туристам. — Те двое и шага не сделают, если не услышат слово «премиальные». Вперёд, к вертолёту.

Гуськом, стараясь сильно не шатать носилки, мы побежали к вертолёту. И лишь когда мы выдвинулись, один пилот выбрался из кабины, пригнулся, открыл дверь и энергично замахал рукой.

Шляпу мою сдуло. Впрочем, как и шляпы остальных.

— Загружаемся, загружаемся, — поторапливал полузнакомый пилот.

Импровизированные носилки мы оставили на земле. Помогли Марии Кругловой протиснуться в вертолёт и разместиться у окошка. За ней полезли остальные; мягко говоря небольшой любитель природы по имени Георгий и большой любитель юриспруденции по имени Вениамин втиснулись следующими.

— Что там у неё? Перелом? — в ухо проорал мне пилот.

— У женщины закрытый перелом правой ноги. У толстяка — вывих, — я не опасался, что Гоша меня услышит — шум винтов перебивал любой звук. — А юрист, — кивком головы я указал на задницу Артамонова, которую тот никак не мог разместить. — Неудачно упал в лесу. Вся левая нога сзади исполосована. Его нужно осмотреть и повязку поменять.

— Хорошо.

Пилот отошёл в сторонку, а я помог забраться пацанам и Ксении.

Дверь в кабину пилотов отъехала. Первый пилот высунул рожу и прокричал:

— Сколько их там? Перевес будет? Боливар не выдержит всех.

Второй пилот живенько осмотрелся и произвёл подсчёт. А затем бросил на меня озадаченный взгляд.

— Максимум семь-восемь пассажиров, — сказал он.

Но впадать в панику из-за того, что меня хотят бросить, я не собирался. Я раздумывал над тем, чтобы остаться с самого момента, как услышал, о чём говорят Круглова и старший Черкасов. И в пути даже искал возможности.

И вот, кажется, возможность предоставляется.

— Не беда, — буднично пожал я плечами. — Главное доставить пострадавших. Всё в порядке.

— В чём дело? — опираясь на руку Ильи, из вертолёта выглянула Мария Круглова.

— Перевес случится, — ответил я. — Но не страшно. Я тогда останусь. Места я эти знаю. Возьму севернее и через несколько километров выйду к Залядке. А там, возможно, найду кого-нибудь, кто поможет перетащить ваше барахло. За пару сотен — вполне.

Моё невинное лицо Круглову совершенно не убедило. Как не убедило и Марата — уловив суть беседы, тот попытался выбраться из вертолёта.

— Я тогда тоже останусь.

— А ну на место! — Мария Круглова натурально так вцепилась в его шкирку. Её глаза зло сверкали. — Никуда ты не пойдёшь!

— Женщина, успокойтесь, — офонаревший пилот попробовал примерить роль миротворца.

Правда, он не представлял, с кем имеет дело.

— Илья, держи своего брата, — скомандовала она, а затем посмотрела на меня с прищуром. Словно детектор лжи на Пиноккио.

Но сейчас, наверное, моё лицо было невиннее лица жены Цезаря.

— Значит так, — повернулась она к пилоту. — Как только доставите нас на аэродром… Или куда там? В больницу, может быть… Сразу возвращаетесь обратно. На это же место, — Мария Круглова натурально указала пальцем в землю. — И забираете его, — палец теперь был направлен на меня.

— Женщина, вы хоть знаете, сколько стоит один вылет спасательного вертолёта? — пилот попытался оказать сопротивление.

— Детей своих будете пугать стоимостью, — огрызнулась Круглова. Наверное, действие обезболивающего заканчивалось. Иначе я не мог объяснить такой агрессии. — Financial Literacy Bank всё оплатит, не переживайте… А ты, — её взгляд всё ещё пытался прожечь меня насквозь. — Собери все наши вещи, всё оборудование и доставь сюда. И ничего не трогай! — добавила она, более чем откровенно намекая, что именно она просит не трогать. — Всё сюда перенеси и жди вертолёт.

Пилот чувствовал себя неуверенно. Он не знал, кто эта дама и, очевидно, опасался последствий.

Но я-то знал, кто она.

— Мне не нравится, как вы себя со мной ведёте, — я ответил зеркальным прищуром. — Жизнь я вам не спас, но помог в достаточной степени. А я вам не санитар и не носильщик. За вашу глупость вы будете нести ответственность сами. Поэтому по возвращении вам не только придётся расплатиться сполна, но и доплатить. Я думаю, с вашей стороны это будет порядочно, учитывая мои семидневные страдания.

Я решил давить именно на эту мозоль, потому что был уверен, что упоминание о деньгах успокоит чуйку Кругловой. В её сфере деятельности, не сомневаюсь, все думают только о деньгах. Бесплатно никто никому не поможет, совета не даст, кредита не оформит. Следовательно, надо действовать, как прагматичный мудак, который беспокоится лишь о собственном благополучии. И который плевал на всё остальное.

— Ну что там такое? — дверь кабины опять отворилась, а раздражённый пилот пытался перекричать шум винтов.

— Всё, нам пора, — второй пилот принялся оттеснять меня плечом, пытаясь захлопнуть дверь.

— Не беспокойся, своё ты получишь, — Круглова более-менее успокоилась. Она бросила взгляд на Илью, полезла во внутренний карман его куртки, вытащила спутниковый телефон и протянула мне. — Вскоре я позвоню. Оставайся на связи.

Дверь захлопнулась перед лицом разочарованно Марата. Старший брат продолжал держать его за шкирку.

— Я управлюсь часа за два, — закричал я в ухо второму пилоту.

— А она реально заплатит за вторую ходку? — обеспокоенно спросил тот.

— Будь уверен.

Тот кивнул мне, обогнул кабину и забрался внутрь.

Тягу увеличили и я поспешил отбежать, сжимая в руке спутниковый телефон. Сколько времени у меня есть? Когда позвонят? Сколько им нужно времени, чтобы доставить Круглову на операционный стол и дать немного оклематься?

Надеюсь, фора у меня есть.

Отбежав на безопасное расстояние, я подхватил походную шляпу и наблюдал, как удаляется вертолёт. А затем посмотрел на наручные часы, прикинул, сколько у меня времени на всё про всё, и рванул обратно в чащу.

Часть 1. Глава 11

Дорогу я, в принципе, помнил. Я давно научился обращать внимание на мелкие детали, которые помогают ориентироваться. К тому же за меня играли большой опыт и умение читать карты.

Не обращая внимание на пот и на сбившееся дыхание, я мчал через лес совершенно забыв о том, о чём буквально час назад предупреждал остальных — под ноги я вообще не смотрел. И если бы тот самый Михалыч — лесник брянского лесничества — на самом деле разбросал по округе сюрпризы, я бы их не заметил.

К счастью, ничто не остановило меня на пути. Я издали заметил горку из рюкзаков и сумок, подскочил к ближайшей ямке и дал себе пару минут отдышаться.

Особым интеллектом обладать не надо, чтобы сообразить, что эти совсем-не-туристы не искали никакие партизанские лагеря. Они искали именно то, что нашли. Нет среди них великих актёров, способных так уверенно изображать изумление и восторг. Их эмоции были искренними. А значит, они искренне верили, что обнаружили искомое.

Тогда встаёт следующий вопрос: что в этих костях настолько ценного, что Круглова и младший Черкасов — очевидно, самые подкованные в этой компании — чуть не залили окрестности слезами счастья? Я ничего выдающегося не заметил. Но Марат, наверное, что-то знал. Не зря же он и уходить не хотел, и из вертолёта порывался сбежать. То есть он более чем откровенно намекал, что тут может быть что-то ещё. Надо лишь отыскать.

Я в очередной раз бросил взгляд на наручные часы, а затем посмотрел на брезент, где, прикрытые ещё одним куском, покоились человеческие останки. Больше я не колебался. Я выхватил из кучи вещей один из оставленных металлоискателей, просунул руку и включил. Опыта у меня практически нет, но я видел, как работают другие. Да и сам протестировал пару раз. Справлюсь, как нефиг делать.

Не испытывая никаких сомнений, но в этот раз внимательно смотря под ноги, я принялся торопливо наматывать круги. Я водил поисковой катушкой над землёй, вспоминал места, где уже побывали Марат с Женей, и старался выбирать другой маршрут.

Минут через десять, когда я взобрался на небольшой холмик, а затем на пару метров спустился вниз в поросший кустами овраг, металлоискатель запищал. Запищал так, как я уже слышал неоднократно.

Размышлять было некогда. Я метнулся к вещам, выхватил раскладную лопатку и устроил кустам геноцид. Очистил метра два-три и убедился, что металлоискатель среагировал не на очередной капкан. Сигнал был чёткий; совершенно очевидно, что-то находилось под землёй.

Я упал на колени и копал так, как ранее копали Марат и Женя — осторожно и неторопливо. Отмерил и окопал квадрат определённого размера. Засохшие еловые иголки, ветки, отколовшаяся кора, шишки и земля летели во все стороны. А затем полотно лопатки, как мне показалось, зацепилось за что-то металлическое.

Я отложил лопатку и подключил руки. Разметал землю и нащупал что-то твёрдое, и, судя по форме, округлое. Нахмурившись, я продолжил копать и вскоре вытащил на свет божий весьма любопытную штуковину — классический немецкий газбак. Его ни с чем нельзя перепутать. Такие газбаки присутствовали в каждом музее нашей страны. В фильмах советской эпохи солдаты с закатанными рукавами и в мышино-серой форме носили их на боку. Любой взрослый без проблем бы газбак опознал.

В штаны от радости я не наложил. Очистил овальный газбак от грязи, погладил по ржавому корпусу и попытался открыть. Но крышка держалась намертво. Я потряс газбак, прислушиваясь. Но внутри ничего не стучало. Там или сгнившее тряпьё, или он банально пуст.

Я отложил газбак в сторону, провёл над местом пару раз металлоискателем, и убедился, что это ещё не всё.

Потому продолжил копать лишь руками.

Вскоре из земли я извлёк почти полностью сгнивший ремень, на котором красовалась уже знакомая латунная пряжка со свастикой. Я очистил пряжку и убедился, что не ошибся. Затем вытащил вполне неплохо сохранившуюся зажигалку размером со спичечный коробок. Колпачок не поддавался ни в какую, но сомнений в находке я не испытывал.

Но и это было ещё не всё. Вскоре, на глубине сантиметров в тридцать, пальцами я нащупал очередную железяку. Продолжал копать, попутно очищая уже выкопанное, и охреневал всё сильнее, ведь эту находку опознал ещё быстрее.

Классический пистолет-пулемёт МП-40 лежал у меня на руках, когда на коленях я молча сидел у выкопанной ямки. Он проржавел до самого нутра, если можно так выразиться. Мушка похожа на огрызок, обойма к гнезду приросла, пластмассовая рукоятка сгнила. Но не было никаких сомнений, что это он и есть — стандартный пистолет-пулемёт, которыми с одинаковым удовольствием пользовались как немцы, так и наши партизаны.

Тратить время на предположения я не стал. У меня и так времени немного. Вместо этого я отложил оружие в сторону и сунул поисковую катушку в ямку. Она продолжала пищать.

Я постарался действовать максимально аккуратно. Уже не вонзал лопатку, а просто счищал землю. Будто слой за слоем. Так что когда кончик лопатки чиркнул по очередному куску металла, я совершенно не удивился.

Это оказалась пехотная каска. Узнавая знакомые очертания, я раскапывал и ни капельки не сомневался, что она немецкая. И что ни один партизан в жизни не надел бы на собственную голову такую каску.

Окопав целиком, я уже был готов вырвать её из объятий земли. Но с левой стороны, где каска немного подгнила, что-то отразилось белесо-желтоватым светом. Стоя на коленях, я наклонился и посмотрел внимательнее.

— Уф, — я отпрянул. — Ещё один.

Бережно подняв каску, я увидел наполовину закопанный череп. Чистый, без гниющих тканей. Пустые глазницы, казалось, осуждающее на меня смотрели.

— Видимо, это был солдат, — размышлял я вслух. Посмотрел на каску в руках, посмотрел на автомат, а затем глянул в сторону брезента. — А там, судя по всему, офицеры. Касок нет, газбаков нет, автоматов нет. Лишь «люгер».

Я отложил каску, очень осторожно окопал череп и воскликнул:

— Ох, ты ж, ё-моё!

Нижняя челюсть отвалилась. А в верхней части скулы, практически под левым глазом, зияло чернотой очередное, весьма знакомое, пулевое отверстие.

В ямке что-то блеснуло после столкновения с очередным солнечным лучом. Я заметил, отложил череп и выкопал овальную, отлично сохранившуюся пластину, блестевшую серебряным светом. Три прорези прямо посередине, два круглых отверстия вверху, одно внизу, весьма узнаваемая форма и более-менее чёткие надписи не оставили сомнений в правильном опознании находки.

Я плюнул на пластину, размазал слюну грязным пальцем, а затем вытер рукавом насухо.

— «…Konrad Ritter», — вслух прочёл я то, что смог разобрать. А затем натурально так присвистнул. — Смертный жетон немецкого солдата! Вот это я понимаю находка. Это уже серьёзно… Так, стоп! А почему у тех ничего не было?

Я обернулся и посмотрел на брезент. Пазл складывался в голове, но складывался тяжко.

Дело ясное, что дело тёмное. Пока очевидно лишь то, что никакими партизанскими лагерями здесь не пахнет. Эти ребята — явно не партизаны. Те двое, скорее всего, офицеры. А этот, судя по каске, — рядовой солдат. Один из офицеров был убит выстрелом в затылок, второй — непонятно как, а солдату безжалостно выстрелили в лицо. Выстрелы, бесспорно, одиночные. Не очередью их накрыло… Жетон остался лишь у одного, жетон отлично сохранился. Автомат не тронут. У одного офицера, видимо, был «люгер». Его тоже не стали брать. То есть этих немцев постреляли и оставили лежать на месте. Гоп-наскок какой-то что ли? Партизанская вылазка? Приметили кого-то и застрелили.

Хотя, нет. Партизаны оружие однозначно бы забрали.

Но вот ещё вопрос: что делать в глухом лесу двум немецким офицерам и солдату? В те времена, когда их прикончили, этот лес был ещё более густым. Ещё более опасным. Какого хрена эти трое здесь забыли?

Да даже если предположить, что тут целая рота цепью прочёсывала и напоролась на тщательно подготовленную засаду, почему этих оставили? Почему не забрали? Неужели остальные, кто с ними был, предпочли свалить, спасаясь бегством?

Да, общий пазл пока не складывается. Отдельные элементы очевидны — как тот, например, что меня нагло водили за нос этим партизанским лагерем, — но общей картины нет. Особенно непонятно, откуда Марат знал, где надо искать? Отвечаю, именно это место он мечтал обнаружить. Именно сюда он хотел, чтобы я их привёл.

Я ещё раз взглянул на жетон. Его сохранность меня удивляла. Где этот жетон солдат прятал, что он так хорошо сохранился спустя почти сотню лет?

Я отложил его в сторону и вновь принялся копать. Время поджимало, но звонка, которого я опасался, пока не было.

Но в очередной могиле больше ничего интересно не нашлось. Лишь кости большие и маленькие, да те же ржавые гвозди из подошвы военных сапог. Я всё аккуратно разложил и изучал находку пару минут.

А затем задал себе вопрос: а кто сказал, что их здесь трое? Может, здесь партизаны — или кто бы то ни был — положили целый взвод? Или роту!

Я подпрыгнул, как кузнечик, схватил металлоискатель и принялся зигзагами метаться по оврагу. Сориентировался, подсчитал, что до места находки предыдущих тел метров десять-пятнадцать, и услышал очередной сигнал.

Я копал в паре метрах выше от места убийства Конрада Риттера. Копал, надеясь обнаружить ещё одно тело и прекрасно сохранившийся жетон, удостоверяющий личность.

Но вместо этого я обнаружил ржавое, полусгнившее полотно сапёрной лопатки с едва различимым клеймом и останки деревянного черенка. На черенке будто выжигателем были выжжены буквы на латинице. Присмотревшись, я смог разобрать лишь: «…tter». Но мне этого хватило. Я вновь глянул на смертный жетон, прочёл фамилию солдата и догадался, что лопатка принадлежала именно ему.

Почему только лежит в стороне, а не пристёгнута к ремню? Ремень-то ведь точно был пристёгнут к телу.

Опережая мои размышления, раздался звонок. Я даже вздрогнул, совершенно забыв про спутниковый телефон.

— Да, слушаю, — нехотя принял я входящий звонок.

— Каледин, это Константин, пилот службы спасения, — раздался громкий голос. — Как там у вас? Всё в порядке?

Я выругался про себя — как же они невовремя.

— Полный порядок, — пулей выстрелил я.

— Мы на дозаправке. Вылететь сможем минут через двадцать-тридцать. На всё про всё у вас не более часа. Справляетесь?

— Постараюсь, — как можно неопределённее ответил я.

— Женщина с переломом ноги настойчиво просила убедиться, что вы ничего не оставили. Что вынесли на поляну абсолютно всё. Просила перепроверить, если придётся.

Про себя я выругался повторно. Гражданка Мария Круглова, очевидно, не доверяет мне ни на грамм.

— Мне их барахло не нужно. Всё будет на месте, — ответил я и отключился.

А затем вернулся к месту раскопок, одновременно рассматривая лопатку и жетон.

Ну, что ж. Двуличные недотуристы во главе с властной незамужней женщиной не хотели играть в открытую. Не хотели ничего рассказывать, а кормили лишь лживыми байками. Они думали, что я олух царя небесного. Что не дойду своими мозгами, что ни о чём не догадаюсь. Лишь приведу их на место, всё покажу и буду молча жрать дерьмо.

Обидно, если так, конечно. Но у медали ведь есть и обратная сторона. Если они так себя вели со мной, почему я не должен ответить им тем же? Почему должен «понять и простить»? Не лучше ли попробовать сыграть в свою игру? Теперь я знаю больше, чем они. Я нашёл нечто, подтверждающее личность. В век компьютерных технологий такая находка бесценна. Возможно, нечто подобное они и пытались отыскать. И хоть смертный жетон принадлежал Риттеру, а не какому-то Адельману, это не значит, что он не имеет ценности в долларовом эквиваленте. Он, однозначно, что-то да стоит. Почему бы мне не попытаться заработать на информации? Почему бы не утаить, и достать, как козырный туз, когда придёт время бить чужие карты? Ведь на самом деле глупо отдавать этот жетон за просто так. Почему, спрашивается? И ради чего?

Времени на размышления у меня особо не было. Всё же мне несколько рюкзаков и сумок надо почти километр тащить. Значит, решение надо принимать быстро: играем в свою игру до конца или открещиваемся? То есть по прилёту сдаём информацию Кругловой и робко надеемся на снисходительное вознаграждение, или придерживаем козырь? Промолчим, посмотрим на реакцию и покумекаем, как много из дамы можно выжать. Всё же мне пока совершенно непонятно, что в этом месте такого ценного. Обнаружение трёх трупов немецких солдат разве стоит таких усилий? Травм, ругани, секретов, угроз увольнения. Разве стоит это лапши в мои уши, которую приправили соусом под названием «партизанский лагерь»? Сказали бы сразу, что хотят найти, я бы помог. Посмеялся бы, но помог. А так…

Нет, всё же я попробую выжать из Кругловой деньжат. Если это место для неё так важно, уверен, я услышу слова, которые уже слышал ни раз — «банк за всё заплатит».

Приняв окончательное решение, я засуетился. Все обнаруженные железяки — пистолет-пулемёт, зажигалку, бляху, каску, газбак и горстку ржавых гвоздей — осторожно перенёс на брезент. Когда Круглова залечит травму, когда вернётся сюда, сразу смекнёт, что автоматов и прочего здесь раньше не было. И догадается, кто их сюда мог положить. Ну и, соответственно, позвонит.

Я накрыл все находки вторым слоем брезента и придавил по периметру брёвнами, чтобы случайный порыв не сдул. Потом вернулся в овраг к выкопанной мною ямке и все кости, включая череп, осторожно закопал обратно. Подмёл могилку, иголок и сушняка натаскал, порубленные ранее кусты попытался разместить. Металлоискатель кости не сможет обнаружить. Но если люди будут просто копать по всем окрестностям и обнаружат само место, мне это тоже не повредит — Круглова снова догадается, откуда на брезенте взялся автомат. Вернее, с кого. И опять понятно кому позвонит.

Постаравшись замести следы максимально аккуратно, я вытащил GPS-навигатор и на обратной стороне карты, всегда лежавшей в моём кармане, красным маркером записал координаты. Теперь это место я всегда смогу отыскать.

Только сначала надо разобраться — зачем?

Я вернулся к горке рюкзаков, откопал набор полиэтиленовых пакетов. Только когда Илья Черкасов и Захар Котт размещали останки на брезенте, я сообразил, зачем они вообще взяли эти пакеты с собой.

Я вытащил парочку — большой и маленький. Положил смертный жетон Конрада Риттера в маленький пакет, покумекал немного, наклонился и засунул его в собственный носок. Так, чтобы к кости не прижимался и не выполз при ходьбе. Затем осторожно окутал полусгнившее полотно лопатки сменной футболкой и уложил в кулёк. Свёрток получился не громоздкий, но заметный. Сначала я засунул его в рюкзак, но затем передумал и впихнул во внутренний карман ветровки, слегка тот разодрав. И наглухо застегнул ветровку на змейку до самого подбородка. Так будет лучше. Никто ничего не узнает, если ничего не заметит.

Время уже играло против меня, когда я всё подготовил. Потому больше тратить его было непозволительно. Из общей кучи я выбрал самый большой рюкзак, где скрывалась палатка, натянул на плечи и, схватив оба металлоискателя, потрусил в сторону поляны. Хоть я был собой невероятно доволен, вызывать лишние подозрения было крайне опасно. Всё же, как я уже убедился, с этими людьми шутки шутить надо крайне осторожно. А то натравят Захара Котта. У этого ненормального рука не дрогнет, если ему прикажут допрашивать меня с пристрастием.

Впрочем, пусть попытаются. Мы и сами не пальцем деланные.

Часть 1. Глава 12

Шум лопастей вертолёта я услышал на полпути второй ходки. Я просто сбрасывал всё на краю поляны и бежал обратно со всех ног. Но, разумеется, не успел.

Пилоты посадили вертолёт в том же месте, где и в первый раз. И так же как и в первый раз не спешили выходить из кабины. Я ни капли не сомневался, что бесплатно помогать загружать чужое барахло они не станут.

Потому решил взять инициативу в свои руки. Сбросив рюкзаки на краю поляны, я решительно зашагал к вертолёту, не забыв, конечно, до этого упрятать в рюкзак любимую шляпу. А то ещё опять унесёт…

— Что такое? Почему так долго? — дверь отъехала, и мне навстречу вылетел недовольный голос.

— Потому что я не тяговое животное! — грубо ответил я. — Я один, а вещей много. Вылезайте и помогите.

— Нам за это не…

— Да пошёл ты в задницу! — с этими двумя я был знаком поверхностно, но прекрасно осведомлён, что они из себя представляют. И не собирался строить из себя лапочку. — По контракту срок тура уже истёк. Теоретически, я могу уйти прямо сейчас. Плевал я на их вещи! Я тащу это всё на своём горбу по доброте душевной, а не за деньги. А вы-то здесь как раз ради бабла. Вылезайте и помогите!

Толстозадый попытался возражать. И поругался бы со мной куда сильнее, если бы пикировка продолжилась. Но более молодой пилот плюнул, выбрался из кабины и пошёл за мной в лагерь.

— А ты пока перетащи те вещи, что я оставил у края поляны, — презрительно бросил я первому пилоту. — Твоему дряблому торсу не повредит.

Я вёл себя именно так, потому что не опасался последствий. Этот шипящий гусь только гонор способен демонстрировать. А как подходит время демонстрировать смелость — тут он последний.

С более отзывчивым пилотом мы уложились в одну ходку. Бедолага кряхтел, конечно, устал неслабо, даже бурчал себе под нос, что «ФЛБ-банк» не за это им премиальные обещал. Но всё же помог мне и намного сократил время доставки.

Толстозадый вещи всё же погрузил.

Без всякого комфорта я разместился в вертолёте. Когда пилоты добавили оборотов, я надел наушники, спасаясь от шума, и спросил, когда мы взлетели.

— Что там с моими бывшими клиентами? Куда доставили?

Пилоты заложили вираж и мне пришлось вцепиться в ручку.

— С аэродрома «скорая» забрала троих, — ответил мне тот, что помоложе. Старший дулся и не желал разговаривать. — Командирская сучка…

— Ведьма! — успел вставить старший.

— …из ума выжила. Врачам угрожала, уезжать не хотела. Просила лишь обезболивающее вколоть. Но ей вкололи успокоительное и увезли.

— Буянила что ли?

— Хотела тебя дождаться, Каледин. Уж не знаю почему.

— Я неотразим, — фыркнул я.

— Не мне судить, — вполне серьёзно сказал пилот. — В общем, троих увезли в больницу, девчонке вызвали такси и отправили в гостиницу, а четверо остались на аэродроме. Высокий такой сказал, что тебя дождутся. Им есть что с тобой обсудить.

— Ну, посмотрим, — я совершенно не испугался. Там только Котт способен составить мне конкуренцию. Илья, хоть выглядел как спортсмен-профессионал, был не похож на того, кто одобряет насилие. Неконфликтный он мужик, неспособный подло напасть первым.

Разговор прервался. Некоторое время мы молча летели, а я размышлял над последовательностью дальнейших действий.

Примерно через десять минут я заметил, что мигает огонёк спутникового телефона. Самого звонка я не слышал из-за наушников.

— Да!? — заорал я, стараясь перекричать шум.

— Алексей, ты? — Круглова хоть и говорила вяло, её голос я узнал.

— Конечно, я. Кто же ещё?

— В пути уже что ли?

— Я-то в пути. А вы почему разговариваете? Разве вас не положили на операционный стол и не оприходовали как следует?

— Только с операции. Попросила дать возможность сделать звонок, — её голос слегка смягчился. Всё же к моему нескончаемому потоку иронии и сарказма она всегда относилась положительно. — У вас всё в порядке? Всё на месте? И там, и тут?

— Всё на месте, — я прекрасно понял, что она имеет в виду. — Везу ваше барахло.

— Тебя встретят, — сказала она, а затем добавила неопределённо. — Пообщаешься с ребятами. А завтра утром я жду тебя в больнице. Навестишь меня. Тут и поговорим. Понятно?

Блин, вот могла же сказать не «понятно», а «хорошо». А то сама едва оклемалась, но всё равно пытается командовать, видимо запамятовав, что я не один из её подчинённых.

— Конечно, — ответил я. — Вы же мне деньги должны.

— Именно. Потому не заставляй меня ждать… Всё, до завтра. Ребята встретят.

К Марии Кругловой я не испытывал особой неприязни. Баба как баба, в принципе. Но её поведение с человеческими существами под названием «хомо сапиенс», её привыкшая повелевать натура, да и разочаровывающая связь с Ильёй Черкасовым, давно отбили у меня желание иметь с ней дело. По любому поводу, кстати. Даже по сексуальному. Предложи она сейчас, я бы отказался.

Но ради денег всё же придётся потерпеть. Я получил немалый аванс и вполне могу рассчитывать на остальное. А если козырь в моём носке окажется весьма существенным, я буду готов выслушать и более заманчивые предложения.

* * *

Вертолёт пошёл на посадку. С высоты прочёсывая взглядом аэродром, я быстро обнаружил встречающих. И едва колёса шасси коснулись бетонных плит, «встречающие» устремились к вертолёту.

Дружелюбной встречи не получилось; все четверо — даже пацаны — вели себя отчуждённо. Молчаливо помахали мне ручками, когда дверь открылась, и принялись выгружать своё барахло.

Мне стало грустно. Совершенно очевидно, что парням промыли мозги на предмет секретности. Хотя, я уверен, задай я пару наводящих вопросов, по крайней мере Марат мне бы обязательно ответил. А если бы я показал, что имею, кинулся бы целовать.

— Ну как там? — неопределённо спросил я.

— Всё в порядке. Жить будет, — мне ответил именно Захар. — Отойдём?

Предложение было весьма неожиданным, надо признать.

— Да, конечно, — я спрыгнул, достал из общей кучи собственный рюкзак и последовал за ним.

Захар Котт отвёл меня в сторону на десяток метров и дождался, когда лопасти винта окончательно остановятся.

— Завтра Мария Александровна ждёт тебя в городской больнице.

— Она уже позвонила. Я в курсе.

— Так же она попросила ещё кое о чём… Дай-ка осмотреть рюкзак.

— Чего-чего?

Я, конечно, удивился. Но не до состояния отпавшей челюсти. Круглова ведь не дура. Я никогда её таковой не считал. И, в принципе, был готов к сюрпризам.

Только сейчас важно не переиграть. Посопротивляться, притворившись обалдевшим. Но не перегнуть палку.

— Того-того, — передразнил меня Захар. Даже нахмурился. Он смотрел на меня так, словно терпел во время похода лишь из-за необходимости иметь живого, работоспособного проводника. А сейчас готов отбросить все условности и показать ху из ху. — Покажи рюкзак. Может, ты умыкнул что.

— А если не покажу? То что?

— То то, — говорил он неопределённо и весьма лаконично. Но смысл его слов был очевиден.

Сдаваться просто так я не хотел. Мы играли в гляделки несколько секунд. Ни он взгляда не отвёл, ни я. А в мужском мире открытый взгляд в глаза считается проявлением агрессии. И если затянуть, скорее рано, чем поздно, визави задаст тебе вполне резонный вопрос: «Ты чё? Попутал?».

— Да и ладно, — пожал я плечами, признавая поражение в состязании по гляделкам. — Смотри. Нет там ничего вашего.

Захар Котт дёрнул на себя мой рюкзак и принялся довольно-таки тщательно исследовать. Внутри порылся, в кармашки заглянул, аптечку открыл. Что он хотел обнаружить, я не совсем понимал. Но всё же отдавал себе должное за предусмотрительность; если бы он обнаружил то, что я сейчас скрывал в носке и во внутреннем кармане ветровки, друзьями расстаться нам бы вряд ли удалось.

Не найдя ничего интересного, он протянул мне рюкзак. Осмотрел, поморщившись, и задал вопрос:

— А на себе ничего не носишь?

— Ношу, — я ответил очень быстро. — Всё, что на мне, ношу я.

— Надо бы убедиться, — развёл руками он.

— Ну так попробуй. Подойди и попробуй обыскать.

Играл я весьма рискованно. Ведь он вполне мог решиться попробовать. Габариты позволяли.

Но и я отступать уже не планировал. Сама по себе просьба позволить обшманать рюкзак тянула на жёлтую карточку. А позволить облапать самого себя — это однозначная красная карточка. Такого я не позволю никому. Пусть даже кто-то посчитает, что он на это способен. Мне по силам, по способностям доказать каждому, насколько они ошибаются.

Наши взгляды опять столкнулись. И в этот раз молчаливое противостояние длилось намного дольше, чем приемлемо. После такого обмена взглядами обычно начинается обмен ударами.

Но, наверное, Захар помнил слова, которыми мы обменялись в начале нашего знакомства. Тогда он выяснил, что я служил. И даже уточнил где. И понял, что эту стену нахрапом не взять.

— Свободен, — он кивнул в сторону решётчатого забора, так и не сделав попытку пройтись по моей фигуре. — Завтра утром я за тобой заеду.

Я повёл себя благоразумно и не стал оставлять за собой последнее колкое слово. Я поднял с бетонной плиты рюкзак, закинул на плечо и, не отводя взгляда от этого ненормального ублюдка, зашагал в сторону выхода. Шестое чувство подсказывало мне, что это далеко не последняя наша встреча. Что нам ещё предстоит узнать друг друга получше.

* * *

Вернувшись домой на такси, я делал несколько дел одновременно: разграблял холодильник, разбирал рюкзак и совершил несколько звонков. Девчонки мои немного переживали, ведь несколько дней не могли дозвониться, и сообщили, что следующая группа туристов готова к вылету в Брянск. Ждёт подтверждения заказа.

Я устал, как собака, но давать слабину не имел права. Сезон же. Потому всё подтвердил, напустил в ванну горячей воды и, разомлевший, едва не уснул. Соответственно, едва не утонул. Выбрался из ванны и рухнул на широкую кровать в чём мать родила.

Звонок в дверь грубо вырвал меня из сна. Я долго не мог врубиться, звонят в дверь во сне или наяву, ведь мне казалось, что глаза я закрыл секунду назад.

Звонок продолжал трезвонить. Я выкарабкался из кровати, только сейчас натянул труселя и, зевая, открыл дверь.

Мой «добрый» знакомый Захар Котт смотрел на меня как рыбак на наживку.

— Уже ноль-девять ноль-ноль, как ты любишь говорить, — сказал он. — Дрых всё ещё что ли?

— Утомили вы меня за неделю. Потерял и в весе, и в количестве нервных клеток. В чём дело?

— Мария Александровна тебя ждёт.

— С утра на ногах?

— С утра на кровати. Вытяжку не поставили, сказали и так заживёт. Но закатали в гипс и прописали постельный режим.

— Есть время принять душ и выпить кофе? — опять зевнул я.

— Не думаю, — усмехнулся Захар. — Если ты ещё не разобрался, такое качество, как терпение, ей несвойственно.

Захар никогда не отличался красноречием, но в этот раз всё объяснил доходчиво. Поэтому я успел лишь зубы почистить, перед рукомойником размышляя, как стоит себя вести. И решил, что буду играть от обороны. Не пойду сразу в атаку, размахивая жетоном погибшего солдата. А попробую наладить с Кругловой контакт, попрошу поделиться информацией. Если у нас получится откровенный, доверительный диалог, я пойду навстречу. А если она продолжит играть роль Снежной Королевы, боюсь, общего языка нам не найти.

Захар вёл себя более дружелюбно, чем вчера. И на машине (или арендованной, или собственной) доставил меня в больницу.

Я надел бахилы, поднялся на второй этаж и зашёл в отдельную палату, которую в брянской больнице выделили для платёжеспособного клиента.

Вениамин Артамонов скромно сидел на стульчике в углу, а Мария Круглова лежала на просторной кровати и торопливо листала на экране смартфона.

— День добрый, — поздоровался я. — Как самочувствие?

Артамонов поднялся, бросил на меня недовольный взгляд и просто вышел из палаты.

— Эй, ау! Элементарной вежливости не обучены? — я реально удивился.

— Прикрой дверь, Алексей, — попросила Круглова.

— А что с ним? — я закрыл дверь.

— Ничего. Он всегда такой… Да Бог с ним, — отмахнулась она. — Вернёмся к нашим баранам. Значит так, Алексей Петрович Каледин. Контракт, заключённый обеими сторонами, считаю выполненным. Ты отработал оговоренную ранее сумму, — она постучала пальцами по экрану смартфона. — Так же, как я обещала, тебе положен бонус. Ты всё выполнил, как я и просила. Без самодеятельности. Так же?

— Естественно, — я и глазом не моргнул.

— Отлично. Думаю, двадцати тысяч бонусом за причинённые неудобства будет предостаточно. Сумму я прямо сейчас отправляю на банковский счёт твоей туристической фирмы. Проверяй.

Мой рабочий телефон запикал. Я вынул его из кармана, провёл нехитрые действия и убедился, что деньги на месте. Все, что она обещала.

— На месте, — подтвердил я.

— А теперь самое главное, — лёгкая симпатия из тона исчезла, лицо стало более суровым. Истинно «кругловским». — В твоих услугах больше нет нужды. Твоя память должна исключить события, происходившие в течение предыдущих семи дней. А пункт о неразглашении надёжно свяжет твой рот. Ни с кем. Ни о ком. Никогда. Понятно?

— Хм, — мне удалось лишь хмыкнуть, прежде чем она продолжила.

— Ты должен стать похож на ту самую обезьянку, которая ничего не видела, ничего не слышала и никому ничего не скажет.

Теперь её тон мне не нравился совершенно. Но ещё больше не нравились слова, которые она произносила. Я ведь всё же не мальчик. И совсем не обезьянка.

— А не совершаете ли вы ошибку, мадемуазель? — на моих скулах заиграли желваки. — Я ведь не слепой. Хрустальная версия о корпоративном туризме разбилась на первых километрах путешествия. Вы были совсем непохожи на группу людей, между которыми есть что-то общее. Я практически сразу вас раскусил. Потому не постесняюсь спросить в лоб: какова истинная цель вашего похода? Что именно вы хотели найти? Подумайте. Возможно, если бы вы всё рассказали, я бы смог помочь.

— О-хо-хо, — Круглова не удержалась от смешка, а затем поморщилась от боли, когда кровать затряслась, а следовательно затряслась и нога в гипсе. — Дорогой мой, думаю, тебе не стоит об этом переживать. У нас хватает способных ребят. Уверена, теперь мы справимся своими силами.

После этих слов я окончательно уверился, что они нашли именно то, что искали. Горящие глаза Марата, поведение Кругловой на месте раскопок и настойчивое напоминание про пункт о неразглашении доказывали, что они охотились за телами этих немцев. И обязательно туда вернутся, чтобы продолжить копать. То есть, как я и предполагал, это ещё не конец. Они думают, что там есть что-то ещё. А значит, жетон, подтверждающий личность солдата, и лопатка — имеют куда больше значения, чем я считал. Возможно, именно за ними они охотились. Кто знает.

— Послушайте, ну вы же дилетанты. Люди без опыта. Ну куда вам опять соваться в лес?

— Диковатая ты деревенщина, — без обиняков сказала Круглова. — Ты даже не представляешь, кто я такая. И не подозреваешь, на что способны люди, стоящие за мной… Поэтому ещё раз вежливо тебя благодарю за всё, что ты для нас сделал. И скажу максимально прямолинейно: мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Будь любезен, так и поступи.

Разговор шёл не так, как я бы хотел. Нет, я не мечтал, что она будет меня умолять оказать посильную помощь. Но ожидал просьб о содействии. Или, возможно, предложения войти в состав команды в качестве играющего тренера.

Но Круглова решила меня исключить окончательно и бесповоротно. Она не сомневалась, что у неё всё под контролем. Что она нашла, что искала. Надо лишь докопать.

Я разочарованно почесал макушку, опять сверился с циферками в смартфоне, убедившись, что мне заплатили с лихвой, и именно тогда принял решение выждать. Я не сомневался, что обладаю весьма важным козырем. Возможно даже, козырным тузом. И если я сейчас Кругловой намекну, будет только хуже. Возможно, Захар Котт попытается меня не выпустить из больницы. А возможно, она сама вскочит с кровати и запустит стоявшим у тумбочки костылём. Гораздо правильнее будет потерпеть.

— Ну, что ж, Мария Александровна, — я вновь натянул личину простачка. — Раз так — то так. Желаю вам выздоровления, успехов во всех начинаниях и большого счастья в личной жизни. А то, как бы, пора уже… Всего хорошего.

Последнее пожелание Круглова не оценила, ведь иголка под ноготь была весьма тонкая и не менее точная. Но решила не комментировать. Она лишь одарила меня недовольным взглядом, перед тем как я захлопнул за собой дверь.

Ну а я, рассуждая с самим собой, окончательно убедился в правильности принятого решения. Время лечит, как говорится. Даже дураков. Я, в принципе, неплохо замёл следы. И если «дураки» вернутся с металлоискателями на места былого позора, им понадобится время, чтобы обнаружить то, что я постарался утаить. Но даже если обнаружат кости, находка особой пользы не принесёт, ведь доказательства принадлежности костей у меня. Тогда только МП-40 и немецкая каска укажут, куда ведут все дороги. И когда Круглова вновь придёт ко мне, уже я буду ставить условия. А значит, как следует поторгуюсь.

КОНЕЦ 1-й ЧАСТИ

Часть 2. Глава 1

В течение следующих двух дней я готовился к очередной экспедиции. Закрыл все дела в офисе, выплатил работницам зарплату и даже премиальными порадовал. Затем произвёл некоторые покупки для предстоящего похода, обновил кое-что из гардероба и засел за компьютер.

Изобретать велосипед я не стал. Я достал из сейфа смертный жетон немецкого солдата, положил перед собой на стол и целиком и полностью погрузился в «гугл». Вбил «Konrad Ritter» и штудировал каждую выскочившую ссылку.

Дело шло невероятно туго. «Гугл» оказался весьма щедр на ссылки, но ни один из тех Конрадов Риттеров даже отдалённо не соприкасался с тем, которого я пытался отыскать. Я шерстил русскоязычные сайты, англоязычные, немецкоязычные. Жмакал правой кнопкой «мышки» на каждом тексте, переводя на русский. И читал всё подряд. Но всплывающая информация оказывалась бесполезной.

Успех пришёл на восьмой странице предложенных ссылок. Это был какой-то немецкий исторический сайт. Тексты сомнительного содержания с лёгкой примесью горечи об утраченных возможностях не вызвали у меня сочувствия. Но имя «Konrad Ritter», отмеченное жирным чёрным шрифтом, привлекло внимание.

Оказалось, ефрейтор Конрад Риттер 1919-го года рождения пропал без вести в 1943-м году. На момент исчезновения он служил в 299-м инженерном батальоне 299-й пехотной дивизии Вермахта под командованием генерал-лейтенанта Ральфа фон Ориола, выходца из знатного прусского рода. И с тех пор, по прошествии уже многих-многих лет, никакой новой информации о ефрейторе не было.

Невеликий абзац заставил меня улыбаться; после первого же прочтения я совершенно не сомневался, кого обнаружил в брянской чаще. Я смотрел то в монитор, то на жетон и испытывал лёгкое прикосновение мистики. О судьбе человека никто не знал десятки лет. И теперь, благодаря мне, его душа, возможно, обретёт упокоение.

Но, по большому счёту, эта информация не давала ровным счётом ничего. Она помогла опознать погибшего, но не давала ответ, с какой целью Круглова и Ко так радостно там ковырялись. Обычный ефрейтор германской армии. Таких во время Великой Отечественной погибло несчётное количество. Что ценного именно в нём? И в двух павшим рядом с ним неизвестных товарищей.

Правда, возможно, эта информация имеет куда большую ценность для тех, кто знает, в чём тайна. Я пока нахожусь в режиме ожидания. Следующий ход не мой.

* * *

Отдохнуть как следует мне не удалось. Но я не беспокоился особо. Я встретил поезд с большой туристической группой, на сутки разместил их в гостинице, а затем увёл по тщательно проработанному маршруту с конечной точкой в виде той самой деревни Хацунь, где находился известный мемориальный комплекс.

Эти мальчики и девочки не работали со мной доселе. Заказали экскурсию через сайт, который Гоша назвал «фуфлом». Но, в отличие от Гоши и его друзей, не создали мне никаких проблем. В течение недели я водил эту группу по лесам, с частыми заходами на территорию, где присутствовала цивилизация. Как полагается, случались и шашлыки с алкоголем, и песни под гитару, и скудная рыбалка, и беспощадные комары. Но к финалу вся группа, застывшая в молчании у скульптурной композиции «Хацунь», определённо прониклась скорбью, почтив память погибших жителей этих мест, расстрелянных нацистами в октябре 1941-го года.

В общем, тур удался. Я хоть и присматривал внимательно за каждым, не напрягался особо. А когда прощался с группой на вокзале, про себя молился, чтобы каждый год мне попадались именно такие клиенты.

* * *

На следующий день, в очередное прекрасное июньское утро, меня разбудил совершенно отвратительный телефонный звонок. Я выругался себе под нос и, не открывая глаз, потянул руку к тумбочке.

— Да? — задал я вопрос в телефон.

— Алексей Петрович, — меня рискнула разбудить Наташа. — Доброе утро.

— Натали, если ты решила разбудить уставшего босса без серьёзной причины, утро перестанет быть добрым.

Я шутил, конечно. Но не мог не выразить небольшое «фи».

— Алексей Петрович, вас в офисе ожидает какая-то дама, — я очень хорошо разобрал, что Наташа пытается шептать. — Что ей от вас нужно, она не говорит. Но сказала, что её фамилия Круглова.

Я услышал, как щёлкнула моя челюсть; походу, пришло время для очередных переговоров. Ягодка, что называется, созрела.

Я спрыгнул с кровати и постарался, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно:

— Пусть ждёт. Предложи ей кофе, может быть. Я скоро буду.

Затем метнулся в ванную, принял душ, одновременно почистив зубы, и вылетел на стоянку, в процессе натягивая футболку.

Не скрою, я был взволнован. Я поздравлял и хвалил самого себя за проявленное терпение. Я всё правильно просчитал. Я ожидал, что Круглова сама придёт на поклон. И вот она здесь, в моём офисе.

Я запрыгнул в «Рено», ударил по газам и через несколько минут уже врывался в подъезд.

Работницы в двухкомнатном офисе моего туристического агентства чувствовали себя вполне комфортно. Кондиционер, холодильник, туалет. Интернет безлимитный для быстрого сбора информации и бесплатного просмотра фильмов, когда начальника нет на рабочем месте (т. е. практически всегда). И, конечно же, недешёвая кофемашина.

Но самым удивительным на данный момент являлось то, что Аня и Наташа, со стаканчиками в руках, присели на диванчик рядом с незнакомой женщиной, одетой во всё чёрное, и внимательно слушали, что та им рассказывает.

Женщину я не знал. Это была блондинка со странной причёской в виде афрокосичек. Её голову украшал чёрный платок из тонкого материала, а точёную фигуру подчёркивало чёрное обтягивающее платье. Но самым выразительным в столь неожиданном прикиде были её глаза. Глаза, полные печали… Нет, не так. Просто печальные глаза. Наклон бровей, густота ресниц, голубизна глаз — вся эта композиция, объединённая в единое целое, придавала её взгляду по-настоящему трагический вид.

— К-хм, — ничего не понимая, я обозначил себя.

— Ой, Алексей Петрович! Простите, — первой сориентировалась Аня. — Тут вас, вот, ждут.

Блондинка печально посмотрела на меня, поднялась с дивана и протянула тонкую ручку, от шеи до локтей укутанную в чёрную ткань.

— Доброе утро, — она постаралась выдавить из себя улыбку.

— Доброе, — я был совершенно сбит с толку.

— Меня зовут Нелли Круглова. Я младшая сестра Маши.

— Серьёзно? — челюсть я всё-таки уронил.

— Мне нужна ваша помощь, Алексей. Маша мертва…

…Ошарашенный неожиданной новостью, я увёл блондинку в свой кабинет и запер за собой дверь. Усадил на стул у стола, плюхнулся в руководительское кожаное кресло и впервые пожалел, что никогда не держал в холодильнике алкогольных напитков. Сейчас, думаю, что-нибудь однозначно пригодилось бы.

Признаться, я был растерян. Растерян появлением неожиданной гостьи, растерян неожиданной новостью. Когда я давил на педали, спеша в офис, ничего подобного я даже предположить не мог.

— Ещё кофе? — неуклюже предложил я, ведь дама всё ещё держала в руках почти полный бумажный стаканчик.

— Нет, спасибо.

— Может, тогда расскажете, что случилось? — чувствовал я себя неловко и сейчас бы тоже не отказался от стопки водки. — Вы меня шокировали, конечно.

Костяшками пальчиков Нелли Круглова утёрла пару слезинок со своих печальных глаз.

— А я-то как была шокирована! Всё ведь произошло совершенно неожиданно, — сказала она. — Маша всегда была непомерно амбициозна. Всегда бежала впереди всех. После получения диплома устроилась на работу в банк. Со временем заслужила высокооплачиваемую должность. И чем выше взбиралась, тем меньше мы друг с другом общались. Думаю даже, она никогда не рассказывала вам обо мне.

— Никогда, — подтвердил я. — Насколько я успел её узнать, она больше руководила, чем общалась. Командовала, а не разговаривала… Простите, если задел за живое.

— Нет-нет, ничего, — улыбнулась она. Её улыбка тоже выглядела печальной, хотя контур губ весьма сексуальным. Я не особый спец, но губы были подкорректированы или при помощи татуажа, или, как у сестры, при помощи ботокса. — Я знаю, какой она была. Вам нет необходимости подбирать слова.

— Признаться, вы меня ошарашили. Услышав фамилию по телефону, я не вас ожидал увидеть.

— Понимаю. Я о вас от Маши слышала. Но не знала, куда звонить. Нашла номер вашего офиса через интернет. И решила прийти.

— Правильно поступили, — поддержал я. — Расскажите всё, не стесняйтесь.

— Если честно, ничего не предвещало трагедии. Всё своё время Маша посвящала работе. Времени на личную жизнь совершенно не оставалось, как она говорила. Но с недавних пор она начала вести себя странно. На звонки отвечала неохотно. Разговаривала односложно. Лишь рассказала, что увлеклась историей брянского края. А конкретно — периодом нацистской оккупации.

— И почему вдруг? — удивился я.

— Я не знаю. Она никогда не была взбалмошной. Всегда всё планировала и следовала планам. Спонтанность ей была несвойственна. Но неожиданно увлеклась тем, чем никогда не увлекалась. А затем сообщила мне, что уедет на какое-то время из Москвы. А как вернётся, всё расскажет.

Я поморщился. Вопрос, который я планировал задать следующим, был не из простых.

— И что случилось после того, как она вернулась?

Капельки влаги, как и ожидалось, вновь показались у печальных глаз. Я проявил такт, залез в ящик стола и протянул даме салфетку.

— Спасибо… Когда Маша вернулась, она так и не позвонила. А вскоре мне сообщили, что она погибла.

— Как именно?

— Несчастный случай, мне сначала сказали. Её «KIA» перевернулась на полном ходу на одном из проспектов. Перевернулась и загорелась. Шансов спастись у неё и её водителя не было никаких…

Я достал ещё одну салфетку. Нелли Круглова не отказалась. Сейчас они были ей необходимы.

— Но на самом деле это не случайность, — она отложила салфетку.

— Нет?

— Следователь сказал мне…

— Следователь??? — я замер на стуле, выкатив глаза.

— Да. Он сообщил, что причиной потери контроля над транспортным средством и последующим возгоранием послужил взрыв под днищем. Не искра в бензобаке, а взрыв.

Нелли Круглова замолчала и, тяжко вздохнув, буравила моё охреневшее лицо.

Понятное дело, в сей момент собственного лица я не видел. Но чувствовал, что рот открылся, глаза чуть ли не вываливались, гармошка на лбу собралась. Такой неожиданности я совершенно не ожидал.

Перед глазами промелькнуло хорошо знакомое лицо надменной дамы. Мария Круглова оставила след в моей памяти, пусть и не особо приятный. Но я никогда не желал ей зла. Посмеивался про себя. Но беззлобно, с некой снисходительностью. И был крайне разочарован произошедшим.

Но с другой стороны — такое развитие событий вполне можно было предположить. В чаще брянского массива группа Марии Кругловой обнаружила именно то, что искала. В этом я уже не сомневаюсь. И, вполне вероятно, она решила играть в собственную игру. В весьма опасную игру. Не зря же очень-очень тихо шептала Илье, что «ЕМУ» необязательно знать. Возможно, она хотела что-то утаить от тех, кто, как она сама выражалась, за ней стоит. И такие шутки вряд ли бы оценили те, кто платит зарплату таким персонажам, как Захар Котт.

— Ничего не понимаю, — я лихорадочно соображал. Дело неожиданно запахло керосином. — Её… Вашу сестру, то есть, убили? Это была не автокатастрофа, а убийство?

— Со мной старались говорить осторожно, без конкретики, — тихо сообщила Нелли. — Но я же не маленькая. Я догадалась. Шина не лопнула и бак не взрывался. Машину подорвали на полном ходу. Пассажир погиб на месте. А водитель — после возгорания.

— Дела-а-а-а, — протянул я.

— Маша упоминала вас, — повторила Нелли. — Несмотря на траур, я решила, что не могу просто сидеть и ждать результатов расследования. Я решила отыскать вас. Возможно, вы поможете найти причину. Поможете отыскать мотив.

Прозвучало весьма странно. Особенно в исполнении такой девушки, по моему разумению являющейся синонимом слова «печаль». Она, наверное, такая же как и Ксюша — боится собственной тени, боится ходить по улицам после наступления темноты. Но всё же набралась смелости и приехала посмотреть на того, о ком лишь мельком слышала от сестры.

— Боюсь, ничем не могу вам помочь, — слова я подбирал крайне осторожно. Я не хотел её обнадёживать. — Я ведь всего лишь гид. Туристов вожу по безопасным маршрутам.

— Маша рассказывала, что вы отлично знаете эти края. В лесу ориентируетесь не хуже естественных обитателей.

— Не растеряюсь точно, — уверенно заявил я. Чему девушка очаровательно улыбнулась. — Опыт есть какой-никакой.

— И куда вы их водили?

— Группу Маши?

— Да. Она говорила, что с ней согласились путешествовать несколько сотрудников банка, где она работала.

— Да ничего особенного, в принципе. Очередные дилетанты, ищущие новых впечатлений. Ходить в лесу не умеют, комаров кормят досыта, устают быстро. Безалаберные, в общем.

— Они бесцельно ходили по лесу? — аккуратно выщипанные бровки нахмурились. Девушка выглядела удивлённой. — Это не в стиле Маши.

— Да, вы правы, — вынужден был признаться я. — У меня складывалось впечатление, что они что-то ищут. Я так и не понял что. Карта у них была, про партизан всё рассказывали. Но брехня это всё. Они что-то другое искали.

— И что же? — в голосе Нелли прорезался интерес.

— Без понятия… Честно, — развёл руками я, увидев разочарование на лице. — Мне она так и не призналась.

— А вы спрашивали?

— Да, конечно. Они указывали интересующие их места, я отводил. Но затем она угодила в капкан и экскурсию пришлось свернуть.

— В капкан? То-то она с водителем начала ездить…

— А что, до травмы ездила сама?

— Вы не успели её узнать, наверное, — Нелли опять взгрустнула. — Она всё сама. «Сама» — это её второе имя. Говорила, в этом мире нет ничего, с чем бы она не смогла справиться… И вот посмотрите, куда это её привело.

Слёзы на очаровательном лице опять показались. И наверное впервые с начала знакомства, я девушке искренне посочувствовал. Ведь она лишилась близкого родственника.

— Не понимаю, во что она вляпалась, — утирая слёзы очередной салфеткой, произнесла Нелли. — В этом нет никакого смысла. Кто мог желать ей плохого? Да, она была не ангел. Но всегда держалась в стороне от неприятностей… Вы поможете мне, Алексей? Поможете? Я должна отыскать тех, кто причастен. Это мой долг перед сестрой. Если вы что-нибудь знаете, расскажите мне… Пожалуйста.

Я неловко закряхтел. Отчасти потому, что мне действительно была жалко девушку. Отчасти потому, что она мне всё больше и больше нравилась. В ней было нечто притягательное. Не только неординарная внешность. Грудь под платьем и фигура были очень неплохими, конечно. Но, блин, глаза… Эти печальные глаза просто сносили башку. В эти глаза невозможно было смотреть и оставаться равнодушным. Эти глаза делали девушку ранимой. Абсолютно беззащитной перед окружающим миром.

А с моим именем невозмутимо пройти мимо таких глаз невозможно.

— Давайте выйдем на свежий воздух? — я бросил взгляд на наручные часы. — Пообщаемся, успокоимся, проветримся. А заодно и позавтракаем. Вы как?

— Хорошо, — Нелли по-доброму улыбнулась. — Признаться, я сразу с самолёта сюда. Лишь в отель заскочила и поселилась.

— Экскурсию по городу не обещаю, но неплохое кафе покажу. Кормят там весьма достойно, — улыбнулся я в ответ. — Плюс, уверен, от неплохого собеседника вы сейчас тоже не откажетесь.

— Не откажусь. Особенно от такого, кто знает много интересных историй.

Произнесено было весьма откровенно. А взгляд печальных глаз, как мне показалось, впервые смотрел с искренним интересом.

Если мои предположения подтвердятся, я попробую сделать так, чтобы девушка ненадолго забыла о горе. А если не удастся — что ж, се ля ви…

Часть 2. Глава 2

Я вывел Нелли из офиса, подал руку и помог спуститься по ступенькам. И сразу отметил, что она довольно высокого роста, как для женщины. Модельного, наверное. Что мне тоже понравилось, ведь большинство женщин, с которыми я имел дело, были гораздо ниже меня.

Мой офис находился на правом берегу Десны, на первом этаже пятиэтажного здания. Но самый цимес был в том, что кафе, где действительно хорошо кормили и, что самое главное, хорошо знали меня, находилось буквально в сотне метров от офиса.

Раньше, чем я усадил девушку за столик на открытой веранде, подскочила улыбчивая официантка. Пообещала идеальный сервис, поинтересовалась, требуется ли нам меню, и удалилась с заказом, когда я важно сообщил, что знаю меню наизусть.

— Я смотрю, вас тут знают, Алексей, — Нелли заметила, как я обменялся кивками с барменом и охранником у стойки.

— Конечно. Офис рядом. Я тут постоянный клиент… Шик не московский, но качество гарантировано.

— Да я, в общем-то, сама не из столицы. В Подмосковье живу, в Одинцово.

— А кто ты?.. Прости, можно же на «ты»? А то как-то неудобно, когда официально…

— Можно, — меня наградили очередной тёплой улыбкой.

— Кем работаешь? Модель, наверное.

Я совершенно не пытался польстить. Как я уже говорил, высокий рост и неординарная внешность подталкивали к такому выводу.

Но девушке понравилось моё предположение.

— Нет, не модель… Ну, в том смысле, что не хожу по подиуму и не демонстрирую тело, облачённое в чужие одежды. Я tattoo artist. Мастер татуировки по-простому, — она вытянула левую руку и задрала рукав до самого плеча. В районе трицепса, крылышками захватывая рельефный бицепс, красовалась самая натуральная бабочка. — Моё хобби, и одновременно моя работа, — художественные татуировки.

— Красиво, — я постарался, чтобы голос звучал уверенно. Хоть мне было всё равно, я отметил, что передо мной сидит личность креативная. Похоже, полная противоположность сестре. — Подозреваю, в столице нет отбоя от клиентов?

— Хватает, — честно призналась она. — Не голодаю. А вы… э-э-э… ты как здесь оказался? Почему занимаешься тем, чем занимаешься?

Нам принесли яблочный сок со льдом и сообщили, что заказ скоро будет готов. И пока несли, я успел поведать Нелли первую часть своей жизни — путь от Курского интерната до армии. А затем, пока мы неторопливо ели драники со сметаной, я рассказал о более насыщенной части — о службе в разведке.

К моей необычайной радости, именно эту часть Нелли слушала с нескрываемым интересом. Я не скупился на эпитеты, рассказывал, как часами лежал в кустах, как перебирался через горы и как нервничал во время первого боевого задания. И хоть я не хотел вдаваться в подробности, ибо служба изобиловала неприглядными ситуациями, девушка сама просила подробностей. Она интересовалась весьма искренне, как мне показалось.

Ну и я, конечно же, решил распустить павлиний хвост.

Когда время завтрака подошло к концу, мы не спешили уходить. Я заказал бутылку вина, чему девушка совершенно не возражала, и продолжил рассказ.

Моя история о недолгой карьере в службе охраны главы города Брянск её тоже заинтересовала. Нелли даже наградила меня весьма лестным комплиментом, с моей точки зрения. Назвала «внушающим доверие». Этими словами она подчеркнула, что не боится меня. Что доверяет. И это не могло не радовать.

— А ты, оказывается, действительно парень не промах.

— Это сестра тебе так сказала?

— Нет, это я сама сделала вывод. Наше прошлое делает нас такими, какие мы есть сейчас… А зачем ты тогда оставил работу в мэрии? У тех, кто живёт за счёт государственной кормушки, жизнь намного легче. Уж я насмотрелась…

— Не моё это, — честно признался я. — В армии меня научили подчиняться, конечно. Выполнять приказы. Но я сам по себе больше одиночка, чем исполнитель чужих приказов. Не хватило меня надолго. Плюс, сама понимаешь, разные неприятные делишки там проворачивали. Я не хотел принимать в этом участие. По моему разумению, наказание всегда настигнет тех, кто процветает за счёт лжи.

— Хорошо сказано, — Нелли протянула бокал и чокнулась со мной, продолжая прожигать магнетическими глазами. — И ты решил дальше попробовать в одиночку? Но почему туристический гид?

— Определённые навыки приобрёл во время службы. В моём деле они пришлись как нельзя кстати.

— И как? На жизнь хватает?

— Вполне. Могу не только угостить тебя завтраком, но и мороженым. Ты как? — я внимательно следил за реакцией девушки. Понятное дело, ситуация неоднозначная. Но жаркий июньский воздух и нежелание прерывать общение подталкивали к такому предложению.

— Только «за», — Нелли ответила без колебаний. — Несколько крайних дней были выматывающими. Я не могла думать о чём-либо другом… Но с тобой я чувствую себя… спокойно. Умиротворённо даже.

Как я понял, мне предоставили свободу действий. А потому к заказанному мороженому, в виде топинга я добавил несколько интересных историй о моих первых годах в качестве частного предпринимателя. Рассказал о том, что поначалу бизнес шёл ни шатко ни валко. Рассказал о том, как подключил к делу Руслана Броневого, и каким мудаком, стырившим базу данных, он потом оказался.

Нелли посетовала на нехороших людей, пытавшихся ездить на чужом горбу, и рассказала, что с ней тоже случались подобные ситуации.

Время до обеда пролетело незаметно. Мы легко общались, и я старался сделать так, чтобы о плохом она не вспоминала. А Нелли, кажется, была этому только рада: она тихо смеялась над моими шутками, прикрывая ротик ладошкой, чтобы, возможно, не заметили окружающие, восхищалась моим образом жизни эдакого свободолюбивого дикаря и не хотела уходить из кафе, так же, как и я.

До часу дня мы так и не встали со стульев. Съели мороженое, съели пару кусочков торта. А затем я решил — гулять так гулять! И заказал две порции самого дорого стейка под ещё одну бутылочку красного вина.

Мне, в принципе, несвойственны такие щедрые порывы души. Но чёртовы экзотические глаза затягивали не хуже трясины. А то, как девушка себя со мной вела, как раскрепостилась и, кажется, забыла обо всём плохом, мотивировало продолжать.

— Но всё же я не могу понять, зачем она попёрлась в лес, — когда стейк был съеден, а бутылка вина разлита по бокалам до дна, словно размышляя сама с собой, произнесла Нелли. Внимательный ко всем деталям, особенно к языку тела, я отметил, что печальные голубые глаза сверкают. То ли от алкоголя, то ли от отношения к приятному собеседнику. То бишь ко мне. — Маша в каменных джунглях себя чувствовала себя вполне уверенно.

— Что-то искали они в нашинских лесах, — пожал я плечами. — Я ж тебе говорил.

— Но этого же мало! Искали что? Неужели тебе не кажется, что это может быть как-то связано? Она резко изменила течение собственной однообразной жизни — и случилось то, что случилось. Невероятное совпадение, верно? — иронично усмехнулась она.

— Возможно, что-то знают те, кто с ней был. Они все работали в одном банке, как говорили. И точно знали, что искать.

— К сожалению, Маша ни разу ни о ком не упоминала. Лишь твоё имя всплывало в разговорах.

— Они ни раз подходили ко мне с картой. И просили указать места, где, по моему мнению, во времена Великой Отечественной находился самый густой лесной массив. Такой, где мог быть расположен партизанский лагерь.

— Партизанский лагерь? Зачем ей этим интересоваться?

— По правде говоря, на партизан им было наплевать. Это они меня за нос водили.

— Но зачем? Какой смысл выбирать лучшего из доступных проводников и врать ему?

— Видимо, считали меня простофилей. Не знаю. Я практически сразу раскусил враньё.

— Но если лагерь вы не нашли, то нашли… что?

Я тяжко вздохнул. Я хотел с ней поделиться, но не мог.

— Извини, Нелли. Не могу тебе рассказать. Я связан пунктом в контракте. Соглашением о неразглашении.

— Даже так!?? — печальные глаза на мгновение перестали быть печальными, превратившись в округлившиеся от удивления. — Как это похоже на Машу… Наверное, даже адвоката привлекла?

— А то как же, — хмыкнул я. — Классического. Противного такого.

— Но ты знаешь же, да? Они что-то нашли, и ты знаешь что?

— Что нашли, знаю. Думаю даже — именно это они и искали. Но не вижу особой ценности в находке. Или не владею информацией целиком.

— Я всё ещё не могу уловить смысл, — Нелли прижала большие пальцы к вискам, зажмурилась и помассировала. Хоть язык у неё не заплетался, я заметил, что девушка «под градусами». За всё время общения она ни разу не отказалась от порции алкоголя. Что, в принципе, допустимо для её ситуации. — Всё очень-очень странно.

— Так и есть, — согласился я. — Я тоже ломал голову. Но, к сожалению, мне так и не удалось выяснить — Мария напоследок ещё раз напомнила о пункте про неразглашение.

— Значит, она специально тебя отдаляла. Специально старалась держать в неведении.

— Лучшего доказательства, что они что-то нашли не придумаешь. Верно?

— Верно… — медленно протянула Нелли. Упёрлась локотками в столик и упрятала грустное личико в ладошки. — Однозначно она во что-то вляпалась.

Возникла неловкая пауза. Мне показалось, что я услышал лёгкое всхлипывание. В течение всего дня я умело поднимал настроение девушке, а теперь она опять погрузилась в уныние. От этого мне стало грустно.

— Всё будет хорошо, — я потянулся, сграбастал в лапищу тонкие пальчики и сочувственно добавил. — Не переживай так. Если будет нужно, я помогу.

Нелли руку не вырвала. И смотрела на меня своими настоящими, печальными глазами.

— Я просто хочу понять.

— Обратись в Financial Literacy Bank в Москве. Попробуй найти некоего Артамонова Вениамина Фёдоровича. Это тот самый юрист, которого Маша взяла с собой в поход. Уверен, он что-то знает.

— Боюсь, одной мне это не по силам, — она умоляюще посмотрела мне в глаза. Задержала взгляд, а затем, словно опомнилась, обратила внимание, что мои пальцы всё ещё сжимают её ладонь. — Ой, прости, — руку она тут же вырвала. — Я, наверное, переборщила с вином.

— Да всё в порядке, — я попытался спасти положение.

— Я, наверное, пойду… Мы можем завтра встретиться, если… если ты захочешь.

Она вскочила, но уходить не спешила. Её глаза продолжали меня прожигать.

Расставаться с девушкой мне не хотелось. Как по мне, время мы провели отлично. Оно пролетело незаметно, я бы сказал. Плюс я чувствовал влечение. Настоящее сексуальное влечение, подогретое двумя бутылками вина. Я хотел удержать её рядом с собой до такой степени, что готов был прямо сейчас пообещать, что вместе с ней отправлюсь в Москву, разыщу Артамонова и выбью из него всю дурь.

— Где ты остановилась? — я встал, оставил на столе деньги по счёту и посмотрел по сторонам. Время приближалось к вечеру. Реально пролетело незаметно.

— В отеле «Мегаполис», — сказала Нелли. — Вызовешь мне такси?

Я хмыкнул про себя, отметив удивительную деталь; что старшая сестра, что младшая остановились в одной гостинице. А у нас в Брянске, как бы, и других гостиниц хватает.

— Знаю такой отель. У меня там знакомые трудятся.

— Тебя весь город что ли знает? — засмеялась она.

Этот смех подействовал не меня совершенно неожиданно — он придал мне решительности.

— Но тебе не обязательно возвращаться сейчас. Мы можем поехать ко мне и кое-что обсудить… Плюс я тебе кое-что покажу.

Намёк Нелли рассудила по-своему, как я понял благодаря мимике лица. Но не ужаснулась с отвращением, а хитро прищурилась. С лисьей такой улыбкой.

— «Кое-что»?

— Тебе придётся мне доверится, — я улыбнулся в ответ и протянул руку. — Поверь, тебе нечего боятся.

— А я и не боюсь, — она смело шагнула вперёд и взяла меня под руку. — Мне с тобой не страшно. Я уверена, что могу тебе доверять…

Я вызвал такси, ибо в таком состоянии ни за что не стал бы садиться за руль. А в машине, когда всю недолгую дорогу мы ехали молча, старался словить Неллин взгляд. Но она, кажется, чувствовала себя неловко. Смотрела только в окно, но руку мою ни разу и не отпустила.

Переступала порог моей квартиры она чуть менее уверенно. Или слегка протрезвела в пути, или задавалась вопросом, что она делает в квартире совершенно незнакомого человека.

— Проходи, — предложил я.

— Вполне мило для холостяцкой берлоги, — прокомментировала Нелли, сбросила у порога туфли на высоких каблуках и совершила тур по квартире. Обошла комнаты, осмотрела кухню и даже в спальню заглянула.

Я смущённо почесал головешку, ведь совершенно не ожидал от дамы такого любопытства. Я думал, она останется скромно стоять у входной двери, несмотря на приглашение.

— Весной, летом и осенью я практически не бываю дома. Лишь зимой меня не выгонишь. Проходи в зал, присаживайся.

Я сбегал на кухню, достал коньяк и из холодильника лимон. Быстро нарезал и уложил на тарелочку лимон, захватил две рюмки из подаренного набора и метнулся в зал.

Но дама не скучала; она ходила вдоль серванта, внимательно изучала посуду и фотографии. А затем остановилась напротив рамочки с медалью.

— А ты парень не промах, — уже второй раз она сказала именно так. — За какие заслуги? — кивком головы она указала на медаль «За боевые отличия».

— За особую инициативу, проявленную во время боевого задания, — хитро подмигнул я. — Присаживайся. Есть только коньяк. Так что отказы не принимаются.

— А я и не против, — Нелли опять улыбнулась. А затем облегчённо стянула чёрную косынку со лба. — У тебя уютно.

Мы выпили коньяк. Нелли даже не поморщилась. Закусила лимончиком и выдохнула в сторонку.

— Ты просто заманил меня к себе в квартиру? — усмехнулась она. — Или действительно хочешь что-то рассказать?

— Заманил — да, — тут же подтвердил я. Но такой ответ вызвал на её лице лишь улыбку. — Но мне есть что добавить, и есть что показать.

— И тебя уже не пугает соглашение о неразглашении?

— Оно меня никогда не пугало, — моментально ответил я. — Просто я стараюсь придерживаться буквы закона.

Я поставил стопку на стол, подошёл к сейфу и набрал код. А затем достал жетон и вернулся на диван.

— Твоя сестра знала что-то, чего никому не хотела рассказывать. Она и те, кто был с ней, искали именно то место, куда я их отвёл — место в глухой чаще, где мы обнаружили тела двух немецких солдат. Ты не представляешь с какой радостью она изучала находку. Какими многозначительными взглядами обменивалась с остальными. Как собственными руками, не боясь обломать ногти, ковырялась в земле… Но затем угодила в капкан. И поиски пришлось прекратить. Но я не дурак, как, возможно, они считали. Я вернулся на место раскопок и продолжил искать…

— Продолжил? — печальные глазки удивлённо расширились.

— Да. Меня не обманешь неумелой секретностью. И что я там нашёл? Вот что! — я протянул ей жетон. — Я нашёл ещё одного немецкого солдата. И у этого, в отличие от остальных, имелось удостоверение личности. Это его смертный жетон.

Нелли взяла жетон без брезгливости. Крутила в пальцах, тихо шептала, пытаясь разобрать имя, и смотрела, как на нечто крайне интересное.

— И что? — тонкие бровки недоумённо нахмурились. — Кто такой Конрад Риттер? Он кто-то важный? Генерал?

— Не-а. Обычный ефрейтор германской армии, пропавший без вести в 1943-м году. Никто по имени «никак». Я уже успел избороздить просторы интернета и выяснить, кто он таков. По моему мнению, он важен не только тем, что уже опознан. Не только местом, где он обнаружен. Но и состоянием, в котором был обнаружен и он, и те, кто лежал рядом с ним.

— Не понимаю.

— Там было три тела. Один непонятно как погиб. Но двое других хранили доказательства: одного застрелили в затылок, а этому, — я указал на жетон. — Выстрелили прямо в лицо. Пулевое отверстие возле глаза зияло. Но ещё интереснее, что я, хоть и не судмедэксперт, могу смело сказать — как минимум эти двое были убиты из одного оружия. Я обладаю кое-каким опытом и могу отличить калибр. Потому смело утверждаю, что в глухом лесу в 1943-м году произошло нечто весьма любопытное. Что-то, что вызвало у твоей сестры невероятный восторг. И, несмотря на перелом, спутавший все карты, она собиралась вернуться. А так же планировала продолжать докапываться до истины.

Внимательно выслушав меня, Нелли по-новому посмотрела на жетон. Жадно изучала загоревшимися глазами и щупала тонкими пальцами, будто пыталась не упустить ни единой, даже незначительной детали.

— А ты молодец, — прошептала она, одарив очередным взглядом впечатляющих глаз. — Не отпустил ситуацию. Не отступил.

— Они весь поход вели себя, как дети, — её похвала мне понравилась. Я даже ощутил гордость за самого себя. — Очень неубедительно притворялись.

— Но если Маша хотела немедленно продолжать, почему вернулась в Москву? Почему тогда… ехала на машине? — слегка запнувшись, произнесла Нелли. И опять загрустила от нахлынувших воспоминаний.

— Я не знаю, — я не стал себя одёргивать и погладил девушку по плечу. — Я ждал её. Я был уверен, что она придёт ко мне за информацией. Но увидел тебя…

— Значит, она действительно во что-то влипла. Она посчитала, что справится сама. Как справлялась всегда… Но что-то пошло не так.

— Мы ещё можем выяснить, — я крепче сжал её плечо. — Надо найти этого Артамонова в Москве. Как я и говорил. И из зубов этого тюфяка выбить правду.

Нелли грустно на меня посмотрела. Было совершенно очевидно, что в её голове сейчас идут какие-то мыслительные процессы. Я видел, как метались глаза, как мелкие зубки прикусывали губы.

Затем она бросила последний взгляд на жетон, положила его на столик рядом с собственной рюмкой и приблизилась ко мне. Её ладошка легла на мою щёку.

— Ты же поможешь мне? — прошептала она мне прямо в лицо.

— Помогу, — уверенно заявил я.

Когда я узнал, что Мария Круглова погибла, я и сам намеревался отправиться в Москву, чтобы отыскать здание, в котором располагается Financial Literacy Bank. А затем через зубы Артамонова узнать правду. Он казался мне тем единственным, кого проще всего найти, и кто быстрее всех согласиться сотрудничать.

Веки прикрыли печальные глаза, когда красивые алые губы приблизились к моим губам. Поцелуй выглядел как лёгкий аванс. Как благодарность за уже свершившиеся и будущие поступки.

Но я совершенно не собирался сопротивляться. Эта девушка привлекала меня очень сильно. Приглашая её в гости, я преследовал лишь одну цель.

— Я так устала от неожиданного траура, — когда первый поцелуй закончился, возбуждённо прошептала Нелли. — Хочу забыть обо всём хотя бы на одну ночь. Сделай мне приятно.

Этим я и планировал заняться.

Я сжал девушку в крепких объятиях и повалил на диван. Покрывал поцелуями щёки, губы и шею, одновременно расстёгивая платье. Одной рукой Нелли торопливо помогала избавляться от собственной одежды, второй пыталась справиться с непослушной змейкой на моих джинсах.

Возбуждение накрыло меня целиком. Поэтому церемониться и нежничать я не стал. С трудом стянул с себя быстро ставшие тесными джинсы, затем сорвал с неё трусы и перевернул на живот. На её обнажённой спине красовался самый натуральный феникс. Восставшая из пепла птица, которая при помощи татуировочной машинки и рук по-настоящему талантливого художника обрела вторую жизнь.

Я застыл в лёгком замешательстве, разглядывая невероятную картину. Но меня поторапливали; лёжа лицом на диване, Нелли вцепилась ногтями в мои бёдра, и притянула к своим ягодицам.

Намёк оказался недвусмысленным. Но когда я попытался ворваться в стан врага, лоно оказалось сухим, как пустыня Сахара. Сему факту я весьма удивился, ведь с виду барышня выглядела возбуждённой. Щёки горели, дыхание сбилось. Так что пришлось пустить в ход пальцы и помочь процессу. А затем, когда я яростно брал Нелли сзади, удивлялся, наблюдая, как феникс будто размахивает крыльями после каждого рывка.

В первый раз управились мы довольно-таки быстро. И оба остались немного разочарованными. Но возбуждение ещё не покинуло нас. Оставшаяся одежда разлетелась по всей комнате, а окрестности оглашали стоны и отрывистое дыхание.

Оказавшись на спине в миссионерской позиции, разметав волосы по подушке, Нелли вцепилась в мои плечи.

— Стой, стой, — шептала она. — Не так. Души меня. Мне это нужно. Души.

Она сама подтянула мои широкие ладони к собственной шее. И даже пальцы свела.

Я был не особый любитель подобных ролевых игр. И ранее никогда не прибегал к такой стимуляции. Но когда дама просит, грех ей отказать.

В этот раз мне понравилось ещё меньше, чем в предыдущий. Я боялся переборщить, я видел, как тяжело она дышала. Даже собственного друга с трудом удержал в боевом положении, когда разобрал, что некоторое время девушка была близка к потере сознания.

Но удивительно сильный оргазм, который она испытала, более чем откровенно намекал, что я справился с поставленной задачей. Ощущение страха, желание испытать боль, или желание боль причинить, похоже, доставляло ей наслаждение.

Но я предпочитал традиционный секс. И был слегка разочарован.

Нелли, наверное, почувствовал моё неудовлетворение. И когда мы ушли в ванну, чтобы немного остыть и привести себя в порядок, она уже постаралась. Задействовала нежные руки, мягкие губы и умелый язык.

Так что когда с наступлением ночи мы переехали на кровать, перед этим разграбив холодильник, моё недовольство окончательно растаяло.

Часть 2. Глава 3

Просыпался я тяжело. Чувствовал сухость во рту, голова побаливала. Явные признаки алкогольной интоксикации.

Повернувшись на бок, я открыл глаза и увидел, что постель превратилась в синоним слова «беспорядок». Но это были мелочи. Удивило меня то, что проснулся я в одиночестве.

Я принял сидячее положение, прислушался и услышал лишь тишину.

— Нелли, ты в ванной? — крикнул я.

Мне никто не ответил. Поэтому пришлось сползти с кровати, присвистнуть, оценив, что обе стрелки на циферблате приближались к двенадцати, и с облегчением посетить кабинку, располагавшуюся рядом с ванной.

— Нелли, ты тут?

В ванной никого не оказалось, когда я туда заглянул. Как и на кухне. Как и на балконе. Как и в зале.

Ничего не понимая, я приземлился на диван. На мгновение меня посетила мысль, что вчерашний день мне приснился. Но затем на столике я заметил рюмки и полупустую бутылку коньяка. Всё лежало там, где мы и оставили.

Мысли путались. Я не мог понять, что происходит. Затем резко встал и направился к входной двери. Мелькнувшие подозрения подтвердились — дверь была закрыта лишь на нижний замок, захлопнута попросту. А я точно помнил, что вчера, вернувшись домой, закрыл на оба замка — и на нижний, и на верхний.

Я повернул ручку и резко распахнул дверь. Лестничная площадка была пуста. Никто не сидел под дверью, никто не причитал, что по пьяни совершил ошибку.

Я вернулся в квартиру, опустил зад на пуфик в коридоре и нахмурился. Я категорически ничего не понимал.

Походу, дама упорхнула по-английски. Смысла в таком поступке я не видел ровным счётом никакого. Она же сама вчера меня просила о помощи. Сама же плакалась, надеясь на содействие. И я даже был готов помочь, как сам помню. Реально я предполагал, что сегодня мы обсудим варианты нахождения в московском стогу сена иголки по имени Вениамин Артамонов. Я был уверен, что она хочет того же.

Но она ушла.

Озарённый внезапным предположением, я метнулся в зал и нырнул в закрома. Но сейф был закрыт по-правильному. Я ввёл код, отворил, и убедился, что всё на месте; и деньги, и документы, и патроны к карабину, и даже жетон Конрада Риттера, который я упрятал обратно в сейф, перед тем как лечь спать. То есть у меня ничего не умыкнули.

Мадемуазель, конечно, оказалась со странностями. И это я не только о сексуальных предпочтениях говорю. А ещё о неординарной внешности и непредсказуемом поведении. Ладно, можно сделать скидку на моральное состояние после случившегося с сестрой. Но чтобы настолько… Это, как по мне, перебор.

С минуту я сидел на месте. Похмельный мозг пытался переварить случившееся. А затем подсказал направление.

Я взял с тумбочки смартфон, но тут же вспомнил, что номера Нелли у меня нет. Но не растерялся, вытащил из кармана ветровки верную «нокиу 3310», где были вбиты номера только самых проверенных людей, и позвонил по знакомому номеру.

— Светок, привет, — вежливо поздоровался я с администраторшей из отеля «Мегаполис». — Я по делу.

— Привет. Я пока свободна. Слушаю.

— Даму я ищу одну, — покряхтел я. И услышал лёгкий смешок в ответ. — Она сообщила, что вчера в вашей гостинице заселилась. Приметная такая дама. Блондинка, в чёрном ходила. Волосы на манер афрокосичек закручены. Нелли зовут. Нелли Круглова. Отыщешь? Подсобишь?

— Приметная, ты прав, — Света продолжала хихикать в трубку. — Имени я её не знаю, но видела вчера. И видела сегодня — твоя пассия выписалась ещё до девяти утра. Ничего не сказала, расплатилась и уехала. А что?

Слов у меня не было. Я вообще перестал что-либо понимать. Какого хрена происходит?

— Светок, если вдруг появится, набери меня, пожалуйста. Надо разобраться…

— Хорошо, если узнаю, позвоню. С тебя причитается.

— Конечно, — я отключился и отложил телефон.

Поведение дамы нанесло серьёзный удар по моей уверенности в себе. Я, вроде бы, вчера вёл себя как джентльмен, а не как долбодятел. Неужели я был настолько плох в постели, что она в панике сбежала? Или что? Вчера умоляла помочь, я сегодня убегает быстрее Золушки. В чём мой косяк?

Как зомби я ходил по квартире и убирал вчерашний бардак. Всё подмёл и вымыл, засунул в стиральную машинку простыню и одеяло, расстелил новое бельё и убрал со стола. Слишком тяжёлый физический для текущего моего состояния немного отрезвил. Я выпил «анальгин», залез в ванну и устроил себе контрастный душ.

И чем больше я приходил в себя, тем меньше понимал логику произошедшего.

Окончательно протрезвев после душа, я вылез из ванны и сварил себе крепкий кофе. Подумал над порядком действий и решил направиться в офис. Оделся по-летнему, захватил ключи от машины и направился к входной двери.

Но едва я схватился за ручку, раздался звонок. Через мозг со скоростью света пролетела мысль, что вернулась Нелли. Что выписалась из гостиницы, захватила личные вещи, купила по дороге кофе с булочками и теперь стоит у порога.

Я рванул дверь на себя. Но увидел совсем не то, что ожидал.

— Картина Репина «Не ждали», — засмеялся Марат Черкасов. — Ты бы видел свои глаза, Алексей. Блюдца, а не глаза!

Но мне было не до смеха. На пороге стояли трое: невысокий Марат Черкасов, ещё более невысокий Евгений Тушинский, и совсем «дюймовочка» Ксения Селиванова. Все трое топтались на лестничной площадке, припарковав у ног сумки и рюкзаки с вещами.

— Что за чёрт, — искренне удивился я. Затем в очередной раз вышел на площадку осмотреться. А то ещё окажется, что меня снимают для передачи «Скрытая камера». — Что происходит? Что вы здесь делаете?

Марат выглядел немного смущённым, но улыбался. Женя с высоты своих ста шестидесяти пяти смотрел с опаской. А Ксения впервые за всё время смотрела без страха. Такого уверенного взгляда в её исполнении я ещё не видел.

— Мы по делу, — в роли переговорщика, видимо, собирался выступать именно Марат.

— Вы как здесь оказались вообще? И почему втроём?

— В офисе нам дали твой адрес, командир. Твои работницы меня знали. Я с ними общался онлайн, когда интересовался условиями в первый раз… А почему мы здесь, и почему втроём, рассказать смогу, только если пригласишь.

— Ну, здрасте, раз так, — поморщился я. Затем отступил в коридор и пригласил неожиданных гостей. — Что хотели-то?

Женя и Марат обменялись взглядами.

— Командир, мы хотим кое-что рассказать. И кое-что обсудить.

— Что, без меня найти не можете то, за чем ходили? — ехидно усмехнулся я.

— Не только мы не можем, — в лоб ответил Марат.

— В каком смысле?

— Выслушаешь нас? — Марат неловко посмотрел по сторонам, как бы намекая, что узкий коридор двухкомнатной квартиры не самое лучшее место для доверительного разговора.

— Я вас не видел почти две недели, и тут вы топчитесь возле моего порога, — хмыкнул я. — Конечно я вас выслушаю. Проходите. Вещи оставьте в коридоре, — я провёл всю троицу в зал и усадил на диван. — Могу предложить кофе или яблочный сок из холодильника…

— Сок, пожалуйста, — Ксюша опередила парней. — Жара несусветная.

— Угу. Сок было бы неплохо.

С кухни я принёс тетрапак и три чистых стакана. И поставил на стол.

— Ну-с, милостивые господа. Я слушаю.

Марат открыл упаковку, налил каждому сок и доверительно уставился на меня. Так, будто я его самый старый и самый надёжный друг.

— Командир, сначала тебе надо услышать предисловие. Оно весьма важно в данной ситуации.

— Я весь внимание.

— В общем, — прежде чем приступить, Марат вновь обменялся взглядами с Женей. И получил подтверждение в виде лёгкого кивка. — С Жекой мы знаем друг друга с первого курса университета. Познакомились на историческом факультете. И вместе увлеклись — как сейчас говорят — чёрным копательством. Загорелись самой идеей. Мониторили информацию, на «ютубе» обучающие видео смотрели, и даже вместе приобрели наши первые, на то время самые дешёвые, металлоискатели. Но и понеслось-завертелось. То туда нас занесёт, то сюда. В зависимости от того, какие всплывали новости в тех кругах, где мы общались. То на копку ездили, то по лесам и болотам лазили…

— Так значит вы двое — никакие не работники банка? — мой рот скривился в усмешке. В принципе, я это и так подозревал.

— Нет, никогда в банке не работали, — подтвердил Марат.

— Ну-ну… И что же? Настиг вас успешный успех на основном поприще? — с иронией задал вопрос я. Про этого брата — «чёрных копателей» — я был наслышан. По нашим лесам они тоже, бывало, шастали. Возле деревень крутились. Искали заброшенные дома и старые, дореволюционные карты. Но со мной эти господа редко пересекались.

— Такой себе успех, — поморщился Марат.

— Да ладно, говори честно, — вмешался Женя. — Больше половины вылазок не окупались. Что-то удавалось находить, но по мелочи. Монеты серебряные и медные, в основном.

— Ну, или награды копаные. Советские чаще… Дело не в этом. Дело в том, что энтузиазм нас не покидал, несмотря ни на что. А в апреле этого года, когда только-только подсохла земля, мы с Женей решили наведаться в леса южнее Бобруйска.

— В Белоруссию попёрлись? Зачем?

— Во время войны в тех местах тоже ад творился, как ты ранее выражался, командир, — подмигнул Марат. — Мы решили попытать счастье. Решили, что там есть чем поживиться.

— Ну и что, поживились? — недовольно поморщился я. Марат говорил о местах, где нацисты устроили самое настоящее гетто, слишком беззаботно. Будто равнодушно относился к количеству загубленных там жизней.

— Тот самый успех поджидал нас именно там, — как ни в чём не бывало продолжил Марат. — В лесу, наверное благодаря проведению, мы с Жекой откопали офицерскую сумку гауптмана германской армии Элмара Адельмана.

На долю секунду я нахмурился. Избавившийся от хмеля мозг напомнил, что это имя я уже где-то слышал. По крайней мере, фамилию.

А в следующую секунду вспомнил, что эту фамилию ранее произносил сам Марат.

— Я слушаю, — я предложил замолчавшему парню продолжать.

— Содержимое прекрасно сохранилось и порадовало нас. Мы прямо на месте прикидывали, сколько денежных знаков можем получить за ништяки. Но находившееся в конверте письмо вызвало фурор.

— Письмо?

— Да. Оно отлично сохранилось. Я даже попробовал прочесть прямо на месте. Но куда лучше с переводом помог смартфон, когда мы вернулись в арендованную квартиру и разложили его на столе.

— И что такого «фурорного» в письме содержалось?

Вместо ответа Марат полез за пазуху и достал полиэтиленовый пакет. Аккуратно открыл и извлёк кусочек бумаги. Положил его на столик, развернул и разгладил ладошкой.

— Дословный перевод в распечатке, — сказал он. — Прочитай, командир.

Я взял листик, опустил задницу на кресло и приступил к чтению.

«Дорогая Илма», — именно так начиналось письмо. — «Спешу поделиться с тобой важной новостью, ведь кроме тебя поделиться мне ею не с кем. Ранним утром 12-го сентября сего года к себе меня призвал генерал-лейтенант Адольф Гаманн, который являлся комендантом города Брянск. Мы знали, что русские войска вплотную подошли к городу. И готовились к эвакуации, получив приказ на отступление. В присутствии своего адъютанта, генерал-лейтенант возложил на мои плечи ответственное задание — вывезти в тыл ящик с золотыми предметами, изъятыми у пленных солдат, пособников партизан, евреев или обменянными на соль у населения. Генерал-лейтенант Гаманн сам показал мне металлический ящик, забитый драгоценностями. Там я видел золотые кольца, серьги, ожерелья, браслеты. Драгоценные камни, церковную утварь. А так же столовое серебро… В отдалении уже была слышна канонада; коммунисты атаковали железнодорожную ветку. Поэтому генерал-лейтенант приказал нам не терять времени. Он отвёл меня в сторонку и доверительно прошептал, что если мне удастся выполнить приказ, часть из спасённого достанется мне. Ему и мне… Я пообещал, что исполню возложенную на меня миссию. Вместе с адъютантом генерал-лейтенанта Дитером Ханеке, ефрейтором Конрадом Риттером и водителем Элиасом Стерном мы погрузили ящик в штабной кабриолет и накрыли парусиной. А затем выдвинулись с колонной в сторону посёлка Хутор-Бор.

Но по дороге колонна подверглась нападению партизан. Я приказал Стерну гнать изо всех сил. Но когда мы оторвались от колонны, обнаружилось, что под обстрелом был повреждён двигатель и пробито колесо. Положение было отчаянным. Я не хотел, чтобы золото досталось партизанам, а потому приказал оставить машину и быстрым шагом двигаться в лес, подальше от звуков боя. Вчетвером мы несли ящик, быстро удаляясь от засады. Уже в чаще мне удалось сориентироваться при помощи компаса и распознать наше месторасположение на карте. Несмотря на опасность, я приказал двигаться на юг, чтобы закопать ящик, ибо он сильно затруднял передвижение. В глухой чаще ефрейтор вырыл яму, где мы укрыли ящик и тщательно замаскировали место. Я запомнил ориентиры, сверился с картой и компасом, чтобы найти, когда мы вернёмся. А затем приказал выдвигаться дальше через лес, в сторону поселения Рёвны, ранее сожжённое нами в отместку за деяния партизан.

Честно тебе признаюсь, Илма, путь через лес был сложен и опасен. Но мою голову не покидали слова, сказанные Адольфом Гаманном. Он говорил, что всё достанется нам. Ему и мне… Но я решил, что пусть лучше всё достанется одному — лишь мне.

Я застрелил Ханеке и Стерна. А затем выстрелил в Риттера, когда тот обернулся. Я решил, что так будет правильнее. А затем в одиночку продолжил движение через лес.

И Бог, наверное, хранил меня, Илма. Я не растерялся в лесу, не угодил в лапы проклятых партизан и вышел к пепелищу как раз тогда, когда по дороге двигалась очередная колонна. Солдаты испугались и едва не застрелили меня, приняв за партизана. Но мне удалось уговорить их взять меня с собой. Они меня и спасли.

Генерал-лейтенант Гаманн вызвал меня к себе, когда узнал, что я выжил. Наша дивизия только-только прибыла в Бобруйск и получила приказ готовиться к обороне. И мне удалось одурачить его, Илма. Я рассказал печальную историю, как из засады налетели партизаны. Как убили сопровождающих, а я спасся лишь чудом. И что не знаю, что случилось с золотом.

Генерал-лейтенант был зол и крайне недоволен. Обещал отдать меня под трибунал, разжаловать в солдаты. Но ситуация складывалась крайне сложная и он быстро сменил гнев на милость. Приказал мне обо всём забыть и возвращаться в часть.

Но я ничего не забыл, Илма. Я всё помню. И весьма доволен, как выкрутился из щекотливой ситуации. Теперь же, если великий рейх одержит победу над коммунистами, я смогу вернутся туда, где закопал ящик. Постараюсь его отыскать и вернусь домой богатым. Тогда нам с тобой никогда не придётся вновь голодать.

Если же нет, если Бог не будет к нам милостив, золото никогда не достанется коммунистам, ведь они его никогда не найдут.

П.С. Как появится возможность, письмо передам через Хайнриха. Ты его знаешь. Это младший брат Клауса. Не пугайся, если он постучит в дверь. Со мной всё в порядке.

Дата: Бобруйск. 15 декабря 1943-го года.

Подпись: твой кузен Элмар.»

— Очаровательный молодой человек, — хриплым голосом иронично прокомментировал я, закончив читать. Этот немецкий гауптман по фамилии Адельман оказался ещё тем негодяем.

Во рту было сухо. Но не от последствий бодуна, а от содержания письма. Теперь-то мне стало понятно, что именно пытались отыскать эти московские дилетанты. Особенно вспоминался момент, когда меня бросило в жар, едва на бумаге я увидел имя «Конрад Риттер». Меня, блин, словно копьём пронзило.

Молча я передал письмо Марату. Тот с интересом за мной наблюдал и, наверное, догадался, что я догадался.

В полной тишине я взял со столика один из трёх стаканов, налил сока и выдуклил одним махом.

— Операция по освобождению Брянской области шла с 17-го августа по 3-е октября 1943-го года, — тишину нарушил Марат. — 17-го сентября советские войска взяли Брянск.

— Я в курсе, — на пронзительный взгляд Марата я ответил таким же взглядом. — Что ещё?

— 28-го июня 1944-го года генерал-лейтенант Адольф Гаманн был взять в плен неподалёку от Бобруйска. Его казнили в Брянске 30-го декабря 1945-го года. Гауптман Элмар Адельман, скорее всего, погиб или пропал без вести под Бобруйском, ибо след его теряется. Мы ничего не смогли обнаружить. Ни упоминаний, ни тела… Но поскольку обнаружили сумку, где лежало письмо, совершенно очевидно, что передать его он так и не успел. Соответственно, совершенно очевидно, что…

— …что ящик с золотом всё ещё покоится в брянских лесах, — завершил я за него предложение.

— Именно так, — констатировал факт Марат.

Я поднял зад с кресла и, под внимательными взглядами неожиданных гостей, сделал несколько ходок до окна и обратно. В своей голове прокладывал маршрут, который, вероятно, проделал Адельман. И абсолютно не удивился, что мы обнаружили тела преданных им сослуживцев именно в том месте, где обнаружили. Зная о том, что я знаю сейчас, я бы копал там же.

— Вы искали этот ящик, золотоискатели хреновы!? — сквозь зубы процедил я. Меня взяла злость. Если бы тогда Круглова поделилась информацией, если бы всё рассказала, сейчас бы не лежала под землёй, собранная по кусочкам.

— Так точно, — робко подтвердил Марат, видимо, перепугавшись.

— И Круглова запрещала мне что-либо говорить?

— Ага…

— Твою мать! — вновь выругался я, продолжая мерять комнату шагами. — Ох, Маша, Маша. Жадность никогда не доводит до добра. Не стоило быть надменной сукой. Стоило мне всё сразу рассказать… Упокой Господь твою корыстную душонку.

Трое неожиданных гостей одновременно закашлялись. А затем уставились на меня, как на Нострадамуса.

— Откуда вы… ты знаешь, что Мария Александровна погибла? — глазёнки перепуганной Ксении, казалось, сейчас выпадут из орбит.

Я не удержался и хмыкнул; так нелепо сейчас выглядела девушка.

— Её сестра мне вчера рассказала. За день до вас оказалась здесь, что удивительно.

К выпученным глазёнкам Ксении добавился открытый на всю ширину ротик. В этот раз она смотрела на меня, как на дурака.

— Какая сестра??? У Марии Александровны никогда не было сестры…

Часть 2. Глава 4

Моя задница неожиданно стала слишком тяжёлой и утянула тело на кресло. Слова Ксении имели эффект разорвавшейся бомбы. По крайней мере, для меня.

— У Марии Александровны не было ни братьев, ни сестёр, — повторила озадаченная девушка.

Я встряхнул головой.

— Как не было? Я помню, ты называла её тётей. Я же не склеротик.

— Я дочь её лучшей подруги, Алексей. Я знала её с самого детства. Она жила с лишь мамой до самого отъезда из дому. А её мама вообще сирота.

Я окончательно очумел. Если у Кругловой не было сестры, то кто же такая лже-сестра? И зачем представлялась сестрой? Зачем рассказала, что произошло с не-сестрой?

— Моя мама и тётя Маша познакомились в институте, — Ксюша, видимо рассмотревшая, насколько я ошарашен, быстро прошлась по собственному родовому древу. — Моя мама училась на последнем курсе и подрабатывала репетитором. Она помогала тёте Маше в учёбе. Потому-то они и стали лучшими подругами. Но их дорожки разошлись: моя мама предпочла карьере семейное счастье и вышла замуж сразу после окончания института. А Мария Александровна оказалась более амбициозна. Она взбиралась по карьерной лестнице, хоть никогда не забывала подругу. Дарила мне подарки, иногда приглашала на выходные в Москву. После школы помогла поступить, а после института пристроила к себе. Она всегда за мной присматривала…

Я бросил быстрый взгляд на Ксению. Но слезинок в глазах не заметил. Судя по рассказу, она была довольно близка с «тётей». Но ни траурной косынки не носила, ни горечь вселенскую не изображала. Видимо, в процессе более близкого знакомства уже на ниве карьеры, что-то заставило Ксению посмотреть на Марию Круглову под другим углом. Возможно, совместная работа сильно отразилась на их отношениях.

Но сейчас меня больше интересовали иные материи. Нелли Круглова оказалась совсем не Кругловой. И, скорее всего, даже не Нелли. Но самое интересное, что я действительно не рассмотрел сходства при знакомстве. Внешне они отличались друг от друга, как Марс и Земля.

Только вот вопрос: откуда тогда лже-сестра так много знала о настоящей Кругловой?

— Это всё, конечно, удивительно, — Марату надоело ёрзать на диване и пялиться на меня. — Но давайте поговорим о другом. Командир, как ты смотришь на то, чтобы вернуться в знакомые леса и постараться отыскать ящик? Всё же нам без тебя будет крайне сложно.

— Без меня вам будет не сложно, а невозможно, — отрезал я. Затем покинул кресло, подошёл к сейфу и извлёк невероятно важные на данный момент артефакты. И положил на стол. — Вот, господа дилетанты, полюбуйтесь.

Ксения примостилась между двумя друзьями. Но выхватить ни один из предметов не успела — Марат вцепился в жетон, а Женя в ржавое полотно сапёрной лопатки. И пока они молча офигевали, я прикидывал приблизительный маршрут.

Однозначно возвращаться надо. Ящик, который нацисты заполнили ворованным золотом, — весьма заманчивая цель. Теперь, зная, что эти клоуны искали, зная приблизительное месторасположение, я смогу сориентироваться. Смогу понять, куда бежать и где копать. И чем чёрт не шутит — авось откопаю.

— Невероятно, — прошептал Марат. Он то крутил в руках смертный жетон павшего ефрейтора, то испепелял меня взглядом. — Подтверждение. Подтверждение, что они на самом деле там были… Это то, что мы искали. То, на что надеялись. Где ты его взял?

— На вашем месте, — не стал я отрицать. — В овраге, метрах в десяти от первых тел. Когда вы улетели, я вернулся и пылесосил окрестности, словно десять Маратов Черкасовых.

— Чёрт возьми! — воскликнул Женя. — Получается, нам одного дня не хватило, чтобы его отыскать.

— И здесь я соглашусь, — признал я. — Единственное, что непонятно: почему на останках двух других мы не нашли ничего подтверждающего личность.

— Тоже об этом думал, — кивнул Марат. — Но сейчас это совершенно неважно.

— Действительно?

— Да, неважно. Ведь на том месте ящика нет…

— А ты что — ясновидящий? — усмехнулся я.

— Я ж потому и сказал, когда переступил порог, что не только мы не можем найти, — поморщился Марат. — У нас появились конкуренты, Алексей.

Заявление оказалось крайне любопытным. Потребовать объяснений я, конечно же, планировал.

— Ну и? — поторопил я. — Давай, рассказывай.

— В общем, тут такое дело, — Марат развёл руками. — На следующий день по возвращении в Брянск, Мария Александровна собрала нас в больнице. Велела держать рты на замке и сидеть тише воды ниже травы, пока она не поправится. Но Захару при нас позвонили по телефону и он сказал, что его срочно вызывают в Москву. Он улетел в тот же день, а на день следующий связался с каждым, приказал собирать манатки и выдвигаться в аэропорт, где нас всех ждёт чартер…

— Богато живёте, — присвистнул я.

— Не мы, — отрицательно замотал головой Марат. — А Николай Валерьевич Швец — председатель правления банка Financial Literacy Bank. Он отправил за нами самолёт и велел всем немедленно возвращаться в Москву.

— А это кто такой? Я, кажется, уже слышал это имя… Причём тут он?

— Сейчас расскажу… В это время мы с Женей были в больнице, спорили с Марией Александровной. И тут раздался звонок. Она ни в какую не желала возвращаться. С Захаром ругалась по телефону. Но тот, видимо, передал кому-то трубку. Мария Александровна разговаривала совершенно другим тоном и согласилась. И вечером мы все улетели в Москву.

— Вам выписали люлей? — догадался я.

Быстро обрабатывая поступавшую информацию, я лихорадочно вспоминал, где ранее слышал это имя-отчество. Фамилия была мне незнакома. Но имя я уже слышал. И перебрав в памяти произошедшие недавно события, я вспомнил, что имя это вылетало из уст Артамонова. Эти именем он угрожал Кругловой, а она грозила ему в ответ.

В моей голове что-то щёлкнуло. Я, наконец-то, сложил два и два. И, кажется, догадался, кто тот самый «ЕМУ».

— Выписали, — Марат стыдливо почесал затылок. — Дело ведь нешуточное. Мы с Женей вообще не знали, за что хвататься, когда нам в руки попало письмо. Мы раздумывали над тем, чтобы справиться своими силами. Но, мягко говоря, не тянули финансово. Нужна была экипировка, оборудование… И опытный гид, — он бросил на меня взгляд. — По вашим лесам мы могли долго бродить, имея лишь «гугл»-карту в наличии… Но нам повезло, в какой-то степени. Илья помог. Пригласил обоих в Москву, поселил у себя и внимательно выслушал, ни разу не улыбнувшись. Он прочёл письмо и поверил нам.

— Илья? Твой брат?

— Да. Но он не родной. У нас разные матери.

— Мне без разницы. Что дальше?

— Ну, тут такое дело, — щёки Марата слегка покраснели. — Илья-то хоть нам и поверил, но тоже не обладал ни навыками, ни финансами. И свёл со своей… э-э-э… любовницей.

— С Марией Кругловой? — в очередной раз я продемонстрировал умение приплюсовывать к единице единицу.

— Угу. Илья — как бы так выразиться прилично? — альфонс, — Марат всё же выразился совершенно неприлично. И я даже заметил, как поморщилась личиком Ксения. — Он жил за счёт Марии Александровны. И точно знал её финансовые возможности. Вернее не только её, а ещё тех, кто за ней стоял…

Неожиданная фраза, произнесённая Маратом, насторожила меня. Что-то в этой фразе мне не понравилось.

— …И Илья привёл нас с Женей к Марии Александровной. Она сначала хмурилась, но быстро просекла фишку. Даже несколько раз письмо перечитала. А на следующий день устроила нам встречу с Николаем Валерьевичем прямо в его офисе.

— Да-а-а, — протянул Женя. — В Москве банкиры живут жирно.

— Ага, — согласился с другом Марат. — Он сказал, что у него крайне мало времени, но всё же выслушал. А затем попросил повторить ещё дважды. Посмотрел наши наработки, посмотрел карты, прочёл письмо. И заинтересовался. Таким образом мы получили финансирование гораздо проще, чем ожидали.

— Не могу понять, — я поморщился. — Какое дело «жирно живущему банкиру» до мифических сокровищ, упрятанных в брянских лесах? Пусть даже он поверил. Но что ему с них? Неужели потенциальный куш так велик, что заинтересовал главу правления московского банка?

— Мы так не считали. А он от нас не скрывал. Николай Валерьевич мечтает о политической карьере, — Марат и Женя переглянулись. — Пресытился деньгами. Хочет попробовать себя в политике. Хочет видеть на столбах баннеры с собственным лицом. Потому и заинтересовался предложением, ведь такая находка, что скрывать, имеет немалую историческую ценность. Она поможет закрыть несколько пробелов в истории, если о ней раскричать на весь мир. И, несомненно, привлечёт внимание общественности при грамотном пиаре.

Изначально я не уловил сути. Я собственными глазами видел тех, кто жил, как у Христа за пазухой, присосавшись к кормушке. А московские банкиры казались мне небожителями. Куда богаче тех, кто опасливо «пилил» государственный бюджет. И я не уловил логики в искреннем интересе того, кто и так, очевидно, был баснословно богат.

Но теперь, вроде бы, всё становится на свои места. Обычно те, кто уже заработал немножко миллионов, именно в политику и лезут. Чтобы не только заработать ещё больше, но и задницу прикрыть при помощи государства. При помощи полезных знакомств, которыми можно обрасти.

— Ладно, верю. Логика, в принципе, присутствует. А что дальше?

— Что дальше, ты уже видел: мы примчали в Брянск и отыскали тебя. Гораздо интереснее, что случилось, когда мы вернулись в Москву с результатами. Нас расселили в гостинице и приказали не отсвечивать. И даже на встречу не пригласили. Мария Александровна сказала, что справится сама. О чём она разговаривала со Швецом, нам так и не сообщили. Лишь Захар Котт собрал всех и сказал, что решение возвращаться или нет пока поставлено на паузу. Чтобы мы сидели и не мельтешили…

— Меня отправили в бессрочный отпуск, — вставила пять копеек Ксения. — И ничего не объяснили.

— А потом Илья сообщил, что с Марией Александровной случился несчастный случай. Что погибла и она, и водитель, — продолжил Марат. — Артамонов, юрист, исчез в тот же день, как узнал об этом. Он жил в нашей гостинице и ему запрещали её покидать. Но ему удалось как-то сбежать, вроде бы. Илья сказал, что в банке он больше ни разу не появился…

Я молча проглотил комок. Эта история смердела всё сильнее и сильнее.

— Ну а затем нас вызвали «на ковёр», — Марат поёжился на диване, словно сражался с неприятными воспоминаниями. — Николай Швец устроил нам разнос за неудачную вылазку и за бессмысленную трату средств. Он даже слушать нас не стал. А на мой вопрос реально ли организовать новую экспедицию, ответил, что в таком случае наша доля с потенциальной добычи будет сильно урезана в качестве компенсации за полнейший провал. И для того, чтобы убедиться, что в этот раз всё пройдёт без сучка без задоринки, он сам возглавит экспедицию.

— Марат, я и Илья возмущались, — вступил в разговор Женя. — Особенно Марат.

— Ну да. Это же наша находка, наша идея… Но Швец заявил, что мы, по большому счёту, ему не нужны. И что он вообще может никого не брать.

— Исключить нас из дела хотели, в общем.

— Угу. Ну и когда запахло керосином, Швец приказал Захару и личному телохранителю — настоящему орангутангу — выставить нас за дверь. Бросил напоследок, что теперь всё возьмёт в свои руки.

— На похоронах тёти через несколько дней мне на телефон пришло сообщение об увольнении, — Ксюша растерянно развела руками. — А я даже ничего не сделала. Уволили ни за что.

— Ну, то есть, отодвинули нас на галёрку, понимаешь?

— Ещё как понимаю, — усмехнулся я. В течение всего похода я чувствовал себя не просто сторонним зрителем, а зрителем с галёрки. И про себя посмеивался с тех, кого постигла та же участь. — Ну а братец твой что?

— В том-то и дело — отодвинули нас троих. Артамонов пропал. Возможно, в тёплые страны улетел залечивать душевные раны… Гоше вообще всё по барабану. Он даже к Швецу с нами не пошёл… Ксюху, Жеку и меня отодвинули. А Илья, забрав мои наработки, карты, оригинал письма и данные с GPS-навигатора, отправился к Швецу на поклон. И с тех пор не отвечает на звонки.

— И ты Брут? — я не сдержался и захихикал. Я уже видел нечто подобное. Видел, как близкие родственники предают друг друга.

— Да, согласен, — Марат, видимо, разобрался, что я имею в виду. — Я не ожидал от него такого. Но чего можно ожидать от альфонса? Плюс я заметил, что они с Захаром сошлись. Подружились даже, кажется… В общем, выторговал он себе место в новой экспедиции, как я понял.

— Мы пытались следить за ним через геолокацию на смартфоне, — сказал Женя. — Гоша нам помог. Выследили, когда он уехал в аэропорт и там обнаружили. Вместе со Швецом и двумя его телохранителями они вылетели в Брянск.

С каждым сказанным словом история выглядела всё хуже и хуже. Похоже, в игру вступили мастодонты. Конкуренты, как Марат говорил.

— Дальше, — резко потребовал я.

— Ну, мы сложили два и два, — продолжил Марат. — Искали возможности для финансирования. С родителями связались. Но всё без толку. Да и что бы с нами случилось, попробуй мы вдвоём туда сунуться? Захар по головке бы не погладил.

— Несомненно, — согласился я. Такой псих, как Захар Котт, вполне способен собственными руками задушить этих дрыщей. И не поморщился бы.

— Но через несколько дней со мной связался сам Швец! — Марат воздел указательный палец. — Думаешь, откуда я знаю, что они ничего не нашли? Он сам позвонил мне, пригласил встретиться в московском ресторане, вёл себя вежливо и угощал дорогим кофе с десертом. И, падла такая, раз за разом спрашивал одно и то же. Не утаили ли мы что? Не скрыли ли какую информацию? Может, на самом деле я знаю больше, чем утверждал? Я лишь отрицательно кивал головой. А ближе к финалу он предложил мне вернуться в команду. Представляешь? Этот надменный индюк звал меня под свои знамёна! Тогда я сразу сообразил, что они ничего не нашли. Общение со Швецом стало для меня бальзамом на душу.

— Ты уверен? — поморщился я.

— Никаких сомнений. Если бы они обнаружили ящик, Швец кричал бы об этом на всю округу. Телевидение, телеграмм-каналы, журналы. Уже бы весь Брянск стоял на ушах. А, может, и Москва.

— И что ты?

— Ну, я не стал сразу отказываться. Сказал, надо пару дней подумать. С Жекой обсудить, и всё такое. И Швец дал мне сутки.

— Но тут появилась она, — Женя кивнул в сторону примостившейся между ними Ксении.

Я во все глаза уставился на «божьего одуванчика». Она-то тут причём?

— Я о многом успела подумать после увольнения, — заговорила Ксюша. — Я всю жизнь знала тётю Машу. Я нигде не работала, кроме банка, куда она меня устроила. И я помню, как в походе она пыталась скрывать от меня то, что знает. Но после её гибели я решила, что хочу знать больше. Что не позволю так с собой обращаться. Что не позволю отпихнуть ногой, словно бездомную собаку… Потому позвонила Марату. Он мне всё рассказал, а затем втроём мы сидели и думали, что будем делать дальше.

— Это она предложила не звонить Швецу, а отыскать тебя, командир.

Я немножко удивился. Но совсем чуть-чуть. Девушка хоть и казалась неприспособленной для жизни в лесу, всё же умела соображать. Она очень быстро догадалась, за чьей спиной безопасней прятаться.

— Хоть у кого-то есть голова на плечах, — своеобразно похвалил я Ксюшу. И даже рассмотрел ответную улыбку.

— Да, идея неплохая, — согласился Марат. — Потому я не стал перезванивать чванливому банкиру, а купил билеты на поезд. И вот мы здесь, в Брянске, — завершил рассказ он и с надеждой уставился на меня.

— Значит, те ребята уже побывали на месте, — пробормотал я, размышляя. — И ящика, я так понял, не нашли.

— Сто процентов не нашли. Иначе Швец уже бил бы во все колокола.

Радости Марата я не разделял. Всё же в дело вступили не худосочные дрыщи, которые сами себя обзывали «чёрными копателями». И не экзальтированная дама их возглавляла. Тут ребята посерьёзнее.

— И насколько жирным может оказаться куш? — первым делом спросил я, по-новому оценив задействованные силы. Когда за дело берётся председатель правления какого-то банка, чьё время, я уверен, расписано по минутам, становится не до смеха.

— Ну, миллионов долларов мы не увидим, разумеется. Но находка, однозначно, имеет огромную историческую ценность. То есть нам всем перепадёт немало, если докопаемся, так сказать, до истины, — с предвкушением ответил Марат.

— Не знаю, не знаю, — не согласился я. — Что за ящик вообще? Каков размер? Может, это ящик от ленты для МГ-34. Сколько там весу?

— Ты упустил важную деталь, Алексей, — Марат схватил письмо и принялся чуть ли не в лицо мне тыкать. — Вот, читай. После поломки автомобиля, они несли ящик вчетвером. Вчетвером! Вот и прикинь, сколько там весу.

Признаться, эту деталь я действительно упустил. Наверное потому, что прочёл письмо лишь один раз. А эти хлюпики раз по сто, наверное, его перечитали.

Но, в принципе, Марат прав. У нас есть локация. У нас есть правдивая информация. У нас есть доказательства, что четверо немцев там действительно были. А так же есть весьма важная новость, подтверждающая, что заинтересованные не менее нашего конкуренты ни хрена не нашли. И что теперь они в тупике.

Раздумывая, я всё больше соглашался с самим собой, что овчинка выделки стоит. Особенно если учитывать, что я хорошо знаю те места. Если тщательнее проанализирую письмо, если лучше сориентируюсь, у меня будут все шансы на успех.

У меня…

Внезапно промелькнувшая мыслишка показалась весьма толковой. И я не стал утаивать её от остальных.

— Окей, — хмыкнул я. — Я теперь всё знаю. И сам вполне способен справиться. Зачем мне брать вас?

Несколько мгновений Марат смотрел на меня, как, наверное, ранее смотрел на банкира, когда тот озвучивал новые условия соглашения — смотрел перепуганно. И смог лишь пробормотать:

— Ну, как же…

— Ладно-ладно, я шучу, — усмехнулся я. Лица всех троих надо было видеть. Я едва удержался от смеха. — Но вот в чём я не шучу, так это в главном вопросе — кто оплачивать банкет будет? Я?

Все трое, даже «божий одуванчик», принялись уверять меня, что поскребут по сусекам. Что возьмут кредит в банке, продадут квартиру или почку. Образно говоря. А не образно — что займут денег у пап и мам, продадут, может быть, что продать можно. И вложатся наравне со мной.

Про «наравне» я сомневался, конечно. И тут же принялся перечислять необходимые для похода вещи: как минимум, ещё одна палатка, походная одежда, обувь, запас фонариков и батареек, абсолютно необходимые две рации с запасными аккумуляторами, запас продовольствия, питьевая вода, спреи от комаров, надувные матрасы, спальные мешки, бензин для моего «Рено». Бензин ведь тоже надо учитывать. А он, собака, недешёвый.

— И это без учёта совершенно необходимого металлоискателя, — веско добавил я.

— И не простого металлоискателя, — чуток охладил мой пыл Марат. — Нам нужен глубинный. Не такие, с какими мы ходили. Нужен тот, который не будет реагировать на мелочёвку. А только на крупные предметы, да ещё на глубине.

— Очаровательно, — невесело хмыкнул я. И немного пожалел, что не являюсь «жирным банкиром». — Есть уже что на примете? Вы, вроде, шарите в этом деле.

— Да, мы с Жекой кумекали, — закивал Марат. — Можно ещё поискать. Но дешевле пятидесяти тысяч нужный нам экземпляр вряд ли найдётся.

— К тому же нам надо быстро, — вздохнул я. — Всё же у меня сезон. Следующая группа ровно через восемь дней причалит. Выплачивать неустойку у меня нет никакого желания.

— Быстро — значит дороже, — веско добавил Женя.

— Спасибо, профессор Факт, — я поморщился вторично.

Затем, никого не опасаясь, подошёл к сейфу, набрал код и покопался в закромах. Быстро подсчитал наличность, ещё раз прикинул приблизительные расходы и понял, что тяну. На грани, но тяну.

Это означало лишь одно — повторный поход к местам былой славы состоится.

— Значит так, — я сложил руки за спину и принялся важно расхаживать по комнате под внимательными взглядами будущих соратников. — Мы знаем, что Адельман не врал в письме. Мы знаем, что они там были. Мы знаем, что именно они закопали. Мы знаем, что где-то закопали. Осталось найти где. То есть нам надо выяснить направление движения Адельмана от места, где он прикончил тех троих в сторону, где колонна напоролась на засаду. Нужно выяснить направление откуда они пришли.

— Неизвестно насколько далеки они были от Хутор-Бора, когда на них налетели партизаны, — сказал Марат. — Колонна точно двигалась из Брянска. Но вот где именно их подловили — непонятно.

— Потому нам придётся начинать поиски с места, где мы обнаружили тела, — подсказал Женя. — И уже оттуда, работая по площадям, двигаться на север.

— Согласен, — я сразу уловил нить рассуждения. — Мы будем двигаться не в сторону села Рёвны, а в противоположную сторону. Вопрос лишь в том, насколько велик участок, который нам надо исследовать.

— Приличный, я подозреваю, — Марат нахмурился. — Но тут же ж есть ещё одна проблема — конкуренты. Они тоже знают, что есть смысл копать. И будут копать усерднее.

— Если ваш Швец ещё в Москве, время у нас есть, — отмахнулся я. Сейчас меня больше волновали вопросы снабжения и логистики. — Нам надо постараться управиться за неделю. Если ничего найдём, поставим на паузу. Я встречу клиентов, свожу в поход, и тогда вернёмся. В общем, времени на сборы нет. Надо выходить завтра, максимум — послезавтра. Затариться по полной, заказать металлоискатель и всё погрузить в машину. Мы знаем откуда начинать, и если не будем тупить, справимся. Справимся ведь?

— Конечно, командир! — первым меня поддержал Марат. Аж на диване подпрыгнул.

— Справимся.

— А я же с вами? — Ксения не прыгала на диване в отличие от братьев-«тушканчиков». Она хлопала глазками и умоляюще смотрела на меня.

— Естественно. Ты тоже часть команды, — уверенно заявил я. И увидел, как девушка улыбнулась. — Мы без тебя никуда… В общем, я думаю, на день-два вам лучше пустить корни в моих пенатах. Пусть здесь тесновато, но ненадолго. Плюс нам весь день и всю ночь работать. Мы с Ксюшей проработаем списки. А вы, кладоискатели чёрные, садитесь за компьютер. Закажите нормальный металлоискатель. И не забудьте бережно отнестись к моему кошельку.

Дружные улыбки позволили понять, что моя новая команда единогласно признала во мне командира.

Часть 2. Глава 5

Мои неожиданные подчинённые во главе со мной бодрствовали до трёх ночи. Мы успели выбрать и заказать двухслойную палатку на четверых из прочного водонепроницаемого материла. В ней мы разместимся с парнями, а моя двухместная, с которой я постоянно ходил в походы и которая меня никогда не подводила, отойдёт Ксении. Затем мы очень ответственно подошли к выбору металлоискателя. В этом деле я совершенно не разбирался, но разбирались пацаны. Обсудив толщину моего кошелька, они выбрали и заказали «АКА Сигнум mfd 7272 м» с глубинной прошивкой. Заказали экспресс-доставку EMS почтой России и получили подтверждение, что заказ можно будет забрать вечером следующего дня. Сам металлоискатель и доставка обошлись мне в копеечку. Но раз решился — имей смелость не сдавать назад.

Так я и сказал своим компаньонам, когда мы продолжали двигаться по списку. Заказали в доставке несколько пицц и колу, и продолжили тратить деньги.

Надо признать, что часть расходов ребята приняли на свои плечи. Даже Ксения воспользовалась собственной карточкой, чем заслужила ещё капельку моего уважения. Мы заказали две рации с дальностью связи в пять километров, пару дополнительных аккумуляторов, два дорогих повербанка для зарядки смартфонов в глухой чаще, три комплекта необходимой обуви и одежды, сменное бельё и несколько пакетов с сублимированной пищей. Предстояло так же закупиться по мелочи, грамотно упаковаться и сразу отправляться, как только доставят металлоискатель.

На ночь я расположил парней на раскладном диване, сам дрых на полу, а Ксении, как местной принцессе, досталась широкая кровать в спальне. Я благоразумно не стал никому сообщать, что происходило вчера ночью на этой кровати, но отметил, что ночёвка в чужом доме на чужой кровати совершенно не смущала Ксению. Она меня совершенно не боялась и, кажется, по-настоящему доверяла.

Мы дрыхли до одиннадцати часов. Но всё же я встал первым. Приготовил кофе, а на завтрак поставил на кухонный стол коробку с холодной пиццей.

Наблюдая за своей заспанной командой, я планировал делегировать полномочия. Мне предстояло ещё по городу покататься, а парням заскочить в несколько мест. Ксюшу же я планировал оставить у себя дома. И раздумывая над таким вариантом, ничуть не переживал, что она что-то стащит и убежит. Я видел, как быстро она научилась ориентироваться на кухне, не спрашивала разрешения, а просто брала то, что ей было нужно. То за чашками полезет, что сахарницу достанет, то тарелки разложит, чтобы холодную пиццу не ели руками из грязной коробки.

Глядя, как она хозяйничает на моей кухне, я — одинокий волк — не испытывал никакого дискомфорта.

Раздалась трель телефонного звонка. Старая такая трель, ничуть не похожая на звонки в современных смартфонах.

Моя команда молча продолжала жевать, пока я метнулся в коридор и выкопал из кармана «нокиу».

— Да, Светок? — высветившийся номер телефона я сразу узнал.

— Реликт, — заумно выразилась жующая Ксения, разглядев, что я сжимаю в руке.

— Привет, Лёшка, — я сразу расслышал, что она шепчет. — Ты просил сообщить, если вдруг вернётся твоя знакомая с косичками. Так вот сообщаю — она вернулась. Сейчас как раз на неё смотрю… Но она не одна. Их тут целая компания. Они зарегистрировались и сейчас идут в ресторан… Знакомую твою не узнать, кстати… В общем, так.

На мгновение я замер. Неожиданные гости и вчерашний день немного изменили вектор моих мыслей. И ночью я практически не думал о странной случайной знакомой.

Но после слов Светы все воспоминания моментально вернулись.

— Спасибо, Свет, — задумчиво поблагодарил я. — Не забуду.

Марат, Женя и Ксюша с интересом наблюдали за мной. И видимо заметили изменившееся лицо.

— Что такое?

Я отключил телефон, раздумывая о дальнейших действиях.

Нельзя спускать на тормозах, нельзя. Надо выяснить. Надо узнать, в чём дело. Если это действительно Нелли Круглова, нельзя упускать возможность с ней поговорить. Ибо её поведение, с моей точки зрения, невозможно объяснить при помощи здравого смысла.

— Короче, дрим тим, — я принялся собираться. — Небольшие изменения в планах. Ксюша, ты пока оставайся здесь. Марат и Женя, вы вызываете такси и едете забирать палатку, вещи и металлоискатель. А мне надо отлучиться.

— А что произошло?

— Сестра Кругловой объявилась, — ответил я на вопрос Ксении. — Та самая, ненастоящая которая. О ней я вчера рассказывал. Хочу съездить и поговорить с ней.

— Но ведь у Марии Александровны не было никакой сестры.

— В этом и смысл слова «поговорить». Если она не сестра, то кто она?

Я промаршировал в зал, залез в сейф и достал пачку денег.

— Вот, держите, — я передал большую половину парням. — Должно хватить на всё. Тратьте, но чеки не забудьте. Я постараюсь вернуться быстро.

Но едва я взял с тумбочки ключи от машины, вспомнил, что она припаркована у офиса. А так же вспомнил недавние слова Ксении.

— Ксюша, поедешь со мной, — сказал я ей. — Поможешь опознать лже-сестру. Может, ты её видела раньше.

— Хорошо, — девчонка кивнула, сбегала в спальню, где обосновалась, и экипировалась в капри и футболочку.

— Парни, вы всё знаете. Держим связь.

Я заказал такси, а затем, уже на парковке у офиса, усадил Ксению в «Рено». Вырулил на дорогу и помчал в сторону отеля «Мегаполис», надеясь, что называется, поспеть к чужому обеду.

Я припарковал машину, внимательно осмотрелся, но на парковке знакомую копну светлых волос, скрученных в тугие косички, не заметил. Выбрался сам, помог выбраться Ксении и направился прямиком к центральному входу.

Света дежурила на ресепшене. И сразу вышла мне навстречу.

— Привет, — поздоровалась она со мной, одновременно бросив на Ксюшу взгляд с прищуром. Взгляд-рентген.

Впрочем, Ксюша ответила ей тем же — дамы, очевидно, прощупывали друг друга на предмет статуса.

— Привет, — я поздоровался со Светой за ручку, незаметно засунув в ладошку купюру достоинством в пятьсот рублей. — Где она?

— Они, — поправила меня Света и кивнула в сторону широкой стеклянной двери. — На веранде обедают. Два самых больших столика заняли… Только без скандалов, я тебя прошу, — напомнила она, когда я развернулся в сторону двери.

Скандалить я не собирался. Но задать пару вопросов — по-любому.

Я уже практически схватился за деревянную ручку, намереваясь отворить двери и преподнести даме сюрприз. Но меня остановила Ксения; она вцепилась в мою руку и потащила прочь от двери.

— Ты чего? — не на шутку удивился я.

— Николай Витальевич, — зашептала она, испуганными глазами указывая на дверь.

В сей раз дважды повторять не пришлось. Ибо это имя уже прочно засело под коркой головного мозга.

Я поморщился и попробовал разглядеть неизвестного банкира через стеклянную дверь. Но не удалось. Угол обзора не годился. Я осмотрелся и выбрал иное направление — в сторону бара, где можно было разместиться на барных стульях и получить приемлемый обзор, оставаясь вне зоны видимости. Всё же это место я посещаю далеко не в первый раз.

— Привет, Вадик, — поздоровался я с барменом. Помог залезть на стул Ксюше и разместился сам.

— Привет.

— Можешь нам с дамой пару «фант» со льдом подкинуть, а затем организовать мороженое с орешками?

— Сию минуту.

— И с шоколадными крошками! — нескромно успела добавить Ксения.

Вид на белую веранду, утопающую в солнечном свете, открывался отличный. И обзор неплохой. Я лишь чуть-чуть подвинулся ближе к окну и смог рассмотреть большую компанию, с комфортом разместившуюся на белоснежных диванах.

Нелли я сразу узнал. Только в этот раз чёрному траурному платью она предпочла лёгкий топик, открывающий пупок, и короткие белые шортики. Бесстыжие такие. Практически половину упругих ягодиц открывающие. Она сидела за столиком, положив рядом дорогую белую шляпку и солнцезащитные очки, и задорно уплетала морепродукты с широкой тарелки.

В голубых печальных глазах не было ни намёка на пережитое горе.

Справа от неё, работая палочками не менее активно, умостился рыжеволосый худощавый мужик. Волосы длинные, до плеч. «Испаньолка» классическая украшает подбородок. И веснушки по всему лицу.

Этот, правда, солнцезащитные очки не снял.

— Вон Николай Витальевич, — заговорщицки прошептала Ксения. Она прислонилась ко мне, чтобы получить обзор, и осторожно ткнула пальчиком.

Самое удивительно было то, что тот самый Николай Витальевич сидел за одним столом с лже-сестрой и рыжеволосым мужиком. С безупречным пробором в русых волосах, одетый в белую шёлковую рубашку с закатанными по локоть рукавами и в белые штаны, которым бы позавидовал сам Остап Бендер, он вальяжно пил кофе из чашки и закусывал панкейком, изредка поливая, очевидно, кленовым сиропом. Он выглядел именно так, как и должен выглядеть успешный банкир — высокомерным, спокойным, равнодушным. В отличие от голодного рыжего, сидящего рядом с ним, он ел неторопливо, с достоинством.

Слева от лже-сестры, сидел невысокий мужик кавказского типа. Он ел нечто похожее на хинкали, часто оглядывался или смотрел по сторонам. Он как бы изучал территорию на предмет опасности. Лицо кавказца было мне незнакомо, но с подобным поведением я сталкивался не единожды. И сразу распознал типаж.

— Женщину видишь? — прикрывшись рукой, прошептал я Ксении, чтобы бармен не услышал, о чём мы шепчемся. — Видела её когда-нибудь?

— Нет, никогда, — моментально ответила та.

— А рыжего рядом с ней? Или жителя кавказских гор?

В этот раз Ксюша задержалась с ответом чуть дольше. Но тоже отрицательно замотала головой.

— Ни того, ни другого не знаю… Ой, смотри! Это же Илья!

Илью Черкасова мы не сразу заметили. Его от нас скрывала колонна. Но когда официантка принесла очередную тарелку с вкусняшками, он, видимо, проявил инициативу, а потому оказался в поле зрения. Он помог расставить тарелки, за что получил в награду многообещающий взгляд.

Илья Черкасов выглядел всё тем же ловеласом. Обтягивающая футболка не скрывала мышц и рельефного пресса. Он улыбался и что-то говорил кому-то, кто сидел левее него, но кто тоже был скрыт от наших взглядов колонной.

— Очень интересно, — пробурчал я. Тревожные предчувствия усиливались. Особенно после осознания, что я вижу компанию людей, которых связывало лишь одно — фамилия «Круглова». — Илья, очевидно, нашёл себе новых друзей. И, судя по всему, не страдает по несчастной убиенной.

— Мария Александровна была к нему сильно привязана, — сообщила Ксюша. И я только сейчас допёр, что девчонка-то реально может быть в курсе. — Он из неё мог верёвки вить. А она, сколько не пыталась, не могла с ним порвать.

— Не знаю, — не согласился я. — В лагере ничего подобного я не заметил. Она, мне кажется, его отшивала, когда не было желания «пошалить».

— Это меня она отшивала, когда желание было, — нахмурилась Ксения. — Не знаю, может и плохо так говорить о мёртвых, но иногда она мне казалась рабыней собственных желаний. Я знаю, она хотела от Ильи ребёнка. Но он — ни в какую.

— Не понимаю. Если женщина хочет — она всегда сможет. Это у мужиков нет вариантов. Тебя просто поставят перед фактом.

— Неудачный опыт? — усмехнулась Ксения. — У них всё было по другому. Не знаю уж как, но ему удавалось держать эти отношения на своих условиях.

— Элитный самец, — хмыкнул я. — Такого не каждый день не то что в постель затащишь, такого не каждый день увидишь.

— Жиголо он, а не самец, — слишком громко фыркнула Ксения. И хмурилась до самого момента, когда Виталик поставил перед ней вазочку с мороженым.

— В общем, Марат не ошибся, — подвёл я итог. И одарил Виталика весьма красноречивым взглядом, после которого тот решил протирать бокалы, отойдя чуть дальше. — Илья перешёл в стан другой команды. Побогаче нашей.

— Да, наверное.

— Непонятно только, какое отношение к этой команде имеет рыжий и этот кавказец. И зачем эта женщина представилась сестрой Кругло…

Ложечка мороженого застряла у меня во рту. Исподтишка наблюдая за обедом полузнакомых незнакомцев, я только сейчас сообразил, что произошло позавчера ночью. И почему совсем не Нелли Круглова представилась Нелли Кругловой.

Вывод один, вывод очевиден — ко мне подослали лазутчика.

Илья, видимо, доложил платёжеспособному банкиру, что я малый не дурак. А после того, как они прибыли на место удачных раскопок, всё там обыскали, но ящик так и не нашли, решили, что обладают неполной информацией. Что, возможно, что-то упустили. Именно поэтому банкир решил вернуться в Москву и угостил Марата завтраком. А для того, чтобы убедиться окончательно, с заднего хода, так сказать, прощупали меня. Прислали эту вполне неплохую актрису и разыграли сценку. А я, как абсолютный кретин, купился. Посочувствовал лживой сестре, пообещал любую помощь. И даже собственноручно показал то, о чём никто из них не догадывался. Я сам вручил в их руки тщательно скрываемый козырь. Не зря же эта «Нелли» так прожигала взглядом жетон. Не зря шептала себе под нос буквы на латинице. Она сразу смекнула, что игра принесла плоды. Всё хорошо запомнила и, чтобы окончательно утихомирить балбеса, сыграла на моей дурацкой тяге стараться защитить всех и каждого.

М-да. Я бы, не скромничая, выписал даме «оскара». А себе — отрезвляющих люлей.

— Что? — озабоченно посмотрела Ксения, когда я сам себе устроил «фейспалм».

— Нет, ничего, — сухо сказал я. Признаваться Ксюше, что я обосрался по полной, мне не хотелось. Иначе станет сомневаться в моих лидерских способностях. — Похоже, мы с тобой обнаружили наших конкурентов… Вон, смотри. Банкир-то ваш постоянно на часы смотрит. Ждут, небось, ещё кого-то.

Команда конкурентов закончила обед. Но уходить действительно не торопилась. Они спокойно общались, обменивались шутками. Кроме банкира, разумеется. Тот сидел чопорно, редко даже шевелился. Старался лишь Илья. Он что-то рассказывал рыжему, а тот весело смеялся. А незнакомая блондинка-актриса, как я разглядел со злобой сцепив зубы, то и дело хватала рыжего за руку, смеялась вместе с ним, и даже хлопала по коленке. То есть эти двое, очевидно, хорошие друзья. А может быть, гораздо больше, чем друзья.

Настроение моё ушло в район плинтуса. Я даже мороженое не доел, позволив ему растаять. Всё же развели меня, надо признать, как лоха. Ещё и оттрахали плохо. А затем ещё и заставили чувствовать себя никчёмным импотентом.

Ненадолго погрузившись в состояние жалости к самому себе, я услышал стук торопливых подошв по начищенному до блеска полу вестибюля. Повернул голову, а затем резко отвернулся, прикрывая лицо ладонью.

— Ты что? — видимо Ксюшу сегодня я слегка разочаровал. Уже второй раз она смотрит на меня испуганными глазами. А казалось бы — я тот, кто должен её защищать, а не прятаться.

— Старый знакомый промчал, — ответил я ей, когда стеклянные двери входа в ресторан отворились, а знакомый, пару мгновений потоптавшись на месте и осмотревшись, уверенно рванул к команде конкурентов.

Но не тут-то было.

Ранее скрытый от наших взглядов Захар Котт вскочил со своего места, нахмурился и стал каменной стеной за спиной равнодушно сидящего банкира.

— И Захар здесь, — ошарашенно прошептала Ксения.

Но и это ещё было не всё.

Справа, тоже скрытый от наших взглядов, к диванчику приблизился здоровенный белобрысый мужик. Ростом метра под два, ширины плеч неимоверной. С ручищами как у гориллы. Он просто выставил перед собой ладонь, и «Руся», очевидно мчавший на встречу с новыми клиентами, разбился об эту ладонь, как вода о скалу.

— И Сергей Шаповалов, — продолжила шептать Ксения.

— Кто?

— Личный телохранитель Николая Витальевича, — от испуга её лицо покрылось красными пятнами. — Он словно Терминатор. В отделе все девчонки на него слюни пускали. Когда приходили за подписью к Николаю Витальевичу, пытались хоть как-то внимание привлечь. То взгляд бросят. То наклонятся невзначай. То пуговку на блузке расстегнут. А он даже внимания не обращал. Стоял возле дверей, как неживой, и не шевелился.

— Всё интереснее и интереснее, — пробормотал я, наблюдая, как Руслан, льстиво улыбаясь, машет руками и пытается привлечь внимание банкира. — А этого не узнаёшь? — кивком я указал на Руслана.

— Нет, — она поморщилась. — А должна?

— Когда мы с вами впервые увиделись, этот придурок пытался права качать. Ну, вспомни. Он ко мне подходил.

— Да? Не знаю. Я лица не запомнила. Помню, что к тебе какой-то приставал. Но ты его отшил.

— Это он и есть — мой бывший компаньон. Падла редкостная. Нервных клеток у меня немало попившая.

— Твой компаньон? Тоже проводник, что ли?

— Верно, Ксюшенька, — усмехнулся я, не отрывая взгляда от разворачивающейся передо мной картины. Там Руслану, наконец-то, позволили сесть за столик. — И, судя по всему, наши конкуренты привлекли его к делу.

Услышав меня, Ксения поморщилась. А затем, видимо сообразив, придвинулась ближе, нежным плечиком вонзившись в бок, и вместе со мной смотрела, как люди договариваются о сотрудничестве.

Но я быстро понял, что эти люди уже были знакомы. Руслан не кланялся каждому, не представлялся. Он уверенно пожимал руки. И лишь банкиру льстиво улыбался, видимо принимая его бесспорное право повелевать.

Руслан и рыжий оживлённо общались. Банкир лишь односложно отвечал. Илья, судя по мимике, поддакивал. Безымянная блондинка безразлично откинулась на спинку диванчика и изучала собственный ногти. Молчаливый кавказец прожигал Руслана взглядом своих крайне опасных глаз. А Захар Котт и второй телохранитель — Сергей, кажется, — двумя каменными глыбами зависли над банкирскими плечами. Оба смотрели на Руслана, как домохозяйка на таракана.

Пазл теперь сложился окончательно. Теперь я узрел, с кем мы имеем дело. И слегка разволновался, ведь до меня дошло, что несчастный случай, произошедший с Марией Кругловой, возможно, совсем не несчастный. Может быть, эта блондинка не врала. Может, под днищем автомобиля действительно установили взрывное устройство. И таким образом она намекала, что подобное может произойти со мной.

Нет, наверное, я всё же загоняюсь. Как-то это чересчур тонко. Вряд ли эти люди на такое способны.

— Лёша, — Ксения впервые назвала меня именно так. Она сжала мою руку и испуганно посмотрела в глаза. — Мне это всё не нравится. Ты считаешь, это не опасно?

Я проследил за её взглядом, увидел, как рыжий и Руслан ударили по рукам. А затем Руслану вяло пожал руку банкир, как бы демонстрируя высокомерное отношение.

— Не переживай, — попытался успокоить её я. И погладил по руке. — Руслан — бестолковый. Да, он знает местность. Он в форме и умеет ориентироваться. Но он — дурак. К тому же весьма раздражающий. Очень быстро они поймут, что он из себя представляет. С таким, как он, найти общий язык крайне сложно. А значит, ничего нового он им не откроет.

— Да я не об этом. Этот кавказец… Да и Захар с Сергеем. Они меня пугают.

— А этот ваш банкир? Он не пугает?

— Я практически незнакома с ним. Только если с Марией Александровной заходили. Он всегда мне казался спокойным и уравновешенным. Но у него есть деньги. И Марат прав — у него есть амбиции.

— Значит, они будут копать. Теперь через меня они знают, что там точно есть смысл копать. И будут копать дальше.

— Через тебя?

— Неважно, — я не хотел признаваться, насколько сильно облажался. Что собственными руками предоставил блондинке доказательства существования ящика. — Время, я думаю, у нас есть. И мы не будем его терять. Отправимся сразу, как получим металлоискатель. С тобой сейчас в супермаркет заскочим, затаримся по полной… А про этих не переживай. В конце-концов, они тоже люди. А людям свойственно договариваться.

— Ты о чём?

— Если мы с ними пересечёмся, постараемся договориться. Не будут же они на самом деле нежелательных свидетелей ликвидировать.

Ксюша поёжилась. Видимо, мои слова её совершенно не успокоили.

— Не волнуйся, одуванчик, — я постарался очаровательно улыбнуться. — Я не дам тебя в обиду. Попробуют причинить тебе вред, будут иметь дело со мной. А это, позволь тебе напомнить, крайне опасно.

«Одуванчик» опять улыбнулся. Я сделал быстрый вывод, что Ксении нравится, когда я её так называю. Она захлопала глазками и крепче сжала мою руку.

— Тогда пойдём и выкопаем эти сокровища.

— Пойдём, камрад, — я расплатился по счёту и помог девушке подняться. — Только идём по-партизански — низко пригибаясь и мелкими перебежками. А то враги могут нас заметить.

В этот раз Ксения решила поддержать игру, видимо чувствуя, что находится в абсолютной безопасности.

Часть 2. Глава 6

С Маратом и Женей мы встретились у подъезда моего дома ближе к вечеру. Они чуть ли не весь день колесили по магазинам на такси, и к концу дня сгоняли на почту за металлоискателем.

Мы с Ксенией совершили по супермаркету рейд и затарились продуктами и водой на несколько дней. Чтобы не пришлось к реке бегать или через фильтры гонять.

В итоге, мы утрамбовывали вещи и товары в «Рено», выгружая прямо из такси. Сверились со списком, убедились, что ничего не упустили, и, уставшие, вернулись в мою квартиру, где я поведал парням, кого мы видели в гостинице.

Марат с Женей внимательно выслушали и согласились, что действовать надо быстро и крайне осторожно. Ну а я, вспоминая собственные слова о «нежелательных свидетелях», всё же решил, что не существует такого понятия, как излишняя безопасность. Потому, поразмышляв перед тем как заснуть, решил захватить самозарядный охотничий карабин "Сайга-308-1". Утром достал два «магазина» из сейфа, упаковал карабин и погрузил в машину.

Выехали мы ровно в ноль-пять ноль-ноль.

Я неплохо ориентировался в городе и решил двигаться в западном направлении. Пересёк Хутор-Бор, вместе с парнями жадно смотря по сторонам и прикидывая место, где на колону немцев налетели партизаны, свернул к Залядке, а затем углубился в лес.

Двигаться по грунтовой дороге после короткого ночного дождика было не очень комфортно. К тому же нам предстояло сделать полукруг, ведь вчера мы решили зайти на место раскопок с восточной стороны, через знакомую полянку. Там через опушку вглубь леса вела поросшая травой дорожка. Мы планировали оставить машину в лесу, укрыв её ветками. А лагерь разбить приблизительно метрах в шестистах западнее. Так машину никто не сможет заметить с дороги, а неизбежный дым от костра не привлечёт внимание конкурентов.

Получив вчера довольно-таки много новой информации, всю дорогу я размышлял об осторожности. Всё же мы не в «классики» собираемся играть против другого детского садика. Мы имеем дело с серьёзным людьми. Поэтому осторожность и безопасность для нас должны стать самыми важными словами.

— В общем, вот что я надумал, — сказал я своим компаньонам, выруливая на влажной дороге. — Все вещи перенесём, как и планировали. Место я выбрал неплохое. Я там всё знаю. Но пока вы будете разбивать лагерь, я попробую пробраться к месту, где мы обнаружили тех немцев. Это где-то за километр от лагеря, как говорит GPS-навигатор… И посмотрю, что там сейчас происходит. Посмотрю, чего конкуренты наворотили.

— Может, лучше сразу с металлоискателем идти? — спросил Марат. — Время теряем.

— Не лучше, — не согласился я. — Разведка — прежде всего. Не забывайте, что для наших конкурентов мы — партизаны. Мы знаем о их расположении, они о нас нет. Пусть так и остаётся. Всё делаем с максимальной осторожностью.

Я вырулил на знакомую поляну и аккуратно углубился в лес ещё метров на сто. Развернуться уже было негде, но я был уверен, что смогу сдать назад, не зацепив деревья.

Мы выгрузили всё барахло, распределили вес и отправились в первую ходку. Нам предстояло пройти ещё с километр. Разгрузились на крошечной полянке, хорошо защищённой стволами хвойных деревьев, и под одобрительные кивки Марата и Жени отправились на вторую ходку, оставив сонную Ксению сидеть на рюкзаках.

— Короче, парни, — я надел на плечи рюкзак и взял в руки две двадцатилитровые баклаги с водой. — Не забывайте главное правило леса — всегда смотрите под ноги. Сейчас разгружаемся — и ставьте палатки. Проверьте, чтобы всё было готово. Потом вернитесь к машине и постарайтесь замаскировать. С дороги не видно, но чем чёрт не шутит. Может, ваши друзья тоже любят квадрокоптеры в небо запускать. Гляди, обнаружат ещё. Всё же от места раскопок мы не так уж далеко.

— А ты?

— А я на разведку…

…Марат и Женя, как быстро выяснилось, грузоподъёмностью обладали посредственной, ибо силёнок в худосочных телесах недоставало. Так что им требовался серьёзный перекур, когда мы перенесли все вещи в лагерь.

Я тут же достал из закромов боевую экипировку разведчика, переоделся и подогнал всё до идеала. Попрыгал, чтобы убедиться, что ничего звенит, натянул капюшон, захватил GPS-навигатор и рацию.

— Связь держим при помощи рации, — сказал я парням и Ксении. — Ни в коем случае мне не трезвоньте, даже если увидите динозавра. Я сам наберу, когда закончу.

— А что потом?

— Потом и решим. Сначала разведаем обстановку… Всё, я пошёл. Ксюша — за старшего.

Я шутил, конечно. Просто хотел немного развеселить свою помрачневшую команду. Судя по лицам, они сообразили, что шутки закончились, лишь когда увидели меня в боевой экипировке.

Дождь давно закончился, но небо оставалось хмурым. В данный момент времени мои тёмно-зелёные одежды как нельзя кстати подходили для выполнения разведывательного задания на территории, контролируемой противником.

Некоторое время я двигался, никого не опасаясь. Ориентировался по компасу и по карте. Шёл чётко на юг через глубокую чащу, прислушивался к окружающей обстановке через каждые несколько шагов, но слышал лишь как дятел стучит по дереву.

Я пересёк заброшенную, по колено заросшую травой, дорогу и осмотрелся. Ни души. Ни стука топора, ни звука бензопилы, ни радостных воплей, сообщавших о найденном кладе. По-настоящему безлюдные леса.

Я ещё раз сверился с картой и в этот раз шёл медленно, пригибаясь к земле. До обозначенного координатами места оставалось не больше сотни метров.

Мне повезло, что я расслышал посторонние шумы задолго до точки. Замер на месте, когда услышал шум мотора, и рухнул лицом в опавшие иголки. Долго прислушивался и принялся ползти в сторону шума.

Чем ближе я подбирался, тем сильнее казалось, что слышу шум не мотора, а бензинового генератора. Но самое неприятное, что звук, кажется, шёл от места обозначенного координатами.

Минут пять я лежал и думал, стоит ли рисковать. Потом понял, что выбора всё равно нет — нам начинать по-любому придётся отсюда. Надо узнать, что происходит.

Двигался я только ползком. Несколько метров проползу — несколько секунд прислушиваюсь. И так до момента, когда расслышал голоса.

— Та ты задолбал меня, уркаган! — выкрикнул кто-то недовольно.

— Затухни, папаша. Твоя очередь хавку готовить, — ответил кто-то пронзительно-презрительным голосом. Противным таким, будто подростковым.

Недовольный нецензурно выругался. А противный засмеялся в ответ.

Продолжения не последовало. Я выждал с минуту и пополз дальше. Узнал знакомые очертания, заметил даже холмик, спустившись с которого в овраг ранее обнаружил тело Конрада Риттера, и осторожно подобрался к толстому стволу хвойного дерева.

Генератор продолжал работать, помогая скрыть мои действия. Я осторожно выглянул из-за дерева и действительно метрах в пятидесяти увидел стандартный бензиновый генератор литров на двадцать. Его яркая жёлтая окраска привлекала внимание.

Но куда больше внимания привлекал изменившийся ландшафт.

В прошлый раз тут повсюду росли кусты, деревья чуть ли друг к другу не прижимались. Хвойный ковёр и море шишек под ногами.

Сейчас же деревьев стало поменьше, что подтверждали свежие пеньки. Трава скошена. Кое-где видны воронки грязной земли. Обтёсанные брёвна, сложенные в поленницу. Провода протянуты через ветки и исчезавшие в одной из палаток.

Возле грамотно разведённого костра, окружённого камнями, сидели два человека. Один укрылся плащ-палаткой, а второй сидел в тёмно-синей майке. Обоих совершенно не смущало, что в паре десятков метров от них ранее находились могилы немецких солдат.

Генератор тарахтел как ненормальный. Я видел, что те двое чем-то занимаются, обмениваясь репликами. Но ничего не слышал. Потому, ещё раз внимательно осмотревшись и убедившись, что больше свидетелей нет, решил подобраться ближе.

Я немножко поменял направление, чтобы держаться за спинами тех двоих, сполз в уже знакомый овраг, который, судя по воронкам, не только перекопали, но и повзрывали, и заскользил вниз. Увидел выстроенные полукругом вместительные палатки и направился туда.

— Я считаю, бред это всё, — услышал я, когда замер в воронке в десяти метрах от говорившего. Массивный мужик, укрывшийся плащ-палаткой, недовольно жестикулировал. В одной руке он держал нож, в другой — наполовину очищенную картофелину. — Гниём тут как придурки, пока они омаров жрут. А ведь доказательств до сих пор никаких.

— Семёныч, ты не по делу базаришь, — сидевший рядом худощавый мужик сплюнул прямо в костёр. Его плечи и спина, скрытая за майкой, были покрыты татуировками. — Анкер пургу не гонит. Сказал — как сказал. Может, городские попутали… И не тыкай пером во все стороны!

Его сосед скинул в кастрюльку с водой очищенную картофелину.

— Мирон, ты Анкера благодари, что столько раз мою руку сдерживал. Я бы тебя, засранца, уже раз двадцать бы отделал. Научил бы уважать старших… Я тебе по делу говорю, а ты мне — городские попутали.

— Ты мне не пахан. Ты — со мной сиделец, — противно засмеялся худощавый. — Ведь именно нас двоих они не взяли. Бросили, будто мы петухи какие.

— Тебя в город выпускать опасно, форточник ты долбанный, — ответил подколкой на подколку толстяк. — Людей только пугать.

— Да и тебе, Семёныч, наверное, в твоей мусарне ни раз за рожу прилетало. Кроме того, что урод, так ещё и взяточник известный, — продолжал смеяться худощавый.

Тот, которого звали Семёныч, сбросил капюшон, продемонстрировал бандану цвета хаки на толстой голове. Прекратил чистить картошку и зло посмотрел на соседа.

— В своё время я такую шваль, как ты, мордой по каменному полу возил, выбивая чистосердечное. Смотри, могу повторить.

— Да ладно тебе, Семёныч, — примирительно похлопал того по плечу худощавый. — С кем мне ещё базарить, кроме тебя? Анкер — пахан суровый. С ним не побазаришь. А городские слюнтяи пахнут, словно шалава. Стоять рядом с ними противно, не то что базарить.

— Застряли мы тут, вот что я говорю, — Семёныч, видимо, подобрел. Его тон снизился на несколько октав. — Неделю носом землю роем, как кроты. А нашли только кости. Где остальное, мне интересно. И есть ли оно здесь вообще.

— Семёныч, коммерс этот к Анкеру с фуфлом бы не пришёл. И не уговорил бы ни за что. Но если пахан согласился, значит просёк фишку. Убедился.

— Ну и сколько мы тут будем сидеть? Тут телефон даже не ловит. Прям дикари какие.

— Сколько надо, столько и будем. Как коммерс скажет, я так понял…

— Слышь, слышь, Мирон, — Семёныч захихикал и пихнул худощавого в плечо. — Видел, как Чили смотрела на москвича этого? Когда он только приехал. Бля буду, будь я на месте Анкера, если бы заметил, всю морду бы бабе отбил.

— Нет, не видел, — разочарованно ответил Мирон. — Да, думаю, этой шмаре это даже бы понравилось. Она совсем ненормальная.

— Упаси Господь такую дочь иметь, — поддержал Семёныч.

Разговор затих. Толстяк вернулся к поварскому занятию, а худощавый взял нож и принялся нарезать крупные куски сала. Нанизал несколько штук на острую ветку и поставил у огня.

А я, впечатлённый неожиданным разговором, помаленьку стал сдавать назад. Я насмотрелся достаточно и теперь мне предстояло поразмышлять.

Несмотря на раннее утро и хорошую освещённость, меня никто не заметил. Отчасти помогла пасмурная погода, отчасти работающий генератор. Я выбрал направление движения со множеством деревьев по пути и ушёл незамеченным. Отполз метров на пятьдесят и, на прощанье, окинул стоянку взглядом.

Что ж, теперь всё ясно окончательно. Фигуры расставлены на доске, фигуры подсчитаны. Немножко удивительно, конечно, что конкуренты так неосторожно разбили лагерь прямо на месте раскопок. Но и ладно. По крайней мере стало очевидно, что здесь ничего нет. Как Марат и говорил.

Итак, что мы имеем? Два отморозка оставлены присматривать за лагерем. Судя по всему, они действительно отморозки. Один явно бывший уголовник, а второй — или бывший, или действующий «мент». Знают друг друга давно. Что неудивительно. И, вроде бы, знают остальных.

Теперь пройдёмся по действующим лицам. Тут, как они сами выразились, гниют двое. А в Брянске шикарно живут… сколько? Скольких я там видел? Из незнакомых: рыжий, плюс лживая блондинка, плюс кавказец. Из полузнакомых — банкир и его телохранитель-глыба. Из знакомых — гандон «Руся», Илья и Захар Котт. Итого десять. Получается, в команде конкурентов десять человек. Пусть десять человек, не обладающих особыми знаниями и навыками, но оттого не менее опасных. Особенно вот эти отморозки и телохранители банкира.

Теперь попробуем определить, где, как говорится, «подлежащее», а где «сказуемое».

Кто таков «Анкер»?

Ладно, пусть «подлежащее», вернее «надлежащее», в зависимости от степени возбуждения, мы уже определили. Несомненно «Чили» — это та блондинка. Дама, очевидно, с перчиком. Уж мне ли не знать… Вернее, шмара, как о ней говорил Мирон.

Ну а Анкер кто? Кавказец? Или рыжий? Рыжий не выглядел хоть немного опасным. Он похож на весёлого раздолбая, который зарабатывает на хлеб, продавая подросткам коноплю. Вряд ли о таком Мирон говорил бы с уважением и называл «паханом». Скорее, это кавказец. Взгляд недобрый, взгляд опасный. Фигура как у профессионального спортсмена. Такой, уверен, от Мирона живого места бы не оставил, если бы узнал, как тот отзывается о его даме.

Хотя стоп! «О его даме»… Я наблюдал за компанией в ресторане достаточно долго. И ни разу блондинка не посмотрела в сторону кавказца. Он словно не существовал для неё. А рыжего то за руку ущипнёт, то коленку погладит, то похихикает вместе с ним над шутками Ильи. Неужели рыжий — и есть тот самый непонятный Анкер?

К тому же рыжий сидел рядом с банкиром. И они не морщились друг от друга, находясь в компании. Знакомы, что ли, уже? Давно ли знакомы? И на какой почве могли познакомиться столь разные типажи? Рыжий за ссудой в банк приходил? Или искал место, где можно отмыть деньги, полученные от продажи конопли?

Блин, совершенно не могу уловить связи.

Впрочем, не важно, ловлю я связь или нет. Действующие персонажи идентифицированы. Действующие персонажи посчитаны. И я, как мне кажется, недооценил их. От этих двоих за версту несёт угрозой. Не говоря уже о кавказце и телохранителях банкира. Плюс результатов, очевидно, нет. Следовательно, раздражение будет лишь накапливаться. Особенно если учитывать, что Швецу Марат так и не перезвонил. Чем дольше они будут безрезультатно ковыряться, тем хуже.

Значит, времени у нас действительно крайне мало.

Теперь, что касается направления.

Судя по воронкам на месте раскопок, судя по общему бардаку, эти ребята здесь всё перекопали и теперь, когда остальные вернутся, не только будут копать усерднее, но и расширят зону раскопок. Уверен, блондинка уже подтвердила, что копать есть смысл. И они, скорее всего, двинутся или на юг, или на восток, откуда и пришли. Переметнувшийся Илья поможет определиться с направлением.

Ну а мы, соответственно, двинемся на север. Очень осторожно, очень аккуратно и очень медленно.

Я встал на ноги, осмотрелся на всякий случай и без опаски побежал обратно. На таком расстоянии они бы не услышали моих шагов даже без шума генератора.

Я заранее предупредил своих бойцов по рации, что приближаюсь. А то ещё в штаны наложат, если возникну перед ними, как привидение.

Марат и Женя постарались на славу. Платки уже были установлены, оборудование и запасы расфасованы и разложены. А небольшой костерок трещал в неглубокой ямке.

— Будешь кофе? — предложила Ксюша. Когда я вернулся, заметил напряжение девушки. Лишь с моим появлением она немного расслабилась.

— Лучше чаю. Да покрепче, — я присел у огня и заглянул в котелок с кипящей водой. — В общем так, ребята, план надо подкорректировать. Нашу песочницу заняли.

— В смысле?

Без особых подробностей я рассказал, что увидел. Не стал уточнять про стрёмные типажи ждунов. А то моя команда дрыщей не выше ста семидесяти обязательно обделалась бы.

— Короче, ночью передвигаться — не вариант, — вынес я первый вердикт. — Днём тоже лучше там не показываться. По крайней мере, пока. Рискуем привлечь к себе внимание. Наше время, я считаю, — это рассвет и утро. Пока там их там всего двое. И, я уверен, дрыхнуть они будут до самого завтрака. Ну а когда вернутся остальные, тогда и посмотрим. Я делаю ставку на то, что мы будем удаляться друг от друга. Я заметил, что они перекопали всю площадку и понемногу сдвигаются на восток. Чаща там ещё более непроходимая. Нам же надо двигаться строго на север. Как и решили.

— У нас только один металлоискатель. Большую площадь мы не покроем, — озабоченно пробормотал Марат.

— Это полбеды. Нам ещё будут постоянно нужны глаза, — я указал на собственные глаза двумя пальцами. — Один рыщет, двое мониторят окрестности. При любом намёке на живое человеческое тело — все сразу носом в землю.

— А почему двое, а не трое? — нахмурилась Ксения. — А я что?

— А тебя я планировал оставить в лагере. Подальше от неприятностей.

— Подальше от неприятностей, но поближе к котлу? — ехидно заметила она. — Я не балласт и не домашняя прислуга! Я хочу приносить пользу.

— Ксюша, золотце, в подобных делах у тебя ровно ноль опыта, — я постарался быть дипломатичным. — Один неосторожный шаг, один хруст ветки, и вся секретность пойдёт по одному месту… К тому же: а если капканы? Перебьёт твою хрупкую ножку — и всё. Не хватало…

— Я рада, что ты так за меня переживаешь, — сарказм из её рта так и сочился. — Но я справлюсь. Я не тарелки за вами мыть пришла. А помогать. Я хочу всё увидеть своими глазами. Глазами! — она повторила мой жест и двумя пальцами указала на собственным глаза.

Марат и Женя с опаской смотрели то на меня, то на Ксению. Видимо, опасались, что капитан сейчас жестоко покарает бунтовщиков, задумавших устроить на корабле бунт. Но я больше веселился, чем злился, слушая Ксюшу. Сама от горшка два вершка, а, ты смотри, гонор ещё показывает. В наступление переходит, а не убегает, спасаясь.

— Ладно, — в итоге, махнул я рукой. — Не хочешь супы варить — хорошо. Лишние глаза — никогда не лишние. Будешь стоять на стрёме. В лагере всё же делать тебе нечего. Особенно одной. Уговорила.

Ксения, видимо, так или иначе готовилась давать отпор. Я понял это по тому, как она возмущённо надула ротик, едва я стал говорить. Но всё напускное недовольство моментально растаяло. Она всё же сурово свела бровки, как бы намекая, что иного решения не приняла бы. Но улыбка и брошенный на меня украдкой добрый взгляд говорил о том, что девушке пришлись по душе как моё решение, так и моё желание её защитить.

— Сегодня остаёмся здесь, проработаем маршрут. Завтра встаём затемно, чтобы успеть подойти к месту с рассветом. Марат, ты первый на металлоискателе. Я мониторю территорию по направлению к стану врага. За Ксюшей запад. За Женей — юг. Всё понятно?

— Так точно, командир.

— Рациями пользоваться только в крайних случаях. Звуковой сигнал выставить на минимум, чтобы не спалиться.

— Принято.

— А хотите… А хотите я суп сварю? Раз у нас сегодня полно времени.

Предложение Ксюши оказалось совершенно неожиданным. Она смотрела то на парней, то изучала взглядом меня. И увидев, как смело смотрят на меня голубые глаза, заметив, как небрежно пальчики отбросили белокурую чёлочку, я сообразил, почему она предложила суп именно сейчас — она хотела продемонстрировать свою полезность.

И, конечно же, никто из нас не стал отказываться.

Часть 2. Глава 7

Я разбудил всех, когда ещё было темно. И это в июне-то, в месяце, когда самая короткая ночь… Затем, пока остальные экономно умывались и выполняли естественные потребности, вскипятил воду на газовой горелке — костёр на ночь мы решили не оставлять — и залил кипятком чашки с порошком растворимого кофе. Вылил оставшийся кипяток в термос, ведь день предстоял непростой, и сложил съестные припасы в рюкзак. Я планировал нести всё сам, ибо хотел, чтобы остальные оставались налегке. Если случится что, дать по тапкам им будет куда проще.

— Порядок? — тихо спросил я Марата, который ковырялся в металлоискателе.

— Да, нормально, — его голос слегка съехал на визг.

— Ты чего, парень?

— А вдруг мы сегодня найдём… А? Я даже представить не могу.

— Ты это… Не дели ту самую шкуру неубитого животного, — посоветовал я. — Плавать на облачке экстаза будешь, когда найдём. А не до того, как найдём. Твоя задача на сегодня — оставаться максимально собранным. Об остальном позаботимся мы.

— Конечно, командир, — кивнул Марат. Улыбнулся и добавил. — Спасибо.

Я проверил экипировку. С утра было прохладно, плюс нам необходимо слиться с лесом. То есть никаких шортиков и полупрозрачных топиков. Штаны крепкие, тёмно-зелёного цвета. Футболки, ветровки, бейсболки. А затем повёл команду за собой.

В этот раз никаких генераторов я не услышал. В стане врага мирно спали. В чём я убедился своими глазами, когда подполз ближе. И дал отмашку Марату приступать.

На топографической карте, мною раздобытой, мы тщательно расчертили маршрут — туда-сюда порядка ста метров, зигзагом удаляясь строго на север. Этого маршрута Марат и придерживался. К работе своей он отнёсся ответственно, наушник оставил лишь на одном ухе, а вторым прислушивался к расположившимся вокруг него разведчикам.

Женя и Ксения поставленные перед ними задачи выполняли не менее ответственно. Они держались на порядочном расстоянии от Марата, но не отводили от него глаз. Каждые десять минут, как мы условились, подавали сигнал в виде сжатой в кулаке поднятой руки, сообщавшей, что «всё чисто».

Так прошли следующие два часа. «Рассветай» уже давно пришёл, птицы щебетали как ненормальные, в лесу парить начало неслабо. Но двое, оставленные присматривать за лагерем, продолжали дрыхнуть.

Что, в принципе, было нам на руку, ведь Марат удалялся всё дальше и дальше, так ничего и не обнаружив.

Моральное состояние моих подчинённых, имею в виду тех, кто оставался на стрёме, спускалось в сторону дна. Ксения после первого часа утратила задор. Я даже заметил, что она, то и дело, разбрасывает заскучавшими ногами хвойный ковёр. А Женя больше хотел сам походить с металлоискателем, чем бессмысленно бродить в отдалении и время от времени махать рукой.

Ещё через час Марат сдался. Мы присели с тихий кружок, съели все бутерброды и опустошили термос. Я отметил, что безопасного времени у нас ещё час, максимум. Затем конкуренты обязательно проснутся. И хоть мы удалились достаточно далеко, случайно заметить нас им не составит труда.

Поэтому мы решили сменить поисковика. Надели металлоискатель на Женю и пустили по следу. И буквально через пару десятков шагов он принялся размахивать свободной рукой, радостно повизгивая при этом.

В отличие от меня, Ксения и Марат не смогли справиться с эмоциями. Они рванули к Жене, позабыв о необходимости соблюдать маскировку. Я же, скрипя зубами, двигался медленно и осторожно. И раздал всем троим на орехи, когда две лопатки вонзились в землю, а затем четыре руки извлекли самую настоящую консервную банку говяжьей тушёнки высшего сорта.

Алюминиевая банка прохудилась. Из неё в выкопанную ямку вытекала отвратительно вонявшая жижа. И измазала те самые четыре руки целиком и полностью.

Не сюсюкаясь, я, как главный тренер, пропесочил нерадивых игроков. Отобрал у всех питьевую воды и вымыл собственные руки и руки смущённого Марата. Затем приказал немедленно вонючую яму закопать, утрамбовать и до незаметности накрыть травой и сухими иголками.

И только потом, посмотрев на ясное безоблачное небо, увёл команду обратно в лагерь, захватив, естественно, банку с собой.

— Первый блин комом, — скромно говорил Женя, следуя за мной.

Но я только показал ему кулак; немногим раньше я более красочно объяснил, почему в лесу, особенно рядом с вражеским станом, рот открывать категорически запрещено.

Ксюша на меня дулась. Когда она покинула скучный пост и бросилась к охотнику за сокровищами, её ступня золушкиного размера умудрилась наступить на ветку и, с шумом ядерного взрыва, ею хрустнуть. Так что пришлось провести мадемуазель ликбез, а затем, немного успокоившись, добавить, что лес шума не любит.

И лишь уставшему Марату хватило смелости признать собственные ошибки. И пообещать, что это не повторится. Даже если он найдёт ящик с золотом, он равнодушно остановится, сядет и будет ждать остальных.

Чему я не поверил ни на грамм.

В наш лагерь мы вернулись ближе к десяти часам утра. И там нас ждал очередной сюрприз.

Я услышал подозрительный шорох раньше, чем увидел того, кто топчется у наших палаток. И уже, было, собирался схватиться за охотничий нож на ремне.

Но всё оказалось прозаичнее: возле сложенных у дерева припасов, постукивая по тканевым стенкам палаток прикладом ружья и покрикивая «ку-ку», топтался один знакомый лесник — тот самый Михалыч.

— Иван Михайлович! — воскликнул я, перепугав бедолагу до чёртиков. — Нельзя же так подкрадываться! А если бы и у меня была двустволка?

Иван Михайлович — лесник брянского лесничества — чуть не подпрыгнул. Но всё-таки перепугался в достаточной степени, чтобы с головы слетела кепка, а охотничье ружьё, которое он таскал с собой для солидности, но которое никогда не заряжал, выпало из рук.

— Лёшка! Едрить тебя так! — Михалыч картинно схватился за сердце, когда разобрался, кто его перепугал. — Опять ты подкрадываешься! Опять незаметный!

— А ты что здесь забыл, Михалыч? Откуда взялся? — признаться, он меня тоже слегка перепугал. Но хорошо хоть это он топтался возле палаток, а не Захар Котт.

Иван Михайлович наклонился без кряхтения и с достоинством подобрал и кепку, и ружьё.

— Что это ты, Лёшка, оставил палатки без присмотра? Непохоже на тебя… А это кто? Что за молодые? — нахмурив седые брови, он уставился на моих подопечных.

— Если скажу, что студенты кулинарного техникума, ты поверишь?

Иван Михайлович засмеялся. Я всегда умел его рассмешить намёками на счастливое советское прошлое, где он заразился тем самым "синдромом вахтёра".

— Ты ещё скажи — гимназисты! — продолжал смеяться он.

— Чуть постарше, но такие же неумёхи, — совершенно не соврал я. А затем представил лесника. — Это — Иван Михайлович. Лесник местного лесничества. Даю стопроцентную гарантию, что это он установил капкан, в который угодила Мария Круглова.

Марат, Женя и Ксения с интересом уставились на седобородого дедка.

— Здрасте.

— И вам здрасте, — ответил Михалыч. — Что, Лёшка, кто-то в капкан, говоришь, угодил?

— А то ж. Ты ж не зря их по округе раскидал. Явно же на людей охотишься.

— Ты с этим не шути, — он погрозил мне пальцем. — Порядок такой. Приказ пришёл. Говорили, волков в округе видели. Вот и пришлось.

— Так это действительно вы капканы ставите? — вперёд вышла Ксения. — А вам не приходило в голову, что в них люди могут угодить?

— А что людям делать в лесу? Зачем припёрлись? Чай не дикие животные… Хотя, если подумать, — Михалыч на мгновение запнулся, а затем рассмеялся довольный собственной шуткой. Но я точно знал, что он не выживший из ума дед, а довольно толковый мужик. Пусть и своеобразный.

— А волки точно есть? — решил поинтересоваться Марат.

— Я пока ещё не видел. Но как угодит один в капкан, обязательно расскажу.

— Ладно, Михалыч, — я поморщился, вспомнив, признаком чего является смех без причины. — Ты как отыскал лагерь наш? Вроде бы, мы следов не оставили.

— Набрёл случайно. Я давно здесь по округе рыскаю…

— Капканы ставите? — Ксения не желала сдаваться.

— И это тоже, — в этот раз дедок совершенно не шутил. — Смотрите под ноги и старайтесь держаться тропинок. Не заходите в чащу… Но дело не в этом, — он поставил у ствола ружьё, подошёл ко мне, взял под руку и чуть ли на цыпочки не встал, чтобы ртом дотянуться до уха. — Тут какое дело, Лёшка, — серьёзным голосом заговорил он. — Люди тут какие-то непонятные появились. На дорогих машинах приехали, стоянку организовали. Машины — что те броневики! Видел их?

Я сразу смекнул, на кого Михалыч намекает. И внимательно слушал.

— Нет, не видел, — уверенно соврал я.

— Они то ли рыбу глушат в реке, то ли не пойму, — пожал плечами лесник. — Я давеча вышел к ним. И перепугал, кажется. Они всполошились, засуетились. Но рыжий такой у них вроде за главного. Он всех успокоил.

— А ты что? — я превратился в сам слух.

— Сказал им остерегаться капканов и диких зверей. И не шуметь… А рыжий смеялся. Подошёл ко мне такой. Сказал, не беспокойся, отец. И денег дал. Сказал, на водку… А я же, Лёшка, ты знаешь, уже давно в завязке. Уже лет десять как не пью… А он — на водку. Хе-х.

— А чем они там занимаются, видел? — попытался развить я успех.

— Нет. Вот ещё — за туристами присматривать! Их там человек семь-восемь было. Стояли и зло смотрели на меня. Словно ждали, когда уйду.

— И что, реально рыбу глушат?

— Не видел, но слышал. Да и Петька Лимаников тоже говорил, будто взрывы какие слышал, когда к Лесозаводу вёз свежий сруб.

— Может, шина у проезжающей машины лопнула, — успокоил я Михалыча. — Всякое бывает.

— Может, — охотно согласился он. — Но компания всё равно странная. Ты смотри, если что. Может, наркоманы какие, как сейчас модно говорить. Или алкоголики запойные.

— Спасибо, Михалыч. Учту, — похлопал я его по спине, благодаря за информацию.

Всё же мне не показалось. Я действительно видел воронки. Воронки не лопатами оставленные, а управляемым взрывом. То есть у наших конкурентов есть взрывчатка.

Нехорошо, ребята, нехорошо.

— А ты здесь надолго, Лёшка? — Иван Михайлович с интересом осмотрел членов моей команды.

— На пару-тройку дней, Михалыч. Обучаю отроков азам выживания в дикой природе.

— Даже барышню? — лесник по-настоящему удивился, бороздя взглядом хмурую Ксению.

— Её особенно, — я совершенно не иронизировал.

— Ну, раз они под твоим присмотром, я не беспокоюсь. Не придётся вызывать МЧСников, чтобы их выручить. Хе-хе… Ладно, пойду я тогда. Не забывайте, что я сказал, молодёжь: держитесь тропинок и не заходите в чащу. Нече вам там делать.

— Я присмотрю за ними, — пообещал я. Похлопал лесника по спине и выпроводил, даже не подумав всучить денежные знаки. Конкуренты не знали, но я знал, что Михалыч терпеть не может, когда туристы, которых он органически не переваривал, но которых за свою карьеру повидал множество, дают ему «на чай». Я своими глазами видел, как он рвал купюры после таких слов.

Помахав мне рукой даже не обернувшись, Михалыч вскоре скрылся за стволами хвойных деревьев. А я озабоченно почесал подбородок и посмотрел на своих подчинённых.

— Может, подсобите информацией? Ваш банкир — точно банкир? А то его знакомства, плюс наличие взрывчатки, вызывают опасения.

— Мы вообще не в курсе, — за двоих ответил Марат, а затем кивнул в сторону Ксении. — Может, она знает? Он всё же там работала.

— Да я его видела несколько раз от силы, — фыркнула Ксения. — А с остальными только в походе познакомилась. Кто знает, с кем он дела ведёт.

— Плохо, ребятки, плохо. О противнике надо знать как можно больше. Там, очевидно, нехорошие люди орудуют. А тут ещё упоминание о взрывах… Короче, надо удвоить бдительность. К вражескому лагерю вообще не приближайтесь. То направление я возьму под контроль.

— Хорошо, запомним.

* * *

Мы пробездельничали до самого вечера. А после захода солнца я скомандовал отбой, ибо вставать опять придётся до первых петухов.

В этот раз моя команда была меньше похожа на зомби. Мы опять продрали глазки, залились кофеином и выдвинулись на позиции, где первую вахту взвалил на себя Женя.

Но дела опять шли никак. Хоть энтузиазм бил через край, он совершенно не помогал в поисках сокровищ. Женя исследовал стометровую полосу с запада на восток, потом делал пару шагов на север, и возвращался с востока на запад.

В половине седьмого его сменил Марат. И двигался с тем же результатом.

Мы уже достаточно удалились от места находки, ставшей отправной точкой, двигались по чётко расписанному маршруту, где, по нашим предположениям, Адельман мог вести свою группу, но намёками на большой металлический ящик даже не пахло.

Марата я сменил в десять утра. Я уже совершенно перестал опасаться наших конкурентов. К тому же за два дня оттуда не раздалось ни единого звука, ни единого крика. И расставил своих горе-напарников по периметру. Ксюша к этому времени абсолютно потеряла веру в успех мероприятия.

Наверное, именно поэтому она окончательно расслабила булки.

Некоторое время я кайфовал. Ходил с металлоискателем, словно опытный копатель. Прислушивался, ожидал сигнала и пребывал в некоем предвкушении. Я чувствовал удовольствие, когда ощущал себя охотником за сокровищами. Я стал понимать жажду молодых пацанов к приключениям. Когда я гладил поверхность земли поисковой катушкой, я хотел быть именно тем, кто клад найдёт. Я хотел, чтобы эйфория захватила меня целиком.

Погрузившись в несвойственные мне мечтания, я не сразу сообразил, что случилось, когда одним ухом расслышал короткий девичий вскрик. Зыркнул в сторону, где вахту должна была нести Ксюша, и заметил её в нелепой позе — она сидела на заднице, одна нога вытянулась на земле на всю длину, а вторая будто исчезла из поля зрения. А обе тонкие ручки усиленно зажимали ротик.

За секунду мурашки проскакали по моему телу от пяток до макушки. Капканы-то ведь никто не отменял…

Я бросил металлоискатель, увидел, как к девушке с разных сторон мчат Марат и Женя, и бросился к ней.

Ксюше, очевидно, было больно. Она реально зажимала себе рот руками, памятуя о необходимости соблюдать секретность. Одна её нога оставалась на поверхности, а вторая провалилась под землю до самого бедра.

— Фу-у-у-у-х, — я натурально так выдохнул. Всё же не капкан, как я сразу убедился. Уже хорошо. — Что с тобой, Ксюша? Провалилась?

Подбежали Марат и Женя. Опустились на колени рядом и озадаченно осмотрели место.

— Не знаю, — Ксения морщилась, но нашла силы оторвать руки от рта. — Провалилась, да. Ногу, кажись, расцарапала. Печёт… Ай!

— Как ты умудрилась провалиться на ровном месте? — хмыкнул Марат. — В лесу канализация проходит, что ли? Канализационный люк не закрыли?

— Никогда здесь не видел канализационных люков, — заметил я очевидное. И присел рядом с девушкой. — Тихо, тихо, не дёргайся. Не елозь ногой. Дай посмотреть.

Я ползал у её ноги, как Шерлок Холмс. Лупы, правда, не было. Но даже без лупы смог рассмотреть чёрный провал через прогнившую дыру, куда угодила нога. Хоть ей было больно, Ксения пошевелила ногой по моей просьбе. И я заметил острые, рваные края прогнившей древесины.

— Хм, — глазам своим я поверил, конечно. Но не мог поверить, что вижу это здесь. — Ты сквозь дерево провалилась. Там пустота внизу. Темнота и пустота. Схрон, какой-то, что ли… Так, ну-ка не кучкуйтесь! — скомандовал я Марату и Жене. Я, кажется, уже догадался, что вижу перед собой. — На метр-два отползите, кладоискатели.

— А чё там такого?

— Походу, мы на деревянной крыше сидим…

— Серьёзно?

— Сейчас узнаем.

— А можно меня вытащить, наконец? — Ксюша продолжала морщиться. Но мои слова придали ей сил, безусловно.

Я осторожно подошёл к ней сзади, взял подмышки и потянул на себя. Но девушка запищала и сказала, что что-то царапает ногу. Я вытащил охотничий нож, распластался на земле и сковыривал во тьму куски гнилого дерева. Ковырялся и убеждался, что это было довольно крупное, обтёсанное бревно. Несомненно, рукотворное.

— Сейчас уже можно. Попробуй, — попросил я Ксюшу.

Тоненькая, исцарапанная до крови, ножка показалась над поверхностью. Ксения мужественно терпела, обхватила собственную ногу в районе коленки и вытащила из дыры. Плотные штаны в стиле «милитари» в нескольких местах были распороты.

— Так, погоди, — попросил я девушку. Её состояние опасения не вызывало, но скорченное от боли лицо вызывало сострадание. — Иди сюда.

Я осторожно взял её на руки, отнёс в сторону и положил на мягкую траву.

— А что там? — Марат и Женя уже заглядывали в чёрный проём, будто два гинеколога.

— Посмотрите сами, — я отстегнул и бросил им фонарь. А затем вытащил из рюкзака аптечку. — Твою штанину я сейчас удалю хирургическим путём, — сказал я корчившейся Ксении. И добавил весело. — Лучше бы, конечно, полностью снять штаны. Но, думаю, сейчас не время для шалостей.

Шутка моя пришлась ей по душе. Хоть шутка была на гране фола, Ксюше, видимо, понравилось — она усмехнулась сквозь боль.

Я взял из аптечки ножницы и обрезал штанину выше бедра.

Стройная ножка была расцарапана во множественных местах. Особенно досталось икре. Я провёл поверхностный осмотр, достал перекись водорода, йод и щипчики. Но, на счастье, никаких осколков застрявшей в ноге древесины не нашёл.

— Там, похоже, блиндаж, командир, — офигевшие глаза Марата смотрели на меня, пока Женя носом погрузился в дыру и светил фонариком. — Под землёй, блин!

Суть я уловил моментально. В собственной голове быстро провёл вычисления, отцепил от ремня складной топорик, а от рюкзака — лопатку. И кинул предметы парням.

— Раскапывайте, — приказал я. — Сейчас я вылечу боевого товарища, выпишу ему медаль за ранение и присоединюсь.

Ксения фыркнула, а Марат и Женя без слов принялись копать. И копали куда быстрее, чем ранее раскапывали тела павших немцев.

Я быстро обработал раны Ксении. Остановил кровь, где было нужно. Обмазал края ранок йодом и облепил всю ногу пластырями. И лишь икру пришлось обмотать бинтом. Порезы на икре выглядели глубокими.

— Попробуй опереться на ногу, — нахмурившись, попросил я Ксюшу.

— Ай, не могу! — пискнула она. — Прям чувствую, как мышцы режет. И бинт врезается, когда ногу напрягаю.

— Ладно, посиди пока, — я поковырялся в рюкзаке, но ничего толкового не нашёл, чем можно было бы прикрыть оголённую ногу. Надо двигать в лагерь и там уже переодеваться. — Я посмотрю, чего там «тушканчики» суетятся.

Но Ксюше и самой было интересно.

Пацаны избрали интересную тактику: Женя, работая топором быстрее, чем дятел клювом, долбил по земле. Оставлял глубокие зарубки, куда потом вонзалась лопатка Марата. А затем та самая земля летела во все стороны.

Очень быстро они очертили квадратный контур на поверхности. И убедились, что контур целиком и полностью состоял из грамотно сложенных брёвен, погружавшихся в землю под небольшим углом.

Тут-то и до меня дошло, что за сооружение это может быть. Я хлопал глазами несколько секунд. Как и Марат и Женя, впрочем. Потом вскочил, выломал ветку из ближайшего дерева, отобрал у Жени топор и заточил один конец.

— Ищите вход! — коротко бросил я пацанам. Размашисто засадил заточенный конец ветки в землю и принялся окапывать.

Тут уже и Ксюша врубилась, что происходит. Она подковыляла ближе, уселась и, образно говоря, лузгала семки, пока мы работали.

Вход мы не обнаружили. Не обнаружили потому, что обнаружили окно.

Когда острая палка в мои руках пронзила пласт земли и погрузилась, что называется, по рукоятку, я едва смог устоять на ногах. Отталкивая другу друга, мы принялись разгребать землю руками. И вскоре обнаружили очередную дыру, ведущую во тьму.

Осмотр при помощи фонарика подтвердил, что Марат не ошибся; пусть это был не блиндаж в классическом понимании этого слова, а останки самой обыкновенной землянки, сути это не меняло — совершенно случайно мы обнаружили нечто крайне любопытное. Крайне важное. И не могли уйти не проведя следственные мероприятия.

Женя, как самый юркий, вызвался в разведку. Он захватил фонарь и пролез в окно, когда мы раскопали его в достаточной степени. А зачем подключил и смартфон.

Сражаясь за место, мы с Маратом по очереди совали в окно носы. Но очень быстро убедились, что землянка размером невелика. К тому же крыша опасно поскрипывала. Пришлось сначала просунуть в окно металлоискатель, а затем и расширить, чтобы внутрь пролез Марат.

— Вы там поаккуратнее, — посоветовал я. В такое узкое оконце со своими габаритами я мог бы пролезть, только если бы меня проталкивали всем селом. — Не хватало, чтобы крыша обрушилась. Я вас двоих до вечера выкапывать буду.

Но кладоискатели меня уже не слышали. Горящими глазами они исследовали землянку, а затем в тишине прислушивались, надеясь на сигнал металлоискателя.

Я, конечно, не считал, что искомый ящик мы можем здесь обнаружить. Хоть мыслишка такая проскочила. Но вполне мог надеяться на другие, весьма достойные плюшки. Всё же я никогда никаких партизанских или полупартизанских землянок тут не встречал. А лес этот исходил чуть ли не вдоль и поперёк. Значит, мог надеяться на удачу.

Опираясь на палку, Ксюша обошла квадрат крыши и приземлилась рядом со мной на рыхлой земле. Смотрела за парнями заинтересованными глазами. И даже подсказывала, куда катушку направить, когда ей показалось, что она заметила какой-то отблеск.

Но наши надежды не оправдались. Пацаны нашли лишь дырку от бублика. Они тщательнейшим образом исследовали даже стены. Но обнаружили лишь шляпки ржавых гвоздей.

Марат, конечно, посетовал, что металлоискатель у нас негодный для таких поисков. На мелочёвку не реагирует. Но другого не было. А потому я посоветовал выбираться поскорее, ведь небезосновательно опасался, что крыша, ранее державшая на себе пласт земли почти сотню лет, не выдержит и рухнет прямо здесь и прямо сейчас.

— Что такое не везёт и как с этим бороться, — невесело пробурчал Марат, когда выбрался на свежий воздух.

— Да, выглядело многообещающе, — согласился с ним Женя.

— А что вы тут надеялись найти? Секретные планы командования? Может, это вообще не партизанская землянка, — хмыкнул я.

— Даже если была партизанской, отсюда, очевидно, всё вывезли впопыхах. Ни намёка ни на что.

— Ладно, собираемся, — я бросил взгляд на часы. По моим прикидкам, мы провели здесь времени больше, чем я считал безопасным. Не говоря уже о том, что пошумели немножко. Это нам ещё повезло, что никто не услышал, как мы работаем. — Возвращаемся в лагерь. Одуванчика я тщательнее осмотрю на месте. Возможно, придётся отвезти его в больницу.

— Да сейчас! — возмущённо заявила Ксения. — В какую ещё больницу? Из-за царапин? Ни за что!

— Заражения крови не боишься?

— Заражения глупости боюсь, — парировала она. — Завтра буду как новенькая.

— Однако, — противление девушки меня удивило. Те девушки, которых я знавал ранее, не только неохотно ходили со мной в походы, но и плакались даже тогда, когда ломался ноготь. Не говоря уже о комарином укусе или царапине на пальце. Тогда целую «скорую» требовали вызывать.

А тут… Ишь ты.

— Я лучше супы останусь варить, чем позволю вам копать без меня! — добила меня Ксения.

— Фига се ты, — присвистнул я. — А с виду — тихоня тихоней. Видимо, в тихом омуте…

— Я уже говорила. Я вам не балласт! Мне тоже интересно. Что я зря из Москвы сюда пёрлась?

— Да ладно, ладно, — смеясь, я замахал руками. — Уговорила, повариха. Кусочек с общего пирога тебе обязательно перепадёт.

— Как сама увижу, тогда поверю.

Видимо, Ксюша была большой любительницей оставлять за собой последнее слово. А потому развернулась, не стала никого дожидаться и потопала в сторону лагеря, опираясь на палку.

Но буквально через десять шагов охнула, припав на правую ногу.

— Осторожнее, одуванчик. Рана может открыться, — крикнул я.

Затем ещё раз осмотрел горе-поисковиков и сказал:

— Марат, Женя, на вас рюкзак и металлоискатель. Идём обратно.

Я подобрал остатки штанины, скомкал и засунул в карман. И так уже наследили… Потом подошёл к хромавшей даме и легко подхватил на руки.

— Мадемуазель, позвольте вам помочь. По доброте душевной. Без всяких задних мыслей, разумеется.

Я взял Ксюшу на руки и решительно зашагал по знакомому направлению раньше, чем она смогла открыть рот для возражений.

Хоть «одуванчик» весил не как одуванчик, всё равно особых проблем не доставил. Даже не ворочался на моих руках. Сначала лишь безразлично взирал на природу. Но по мере передвижения обустроился с комфортом и всё чаще и чаще посматривал на меня. То ли выискивая в глазах усталость, то ли опасаясь, что я потеряю сознание и уроню драгоценный груз, то ли не решаясь высказать пару комплиментов.

Девушку я нёс на руках где-то с километр. И не единого слова так и не услышал.

Затем, уже в лагере, положил на матрас и ещё раз внимательно осмотрел.

— Вроде, всё в порядке. Не напрягай правую ногу пару дней. Опирайся лишь на левую, или на палку какую. Заживёт.

— Спасибо, — опустив глазки, поблагодарила Ксюша.

— Не за что. Переодевайся и отдыхай, боец. День был насыщенный, встали рано. Ложись и спи. Восстанавливайся, в общем.

— Хорошо, — ещё тише сказала она.

— Я тебе сейчас принесу поесть чего-нибудь. Есть сублимированное картофельное пюре с грибами. Будешь?

— Буду.

Эти слова я еле-еле расслышал. Посмотрел на девушку, чтобы убедиться, что она меня услышала. Но та торопливо отвела глаза. Будто конкретно сейчас опасалась того, что я могу в них разглядеть.

Я хмыкнул про себя, предоставил даму самой себе и вернулся к костру, где уже колдовали «тушканчики». Они лыбились по-дурацки, обмениваясь друг с другом многозначительными взглядами.

— Чего? — нахмурился я.

— Она на тебя так смотрела. Хе-хе, — в кулак засмеялся Марат. — Растопил сердце, богатырь, растопил.

И эти два хохмача принялись пихать друг друга в плечи, тихо посмеиваясь при этом.

А я, залив пару литров воды в котелок, обернулся и посмотрел на Ксению. Та пыталась удобнее устроиться на матрасе и на меня не смотрела.

Но, в принципе, Марат и Женя правы — девушка не могла остаться равнодушной. Не могла не впечатлиться. Предположу, что в её жизни ещё не случались те, кто способен спасти от змеи, вытащить из закопанной землянки, а затем ещё на руках нести целый километр, при этом даже не запыхавшись. Я давно замечал, что смотрит она на меня с определённым интересом. Чувствует себя уверенно за моей спиной и ни капельки не боится. И, похоже, предположения подтверждаются — божий одуванчик если и не пленён в полном смысле этого слова, то, однозначно, увлечён.

Что, в общем-то, совсем неплохо. Ксюша мне тоже нравилась.

Открыв пакет с сублимированным пюре, я влил туда кипяток, захватил ложку и отправился кормить даму. Пусть силёнок набирается. Обстоятельней поговорить мы всегда успеем.

Часть 2. Глава 8

На следующий день мы опять встали затемно. Хоть от лагеря конкурентов значительно удалились в поисках, я предпочитал не рисковать. Пусть лучше не ведают, что мы творим, чем будут гоняться за нами по всему лесу.

В этот раз я Ксению решил не брать. Разбудил её вместе со всеми, но лишь для того, чтобы поставить перед фактом — она остаётся.

Но в этот раз она совершенно не возражала. Или чувствовала, что не сможет пройти даже сотню метров, или реально хотела отдохнуть и отоспаться.

Я оставил ей рацию со строгими указаниями не трезвонить по любому поводу, и увёл парней за собой.

У закопанной землянки мы держали совет. Ещё раз проверили маршрут и решили немного поменять направление. Решили двигаться на северо-восток.

Возможно, землянка не имеет никакого отношения к партизанам, лютовавшим тут во время войны. Но если имеет, значит Адельман и его люди никак не могли здесь пройти. Ибо в письме чёрным по белому писалось, что за всю дорогу через чащу они не встретили ни единой живой души. Потому что если бы напоролись на тех, кто эту землянку вырыл, никаких писем Адельман никогда бы не написал.

Марат и Женя дружно поддержали меня. Мы подрихтовали маршрут на топографической карте и принялись за дело.

А ровно в восемь утра, когда мы ушли ещё дальше и устали немного, раздались взрывы. Один за другим несколько отдалённых глухих хлопков. И если бы я ничего подобного ранее не слышал, никогда бы не догадался, что использовалась взрывчатка.

Затрещали позвонки на моей шее, когда я резко дёрнул головой. Я молча смотрел в сторону, откуда раздались взрывы, а затем пересёкся взглядами с парнями. Но, судя по их взглядам, испугались они куда меньше моего.

Я рванул к Жене, который отрабатывал свою смену, схватил его за плечи и усадил на землю. Я затем жестами показал Марату, что ему лучше немедленно превратиться в ящерицу.

— Что это? Что это было? — прошептал Женя.

Моё обычное весёло-ироничное настроение моментально улетучилось.

— Взрывы, парень, взрывы, — сказал я. — Не хотелось бы, конечно, верить, но, мне кажется, наши друзья вернулись. Вернулись и продолжают пытаться докопаться до истины.

— А какой смысл взрывать-то?

— Может, думают, что ящик глубже находится. А может, двигаются дальше и таким образом расчищают дорогу. Втихаря ползти, чтобы узнать, мне как-то не хочется.

К нам по-пластунски подполз Марат.

— Это то, что я думаю? — неопределённо спросил он.

Отвечать на вопрос я предоставил возможность Жене. А сам, в очередной раз, задумался.

Не слишком ли мы раззявили рот? Ни на большой ли кусок замахнулись? Те ребята, очевидно, шутки шутить не станут. Если они тут так нагло бабахают, значит, ничего не боятся. Нам-то с ними куда тягаться?

— Короче, так, пацаны, — я приобнял Женю и Марата. — Бдительность нужно усилить. С сего момента — абсолютная собранность. Через каждые десять минут остановки и слушаем лес. Я теперь на месте стоять не буду. Я удалюсь от вас метров на двадцать-тридцать и буду ходить кругами. Чтобы, если что, у вас было время смыться. Вы же, я надеюсь, не передумаете? Копаем дальше?

— П-ф! — фыркнул Марат. — Ещё чего. У нас инфа стопроцентная. Не каждому копателю в руки попадающая. Такое раз в жизни случается. И что, мы позволим кому-то, кто украл мою идею, опередить нас? Оставить ни с чем? Да ни за что!

— Согласен, — торопливо закивал Женя. — Нам вообще повезло, что ты согласился, Алексей. Без тебя оставалось только задрать лапки к верху. Но раз ты с нами, то мы — с тобой. Мы обязательно докопаемся.

— Рад слышать, — серьёзно произнёс я. Эти двое мне нравились всё больше и больше. Не только похожи на верных друзей друг для друга, но и на верных соратников для меня. — Тогда продолжаем. Придерживаемся плана. Работаем дисциплинировано.

Я отправил парней дальше по маршруту, а сам вытащил рацию и набрал Ксению. Я переживал за неё немного, ведь оставил одну в лесу. И в разговоре убедился, что взрывы она тоже слышала. Но приняла не за взрывы, а за странные хлопки.

Я попросил девушку сидеть тихо и внимательно смотреть по сторонам. А если она что-то заметит, прятаться в ближайших кустах и звонить мне.

Но в этот день больше не возникло ни намёка на опасность. Мы пылесосили землю до полудня. Но потом стало слишком жарко, плюс усталость одолела. И я решил свернуть вылазку. Приказал парням возвращаться в лагерь, а сам проделал путь приблизительно с километр в сторону лагеря конкурентов. Я был осторожен и никто меня не заметил. Но множественные голоса, которые я услышал задолго до искомого места, заставили тут же повернуть обратно. Я убедился, что в этом лесу мы далеко не одни, а так же убедился, что голоса удаляются в восточном направлении. То есть, как я и предполагал ранее, конкуренты стараются забуриться в самую глубокую чащу, где нет ни единой проплешины на пяток километров в диаметре.

Я вернулся в лагерь не в самом хорошем расположении духа. Время уходит, результата ноль, враги активизировались. Видимо, жрать суши и роллы им надоело… Ну а у меня к тому же через три дня клиенты. Опять придётся ехать на вокзал, опять не отдохнувшим.

То есть экспедицию через два дня сворачиваем, несмотря ни на что. Следы заметаем, и валим, робко надеясь, что банкир и его команда ничего не найдут. А когда я вернусь, продолжаем искать то, что мы знаем что, но не знаем где.

Иного варианта я не видел. Я уже потратил кучу бабла. А если ещё «кину» клиентов, придётся выплатить немалую сумму. Это скверно для репутации, очень плохо для бизнеса, и катастрофически для моих финансов. Тогда придётся или брать ссуду в банке, или машину продавать, или в мэрию на поклон. Чего я совсем не жажду. Хоть меня там помнят и всегда готовы оказать поддержку, быть чем-то обязанным я не хотел. К должникам всегда приходят за долгами. И абсолютно всегда приходится заплатить больше, чем брал в долг. Намного больше…

* * *

Ничего не изменилось на следующее утро. С той лишь разницей, что Ксения в предрассветных сумерках уверяла, что чувствует себя хорошо. Что нога зажила и всё такое прочее. Она пообещала потанцевать, если я ей не верю, но мне хватило её слов. Я немного сожалел, что вчера оставил девушку в одиночестве. Это был не особо умный поступок. И не стал отказывать Ксении, ведь считал, что не зажившая нога подталкивает её идти вместе со всеми, а страх остаться одной. Я был уверен, что провести ещё один день в лагере, она не захочет ни за какие коврижки.

К обозначенному на карте месту мы двигались в полном молчании. Даже вечно брызжущий энергией Марат не выделывался.

Но когда подошли к вчерашней точке, более менее успокоились. Уже рассвело, но ни криков, ни взрывов не раздавалось. Мы удалились достаточно и вполне могли рассчитывать на уединение.

В течение трёх часов мы держали строго на север. Ксюшу и Женю я оставил вместе с Маратом и сказал им не отходить друг от друга. А сам, как самый настоящий охотник, кружил по окрестностям. Внимательно прислушивался, делая остановки, и смотрел в оба.

Марат принялся размахивать рукой, подзывая меня к себе, ближе к двенадцати часам дня. Мы только-только перекусили и я не успел далеко уйти.

— Что такое? — я перепрыгнул через поваленное дерево и увидел, как Марат водит поисковой катушкой из стороны в сторону, а Женя ногами карает густые кусты.

— Сигнал, — сглотнул Марат. — Что-то глубоко.

Его глаза светились надеждой, а рот будто боялся, что робкое движение губ мы можем воспринять за улыбку.

— Интересное? — спросил я.

— Крупное, — прошептал Марат ещё тише.

С минуту, наверное, мы вчетвером просто стояли. Кто-то, однозначно, про себя молился, а кто-то призывал надежду не подвести.

— Погнали.

Я отстегнул раскладную лопатку и копал, что называется, от забора до обеда. Футболка промокла до ниточки и пришлось её снять. Но я не останавливался. Особенно потому, что яму уже вырыл солидную, а писк металлоискателя не прекращался.

Через час, когда я окончательно выдохся, но выкопал яму, достойную деревенского туалета, меня сменил Женя. Но он сломался ещё быстрее. Так что в дело пришлось вступить Марату.

Именно он нанёс удар лопаткой, который отразился металлическим скрежетом.

На секунду мы замерли. Вероятно, не у одного меня табун мурашек проскочил по спине. А когда Марат ударил повторно, мы убедились, что это не сон — металлический скрежет ни с чем нельзя было спутать.

— Так, теперь спокойно! — больше самому себе, чем остальным сказал я. Затем спрыгнул в ямку и подошвой очистил поверхность. На меня смотрел кусок проржавевшего железа. Я опустился на колени и счистил землю рукой. — Ящик, — пребывая в абсолютном шоке, произнёс я. Пересёкся взглядами с парнями и убедился, что не один я такой шокированный.

— Невероятно! Не может быть! — прокомментировал Женя.

— Пока ещё может, что не может, — я постарался взять себя в руки. Ведь пока это ещё ничего не значит. Может, это ящик с очередной говяжьей тушёнкой высшего качества.

Разместиться в ямке можно было только вдвоём. Да и то с превеликим трудом. Поэтому работали мы с Маратом исключительно руками. Зачерпывали пригоршнями и выбрасывали землю наверх, окапывали контуры и всё больше убеждались, что это действительно ящик.

— Твою мать! — выругался Марат. — Ты посмотри какой здоровый!

— Угу. Явно не для патронов, — радостно согласился с ним я.

— Там что-то написано, — Ксюша вцепилась в плечо Жени и нависала над ямой.

— Вижу. Непонятная белиберда какая-то…

— Это на немецком! — воскликнул Марат, когда с поверхности мы смели всю землю.

Кричал он слишком громко. Но я уже ни на что не обращал внимание. Предвкушение победы сжало меня в своих объятиях.

— Выкапывайте уже! — Ксения тоже не смогла сдержать эмоции.

Мы провозились ещё несколько минут. Ящик хоть и был металлическим, но заметно поржавел. Особенно по бокам. Так что пришлось работать только руками до самого момента, когда показалось дно.

Но и тогда я не торопился вырывать ящик из плена, где он пробыл столько лет. Мы достали заготовленный как раз для такого случая брезент, скрутили его, подвели под днище, чтобы, если что, ничего не рассыпалось, и вдвоём с Маратом вытащили ящик на поверхность.

Опасались мы зря — ящик выглядел крепким. Ржавчина поработала лишь над боками и крышкой.

— Дайте прочесть! — Ксения расставила руки, отталкивая всех, и опустилась на одно колено. — Behalter fur Kampfstoffproben, — прочла она с лёгким акцентом. А затем перевела. — Контейнер для образцов оружия.

— Гм, — хмыкнул я. — Тогда надо поаккуратнее. А то вдруг там мины.

— Не думаю, — Марат смотрел на меня сияющими глазами. — Это оно, командир. Точно оно. Я чувствую.

Глядя в его глаза, я хлопнул парня по плечу.

— Ты заслужил это. Ты заслужил стать тем, кто откроет, — я достал топорик и протянул Марату. А потом отдал ещё несколько распоряжений. — Женя, включай телефон. Записывай всё. Ксюша, брезент расстели чуть дальше. Как мы раньше делали. И по краям чем-нибудь придави, чтобы ветром не сдуло.

Марат забрал у меня топорик, но не решался изо всех сил врезать по замку. Дужка держалась на добром слове, как говорится. Одного удара бы хватило. Но Марату, видимо, хотелось прочувствовать момент.

И я его понимал. Чувств, которые меня сейчас одолевали, я не испытывал доселе.

— Хрясь! — Марат не промазал. Обухом он зарядил прямо по замку. Дужка хрустнула и отлетела. А затем собственными руками Марат сдвинул задвижку.

Женя нависал над нами, сжимая телефон. А Ксения вцепилась в мои обнажённые плечи.

— Момент истины.

С классическим скрипом крышка отлетела вверх. Чуть ли не нырнув носами в ящик, мы одновременно ахнули.

Сверху, на гнилой тряпке, когда-то несомненно бывшей идеально чистой, лежали две православные иконы приличного размера. Золотые иконы. За годы, проведённые под землёй, они ничуть не утратили привлекательности.

Женя перекрестился. Остальные же, и я в том числе, предпочли просто смотреть.

— О-бал-деть, — прошептал Марат.

— Сильно обалдеть? — поинтересовался я. В ценности подобных предметов я совершенно не разбирался. Мог лишь предположить, что стоить такая штуковина может немало.

— Нереально обалдеть, — дрожащими руками Марат взял в руки одну из икон. И осторожно осмотрел со всех сторон. — Тысячи, командир. Тысячи… долларов! Жека! Давай кульки по-скорому. Пусть Ксюша снимает.

Женя передал девушке телефон и принялся ковыряться в моём рюкзаке. Извлёк пачку вместительных полиэтиленовых пакетов и торопливо рвал завязки.

— Что, такая хрупкая вещь? — испуганно спросил я, видя, как бережно с иконами обращается Марат.

— Не хрупкая, но лучше не иметь не единой царапины. Золото всё же мягкий металл.

— А что это за святой на иконе? — я обратился к Жене.

— Я без понятия, — стыдливо опустил тот глаза. — Нужно фоткать и в инете искать.

Две иконы быстро упаковали и положили на брезент. И только затем Марат поддел гнилую тряпку и брезгливо сбросил на землю.

Первое, что нам попалось на глаза — объёмный мешочек. Марат взял его в руки, прикинул вес, присвистнул и принялся торопливо раскручивать медную тесёмку. А затем закашлялся, когда рассмотрел содержимое.

— Что там? — Ксения продолжала использовать мои плечи в качестве опоры.

Марат скривился и всучил мешочек мне. Внутри лежали десятки, а то и сотни золотых коронок. Многие грязные до ужаса, некоторые смятые. Я даже смог рассмотреть несколько зубных мостов, куда входили минимум три золотых протеза.

Как Марат ранее, Ксения закашлялась. А Женя отвернулся. Лишь один я остался абсолютно равнодушен, хотя прекрасно понимал откуда, вернее с кого сняты эти коронки.

— Ладно, угомонитесь, — сурово сказал я своим напарникам. — Тем, кто их носил, всё равно уже ничем не поможешь. Это не ваша вина, что вы их обнаружили здесь. Те, кто виноват, давно в могилах.

Я замотал мешочек той же медной проволокой и уложил на брезент. И успел вернуться к тому времени, когда Марат открывал следующий.

Здесь уже обнаружились мелкие сверкающе-белые камни. Самый крупный, наверное, был едва ли больше спичечной головки. Но этих камней было довольно-таки много.

В каратности я тоже не шарил. И взглядом сообщил об этом Марату. Но он лишь пожал плечами и передал мешочек Жене.

— Всё равно дорого, — помогла сориентироваться Ксения. Она, как и все остальные представительницы слабого пола, наверное, прекрасно знала, что лучшие друзья девушек — это бриллианты.

Марат осторожно скрутил следующий слой полусгнившей тряпки. И тут нашему взгляду уже было где разгуляться, ведь никакой упаковки для следующих драгоценностей, очевидно, не понадобилось.

Вперемешку, как самый натуральный лом, хранились цепочки абсолютно разных размеров. Плетёные, дутые или литые браслеты. Разбросанные по всему ящику золотые серьги. Самая настоящая гора обручальных колец. Слава Богу, хоть без пальцев…

В уголке, придавленные общим комом, лежали несколько золотых червонцев 1923-го года с тем самым знаменитым сеятелем. Этот раритет я узнал без всяких подсказок.

А на самом дне расположились предметы столового серебра. Без излишеств, конечно. То есть без всяких чайников, подносов, самоваров и прочего объёмного антиквариата. Лишь ложечки и вилочки. Как большие, так и маленькие. Как позолоченные, так из обычного серебра высокой пробы.

Ну и самой большой, в прямом смысле слова, вишенкой на торте стали пять золотых церковных крестов. Разного размера, разного веса. Но все тяжеленные и, очевидно, из чистого золота.

— И ни одной оккупационной рейхсмарки, — нервно засмеялся Женя.

— Да плевать. Они всё равно все серебряные, — видимо, ремарку друга Марат воспринял всерьёз.

Я же не знал, что сказать. Я видел, как руки Марата перебирают золотые или серебряные предметы, и молчал. Даже мне, не особенному специалисту в этих делах, стало очевидно, что куш реально жирный. Если учитывать только металл, тут килограммов пятнадцать-двадцать наберётся. А если учитывать саму находку, её историческую ценность, да и те самые непонятные иконы, стоимость всего этого подсчитать будет крайне непросто.

— Офигеть, — присвистнула Ксения.

— Да уж. Иначе не скажешь, — выдохнул Марат. А затем посмотрел на меня. — Это оно, командир. Этот ящик зарыл урод Адельман. Однозначно.

— Верю, — согласился с ним я. Залез рукой в ящик и взял самый крупный перстень. Прищурился, рассмотрел на ободке даму в кокошнике и циферку 56. То есть перстень ещё досоветской эпохи. — Ради такого содержимого даже идейный нацист пойдёт на подлость.

— Мне страшно даже представить, сколько людей ради этого они…

Женя запнулся на полуслове.

Впрочем, не только для него очевидно, скольких людей замучили по приказу подонка Адольфа Гаманна за время его пребывания на посту коменданта Брянска. Не зря же его после войны вернули в Брянск и казнили.

— Ладно, — я стряхнул с плеч лёгкое наваждение. Будто на мгновение вернулся на много лет назад и своими глазами увидел, как под предводительством гауптмана Адельмана ефрейтор Конрад Риттер торопливо копает яму. А двое других нервно топчутся рядом и с опаской смотрят по сторонам. — Всё это, конечно, печально и замечательно одновременно. Но, тем не менее, сколько?

— Не могу назвать сумму, командир, — вздохнул Марат. — Но много. Реально много. Когда мы всё это доставим в Брянск, нам предстоит ещё подумать над тем, как грамотнее сообщить властям о находке… И стоит ли вообще сообщать.

— Стоит, — уверенно заявил я. — С такими вещами не шутят. Никаких «чёрных» рынков или «пробить по своим каналам». Я думаю, мне придётся отправиться на встречу с мэром. Без него такой трюк не провернуть.

— А он тебя примет?

— Примет, конечно. Только я даже не представляю, что он скажет. Да даже как отреагирует. Так что… Так что это ни хрена не конец.

Я действительно волновался. Можно, конечно, по-тихой металл переплавить. Но тогда львиная доля его ценности испарится. Историческая находка превратится в куски пусть и ценного, но всё же металла.

Нет. Надо всё сдавать скопом. И действовать официально. Тогда, уверен, у нас и с законом проблем не возникнет, и награду получим достойную.

Ксюша выслушала меня с хмурой миной. Я это заметил. Она никак не прокомментировала моё желание обратиться к чиновникам, а только отошла в сторонку и внимательно смотрела на лики святых на иконах.

— Давайте об этом подумаем, когда вернёмся в Брянск, — предложил Женя. Недолгая эйфория нас всех уже отпустила. — Сейчас надо всё запротоколировать. Всё снять и переписать. Ну и аккуратно сложить.

— И ящик обязательно с собой захватить, — добавил Марат. И объяснил мне, неучу. — Он тоже имеет определённую ценность. Больше, конечно же, историческую и археологическую. Но на аукционах, бывало, за оригинальную антикварную коробку давали больше, чем за содержимое.

— Хорошо. Давайте тогда за дело. Действуем аккуратно и неторопливо. Вы втроём займитесь, а я стану на страже. Пройдусь и осмотрюсь… Ксюша, иди сюда. Подключайся. Делай, что скажут парни, — позвал я её. Ксения, как мне показалось, выглядела растерянной. Я встал и похлопал её по плечу. — Камушки тоже не забудьте пересчитать. И всё по пакетам разложите.

— Окей, командир.

* * *

В лагерь мы вернулись, когда день переходил в вечер.

Парни и Ксения поработали на славу. Общий золотой ком разобрали, каждый предмет сфотографировали и упаковали в полиэтиленовые пакетики. Отдельно разложили столовое серебро, монеты, кресты и иконы. Затем сделали общую фотографию вещей на брезенте и решили всё утрамбовать в мой рюкзак, ибо дно ящика не выглядело надёжным.

Я выпотрошил рюкзак и предоставил Марату и Жене свободу действий. Они всё осторожно разместили, обе иконы, предварительно обмотав тряпками и уложив в пакеты, засунули в боковые отделения, а общую кучу золотых коронок и драгоценных камней уложили наверх. В итоге, когда я с превеликой осторожностью одевал на плечи рюкзак, мне показалось, что килограмм пятнадцать веса точно есть. Я носил вещи и потяжелее, а потому уверенно шагал аж до самого лагеря.

Ужин прошёл в молчаливой обстановке. Наверное, никто из нас до сих пор не мог поверить, что нам удалось. Что письмо оказалось не «липой» и привело именно туда, куда и должно было привести.

Но после ужина прорвало.

Марат и Женя по новой доставали предметы из рюкзака, осматривали более внимательно, обсуждали и заразительно смеялись. Ксюша тоже не отставала от них.

Общая весёлая энергия захватила и меня. Вчетвером мы сидели у костра обменивались радостными эмоциями и предавались мечтаниям, что сделаем со своей долей.

Хоть распределение ништяков мы не обсуждали ранее, и, теоретически, кто больше вложился тот и должен был получить больше, в данный момент времени от таких мелочах никто из нас не думал. Даже я. Я смотрел, как радуются парни, как Ксения без брезгливости берёт в руки золотые серьги и пытается разглядеть пробу, и чувствовал глобальное удовлетворение. Мы действительно нашли то, за чем пришли. Мы справились. Мы победили. И сейчас совершенно не кощунственным будет поговорить про шкуру уже убитого медведя.

— Хочу сразу внести ясность, — сказал я, глядя на парней. — Мы всё делали вместе. Никто не отлынивал, каждый вносил посильную лепту. Мы действовали как одна команда. А значит, я считаю, мы, как команда, достойны справедливого дележа. Нас здесь четверо. Значит, каждый получит ровно двадцать пять процентов от общей суммы. Вы согласны? Или стоит обсудить?

Ксения бросила на меня удивлённый взгляд. Но промолчала.

— Мы только «за», командир, — счастливые Марат и Женя сидели обнявшись. — Ты мог бы, конечно, потребовать большую часть себе. Всё же без тебя мы бы ни за что не справились. Но возражать мы не станем. Двадцать пять — так двадцать пять, — и они оба засмеялись.

— Мадемуазель? Что скажете вы?

Ксения смотрел на меня несколько секунд. А затем улыбнулась.

— Было бы здорово.

— Значит, принимается, — я протянул руку. — Давайте скрепим договорённость рукопожатием. Мы вместе начали этот путь, вместе его и закончим.

Три небольшие ладошки утонули в моей лапище. Я накрыл ладошки второй лапищей и под крик «ура!» стряхнул.

Жаль только, алкоголя в этот момент не нашлось. А то бы мы обязательно отметили.

— Встаём вновь с рассветом, господа, — сказал я. — Собираем лагерь и валим в Брянск. Нам предстоят не менее напряжённые деньки. А пока — отдыхайте.

Я оставил друзей у костра, стянул через голову новую футболку и отошёл к месту, где мы обустроили импровизированный умывальник. Бережно расходуя воду, налил в литровую кружку, планируя смыть с тела пот после тяжёлого рабочего дня.

Но не успел наклониться, как кружку перехватили.

— Тебе полить? — стесняясь, предложила «божий одуванчик» Ксюша.

— Давай, — не стал я отказываться. — А то денёк выдался утомительный.

Я взял кусочек мыла из мыльницы, вымыл руки под тонкой струйкой воды, вымыл шею.

— Тебе, наверное, неудобно, — Ксения утверждала, а не спрашивала. — Давай, помогу. Наклонись сильнее.

Она вырвала у меня мыло, на шею надавила, что я чуть ли не в землю лбом воткнулся, и всю воду вылила на мою спину.

— М-м-м, тёпленькая, — похихикал я.

Но Ксения, видимо, к своим новым обязанностям отнеслась серьёзно; маленькими ручками она намылила мне спину, затем наклонила баклагу и набрала ещё воды. И смело смыла со спины всю грязь.

— Тут тоже надо помыть.

В этот раз её голос звучал глухо. Она помогла мне выровняться и обошла кругом, так и не убрав руки. Её ладошки прошлись по моим плечам и замерли у грудных мышц. Щёки стали пунцовыми, а глазки, казалось, блестели.

Именно в этот момент я догадался, что происходит.

Ксюша плеснула в меня водой и в полном молчании задумчиво водила мылом по моему торсу. Исследовала мышцы, пощупала пресс украдкой. А затем многозначительно посмотрела на меня снизу вверх. Вероятно, с высоты своих «метра с кепкой» я казался ей гигантом.

Она вылила на меня остатки воды, но смыла лишь половину размазанного мыла.

— Вот так, наверное, будет лучше, — хрипло произнесла она. Её рука скользнула по моему животу, будто невзначай зацепив ремень на штанах.

Было крайне любопытно, что ждёт меня дальше. В принципе, я никогда не ждал от этой неженки проявления инициативы. Хоть взгляды замечал, которые она на меня бросает, и ощущал её ко мне отношение. Но чтобы она сама вот так подошла и в крайне осторожной тактильной форме проявила внимание, этого я не ожидал.

Ксения наклонилась, набрала в руку воды из баклаги и омыла шею. Затем, ни разу не обернувшись и, видимо, спиной ощущая, что я внимательно за ней наблюдаю, прошагала к палатке, где вот уже трое суток спала в одиночестве. И только у порога обернулась. Обернулась, и смотрела на меня достаточно долго, чтобы я убедился в собственных догадках. И, изящно наклонившись, исчезла в палатке, небрежно отбросив подол на крепление.

Без слов, Ксюша продемонстрировала многое. Я уже видел подобные взгляды. И точно знал, что они означают. Конечно, было слегка неожиданно увидеть такой взгляд в её исполнении именно сейчас. Но я никогда не был таким, кто ищет место, где спрятаться. Я всегда смело шёл навстречу неизбежному и пользовался любой предоставляющейся возможностью.

Я взял лежащее рядом полотенце и вытерся насухо. Бросил взгляд на копошащихся у костра пацанов и решительно направился туда, где, я уверен, меня ждали.

Ксения сидела на надувном матрасе и не отрывала взгляда от входа. Едва прорывающийся в палатку оранжевый свет костра не мог скрыть горящих алых щёк и неприкрытое волнение. Её нижняя губа дрожала, а пальчики сплелись в клубок.

Больше мне никаких подтверждений не требовалось. Я пригнулся, зашёл внутрь, в одно движение застегнул вход на змейку и молча опустился на колени.

Ксения сражалась с желанием не больше двух секунд; она соскочила с матраса и оседлала меня. Её ноги скрестились за моей поясницей, ручки безуспешно старались соединиться друг с другом за спиной, а дрожащие губы вонзились в мои губы.

Её губы, как и тело, оказались горячими. Девушка жадно хватала мои губы своими губами, гладила бицепсы и спину. А когда оторвалась, я заметил, что её глаза просто сверкают.

— А я всё думал, когда ты решишься, — улыбнулся я и погладил пылающие щёки.

— Просто уже не могла сдерживаться, — Ксения не обиделась на мою ремарку, а только улыбнулась и крепче прижалась.

— Не стесняйся. Я не против, — хихикнул я.

После этих слов она окончательно расслабилась. А потому поцелуй по-французски удался на славу.

Я поменял позицию и аккуратно уложил девушку на надувной матрас, надеясь, что он справиться с весом сразу двоих. Затем погладил по волосам и сказал:

— Слаба Богу у меня в кармане всегда есть важнейший предмет джентльменского набора. Никогда не знаешь, какие в походе тебя ожидают сюрпризы. Особенно такие, как сейчас.

Рассмотрев на лице ответную улыбку, я убедился, что выбрал правильное направление. И, без сомнений, собирался двигаться дальше.

КОНЕЦ 2-й ЧАСТИ.

Часть 3. Глава 1

Всю ночь безобразничать у нас не получилось. Сказывались спартанские условия, утомление предыдущих дней и ранние подъёмы. Так что заснули мы в одном спальнике едва только-только стемнело. Ксюша даже умудрилась использовать меня в качестве матраса.

Но я, когда проснулся, продрал глаза и сообразил, где нахожусь, думал лишь о том, что девчонка-то реально оказалась тем самым тихим омутом, где водились черти. Я совершенно не ожидал, что она будет отжигать так, как вчера отжигала. В палатке-то развернуться особо негде. Особенно человеку моей комплекции. Так что основную работу на себя взвалила она. И старалась так, что я диву давался.

Бедные Марат и Женя. Надеюсь, они нашли способ спастись от неприличных звуков, вылетавших из нашей палатки.

Я усмехнулся себе под нос, расстегнул змейку спального мешка и увидел что Ксюша — божий одуванчик, в чём мать родила лежит на моей груди и бессовестно дрыхнет. Я хотел, было, растолкать её, чтобы устроить продолжение банкета — утро ведь. Но потом передумал. Вопросами гигиены в лесу не стоит пренебрегать.

— Эй, вы там живые!? — насмешливый крик я услышал. А затем увидел тень у входа в палатку. — Ау! Время сейчас сколько знаете?

Крик Марата заставил меня посмотреть на наручные часы. Обе стрелки приближались к цифре десять.

— Всех зверей в округе, наверное, распугали, — это уже иронизировал Женя. И, надо признать, на этих двоих я совершенно не сердился.

— Сатиры хвостатые! Отстаньте! — крикнул я в ответ. — Позаботьтесь о кофе и завтраке. И начинайте сворачивать лагерь.

— Понятное дело. Пока кто-то что-то будет сворачивать, кто-то что-то выпрямляет! — отозвался Марат. Женя поддержал его неистовым смехом.

Ксюшу эти юмористы, конечно, разбудили. Она сообразила, где находится, протёрла глаза и уставилась на меня.

— Гуд морнинг, — она улыбнулась. Но улыбка выглядела слегка растерянной. Так утром обычно улыбаются дамы, не знающие чего ожидать от непредвиденного кавалера. То ли чашки кофе с круассаном, то ли денег на такси.

— Морнинг, коли не шутишь, — я крепче прижал девушку к себе.

— Раздавишь! — весело выкрикнула она. Наверное, такой сигнал, что денег на такси ожидать не стоит, ей понравился. — В твоих руках я чувствую себя игрушечной.

Видимо, эти слова заставили её саму задуматься. То есть хоть я не стал самым первым, несомненно являлся таким, с кем дел ей ещё не приходилось иметь. Что касается размеров, я имею в виду.

Ксения опустила головку на мою грудь, как на подушку.

— Всё же всё не зря, — философски изрекла она.

— Ещё бы, — согласился я. — Два клада нашёл в одном походе. Мог ли я такое вообще предположить?

— Да-а-а-а, — протянула Ксения. — Кто бы мог подумать. Теперь попробуй разберись…

— Ты про что? — удивился я. Мне бы очень не хотелось, чтобы девушка принялась саму себя накручивать.

— Да так. Неважно… Просто, если что… Ну, в общем, если что-то пойдёт не так… Я надеюсь, каждый из нас не затаит обиду. И найдёт в себе силы другого простить.

— Уговорила. Я тебя прощаю авансом. Начинай бедокурить, — я подключил знаменитую калединскую иронию. Меланхолия, куда знакомые дамы погружались после секса, мне никогда не нравилась.

— Да я и так уже наворотила делов, — Ксюша засмеялась. Но я расслышал в смехе некую горечь.

— Я надеюсь, продолжишь воротить, когда вернёмся в Брянск. Неделю тебя не выпущу из квартиры.

— Эй, а это уже ограничение в правах по половому признаку! — в этот раз она засмеялась по настоящему. И даже кулачком по моей груди засадила.

Но, в принципе, я видел, что девушке пришлись такие слова по душе. Я более чем откровенно намекал, что желаю продолжения, а не прекращения.

Мы дурачились ещё пару минут. Как раз до момента, когда опять прокричал Марат:

— Харэ там! Мы же слышим. Накиньте на себя что-нибудь приличное и выползайте. Кофе готов, бисквиты открыты.

Парни встретили нас улыбками. Признаться, я был готов ко всему. Даже если они пофыркают и скажут, что мы ведём себя крайне непрофессионально как для игроков одной команды.

Но, вроде бы, Марат и Женя не возражали. Не смотрели осуждающе на Ксюшу, не смотрели с восхищением на меня. Они приняли новые реалии сразу.

— Мальчики — налево, девочки — направо, — бросила нам Ксения и торопливо упорхнула.

Я хмыкнул про себя и посетил любимое дерево, по пути вспомнив, что ночью девушка, вроде бы, тоже выходила по естественным надобностям. А ещё, кажется, во сне разговаривала.

Надеюсь только, одеяло на себя не перетягивает.

— Что вы тут? — я присел у разведённого костерка и взял кружку. — Упаковываетесь?

— Палатки будем складывать последними, — сказал Марат. — Что с водой делаем? Выливаем остатки или так несём?

— На черта тянуть обратно? Здесь сольём, костёр затушим, — ответил я. — Я возьму тряпки первой ходкой и продукты оставшиеся. Ксюше дайте металлоискатель. Со мной пойдёт. А как вернёмся, второй ходкой заберём всё остальное. Рюкзак в порядке? Там реально не меньше пятнадцати килограмм…

— Порядок, командир. А что будем в Брянске делать? Каков план?

— У себя всех вас размещу и свяжусь с мэром. Если повезёт, назначит встречу сегодня же. Если нет, думаю, не больше двух дней придётся ждать. Ну а там уже посмотрим. Нам необходимо историю проработать и утрамбовать. Чтобы ни единой несостыковки.

Вернулась Ксюша. Села рядом со мной, схватила кружку, погрузила губы в бурую жидкость, небрежно положила руку на моё колено, чтобы ни у кого никаких сомнений не возникло, и смело смотрела на парней. Но эти двое лишь хихикали, даже не пытаясь отводить бесстыжие глаза.

— Собирайся. Сделаем ходку к машине. А затем вернёмся и заберём остальное.

— Да, командир, — весело ответила она.

Мы оставили парням одну рацию, взвалили на плечи барахлишко и двинулись по направлению к машине. Я надеялся, что её не угнали, конечно. Ведь давненько ходил проверять, насколько хорошо её замуровали Марат и Женя. Убедился, что с секретностью полный порядок, и больше про «Рено» не вспоминал.

Ксюша молча следовала в моём фарватере. В дороге я не умничал, и предоставил девушке свободу. Пусть поразмышляет. Пусть прикинет, что её дальше ждёт. И пусть определиться, хочет ли она этого.

Минут через двадцать-тридцать, переступая через пеньки и кусты, огибая стволы хвойных деревьев, мы вышли на финишную прямую. Замурованный «Рено» ждал нас в условленном месте. Единственная разница, что подтвердила моя память, была в том, что несколько веток сползли с капота, открывая доступ к лобовому стеклу. А я точно помню, что собственноручно поправлял ветки, чтобы солнечный свет не жёг мне салон.

Я застыл на месте. Меня учили обращать внимание на мельчайшие детали. И я умел их замечать. Но хоть не чувствовал никакой опасности, всё же благоразумно остановился и бороздил взглядом окрестности.

Задумавшаяся Ксюша промаршировала мимо меня. Она тяжело дышала, видимо, с трудом справляясь с весом рюкзака, металлоискателя и последствиями вчерашнего вечера.

А я всё пытался понять, что не так. Вернее, почему не так.

Ветки на крыше, ветки у колёс, ветки лежат на заднем стекле. И лишь под бампером неразбериха, будто сильный порыв ветра сдул с капота ветки. Проблема лишь в том, что в лесу не бывает сильных порывов. Плотность лесного массива не позволяет.

Нахмурившись, я заметил, что хвойный ковёр у бампера примят. Дождей уже несколько дней не было. Следовательно, хвоя не могла осесть под силой воды с неба. Тут явно кто-то шарился. Кто-то топтался. Но если кто-то обнаружил бесхозный автомобиль, почему не попытался расхреначить окна? Почему не попытался залезть в салон? Зачем разглядывал через лобовое стекло и просто ушёл?

Я сбросил с плеч рюкзак с вещами, сделал ещё пару шагов вперёд и заметил под автомобилем непонятную фиговину с прямоугольным контуром. Тёмно-зелёную такую, округлённую по краям.

В следующую секунду до меня дошло, что это за «фиговина».

— Ксюша! — вскрикнул я, совершил широченный шаг, схватился за рюкзак и дёрнул девушку на себя. Ей оставалось пройти до автомобиля буквально два шага.

Как и раньше, ноги «дюймовочки» взметнулись вверх. А в следующее мгновение она уже лицом лежала на земле, будучи сверху придавленной мною.

— Ты что сду…

Договорить «…рел» она не успела. Раздался глухой взрыв. Из-под автомобиля по направлению к нам вылетело дымное облако поражающих элементов, сухих иголок, шишек, обрывков коры и резины. Передок «Рено» подпрыгнул, бампер отлетел, капот с визгом задрался.

Через мгновение разбитые колёса с грохотом ударили в землю. Раздался звук лопающейся резины, треск разбитого стекла. Оглушённые и осыпанные древесной крошкой, мы с Ксенией лежали в нескольких метрах от эпицентра.

— Жива? — спросил я, услышав кашель. Вонючее облачко накрыло определённое пространство, но быстро рассеивалось.

— Что это? — прокашляла Ксюша.

Одной рукой я вдавливал её в землю и не позволял поднимать голову. Второй рукой извлёк охотничий нож. А глазами наблюдал за последствиями взрыва.

Бампер валялся на земле. Капот подскочил, опал обратно, но выглядел пожёванным. Два передних колеса отвалились после удара об землю. Лобовое стекло осыпалось. Как и боковые. Лишь заднее оставалось целым, хотя пестрело трещинами.

Я принюхался, но запаха бензина не учуял. Следовательно, можно надеяться, что бензобак не повреждён. А значит, есть все шансы избежать пожара в лесу.

Но сама машина, конечно, имела плачевный вид. Оба зеркала заднего вида отсутствовали. В стратосферу точно не улетели, но, несомненно, унесло их достаточно далеко. Воняло жжёной резиной, серебристый диск валялся в метре от меня. Одного взгляда хватило, чтобы догадаться, что никуда мы сегодня не уедем.

— Что случилось? — Ксюшин взгляд выглядел более осмысленным. И по-настоящему перепуганным.

— Противопехотная мина направленного поражения, — отстрелялся я, как по писанному. — Скорее всего, с установленным датчиком движения. — Но Ксения меня, очевидно, не поняла. — Ну, помнишь американский «клеймор»? Должна помнить, если смотрела американские фильмы. Это его аналог. Только нашего производства.

— А откуда это здесь, под твоей машиной?

Она всё ещё ничего не понимала. Но я, кажется, уже догадался.

Нет никаких сомнений, что устанавливал профессионал. Ну, или полупрофессионал, судя по результатам и небрежной работе на ниве заметания следов… Но очевидно тот, кто знает как. Поставил под нос автомобиля, прекрасно понимая, что ветки расчищать по-любому бы пришлось. И тот, кто бы расчищал, однозначно лишился бы ног. А то и половины туловища. Следовательно, ставили с определённой целью. А если учитывать, что траффик здесь в миллиарды раз меньше, чем в Москве даже не в час пик, вывод очевиден — ставили конкретно под этой машиной с конкретной целью.

Теперь осталось разобраться, кто знает, кому именно принадлежит эта конкретная машина. Кто знает, чем может заниматься в этих лесах владелец этой машины. И кто знает, как обращаться со взрывчаткой.

Рассуждаем здраво, рассуждаем холодным рассудком.

Лишь один урод во всём мире может желать мне смерти. Уже несколько лет мы беззаветно ненавидим друг друга. И этот урод точно знает, на какой машине я езжу.

Второй вопрос. Кто знает причину, по которой я могу шляться по лесу, и одновременно знает, что эта машина принадлежит мне? Кто видел её возле моего офиса? И кто имел определённый контакт с тем, кто люто меня ненавидит?

И в третьих. Кто из тех, с кем я имел «счастье» пересечься на этих хвойных просторах, баловался взрывчаткой? Кто глушил рыбу, как считал Михалыч? Кто оставлял воронки на месте раскопок и совершенно не парился о содеянном?

Если сложить все эти данные и поставить «равно», в сумме получатся сразу два претендента — мой старый знакомый Руслан Броневой и лживая блондинка. И оба, что очевидно, работают на конкурирующую группировку. Блондинка точно знала, чем я занимался в этом лесу в отсутствие непосредственных заказчиков. «Руся» мог узнать от блондинки, чем я занимался в этом лесу ранее и чем могу заниматься сейчас. Они оба могли опознать автомобиль. Оба знали, что он принадлежит мне. А слышанные ранее взрывы не оставляли сомнений в том, что конкуренты используют взрывчатку.

И все они — одна команда. Они знали, они могли обнаружить, они могли установить.

Мой нюх привёл меня в чувство. Всё же бензобак оказался пробит.

Я моментально вскочил и бросился к автомобилю, испугав Ксюшу.

— Стой!

Но останавливаться я не стал. Бегло осмотрел место взрыва, оценил разрушения, и не заметил больше сюрпризов. Хотя заметил под днищем две мелкие струйки, бьющие из пробитого бензобака.

— Хорошо хоть искре неоткуда взяться, — прошептал я себе под нос. А затем почувствовал, как к моей спине прижалась Ксения.

— Не взорвётся?

— Не должно. Вытечет до того, как солнце наберёт максимальную силу. Да и то шанс на возгорание минимальный. Тут всё хвойными кронами прикрыто.

— Что это было? Это же не случайность, да? — девушка вцепилась в мою руку.

— Боюсь, что нет, одуванчик, — выдохнул я.

— Специально кто-то поставил?

— Я даже догадываюсь кто…

Я лихорадочно размышлял, что делать дальше.

На машину, по большому счёту, насрать. Особенно если учитывать, что мы с девушкой едва не отправились на небеса. К тому же машина застрахована. И подрыв доказать будет несложно.

Куда больше меня волновал вопрос справедливого возмездия. А ещё больше — вопрос сохранения выкопанных сокровищ. Ведь если машину подорвали эти уроды, они однозначно догадались, с какой целью я нахожусь в этом лесу, застолбив парковочное место столь близко от раскопок. И, скорее всего, таким нехитрым образом попытались меня устранить. Или напугать до усрачки, если устранить не получится.

Только упустили важный момент — они не поняли, с кем имеют дело. Или «Руся» не донёс до них сведения, или Илья неверно оценил характер, или блондинка убедила, что я лох. Лох, которого она легко и просто развела.

Значит, я просто не вправе пустить ситуацию на самотёк. Я должен разобраться прямо сейчас. Пойти и объяснить, что стратегию они выбрали ошибочную. И за свои ошибки расплатятся сполна.

— Возвращаемся в лагерь! Живо! — я схватил Ксюшу за руку. — Брось здесь всё. Это барахло на хрен никому не сдалось, — я подтолкнул её в спину и торопливо шёл следом, одновременно вызвав по рации Марата и Женю. — Парни, — говорил им я. — Срочно заройте мой рюкзак где-нибудь недалеко. Присыпьте землёй, накиньте хвои на всякий случай. И сидите тихо. Ни шагу из лагеря. Ждите меня и никуда не уходите.

— Мы опять слышали хлопок, — обеспокоенно произнёс Марат. — Это что-то взрывают? Или у вас что-то случилось?

— Всё расскажу на месте. Выполняйте, что я попросил. Отбой.

Из-за не до конца зажившей ноги Ксения двигалась как сомнамбула. Поэтому расстояние в один километр мы преодолевали дольше, чем я бы хотел. Во время финального броска я чуть ли не тащил балласт на руках.

Взволнованные Марат и Женя топтались на месте. Обе палатки они так и не успели убрать, но успели затушить костёр, опорожнив баклаги с водой.

— Что произошло? — с порога поинтересовался Марат.

— Я могу ошибаться, конечно, но, кажется, нас попытались вывести из игры, — я усадил растерянную Ксению на землю возле дымящихся углей. — Садитесь, не отсвечивайте зря.

— В каком смысле вывести из игры?

— В самом прямом. Подорвали мою машину, когда мы находились в шаге от неё. Под передними колёсами противопехотная мина стояла. Если бы я её не заметил, тому, кто стряхивал бы ветки, пришлось бы несладко… Хорошо хоть Ксюша не успела, — про себя я облегчённо выдохнул, вспомнив взметнувшиеся ножки.

— Значит, мы верно услышали. Это бабахнуло?

— Да. Но куда тревожнее то, что у меня на примете ограниченное количество людей, у которых есть мотив и возможности подорвать машину.

Женя сглотнул и испуганным взглядом уставился в чащу.

— Думаешь, они бы решились? — сурово сжал губы Марат.

— Я собираюсь это выяснить, — уверенно сказал я.

— Что!? — воскликнула ожившая Ксения.

— То. Я пойду и спрошу у них.

— Ты шутишь, командир?

— Никак нет, товарищ компаньон. Такие вещи спускать нельзя. И я возьму собой детектор лжи, который поможет узнать правду.

Пока друзья хмуро смотрели на меня, я на карачках забрался в общую палатку и вытащил длинный зелёный чехол, рядом с которым ночевал до сегодняшней ночи. Резко дёрнул змейку и достал карабин.

— Воу, воу, командир. Не перегибаешь ли ты палку? — присвистнул Марат.

— Нет. Палить во все стороны я не собираюсь. Но те черти должны уяснить, что мне не очень-то нравится, когда кто-то пытается меня убить. С таким аргументом я добьюсь откровенности.

— Может, всё же не надо? — испуг Ксении был совершенно ненаигранным. — Давай простой уйдём на своих двоих? Ты знаешь дорогу. Веди.

— Не раньше, чем выясню, — отрезал я. Вытащил из чехла два «магазина». Один положил в карман штанов, а второй вогнал в гнездо. — Я не хочу до конца своих дней оглядываться по сторонам. Не хочу предполагать. Я хочу точно знать.

— А нам что делать?

— Марат, Женя, рюкзак закопали?

— Да.

— Выкапывайте. Берите с собой, хватайте телефоны, еду и воду… Чёрт! Оставшуюся воду… И двигайте к тому самому блиндажу… Землянке то есть. Мы три раза мимо неё проходили. Уверен, вы найдёте.

— А зачем?

— Возможно, наш лагерь скомпрометирован. Есть вероятность, что после взрыва они захотят пойти проверить, остались ли выжившие. Просто бросьте всё тут и укройтесь в землянке. Захватите обе рации, замаскируйте крышу ветками и землёй, и через окно пролезьте. С трёх направлений землянку практически невозможно обнаружить. Так что там, я думаю, будет безопаснее.

— А ты?

— Я знаю этот лес. Я не потеряюсь. Вернусь, как потолкую с конкурентами. А вы просто ждите. Никуда не уходите, держитесь вместе и не разбегайтесь. Когда вернусь, тогда и решим, что делать дальше.

Я поднялся, дёрнул затвор и осмотрел напуганную команду.

— Не ссать! Хватайте запасы — и к землянке. Я скоро буду.

— Не геройствуй зря, — посоветовала Ксения, наградив печальным взглядом.

— И не собирался даже, — пообещал ей я, развернулся в противоположную сторону и рванул через лес.

Часть 3. Глава 2

Печальный взгляд Ксении не выходил из головы. Впервые я видел, чтобы девушка за меня переживала. Не конкретно эта девушка, а девушка в глобальном смысле слова. Что не могло не радовать.

Ориентироваться по карте не было никакой необходимости, ибо за предыдущие дни я исходил здесь всё вдоль и поперёк. А потому выбрал кратчайший маршрут, перепрыгивая через пеньки и кустарники.

Плана как такового у меня не было. Но за свой «Рено» я планировал спросить. И даже был готов обсуждать компенсацию, если мои предположения подтвердятся.

Пробежав значительную часть пути, я снизил скорость и крался на полусогнутых, потому что заметил следы человеческой жизнедеятельности. И здесь явно не мы ковырялись. Хоть мы тоже покрыли это пространство, относились к природе бережно. Не долбили кирками, не оставляли после себя следов, и не спиливали деревья.

Когда стало окончательно понятно, что здесь ковырялся кто-то посерьёзнее нас, я упал на колени и оставшийся путь проделал на собственном брюхе. Я делал остановки и внимательно прислушивался. И чем ближе подползал, тем сильнее мне казалось, что слышу голоса. Незнакомые голоса, недовольные голоса.

Узнав знакомый ландшафт, я сменил вектор движения и пополз к тому самому холмику, откуда совсем недавно наблюдал за теми двумя, кого оставили присматривать за лагерем. Очень осторожно подобрался к толстому стволу и едва-едва выглянул.

Место раскопок изменилось ещё сильнее. Теперь тут находился полноценный лагерь на несколько человек. Палаток стало больше, проводов на ветвях добавилось, и металлическую канистру кто-то припёр. Явно такую, где можно хранить бензин.

Правда в этот раз генератор не работал. Именно поэтому я смог расслышать голоса.

В центре лагеря, у самого круга с тлеющими углями, спорили двое — уже знакомый рыжий мужик и Иван Михайлович, тот самый лесник брянского лесничества. Михалыч, вроде, лютовал, рыжий раздражённо чесал бородку, а остальные участники конкурирующей команды торопились к месту спектакля. Блондинка выбралась из палатки в бесстыдном топике, что-то тихо со смехом говорила и завязывала на голове косынку. Илья Черкасов недовольно хмурил брови, сложив руки на груди. А тот самый банкир по фамилии Швец торопливо приближался в компании двух телохранителей.

— Вы, едивоты, что творите!? — возмущался Михалыч. Он смело стоял напротив рыжего, держал за ствол ружьё и стучал о землю прикладом. — Я же сказал вам — никакой взрывчатки! А вы что? Что вы? Третьего дня слышал, и вот опять утром. Ваших же рук дело. Я точно знаю, не открещивайтесь!

— Ты что-то перепутал, дед. Я тебе сто раз объяснял, — рыжий пытался говорить спокойно, но раздражение в голосе невозможно было не расслышать. — Никто ничего не «глушит». Никто ничего не взрывает. Кукухой совсем тронулся, что ли?

— Что вы хотите… э-м-м-м…? — банкир остановился возле лесника и снял солнцезащитные очки.

— Михалыч я. Это по батюшке. Иван по имени.

— Что вы хотите, Иван Михайлович?

— Я ничего не хочу. Я хочу, чтобы вы убирались отсюда. Бабахают тут, понимаешь! Собирайте манатки и валите. Не то я!…

— «Не то я»?… Не то ты что, дед? — усмехнулся рыжий.

— Да выгоните вы его. Что позволяете старику так с собой разговаривать? — блондинка, наконец-то, справилась с узлом косынки и припарковалась рядом с рыжим.

— Иван Михайлович, уверяю вас, вы ошибаетесь, — произнёс банкир. — Мы всего лишь безобидные туристы. Нас интересуют шашлыки на природе и чистый воздух. Нигде мы ничего не взрывали…

— А то я глухой, ага! — не сдавался лесник. — И не дурной! — он показал кулак блондинке.

— Да ты мозги давно пропил, дед, — засмеялась та.

— Слушай, шёл бы ты уже подобру-поздорову, — посоветовал рыжий. — Не буди лихо пока оно тихо.

— Я тебе дам лихо! Я тебе покажу тихо! — Михалыч, что для меня становилось всё очевиднее, заводился. Он крайне нетерпимо относился к тем, кто не проявлял к нему заслуженного, как он считал, уважения.

А это скверный знак, учитывая, с кем он имеет дело.

К месту спора подошли остальные участники. Теперь я увидел и Руслана, и кавказца, и тех двоих, кого ранее оставляли присматривать за лагерем — толстяка в бандане и лысого тощего урку.

— Батя, чё за кипишь? — уголовник, то ли по имени, то ли по прозвищу Мирон, сплюнул леснику под ноги. — Вали, пока я тебя не вынес вперёд ногами.

— Затухни, Мирон, — рыжий небрежно махнул ручкой. — Итак, дед. Чего ты хочешь? Мы отсюда уйдём, когда нам захочется. И, разумеется, спрашивать разрешения не станем. Чем ты там грозил в ответ? А? Ну-ка поделись?

— Влад, успокойся, — банкир нахмурился и обеспокоенно смотрел на рыжего.

— Я спокоен, как удав, Коля, — рыжий усмехнулся в ответ. — Просто интересно, чем эта вша может грозить мне.

— У-у-у-у, сопляк! Ты с кем так разговариваешь!? — бедолага Михалыч, видимо, утратил контроль над собственными эмоциями. — Был бы я помоложе лет на двадцать, я бы тебе показал.

— Помоложе ты был во времена первой империалистической, — хмыкнул рыжий. — Но ума, судя по всему, так и не нажил… Что? Хочешь что-то ещё сказать?

Даже со своего удалённого места я заметил, как покраснело лицо Михалыча. Цвет лица особенно выделялся на фоне седой бороды.

Но всё же он, видимо, не утратил возможности рассуждать здраво. Он понимал, что здесь ему ничего не светит. Что его не боятся и относятся как к раздражающему насекомому, а не как к представителю власти.

Михалыч зло топнул ножкой, изгоняя в землю скопившуюся злость.

— Я вам ещё покажу, с-с-сукины дети! — к ножке присоединился кулак, заплясавший у рыжебородого лица. — Я на вас ещё нажалуюсь! В сельскую управу жалобу подам! Туристы, понимаешь… Никакие вы не туристы! Подрывники! Бандиты!

— Да закройте ему уже рот кто-нибудь, — шумно выдохнула блондинка. — Сюр какой-то.

— Умолкни, шлёндра бесстыжая! — Михалыч просто не мог остановится. — Я всех вас запомнил! Каждого по лицу! Участковый вам ещё покажет!

Лесник с выставленным перед собой кулаком полукругом обернулся для того, чтобы угрозу засвидетельствовал каждый. И пока он грозил мрачному банкиру, рыжий засунул руку за спину.

— Надоел ты мне, — равнодушно произнёс он. Вытащил пистолет, щёлкнул предохранителем и нажал на курок.

Пуля ударила Михалычу в затылок. Так ничего не успев понять, он рухнул, как срезанная косой травинка.

Закричали и вспорхнули с ближайших деревьев птицы. Звуковые волны разлетелись по окрестностям и через секунды затихли вдалеке.

— Ты совсем спятил, твою мать!!? — банкир пришёл в себя первым. Посмотрел на упавшее тело и зло уставился на рыжего.

— А что? — хмыкнул тот.

— Зачем ты это сделал??? Ты, блин, псих ненормальный! Дали бы ему денег и он опять бы свалил!

— А он и так свалил. Разве нет? — захихикал рыжий.

— Ну хоть у кого-то яйца нашлись заткнуть этого пня, — блондинка присоединилась к смеху, подошла к рыжему, приобняла за плечи и забрала из его рук пистолет.

— …ть! Только ты не делай этого!? — вскричал банкир.

Но блондинка не стала никого слушать. Она подошла к распростёртому на земле телу и дважды выстрелила.

Николай Швец грязно выругался. А затем чуть ли не волосы на себе дёргал, когда блондинка и рыжий, вдоволь посмеявшись, слились в поцелуе.

И только сейчас я пришёл в себя. Случившееся ударило меня наотмашь. Я настолько не ожидал того, что увидел, что замер каменной статуей. Пальцы на ногах заледенели, рот открывался всё шире, а руки едва не выронили карабин.

Бедный Михалыч. Он, как и я, в принципе, не разобрался, с кем имеет дело. Это не люди. Это — животные. Даже хуже, ибо животные не убивают ради развлечения. Эти двое — рыжий и больная на всю голову блондинка — очевидно, насладились процессом. Насладились результатом. Жизнь человеческая для них не имеет никакой ценности. Они оба поступили так, просто потому, что хотели.

А нормальные люди умеют контролировать собственные желания.

Я с силой стиснул зубы. Злоба и ненависть просыпались. Кто я такой, если позволю им уйти безнаказанными? Кто, если не покараю? Слюнтяй. Слабак. Тот, кто всю жизнь бегает от опасности, а не смело смотрит ей в лицо. Кто отступает, а не бесстрашно идёт вперёд.

Я сделал упражнение вдох-выдох, стараясь успокоиться. Сейчас мне эмоции ни к чему. Я обязан оставаться хладнокровным.

Очень осторожно я поменял положение тела. Подтянул карабин и выдвинул вперёд ствол, касаясь коры дерева. Прицелился и взял на мушку рыжего.

— Что ты на меня смотришь, Коля? Я же предупреждал его. Я давал ему шанс, — развёл руками рыжий. — Но не переживай. Мы сделаем из него очередную археологическую находку, которую смогут обнаружить лет эдак через двести пятьдесят.

Банкир не ответил. Но я заметил, как к нему ближе подошли Илья и Руслан. Оба выглядели шокированными.

— А ну замерли на месте, суки!!! — набрав в лёгкие побольше воздуха заорал я. — Замерли, падлы! Стоять там, где стояли!

Мой голос, несомненно, произвёл фурор. Последние любопытные птицы упорхнули из крон. Обнимающиеся рыжий и блондинка превратились в самую настоящую скульптурную композицию. Швец, Захар Котт и второй телохранитель замерли. Илья и Руслан испуганно пялились по сторонам. Кавказец злым взглядом бороздил окрестности. И лишь толстяк и урка не выполнили указание. Оба рванули к ближайшей палатке.

— Бам! — я всадил пулю в землю возле тощей ноги. И помогло — оба остановились.

— Следующей размозжу череп! — пообещал я. — Стоять на месте!

— Кто это визжит? — рыжий выпустил из объятий даму и принялся смотреть по сторонам. — Ты хоть знаешь, в кого стреляешь, друг?

— Я тебе не друг, тварь рыжая! И у меня хватит смелости выстрелить в лицо, а не в затылок!

— Ну так давай, стреляй, — засмеялся тот. — Кто ты такой? Народный мститель? Мент заблудившийся?

— Это он, — блондинка, в отличие от рыжего, не пыталась красоваться. Услышав мой голос, она побелела от кончиков корней волос до пяток. — Это он, милый.

— Кто «он»? — рыжий нахмурился. — Тот самый лошпердяй?

— Крайне неосмотрительно так называть человека с оружием, — я прекрасно услышал, о чём они говорят. И слова их мне совершенно не понравились.

— Каледин, не валяй дурака! — Руслан Броневой набрался смелости и прокричал, у рта собрав ладошки лодочкой. — Для тебя добром это не закончится.

— Вы знаете кто это? — Швец посмотрел на Илью и Руслана.

— Да. Этот тот самый проводник. Я узнал его голос, — подтвердил Илья.

Банкир уставше потёр брови. И опять чуть не дёрнул самого себя за волосы, выругавшись в полголоса.

— Что ты хочешь, Каледин? — он примирительно развёл руки в стороны. — Я так понял, ты всё видел. Назови цену. Назови цену за молчание.

— Коля, ты чего? — рыжий изумлённо посмотрел на Швеца. — Какая цена? Мы этого кролика в норку загоним.

В этот момент толстяк в бандане, видимо не осознавая своё положение, всё же решил прыгнуть к палатке. Прыгнул и схватил прислонившийся к тканевой стенке автомат.

Отвечаю, действовал я чисто инстинктивно. Неосознанно.

— Бам-бам-бам! — один на другим прозвучали три выстрела. Я успел заметить движение, успел повести стволом, успел нажать на спусковой крючок.

Все три пули угодили точно в цель. Я заметил, как туша трижды дёрнулась, выронила автомат и молча завалилась на спину.

— … твою мать! — заорал поражённый урка. — Семёныч!

Тут, наконец-то, и до рыжего дошло, что шутки кончились. Он ошарашенно посмотрел на упавшее тело, а затем принялся бороздить взглядом окрестности.

— Да ты спятил, Каледин! — закричал банкир. — Ты что творишь?

— Спятил твой рыжий дружок, — я быстро взял себя в руки. Не стал накручивать, а лишь ровно дышал, стараясь удержать дыхание под контролем. — Я не убиваю тех, кто повернулся ко мне спиной. Только тех, кто взял в руки оружие.

— Ну так покажись, смельчак! — выкрикнул рыжий. — Давай поговорим как мужики — с глазу на глаз. Что ты прячешься, партизан хренов!

— Вы переступили черту, — вновь сказал я. — Вы взорвали мою машину, вы убили безоружного лесника. Этот человек за свою жизнь никому ничего плохого не сделал.

— А-а-а, — протянул рыжий. — Так ты, получается, обнаружил наш сюрприз. Видимо, он тебе не понравился. Жаль, правда, не сработал, как должен был.

Я сцепил зубы. Очевидно, этот дебил меня провоцирует. Непонятно только почему. Неужели он ещё не понял, в какой ситуации оказался? Или реально псих?

— Ты тоже убил человека, идиот, — я заметил, как Захар Котт указывает на лежавшее тело. — Это с трудом можно назвать самозащитой.

— Тем не менее это она и была, — ответил я.

— Каледин, — в разговор вновь вступил банкир. — Нет безвыходных ситуаций. Всё всегда можно решить. Даже сейчас мы сможем договориться, если обе стороны продемонстрируют заинтересованность.

— Да твою мать, Коля! Ты что шутишь, что ли? — сердито выкрикнул рыжий. — Нас здесь сколько? А он один.

— Влад, помолчи, пожалуйста, — Швец пытался успокоить своего друга. Судя по тому, как эти двое общались, знакомы они были давно, знакомы крепко. — Мы не владеем ситуацией.

— Мы не владеем ею неполностью, — не согласился рыжий. — Но вполне способны перехватить инициативу.

— Я вас всех держу под прицелом, дебил рыжеволосый, — чуть не засмеялся я. — Завалю каждого. Поверь, рука не дрогнет.

— Ну так давай! — тут уже рыжий по-настоящему хохотал. — Давай, стреляй. Убей нас всех. Патронов хватит, я надеюсь? Ведь в ином случае живым из леса тебе не уйти. Неважно уже, нашёл ты что-либо или нет. Ты останешься здесь навсегда.

— Милый, осторожнее…

— Не влазь, Чили. Ты думаешь, я буду о чём-то договариваться с левым фраером? Пусть попробует. Пусть докажет, что мужик.

Поведение рыжего я не мог логично объяснить. Он вёл себя чересчур бесстрашно. Неужели ему безразлично, грохнут его или нет? Наркет какой-то, что ли?

— Я с вами дурака валять не собираюсь! — крикнул я. — Всех упрячу за решётку!

— Ха-ха-ха! — в этот раз смеялся Николай Швец. — Это самая страшная угроза, которую я слышу за сегодняшний день… Ну что ж, Каледин. Попробуй. Вызывай кавалерию. Пусть мчат. Я даже обещаю с места не сдвинуться, пока они не прибудут. А до момента, как мы вернёмся в Брянск, там уже будет ждать мой адвокат. Давай, тебе и карты в руки.

Я растерялся. Действительно растерялся, ведь уже был наслышан о человеке, так уверенно хохочущим недалеко от меня. С теми деньжищами, что он несомненно имеет, Швец однозначно выйдет сухим из воды. Ведь он, по сути, преступлений не совершал. Пока лишь я и рыжий портачили. А банкир от начала до конца оставался сторонним наблюдателем.

Нет, такого решёткой не испугать. Такой только пули испугается.

— Да хватыт с ным лясы тачыть, — впервые я услышал голос кавказца. Он медленно подбирался к рыжему и уже стоял практически рядом. — Анкэр, дай его мнэ.

— Спокойно, Сигал, спокойно, — усмехнулся рыжий. — Время ещё не пришло.

— Вон он! Вон он! Я его вижу! — это заорал Руслан. Пока я общался с более важными персонажами, он, видимо, искал меня взглядом. И обнаружил, падла. Обнаружил, прыгал на месте и тыкал в мою сторону пальцем.

— А вот теперь пора! — выкрикнул рыжий, и прямо с места кувырком улетел в сторону толстого ствола.

Я растерялся второй раз. Именно потому, что после крика вся команда конкурентов бросилась врассыпную. И уголовник, и телохранители Швеца, и он сам. Даже перепуганный до чёртиков Илья щучкой влетел в ближайшую палатку.

На месте осталась лишь блондинка со странным именем «Чили». Она увидела, куда тычет Руслан, профессионально вскинула пистолет и несколько раз выстрелила.

Наверное, я бы смог в неё попасть. У меня были одна-две секунды на точный выстрел. Но я не смог; когда она оказалась в прицеле, я не смог нажать на спусковой крючок.

А следующую секунду вокруг меня засвистели пули. Взбивали фонтанчики земли рядом со стволом, в щепки разносили сухую кору.

— По флангам! По флангам! Окружайте! — орал рыжий, оставаясь вне зоны видимости. — Не дайте ему уйти!

— Тра-та-та-та-та!

Кто-то застрочил из автомата. Бросив лишь взгляд, я заметил, что лысый уголовник подскочил к телу Семёныча и подхватил автомат. А затем, как полный придурок, принялся поливать от бедра.

Я сразу сообразил, что вижу дилетанта. А следовательно — не самого опасного противника. Затем краем глаза заметил, как Анкер выскочил из-за дерева, обхватил за талию белокурую подружку и одним движением втащил её под защиту укрытия.

Но больше всего меня беспокоил кавказец. Я успел рассмотреть, как он что-то выхватил из сложенной у одной из палаток кучки. Разложил приклад и вогнал обойму в короткоствольный пистолет-пулемёт. И вместо того, чтобы стрелять куда придётся, рванул направо под углом в сорок пять градусов по отношению к моей позиции.

Я сразу понял, что времени у меня немного. Нас метров двадцать-тридцать разделяло. Пока они оставались на открытом пространстве у меня было преимущество. Но теперь преимущество растаяло.

Я трезво оценил опасность. Всё же не впервые под обстрелом. Свистящими над головой пулями меня не испугать.

Но я совершенно не желал быть окружённым. Уверен, после случившегося, никто не станет вести со мной переговоров. Просто прикончат.

Приняв решение, я высунул ствол из укрытия и, не глядя, сделал несколько одиночных выстрелов, полностью опустошив «магазин». Таким образом выиграл пару секунд. Затем сжал в руке карабин, вскочил и рванул обратно по прямой, петляя между многочисленными деревьями. Этот лес я знал. И был уверен, что смогу оторваться.

— Вперёд! Вперёд! Вперёд! — это уже был голос Швеца. Тот, наверное, гнал в атаку своих телохранителей.

Но я не стал дожидаться. Краем глаза я заметил нечто мелькающее между стволами. Сообразил, что это был человек, и бросился под защиту кустов.

Длинная очередь взбила землю в том месте, где я стоял секунду назад. Несколько пуль вонзились в ближайшие стволы, отбили куски коры. А затем я услышал щелчок бойка, работающего в холостую.

Вопрос жизни и смерти — кто быстрее успеет перезарядить?

Свою «сайгу» я знал наизусть. Умел с ней обращаться и она никогда меня не подводила.

Одна секунда — залезть в карман и вытащить обойму. Вторая секунда — вставить её в гнездо. Третья секунда — дёрнуть затвор.

Так что стрелял я уже не целясь.

Я упал на плечо, успел заметить сражавшегося с затвором кавказца, припавшего на одно колено в десятке метрах от меня, и нажал на спусковой крючок.

Я переборщил немного и потратил целых четыре патрона. Но хорошо хоть вовремя успел остановиться. Вскочил на ноги в тот же момент, когда очередное тело рухнуло лицом в хвою. И, что называется, нажал на педали.

— Сигал! — крикнул кто-то за моей спиной.

Но я совершенно не собирался слушать. Сжимая карабин и прекрасно понимая, что могу выстрелить всего четыре раза, я бежал, петляя. Не считал секунды, не ожидал случайной пули в спину и не оборачивался.

Сзади ругались. И тем тише, чем дальше я удалялся. Я ни в коем случае не собирался бежать в сторону, где обязаны были укрыться мои друзья. Ещё в первые моменты безумной контратаки, я сообразил, что с таким количеством боеприпасов честного боя у нас не получится. Меня утопят в свинце. А потому я решил бежать туда, где могу утопить сам себя — бежать в сторону реки.

Эти места, как я уже сто раз говорил, я хорошо знал. В принципе, я мог ориентироваться и без карты, и без компаса. Я собирался выйти к поросшему тиной и камышом берегу, но не строить из себя Чапая — я не собирался бросаться в реку и переплывать её. Я собирался затаиться. И точно знал место.

Где-то позади раздалась очередная очередь. Вдалеке просвистели пули, а грозные голоса о чём-то кричали.

Но мне было всё равно. Обнаружили они мой след или нет, они всё равно продолжат искать. Ибо теперь я слишком много знаю. Из потенциального конкурента в борьбе за упрятанное немцами золото, из рядового гида, из чмошника наконец, я превратился в опасного свидетеля. А свидетелей, обычно, стремятся устранить.

Я совершенно не сомневался в собственных действиях. И совершенно не устал. Лишь когда почуял запах реки, запах тины и водорослей, замер как вкопанный и медленно посмотрел назад.

Я упустил одну незначительную деталь. Ну, возможно, значительную… Руслан-то тоже хорошо знает эти места. И сможет объяснить, куда я мог податься. Если не дураки, они бросятся по машинам и прочешут просёлочные дороги. Вернутся к моему «Рено» и его осмотрят. Возможно даже, кого-то отправят к далёкой ЛЭП, прорезающей эти леса насквозь далеко на севере. И, несомненно, кто-то направится к реке. Скорее всего, это Руслан и будет.

Я бросил взгляд на карабин. Всё же четыре патрона имеется. Может, занять выгодную позицию и подловить того, кто придёт? Шанс всё же есть.

Или лучше действительно затаиться? Я смогу. Я справлюсь. Я знаю как. Если кто заявится и ничего не найдёт, обязательно решит, что я ушёл в другом направлении. И про реку забудут окончательно. Этот маршрут для меня станет самым безопасным. Я пережду сколько необходимо и вернусь к Ксюше, Марату и Жене. И выведу их из леса.

Приняв решение, я резко развернулся и уверено зашагал к берегу. Я знал, что надо делать.

Часть 3. Глава 3

Далёкие вопли продолжали долетать до моих ушей, когда я практически подошёл к берегу. Они и заставили вспомнить весьма важную деталь, которой меня обучили в армии, — всегда надо стараться избегать ошибок. Особенно в ситуации, когда цена ошибки — жизнь.

Я сдал назад, посмотрел под ноги и убедился, что следы на траве не особо заметны. А вот если бы я пошёл дальше, потоптался ногами в прибрежной слякоти и прямо с берега зашёл в воду, не заметить следов мог бы только слепой.

Я быстро осмотрелся, отметил нависающий над водой клочок земли, снял дорогие, проверенные в походах, ботинки и в носках засеменил по траве. И не доходя пары метров до берега с разбегу прыгнул в воду.

Брызги разлетелись во все стороны, ноги по щиколотку погрузились в ил. Но я не останавливался и шёл вдоль берега в сторону кустов рогоза. В одной руке за шнурки держал башмаки, а в другой карабин. Погрузился по грудь и до кустов шёл на цыпочках.

Выбора не было, а потому я не стал огорчаться особо. Перехватил карабин, погрузил его в воду, вонзил ствол в ил, и давил на приклад до тех пор, пока тот не скрылся под склизким илом. Для уверенности я потоптался голой ногой, вдавливая приклад сильнее. А когда добрался до кустов рогоза, с чувством брезгливости натянул на ноги насквозь промокшие ботинки.

Но это были мелочи. Дискомфорт всегда можно перетерпеть. Особенно когда твоя жизнь в опасности. Куда больше меня волновало то, что должно произойти дальше.

Выглядывая из-за кустов и каждую секунду ожидая погоню, я щупал стебли рогоза до самых корней. Одежда прилипла к телу, грязная вода попадала в рот. Но я продолжал ковыряться до тех пор, пока с корнем не вырвал самый толстый рогоз. Обломил половину и с надеждой сделал первый вдох через стебель.

Мне повезло капитально. Ибо в следующую секунду вдали между деревьев я рассмотрел торопящихся к реке людей. Я не увидел, кто именно бежит, но успел сосчитать троих. А потому присел в воде по самые ноздри, засунул стебель в рот и аккуратно сжал его зубами, затем зажал нос двумя пальцами, перевернулся лицом к небу, закрыл глаза и аккуратно опустился под воду.

Глубокий вдох прошёл успешно; ни капельки воды в рот не попало. Я коснулся илистого дна рукой и толкнул своё тело глубже в густы. Ощупал поверхность над головой и убедился, что полностью окружён кустами.

Подобный трюк я исполнял не в первый раз. В армии нас обучали не теряться в самых непростых ситуациях, рассказывали разные небылицы о чудесном спасении, наглядно демонстрировали возможности человеческого организма. И одной из таких демонстраций стала демонстрация дыхания под водой при помощи крошечного стебелька. Наш инструктор проплыл через реку шириной метров тридцать, имея в качестве дыхательного аппарата лишь стебелёк. А затем потребовал от каждого продемонстрировать свои способности. Не реку, конечно, переплыть, а попробовать выжить под водой.

И я, очевидно, выжил. Я пролежал у берега реки почти час. До тех самых пор, когда окончательно сжевал стебель. Но меня отметили перед строем со словами «способный малый» и сказали, что я занял первое место на пьедестале.

С тех пор я пробовал ещё раз или два повторить сей подвиг. Мне необходимо было научиться держать чувства под контролем, уметь распределять дыхание и успокаивать сердцебиение. Для разведчика, мне говорили, это абсолютно необходимые вещи.

И я попытался успокоиться. Хоть я и так не бурлил эмоциями, всё же мне необходимо сосредоточится на главном — на вдохе и выдохе. Крепко сжимать стебель, ещё крепче ноздри, и не шевелиться. Я уверен, ещё один торчащий из кустов рогоз не привлечёт внимание преследователей. Да и кто там вообще обратит внимание, если даже решится войти в воду? Следов на берегу я не оставил. А Руся не тот, кто сможет сориентироваться по примятой траве. Ну облазят они окрестности, ну осмотрят побережье метров на сто в каждую из сторон. Но точно никто не поплывёт на берег противоположный и не станет заходить в воду, по колено утопая в иле, чтобы осмотреть кусты. Да даже если осмотрят. Меня обнаружить можно, только если наступят прямо на живот. Да и то задумаются, не сом ли это в зарослях прошмыгнул.

По крайней мере, я надеюсь.

Очень хотелось подтянуть к глазам руку с дорогими водонепроницаемые часами и посмотреть на стрелки. Но я не рисковал шевелиться. Я уже осознал опасность, осознал, с кем имею дело. А потому все инстинкты обострились до предела. И каждую секунду стучались в мозг напоминанием, что одна ошибка — и конец.

Не знаю, сколько времени я лежал на самом дне без движения. Я пытался считать секунды, но сбился, не дойдя до тысячи. Наверное потому, что мне показалось, будто через толщу воды я слышу всплески неподалёку. Выныривать и проверять я, разумеется, не собирался. И пытался изобразить затопленный корабль ещё более усердно.

Возможно, это помогло. А возможно, никаких всплесков вообще не было. Ибо я ничего больше не услышал. Я сжимал зубами крупный стебель, чувствовал напряжение губ и боялся лишь того, что их сведёт судорога.

Я рискнул посмотреть на циферблат через некоторое время. Но так и не решился открыть глаза в грязной воде у самого илистого дна. Вместо этого я опять долго считал секунды, одновременно прислушиваясь к обстановке.

Ни звуков, ни всплесков не раздавалось. И после трёх тысяч я сдался.

Очень медленно, вцепившись руками в растения по соседству, я вынырнул. Почувствовал, как с лица стекает вода и открыл сначала один глаз, а затем второй.

Меня окружали зелёные кусты. И ни единой живой души в округе.

Стараясь не совершать резких движений, я повернул голову сначала в одну сторону, затем в другую. И опять никого не обнаружил.

Перебирая руками, я обошёл кусты и выглянул. На берегу тоже никого.

Я внимательно изучил побережье и медленно погрёб к берегу. Но на полпути остановился. В том месте, где я ранее собирался войти в воду, были отчётливо видны следы. Следы, оставленные человеком. Кто-то, очевидно, зашёл, а затем торопливо вышел, измазав грязью прибрежную траву. То есть мне не показалось. Кто-то заходил и булькал недалеко от кустов.

Но так даже лучше. Эти черти проявили неожиданную предусмотрительность и совершили поступок, который я от них не ожидал. Пускай. Зато теперь они точно знают, что через реку я не переплывал и не утоп по дороге. И будут поджидать меня или возле взорванной машины, или постараются разыскать наш лагерь. Ну, или будут кружить по периметру лесного массива, стараясь взять под контроль дороги. Или в сёлах и деревнях разместят свои силы. Мы же без колёс. Мы по-любому будем передвигаться пешим ходом. И далеко уйти не сможем.

Блин, был бы я один, да без груза золота за плечами, я бы без проблем выбрался. Но у меня на шее висят ещё три не менее важных груза. Я их сюда затащил, мне и выводить.

Я вернулся обратно на глубину, оттолкнулся от илистого дна и поплыл вниз по течению. В собственной голове я уже проработал маршрут. Карты у меня нет, но есть компас. Плюс я точно знаю место, где обязаны укрыться два «тушканчика» и «божий одуванчик». Я сейчас пару километров по реке проплыву, выберусь на берег и по параболе выйду к землянке.

Плыл я только брассом, стараясь создавать минимум брызг, минимум волнения на воде. Не отводил взгляда от правого берега и следил за тем, как по небу в сторону горизонта движется солнце. Расстояние от землянки всё увеличилось и я хотел успеть до наступления темноты. В темноте, без фонаря, без телефона, я бы не смог сориентироваться. Да и опасно было давать знать о себе светом, даже если бы у меня был фонарь. Привлёк бы к себе внимание однозначно.

Поэтому я добавил ход. Продрог, конечно. Устал немного. Одежда мерзко прилипала, ступни хлюпали в ботинках. Но, опять же, дискомфорт можно перетерпеть. В данной ситуации дискомфорт — дело десятое.

Я выбрался на берег у знакомого изгиба реки. Тут она сужалась и расходилась по сторонам вдоль остроносого островка. Судя по воплям птиц в кронах, присутствием человека не пахло. На берегу я смело снял с себя всю одежду и выжал до суха. Ботинки промыл и даже пучками сухой травы внутри протёр. Помогло не особо, ступни всё ещё хлюпали, но передвигаться стало куда комфортнее.

Я припал на одно колено перед стволом дерева, осмотрелся и сверился с компасом. Мне предстоял весьма непростой марш-бросок. Через чащу полукругом, с необходимостью через каждые несколько шагов останавливаться, прислушиваться к природе и внимательно смотреть по сторонам.

И надо бы успеть до темноты…

* * *

В вечерних сумерках, выслушивая недовольное бурчание собственного желудка, я совершил очередной пит-стоп. Прислонился к стволу хвойного дерева, отдышался и выглянул. До той самой обнаруженной нами землянки оставалось пара сотен метров. И если враг затаился где-то рядом, самое время его обнаружить.

Но как я не всматривался, как не напрягал зрение, никого не увидел. Я вышел к землянке с южной стороны, со стороны, где её не могли заметить, если не знали, что она там точно есть. И внимательно бороздил взглядом окрестности, надеясь, что мои друзья действительно укрылись и не подают признаков жизни. А так же, что никто не подготовил сюрприз в виде засады.

Выдохнув и выхватив охотничий нож из крепления на ноге, я засеменил в сторону землянки, низко пригибаясь. Смог всё же рассмотреть очертания контура крыши, но не заметил ту самую дыру, куда ранее провалилась ножка Ксении. То есть дыру залатали.

Находка меня приободрила. Никаких голосов я не слышал, но осторожно обошёл землянку и увидел на месте оконца топорно прилаженные хвойные ветки. Возможно, столь неуклюжий камуфляж смог бы обмануть слепого. Но не меня.

— Эй, дилетанты, — я захихикал у самого окошка. — Вы бы ещё табличку поставили у окна со словами «Мы здесь!».

В землянке послышалась возня. Затем ветки раздвинула рука Марата, а потом показался и он сам.

— Фу-у-у-ух, — облегчённо выдохнул он. — Ну слава Богу!

— Кто там? Там он? — я расслышал обеспокоенный голосок Ксении.

— Он, он, — я продолжал хихикать. Чувство облегчения захватило меня целиком. Всё же они выполнили поставленные перед ними задачи.

— Ты где был, командир? Перепугал всех до смерти. Мы уже бежать хотели.

— Скорее всего, придётся, — весёлость из моего голоса исчезла. — Как там внутри?.. Не зажигайте свет! Просто скажите. Потолок держится?

— Пока всё в порядке. Полезай.

«Полезать» сразу не получилось. Потому что я тупо не мог пролезть. Пришлось вызывать подмогу в виде «тушканчиков»; Марат и Женя выбрались, пропихнули меня, что называется, в задний проход, а затем торопливо обшарили округу и собрали целую охапку еловых ветвей. И лишь когда я рухнул вниз, расцарапав при прорыве плечо, а они забрались за мною следом и замуровали окошко, я разрешил включить свет.

— У меня одно деление осталось, — Женя включил фонарик на телефоне. — Повербанки пустые.

— У меня почти разряжен, — сказала Ксюша.

— Мой ещё в порядке, — присоединился Марат. — И твои телефоны, командир, я захватил.

— Молоток, — я похлопал его по плечу. — Но у «нокии» нет фонарика. «Самсунгом» пользуйтесь смело, если что. Сети так и нет?

— Нет. Здесь не ловит, видимо.

— Надо ещё севернее, — поморщился я. Царапина на плече кровоточила. — Подойдём ближе к ЛЭП, будет сигнал… Что вы тут? Захватили что? Пить хочу жесть как. И пожевать бы чего.

— Есть галеты твои любимые, — поспешила разорвать упаковку Ксюша. Только я не понял, почему они мои любимые. Я просто всегда брал их в поход, куда бы не ходил. Места занимают мало, весят ничтожно мало, энергетическая ценность высочайшая. — Воды почти не осталось. Вылили же всю. По полбутылки на каждого.

— А ты чем занимался? Что с тобой произошло, командир?

Пока я хрустел галетами, запивая водой, Ксения всё же заметила царапину на моём плече и попыталась оказать первую помощь. Но перевязать было нечем, ибо аптечку не захватили. Ей пришлось останавливать кровь при помощи собственной футболки, а я поведал им невесёлую историю.

Хоть история реально оказалась страшной, я решил ничего не утаивать. Очень важно, что бы каждый понимал, насколько сложная у нас ситуация. И каждый был готов беспрекословно выполнять мои указания.

— Я, кажется, прикончил двоих, — в абсолютной тишине завершил я рассказ. — Но это не значит, что теперь будет проще. Мы имеем дела с весьма опасными людьми. Не до конца адекватными, как мне показалось. Поэтому с рассветом выходим и движемся строго на север…

— Почему с рассветом? Почему не ночью? — нарушить молчание первым нашлись силы у Марата.

— Я бы не рискнул, — честно признался я. — Нельзя засветиться. В полном смысле этого слова. Никаких фонариков, никаких телефонов, никаких спичек. Ночью в лесу любой огонёк видно за километр. А ночью я не смогу вас вывести из чащи. Сориентироваться смогу только с появлением на небе солнца. А если мы заблукаем, лишь зря растратим силы.

— Ты думаешь, нас здесь не найдут, если ищут?

— Уверен, что ищут, — отмел любые сомнения я. — Я бы искал… К тому же, мне кажется, эти люди не из тех, кто уже собирает манатки и хватает фальшивые загранпаспорта, чтобы дёрнуть «за бугор». Они знали, что мы здесь. Приготовили нам сюрприз у машины. А теперь, после случившегося, обязательно постараются не выпустить.

— И что же нам делать? — лицо Ксении было бледным. Яркий свет телефонного фонаря полностью освещал испуганное личико.

— Выбираться из леса, — мой голос звучал уверенно. Я не мог позволить, чтобы команда сомневалась в способностях своего командира. — Прочесать такой лесной массив у них силёнок не хватит. Мы обязательно найдём брешь. Идём на север, ловим связь и сразу звоним в мэрию. Объясняем, так, мол, и так. Вызываем кавалерию и торопливо двигаем в Хутор-Бор. Там или попутку до Брянска ловим, или ждём кавалерию, или у местного участкового прячемся. Не забывайте, нам не только самим надо выбраться, но и кое-что вынести, — я кивнул на стоящий в уголке синий рюкзак. — Всё же эти черти не знают, что мы докопались до истины. Если выберемся, обыграем их со счётом два-ноль.

Мою лёгкую улыбку никто не поддержал. Эти московские хлюпики, не мыслившие жизни без интернета и сокрушавшиеся по поводу отсутствия вай-фая в лесу, несомненно, ничего подобного не ожидали. Для них сам поиск клада выглядел как невероятное приключение. Даже без гарантии обнаружения оного… И, уверен, когда они узнали, что у нас появились конкуренты, не воспринимали ситуацию всерьёз. Лишь сейчас, возможно, догадались, во что вляпались. И чем для всех нас это может закончиться.

— И мы справимся? — Ксения смотрела на меня голубыми глазами. В них я рассмотрел надежду и безграничное доверие. Она быстро сообразила, что сейчас целиком и полностью зависит от меня.

— Конечно, — я приобнял её за плечико. — Лес огромен. Они не смогут оказаться в нескольких местах сразу. Да и вряд ли станут разделяться. Может, они вообще уже смылись. Мы просто не станем зря рисковать.

Ксению я немного приободрил, потому что она даже улыбнулась. Но сам я не сомневался, что никто никуда не смылся. И что завтра мне придётся тащиться с тремя балластами. То есть пройти так просто столько же километров, сколько я прошёл сегодня, нам вряд ли удастся.

— Рекомендую отдохнуть, — предложил я. Парни не решались что-либо сказать, после того, как меня выслушали. — Ночью сюда никто не сунется, ибо никто это место не найдёт. Может они и рискнут ночью бродить с фонарями, но вряд ли глубоко в лес. Скорее по опушкам или на машинах со включенными фарами по дорогам.

— Ты что, совсем не боишься, Алексей? — Женя выглядел неважно. Я заметил, как он сжимает в кулаки трясущиеся пальцы.

— Страха не испытывают лишь дураки. Нормальные же люди с ним постоянно сражаются. Задача нормальных людей состоит в том, чтобы научиться его побеждать. Как бы страшно тебе не было сейчас, завтра тебе предстоит страх преодолеть. Сжать волю в кулак, крепко встать на ноги и заставить их передвигаться. И быстро идти следом за тем, кто обещает вывести вас отсюда. Вывести, Женя, а не тащить на собственном горбу.

— Понял, — тихо прошептал он.

— Вот и отлично, — я сомневался, что он понял, но помочь парню не мог ничем. По крайней мере, пока мы сидим в холодной землянке. — Давайте тогда устраиваться на ночлег. Я устал, как собака. А мне завтра, кроме вас, ещё вагон и маленькую тележку золота на себе нести. Нужны силы.

Мне никто ничего не ответил.

— И ещё, — в этот раз я совершенно не юморил. — Боюсь, естественные потребности придётся справлять в углу землянки. Не стесняйтесь. Выбора просто нет.

Тишина достигла апогея, я бы сказал. Но ничего не поделаешь. Мне случалось делать «пи-пи» или «а-а» в более спартанских условиях. Без намёка на приватность. Если надо сделать — придётся сделать.

— Я не смогу заснуть, — прошептала шокированная последней новостью Ксения.

— А я смогу, — улыбнулся я. — Только холодно. Иди-ка сюда. Согрей меня своим теплом.

Я обнял девушку и прижал к себе, заметив, как она робко улыбнулась.

— Ты всё ещё мокрый…

— Давайте и вы ко мне, дети мои, — я протянул вторую лапищу, желая обнять Марата и Женю. — Иначе продрогнете за ночь. А вам было бы неплохо поспать. И без лишних движений, желательно, чтобы не создавать вибрацию и не обрушить крышу.

Командный дух после моего предложения повысился на пару градусов. Парни, очевидно, старались побороть страх. И у них это хреново получалось. Но никто не стал брезгливо фыркать — и Марат, и Женя пристроились у моей правой руки. Прижались ко мне, прижались друг к другу.

И в такой вот позе мы вместе стали ждать утро.

Часть 3. Глава 4

Наверное, я оказался единственным, кто всё же поспал. Когда меня в кромешной темноте будил Марат, а затем ещё чуть ли не ослепил фонариком, я быстро рассмотрел тёмные круги под его глазами. И только потом учуял ароматы Франции, распространявшиеся по всей землянке.

— Фу-у-у, ну вы даёте, — я торопливо протёр глаза. — Надо поскорее отсюда выбираться, пока не задохнулись.

— Ха-ха, — недовольно передразнила Ксения.

Впрочем, я был уверен, что она совершенно не обижается.

— Я, кажется, слышал голоса вдалеке, — Марат всё ещё тряс мою руку. — Не уверен, что мне не показалось. Но вылезать и проверять я не стал.

— И правильно сделал, — я не стал напоминать парню, что у страха глаза велики. Он поступил верно. Лучше перебдеть, чем добдеть. — Если тут реально кто-то лазил, но нас не нашёл, нам только на руку.

— Я ничего не слышал, — Женя развёл руками, а Ксения, соглашаясь с ним, закивала головой.

— Может, привиделось… Прислышалось то есть.

— Это неважно уже. Пора выбираться. Оставьте здесь всё, что замедлит ваш ход. Да, всё, кроме воды. Телефоны в карманы, воду в руки и пойдём… Женя, вылезешь первым. Осмотришься. Постарайся действовать осторожно… Марат, разбирай ветки у окна.

Действовали мы очень тихо. И очень медленно. Вместе с Маратом поштучно вынимали ветки и складывали на полу землянки. Щурились от яркого солнечного света, слушали природу, но не слышали ничего подозрительного.

Чтобы заставить Женю высунуть мордашку, пришлось ободряюще похлопать по плечу. Только после этого он нашёл в себе смелость выбраться и осмотреться.

— Вроде, никого, — зашептал он. — Давайте, вылезайте.

— Погоди. Не спеши. Посмотри на север, — рукой я указал направление. — Нам в ту сторону двигаться. Присмотрись внимательно. Движение между стволами рассмотреть не сложно. Сосредоточься и посмотри.

Парень выполнил просьбу профессионала, но никого не увидел. Поэтому подал руку Марату и помог выбраться. Затем, общими усилиями, мы вытолкнули «одуванчика».

— Рюкзак тяните, — я просунул в окошко рюкзак с золотом. И поморщился от веса. Наверное, я переоценил свои способности. С таким весом, стайера из меня не получится — мышцы просто не выдержат. — Так, а теперь самое сложное.

Но вылезти всё же оказалось проще, чем влезть. Я просунул в окошко одно плечо, расположил тело под углом в сорок пять градусов и высунул вторую руку. Упёрся руками в землю и вытащил остальное тело, лишь слегка разорвав штаны на бедре.

— Какой здесь воздух чистый. Хе-хе, — поддержал я боевой дух команды. Все трое сидели на корточках, испуганно смотрели по сторонам и с надеждой смотрели на меня. — Рюкзак сюда давайте, — я натянул его на плечи и подрегулировал лямки. — Теперь, что вам надо знать: конкуренты, несомненно, владеют рациями. Значит, поддерживают друг с другом связь. Уверен, сейчас они обыскивают лес и мониторят дороги. Нам надо пройти несколько километров и не попасться им на глаза. То есть идём шаг в шаг за мной. Идём неторопливо, идём молча, делаем остановки каждые сто метров. Как и раньше: если я поднял руку со сжатым кулаком, сразу падаете на землю. Если пальцы разожму, бросаетесь в рассыпную и укрываетесь за ближайшими деревьями. Следуйте моим указаниям и всё будет хорошо. Всем всё ясно?

— Так точно, командир, — одновременно ответили все трое. А затем, обменявшись взглядами, улыбнулись.

— Марат, карту… Мы здесь, — уверенно ткнул я пальцем в бумагу. — А нам надо сюда. Запомните на всякий случай. Если останетесь без меня и лишитесь ориентиров, солнце всегда должно быть по левую руку до момента, как достигнет пика. Уверен, вы разберётесь, если что. А пока — цепью идём строго за мной. Марат — замыкающий. Всё, с Богом.

Я ещё раз осмотрелся, не увидел никого и ничего, и повёл ребят за собой, после первого же шага вспомнив, что завтра мне встречать клиентов на вокзале. А поскольку я однозначно не смогу, меня ожидают значительные финансовые потери. Да и девчонкам в офисе не позавидуешь. Придётся разгребать бардак за пропавшим без вести начальником.

Впрочем, они у меня толковые. Справятся. Надеюсь, когда эпопея с золотом завершится, я смогу побаловать их очередным бонусом.

* * *

Припекало знатно. И это ранним утром. Мы двигались сквозь лес рывками. Эдакими стометровыми перебежками. Пробежали расстояние, вращая головами на три шестьдесят градусов, остановились. Остановились, ещё раз смотрелись. И дальше по прямой.

Но на наше счастье в округе стояла небывалая тишина. Лишь ветер шевелил высокие кроны. Ни криков, ни пальбы, ни звуков автомобильных двигателей. Ну и, соответственно, никаких внезапных туристических компаний.

Где-то через километр-полтора, мы опять сделали остановку. Я утёр пот со лба и выдохнул — золото за плечами всё сильнее тянуло меня к земле.

— Чёрт, нет сети! — выругалась Ксения. — О-о-о! Нет-нет-нет-нет-нет, — запричитала она, когда телефон знакомо запикал, сообщая о разряженном аккумуляторе. — Только не сейчас.

— Выруби его! Выруби! — зашипел Марат. Видимо, внезапный писк не одному ему показался боем курантов. Он выхватил у Ксюши телефон, зажал боковую кнопку, а затем ткнул пальцем в экран.

— Скоро должна быть сеть, — пообещал я, хотя знал, что даже если нам удастся дозвониться важным людям, совсем не факт, что опасность тут же исчезнет. Если мне и поверят, помогут решить вопрос не сразу. На это потребуется время. — Марат, карту ещё раз покажи… Короче, вот видите полосочку тоненькую? Это — дорога. Чуть правее перекрёсток. Нам с вами надо очень осторожно подобраться к дороге, ещё более осторожно её пересечь и топить дальше на север. Идём, соблюдая тишину, и марш-броски сокращаем до пятидесяти метров. А то сотку я уже с трудом выжимаю.

Никто не предложил собственную спину в качестве замены моей. Понятное дело, в таком темпе нести на себе почти двадцать «кэгэ» никто из них не сможет. Сами себя хотя бы не уронили…

Когда мы рассмотрели сухую грунтовую дорогу, я молча скомандовал «стоп». Сбросил рюкзак и на пузе проделал оставшийся путь.

Я не безосновательно опасался, что дороги под визуальным контролем. Или машина в тени опушки припрятана с парочкой наблюдателей внутри. Или квадрокоптер в небе парит, пусть даже его противного визга мы не слышим.

Но я ничего не заметил. И не услышал. Я дополз до самой кромки леса, посмотрел по сторонам и не заметил никакой опасности. Даже перекрёсток по правую руку выглядел пустынным.

Гигантскими шагами я вернулся обратно, схватил рюкзак и прошипел:

— Вперёд! Броском! Сразу на ту сторону — и затаиться.

Повторять не пришлось; мальчики и девочки взяли ноги в руки, преодолели оставшееся до дороги расстояние, а затем, не глядя по сторонам, чуть ли не прыжками пересекли её.

В этот раз я замыкал движение. И, запыхавшись, в нескольких метрах от дороги обхватил руками ствол, возле которого уже валялось три уставших тела. Обхватил и сполз вниз.

— Что за хренотень?

Неожиданный голос раздался слева, из неглубокого овражка, скрытого от взглядов густыми кустами. Затем кусты распахнулись, как лепестки роз, и мы увидели знакомое всем нам лицо.

— Ой! — испуганно воскликнула сидящая на земле Ксения. Глазки её выкатились из орбит, а ладошки запоздало прикрыли ротик.

Из кустов на нас коровьими глазами смотрел тот самый белобрысый здоровяк, которого я видел рядом со Швецом. Тот, который своими размерами впечатлил даже меня.

И который, судя по всему, соображал крайне туго.

Видимо, его оставили стеречь эту точку. И упрятали надёжно. Но, наверное, не учли мелкую деталь — массивное тело не обладает быстрыми рефлексами. Да и доходит до «тела», судя по быстроте реакции, не быстро.

Я же соображал куда быстрее. Даже успел самого себя отругать, что не предположил, что за пышными кустами может кто-то скрываться.

А в следующую секунду, одним движением отстегнув рюкзак, спружинил прямо с места, и, до того, как рюкзак упал на землю, врезался здоровяку в грудь.

— О-о-о-о-х, — выдохнул он, когда я выбил из его лёгких весь воздух.

Я сбил его с ног и вместе с ним покатился на дно овражка. Обо что-то больно ударился локтем, но смог сориентироваться в падении. И когда мы упали, оседлал здоровяка.

Я не собирался никого жалеть и ни с кем вести переговоры. И со всего размаха нанёс удар правой рукой.

Лёжа, здоровяк успел выставить левую руку и блокировать мой удар. А затем уже он, вообще без размаха, ткнул меня кулаком в грудь.

Силы в ударе оказалось достаточно, чтобы я опрокинулся. А я и сам парень немаленький.

Я закашлялся на секунду. А потому пропустил очередной тычок. Но на этот раз ногой.

Удар пришёл в голову, удар по касательной. Подошва здорового башмака обожгла левое ухо.

Но отдыхать было некогда; мне срочно надо не только угомонить здоровяка, но и не позволить ему открыть свою пасть.

И я вновь прыгнул, чтобы не дать подняться. Выставил локоть, чтобы пробить блок, а затем нанёс очередной удар.

Обычно таким ударом чётко в челюсть, можно свалить человека. Вырубить, однозначно. Но хоть мой удар нашёл цель, результат оказался плачевным; телохранитель банкира зло оскалился и опять ткнул меня кулаком.

В этот раз мне прилетело точно в лицо. А конкретно — в нос.

Из глаз брызнули слёзы. Я на мгновение потерял ориентацию. Но в следующую секунду увидел, как здоровяк потянулся рукой к висевшей на поясе кобуре. Очевидно, классическому мордобою он предпочитал огнестрельное оружие.

— Сюда! — неопределённо заорал он.

И смысл его слов, боюсь, поняли не одни мы.

В тот же момент, когда он потянулся рукой к оружию, от спасительного дерева, где мы отдыхали не больше секунды, оторвался Марат. И чуть ли не зубами вцепился в руку здоровяка.

Тот натурально так зарычал. И попытался парня попросту стрясти.

Следом прыгнул Женя. Но замешкался немного, из-за чего напоролся на свободную руку, получил по ушам и, скуля, исчез где-то за кустами.

Языком ощутив на губах кровь, я сплюнул, вскочил и прыгнул двумя ногами вперёд.

В этот же момент здоровяку удалось оторвать от себя Марата, просто схватив его за шкирку. Но тут в них врезался я, и мы втроём покатились по земле.

— Падлы! — выкрикнул здоровяк.

— Сергей, не надо! Я прошу тебя, не надо! — словно из другого измерения кричала Ксюша. Она на коленках сидела у дерева и зажимала ушки руками.

Но, совершенно очевидно, телохранитель Сергей не собирался её слушать. Он отбрыкнулся от Марата и вцепился в моё горло. За что получил кулаком в кадык, опять зло выругался и вынужденно ослабил хватку.

Из-за кустов показался Женя. На его лбу красовалась царапина, а в руках он держал увесистую ветку. Собрав всю смелость в кулак, со всего размаха он нанёс удар.

— О-о-о-о! — здоровяк выдохнул вторично. Видимо, удар его потряс.

Но его соображалки хватило, чтобы не попасть под очередной удар. Он сжал меня в охапку, прислонил к себе, как лучшего друга, и перевернулся. Следующий удар Жени пришёлся в спину, чего здоровяк совершенно не испугался. И всё же решил, что я куда более опасный противник. А потому своей кувалдой под названием кулак дважды зарядил мне в лицо.

В глазах померкло. Потом звёздочки закружились. Но третьего удара не последовало — раздался злобный рёв полный ненависти и боли.

Через мутную пелену перед глазами я рассмотрел, что на помощь пришёл Марат. Последовав примеру Жени, он схватил с земли ветку и ударил прямо по белобрысой головешке. И на такой удар Сергей уже не отреагировать не мог.

Рыча, он вскочил на ноги, на мгновение позабыв обо мне. Перехватил ветку рукой после неудачного повторного замаха, и дёрнул на себя.

Марата спасло то, что в этот же момент подключился Женя. А затем, чего я совершенно не ожидал, и Ксюша. «Божий одуванчик» подобрал с земли не менее увесистую ветку и смог нанести удар только по ногам, потому что в процессе нанесения удара не справился с весом.

Но даже такая тактика сработала, ибо болезненный удар пришёлся под колено. А Женя засадил по шее.

Медведь, видимо, окончательно проснулся; Сергей заревел именно так, как ревел бы медведь, если бы зимой его вытащили из берлоги. И принялся размахивать кулачищами направо и налево, совершенно забыв про пистолет на поясе.

Но я-то помнил. И знал, что ревущий медведь так же опасен, как и медведь с пистолетом.

Встряхнув головой, я бросился в третью отчаянную атаку. И ступнёй нанёс удар в уже повреждённое колено.

Это сработало — здоровяк с воплем рухнул. Моя тщедушная команда по лакроссу успела по разу приложиться ветками по рычащей туше, прежде чем я повторно тушу оседлал. И в этот раз блоки не смогли мне помешать.

Я наносил удары наотмашь. Слева, справа. Слева, справа. Я бил без жалости, бил не задумываясь. Остановился только тогда, когда лицо противника превратилось в кровавое месиво, а собственные кулаки покрылись ссадинами и чужой кровью.

Сергей затих на холодной земле. Я смотрел на творение рук своих и ощущал, как медленно отступает адреналин.

— Он жив? — испуганно спросила Ксения. Ранее проявив несвойственную ей смелость, сейчас она стояла за моей спиной, сжимая напряжёнными руками тяжёлую ветку.

Но проверить я не успел.

— Тра-та-та-та-та! — знакомый глухой треск раздался со стороны дороги. А ещё более знакомый свист раздавался практически над головой.

— На землю! — скомандовал я. Схватил Ксюшу и повалил её.

— Тра-та-та-та-та! — очередная очередь прошла намного выше.

Но, тем не менее, терять времени никак было нельзя.

В одно движение я распахнул кобуру, вытащил стандартный «Макаров», проверил, есть ли патрон в патроннике, и на коленях засеменил в сторону дороги.

Тот самый идиот-урка приближался со стороны перекрёстка. Идиот, потому что бежал прямо по дороге, а не укрылся за деревом. И опять стрелял неприцельно, от бедра.

До него было далековато, и я был не уверен, что попаду. Но всё же взял на прицел.

А в следующую секунду урку грозно окликнули с противоположной стороны; размахивая руками, к себе его подзывал Захар Котт. Держа в руке дорогущий «глок», если я правильно определил с такого расстояния, Захар матерился на чём свет стоит и чуть ли не грозил кулаком.

Пару секунд я наблюдал за ними. Захар дал урке по шее, а тот уверенно показывал рукой в нашу сторону. Что-то объяснял, указывая направление.

Дело начинало принимать ещё более скверный оборот, чем пять минут назад. На Сергея мы напоролись случайно и, слава Богу, смогли его одолеть. Но против автоматического оружия нам не справиться. Особенно когда лишь один боец — действительно боец.

Прицелившись, я выпустил две пули по направлению к противнику. Ни в кого не попал, но заставил обоих в панике распластаться под деревом. А затем рывком метнулся к знакомому стволу, схватил рюкзак и скатился в овраг.

— Так, быстро! Времени нет рассусоливать! — принялся быстро отдавать команды я. — Вы трое сейчас хватаете рюкзак и мчите дальше на север. Сначала к ЛЭП, потом без остановок к деревне Хутор-Бор. Ищете сеть, набираете «102» или «112» и слёзно орёте про помощь. А затем пытаетесь схорониться в погребе у отзывчивых жителей.

— А ты?

— Этих двоих я уведу. Отвлеку на себя, заманю и перестреляю, как куропаток.

— Я тебя не отпущу! — наверное, в стрессовой ситуации мозги Ксении пошли набекрень. Иначе я не мог объяснить подобное глупое утверждение.

— Никаких пререканий! — отрезал я.

— Командир, так не пойдёт, — подключился Марат. — Они не побегут за тобой одним. Они побегут за нами. Обязательно обнаружат Сергея и побегут. Три зайца куда более лёгкая добыча, чем один.

— И?

— Действуем попарно. Жека плюс Ксюха бегут в сторону обжитых мест, а мы с тобой — на фланг. Уводим уродов дальше… К тому же… К тому же лишь ты способен нести на себе такой вес и не сломаться через десять метров. И ты знаешь лес. Ты справишься.

— Бах! Бах! Бах! — сзади раздались одиночные выстрелы. Но в этот раз пули не свистели, а отбивали щепки от соседних деревьев.

Времени на размышления не оставалось. Я чувствовал ответственность за этих ребят. И прекрасно понимал, что в подобных ситуациях они никогда не оказывались. Потому хотел дать им шанс, приняв всю опасность на себя.

Но в словах Марата тоже присутствовал смысл. Если те черти меня заметят, клюнут однозначно. Но если заметят троих, улепётывающих с тяжёлым рюкзаком, очевидно предпочтут их. И рюкзак, при таких раскладах, не спасти. Как и самих носителей, в принципе. Значит, надо взять на себя все риски. И дать уйти хотя бы тем, кто здесь самый слабый.

— Хорошо, — затараторил я, натягивая на плечи рюкзак и вытаскивая из кармана смартфон. — Ксюша, вот тебе мой телефон. Твой пусть у Марата остаётся. Как войдёте в зону приёма сигнала, трезвонь во все колокола… Женя, одна рация вам, одна рация нам. Вызывай осторожно, не светись зря. Веди Ксюшу в Хутор-Бор. Придерживайтесь маршрута, который я объяснил утром. Смотрите под ноги, смотрите по сторонам, и не останавливайтесь. Мы с Маратом свяжемся с вами, как только оторвёмся. Всем всё ясно?

— Всем.

— Да, ясно.

— Ба-а-ах! — раздался очередной сухой выстрел. Судя по всему, одиночный из «калаша», с которым носился Мирон. Только, зуб даю, сейчас стрелял профессионал. Наверное, Захар отобрал. Иначе я не могу объяснить, почему пуля чуть ли не просвистела над головой того, кто укрывался за кустами в овраге и кого невозможно заметить издали.

— Всё будет хорошо, Ксюша, — пожал я её хрупкую ручку, когда мы все упали на землю. — На коленках ползите. А когда увидите, что те клюнули, вставайте на ноги — и вперёд.

— Хорошо, — он сжала мою руку в ответ. — Буду ждать звонка. А если не дождусь, пришлю подкрепление. Мне надо лишь набрать один номер.

Эти слова вызвали у меня улыбку. «Одуванчик», очевидно, совсем не планировал меня терять.

Что было весьма приятно, чёрт побери.

— Всё, разбежались. Марат, после выстрела — сразу за мной. Я знаю, куда бежать.

Часть 3. Глава 5

Мне удалось высунуть носик из кустов и заметить, что Захар и Мирон, перебегая от дерева к дереву на противоположной стороне, стараются сократить дистанцию. Поэтому пришлось немного унять их прыть — прицелившись, я впустил две пули в те деревья, за которыми они укрывались, и заставил залечь.

А в следующую секунду мы уже бежали.

Ксюша и Женя взяли левее. А мы Маратом, офигенно рискуя, мчали по лесу вдоль дороги. Чем очень быстро привлекли к себе внимание.

В этот раз никаких очередей не раздавалось. Нас накрывали одиночными. Старались стрелять с упреждением, старались стрелять неторопливо. Но, на наше счастье, стрелок (Захар Котт, однозначно) подстрелил лишь десяток деревьев на нашем пути.

Веса серьёзного груза за плечами я практически не ощущал. Чувство тревоги сжимало меня тисками. Отчасти потому, что впервые я отпустил в свободное плавание тех, кто совершенно не умеет плавать. Отчасти потому, что команда конкурентов беспокоила меня всё сильнее и сильнее.

До столкновения с громилой Сергеем меня ещё одолевали сомнения. Лёгкие надежды, что конкуренты проглотят обиду и торопливо покинут эти леса. Всё же проще исчезнуть, вернуться в Москву и зализать раны. А то и из страны свалить по-тихому. Ведь наследили они сильно. Землю перелопатили, лесника убили.

Но, похоже, они решили идти до конца. Или не привыкли отступать, или понимали, что иного выхода нет. Если они не найдут по крайней мере меня и не заткнут пасть, рано или поздно за ними придут. И тогда отмазаться не удастся даже Швецу. Все его деньги его не спасут.

Оттого-то и действуют так напористо. Тут до обжитых мест километра четыре-пять, а они не стесняются из автоматического оружия стрелять. Однозначно же кто-то услышит. Услышит и позвонит куда следует. Неужели им не страшно? Неужели не понимают, что времени сбежать у них всё меньше и меньше?

Впрочем, это всё были риторические вопросы…

Полупонятные выкрики с лёгкими вкраплениями мата стали затихать тем сильнее, чем круче я брал в северном направлении. Мы однозначно оторвались, и даже следы неплохо запутали. А однажды минут десять пролежали пластом на земле, когда мне показалось, что я слышу шум автомобиля. В этот момент я совершенно не собирался рисковать в надежде, что это может оказаться случайная попутка. Ведь крайне велик шанс, что это совсем не попутка. А из окон, вместо приветливых улыбок, нам навстречу вылетит порция свинца.

Часа через два, когда в лесу из-за жары начался настоящий ад, я скомандовал привал. Я просто уже не мог передвигаться. Мы с Маратом поровну вылакали оставшуюся воду — по паре глотков на брата — и лежали в тени деревьев, чутко прислушиваясь к окружающей природе. Я держал в руках рацию, смотрел и не решался вызвать Женю. Я боялся раскрыть их месторасположение. Я ожидал и очень хотел, чтобы они вызвали нас сами. Но за время короткого привала никто о себе так и не дал знать.

Мы продолжили путь через лес. Теперь даже отдалённых криков не было слышно. Даже если и погоня была, мы значительно оторвались.

Ещё через час я достал из кармана верную «нокиу». Этот финский продукт никогда меня не подводил, и справа я разглядел одно деление из четырёх. То есть заряда мне хватит не менее чем на сутки, если не буду пользоваться.

К сожалению, делений слева было ровно ноль. Хоть мы, по моим прикидкам, находились недалеко от линии электропередач, сигнал нас ещё не нашёл. Или мы его.

Не выдержав, я достал рацию и зажал кнопку.

— Женя, Женя, вы где? Приём.

Рация лишь прокряхтела в ответ.

— Женя, вы в порядке? Справились? Приём.

Тишина.

— Слышите меня? Укажите точку. Дайте направление. Приём.

Марат застыл возле меня каменной статуей. Его лицо побледнело.

— Не отвечают?

— Тишина пока, — отмахнулся я и добавил. — Женя, если не можешь говорить, дважды нажми на кнопку. Приём.

— Может, потеряли? Или сломалась?

Предположения Марата лишь раздражали. Я понимал, конечно, что он переживал за Ксюшу и лучшего друга. Ведь сам предложил разделиться. Но конкретно в данный момент было глупо предполагать, что могло случится, а что не могло.

— Женя, приём, — уже без всякой надежды повторил я.

Мне опять ответила тишина.

— Марат, дай карту! — резко скомандовал я и сбросил рюкзак там, где стоял. — Раскрывай.

Мы уселись на землю и вместе с Маратом водили пальцами по карте. Прикидывали приблизительный маршрут Ксении и Жени и считали километры. Они двигались налегке, и у нас выходило, что они должны были уже добраться не только до ЛЭП, но и до обжитых мест. Надо просто было придерживаться маршрута и никуда не сворачивать.

— Однозначно что-то случилось, — пробормотал я. — Вы ж, вроде, копатели чёрные. То есть чащей вас не удивить. Вы ориентироваться на местности обязаны уметь. Мог ли Женя заблудиться?

— Нет, — тихо прошептал Марат. Его, очевидно, посещались мысли нехорошие. А уставшее лицо ещё сильнее побелело. — В крайнем случае передвигался бы вдоль дороги, издали держа её в поле зрения.

Мне стало совсем хреново. Рации непростые. Не золотые, но дорогие. Действуют в радиусе пяти километров. Но вряд ли мы удалились друг от друг настолько далеко.

Хотя кто его знает. Может, они поменяли маршрут.

— Ладно, — принял решение я. — Давай двигать в сторону Хутор-Бора. Только пройдём на запад пару километров и ещё раз попробуем связаться. Если не получится, тогда уже строго на север.

— Обратно? — Марат с опаской посмотрел себе за спину.

— Угу. Ничего поделаешь. Если увидим кого, будем действовать по ситуации. Пошли.

Даже такой выносливый и опытный перец, как я, начал сдавать после первого же километра. Сказывалась общая усталость, переживания за людей, которых я бросил на произвол судьбы, и тяжеленный рюкзак за плечами. По дороге я оттягивал края футболки и видел красные полосы на месте лямок. Плечи мои уставали всё сильнее и сильнее.

Поэтому вскоре пришлось сделать очередной привал. Привал, без воды.

— Дрянь дело, да? — Марат отдыхал, прислонившись к стволу.

— Да, родничок неплохо было бы найти, — я сел рядом и достал рацию. — Женя, приём. Ксюша, ответьте.

Ноль реакции. Абсолютная тишина.

— Отзовитесь. Как вы там? Приём.

Рация захрипела. Затем зашумела.

— Хьюстон, у нас проблемы, — совершенно неожиданно сквозь хрипы пробился насмешливый голос. Знакомый голос. Отчего прозвучал до ужаса пугающе. — Хе-хе… Вот так вот так. Вот так так. Ха-ха-ха. Не ждали? Сюрприз, да? Как там надо по-правильному? Приём.

Я застыл прямо на месте. Ведь голос реально узнал.

— Что это? — глаза Марата стали похожи на блюдца.

Я промолчал. Я просто не мог найти в себе силы ответить.

— Ау! Приём-приём. Это Маша и медведи. Вернее, медведи, но совершенно не Маша. Кто на связи? Приём, — издевательски повторил голос.

— На связи, — помрачнев, произнёс я. — Анкер, откуда у тебя эта рация?

— Оттуда, Каледин, оттуда. Ты что маленький, что ли? — фыркнул он. — В расставленные сети угодила совсем не та рыбёшка. Но и эту, как оказалось, можно не по-детски отжарить… Если ты понимаешь, о чём я. Хе-хе.

Сердце моё ушло в пятки.

— Поточнее. Приём.

— Да я и так весьма точен, как мне кажется. Одна рыбёшка трепыхалась, и пришлось её пришлёпнуть. А вторая оказалась умнее и согласилась сотрудничать.

— А теперь без метафор! — рявкнул я.

— Изволь. Пацан, как оказалось, переоценил свои силы. И получил, что выпросил. А девчонка успела рассказать много интересного, чем выторговала себе жизнь. Допёр?

— Что? — ошарашенно выдохнул Марат.

Я бросил на него печальный взгляд. Я догадался, что произошло.

— Допёр, — прошептал я. — Она жива?

— Пока да. Но если ты хочешь получить рыбёшку целиком, а не порубленную на куски, да ещё в маринаде, тебе придётся кое-что сделать, Каледин.

— Кто это говорит? — Марат, казалось, совершенно не понимал, что происходит.

— Я слушаю, — сказал я.

— Как оказалось, удача улыбнулась именно вам, чего мы, надо признать, совершенно не ожидали. Наверное, вы всё же знали больше, чем мы… Девчонка рассказала нам всё, Каледин. Это был её единственный шанс. И она за него ухватилась. А теперь ты скажи мне, важна ли она для тебя? Готов ли ты обменять её на то, что нужно нам?

Я не сразу ответил. Я всё ещё пребывал в шоке.

— Дай сюда!… — из рации вырвался голос другого человека. Но тоже хорошо знакомый. — Каледин, мне нужен твой рюкзак! — без всяких предварительных ласк заговорил Швец. — Если бестолковая секретарша сказала правду, в том рюкзаке полный комплект. Я хочу, чтобы ты его мне принёс.

— Сколько времени у меня есть? — я тоже был небольшим любителем прелюдий.

— До утра, — в той же резкой форме ответил Швец. — У тебя есть время до утра, чтобы всё обдумать и доставить самого себя с рюкзаком в место, которое назовёт Броневой. Передаешь его нам, мы оценим содержимое, и вы с этой тощей сучкой уберётесь на все четыре стороны.

— Гарантии?

— Моё слово, — Швец ответил уверенно. Видимо, в ценности собственного слова он не сомневался.

— Хреновая гарантия, — фыркнул я. — А что ты обещал Кругловой, когда она к тебе пришла с результатами? Половину? Одну треть? Похоже, твоему слову она не поверила.

— Не будем сейчас обсуждать тех, кто неверно оценил возможности. И переоценил собственную важность для дела. Мне нужно то, что ты нашёл. Ради этого я готов всех простить. Простить и забыть… Влад, держи. Я думаю, он всё понял.

— Ты всё понял, Каледин? — в рации вновь послышался голос Анкера. — Или мне придётся повторить на своём языке? Хочешь услышать женские визги?

— Нет, не хочу, — сразу ответил я. Я не сомневался, что эта тварь способна пытать Ксению.

— Правильно, — хмыкнул Анкер. — Выбор у тебя невелик. Или ты появляешься утром, или утром девка занимает окоп рядом с пацаном. Теперь-то допёр окончательно?

Я промолчал. В бессилии я приземлился там, где стоял. Я не знал, что делать.

— Руслан… Руслан, подойди! — в рации опять раздался голос Анкера. — Объясни своему коллеге, где состоится рандеву.

— Он мне не коллега, — я услышал, как пробурчал Руслан Броневой. — Ало, слышишь меня, Каледин?

— Слышу.

— Сроку тебе до восьми утра. Как раз будет время полялякать с этой бабой. Может, ещё расскажет что…

— Ближе к теме, молокосос! — рявкнул я.

— От с-сука… Ну ладно… В восемь утра чтобы был у берега реки. Там, где островок на банан похожий. Где вброд можно перейти. Я знаю, ты знаешь, где это.

— Знаю, — подтвердил я.

— Принесёшь — и свободен… И смотри, без твоих этих партизанских штучек-дрючек, — Руслан оставил за собой последнее слово и передал рацию Анкеру.

— Каледин, — сказал тот. — И напоследок. Советую не играть в игры. Ведь мы не те люди, кто играет по правилам… Поэтому не стоит никому звонить, не надо никого предупреждать. Если мы услышим шум мотора, или звук лопастей вертолёта, конец девчонки станет предсказуем.

— Тогда вам не достанется ничего, — сквозь зубы прошипел я.

— Вот и будь паинькой. Принеси рюкзак, забери девку и вали. Мамой клянусь, мы позволим тебе уйти.

— Такой выродок, как ты, не может иметь матери. Ты — по-любому сирота! — сплюнул я.

Но Анкер лишь рассмеялся.

— Ха-ха-ха! Раскусил, сука, раскусил. Но, тем не менее, ждём тебя утром. Чао, чмо.

Рация выпала из моих рук. Я бросил взгляд на Марата, присевшего рядом, и увидел слёзы на его глазах.

— Они же не могли? Не стали бы… Или это правда?

— Я не знаю, что тебе сказать, парень, — я приобнял его за шею и прислонил голову к собственной груди. — Будем надеяться, что врали… Но это реально твари, а не люди. Так что готовь себя к худшему.

Чувствовал я себя совсем хреново. Мне было очень жаль Женю. В отличие от Марата, я не испытывал сомнений. Не тешил себя надеждами. И сказал так, просто потому что хотел его успокоить.

Но Ксюшу мы ещё могли спасти. Если Анкер не соврал, она выиграла для себя несколько часов жизни. Может и больше, смотря как сильно Швец хочет получить золото. Может, реально удастся поторговаться. Ведь идти на встречу с распростёртыми объятиями, надеясь на исполнение договорённостей и имея вместо подписи и печати на бумаге лишь чьё-то слово, крайне глупый поступок. Мне надо проанализировать ситуацию и лучше продумать дальнейшие действия.

На Ксюшу я совершенно не сердился. Она сделала то, что сделать была обязана, чтобы выжить. Видимо, их двоих подловили где-то по пути. И оставили в живых того, кто не сопротивлялся, а сдался на милость победителя. Пусть так. Значит, теперь я должен придумать, как вырвать её из чужих лап и не угодить в них самому.

Какие у меня есть варианты?

Вариант номер раз — закопать где-нибудь рюкзак, связаться со Швецом и сообщить ему, что Ксюшу надо отпустить и доставить туда-то или туда-то. И только затем назвать место, где рюкзак зарыт.

Вариант номер два — неприемлемый. Если я пойду к обозначенной точке и буду там ждать, единственное, кого я встречу, — это пулю в голову. Я уверен, никто со мной ничего обсуждать не собирается. Нет человека — нет проблемы, как говорится.

Вариант номер три — устроить этим уродам Варфоломеевскую ночь. В эту же ночь, по-партизански, именно так, как опасался Руслан, пробраться в лагерь и перерезать всех, как овец. Не знаю, справлюсь ли я, но у меня всё ещё есть нож и пистолет с каким-то количеством патронов. Если мне удастся быстро вывести из игры Анкера и Захара Котта — самых опасных, с моей точки зрения, врагов, шансы зарезать остальных повысятся в арифметической прогрессии. А кого не удастся зарезать, уверен, удастся подстрелить. Пусть даже в темноте.

Это все варианты, что у меня есть. Бежать, оставив Ксюшу на растерзание, или в панике искать сеть и звонить в мэрию, — не вариант. Подмога, однозначно, не успеет. А я не тот человек, кто бросает друзей в беде.

Значит, серьёзно рассматривать стоит лишь два варианта: вариант «один» и вариант «три». Но вариант «один» плох тем, что даже если Швец и поверит, что я готов передать золото, ни за что не согласиться расстаться с козырем раньше времени. Скорее он даст Анкеру «добро» на отрезание маленьких кусочков плоти от женского тела. А я через рацию буду вынужден слушать душераздирающие вопли.

Значит, первый вариант — не вариант. Я обязан поменять статус-кво. Обязан что-то предпринять. И даже готов рискнуть ради этого.

Я отодвинул Марата от себя. Парень тихо хлюпал носом и молчал. Затем я достал пистолет, вытащил «магазин» и пулю из ствола.

— Всего четыре, — я смотрел на овальные металлически кусочки на ладошке.

Бросил взгляд на охотничий нож, вытащил и крепко сжал во второй руке.

— Ты чего, Алексей? — Марат с испугом на меня смотрел.

— Вот что, парень, — я убрал нож обратно и подтащил рюкзак. — Уже вечереет. Сил у тебя мало, я понимаю. Но, уверен, ты сможешь добраться до цивилизации. Пока ты им не нужен, пока они верят, ты сможешь ускользнуть. Бери рюкзак и двигай в Хутор-Бор. За несколько часов доберёшься.

— А ты?

— А я планирую попасть в другое место — я наведаюсь к нашим друзьям. Оценю угрозу и, под утро, когда самый сон, устрою им ад.

— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя одного? Чтобы убежал? — брови Марата сошлись в грозную дугу.

— Именно это я и хочу… Пойми, парень, шутки давно закончились. Иди в бой с ветками наперевес никто не станет. У этих людей есть автоматическое оружие и отсутствует мораль. Поверь мне, они убьют нас с тобой, не моргнув глазом. А затем, смеясь, уложат Ксюшу на землю и пустят по кругу. Или просто отдадут диковатому уголовнику, если другие побрезгуют.

— Я никуда не пойду. Я помогу.

— Пойми, Марат, будет только хуже. Сам я попытаюсь справиться. А если придётся приглядывать за тобой, это только свяжет мне руки.

— Я должен знать… Я должен знать, что случилось с Ж… с Жекой. Дай мне пистолет. Я прикрою тебя.

— А ты стрелял когда-нибудь?

— Стрелял, — уверенно заявил Марат.

— А в человека?

На этот вопрос он ответил хмурым молчанием.

— Вот и я об этом… Это непростое дело. Ты никогда уже не будешь прежним… В общем, тебе лучше уйти. Не усложняй мне задачу. И так тяжело.

— Я знаю, ты всегда считал меня балластом, командир. Нас всех, — Марат смотрел на меня решительным взглядом. — Но я обещаю, что не подведу. Отныне и до того, как всё закончится. С чем бы нам не пришлось столкнуться в дальнейшем, мы столкнёмся вместе. Ты и я. Ибо больше у нас никого нет… У тебя нет выбора. Тебе придётся взять меня с собой.

Марат говорил на удивление спокойно. Будто смог справиться с шоком и примирился с потерей. А горящие глаза подсказывали, что если ему придётся выстрелить в человека, в одного из тех, кого и людьми назвать трудно, он не станет колебаться. Он обязательно отомстит за друга.

Наверное поэтому я решил не оставлять его одного. Изначально идея всучить ему в таком состоянии рюкзак с золотом и отправить через лес не выглядела особо умной. Мною руководствовало желание спасти пацану жизнь. Но раз он хочет рассчитаться кое с кем, раз хочет помочь, я дам ему этот шанс. Дам шанс, но ни в коем случае не огнестрельное оружие в руки.

— Хорошо, брат, — я сжал худые плечи лапищами. — Ты идёшь со мной. Идёшь следом, идёшь тише мыши. А когда мы доберёмся до их лагеря, ты без вопросов выполнишь то, что я тебе скажу. Договорились?

— Договорились, командир, — на лице парня промелькнула улыбка. — Идём, покажем этим гадам, что добро всегда побеждает зло.

Часть 3. Глава 6

Прежде чем исполнять задуманное, нам предстояло подготовиться. Изнывая от жажды, мы сориентировались на местности, выбрали приметное дерево, руками и палками копали землю. Копали глубоко, до самой влажной мякотки, практически. Разделись до трусов, запихнули одежду в рюкзак и закопали его, присыпав ветками и сухой хвоей. Отметили место на карте, которую я потом засунул себе в носок, и когда солнце скрылось за горизонтом, измазались в грязи. Камуфляж был так себе, но глубокой ночью такое чудо-юдо однозначно перепугает каждого, кто его увидит. А кто не увидит, тому ещё хуже — того сзади пронзит острый нож.

Я оставался спокойным и хладнокровным. Но был уверен, что буду убивать. Если мы обнаружим этих уродов, у меня рука не дрогнет.

— Скоро выдвигаемся, — сказал я Марату. — Идёшь за мной шаг в шаг. Идти далеко, так что идти будем быстро. Луна и звёзды подсветят несколько ориентиров, не заблудимся. Просто не теряй меня из виду… Знаешь, как филин ухает? Только, блин, сам не ухай! Просто кивни.

— Знаю, — закивал Марат.

— Я оставлю тебя на стрёме, а сам осмотрюсь, как дойдём. Если в лагере никого не обнаружу, ухну филином. Если там кто-то будет, я вернусь и мы обсудим стратегию. Всё понял?

— Как скажешь, командир.

— Отлично. Отдохни с полчасика. Ночка предстоит непростая…

…Сражаясь с жаждой и голодом, мы торопливо шли к точке, обозначенной на карте. Марат действительно не отставал от меня ни на шаг, присаживался одновременно со мной и затихал, прислушиваясь. А затем, без всяких дополнительных команд, бежал следом.

Когда темнота стояла хоть глаз выколи, темп пришлось снизить. Я постоянно сверялся с компасом в наручных часах, но редко рисковал задействовать фонарик. Чаще чисто для того, чтобы убедиться, что мы на правильном пути.

К намеченному месту мы вышли за полночь. На наше счастье, по пути нам не встретились не только волки, но и волки в человеческом обличье. Мы припарковались у высокого дерева в абсолютной тишине. Даже ожидаемый грохот генератора не раздавался. Не говоря уже о свете теперь уже в недалёком стане врага.

— Не нравится мне это, — волнение брало надо мной контроль всё сильнее, чем ближе мы подходили. Лагерь утопал во тьме, и это не могло быть хорошим признаком. — Возможно, растяжки поставили и затаились. Однозначно я пойду один.

— А мне что делать?

— Сиди и жди. Прислушивайся к филину. И не вздумай рыпаться.

На мгновение меня посетила мысль дать пацану пистолет. Но всё же я решил, что мне он больше пригодится. Марату он сейчас нужен, в основном, для храбрости. А мне — для дела.

Я опустился на грязное пузо, засунул «макаров» за спину, за резинку трусов, и крепче сжал в правой руке охотничий нож. Для такого партизана, как я, в кромешной тьме от него куда больше толку, чем от пистолета.

Двигался я как тритон; на руках и ногах проползу пару метров, остановлюсь. Понюхаю воздух, ушами пораскину и дальше ползу от дерева к дереву, ощупывая каждый ствол на предмет металлической проволоки.

На ноги я поднялся, когда добрался до знакомого укромного местечка. Осмотрел лагерь сверху и увидел лишь плохо различимые крупные тени. Палатки, вроде бы, на месте. Бочка там же стоит. Желтизной отливает в свете звёзд знакомый генератор. И даже каменный круг затухшего костра виден. Вот только ни света, ни пламени нет.

Я стоял на месте достаточно долго. Глаза уже привыкли к темноте, но я не рисковал двигаться, пока окончательно не убедился, что лагерь покинут.

На полусогнутых я проделал путь вниз, шаркая ногами. Видел я уже лучше, но всё ещё опасался обнаружить внезапную растяжку. Подобрался к кострищу и положил ладонь на угли. Абсолютно холодные. То есть мои предположения оказались верны — лагерь покинули сутки, а то и двое назад.

Лагерь казался брошенным. Отсюда похватали всё, что успели, забрали тела и улетучились. Я даже заметил, что некоторые вещи в палатках валяются, и спальники расстелены на земле.

Перебегая от места к месту, от воронки к воронке, весь небольшой лагерь я обошёл севера на юг, с запада на восток. И только потом решился исследовать палатки. Заглядывал в каждую и в темноте тряс всё, что осталось.

Нашёл плитку растаявшего шоколада и моментально её приговорил. Мне нужны все силы, а значит, все доступные калории… В этой же палатке я нашёл поллитровую пластиковую бутылку негазированной воды. Но выпил лишь половину, оставив бедняге Марату… Я принюхался и узнал отдалённо знакомый запах духов. И сразу сообразил, кто именно кантовался в этой палатке. Брезгливо сплюнул и принялся мародёрить дальше.

Но кроме двух вафель в открытой пачке больше ничего не обнаружил. Свернул упаковку, засунул вафли во второй носок, выбрался из палатки и дальше исследовал лагерь без опаски. Мне стало понятно, что место покинули в великой спешке, даже не думая о том, что можно, в принципе, и заминировать.

Я ухнул филином три раза перед входом в следующую палатку. Надеюсь, Марат сообразит и успокоится немного. А то его реально трясло, когда я сообщил, что оставлю его на стрёме.

Из второй палатки чудовищно воняло грязными носками. Наверное, здесь обитали нечистоплотные люди. Но я не побрезговал и всё внимательно обшарил внутри. Даже у изголовья обнаружил деревянный ящик, укутанный тряпками. Возможно, местный житель использовал его в качестве подушки.

На ощупь я исследовал ящик, сдвинул крышку и аккуратно посветил внутрь фонариком. На меня смотрели весьма знакомые темно-красные брикеты с надписью «тротиловая шашка. 400 грамм».

Я отшатнулся, едва догадался, что перед собой вижу. Но остановился, позволив мозгу обработать всю доступную информацию.

Такие шашки я видел много раз во время службы. Знал, что это, и умел пользоваться. Даже помнил приблизительную мощность взрыва в тротиловом эквиваленте. И моментально догадался, чем именно местные жители портили окружающий ландшафт.

А так же догадался по запаху в палатке, что обитавший здесь подрывник — мужик своеобразный. Что тот ещё неряха. И им мог быть только тот, которого я подстрелил первым. Который носил бандану.

— Странно, что про это забыли. Странно, что не забрали, — прошептал я. Перестал бояться, ведь сами по себе тротиловые шашки не взрываются, и подполз к ящику поближе.

Судя по расположению, ранее в ящике находилось порядка тридцати плоских брикетов. Сейчас же их оставалось ровно двенадцать. То есть ребята работали не только неосторожно, но и неэкономно.

Правда, сейчас мне на это было абсолютно наплевать. Я думал лишь о том, как спасти Ксению.

Я вернул крышку обратно, но замер, когда вновь заметил промелькнувший темно-красный уголок. Невероятная идея пришла в голову совершенно неожиданно. Я нависал над ящиком, как памятник, пока мозг работал на пределе своих возможностей.

Неожиданная идея выглядела весьма перспективно. Я вращал её в своей голове, осматривал со всех сторон, просчитывал варианты. И чем дольше размышлял над удивительным планом, тем сильнее мне казалось, что он идеален. Если всё пройдёт так, как мне представляется, я смогу решить наши проблемы и освободить Ксению.

Чем дольше я размышлял, тем больше хотелось прыгать от радости. Идея, конечно, выглядела столь же опасной, сколь и удивительной. Но любой другой вариант был куда хуже.

Я торопливо обшарил палатку и, как ожидалось, обнаружил коробку с капсюль-детонаторами, проводами и пассатижами. Словно младенца, прижал к груди коробку, а затем открыл ящик и достал пять шашек. По приблизительным расчётам, мне вполне хватит одного килограмма в тротиловом эквиваленте. Но я решил перестраховаться. Возможно, всё не смогу донести в целостности и сохранности.

Идея захватила меня целиком и полностью. Ни о чём другом я уже не думал. Июньская ночь коротка. А нам с Маратом предстояло проделать длинный-длинный путь обратно. Подобрать подходящее место и всё подготовить. Ну и, конечно же, провести успешные переговоры с крайне опасными людьми. Если мне не удастся уговорить Швеца и Анкера, все мои надежды, все приготовления не будут значить ровным счётом ничего.

Я бросил взгляд на циферблат. Без двадцати час. Времени очень и очень мало.

Никого не опасаясь, я вскочил на ноги, двумя руками сжал взрывчатку и засеменил к месту, где укрывался Марат. Бедняга хоть не трясся, как осиновый лист, но перепугался в достаточной степени, когда я свистнул, приближаясь.

— Слушай сюда, Марат, — я высыпал под ноги тротил, а затем протянул ему воду и вафли. — Точи по-скорому. Нам надо бежать обратно к месту, где мы закопали золото. А потом ещё дальше на север, ближе к опорам ЛЭП, чтобы найти место, где есть сеть.

— Будешь звонить властям? — он буквально вырвал у меня из рук воду.

— Как раз нет, — улыбнулся я. Мой план нравился мне всё больше и больше. — Мы заманим туда этих тварей. Мы заставим их играть по нашим правилам. А затем нанесём беспощадный удар.

Марат даже вафлей перестал хрустеть, смотря на меня, как на дурака.

— Я расскажу тебе всё на месте, ведь без тебя мне не справиться. Бери два пакета, что у тебя под ногами…

— Тротил??? — Марат судорожно сглотнул.

— Бери, и смотри не урони. Бежать далеко, бежать быстро. Не боись, он не взорвётся без детонатора.

— Зачем?

— Поднимайся давай! Всё расскажу на месте. А теперь — по коням.

* * *

Марат меня не подвёл. Хоть он устал не меньше моего и был голоден, выполнил всё, что я от него просил. Он бежал за мной следом и старался не отставать. Ни разу не зацепился за кочку или поваленное дерево, ни разу не попросил остановиться и отдышаться. Так что к двум часам ночи мы вернулись на место.

Фонарик, зараза, почти разрядился. А задействовать телефон Марата и собственную «нокиу», я не собирался. Оба телефона были нужны для моих планов.

Крайне экономно расходуя заряд фонаря, ведь без него тёмной ночью я бы не смог воплотить в жизнь свой план, руками мы выкопали рюкзак. Очистили друг друга от грязи и оделись.

— Это ещё не всё, Марат, — «обрадовал» я парня. Тот валялся на земле возле моих ног и отрывисто дышал. — Нам предстоит ещё один марш-бросок. Не менее сложный.

— Сколько у меня времени на отдых? — такой вопрос вселил в меня уверенность, что Марат справится.

— Минут десять-пятнадцать, не больше, — я развалился рядом с ним и положил ноги на ствол дерева, чтобы кровь отступила. — А затем нам придётся ещё поработать…

…Марат едва не заснул. Но мне расслабляться было непозволительно. Я бесцеремонно растолкал парня и с его помощью взвалил на собственные плечи тяжеленный рюкзак. Мне опять показалось, что веса в рюкзаке прибавилось… Затем приноровился и тяжело засеменил вперёд, держа курс строго на север.

Линию электропередач, о которой я Марату уши прожужжал, мы пересекли через час с улыбками на устах. Ибо наши телефоны одновременно запищали приходящими сообщениями. То есть сотовая связь нас нашла сама по себе.

Но поскольку заряда в аккумуляторах оставалось с гулькин нос, мы поспешили телефоны отключить, ибо им ещё предстояло сыграть свою роль.

А ещё через полчаса, когда небо на горизонте едва-едва светилось оранжевым, мы достигли цели.

В рыхлую землю мы оба рухнули носом. Сил у нас практически не осталось. Даже у меня.

Но поскольку отдыхать время ещё не пришло, я достал рацию сразу, лишь окинув взглядом знакомые пейзажи.

Во время очень долгого пути я успел продумать план до мелочей. И сразу определил место, где собираюсь план реализовать. Оставалось самое важное и самое опасное — забросить наживку и приманить хищную рыбу.

— Швец или Анкер ответьте. Это Каледин, приём, — я зажал пальцем кнопку.

Марат испуганно на меня посмотрел. Я прижал палец ко рту, призывая соблюдать тишину.

— Швец или Анкер ответьте. Это Каледин, приём, — повторил я.

Но никто отвечать не торопился. А для меня было критически важно заставить их вступить в диалог.

— Ало, уголовники конченые! — добавил я аргументов. — Просыпайтесь! В ваших же интересах ответить как можно быстрее.

Рация даже не шумела.

— Анкер, рыжий демон, если не ответишь прямо сейчас, драгоценностей не увидишь. А тут порядка двадцати килограмм золота. Столько ты на собственном тощем горбу никогда бы не утащил… А Швецу передай, что его влажные мечты о сытном месте в Государственной Думе пойдут по женскому половому органу. Он навсегда расстанется не только с мечтой о политической карьере, но и будет вынужден искать политического убежища в странах дальнего зарубежья.

Играл я довольно-таки рискованно. Ва-банк шёл, практически. Но у меня не оставалось выбора. Я был обязан привлечь внимание и заманить на необходимую мне территорию.

— Что ты там шумишь, Каледин? Что надо? — в рации раздался голос Ильи Черкасова. Видимо, часовым оставили именно его.

— Передай трубку твоему новому боссу. Да пошустрее.

— Что там такое? — словно издалека услышал я бодрый голос Швеца. Видимо, он уже не спал.

— Это Каледин.

— Что он хочет?

— Поговорить.

— Давай сюда. И позови Влада… Что тебе надо, Каледин? — Швец даже не пытался скрыть раздражение.

— Мне надо пересмотреть условия сделки.

— Эка ты надумал, — фыркнул он. — И зачем это мне? Зачем это нам?

— Затем, что у меня есть вариант, устраивающий обе стороны, а не только вашу. Ты же хочешь вернуться победителем? Хочешь фанфар, льстивых публикаций и программ на телевидении, благодаря которым просочишься в политические верха? Я предлагаю единственный вариант, который позволит мечтам осуществиться.

— Что он хочет? — раздался заспанный голос Анкера. Видимо, его подключили к общению.

— Я хочу подарить тебе почти двадцать килограмм золота, Анкер, — повторил я. — Но получить ты их сможешь лишь в одном случае.

— Оборзел? Ты кем себя возомнил, вша? Сейчас Мирон приведёт девку и мы ей перед включённой рацией ноги переломаем.

— Тогда я тебе обещаю две вещи. Первая — золото никто из вас не увидит. Я просто уйду на север, позвоню мэру, и через несколько часов буду пить кофе в его резиденции. А вами, что совершенно очевидно, займутся ребята посерьёзнее. Подключат армию, оцепят лесной массив и выкурят, как сусликов из нор… А второе моё обещание касается персонально тебя. Я тебя обязательно отыщу. И убью собственными руками. Ты, надеюсь, уже убедился, что мне это по силам.

— Послушай сюда, придурок… — начал, было, Анкер.

Но Швец его перебил:

— Погоди, Влад… Давай, Каледин. Предлагай варианты. Мы послушаем.

— Вариант лишь один. И он единственный. К восьми утра вы приходите туда, куда я укажу. Шестёрка по имени Руслан тоже знает это место. Она проведёт… Вы приходите, передаёте мне девушку, а я показываю, где закопал золото. Я буду вас ждать именно там, чтобы вы убедились, что игра идёт в открытую.

— И что нам помешает прикончить вас обоих?

— Марат помешает, — уверенно произнёс я. И увидел, как Марат смотрит на меня округлившимся глазами, ведь его в курс я ещё не ввёл.

— Он затаится с миниганом? — рассмеялся Анкер.

— Нет, всего лишь с телефоном. Он будет наблюдать издали, как пройдёт сделка. Если вы нарушите слово, которое сейчас мне дадите, если он увидит, как пули разрывают наши тела, он сразу звонит в мэрию и сообщает все подробности. Называет имена и должности, как говорится. То есть Швец не успеет даже насладиться победой — его повяжут гораздо раньше, чем он доберётся до ближайшего аэропорта. А с тобой, Анкер, уверен, разговор будет ещё короче — судя по всему, ты — уголовник, а значит, правоохранительные органы знакомы с тобой не понаслышке. Так что тебе светит одно из двух — или встреча с Михалычем в том месте, куда ты его отправил, или возвращение в сиротский приют, называемый тюрьмой. В то место, которое, уверен, тебе хорошо знакомо. И из которого ты никогда больше не выйдешь.

— А если мы слово сдержим? — голос Швеца звучал глухо.

— Марат просто растворится в лесу, потеряв по дороге телефон. Вы заберёте золото, а мы вернёмся в тихую, мирную жизнь. И поклянёмся, что ваши имена из наших уст никогда не прозвучат.

Некоторое время стояла тишина. А затем я услышал голос Анкера.

— Да ты чё, Коля? Реально раздумываешь? Давай лучше девке прямо сейчас палец отрежем. Посмотрим, как фраер тогда запоёт.

— Тогда никаких песен от меня вы не услышите, — торопливо сказал я. — Разговоры сразу прекратятся, и мы с Маратом уходим на север… Я у вас из-под носа дважды уходил. Вы так и не смогли меня поймать. Поверь, не сможете и в этот раз… А вот я, если вернусь с подмогой, обязательно вас разыщу. Вы не получите ни золота, ни призрачного шанса ускользнуть.

В этот раз молчали оба — и Анкер, и Швец. А я стоял и про себя молился, надеясь, что они клюнут.

— Я чую подвох, Коля, — услышал я тихий шёпот. Видимо, Швец опять забыл отпустить кнопку.

— Успокойся, Влад. Я сюда не для того пришёл, чтобы трупы в лесу закапывать. И рот Каледина, если он его раскроет, меня тоже не пугает. Пусть звонит в колокола. Пусть придаст огласке. Пусть попробует доказать. У него на руках нет ничего, кроме жетона и копии письма. А у нас будет и золото, и артефакты, и оригинал. Уверен, мы отобьёмся.

Я бросил на Марата недовольный взгляд. Но тот только плечами пожал, как бы говоря, пришлось, командир, пришлось.

— Всё равно что-то не так, — не сдавался Анкер. — Фраер что-то задумал.

— Каледин, слышишь? — обратился ко мне Швец.

— Слушаю.

— Договор тогда такой. Золото на место доставляешь ты сам. Без фокусов. Забираешь секретаршу и валишь к чёртовой матери. Но если я узнаю, что младший Черкасов всё же совершил звонок, тогда не обессудь. Мои возможности в урбанистических джунглях превышают твои возможности в джунглях хвойных. И я тебя достану рано или поздно.

— Я это прекрасно понимаю, Швец, — я старался, чтобы голос источал брезгливость, несмотря на то, что хотелось кричать от радости. — Ксюша рассказала, кто ты такой, а Марат объяснил, чего хочешь достичь. Мне на это наплевать, ведь Москва и Брянск — это две разные галактики. Вернись в свою галактику, и я про тебя сразу же забуду.

— А не боишься, что я никогда не забуду про тебя?

— Я тоже обладаю административным ресурсом, в той или иной степени. Для меня Брянск так же безопасен, как для тебя Москва. Я удивлён, что этим вопросом ты так и не удосужился поинтересоваться. Знал бы раньше, думал бы лучше.

— Удосужился, Каледин, — я услышал глухой смешок. — Я никогда ничего не делаю спустя рукава.

— Тогда у вас нет иного варианта, кроме озвученного мной. Я ведь не склонен к всепрощению. Если меня обманывают, я наказываю. Спроси у Руслана.

Наверное, это предложение развеяло последние сомнения.

— Говори, где встретимся тогда.

— За опорами ЛЭП, к востоку от деревни Хутор-Бор, есть проплешина. Сухая земля вперемешку с песком. Шестёрка знает. Мы там корпоратив когда-то устраивали. Туда грунтовая дорога ведёт. По карте сориентируешься, если что… Ровно в ноль-восемь ноль-ноль я буду вас там ждать. А Марат проследит, чтобы всё прошло без сучка без задоринки. Мы совершаем обмен и расходимся. Я с Ксюшей — в Хутор-Бор. Вы — обратно к опорам ЛЭП. А затем — разлетаемся по галактикам.

— Принято. Будем, — спокойно сказал Швец. — Готовь товар, — и отключился.

— О-о-о-о-о-х… — я облегчённо выдохнул, глядя в предрассветное небо. Вроде бы, прокатило. Они клюнули. Теперь осталось подготовить ловушку. — Марат, — обратился я к парню. — Поднимайся. У нас с тобой много работы.

* * *

Мы трудились весь крошечный остаток ночи и значительный отрезок раннего утра. Я в подробностях объяснил Марату свой план, а затем заставлял пацана помогать, чтобы на раздумья у него не оставалось времени.

Шагах в пятидесяти от самой важной в наших жизнях точки, у разломанного и расщеплённого пополам пня, мы вырыли глубокую яму. Уложили на дно сухую хвою и ветки. А затем доставали из рюкзака золотые и серебряные предметы в пластиковых пакетах и осторожно складывали на дно, начиная со столовых принадлежностей и церковных крестов. Ближе к краю ямы уложили две запакованные иконы и кулёчек с камушками, накрыли ветками и торопливо засыпали песком и землёй.

— А это? — Марат бросил взгляд на кулёк с зубными коронками, отложенными мною в сторонку.

— Это не золото, — отрезал я. — Это — шрапнель.

Больше лишних вопросов Марат не задавал.

Мы разложили опустевший рюкзак на земле, насыпали в него песка для веса, веток наложили. И только затем я, стараясь держать под контролем дыхание, чтобы не совершить неосторожное движение, принялся за работу. Я знал, что надо делать. Знал, как надо делать. И знал, как превратить «нокиу» в детонатор.

Только надо было предусмотреть кое-что ещё.

— Марат, у тебя в телефоне микро-симка или нано-симка?

— Две стоит. Есть и та, и та. А что?

— Номер микро-симки помнишь?

— Угу.

— Тогда вытаскивай нано-симку, ломай пополам и засунь в песок поглубже. Поставишь в свой телефон мою сим-карту. А то стоит мне включить телефон, полезут и смс-ки и звонки. Моментально разрядят телефон. А этого ни в коем случае нельзя допустить. Включи в своём телефоне беззвучный режим, выруби его и поставь мою симку. А я в «нокиу» установлю твою. Как придёт время, — я тебе объясню когда — сделаешь дозвон на свой собственный номер.

— И что произойдёт тогда?

— Сейчас приблизительно объясняю…

…Марат немного стучал зубами после того, как узнал, что ему предстоит сделать. Но смог взять себя в руки и вполне уверенно ассистировал мне.

— Осторожно сейчас. Видишь белые кристаллики? Это — тринитротолуол, — устанавливая детонатор, я немного расковырял шашку. — Нам понадобится не более трёх таких. Килограмма и двести грамм, я надеюсь, хватит. Задействовать больше крайне опасно.

— Сильно бахнет?

— Относительно. Три-четыре метра радиус поражения. Сделаем ставку на золотые коронки. Уверен, они не подведут.

— Поэтому ты позвонил Швецу? Ты их всех хотел собрать в одном месте?

— Да, — подтвердил я. — Не боись, парень. Всё получится.

Я вновь хлопнул Марат по плечу и продолжил работу.

Три шашки, обмотанные разорванной футболкой Марата, в рюкзак мы уложили на еловые ветки. Затем я вставил детонатор и положил включённую «нокиу», про себя моля о двух вещах: чтобы на номер Марата сейчас никто не позвонил, и чтобы телефон не разрядился раньше времени. Затем открыл кулёк с зубными коронками и сверху посыпал, как зерно сыпят на распаханную землю. И закончил приготовление самодельного взрывного устройства, прикрыв горло рюкзака остатками чужой футболки. Затянул лямки и прикинул вес. Меньше двадцати килограммов точно. Но второпях, радуясь находке, никто не станет разбираться.

— Вроде готово, — сказал я. — Должно, сработать, если никто из нас не подведёт.

— Я не подведу, — уверенно пообещал Марат.

— Надеюсь на это, парень. От тебя зависят наши жизни… Давай бери рюкзак осторожно и помоги мне отнести его к ямке.

В мягкой сухой земле, которая здесь перемешалась с песком, мы без особого труда вырыли очередную яму. Чуть пошире, и не менее глубокую. И вместе с Маратом уложили в неё рюкзак. Опять прикрыли ветками, засыпали руками, разровняли и даже подмели. Прямо на поверхности я треугольничком выложил еловые веточки, чтобы не потерять место из виду.

— А теперь смотри, что тебе надо сделать, — я повёл Марата за собой до самого первого дерева у опушки. — Это — наше с Ксенией «аламо». Последнее укрытие. Ты не должен спускать с нас глаз. Когда я её сюда приведу, когда брошусь на неё, закрывая собой, только тогда жми «вызов». Ни в коем случае не раньше, и ни за что не позже. Понимаешь? Если кто-то из нас напортачит, живыми мы не уйдём. Ты должен это уяснить.

— Я всё сделаю, командир, — тощий торс Марата блестел под поднимающимся от горизонта солнцем.

— Укройся там, где я показал. Оттуда хороший обзор. Ты всё будешь видеть… И не высовывайся, если всё пойдёт не по плану. Вдруг, что-то случится. Затаись. Останься сидеть. Дождись, когда они свалят. И только затем двигай в сторону цивилизации. У меня там номер мэра вбит. Найдёшь, позвонишь и всё объяснишь. Назовёшь моё имя, если тебе не поверят. А когда покажешь где золото, надеюсь, тебе что-нибудь перепадёт.

Марат подошёл ближе и сжал слабой рукой моё предплечье.

— Моя рука не дрогнет, Алексей, — сказал он. — Если про Женю — это правда, однозначно не дрогнет. Я сделаю то, что должен сделать. Тогда, когда должен.

Я притянул парня к себе и обнял. За несколько крайних дней он пережил то, что не обязан был переживать. И хоть они сами пришли ко мне, я чувствовал ответственность. Всё же я привёл неподготовленных людей, я втянул их в эти разборки. И был обязан спасти хотя бы тех, кого спасти ещё могу.

— Я доверяю тебе, — я отстранился и хлопнул Марата по спине. — Смотри не засни там. Всё скоро закончится, так или иначе. Удачи.

Он улыбнулся на прощанье и побежал в лес. Там, укрытая от посторонних глаз, располагалась весьма удобная наблюдательная позиция.

Я скрестил пальцы, смотря Марату в спину, затем стащил «пожёванные» ботинки и носки. После многих километров мои ступни и щиколотки краснели потёртостями и мозолями. Эту ночь я держался из последних сил и сейчас был рад постоять на песке босыми ногами.

Я засунул один носок в другой, затем достал «макаров», ещё раз убедился, что у меня всего четыре пули на всё про всё, и засунул его в носки. Присел возле деревца, у самых корней руками разгрёб землю и уложил пистолет. Присыпал лишь слегка. Так, чтобы на раскопки и извлечение ушло не больше двух секунд. И сел у дерева, вытянув ноги под набиравшим силу солнышком.

Я сделал всё, что мог. Смог кое-как перекрутить безвыигрышную ситуацию. Придумал весьма рискованный план, который может и не сработать. Но выбора иного нет. Если со Швецом, в принципе, о чём-то ещё реально договориться, то Анкер — абсолютный неадекват. Он никого не оставит в живых при любых раскладах. Так что либо я их, либо они нас.

Осталось подождать совсем немного.

Часть 3. Глава 7

Утреннее солнце разморило меня очень быстро. Я сидел, бил себя по щекам, смотрел на наручные часы и ждал. Вот уже шесть утра, вот уже полседьмого. Вот уже маленькая стрелка подбирается к семи. Но едва она семёрку перешагнула, вдали я услышал хрип автомобильных моторов — прямо по бездорожью, совсем не заботясь о подвеске, ко мне стремительно приближались два тёмных внедорожника.

С места я так и не встал. Смотрел на приближающиеся машины, грел измученные ступни и ждал.

«Лэндровер» круто вильнул на песке и припарковался метрах в двадцати. А «ниссан» проехал чуть дальше, вырулил и остановился, смотря на меня боковыми окнами.

Задняя дверь «ниссана» распахнулась. Из машины, с прыжка приземлившись на песок, выскочил Захар Котт. И наставил на меня ствол автоматической винтовки.

— Не рыпайся, Каледин! — выкрикнул он.

— А я и не рыпаюсь, — я поднял руки.

Повторяя действия Захара, но очень неуклюже, с переднего пассажирского места вылез уголовник Мирон. В этот раз «калаш» в его руках располагался по-иному — приклад разложен и упирался в плечо, а не в брюхо.

— Сидеть, сучара! — словарный запас у Мирона, видимо, был крайне скудный.

Так что я просто молча продолжил сидеть с поднятыми руками.

Захар Котт подошёл ко мне вплотную, рывком поднял на ноги и торопливо облапал левой рукой, не постеснявшись прощупать там, где щупать не рекомендовалось. Убедившись, что ситуация под контролем, он махнул рукой.

Из «лэндровера» степенно выбрался Швец, видимо, сидевший за рулём. Прищурившись, он посмотрел на солнце, затем полез в машину и достал солнцезащитные очки.

— Ну что ты, фраер? — со стороны «ниссана» прилетел ещё один знакомый голос — с места водителя выпрыгнул Анкер. А его блондинистая подружка вылезла с пассажирской стороны. — Готов поговорить, как мужик с мужиком?

— Ты только предложи, Анкер, — бесстрашно хмыкнул я. — Я не откажусь. Давай прямо сейчас. Один на один. Ты и я.

— Я думаю, времени у нас будет предостаточно, — неуверенно засмеялся он.

— Влад, оставь браваду, — Швец, экипированный в дорогой спортивный костюм, торопливо приближался со стороны «лэндровера». — Ты, конечно, Каледин, заноза в заднице. Свалился ты на мою голову… Но ладно, эмоции в сторону. Где то, что меня интересует?

— А где то, что интересует меня?

— Черкасов! — Швец помахал рукой. — Давай её сюда.

Пассажирская дверь «лэндровера» распахнулась. Илья Черкасов выпрыгнул на песок и дёрнул за руку Ксению.

С нескольких метров я без проблем рассмотрел, что девушке перепало неслабо. Лицо в кровоподтёках, нижняя губа набухла, на лбу царапины. А левая кисть, которую он поддерживала правой ладонью, наспех перемотана бинтом.

— Вы что с ней сделали, твари!? — на мгновение я утратил хладнокровие. Я знал, что обязан следовать плану, обязан держать себя в руках. Но не сдержался.

— Ничего не сделали, хотя и планировали, — посмеялся Анкер. — Жива-здорова… Хотя нет, не здорова. Но точно жива. Ха-ха.

— Веди её сюда, — Швец сделал небрежный жест рукой.

Ксения передвигалась как всё та же сомнамбула, которой была во время передвижения в лесу. Только в этот раз шла в одном ботинке, да ещё прихрамывала. Он смотрела на меня голубыми глазами с чувством лёгкого облегчения. И чем ближе подходила, тем отчётливее я разбирал блестевшие в глазах слёзы.

— Разве это было так необходимо? — обратился я к Швецу. Я всё ещё считал его тем единственным, кто умеет в дипломатию. — Зачем вы с ней так? Она же вам всё рассказала.

— Надоел ты мне, Каледин, — Швец, видимо, терял терпение; он резко сдёрнул с собственного лица солнцезащитные очки. — Не трать моё время попусту. Где мой рюкзак!?

Я не ответил.

— Ксюша, иди сюда. Иди ко мне, — я протянул к ней руку.

Но Илья Черкасов не торопился её выпускать.

— А если бы им попался твой брат? Ты бы его тоже отметелил? — бросил я ему.

— Если бы пришлось, — равнодушно ответил тот. Затем дождался отмашки Швеца и подтолкнул ко мне Ксению.

Но её ловко перехватил Анкер. Схватил за здоровую руку, вытащил из-за спины пистолет и приставил дуло к виску.

— Зачем же торопиться. Может, поиграем?

— Давай со мной поиграй, — предложил я и сделал шаг навстречу.

Но подошедшие Захар Котт и Мирон остановили мой ход, чуть ли не в упор наставив стволы.

— Каледин, харэ уже, — посоветовал Захар. — Давай быстрее с этим закончим. Мне до колик надоел твой сраный лес.

— Отпусти её, урод! — прорычал я Анкеру, видя как тот всё сильнее вдавливает дуло в висок измученной девушки.

— Неприятно, наверное, видеть, как в лицо твоей подружки упирается ствол? А? — Анкер рассмеялся.

— Спроси у своей подружки, — достойно ответил я. — Когда мой «ствол» упирался в её лицо, она совершенно не возражала.

Удар был ниже пояса. Нанесён именно туда, куда и намечался. А потому реакция оказалась ожидаемой.

Ухмылка сползла с рыжебородого лица. Анкер зло скривился, оттолкнул Ксюшу, подскочил ко мне и со всего размаха ударил рукояткой пистолета в район брови.

Удар потряс. Сознание я не потерял, но равновесие однозначно — ноги подкосились и я рухнул на колени.

— Что, у же не так смешно, фраер!? — выкрикнул он. Затем добавил с ноги прямо в живот. Дождался, когда я согнусь в три погибели и ещё раз ударил рукояткой. — А это тебе за Сигала, падла. Я знал его десять лет, сучёныш! Целых десять лет!

Продолжения, слава Богу, не последовало. Я обязан был держаться, но не уверен, что смог бы сохранить собственное сознание после следующего удара.

— Прекратите! Не надо! — Ксюша смотрела на меня со слезами на глазах.

Но её, очевидно, никто не собирался слушать.

Я сплюнул кровь и прикоснулся к брови. Рассечение, чтоб его так…

Затем с трудом поднялся на ноги и увидел, какими глазами на меня смотрит блондинка. Видимо, своему драгоценному парню она раскрыла не все детали знакомства со мной. И теперь ей предстоит объясниться.

Именно это я прочёл во взгляде, до краёв заполненном ненавистью.

— Влад, придержи коней, — Швец оттолкнул того бесстрашной рукой, доказав, что не такой уж и бесхребетный. Доказал, кто капитан этой команды. — Я устал от всякой чуши. Давай быстрее со всем этим покончим. А то ещё твой… хм… наблюдатель решит, что мы вас убиваем. И совершит то, чего бы я совершенно не хотел.

Швец натурально так стал оглядываться.

— Ты его не видишь, но он видит тебя, — я сплюнул на землю очередной сгусток крови.

— И я этого очень боюсь, — слишком равнодушно произнёс он. А затем сжал Ксению за руку и подтолкнул ко мне. — Забирай своё сокровище и отдавай мне моё.

Ксения оказалась в моих объятиях. Она дрожала и с ужасом смотрела на моё лицо. Я даже успел заметить, что одного из передних зубов у неё нет. Именно там, где распухла губа.

— Ну?

— Вон там, — кивком головы я указал место. — Я зарыл рюкзак там. Где треугольник из веток. Быстро обнаружите.

— Черкасов, ну-ка живо лопату из машины бери и передай нашему новому другу. Пусть поработает, — резко отдал приказ Швец.

— Сами уж как-нибудь, — я сильнее прижал к себе Ксению. — Я не в кондиции.

Швец окинул меня подозрительным взглядом. А Илья остановился на полпути к машине.

— Давай быстрей! — крикнул Швец. — И начинай копать.

— Мирон, — обратился к тому Анкер. Лицо его всё ещё пылало, а злые глаза превратились в щелочки. — Тоже бери лопату и подключайся.

— Сделаем, пахан, — Мирон закинул «калаш» за спину и метнулся к «ниссану».

— Ну а мы, пожалуй, пойдём, — я сделал осторожный шаг назад. — Мы и так уже достаточно раздражаем друг друга. Не стоит усугублять.

— Я разрешения ещё не давал, — Швец даже не обернулся. Он смотрел, как Илья мчит от машины с лопатой наперевес. — Стой, где стоял.

— Это немного нарушает наши договорённости, — я пытался вести себя натурально.

— Сначала мы убедимся, что ты не пытаешься меня поиметь… Захар, глаз с него не своди.

Швец подошёл к указанному месту и носком башмака сдвинул в сторону ветки. А затем указал Илье и Мирону, где копать.

И только в этот момент я заметил, что упустил одну важную деталь. А где «Руся»? Почему его здесь нет? Он всё ещё в машине прохлаждается, когда все остальные персонажи уже на сцене?

В моих руках охнула Ксения. И едва не упала.

— Швец! — крикнул я. — Девушка сейчас сознание потеряет. Можно её усадить в тени дерева?

Я мог бы, конечно, не спрашивать. Но в психотипе банкира уже успел разобраться. Он из тех, кто всё контролирует. Главный над главными. Главный над всеми.

Тот обернулся, окинул меня равнодушным взглядом, и махнул рукой.

Я отошёл на пару шагов от Захара, который продолжал за мной наблюдать, и усадил Ксюшу в тени дерева. Как раз там, где ранее закопал пистолет.

— Держись, малая, — я попытался улыбнуться, но получилось плохо. До меня быстро дошло, что «божий одуванчик» перенёс серьёзные побои. — Скоро всё закончится.

Ксения проследила за моим взглядом и увидела то же, что и я — как во все стороны разлеталась земля и песок у места, где торопливо копали.

— Они застрелили Женю. Хладнокровно, — тихо прошептала Ксюша. — А затем пытали меня… Она пытала, — она с опаской посмотрела на стоявшую недалеко блондинку, в этот момент обменивавшуюся с Анкером далеко не вежливыми словами. — Ладонь разрезала. Два ногтя щипцами успела вырвать… А я ведь всё сразу им рассказала.

Плечи девушки дрожали. Видимо, в этот момент память напомнила, какую боль пришлось испытать.

Я сцепил зубы и зло зыркнул на блондинку. Но та поймала мой взгляд и ответила взглядом не менее злобным. Сейчас я на все сто процентов был уверен, что она порежет меня на ремни, если ей предоставится такая возможность. Не только ради мести, но и ради удовольствия.

— Зачем они так с ней? — обратился я к внимательному Захару Котту. — Ты же её знаешь. Она хрупкая, как ребёнок. Зачем?

— Секретарша Кругловой оказалась с сюрпризом, Каледин, — запутанно ответил тот. — Вот и пришлось её помять. То тряслась от страха и лепила, как по писанному, то ни в какую не признавалась, откуда в её башмаке… Короче, а ты как думаешь, почему она в одном башмаке? Хе-х.

Захар Котт, этот образец прямолинейности и синоним слова «душнила», умудрился разродиться целой речью. И даже улыбнулся загадочно.

Правда, я так ничего и не понял. Но опять обратил внимание, что Ксюша сидит на земле в одном ботинке. На второй ноге лишь дырявый носок.

— О чём он? — я склонился на Ксенией.

— Я хотела тебе сказать. Давно хотела, — измученная девушка прожигала меня своими голубыми глазами. — Но…

— А вы посмотрите кто у нас тут! Ха-ха-ха!

За нашими спинами раздался беспардонный смех. Знакомый смех. А когда я обернулся и увидел хохочущего Руслана Броневого, сердце моё упало. Тот выбрался из посадки, сверкая улыбкой чеширского кота. В левой руке он держал длинный нож с окровавленным лезвием, в правой, вздымая словно факел Прометея, — смартфон, а ногами пинал под зад прихрамывающего Марата.

— Ну как вам трофей? Оценили? Я ж говорил, что найду сопляка.

Марат выглядел хреново. Руслан сам по себе росточком не блистал. И веса тоже недоставало. Но если сравнивать их двоих — Марата и Руслана — первый проигрывал по всем статьям. И, совершенно очевидно, отхватил по первое число.

Марат рухнул на колени в нескольких шагах от меня. Его бедро кровоточило, а нос и губы были разбиты.

— А ты неплох, — Анкер, наконец-то, оставил свою хмурую подружку и поспешил к празднику. — Где ты смертника отыскал?

— Этот кулёма копошился в гнезде, где мы с Калединым от наших баб бухло прятали. Тогда он ещё не ссучился и был нормальным мужиком. Не такой падлой, как сейчас… Я ж вам обещал, да? Заслужил добавку?

— Заслужил премию без вопросов, — Швец покинул место раскопок, подошёл к Руслану и чуть ли не выхватил протянутый смартфон. Затем бросил под ноги и трижды приложился по экрану тяжёлым каблуком дорогого башмака. А когда мы все услышали невесёлый хруст лопнувшего стекла, перевёл равнодушный взгляд на Марата. — Видимо, случившееся с Кругловой тебя ничему не научило… Стоило взять пример с брата.

— Ну что, Коля? — Анкер чуть ли не плясал. — Валим их? Давай с Каледина начнём? Теперь ведь никто никуда не позвонит… Если вообще было куда звонить.

— Терпение, Влад, — Швец остудил его пыл. — Захар… Захар не тычь в него стволом. Теперь он никуда не денется…

— Ну, раз так, тогда я, с вашего позволения… — перебив босса, Руслан подскочил ко мне и со всего размаха зарядил с ноги. Если бы я не успел выставить руку, уже бы валялся со сломанной челюстью.

— Прекратите! Остановите его! — кричала Ксения. Она пыталась оттолкнуть Руслана, пока тот осыпал меня градом ударов.

— Я тебе говорил, падла!? Говорил!? Говорил, что ещё с тобой рассчитаюсь!? На, лови! Принимай подарки!

— Стойте! — слева раздался хриплый голос Марата. — Не надо!

— Господин Броневой, — весьма вежливо обратился к тому Швец. — Не переусердствуйте раньше времени, будьте любезны. Вдруг, ничего здесь нет. Что прикажите делать в таком случае? У кого спрашивать?

— У девки, — Руслан запыхался. Он стоял над скрюченным мной и тяжело дышал.

— Она, несомненно, много знает, — сказал Швец. — Но знает не то, что нас интересует на данный момент. Так что угомонись.

— Тогда из задрота выбьем, — Руслан вернулся к Марату и дёрнул того за волосы.

— Вот и следи пока за ним… И, ради Бога, не убей раньше времени.

Я лежал на сухой земле и несколько секунд лишь кашлял. Бока Руслан мне намял со вкусом. Наносил выверенные удары сочно и смачно. Но я, в отличие от Швеца, не сомневался, что убивать меня раньше времени он и не планировал. Он просто изливал накопившуюся ненависть.

Да уж. Наверное, я старею. Уже не так резво обращаю внимание на незначительные, но крайне важные детали. И забываю о не менее важных. Я не сразу заметил, что Руслана не было вместе с ними. Наверное, поддался эмоциям. Физические кондиции бедной девушки меня больше беспокоили.

И так же я забыл, что когда-то бухал здесь вместе с ним. Это место он сразу узнал, когда ему сообщили подробности. И не менее быстро сориентировался. А поскольку реально обладает способностями следопыта, без особого труда выследил Марата. Его, скорее всего, высадили где-то в стороне и дали время прошерстить лес. Выждали немного и подъехали на «стрелку». Не зря же прибыли не точно в восемь, а раньше.

Плохо, что такого варианта я не предусмотрел.

— Они нас убьют, — уверенно зашептала в моё ухо павшая духом Ксения. Она помогла мне принять сидячее положение, ледяными пальцами сжимала руку и печально смотрела.

Я не знал, что ей сказать. Не знал, чем ободрить. Мой план провалился. А робкая надежда на зарытый у дерева пистолет вряд ли себя оправдает. В пистолете всего четыре патрона. Даже если успею вытащить вовремя, не успею всех перестрелять. В Котта бы выстрелить. Завалить и карабин забрать. Да он, зараза, с появлением на сцене Марата, утратил ко мне интерес. Отошёл подальше, за раскопками наблюдал, стоя немного позади босса, и вообще не обращал внимания на меня. Будто уже уверовал, что не только Марат, но и я — смертники.

Я утёр с лица кровь. Хоть голова звенела, как церковный колокол, разум оставался ясным. А зрение не утратило свою чёткость.

И я чётко видел, когда обратил взор на Марата, что тот не боится. Что не лишился присутствия духа. Что старательно ловит мой взгляд, что подмигивает. Что левую руку прижимает к ране на бедре, а указательным пальчиком правой руки постукивает по собственной щиколотке.

Я не сразу разобрался, на что пацан намекает. Лишь когда заметил, что он осторожно оттянул штанину и открыл для обзора собственный носок, выглядывающий из ворот ботинка. Сквозь волокна я рассмотрел лёгкое голубоватое сияние. Будто жидкокристаллический экран просвечивается.

Удержать собственный рот под контролем удалось с трудом, когда я сообразил, что вижу. Вновь взглядом столкнулся со взглядом Марата и получил в подтверждение лёгкий кивок. То есть я не ошибся — он успел запихнуть телефон под собственный носок. А «Руся», видимо, когда слишком небрежно обыскивал, обнаружил разряженный телефон Ксении, который тоже оставался у Марата.

Ну, хоть здесь пацану можно поставить «пять баллов» за сообразительность.

Впрочем, это мало что меняет. Сейчас в зоне поражения остаются все. И Марат, и я, и Ксюша. Зубные коронки никого не пощадят…

— Ну, что Каледин? Переиграл сам себя? — Анкер, видимо, окончательно отошёл от унижения. Его рыжую бородку опять растянула улыбка. — Сиди теперь, жди. Я найду на тебя время.

Швец обернулся, но в этот раз никак не прокомментировал. Я ни капельки не сомневался, что он прикажет раздавить нас, как тараканов, когда решит, что пора пришла.

— Вроде есть! — воскликнул Мирон. Он торопливо работал лопатой и первым докопался до рюкзака.

— Что там? — Швец наклонился над ямой.

— Что-то синее. Рюкзак! Точно рюкзак!

— Да ладно? — присвистнул Захар Котт, подошёл к яме, заглянул и присвистнул. — А я тебя, Каледин, кажется, переоценил. Неужели ты оказался настолько глуп?

Я не стал сообщать, что зря он так считает. Через несколько секунд он сам убедится, что не переоценил.

Жаль только, что мне это совершенно не поможет.

— Чё, действительно там? — Анкер и Чили схватились за руки и вместе прискакали в ямке, где продолжал работать Мирон.

— Илья! Илья! — позвал подпрыгивающий на месте Руслан. — Присмотри за братом пару секунд. Не могу отказать себе в удовольствии ещё раз, пока Анкер не займётся бедолагой, — он в очередной раз многообещающе на меня посмотрел.

Швец чуть ли не выхватил у Ильи Черкасова лопату, отмахнулся от него и спрыгнул в яму. Илья поморщился; роль надсмотрщика ему не особо нравилась. Он бы предпочёл роль копателя, конечно. Но в этой компании, как я давно убедился, его статус был самым низким.

— Что, ты тоже готов в мою в ногу ножом пырнуть? — ехидно поинтересовался Марат, когда Руслан передал Илье нож и уступил место.

— Думаю, это не понадобится.

— И тебе совсем не жалко брата?

— Жизнь — штука несправедливая, — на мой вопрос Илья равнодушно пожал крепкими плечами. — Кто-то проигрывает, кто-то побеждает. А я всегда стараюсь быть на стороне победителей.

— Какой же ты козёл, Илья, — Марат нашёл в себе смелость и плюнул сгустком крови на дорогие ботинки брата.

— Ничего личного, — Илья даже бровью не повёл. — Просто бизнес.

— Семья — это святое, — иронично прокомментировал Анкер, пока все остальные на мгновение прекратили работы и наблюдали за интересной сценой.

Что, в принципе, было нам на руку.

Марат, в одном глазу которого блеснула слезинка, вновь словил мой взгляд. Затем указал взглядом вниз, в сторону собственной щиколотки. Указательный палец он просунул в носок, а средний, безымянный и мизинец оставил снаружи. Не отрывая от меня взгляда, он согнул средний. Потом, ещё медленнее, безымянный. И только когда остался мизинец, я сообразил, что пальцами он ведёт отсчёт с «трёх» до «нуля». И когда мизинец согнётся, наступит «момент ноль».

Мизинец согнулся, когда Руслан прошёл лишь половину пути в мою сторону. Лицо его сияло злобой.

— Я пришёл за добавкой, — успел произнести он.

Марат, я видел, вдавил в экран указательный палец. Спустя мгновение все мы услышали подозрительный звук — трель телефонного звонка. Для меня — знакомого звонка, ибо я прекрасно знал, какой сигнал выставлен на «нокии».

В тот же момент я бросился назад под прикрытие ствола, одновременно укрывая собой Ксению. А ещё через полсекунды раздался глухой хлопок.

В ушах зазвенело. По щекам били крошечные гранулы песка. Из-за дыма и пыли сложно было сделать хотя бы вдох.

Но я не промедлил. Я просто не имел права.

Я резко сдвинул шокированную Ксению, в два гребка раскопал собственные носки и в один рывок вытащил «макаров». И только потом повернулся в сторону приближающегося Руслана.

Но его на моём пути не оказалось. Зажав уши и визжа, как свинья, он катался по земле. Ветер быстро сдувал в сторону дымное облако и позволил мне увидеть лежащего в позе эмбриона Марата. Закрыв голову руками, тот не шевелился.

Но его брат пытался встать на ноги. Ножа из рук он не выпустил, но, очевидно, оказался оглушён. Опираясь на одно колено, он шатался из стороны в сторону, с трудом удерживая равновесие.

Никакого милосердия проявлять я не собирался.

В ушах всё ещё жужжало. Но я нашёл в себе силы встать на ноги прицелиться и дважды нажать на спусковой крючок. Две пули ударили Илье в спину и уложили на землю. Шататься он сразу перестал.

Но это ещё был не конец.

Я бросил быстрый взгляд в сторону эпицентра взрыва. Но там с неба всё ещё падали ветки, ошмётки одежды и голубые клочки рюкзака.

— О-о-о-о-о, — у моих ног тяжко протянул Руслан. Визг из его рта больше не раздавался.

Я сделал шаг вперёд и толкнул тварь ногой. Туша перевернулась на спину, и я увидел засыпанные песком глаза и рваные раны на правой руке.

— Слышишь меня, выкормыш? — негромко позвал я.

Руслан сразу перестал корчиться, как бы намекая, что очень хорошо слышит.

— Помнишь, я обещал поступить с тобой по-гоголевски? Раз породил, то и убью.

Не сомневаясь, я дважды выстрелил в грудь. Я бы стрелял и дальше, но боёк щёлкнул вхолостую — я опять забыл сколько в пистолете осталось патронов.

Но визгов больше не было слышно, а значит и стрелять дальше незачем.

— Кх-кх-кх, — в двух шагах впереди послышался кашель. А эмбрион по имени «Марат», вроде бы, зашевелился.

Я обрадованно выдохнул: всё же пацан живой. А остаться в живых в том месте, где он находился, было крайне непросто.

Я опустил пистолет и осмотрелся.

Песок уже осел. Возле широкой воронки лежало четыре тела.

Резвого Мирона я не посчитал за тело. Он копал, а значит, получил основную порцию удовольствия; на краях воронки свисали лишь ноги, а туловище, видимо, отправилось покорять Марс.

Николай Швец и Захар Котт, находившиеся близко к эпицентру, лежали навзничь. Их тела покрывали десятки мелких кровавых отметин, а у Швеца ниже колена отсутствовала нога.

Весельчак Анкер валялся в нелепой позе. Похоже, его отшвырнуло взрывной волной и пару раз обернуло вокруг своей оси. Он вонзился головой в песок. Но, судя по огромному кровавому пятну у шеи, в песок он вонзился уже без головы.

Блондинка-садистка полностью утратила товарный вид. Взрывом с неё сорвало любимый топик и шортики. А ранее спортивное тело превратилось в решето. Во лбу, как я сумел рассмотреть, торчал зубной мост. Расплавившийся от взрыва и смявшийся от удара, но всё равно узнаваемый.

Убедившись, что мой план сработал чуть ли не идеально, я подскочил к Ксении и бегло осмотрел её.

— Ты в порядке? Ранена? Поцарапана?

— Нет… Не знаю… Вроде, нет… А что это было?

— Большой бадабум, — весело усмехнулся я. А затем метнулся к Марату.

Пацан всё ещё лежал свернувшись калачиком и не подавал признаков жизни. Что меня и перепугало.

— Эй, Марат, ты как? Порядок?

Я присел рядом с ним и осторожно перевернул на спину.

На правой щеке зияла красная полоса. Наверное, зубная коронка прошила насквозь… Плечо кровоточило, по груди расплывалось кровавое пятно, залитый кровью живот булькал.

— Так! Так-так-так-так-так, — торопливо пробормотал я, сражаясь с испугом. Очевидно, я недооценил ситуацию. — Блин, ну ты ненормальный! — я приподнял голову Марата и увидел, как парень открыл глаза. — Ты же в зоне поражения находился! Хоть бы с места прыгнул в сторону, что ли! Что с тобой? Что болит?

Марат улыбнулся. Изо рта вытекла струйка крови. А при очередном коротком приступе кашля, во все стороны полетели брызги.

Я побелел: я догадался, что лёгкое пробито.

— Тихо! Лежи тихо! — я осторожно подтянул парня к себе. — Не пытайся разговаривать.

— Я… не хотел… подвести… тебя… командир… — с трудом прошептал Марат. — Опять… подвести.

— Ты не подвёл, парень, не подвёл, — в носу предательски защипало. — Ты всё сделал правильно. По-мужски. Я тобой горжусь.

Лицо Марата бледнело на моих глазах. Очевидно, он быстро терял кровь.

Сзади неслышно подошла Ксюша. Села рядом и прислонилась головой к моему плечу.

— Мы же… справились? Справились, да? — Марат попытался приподняться и осмотреть содеянное.

— Не мы, а ты. И как нельзя лучше, — я сжал его руку. Я окончательно понял, что помощь прийти не успеет. Как бы близко или далеко она не находилась.

Ксюша не удержалась; я услышал всхлипывания. Обернулся и увидел слёзы.

— Прости, командир… Я не смог от него убежать… Он догнал… Я лишь успел телефон спр… кх-кх-кх! — зашёлся в кашле Марат. — Кх-кх-кх…

На парня я совершенно не сердился. Он совершил поступок с большой буквы «П». Я бы, наверное, так не смог.

— Телефон? — Ксюша оживилась. — Здесь уже можно звонить?

— Да, — мрачным голосом молвил я. Своими глазами я видел, как из Марата вытекает жизнь.

— Дай мне его! Скорее!

Я потянулся рукой к щиколотке и вытащил из-под носка целёхонький телефон. Тело Марата было похоже на решето, но телефон уцелел.

— Пик-пик-пик, — телефон запищал, сообщая о разряженном аккумуляторе.

— О, Боже! — Ксюша вырвала его из моих рук. — Есть заряд! Есть связь! Хоть бы не успел разрядиться…

Дрожащими пальцами она принялась стучать по экрану.

— Звони «112». Объясни им, — посоветовал я, а затем склонился над Маратом. — Держись, парень. Кавалерия уже в пути.

— Хочу… тебя… поблагодарить… командир, — паузы между словами становились всё длиннее. — Мы… всё-таки… нашли. И смогли… отстоять.

— И мы поделим не как партнёры. Мы поделим как друзья, — я сжал в собственной лапище вялую руку парня. И увидел улыбку на побелевшем лице.

— О-о-о!!! Наконец-то! — раздался радостный вопль Ксении. — Где вы были!? Где вы были, Олег Петрович!? Почему не вытащили? Почему позволи… Что? И это вы сейчас говорите??? Что? Они нашли его! Из подошвы выковыряли! А он к тому же не рабочий оказался… Рабочий? Как рабочий?.. Когда связь потеряли?.. Позавчера!?.. Дозвониться не могли??? Вы издеваетесь!? Издеваетесь надо мной!? Вы представляете, что мне пришлось…

Весь разговор я услышал целиком. И по мере поступления информации, мои офигевшие глаза становились круглее и круглее.

А потому, когда Ксения всё же соизволила обернуться и испуганно уставилась на меня, я совершенно ничего не понимал.

— Кому ты звонишь? — промямлил я.

Она ошарашенно смотрела на меня, будто не узнавала. И так и не ответила на вопрос.

— Пеленгуйте, раз так, — произнесла она в телефон. — Раз маячок сломан, пеленгуйте телефон. И, пожалуйста, поспешите… А-а, взрыв!? Видели столб дыма?.. Да-да! Мы там! Это мы, да! Поторопитесь, я вас прошу! Марат…

Ксения вновь повернулась. Посмотрела на лежащего на моих руках Марата и выронила телефон. Присела и сжала ладошками щёки.

Абсолютно охреневший, я проследил за её взглядом. И увидел окровавленное лицо парня. Только в этот раз грудь уже не вздымалась. Рот не ловил воздух. Глаза стеклянно смотрели в небо.

Эмоций… Слов… Ничего этого у меня не осталось. Я потерял нечто большее, чем случайного знакомца. Не клиента. С полной уверенностью я мог сказать, что потерял друга.

— Блин, Марат, — я лбом прислонился ко лбу погибшего. Стальными тисками меня сжала скорбь. Я опять недосмотрел. Опять упустил. И теперь единственное, что мог сделать — отдать последние почести смелому парню. — Спи спокойно, брат. Ты — мужик! Ты мужик…

Эпилог

Я сидел в собственной квартире, держал практически опустошённый бокал и летал в облаках. Вернее, смотрел на вмонтированный в стену телевизор, ожидая скорую гостью, но думал совершенно о другом…

После подвига Марата прошло семь дней. И за эти дни я хлебнул немало всякого. Хлебнул проблем, хлебнул похвалы, хлебнул несколько невежливых уведомлений о расторжении контракта, а значит, о возврате оплаченных средств.

Я вспоминал, как к нам мчались неизвестные автомобили, как оттуда выскакивали одетые во всё черное люди, как незнакомый седовласый дядька обнимал Ксению и одновременно ругался с ней. Я помню, как мне оказывали помощь, как собирали тела. Как московские следователи в цивильных одеждах тыкали в мой разбитый нос удостоверениями и настойчиво интересовались тем, куда я дел золото.

Но, несмотря на их настойчивость, я не утратил ясности ума и ничего не сказал. За что был упрятан в полицейский «бобик» и, раздельно от рвущейся ко мне Ксении, вывезен в Брянск. И только там, когда в гости пожаловал сам мэр, я всё рассказал. Всем поделился и всё показал.

Но протекция мэра помогла лишь частично; золото конфисковали до дальнейших разбирательств, а мне запретили покидать город.

Дальше в игру вступила городская администрация. Я поделился всей информацией и предоставил им возможность самим разбираться. Ну и мэр, соответственно, навёл шуму. Пригласил журналистов, устроил пресс-конференцию и, в своём стиле, мёл языком, как помелом. И ему, вроде бы, удалось перехватить инициативу у москвичей; по последним новостям, долетевшим до меня, золото возвращали в Брянск и готовились устроить такую шумиху, которая поможет уже не покойному Швецу, а самому мэру заработать несколько политических очков.

Так что оставалось только ждать. Мне пообещали достойную награду, ведь в задуманном шоу я должен был участвовать не как рядовой гид, оказавшийся не в то время не в том месте, а как добросовестный гражданин страны, пожертвовавший обнаруженный клад государству. Как тот, кто восстановил историческую справедливость по доброте душевной, а не по необходимости.

Я вздрогнул; в дверь раздался звонок. Я знал, кто звонит. Поставил бокал на стол и пошёл открывать.

С Ксенией за предыдущую неделю я виделся лишь один раз. Она яростно уговаривала седовласого мужика не держать меня за решёткой, а выпустить. Даже рассказала ему, какой я герой.

Но того совершенно не проняло, и сидеть мне пришлось до момента, когда пожаловал сам мэр.

Я открыл дверь. Ксения выглядела эффектно, несмотря на царапины на лице и забинтованные пальцы. Платье, видимо, для официальных мероприятий. Каблучки, минимум, десять сантиметров. Макияж и профессионально уложенные волосы.

Вот только взгляд всё тот же. Всё тот же робкий взгляд снизу вверх.

— Проходи, — холодно пригласил я. Дёрнул рукой, заметив, что девушка совершила порывистое движение, будто собиралась меня обнять, вернулся в зал и опустил задницу на диван.

— Ты всё ещё злишься? — Ксения прикусила губу. Было очевидно, что ей не по себе.

— Тебе не предлагаю, — я поднёс бокал ко рту и допил виски до дна. — Итак: я слушаю. Я уже понял, что я — кретин. Что меня обвели вокруг пальца. Что пользовались знаниями и добротой. И теперь я хочу услышать всё.

Ксюша села на диван рядом со мной. Но я отодвинулся.

— Рассказывай.

— Хорошо, — Ксюша вздохнула. — Только не сердись, пожалуйста… Когда мы вернулись в Москву, я просила тётю Машу быть осторожной. Не брать на себя слишком много. Ведь, хочешь верь, хочешь не верь, я всегда была ей благодарна. Она многое для меня сделала, хоть была не самым хорошим человеком… Но она, как я поняла, захотела большего. И с ней очень быстро разобрались… А потом, спустя день после похорон, меня нашёл Олег Петрович. Он представился как полковник ФСБ. Предложил поговорить, рассказал, что именно произошло с машиной тёти Маши, и попросил помочь… м-м-м… расследованию. Ну и я рассказала ему всё… Именно он предложил вновь связаться с тобой.

— Понятно, — хмуро пробурчал я. Всё-таки это была чужая идея. Хотя я считал, что это у Ксении светлая голова. А оказалось, что у других. — Дальше.

— …Мне поставили маячок в походную обувь. Обещали, что будут следить. Присылали смс-ки и просили не отклоняться от плана, когда я сообщила, что Николай Валерьевич, которого они подозревали в причастности к гибели тёти Маши, прибыл в Брянск. Никто не предполагал, что всё так повернётся. Они просто за нами… присматривали. А затем, видимо, маячок повредился во время ходьбы. Мы столько километров в лесу намотали. И дозвониться никак, ведь там нет сотовой связи. Ну а потом всё завертелось слишком быстро… Поверь, я согласилась потому, что хотела помочь отыскать убийц тёти Маши, а не потому, что надеялась что-то найти.

— А за что ты подставила Марата и Женю? Они-то ведь ни о каких ФСБшых полковниках не знали.

Ксения судорожно сглотнула. И этот удар, конечно же, оказался ниже пояса. Но в этот момент я совершенно девушку не жалел.

— Я не хотела, чтобы всё так случилось.

— И в итоге погибли люди… Да и золото у нас отобрали.

— Они обещали вернуть! — Ксюша чуть ли не подпрыгнула на диване. — Репортёры ждут на вечернем приёме. И тебя ждут, Лёш. Всё пройдёт официально. На высочайшем уровне.

Она опять попыталась схватить меня за руку. Но я опять вырвался.

— Ты меня разочаровала, конечно, — тяжко вздохнул я. — Рассказала бы сразу… Ну, не знаю, чтобы я сделал. Может быть, выгнал бы тебя взашей. Может быть, продолжил. Но вот так нагло водить за нос… Да, наверное, правы те, кто говорит: не ожидай от людей поступков, тогда и не будешь разочарован.

Милое личико Ксению буквально посерело. Очевидно, она чувствовала вину.

— Тела лесника и Жени нашли, — пробормотала она себе под нос. — Утром Олег Петрович сообщил, что их обнаружили. И… и позаботились. К тебе, он сказал, у правоохранительных органов претензий нет. Ты действовал в порядке самообороны. Ты спас… меня.

Ксения опять робко протянула руку и сжала мои пальцы. И в этот раз я не стал дёргаться.

— Нам с тобой… Тебе и мне, Лёш, обязательно достанется награда, — продолжила Ксения. — Из Москвы прилетели телевизионщики. Местные телеканалы тоже суетятся. Мне сказали, к тебе у них есть заманчивые предложения. Попросили посодействовать. А так же сказали, что и я… Что и у меня начнётся новая жизнь в столице, если я пообещаю эксклюзив. Понимаешь? Мы с тобой получим, что заслужили.

— Ты, наверное, не поняла, зачем я согласится встретиться с тобой, и что хочу услышать, — я опять тяжело вздохнул. Никогда не был мастером выражать чувства. — Мне плевать на софиты. Я был доволен своей жизнью. Мне лишь надо узнать, была ли ты честна со мной тогда… Тогда, в палатке. Или это тоже игра? Сценарий, написанный для начинающей актрисы полковником ФСБ?

— Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — горячо заговорила она и крепче сжала мои пальцы. — В том лесу произошло нечто, к чему я не была готова. Но всё это было искренне. От души. Прошу тебя, поверь. Я не знаю, могу ли смело сказать, что влюблена, ведь таких чувств никогда не испытывала. Но это не игра. Не просто так. Ты мне очень-очень дорог. И я очень хочу, чтобы вечером на приём мы пошли вместе. Ты и я.

— Не могу заставить себя поверить тебе, одуванчик, — я ответно сжал тонкие пальчики. — Я тоже не знаю, влюблён ли я. Но я никогда не играл с тобой в игры. Едва я тебя увидел, единственным моим желанием было желание тебя защитить. Тебя, такую хрупкую и беззащитную. Я хотел укрыть тебя за своей спиной… Но в походе, после той же палатки, мне подумалось, что это может перерасти в нечто большее. Я видел твои глаза. Я был уверен, что они не врут.

— И они не врали, — из тех самых голубых глаз потекли слёзы. — Как и сейчас не врёт мой рот. Всё, что я тебе тогда говорила, всё правда. Я действительно благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. Ты защитил меня. Во всех смыслах этого слова. Лишь благодаря тебе я сейчас жива… Я сделаю всё, чтобы вернуть твоё доверие.

Слова Ксюши мне нравились, конечно. Потому что я видел, что они идут от сердца. А искренние слёзы подтверждали правоту моих предположений.

Но выбор придётся делать не мне. Ведь я бы никогда не променял эту девушку на московские софиты.

— Я дам тебе время подумать, одуванчик, — я нежно погладил заплаканную щеку. — Столько, сколько тебе будет нужно… Но это — мой дом. Здесь я и останусь. Хоть без тебя этот дом будет так же одинок, как я до встречи с тобой… Но я найду в себе силы дать тебе шанс решить самой. Уходи, и возвращайся, когда всё решишь. Или оставайся за порогом, если тебе всё равно.

Слёзы из глаз Ксюши текли чуть ли не ручьём. Она долго смотрела на меня, но не говорила ни слова. Так что пришлось ей помочь, отпустить руку и подняться с дивана, намекая, что встреча завершена. А затем показательно повернуться спиной, подсказывая, что выбор только за ней.

Я стоял неподвижно несколько секунд. Но никто не кинулся мне на спину, никто не обнял необъятные плечи. Никто не полез целоваться.

Я обернулся, услышав, как хлопнула дверь. Нижний замок защёлкнулся со столь знакомым щелчком. Дама ушла.

Я опустился на диван, ощущая абсолютную пустоту. Я предоставил девушке выбор, но не верил, что выбор окажется именно таким. Наверное, я всё же ошибся: Ксюшу больше интересовал эксклюзив, фотографии на обложках журналов, бокалы с шампанским на торжественном светском приёме и всеобщее внимание. Войти в мой дом в качестве хозяйки и посмотреть, что из этого выйдет, ей не очень-то и хотелось.

— Дзынь! — в дверь раздался настойчивый звонок. А затем и ещё один, более продолжительный и более настойчивый. — Дзы-ы-ы-ы-ы-нь!!!

Меня так и подбросило на диване. Сначала я не поверил своим ушам. Затем прислушался, услышал очередной не менее настойчивый звонок и улыбнулся: всё же Ксения справилась, смогла сделать выбор. И, к моему удовлетворению, много времени ей на это не понадобилось.

Так что шёл я открывать двери, уже точно зная, кого увижу за порогом…

КОНЕЦ.

Content

Алексей Селютин
Письмо из прошлого

Часть 1. Глава 1

Часть 1. Глава 2

Часть 1. Глава 3

Часть 1. Глава 4

Часть 1. Глава 5

Часть 1. Глава 6

Часть 1. Глава 7

Часть 1. Глава 8

Часть 1. Глава 9

Часть 1. Глава 10

Часть 1. Глава 11

Часть 1. Глава 12

Часть 2. Глава 1

Часть 2. Глава 2

Часть 2. Глава 3

Часть 2. Глава 4

Часть 2. Глава 5

Часть 2. Глава 6

Часть 2. Глава 7

Часть 2. Глава 8

Часть 3. Глава 1

Часть 3. Глава 2

Часть 3. Глава 3

Часть 3. Глава 4

Часть 3. Глава 5

Часть 3. Глава 6

Часть 3. Глава 7

Эпилог