Второй шанс

Пролог

Такие истории принято начинать с рассказа о себе. Ну что же, не будем отступать от традиции... слишком в сторону. Но и слишком надоедать читателю своей персоной и своим нытьём я тоже не буду. Важны только два факта: Во-первых я принадлежу к поколению последних советских пионеров. Пионерский возраст закончился для меня на сломе 80-х и 90-х, поэтому комсомольцем я так и не стал. Тогда это казалось мне понтовым и принципиальным, а вот сейчас я об этом откровенно жалею.

А во-вторых, я являю из себя пример классического неудачника. Думаю, на всемирном конкурсе неудачников я бы тоже пролетел. Потому что неудачник. И ведь что обидно: вроде как не дурак, много знаю, много умею, владею самой доходной (если верить СМИ специальностью), да и сверх того много чего освоил. Но вот конвертировать свои знания и умения в деньги и карьеру так и не сумел. Не удосужился и обзавестись семьёй. И вот сейчас, когда Крым снова стал наш, а я перешагнул сорокалетний рубеж, вдруг валом накатило ощущение бессмысленности существования. Семьи нет, детей нет, один, в маленькой однокомнатной квартире. Перебиваюсь случайными заработками с 1С и фрилансом по всяким интернетным делам. Но официальной работы нет, значит и пенсии тоже не будет. Сколько ещё я так протяну, бегая по клиентам за скудной копеечкой? Уж на что я любитель вкусно поесть, но в последнее время я даже готовить для себя стал реже. Всё чаще обхожусь покупными дешёвыми пельменями и разогреваемыми в микроволновке полуфабрикатами. Скучно готовить только для себя. Не вкусно...

Началось же моё приключение вполне обыденно: На очередном пике депрессии среднего возраста, меня застал звонок дружбана по институту. Приглашал на встречу нашей группы. Я долго отбивался, говоря что и не юбилей вовсе, и, типа, занят, но на самом деле просто не хотел лишний раз демонстрировать своё ничтожество перед в целом успешными людьми. Не хотелось и выслушивать восторженные рассказы об успехах их чад, осознавая что вот мне-то вот именно это уже и не светит. Уж не знаю, чего ему было надо, но мой бывший институтский друг меня уломал. И вот, я вылез из метро и стою на остановке, жду автобус.

Подъехал... Да из каких же глубин Гниющего Сада добыли они этот раритетный совковый ЛиАЗ?!!! Ну да ладно, маршрут вроде мой, залезаю в абсолютно пустой салон, подваливаю к водителю за билетом. Колоритная личность, этот водитель! Верзила (я тогда ещё удивился, как он в кабину-то залез?) с огненно-рыжими волосами, гораздо ниже плеч и бронзовой кожей. Длинные волосы были перехвачены на лбу лентой, а один глаз закрыт повязкой, а-ля пират. И как это одноглазого взяли водителем?...

Дал я ему полтинник, он мне билет и говорит человеческим голосом:

– Извини, сдачи нет. Может лотерейным билетом возьмёшь?

От чего бы и нет? Беру билетик и пару рубликов в придачу, а верзила и спрашивает:

– Ну, что выиграл? Да ты не бойся, просто любопытно!

Я никогда ничего не выигрываю, да и лотерея эта из тех, где выиграть можно разве что другой билетик безплатно. Потому спокойно стираю защитный слой и начинаю ржать.

– Чего там? – лыбится верзила.

– Ну... Шутники!... – выдавливаю я сквозь истерический смех. – Вы... выиграли... отдых в пионерском лагере "Совёнок". Не менее одной смены.... ха-ха-ха!

Водила тоже хохотнул, спрашивает весело:

– Ну что, везти тебя за выигрышем?

Я уже ржу-нимагу. Немного отсмеявшись говорю:

– Ну, вези!

Водила что-то там переключает, двери закрываются, машина трогается.

– Да ты садись, в ногах правды нет. Можешь подремать, ехать долго.

И сказал он это как-то очень серьёзно, вот только я не обратил на это внимания.

Я сел на своё любимое место на колесе, ещё раз хохотнул и прикрыл глаза. Что-то меня и правда разморило... Зевнул... задремал...

День 1

...и снился мне сон... Будто еду я в пионерский лагерь, другие ребятишки весело шумят по салону, а девочка, что сидит рядом, пытается мне что-то сказать. Я же просто смотрю в окно и наслаждаюсь залитыми летним солнцем пейзажами, что проносятся мимо и ощущением счастья от того, что всё ещё впереди. И лето, и вся жизнь...

Я проснулся словно от внутреннего толчка. Что-то в окружающем мире было не так. Слишком просторное и удобное кресло, слишком легко и свободно я себя ощущал, слишком тихо и спокойно было вокруг. Потянулся, встряхнулся, провёл ладонью по лицу, как мы часто делаем, стирая с себя остатки сна...

Где.

Моя.

Недельная.

Щетина?!!!

Остатки сна слетели как осенние листья. Я вскочил и понял, что... Да. Много чего осознал я в тот момент. Не всё сразу понял, но постепенно и остальное дошло. И то, что это не автобус великоват, а я вдруг стал немного мельче, и то что одет я не в толстое зимнее пальто, а в белую рубашку с короткими рукавами и синие шорты. И вообще, автобус этот – вовсе не винтажный городской автобус совкового образца, неизвестно какими путями заехавший на зимние московские улицы, а не менее винтажный и не менее совковый Икарус.

Тут я принялся лихорадочно гонять селф-тесты на тему: "Сон это или явь?". Не, я, конечно, не такой уж крутой сновидец, но Первые врата[1] таки прошёл и сон от яви отличать умею уверенно. И вот сейчас по всему выходило, что это не сон. И вот тут на меня накатило по настоящему.

Каждый, кто читал про попаданцев, в тайне восхищался: "Ну как можно так тупить в очевидных ситуациях?! А вот я бы!...". И как же это просто рассуждать, сидя за уютненьким мониторчиком! Но попробуй оказаться вот так, один одинёшенек, в месте, которого не может быть и тут же вступить в игру. В реальном времени, без гайдов, хэлпов и сэйвов[2]... Я проникся всем кайфом ситуации в полной мере. Рухнув обратно в кресло, я вдруг почувствовал, что неплохо бы сделать выдох. А потом пришло осознание, что вдохнуть тоже не помешает...

Концентрация на дыхании – один из лучших противошоковых приёмов, так что я довольно быстро проскочил самые деструктивные фазы шока и вернул способность здраво мыслить... ну, то-есть в принципе мыслить... Хоть как-то...

Короче, не буду перетряхать ненужные подробности, просто скажу, что через некоторое время руки у меня уже не тряслись, а всего лишь мелко дрожали и дышал я уже без того, чтобы напоминать себе о необходимости каждого вдоха и выдоха. Мыслительные ресурсы освободились и гениальная догадка о том, что надо что-то делать стала обрастать деталями на тему: "А что же именно?". И первым делом я занялся сбором информации.

Осмотр автобуса многого не дал. Икарус как Икарус, разве что какой-то подозрительно новый. Но всё равно, оставалось ощущение, что с этим автобусом что-то не так. Присмотревшись внимательней я смог сформулировать это ощущение. Знаете, разница примерно такая же, как между фотографией автобуса и картинкой его 3D модели. Реальная фотография никогда не бывает такой идеальной. Потому что в жизни не бывает таких идеальных автобусов. Я вылез в проход, прошёлся по салону. Действительно, нигде ни единой царапинки, ни единого пятнышка грязи, ни единой потёртости на обивках кресел. Даже покрытие на полу абсолютно новое, без каких либо следов грязи, даже пыли нет. Да такого даже в новых машинах не бывает! А этот конкретный экземпляр, если верить легенде, только что привёз целую ораву звезданутых от каникулярного щастья пионеров. ТщательнЕе надо работать, товарищи, тщательнЕе.

В принципе, на этом осмотр места происшествия можно было заканчивать, но я, на всякий случай, проинспектировал ещё три вещи. Прежде всего я посмотрел на себя в зеркальце заднего вида. Ну что сказать? Судя по габаритам я праздную своё последнее пионерское лето или около того. "14 лет.", – промелькнуло в сознании. Стоп! 14 это уже за пределами пионерского возраста[3]! И вообще, откуда эта наводка? Ой, что-то не нравится мне это!

Потом я заглянул на спидометр. Как и ожидалось, одни нули. Ну и напоследок я, убедившись в отсутствии в пределах прямой видимости живых людей, быстро заглянул в бардачок, который порадовал меня девственной пустотой и полным отсутствием пыли, даже в самых глухих углах.

Ну что же, толику информации я собрал, а о том, что это значит – буду думать после. А сейчас пора выбираться из этого автобуса и двигаться дальше. Со вздохом поглядел на единственный оставшийся в салоне рюкзак. Взять его надо, ведь наверняка мой, а идти за ним лень. А если даже и не мой, то теперь – мой. По привычке воровато оглянувшись, а то вдруг увидит кто меня за таким непотребством, вытянул в сторону рюкзака руку и произнёс: "Акцио![4]". А что? Даже и помечтать нельзя? Вот только... Нда... Это раньше было только помечтать, а после приходилось топать до желанного предмета ножками. Сейчас я очнулся где-то под торпедой, а на груди у меня уютненько устроился тот самый рюкзачок, которым меня и утрамбовало. Кажется, это место имеет второе дно... Как минимум второе... Приходится считать, что я забрёл на минное поле и вести себя соответственно. И уж что точно, всякие там колдунства откладываю на потом.

Рюкзачок и правда оказался моим, а его инспекция ничего интересного не выявила, кроме стандартного выездного набора юного пионера: запасная пионерская форма, спортивный костюм, бельё, мыло, тапочки... Отдельно порадовали 20 рублей мелкими купюрами, которые я обнаружил во внутреннем кармашке, да пакет с бутербродами и термосом, содержавшим ещё горячий чай. Последние были тут же применены по назначению и я...

СТОП!!!! 20 рублей советскими купюрами?!!! Однако... А ещё изрядно напрягло то, что я поначалу воспринял это как должное. И неожиданная наводка про возраст... Не. Тут явно что-то не так. Но разобраться из автобуса что именно однозначно не выйдет. Потому я закидываю рюкзак на спину и покинул первую локацию.

Та-а-ак! А вот насчёт "без гайдов" я, похоже слишком пессимистичен. И ворота какие-то слишком знакомые, и бетонные пионеры, застывшие перед воротами почётным караулом, и постаменты с вентиляционными решётками... Даже странно, что перед глазами ещё не высветилось окошко:

––

Выбор:

Идти внутрь или дождаться Славя-тян?

––

Ладно, стёб – стёбом, но судя по всему, сколько-то времени у меня пока есть, стоит употребить его на разведку.

Разведка ничего существенного не принесла. Разве что номер маршрута на остановке – 411, а не 410, как в... ну пусть будет гайде. На самом Икарусе номера не нашлось. Ну и ляд с ним, а вот с номером маршрута всё явно не просто так. Явно какой-то намёк. Кстати, к таким намёкам следует быть по внимательней, нумерология всегда была очень информативной дисциплиной. Если знать ключ, конечно. А здесь какой ключ подходит? Ладно, будем посмотреть.

Дальше я решил познакомиться с энергетикой местности. Расслабился, привалившись к нагретому Икарусу, принялся сканировать ауры и... Интересно, а почему оно в видимом диапазоне не светится? Может солнечный свет забивает? А заодно понятно, почему здешняя местность выглядит намного реальнее чем мой родной мир. И почему здесь заклинания из "Гарри Поттера" работают. При такой-то энергетической насыщенности... Что я там сказал про минное поле? Забудьте! Здесь не то что ходить, думать страшно. Особенно с моей-то фантазией.

Попереживав на эту тему я ещё раз проинспектировал площадку перед воротами. Нет, реально ничего нет. Ни почтового ящика, ни таблички с адресом, ни официальной таблички с названием лагеря (что, вообще-то, обязательно, по крайней мере в реальных пионерских лагерях). Короче, последние сомнения о том, что этот "Совёнок" если и имеет какое отношение к реальности, то очень отдалённое, отпали. И всё же это не сон, а явь. Интересно... И я уселся в тени автобуса, ждать явления Славя-тян народу.

Долго ждать не пришлось. Ворота скрыпнули и в просвет между створками вступила Она. Вся из себя такая славян и вся из себя такая тян[5]. Красивое, правильное, я бы даже сказал идеальное, лицо, глаза – не пошлые голубенькие, а глубокого синего цвета. Вот уж точно, сравнение: "как зимнее северное небо", в отношении Слави надо воспринимать буквально. Под белоснежной рубашкой просвечивает вполне сформированная грудь без следов бюстгальтера, а на голове шикарная копна соломенного цвета волос, переходящая в косу[6], в руку (да-да, снова надо понимать буквально) толщиной и длиной до колен. А юбочка-то, юбочка! Интересно, она ягодицы-то полностью прикрывает? Если все тян ходят тут в таком прикиде, это место мне однозначно нравится!

А Славя, тем временем подошла ко мне, уже принявшему вертикальное положение, и идеальным таким голосом спросила:

– Ты новенький? Только что приехал?

– Истинно так, – медленно ответил я и склонил голову. Само присутствие Славяны настраивало на общение высоким штилем. – И как к тебе обращаться?

– Славя, – вполне ожидаемо ответила Славя-тян. – Вообще-то, полное имя Славяна, но все зовут Славя. И ты так зови. А тебя как?

Удивительно, но этот монолог не вызывал ощущения пулемётной очереди, хотя и произнесла она его в довольно высоком темпе. И я ответил всё в том же высоком штиле, но под конец не удержался и всё скатилось в стёб:

– Аз есмь Симеон. Но можно просто Семён. Или Сёма.

– Симеон слишком пафосно, а Сёма тебе не идёт. Лучше просто Семён, – ответила она абсолютно серьёзно.

Тут мы оба не выдержали и рассмеялись. Её смех звучал как россыпь серебряных колокольчиков, а общаться с ней было легко и приятно. Настолько легко и приятно, особенно в этом, перенасыщенном энергией месте, что мой личный попадометр уже отчаянно мигал красной лампочкой, а призрак отставного аврора встал за левым плечом и произнёс суровым голосом: "Постоянная бдительность!". Впрочем, это не означало, что я вотпрямощаз брошусь рыть окоп и откажусь от удовольствия такого вот непринуждённого детского флирта. Просто буду тщательнее держать дистанцию и чуть более внимательно приглядывать за собеседницей, пропуская все её слова и стрельбу глазками через персональный файервол[7].

Отсмеявшись, я задал второй очевидный вопрос:

– Ну а теперь-то мне куда?

– Тебе надо с вожатой поговорить, с Ольгой Дмитриевной. Сейчас пойдёшь прямо, выйдешь на площадь, оттуда налево... А там спросишь где её домик. Всё понял?

– Понял! – с энтузиазмом ответил я.

А что тут непонятно-то? Прям как на известном плакате: прямо и немного направо[8]. Впрочем, учитывая что на том самом плакате имперский гвардеец показывает именно налево... можно и налево...

– Ну тогда пока! Мне пора. Ещё увидимся!

Сказав это, она оперативно скрылась за воротами. А юбочка-то попу прикрывает, полностью. По крайней мере пока Славя стоит прямо. Но не более того. Ну и так, заради пустого любопытства, бросил беглый взгляд на её ауру...

"...кхе-кхе... живой... кажется... пока...", – так думал я, сидя за постаментом одного из бетонных болванов... простите, пионеров. Это что же тут такое ходит? Кроме мощнейшей собственной энергетики (по структуре – вполне человеческой) у неё и пара защитных оболочек, явно внешний конструкт, и несколько подключек, причём если ода пдоключка чисто к местной энергетике (и если я хоть что-то понимаю в жизни, для этого нужно специальное посвящение), то другие каналы идут куда-то во вне. Причём один из них такой весь из себя фиалковый, ну точно от... Не, лучше промолчу, а то как бы не накликать...

Ладно, отдышался, оклемался, пока, вроде, и правда, живой. Надо двигаться дальше. Покидаю локацию "Остановка", впереди локация "Пионерлагерь".

Сразу за воротами здание с кучей вывесок. Одно из объявлений на неаккуратно оборванном куске ватмана гласит: "Клубы...", и ниже расписание. Расписание ободрано где-то посредине. Ну ладно, мне пока сюда не надо. Только собрался идти дальше, как дверь приоткрылась и в неё выскользнула девушка, примерно моя ровесница... Ну в смысле, моего нынешнего биологического тела, так скажем. Вышла она так, как обычно входят в кабинет Ну Очень Высокой Комиссии, жутко стесняясь занимать серьёзных людей фактом своего существования. Милое личико с огромными зелёными глазищами было бы действительно милым, если бы не выражение вселенской скорби. Не иначе как юная красавица скорбит об искажении Арды[9] и обо всём, что из этого следует. Тяжело жить с такой ношей! До синевы чёрные волосы были собраны в два коротких хвостика. Складывалось впечатление, что кто-то нехороший решил недавно, что хвостики эти слишком длинные и всё лишнее неаккуратно отгрыз. Тупыми зубами.

Она вышла и остановилась, глядя себе под ноги. Я стою, смотрю на неё. Она какое-то время смотрела на землю, потом решилась осмотреться и заметила меня.

– Ой!

– Привет! – ляпнул я автоматом и тут же пожалел об этом. Если ЭТА Лена имеет хоть что-то общее с прообразом из... ну пусть будет гайда, то она мне не нада! Но было уже поздно. Не поднимая головы, девочка стрельнула в меня опущенными в пол глазками, покраснела и с явным, но на мой взгляд заметно фальшивым, испугом ответила:

– П-привет...

Ой! Как это я опрометчиво! Но сказал "Азъ", придётся и "Ять" добавить. Потому говорю максимально официальным тоном:

– Тебя как звать-то?

– А? Меня?

Ой как испугалась! Может поверить? Лучше не буду. Дальше надо бы что-то добавить. Или ну её лесом? Боюсь я таких социопатических личностей. От них всегда можно ждать любой подлянки. Но дальше процесс пошёл по сценарию, что спасло меня от необходимости принимать стратегические решения вотпрямщаз: Именно в тот момент когда она таки набралась смелости чтобы ответить, из кустов выкатилось нечто в шортах и красной футболке с надписью "СССР". Этим нечто оказалась лоли[10] лет 9 – 10 с шевелюрой цвета бешеной лососины и консистенции хорошо перепутанной медной проволоки. Шевелюра была убрана в два "хвоста", которые торчали в стороны на подобие ракетных сопел.

– Смотри что я нашла! – закричала рыжая и сунула в нос чернявенькой крупную, чуть не с ладонь размером, саранчу.

Скорбная, то-есть предположительно Лена, с истошным визгом рванула по дорожке вглубь лагеря. Рыжая (выдвинем рабочую гипотезу, что всё-таки Ульяна) – ломанулась следом, крича на ходу: "Да ты посмотри какая прелесть!". А я остался стоять, рассуждая о том, что такие короткие юбочки в условиях быстрого бега не столько прикрывают, сколько открывают. А потому второй вопрос: У них там под юбочками вообще ничего или какие-то очень стринги? И вообще, я балбес. На юбочки я ещё насмотреться успею, а вот для того чтобы безопасно глянуть на ауру – ситуация была просто идеальной, на блюдечке поднесли. А я вот на юбочки отвлёкся, старый козёл.

Ну да ладно, чего уж там вздыхать, пора двигать дальше. Там меня ждёт площадь и на ней, если я не ошибаюсь... Не ошибся. Командующий NERV стоял на постаменте в расстёгнутом кителе, в классической, позе, заложив одну руку в карман и сурово взирал сквозь свои очки на снующих туда-сюда пионеров. Я подошёл к памятнику метров на десять, щёлкнул каблуками, вытягиваясь по стойке смирно и отдал командующему Икари пионерский салют. Какой бы ты ни был, Икари Гендо, в любом случае ты достоин уважения.

Отдав дань уважения, я обернулся, решая куда двинуть дальше, и нос к носу столкнулся с довольно колоритной пионеркой. Её рыжая, но уже в пределах разумного, шевелюра также была собрана в два коротких, торчащих в разные стороны хвостика. В отличие от встреченных мною ранее образцов, смотрелось это весьма гармонично. Похоже, сейчас передо мной оригинал, а встреченные ранее – подражательницы. Белая рубашка её пионерской формы была завязана под грудью на манер весьма фривольного топа, галстук завязан на запястье, а юбка приспущена на бёдра. При этом нижний её край не опустился по сравнению с принятым тут стандартом ни на миллиметр. Да, это место мне нравится всё больше и больше! Настолько нравится, что так и хочется надеть поверх пионерской формы бронежилет с усиленной магической защитой.

Незнакомка, тем временем, глядя на меня исподлобья, процедила:

– Новенький, значит?

– Есть немного.

– Только приехал и уже выделываешься...

– Делаю то, что считаю должным, – ответил я демонстративно холодно.

– Ну-ну, артист, – столь же недружелюбно процедила она и слиняла.

Ну а я, подумав немного и подняв в памяти карту из игры (а заодно поняв, что не так уж хорошо я её и помню), направился в сторону лодочной станции. Не буду без большой нужды ломать сценарий. По крайней мере пока. Да и плутать в гордом одиночестве по этому лагерю как-то неохота.

На лодочной станции вполне ожидаемо обнаружилась Славя-тян в купальнике. Разыграв вполне сценарную сценку на тему: "Ах ты ошибся направлением!", мы отправились к вожатой.

Домик вожатой – весь из себя такой треугольненький, уютненький, зелёненький – стоял буквально в паре шагов от площади и утопал в кустах сирени невозможно-пурпурного цвета. Под шелест деревьев и пение птиц из него доносились раскаты фундаментального скандала, По ходу которого через слово поминали Лену и Ульяну. Значит я не ошибся и имена персонажей в целом соблюдены. В соответствии с каноном разнос не занял много времени, дверь с грохотом распахнулась и из дверей выкатилась та самая лоли... ну то-есть Ульяна. Выкатилась, кому-то подмигнула и умотала. Следом осторожно вышла Унылая. Славя принялась её утешать, по ходу обратившись как к Лене. Ну Лена так Лена... Сама же Лена выслушав успокоительный спич от Слави вдруг, неожиданно, заметила меня, тут же покраснела как помидор и сбежала.

– Я что? Такой страшный? – на всякий случай уточнил я у Слави.

Она рассмеялась своим искренним серебряным смехом:

– Нет, что ты! Просто Лена очень стеснительная!

С тем мы и предстали пред грозные очи вожатой.

Приятненький такой домик. Вроде ничего особенного, но вот ощущением душевного тепла и уюта просто пробирает до костей. И настолько здесь хорошо и по домашнему, что я даже не рискнул смотреть ауру. На всякий случай. А то мало ли что... В смысле, мало ли что может тут заметить, что я ещё и ауры тут разглядываю. И кто знает, что можно на этой почве огрести?...

Сама вожатая – рыжая, зеленоглазая, фигуристая, лет 25, на груди значок какого-то ВУЗа. То-есть только что из педвуза или проходит предипломную практику. Опасное сочетание, потому и отдаю первый ход ей. Вожатая не разочаровывает:

– Семён? Ну наконец-то! Мы тебя с утра ждём!

Я же проявляю некое подобие вежливости:

– Здравствуйте, – после чего равнодушно пожимаю плечами и изображаю оправдание в стиле: "сами вы все дураки": – Как автобус приехал, так я сразу.

Вожатая морщится, видно предпочитает чтобы подчинённые... в смысле, воспитуемые, чувствовали себя заранее виноватыми. А тут такой облом. Однако же продолжать разнос не стала и сразу же выдала мне указивку ознакомиться с расположением части... простите, лагеря и попыталась сбежать. На счёт первого, в смысле, прекратить разнос, ты, подруга, права, Я в Специальной олимпиаде[11] участвую если и меньше чем ты живёшь на белом свете, то не на много, а вот бежать, это зря, у меня к тебе ещё куча дел. Прежде всего следует позаботиться о комфорте. Моём комфорте:

– Ольга Дмитриевна! Можно я у вас рюкзак оставлю? Чтоб не таскаться с ним по лагерю.

Получив высочайшее дозволение, я принялся троллить уже по полной:

– Ольга Дмитриевна! А где здесь телефон?

– Здесь нет телефона. А зачем он тебе?

Ага, нет. Верю. Чтобы в реальном пионерлагере и не было телефона... А если кому нужен врач? Или пожар какой? Так что вы эти страшилки про совок поколению ЕГЭ[12] рассказывайте, а я в пионерских лагерях вырос, можно сказать. Но продолжим:

– А как же мне сказать родителям что я доехал? А то мама будет нервничать, ещё сюда прибежит...

И вот тут реально перекосило. Не вожатую... хотя и её тоже. Но прежде всего перекосило что-то, что стоит за всем этим "лагерем". Волна какая-то прошла по астралу. А интересно-то как! Получается что этим своим стебоватым троллингом я задел что-то такое, чего они, те или то, что стоит за всем этим Совёнком, боится до икоты. Боятся, что сюда и в самом деле приедет моя мама, которой, по идее, в этой... хм... ну пусть будет реальности, быть вообще не должно?

Хм... Даже Славя на меня как-то искоса посмотрела...

Секунду продолжалось замешательство, после чего Ольга Дмитриевна заявила:

– Хватит тут выдумывать! Всё твоим родителям уже сообщили. Водитель автобуса как только возвращается в райцентр, сразу обзванивает всех родителей, сообщает что вы доехали и всё нормально.

Ну надо же! Не просто отмахнулись-отбрехнулись, а даже правдоподобное объяснение выдумали. Сами, без подсказки. Видать и правда задел я что-то серьёзное. Потому и решил, что не стоит дальше давить и напрягать и с видом глубокого успокоения выдохнул:

– А! Ну тогда отлично!

И стоило мне это сказать, как в том самом астрале и правда что-то расслабилось. Ну и я продолжать не стал. Толику информации я с этой разведки боем получил, а о том, что всё это значит, думать буду позже.

Тут все и разбежались: Ольга Дмитриевна и Славя-тян куда-то по своим делам, а я – разведывать... простите, знакомиться с расположением части... простите, лагеря... в смысле, пионерского.

Как и ожидалось по сценарию, далеко уйти мне не удалось. Только я отрулил от домика вожатой, как нос к носу столкнулся с пионером весьма известной наружности.

– Привет! – радостно крикнул пионер. – Ты новенький? Семён?

– Есть немного, – согласился я и тут же уточнил: – А кто растрезвонил?

В принципе, я был уверен, что информацию обо мне загрузили свыше, непосредственно в головы всех, кому следует. Но и не спросить было бы невежливо. Заодно, может и выплывет что интересное. Не выплыло. Пионер в ответ только рассмеялся и махнул рукой:

– Не парься! Тут в лагере скорость распространения слухов больше скорости звука, а новых людей с начала смены не появлялось.

– А смена давно идёт? – уточнил я.

– Уже сколько-то, – уклончиво ответил новый знакомый. – Кстати, я – Электроник.

– Настоящий? – уточняю на всякий случай. Новый знакомый в ответ ржёт и уточняет:

– А Ульяна зовёт меня Сыроежкой.

– Это за какие радости?

– Фамилия у меня такая, Сыроежкин, потому и Электроник. Ну, пойдём, покажу тебе лагерь.

– А пойдём! – согласился я. Действительно, чего наугад-то тут нарезать? И мы пошли.

Для начала снова посетили площадь. И я снова отдал пионерский салют командующему Икари. Мой жест не остался незамеченным:

– Ты знаешь кто это? – спросил Электроник.

– Думаю что да, – ответил я.

– Расскажешь?

– Поищи в библиотеке.

У меня не было ни малейшего желания просвещать местных дикарей на эту тему. Электроник, похоже, отнёсся к моим закосам с пониманием и вопрос больше не поднимал. Зато, словно в отместку, вывел меня на погружённую в чтение местную социопатку. В смысле, Лену. И даже попытался нас друг другу представить. С вполне ожидаемым результатом: Лена ограничилась коротким "Да..." на пределе слышимости и демонстративно вернулась к прерванному чтению. Не забыв при этом коротко стрельнуть в меня глазами. Ой! А вот этого не надо! Потому как если такая социопатка положит на тебя глаз... Будет ОЙ! И хорошо если удастся отшить её быстро на начальных этапах. Потому что на поздних такое внимание может обернуться большой кровью. Причём, что самое печальное, и в самом прямом смысле тоже. Вот я и постарался прикинуться ветошью и поскорее покинуть опасный район.

Следующим номером была столовая, к которой мы подошли с шуточками и прибауточками. Столовая представляла из себя одноэтажное кирпичное здание с плоской крышей (и вообще всё из себя такое плоское) и высоким бетонным крыльцом. На крыльце обнаружилась та самая пионерка, которая наехала на меня когда я в первый раз отдавал дань уважения Икари Гендо.

– А это Алиса Двачевская, – очень тихо отрекомендовал её Электроник и предупредил: – Не вздумай называть её ДваЧе, убь...

Однако у Алисы оказался очень тонкий слух, музыкальный, как выяснилось впоследствии. Она быстро сбежала с крыльца и с совершенно недвусмысленными намерениями направилась к нам, попутно задавая вопрос:

– Эй ты, железяка! Как это ты меня назвал?

– Извини, срочные дела... – бросил Электроник и ломанулся напрямую через кусты.

Увы, но чувство самосохранения у меня временами пропадает напрочь, особенно когда появляется возможность хорошего троллинга. Потому я не выдержал и спросил:

– А Команданте тебя называть можно?

– Чего?

Ну ясно дело, девушка и так на взводе, а её тут ещё и какой-то ересью грузят. Ну я и догружаю:

– Ну это, был такой Команданте Че. Великий человек. А ты будешь Команданте Два Че...

Тут я резко нырнул вниз и вперёд, уходя от удара в глаз. В реале такой манёвр у меня ни разу не получался, то-ли гибкости не хватало, то-ли реакции, но вот тут прошло идеально. В результате я прошёл вперёд и оказался у неё за спиной, а Два Че провалилась в атаке. И я не смог удержаться, резко хлопнул её ладошкой по попе. А учитывая особенности местной молодёжной моды (И смерть врагам Его![13]), шлепок пришёлся по не прикрытой тканью ягодице. Дальше я птичкой взлетел по лестнице на крыльцо, паркурным[14] прыжком преодолел перила на другой его стороне и... пропахал мордой свежий газон. Но что поделать, не паркурщик я. Однако тормозить тут не стоило, поэтому не останавливаясь, с низкого старта, прямиком сквозь кусты. И только грозное: "Ну погоди!", затихло за спиной.

Попетляв по кустам, я схоронился на задах общественного сортира, очистил одежду, для чего второй раз за сегодня воспользовался заклинанием из комплекта от Шрамоголового. Ну и что что в каноне "Тергео" работает не совсем так, а местами и совсем не так? А у меня будет так...

Короче, очистил я свою пионерскую форму, убедился что угрозы в зоне прямой видимости нет и вышел на дорожку, соединяющую медпункт и библиотеку. Пора и в самом деле провести разведку местности. Завтра, если сценарий не перекосит, мне предстоит бегать по зоне... в смысле, по лагерю... по пионерскому... с неким таинственным обходным, так что стоит пробить маршрут заранее. Да и вообще надо знать расположение стратегических объектов. Вот в библиотеку я намыливаюсь в любом случае. А карта из игры... ну так, как недавно выяснилось, я не настолько задрот[15], чтобы помнить её наизусть, да и как эта карта соотносится с местной реальностью – один только Познающий знает. Если знает. Если Ему надо...

По результатам разведки получилось что таки да, в целом логика размещения объектов соответствует игровой. Я даже выход в старый лагерь нашёл и, судя по натоптанной дорожке, местные пионеры регулярно таскаются туда. Видимо, чтобы попугаться. Это занятие не заняло много времени и, после некоторого размышления я решил воздержаться от посещения спорткомплекса и общения с бесноватой лоли, вместо этого осел на периферии пляжа: Солнце, воздух, пионерки в купальниках... И, кстати, по поводу лоли: надо бы посмотреть подробнее, вдруг и правда бесноватая? Здесь всё может быть.

День клонился к вечеру, народ с пляжу стал потихоньку расходиться. В какой-то момент этот процесс резко ускорился и я решил что пора. В смысле, выдвигаться к столовой. Призыв горна, транслируемый, естественно, в записи, застал меня уже в пути.

На крыльце столовой стояла вожатая собственной персоной. Я подошёл к ней, вежливо поздоровался.

– Вроде уже виделись, – сказала она с усмешкой.

– С хорошим человеком лишний раз поздороваться не грех, – парировал я.

– Не подлизывайся! – строго ответила вожатая и зашла вместе со мной в столовую.

Столовая как столовая, выделялась из всех прочих разве что обилием плакатов на стенах. Плакаты охватывали период годов от 20-х до... Пожалуй только явно перестроечных не было, но поскольку я не профессиональный искусствовед, гарантировать не могу. Ольга Дмитриевна, тем временем, окинула едальню хозяйским взглядом и, словно рассуждая сама с собой проговорила:

– Куда бы тебя посадить...

И вдруг как рявкнет:

– Дваче... вская!

Та нехотя подошла. Видимо хотела незамеченной проскользнуть мимо, но не вышло. На меня она при этом кинула такой взгляд... Ой... Тут ведь где-то бункер есть... Противоатомный... Так, на всякий случай... Вожатая же этот взгляд то-ли не заметила, то-ли намеренно проигнорировала, зато начала разнос излишне экстремальной пионерки. Но по тому, насколько лениво она это делала, становилось ясно, что уже далеко не в первый раз и обе понимают – не в последний.

– Это что на тебе? – распаляла себя вожатая, но, видимо за затасканностью сюжета, распалиться не получалось.

– Пионерская форма, – равнодушно пожала плечами Два Че.

– Разве так носят форму? Немедленно приведи себя в порядок!

– Как скажете, – равнодушно ответила Алиса и начала приводить себя в порядок.

Она намеренно не спеша развязала узел под грудью и полы рубашки упали вниз, открыв полоску кожи от горла и почти до лобка, показывая мимоходом, что лифчика на ней нет. Столь же не спеша она застегнула пуговицы, заправила рубашку и повязала галстук, который до того носила на запястье, а-ля браслет.

– Ну хоть что-то, – буркнула Ольга Дмитриевна и, ещё раз окинув едальню суровым взглядом выдала указание: – Идите к Ульяне, коль опоздали. Там как раз два места остались.

Вот интересно, меня вотпрямощаз отравят или в компоте утопят? Одна надежда – при вожатой Два Че бить меня не будет. Уже разместившись за столом, где кроме меня оказались Ульяна, Лена и Алиса, я обнаружил, что котлеты в моей тарелке нет.

– Это что это? – строго спросил я, пристально глядя на Ульяну. Лена дополнительно потупилась и покраснела, а Алиса ехидно ухмылялась.

– В большой семье не щёлкай клювом! – гордо заявила мелкая пакость.

– А ну, отдай котлету!

– Я уже всё съела! – возмутилась бесноватая лоли. – Я молодой растущий организм! Мне много надо!

Я уже начал подумывать чтобы применить к ней какое пакосное заклятье, но лоли радостно воскликнула:

– Да не парься ты, я ещё принесу!

И рыжей такой ракетой куда-то унеслась. И также быстро прискакала обратно с тарелкой, на которой дымились свежая порция пюре и котлета. Под котлетой, вполне ожидаемо, обнаружился кивсяк[16].

Лена побледнела, Алиса поджала губы, Ульяна ухмыляется. Ну-ну. А как вам так?

Я аккуратно расстелил на столе салфетку, переложил туда кивсяка с тем куском пюре, в котором он копался... Лена по цвету лица сравнялась с рубашкой. Я же отломил кусочек от котлеты и положил в рот. Лена позеленела, прикрыла рот ладошкой и телепортировалась из столовой. Алиса тоже слегка побледнела, но демонстративно положила в рот немного пюре и, сделав над собой заметное усилие, проглотила. Тогда я сделал вид что что-то рассматриваю на котлете, поскоблил её вилкой, вытер вилку другой салфеткой и пояснил:

– Пара ножек приклеилось, а они хитиновые. Если съесть, будет изжога.

Ну вот, и у Алисы цвет лица сменился на нежно салатный. Она резко бросила вилку на стол и со словами: "Я сыта!", гордо удалилась.

Тут я заметил, что с соседнего столика за мной наблюдает какой-то пионер. И его кожа тоже отсвечивает зеленью.

– А ты чего такой зелёный? – спросил я. – В родстве с рептилоидами[17]? Ну так учти, этого кивсяка я тебе не отдам, он мой друг. Не, я конечно понимаю, для вас это деликатес... – я намеренно замедлял голос, – они такие вкусные... так нежно щекочут язык лапками, так аппетитно хрустят на зубах...

На этом пионер схватился за рот, булькнул, сделал движение, словно сдерживает сильный кашель и тоже телепортировался. Не, точно рептилоид. Побежал кивсяков на ужин ловить. А я вернулся к поеданию котлеты. Ведь всякие многоножки – не повод чтобы остаться без ужина, правда?

А лоли смотрела на мня сияющими глазами и на её лице застыло... нет, не восхищение, а истинное почитание.

– Ну ты крутой! – выдохнула она. Похоже, только что я стал для неё богом.

...сытый и довольный выбрался я из столовой, отпустил сытого и довольного кивсяка на травку и уселся на скамейку. Куда бы податься на конец дня? Если верить сценарию... Я, правда, уже попинал его изрядно, но, похоже, некоторый скелет всё равно остаётся неизменным. А это значит, что на площади устроила свою засаду Лена, а у остановки меня поджидает Славя. Перспектива общения с любой из них не вызывала у меня ни толики энтузиазма. Значит эти локации из списка выкидываем. Пойти лесом? Навскидку, здешние леса для меня и не леса вовсе, но... Вот именно. Если тут по лагерю, просто так бродит Славя-тян со всеми своими посвящениями, то мне даже страшно подумать, что может попасться в местном лесу. Особенно на ночь глядя. Не, побродить там надо, но не сейчас.

И тут меня посетила воистину светлая мысль: А не заглянуть ли к вожатой и не решить ли сразу вопрос с постоем? Уж коли время есть. И я пошёл.

Ольга Дмитриевна возлежали в шезлонге возле домика и изволили читать. На вопрос по поводу койкоместа она, не моргнув глазом, ответила:

– А вот здесь со мной и будешь жить.

В принципе, ожидаемо, но не вякнуть я не мог:

– Э... Удобно ли?

– А что такого? Ты же приличный молодой человек?

– Конечно!

Конечно! Особенно учитывая многочисленные знаки, намекающие на истинного хозяина этого... ну пусть будет, места, слово "приличный" можно трактовать в очень широких пределах... А вожатая спокойно так кивнула и заявила:

– Ну вот и отлично! Тем более что других мест всё равно нет.

Ну нет, так нет, я пошёл устраиваться.

Шмотки в тумбочку покидал, типа и устроился. Ну а дальше что? До отбоя ещё далеко, пойду ка я дальше бродить по белу свету, тем более что вожатая не возражает, вот даже ключом поделилась. Ну я и пошёл...

Прошёлся ещё раз мимо стратегических объектов, которые предстоит посетить завтра, посидел на площади, пообщался молча с Гендо, заглянул на пляж, заглянул в спорткомплекс. Пусто там. И там, и там. А там уже и Солнце село... Ну и стандартная моя проблема. Да, когда я узнал, что Адольф Алоисович тоже очень любил проинспектировать среди ночи холодильник, подумал: "Может и мне заняться политикой? А что? Он тоже художник-неудачник, но вот в политике...". Правда, припомнив чем всё для Алоизыча кончилось, решил не рисковать... Нда... в очередной раз не рисковать...

Короче, как Солнце село, у меня, как обычно, разгулялся аппетит. Завтра надо будет эту проблему как-то предусмотреть, а то, как говаривала моя бабушка, нельзя спать на голодный желудок, эфиоп приснится. Общаться всю ночь с эфиопом мне никак не улыбалось, вот если бы с эфиопкой... Но ожидать такого приятного визита на голодный желудок не приходится, поэтому я направился к столовой: глядишь и удастся разжиться чем на ночь глядя.

Оказалось, не я один такой: у двери на корточках сидела Два Че и что-то ковыряла в замке. Честно говоря, я засмотрелся. На её ауру. А вы что подумали? Второй раз свою дневную ошибку я повторять не собирался. Ну что сказать? Чакры яркие, каналы чистые, энергия ходит хорошо, девочка должна обладать кое-какими способностями. Но сама аура! Чем же её так плющит? Одни лохмотья, пляшущие словно пламя в камине. Ну хоть подключек никаких нет, да и не одержима вроде, и то хлеб. Пока я любовался её аурой Два Че меня заметила:

– Чего уставился?

– Любуюсь, – честно признался я.

– Чем пялиться, лучше помоги дверь открыть. А то сам нажрался своих многоножек, а я через тебя без ужина осталась.

– Э! Полегче! Во-первых, это не я кивсяка притащил, а Ульяна. А во-вторых, этот кивсяк теперь мой друг, его рептилоид хотел съесть, а я не дал!

– Что за рептилоид?

Я начал было объяснять, но Алиса отмахнулась:

– Короче, балабол, будешь помогать с дверью или нет?

Я задумался. Очень хотелось попробовать ещё одно заклинание, но вот светить эту практику перед кем бы то ни было я не хотел категорически. По крайней мере сейчас. Поэтому сделаем так:

– Могу попробовать... Но только не смотри!

– Это почему это? – удивилась Алиса.

– Понимаешь, у предков есть знакомый, комитетчик[18], он мне рассказывал, что любой замок можно открыть на раз, голыми руками. Даже рассказал как, но это дело секретное. Да и не пробовал я ни разу.

– Замки так специально делают? – деловито уточнила Два Че.

– Не, там есть косяк в конструкции, а как исправить ещё не придумали. В общем, долго объяснять. Я ни разу не пробовал, не знаю как получится. Но показывать всё равно... – я сокрушённо развёл руками.

– Ну ладно, ладно, Штирлиц ты наш, доморощенный, пробуй!

И отвернулась. Я оглянулся через плечо, ещё раз напомнил: "Не подглядывай!", после чего аккуратно прочертил пальцем по двери контур замочной скважины, тихо говоря по ходу движения пальца: "Аллохомора!". Замок сказал: "Крак" и открылся.

– Готово! – сказал я. – Заходим!

– Ты и правда крутой, – усмехнулась Два Че, проскальзывая вслед за мной в тёмную столовую.

Тут я кое-что вспомнил и скомандовал:

– Свет не зажигать, к окнам не подходить.

– А чего так?

– Ты мечтаешь устроить тут званый ужин с вожатой? Ладно, веди, где здесь еда.

Из еды оказался целый поднос с плюшками, несколько бутылок кефира в холодильнике и "Титан"[19] для создания кипятка. Последнее меня обрадовало особо, потому как кефир это хорошо, но чай лучше. Пока Алиса шарила по кухне, я припёр дверь "Колопортусом", так что теперь мы были гарантированы от нежелательных вторжений. И всё равно, постоянная бдительность! Поэтому, дабы не искушать судьбу, я разместил нас за столиком для персонала, стоящим за стойкой раздачи и сел лицом к двери.

– Не, ты точно Штирлиц какой-то, – усмехнулась Команданте.

– Проблему проще предотвратить, чем лечить.

– Да ладно, проблема! Здесь регулярно кого-нибудь ловят и ничего.

– То-есть регулярно проверяют столовую на предмет таких как мы? – уточнил я.

В ответ Алиса только фыркнула.

Уходили мы примерно тем же порядком. Дверь я тоже запер "Колопортусом", а потом наложил на неё "Фините Инкантатем". В результате замок остался запертым, а заклинание ушло. Вот пусть завтра и гадают, откуда здесь на столике взялись грязные стаканы и куда делись пирожки. Если, конечно, тут есть кому гадать, а то складывается у меня нехорошее ощущение, что чем дальше от меня, тем абстрактней NPC[20].

На улице я галантно предложил Алисе проводить её до домика, но она буркнула: "Сама доберусь!", и непреминула напомнить:

– И вообще, я тебя ещё не простила!

– За что? – удивился я.

– Не строй из себя идиота! – рыкнула она и гордо удалилась.

Я же, отдав командующему Икари пионерский салют, направился к домику вожатой. Спать пора.

------------

Примечания и пояснения

-

[1] Первые врата сновидения по К. Кастанеде – способность осознать во сне что ты спишь и видишь сон.

-

[2] гайд – инструкция по прохождению игры, хэлп – от англ. "помощь", инструкция по управлению игрой (когда какие кнопки нажимать итп), сэйв – сохранение игры. Есть ещё кто-то, кто не знает что это?

-

[3] ...14 это уже за пределами пионерского возраста... – В Пионерской организации состояли дети с 9 по 14 лет включительно. В 14 лет человек покидал Пионерию по возрасту.

-

[4] Акцио – если кто совсем из глухих мест и абсолютно не в курсах современной литературы: это заклинание из Гарри Поттера, призывает предмет.

-

[5] тян – девушка, девочка (яп., обращение/именование, популярно у задротов аниме)

-

[6] ...косу в руку толщиной... – да, я помню, что в каноне у Славяны 2 косы. НО! По повадкам Славяна либо инициированная ведьма, либо языческая жрица, а значит должна свято чтить традиции. Так вот, согласно русской традиции 2 косы полагались замужним женщинам, незамужняя девица ходила с одной косой.

-

[7] файервол – компьютерная программа, которая обеспечивает первый рубеж безопасности подключённого к сети компьютера. Фильтрует все приходящие извне сообщения в соответствии с набором формальных признаков.

-

[8] прямо и немного направо – http:/got.reactor.cc/post/comment/7715294

-

[9] искажение Арды – из легендариума Толкиена. Первоначально, проявленный мир, называемый Арда, был свободен от всяческого зла, но по результатам срачей между Мелькором и остальными валарами зло таки появилось. Это и называется "искажением Арды".

-

[10] лоли – от "Лолита". Героиня аниме в возрасте, непосредственно предшествующем половому созреванию. И не подумайте плохое! В приличном аниме их сексуальность явно не эксплуатируют!

-

[11] Специальная Олимпиада – масштабные спортивные состязания среди умственно отсталых, регулярно проводимые в США. В Интернетах так называют процесс выяснения Высокой Истины. Например: Как правильно говорить: "В Украину" или "На Украину"?

-

[12] поколение ЕГЭ – Так выходцы из советской школы презрительно называют тех, кто отучился уже после введения в школах Единого госэкзамена. По умолчанию предполагается что люди эти тупы, примитивны и ничего не знают. На самом же деле все зависит от индивидуальных особенностей конкретного биологического объекта и люди, способные хоть что-то соображать среди олдскульной школоты встречаются с той же частотой, что и в поколении ЕГЭ. То-есть совсем не на много чаще, чем вообще никогда. В данном случае герой имеет в виду, что нынешние школьники, не имея личного опыта пребывания в пионерских лагерях реального СССР могут стать жертвами идеологических штампов, не имеющих отношения к реальности.

-

[13] И смерть врагам Его! – часть весьма узнаваемого среди причастных к Высокому Знанию лозунга. Все причастные уже поняли, а остальным рекомендую заняться самообразованием.

-

[14] паркур – новомодный вид спорта, когда спортсмен бежит по городской застройке прямо, никуда не сворачивая, при этом преодолевает все встречные препятствия (заборы, стены, машины, здания) с помощью разного рода акробатических приёмов.

-

[15] задрот – игрун, патологически увлечённый игрой. В самом тяжёлом случае настолько вживается в игру, что воспринимает её более реальной, чем реальную реальность.

-

[16] кивсяк – многоножка такая, обитает в южных районах СССР. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кивсяки

-

[17] рептилоиды – инопланетные пришельцы (ксеносы), ведущие происхождение от рептилий.

-

[18] комитетчик – на советском бытовом жаргоне – сотрудник КГБ.

-

[19] "Титан" - общественный кипятильник большой ёмкости и мощности. В настоящее время их функции переданы кулерам с функцией нагрева.

-

[20] NPC, непись – от англ. Non-Player Character – персонаж в ролевых играх, которым управляет не игрок, а компьютер.

День 2

Мне снился сон. Настоящий сон и я осознавал это. Я летел на космическом корабле сквозь пространство, которое пронзали синие и пурпурные сполохи. Сполохи складывались в немыслимой красоты картину вне всякой логики и порядка. Однако картина эта несла в себе некий смысл, постичь который мне никак не удавалось. Вдруг пурпурные сполохи впереди сменились мертвенно-зелёными и в тот же момент в наушниках зазвучал Голос. Чарующий и суровый одновременно. Я не мог разобрать слов, не понимал смысла, но знал, что Голос говорит мне нечто важное, жизненно важное, и не только для меня. На этом я проснулся.

Солнечный лучик бил мне в лицо из-за приоткрытой шторы, надо мной сходились углом наклонные плоскости стен-крыши нашего с вожатой домика и, совершенно точно, это была явь. Та самая явь, в которой я вчера так неожиданно проснулся... Ну что же, будем жить здесь. Кто знает, может быть Те, кого называют Губительными Силами, дали мне второй шанс? В любом случае, здесь реально веселее, чем в моей исходной, очень скучной, реальности. Вот и будем развлекаться.

Для начала я посетил умывальню. Ух! И подзабыл я романтику советских пионерских лагерей! Ледяная вода освежала, была удивительно вкусной, (похоже у "Совёнка" своя скважина), а советский зубной порошок порадовал меня уже подзабытой смесью вкусов мела и мяты. Пока я отфыркиваясь вытирался, прибежала Славя в спортивном костюме. Похоже, сценарий это наше всё, несмотря даже на сдвиги во времени (проснулся я существенно раньше завтрака, потому как питание для меня священно). Потрепались за жизнь и я, завернув в домик и бросив там умывальные принадлежности, отправился в Самое Святое Место лагеря. В смысле, в жральню. А вы что подумали? И, кстати, по ходу пришла мысль, что исполнение сценария зависит больше от посещения локаций, нежели от соблюдения времени. Визит Слави-тян к умывальникам – тому порукой. Что же, как минимум один рычаг на развитие ситуации у меня появился.

На завтрак давали гуляш с макаронами, салат и какао. Хм... не то чтобы еда в советских пионерских лагерях была совсем несъедобной, но вот таких макарон там точно не бывало. Потому как сейчас в моей тарелке лежали настоящие спагетти, совсем правильно сваренные и присыпанные кое-какой зеленью. Гуляш... его вообще трудно испортить, но и с ним местные повара постарались. В соусе чувствовались хорошо и в меру подобранные приправы, попался крупный такой чернослив без косточки и хорошо упревшая долька чеснока. Ня! Да и какао оказалось вовсе не тем, что давали детям в пионерских лагерях. Оно было... совершенно. Иначе не скажешь. Неужто и впрямь шефом сюда поставили кого-то из поваров Второго круга Дворца[1]?

Наслаждение завтраком слегка подпортила Ольга Дмитриевна, сообщившая мне, что линейка сегодня на площади ровно в 12 и явка обязательна. Стало быть до линейки и связанного с ней квеста "Заполни обходной" ещё прорва времени, а потому, не пойти ли мне лесом?

Лес интересовал меня прежде всего как место, где можно обрести хотя бы относительное уединение, столь необходимое мне для проведения некоторых экспериментов. Там, конечно, можно нарваться на что-то непотребное (на Ульянку, например), да и парочки, ищущие утехи Третьего круга тусуются именно там, но другого подходящего места всё равно не найти.

Ну что сказать? Телекинетические способности у меня проснулись, пирокинез, после выполнения всех положенных визуализаций[2], получился враз (чего в моей родной реальности не случалось ни разу). С ясновидением всё ещё проще: ауры я и у себя, в исходной реальности видел уверенно, здесь же и рентгеновское зрение стало получаться. От соблазна расчертить по памяти пентаграмму и вызвать что-нибудь эдакое, я решил воздержаться: слишком велик шанс, что, таки, получится. А вот с рунами я попробовал и действительно получилось. Когда я начертал руну Хагал[3] на стволе сухого дерева, оно затрещало, когда порезал палец и капнул на руну кровью, оно упало. Ну и зачем на меня-то падать? Не, я, конечно, выкрутился, но, накой?

Заклинания из комплекта Шрамоголового здесь работают, это я уже выяснил, но всё же стоило провести пару тестов, чтобы в острой ситуации обойтись без сюрпризов.

С Акцио и Аллохоморой я уже более-менее разобрался, хотя кое-какие детали уточнить и стоило. Например, чтобы меня не убило призываемым предметом, а то опыт с рюкзаком получился очень уж экстремальным.

Начал я с Флипендо и довольно быстро убедился в правильности первоначального предположения: надо дозировать Силу, а дозировать силу следует с помощью Намерения. Кто пытался хоть что практиковать из дона Карлоса[4] меня понял, а остальным не объяснишь. Не то, чтобы у меня всё сразу пошло гладко, но уже через пол часа упражнений, камушек, отброшенный с помощью Флипендо больше не застревал в стволе дерева, а мирно отскакивал, ветка призванная Акцио не пыталась меня убить, а Дифиндо не разносило эту ветку в пыль, а разрезало её именно там, где я хочу. На этом можно закончить, потому как кроме Вингардиум Левиозо (которое сработало вообще без подстав) мне, пожалуй, может пригодиться ещё и Люмос, но испытывать его днём малость маразматично, а ночью – лишний раз, простите за каламбур, светиться, что мне, явно, не с руки.

Я уже собирался возвращаться к людям, когда вдруг подумалось: если уж тут работает магия Гарри Поттера, может чего и из компьютерных игр подтянуть получится? Вот мой любимый Disciples[5], например. Тем более, что там есть кое-что, вполне относимое к вопросам первой необходимости.

Я сосредоточился, визуализировал руну самого младшего заклинания исцеления из арсенала Кланов. И... ничего. А если так: С чем связана мана рун? Зима, тайга... Ну, зимой тут и не пахнет, а вот кусочек тайги в виде молодого ельничка, прямо передо мной. Ёлочки охотно поделились со мной толикой силы и теперь, когда я влил эту силу в руну заклинания, вокруг меня поднялись белые световые столбы и ранка на пальце затянулась. И вообще, как-то сразу получшело. А, таки, хорошо! Получается в плане магии я упакован весьма прилично, причём на совсем пустом месте. Прям как в песне:

Колесо вращается

на барабане сектор приз...

Хотелось бы ещё со всей этой магией поиграться, но время, время... Я уже и так на линейку опаздываю.

Пришёл я, ожидаемо, последним, получил ленивый нагоняй от вожатой, зато имел щастье лицезреть весь отряд со стороны. Итого, что имеем? Славя, Алиса, Ульяна, Лена, ещё две пионерки неясной этиологии, причём одна с синими волосами, убранными в два откровенно анимешных хвостика. По идее это должны быть Женя и Мику. Мужская часть отряда представлена всё тем же Электроником и Шуриком из кино, правда изрядно помолодевшим. Наверное, таким он и был в 14 лет.

Вожатая прочитала нам обширный отрывок из пространного Трактата о пользе бобра... в смысле, добра, адаптированный под пионерскую символику, и изволили объявить план действий на ближайшую неделю.

Сегодня у нас понедельник и все тусуются по кружкам.

Завтра у нас вторник и по этому случаю танцы с обжиманцами.

В среду мы все вместе идём искать Шурика... Ой! Этого она не говорила, но если всё пойдёт по плану, то мы пойдём. В смысле, искать.

В четверг мы будем печь торт и праздновать возвращение Шурика... Ой, это я опять забегаю вперёд. На самом деле в четверг у нас пионерский костёр. Ну и торт тоже, только об этом пока никто ничего не знает.

В пятницу у нас пьянки, скандалы, выяснение отношений. Короче в пятницу девушки будут активно делить шкуру недобитого Семёна.

А в субботу уже... ШИ-ТО? Что значит: "Работа в кружках и секциях"? А отъезд? Ладно, сориентируюсь ближе к делу.

Ну вот, наконец все разошлись и прозвучало сакраментальное: "А вас, Штирлиц... в смысле, Семён, я прошу остаться!". Славя по команде вожатой всучила мне тот самый Обходной и обе дали стрекача в разные стороны. Никак боятся что догоню?

Ладно, пойдём выполнять квест. И начну я, пожалуй, со столовой, потому как война там, или вообще комплементация человечества[6], а обед по расписанию.

Обед снова порадовал меня своим качеством и количеством, а заодно короткое общение с дамой (а может, правильнее сказать, демонеткой?) на раздаче открыло как решить проблему вечерней подкормки: оказывается, достаточно на ужине попросить себе несколько пирожков на вынос. Их даже упакуют в бумажный пакет. Прям не советский пионерлагерь, а филиал Дворца... сами должны понять чьего.

Там же меня посетила Мелкая Пакость. Я её немного потроллил и она для начала обиделась:

– Почему это я – мелкая пакость?

– По росту ты ещё мелкая, а вот по пакостности и многим крупным фору дашь, – согласился я.

– Да, я такая! – гордо заявила Ульянка и отправилась за едой.

А я занялся подглядыванием. За её аурой, естественно, а вы что подумали? Ну что сказать, нормальная такая аура без подключек и подселений, правда в растрепае ещё большем чем у Алисы. Даже не думал, что такое возможно. Но всё же, получается что никакой бесноватостью тут и не пахнет, обычный СДВГ[7]. Правда как там с ДВ я не знаю, но гиперактивность тут явно в гиперобъёмах.

Опа! А Пакость-то тащит такую большую тарелку с жареной картошкой и огромным стейком. Видать освоила тонкости общения с местной кухней гораздо глубже чем я.

– А ты не лопнешь? – уточняю на всякий случай.

– Не! Я – молодой растущий организм! Мне надо много есть!

– Ну давай, питайся и расти! – подначил я и отправился дальше, по делам.

Однако, выйдя на улицу, я не рванул дальше по маршруту. Столь душевный обед следовало вдумчиво переварить и осознать. Потому я сел на скамейку, расслабился, лениво прокручивая в голове виденное за вчера и сегодня и... И испытал острое желание подойти к стене и хорошенько треснуться об неё лбом. Чтоб мозги вытекли и не мешали думать. Это ж надо так откосячить? "Нормальная аура без подключек и подселений"... Ага. Где вы такое вообще видели? Разве что у Будды, непосредственно перед переходом в нирвану. У любого нормального человека всегда имеется куча привязанностей, предпочтений, симпатий и антипатий, мечтаний, образов друзей, врагов, литературных героев, воображаемых друзей, да всего не перечислить. Когда смотришь на ауру, всё это видно как внешние привязки и ауральные сущности. Я на это ещё у себя, в родной реальности насмотрелся, а здесь же весь этот зверинец должен быть очень ярким и образным. А этих двух, нате, чистые ауры. Типа, нормальные. Ага, верю. И ещё непонятно что страшнее: крутые посвящения, как у Славяны или вот такая чистая аура, как у Мелкой Пакости и её более старшего варианта в лице Алисы.

Впрочем, как ни переживай, а квест выполнять надо. И я пошёл... В смысле, дальше по маршруту. А дальше мой путь лежал в библиотеку. О, библиотеки! Хранилища Знаний! Как же я по вам соскучился. Сначала школьная библиотека, библиотеки тех пионерских лагерей, в которых мне приходилось бывать, институтская, прочие всякие... Когда ж я бывал в стенах библиотеки в последний раз? Этот забытый уже запах старых книг, особой библиотечной пыли, эти стеллажи с книгами, эти ящики каталогов... Как же это здорово, рыться в каталогах, выискивать нужную книгу по разделам, названиям, аннотациям, спискам литературы. И ведь находили, при том как правило гораздо лучше и эффективнее чем сегодня через всякие Яндексы и Гугели. А это ощущение, когда берёшь в руки старый том, когда пальцы касаются пожелтевшей бумаги, когда выискиваешь нужное по оглавлению...

Я бросил быстрый взгляд на спящую библиотекаршу, полюбовался её аурой, пронизанной прожилками синего и зелёного, и тихонько отрулил в сторону стеллажей с каталогами. Не то чтобы здесь была слишком большая коллекция, но... я не мог удержаться от соблазна просто побыть тут, посмотреть на книги. А заодно, кстати... вот именно, кстати. Просто состав книг многое может сказать. Ещё бы и понять суметь, что именно...

Итак, что имеем? Я стряхнул романтическое настроение и присмотрелся к полкам более деловым взглядом. Вот Полное собрание сочинений Ленина начала 30-х, Капитал Маркса, Собрание сочинений Сталина... забавно, забавно. Следующая полка с фантастикой: "Путешествие в завтра", "Туманность Андромеды", "Час быка", чуть дальше – Стругацкие: "Возвращение", "Обитаемый остров", "Пикник". Неплохая подборка Булычова, Казанцева, Головачова. Опа, а это как? "Игра стражей"[8], Детгиз, 1923. Да ещё и с иллюстрациями. Хорошее у принципала этого места чувство юмора! Или это намёк, что памятник на площади стоит не просто так? Как-то уж очень целенаправленно эта книжка попала мне в руки.

К классике я перейти не успел, хлопнула дверь, а парой секунд позже голос Лены произнёс:

– Ой! Извини, я тебя разбудила...

И сонный голос в ответ:

– Ничего, я уже проснулась. Хочешь что-то взять?

– Нет... То есть да. Я вот книжку прочитала...

– Ну, положи на стол.

– Ага... А я посмотрю ещё чего-нибудь?

– Конечно!

Тут-то мы с ней и столкнулись. Я сказал: "Привет!", Лена сказала: "Ой!" и покраснела, а я воспользовался возможностью и внаглую просканировал её ауру. Нормальная такая спокойная аура, вся пронизанная зелёными прожилками. Словно... грибницей? То-то мне с самого начала от неё было страшно. Теперь будет ещё страшнее. Убежала, впрочем, именно Лена. А библиотекарша наоборот, подбежала:

– Ты что тут делаешь?

– Обходной, – сказал я со вздохом и протянул ей листок. А заодно попытался наладить контакт: – Я, кстати, Семён. А тебя как зовут?

– Женя, – буркнула она, подмахивая бумагу. – Всё?

– Нет. Я хочу записаться в библиотеку и взять книгу.

– Какую?

– Ну... посмотрю...

Тут меня осенила гениальная мысль: ведь по периодике можно точно датировать момент!

– Последняя "Техника Молодёжи" тут есть? А то я дома прочитать не успел.

– Нет, журналы мы не выписываем.

Ну предположим, хотя и с громким таким скрыпом.

– А газеты свежие?

– Что ты привязался? Не выписываем!

Што-што? Чтобы в советской-то библиотеке не было подшивок святой троицы: "Правда", "Комсомольская правда" и "Известия"? Не верю! А в пионерском лагере должна быть ещё и "Пионерская правда".

– А про наш лагерь что-нибудь есть? Кто такой этот Гендо? В любом лагере есть! И про сам лагерь, и про знаменитых людей с ним связанных! – это я уже не выдержал.

Женя поджала губы, раздражённо махнула рукой в сторону самого дальнего стеллажа:

– Там всё по пионерской тематике. Там и ищи!

Ну я и пошёл, куда послали.

Ну что тут есть? Стандартная подборка про пионерскую организацию, про пионеров-героев и... всё. А где, например, Книга почётных гостей? Толика информации нашлась на небольшой бронзовой табличке в дальнем углу. Такую не сразу и заметишь:

"Икари Гендо – японский учёный и общественный деятель. Известен своими трудами в области робототехники, кибернетики и взаимодействия человек-машина. Ратовал за объединение международных усилий в этих областях. Памятник Икари Гендо установлен как дар группы японских школьников, отдыхавших однажды в пионерском лагере Совёнок."

Отдыхавших однажды... Шикарный пассаж!

Я уже собирался выбираться из своего крысиного угла, когда снова хлопнула дверь.

– Привет-привет! – раздался излишне бодрый голос Электроника.

– И тебе не скучать... – сквозь зубы ответила Женя.

– Слушай, у тебя есть что-...

– ...-нибудь по теории автоматов... – также сквозь зубы закончила за него библиотекарша. – Со вчерашнего дня не появилось. И по этой твоей къеб... кибернетической математике тоже. Может что-нибудь новое придумаешь?

В ответ Электроник тяжело вздохнул:

– Завтра танцы...

– Я в курсе.

– Пойдёшь со мной?

– Ещё чего!

– Ну тогда... может... Мы могли бы просто прогуляться... сегодня вечером...

– Вот и ступай. Лесом. Давай, давай, шевелись, переставляй культяпки.

– Зачем ты так... – тяжело вздохнул Электроник и вышел.

Ну и я тоже вышел из своего укрытия.

– Всё слышал? – оскалилась Женя.

– Не хотел вам мешать.

– В следующий раз будь добр, помешай!

– Буду бобр, – кивнул я, протягивая ей детгизовское издание ещё ненаписанного фанфика по ещё не снятому аниме.

Женя внесла его в формуляр и я двинулся дальше, собирать приключения на свою... в смысле, подписи в обходном.

Следующим пунктом у меня был медпункт, который не вызывал у меня никаких опасений... Как выяснилось, зря.

Стоило мне переступить порог, как местная докторша плавным движением перетекла из кресла за своим рабочим столом в вертикальное положение.

– Пионер... Новенький... Добро пожаловать...

– Ага, – ответил я, – Семён.

– Ну ты проходи, садись, – сказала она, странно растягивая слова.

И тут я совершил стратегическую ошибку. Я отошёл от двери и направился к стулу, стоящему возле её стола.

– Не сюда, на кушетку, – пропела докторша.

Я резко обернулся. Она стояла уже возле двери. И тут я обратил внимание на некоторые особенности: бледная, словно сделанная из лучшего алебастра, кожа, огромные, глаза, тогда я даже не обратил внимание что они разноцветные, узкая, гораздо уже чем может быть у человека, талия, да и вообще, вся фигура производила впечатление необычайной стройности и при том была налита силой, словно взведённая пружина.

– Ну что же ты, садись, раздевайся, буду тебя смотреть.

При этом она держала свой стетоскоп двумя руками перед собой и провела пальчиками вдоль его трубки. Наверное так палач проверяет удавку, прежде чем накинуть её на шею жертвы.

– Да мне бы только обходной подписать... – сказал я, пытаясь своими манёврами выманить её вглубь кабинета, а самому просочиться поближе к двери.

– Вот посмотрю тебя и подпишу, – ещё более нежным голосом сказала она.

Интересно, мне прибредилось или края её ногтей на самом деле отблескивают сталью? Да и заточены они как-то странно. Не полукругом, как у всех, а на острый угол.

Я уже готовился пульнуть в неё Авадой, когда дверь медпункта с грохотом распахнулась и внутрь ввалился Электроник. Левый глаз у него утопал в синяке глубокого фиолетового цвета, да и всё полумордие постепенно наливалось синевой.

– Понимаете... – промямлил он, баюкая своё личико ладошкой, – я тут играл в футбол и упал... не, я мог бы и так, но Ольга Дмитриевна...

– В футбол. Верю, – с нескрываемым сарказмом ответила докторша, после чего со вздохом протянула ко мне руку: – Ладно, пионер, давай сюда свой обходной.

Получив заветную подпись, я колобком выкатился из медпункта и прямиком через кусты ломанулся в сторону местной эстрады. Там же, укрывшись в тени, я принялся размышлять: что это было? Судя по повадкам – ведьма, если не суккуба из солнечного Комморрага[9]. Но что делает ведьма на должности лагерного лекаря? Сюда логичнее было бы поставить гомунукла[10], но они страшненькие, ведь правда? Впрочем, что бы это ни было, но от медпункта следует держаться подальше. Это на будущее, а вотпрямщаз надо продолжать квест. Мне осталось посетить кружки: музыкальный, где обитает загадочная полуяпонка с анимешными хвостиками и местных къе... в смысле, кибернетиков-математиков. Вот с японки и начну, для успокоения нервов.

В музыкальном кружке, вполне ожидаемо, обнаружились: набор музыкальных инструментов на небольшой оркестр, портреты великих композиторов на стенах и Мику, стоящая раком под роялем. С учётом ракурса и особенностей местной пионерской моды, зрелище открывалось весьма аппетитное, но по опыту предыдущего общения с персоналом и контингентом этого лагеря, меня больше интересовала её аура, которую я нагло так просканировал, пусть и не с самого удобного ракурса. Ну что сказать? Если мама – гейша, то дочка – ойран. Пурпурная оболочка вокруг ауры и питающий её столь же пурпурный канал, уходящий куда-то вдаль неведомых измерений, не оставляли сомнений в этом выводе. А вот проблескивающие в ауре угловатые сполохи красного цвета, в которых без труда читались элементы широко известной в узких кругах руны, заставили меня быстренько сменить позицию на поближе к двери. Чтобы в случае чего быстренько катапультироваться. И к Доброму Дедушке все эти приличия! Я жить хочу!

Заняв стратегическую позицию, позволяющую максимально быстро покинуть опасный район, я произнёс сакраментальное "Кхе-кхе". Девушка попыталась вскочить так быстро, словно хотела левитировать. Увы, рояль встал на её пути непреодолимой преградой и озвучил своё мнение о её отчаянной попытке всеми своими струнами. Сама же юная красавица шмякнулась на пол плашмя, но тут же сделала какое-то единое слитное движение, словно выплывая из-под рояля, и уже через секунду стояла весьма ровно и лицом ко мне. А музыкальный инструмент оказался между нами. Что меня более чем устраивало.

– Ой! – сказала она стрельнув глазками и очень правдоподобно смущаясь. – Ты новенький? Семён? А меня зовут Мико правда правда...

И залопотала с частотой пулемётной очереди о том что она на самом деле Мико, что мама у неё японка, папа инженер, а она вот на том играет, на сём играет итд итп. Ой, что-то мне этот словесный поток напомнил... А, точно! Ехал я однажды со знакомым мастером НЛП[11], а нас гаишник тормознул. Так через пять минут такого общения гаишник отдал моему знакомому все деньги, документы и пистолет, а сам пошёл в Соловецкий монастырь записываться. Пешком, пошёл, лесом. Ну уж нет, красавица, я вот как-нибудь обойдусь без таких радостей.

– Ойран? – уточнил я, совершенно невежливо вклинившись в её монолог.

– Таю[12]! – обижено надула губки Мико.

– А джиу-джитсу...

– Вообще-то ниндзютсу. Это у нас с мамой семейное.

– Круто! – искренне восхитился я. – Обходной подпишешь?

Сказав это я Левиозой левитировал к ней бумагу.

– Колдун? – глазки у неё округлились и в них снова зажёгся интерес. – А может запишешься ко мне сюда, в музыкальный клуб?

– Да я, собственно, далёк.

В ответ юная таю фыркнула:

– Здесь и кроме музыки есть чем заняться.

Это понятно, таю всегда найдёт чем занять парня. А на парней тут явный дефицит.

– Я подумаю, – ответил я, забирая у неё листок с помощью Акцио.

– Боишься? – спросила она игриво и снова стрельнула в меня глазками.

– После встречи с местной врачихой, я от каждой тени шарахаюсь, – честно признался я.

Мико передёрнуло. Видать и собственные воспоминания были не самыми радужными.

– Что она вообще такое? Ты колдун, должен знать.

– Предполагаю, – ответил я и, подумав немного, уточнил: – Она точно не человек и тебя с твоим нинзютсу разберёт по косточкам, как тряпичную куклу. А потом соберёт, в другом порядке.

– Я, между прочим, в прошлом году двух омоновцев разделала! – гордо вскинув носик заявила Мико.

– Так она – не омоновец, – мрачно констатировал я. – Как её хоть зовут-то? Хотя, по большому счёту, таких лучше не звать.

– Виола. Ну, Виолета, но все зовут Виола. Так ты ко мне записываешься?

– Подумаю, – ответил я и спиной вперёд вышел на улицу.

Вот, типа, и нервы успокоил. После такого успокоения, мне бы кого ненароком не упокоить... И вообще, интересно, а в моей реальности, по улицам столько же нечисти ходит или сюда специально весь этот зоопарк согнали? И только-только я чуть-чуть отдышался, как нос к носу столкнулся с Алисой.

– Ты сюда? – посмотрев на меня недобрым взглядом она кивнула на здание клуба.

– Отсюда, – констатировал я. После всех сегодняшних ужасов, девочка, все особенности которой сводятся к тому, что у неё аура как у Будды в нирване, казалась такой простой и понятной... И, главное дружелюбной.

– Чего забыл? – спросила она, глядя на меня с каким-то подозрением.

– Обходной.

– Подписал?

– Угу.

– Ну так и вали отсюда!

А я что? Я, собственно, и собирался. Поглядев, как она заходит в двери музыкального клуба и мысленно пожелав ей остаться в живых, я направился к последней цели сегодняшнего квеста, к логову местной банды кибернетиков. Посетовав что вот так сходу не смогу наложить на себя никакую защиту, кроме примитивнейшего Агисхьяльма[13], который я визуализировал перед собой и, глубоко вздохнув, словно перед погружением, шагнул внутрь.

Ну что я могу сказать? На первый взгляд – обычный такой технический кружок широкого профиля времён моей пионерской юности. Под потолком висят авиамодели разной степени доделанности, у одной из стен верстак с тисками и развешанными на стене ножовками, кусачками и прочими инструментами, на столе в центре комнаты разложены платы и кучки радиодеталей... А вот это уже интереснее! На одном из столов стоит монитор с клавой. Определить марку сходу не получается, но дизайн подогнан под эстетику 80-х. Подхожу ближе. На экране открыт Midnight Commander, судя по файловой системе это какой-то Unix. Говорю ему ctrl-o, потом "uname -a"[14]. Хм... Честный Sistem III на неизвестном мне процессоре, на календаре – 1 января 1970[15]. Ну и что?

– А ты, смотрю, в компьютерах разбираешься! – раздаётся у меня за спиной.

Резко оборачиваюсь, сканирую. Однако же, ловко я научился ауры сканировать, почти на полном автомате получается. Только за сегодня прогресс больше, чем за предыдущие пять лет. Вот что значит жизненная необходимость! Аура, впрочем, вполне человеческая, по местным меркам, естественно. Разве что в ней играют яркие синие сполохи, но для технаря-изобретателя это естественно, да где-то в глубине едва заметные фиолетовые переливы. В общем, дела вести можно. Протягиваю руку:

– Семён!

– Шурик! – отвечает на рукопожатие Шурик. – Пришёл к нам записываться?

– К вам это куда?

– Кружок кибернетиков!

– Ну, надо посмотреть для начала, – отвечаю так солидно, – да и обходной подписать, – последнее так, словно между делом. Чтоб не спугнуть.

Короче, потрепались за жизнь, обсудили достоинства и перспективы жёсткой и программной логики, состояние и перспективы робототехники и устройств на основе нейронных сетей[16], мимоходом он подмахнул мне обходной...

– Ну и где этого железякина носит?!! – спросил он с раздражением глядя на часы.

– А что такое? – уточнил я, чисто из вежливости, уже намыливаясь линять.

– Да таскается каждый день в библиотеку. Ладно бы по делу, а на самом деле всё клеится к Женьке! А дело стоит!

– Так она его уже сегодня послала, – сообщил я.

Уточнять в каком состоянии Электроник притащился на поклон к местной... хм... будем пока условно называть, врачихе, я не стал. Но вот про себя подумал, что видать, Электроник вернулся в библиотеку со вторым заходом, а Женя дала ему совсем решительный от-ворот-поворот. От того и потребовался визит в медпункт.

– Ладно, – сказал я, протягивая руку, – побегу я. Ужин скоро, а мне ещё обходной отдать надо.

– Бывай!

Шурик хлопнул меня по подставленной ладони и я слинял с твёрдым намерением больше здесь не появляться.

* * *

Ольга Дмитриевна изволили возлежать в шезлонге возле домика и читать.

– Всё подписал? – уточнила она.

– Всё! – решительно заявил я, отдавая ей обходной.

Она не глядя спрятала бумагу в карман и уточнила:

– С Виолой познакомился?

– Да! И впечатлился!

Вожатая рассмеялась:

– Она любит пугать, но на самом деле она – отличный специалист. Записался куда-нибудь?

– Пока только в библиотеку, – честно признался я.

– Ну что же ты! – с укором посмотрела на меня вожатая.

– Ну... тут есть кое-что интересное, но надо подумать!

– Ты подумай, подумай, но завтра обязательно куда-нибудь запишись.

И мы отправились на ужин.

У столовой тусовалась довольно приличная компания и все общались на повышенных тонах.

– ...назовёшь так, и ещё раз получишь! – донёсся издали голос Два Че.

Опа! А я-то думал что Электроник пошёл приглашать свою даму сердца по второму кругу и фонарь под глазом – последствия её решительного отказа. А на самом деле это Алиса достала его за вчерашнее неосторожное слово. А на меня, вроде, и не сильно дуется. Может так мне зачлось совместное разграбление столовой?

– Так! Что тут происходит? – строго спросила вожатая.

– Да вот, Дваче...вская дала в глаз Сыроежкину.

Возмутились в ответ оба, причём синхронно:

– Не надо, никто мне в глаз не бил! – Электроник.

– Нечего обзываться! – Алиса.

После чего Два Че гордо удалилась в столовую, громко хлопнув дверью.

– Да не обзывал я тебя! Тебе показалось! – Крикнул Электроник ей в спину, а возникшая словно из-под земли Мелкая Пакость радостно закричала:

– Обзывался, обзывался! Я всё слышала!

– Да тебя там вообще не было!

– Была, была! Я в кустах сидела и подслушивала!

Ольга Дмитриевна только устало закатила глаза и со вздохом сказала:

– Пошли все в... столовую, ужинать.

Народу в столовой было уже прилично и вариантов куда пристроиться было всего три: с Мико, с Ульяной и за одним столиком с Алисой и Леной. Из трёх зол... По крайней мере в компании юной нурглитки и её ничего не подозревающей подруги я могу более-менее спокойно поесть, не опасаясь ни кивсяка в тарелке от Мелкой Пакости, ни скрытых и многослойных сюрпризов от владеющей продвинутыми психотехниками и прошедшей углублённую шпионскую подготовку потомственной девочки для удовольствий.

Ужин прошёл, скажем так, вполне комфортно. Лена краснела, смущалась, стреляла в меня глазками. Алису это почему-то злило и она сыпала колкостями. Я в ответ легко и ненавязчиво троллил. В общем, приятный такой светский ужин. А сразу после ужина ко мне подвалил Электроник с предложением выпросить у Ольги Дмитриевны карты. В конце концов, после серии препирательств, он же сам их и выпросил, правда от моего имени. Ну, спасибо, родной!

Тут надо отдать должное вожатой, она быстро поняла, что запрещать безобразие бесполезно, а потому его надо возглавить. И направить в более-менее конструктивное русло. Исходя из этих соображений она организовала в нашем отряде что-то типа турнира по олимпийской системе. По ходу пришлось ещё сбегать за Женей, которая собиралась демонстративно пустить пофигу мероприятие, ставшее вдруг обязательным. Последнее удалось решить просто: сначала я сослался на авторитет вожатой, а после пообещал, что если она не пойдёт играть сейчас и добровольно, за ней пришлют Электроника. За это я получил обещание несказанных мучений при жизни, после смерти и в последующем возрождении, но главное, что объект был этапирован для участия в турнире. А на ступенях столовой меня перехватила Два Че.

– И что? Будешь играть в этом дурацком турнире? – с нарочитым презрением спросила она.

– Как будто есть варианты, – пожал я плечами с нарочитым равнодушием.

– Но ты же вылетишь! На первом же круге!

– Ты так обо мне заботишься? Тогда проиграй мне.

– Да щаз! Да ты ведь и играть то в карты не умеешь!

– Ещё как умею!

– Только в дурака?

– В подкидного, в переводного, всей колодой, всей колодой с джокерами[17]. А лучше всего с девушкой на раздевание. Вот в последнее я всегда выигрываю! Давай сыграем?

Её взгляд был полон обещанием причинить мне много добра и всяческой пользы. Ну и ответное предложение было более чем ожидаемо:

– А давай поспорим что ты проиграешь?

– С какой стати?

– Откажешься – я всем расскажу что ты ко мне приставал!

– Угу, – ответил я с ухмылкой, – прям на линейке продемонстрируешь след ладони на попе. Я приложу ладошку, вожатая сличит контур и поставит печать с подписью. Прямо там, рядом с отпечатком.

Два Че, конечно, сдержалась и не покусала меня прямо тут. Но далось ей это не просто.

– Выдумывай что хочешь, но я расскажу вожатой что ты ко мне приставал. А если ты со мной поспоришь и выиграешь...

– Так не пойдёт, – сказал я. – Хочешь спорить, давай так: когда я пройду в турнире выше тебя, ты сама подойдёшь ко мне и поцелуешь. По настоящему! В губы. И не кусаться!

– Ну ты нахал!

– А слабо? И, кстати, обнять не забудь.

– А ты хоть целоваться-то умеешь?

– Вот сегодня и узнаешь.

Она сопела какое-то время, но, ожидаемо согласилась. Мы ударили по рукам.

На том мы и вошли в столовую, рядышком. Разве что за ручку не держались.

Сама игра, придуманная Электроником, оказалась упрощённой версией покера. После серии учебных игр, начались собственно турнирные поединки.

Ну что тут сказать? Лена оказалась вообще не соперником. Она весьма профессионально строила глазки, но играла совершенно наобум и даже без рентгеновского зрения я её победил.

Вторым моим соперником была Мелкая Пакость. Она пыталась мухлевать, проиграв потребовала переигровки, но в конце концов удалилась, заявив что это не честно.

Ну и в финале мы сошлись с Два Че. Она сопротивлялась очень неплохо, но... В академических кругах до сих пор спорят, с кем хуже играть в покер: с гипнотизёром или с ясновидящим? А те редкие неудачники, кому повезло встретиться и с тем и с другим мрачно заявляют: "Один хрен, разденут...". Что, собственно и получилось. До раздевания здесь, увы, не дошло, но приз свой я честно выиграл. Ну как, честно? Раз выиграл я – значит честно.

Электроник торжественно объявил меня победителем, Мелкая Пакость тут же выскочила в центр событий и начала прыгать вокруг меня с воплями:

– Приз победителю! Приз! Где приз!

Я прищурившись посмотрел на Два Че. Она ответила мне таким же прищуренным взглядом, но решительно шагнула вперёд и положила мне руки на плечи. Я обнял её одной рукой за талию и притянул к себе, вторую руку положил чуть выше. Она подняла голову, я наклонился к ней, губы коснулись губ... Два Че не то чтобы утонула в поцелуе, но искренне им увлеклась. Весьма приятственно, потому как показывает что девушке я, как минимум, симпатичен. Ну и сам я наслаждался моментом, пока по столовой не разнёсся вопль Мелкой Пакости:

– Горько! Горько!

Алиса отпрянула и посмотрела на меня весьма недружелюбно. А я что? Я-то ничего. Это всё Мелкая Пакость. В этот момент вожатая, смотревшая на нас крайне неодобрительно, провозгласила:

– Ну теперь победитель турнира должен объявить Алису дамой сердца!

– Ещё чего! – фыркнула Два Че и гордо удалилась, не забыв между делом отвесить Ульянке чувствительный подзатыльник.

– Чего это она? – обиженно спросила Ульяна, потирая ушибленный чурбачок.

– Подрастёшь, поймёшь, – весело ответил я и тоже покинул благородное собрание, только сейчас обретшее дар речи и начавшее громко обсуждать случившееся.

Славный получился троллинг[18]!

Прекрасно прожитый день требовал столь же блестящего завершения. Нужен был какой-то штришок, логическая и эмоциональная концовка. И я подумал: "А что бы не пойти на пляж? Ведь я тут уже второй день, но ещё ни разу не искупался!". Ну и пошёл. Правда уже на пляже я вдруг сообразил что неплохо было бы заглянуть в домик за плавками. Но тут же понял, что сходи я в домик и сюда уже не вернусь. А значит...

Упс... Оказывается, на пляже я не один. Алиса уже какое-то время сидела на песке и смотрела на воду. Я сел рядом.

– Доволен? – сквозь зубы спросила она. Я промолчал. Она же, помолчав некоторое время добавила: – Особенно с этим "Горько!" хорошо выдумал!

– Э, нет! – возмутился я. – Мне чужой славы не надо! До этого Мелкая Пакость сама додумалась!

Два Че согнулась в приступе беззвучного смеха. Отсмеявшись она выдохнула:

– Ну ты даёшь! Мелкая Пакость! Это надо додуматься!

– В общем да, – согласился я. – Мелкая она только по размерам. А пакости от неё исходят вполне масштабные.

– А от тебя?

– А нас-то по што? – искренне удивился я. – Я что ли этот спор затеял?

– За тобой уже третий должок! Так что ты своё точно получишь! Готовься!

Я решил не продолжать этот забег Специальной Олимпиады и перевёл разговор в совсем другое русло:

– Пошли купаться!

– Я купальник не взяла.

– Я тоже. И что? Раздеваемся в разных углах пляжа и встречаемся у буйка.

– А пошли! – решительно согласилась Алиса.

Похоже, я выбрал правильный угол пляжа: лунная дорожка отбрасываемая полной Луной, легла мне под ноги и вела мимо буйка дальше и дальше... Наверное, она упиралась в другой берег реки, но говорят, если плыть вот так по лунной дорожке можно приплыть... Выяснить можно ли и куда конкретно в этот раз мне не удалось, потому что приплыл я к поджидавшей меня у буйка Алисе.

Естественно она попыталась меня утопить, естественно это оказалось чуть сложнее чем она ожидала. Конечно, последние двадцать лет я, если и плавал, то раз в год и то через год, но здесь и сейчас все мои навыки вдруг обострились до уровня, немыслимого даже для того времени, когда я был на пике формы. А плавание всегда было моей сильной стороной, и на поверхности, и под водой. Впрочем, тут я не стал выпендриваться, позволял девочке меня иногда поймать и притопить, попутно контролируя, чтобы игра не зашла в слишком уж опасные формы. А заодно позволил себе её слегка пощупать. Последнего она, впрочем, в пылу возни и не заметила. Наконец мы угомонились, уцепившись за бакен.

– А ты здорово плаваешь! – заметила Алиса. – Я вот плаванием занимаюсь, и то тебя никак поймать не могу.

– Просто люблю я это дело, – честно признался я. А посмотрев на берег и прикинув сколько мы уже торчим в воде, выдвинул рациональное предложение: – Не пора ли нам выбираться? А то подкрадётся сюда Мелкая Пакость и утащит шмотки.

– Она может, – согласилась Алиса и мы рванули к берегу, каждый к своей кучке одежды.

К счастью, Мелкая Пакость была занята чем-то другим и новых проблем не возникло. Пляж мы покинули вместе, от предложения проводить её до домика, Алиса вежливо отказалась, но я я не мог не проследить как она доберётся до своей двери. И снова, мой манёвр не остался незамеченным: входя в свой домик Алиса махнула мне рукой и я тоже отправился спать.

В нашем с вожатой домике свет уже не горел, Ольга Дмитриевна спала. Я тихонько разделся и тоже отправился на боковую. Мне казалось, что я долго не смогу уснуть, но, удивительно, провалился в сон только закрыв глаза.

------------

Примечания и пояснения

[1] ...кого-то из поваров Второго круга Дворца... – читаем Либер Хаотика, Слаанеш.

-

[2] телекинез – способность двигать предметы мыслью, пирокинез – способность поджигать мыслью, визуализация – психическое упражнение по созданию зримых, слышимых, осязаемых, обоняемых и проч. образов.

-

[3] Хагал – руна разрушения, значение – "град", присутствует во всех рунических алфавитах.

-

[4] Имеется в виду Карлос Кастанеда.

-

[5] Disciples – компьютерная игра такая. Имеется в виду Disciples II, Канун Рагнарёка.

-

[6] комплементация человечества – единение всего человечества в Смерти во имя Доброго Дедушки. Евангелион.

-

[7] СДВГ – Синдром Дефицита Внимания и Гиперактивности. В советское время считалось проявлением раздолбайства и подлежало лечению посредством ремня, физических нагрузок и длительных медитаций (заучивание стихотворений, параграфов из учебника, переписывание классической литературы). Частично помогало. На сейчас поступают более гуманно и сразу сажают детей на опиаты.

-

[8] Игра стражей – фанфик по Евангелиону. Именно вот этот вариант: http://samlib.ru/j/jurchenko_s_g/guardsgame.shtml, правда законченный.

-

[9] Комморраг – столица расы тёмных эльдар во вселенной W40K. Высокотехнологичный город где-то сбоку от нашего пространства, в котором официально правят мафиозные кланы. Ведьмы – боевые бабы Комморрага. Круты настолько, что любая из них круче всех брюсов ли и шварцнегеров земного кино вместе взятых. Объединены в культы ведьм. Суккубы (здесь) – бендерши культов ведьм, по ходу – самые крутые из боевых баб.

-

[10] гомонуклы (гемонуклы) (здесь) – каста врачей в Коммораге. Лучшие медики в Галактике, могут реанимировать сгоревшего поциента по одному сохранившемуся пальцу. Вот только методы у них такие, что доктор Менгеле со всеми своими подручными поседеет от ужаса и побежит стучать на них в Нюрбергский трибунал. Славятся тем, что практикуют ритуальные пытки немыслимой жестокости, но строго в медицинских целях.

-

[11] НЛП – Нейро Лингвистическое Программирование. Современный, в некотором смысле даже научный, метод отымения человека в мозг.

-

[12] ойран, таю – почти то же самое, что и гейша, но за двумя отличиями: (1) ценник на все услуги раза в два – три выше, в полном соответствии с классностью, и (2) в официальный прейскурант входят услуги интимного характера (у гейш в официальном прейскуранте таких услуг нет).

-

[13] Агисхьяльм – шлем ужаса, класс защитных рунических знаков.

-

[14] Серия команд операционной систему UNIX (и ей подобных) для выяснения параметров этой самой системы.

-

[15] 1 января 1970 года – счётчики времени всех UNIX-подобных ОС начинают считать время с 00 часов 00 минут 00 секунд 1 января 1970 года (кстати, именно поэтому 1 января 1970 года считается днём рождения UNIX). В старых компьютерах дату и время приходилось устанавливать каждый раз при включении. Угадайте, какая системная дата будет если делать это лень?

-

[16] если кто-то думает что нейронные сети появились только в начале XXI века, напоминаю: первые опыты (успешные!) по применению персептронов в системах наведения крылатых ракет проводили ещё в середине 70-х годов прошлого века.

-

[17] в дурака всей колодой – то же что и в обычного, но участвуют все карты, начиная с двойки. Всей колодой с джокерами – то же что и предыдущее, но в колоде участвуют два джокера. Джокер – самая сильная карта. Бьёт даже козырного туза и другого джокера. В свою очередь, побить джокера можно только другим джокером.

-

[18] троллинг – одна из самых важных процедур Специальной Олимпиады: создание ситуаций, которые способствуют вовлечению сообщества в обсуждение Высоких Истин (например, как правильно говорить: На Украину или в Украину?). В данном случае – создание ситуаций, вызывающих обширный общественный резонанс.

День 3

Я шёл по горящему зданию и бережно нёс на руках раненую девушку. Она едва держалась в сознании, обнимая меня за шею одной рукой, а я просто шёл. Не бежал, не уклонялся о языков бушующего пламени, наоборот, оно обтекало нас, словно боялось. Здание содрогалось от чудовищных ударов. Один из ударов раздался совсем рядом и кусок стены передо мной вылетел в коридор, вперемешку с разорванными кусками человеческих тел. Я на секунду остановился и оглянулся. За моей спиной уже не было того ужаса и разрушения. Здание выглядело повреждённым и обшарпанным, но в этом не было ничего, что нельзя было бы восстановить или сделать лучше, приложив труд и умения. А ещё, за мной шли люди. Много людей. Там были босоногие крестьяне с вилами, строители,которые мимоходом прикидывали, что можно сделать прямо сейчас, а что потребует большой перестройки, рабочие и конструктор с толстым рулоном ватмана в руках, красноармейцы в довоенной форме и солдаты в шинелях времён Гражданской войны, солдаты в ватниках несли противотанковое ружьё, там были врачи и пилоты в лётных комбинезонах, пионеры всех эпох, мне на глаза попался даже космолётчик в скафандре! И все они смотрели на меня, все они от меня чего-то ждали. Красноармеец отдал мне честь, а Алиса Селезнёва, та самая гостья из будущего, улыбнулась и молча кивнула. И я пошёл дальше.

Так мы и шли, отгоняя, оттесняя разрушение. Но чем дальше мы шли, тем больше нарастало сопротивление. Пламя всё так же не обжигало меня, щебень от взрывов снарядов, которыми обстреливали здание не мог коснуться, хотя они и подбирались совсем близко, но самый воздух становился всё плотнее. Приходилось продавливать себя через него, словно через плотный кисель. Но я продолжал идти, потому что откуда-то знал, что сейчас я – единственный щит для тех, кто идёт за мной. Что стоит мне остановиться, хоть на толщину волоса покачнуться назад, и тот ужас, который мы отгоняем своим шествием, сомнёт нас и покатится назад, превращая идущих за мной людей в кровавое месиво, а само здание в пылающие руины. И чудовища ещё долго будут пировать на этом месте в крови и грязи. А ещё я откуда-то знал, что только пройдя этот путь до конца, я смогу оживить ту, что сейчас умирала у меня на руках.

Впереди замаячил конец коридора. Откуда-то я знал, что впереди лестница и нам надо наверх. Но в то же время я чувствовал, что снизу исходила страшная угроза. Я замер в нерешительности и красный комиссар, одетый в кожанку, положил мне руку на плечо и сказал:

– Идите, командир, а мы разберёмся с тем, что внизу.

За ним уже стоял целый полк солдат в шинелях, папахах, с винтовками при штыках. Красноармеец 30-х годов развернул знамя. Я кивнул ему и он встал за моим правым плечом.

А когда я снова посмотрел вперёд, между нами и лестницей стояли ОНИ. В бронежилетах, шлемах, спрятав лица под балаклавами, они перегородили проход щитами. Механический голос из мегафона произнёс:

– Вы нарушаете закон и порядок! Сдавайтесь немедленно, иначе к вам будет применена сила.

Красноармейцы Гражданской слева и справа от меня выставили вперёд штыки. Бронебойщики заняли позицию на полу и лязгнул затвор ПТРД[1]. Вперёд протолкался дедок в телогрейке и шапке-ушанке. Он встал вровень со мной, взвесил на ладони бутылку с напалмом и сказал:

– Я видел как от этого горели немцы под Москвой. Зачем вам это, ребятишки? Идите лучше по домам.

Красный комиссар, вставший по правую руку от меня, усмехнулся, проверяя маузер и добавил:

– И правда, мальцы, шли бы вы по домам, к мамкам. Ну отшлёпают вас за дурость, так ведь всё на пользу. Ума, глядишь, прибавится.

Со стороны запакованных в бронежилеты и маски раздался смех, но в этом смехе я услышал... страх? И я понял! Этих, безликих, послали сюда зачищать и добивать. Добивать сломленных и деморализованных существ, а сейчас перед ними стояли люди. Люди, верящие в свою правду, готовые драться и побеждать. И умирать ради этой победы. Ради своей правды. Эта вера и была той силой, что сберегала меня от огня и взрывов, преобразовывала мир по пути нашего шествия. А я просто оказался в фокусе, на острие. И именно от меня сейчас зависело всё. А стоящих против нас такая сила не попирала. Я глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд....

...я проснулся в холодном поту, а сердце стучало так, что едва не выпрыгивало через глотку. Потребовалось какое-то время, чтобы осознать, где я вообще нахожусь. Постепенно я успокоился, осознал себя, огляделся. Мирная обстановка домика вожатой резко контрастировала с напряжением сна, несомненно навеянного. Кем? Да той же силой, что затащила меня сюда, в химерическую реальность этого, если приглядеться – совершенно фатасмогоричного пионерлагеря. Кто забросил меня сюда? Кто принципал этой химеры? Если верить знакам, которые здесь только что не светятся, кандидатов на должность не так уж и много. Что Он... Она... Оно... от меня хочет? Сегодняшний сон даёт очень прозрачные намёки. В принципе, я и сам бы не против, с некоторыми поправками и коррекциями, естественно. Но как? И, главное, почему я?

Ладно, вотпрямщаз эти вопросы всё равно не решить, а день прожить как-то надо. Потому, пора подниматься, одеваться, умываться и, главное, питаться. А там, будет день – будут новые намёки с подсказками, глядишь, до чего-нибудь и додумаюсь.

Полюбовавшись на мило сопящую в подушку вожатую (не подумайте плохого, исключительно ради пополнения заряда няшности и мимимишности), я перекинул через плечо полотенце и рысцой направился к умывальникам. По пути сделал небольшую зарядку на лодочной станции (даже удивительно, как легко восстановились в памяти простейшие ката[2]), пробежался по дорожкам лагеря, размялся на турнике, поработал с базовой техникой карате. Большей частью ради теста: что я сейчас могу и что из себя представляю. Поразительно, но сейчас я и в самом деле превосхожу себя реального на пике формы. По всем дисциплинам. При том, что пик формы по разным дисциплинам настигал меня в разное время и уж в любом случае позже финала пионерского возраста. Может я сейчас и рисую на уровне Бугро с Варгасом в одном флаконе? Надо попробовать, тем более что пачка бумаги и карандаши в рюкзачке имеются.

Ледяная вода смыла остатки шока от лживых видений варпа и я, окончательно готовый к труду и обороне, ввалился в домик вожатой.

– Вообще-то, положено стучаться! – проворчала Ольга Дмитриевна не отрываясь от расчёсывания волос.

– Извините, – ответил я совершенно искренне.

– Ну что стоишь столбом? Переодевайся! На линейку пора!

– Вот именно! Мне переодеться надо, – буркнул я.

– Ну давай! – Усмехнулась она, надевая шляпу и выходя на улицу. И, уже с порога: – Кстати, линейка через пять минут. Не опаздывай!

"Вот зараза!", подумал я, спешно меняя спортивную форму на пионерскую.

Естественно, к началу линейки я не успел, так что чтение издранных... в смысле избранных мест из трактата О Пользе Бобра... простите, Добра, я благополучно пропустил, а вот к оглашению нарядов на работы как раз успел. Сегодня намечались уборка территории (ответственная Славяна), разборка в библиотеке ("Женя, найди кого-нибудь, кто не занят!") и инвентаризация в медпункте ("Лена, помоги Виоле!"). Ну а вечером, как было объявлено ранее, танцы с обжиманцами. Итак, ответственные назначены, остальные работают в кружках и привлекаются по мере необходимости. А кто не в кружках... Вот, кстати...

– Семён!

– Я, вообще-то, хотел сегодня этюдами заняться.

Ну и какая же ты тупая, Ольга Дмитриевна! Ну и чего ты смотришь на меня как баран на новые ворота? Ладно, разжую:

– Я же рисую, а здесь есть интересная натура. Хочу сделать несколько набросков.

– А, да! Мне же говорили! А это надолго?

Говорили? интересно, когда?

– Ну... В карандаше это минут сорок на этюд. А ещё выбрать место, ракурс, сделать пару набросков. Так что час – полтора на этюд.

– Ну ладно, занимайся... Но если ты понадобишься, сразу же приходи!

– Ага!

В смысле, щаз! Ты меня сначала найди.

На том и помаршировали в столовую.

И снова проблема выбора: кого троллить... в смысле, в какой компании завтракать? На выбор Лена и Женя. Обе под рукой Доброго Дедушки. По зрелом размышлении всё-таки Женя. Во-первых, слишком уж часто в последнее время Лена стреляет в мою сторону глазками. Незачем лишний раз провоцировать. А из Жени можно попробовать выжать ещё толику информации. Увы, информации никакой не выжалось, зато пришлось яростно отбиваться от попыток припахать меня к уборке в библиотеке. Как говорится: "Ага, щаз!". Так что сразу после завтрака я прихватил планшет[3] с пачкой бумаги, набор китайских цветных карандашей[4] "Дети Императора" и отправился заниматься творчеством.

В общем, предположение подтвердилось. Здесь я действительно рисую на очень высоком уровне. Никогда раньше так не рисовал. И радостно... А с другой стороны – обидно, что это умение мне кем-то дадено, а не выстрадано собственным трудом. На который мне всегда не хватало упорства и терпения. И всё же, несмотря на обиду, я погрузился в творчество. Тем более что натура в Совёнке действительно потрясающая!

Сделав пару карандашных этюдов, я вышел на площадь с твёрдым намерением просто посидеть на скамейке и предаться умиротворению. И, таки, предался.

В какой-то момент я вдруг осознал, что в моё умиротворение вплетается, причём весьма гармонично, гитарный мотив. Что-то из металла. То-ли повер, хэви. Любопытство взяло верх и я отправился на разведку в сторону эстрады.

На эстраде обнаружилась Алиса. Девушка стояла поставив ногу на колонку (учитывая принятую тут длину юбочек и пристрастие местной женской популяции к стрингам – весьма пикантное зрелище) и самозабвенно подбирала мелодию на электрогитаре. Получалось у неё, надо сказать, очень даже хорошо. А я не удержался, запрыгнул на сцену и сделал пару набросков.

Алиса же, притомившись, оторвалась от гитары и заметила меня.

– Ты чего здесь забыл? – спросила она не слишком дружелюбно.

– Рисую, – честно ответил я.

– И что нарисовал?

– Тебя.

– А ну покажи!

Я протянул ей один из набросков. второй благоразумно спрятал на дно пачки.

– Да ты и правда рисовать умеешь! – деланно удивилась Два Че.

– А ты сомневалась?! – столь же демонстративно возмутился я. И тут же спросил: – Нравится?

– Ничего, сойдёт. Я, пожалуй, себе оставлю.

Я только пожал плечами, выражая своё согласие. И, в свою очередь принялся наводить справки:

– А ты что играешь?

– Песню.

– Какую?

– Свою, балбес!

– Сама что ль написала?

– Сама! – гордо заявила Алиса.

– Неплохо получилось, – подбодрил я, но этого начинающей звезде роксцены было маловато и она обиделась:

– Неплохо!... А сам-то играть умеешь?

– Только пару аккордов, для песен у костра.

– Ага! Про разбитое сердце и несчастную любовь?

Она что? Пытается меня троллить? Или заигрывает так? Тогда подыграю:

– Не! Про туманы и запах тайги!

– Ещё хуже!

– Почему? – искренне удивляюсь я.

– Ещё пошлее.

– А твоя песня о чём?

– Ещё не знаю, – равнодушно пожала плечами Алиса. – Я только музыку придумала. Может ты мне напишешь?

– Не поэт, извини, – ответил я. – Вот обложку для альбома могу.

– А хочешь целиком услышать? – спросила она, хитро прищурившись.

– Играй! – согласился я с искренней радостью.

– Не сейчас.

– А что так?

– Не хочу. Приходи вечером.

– Вечером танцы.

– Ты хочешь кривляться в общей толпе?

– Честно говоря, не очень, – со вздохом согласился я. Слишком уж хорошо я помню, что такое пионерская дискотека. Конечно, здесь, под крылышком Той Что Жаждет, можно ожидать некоторого улучшения относительно общего фона, но всё равно, вряд ли от этой дискотеки стоит ожидать хотя бы уровня балов пресловутого Эльфятника[5].

Алиса же, услышав мой ответ заметно оживилась:

– Ну вот и приходи сюда!

– Замётано! – согласился я.

Тут и прозвучал трубный глас... в смысле, сигнал горна, призывающий пионеров обедать. И стоило мне на секунду отвернуться, как Команданте слиняла. Бесшумно и с концами. Странно это на самом деле. Вот если бы этот финт провернула Мико... Впрочем, сейчас меня больше интересовало что и в какой компании я буду обедать. И я направил свои стопы в столовую.

Обедать случилось в компании Слави, Лены и Ульяны. Ульянка всё дулась, дулась и наконец не выдержала:

– Ты! Ты вредный подлый обзыватель!

– А что не так? – уточнил я.

– Это ты придумал обзывать меня мелкой пакостью!!! – заорала она на всю столовую. – И всем об этом рассказал!

– Нифига! – спокойно возразил я. – Я только придумал. А вот рассказала всем ты. Только что на всю столовую. Вот только что тебя больше расстраивает? То что мелкая, или то что пакость? Ну так ты не разменивайся на мелочи, отчубучь...

Даже без гайда я уже прекрасно видел, к чему всё идёт, поэтому успел вовремя нырнуть под стол и тарелка с борщом, пролетев у меня над головой, посетила одного из пионеров за соседним столиком.

– М-м-мать! – раздалось оттуда.

– Ой! – ответила Пакость и дала стрекача.

Обиженный субъект рванул за ней, не брезгуя пробежаться по столикам грязными ботинками. И это оказалось стратегической ошибкой: во-первых, он явно не был паркурщиком и даже без посторонней помощи должен был оказаться мордой в чьей-нибудь тарелке. А во вторых, Ульянка, она хоть и мелкая пакость, но это наша пакость и позволить каким-то левым личностям её поколачивать я просто не мог. Да и вообще, невежливо это, бегать по столам. Потому и подправил руками скорость и направление движения его ног. Как результат, не слишком умная голова, пройдя по широкой дуге, таки встретила свою тарелку с борщом. С разных сторон донеслось сакраментальное: "М-м-мать!", и начала развиваться классическая драка в салуне. Тут я схватил девчонок за руки и выдернул их на крыльцо столовой. При этом сверхответственная Славяна пыталась притормаживать, а вот Лена, умничка, бежала впереди меня. На крыльце я резко бросил девочкам:

– Разбегайтесь пока вожатая не пришла!

– А ты? – воскликнула Славя.

– Алиса, – коротко ответил я и снова подтолкнул их: – Ну же! Дуйте отсюда!

Тут Лена снова сообразила правильно: схватила Славяну за руку и куда-то уволокла. А я скользнул внутрь столовой. Там вовсю разгорался скандал, но к собственно битью морд ещё не приступали. Естественно, я не стал искать в этом бедламе Алису, внаглую сказал: "Акцио Два Че!", и она прилетела в мои объятия, сметая всё на своём пути и сжимая в руках кусок чьей-то рубашки. Это стало последней каплей и мордобитие таки началось. Нас же остаточным импульсом вынесло в дверь.

Ей-то было мягко, на мне сидеть, а вот я хорошо приложился спиной и головой. А ещё приходилось фиксировать Два Че, которая отчаянно брыкалась и рвалась обратно в драку и, между делом, пыталась стукнуть меня.

– Да хватит же! – Я раздражённо встряхнул её, продолжая удерживать захватом за талию. – Линять пора!

– Чего? – Алиса приостановила скандал, что позволило мне вылезти из-под неё и начать вразумление:

– Линяем! Пока вожатой нет! – сказал я, потирая ушибленный череп и, пошатываясь направился прочь с крыльца. Два Че притормаживала, так что пришлось её подбодрить: – Идёшь, или ждёшь вожатую?

Она сбежала вслед за мной.

Тут двери столовой распахнулись и оттуда вылетело тело. Тело ничком шмякнулось на крыльцо и попыталось подняться, но вышедшая следом Мико поставила каблучок ему на загривок и тело обмякло.

– А меня кто будет спасать?! – спросила она с вызовом, гордо задрав носик и уперев руки в боки.

Дверь столовой снова распахнулась, Мико, не глядя, ткнула туда кулачком. Чьё-то тело упало внутрь и закрыло за собой дверь.

– Спасать их от тебя? – уточнил я. – Обойдутся! Пусть сами огребают. А вот вожатая...

– Логично! – коротко кивнула наша штатная нинзя, после чего красивым слитным движением перепрыгнула через перила крыльца и бесшумно растворилась в кустах.

Тут уже Алиса схватила меня за руку и уволокла в сторону спортивных площадок. Оказавшись в безопасности, я уже собирался сесть на травку и попытаться себя подлечить, но в этот момент Алиса взяла меня за ворот, придавила к сосне и грозным голосом спросила:

– Ну-ка, признавайся! Что у тебя за шашни с этой узкоглазой?

– У меня? – возмутился я. – Я что? Похож на сумасшедшего?

– Да ну? А мне так кажется...

– Я еще не совсем съехал, чтобы связываться с азиатскими кланами.

– Думаешь, она из якудза? – глаза у Алисы стали совсем уж анимешными.

– Якудза ширпотреб, а Мико у нас элитка, – уточнил я. – А ещё они очень не любят, когда о них узнают чужие. Могут и убить. Так что лучше не задавай лишних вопросов.

– А ты, значит, там свой? – спросила она с подозрением и обидой.

– У меня с ней вооружённый нейтралитет.

Алиса с подозрением посмотрела на мня и вдруг спохватилась, пощупала мой затылок и решительно заявила:

– Тебе надо к врачу. Идём в медпункт!

– Нет, нет! Только не это! – воскликнул я. Идти добровольно сдаваться дамочке из Комморрага, кем бы она ни была? Лучше просто сдохнуть. Впрочем, у меня есть способ лучше.

Я выбрался на относительно закрытое место, отвлёк Алису какой-то ерундой и наложил на себя руну исцеления. Сразу же полегчало, в голове прояснилось.

Дальше мы сидели какое-то время на скамеечке, потрепались за жизнь, пока я не решил что прошло достаточно времени, чтобы объяснить моё восстановление естественной регенерацией. Но когда я объявил, что уже очухался и можно двигаться дальше, Два Че решительно прощупала мой затылок и заявила:

– Знаешь, ты точно Штирлиц какой-то. Или, может, инопланетянин?

– Не! – возмутился я. – Рептилоида я тут видел, но...

– Ладно, ладно, не заговаривай зубы.

Сказав это Два Че сослалась на какие-то свои дела и слиняла. А я направил свои стопы к месту постоянной дислокации. После столь бурного обеда следовало привести себя в порядок перед вечерними мероприятиями.

Уже дома, сняв рубашку, я вынужден был произнести сакраментальное: "М-м-мать!". Ворот сзади был заметно измазан кровью. Значит и волосы тоже, да и ссадина там была. Что Два Че, несомненно и обнаружила своим ощупыванием. Равно как и пропажу этих симптомов. И что делать? Пораскинув мозгами на эту тему, я решил, что при случае чего-нибудь придумаю, а сейчас и правда надо привести себя в порядок. А потому, шагом марш в душевые, что-то такое я видел возле спорткомплекса.

И вот, я в свежей рубашке, чистый, бритый... э... вообще-то, до того печального момента, когда мне придётся первый раз провести бритвой по морде ещё минимум три года... лафа!... Ну в общем, весь из себя такой опрятный я вышел из домика вожатой, как раз к тому моменту, когда звук горна призвал пионеров к ужину.

Ужинал я в компании Шурика с Электроником и славно их потроллил на предмет: "С кем пойдёшь на танцы?". Шурика передёрнуло от идеи пригласить Лоли... в смысле, Ульяну, а Электоник вежливо и решительно отверг идею танцевать с Два Че. При этом, правда, тоскливо скосил глаза в сторону соседнего столика, где ужинала Женя. Заодно я получил подтверждение своей гипотезы насчёт формы одежды на балу: пионер и офицер идут в бой и на бал в парадной форме. Пионерок это, кстати, не касается ибо дама на балу должна блистать нарядом. Для меня, правда, это имело чисто познавательный интерес, потому как у меня в планах были песни под гитару.

Заодно, кстати, я выяснил и время начала мероприятия:

– Да сразу после ужина и собираемся, – ответил Электроник.

Тоже логично. А вот что совсем непонятно, так это полное отсутствие темы послеобеденного мордобоя. Ну не могло пройти такое событие совсем без последствий. Но и поднимать специально эту тему я не стал, не больно-то и интересно

Сладко потягиваясь, я вышел на крыльцо. Рвать когти и рысцой бежать на свидание казалось мне несколько неуместным, да и отвечать на лишние вопросы: "Куда да чаво?", никакого желания не было. Потому я немного потусовался в толпе у столовой и тихонько слинял огородами.

Алиса уже сидела на краю эстрады, свесив ноги и что-то тихо наигрывала на гитаре. Я молча сел рядом.

– Пришёл-таки, – сказала она, констатируя факт.

– А разве были другие варианты?

– А что так долго шёл?

– Путал следы, – честно признался я.

– Тоже мне, Штирлиц! – усмехнулась она.

– А ты бы хотела, чтоб к нам собралось пол лагеря? А потом вожатая настучит нам по шее, за срыв дискотеки.

Алиса на это легко и весело рассмеялась. И вдруг очень серьёзно сказала:

– Странный ты всё-таки. Вот! Ты какой-то слишком взрослый!

– И что теперь? – спросил я.

– Не знаю... – пожала плечами Алиса.

А я вот подумал, что она тоже ведёт себя не на 14 лет. Если не видеть её, то по словам, поведению, можно дать лет 17 – 18, если не старше. Всё интереснее и интереснее. Однако, почему бы не вернуться к заявленной программе?

– Ну так песню-то ты мне свою сыграешь? – спросил я.

– А тебе интересно? – спросила она с какой-то грустью.

– Интересно, – ответил я, почти не кривя душой.

Она вздохнула и взяла в руки гитару. Перебрав струны, она со вздохом сказала:

– Знаешь, что-то мне не хочется играть ту песню. Давай я тебе другую сыграю?

– Тоже своя? – уточнил я.

– Обижаешь! – Два Че заметно оживилась.

– Тогда играй! – подытожил я.

И она положила пальцы на струны. Мелодия была очень красивая, сложная и немного грустная.

– Волшебно, – совершенно честно сказал я, когда она отложила гитару. – Но почему так грустно?

В ответ она только пожала плечами и я спросил:

– Это из-за меня?

Она вздохнула:

– Так, что-то накатило.

Тут её грустное выражение сменилось ехидным:

– Ну а теперь ты что-нибудь сыграй.

– Ну я...

– Да-да, я помню! Напой что-нибудь про туман и запах тайги, – произнесла она с заметной долей ехидства.

Я взял в руки гитару, прикрыл глаза... Тёплый летний ветерок, шелест деревьев, стрекот цикад при полной луне. Я впервые за проведённое в Совёнке время прочувствовал что реально сбросил лет 20... И словно снова после третьего курса, у костра на полёвке... Пальцы сами начали перебирать струны и под этот перебор сам собой пошёл речитатив, не иначе как навеянный моим утренним сном:

Я выношу с поля боя тело светлой надежды

на моём плече мудрый ворон держит склянку с живой водой

мы конечно же всё исправим будет даже лучше чем прежде

только мнится смотрюсь я старше лет на двести когда седой...

И сами собой всплыли в памяти аккорды:

Не плачь! Не смоют слёзы кровь

на белом мраморном полу

ладони странников...[6]

– Эй! Ты что? Из Эльфятника вылез? – с радостным ехидством воскликнула Алиса, безжалостно разрушая снизошедшее на меня наваждение.

– Уделил, – ответил я честно.

– Ну ты даёшь!!! А по тебе не скажешь.

– Почему? – удивляюсь совершенно искренне.

– Там же одни бездельники собираются. А ты не бездельник.

Фантасмагория! Пионеры восьмидесятых обсуждают Эльфятник, который должен возникнуть только в 93-ем. И я, "уделил", в свои 14... Как раз в стиле детгизовского издания "Игры стражей". Ну что же, добавим ещё бреда во славу Жаждущих Богов:

– Не бездельники. Лишние в этом мире.

– Лишние... – презрительно сморщилась Алиса. И вдруг сменила гнев на милость: – А может, ты и прав. Нам всем делать нечего, по большому счёту. Вот дурью и маемся.

Она какое-то время смотрела в сторону пустых скамеек перед эстрадой и медленно, словно рассуждая сама с собой, заговорила:

– Знаешь, я завидую пионерам Ленинграда... блокадного... и Сталинграда... Они делали дело. настоящее. От них что-то зависело. А мы только играемся. От нас ничего не зависит. А так, по большому счёту, всё равно во что играться, в Эльфятник этот, или в Зарницу. Всё одно, игрушки. А дело нам не доверяют. Типа, вот научитесь, тогда... Типа, научитесь плавать, тогда воду нальём. А так мы никогда не научимся! Ничему!

Она говорила тихо, но было видно, что внутри у неё клокочет ярость. Что же, по большому счёту она права. Вспоминая себя 13 – 15-летнего, должен признать: путь в эльфятник (где и в самом деле собирались лишние и бездельники, пятьдесят-на-пятьдесят) начался для меня именно с невозможности участвовать в настоящих делах. Александр Македонский принял царство в 16 лет. Я и мои сверстники оставались перезрелыми детьми и в 40. Потому что: "Как научитесь плавать – нальём воду.". А плыть-то надо, и не в бассейне, а через бушующий океан. Вот мы и ходим всю жизнь по бережку, самые смелые и безбашенные решаются зайти по колено, только тогда, когда на море полный штиль. Отсюда и все эти эльфятники, которые, по идее должны заканчиваться в 15 лет. А тусуются там обормоты за 40.

Неизвестно, сколько ещё я копался бы в этих мыслях, если бы не тычок острым локотком в бок:

– Эй! О чём задумался?

– Так, о сущности бытия... – со вздохом ответил я.

– Не, ты точно, Штирлиц какой-то. Или Джеймс Бонд.

–Да ладно тебе! – отшутился я. – Давай лучше споём! Вот, как раз о временах, когда больше не осталось настоящих дел!

И я снова заиграл и запел:

Давно смолкли залпы орудий...[7]

Два Че подхватила:

Над нами лишь солнечный свет...

Но когда добрались до: "Не ухнет уже...", словно жёсткая костлявая рука сжала мне горло.

– ...броне... бойный... – выдавил я и отложил гитару.

Ведь я точно знаю, ухнет, и уже скоро... Какой сейчас год? 84-й? 85-й? Может уже следующей весной поплывёт над Припятью вой сирены и зазвучит из динамиков забытое и страшное слово: "Эвакуация". А потом начнётся: Карабах, Абхазия, Приднестровье, Чечня... снова ухнут бронебойные и полетят по домам чёрными голубями похоронки. Потом короткий перерыв и снова: Осетия, Донецк и Луганск... Где край этой пропасти? Где рванёт в следующий раз? Да и Москву не минет чаша сия. Залпы танковых орудий на Новоарбатском мосту закроют последнюю сессию последнего совета народных депутатов.

И что ждёт этих ребят и девчонок в лихолетье лихих девяностых? Ту же Алису? Что-то я не помню такой звёздочки, ни на рок-сцене, ни на попсовой. Пополнит она ряды челноков или закончит какой ВУЗ и уедет за рубеж? Или осядет менеджером в какой-нибудь шарашке продай-перепродай? И будет отрываться вечерами на том же эльфятнике... Ведь большинство моих сверстников как-то устроились...

И тут меня снова накрыли лживые видения варпа. Я увидел как осенним вечером в Москве, к задворкам стадиона на Красной Пресне[8] подъехал крытый грузовик. Мужик в камуфляже, бронике, спецназовском шлеме и балаклаве под шлемом вытащил из кузова девчонку, явно студентку, с немилосердно скрученными за спиной руками и двумя очень узнаваемыми рыжими хвостиками на голове. Вытащил и бросил в руки другого, такого же, стоявшего на земле. Студентка ещё попыталась лягнуть этого, в камуфляже, и даже успела выкрикнуть: "Власовец!", прежде чем он прострелил ей голову из Макарыча. Потом этот... власовец, чем-то заинтересовался, задрал рукав убитой девушки и, со словами: "Смотри-ка, идейная!", развязал с её запястья старый пионерский галстук.

– На кой? – спросил его напарник, подтаскивая к борту грузовика дедка с орденами на груди.

– На память! Историю творим! – ответил убийца, пряча галстук в карман.

Он оглянулся и я поймал его взгляд. Наверное этот спецназовец что-то почувствовал, потому что тут же отвёл глаза. Но это уже не поможет тебе, враг. Пусть ты спрятал лицо под балаклавой, но Я запомнил твой взгляд и твою ауру. И Я найду тебя, найду и убью. Убью так, что многие тысячи раз, возрождаясь среди живых, твоя душа будет помнить как и за что ты умер. И непростительные не порвут мою душу. Если же магия оставит меня, что ж, и без магии есть способы отправить фигуранта в Серые Пределы максимально запоминающимся способом.

Лживые видения варпа отхлынули и я судорожно вздохнул.

– Прости, – тихо сказал я Алисе, проводя по лицу ладонью, прогоняя таким образом остатки видений. И со вздохом: – Что-то не пошла песня.

Алиса сидела отодвинувшись от меня с смотрела... со страхом, что ли?

– Ты бы видел себя со стороны!

– А что? Выросли рога и щупальца? – я попытался перевести всё в шутку. И даже ощупал голову на всякий случай.

– Не смешно. У тебя лицо было... даже не знаю как это назвать!

– Лживые видения варпа, – ответил я честно.

– Белочка, что ли? Или кислоты объелся?

– Ни то, ни другое. Место так на меня влияет.

– Вот это? – она похлопала по эстраде.

– Лагерь этот необычный.

– По мне так лагерь как лагерь... – пожала плечами Два Че.

А я развивать эту тему не стал. Вместо этого предложил:

– Сыграй мне ещё что-нибудь своё.

– А тебя не сплющит по новой?

– Только не от твоей музыки!

– Ну тогда, так и быть, то что сегодня репетировала.

Получилась очень приятная и позитивная композиция. Потом она сыграла ещё, потом мы спели пару песен Высоцкого, потом Команданте снизошла до соизволения спеть "что-нибудь эльфийское" и я таки спел "Дорогу за предел"...

– И всё-таки, Штирлиц, с тобой что-то серьёзно не так!

– Здесь со всеми не так, – несколько опрометчиво заявил я.

– Не знаю кто как, но я – вполне нормальная! – решительно заявила Два Че.

– Пожалуй, – согласился я, – ты здесь самая нормальная. Ты да Ульянка.

– А ты уже всё про всех знаешь, – с ехидной улыбкой прокомментировала Алиса.

– Ну откуда всё! Так, кое что подглядел... – снова ляпнул я не подумавши.

– Сам признался, что подглядываешь за девочками. Может и за мальчиками тоже?

Не! И правда талантище! В смысле, для участия в Специальной олимпиаде.

– Не в том смысле, – отмахнулся я.

– А в каком ещё можно подглядывать?

– Ну... вдруг я какой колдун и могу видеть суть вещей...

– Ой! Да хватит уже свой эльфятник везде приплетать!

– А вдруг и правда? – ляпнул я.

Ну кто меня за язык тянул? Видать не можем мы, мужики, не распушать хвост при общении с женщинами. А они об этом знают, где-то на генетическом уровне, и во всю нас на этом ловят. Даже когда сорокалетний мужик общается с нимфеткой на закате пионерского возраста. А может это на меня так гормональный фон нынешнего тела повлиял? Короче, важен результат, который я, кстати, осознал только когда неприятности уже случились. А пока Два Че вытащила что-то из кармана и, продемонстрировав мне сжатый кулак спросила:

– Что там?

– Монета, – ответил я присмотревшись.

– Самое очевидное. Ты просто угадал.

Я присмотрелся внимательней:

– Две копейки... нет! Болгарская, две стотинки[9].

Она смерила меня подозрительным взглядом, открыла ладонь и:

– Ух ты! И правда! Значит, тебе и подглядывать не надо?

– Во-первых, – веско возразил я, – подглядывать таким образом пошло и не интересно. А во вторых, когда так смотришь, это не то же самое когда видишь глазами. Ты задаёшь вопрос и приходит ответ. Иногда действительно видишь, иногда приходит словами, а бывает такое, что и не понять.

– Всё равно, круто! – констатировала Два Че и уточнила: – А карты вот так подглядывать можно?

– Давай потанцуем? – я попытался перевести тему. Тем более что со стороны площади донеслись звуки медленного танца.

Алиса неожиданно согласилась. Мы вышли на середину эстрады, я уже положил ей руки на талию, но Алиса неожиданно вывернулась и со словами: "Погоди, есть кое-что...", отступила в тень. И через секунду вернулась обратно, со шваброй в руках.

– Значит, говоришь, хорошо в карты играешь? – уточнила она, поглаживая швабру. – Ну, потанцуем.

– Алиса! Я, собственно не то...

– А я то, – ответила она и мне пришлось уворачиваться.

* * *

Мы летели по дорожкам ночного лагеря как на крыльях. Я впереди, Алиса следом, со шваброй в руках. Таким порядком мы и выскочили на площадь. Я проскочил по краю толпы танцующих и только удивлённое: "Семён!", крикнула мне вслед вожатая. И почти тут же:

– Двачевскаястоять!!!!

По моему там были ещё пара каких-то слов, но я не расслышал.

Добежав по прямой до ворот лагеря, я убедился, что погони нет и присел отдышаться. Но, всё же, предпочёл разместиться где-нибудь в сторонке, чтобы со своей позиции видеть дорожку и кто по ней идёт, а вот меня было бы заметно не сразу. Однако, прошло время, я отдышался и успокоился, а за моей грешной душой так никто и не пришёл. Да и звуки музыки с площади как-то незаметно стихли. Я поднялся с травы, поправил форму, слегка сбившуюся в результате столь быстрой ретирады, и, на всякий случай огородами, направился к домику вожатой.

Свет в домике горел, так что я ещё раз оправил форму, пригладил волосы и смело постучал в дверь.

– Открыто! – донеслось изнутри и тон мне ну очень не понравился. Однако, я сделал над собой усилие и вошёл.

Ольга Дмитриевна, в лёгком платье, стояла напротив двери, уперев руки в боки.

– Извольте объясниться! Что это было?!

– Э-э-э... А что именно?

– Что вы с Двачевской устроили на танцплощадке?!!! И где вы вообще ошивались вместо танцевального вечера?!!!

Отпираться и выгораживать кого-то было бесполезно, поэтому я начал обстоятельно объяснять:

– Мы? Были в районе летней эстрады, там пели под гитару. Потом разговор зашёл о вчерашнем карточном турнире. По ходу у нас возникли разногласия в оценке результатов. Остальное вы видели.

– А что тогда Двачевская утверждает, что ты к ней приставал?

– Э... м... Вообще-то я не сторонник насильственных действий... И вообще, она сама меня поцеловала после турнира... Так что тут ещё вопрос, кто кого домогается. Но если она очень хочет, то я тоже за. Учту и приму к исполнению!

– Ох, Семён! Шут ты гороховый! Для тебя надо кружок клоунады сделать! – вздохнула вожатая, сменяя гнев на милость.

– Нисего не полусица! – ответил я, копируя гнома из известной игры[10]. – Когда само собой, у меня здорово получается, а когда начинаю специально смешить, получаются только глупости и пошлости.

– А ещё ты хорошо умеешь отлынивать от любой работы, – совершенно справедливо констатировала вожатая. – Ладно уж, иди спать.

Уже лёжа в тёмном домике, с закрытыми глазами, я думал. Девяностые годы. Сейчас их всё чаще называют лихими. Страшное и удивительное время. Перед нами открылись колоссальные возможности... большинство из которых на поверку оказались пустой приманкой и иллюзией. И хотя я, видевший СССР вживую, не хочу обратно, в тот самый совок, но и нынешняя реальность всё больше и больше напоминает тупик. Ещё более глухой, чем тупик позднего совка. Можно ли было вывести страну на новый виток, не снося советскую систему подчистую? Ослабить социальные гайки и идеологические запоры не вызывая взрыва? Дать толчок развитию, не списывая большую часть населения в расход, как невписавшихся в рынок?

И какое отношение ко всему этому имеет химера[11] пионерского лагеря "Совёнок"? Чего от меня хочет Сияющий Принц? Какой у него вообще интерес в этом деле? Ведь СССР, особенно поздний, стоял под рукой Доброго Дедушки[12], а соблазны Той Что Жаждет стали одним из главных инструментов разрушения совка... И вообще, всё это уже в прошлом и его не изменить... Или?...

Под эти мысли я и уснул...

------------

Примечания и пояснения

[1] ПТРД – Противотанковое однозарядное ружьё образца 1941 года системы Дегтярёва.

[2] ката – в боевых искусствах – формализованная последовательность движений, имитирующая ведение боя с воображаемым противником или группой противников.

[3] планшет – специально для поколения ЕГЭ: в те ещё года, когда пионеры были настоящие, планшетом назывался не планшетный компьютер, а (в данном случае) кусок фанеры, к которому в лучшем случае приделан зажим для бумаги, а в худшем эта самая бумага крепилась кнопками. Сие чудо технической мысли использовалось как жёсткое основание для писания и рисования в походных условиях.

[4] набор китайских цветных карандашей – напоминаю, действие происходит в 80-е годы, а тогда (особенно первая их половина) китайские писчие принадлежности были не дреком, а самой что ни на есть элиткой. Всё ещё сказывалось влияние древних традиций одной из первых письменных культур на планете.

[5] Эльфятник – неформальное сборище толкиенистов (лиц, игравших в эльфов и орков по легендариуму Толкиена), существовавшее с 93-го по начало 2000-х. Первоначально собирались на крыше Физфака МГУ, когда их оттуда погнали – переселились в Нескучный сад.

[6] Тэм Гринхилл, Дорога за предел.

[7] В. Высоцкий, Песня о послевоенном времени

[8] ...осенним вечером в Москве, к задворкам стадиона на Красной Пресне... – кто не понял сразу, ищем: "октябрь 1993", "чёрный октябрь в Москве" и "расстрельная стенка"

[9] ...две стотинки... – болгарские монеты в 1 и 2 стотинки были очень похожи на советские в 1 и 2 копейки и иногда попадались в кошельках советских граждан. Как они попадали в СССР сказать сложно, но в силу похожести даже кассиры чаще всего не обращали внимания на подмену, а уж уличные таксофоны (2 копейки) и автоматы с газировкой (1 копейка – вода без газа) тем более.

[10] – Нисего не полусица! – Might and Magic VII, этой фразой приветствует посетителя хозяин магазина доспехов в Каменном Городе.

[11] химера – то, чего нет, но могло бы быть. Идея взята из серии фанфиков "Школьный Демон".

[12] Добрый Дедушка – Либер Хаотика, Нургл.

День 4, часть 1

Нас было девять... людей? Выглядели мы как люди... почти... но назвать ЭТО людьми? Даже за себя я не был сейчас уверен. Мы сидели за круглым столом, на котором пылала восьмиконечная Звезда Хаоса и каждый сидел у своего луча Звезды. Восемь лучей на девять участников Высокой Ложи? Как такое возможно? Это Хаос, дети, самые недра мощнейшего варп-шторма Галактики. Кто-то подвинул ко мне толстую книгу, раскрытую на пустых страницах и перо с чернильницей. Я заглянул в чернильницу. Там были люди. Много людей. Миллионы. И в то же время, я мог различить лицо каждого. Я нашёл Два Че. Она куда-то бежала по длинному коридору, у неё на рукаве красовалась повязка с красным крестом, а сбоку висела объёмистая сумка. Ольга Дмитриевна сидела в кресле топ-менеджера крупной компании, по-моему западной. Электроник тащил куда-то сумки, набитые Гербалайфом. Шурик ставил кому-то обновление 1С. Повзрослевшая, но явно не достигшая заветных 18, Ульяна танцевала в весьма символическом бикини у шеста...

Я поднял глаза. Напротив меня сидел одноглазый гигант с кожей цвета красной бронзы. Он горько усмехнулся и сказал:

– Историю пишут кровью. Ты можешь выбрать чьей и сколько её пойдёт... иногда... в довольно узких пределах. Всё зависит от того, что ты будешь писать.

Но что мне писать? Почему я?

– Ещё ты можешь позволить писать другим... – словно ответил на мои мысли тот, кто сидел слева от меня.

И тут перед моими глазами встал образ Алисы с выходным отверстием пули над правым глазом. Я решительно положил руку на перо. Но... Что я должен написать?

– Ты подумай, подумай, посмотри что раньше написано, – сказал мой сосед справа. – Время у тебя ещё есть. Но очень мало. За этим пёрышком уже очередь выстроилась...

...я проснулся от звона будильника, но в голове всё ещё звучали слова про очередь за Пером судьбы и образы, которые я увидел в чернильнице. Нет, Алый Король, ты всё упрощаешь. Не только кровью пишут историю. Ещё и разбитыми и свершившимися надеждами, планами, мечтами тех, кто останется жить в этой страшной битве. И тут словно кто-то хмыкнул у меня за спиной и одобрительно похлопал по плечу...

Я поднялся, огляделся. Вожатая уже проснулась и слиняла, да и время было довольно позднее. Во всей остроте стоял выбор: бежать неумытым на линейку или спокойно умыться и оттуда прямиком в столовую. Впрочем, выбор для меня очевидный, так что я схватил полотенце и всё прочее и направился к умывальникам.

Пока я там плескался, подвалила Мико.

– Радуйся! – провозгласила она традиционное приветствие хаотов.

– И тебе не скучать, – ответил я сдержанно, прикидывая по пути, чего это её так разобрало?

Она же, сняв рубашку и оставшись в одном лифчике (ну хоть его озаботилась надеть! А то ведь от таю можно ждать и более смелых шагов, чего мне совсем не надо) она наклонилась над соседним умывальником.

– Ну как, всё обо мне разболтал? – спросила она нежным голосом.

– А ты светись больше, – буркнул я. – Лучше б ты тут в маске и кимоно бегала, можно было б на косплей списать. А вот то, как ты в столовой народ укладывала, уже ни на что не спишешь.

– А знаешь что я сделаю? Расскажу Двачевской про Алый Престол и ты сам её убьёшь.

– А при чём тут я и Алый Престол – искренне удивился я.

– Ну а как ты служишь Коварному?

– Предпочитаю воспринимать Его как Познающего.

– А! Значит Серебрянные Башни Кабала.

– Не был, не состою, не участвовал, – честно ответил я.

– Да ну? А откуда ж ты тогда? – с явной насмешкой спросила Мико.

– Я один из Девяти[1], – ляпнул я и вдруг понял: таки да. Лживые видения варпа, как всегда, не врут и на данном отрезке вечности, в этом пласте реальности, я и в самом деле состою в самой высокой из тайных лож. И Перо судьбы с его страшной чернильницей и чудовищной книгой всё ещё в моих руках. И надо что-то делать, потому как время поджимает.

Мико же в ответ на это рассмеялась звонким серебряным смехом и спросила:

– Не боишься огрести за самозванство?

– У тебя очень ограниченные представления о высших ложах. Им наплевать на самозванцев.

– Не "НАМ", всё-таки? – спросила она с ехидцей.

– Меня недавно кооптировали[2]. На конкретный проект. Ещё не успел даже со всеми перезнакомиться.

– Ладно, ври, да не завирайся, а то от своих получишь!

– Архитектор Судеб благоволит ереси, лжи и коварству, – ответил я, убирая в пакет умывальные принадлежности. С чем и отбыл.

Возле столовой тусовался почти весь отряд во главе с Ольгой Дмитриевной и все что-то яростно обсуждали. Вожатая тут же набросилась на меня:

– Семён! Почему не был на линейке?! Где тебя носит?!

– Сначала проспал, потом умывался, – честно ответил я.

– Ты Шурика не видел? – тут же подскочил ко мне Электроник.

– Нет, а что с ним? – ответил я вопросом на вопрос, заранее предполагая, что услышу. Собственно и услышал:

– Пропал!

Уж не знаю, кто это провозгласил. Дальше я принялся решать сложную и странную задачу: с одной стороны направить всю эту хрень в хоть сколько-то конструктивное русло, а с другой – не развалить нахрен всю эту слепленную на булавках химеру:

– В смысле, пропал?

– Нет его!

– Ну и что? Может ещё подойдёт?

– Но его и на линейке не было!

– Ну и что? Меня сегодня тоже не было.

Тут в эту бабскую стрекотню влез Электроник и сразу же внёс предельную ясность:

– Вчера вечером он был. Мы легли спать, сегодня я проснулся рано, а его уже не было. И больше он не появлялся.

Ну что бы вот так сразу, коротко и ясно. Дополнительную ясность вносит Ульянка, уточняя, что Шурик тот ещё прожор ("Только ты жрёшь больше! Он котлету с тараканом есть не стал.". Ага! Значит она не меня одного кивсяками кормила!) и потому его неявка на завтрак – ЧП областного масштаба, как минимум.

– Ну если так, – говорю я в тайной надежде отбрехаться от всего последующего, – может сразу в милицию звонить?

Но уж куда там! Похоже, поправить сценарий, не сокрушив химеру не выйдет. Вожатая объявляет нам план на день: завтракаем и идём искать Шурика. Ну хоть завтракаем сначала, и то хлеб. Всей толпой заходим в столовую.

Сегодня я завтракаю в самом опасном месте столовой: напротив меня сидят Алиса и Мелкая Пакость.

– Ну и что ты ей наплёл вчера? – процедила Алиса.

–А что я мог сказать, после того, как она поймала тебя со шваброй? Что было, то и рассказал, без подробностей.

–Это было что-то! – восторженно заявила Пакость.

– Душевно вчера посидели, – согласился я. – Надо повторить при случае.

– Ага, а к тебе опять придёт белочка, – буркнула Алиса. И почти одновременно высказалась Пакость, опять же с нескрываемым восторгом:

– Особенно как вы тут со шваброй просвистели!

Я решил сменить тему и обратился к Алисе:

– А тебе она что сказала?

Та только пожала плечами:

– Позвучала и успокоилась. Сегодня, правда, распиналась на линейке про общелагерные мероприятия.

– И какие назначены на сегодня?

– Ищем этого педика! – радостно взвизгнула Пакость.

– Тебе больше всех надо? – уточнила Алиса с усмешкой.

Я прикинул, как бедный Шурик бродит один по тёмным подземельям и решил не отступать от сценария. Да и Шурику этот опыт пойдёт на пользу. В конце концов, может думать научится, прежде чем лезть во всякие непотребные места. Потому и поддержал Алису:

– Пусть его вожатая с су... Виолой ищут. А ещё лучше, пусть в ментовку звонят.

"Хотя, – подумалось мне, – наши нинзя с этой, из Комморага, найдут его быстрее, чем рота ментов с собаками.". Но вот озвучивать эту мысль я не стал. А Алиса выразила горячее согласие с мыслью высказанной:

– Вот! А я, пока всем не до меня, на пляж! Кто со мной?

А что? Дело! Но вот только один момент:

– Только, чур, не драться!

– Не беспокойся! Ты своё ещё получишь!

– Тогда я, пожалуй, поостерегусь.

Два Че задумалась и, со вздохом, согласилась:

– Ладно! На пляже перемирие.

На том и разошлись по домикам, собираться к купаниям. Ольги Дмитриевны, к счастью, на месте не было, потому я собрался быстро, без лишних вопросов и в темпе слинял на пляж. Пока не поймали и не припахали к совершенно ненужной мне деятельности.

Когда я прибыл, девочки уже загорали и мы сразу же отправились купаться. И, вполне естественно, в воде Алиса попыталась посчитаться со мной за мнимые обиды, а именно, провернуть старинную пионерскую подлянку – стянуть в воде трусы. Вообще говоря, поддержка со стороны Ульянки давала ей шанс на реализацию этого коварного плана, Мелкая Пакость показала неожиданно высокий класс в воде. Но Пакость, она и есть пакость. Хоть она и плавает не хуже меня, вместо реальной помощи Два Че, она создавала в воде только суету, мельтешение и мешалась всем. Я в этой суете кое-как ориентировался, а вот Алиса потерялась полностью и в результате осталась без лифчика. Впрочем, как истинный джентльмен, я вернул свою добычу без каких-либо условий и даже без посредничества Ульянки. А то ведь она меры совсем не знает и вполне может отчубучить что-нибудь абсолютно непотребное. После этого перемирие было восстановлено и мы отправились загорать. Ну и как небольшой бонус: Лоли в воде была занята и ни один рак не пострадал.

Потом мы немного позагорали и снова пошли купаться. В воде, естественно, девочки снова принялись меня гонять, правда Алиса быстро отстала и в основном резвились мы с Ульяной. Но через некоторое время, когда Алиса поймала нас у бакена и выгнала на берег, выяснилось, что она тоже бдит и держит руку на пульсе. Ну прям получилась такая идеальная молодая семья: папа, мама и развесёлая дочурка. Чёрт! А мне это нравится! Вспомнил своё московское бытие и содрогнулся. Не хочу возвращаться снова в эту пустую холостяцкую квартиру! Жаль только что недельный запас пельменей пропадёт, ну да и чёрт с ним! Не слишком большая плата Гниющему Саду за освобождение.

А девочки тем временем засобирались.

– Идём? – ткнула меня в бок Алиса.

Велик был соблазн продлить иллюзию, но... Если бы мы сейчас зашли в наш семейный номер гостиницы, бросили там шмотки и всей семьёй в столовую... Но нет ведь. Так и разойдёмся на площади... и не всё ли равно, когда обламывать себе этот иллюзорный кайф? Так что я решил вместо этого ещё разок поплескаться, в компенсацию за последние двадцать лет, когда я к воде и близко не подходил. Так что:

– Вы идите, а я тут ещё по плаваю.

Ульянке всё равно, а Алиса, похоже, обиделась.

Я какое-то время погрелся на солнышке, залез в воду, поплавал, понырял и понял, что напрасно я это. Без девчонок всё это было... даже не пресным, каким-то бессмысленным. Так что вылез я довольно быстро и именно в этот момент меня поймала вожатая.

– Семён! Что ты тут делаешь?

Сама она была в мокром купальнике. И вообще вся мокрая, так что очевидным был ответ: "То же что и вы.". Однако хоть какую вежливость соблюсти надо, потому ответил честно и прямо:

– Купался.

– Надо искать Шурика.

– Может и правда вызвать милицию?

– Нет, подожди! Давай сами постараемся что-то сделать. И вообще, ты же пионер! Значит, взаимовыручка для тебя обязательна!

– Хорошо! Сейчас отнесу вещи домой и пойду, поищу.

– Молодец! – похвалила меня вожатая и снова направилась к воде.

В общем, бред какой-то. Не, я понимаю, у всяческих вожатых всегда есть желание разрулить ситуацию без привлечения внешних сил и, следовательно, всяческих административных бедствий на свою больную голову, нот тут вообще финишъ какой-то творится. Или считают, что раз тут один из Девяти ошивается, ему и все проблемы разруливать? Дудки! У меня свой спецпроект.

Короче, бросил я шмотки, выбрался в центральный коммуникационный узел этой химеры (в смысле, на площадь с памятником), стою, размышляю, куда бы пойти прогуляться... в смысле, делать вид, что что-то там ищу. Может и правда прогуляться до старого лагеря? Похоже, ночной экскурсии в катакомбы мне не избежать. Пока размышлял, ко мне подошла Два Че:

– Кого стоим, чего ждём?

– Согласно высочайшего распоряжения иду искать пропащего Шурика. Вот думаю, откуда начать?

– Пошли искать вместе!

– А пошли! Предлагаю прогуляться до лодочной станции и с умным видом посмотреть в воду. А там как раз и обед.

Алиса рассмеялась, потом бросила на меня странный взгляд, словно у неё в душе шла какая борьба, и сказала:

– Знаешь, давай ко мне забежим, надо кое-то захватить.

Ну надо, так надо. Зашли. Стою, смотрю, пытаюсь прочитать по обстановке: что из себя представляет Два Че?

– Кстати, тут мы с Ульянкой живём, – говорит она зачем-то.

Не могу удержаться и спрашиваю:

– И кто тут главный погромщик?

– Нахал! – заявляет Команданте и отвешивает мне шутливый подзатыльник. Мы вместе смеёмся.

– Ну так что ты хотела взять? – спрашиваю.

Алиса замирает на секунду, кусает губу, но всё же говорит:

– А, да, подожди здесь минутку...

И убегает. Дверь ожидаемо заперта. Столь же ожидаемо окно не смогло устоять против Аллохаморы. Почему через окно? Потому, что я не уверен в отсутствии страховочного наблюдателя возле двери. И сама Алиса может об этом и не знать. У окна вряд ли, но я всё равно проверяю местность, переключившись на видение ауры. Человеческой ауры в пределах досягаемости не наблюдаю и спокойно эвакуируюсь.

Уже на улице, прикрыв окошко, маскируюсь по полной боевой программе: останавливаю внутренний диалог и представляю плотное серое облако, которое меня окутывает. Всё как-то глохнет и сереет. Дальше надо самому расслабиться, сбить фокус внимания, ни на что не смотреть пристально... не глазами, ни на чём не сосредотачивать внимание, скользить по всему краем сознания, воспринимать всё сразу и ничего одновременно. Приём надёжный, проверял ещё в той реальности, когда на полёвке, в орочьем прикиде прошёл среди бела дня через эльфийский лагерь. Ощущение, правда не из приятных, словно бухой средней тяжести, но ради дела потерпеть можно. Дальше можно уже не прятаться, меня теперь заметят только если столкнуться лоб в лоб, или если кто-то сядет мне на колени . Но не столкнутся и не сядет. Будут обходить, уворачиваться, но замечать не будут. Так что я спокойно выхожу на дорожку и сажусь на скамеечку возле дома. Надо объясниться с Два Че, но делать это следует после того, как вожатая прочистит ей мозг.

Ждать пришлось не долго.

– ...вы сами всё увидите, – донеслось до меня и уже через несколько секунд к домику подошли Алиса и Ольга Дмитриевна.

Алиса с гордым видом отперла дверь, зашла внутрь. Вожатая, сложив руки на груди, осталась стоять на пороге. И на лице у неё было написано, что даже окажись там внутри некий Семён, даже в самом непотребном виде, она с радостью поверит оправданиям этого самого Семёна. Просто из принципа. Но тут её задача существенно облегчилась: домик был пуст. Она дождалась, пока Алиса выскочила наружу, вся из себя такая удивлённая и обескураженная, и спокойным голосом спросила:

– И что же я должна была увидеть?

Плана "Б" у Алисы явно не было, поэтому она попыталась что-то промямлить:

– Э... понимаете...

И тут вожатая начала звучать. Звук это был звонким, чистым, очень мощным и вдохновенным. Он разносился не только по проявленной реальности, он достигал самых глубинных слоёв варпа. Пока она звучала, все навигаторы[3] были сбиты с толку, потому что в варпе, хоть и на короткое время, возникло сияние, сравнимое по мощи со светом Астрономикона[4]. А по реальности проявленной прошла заметная даже простым глазом рябь.

Вожатая возвестила, что Двачевская достала её в край. Что со стороны Двачевской несколько не логично, сначала целоваться с парнем при всех, тискаться с ним по тёмным местам (что за хрень? Мы реально песни пели под гитару!) и даже купаться с ним ночью голой (а это-то она откуда узнала?), а потом обвинять его в домогательствах. А учитывая поведение самой Двачевской после карточного турнира, тут ещё вопрос: Кто кого домогается?!!!

– И вообще, Двачевская, вы здесь все девки совсем стыд потеряли! А ты в особенности! Юбки выше пояса, трусы такие, что лучше б вообще без трусов! Да странно не то что вас тут лапают иногда, а что не насилуют за каждым кустом!

Высказав это, Ольга Дмитриевна гордо повернулась на каблуках и ушла нафиг. А Алиса осталась стоять и обтекать перед дверью собственного домика. Теперь предстоял мой выход.

Дождавшись пока вожатая скроется из виду, я встряхнулся, скидывая с себя морок, и начал медленно и звонко хлопать в ладоши. Два Че резко обернулась.

– Ты?!!!

– Как видишь. Устроился в первом ряду и смотрел весь спектакль.

В первый момент удивление перебило у неё все остальные чувства:

– Но как?!!! Ах, да, ты же колдун... Ну и как? Доволен?! Радуешься?!!!

– Ни разу.

Сказав это я подошёл к ней почти вплотную и сказал:

– У меня к тебе два вопроса. Первый: Зачем? Чего ты хотела добиться?

– Отомстить!

– За что?

– За то, как ты выставил меня после этого дурацкого турнира!

– И того дурацкого спора, который ты сама и затеяла.

– Ты мухлевал! Ты, со своим колдовством...

– Воспользовался рентгеновским зрением? А ты уже играла в эту игру этой же колодой. А колода такая, что, почитай, краплёная. Или не так?

Два Че опустила глаза. Я же продолжил разбор пролётов:

– К тому же, спор ты затеяла сама, я как мог отбивался. На мои условия ты могла не соглашаться и вообще не спорить. Да и потом, ну не стала бы ты целоваться, и что? Ну подколол бы я тебя пару раз с глазу на глаз и всё. К тому же, признайся, тебе понравилось как мы с тобой целовались.

Алиса обиженно засопела, но возражать не стала. Это уже был очень хороший знак и я решил подвести резюме:

– Знаешь, Алиса, ты очень красивая, умная, весёлая и прикольная девчонка! С тобой интересно! Я бы с удовольствием дружил с тобой! Да что там дружить! В тебя влюбиться можно! Но иногда, словно кто-то очень злой даёт тебе советы, которые вредят тебе самой. Тебе они не нравятся, но ты, почему-то стараешься им следовать.

В течение всего этого спича, Алиса смотрела на меня... с надеждой что ли? Но на последних словах вспыхнула как спичка и выкрикнув: "Да иди ты лесом! Психолог доморощенный!", убежала в свой домик, громко хлопнув дверью. От этого хлопка одно из стёкол вывалилось из окна и разлетелось на куски.

Эк её пропёрло! Похоже, со своей идеей вредных советов я попал очень близко к истине. И кто бы мог быть этот советчик? Надо приглядеться подробнее. Ну а сейчас я указал пальцем на пострадавшее окно и произнёс: "Репаро!". Разбитое стекло бодро впрыгнуло обратно в раму и срослось. Я же отправился куда послали. В смысле, лесом. А конкретно – провёл небольшую рекогносцировку в сторону старого лагеря, чтобы в случае чего ночью не заблудиться. А то чуется мне, что отвертеться от ночного лазанья по катакомбам не выйдет. Ну а как вышел я из лесу, так и разнёсся над "Совёнком" трубный глас, возвещающий время обеда.

Возле столовой наткнулся на компанию из вожатой, Славян-тян и Электроника.

– Давай с нами, – сосредоточенно думая о чём-то сказала Ольга Дмитриевна.

Ну с ними, так с ними, какая разница? Взяли еду, питаемся, а я оглядываюсь по сторонам, ищу знакомые лица, смотрю чем заняты.

Вот Мико чем-то усиленно грузит Женю. Та уже с трудом осознаёт где она и что вообще. Посолила компот, размешала, отпила, заела супом... Таю усиленно тренируется в практиках компостирования сознания. Мне моё сознание жалко, потому и стараюсь держаться от неё подальше.

Чуть дальше, но в более удобном для наблюдения ракурсе, разместились Лоли, Алиса и Лена. Лена с покровительственным видом прокомментировала длинный и вдохновенный спич Ульяны, на что Алиса ответила что-то резкое и нелицеприятное. Лена наклонилась к ней и принялась что-то с жаром объяснять, на это Алиса уже совершенно откровенно огрызнулась. Лена аж отшатнулась, Пакость удивлённо переводит взгляд с одной на другую, Алиса с явным раздражением заталкивает в себя щи. Лена, после минутного молчания, снова начинает говорить, со строгим выражением на лице и потрясая воздетым к потолку указательным пальцем. Алиса снова огрызается, Лена замолкает на несколько секунд, На лице у неё написаны удивление и обида. Наконец она приходит в себя и бросает крайне раздражённую реплику. На это Алиса рявкает уже так, что на них оборачиваются с соседних столиков. После этого Два Че говорит несколько слов своей, хм... ну, пусть будет, подруге, швыряет на стол ложку и уходит. Горячая она девушка, местами слишком эмоциональная. А я, кажется, теперь знаю источник тех самых вредных советов.

За нашим столом еда тоже подошла к концу, начались обсуждения:

– Итак, уже полдень, а Шурика всё нет, – Ольга Дмитриевна.

Первой, естественно, подключается Славяна:

– Мы с девочками обошли весь лагерь. Ничего.

– Я обошёл весь лес, никаких следов, – Электроник.

– Я тоже искал в лесу, – добавляю веское слово и слегка приукрашиваю свои подвиги: – Прошёл вдоль периметра...

Все смотрят на меня незамутнённым бараньим взглядом. Приходится пояснять:

– Вдоль забора... Никаких следов... – как будто кто-то кроме нашей нинзя и бригады криминалистов сможет их увидеть... – Правда в одном месте есть заваренная калитка с дыркой и от неё идёт тропинка...

– Старый лагерь? – встрепенулся Электроник.

– Что это? – уточняю я и, почти одновременно вожатая:

– Да нет, что он там мог забыть?

Однако в глазах Электроника поселилось некоторое сомнение. Похоже, наш боевой кибернетик что-то знает. Я же снова пытаюсь воззвать к разуму:

– Может всё-таки вызвать милицию?

Ольга Дмитриевна морщится:

– Всё равно они не примут заявления раньше чем через три дня.

Припоминаю. Действительно, есть такая фишка. А МЧС пока не создали. Но какой-то предшественник ведь есть?

– А если позвонить в КСС? Контрольно-спасательная служба, – тут же поясняю я. – Туристы тут ходят, значит и КСС должна быть.

Вожатая с сомнением качает головой, но соглашается:

– Хорошо! Ищем своими силами до вечера, если не найдём, зовём помощь!

На том и порешили.

Сытый и довольный я вышел на площадь, прикидывая, как бы перехвать Два Че, дабы объясниться окончательно. Увы, меня перехватывает Виола:

– Пионер...

– А? – говорю я с досадой и опасением, одновременно разрывая дистанцию и становясь на изготовку для того, чтобы пульнуть чем-нибудь из арсенала Шрамоголового.

– Ты ведь всегда готов? – спрашивает она ядовито медовым голосом, одновременно делая шаг ко мне и влево.

– Смотря к чему, – отвечаю я нагло, снова разрывая дистанцию и занимая позицию сбоку от неё.

Виола, естественно, разворачивается и снова пытается зайти сбоку:

– Есть подработка.

Отвечаю, снова пытаясь её обойти:

– Я, вообще-то на службе.

– Да брось, всего-то пол часа посидеть в медпункте.

Она стоит на месте, держа ключ на вытянутой руке. Я стою не двигаясь:

– Может... – и замолкаю. Сейчас пускать нашу ниндзю в медпункт, что козла в огород.

Виола тем временем гадостно улыбается:

– Да не парься ты. Я ещё не настолько съехала, чтобы потрошить одного из Девяти. Я и дёргать бы тебя не стала, но мне надо отлучиться, а других колдунов в пределах видимости не наблюдается.

Осторожно беру ключик и спрашиваю:

– А Славяна?

– Ты хоть думай, о чём говоришь. Нинзю туда посадить, и то спокойней будет.

Правда? Похоже, тут всё гораздо страшнее, чем я думал. Однако, воспользуюсь возможностью и решу пару вопросов:

– Тогда встречная просьба...

– От имени Девяти, или злоупотребляешь?

– Злоупотребления и коррупция естественны для адепта Коварного!

– Коррупция это разложение, а разложение – совсем по другому ведомству.

Такая пикировка может продолжаться до бесконечности, поэтому без перехода ставлю задачу:

– Наша нинзя осознала что светится тут как лампочка на пустыре и собирается провести глобальную зачистку ради сохранения тайны.

В ответ Виола тихо скрипнула зубами и произнесла несколько коротких фраз, пожелав нашей таю набраться экстремального сексуального опыта с некоторыми, особенно смачными, порождениями Гниющего Сада.

– Всё так плохо? – уточнил я.

– Была бы здесь нормальная ниндзя... Но эта недо-нинзя-недо-таю... Да ещё и дура малолетняя! Ладно, придержу её. Но с тебя...

– Да ладно, делаем общее дело, – я сразу же пресекаю все попытки повесить на меня какие-то обязательства.

– Вот тогда считай, что и в медпункте ты дежуришь ради Всеобщего Блага.

Опускаю этот выпад и задаю вопрос, который меня давно мучает:

– Кстати, вы ведьма или суккуба[5]?

– И что им делать на должности лекаря, если они с каждой царапинкой к нам таскаются? Гомунукла[6], естественно.

Угу. А чтобы гомунуклу поставить сюда лекарем, тоже требуется ну очень вменяемое сознание... Но всё же я не удержался от того, чтобы уточнить:

– Я и сам так думал, но ведь говорят, что гомунуклы страшненькие, а вы совсем наоборот.

Неожиданно Виола оказалась совсем возле меня и прошипела на ухо ядовито-медовым шёпотом:

– Мы знаем про эти слухи. А ещё, мы очень любим препарировать тех, кто их разносит.

– А я что? Я ничего! – заявил я, запоздало разрывая дистанцию. – Просто уточняю у самого авторитетного источника.

– Как авторитетный источник, могу тебя обрадовать: в вашей шарашке ну просто чудовищная текучка кадров. И далеко не всех выносят вперёд ногами. Так что мы ещё обязательно встретимся!

С этими словами она куда-то слиняла. Ну а я вздохнул и отправился на дежурство.

Начал я с того, осмотрелся. На первый взгляд – ничего особенного, разве что явным анахронизмом смотрелся комп на столе да порадовал плакат с подробным описанием скелета гуманоида Алёшеньки[7] на стене. Дальше я провёл небольшой обыск на вверенном мне объекте. Прежде всего меня интересовали запасы лекарств, а именно даты выпуска и сроки годности на упаковках. Ведь они должны стоять на каждой коробочке, на каждой облатке. Правда же? Но только не здесь!

По ходу я наткнулся на стратегические запасы резиновых изделий #4[8]. На всякий случай отмотал себе небольшой рулончик. Не думаю что их тут выдают поштучно под роспись. А даже если и так, мне-то что с того? К следующей инвентаризации меня тут уже не будет. Заодно представил себе картину, как тут Лена вчера гондоны пересчитывала и искренне за неё порадовался.

Кстати, вот и она, не к ночи будь помянута. Что-что? Головушка бо-бо? Таки верю. Даже если ауру не сканировать верю. А уж после того как я эту ауру нагло просканировал, сразу стало ясно, зашла поближе посмотреть: на что это запала её подруга? А при случае и вывести наглеца на чистую воду.

Эта, кстати, намного опаснее Алисы. Та устраивала все свои провокации в шуточку, больше для развлечения, а Лена будет всё делать очень серьёзно, с глубоким планированием, на поражение. Как бы она и сейчас не задумала чего-нибудь... Поэтому с чистой совестью скармливаю ей дозу андипала и слегка закручиваю её ауру. И выпроваживаю дезориентированную нурглитку нафиг. Пусть катится себе к Доброму Дедушке.

Уфф... падаю в кресло у рабочего стола Виолы и расслабляюсь. надо же как меня напрягло это короткое общение! Взгляд падает на лежащий на столе журнал. Бессмысленно листаю его, постепенно въезжая в обстановку. Чуть более осмысленно смотрю на обложку и откладываю. "Работнца" без года и номера. Заодно лениво размышляю: А с чего это я взял, что этот лагерь относится к 80-м годам? Прокручиваю в голове всё что помнил про своё пионерское детство (как раз вторая половина 80-х), сравниваю с тем что реально наблюдаю... Есть много похожего с тем, что осталось в моей памяти, но и косяков против исторической достоверности хоть отбавляй. Накатывает ощущение некоего вневременья. И внепространственности, заодно. Кажется, пойди по дороге, идущей от остановки и придёшь в тот же "Совёнок", только с другой стороны. И нет никакой милиции, куда можно позвонить, никакого райцентра, а бедный Шурик мог запросто упасть с Края Мира и рассосаться в варпе...

Транс прерывает Ульянка, которая врывается в медпункт как ракета Калибр в логово ваххабитов. После короткой перепалки выясняется что у неё живот болит. Короткое сканирование ауры показывает что таки да, болит, а переключённая на автопоиск рука достаёт из шкафчика упаковку но-шпы. Заглотив таблетку, ракета уносится дальше, не забыв мне подмигнуть. А я возвращаюсь к своим размышлениям. и очень быстро прихожу к выводу, что мысль о 80-х годах, несмотря на всё здесь имеющееся, не имеет рационального обоснования. Покопавшись в себе ещё немного, понимаю, что эта мысль имеет внешнее происхождение. Неприятно, конечно, что в моей башке так нагло копаются, но, с учётом того, какие силы действуют тут чуть ли не напрямую, будем считать это подсказкой.

На этой позитивной ноте встречаю Славяну. Резко делаю вид что я обычный пионер, про ауру даже и не слышал, Славяна делает вид что верит. Не, может и правда она ничего такого за мной не заметила, но, учитывая все её посвящения, верится в это слабо. Если вдруг сама не заметила – должны были подсказать. Жутко смущаясь просит меня выйти, типа сама всё возьмёт. В ответ прикладываю сжатую в кулак правую руку к желудку и, с лёгким поклоном заявляю:

– Только для вас, мадмуазель! Никому больше я не доверяю в должной степени!

– У тебя там сердце? – искренне удивляется она.

– Нет, конечно! Но я всегда клянусь на самом ценном своём органе!

Вместе смеёмся этой дурацкой шутке, легко и непринужнно и я покидаю помещение. Я, кажется, догадываюсь, чего ей надо и не собираюсь смущать девушку своим мальчишеским любопытством. Через минуту я снова на своём посту. И снова размышляю.

Долго размышлять не получается, в медпункт врывается Два Че. Глянула на меня и тут же смутилась. Стоит думает. Я стою, жду. Наконец она решается, натягивает наглую морду и заявляет:

– Так. Дай мне активированный уголь.

Уточняю:

– Много?

– Пару облаток.

Достаю облатки, но пока не даю, уточняю:

– Что взрывать-то собрались?

– Скажешь тоже, взрывать! Намешаем пару щепоток и чуток бабахнем в сторонке.

– Кстати, а зачем тебе этот уголь? Здесь же есть стационарный костёр а там углей...

– Скажешь это при Ульянке, придушу, – очень серьёзно говорит Алиса и на мой недоуменный взгляд поясняет: – Селитру и серу у местного садовника можно таскать мешками, а уголь – дефицит. Вот углём я её и ограничиваю.

– Ясно, – киваю я. – Тогда вот ещё идея: делаешь в урне дырочку сбоку, бомбу кладёшь на дно, фитиль выводишь через дырку. Ждёшь пока туда накидают всего...

Алиса тяжело вздохнула и повторила:

– Скажешь это при Ульянке...

– Понял. Тогда вопрос: как будете делать фитиль?

– Чего-нибудь придумаем.

– Возьмите стержень от шариковой ручки и набейте спичечными головками. Только сначала сделайте кусок сантиметров пять, на пробу, чтобы посмотреть как он горит и рассчитать сколько его надо.

– А вот за это спасибо, – кивает Алиса.

Я передаю ей облатки и, придержав их в руках даю ещё один совет:

– Как соберёте бомбу, упакуете, сразу вымойте руки. И только потом идите на дело.

Алиса берёт облатки, смотрит на меня с удивлением. Я поясняю:

– Вожатая в первую очередь подумает на вас, будет проверять руки.

Алиса прячет упаковки с углём в карман и говорит:

– Знаешь, от тебя тоже бывает польза. Если держать тебя в рамках. Как Ульянку.

На том и расходимся. Сижу, бессмысленно листаю "Работницу" без выходных данных, думаю. И вовсе не о мировых проблемах, а о том, что разъедемся мы из "Совёнка", вырастем, поженимся мы с Алисой, а дочку свою назовём Ульяной... Но чтобы это стало возможным, мне сейчас надо решить массу вопросов. В частности, понять, почему именно 80-е и почему эта химера так сопротивляется любым попыткам более точной датировки? За этими размышлениями и застал меня горн, созывающий пионеров на ужин. Ну что же. Я подрядился тут пол часа дежурить, так что переработка по полной программе. С чистой совестью запираю дверь и иду кушать.

Захожу в столовую в общей толпе, ищу глазами Алису. Она устроилась в компании Ульяны и Лены. Но стоило мне направиться в их сторону, как Лена, чуть ли не через весь зал,зазывает Мико. А меня тут же выхватывает Женя. Сговорились они, что ли?

Ну ладно, не будем скандалить... пока... Женя, тем временем, весьма бодро приступает к беседе:

– Ну что? Нашли своего педи... в смысле, Шурика?

– А с чего бы? – уточняю я. – Особенно если его никто не ищет.

– В смысле?

– В прямом. Давай перечислим: Славя искала по общедоступной территории лагеря, Электроник зазывал его лесом. Интересно, сколько гондонов сегодня порвали не вовремя от его криков?

Женя складывается пополам и ржёт в тарелку. А меня всё больше и больше распирает злоба. Ладно эта химера, которая развивается строго по сценарию, но что-то подсказывает мне, что и в реальном мире Ольга Дмитриевна будет действовать аналогично. Это настроение я и выплёскиваю:

– Не вижу ничего смешного. Искали двое, я третий подключился. В самом конце. А начальство в это время купалось и загорало. И знаешь, искали как в том анекдоте: потерял кошелёк на остановке, а ищем под фонарём, где светлее.

– Ну а где бы ты искал?

– В милиции. Там хотя бы есть уверенность, что никто другой не пропадёт.

– А почему кто-то должен пропасть?

– А почему Шурик пропал? Может у нас тут маньяк завёлся? Придёт сегодня ночью и вырежет два домика.

– Почему два? – тупо спрашивает Женя.

– Может и три, но больше за один раз не управиться. Ночь-то не резиновая.

Сидит, молчит, сжав губы. А я добиваю:

– Обрати внимание, если ты пропадёшь, тебя будут искать в том же составе. Славя потому что ей до всего есть дело, а Электроник – твой персональный рыцарь. Так что ты его не очень-то отшивай, на всякий случай.

Дальше едим молча. Я выпустил пар и аппетит проснулся, а вот Женя как-то вяло ковыряет в тарелке.

Кстати, о... я ведь тут тоже начальство, хотя и негласное. И не чешусь особо только потому, что свято верую в сценарий. А если сценарий даст сбой? Тогда завтра поутру поднимаю по тревоге нинзю с гомонуклой и идём искать уже серьёзно.

Успокоился, поел, ищу взглядом Алису. Упс. А они с Ульянкой уже сбежали. За столом остались Мико с Леной. Нинзя сидит довольная, словно сметаны объелась, а Лена застыла над полусъеденной тарелкой плотно сжав губы. Похоже, привычный объект манипуляции только что объяснил ей как надо ходить лесом в неудобной позе. А нинзя мимоходом и без напряга продемонстрировала такой класс тех самых манипуляций, до которого нашей нурглитке вовек не дорасти. Почувствовав мой взгляд, таю оборачивается и хитро подмигивает. Равнодушно пожимаю плечами и выхожу на улицу. Сейчас начнутся интересные дела и важно вовремя оказаться в самом их эпицентре.

Только я вышел на крыльцо, как со стороны площади смачно рвануло. Не спеша спускаюсь по крыльцу и тут меня настигает крайне озабоченная вожатая.

– Семён!

– Йа!!!!!

– Што это?!!!

Демонстративно-равнодушно пожимаю плечами:

– Похоже, ещё праведные души отправились к Аллаху... – пародирую я советский фильм о басмачах, из которого запомнил только одну эту фразу. Вожатую реально плющит:

– Что?!!!!

– Взрывали... – всё также отрешённо комментирую я. – А такой процесс редко обходится без жертв и разрушений...

Ольга Дмитриевна смотрит на меня так, что сразу ясно: ну очень хочет она увидеть среди жертв именно меня. Нервная она, всё-таки, чтобы с детьми работать. Но всё же вожатая быстро берёт себя в руки и командует:

– Так! Быстро пошли!

Ну пошли...

------------

Примечания и пояснения

[1] один из Девяти – Девять Неизвестных (вариант: Девять Тайных) – древняя тайная организация, которая втихую управляет всем миром. По одной из конспирологических теорий. Поскольку 9 – священное число Тзинча, будем считать что эта организация находится под личным патронажем Архитектора Судеб.

[2] кооптировали – включили в состав внутренним решением самой ложи.

[3] навигаторы – особая порода людей, у которых открылся во лбу третий глаз (физически открылся!). Способны видеть сквозь варп на многие световые годы и вести сквозь него звёздные корабли. Потому и навигаторы. W40K

[4] Астрономикон – межзвёздный маяк, сияющий в варпе мощным психическим светом. Служит для ориентации кораблей при движении через варп (гиперпространство). Его свет виден из самых далёких уголков Галактики, но и цена высока! Для поддержания этого света ежедневно отдают все свои жизненные силы и умирают 1000 сильнейших псайкеров. W40K

[5] ведьмы – боевые бабы тёмных эльдар Warhammer 40K. Красивы, быстры и смертоносны. Суккубы – элитные ведьмы, предводительницы ведьмовских банд.

[6] гомунуклы – у тёмных эльдар Warhammer 40K что-то среднее между кастой врачей и мастерами ритуальных пыток.

[7] гуманоид Алёшенька – он же кыштымский карлик. Мумия человекообразного существа ростом около 20 – 25 см, обнаруженная в посёлке посёлке Каолиновый близ Кыштыма в мае 1996 года. То-есть сначала его нашли живым и прожил он у людей довольно долго. Потом, в результате разнообразных событий, устроенных оф. властями скончался, мумифицировался и был спешно утрачен. Несмотря на усилия оф. властей и оф. науки, история получила огласку, сохранилось множество фото и видео документов и пока ещё живых свидетелей. Потому окончательно дискредитировать эту историю до сих пор не получается. Как ни стараются. Кстати, на каноничном фоне медицинского кабинета этот плакат есть. Кто-нибудь может сказать где?

[8] резиновое изделие #4 – на советском жаргоне – презерватив.

День 4, часть 2

На площади уже толпа, один из кустов шиповника у ног командующего Икари стоит изрядно ободранный. Значит вот это и называется: "Чуть-чуть бабахнем в сторонке"... Вожатая, тем временем, решительно проталкивается к эпицентру события. А в воздухе витает упоительный аромат свежего порохового взрыва. И я вспоминаю... Урну на школьном дворе... И дымовуху в классе, на контрольной... И как стреляли из забора картошкой в небо...

Ольга Дмитриевна, тем временем, доходит до точки кипения.

– Вы обе! Чего там прячетесь! Быстро подошли сюда! – орёт она куда-то в толпу.

Пред грозные очи начальства выходят Алиса с Ульяной.

– А что всегда мы? – возмущённо спрашивает Алиса

– А что, нет? – с заметным раздражением вопрошает вожатая. – Ну-ка! Показывайте руки!

Руки, ожидаемо для меня и совершенно неожиданно для вожатой чистые. Немая сцена: вожатая тупо смотрит на чистые ладошки, Алиса с Ульяной нагло усмехаются.

– Ну так мы пойдём? – прерывает затянувшееся молчание Алиса. И добавляет наглым голосом: – А то ведь вам надо ещё искать того, кто это устроил...

Некоторое время мне казалось что Ольга Дмитриевна не выдержит и таки придушит наглую девчонку прямо тут, на площади. Я даже протолкался поближе и приготовился оттаскивать вожатую телекинезом. Но всё обошлось, положение спас Электроник. Он ворвался на площадь потрясая ботинком и вопя во всю глотку: "Нашёл! Нашёл!".

– Чего? Ботинки хорошие дают? А почему по одному? – начинаю уточнять я.

– Т... Ты... не... понимаешь!... Это... ботинок... Шу... Шурика! – сквозь сбитое дыхание выдаёт Электроник.

– А! Значит, таки сожрали! – радостно потирая руки заявляю я. – А ботинок несъедобный, его и выплюнули. Только, почему один? И... – заглядываю внутрь ботинка, – где нога?

Электроник глядит на меня с обидой и непониманием, Лоли ржёт в кулачок, на лице Алисы написано: "Ну идиот, ну что поделаешь? Ну не бросать же его из-за этого?". А вот взгляд Вожатой мне чего-то очень не нравится... Однако, Ольга Дмитриевна делает над собой титаническое усилие и обращается к Электронику, почти спокойным голосом:

– Где ты его нашёл?

– Возле Старого лагеря... – выдыхает наш штатный кибернетик.

Вожатая вздрагивает, глаза Лоли светятся пониманием, я же задаю очевидный вопрос:

– Что это и где это?

Ну и что, что я всё это знаю? Остальным знать что я знаю не положено. С ответом вылезает Ульяна, как самая шебутная:

– Ну старый лагерь! Что ещё? Раньше "Совёнок" там был, а потом перенесли сюда. Там ещё здание старое осталось, с привидениями.

Вожатая заметно вздрогнула, но принялась увещевать:

– Какие ещё привидения! Что ты выдумываешь?

– Да ничего я не выдумываю! – обиделась Ульянка. – Об этом все знают! Вожатая влюбилась в пионера, а он её послал. Она из-за этого покончила с собой!

– Ага, сделала харакири... – влезает со скептическим замечанием Лена. Я поддерживаю:

– Именно. Бамбуковым ножом. За неимением бамбукового ножа, вбила в себя себя ножку от табуретки.

Куда она вбивала себе эту ножку, я благоразумно уточнять не стал. А наша вожатая, похоже, потихоньку доходит:

– Ну хватит тут чушь нести!!!

– Ну почему же чушь? – возмущаюсь я. – Это все знают. Самые крутые самураи делали харакири бамбуковым ножом. Потому что так больнее, чтобы показать свою смелость и стойкость. Вы у Мико спросите, она про самураев всё знает. Мико...

– Врёт, скотина! – коротко и решительно заявляет наша нинзя и гордо отворачивается.

– Ну ладно, это вопрос спорный, – соглашаюсь я и обращаюсь к Ульяне: – А остальные привидения? Ты же говорила их там много.

– Двое. Второй это пионер. Он как узнал что с вожатой случилось, бросился под автобус.

– Четыреста одиннадцатый? – уточняю я.

– Да, точно! – радостно поддерживает меня Пакость.

– Вот они-то Шурика и сожрали! – радостным голосом делаю я вывод. – Им, чтобы возродиться, надо сожрать 13 пионеров. Шурик у нас который по счёту?

Ольга Дмитриевна медленно поворачивается ко мне. Вы когда-нибудь видели взгляд бешеной собаки? На самом деле, взгляд у неё очень спокойный, неподвижный, морда слегка перекошена, пасть приоткрыта и слюна чуть-чуть вытекает... Да, похоже я за сегодняшний вечер достал вожатую круче, чем Алиса с Ульяной за две недели.

Шумно втянув очередную порцию слюны она медленно и спокойно говорит:

– Надо идти искать Шурика.

Толпа на площади начинает решительно редеть. Вожатая ждёт какое-то время и также спокойно и медленно произносит:

– Семён...

Глядя ей в глаза я понимаю, что вот именно сейчас разводить дискуссию на тему: "А нас-то по што?", как минимум опасно для жизни. А вожатая, не поворачивая головы, добавляет:

– Двачевская! Ты всё мечтаешь чтобы Семён к тебе по приставал... Иди с ним, может чего и получится...

Алиса вскидывается чтобы что-то сказать, но я влезаю первым. Также, не поворачиваясь, кидаю присутствующей тут же гомунукле:

– Виола. Приготовьте лазарет. Вдруг его ещё можно спасти...

Ольга Дмитриевна резко разворачивается на каблуках и резко покидает место событий. Народ в ужасе расходится. Остаёмся я, Алиса и Пакость.

– Ты и правда собрался туда идти на ночь глядя? – спрашивает Два Че.

– Может он и правда ещё живой? – отвечаю я. – А до утра всё может измениться. А вот ты остаёшься в лагере.

– У тебя хоть фонарь-то есть?

– Что-нибудь придумаю, – отвечаю я.

– Ах, да, ты же у нас колдун... – говорит она с усмешкой. – Пошли, возьмём фонарь.

Тяжело вздыхаю, понимая что Два Че всё равно пойдёт со мной. Останавливаю её и говорю:

– Ладно, но у меня условие: ты не лезешь вперёд и ты чётко и сразу выполняешь все мои команды. Говорю стоять – стоишь, говорю бежать – бежишь, говорю молчать – молчишь, говорю кричать...

– Хорошо. Ты думаешь всё так серьёзно?

– Шурик там пропал, – на всякий случай напоминаю я.

Она только молча кивает. Вот сейчас я могу поверить, что эта девчонка действительно была в самом пекле октября 93-го.

***

Мико стояла у забора, чуть в стороне от калитки в Старый лагерь и задумчиво вертела в руках заколку с подозрительно длинным жалом. Неожиданно кто-то взял её за запястье и легко заломил руку с заколкой за спину. А другая рука взяла её за хвостики и легонько приложила мордочкой об забор.

– Ты создаёшь слишком много проблем. И себе, и старшим и всем прочим, – произнесла Виола, а это была именно она.

– Я... решу...

– Ты с каждым шагом делаешь всё хуже и хуже. Ты уже почти перебежала дорогу Девяти Неизвестным. Уймись и сиди тихо.

– Девять Тайных?!!! Значит правда...

– Они здесь проводят какую-то свою операцию, непосредственно, сами. Без агентов. Чуешь, как можешь вляпаться?

Мико только закусила губу. Виола ловко выхватила у неё из руки заколку и слегка подтолкнула в спину:

– Иди спать, а потом сиди тихо и помалкивай. Если ты понадобишься, тебя призовут.

* * *

И вот мы преодолели заваренную калитку с нахоженным лазом и последние фонари пропали за спиной. Алиса достаёт фонарь, но я мягко задерживаю её руку. Тихо поясняю:

– С фонарём ты видишь метров на десять впереди себя, а тебя видно за километр и со всех сторон.

– Ты точно Штирлиц какой-то... – говорит она с нервной усмешкой, но фонарь убирает. Потом замирает на секунду и спрашивает: – Но идти-то как?

– А ты постой с закрытыми глазами и сосчитай до ста. Только не жмурься сильно.

Стоим, привыкаем к темноте, а когда открываем глаза слышу восхищённое: "Ух ты!". Действительно, полная Луна светит не хуже того же фонаря, даже цвета различимы. Кстати, полная Луна? Без следов ущерба? Кажется ещё позавчера она была такая же полная... Кто хоть раз следил за фазами Луны меня поймёт... Ладно, двинулись... умом...

Ночной лес таит в себе волшебство и это волшебство, лживо-доброе, настраивает на романтический лад. Алиса идёт в полном восхищении, а мне приходится постоянно сканировать местность, ловить ауры и потоки энергии. Пока ничего страшного не видно, но... Шурик ведь где-то здесь пропал... И, хотя, если верить сценарию, исключительно потому что сам дурак, но... кто знает?

Здание старого лагеря – типовое здание детского сада годов эдак 50-х – встретило нас пустыми глазницами окон, поскрипыванием висящей на одной петле двери и разлитыми в воздухе эманациями Гниющего Сада. Я запоздало подумал, что неплохо бы наложить на нас, хорошеньких, что-нибудь типа Защиты От Повреждений, благо магия Disсiples здесь работает, но... надо набрать должное количество маны всех сортов, а это минут на полчаса медитации, да и сами руны нежитей довольно сложные, трёхмерные, в отличие от гномьих. Сколько-то маны Рун я набрал, на пару лечилок должно хватить. А в остальном... Понадеялся поп на русский авось...

Обшаривали развалины осторожно, не включая фонарь, благо полная Луна вливала в пустые окна достаточно света. И, довольно быстро нашли люк, ведущий вниз. Алиса достала фонарь, но не включает, смотрит на меня. Умница. Я забираю у неё светильник и спускаюсь первым. Она следом и тут же хватает меня за руку. А туннель-то в игре нарисован очень похоже. И в конце концов перед нами вырастает ожидаемо-неприступная дверь бомбоубежища. Уже совершенно не скрываясь открываю её Аллохоморой.

– Столовую ты так же открыл, – Алиса не спрашивает, утверждает.

Я только киваю и захожу внутрь. По напряжённым нервам бьёт целый коктейль ощущений. Замираю, прислушиваюсь. Удаётся ощутить страх, ярость, железную решимость. Получается, я довольно быстро разобрался в основах психометрии. Ай-да-Йа! Вот только одно никак не удаётся найти в памяти этого бункера – надежды. И постепенно приходит понимание: Эту бетонную коробку использовали по назначению. Здесь был командный пункт и кто-то принял тут свой последний бой. Пусть этот бой и состоял только в том, что люди получали информацию, принимали решения и отдавали команды, но от этого он был не менее яростным, чем если бы эти люди бросались с гранатами под танки.

Осматриваю помещение и не нахожу никаких следов человека. Новенькая рация, воздушные фильтры, запасные кассеты для них в заводской упаковке. Включаю рацию, но она не работает. Двухярусная койка проржавела, но застелена свеженькими простынями. И нигде никакой пыли. Короче, совершенно немыслимое смешение возможного и невозможного. В шкафу нахожу несколько коробочек АИ-2[1], но укомплектованы они по мирному времени, без промедола. Кладу парочку в карман, на всякий случай. И, опять же, нигде ни дат, ни номеров серий. Ну да ладно.

Алиса, которая вьётся за мной хвостиком, задаёт вопрос:

– Что нашёл?

Отвечаю:

– Странно всё это.

Подумав немного, решил рискнуть и ткнул в некоторые несоответствия. Девушка задумалась. А подумав взяла, да и положила к себе в карман ещё одну аптечку. Мне только показалось, или и в самом деле, на той полке, откуда мы их брали, не убыло? В любом случае, надо двигаться дальше. Вторая дверь бункера заржавела, но Аллохомора с ней справляется. А на меня-то зачем падать? Движемся дальше, находим тот самый провал в полу, спускаемся в заброшенные выработки. На всех развилках выбираю налево. И нечего так на меня смотреть! Стандартный алгоритм обхода дерева. А то что мы сразу же попадаем в комнату с Шуриком – ну, таки, повезло...

Сам къе... в смысле, кибернетический математик, сидит в углу скрючившись и что-то бормочет. Алиса рвётся вперёд, но я её сдерживаю, пытаюсь наладить контакт с невменяемым с безопасной дистанции:

– Шурик! Привет! Что с тобой? Как ты здесь оказался?

Скорбный на голову резко дёргается, затравленно озирается, шипит:

– Нет! Вас нет! Это не научно!

– Э... Братан... Вообще-то ты нас с кем-то путаешь...

– Нет! Хватит! Что вам ещё надо?! Хватит меня водить! Хватит! – он перешёл на крик.

– Вообще-то мы только что пришли. Это я, Семён. И Алиса со мной. Посмотри! – в последнее слово я вливаю капельку Силы. Шурик вздрагивает и оборачивается. Бормочет:

– Вы? Похоже... Но как верить? Они тоже говорили...

– Друг! Мы только что пришли. Мы ничего не знаем. Расскажи нам!

Снова вливаю силу в последнюю фразу и Шурик начинает бормотать:

– Голоса... они говорили мне... Да! Сначала всё верно... Я шёл за ними... Потом... потом они завели меня... Потом я бежал... потом... потом я здесь. Здесь их нет! Слышите! Нет! А вы меня нашли! Они послали вас чтобы добраться до меня!

– Белочка, – констатирует Алиса. – Только с чего бы? Он, вроде, не заливал.

Я только качаю головой в ответ. Если он слышал шёпот варпа, а ещё хуже им играли какие-то сущности, дело плохо. Всё больше и больше склоняюсь к мысли о принудительной транспортировке: Петрификус Тоталус и Вингардиум Левиозо должны решить проблему. В этот момент скорбный зашевелился, бормотание стало более отчётливым: "Нет... Нет... Не позволю...". И тут Алиса не выдержала, сделала шаг к нему.

Многое она сказала Шурику. И по поводу белочки, и по поводу больной головы, и о том, что нехрен лазать по всяким гадюшникам... На какой-то момент взгляд его прояснился и мне показалось что подход этот верный, но в следующую секунду Шурик, с утробным рёвом: "Вас нет!", бросился к Алисе с толстенным куском арматуры в руке. И только отдельные картины в метущемся свете фонаря. Чудовищный замах руки безумца, Алиса пытается прикрыть голову... И я словно наяву вижу, как железный прут сносит ей пол черепа...

Моё "Флипендо", крик Алисы и шлепок Шуриком о стену прозвучали почти одновременно.

Тьма вернулась в подземелья. И в этой Тьме слышны были какое-то копошение и стон Алисы. И моя радостная мысль: "Жива!".

– Люмос!

Призрачный свет без источника и направления заполняет комнату и в этом свете я вижу Алису, свернувшуюся на полу клубочком и копошашегося у стены Шурика. Безумец пытается собраться в кучку и подняться на ноги. Перед глазми снова встают вскинутые в безнадёжной попытке защититься руки Алисы и меня накрывает ярость. Умом я понимаю, что он просто безумен и только это останавливает меня от того, чтобы размазать его ровным слоем по стенам этой комнаты.

– Империо!

Это потом я удивился, что в тот момент ничего не почувствовал. Но сработало, Шурик замер.

– Встать! Иди в тот угол и сиди там до дальнейших распоряжений!

Шурик словно кукла выполняет команды, а я могу наконец заняться Алисой. Помогая себе телекинезом, перетаскиваю всхлипывающую девочку к стене, в полусидячее положение, начинаю изучать повреждения.

Огромная ссадина возле правого виска. Кожа содрана и кровь течёт сильно, но кости черепа целы. А вот рука... Удар пришёлся в середину предплечья и смял руку до локтя. Теперь там изрядно перемешанные обломки костей, В том числе и локтевой сустав. До кучи сломана ключица и вокруг плечевого сустава наливается мощная гематома. Вся надежда только на искусство гомонуклов, иначе с рукой придётся расстаться.

Срочно накладываю ей на плечо и предплечье руну Ис[2] и занимаюсь головой. Шепчу: "Потерпи немного...", кладу руку на затылок и... вот ведь! На затылке тоже солидная такая ссадина и идёт кровь. Значит она ещё и ударилась головой... и хорошо если только головой. Накладываю Ис на внешние раны и кровь останавливается. Теперь можно работать с внутренними повреждениями. На удивление, их не так уж и много. Тщательно представляю себе, как штопаю повреждённые сосуды серебряной нитью. Образы на удивление яркие, я даже словно чувствую всё руками. В реале никогда такого не было.

Голову я стабилизировал и взгляд у Алисы прояснился. Тем же способом лечу ссадину на затылке, но когда пытаюсь поправить содранную кожу над глазом, Алиса хватает меня за руку.

"Больно?", спрашиваю я шёпотом и Два Че судорожно кивает. "Прости, я не умею обезболивать, но если я сейчас не приживлю тебе кожу на место, на лице будет большой рубец. Потерпи, пожалуйста...". Алиса снова кивает и убирает руку. Ну это понятно, лицо – это святое! Быстро заканчиваю с этой раной, дальше надо что-делать с рукой. В таком состоянии я Алису и до лагеря-то не доведу. Но что и как? Сразу же накладывать гномье исцеление? Заклинание откровенно слабенькое, да и не срастит ли оно кости "как есть"? Тогда будет ОЙ! Решаюсь попробовать одну технику, из тех, про которые пишут, что это очень круто и может вылечить всё, а на деле и насморк снимает через раз. Но это там, в реальной жизни. А в этой химере, где работают Акцио и Люмос, чем Тзинч не шутит?

Сосредотачиваюсь, снова переключаюсь на рентгеновское зрение и вызываю в сознании светящийся образ Алисы. Совмещаю этот образ с реальной девушкой и... ничего не происходит. Вопреки всему что я читал раньше про Тело Света[3]. Лёгкая паника на тему: "Так что же делать?", проходит когда я осознаю, что теперь у меня есть образец, по которому я могу сложить разломанные кости. А телекинез у меня тут получается неплохо... Вот только... Что будет чувствовать в процессе Алиса? Вот сволочи! Не могли укомплектовать аптечки промедолом!...

А Два Че сидит вся бледная, закусив губу и слёзы текут по щекам.

– Не надо, Команданте, – шепчу я, – не кусай губы, они у тебя такие мягенькие... пригодятся ещё, чтоб целоваться...

Она со всхлипом открывает рот и губы у неё дрожат. А я вспоминаю кое-что, что читал в детской книжке. Не знаю, в чём глубокий смысл, но всё лучше, чем жевать собственные губы. Снимаю ремень и складываю его в несколько раз, протягиваю Алисе. Говорю:

– Возьми в зубы...

И коротко объясняю, что у неё очень сложный перелом и кости сместились. Чтобы дойти до лагеря, мне придётся эти осколки как-то собрать и закрепить.

– Но я не знаю как делать обезболивание, так что придётся терпеть... прости...

Она кивает и берётся здоровой рукой за проходящую вдоль пола бункера трубу. Я ныряю в транс и прикасаюсь сознанием к осколкам костей. Девочка стонет, а я, словно собственной шкурой чувствую движение каждого осколка, каждой острой грани, которые, несмотря на все мой старания, всё-таки задевают и рвут оставшиеся целыми ткани. По ходу скрепляю обломки костей и самые крупные сосуды всё теми же серебряными нитями, останавливаюсь, давая передохнуть и себе и Алисе, и снова продолжаю...

Наконец работа закончена. Кости собраны, главные связки я тоже как-то приложил, но остальное... Чтобы чинить эту мешанину из мышц, сосудов и нервов у меня элементарно нет знаний и даже Тело Света тут не помогает. Да и силы уже на исходе, а мне ещё предстоит тащить до лагеря, и саму Алису, и буйнопомешанного. И пусть Шурик пока под Империо, но на сколько меня хватит его удерживать? Поэтому с лечением в полевых условиях пора заканчивать. Только один, последний штрих. Целую Алису в заплаканное лицо и говорю: "Сейчас будет полегче...", и накладываю на неё руну исцеления, такую же, какой лечил свой затылок. Белое сияние окутывает раненую девочку и она с облегчением вздыхает. А я понимаю, что на второе Исцеление маны у меня уже нет. Почему так получилось? Скорее всего потому, что слишком сильна моя вера в то, это заклинание должно действовать так, а не иначе при именно таких условиях и ограничениях. Ведь магия это именно вера. Я бы мог ещё много порассуждать на эту тему, но Алиса начала шевелиться и я бросаюсь к ней, чтобы удержать её от слишком резких движений. Ведь руна исцеления от Кланов и в самом деле очень слабая, разломанные кости только схватились, но не срослись (я прекрасно вижу это своим рентгеновским зрением) и малейшая нагрузка легко разрушит эту конструкцию.

Быстро объясняю ей всё это. Говорю также, что сейчас, после страшного болевого шока, её организм просто накачан эндорфинами[4]. Эндорфины скоро выветрятся и боль вернётся.

– Но идти как-то надо, – отвечает она, тем не менее не пытаясь подняться. Я же говорю, умница! А что заносит её иногда, так с кем не бывает?

Чтобы идти, надо как-то зафиксировать руку, а ничего, пригодного под шину в пределах видимости нет. Искать по этим катакомбам долго, поэтому решаюсь на риск: снимаю рубашку и делаю из неё люльку для раненой конечности. Аккуратно надеваю её на шею Алисе и упаковываю туда разбитую руку, после чего помогаю ей встать. Два Че на секунду теряет равновесие и я её удерживаю. Спрашиваю:

– Ты как?

– Нормально, только голова кружится.

– Идти сможешь?

– Надо попробовать.

Отпускаю её и Алиса делает несколько неуверенных шагов, останавливается.

– Вроде ничего, дойду.

– Тогда пошли!

Даю Шурику команду: "Идём обратно в лагерь, ты первый!". И мы пошли. Алиса шла второй, я замыкающим. Неожиданно на одном из поворотов Шурик поворачивает не в ту сторону.

– Стой! Ты куда? – задаю я риторический вопрос и неожиданно получаю конкретный ответ:

– К выходу.

Подумав немного над формуллировкой, задаю вопрос:

– Куда ведёт этот выход?

– На площадь. Постамент памятника Гендо.

Если и правда так, очень удачно получается, а то я уже стал замечать, что действие эндорфинов у Алисы заканчивается. Потому приказываю:

– Веди!

Несколько поворотов (которые я на всякий случай отметил, начертив на стене куском кирпича) и мы оказываемся ещё в одном бункере, где стоит старое вентиляционное оборудование и наверх ведёт бетонная шахта. Алиса судорожно вздыхает и я понимаю почему: чтобы подняться по вбитым в стену скобам нужны две руки, а у неё только одна. Ободряюще пожимаю ей плечо и спрашиваю Шурика:

– Как здесь выйти?

– Вентиляционная решётка перед лестницей не закреплена, висит на болтах без гаек. Её надо снять и выбросить наружу. Потом вернуть на место, – докладывает подконвойный.

Телекинезом выставляю решётку и говорю Алисе:

– Ты первая.

– Как?!... – спрашивает она и в голосе слышны нотки паники.

– Быстро, – отвечаю я. – А я тебя придержу, чтобы не упала.

Целую её в заплаканное лицо и говорю:

– Ты сильная, Команданте, ты справишься. Я знаю.

Она кивает и берётся здоровой рукой за скобы. Я придерживаю её за спину, удерживая в вертикальном положении, и немного за талию, чтобы удержать от падения.

– Только не подглядывай, – говорит она с вымученной улыбкой и делает первое движение в верх. Начинается самый сложный этап нашего возвращения.

Нда... Похоже, прежним путём мы бы до лагеря не дошли. Трёхметровую лестницу Алиса преодолевала с тремя остановками, даже с моей поддержкой. А уж в лаз она смогла выбраться только потому, что я её туда тупо левитировал. Оказывается, за эту вылазку я очень лихо освоился с телекинезом.

Вторым номером выбирался я, последним по моей команде вылез наш буйный и закрыл лаз. И что-то он мне не нравится. Озирается, пытается что-то бормотать, команды выполняет с задержкой. Надо быстрее выбираться в населённые места, туда где есть помощь. И мы пошли. Алиса тут же воскликнула:

– Эй! Медпункт в другую сторону!

– А если там никого? Вожатая точно у себя и людей там больше, – говорю я.

Алиса коротко кивает и подчинянтся. Я же говорю, умница! Теперь мы с ней идём рядом, я поддерживаю девочку, потому что её естественные анальгетики уже на исходе и ощущения от травмы накатывают на неё с новой силой. А возле самого домика заклинание подвластья на Шурике разваливается окончательно. Я едва успеваю заломить ему руку за спину и завалить на траву. Какое-то время он выглядит удивлённым, бормочет что-то про голоса и ненаучность, потом начинает яростно выдираться, кричит:

– Оставьте меня! Вас нет! Вы привели меня к ним!...

Алиса из последних сил приваливается к стене домика и зовёт:

– Ольга Дмитриевна! Ольга Дмитриевна!

Ответа нет, кажется, целую вечность. Алиса начинает яростно стучать здоровой рукой в дверь. Дверь распахивается и недовольная жизнью вожатая появляется на пороге:

– Что вы тут устроили? – вопрошает она гневным голосом. Я же в ответ кричу:

– Врача сюда! С новокаином и галоперидолом! Новокаин Алисе, галоперидол этому! И помогите кто-нибудь буйного держать!

Несколько пионеров, из тех что высунулись из домиков на шум и крики, подбегают ко мне и придавливают Шурика. Он с пеной у рта орёт что-то про голоса, лженауку и что злые люди сдают его антинаучным силам, которых нет, так что вопросов о том, кого надо держать и надо ли вообще, не возникает.

Я же бросаюсь и подхватываю Алису, которая уже не может сидеть и сползает по стене домика.

– Ну позовите же Виолу! Она в медпункте... – я уже собираюсь добавить пару фраз, из тех, какими командиры подбадривают солдат в бою, но тут совсем рядом раздаётся спокойный голос гомунуклы:

– Уже здесь.

И Ульянка испуганно выглядывает у неё из-за спины. Когда успела-то? Гомонукла включается в работу мгновенно. Она стремительно набирает какое-то снадобье в шприц и вкалывает это куда-то в кучу копошащихся вокруг Шурика тел.

– Минут через пять успокоится, тогда тащите его в медпункт.

Отдав это распоряжение, она походит к нам и командует:

– Заносим.

Подхватываю Два Че на руки и укладываю на кровать Ольги Дмитриевны. Виола уже держит в руках шприц и нацеливается на ушибленное плечо Алисы. Я слегка придерживаю её и говорю:

– Там всё переломано.

Гомунукла проводит пальцами вдоль руки, едва касаясь кожи, и делает укол ближе к ключице.

– Сейчас полегчает, – говорит она и, глядя на меня: – Надо было ещё дефибрилятор прихватить.

Спрашиваю, внутренне холодея:

– Всё так плохо?

– Угу. Специально для тебя. Дать пару импульсов на лобные доли. Глядишь, мозги заработают, думать начнёшь.

Я только тяжело вздыхаю:

– Поздно. Всё что мог я уже накосячил.

– Самоуничижение паче гордости, юноша. Ты ещё не знаешь своего потенциала. Я верю, главные свершения у тебя ещё впереди.

В ответ я только буркнул:

– Ну, спасибо.

– Всегда пожалуйста. А теперь слушайте внимательно! – гомонукла обвела нас очень серьёзным взглядом: – Я могу отправить обоих пострадавших завтра в район. Там Двачевской ампутируют руку по плечо, а этого Шурика-жмурика упакуют в дурку на пару лет.

Ольга Дмитриевна судорожно бледнеет. Если ЧП с Шуриком грозило только проблемами с карьерой, то вот рана Алисы тянула на полноценную уголовку. Впрочем, я прекрасно понимаю, для кого и для чего затеян весь спектакль, поэтому сразу перехожу к делу:

– Второй вариант?

– Я могу вспомнить, что уходя из армии, заныкала кое-какие препараты и оборудование. Из тех, что используют только там, где наших никогда не было и быть не могло. Так я поставлю обоих на ноги до завтрашнего вечера. Но если кто-то из вас...

– ...в бреду или под пыткой... – продолжаю я за неё, – словом, или образом, или намёком... то тут же окажется в дурке. До конца своих дней. Мы с Алисой будем молчать. Лечите.

– Где вы там окажетесь, это ваши проблемы, а вот мне как выкручиваться? – спросила она, пристально глядя на Ольгу Дмитриевну.

Та было вскинулась, но, вздохнув, согласилась:

– Как будто у меня есть выбор...

– И, кстати, Семён правильно понимает ситуацию.

– И без срока давности, – добавил я. – И через 10 лет, и через 20. Хватит уже мучить Алису. Лечите! И, Ольга Дмитриевна, сегодня вы ночуете с Ульяной.

– А может лучше отправить её в медпункт? – начинает возмущаться вожатая, но гомунукла её загибает:

– Нетранспортабельна. К тому же, мне и без неё забот хватит, буйному мозги править. Так что пусть наш Ромео поработает. Сам накосячил, пусть сам и расхлёбывает.

Между делом, Виола достала из чемоданчика какую-то складную конструкцию, которую очень споро разложила в шину, как раз по размеру руки Алисы. Хорошую медтехнику делают в Комморраге! Безразмерная, охватывает плечо сверху, идёт вдоль плечевой кости и предплечья, широкие ремешки для фиксации, а на шею подвешивается не банальным ремнём, там вообще сделано что-то вроде корсета. Чтобы надеть эту конструкцию, Виола ловко разрезала ногтем и мою рубашку, на которой висела раненая рука Алисы, и её собственную. Последнее вызвало недовольное шипение вожатой, ведь лифчик Два Че не носила принципиально, но гомонукла и тут её загнула:

– Оля, иди уже устраивайся. А я сейчас всё налажу, нагружу Ромео инструкциями и подойду с тобой побеседовать.

Они решительно посмотрели друг другу в глаза, но гомунукла передавила. Как и ожидалось. Вожатая бросила на меня ещё один нехороший взгляд и покинула помещение. Виола, тем временем, подключила к этой самой безразмерной шине что-то типа планшета, долго изучала то, что на экране, проматерилась, снова нажимала какие-то кнопочки, снова ругнулась, но уже как-то не по русски, глянула на меня нехорошим взглядом и рявкнула:

– А ну, рассказывай! Что ты тут навертел, колдун не доделанный!

Я был искренне возмущён, но высказаться не успел, вмешалась Алиса:

– Он нас спас. И меня и Шурика.

– Важно как он это сделал! Потому что мне сейчас придётся спасать вас обоих от того, что он навертел!

Я разъяснил все свои манипуляции. Под конец заметил:

– Вы, кстати, посмотрите, что у Алисы с головой. Её же Шурик арматурой стукнул, а потом она упала.

Виола молча достала из своего чемоданчика нечто, напоминающие шапочку из проводов и надела Алисе на голову. Потыкала что-то в своём планшете, потом поднесла планшет к тому месту, где я прилаживал кожу, выдала вердикт:

– Ну ничего... ещё более менее... А что последнее ты применял?

– Руну исцеления. Из компьютерной игры...

Виола медленно, сквозь зубы, выдохнула и так же медленно, вкрадчивым голосом, уточнила:

– А как ты взял под контроль буйного? Только не говори, что использовал...

– Империус из Гарри Поттера.

Виола опять коротко проматерилась и заявила:

– Ненавижу колдунов!

– А за что?!! – возмутился я. – Ведь работает же!

– Вот за это и ненавижу! А ты, рыжая, хватит ржать! Тебе всё это ещё аукнется! Вотпрямщаз!

– Благодаря этому колдовству я ещё жива. И вы можете меня лечить, – очень серьёзно ответила Алиса.

– Ладно, поговорим об этом позже, – вздохнула гомунукла. – Но учтите, ночь вам предстоит непростая. Если бы он долечил тебя до конца или тащил тебя сюда безо всякой магии, было бы проще. А теперь мне расхлёбывать несовместимость технологий.

– Как умел, так и сделал, – говорю я, подводя черту под дискуссией. – Теперь надеемся на ваше искусство.

– Вот подлиза, – буркнула гомунукла, но было видно, что она уже успокоилась.

Между делом она достала из чемоданчика ещё две ампулы, но, обнаружив что в надетой на Алису шине больше нет свободных ячеек, споро наполнила два шприца и положила в лоток.

– Обезболивающее. Первый укол можно делать не раньше трёх ночи, следующий – не раньше чем через три часа. Иначе её придётся долго и нудно снимать с иглы. Ты сама это понимаешь? – гомунукла обратилась к Алисе.

– Понимаю... – слабо кивнула та.

– Поэтому, если что, терпи! А ты, – это она уже мне, – запомни: никакого колдовства! Даже ауру не смотреть.

Посмотрев на меня она сочла нужным пояснить:

– Несовместимость технологий. Я снимаю постэффекты твоих художеств, поэтому включила негатор магии. Попробуешь колдовать и откачивать придётся уже тебя.

На этом гомунукла нас покидает.

– Классные вещи у нас делают, – Алиса проводит пальцами по коммораговской шине.

Я только усмехнулся на это. Алиса же горит желанием продолжить общение и выведать кое какие секреты:

– А ты тут командуешь, словно самый главный. И Виола с тобой заодно. Она тоже из Кабала?

– У Мико очень поверхностные представления о многих вещах, – комментирую я.

– Значит ты и в самом деле крутой колдун из какого-то крутого ордена.

– Совёнок, очень необычное место, – сказал я. – И все, кто здесь, на самом деле не те, кем кажутся.

– Ну уж я-то совершенно нормальная и обычная! – решительно заявляет Алиса.

– Ты многого о себе не знаешь, – успокаиваю я. – Только пожалуйста, не надо устраивать никаких расследований, что-то выяснять и додумывать. Здесь всё собрано на соплях и вполне может развалиться от одной неосторожной мысли. А я очень боюсь тебя потерять.

– Всё так страшно? – уточняет неугомонная Алиса, уже откровенно зевая.

– Скорее, необычно и противоестественно. Спи. Сегодня был длинный и сложный день.

– Не надейся... Я выведу тебя на чистую воду... – отвечает она, но уже вскоре засыпает. У меня тоже глаза закрываются и я перебираюсь на свою койку. Жаль вас разочаровывать, Ольга Дмитриевна, но Алиса сегодня не в том состоянии, чтобы развивать отношения до упора. Да и я вымотан настолько, что как только голова касается подушки, меня словно подхватывает какая-то волна и несёт, несёт, несёт...

------------

Примечания и пояснения

[1] АИ-2 – Аптечка Индивидуальная, образца 70-х – 80-х годов. Пластиковая коробочка карманного формата с набором препаратов для экстренной помощи в условиях радиационного, химического и биологического поражения. Промедол – обезболивающие из класса опиатов (аналог морфия). В силу явно выраженных наркотических свойств, в мирное время в АИ-2 его не вкладывали, соответствующее гнездо в аптечке оставалось пустым.

[2] ...накладываю руну Ис... – Руна старшего футарка Ис – лёд. В магии рун служит для остановки, замораживания любых процессов. При наложении (визуализации начертания руны, например) на рану – останавливает кровотечение.

[3] Тело Света – одна из многочисленных техник оккультного лечения. Визуализировать образ поциента (идеальный, без травм и скорбей) состоящий из Света и наложить его на реального человека. По идее, это должно привести поциента в идеальное состояние.

[4] энодорфины – естественные обезболивающие, которые организм вырабатывает во время травм.

День 5, часть 1

Первый раз я проснулся в начале четвёртого. Алиса уже вовсю стонала сквозь зубы и пыталась нащупать здоровой рукой оставленный гомунуклой шприц. Быстренько поймал её, вколол обезболивающее... Надо же... раньше я знал как это делается только теоретически, а вот сейчас получилось сходу. И так почти во всём. Что это? То ли так меня подпирает сила Той Что Жаждет, то ли в той, прежней, реальности мои способности что-то блокировало... или кто-то... "А может... – закралась крамольная мысль, – все мои обломы и отступления не от того, что мне не хватало упорства, а от того, что что-то мощное... или кто-то мощный, раз за разом вставал у меня на пути?". Ведь как ни упирайся, но даже малой толики мощи Гниющего Сада хватит для того, чтобы остановить любого смертного.

Впрочем, обдумыванием этой мысли я займусь после. Сейчас же я успокоил Алису и попенял, что она не стала меня будить.

– Ты и так устал... – ответила она слабым голосом.

– Я здесь и остался, чтобы приглядывать за тобой и помогать тебе, – ответил я, пожимая ей руку.

Подумав немного, вручил ей её же сандалю:

– Вот. Если проснёшься, а я дрыхну, сразу кидай в меня.

– Ну... – Алиса словно обиделась.

– А что? Если ты проснулась, значит нужна помощь. Если будить меня криком, весь лагерь сначала перебудишь. А тапком – тихо и эффективно.

В ответ Алиса хитро сверкнула глазками:

– Учту!

Ну вот и славненько! Значит обезболивающее уже действует. Подумав ещё немного, я всё-таки решился попробовать починить наши рубашки. В конце концов, негатор действует в домике, не весь же лагерь им накрыло? Самым сложным оказалось стащить рубашку с Два Че. Вернее убедить её, что задуманная мной операция действительно безопасна.

Всё получилось быстро и без осечек: на площади, у подножия бронзового Икари, негатор магии уже не действовал, поэтому Репаро сработало как надо, равно как и Тергео. Под конец я не удержался, чтобы посмотреть на ауру этого самого негатора. Что сказать? Полностью поглотившая домик чёрная сфера, одновременно прозрачная и непроницаемая. Впечатляет. По крайней мере, теперь я знаю как это выглядит. На случай если придётся встретить в будущем.

Вернулся в домик и... Упс! А Алиса, оказывается меня ждала, прилагая титанические усилия в борьбе со сном.

– Ну наконец-то!

– Все в порядке – успокаиваю я и вешаю её рубашку на стул у кровати. Но Два Че уже уснула и ровно и спокойно сопит. А небольшая прядь волос над правым глазом, в том месте где скользнул кусок арматуры и где я в полевых условиях прилаживал содранную кожу, стала серебристо-белой...

Со вздохом погладив её по этой пряди, я тоже укладываюсь и закрываю глаза...

...я плавал в пространстве посреди вращающихся зеркал. В них отражались люди, места, события, прошлое настоящее и будущее. Сначала я потерялся в этой мешанине образов, но быстро понял, что могу смотреть на всё это пространство... я даже не могу сказать сколько мерным оно было и с какой точки я на него смотрел. Но отсюда я мог проследить путь каждого из отражений. И, заодно, понял: каждое из зеркал обогащает отражённый луч новыми событиями и образами. Я следил за этими путями, они свивались в потоки, словно нити в толстом канате, протянутом из прошлого в будущее. Нити сливались, пересекались и разветвлялись, создавая из многовариантного прошлого вероятностное будущее. Я мог проследить каждую нить, каждый узел, каждую развилку. Где как и что надо было подтолкнуть, чтобы поток времени пошёл по тому или иному руслу. Я нашёл русло, в котором Два Че оказывалась в Белом Доме в 93-м. Пока я не мог ничего изменить, но ведь посмотреть варианты можно, правда?

Вернувшись по линии к той точке, где мы сейчас находились, я вгляделся в одно из зеркал...

Алиса, в кривовато надетой белой пионерской рубашке, под которой пряталась висящая на гомунукловой перевязи рука, неуверенно переступая, но стараясь при этом не шуметь, вышла на из дверей домика, тихо прикрыла дверь и сделала шаг мимо ступеньки...

...я резко сел на кровати и только потом проснулся. Два Че сидела на своей кровати и пыталась одной рукой заправить себя в рубашку.

Подскакиваю к ней:

– Ты куда?

– Надо! – отвечает она, стараясь выглядеть нагло, но при этом дико смущаясь.

–Надо, так надо, – отвечаю я, попутно помогая ей надеть и застегнуть рубашку. – Пошли.

–Я сама, – заявляет она обиженным голосом.

– Конечно сама. А я просто прогуляюсь рядом.

– Ну да. А там...

– Постою за дверью. Но если вдруг что-то случится по дороге, будет лучше, если я буду рядом.

Два Че взвешивает в руке сандалю, ту, которую я вручил ей при прошлом пробуждении.

– А вот сандалии именно сейчас лучше надеть, – заявляю я.

Она вздыхает и со словами: "Я тебя после поколочу.", делает попытку обуться. Надо ли говорить, что обувал её всё-таки я? Встать с кровати не упав она тоже смогла только с моей помощью. Когда я придержал её, помогая сохранить равновесие, наши лица оказались рядом. Как тогда, когда мы целовались в столовой. На секунду мы замерли и я дунул на её белую прядку:

– Не закрашивай, тебе идёт.

Алиса молча вывернулась и пошла к выходу, не забыв по пути заглянуть в зеркало. Не скажу, что увиденное там её порадовало, но по дороге она всё же уточнила:

– Мне и правда идёт?

– Честно-честно! – согласился я.

– А ты не будешь постоянно думать что виноват и всё такое?

– Вот если ты закрасишь, точно буду! – пригрозил я.

– Ну тогда ладно, оставлю! – смилостивилась Два Че.

Нет, какие там четырнадцать! По мозгам она к двадцати ближе.

На удивление, путешествие прошло почти без происшествий. Разве что мне пришлось ловить её, когда она спускалась с крыльца нашего домика. Хм... Уже нашего?... Ну да ладно, в принципе, я не против. По дороге Алиса вообще расходилась, разгулялась, мы весело болтали и только спрятанная под рубашкой рука на перевязи, да то, что она время от времени морщилась, напоминало о том, что с ней далеко не всё в порядке. Наконец я не выдержал и спросил: не нужно ли сделать укольчик, на всякий случай?

– Всё норм, – ответила Два Че, дёргая плечом, – только чешется! А не почешешь!

–Шина мешает?

– Да при чём тут шина? Кость чешется!

И всё же, помня предупреждения гомунуклы, мы предпочли обойтись без дополнительной дозы обезболивающего. Раз терпится, лучше перетерпеть, ибо наркотическая зависимость вещь крайне противная и никогда не вылечивается полностью.

Когда мы вернулись, было уже пол седьмого. Несмотря на бодрый вид, Алиса заметно утомилась и, вернувшись на своё место, почти мгновенно заснула. Я подумал, что здесь не обошлось без последействия того самого обезболивающего. Под эти мысли я и сам отрубился. Надо же...

В третий раз нас разбудила гомонукла собственной персоной. В восемь, как раз под звуки горна, возвещающего побудку. Окинув грозным взглядом детали гардероба, которые, по идее, должны пребывать в состоянии грязных лохмотьев, она хмыкнула и прокомментировала:

– Исхитрился таки!

– Всегда есть ещё один способ, – провозгласил я один из принципов чёрной магии.

– И какой же?

– Вышел на площадь и там всё сделал. Заодно посмотрел, как негатор выглядит снаружи.

– Вот за это вас, чернушников, и не любят. Никогда не знаешь, чего от тебя ждать в следующий момент.

– Почему вы его постоянно ругаете? – подала обиженный голос Алиса.

– Думаю, больше по привычке, – ответил я.

– И это тоже, –легко согласилась гомунукла. – А ещё, я много раз видела, как такие колдуны-самоучки вляпывались сами и утягивали за собой других. И ты, кстати, уже одной ногой там, – это она, почему-то, бросила Алисе.

А я задумался. Вопросов к этой аномальной гомунукле была прорва, но задавать их сейчас? Это сомнение я и озвучил:

– А можно, я как-нибудь подойду к вам задать несколько вопросов?

– Да уж спрашивай здесь. Ты ей всё равно всё расскажешь, так уж лучше при мне, я сразу все нелепости поправлю.

– Ну хорошо. Прежде всего, учти, что Виола не человек. Представитель внеземной цивилизации. Очень древняя раса. Они родственны нам, но...

– На самом деле, вас создали на основе нашего генома, – перебила меня гомунукла. – Мы даже скрещиваемся без проблем, так что можно считать, что вы – наш подвид. Вообще, ваше появление это большая загадка. Кто и зачем вас делал мы не знаем. Кто-то считает вас генетическим браком, отходами каких-то опытов, кто-то думает что в вас заложен какой-то потенциал, который ещё должен раскрыться. В общем, тёмное дело[1].

Алиса смотрела на нас круглыми от удивления глазами. Я же продолжил:

– То чем лечит тебя Виола, сделано не у нас. Всё это их: техника, технологии, препараты. Сама Виола не врач. Она прежде всего палач, специалист по ритуальным пыткам, а лечение...

– Ну-ну-ну! Тоже мне, загнул! Пытки это, как раз, вспомогательный инструмент, а главная работа моей касты: лечить и чинить прочих наших обормотов.

Я кивнул, показывая что принял это уточнение и продолжил:

– Мне только непонятно: Откуда вы так много знаете о магии? Ведь в Комморраге волшебство не в чести...

– Вот потому и знаю.

– ... и почему вы... скажем так, участвуете в этом проекте? Ведь в Комморраге Ту Что Жаждет боятся и делают всё, чтобы быть от неё как можно дальше.

–Да, да. И боятся до медвежьей болезни, и искренне верят в то, что ты сказал, насчёт держаться подальше. И я верила. Пока меня не убили...

На этих словах Алиса даже поперхнулась:

– К... как убили?

– Сожгли. Из благословенного огнемёта. Даже опыт не дали закончить. И, заметь, в тот раз я потрошила не какого-то мон-кей, а одну из наших ведьм. Ну а оказавшись перед лицом Сияющего Принца я долго хохотала над нашими поверьями.

– Мон-кей это мы, люди, – прокомментировал я.

Алиса пару раз открыла и закрыла рот, пытаясь сформулировать вопрос. В конце концов Виола пришла ей на помощь:

– Ты никак не можешь поверить в услышанное и в то же время понимаешь, что это правда. Не так ли?

– Ну... Не совсем... Колдовство я уже видела... и эта штука, – Алиса по хлопала по шине, которую надела на неё гомунукла, – тоже очень может быть сделана инопланетянами. Тогда и вы можете быть с другой планеты... почему бы и нет? Но я не понимаю! – в её голосе слышались истеричные нотки, – Вас убили и вы живая! Кто такие эта, которая жаждет и Сияющий Принц? При чём они здесь и чего им надо?

– Это тебе при случае наш назгул доморощенный расскажет...

– Какой из меня назгул, – легкомысленно отмахнулся я.

В ответ на моё восклицание Виола молча показала на свой правый указательный палец. Я уставился на свою руку. Там, на указательном пальце, красовалось простое узкое колечко, по виду золотое...

– Аш назг... – выругался я.

– Иш ты! Сразу тебе Единое подавай! Пока и одним из человеческих обойдёшься.

– Значит... – осторожно начал я, – у расы эльдар...

– Есть, есть, – кивнула Виола и... мне это только показалось, или на самом деле у неё на указательном пальце что-то блеснуло? Ну и нифига ж себе уровень этого... проекта. Похоже, мой попадометр на такие залёты вообще не рассчитан. Всё равно что мерить яркость вспышки от Царь-бомбы любительским экспонометром с расстояния в сто метров. А Виола так спокойненько продолжает: – Ладно, об этом можно долго лясы точить, а мне ещё надо раненую осмотреть. И к тебе есть разговор, по медицинской части.

– Какой? – я внутренне напрягся. Когда гомунукла говорит таким тоном о здоровье, следует отнестись серьёзно.

– О наркотиках. Я тут перечитала документацию на то заклинание, которым ты взял под контроль нашего скорбного. Сам-то что-нибудь оттуда помнишь?

– Помню, конечно.

– Ну так расскажи. Какое главное условие выполнения непростительных?

Я задумался, ну и успокоился одновременно:

– Там сказано, что надо испытывать... кайф от того, что делаешь. Но я ничего не почувствовал. Вообще ничего. Даже удивился.

– А! Сделал всё на чистой ненависти. Но, постой... Ты и правда ничего не почувствовал? Давай ка, вернись туда и пересмотри себя.

Опять же, спорить с гомунуклой вот именно сейчас было глупо. Я закрыл глаза, сосредоточился, представил как стою в темноте посреди этих проклятых подземелий.

...Вот раздаётся стон Алисы и сердце подпрыгивает от радости: "Жива!". Что-то копошится чуть в сторонке...

– Люмос!

Призрачный свет заливает катакомбы. Алиса лежит скорчившись на полу, Шурик копошится лицом вниз, пытается собрать себя в кучку и встать. Сейчас я его и правда ненавижу. На языке так и крутится "Бомбарда", но я, скрипнув зубами, заставляю себя сказать:

– Империо!

Что я почувствовал? Спокойствие. Ну это понятно, проблема решена. Что ещё? Уверенность. Ощущение правоты. Да! Я всё сделал правильно! Обезвредил опасного психа, защитил Алису, а Шурик... Сам виноват. Да и ему на пользу...

Вроде всё норм, но именно отсюда, со стороны и из сегодняшнего утра, что-то скребло душу. Словно что-то было неправильным. Но вот что? Я понять не мог...

И поделился своими наблюдениями с остальной частью благородного собрания.

– Вот это и есть самое страшное, – прокомментировала гомунукла. – Если ты ловишь простой и понятный кайф, то остаётся шанс понять, что то-то с тобой не так. Но если кайф у тебя идейный, если ты становишься пресветлым оболдином бобра и порядка во имя Всеобщего Блага, пиши пропало. Ты будешь находить всё новые и новые оправдания, чтобы снова и снова применять непростительные и ловить этот кайф. Который с каждым разом будет всё сильнее. И первыми под раздачу попадут именно твои близкие. Ведь именно их благо ты будешь защищать в первую очередь. Даже от них самих.

Она молча уставилась куда-то в угол. Помолчав немного она добавила:

– Я видела это у наших, много раз. Видела как на этом дозревали инквизиторы мон-кей, я и сама прошла через это.

Наверное, будь я 14-летним мальчишкой, я бы начал бравировать, уверять себя и прочих, что всё это фигня, что я удержусь... Но я уже и Фрейда перечитал от корки до корки, и перепросмотром по Кастанеде[2] побаловался и потому, что такое подсознание и какие оно может выкидывать подлянки, я знаю не только теоретически. И всё равно, особой опасности я не видел. В конце концов, это состояние собственной правоты является необходимым для любой успешной деятельности. Может, я и стал лузером по жизни потому, что испытываю острый дефицит этого состояния. Ну а насчёт того, что жертвами становятся близкие, так...

...лживые видения варпа снова накрыли меня. Я вроде и оставался в этом домике, но передо мной возникло одно из тех зеркал, которые я видел во сне. И в нём отражались заметно повзрослевшие, уже лет под сорок, я и... Два Че? Я не сразу узнал её, настолько глупым было лицо женщины в зеркале. Она сидела перед трюмо и мучилась с выбором: Какое колье надеть на приём? Золото или платина? Я, в строгом дорогом костюме стоял у неё за спиной. Время у нас ещё есть, да и выбор не принципиален. И вообще, если Алиса так хочет именно моего совета... Но чудовище в моём облике делает ставший мне столь привычным за вчерашний поход жест, указывая на Алису ладонью, и мысленно произносит: "Империо!". Повинуясь мысленной команде, та, что когда-то была Два Че, выбирает золото. А меня словно оглушает ощущение правильности того, что я делаю, всесокрушающая уверенность, наслаждение собственным величием от того, как хорошо и незаметно я забочусь об Алисе... И ещё, осознание: то, что обрушилось на меня – лишь малая толика того, что переваривает сейчас чудовище в зеркале... Яростным ударом я разнёс проклятое зеркало на мелкие осколки, которые разлетелись со злорадным хохотом. А ещё я понял, в чём подстава. Это ощущение правоты само по себе может быть сильнейшим наркотиком. Но добавьте к нему простое средство, которое не только позволяет утверждать эту правоту без особых затрат и усилий, но ещё и усиливает эти ощущения, и вот вам наркотик, по сравнению с которым любые вещества – так, детский лепет. Наркотик, на который будут в раз садиться люди совестливые, ответственные, ищущие Правду. Ну а если вдруг окажется, что кто-то близкий и дорогой заблуждается? Ты точно знаешь как для неё... или для него... будет лучше, а он не слушает твои аргументы? Ведь не уберечь, не направить, особенно когда ты можешь вот так просто исправить ложное мнение, это же преступление, правда? И если первый шаг ещё сопряжён с какими-то сомнениями, то дальше будет всё проще и проще... идти к тому финалу, который я только что видел...

– Опять белочка... – пробился словно сквозь вату голос Алисы.

– Привыкай. Писарь Книги Судеб всегда отмечен проклятием пророческого дара... Однако же... С чего так плющит человека? Даже мой негатор пробил...

Некоторое время тупо смотрю как гомонукла лихорадочно тычет пальцами в кнопки на надетой на руку Алисы шине. А та просто переливается разноцветными огнями, словно новогодняя ёлка. Перевожу взгляд на выбитые стёкла и висящую наперекосяк дверцу шкафа.

– Я... не навредил? – спрашиваю я, проводя рукой по лицу.

– В Комморраге хорошо делают... – сквозь зубы говорит гомункула. – Правда теперь ей придётся таскать эту хрень до завтра... так что ты уж сдерживай себя, чтобы снова чего не попортить.

А я смотрю на Два Че и понимаю: я, наконец, нашёл то, ради чего стоит жить. И я должен её оставить. Держаться как можно дальше. Потому что главное зло и главная опасность для неё, это я.

Встаю, беру умывальные принадлежности и бреду к выходу. На ходу бросаю:

– Знаешь, Два Че, держись от меня по дальше...

– Ты бы домик поправил, – ехидным голосом говорит мне в спину гомунукла. – А то вопросы пойдут всякие, ненужные...

Отмахиваюсь, не то выхрипнув, не то подумав: "Репаро". В ответ раздаётся хруст, скрип, звон, треск и домик возвращается в пригодное для жизни состояние, а я продолжаю свой путь. У двери меня снова настигает голос гомунуклы:

– Так, на всякий случай. если с тобой что-то случится...

Останавливаюсь и смотрю через плечо.

– ...если ты вдруг упадёшь в воду с пристани, или на суку повиснешь, я тебя всё равно откачаю. А если вдруг тебя где покрошит... под поезд, например, попадёшь, или на ящик с динамитом в этих катакомбах сядешь, я тебя соберу и сошью. Грубыми стежками. И будешь ты ходить весь в рубчик, как франкенштейн. А чего мне не хватит для процесса, Алиса поделится. Ведь правда?

Я задохнулся, от ужаса и возмущения, а Алиса, очень быстро и решительно ответила; "Да!".

– И пиши потом что хочешь про меня в своей книжке! – решительно завершила свою мысль Виола.

– Я настолько ценен для мироздания? – уточнил я, сдерживая желание садануть по гомонукле Авадой, понимая, что для княгини демонов такого уровня Авада, если и не как с гуся вода, то где-то около.

– Вообще-то меня больше волнует Алиса. Но если уж она на тебя запала... да и в катакомбах ты вёл себя прилично... Так что за тебя, пожалуй, тоже стоит по бороться.

Я со вздохом повернулся к двери и услышал за спиной:

– Твоя проблема решается элементарно. Надо просто запретить себе использовать некоторые средства. Несмотря ни на что. Знаешь, обозначить такой рубеж, который не принято пересекать.

– Знаешь, сколько таких рубежей я уже сдал? – ответил я неожиданно охрипшим голосом.

– Значит за ними не было ничего, что стоило бы защищать... – выкрикнула мне в спину Виола, но я уже закрыл дверь, пресекая дискуссию.

И солнечный свет не нёс в себе света, птичий гомон сливался в сплошной шум, а цветы и листья стали серыми. А я брёл по привычке к умывальникам и думал. Думал о том, что напишу в этой проклятой Книге такое будущее, в котором Алиса будет счастлива, а сам я вернусь в свою постылую квартиру, к недоеденным пельменям. В свои законные сорок лет. И у меня будет на целых тридцать с небольшим лет меньше бессмысленного и никому ненужного существования. И от этой мысли мне стало немного легче.

Я умылся, подумал, что после вчерашнего имеет смысл ополоснуться чуть тщательнее, снял рубашку и умылся по пояс. А когда одевался, услышал со стороны дорожки голоса...

Видеть Два Че, общаться с ней, было сейчас выше моих сил и я отступил в ближайшие кусты. А когда она подошла к умывальникам, сопровождаемая Ульяной, я понял, что не смогу повернуться и уйти отсюда. Сейчас я вижу её так близко в последний раз. После я сделаю всё, чтобы этого больше не случилось, чтобы мы больше никогда не пересеклись... Но сейчас я не мог прервать эту пытку. Не мог развернуться и уйти. Я впитывал её образ, её движения, выражение лица, её белую прядку над правым глазом...

А Алиса тем временем решала ту же задачу, что и я: сняв рубашку, она попросила Ульяну протереть себя полотенцем. Удивительно, но Мелкая Пакость не шутила, не хулиганила, похоже, понимала всю серьёзность состояния своей старшей подруги.

Девочки закончили туалет и ушли, а я снова вышел к умывальникам, опёрся о раковину, успокаивая взбесившееся сердце и...

– Так и будешь всю жизнь подглядывать издали? – раздался сбоку очень серьёзный голос Алисы.

– Алиса! – выдохнул я, поворачивая голову. – Я же сказал тебе...

– И что такое страшное тебе прибредилось?

– Ты не понимаешь...

– Виола мне объяснила, так что кое-что я понимаю.

– Я опасен для тебя!

– Прежде всего ты опасен для себя. И кто-то должен за тобой присматривать, – на лице Даа Че проступило её обычное ехидство. – Ну говори, что там тебе прибредилось такого страшного?

– Я видел будущее... как я... превращаю тебя в бездушную куклу...

– Возможное будущее! Но ты можешь сделать и по другому!

– Я боюсь...

– Я в тебя верю!

– Я сам в себя не верю!

– А этого и не требуется!

Мы смотрели друг другу в глаза. Я, сломленный и потерянный, и Алиса, решительная и уверенная.

– Если ты меня сейчас прогонишь, – сказала она тихо, – я пойду и утоплюсь.

И я видел, что это не просто угроза. Она сделает.

–Зачем? – спросил я в отчаянии.

– Потому что тогда жить не за чем. И Виола не будет меня откачивать. Она так сказала.

Я тихо скрипнул зубами. Алиса на это усмехнулась и продолжила злым голосом:

– А может, ты сейчас ко мне это заклинание применишь? Чтобы я, такая дура, поняла, что так правильно. Чтобы была тебе благодарна. Ведь всё ради меня. Ведь ты знаешь лучше! Давай! Попробуй ещё раз! Негатор выключен! У тебя всё получится! Давай же!... Или... проводи меня до лодочной станции...

И тут я понял, что именно сейчас стою в самом начале пути, финалом которого станет та сцена в зеркале. Вторым вариантом было вылавливать мёртвую Алису из-под дебаркадера. Но был и ещё путь. Путь вопреки всем сомнениям. Сделать то, что требовало от меня моё сердце. Я оторвался от раковины и шагнул к Алисе. В ответ она стремительно бросилась ко мне и с рыданиями повисла у меня на шее.

Я не помню, кто что говорил и сколько это продолжалось, помню только вздрагивающую Алису в моих руках и как сквозь серый цвет постепенно проступали краски солнечного утра. И пробившийся сквозь этот вихрь эмоций ехидный голос Ульяны:

– Это всё, конечно, очень трогательно, но кушать-то хочется.

Мы отодвинулись друг от друга, продолжая смотреть глаза в глаза. Я знал, что надо что-то сказать, но ничего не приходило на ум. У Алисы слова нашлись. Она провела ладонью по моей щеке и сказала:

– Никуда ты от меня не денешься. Да и присматривать за тобой надо.

Я снова прижал её к себе. И снова подала голос Ульяна:

– Ну может хватит уже? После завтрака наобнимаетесь!

– А что, горн уже был? – уточнила Алиса.

– Да уж пять минут назад.

Ну мы и пошли, правда сначала я заставил Два Че ещё раз умыться, чтобы красными глазами не слишком сверкала. А в столовой нас перехватила Ольга Дмитриевна. Перехватила и усадила к себе за столик.

– Так, Двачевская, как я понимаю, сегодня не трудоспособна... – констатировала она. – Тогда, Семён, ты поможешь девочкам. Отвезёшь их на остров на лодке и...

– Нет, – решительно заявил я.

– Что значит нет?!!! – взвилась вожатая. – Ты должен участвовать в жизни лагеря и заниматься общественно полезным трудом! Или ты хочешь что-то возразить?

– А ничего, что я пол ночи бродил с Алисой по заброшенным шахтам, потом скрутил там буйнопомешанного, потом тащил на себе его и Алису до лагеря...

– А остаток ночи постоянно вскакивал ко мне. То укол сделать, то ещё что, – закончила за меня Алиса и протянула сложенный в четверо листок: – Вот, Виола дала. Извини, за всей этой нервотрёпкой забыла сразу отдать.

Я пробежался по бумаге взглядом и, удовлетворённо кивнув передал вожатой официальную справку с печатью и подписью. В справке красивым каллиграфическим почерком было написано, что, в связи с критическим переутомлением, полученным во время спасательной операции и последующего ночного медицинского дежурства, некий Семён освобождается от всех общественных работ, а на первую половину дня приговаривается к постельному режиму.

– Вот и обоснование, – сказал я.

– А ещё она сказала, – влезла с комментариями Мелкая Пакость, – что проследит лично. И если эти двое будут где-то шататься до обеда, вколет каждому тройную дозу феназепама. Прям там, где их поймает. И ещё сказала, что если они до завтрака не договорятся, будет им мозги перезапускать. Дефибрилятором.

На этом месте Пакость сокрушённо вздохнула: – Но они договорились, так что шоу отменяется...

Ульянка сидела справа от Алисы, Как раз со стороны повреждённой руки, поэтому Два Че только сокрушённо вздохнула и сказала Ульяне:

– Напомни мне завтра, что тебе ещё один подзатыльник полагается.

Пакость показала ей язык и уже собиралась сбежать, но я остановил её окриком:

– Сидеть, солдат! Ты будешь приглядывать за Команданте пока она спит и оказывать помощь по мере необходимости. Я бы и сам, но меня тоже отправили на регенерацию...

В ответ Ульяна козырнула двумя пальцами:

– Яволь, мой фюрер!

Ольга Дмитриевна закатила глаза:

– Всё бы вам шуточки шутить!

– Какие шуточки? – возмутился я, – Такими вещами не шутят.

После завтрака я проводил девочек до их домика и, как только повернулся уходить, наткнулся на добрую улыбку гомунуклы.

– Всё-всё-всё! Уже иду выполнять медицинские предписания! – аккуратненько пробираясь мимо неё бочком заявил я. И уточнил, на всякий случай: – Спасибо за заботу, но неужели всё так плохо?

– Вы бы себя вчера видели.

– Догадываюсь. Краше в гроб кладут.

– И сегодня не лучше. Особенно после того, что ты тут устроил. И вообще, все словно и собрались сюда, чтобы убиться. Ладно бы в Комморраге, там хоть условия подходящие, но здесь-то как умудряетесь?

И вот после этой тирады я понял: лекари, они везде одинаковы. Что в Комморраге, что в районной поликлинике Урюпинска.

– А после обеда сразу ко мне, оба! – словно подтверждая мои слова бросила мне вдогонку гомунукла.

До своего домика я добирался довольно резво и весело, раздевался уже с изрядной ленцой, заползая под одеяло подумал... что вот полежу тут пол часика, почитаю... хотя... наверное, сначала вздремну... закрыл глаза...

...койку изрядно встряхнуло. Я попытался открыть глаза, но с ходу не вышло. Попытался пошевелиться... Похоже, я себе что-то отлежал... Койку снова встряхнуло... Нда... похоже, я себе даже пятки отлежал...

– Ну хватит уже! – раздался надо мной голос... Два Че? – Сейчас сам проснётся.

Я что-то промычал в ответ, дёрнулся пару раз, но всё же сумел сесть и даже открыть глаза. Алиса сидела на кровати, лоли стояла возле спинки и явно собиралась устроить мне ещё одно потрясение.

– Спину отлежал? – участливо спросила Алиса.

Я прислушался к ощущениям и озвучил выводы:

– Похоже, я себе и уши отлежал.

– А мозги не отлежал? – хихикнула лоли.

– Не уверен... – пробормотал я.

– Что отлежал? – ехидство Ульянки просто зашкаливало.

– Типа того, – согласился я, постепенно приходя в себя.

– Обедать идёшь? – Два Че перевела разговор в деловое русло

– Вообще-то надо бы... А что, уже?

– Через пять минут, – радостно сообщила мне Пакость.

Эка я лихо задрых! Интересно, это мне Виола что-то вколола, или я за прошедшую ночь так умотался? И даже не заметил как... Ладно, на сейчас не важно, сейчас следует уделить внимание искусству местных демонеток. А то когда ещё получится отведать шедевры мастеров Второго круга Дворца? Выпроваживаю девочек и через минуту, уже одетый и окончательно проснувшийся, присоединяюсь к ним. Жра-а-а-ать!

А при самом входе в столовую нас поймала Лена...

– Слушай! А Команданте, это другой вариант Два Че? – медово-ядовитым голосом спрашивает Унылая, как только мы сели за стол.

Алиса сходу раздражена, но бросает взгляд на меня. Я демонстративно расслаблен и безразличен, спокойно перемешиваю салатик и чуть заметно киваю ей. Кажется, Два Че поняла мою тактику. Она также демонстративно расслабляется, откидывается на спинку стула и, сделав маленький глоток компота, небрежно отвечает, безразлично пожав плечами:

– Это романтично. Как команданте Кастро, команданте Че Геавара. Вечная революция.

Унылая пребывает в состоянии грогги. Два Че добивает:

– К тому же, позволено не всем.

На этом Лена едва не подавилась. Похоже, прежде тон обсуждения подобных проблем был совсем другим. С трудом заглотив супчик, Лена, с заметным раздражением, уточняет:

– Надеюсь, лучшая подруга входит в число избранных?

Алиса демонстративно задумалась, прежде чем ответить:

– Си[3], капитан...

Лена мучительно соображает, что только что её опустили на одну ступень в иерархии: капитан везде ниже майора[4]. Когда наконец осознание ситуации случилось, её аж перекосило.

– Тогда уже и Два Че скоро будет проходить безнаказанно... – Унылая шипит сквозь зубы, только что слюной не брызжет.

– Только для узкого круга избранных и только в приватной обстановке, – задорно отвечает Два Че, по ходу стреляя в меня глазками.

Ай-да Команданте! Ай-да троллинг! Ну, берегись Интернет, когда ты появишься! А Лоли, кажется, всё понимает и разве что не кричит в голос "Бис!" и "Браво!". Лену же плющит не по детски. Она, сквозь сведённые челюсти, спрашивает:

– И как попасть в число избранных?

– Подавайте прошение в установленном порядке, кэп.

– А может, сразу подать прошение товарищу генералу?

Лена демонстративно кивает в мою сторону. А мне кажется, что сейчас у неё капнет ядовитая слюна и прожжёт в полу обширную дыру. Но я подыгрываю Два Че:

– Не уполномочен.

Дальше мы наслаждаемся обедом молча. Но вот по дороге во владения гомунуклы меня начали одолевать печальные мысли.

– Чего такой мрачный, – ткнула меня в бок Алиса, – всё же хорошо!

– К сожалению нет, – вздохнул я.

– Опять какие-то страшные видения о возможном ужасном будущем?

– Нет, вполне конкретная гадость в конкретном настоящем.

– И что же? – Два Че была абсолютно серьёзна. Но мы уже стояли у врат Ада... в смысле, медпункта, и я тихо сказал:

– Давай после.

– Давай, – согласилась она. И мы вошли.

[1] Рассказ Виолы о происхождении людей и их связь с эльдар – ни разу не канон. Но поскольку будущее вероятностно только потому, что прошлое вариативно, тут у меня AU, и все ваховские бэкофаги, не согласные с такой трактовкой, могут спокойно идти Лабиринтом на личную консультацию к Меняющему Пути. Он всё подробно разъяснит.

[2] перепросмотр – техника работы с собственным сознанием, описанная у Карлоса Кастанеды, при которой надо вспоминать травмирующие ситуации своей жизни. Кастанеда описывает несколько техник перепросмотра. Вообще говоря, психоанализ Фрейда и христианская исповедь это тоже перепросмотр, но в последнем случае сама суть метода извращена до противоположного.

[3] си – исп. "sí" – да.

[4] Команданте в испаноязычных странах Латинской Америки соответствует майору.

День 5, часть 2

Внутри Виола заканчивала обследование смурного Шурика. Тот, весь помятый, сидел на кушетке и ни надетая на голову сетчатая шапочка, ни глухие тёмные очки на глазах, ни наушники не могли скрыть характерные покраснения на висках[1]. Стоящий на столе открытый чемоданчик дефибрилятора[2] не оставлял сомнений о том, как гомунукла потчует душевные скорби. Мы скормненько примостились в сторонке.

Виола ещё какое-то время тыкала в экран своего планшета, из под очков, надетых на Шурика проскакивали разноцветные вспышки, сам он время от времени вздрагивал. Наконец Виола удовлетворённо кивнула и сняла с несчастного всю эту энцефалографическую сбрую, вполне узнаваемую даже в комморраговском исполнении, вручила пакетик с таблетками и строгий наказ: немедленно отправляться в свой домик, где эти таблетки принять и ложиться баиньки.

– Можешь, конечно, пойти гулять, но я не могу гарантировать, что через пол часа ты не задрыхнешь прямо там, где будешь стоять.

– Угу... – ответил смурной Шурик и убрёл.

– Так, теперь вы... – произнесла гомунукла, задумчиво вертя в руках электроды дефибрилятора. – Сами договорились, или нужна помощь?

Мы принялись с жаром убеждать, что да, договорились.

– Ладно, пока поверю, – с явным сожалением произнесла Виола и убрала прибор-мозгоправ в один из многочисленных шкафов.

–А вы и правда ему электрошок дефибрилятором делали? – я не мог сдержать любопытство.

Ответила гомунукла с явным воодушевлением:

– Прекрасный прибор! Им вообще можно перезапустить любую систему в организме! Мозги, сердце, лёгкие, перестальтику кишечника, даже импотенцию за пару сеансов лечит, а простатит за три. Главное знать, куда и сколько прикладывать.

– Но там же 4000 вольт минимум! – возмутился я. – Так ведь и глазки могут выскочить!

– Ну и что? Их вправить – пара пустяков. А Шурке так вообще на пользу пошло, зрение само в норму встало.

Алиса судорожно сглотнула, но комментировать не решилась. Тем более, что ей первой предстояло пообщаться с местным лагерным медиком. Тут, впрочем, всё прошло без зверств: Виола просто считала данные с той шины, которую носила Алиса, на свой планшет и, после вдумчивого изучения, выдала вердикт:

– Придётся по ходить в этом до завтра, а сразу после завтрака ко мне! Будем суставы разрабатывать. И не пугайся ты так! Это тебе не после месяца в гипсе! Да и я, не то же самое, что ваши местные коновалы!

Вот последнее-то меня и напрягало. Алису тоже. Особенно после откровений про глазки Шурика. Но мы синхронно решили промолчать. От греха по дальше.

Со мной так вообще всё получилось быстро и просто: Виола посмотрела на меня через свой планшетник, померила пульс с помощью дедовского секундомера и давление не менее раритетным ртутным тонометром, после чего выдала заключение:

– Ладно, так и быть, отдыхай сегодня весь день. А то знаю я Ольгу, ей бы только кого-нибудь к чему-нибудь припахать.

Ну а тут, как говорится, не поминай Злого всуе, придёт ведь. И как раз, когда Виола заканчивала выписывание справок, в медпункт заявилась наша вожатая.

– Так, – заявила она с порога, – Двачевская пока в гипсе...

– Если бы это был пошлый гипс, – елейным голоском прокомментировала гомунукла, – она бы сейчас лежала под тройной дозой морфия и всё равно выла от боли. И продолжалось бы это минимум месяц. Но это если бы найти очень хорошего хирурга. Я знаю пару таких в Москве. Один работает в ГРУ, второй... короче, тебе достучаться до него будет ещё труднее.

– А ты?

– Надоело работать методами, узнав о которых доктор Менгеле[3] побежит сдавать меня в Нюрбергский трибунал. Но кто ж знал-то, что сопровождать группу ГРУ на выезде спокойнее, чем приглядывать здесь за пионерами!

– Ладно, Два Че... вская ещё болеет. А Персу...

– Вот! – гомунукла поставила на моей справке финальную печать и сунула её под нос вожатой.

– Виола! – возмутилась Ольга Дмитриевна.

– Оля! Кто из нас врач?

Вожатая заткнулась, но всё равно смотрела на врачиху с сомнением.

– Вот и не мешай мне спасать тебя от тюрьмы.

Ольга Дмитриевна какое-то время сверлила гомунуклу взглядом, но в конце концов сдалась:

– Ладно, тебе виднее. Но на сегодняшний костёр...

– Ха! Как будто кто-то сможет их удержать. Но чтобы потом не пришлось нести их обратно на руках, до ужина их не трогай.

На это вожатая только гордо фыркнула и удалилась. А я уточнил:

– Всё так плохо?

– Да нет... наверное, – отмахнулась гомунукла. – Но чтобы вечернее мероприятие было вам не в тягость, сейчас лучше не напрягаться. Всё! Идите! У меня и без вас дел хватает.

Не то, чтобы я хотел задерживаться, но не задать вопрос не мог:

– А вы и правда работали с нашим ГРУ?

– Правда, правда. И, кстати, они очень активно лазают в Паутину[4]. А подробности при случае спрашивай у Одноглазого. Всё, идите наконец.

Алиса горела любопытством, но я предпочёл не раздражать лишний раз гомунуклу и утащил Два Че на свежий воздух. И как только мы вышли, она тут же набросилась на меня с вопросом:

– Ну, теперь рассказывай, что опять не так?

Я задумался. Что конкретно рассказывать? Нет, то, что я расскажу ей всё – не вопрос. Но что рассказывать вотпрямщаз? Учитывая что эта химера мне нужна, прежде всего для того, чтобы сохранить саму Алису, но держится эта химера большей частью на иллюзиях тех, кто её населяет. И любая неосторожная мысль может наделать тут делов больше, чем рота буйных Шуриков с титановыми ломами. Алиса же восприняла мою задумчивость как нежелание делиться информацией и уже начала рассуждать на тему, что если я не хочу ей говорить...

– Хочу, очень хочу! – перебил я её. – Но...

И тут что-то в моём сознании переключилось. Я отбросил всю логику и связность того, что собирался объяснять и начал с главного:

– Меня волнует Лена.

– А что с ней может случиться? – в голосе Два Че слышались раздражение, разочарование и... нотки ревности?

– Я её боюсь, – честно признался я.

Тут Два Че споткнулась на ровном месте и мне пришлось её ловить. В результате мы стояли лицом к лицу, я держал её за талию, а она положила здоровую руку мне на плечо.

– Это шиза, круче чем у Шурика. Но ты колдун и сейчас говоришь серьёзно. Значит знаешь что-то такое, чего никто не знает.

В ответ я кивнул и спросил:

– Где бы посидеть, чтобы никто не мешался?

– А пошли на лодочную станцию!

Услышав это я вздрогнул. Алиса рассмеялась:

– Да брось ты! Всё уже прошло. А там действительно здорово.

Я слегка наклонился к ней и коснулся губ. Она ответила и это было совсем не так, как после карточного турнира.

И вот мы сидим в тени на дебаркадере, свесив ноги в воду. Тень здесь будет всю вторую половину дня, а конкретно эта сторона пристани повёрнута так, что вся суета лодочной станции и пионерского лагеря осталась за спиной и нас окружает тишина и покой.

– Ну и? – настойчиво вопрошает Два Че. – Я понимаю, Лена не сахар, но не настолько же!

– Ещё хуже, – говорю я. – Ты уже поняла, что "Совёнок" это не нормальный пионерский лагерь?

– Да уж! Колдуны всякие, тайные общества, инопланетяне... Не удивлюсь если мы вообще не на Земле...

– На Земле, не волнуйся. Только от этой Земли существует один только этот "Совёнок"...

– То есть как?!!!

– Потом объясню. Сейчас важно другое. Я боюсь за тебя.

– А я-то тут при чём? И какое это вообще имеет отношение к Ленке?

– Здесь действуют очень могущественные силы. И одной из этих сил необходимо взять меня под контроль. А Лена – инструмент этой силы.

– Короче, она сейчас из кожи вон полезет, чтобы отбить тебя у меня. Но ведь тут всё зависит от тебя, не так ли?

– А знаешь какой самый надёжный способ отбить парня у лучшей подруги? Утешать этого самого парня на похоронах этой самой подруги.

– Ленка? Нет! Она...

– Даже в нормальных условиях я бы за неё не поручился. А здесь всё совсем ненормальное.

– Ну хорошо. И что же делать?

– Во-первых, будь очень осторожна. Во-вторых, постарайся больше не злить Лену...

– Щаз! Если она себе что-то втемяшила, то будет за тобой по пятам ходить, над душой стоять, но проследит, чтобы я сделала по её. Нет, тут можно только отшить, резко и грубо. Пообижается сколько-то, и успокоится.

– Это было бы в нормальных условиях, а здесь...

– Все не нормально, я понимаю.

– Вот если бы как-то заставить её подумать, что я не тот кто ей нужен...

– Даже не думай! – сказала Два Че очень резко.

– О чём? – удивился я.

– Ты понял. О том, о чём говорили утром.

– Я даже и не думал! – возмутился я совершенно искренне.

– А ну ка, посмотри мне в глаза!

– Я тебе обещал, – ответил я очень серьёзно. – Но если ты мне не веришь, то знай, если я применю это заклинание, эта сила побеждает. Хотя бы потому, что в конечном итоге получится то, что я видел в своём видении.

Алиса сначала потупилась, потом встряхнулась и решительно заявила:

– Я тебе верю! Но и ты поверь мне. Я поняла всё что ты сказал и сама разберусь с Леной.

– Хорошо, но я всё равно буду рядом и буду приглядывать. Страховать тебя на всякий случай.

На этом нас ловит Виола и пинками выпроваживает на солнышко, напутствуя рассуждениями о малолетних обормотах, которые даже в жаркий день найдут где простудиться. Ну, на солнышко, так на солнышко. Заходим ко мне, где я беру бумагу с карандашами и возвращаемся на лодочную станцию. Я до ужина рисую, а Два Че молча сидит рядом и наблюдает за этим процессом. Идиллия. Интересно, а она согласится позировать мне в образе нимфы?

Ближе к ужину к нам припрыгивает Пакость. Какое-то время она наблюдает, как я рисую, но ей это быстро надоедает и она начинает вываливать нам лагерные новости. Оказывается, пока мы тут предавались безделью, Лена развила бурную деятельность. Она успела перегрызться с Мико, с вожатой и даже со Славяной. Но в последнем эпизоде получила такой отлуп, что птичкой улетела в библиотеку, где Женя её утешает. А ещё, оказывается, всю вторую половину дня девочки таскали какие-то мешки. Значит торт таки будет. Таки надо держать Пакость на коротком поводке. Не хочу чтобы её наказывали. Ибо что-то подсказывает мне, что награда за правильное поведение исправит её намного лучше, чем самое суровое наказание.

Подходим к столовой. На ближних подступах из засады выскакивает Лена и вцепляется в Алису как клещ в... нежную кожу. У врат Рая, в смысле, столовой, неусыпным стражем стоит Ольга Дмитриевна. Она смотрит на нас укоризненным взором, но поделать ничего не может и мы свободно вступаем в этот храм общественного питания, находящийся под временным управлением мастеров Дворца Сияющего Принца.

На ужин дают треску, запечённую каким-то хитрым способом, к ней прилагается варёная картошка и слегка обжаренные листья шпината. И всё это полито ароматным таким подсолнечным маслом. На какое-то время забываю обо всём окружающем. Алиса и рада бы присоединиться ко мне, но у Лены совсем другие планы. Она сейчас необычайно вежливая, покладистая и претендует на всё внимание подруги. Два Че это несказанно злит и она довольно быстро тявкает "подруге": "Дай поесть-то!". Нурглитка несказанно обижена и обескуражена – как же! Общению с Ней предпочли какую-то рыбу с картошкой – но быстро глотает обиду и позволяет себе только нейтральный вопрос:

– Ты же всегда не могла терпеть рыбу! Что случилось-то?

– Не знаю... Но здесь как-то так готовят...

Угу. Знали бы вы, кто здесь готовит... Думаю, они и простое пюре могут сделать так, что на него подсядешь как на наркотик. Но Лене это, кажется, всё равно и она равнодушно пожимает плечами:

– По мне так рыба, как рыба.

На этом даже Пакость слегка подавилась. А я вот совсем не удивлён: нурглиты, они такие нурглиты! Их мирскими радостями не заманить! Долг, Порядок, Превозмогание и Жертва – вот смысл их существования. Существования, ибо нельзя ЭТО жизнью назвать. Алиса, кстати, воспринимает слова "подруги" абсолютно равнодушно, видать привыкла. Сама же Лена после этой перепалки затихла на время и мы можем спокойно наслаждаться ужином. А я, презрев все соображения конспирации, наклоняюсь к Алисе и тихо говорю:

– Когда ужин закончится, держи Ульянку. Крепко.

Два Че смотрит на меня прищурившись, но молча кивает. Пакость возмущённо восклицает: "Эй! Вы что там секретничаете?". Лена сидит поджав губы, но помалкивает.

Но вот ужин закончен и вожатая подзывает всех к себе. Мы с Алисой занимаем стратегическую позицию по бокам от Ульяны, Лена вьётся где-то рядом.

– Сегодня, в честь чудесного спасения Шурика, нам испекли большой торт! – громогласно объявляет вожатая.

Пакость бросается вперёд, но мы успеваем её перехватить.

– Стоять, солдат! – командую я.

– Ну! – возмущённо надувает губки Пакость.

– А сейчас ты спокойно возьмёшь тарелочку с ложечкой, чинно подойдёшь к Ольге Дмитриевне и получишь свой кусочек торта.

– Почему?! – продолжает возмущаться Пакость.

– А ты сделай так и посмотри на её лицо, – советую я.

Алиса сдавленно хрюкает, Ульяна удивлена, но идёт выполнять распоряжение, Лена смотрит на нас с явным скепсисом и осуждением. Так мы и выстраиваемся в очередь за тортиком: Ульяна, Алиса, я и замыкающей – Лена. Ульяна с демонстративно-смиренным выражением на лице протягивает вожатой свою тарелку. Та не сразу опознаёт, кто это перед ней, а опознав начинает мучительно медленно соображать: Что это? Почему так? И чем это ей аукнется? Алиса еле сдерживает смех, а Пакость, подтверждая своё звание, смотрит на вожатую невинными глазами и смиренно ждёт торта. Наконец Ольгу Дмитриевну отпустило и она оделяет Ульянку тортиком. Та же, невинным таким голоском, уточняет:

– А чудеса у нас Семён творит?

– А? – булькает ещё не отошедшая от предыдущего шока вожатая

– Ну вы же говорите: "Чудесное спасение.". Значит наш Семён творит чудеса.

Вожатая смотрит на Ульяну так же, как смотрела на меня, прежде чем послать в катакомбы. Но, увы, Ульяну послать сегодня вроде как и некуда, да и гомонукла, похоже, сумела таки популярно объяснить, чем на самом деле закончился наш поход и что должно было случиться, не будь там Семёна, потому вожатая глотает обиду и сквозь зубы признаёт:

– Да, Семён вчера возглавил спасательную экспедицию. И хотя по ходу они понесли некоторые потери, вот, Два Че... вская до сих пор в гипсе, Шурика удалось вернуть в лагерь.

Ай-ай-ай, Ольга Дмитриевна! Я и раньше предполагал что ты не очень-то и педагог, но чтоб настолько?! Ведь "Хогвартс славен своими выпускниками". Учитель славен достижениями своих учеников и если ты настолько ревнива к их успехам – нечего тебе делать в педагогической отрасли. Мне, правда, на это откровенно наплевать, а вот Два Че возмущена и рвётся в бой:

–Да если б не Семён, мы бы в этой шахте так и остались!

Ольга Дмитриевна тихонечко скрипит зубами, но в конце концов выдаёт более-менее нейтральное:

– В любом случае всё хорошо, что хорошо кончается. Шурик снова с нами, а Алиса скоро будет опять здорова.

На этом Алиса подсовывает ей свою тарелку и вожатая оделяет её почти на автомате. А вот меня награждает весьма неприязненным взглядом. Ну а нас-то по што?

Возвращаемся всей компашкой за свой столик и приступаем к пожиранию торта. Я окликаю Ульяну:

– Солдат!

– Йа!

– За проявленную выдержку, а также здоровую инициативу и фантазию в деле доведения вожатой до белого каления, объявляю благодарность от лица службы. А также присваиваю очередное звание: Старшая мелкая пакость!

– Служу Советскому Союзу! – Ульянка козыряет ложкой. И тут же уточняет: – А почему не крупная пакость?

Сокрушённо качаю головой:

– До крупной ещё не доросла. Надо совершенствоваться.

– Хорошо! Буду работать над собой! – бодро отвечает Пакость и возвращается к пожиранию торта.

Алиса ржёт в кулачок, а Лена смотрит на нас с удивлением. Кажется она только что поняла, что что-то в этом мире не понимает. Серьёзный шаг вперёд в саморазвитии.

Подваливает Шурик. Как обычно подтянут, собран и так и хочется сказать: "До синевы брит.", но до первого бритья нам ещё целых три, а то и четыре счастливых года. Но вот в отсутствии очков он смотрится несколько необычно и как-то... беззащитно?

– Семён... Алиса... э... спасибо что вытащили меня!

В ответ спокойно пожимаю плечами:

– Для того и друзья. А чего ты туда полез-то?

– Ну... нам не хватало кое-чего для робота, а под старым лагерем есть атомный бункер. Вот я и подумал, может там посмотреть?

– Ну, хоть нашёл?

– Не знаю. Помню как спустился в подземелье, потом очнулся в медпункте...

На этих словах Шурку передёрнуло. Я успокаивающие кивнул ему:

– Ну и не вспоминай. Лучше будет. А если снова намылишься в такой поход, предупреждай кого-нибудь: куда идёшь и когда думаешь вернуться. А то ведь вчера тебя и правда чудом нашли: Электроник нашёл твой ботинок у Старого лагеря, тогда мы пошли туда искать. Если б не он, ты б там до сих пор сидел.

Шурик на это побледнел и судорожно сглотнул.

– Ну это, я пойду, пожалуй... И это... Я ничего не помню, но, говорят, я неадекват был... так что, если я что такое творил...

– Забей, – успокаиваю его я. – Со всяким может случиться.

На этом Шурик отчаливает, а я делюсь тяжкой мыслью:

– Вообще-то, за то что случилось с Команданте, придушить надо меня.

– Душить не буду, – милостиво кивает головой Два Че, – но когда мне захочется тебя поколотить, я тебе напомню.

Лена сидит поджав губы и в конце концов не выдерживает:

– Не, ну прям идеальная любящая семейка! Ещё Ульянку дочкой прописать и можно на обложку "Работницы"!

Подкол понятный, с расчётом на расхожие стереотипы. Но, где я, и где эти стереотипы? Потому и отвечаю совершенно прозрачным намёком:

– А что? Идея хорошая.

– Это можно рассматривать как официальное предложение? – нежным голосом уточняет Два Че.

Отвечаю предельно серьёзным тоном:

– Зависит от того, как ты сама к этому относишься.

Два Че смотрит на меня с прищуром и медленно и столь же серьёзно отвечает:

– Я подумаю.

– Время пока есть, – киваю я.

На это Алиса встрепенулась и явным подозрением уточняет:

– Пока?

В ответ пожимаю плечами:

– Ну... не хотелось бы ждать до 50.

– Не беспокойся, я сообщу тебе раньше, – с хитрецой в голосе отвечает Два Че.

– Главное не слишком рано, а то ценить не будет, – елейным голоском встревает нурглитка, но видно, что она едва сдерживает раздражение.

А Ульянка блуждает совершенно обалделым взглядом между нами тремя и покачав головой выдаёт:

– Не. Что-то я тут точно не понимаю...

На этой высокой ноте вожатая решает что пора и призывает всех выступать в поход. По пути, тихонько пожав мне руку, Алиса позволяет "подруге" себя утащить. Лоли тоже куда-то слиняла и к моменту подачи команды: "Построиться парами!", я оказываюсь один. Ольга Дмитриевна строго следует сценарию и назначает мне сопровождающей Женю. Я желанием общаться не пылаю, потому и храню молчание. Библиотекарша наоборот, оказывается на удивление коммуникабельной:

– Ну и что у тебя с Два Че?

– Опыт Электроника показывает, что называть её так в публичном месте – прямой путь к получению травм, мало совместимых с жизнью...

– Вроде наш Железяка пока...

– Ты не видела, в каком виде он забрёл в медпункт после вразумления.

– Но тебе-то не грозит. Говорят, сегодня ночью ты её хорошо утешал. Девушка так стонала, так стонала...

– Надо же... – удивляюсь я, – как всё можно переврать! А что ещё говорят?

– Все удивляются. Наша вожатая как кого поймает за поцелуйчиком, так сразу зверствует, а тут ты её к Пакости прогнал, стоны всю ночь, а она на вас только косо посматривает и молчок.

– Так она ещё в лесу не была... – начинаю я, но Женя меня перебивает:

– Не заговаривай зубы. Колись, что у вас там было?

– А что было? Команданте решила сыграть в героя и сама уколоть себе морфий. Хорошо я вовремя проснулся и всё сделал.

– Морфий?

А я задумался: Что-то соврать придётся, но вот что и как? Ладно, попробуем:

– На самом деле что-то покрепче. Её там в шахте так зацепило, что еле дошли до лагеря. В конце концов выяснилось, что травма не то, чтобы тяжёлая, но очень болезненная. Виола всё обработала, завтра Команданте будет уже боеспособна, но первое время пришлось колоть ей обезболивающие. И очень серьёзные. Собственно для этого я и остался.

– А что не Ульяна? Или сама вожатая? Или в медпункт вообще.

– Это Виола распорядилась, с неё и спрашивай.

– Ну-ну. Врёшь ты что-то.

– Иди, уточни в медпункте.

– Угу...

На этом, собственно, общение и закончилось. Дальше мы шли молча.

Проплутав лесом с пол часа, мы вышли к хорошо намоленому поколениями пионеров кострищу. Вообще-то в самый первый день в Совёнке я и этот объект разведал. От командующего Икари до этого капища минут пять короткой дорогой, если сильно не спешить. С учётом особенностей перемещения строем – минут десять. Так что показанный нашей вожатой результат несомненно можно считать выдающимся.

По выходе на точку, вожатая дала команду искать дрова. Реализм, блин, зашкаливает! Вот сколько я пионерских лагерей ни посетил, везде костёр готовят заранее, большей частью из отходов ближайшей пилорамы. Как пионеры соберутся, так достаточно только бензинчику плеснуть и спичку бросить. Здесь же сами дровишки собираем. Ну и ладно, посоучаствую. По идее, если тут жгут регулярно, лес должен быть вычищен под городской парк на многие мили вокруг, однако мы натаскиваем приличную кучу дров за пять минут... Впрочем, как говорится, тут уже столько косяков, да таких, что одним больше, одним меньше... ни я не замечу, а Познающий видать, вообще забил.

Ну вот, костёр собран и вожатая разжигает его, подсунув под дрова пару кусков газеты. С учётом того, что дрова все полусырые... Ладно, забьём и мы. Главное – костёр горит и мне что-то захотелось глянуть на сие сборище энергетическим (ауральным, магическим – нужное подчеркнуть) зрением.

Ого! Это всегда так было, или только здесь, в месте под особым благословением Губительных Сил?

В поле тонких энергий Пионерский Костёр охватывал своим пламенем всю поляну и его огонь воспламенял ауры всех находящихся тут людей. Прекрасными искрами вспыхивали в аурах мечты. У некоторых мечты выстраивались в цепочки планов. У многих яркими фиолетовыми сполохами полыхала в ауре Высшая Цель. И почти у каждого в сердце разгоралось пламя Надежды. Я снова перевёл взгляд на костёр, физический костёр, и увидел там пылающее око Меняющего Пути. Не знаю где и как бывает, но здесь и сейчас Архитектор Судеб смотрел на нас с теплотой и... надеждой? Да! Он надеялся! Надеялся на то, что хоть кто-то из здесь присутствующих приложит хоть минимальные усилия, дабы воплотить свои мечты и планы в жизнь.

Я ещё раз окинул взглядом собравшихся. Дети веселились, не обращая внимание на чудо истинного ритуала, участниками которого стали Но некоторые выделялись на общем фоне.

Аура Шурика пылала чистым Светом. Он чётко знал своё предназначение и буде у него хоть малейшая возможность – он это Предназначение исполнит. Ave, Шурик! Теперь у меня есть вторая причина не выпускать Перо Судьбы из рук.

Ольга Дмитриевна... Её планы были построены в чёткую и очень жёсткую систему. Некоторые ячейки были заполнены, остальные ещё ждали своих жертв. Людям, что попадали в эти жернова, отводилась роль не исполнителей, но механизмов. Их собственные планы, мнения, стремления... для Ольги Дмитриевны всего этого просто не существовало. Как-то, в книжке по психопатологии, я прочитал о девочке, которая, одевая куклу, могла отрезать той пол стопы, если выбранный носочек оказывался слишком мал. Ольга Дмитриевна была готова отрезать живым людям головы. Сегодня она впервые получила серьёзный укорот и была вынуждена менять свои планы. И она сделала выводы: надо активнее подниматься вверх по социальной лестнице, обрастать связями и поддержкой, чтобы впредь никакая мелкая врачиха не смела оспаривать Её решение. Вот и третья причина не выпускать из рук Перо Судьбы. Мелочно? Кто знает... Вдруг удастся поправить жизнь общества так, чтобы таким как Шурик подняться наверх было чуть проще, а таким как наша вожатая – чуть сложнее?

Ещё одной точкой диссонанса, вполне ожидаемо, оказалась Лена. Она тоже создала себе жёсткую и непререкаемую структуру, в которую встраивала всех, с кем сталкивалась по жизни. Вернее встраивал её хозяин. Сейчас она отчаянно пыталась вернуть Алису в этот незыблемый и абсолютный Порядок, Два Че отчаянно отбивалась. Как же ей помочь? Я снова взглянул в пылающее око Архитектора Времени и... мне в руку упала маленькая пылающая искорка. Искра Сомнения... Но как она поможет мне именно сейчас? Я снова взглянул на ссорящихся девочек и мне в голову пришла очень интересная и совсем не очевидная мысль. Я накинул на себя маскировку, такую же, как когда экстренно эвакуировался из домика Два Че, и двинулся к отчаянно выясняющим отношения... ну, пусть будет, подругам.

Девочки самозабвенно лаялись, обсуждая по кругу одну и ту же тему. И, похоже, далеко не по первому. На внешнем, экзотерическом уровне, "подруги" яростно делили шкуру недобитого Семёна, ну а по сути, агентесса Гниющего Сада пыталась вернуть ту же самую Алису под свой контроль, встречая по ходу всё более и более жёсткое сопротивление. Они уже давно забыли своё первоначальное намерение изображать дружелюбность и отчаянно грызлись. И перевес, на мой скромный взгляд, был явно на стороне Алисы. Она стояла ощерившись, в стойке адской гончей на пороге логова, и яростно защищала своё простое женское щастье. Лена с тявканьем крутилась вокруг, регулярно бросаясь на "подругу" в попытке укусить по больнее, получала жёсткий отлуп и с визгом отскакивала. Причём, судя по тому, что я видел, юную нурглитку больше всего удивлял и досадовал сам факт оказанного сопротивления. В этой сваре мои симпатии были однозначно на стороне Алисы. Во-первых, потому что Два Че. А во-вторых, именно она додумалась учесть и опереться на мнение самого Семёна. Я подошёл поближе, чтобы слышать разговор.

– ...конкретно говорила? – с ехидцей и насмешкой вопрошала Алиса.

– А кто за ним бегает, все последние дни?

– А тебе-то какое дело? И вообще, ты что? Завидуешь?

– Я твоя лучшая подруга! И я должна...

– Да-да-да! Я уже слышала. Открыть глаза и всё такое. Только я и сама вижу...

– Да ничего ты не видишь! Втюрилась как последняя дура! А он такой же как и все и...

– Это я тоже уже слышала. Только ответь мне, подруга, – последнее слово было произнесено с явной долей сарказма, – почему ты что-то там должна? Откуда ты знаешь что-то про него, если ни разу с ним даже не разговаривала? Что и как ты собираешься мне показать?

Этот момент показался мне самым подходящим для задуманного. Я быстро подошёл к девочкам, обнял их обеих за плечи и весело спросил:

– Что за шум, а драки нету?

При этом моя рука, в которой я держал Искру Сомнения оказалась внутри ауры нашей нурглитки, а все её защиты были сконцентрированы в сторону пионерского костра и подруги, с которой она отчаянно ругалась. Защита, дарованная Добрым Дедушкой, просто не заметила моей маленькой диверсии и я, лёгким усилием воли, протолкнул дар Меняющего Пути Лене прямо в сердце. В конструктах Доброго Дедушки нет вариантов, нет свободы, нет возможностей. Нет игры и азарта. Только жёсткое следование предписанным планам и процедурам, жёсткое соответствие догмам, за пределами которых нет ничего. Искра Сомнения высвечивает ту самую Тьму Внешнюю, в которой лежит всё, что не попало в эти самые планы, догмы и предписания. Показывает возможности и тем самым порождает сомнения. И этот мощный удар был нанесён по конструктам Доброго Дедушки изнутри, из самого сердца его верной последовательницы. А снаружи давило пламя Пионерского Костра. Такого напора конструкты Хозяина Гниющего Сада не выдержали и рухнули. И Лена, которая собиралась дать гневную отповедь на глупые вопросы своей подруги, вдруг запнулась. Те абсолютно и единственно верные ответы и решения, которые она собиралась провозгласить, вдруг оказались всего лишь вариантом, одним из многих, возможным выбором, который ещё следовало обосновать. А без подпитки со стороны конструктов Гниющего Сада, все привычные обоснования вдруг стали не столь очевидными, а то и вообще – о ужас! – сомнительными.

Два Че заметила резкое изменение в настроениях оппонентки и совершенно справедливо связала их со мной. Вот только выводы сделала неправильные. Она нехорошо прищурившись посмотрела в мою сторону и заявила:

– Да вот, требует чтобы я немедленно организовала для тебя свидание с ней тет-а-тет в очень приватной обстановке.

– А на... в смысле, зачем?

– Как зачем? Чтобы скормить тебе несколько грязных намёков. Если ты поведёшься, она выбежит с воплями: "Насилуют!", а если нет – заявит что ты ни на что не годный слюнтяй!

Значит, Два Че меня ещё не списала?! Подозревает, что я сорвался, опасается, но готова выслушать объяснения! Ура! Она мне верит! А вот Лену уже несло:

– Не всем же быть такими давалками, как ты!

Это даже не гол в свои ворота. Это забить себя мяч и тут же расшибить лоб о штангу, для верности. Объяснить такое я могу только тем, что конструкты Гниющего Сада в её ауре оказались разорваны в клочья и она выдавала теперь не полноценные логические конструкции, а куски алгоритмов, те, что первыми попались ей в образовавшемся хаосе. Реакция Алисы оказалась предсказуемой:

– Знаешь, подруга, ты как нибудь сама попробуй делать всё то, что ты мне советовала. Если, конечно, кто-то обратит на тебя внимание. Без моей помощи.

Сказав это, Два Че резко развернулась и, схватив меня за руку, утащила в лес, в сторонку от общего веселья. Там, едва мы отошли за деревья, она схватила меня загрудки, резко приложила к сосновому стволу и яростно глядя в глаза спросила:

– Ну? Ты обещал!

– И я держу слово! – ответил я максимально серьёзно.

– Тогда что это было?

– Мне помогли.

– Кто? И хватит юлить и тянуть! Рассказывай всё! Сейчас!

– Хорошо. Это похоже на бред...

– Всё твоё колдовство это бред. Но оно работает. Рассказывай!

– Я уже говорил, что Лена не самостоятельна...

– Да. Какие-то там силы...

– В общем, сила, которая управляет ей не приемлет сомнений. Только догмы, правила всякие...

– Точно! Как будто ты её всю жизнь знал. Ну и при чём это?

– Есть же и другие силы. Сила враждебная этой, дала мне... Ну... некоторый конструкт... Не материальный. И я вбросил это ей в ауру. В результате она стала сомневаться.

– В чём?

– Вообще, в принципе. Ты ей задала вопрос и она вдруг увидела, что кроме её догм есть ещё что-то. Если бы не это, она бы не ляпнула то, что ляпнула.

– А в общем-то и к лучшему, – уже спокойным голосом сказала Два Че, ослабив свою хватку. – Знаешь, она никогда не была настоящей подругой. Всегда делала что-то исподтишка. Ссорила меня со всеми, какие-то подставы выдумывала. Пусть теперь катится сама, куда хочет.

Смешно. Потому что вот именно сейчас Лена сама нуждалась в помощи. И без этой помощи она вполне могла отправиться прямой дорожкой к своему хозяину. А я этого не хотел. Не знаю что будет позже, но если удастся сегодня вырвать ещё одну душу из лап Доброго Дедушки, это будет большая победа! Поэтому я и сказал Алисе:

– Ещё ничего не кончено. Надо проследить, чтобы она не удавилась или не утопилась.

– А тебе-то какое дело? – спросила Два Че с нотками ревности в голосе.

– А что ты будешь чувствовать, если её завтра достанут из-под дебаркадера на лодочной станции?

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Мне она неприятна, но её смерти я не хочу. Особенно такой, в таком состоянии.

– Тогда пошли! – решительно заявила Два Че.

У костра Лены уже нет. Быстро выясняю, что её любимое место – Ближний остров, который мерах в двухстах от берега и куда девочки сегодня плавали за земляникой. Лена регулярно таскается туда, чтобы побыть одной. Бежим к лодочной станции. Все лодки на месте. И тут я замечаю фигуру на дебаркадере. Лена развязывает свой пионерский галстук и не глядя отпускает его по ветру. И тут же начинает сама падать. Неестественно прямая, про такое говорят: "Словно жердь проглотила.". Всплеска я уже не слышу, потому что сам с разбега лечу в воду.

Через минуту мы все трое сидим на дебаркадере и тяжело дышим. А Лена ещё и откашливается, рыдает и сквозь рыдания вопрошает: "Зачем! Ведь я никому не нужна!". И я начинаю звучать. Я говорю что она нужна своим родителям, что они её любят и без неё им жизни уже не будет. Что у неё есть подруга, которой она, Лена, дорога просто потому, что она есть. Что по земле где-то ходит человек, для которого она дороже самой жизни и они обязательно встретятся! Нельзя же бросать этого человека здесь одного! Я ещё много чего говорил и от моих слов в сердце бывшей нурглитки из Искры Сомнения стала разгораться Звезда Надежды. Я бы и ещё говорил, ибо Семёна несло, но меня прервал строгий голос вожатой:

– Ну и что тут происходит?

Ответ дала неизвестно откуда взявшаяся тут же Виола. Она ехидным голосом прокомментировала:

– Ничего страшного. Всего-то попытка суицида.

Дождавшись пока вожатая осознает и побледнеет, она, всё тем же ехидным голосом продолжила:

– Да ты, Оль, не нервничай. Ребята на полном самообеспечении. Сами доводят, сами вытаскивают, сами психотерапию проводят. Так что когда доведут тебя...

– Ладно, хватит уже! – рыкнула вожатая. – Что с ними делать-то?

– Утопить всех троих и забыть как страшный сон?

– Виола!

– Не хочешь, как хочешь... Тогда просто разогнать по норам, пусть отсыпаются. По крайней мере, есть надежда, что они до утра ничего нового не учудят.

Хотел я добавить, что, мол, надежда это лживый дар Коварного бога, но чувство самосохранения взяло верх и смолчал. Дальше мы, цепляясь друг за друга переползли в вертикальное положение и побрели по домам. Сначала мы с Алисой проводили Лену до её домика, где сдали на руки Мико, а Виола скормила ей какую-то таблетку ("Иначе сегодня не уснёшь."). Когда дверь за Леной закрылась, Виола меня подначила:

– Ну вот, а ещё говорил, что всё что мог уже накосячил... Но я в тебя верю и...

– Это был не косяк. Так надо было, – прервал я поток ехидства.

– Да? И зачем?

– Иначе было бы хуже.

Виола смерила меня критическим взглядом, но спорить не стала и со словами: "Ты у нас пророк, тебе виднее.", бесшумно растворилась в ночи.

–При чём тут пророк? – спросил я в темноту. – Тут и так было ясно, к чему всё идёт...

– В общем, да, – неожиданно легко согласилась Алиса. – Теперь-то я это понимаю.

Дальше мы с Алисой шли молча, держась за руки. А на пороге их домика нас уже ждала Ульяна. Я поцеловал Два Че и пошёл к себе. Вожатая ещё попыталась устроить мне выговор, но я её уже не слышал. На последних силах стащил с себя мокрую пионерскую форму, залез под одеяло и куда-то поплыл...

------------

Примечания и пояснения

[1] ...характерные покраснения на висках... – электрические ожоги после электрошока.

[2] дефибриллятор – медицинский прибор для запуска остановившегося сердца мощным электрическим импульсом. Вообще-то, для электрошока не очень подходит, там напряжение раз в двадцать выше, но в руках гомунуклы...

[3] доктор Менгеле – Йозеф Менгеле, нацистский преступник, врач, прославившийся бесчеловечными опытами над заключёнными концлагерей.

[4] паутина – глобальная (на всю Галактику, а может и не только) сеть внепространственных (в смысле, сквозь варп) тоннелей, связывающих планеты и прочие интересные объекты. Построены расой эльдар в незапамятные времена, сейчас там тусуются все кому не лень: сами эльдар, демоны, люди, всякая мелкая нечисть.

День 6

Я стоял в библиотеке Совёнка и передо мной было шесть дверей. В руках у меня был ключ и этим ключом я мог открыть любую из них. Но открывая любую дверь, я блокировал для себя все остальные. Вообще-то, можно было открыть сразу несколько, а то и вообще все, но я сделал что-то, что делало это невозможным. Или, это я такой, что для меня это невозможно?

Первой привлекла моё внимание добротная такая дверь, выходящая на ухоженную лестничную площадку. Прямо так и хотелось сказать: "Дом сталинской постройки". По бокам от двери были нарисованы гитара и завязанный пионерский галстук. Что,то этот стиль мне напоминает... Уж не моей ли рукой намалёвано?

Слева меня встречала весьма обшарпанная дверь в состарившемся советском доме. Такие в 90-е – 2000-е годы можно повсеместно встретить в старых панельках. Однако, здесь недавно произошли кое-какие изменения: дверь была обита новым дерматином и вокруг нового глазка была нарисована Звезда Хаоса. Синим фломастером. Хм... Похоже, вчерашние события принесли таки какую-то пользу.

Справа же на меня смотрел люк, как на космической станции, только почему-то не круглый, а в форме пятиугольника. И на нём было написано "СССР". Это мне только показалось, или и в самом деле, рядом с этим люком я стал как-то легче?

А следом за люком я увидел дверь деревянную, в бревенчатой стене. Над дверью висела подкова, а к наличнику прикреплён холщовый мешочек с пучком высушенных трав. И видно было, что эти травы недавно обновляли. Подойдя ближе, я заметил тщательно и очень красиво вырезанную на верхней части двери цепочку букв. Сначала я принял их за странную помесь старинной кириллицы и рун, но пригляделся внимательнее... Ба! Да это же велесовица[1]!

На этом ряд дверей закончился и я пошёл в другую сторону. Там, следом за обшарпанной дверью постсовкового образца, притаилась ещё одна дверь. От неё веяло светом и ухоженностью. Она была чистой, без единой пылинки. Чистенький, словно только что постиранный, коврик у порога и стилизованная ветка бамбука на декоративной панели двери.

И завершался выбор с этой стороны дверью в мою старую московскую квартиру. Из-за неё на меня пахнуло привычной когда-то, но уже изрядно подзабытой здесь тоской беспросветности. Я отшатнулся от этого выбора.

Конечно, было некоторое любопытство, подсмотреть: Что там, за этими дверями? Но... даже заглянуть одним глазком, даже серьёзно подумать, означало сделать выбор. Интересно, как? Ведь свой выбор я уже сделал. Был, конечно, ещё вариант "остаться на перекрёстке"[2], но это означало спровоцировать девичью свару по дележу шкуры недобитого Семёна. А оно мне надо? Подставлять под совершенно ненужный удар Два Че. У нас тут и без этого весело. Так что я решительно протянул руку к двери с гитарой и галстуком и... в этот момент меня вышвырнуло из сна.

"Вот значит как, – подумал я, открывая глаза. – Значит, ещё ничего не кончено. Значит мне ещё предстоит побороться за свой выбор.".

Ну что же, как говорится, новый день встаёт... и нам туда же. Одевание, утренняя пробежка, умывание... И вот я, образцовый пионер, уже собрался на линейку у подножия бронзового Икари. Заметьте, без напоминаний и одним из первых. Раньше меня пришла только Славяна, даже Ольга Дмитриевна подтянулась позже. Когда появляется Два Че, демонстративно обнимаю её и целую в щёчку. Алиса розовеет, но не отстраняется. Вожатая недовольно сопит, но помалкивает.

Но вот все построены и начинается речь и... А и в самом деле: Упсь или наконец-то? Ведь на первой моей линейке здесь ни о чём таком не говорилось:

– Итак, наша смена завершается. Сегодня у нас последний день в лагере, а завтра, сразу после завтрака, мы отправляемся домой. По традиции сегодня мы отчитываемся о проделанной работе. В первую половину дня готовитесь, а во вторую представляете результаты...

– Я ракету сделала! – тут же влезает Ульяна. – Можем запустить! Вот прям здесь!

Ольга Дмитриевна начинает надуваться как жаба, но прежде чем она успевает каркнуть, влезает Шурик:

– А что? Я посмотрю, если всё нормально, и запустим!

– Хорошо! Под твою ответственность! – с явным облегчением заявляет вожатая и продолжает перекличку: – Ну, Славяна у нас и так...

– Я гербарий собрала! Местных лекарственных трав! – гордо и с обидой перебивает её наша штатная яга. – Может я это в медпункте покажу?

И когда только успела? Вот это работоспособность! Вожатая тоже пребывает некоторое время в полном ауте, но быстренько берёт себя в руки:

– Давай лучше в библиотеке. Мико?

– Мы с Алисой хотели концерт устроить...

– Куда меня сейчас с моей лапой? – Два Че высовывает из-под рубашки свои, всё ещё синеватые, пальчики.

– Но ты полюбому, подходи в клуб. Там посмотрим! – ободряет её Мико.

Дальше вожатая снова берёт вожжи в свои руки:

– Ладно, с этим разобрались. теперь... Семён! А ты что можешь предъявить?

Последнее было сказано с изрядной долей ехидства. Ну что предъявить-то? Живого Шурика, например. Чем не достижение? Однако, не хочу я издеваться над Шуриком, даже чтобы потроллить вожатую, хороший он человек. Ну а если так:

– Ну... Мы, в ходе спасательной операции, обнаружили под Старым лагерем противоатомный бункер времён... – чуть не ляпнул "холодной войны", блин! – карибского кризиса. Могу провести экскурсию.

О как вожатую-то перекосило! Аж загляденье. Алиса хихикает в кулачок, Лоли подпрыгивает от радости, даже Лена улыбается. Наконец Ольга Дмитриевна справляется с моральным кризисом и сдавленным голосом сообщает:

– Как-нибудь в другой раз. А что-нибудь ещё у тебя есть?

– Ну... я тут рисовал немного. Есть несколько работ. Можно устроить что-то типа выставки. Да вот в том же музыкальном кружке! Соберём там все искусства. И Славя пусть там свой гербарий покажет.

Ольга Дмитриевна бросает хмурый взгляд на Два Че и заявляет:

– Не будем валить всё в одну кучу. Семён и Славяна представляют свои работы в библиотеке, а музыка пусть сама по себе. Так, кто у нас ещё?

Упс... А она не только педагог никакой, но и организатор хреновый. Так бы собрались все в одном месте и надували бы щёки друг перед другом. А если разогнать всех по углам, то и будем сидеть каждый над своим, как хомяки над крупой.

Пока я размышлял, вожатая о чём-то договорилась с электрониками и мы все отправились завтракать.

За столиком мы опять осели вчетвером: я, Алиса, Ульяна и Лена, выглядевшая смущённой и потерянной. Алиса наоборот, была собрана и решительна. Но разговор начала всё-таки Лена:

– Спасибо что вчера меня... вытащили... – сказала она, мрачно глядя в тарелку.

Алиса подняла на неё взгляд и в этом взгляде вдруг протаяли теплота и забота.

– Для того и друзья, – сказала она и в голосе тоже звучали тепло и забота.

– А я вела себя как свинья... – вздохнула Лена.

– Что было, то прошло. Только давай договоримся: Хочешь посоветовать, советуй. Я тебя выслушаю, но решать буду сама.

– Договорились, – кивнула Лена и девочки пожали над столом руки.

Дальше мы завтракали молча, а я думал и сопоставлял. Несомненно, что все девчонки тут были собраны для меня. И, похоже, от того, которую я выберу, зависело, какими путями я поведу судьбы этого мира. Ведь, как ни крути, а мне придётся подстраивать этот мир под свой выбор. Чтобы обеспечить себе максимальный комфорт. Да и подругу я не собираюсь держать в стороне от своей работы. Вместе будем писать судьбы мира сего. Так веселее. Пришла шальная мысль, смоделировать что было бы, если бы я выбрал... но я отложил эти размышлизмы на потом. Не то, чтобы я опасался передумать в отношении Два Че, но здесь слишком сильны энергетические токи, слишком легко измысленное может стать явленным. Особенно в моих руках. Я решил не рисковать. И, наверное в первый раз в жизни, это моё "не рисковать" пошло на пользу. Тем более, что на долго задумываться мне не дали, из размышлений меня вывел голос Два Че:

– Опять белочка?

– Нет, просто задумался, – с облегчением ответил я. А вот Лена встрепенулась:

– Что за белочка?

Алиса отмахнулась:

– Это так, личное, не заморачивайся.

Лена кивнула, но вдруг снова оживилась:

– Слушайте! А вам никогда не казалось что с нашим лагерем что-то не так? Я не знаю что и почему, но мне иногда кажется, что здесь что-то неправильно!

– П-ф-ф! Это тебя после вчерашнего плющит. Отдохнёшь, искупаешься и всё пройдёт! – радостно влезла Пакость. А Алиса возмущённо заявила:

– Ещё бы здесь было так! Тут колдуны внаглую колдуют, прям на площади, инопланетяне здесь работают. Официально, с трудовой книжкой. А ещё и тайные общества здесь свои дела обтяпывают, тоже внаглую, никого не стесняясь!

Я бы мог внести свои 5 копеек про демонеток на кухне, но решил не травмировать лишний раз Лену. Ей и без того досталось, да и стабилизировать её лишний раз после того как её вырвали из лап Гниющего Сада, будет полезно:

– Не заморачивайся. Просто помни, всё будет хорошо.

–Ну да. А вдруг мы уедем отсюда и просто пропадём? Вдруг...

– Ты не пропадёшь, – успокоил я и вдруг понял: да, это в моей власти. А Алиса посмотрела на меня с подозрением. Ну и правильно.

На этом мы, собственно, дозавтракали и был поднят вопрос: а дальше-то что?

– Я веду Команданте к врачу...

– Веду? – Алиса нехорошо прищурилась и постучала ложкой по столу.

– Пардон, обшибся! Разрешите исправиться? Не веду, а сопровождаю!

– Так-то лучше! – усмехнулась Алиса и я продолжил:

– А после на пляж.

– А картины развешивать? – удивилась Лена.

– А что там развешивать? У меня всего пяток этюдов. Вот сразу после обеда и разберусь.

– А я тогда...

– К Шурику, готовить ракету к старту, – поддержал я Ульяну.

На том мы и разошлись.

Для Алисы лечение прошло на удивление легко. Виола сняла с руки шину, сделала какой-то укольчик, потом я помогал согнуть и разогнуть руку в локте, плечо, кисть. Уже через пять минут, Два Че уже бодренько так сама шевелила рукой. Но как выглядела эта рука! Всё предплечье и кисть были синие, огромный синяк расплывался и вокруг плечевого сустава, переходя на тело и доходя до середины груди.

– А играть на гитаре мне можно? – уточнила Алиса.

– Попробуй, – после минутного размышления ответила гомунукла, – но если почувствуешь перенапряжение – минимальное! – сразу прекращай!

А ещё она прописала Два Че прогревание горячим песком. Естественно, я направил наше движение как было запланировано, на пляж, но тут возникло неожиданное препятствие: Два Че упёрлась:

– Не пойду... Что я там буду синей лапой сверкать...

– Ты всё равно самая красивая. А руку, между прочим, надо прогреть горячим песочком. Где ещё это сделаешь?

– А что все подумают? Скажут, что ты со мной из жалости.

– Нет! Все поймут, что ты такая красивая, что даже с этими синяками всех красивей.

Так, под эти препирательства мы дошли да её домика, где она таки соизволила переодеться в купальник и мы пошли на пляж. И... Мне только показалось, или Два Че и в самом деле понравилось, как я её уговариваю?

Для начала мы искупались, потом принялись выполнять медицинские указания: я прикопал Два Че в тёплый песочек. Не целиком, только руку. Ну и зонтик подвинул, от перегрева. Лежим балдеем...

– Семён! Ты что тут делаешь?

Я аж подпрыгнул. Вот как лежал, так и подпрыгнул, единой слитной конвульсией. А потом плашмя об песок. Между прочим, больно.

– Ольга Дмитриевна! Нельзя же так пугать! Ведь мало ли что! Может у меня...

– Ладно, ладно! Хватит зубы заговаривать! Ты что сейчас должен делать?

– Вот сейчас я провожу физиотерапевтическую процедуру. Согласно медицинским указаниям.

– И что же тебе Виола прописала на сегодня?

– Не мне, Алисе. Прогревать травмированную руку горячим песком.

К этому моменту Два Че выкопалась таки из песка, села и принялась отряхиваться. Вожатая соблаговолила взглянуть на неё и икнула. Зычно так, на весь пляж. Так-то, Ольга Дмитриевна! Одно дело вот так, абстрактно подозревать всех вокруг в симуляции и безделье и совсем другое – зримо увидеть, чем человек болеет. Глядя на этот ужас, вожатая пробормотала:

– Досталось же тебе там...

Два Че на это буркнула:

– Сама дура. Сказано было не лезть вперёд, а я полезла.

А я добавил:

– А вы думали, про ампутацию Виола говорила для красного словца?

Долго Ольга Дмитриевна переваривала увиденное, а когда наконец переварила, тихонько так сказала:

– Ладно, ребята, но вы всё-таки подготовьтесь до обеда. Самим же будет приятно показать свои достижения.

Вот что бы сразу так? Ну и я, соответственно, не стал лезть в бутылку:

– Конечно! Только окунёмся ещё разок и побежали.

Вожатая на том слиняла, а мы побултыхались и пошли делать дела. Два Че сразу в музыкальный кружок, а я в библиотеку. Отпускал я её к этой нинзя с некоторой опаской, но всё же понадеялся, что Виола провела профилактическую работу. Впрочем, опасения оказались напрасными и мы с Алисой встретились в столовой.

А там, когда народец подсобрался, слово взяла розовая от смущения Ульяна:

– Товарищи! После обеда, на центральной площади нашего лагеря, будет произведён запуск ракеты! Приглашаю всех посмотреть!

– Когда успела-то? – уточнила Алиса, когда Ульянка подсела к нам.

– Да вот вчера и сделала, пока вы там то отсыпались, то в обнимашки игрались.

Лена на это грустно вздохнула:

– Да, все что-то сделали, всем есть чем похвастаться. Одна я не у дел.

– Забей, – отмахиваюсь я. – Мы сюда приехали отдыхать, вот и отдыхаем. Ульяне взрывать в радость, Команданте – на музыке играть, мне – рисовать. А тебе читать. Вот мы и занимались тем, что нравится. Так что тут ты как все.

–Ну да, только на выходе, у кого-то гербарий, у кого-то ракета. А у меня ничего.

– Ну и что, – влезает Алиса, – может ты писательницей станешь. Или журналисткой. Так что не парься, подруга. Всё хорошо.

– Спасибо что успокоили, – грустно улыбнулась Лена, но в её глазах поселилась некоторая задумчивость. Похоже, она уже прикидывала планы: чем бы таким увлечься? Значит, ещё один корешок из Гниющего Сада в её душе отсох. Хорошо-то как!

После обеда пионеры толпой высыпали на площадь. Половина площади была отгорожена, где-то на пол пути от толпы пионеров до бронзового Икари стояла конструкция из толстой доски и торчащей из неё тонкой вертикальной спицы, типа, направляющая. Ульяна вышла вперёд перед толпой пионеров и начала обстоятельно объяснять:

– Ну вот, это моя ракета, – она подняла над головой склеенную из бумаги ракету с тремя стабилизаторами. Ракета была сантиметров 20 длинной, где-то 3 в толщину и с коническим головным обтекателем. Вдоль корпуса было написано крупными буквами "СССР". – Эту ракету я назвала Н-2. Наши космонавты должны были лететь на Луну на ракете Н-1[3], но она не полетела. А Н-2 полетит! В ракете я использовала пороховой двигатель. Основной заряд разгоняет ракету, от него загорается замедлитель...

Ульяна самозабвенно объясняла детали конструкции, а я молча удивлялся: та, которую все воспринимали только как мелкую пакость, сделала хотя и вполне стандартную, но полноценную модель ракеты с примитивной автоматикой и системой возвращения. В кружках такие клепают тысячами, но вот именно она сделала это сама, от начала и до конца. В том числе и порох для двигателя.

Пока я размышлял, Ульяна закончила свои объяснения:

– Ну а теперь мы запустим Н-2!

На пару с Шуриком они установили ракету на пусковой установке, Ульяна зажгла фитиль и оба быстро отбежали.

– Пуф! – сказала ракета и ушла с направляющей в голубую высь.

Я начал считать: "Раз! Два! Три! Чет..."

– Бабах! – донеслось с неба и метрах в тридцати над землёй развернулась алая атласная лента.

Не думаю, что тормозная лента сильно замедлила падение Н-2, которая по сути была просто свёрнутым листом чертёжной бумаги. Но одна польза от тормозной ленты явно была: она чётко указала место падения ракеты. Толпа пионеров рванула вперёд, но я был первым и уже через несколько секунд вручал Ульяне её ракету.

– Товарищ главный конструктор! Поздравляю с первым успешным пуском! – торжественно произнёс я. А про себя подумал, что сегодня Ульяна сделала первый шаг к тому самому люку в форме пятиугольника. Что это будет? Люк лунной орбитальной станции? Или, может, дверь в прихожую её марсианского дома? Вот и четвёртая причина удержать в своих руках Перо судьбы.

Тут все стали разбредаться по своим выставочным площадкам. Алиса чмокнула меня в щёчку и убежала в музыкальный салон, а я направился в библиотеку.

В библиотеке уже тусовалась одинокая Славяна. Я набрался наглости и подвалил к ней с вопросом:

– Так значит, ты настоящая яга?

– Пф! Скажешь тоже! Это моя бабка яга, а я только учусь. И вообще-то я учусь на берегиню, моя сила ближе к Живе чем к Маре.

Она посмотрела на меня прищурившись и добавила:

– А ты ведь тоже не прост!

– Так, самоучка, – отмахнулся я.

– Ага. Верю. Буйного усмирил, Два Че по кусочкам собрал, из Ленки гниль вытравил. Так, мимоходом. Знаешь сколько волхвы с такими как Лена бьются? А ты так, пшик и всё вычистил.

– Мне помогли, – признался я.

– Так и волхвы не сами всё делают. Знаешь, в паре с берегиней ты многого добьёшься.

– Ага, Директором завода? Или сразу генсеком? – хмыкнул я, а сам подумал: "Ну вот! Началось!".

– Волхвы ждут перемен. Возрождение древней веры не за горами, возможно и возрождение Империи.

– Ага. И император Сёмка Первый... Сама-то в это веришь?

– С учётом того, что ты один из Девяти... Писарь? Я права?

– Вот-вот, лучше я сбоку. Не люблю официальных должностей.

– Но ты подумай, подумай, – мило улыбнулась мне Славяна. А тут и Виола зашла, разговор сам собой закончился.

Гомунукла заглянула в гербарий Славяны и между ними завязалась высокоинтеллектуальная беседа о действующих веществах, энергетических акцентах и прочих магических соответствиях. Мне, конечно, это было интересно и, несомненно было бы полезно, если бы через пару минут обсуждение не ушло в такие выси, что я полностью потерял его нить. Что поделаешь, я и в самом деле самоучка. Оставшись не у дел, я прошёлся вдоль полок и вдруг, в конце одного из проходов...

...на потёртом письменном столе, покрытом зелёным сукном, лежала толстая и весьма обширного формата Книга в старом кожаном переплёте. Рядом стояла золотая Чернильница и лежало простое гусиное... да нет, не простое и не гусиное, Перо. Очень, очень узнаваемые предметы. Кто видел их хоть раз, никогда ни с чем не спутает.

Время пришло. Если я сейчас пройду мимо, значит я откажусь от этой работы. Сажусь за стол. Но что писать? И я решил немного похулиганить во славу Сияющего Принца. Да и старый я уже, чтобы тискаться с Два Че по тёмным подъездам. Хочу, чтобы всё было легально, цивильно, красиво! Да и была такая ветка в возможной советской истории, вспомните знаменитое: "Долой стыд и невежество!". Вот только как?

Взгляд упал на зеркало, сантиметров 30 высотой, стоящее на столе. Но стоило к нему присмотреться и... я снова оказался среди вращающихся зеркал. Очень быстро понял, что ветка, где стыд действительно долой, слишком далека от моего родного совка. А если тронуть чуть по ближе. Да и начать с малого. Например, пусть будут в СССР нудистские пляжи. Да не как допустимая экзотика, а как массовая норма. И начнём, пожалуй, с хрущёвской "оттепели". Там вообще надо будет крупно поработать, но вот именно сейчас пока просто похулиганю!

Итак, смотрим эту ветку: где кого тронуть, кто успел сказать, кто закашлялся вовремя... надо же, от каких мелочей зависят великие дела!

Кто-то из комсомольских бонз съездил в ГДР обменяться опытом... ну и обменялся. А дома поделился. Впечатлениями. С теми, кто не ездил. А им завидно. А у нас бы так. Попробовали... полуофициально. Например... эй! Это не я про Коктебель выдумал! Они сами догадались!

А дальше обсудим! Например... Кто у нас тут главный еретик? В смысле, в прессе официозной. Не всё же "Технике Молодёжи" про НЛО и снежных людей печатать. Можно разок и про голых тёток на пляжу. И ещё про мораль, научно и объективно. А то что-то советская мораль сильно смахивает на церковно-религиозную. Да-да! Вот так, открытым текстом. ЛЕТ'С СРАЧ БЕГИН! А учитывая особенности советских официозных дискуссий, такое обвинение, даже разок сказанное, сильно подрезало крылья и лапки пуританам. А можно ведь и не разок. И в разной форме.

Эх, жалко времени мало! Так бы и смотрел эти бурные обсуждения на комсомольских конференциях. Петросян с Задорновым нервно курят в сторонке. А так приходится только ключевые точки: где надо нужным людям то камушек под ногу подбросить, то в горле в нужный момент запершить. А кому наоборот, хорошую мысль подсказать. Не опосля, а заранее.

В общем, не буду вдаваться в детали, но к началу 80-х купаться без одежды стало в СССР нормой. Даже в пионерских лагерях. А ещё я увидел как из этой... ну пусть будет идеи, вырастает целый куст интереснейших вариантов. Не стал его оформлять сходу, тут подумать надо, просто закрепил как генеральную линию. На том и вынырнул из транса.

Передо мной лежала открытая Книга, в руках я держал Перо, а на страницах Книги подсыхали начертанные моей рукой Знаки. Я никогда их не видел и не знал об их существовании, но я только что выводил их собственной рукой и прекрасно понимал написанное.

– Ну, отпустила тебя чудо-трава? Или, как там говорит Виола, к тебе и без травы белочка заходит?

Два Че сидела напротив и внимательно смотрела на меня. На всякий случай уточняю:

– И долго я был в отключке?

Два Че смотрит на часы...

– Чёрт! Остановились!

Начинает яростно крутить завод, но я придерживаю её руку:

– Не остановились. Вернее, это не часы остановились.

Алиса трясёт головой:

– Бррр... Бредятина! Впрочем, с тобой и не в такое верить начнёшь. А это та самая книга...

– Судеб, – заканчиваю за неё я.

– Ну и что ты тут понаписал? Чьи судьбы?

На это я хитро улыбаюсь:

– Скоро узнаешь!

– А если серьёзно?

– Абсолютно серьёзно. А ты бы, что хотела?

– А меня кто-то спрашивает?

– Спрашиваю же.

Команданте задумалась.

– Знаешь... а это сложно, вот так сразу. Вроде вертится что-то в голове, а ухватить никак не выходит. Ну... наверное... если по большому... надо у нас что-то изменить...

Она снова задумалась, потом стала говорить очень медленно, подбирая слова и формулировки:

– Знаешь... чтобы было как в 20-е или 30-е. Чтобы снова верили в идею. Чтобы снова как тогда... пионер – на планер, комсомолец на самолёт... Вот! Мы сейчас страна какая-то... старая! Вот! А надо чтобы снова стать молодой! Ну... не знаю как это сказать! – воскликнула она в отчаянье. А я вот всё понял и воскликнул:

– Ты гений, Два Че!

– Да ладно.

– Да честно!

– Ладно, ладно, знаю как ты умеешь зубы заговаривать.

– А я не заговариваю.

– Тогда расскажи, что здесь происходит. На самом деле.

Я задумался. Что рассказать? И как? И снова что-то у меня в башке щёлкнуло и... нет! Не сейчас! Завтра, когда мы останемся тут одни и можно будет спокойно работать. Поэтому:

– Обязательно. Но не сейчас. Очень скоро.

– Когда? Мы же завтра уезжаем. И все пропадём. Исчезнем. Просто растаем, как дым. Один ты тут настоящий.

– Представь себе, здесь всё настоящее. Даже более настоящее, чем настоящее настоящее.

– Опять зубы заговариваешь.

– Вот так скажешь правду, а тебе никто не верит.

– Так не бывает.

– Да щаз. Вот ты утром сказала Лене правду. Она поверила?

– Ладно, ладно! Я тебя выведу на чистую воду!

– А меня не надо выводить. Сам всё расскажу. А ты пока копи вопросы, но не пытайся искать или выдумывать ответы. Это очень важно.

Она посмотрела на меня прищурившись и уточнила, кивнув в сторону Книги:

– Из-за этого?...

– Ты у меня умница.

– Ещё не у тебя.

– Не пугай меня.

– Пойдём, а то люди ждут.

Отсутствовали мы, как выяснилось, очень недолго. Никто и не заметил. И, да, когда Алиса снова посмотрела на часы, они вполне исправно работали и ни на секунду не отстали от часов в библиотеке. А через несколько минут к нам заявилась Мико. С собой она притащила пюпитр и две сумки. В одной обнаружилась флейта, в другой – гитара. Вернее, вторую сумку тащил за ней Электроник. Тут же обнаружились и Лоли с Шуриком.

– А что? – пожала плечами наша нинзя. – Все тусуются здесь, а у нас там чего? Играть пустым стенам?

Алиса тут же отрулила к коллеге по музыке. Они пошушукались немного, потом привлекли к обсуждению Женю, потом ещё что-то обсуждали... В конце концов Алиса махнула рукой, а Мико объявила:

– Ну, начинаем наш концерт! Первым номером Алиса, соло на гитаре!

Алиса села на предоставленный Женей стул, тихо объявила: "Импровизация.", и заиграла.

Играла она, как всегда, волшебно! Я пожалел, что не могу записать её выступление, ведь это импровизация, а значит, мелодия уникальна и даже сама Два Че не сможет повторить её. А ещё мне показалось, что сейчас она играет для меня. Если так, то я искренне надеюсь, что ты простишь меня после того, как я всё тебе объясню.

Закончив играть, Алиса поморщилась и раздражённо встряхнула правой рукой. Тут же, словно из ниоткуда, у неё за спиной нарисовалась Виола. Она помассировала Алисе плечо, нажала на какие-то точки, Два Че вскрикнула, но тут же расслабилась и тихо сказала: "Спасибо!". А Виола со словами: "На сегодня достаточно!", решительно отобрала у неё гитару и почему-то вручила её мне, строго-настрого указав, сегодня больше не выдавать. Тут я не удержался и стал выспрашивать: Что же такого страшного у Алисы с рукой? Ведь кости, вроде как, срослись!

– Да дались тебе эти кости! – отмахнулась гомунукла. – Ты их собрал и даже скрепил на живую нитку, мне оставалось только запустить процесс регенерации. Но там ведь ещё и мягкие ткани есть! А их сначала Шурка покрошил в мелкий салат, когда руку ломал, а потом ты добавил...

Алиса попыталась было влезть, но Виола её опередила:

– Да, да, спас и всё такое, сделал что мог, хоть и недоучка. Но так сделал, что теперь, чем доводить твою лапу до ума, проще срезать всё мясо и нарастить по новой. Но не здесь же!

– Ну, скажете тоже! – возмутился я, но Виола наоборот, воодушевилась:

– Вот! Сам накосячил, сам и правь! Выдам тебе анатомический атлас, с физиологическими пояснениями, собирай тело света и восстанавливай свою подружку! Хоть на какое-то время бу... Стоп! Он уже дорвался до своей книжки? – с опаской спросила она Алису.

– Сегодня там чего-то писал, – сдала меня Два Че.

– Та-а-ак! Значит, завтра провожу вашу смену и эвакуируюсь! Атлас брошу в верхний ящик стола, в медпункте. Всё, мне пора.

На этом гомунукла куда-то пропала.

Алиса посмотрела на меня долгим внимательным взглядом и сказала:

– Ты сегодня после ужина ничего не планируй. У меня на тебя планы.

– Какие у меня могут быть планы без тебя?

– А тебе можно верить?

– Я тебе никогда не врал.

– Только постоянно что-то не договариваешь.

– И каждый раз честно об этом предупреждаю.

– Ладно, посмотрим, – заявила Два Че и вдруг, словно что-то вспомнив: – Кстати! А это что?

Она указывала на набросок, который я сделал, когда застал её на эстраде.

– Не что, а кто. Между прочим ты.

– Я вижу что я. А откуда он у тебя? Ты же его мне подарил!

– А это другой. Я два сделал.

– Я так ушла в себя, что ничего не замечала? – удивилась Алиса.

– Когда ты играешь, ты полностью проваливаешься в музыку, – подтвердил я. – Но играешь ты божественно.

– Ладно тебе, подлизываться! – фыркнула Алиса, но было видно, что мои слова ей приятны. Она с ехидной ухмылкой напомнила, что мой вечер на сегодня занят и слиняла.

Потом мы всей толпой завалились к смущённым кибернетикам, где они гордо продемонстрировали жердь, сохраняющий вертикальное положение, как бы его ни толкали. Народ не впечатлился, а зря! Ребята смоделировали вестибулярный аппарат человека, расположенный в среднем ухе. Ульянка тут же принялась планировать, как бы поставить это на ракету, но Виола её быстренько загнула, объяснив, что эта конструкция в некоторых условиях будет терять ориентацию из-за эффектов, сходных с нашим головокружением. Так что пошленькие гироскопы всё же надёжнее.

Потом мы собрались обратно в библиотеку, но прозвучал горн на ужин. Мико заиграла на флейте какой-то бравурный марш и мы строем отправились в столовую. Появление наше там произвело определённый эффект, даже на Ольгу Дмитриевну. Короче, праздник удался.

Ужинал я в обществе кибернетиков и Ульяны.

– Представляете, что я подслушала! – заявила Мелкая Пакость. – Тут поварихи ругались, говорят что из здешних продуктов готовить невозможно. Типа, таким только грешников в аду травить, а они тут должны из этого для детей готовить!

На это я только усмехнулся:

– Ну если грешников в Аду травят именно так, то я отрекаюсь от благодати и заранее заявляю, что ни в чём не раскаиваюсь.

– Аналогично, – кивнул Электроник, сосредоточенно уплетая куриную ногу, политую каким-то хитрым соусом.

Я же начал с риса. Вообще-то я его не люблю, но вот так приготовленный... Впрочем, кто бы сомневался в искусности демонеток второго круга Дворца.

Перехватить Два Че сразу после ужина не удалось, зато меня поймала Славяна:

– Слушай! Ты не видел мою связку ключей?

– Каких ключей? – удивился я.

– Ну... Я же помощница вожатой, – Славя почему-то смутилась, – вот она и дала мне ключи от всех помещений лагеря.

– Как ты всё успеваешь? – удивился я. Она только пожала плечами:

– Просто не люблю сидеть без дела. Так ты не видел?

– Нет, никаких ключей я не видел. Надеюсь больше ничего не пропало?

– Да в том-то и дело! Кое-что пропало в медпункте.

– Активированный уголь? – предположил я, хотя и догадывался, что там сегодня пропало. Славяна же словно вынырнула из глубоких размышлений:

– Что? А... нет... ну ладно...

– Да ты не нервничай, найдутся! – успокоил я.

– Да... наверное... спасибо... – кивнула Славяна и умотала.

А я подумал немного и пошёл на лодочную станцию. Где мы так уютно сидели в тени, болтая в воде ногами. Мне почему-то казалось, что Два Че будет искать меня именно здесь. И правда, прошло совсем немного времени и Алиса села рядом со мной, как мы сидели вчера.

– Решил спрятаться от меня здесь?

– Подумал, что здесь ты будешь искать меня в первую очередь.

– А если бы... Впрочем, какая разница... Мне и правда показалось, что ты будешь здесь.

Какое-то время мы сидели молча.

–А пойдём ко мне? – вдруг предложила Алиса. И хотя она постаралась сказать это непринуждённо, было видно, что ей пришлось собрать всю свою решимость.

– А пошли! – согласился я.

И мы пошли.

Электрический свет в домике резанул по глазам, прогоняя магию вечера и создавая ощущение искусственности. Пока я оглядывался, отмечая что сегодня домик необычайно пуст и прибран, Алиса успела достать откуда-то... Да-да! Ту самую бутылку водки, которая сегодня благополучно проплыла мимо меня.

– Отметим завершение смены?

Я быстро подошёл к ней и накрыл горлышко ещё закрытой бутылки рукой:

– Не надо портить сегодняшний вечер.

– Боишься сболтнуть лишнее?

– Я обещал рассказать тебе всё.

С этими словами я забрал у неё бутылку и левитировал в тумбочку. Два Че не сопротивлялась. Она положила руки мне на плечи и спросила:

– Слово мага?

– Слово, данное тебе, – ответил я, кладя руки ей на талию.

– Значит, можно спрашивать?

– Спрашивай. Или, хочешь, я расскажу главное, а потом ты спрашивай, что непонятно.

– Тогда... А знаешь, давай не будем портить этот вечер! Ведь завтра я могу просто исчезнуть.

– Ты не исчезнешь. А даже если я сделал что-то не так, я переверну всю вселенную и найду тебя.

– Это буду уже не я.

– Мне не нужны копии.

Вместо ответа Алиса развязала мой пионерский галстук. Я, на какую-то долю секунды, замер. Нам ведь всего-то по 14 лет... Впрочем, это только телу четырнадцать, а душой, сознанием, мы намного старше. За себя я знаю, да и за Алису не сомневаюсь. Не сказать что я вот так рассуждал, просто вихрь образов сомнений и решений пронёсся в моей голове и осел. Остались только я и Алиса. И я надавил волей на выключатель, погружая домик во тьму...

------------

Примечания и пояснения

[1] велесовица – азбука, которой написана Велесова книга.

[2] "остаться не перекрёстке" – отсылка к дзеновской притче, что стоя на перекрёстке мы имеем возможность выбрать любую из отходящих от него дорог. Но выбрав любую из дорог, мы отсекаем возможность выбрать остальные и тем ограничиваем свободу. Учителя дзен по этому поводу говорят, что надо остаться на перекрёстке и тем сохранить свободу. Глупые! Они не понимают, что остаться на перекрёстке – это тоже один из вариантов выбора, причём в большинстве случаев – самый плохой.

[3] Н-1 (Носитель-1) – советская ракета-носитель сверхтяжёлого класса, разработка КБ Королёва. Предполагалось использовать её для пилотируемых полётов к Луне, вывода на орбиту тяжёлой орбитальной станции и тяжёлого межпланетного корабля. Из четырёх произведённых запусков все 4 закончились аварийно.

День 7 и дни вневременья

...я открыл глаза. Окна были занавешены, но жиденькие шторы не задерживали солнечный свет и он рассеивался на тонкой ткани, заполняя собой всё внутреннее пространство. Он играл бликами на мебели, рассыпался золотым песком на обоях, пылал медью на волосах Алисы, мило посапывавшей у меня на плече.

Мы лежали на узкой пионерлагерной койке и нам было не не тесно. Такое случается лишь однажды, когда первый раз, в пятнадцать лет. И то, везёт не всем. Лишь тогда, когда зашкаливают не только гормоны, но и чувства. Мне уже давно не пятнадцать, да и раз этот далеко не первый, но Два Че нежно прижимается ко мне и нам не тесно. Наверное, это и есть настоящее чудо. Куда до него всякому пошлому хождению по воде! Вскоре Алиса зашевелилась, открыла глаза. Я улыбнулся ей, Она потянулась ко мне губами и мы продолжили служение Сияющему Принцу, которое прервали накануне, лишь тогда, когда тьма в окнах сменилась первым белёсым светом.

Потом мы лежали прижавшись друг к другу и наслаждались ощущением нежности и покоя. И вдруг мне в голову пришла мысль, которую я тут же озвучил:

– Знаешь, Алиса, а я всё-таки свинья!

– Вообще-то и раньше проступало, но что такого случилось, что вот именно сейчас ты всё понял?

– Я должен был подумать... В общем, если будет маленький, как назовём? Если девочка предлагаю...

– Хи-хи!

– Что? – я был заметно удивлён реакцией.

– Виола всё правильно сказала!

– Что?

Вместо ответа Два Че перегнулась через меня, пошарила на полу и выудила из моих шорт рулончик тех самых изделий #4, которыми я в своё время запасся, но о которых вчера вечером напрочь забыл. И снова:

– Хи-хи! Виола сказала, что все мужики – разгильдяи. Всегда всё предусмотрят, ко всему подготовятся и в самый важный момент всё забудут. И поэтому мы, женщины, должны сами обо всём думать.

– И что придумали? – уточнил я.

Она бросила те самые изделия на пол, вернулась на своё место и с обычным своим ехидством заявила:

– Короче, не парься. Она сделала мне какой-то укольчик и теперь можно год ни о чём не беспокоиться. Даже... э... не будет этого... что у нас раз в месяц...

– Я понял, – успокоил я покрасневшую от смущения Алису. И тут её глаза округлились:

– Ой!

– Что!

– Время! Мы же!...

Она попыталась вскочить, но я поймал её и уложил на место.

– Короче, не парься. Они уже уехали, – озвучил я вывод, который сделал из наблюдения за показаниями хронометра.

– То-есть как уехали?!!! Без нас?!!!

– Естественно. Правда, думаю, вожатая рвала и метала, но это уже её трудности.

– А мы?

– А что мы? По мне, так то, чем мы тут занимались гораздо приятнее, чем махать вслед уезжающему автобусу пионерскими галстуками. Честно, я бы не смог долго выдерживать серьёзную морду лица и начал бы ржать ещё на линейке. Так что Ольге Дмитриевне даже повезло что мы пустили это мероприятие пофигу.

– Какое мероприятие?!!!

– Отход основных сил и торжественное оставление двух героических дежурных на пересменок.

– Каких дежурных?!!!

– Нас, естественно.

Вот тут Два Че посетил глубочайший когнитивный диссонанс. Увы, но причины этого диссонанса были сугубо внешние, потому и конструктивного выхода из него не было. Вот она и попыталась выбить информацию из единственного доступного источника, то-есть из меня. Она села на меня верхом, придавила за плечи к кровати и потребовала:

– А ну-ка! Колдун ты доморщенный, что ты там напридумывал?

Но это была её стратегическая ошибка: Уж больно соблазнительным было наше положение! И очень удобным. Мне достаточно было положить руки ей на бёдра и чуть-чуть подвинуть. И мы снова восславили Сияющего Принца.

Через несколько минут, лёжа на мне, она возмущалась через сбитое дыхание:

– Ты!!... Ты нахал!!...

– Есть немного, – согласился я.

Два Че вырвалась из моих объятий, встала уперев руки в боки посреди домика, и потребовала:

– Ну-ка, быстро! Объясняй! Что всё это значит?!!!

– Я всё уже объяснил, – ответил я не скрывая ехидства, – мы с тобой единственные, кто остаётся в лагере на всё лето. Три основных смены и предварительная, которая только что закончилась. Вот мы и назначены дежурными на все пересменки.

Алиса смерила меня таким взглядом, что сразу захотелось спрятаться с головой под одеяло.

– А почему. Я. Ничего. Об. Этом. Не. Знаю?!!!

– Ну... наверное потому, что я это только вчера выдумал. Пока ждал тебя на лодочной станции.

Два Че задумалась на секунду и, с нехорошим таким прищуром спросила:

– Значит ты можешь вот так, запросто, выдумать всё что угодно для всего мира?

– Учитывая, что весь мир состоит из одного только Совёнка, пока могу. И ты можешь, но, пожалуйста, прежде чем что-то тут переделывать, советуйся со мной. Это очень важно!

– Бр-р-р-р! Бредятина! Ты же говорил, что Совёнок находится на Земле?

– А ещё добавил, что вся Земля из одного этого Совёнка и состоит.

– Так! – она села на кровать. – Ничего не понимаю!

Тут я понял, что вот так препираться мы можем долго и пора брать процесс в свои руки:

– Тогда программа будет такая: сейчас мы идем в домик вожатой, там берём ключи. Заодно я собираю свои шмотки. Оттуда идём в столовую, там варим себе картошку с тушёнкой...

–А почему именно картошку с тушёнкой?

– А почему бы и нет?

– А если там нет картошки? Или тушёнки?

– Всё зависит от твоей веры. Ибо сказано в святом писании: "По вере своей и огребать будешь, по полной программе. И буде в тебе веры хоть с горчичное зерно, и скажешь ты горе: иди нафиг, она встанет и пойдёт.". Так что уверуй и всё получится.

– И во что я должна уверовать?

– В картошку с тушёнкой!

Два Че уставилась перед собой совершенно пустым взглядом. Неужели достигла сатори? Похоже, я только что соорудил новый дзеновский коан. А зря, ибо речь сейчас совсем не о том. Алиса, тем временем, отошла от культурного шока и задумчиво так произнесла:

– Либо ты сейчас надо мной изощрённо издеваешься, либо пытаешься вдолбить мне какие-то истины, которые мне совсем недоступны.

Обидно, потому как ни то и ни другое. О чём я ей и сообщил. И попытался объяснить:

– Всё что я говорю, надо понимать буквально.

– То-есть если я сейчас очень чётко представлю себе кастрюлю, в которой нам оставили картошку с тушёнкой...

– Нет! Не представить, хотя и это не помешает. Ты должна поверить, что эта кастрюля там есть. Поверить как... ну не знаю как! Главное без сомнений, как будто ты точно знаешь, что она там есть.

– Ну... попробую... А ты сам?

– Домашнее хозяйство всегда было женской сферой деятельности! – с пафосом заявил я.

– А! Ну тогда давай одеваться и пошли.

И мы принялись одеваться. Но стоило мне отвернуться, как я тут же подучил веником по шее. Не сильно, но чувствительно.

– А ещё в женские обязанности входит иногда поколачивать мужа. Чтоб не зазнавался.

– Уже мужа? – спросил я с ехидством, потирая при этом шею. – То-есть ты согласна?

– С чем? – Алиса на секунду опешила.

– Ну как же!... – и я напомнил ей разговор в столовой, когда мы троллили Лену, в день когда праздновали возвращение Шурика и жгли пионерский костёр.

Надо сказать, что такого поворота Два Че не ожидала и потому задумалась. Я же решил окончательно расставить все точки над ё:

– Согласна, согласна! А на самом деле ты согласилась ещё раньше, когда правила мне мозги возле умывальников.

Алиса опустила глаза и очень тихо ответила:

– Тогда всё было просто. Только я и ты. Ты боялся себя, боялся мне навредить. И, почему-то, я была тебе очень нужна. Настолько, что ты готов был из-за этого повеситься.

– Почему была? – спросил я. – И я тебе тоже нужен. Иначе ты бы не бросилась меня вытаскивать. И ты ведь серьёзно тогда говорила. Я это видел! Что изменилось? У меня рога выросли? Или щупальца из ушей?

– Да при чем здесь это? Ты могущественный маг. О таких в сказках рассказывают...

– Я?!!

– А что, нет? А ещё, большая шишка, член какой-то крутой ложи, и не последний там человек. Вон, просто сидя на бережку можешь выдумывать будущее целого мира. А я кто?

– А ты, Алиса, Два Че, та, ради кого я вообще взялся за эту работу, – также тихо ответил я.

Дальше мы стояли и молчали.

– Отбрось всё это, – сказал я в конце концов. – Есть только ты и я. Я нужен тебе, уж не знаю зачем. А ты нужна мне. Просто потому что ты. Что ещё надо?

– Ничего, – тихо выдохнула Алиса, прижимаясь ко мне.

Но уже через секунду её деятельная натура снова пробудилась:

– Так, ладно, быстро одеваемся и пошли! А то ведь и правда, кушать хочется!

И мы пошли. Сначала зашли в домик Ольги Дмитриевны, где на столике у окна лежала связка ключей и записка. Ключи взял я, а записку выхватила Алиса и принялась читать вслух:

– Семён, ты свинья!... Ну это ты и сам знаешь... Хотя... Может и правда стоит присмотреться к тебе внимательнее? А то мало ли что? Ладно, что там дальше?... Мало того, что нагло игнорировал сегодня линейку и инструктаж дежурных, так ещё и Двачевскую совратил... Хм.. это ещё кто кого... Так что изволь сам прочитать инструкцию, она в библиотеке в столе библиотекаря. И только попробуйте не показать образцовую пионерскую семью! Я...

– Клац!

Это я зубками лязгнул. Алиса подняла на меня взгляд, полный ехидства и скрытого торжества:

– Что? "Хьюстон, у нас проблемы!"?

– Да... нет... наверное... – ответил я, почёсывая затылок.

– Ага, вижу! – ответила Два Че хихикая. – Наколдовал что-то такое, что теперь не знаешь, что с этим делать. Что, не так?

– Это не я! Это оно само!

– Кто?

– Мироздание. Я только задал... ну... направление, что-ли, граничные условия. А оно...

– Выдало тебе что-то такое, что ты теперь и не знаешь, что с этим делать.

– Да нет...

– Наверное?

– Да безо всяких! Даже хорошо получилось. Лучше чем я думал. Честно!

– Честно? – Алиса была искренне удивлена.

– Абсолютно! – ответил я весело, сгребая её в охапку. – Помнишь, ты сказала что веришь в меня? Сейчас мне необходимо, чтобы ты поверила мне.

– Необходимо? – спросила она с подозрением, но не попыталась отстраниться.

– Потому что иначе...

Я не договорил, потому что Алиса прижала мне палец к губам:

– Я попробую. Но если ты хоть раз обманешь меня или устроишь какой подвох...

– Разве что в шутку, – выговорил я себе условие.

– Но решать насколько это серьёзно буду я!

Я бы развёл руками, но для этого пришлось бы выпустить Алису. Поэтому я только молча наклонил голову в знак согласия.

Мы ещё постояли так немного и я начал собирать свои шмотки. Правда почти сразу Алиса взвизгнула:

– Ну-ка! Быстро! Прекратил этот акт вандализма!

– А что такого? – удивился я. – Я всегда так собираюсь...

Алиса на это только тихо рыкнула и взяла процесс в свои руки. И... В детстве я всегда удивлялся, как такое получается? Когда мама собирала мне рюкзак или чемодан, в ёмкости всегда всё помещалось без особых проблем. Когда же я собирался обратно, приходилось чуть ли не ногами трамбовать шмотки и всё равно, оставалось что-то, чтобы тащить в руках. При том, что что-то в лагере я обязательно забывал. Наверное, женщины владеют какой-особой магией расширения пространства. И вот сегодня, наблюдая за Алисой, я понял, что это у них генетическое и используют они эту магию совершенно бессознательно. И, что самое интересное, как я не напрягал своё магическое зрение, я так и не смог понять, как она это делает. В какой-то момент Два Че возмутилась, что она собирает мои шмотки, а я только пялюсь на неё как дурак. Я объяснил, что пытаюсь понять, какой такой магией она умудряется запихнуть все эти шмотки в явно недостаточную по размерам ёмкость. На это Алиса глубоко вдохнула, явно собираясь сказать мне что-то нелицеприятное, но в конце концов только шумно выдохнула и, сунув мне в руки уже собранный рюкзак, сказала:

– Пошли уже, поедим.

Нет! Я явно что-то не понимаю в этом мире...

В столовой нас ждала заботливо укутанная полотенцами кастрюля о семи литрах заполненная картошкой с тушёнкой и объёмистый сотейник с лечо местного приготовления. Не, если грешников в Аду и правда травят именно так, то нафиг ещё какая-то благодать нужна.

– Странный ты всё-таки, – сказала Алиса, – усаживаясь напротив меня за столиком. – Иногда такой взрослый, Ольга Дмитриевна по сравнению с тобой словно девчонка. А иногда, вот честное слово! Как будто младше Ульянки. Как такое может быть? Кто ты такой на самом деле?

Я задумался. А и правда, кто я такой? Шелуха облетела и истина стала ясна мне во всём своём безобразии. Говорить это было неприятно, но я решил быть честным с Алисой до конца:

– Неудачник. Такой неудачник, что на всемирном конкурсе неудачников я бы занял второе место.

– Почему второе? – удивилась Алиса.

– Потому что неудачник... – на этих словах меня реально перекосило. – За всю мою жизнь только один раз повезло. Выиграл в лотерею поездку в Совёнок. Хотя... При чём тут повезло! Просто понадобился такой...

– И много было этой всей жизни? – на этом вопросе Алиса попыталась изобразить равнодушие, но получилось у неё плохо. Впрочем, это уже не имело значения, ибо я не собирался ничего скрывать:

– Сорок лет.

– И ты правда один из тех самых Девяти неизвестных?

– Как выяснилось, да.

– Как выяснилось?

– Угу. Совершенно неожиданно.

– Бредятина.

– Да я и сам в трансе.

– Странное какое-то общество.

– Тайное! Даже его участники не знают что в нём состоят... Хотя, в этом есть своя логика. Судя по всему, должность писаря Книги судеб самая расходная.

– В смысле? – Алиса даже оживилась. А вот меня начала потихоньку захлёстывать депрессия:

– В прямом. Писари чаще прочих идут в расход. Так что жених я явно безперспективный.

– А мне не нужны перспективы. Мне нужен ты. Ладно, детали потом обсудим. Давай дальше рассказывай! Что не так с этим Совёнком?

– А всё не так. Это химера.

– Что?!

Я объяснил что такое химера.

– Значит... – сказала она медленно, но в голосе начали проскальзывать истеричные нотки, – Пионерский лагерь, которого нет, но мог бы быть... и все мы здесь тоже... нас нет, но могли бы быть... Значит я всё правильно поняла. Ты здесь один настоящий. Я ведь ещё позавчера... перед сном... думала и поняла. Я ведь не помню ничего до этого лагеря... ни маму, ни папу, ни Москву... знаю только, что они есть и всё. Знаю что мы с Ленкой дружим, но... Знаю и всё! А как, что... не помню! Словно не было этого. Ты просил не копаться, я не стала... Но знаешь, это обидно! Быть девочкой, которой нет и никогда не было!

Я потянулся через стол и сжал её кулачок в своей ладони.

– Всё совсем не так, – сказал я тихо.

– А как?

– Здесь все... идеальные, что ли. Вот я такой, каким был бы в четырнадцать – пятнадцать лет, если бы вообще не болел, всё что я умел когда-то я умею идеально... ну, может идеально, как если бы я тренировался для этого всю жизнь идеальным образом.

– Всё? – в глазах Два Че проступило удивление. Уже хорошо.

– Всё я не проверял, но на турнике я, например, никогда так не подтягивался, плаваю тоже лучше, чем в лучшие свои годы, рисую... да я никогда так не рисовал! Вот в фехтовании себя не проверял.

На последнем Алиса заметно оживилась:

– Фехтование? Рапира? Шпага? Самурайский меч?

– Ятаган! Я же орк!

– Пф! Снова эльфятник!

– А ты, кстати, о нём откуда знаешь?

– Ещё один такой вопрос, и я начну выдумывать!

Мы рассмеялись. Однако Алиса очень быстро вернула себе серьёзное состояние и заявила:

– Но это ничего не меняет в отношении меня. Меня никогда не было. Слепили невесть из чего и подсунули сюда. Специально для тебя. Для развлечения? Или что-то серьёзнее?

Я глубоко вздохнул. Я очень не хотел, чтобы Алиса ещё раз переживала собственную смерть, но сказать ей правду было необходимо:

– Тебя убили в октябре 93-его...

– Белый дом? – перебила она, сжав кулаки, да так, что костяшки пальцев побелели. И процедила сквозь сжатые зубы: – Нас предали!

– Нас всех предали... – ответил я тихо. – И в девяносто первом, и в девяносто третьем. И раньше.

– Ты можешь это исправить? – спросила она с надеждой.

– Мы всё исправим. И будет лучше чем прежде, – ответил я. И уточнил: – Ты что-то вспомнила?

Алиса в ответ только покачала головой:

– Только ощущения... Знаешь... – она шумно выдохнула, не в силах выразить обрушившиеся на неё эмоции. – А ещё я знаю... просто знаю... Белый дом, Москва...

Я снова пожал ей руку:

– Может и хорошо. Это не тот опыт, который стоит хранить.

– А ты что-то видел. Тогда, когда мы под гитару пели, – она не спрашивала, утверждала.

– Видел, – согласился я. – А ещё вспомнил, что ждёт Союз в ближайшее время. Какой сейчас год?

– Восемьдесят... чёрт! Я почему-то знаю, что восемьдесят какой-то... А вот какой?

– Наверное, это должны решить мы.

– А почему мы?

– Наверное потому, что мы простые советские люди, по которым вся эта перестройка со всем, что после и прокатилась. Потому что мы видели обычную жизнь изнутри, а власть и олигархов снаружи. Мы жертвовали ради всех этих перемен, а те кто наверху получали от них прибыль. И теперь нам решать, что и как будет дальше. Такие дивиденды за наш взнос.

Алиса молча кивнула и мы сидели так, взявшись за руки. И нам было хорошо. Но нельзя же так сидеть вечно! Первой встрепенулась Алиса:

– Ну хорошо. Предположим какие-то там высшие или низшие, или вообще параллельные силы решили спасти Союз. Но как мы будем это делать... Хотя... Это ведь ты будешь делать, а я...

– Дудки! Одному скучно! Да и тебе будет скучно стоять на обочине! Так что, только вместе!

– Но я же ничего не умею!

– Да я тоже не слишком много. Основам научу, а остальное, вместе разберёмся!

Алиса притворно вздохнула:

– Ну не бросать же тебя одного! Когда начнём?

Но начинать мы решили не сегодня. Время было уже за полдень, всё это выяснение отношений отняло изрядное количество сил, да и просто вот именно сейчас, когда мы наконец расставили все точки над ё в своих отношениях, очень хотелось посвятить время друг другу. И мы решили отправиться на пляж. Но когда мы вошли в домик, возникла совершенно неожиданная заминка. Порывшись в своих вещах, Два Че, глядя на меня с подозрением, спросила:

– А где мой купальник?!!

Я подумал и выдал вполне правдоподобное предположение:

– Думаю, ты его просто не взяла.

– Что значит не взяла? Я же помню как... или это опять: "Хьюстон, у нас проблемы!"?

– Да нет...

– Наверное? – уточнила Алиса и у неё в глазах стал разгораться нехороший огонёк.

– Да нет... просто...

– Оно само? В смысле мироздание?

– Нет! Погоди драться! – воскликнул я, видя как она снимает с ноги сандалю, – я всё объясню!

– Ну? – сандаля уже была в руке и готова к применению.

– Вчера в библиотеке, я немножко похулиганил с Книгой судеб... сделал так, что теперь в Союзе есть нудистские пляжи... вернее, на любом пляже можно загорать и купаться нагишом.

– Можно? Хорошо хоть не обязательно. Но я-то тут при чём?

– Ну а ты представь, как ты могла бы собираться в этот Совёнок. На всё лето, на вольный выгул...

– Ну да... эдакая девочка-я-против... наверняка обхамила маму, хорошо если до слёз не довела, – сказав это, Алиса вздохнула и села на кровать. – А она наверняка говорила: "Возьми, а там решишь. Сможешь выбирать, купаться тебе в купальнике или без."...

– Ничего, ты с ней ещё помиришься, – сказал я, садясь рядом.

– А сейчас как?

– А какие проблемы? Мы здесь с тобой одни, можем позволить себе что угодно. А когда начнётся новая смена, думаю, здесь половина будет... нудистами.

– Ладно, разберёмся, – отмахнулась Алиса, возвращая себе обычное жизнерадостное настроение. И тут же бросила на меня взгляд, очень похожий на тот, которым наградила меня, когда я троллил вожатую по поводу ботинка Шурика. И с усмешкой произнесла: – Знаешь, а ведь за тобой и правда надо присматривать. А то ты такого навыдумываешь...

– Вот завтра и начнём выдумывать. А сейчас, пошли купаться!

– Пошли... Только объясни мне, почему я точно помню, что купалась в купальнике? Ведь ты, по ходу, изменил прошлое.

Я задумался. И правда, почему? Может потому, что тот, кто пишет в Книге, сам находится вне времени и смотрит на него "сбоку"? А Алиса сейчас, как это говорят, "находится в моём поле" и потому тоже видит поток времени сбоку, сохраняя в памяти всю свою личную историю, как она была до всех внесённых изменений. Я высказал все эти соображения Алисе, она задумалась на секунду и выдала вердикт:

– Мутная всё это субстанция какая-то. Ладно, по ходу разберёмся! Пошли, наконец, купаться!

И мы пошли.

И потянулись у нас светлые рабочие будни. Просыпались мы рано, устраивали себе пробежку и зарядку. Хоть и даровали нам Губительные Силы идеальную физическую форму, но при должном небрежении её легко испортить. Вот мы и проявили бережное отношение к дарам всевышних. Позавтракав, мы плескались в реке, плавали наперегонки к Ближнему острову, делали себе еду на несколько дней вперёд. Между делом я учил Алису медитациям, ясновидению, психометрии и прочим оккультным премудростям. Заодно осторожно, в одно касание, пытался лечить её руку. И оставленный Виолой анатомический атлас оказался на редкость полезной книгой. Ясновидеть, как выяснилось, можно всё что угодно, но вот понять, что ты видишь, без посторонней помощи получается не всегда.

После обеда мы забирались в библиотеку и погружались в Зеркальный Лабиринт Десяти Тысяч Будущих. Вот тут присутствие Алисы сказалось самым благоприятным образом: она частенько шлёпала меня по шаловливым ручкам, не давая влезать сходу в исторический процесс. Бывало, мы по несколько дней только тем и занимались, что перебирали нити возможного будущего и настоящего, отчаянно спорили, а в конце концов я, под её внимательным присмотром, подправлял какую-то совершенно незаметную мелочь. Но в конечном итоге всё получалось намного лучше, чем мой первый, откровенно топорный, опыт.

Ну а вечерами, поужинав, мы либо плескались в реке под неизменно полной Луной, либо сидели на эстраде и пели под гитару, иногда совершали налёт на залежи видеокассет в административном корпусе и смотрели кино в домике, где размещались технические кружки: там, в полном соответствии со сценарием, обнаружился видеомагнитофон. И ни утром, ни вечером не прекращалось обсуждение судьбы страны, которую мы активно строили.

И, надо сказать, у нас получалось! Без революций и эксцессов, страна обновилась и омолодилась. Леонид Ильич ушёл на пенсию в конце 70-х. Вы будете смеяться, но его не ушли, а отпустили. Вслед за ним ушли и многие другие заслуженные пенсионеры. А на их место пришли люди, о которых я раньше никогда не слышал. Но это были очень решительные люди, истинные новаторы и патриоты. Прошла серия чисток, в том числе и в КГБ, вскоре после этого были отпущены гайки, ослаблена плановая система, появились и производственные кооперативы, и индивидуальная трудовая деятельность, в отведённых рамках и под контролем, но люди получили возможность проявлять инициативу и реализовывать свои идеи. Советский Союз ожил, зашевелился, даже начала возрождаться лунная программа! И всё это происходило именно сейчас! Именно в те дни когда мы отдыхали в Совёнке.

И вот тут мы наткнулись на проблему. Сценарий уже написан, мы дописали Книгу судеб до начала лета 1980 года и остановились. Вернее нас остановило. Что-то. Что-то не давало нам двигаться дальше.

– Наверное, мы должны как-то запустить время. Перенести всё что мы там написали в реальную жизнь, – предположила Алиса.

Кто бы спорил. Но всё же:

– Вроде бы, то, что я написал, заработало само.

– Не совсем. Это отразилось на том, что здесь происходит. Но Совёнок так и остаётся химерой. Как ты там говорил? "Вся Земля из одного Совёнка и состоит."?

Я задумался.

– То-есть надо сделать что-то, чтобы то, что мы тут понаписали создалось? Но это уже задача божественного уровня. Даже не для демон-принцев.

– Надо совершить какое-то особое богослужение? – встрепенулась Два Че.

– Да мы и так тут славим Сияющего Принца на чём свет стоит, – хмыкнул я. – Да и Меняющий Пути не обижен нашими трудами. Столько ереси в Книгу судеб понаписали!

На это Алиса хихикнула, но при этом очень серьёзно заявила, что мы всё-таки что-то упускаем.

А ночью мне приснился сон. Мы с Алисой сидели в большой аудитории какого-то средневекового университета. Профессор фон Больштедт читал очень интересную лекцию о свойствах перенасыщенных растворов. Увы, но половину этой лекции я не понял, всё-таки моя специализация это информатика и математика, но зато узнал, что трансмутацию[1] впервые обнаружили именно при кристаллизации перенасыщенных растворов. А знаменитый философский камень – тоже перенасыщенный раствор, только в твёрдой фазе, потому и трансмутация в нём идёт гораздо эффективнее. И что это за раствор такой, в твёрдой фазе, в котором происходит лавинообразная кристаллизация? Непонятно... А вот Два Че, казалось, была в своей стихии и поняла почти всё. Даже задала пару вопросов, суть которых осталась за пределами моего понимания. Наконец настало время для практической демонстрации. Профессор сдёрнул чёрное шёлковое покрывало со стоящих на столе объёмистых химических стаканов. Каждый был накрыт сверху чашкой Петри и в каждом находилась прозрачная, на первый взгляд, вода.

– Обратите внимание, перенасыщенный раствор находится в метастабильном состоянии[2], поэтому кристаллизация может начаться из-за любого воздействия.

На этих словах он щёлкнул пальцем по камертону и прижал его ножку к чашке Петри, закрывающей один из стаканов. Стакан словно взорвался изнутри огромным количеством разноцветных кристаллов.

– Однако, такой процесс будет неуправляем, а нам это не интересно. Как же мы модем управлять Процессом кристаллизации в перенасыщенном растворе? Самый простой и эффективный способ – внесение затравки. От состава затравки зависит порядок кристаллизации в растворе.

С этими словами он бросил в другой стакан какую-то песчинку. Едва она коснулась воды, как вокруг неё начала расти друза кристаллов: сначала красных, потом на них стали образовываться синие, а в самом конце всё это покрылось чем-то похожим на белую вату.

– Как видите, я бросил кристалл квасцов и первыми стали осаждаться квасцы, следом – купорос и последними выпали кристаллы соли. Но если я брошу кристалл купороса, кристаллизация начнётся с купороса.

Он тут же продемонстрировал это на опыте и обратил наше внимание на то, что поменялась вся последовательность: после синих кристаллов стали осаждаться белые друзы, а уже на них кристаллизовались квасцы.

– Теперь обратите внимание на два очень важных момента: во-первых, явления трансмутации чаще всего происходят на границе фаз. И, во-вторых, процесс кристаллизации всегда индивидуален. Состав раствора и затравки задают общие законы, по которым развивается процесс, но полный результат всегда индивидуален. Как в приведённом примере: если бросить кристалл купороса, то ядро друзы будет состоять из кристаллов купороса, следующий слой – соль и так далее. Но всё остальное: размер и форма друзы, размеры кристаллов, её составляющих, их точный состав, вам не подвластны...

На этом я проснулся. Два Че пошевелилась рядом со мной и обиженно заявила:

– Ну! Такой интересный сон! Я там спросить хотела, а ты разбудил!

И тут меня словно подбросило:

– Что за сон? Лекция по химии?

– По алхимии... А ты что, тоже?...

– Ага. Читал какой-то фон...

– Какой-то фон?! Ну ты и неуч! Тоже мне, маг, называется! Сам Альберт Великий! Ему первому удалось сделать философский камень!

Я уселся на кровати, тупо глядя перед собой. Алиса села рядом.

–Получается... мы видели один и тот же сон? – спросила она.

– Мы были в одном и том же сне. Вернее, нам показали один и тот же сон... вернее...

– Я поняла. Но почему? Зачем? Какое мы имеем отношение к трансмутациям?

– Не трансмутация. Перенасыщенный раствор. Мы создали такой раствор. Зародыш... не зародыш... среда в которой может возникнуть новый мир. Со своим прошлым и будущим. Теперь надо начать процесс.

Алиса кивнула:

– Бросить затравку...

Сказав это, она зажала себе рот руками и посмотрела на меня с ужасом. Я же только кивнул и подтвердил её мысль:

– Мы и есть эта затравка.

– А может... – начала она, но я только покачал на это головой:

– Мы можем сидеть тут и ждать, пока мир не начнёт формироваться сам. Но куда нас вынесет этой кристаллизацией? Если же мы начнём с себя, то мир, по крайней мере мир вокруг нас, сложится в соответствии с тем, что мы любим, во что верим, на что надеемся. Что лучше? Для нас.

Я сказал это и внутренне похолодел. Перед глазами встал тот самый автобус, который в конце каждого рута той самой игры увозил главного героя в его пустую одинокую квартирку. Алиса ткнула меня в бок:

– Ты чего? Опять белочка? И вообще, я только хотела сказать: может домой позвонить? По хорошему-то надо бы! – закончила она с изрядной долей ехидства.

– Надо! – выдохнул я с облегчением. И мы побежали звонить. В этот день мы, впервые за время нашего затворничества, пренебрегли зарядкой.

Действительно, в административном корпусе обнаружились и обычный телефон (в кабинете директора), и междугородный автомат за 15 копеек в минуту, столь обычный для советских санаториев, пансионатов и пионерских лагерей. Последний – в комнатке с отдельным входом и, по причине мелкости Совёнка, в единственном экземпляре. И как это мы их раньше не замечали? Впрочем, вопрос безсмысленный: не было их, вот и не замечали. Гораздо более неприятным было то, что оба не работали.

– И что делать? – задала очевидный вопрос Алиса.

И тут меня осенило:

– Если ничего не помогает, прочтите наконец инструкцию.

– Какую?

– Инструкцию для дежурных, естественно! Мы же в неё так ни разу и не заглянули.

Алиса задумалась на секунду:

– Может ты и прав... Но сначала – завтракать! Мы и так сегодня зарядку не делали, ещё не хватало из-за этого не позавтракать!

В инструкции ничего особо ценного не обнаружилось, но её чтение породило мысль о том, что на выходе из вневременья не хило бы замаскировать следы своей бурной деятельности. Однако и это не заняло много времени: по факту мы с Алисой люди взрослые и в разнос не пошли. Разве что удосужились наконец вернуть так и не початую бутылку водки в медпункт и проследили, чтобы кассеты, которые мы заимствовали в кабинете директора лагеря, снова стояли на своих местах. Зато вместе с инструкцией обнаружился ещё один интереснейший документ: заявление в местный телефонный узел и приколотая к нему записка:

"Семён!

Съезди в райцентр, отдай в телефонный узел. Уже месяц сидим без связи!.

О. Д."

Ну да, прям такое доверие простому пионеру, пусть даже из старшего отряда... Прям покруче чем послать за Шуриком. Впрочем, о чём это я? Это либо старшие товарищи по Ложе помогают, либо так реализуется мой заказ на выход в свет. А мне страшно. Я-то помню, чем в игре заканчивается каждый выезд игрового Семёна из "Совёнка". Алиса чувствует моё состояние, поэтому усаживает за один из столиков и заставляет рассказать всё. Впрочем, меня и заставлять не надо. Я рассказал ей про игру, сценарий которой мы здесь отыгрываем... А может, сделанную по образцу этого "Совёнка"? Про то, как заканчивается эта игра и герой в конце концов остаётся в своей одинокой квартире.

– Плохо тебе там было, – констатировала Алиса.

Я кивнул:

– Это в 25 быть холостяком понтово. А в 40 это уже тоскливо и безнадёжно. У друзей идёт жизнь, они рассказывают как их дети идут в школу, потом в институт... А ты словно застрял в этих своих 25. Выпал из времени. Вот только годы идут и ты стареешь...

Алиса молча пожимает мне руку и от этого мне становится теплее. Мы сидим какое-то время в тишине и она наконец выдвигает предложение:

– Поехали в райцентр вместе.

Я только вздыхаю:

– В игре герои всегда уезжали парой.

– Тогда оставайся. В конце концов мир...

– Мы это уже обсуждали. Если мы хотим жить долго и счастливо, мы должны сами собрать мир вокруг себя.

Она посмотрела на мня долгим задумчивым взглядом и сказала:

– Тогда вспомни про картошку с тушёнкой. По вере твоей и получать будешь. И буде у тебя веры хоть с горчичное зерно...

– ...мир соберётся таким, как должно. По крайней мере в той части, что касается нас, – закончил я.

– А я буду ждать и верить. Что ты придёшь. Именно ты, а не какая-то копия...

– Именно в этот "Совёнок", а не в какой-то его вариант...

– Именно ко мне... – закончила она едва слышно.

Мы так и сидели, взявшись за руки, не знаю сколько.

Однако ни в этот день, ни на следующий я никуда не пошёл. И на следующий тоже, хотя в душе и нарастало чувство, что пора. Алиса, умница такая, тонко подметила одно толстое обстоятельство: надо бы нам двоим, таким вот вершителям судеб мира, и о своей судьбе позаботиться. А конкретно, чтобы родители нас не разогнали по углам, как только узнают о наших отношениях. Я-то этот момент напрочь упустил. Привык уже быть взрослым и самостоятельным, а здесь снова приходится впрягаться в детскую лямку, когда на каждый шаг нужно разрешения спрашивать. Я разрисовал себе целую историю: типа, папа мой поехал в загранкомандировку на пару лет, куда-нибудь далеко (ну пусть будет в братский Вьетнам), а мама летит к нему, тоже в командировку, тоже надолго и вернётся уже вместе с ним (и нефиг им разводится!). А я остаюсь с бабушкой и дедушкой (и нефиг ему умирать раньше времени, мало он мне успел рассказать, мало, да и вменяемый старший в ближайшем окружении мне завсегда пригодится). Поэтому-то меня и загнали в лагерь на всё лето. Чтоб и стариков слишком не напрягать, пока я на вольном выпасе. А улетает мама вот как раз на завтра утром от того дня, когда я в райцентр поеду. Чтоб успеть с ней поговорить, но не более.

А Алиса хитро улыбнулась и сказала, что достаточно задать граничные условия, как мы вместе встречаем наших предков на вокзале в Москве. И все довольны. И вообще, со своими она завсегда договорится. Ну пусть так. Я не стал влезать в её семейные дела.

Однако и этого оказалось мало. Что-то меня не пускало. Ворота и дверь в проходной лагеря тупо не открывались. Можно, конечно, перелезть через забор или пролезть в дыру на тропинке в старый лагерь, но было очевидно, что это не выход.

Выход нашла Алиса. Даже не поняв толком, что именно она нашла. А может, старшие товарищи по ложе в нужный момент подсуетились, или Губительные силы решили дать нам, тупым, подсказку вместе с инструментом для решения проблемы. Просто во время обсуждения вопроса: "Что же мы ещё не доделали?", которое проходило всё в той же комнате с Книгой Судеб, Алиса подошла к стоящему там же книжному шкафу и автоматически взяла в руки и открыла один из одинаковых томиков.

– Что это? – спросила она нахмурясь.

– Эфемериды, астрологические, – ответил я, заглядывая ей через плечо.

– Чаво?

– Таблицы с положением на небе Солнца, Луны, планет, фазы Луны там и прочее. Для астрологических расчётов. Только откуда они здесь? Их же тут не было! – выдал я наконец, сообразив в чём непорядок.

Алиса на секунду замерла.

– Помнишь, ещё в самом начале ты сказал, что это мы должны решить, какой сейчас год?

– Значит, это и есть затравка? – уточнил я.

– Нет! Затравка это мы, а наше решение запустит процесс. Вернее, позволит нам его запустить.

И мы решили. Самым простым способом: 80-е годы, полнолуние, последние дни мая или первые дни июня. Почему так? А потому что так. И нефиг там! Самое реалистичное получалось, что наша смена, которая предварительная, закончилась 29 мая 1980 года. В то самое полнолуние. Не бывает такого? А вот пусть будет!

– Эх, олимпиаду не посмотрим, – вздохнула на это Алиса.

– Будут и ещё олимпиады, – успокоил я.

– Да ладно, – отмахнулась Два Че. – Мы её полюбому не посмотрим. Как ни крути.

Так и постановили. И отправились обедать, больше по привычке сделав небольшой крюк к воротам. Ворота были приоткрыты...

В тот день мы больше ничего не делали. Купались, загорали, вечером сидели обнявшись на лодочной станции. Полная Луна висела над нами, но я знал, что уже завтра на ней появятся первые следы ущерба...

[1] трансмутация – алхимическое превращение металлов, например из свинца в золото. В широком смысле – алхимическое превращение одних химических элементов в другие.

[2] метастабильное состояние – проще показать на примере: как камень в лунке на склоне горы. Пока трясёт слабо, камень катается о своей лунке, тряхнёт чуть сильнее – камень выскочит и покатится по склону.

День 8

Я проснулся позже обычного и первое что обнаружил – рядом не было Алисы. Сначала я вздрогнул, но быстро обнаружил висящую на стуле тщательно выглаженную пионерскую форму. Похоже, Два Че встала пораньше, чтобы собрать меня в дорогу.

Следом мой взгляд упал на отрывной календарь: 30 мая 1980 года. Вчера этого календаря здесь не было. Значит, процесс действительно пошёл. Потом мы позавтракали, Алиса вручила мне собранный рюкзак, в котором лежали бутерброды, пара фляг с холодной водой, наряд на дежурство (для подтверждения полномочий если что), заявка в телефонный узел и пара свитеров, чтобы упаковать мороженое, которое она ну очень хотела.

И вот мы уже стоим в воротах лагеря.

– Возвращайся, – тихо говорит Алиса. – А я буду ждать и верить.

Я развязал её галстук и повязал на запястье:

– Если вдруг тебя захватит волна изменений, ты посмотришь на этот галстук и вспомнишь эту, нашу, смену.

– По вере нашей... – отвечает она.

– Ты только не стой весь день в воротах.

– Хорошо, не буду.

Как же тяжело оторваться. Но это необходимо, чтобы у нас появилась возможность и дальше быть вместе.

И вот я уже иду по дороге. Дан приказ ему на запад... Кто не расставался так – не поймёт. Утешаю себя мыслью, что почти всё зависит от нас, от нашей веры, но... Мы оба знаем, что случиться может всё что угодно. Попутный автобус может увезти меня в опостылевшую московскую квартиру. Алиса может не устоять перед Изменением и когда я вернусь, она уже не будет помнить ни нашу, ту самую единственную нашу смену под полной Луной, ни дни безвременья, что мы провели над Книгой судеб. А может, произойдёт что-то ещё... Хватит ли у меня сил и умения, чтобы сломать ненужную мне реальность и вернуться? Сможет ли Алиса вернуть себя, ту самую Два Че, что провожала меня сегодня? Смогу ли я помочь ей?...

Дорога делала поворот и высокие кусты скрыли от меня Совёнок. Ещё немного, кусты расступаются и я не удержался, бросил взгляд на остановку, которая была отсюда как на ладони. Маленькая фигурка в белой рубашке и синей юбке так и стоит у ворот. Махнул ей рукой, она помахала в ответ. Погрозил ей пальцем. Уж не знаю, разглядела Алиса мой жест или нет, но она снова махнула мне рукой и скрылась. Я повернулся и продолжил дорогу. И мне почему-то казалось, что она стоит сейчас, прижашись спиной к нагретому железу ворот пионерлагеря и теребит повязанный на руку пионерский галстук. Наверное, она выглянет ещё раз на дорогу и, только убедившись, что меня уже не видно, уйдёт обратно.

***

...нагретый асфальт послушно ложится под ноги. По сторонам дороги пасутся многочисленные стада коров, практически пропавшие в 90-е – нулевые годы. Мир постепенно кристаллизуется вокруг меня. А я уже выпил половину первой фляги и размышляю на тему: ну где же эта чёртова попутка! И словно по заказу меня нагоняет шорох шин.

Жигули, четвёрка, цвета бешеного баклажана. Между прочим металлик. Офигеть! В окно высовывается водила. Юноша неопределённого возраста, поразительно похожий на Виолу.

– Привет, пионер, куда путь держим?

– И тебе, Лаош Змей, жизни нескучной и разнообразной.

– Хо-хо! Узнаю адепта Коварного! И не поймёшь, то ли проклял, то ли благословил! Может честно признаешься?

– Что толку проклинать тех, чьё имя само звучит как проклятие? Да и за что мне тебя проклинать? Твой дар вырвал меня из Гниющего Сада. А уж за демонеток в столовой... Эх! Жалко, что больше не получится прикоснуться к их искусству...

– Хм... Ну... об этом можно подумать... Ну так тебя подвезти?

– Смотря, куда ты везёшь?

– Куда захочешь!

Ну да. Кто в машине, не знаю, но шофёром у него – сам Сияющий Принц... И я мимоходом успел прикусить язычок, так и не выпустив рвавшееся по приколу: "Хоть на Марс?". С этого будет, без лишних вопросов отвезти меня куда-нибудь на дно каньона Моринера и высадить там без скафандра. Поэтому говорю медленно и очень осторожно:

– Путь держу в местный райцентр, дабы согласно заданию, передать в тамошний телефонный узел заявку на ремонт линии. А после поспешу обратно, дабы не потерять твой дар, Сияющий Принц. Уж больно дорога она мне стала, моя Два Че.

– Ну уж не очень-то и мой. Ладно уж, садись, довезу.

Не то чтобы в его голосе звучало недовольство или разочарование, но что-то такое проскользнуло. Потому, залезая на пассажирское сиденье, я спросил:

– Никак ты недоволен, Змей? А ведь мы тебе так служили, так...

– Да служили они! Скука сплошная! Одно дело, что малолетки, но после того, что ты в своей книжке понаписал, это тоже, так себе.

Машина тронулась, хотя Змей (вернее, его проекция на здесь-и-сейчас) и не думал прикасаться к пулю и ручке передач. Я уже хотел было задать очередной вопрос, как Сияющий Принц повернулся ко мне и спросил:

– Слушай! Я тебе такую смачную лоли подсунул, а ты на неё даже и не посмотрел. Неужели в твоём времени тебя так запугали?

– Не без того, – согласился я, – знаешь, после всей этой педоистерии, хочешь-не-хочешь, а опасаешься. А ещё... Как бы тебе сказать... Вот! Не нимфетка она! – я наконец смог сформулировать свою мысль. – С ней даже мысли замутить не возникало.

– А говорил я этому мутанту! Чуть-чуть поменять и... а ему вот именно такой типаж подавай! Ладно, с лоли проехали. А остальные-то чем тебе не угодили?

– Ну... Так получилось... Ну вот, например, Лена...

– Не надо о страшном.

– Вот-вот! – подтвердил я. – А ещё спрашиваешь! Как она вообще сюда попала? Это же твой проект.

– Вах! Зачем такую глупость сказал! Колдун же! Должен знать! Как бы мне ни было противно, но мы части одного целого. А любая часть всегда содержит в себе всё целое. Потому, что бы любой из нас ни творил, в творении всегда присутствуем все мы. И много ещё такого, о чём вы, смертные, даже не догадываетесь. Свой агент был у каждого из нас. А конкретно Лена пошла паровозиком вслед за Алисой. Но ты её здорово вычистил!

Однако, радостное настроение моего собеседника быстро прошло. Он вздохнул и продолжил меня выспрашивать:

– Ну ладно, с лоли всё неоднозначно, а с этой... наоборот, однозначно. Но там же ещё две девки были! Красавицы! Мастерицы!...

– Да я их боюсь! – ответил я, не дожидаясь конца вопроса.

– А твоя Алиса, конечно же совсем не страшная... И аура-то у неё чистенькая...

– Отсутствие улик... – буркнул я начало известной сентенции.

– Сам понял, что она по страшнее всех остальных, вместе взятых... Впрочем, ты и сам такой же, – хмыкнул Сияющий Принц, вполне миролюбиво. – Когда на неё запал-то? Сразу как увидел?

Я задумался. Покачал головой:

– Нет... Наверное... Когда мы поспорили перед турниром... Хотя...

Я хотел уже сказать про ночной налёт на столовую, но Змей меня со смехом перебил:

– Вот-вот! Я ведь подольше твоего живу на свете, кое-что понимаю.

Ну и чего ему было надо? Или это надо было мне? Чтобы осознать нечто очень важное. Впрочем, подумать об этом я ещё успею, а сейчас почему-бы не утолить собственное любопытство?

– Змей! Ответь мне только на один вопрос...

– Если бы один... Хоть я и не пророк, но знаю: после каждого ответа у тебя появится ещё два вопроса... Как минимум... Да и сейчас ты выбираешь, какой из вопросов задать первым. Спрашивай!

– Почему ты? Ведь сама коммунистическая идея, она больше от Доброго Де...

– Щаз! Мечта о совершенном обществе! Где КАЖДЫЙ может найти СВОЙ путь к совершенству! Не обременённый мелочными биологически и заботами типа еды и жилья! Где смертным открыты все пути к мечте и совершенству!

– Но ведь совершенство недостижимо. А если его удастся достичь то мы попадаем в...

– Знаю, знаю. С вершины горы горы не увидать, поэтому...

– Стоя на вершине оглянись вокруг и найди следующую вершину. Или подними глаза к небу, там звёзды, которые тоже надо достичь, – изрёк я своё кредо. – Потому у нас, смертных, всегда будет к чему стремится и твоя жажда навсегда останется неутолённой.

– Вот! Вот! Я же всегда знал, что ты мой! – взвился Лаош Змей. – Самую суть понимаешь! Да не умом! Печёнкой!

Я промолчал, а Змей хохотнул снова:

– Ладно, ладно лыбиться! Сам всё понимаешь. Ты только рисовать не бросай. А то знаешь, вырастают такие как ты, а там надо настоящую профессию получить, потом работа, семья...

Мне только показалось, или в Его голосе звучали просящие нотки?

– Да я, знаешь ли, и так уже не маленький.

– Это тебе сейчас так кажется...

– Ну а дальше, увы, не всё от меня зависит. Жить-то ведь тоже как-то надо.

– Вот так и бывает... Ты творишь сейчас прекрасный мир, человек. Не бросай его!

– Но я ведь только затравка. Дальше...

– А дальше, у тебя в руках есть могучий инструмент, чтобы направлять его пути. Вы оба, Художник и Певица, могущественная пара. Твоя книжка, в которой ты сейчас пишешь, это так, подправить что по ходу, а то, что создадите вы, твои картины и её песни, будут определять пути мира в веках.

Слова Змея заставили меня ещё раз пересмотреть некоторые свои мысли и идеи. Это порождало новые вопросы, но именно в этот момент машина остановилась. Лаош Змей кивнул на здание, к которому мы подъехали: "Районный телефонный узел".

– Не бросай этот мир, Человек! Он стоит того, чтобы о нём позаботиться! – сказал мне напоследок Сияющий Принц, после чего жигули цвета бешеного баклажана сорвались с места и умчали куда-то в пыльную даль...

Ну а я направился внутрь здания, не ожидая по ходу никаких особых проблем. Ведь это мой мир, не так ли? Это я создал его законы, слепил под себя, даже саму ситуацию с моим пребыванием в Совёнке и легализацией наших с Алисой отношений я простроил. Вернее, я построил весь мир вокруг этого. Ведь не зря же мы сидели над книгой судеб, выстраивая для себя благоприятный финал, по крайней мере для этого конкретного лета. Потому спокойно меняю монетки, короткая очередь... и вот я в заветной кабинке, набираю неожиданно всплывший в памяти мой старый московский номер и слышу голос, который уже и не чаял снова услышать...

– Семён! Почему не звонил?!

– Так телефон в лагере не работает. Я тебе сейчас из райцентра звоню.

– Что?! Ты поехал в райцентр только чтобы позвонить?!

– Не только. На самом деле я заявление в телефонный узел привёз, чтоб нам телефон починили, заодно и тебе звоню.

– А кроме тебя отвезти это заявление некому?

– А кому? Мы с Алисой остались дежурными на пересменок, не девчонку же гнать до райцентра?

– А вы там сейчас одни?

– Ага. А послезавтра должны приехать вожатые, готовить лагерь к следующей смене. Да, мам...

– Ты мне смотри, внуков оттуда не привези!

– Ма-а-ама! Мы современные ответственные молодые люди. Мы думаем о последствиях и принимаем меры, чтобы ничего не случилось.

На том конце провода раздался звук, словно кто-то подавился. Уточняю на всякий случай:

– Мам...

– Вот так, значит... Не так, что приличным молодым людям в вашем возрасте и думать об этом рано, а принимаем меры... А что вожатые скажут на эту тему?

– Ну, Совёнок же идёт по эксперименту, так что вожатая сказала, что если мы не покажем образцовую пионерскую семью, вот тогда будет больно и обидно.

На той стороне провода раздаётся сдавленное шипение и мамин голос цедит сквозь зубы:

– Знаешь что... Я с тобой ещё поговорю!

– Знаю, знаю, – усмехаюсь я. – Ты езжай спокойно к папе, работайте там спокойно, а как приедете, так и поговорим.

Знаю, мама, конечно знаю... Все твои фобии знаю. А ещё знаю:

"–... её ненавижу!

– Но у вас же мальчик родился!

– Сноху свою ненавижу!..."

Так что извини, мама, но второй раз я на тех же граблях плясать не стану. Я тебя люблю, но это моя жизнь. А мама тем временем шипит ещё какое-то время, но более-менее успокаивается, начинает выяснять детали:

– Ладно, хоть что это за Алиса такая?

Ну вот, наконец и конструктив пошёл! Я начинаю разъяснять:

– Умная, красивая, мы с ней в одном отряде, из Москвы...

– Ну хоть что-то...

– Живут на Ленинском, папа у неё военный, сама играет на гитаре, даже музыку пишет.

– Ладно, я с тобой ещё поговорю! И, знаешь, ты ведёшь себя совершенно безответно!

Конечно, конечно, поговоришь, но насколько я помню папу – он будет на моей стороне, да и дедушка тоже.

– Наоборот, предельно ответственно. Так что не волнуйся, всё будет хорошо.

На том конце провода слышен шумный выдох и мама, напряжённым таким голосом говорит:

– Ладно, у тебя там наверное, уже монетки заканчиваются...

– Вот! – говорю я: – Запиши телефон! – и диктую номер, который дала мне Алиса. – Это родители Алисы. Скажи им, что у нас тут всё в порядке, не звонили потому, что телефон в лагере не работает...

– Угу... Уже всё на двоих...

– ...а ещё передай, что Алиса просит, чтобы ей купальники прислали. Её мама знает какие.

– Ну да, всё лето будете там, и на пляж не сходить...

– Да сейчас половина народу так на пляже сидит. Алиса тоже сначала хотела так загорать, но сейчас передумала.

– Ну, хоть передумала...

...короче, обсуждение грозило пойти по второму кругу, поэтому я быстро говорю:

– Извини, у меня монетки кончаются. Ты езжай спокойно к папе, привет ему передавай. Ну а мы тут как-нибудь разберёмся.

На этом собственно общение и заканчивается. По ходу думаю: а она не накрутит бабушку, чтобы та забрала меня в Москву, дабы на корню пресечь все мои похождения? Не накрутит. Во первых, мы с Алисой вроде как отсекли эту ветку вероятного будущего, а во вторых, бабушку вот конкретно в этой ситуации привлекать – значит устроить грандиозный скандал на пол страны, дедушка будет нервничать, а он сердечник, не приведи Господи, что случится. А результатом по любому будет сорванная заганкомандировка со всеми вытекающими косяками для карьеры. Мама на это не пойдёт. Успокаивая себя такими мыслями, вешаю трубку. Теперь надо идти и разбираться с заявкой о неработающем телефоне.

Короткая цепочка выспрашиваний и блужданий вывела меня в приёмную начальника телефонного узла. Там уже сидели пять скучающих граждан. Я мог, конечно, пробить пробку, обратившись к Книге, но что-то шепнуло мне, что сейчас лучше подождать ибо меня ждёт какой-то сюрприз. Ну что же, подождём, хотя и не понаглеть немного я просто не мог:

– Товарищи! А можно я пройду без очереди? Мне ещё в пионерлагерь возвращаться, а сегодня только один автобус туда идёт.

– Да какой вопрос! Проходи, конечно! – ответил молодой парень в сапогах и пиджаке, эдакий типичный тракторист. – Только чего тебя-то послали, а не сами вожатые поехали?

Отвечаю безо всякой задней мысли:

– Да у на сейчас пересменок, а я дежурный. Вот нам и оставили задание. Алиса там осталась, а я сюда.

– Вот и спешит обратно, развратничать! – вредным голосом сказала весьма благообразного вида старушка.

На это дедок с палочкой, скромно сидящий в углу, не менее ехидно заметил:

– Ох, Авдотьична! Ты ж уже старая! Уже бы пора и перестать думать о таких вещах, а всё туда же.

– Действительно, хоть я и не одобряю все эти эксперименты, но оставлять девушку одну, в глуши, да ещё и без телефона, нехорошо, – вклинилась в разговор благообразная дама, несколько старше пресловутой Авдотьичны. – Пропустим, конечно, как вызовут, так сразу и заходите.

– А-вот-не-пущу! – взвилась вредная старуха. – Нечего тут разврат поощрять! Пусть сидит в общей очереди!

На это дедок аж встал, стукнул палкой по полу:

– Ох, достала ты меня, Авдотьична! Не люблю я этим трясти, но придётся!

На этом он достал какую-то красную книжку и сунул в нос той самой Авдотьичне:

– Видишь, героям Советского Союза везде без очереди! Так что я иду без очереди, но пропускаю перед собой сначала пионера, потом всех в порядке очереди, а ты, старая карга, идёшь после меня!

Авдотьична начала надуваться, а дедок с тяжёлым вздохом заявил: – Только тебе, малец, это мало поможет. Сидим тут с утра, а всего одного принял. Начальник у нас важный.

Авдотьична же к концу его ремарки надулась до положенного объёма и заголосила:

– Да что ж ето деется! Да как же так можно!...

– Товарищи! Товарищи! Не надо так ссориться! И что вообще тут происходит? – неожиданно раздалось от входа.

У дверей стоял пожилой мужчина в выглаженном, словно на приём в посольство пришёл, костюме. Я во всех этих тряпичных делах не разбираюсь, так что сказать дорогой ли это костюм или ординарное творчество московской "Большевички" не могу, но вот выглядел этот тип как Джеймс Бонд на парадном приёме. Ну и выправка выдавала в нём старого служаку. Все притихли и только Авдотьична продолжала звучать:

– Вот, молодёжь наглая пошла, лезет без очереди!

– Да ничего я не лезу! – возмутился я. – Мне и правда ещё обратно ехать!

– А зовут вас как? – уточнил новенький.

– Семён. А вас?

– Кондрат Вениаминыч, в общем-то начальник местного КГБ.

Тут я тоже подобрался и перешёл на официальный тон:

– Семён Персунов, дежурный по пионерлагерю Совёнок. Привёз заявку на ремонт телефонной линии.

– Можно взглянуть? – уточнил КГБшник.

А чего ж нет-то? Дал ему бумагу. Он пробежал глазами бумагу и такая лёгкая-легкая тень по его лицу пробежала.

– Товарищи! Давайте позволим дежурному пройти без очереди. Тем более, что он не просто так, а при исполнении.

Авдотьична и здесь не могла не вякнуть, а дедок только тяжело вздохнул:

– Только толку-то. Сидим тут с утра, а оне всего одного принять соизволили...

– Обещаю, всех вас сегодня примут! – решительно заявил комитетчик. И что-то мне подсказывало, что не только примут, но и все проблемы решат. И будет сегодня у руководства телефонного узла не самый приятный день в жизни. А Кондрат Вениаминыч неожиданно обратился ко мне: – Только одно маленькое дело, юноша. Попробуйте прямо отсюда включить свет в комнате. Ни за что не поверю, что вы не пытались развивать свои способности.

Ну просят, так от чего ж нет-то? Тем более, что судя по уверенному тону он уже примерно понял мой уровень. Я потянулся волей к выключателю и надавил. Лампы дневного света мигнули и загорелись.

– Блестяще! – прокомментировал КГБшник и... выключатель щёлкнул и лампы выключились.

Странно. Народ в приёмной несколько оживился, но никакого ажиотажа от столь явного проявления сверхспособностей не было. Как будто псайкеры всякие тут дело обычное. Но я-то этого не заказывал! Это мир так кристаллизуется? Впрочем, я тоже не рыжий и хочу кое-что понять. Делаю шаг назад и сканирую ауру своего визави. И что это? Аура намного слабее среднего, а телекинезом он владеет на очень высоком уровне. Как же так? Недоумение, похоже было написано на моём лице, потому что комитетчик хитро мне подмигнул и... его аура полыхнула на всю комнату, да так, что мне захотелось проморгаться своим третьим глазом. Сияние продержалось не более секунды, после чего снова свернулось в серое невзрачное нечто.

– Но как?! – вырвалось у меня.

– А вот этому, Семён, у нас учат в первую очередь. Поступите в Высшую школу КГБ, увидите.

– Но я как-то не собирался идти по линии... – начал было я, но Кондрат Вениаминыч меня перебил:

– У нас готовят псиоников и для народного хозяйства, и для научной работы. Вы, кстати, кем хотите стать?

И тут на меня накатило. Ещё в самом начале я подумал, что Губительные силы даровали мне второй шанс. Потом, увлёкшись интригой Совёнка, я как-то забыл об этом. Даже в последние дни, строя будущее страны вместе с Алисой, я как-то не связывал себя с этим миром. Вернее, связывал, но как-то абстрактно, очень умозрительно. А сейчас меня пробрало: Это действительно мой мир и мне в нём жить! И у меня на руках действительно второй шанс, шанс прожить эту жизнь счастливо и осмысленно. И для этого у меня есть всё! Мне всего четырнадцать лет, у меня уже есть Алиса, я псайкер, да похоже по исходным данным – выше среднего... Все пути открыты и всё ещё впереди. И лето, и вся жизнь!

Наверное, что-то из этих размышлений отразилось на лице, потому что Кондрат Вениаминыч участливо уточнил:

– Не решили ещё? Ничего, у вас ещё есть время. Не слишком много, так что не тратьте его зря. Вы кстати, откуда?

– Из Москвы.

– Вот, как приедете, сразу идите в Дом пионеров. Там отличная секция биолокации и ведут её наши люди. А я о вас предупрежу.

– Спасибо, – только и выдавил я.

– А теперь не будем терять время и испытывать терпение наших товарищей, – милостиво кивнул он, приглашающим жестом показывая мне на дверь кабинета начальника телефонного узла.

Входил он в дверь, тем не менее, первым. Без стука. Сидящий за столом полноватый мужчина с усиками а-ля фюрер резко встрепенулся, но как только увидел, кто к нему пожаловал, резко сменил надменное выражение лица на угодливое:

– Кондрат Вениаминыч! Рад вас видеть!

И тут оне изволили увидеть меня, идущего следом. И совершенно другим уже тоном:

– А ты куда!

– А, Александр Николаевич, этот милый юноша передо мой в очереди, я просто зашёл с ним вместе. Давайте, молодой человек, смелее, решайте вашу проблему.

На лице Высокого Начальника появилось некоторое недоумение. Ну я подхожу к столу, представляюсь:

– Дежурный по пионерскому лагерю Совёнок, привез заявку на ремонт телефонной линии...

И подаю ему бумаги. Он отмахивается так, мимоходом:

– Ну, положите сюда...

А КГБшник ему так, с укоризною:

– Александр Николаевич! Вы прям как будто забыли всё делопроизводство. Входящий-то номер поставьте... Вот так... Теперь подпись... Дата... И на втором экземпляре.

По ходу регистрации моей заявки, взгляд начальничка становился всё более затравленным. Видать почуял, что дело не в случайно забредшем к нему пионере и отвечать теперь придётся за многое, очень многое.

– Кстати, второй экземпляр вам, – мимоходом так уточняет Кондрат Вениаминыч и даёт понять, что мне пора выметаться: – Вы все свои задачи выполнили?

– Так точно! – отвечаю по военному.

– Тогда вам следует поторопиться на автобус.

Ну что же, я понятливый. Иду к выходу и слышу за спиной:

– И сколько у тебя таких Совё...

Моя попытка притормозить и услышать чуть больше терпит полное фиаско: дверь сама собой приходит в движение и я вылетаю в приёмную с некоторым ускорением.

– А ты его телепатически, телепатически подслушай! – подначивает Авдотьична.

– Его?!!! – уточняю я. – Да вы что?! Он так по рукам даст, что ой.

– Тоже телепат? – не унимается старуха.

– Да такой силы, что лучше не связываться.

На сём я раскланиваюсь с публикой и линяю. Мне ещё мороженое покупать и на автобус надо успеть. Ларёк с мороженым я нашёл быстро, а там – о щщаастье! – было по 48 в стаканчиках. Беру два и любезная мороженщица мало что положила их в полиэтиленовый пакет, так ещё и отсыпала мне сколько-то сухого льда. Вот теперь можно и на остановку.

И всё это время я пребывал в некоторой задумчивости. Сегодня этот мир выбросил несколько весьма занятных фортелей. Оказывается, в этом СССР вполне официально работают экстрасенсы. Это вообще никак не было мной заложено! Побочный результат моего творчества, типа как фокус с "пионерскими семьями"? Или Жаждущие Боги (подозреваю, что конкретно Архитектор Судеб) так по доброму подшутили? Или?... Похоже, этот мир действительно кристаллизовался по своим законам, большую часть которых я не знаю. И меня ещё ждёт много сюрпризов, боюсь, большей частью не таких приятных, как сегодняшняя встреча с местным КГБ. И к этому надо быть готовым.

Второе, что меня сейчас занимало – занятие, которое я в той, старой своей жизни забыл уже лет двадцать как. Строить планы на будущее. Слова Кондрата Вениаминыча: "Вы, кстати, кем хотите стать?", всё так же тревожили меня. У меня сейчас действительно всё впереди! И лето, и вся жизнь. И если с летом всё ясно, этот праздник длиной в три месяца я честно заслужил, то вот к жизни следует отнестись ответственно. Чтобы не получилось как в той моей, прошлой жизни. И мне действительно предстоит решить: Кем стать? Не в какой ВУЗ пойти, а именно в какой области работать, становиться специалистом, реализовывать свои многочисленные способности. Писарь Книги Судеб это, конечно, солидно, но за это зарплату не платят, да и для души надо что-то.

Идею быть профессиональным сенсом я отмёл сразу. Мне, почему-то хотелось работать в какой-нибудь области, где экстрасенсорные способности будут подспорьем. Типа как не экстрасенс, приданный геологической партии, а геолог с экстрасенсорными способностями. Так, мне кажется, интереснее. И пользы больше. Также отмёл я идею быть профессиональным художником. Живопись есть писание жизни. А чтобы писать жизнь, надо её увидеть изнутри, прожить на самом деле, а не подсмотреть, как живут другие. Кто у нас лучшие писатели? Пушкин – придворный (это в те года была такая профессия), Грибоедов – придворный и дипломат, причём дипломат очень высокого полёта, Лермонтов – боевой офицер, Ефремов – палеонтолог с мировым именем... А писательством они занимались в свободное от основной работы время. С художествами в этом вопросе сложнее, там и требования к навыку выше, и знания в технологии хоть какие нужны, но всё равно, лучше Леонова космос никто не изобразил. Так-то вот! Так что пока ещё в школе – побалуюсь всякими кружками, а потом – только в свободное от основной работы время.

Мысли мои прервал подошедший автобус. 411-й, какой же ещё! Захожу в сало и... Ба! Знакомые всё лица! Вернее лицо за рулём.

– И чтоб тебе век не скучать, Красный Король! – говорю одноглазому верзиле за рулём.

– Узнал таки! – лыбится тот в ответ. – И чем-то недоволен...

Тут я малость смутился поначалу:

– Ну как тебе сказать... С одной стороны, ну её, мою прошлую жизнь к Доброму Дедушке, хай подавится, да и за второй шанс благодарствую. Но с другой, не хорошо так получается: бросили сюда человека, с важным заданием, а ему даже о задании не сообщили...

– Так надо было, – ответил Магнус очень серьёзно.

– ...и даже без связи!

– А вот это ты молодец, напомнил!

И вытянул откуда-то из воздуха черный такой приборчик, очень напоминающий то-ли мелкий планшетник, то-ли большой смартфон.

– Держи, вокс с коггитатором[1].

– Типа, смартвокс? – уточняю я.

– Точно! Заряда ему всего на пару лет хватает, так что постарайся зарядку не посеять, – и протягивает мне обычный такой зарядник, с USB шнуром. – Он вообще-то к любому питанию адаптируется, от десяти вольт до пятисот киловольт.

– Если розетка подойдёт... – хмыкаю я.

– Ты просто ткни в источник, оно само приспособится. Инструкции там, внутри, сам разберёшься. Чай не маленький и вообще, программист.

– А инструкции все на высоком готике... – уточняю я.

– А ты ещё не понял? Русский это и есть высокий готик. Более сильного в магическом плане языка человечество так и не придумало.

Наверное, моя морда была в этот момент очень выразительной. Одноглазый заржал, глядя на меня и уточнил:

– Ну так куда тебя везти-то?

Я с облегчением выдохнул:

– Я ещё выигрыш не до конца освоил. Там как: "Не менее одной смены"? Вот я одну уже отдохнул, а впереди ещё три. А там и мир соберётся до конца, буду на всю использовать свой второй шанс.

– Ну давай, осваивай! В армии отслужишь, псионике научишься, поработаешь на практике, потом ко мне в Легион, билиарием. Ты, кстати, билетик-то оторви. Пятнадцать копеек.

Я демонстративно бросил монетку в кассу, а то возьмёт и подсунет ещё какую лотерею, и сел на своё любимое место. Двери закрылись и автобус тронулся... Я возвращался в Совёнок. К Алисе, которая сейчас ждёт меня и теребит повязанный на руку галстук, к солнечному пионерскому лету, которое всё ещё впереди, к той жизни, которую я в своё время упустил.

------------

Примечания и пояснения

[1] вокс – очень навороченное средство голосовой связи. Коггитатор – суперкомпьютер с зачатками искусственного интеллекта, а в некоторых случаях и экстрасенсорных способностей, ужатый до размеров смартфона. Из Warhammer 40K.

Эпилог

Так и закончилась эта удивительная смена в химерическом пионерском лагере "Совёнок", по результатам которой химера разрослась и стала реальностью. Интересно, моя исходная реальность стала химерой? Хорошо бы.

Но вам, наверное, интересно знать что было дальше? Ведь у каждой истории есть своя предыстория и каждый финал является началом следующей истории. Но так я рискую никогда не закончить, а у меня ещё дела и дела, так что, извините, очень коротко.

Мы с Алисой провели всё лето вместе, действительно получилась пионерская семья, которая потом переросла в комсомольскую, а после и в обычную советскую. Ну, не совсем обычную, конечно, но вполне счастливую. А детали... Это, конечно, интересно, но, как-нибудь в другой раз.

Остальные наши приятели по Той Самой Смене разъехались по своим домам, но, как это ни странно, мы не потеряли друг друга. И даже, удивительно, в конце концов Шурик и Ульянка поженились, как и Электроник с Женей. А Ульянка в конце концов затащила нас в возрождённую Лунную программу, так что мы теперь ещё и коллеги. И, да, я продолжил рисовать, а Алиса поёт в КСП, на космические темы, естественно. Лена стала известной журналисткой, сначала работала в молодёжных изданиях, сейчас активно пишет для "Науки и жизни"... Я, что, забыл сказать что Ульяна и её припахала к космической тематике? Избежали этой участи только Славяна и Мику. Но у берегини свои пути, а Мику занялась международной журналистикой, правда для этого мне пришлось тряхнуть своим кольцом назгула и приструнить кое-какие японские кланы (нет, якудза тут не при чём, якудза об этих ребятах даже не слышали). Оказывается, её мать в своё время сбежала от своих и на неё была объявлена охота, но эту проблему я разрулил. Впрочем, они обе тоже частенько посещает нашу компанию.

Так что жизнь явно удалась, да к тому же её осталось ещё немало. Так что веселье продолжается!

Content

Второй шанс

Пролог

День 1

День 2

День 3

День 4, часть 1

День 4, часть 2

День 5, часть 1

День 5, часть 2

День 6

День 7 и дни вневременья

День 8

Эпилог