Галина Чередий

Жемчужина фейри. Книга 1

ГЛАВА 1

– Грегордиан, тебе точно стоит проверить голову, если ты думаешь, что я отпущу Илву и Раффиса в мир Младших с этим… асраи! – Эдна в сердцах отпихнула от себя блюдо, на котором все вкусные и идеально красивые кусочки были отобраны лично архонтом Приграничья.

Импульсивное движение, пусть и на эмоциях, но с намеком на пренебрежение… Никогда и никому прежде такое не сходило с рук. Беременной Эдне же – запросто и постоянно. Хоть я, по сути, уже привык к такому, но все равно каждый раз мысленно закатывал глаза. Эта женщина с самого начала буквально пахла проблемами. Причем из разряда тех, что сотрясают привычный мир мужчины до основания, делая его кем-то иным, при этом сохраняя собственную внутреннюю сущность цельной, нерушимой. Нет, конечно, мой друг и повелитель все еще оставался прежним для всех, ну, в смысле, всех, кто не был непосредственно этой его раздражающей теперь уже супругой и не входил в ближний круг тех, чьими делами и судьбами она живо интересовалась. А надо заметить, интересовалась она, кажется, всем и каждым. Нет, она принимала во внимание отличие общих жизненных постулатов между людьми и фейри, однако же, полностью избавиться от взгляда на любую ситуацию через дурацкую призму «справедливо-несправедливо, честно-нечестно, правильно-неправильно» не могла. И, как я подозреваю, уже не сможет. Да и ладно, её нервы – её потеря. Меня во всем этом касалось только то, что она умудрялась при всем своем упрямстве и прочих раздражающих качествах делать счастливым Грегордиана. Вот за одно это я готов был ей служить и терпеливо сносить её осуждающий мой и общий для всех асраи якобы распутный и сластолюбивый образ жизни. Да во имя нашей злобной… э-э-э… прошу прощения, темпераментной Богини, я готов был за нее умереть, лишь бы она снова и снова ухитрялась вызывать на извечно мрачном лице моего друга улыбку. А еще за спасение жизни моему мабону. Ну и чего уж там, мне дико нравились её прямота и смелость отстаивать главные жизненные принципы. Не в той степени нравились, чтобы допустить даже намек на мечтания о том, что однажды у меня появится своя такая же своенравная женщина, ради которой я захочу меняться, просто чтобы она продолжала меня любить. Нет уж! Это никчемные сложности, нет никакой гарантии, что выберешь ты именно ту и что результат тебя не разочарует. Поэтому какой вывод? Правильно, зачем мучиться и выбирать какую-то одну, если можешь наслаждаться обожанием и похотливым огнем в глазах у всех встречных, и совершенно без разницы, будет ли он спонтанно-честным или навеянным моей природной магией. Каждая из них всего лишь эпизод, детали не существенны, важен сам процесс и его непрерывность.

– Эдна, дорогая, не забыла ли ты, что все еще я здесь архонт и именно мне принадлежит суверенное право решать судьбы всех и всего в моих владениях? – Всегда взрывной деспот с однобокой невозмутимой улыбкой придвинул блюдо обратно и выбрал лучший кусочек, чтобы поднести его к губам своей сердитой супруги.

– Я слышал, что беременность сильно сказывается на памяти и мыслительных способностях женщин, – пробурчал я себе под нос, прекрасно зная, что меня услышат все присутствующие. Все – это еще и сами, собственно, виновники этого препирательства, происходившего, надо заметить, уже не в первый раз и ставшего прямо-таки любимой застольной темой за завтраком. Одно и тоже, но, похоже, деспоту и Эдне это не надоедало, ни один из них не собирался уступать, а вот я и Илва с Раффисом предусмотрительно молчали. По большей части. Мне было по большому счету наплевать на исход данного противостояния, а драконенышу с его единственной тоже хватало ума понимать – раскрывать рот, когда серьезные дядя с тетей решают их судьбу, чревато.

– Я беременна, а не в маразме! – Эдна адресовала мне одну из своих «немедленно захлопнись» улыбочек. – А вот вам, дорогие мужчины, нужно потренировать память, чтобы припомнить: мой любимый супруг даровал жизни моей сестры и её парня мне!

– Эдна, Илва не твоя сестра! – Если голос деспот и повысил, приправив мягким порыкиванием, то рука его, терпеливо предлагающая пищу, не дрогнула, и улыбка лица не покинула.

И тут я, кажется, понял. Грегордиану нравится её дразнить. Так внимание Эдны и все её эмоции и усилия по убеждению сосредотачивались на нем.

– Что значит «ее парень»? – еле слышно поинтересовался у меня Раффис.

– Это точно не про тебя, – ухмыльнулся я.

– Почему?

– Потому что, если бы ты был её парнем, то каждую ночь... хм... и не только ночь, проводил бы определенное время внутри нее. – Я, не скрываясь, ткнул в сторону спокойно поглощавшей еду Илвы, и принц заерзал. Нет, ну как можно быть таким размазней, обладая во второй ипостаси аж целым драконом? Будь я на его месте, уже давно развел бы эту холодную девку на однократный секс, чтобы избавиться от печати вместе с девственностью, а потом ломанулся бы во все тяжкие.

– Вот! Видишь! – обличающим тоном воскликнула Эдна. – Этот... фейри на всю голову чему хорошему сможет их научить?

– О, я-то как раз научу хорошему и приносящему массу удовольствия, не обременяя себя всякой высокоморальной и нудной ерундой!

«И если бы ты не вела жизнь практически долбаной монахини и трудоголички в мире Младших, а позволяла себе отрываться и веселиться, потакая любым желаниям, то вполне могла бы и воздать должное моим неоценимым качествам учителя удовольствий». Мог бы сказать я. Но не сказал. Вылетать в окно и залечивать переломы не входило в мои сегодняшние планы.

– Илва хочет узнать, что она пропустила, оказавшись здесь. Пройти хоть часть пути, который я прошла вместо нее. – Ну надо же, еще одна занудина, недаром что они с Эдной так похожи!

– Монна Илва, позвольте мне вас заверить, что вы абсолютно ничего не потеряли, – кивнул я девице, что даже не взглянула на меня и взмахом ресниц не выдала, что услышала. Временами мне кажется, что она и не живая вовсе. Настолько наловчилась играть в бездушное неполноценное создание, что никогда не выйдет из этого образа.

– Алево, ты не можешь ни в чем её заверять, как, впрочем, и ничему научить. Ты никогда не ходил в школу или институт в мире Младших, никогда не устраивался на работу и не заботился о самых обычных, бытовых вещах, не считал, как прожить на стипендию или зарплату. Это я должна быть рядом с ней, чтобы показать могилу мамы, чтобы помочь изучить и рассмотреть её родной мир и решить, хочет ли она оставаться там или же вернуться уже навсегда сюда!

– Эдна, единственное, что ты должна делать в ближайшее время – это беречь себя и быть рядом со мной! – Так, а вот сейчас уже становилось горячо. Если деспот выйдет из себя, единственной безопасной в Тахейн Глиффе будет зона в радиусе пары метров от Эдны.

– Грегордиан, ты мне сказал, что все, чего я хочу и в чем нуждаюсь, я должна просить у тебя и всегда это получу. – А вот это настоящий нечестный прием, ай да Эдна, ай да умница! Жизнь среди фейри все же тебя учит хоро... ну, я имею в виду, учит и учит.

Архонт Приграничья резко поднялся на ноги, и выражение его лица было непроницаемым. Ведь он не может проиграть... пусть и в споре со своей женщиной. Но и выиграть в этой ситуации без серьезных потерь не вариант.

– Вы все наелись! – громыхнул он и это был весьма вежливый аналог «выметайтесь все отсюда к дварфовой матери!»

Желающих возражать, как обычно, не нашлось. Илва и принц быстро ушли прочь, ну а я, само собой, нашел себе чрезвычайно интересную трещинку в стене прямо около двери. Но совершенно напрасно. За ней ничего не грохотало, не звенели стекла, и не доносилось дробящего кости гневного рыка. Просто тихий разговор и даже не на повышенных тонах. Эти двое просто договаривались. Ох, Дану, начинаю тебя понимать. В этом замке становится скучно и уныло.

ГЛАВА 2

– Могу я чем-нибудь помочь вам? – обнажила прекрасные зубы продавец-консультант бутика дорого белья в профессиональной улыбке. Впрочем, с каждой секундой, пока она смотрела на меня, это проявление дружелюбности становилось все более искренним, а взгляд заинтересованным совсем не в консультировании.

«Конечно можешь, милая. Особенно, если сбросишь свои трусишки и заберешься на подлокотник этого дивана с раздвинутыми ногами. Идеальная высота у него, к слову».

– Нет, спасибо, этим господам вы ничем помочь не можете, – не скрывая стервозных ноток в голосе, влезла Эдна, бесцеремонно отталкивая меня и Раффиса в стороны. – Они сейчас посидят снаружи и подождут, пока вы станете активно демонстрировать нам новинки ваших коллекций.

Я, лишь чуточку досадуя на вредность супруги моего повелителя, (ну в самом деле, минет в раздевалке не занял бы много времени, учитывая, что у меня не было секса с момента перехода в мир Младших, а это аж двое суток. Жалко ей, что ли? Или сама в этих кружавках и тряпочках порыться не могла?) пожал плечами и, развернувшись, двинулся к выходу. А вот бедняга драконеныш так и завис, пялясь ошалелыми глазами на огромные плакаты с моделями, одетыми в одно лишь сексуальное белье. Он покраснел, вспотел, гулко сглатывал и дышал все быстрее, в то время как могу поклясться представлял во всем этом дразнящем непотребстве эту свою ледяную доску с глазами, а его яйца наверняка становились равномерного синего цвета.

– Эй, – пихнул я его плечом, ухмыляясь, – твой стояк уже вполне можно использовать как вешалку для местного тряпья, а за такое им точно стоит тебе приплачивать.

Очнувшийся Раффис стремительно развернулся и пулей вылетел в двери.

– Сколько ты еще намерен вот так мучиться? – спросил, не потому что интересно, а просто ради убийства времени, облапывая глазами каждую достойную этого проплывающую мимо женскую фигурку.

– Я не мучаюсь, – гордо вздернул подбородок этот придурок. – Я жду знака.

– И сколько ты еще будешь его ждать?

– Сколько потребуется. Я ясно обозначил свои намерения и отношение. Когда монна Илва будет готова принять их…

– Ой, не смеши! Когда будет готова! Прямое предназначение мужчины делать женщин готовыми, а не ждать, пока они сами упадут им в руки, как созревший плод.

– Ты, фейри, говоришь о любой женщине, никто из них для тебя не имеет значения. Я же теперь живу только для одной. Ожидание не тяготит меня.

– Ну-ну, смотри, как бы твой плод не оказался перезревшим или неоднократно надкушенным другими, более решительными, пока ты маст… медитируешь в ожидании.

Ляпнул я и пожалел, увидев, как затрясло чешуйчатого. Вот пусть врут мне потом, что они хладнокровные. Уж мне тут точно сейчас, посреди торгового центра обратившийся дракон ни к чему. Потому как строят человечки в последнее время как-то непрочно, хоть местами и эстетически привлекательно. Да и камер кругом понатыкано.

– Выдохни, ящерица! – успокаивающе произнес я. – Твоя единственная, похоже, еще более помороженная, чем ты. Так и будете до седины сно… общаться на уровне взглядов и непорочных мыслей.

– Тебе не понять! – огрызнулся ящер, а я и не подумал отрицать.

– Куда уж мне, поганому похотливому фейр… Да охрене-е-е-еть! – вырвалось в конце само собой.

Я – сластолюбивая скотина, кладу, что имею в наличии, на человеческие нормы морали и практически всеяден. Женщина, откровенно желающая секса должна его получать, плевать блондинка она, шатенка, рыжая или брюнетка и обладает ли идеальной фигурой. Не то, чтобы я такой альтруист и меня вставляет от желания нести всем неудовлетворенным самкам этого мира щедрую дармовую россыпь оргазмов. Не-е-ет! Но особенность асраи заключается в том, что мы в какой-то мере питаемся от удовлетворения противоположного пола. Качество самого факта возбуждения (то бишь, было оно естественным или навеянным внушением, пусть я и слышал что-то о радикальном отличии интенсивности при трахе на волне истинных эмоций, но какой дурак верит в эти сказки) не имеет значения. А вот необходимость фееричного финала – да. Без него секс ощущается как… ну не знаю, отсутствие кожного дыхания у тару-ушти, наверное. То есть легкие сработали, кислород в норме, но полной насыщенности организма нет. По крайней мере милые змейки, с которыми я шалил именно так это и объясняли. Так, к чему все это отступление? Да к тому, что в нескольких десятках метров от себя засек женщину, чей внешний вид сработал как жестокий захват на моих яйцах с мгновенным предельным наполнением кровью члена вкупе. Говоря проще – у меня вскочил, по коже побежали мурашки, а все мышцы напряглись в необходимости преследовать сию же секунду. Спасибо Богине, что причина моего внезапного эротического катаклизма двигалась в нашу сторону, а не удалялась, или понесся бы я, высунув язык, как волк из старого местного мультика. А в чем суть остроты реакции? А в том, что есть у меня долбаный пунктик, насчет внешности женщин. Не-не-не, не нужно говорить, что чуть выше я упоминал свою неразборчивость. Одно другому не помеха. Употребляю я в больших количествах любых женщин, но вот прям тащусь с необычных. А незнакомка, шагающая по коридору все ближе, именно такой и была. Бе-е-елая. Вообще. Кожа, как алебастр, без единой кровиночки или следов румянца, как под толстым слоем пудры, но вот только мое фейринское восприятие четко вещало – ни грамма там косметики. Короткие, едва достигающие скул, волосы, брови, ресницы – едва-едва нежно золотисто-пепельные. И глаза… от взгляда на них меня реально обуяла похоть, ибо такого оттенка я не встречал даже в диком многообразии собственного мира. Лиловый дым, розовато-сиреневая завеса, сумеречно-рассветный загадочный морок… Задумчивое, не замечающее меня наваждение, понятия не имеющее, что любое отклонение от нормы будит во мне необузданное желание познать и облад… Нет, лишь познать, а точнее, поиметь.

– Раффис, как насчет тебе одному посидеть тут верным пс… телохранителем, а я отлучусь по срочной надобности? – пробормотал я, провожая неотрывным голодным взглядом незнакомку-приведение.

Нагнуть её в здешнем туалете… нет, не нагнуть. На колени поставить и смотреть в эти невообразимого цвета глаза, когда буду кончать. Да наплевать как! Главное, вот прям сейчас!

– Ну надо же, я ошибся! – фыркнул дракон. – Не все женщины, оказывается, действуют на тебя, фейри, одинаково.

– А? – непонимающе зыркнул на него я. – Да пофиг, что ты там имеешь в виду. Так могу я на тебя положиться или нет?

– Да уж будь уверен, что нет ничего, способного отвлечь меня от охраны моей единственной и её названной сестры. А ты иди, попытай счастья.

– Что это, по-твоему, значит? Счастье в этом деле – мой извечный спутник.

– Угу. Как скажешь, фейри.

Конечно, она почувствовала мой взгляд. Нужно обладать толстенной шкурой радужного змея, чтобы не ощутить, как кто-то совершенно бесцеремонно визуально лапает тебя. Хотя я зашел гораздо дальше простого наглого ощупывания, я уже выбрал для нас позу и практически вставил ей до предела. В одно мгновение выражение праздной рассредоточенности пропало с её лица, сменяясь настороженным вниманием, отчего и без того четко очерченные скулы еще обострились, придавая ей немного хищный вид. О-о-ох, Дану, мать всего порочного, как же это изменение меня завело! Будто и до того я был едва ли не на грани того, чтобы метнуться и вжать её в одну из этих идеально натертых стеклянных панелей-витрин и оттрахать на глазах у всех. Ставший вмиг цепким взгляд безошибочно нашел меня как источник излучающегося на нее пристального внимания, сцепляясь с моим на секунду. Богиня, как же все-таки описать этот невообразимый и изменчивый цвет глаз, обрамленный мягким призрачным серебром ресниц, делающим его еще отчетливее? Такой бывает гладкая озерная вода на закате в землях, прилегающих к Сумеречной гряде, но только в те вечера, за которыми следуют дико разрушительные штормовые ночи. Ни за что бы не поверил, что одно изучение оттенков чьей-то радужки способно быть ничуть не менее возбуждающим, чем разглядывания любого другого обнаженного тела в самых соблазнительных позах. Ну да, ноггл с ними, с этими охрененными глазами. Губы, ничуть не пухлые по идиотской моде, принятой сейчас в мире Младших, но скульптурно очерченные – вот что тоже притягивало мое внимание, ну и, само собой, моего чрезвычайно оживленного члена тоже. Чуть-чуть розовые, практически едва наделенные цветом, на лице любой другой женщины они бы выглядели совсем не выгодно, болезненно-бледными, но на фоне насыщенно прозрачной белизны её кожи они являлись маяком, дерзким манком, заставляющим сразу подумать, а соответствуют ли этому же оттенку её соски. А вслед за этим послушной вереницей скакали мысли-видения, как будет меняться и становиться более насыщенным этот нежный розовый сначала просто от возбуждения, когда я приступлю к наглому совращению, а потом и от терзающих нещадных ласк моего рта и пальцев. Нет, пожалуй, с перепихоном по-быстрому я погорячился. Тогда лишу себя всего этого эстетического удовольствия расписать бледный холст её тела множеством оттенков следов своего рта и пальцев. Да-да, я доберусь до тебя и в тебя, мой белоснежный сахарный кусочек, и буду брать долго и обстоятельно, смакуя все вкусовые вариации.

Так, стоп, что происходит?

Вместо того чтобы попасть под впечатление бесстыдно транслируемых мною порочных образов и застыть покорным, готовым к поглощению, кроликом, моя белая леди развернулась и двинулась прочь, заметно прибавив скорости по сравнению с тем, как она двигалась до этого. Сорвавшись с дивана, я понесся следом, недоумевая, но не забывая при этом обшарить голодными глазами изгиб её спины под плотно облегающей серой водолазкой и небольшие, но взывающие к моим блудливым ручонкам округлости ягодиц. И еще ноги в узких джинсах… да, эти превосходные ноги, созданные сжимать кольцом мужскую талию или очень гармонично располагаться на его плечах, но сейчас возмутительно быстро несущие их обладательницу в абсолютно неправильном направлении.

Из бокового прохода торгового центра невесть откуда вдруг стала вываливаться целая толпа молодых и ярко разряженных людей и моя почти настигнутая секс-добыча нырнула в их гущу, вынуждая и меня начать проталкиваться следом. Парочка девиц, которых я ни за что не пропустил бы без дозы счастья от Алево в любое другое время, почти повисла на мне, приглашающе взмахивая искусственными устрашающей длины ресницами, оглушая смесью своих примитивных парфюмов и алкоголя и что-то говоря мне. Но я выпутался из их цепких ручонок и почти зарычал раздраженно, заметив, что моя цель скрылась в дверях какого-то ресторана. Отмахнувшись от нежеланных сейчас женских особей, помчался вперед и влетел в зал забегаловки, начав быстро озираться. Но загадочного объекта моей зверской похоти тут не было. Расспросы официантов и бармена ничего не дали. Они её не заметили. Не заметили!!! её! Да как можно не заметить такую? На кого тут вообще еще можно было смотреть, чтобы не заметить сверкающую гору жемчуга в человеческий рост, вкатившую на вашу проклятую территорию?

Пометавшись без всякого толку по коридорам и засунув свой нос в каждый магазин и даже примерочную, я, злой и разочарованный, вернулся к сидящему сторожевым истуканом Раффису. И на мгновение мне показалось, что уголок его рта подергивается в издевательской усмешке. Но никаких комментариев и откровенных понимающих улыбок не последовало. Не такой уж и тупой этот дракон.

ГЛАВА 3

«Крепитесь». Что это, черт возьми, за слово? Для чего его придумали? Хоть кому-то от них и правда стало легче перенести сбивающие с ног новости? В самом деле? Да ни за что в это не поверю! Или это дурацкое «мужайтесь»! Что за бесполезная хрень, сотрясение воздуха, призванное дать нечто вроде паузы или своего рода оправдания именно тому, кто обрушивает на твою голову тонну дерьма. Типа, он тебя предупредил, совершил обязательный ритуал псевдо-сочувствия и может больше не задаваться вопросом, как ты уползешь с его глаз, раздавленная в лепешку, с каждой разбитой костью и разорванным органом. В переносном смысле, да, но от этого не менее смертельно раненная.

«Положительная динамика отсутствует». «Локализации, на которую мы надеялись, не произошло, абсолютная невосприимчивость к медикаментозному воздействию, поразительно сложный случай». «Оперативное вмешательство в условиях отечественных клиник не гарантирует даже пятьдесят процентов успеха и сохранение нормальной двигательной активности. В лучшем случае – инвалидное кресло до конца дней»

Как, скажите, как, у кого-то в двадцать шесть лет инвалидное кресло может быть лучшим случаем развития хода жизненных событий?!

«…лишь одна клиника в Израиле, где вам дадут гарантию в восемьдесят процентов благополучного исхода операции… примерно десять с половиной миллионов рублей…»

Ну и с какой, на хрен, стати медицина в моей родной стране гордо именуется лучшей в мире, а гребаные врачи – светилами. За какие такие заслуги, если и я, и сотни других вот таких неудачников должны искать деньги и везти их забугорным ремесленникам, которые с легкостью дают гарантии, те самые, в каких мне отказывают на родине. Такое чувство, что обозванное тут сложнейшей филигранной операцией, там могут сбацать чуть ли не на коленке, только плати! А что? Делов-то: вскрыл чью-то черепушку, выдрал ненужное, заделал дыру, взял десяток лимонов. Все, следующий! Может, у наших пресловутых светил какой-то сговор об откате с этими иностранными конвейерщиками? У нас-то медицина бесплатная, и ореол святости бескорыстной помощи нищим соотечественникам может повредиться от озвучивания ценника, а так все шито-крыто…

Господи, что только в голову лезет от обиды и злости на судьбу! Вот почему я? В чем виновата? Ну, ладно, в свете общепринятых норм морали и для уголовного кодекса виновата, но, небось, брали мы не у бедных да-а-алеко не последнее и совсем не у паинек. Зажравшиеся чинуши, их пафосные любовницы, «простихосподибизнесмены», они же бывшие криминальные авторитеты. Как раз те самые, из чьих домов… да, ладно, дворцов вывозят бабки всех номиналов и государственной принадлежности гребаными «Газелями». Так почему тогда? Бессмысленный вопрос. Гораздо более насущный: где взять три ляма за два месяца, что озвучил мне доктор до начала последнего отсчета, после которого и зарубежные лекари мне гарантировать ничего не смогут.

Я поморщилась, в очередной раз досадуя на то, что поперлась в этот мега супер гигантский торговый центр всего лишь за чертовыми полотенцами и всякой мелкой кухонной утварью. Можно же было все это бытовое барахло заказать и по интернету или купить в любом магазинчике поменьше, пусть и дороже. А все моя, со времен нищенского самостоятельного существования накрепко впитанная черта – никогда не расфиськивать деньги, когда можно сэкономить, даже если нужды в этих самых средствах ты уже давно не испытываешь. Ну да, меня в полной мере можно назвать прижимистой… или даже скупердяйкой, мне пофиг. Проблемы обычно в этом не вижу, но вот сейчас… Бреду по хренову бесконечному коридору, где народу, как в проходах муравейника, и все галдят, мельтешат, толкаются, смеются, живут себе беспечно, а после приема у врача мне хочется оказаться в клятой пустыне, где на километры ни одной живой души, и спокойно упиваться там жалостью к себе, ни на кого не отвлекаясь.

Чужой пристальный взгляд я засекла, когда почти доплелась до входа в «Икею». Так, и что тут у нас? Атлетически сложенный, явно немалого роста блондин-красавчик, чуть ли не возлежал, вальяжно развалившись на черном кожаном мягком диване, широко раздвинув свои мощные бедра, и пялился на меня не отрываясь.

Рядом в деревянной позе с идеально прямой спиной сидел еще один блондин, но не такого мощного сложения, и до моей персоны ему не было никакого дела, похоже, он не сводил глаз со входа в бутик белья. Я чуть замедлилась, выжидая, не отвернется ли первый. К тому, что на меня обращают внимание прохожие, когда я никак не стараюсь замаскировать свою внешность, давно привыкла. Мне это любопытство всегда представлялось чем-то сродни интересу к чему-то диковинному, вроде страхолюдных кукол Монстер Хай или жутких зверюшек, не соответствующих всеобщим канонам милоты. Смотрят и передергиваются, кто про себя, а кто, не стесняясь, и в лицо, типа, «славатегосподи, что я не такой». Но вот взгляд блондина был другим. Опасным. Поглощающим. И что уж совсем невероятно – восхищенным и вожделеющим. Чушь и глюки. Он не только не отвернулся, а еще и стал плавно подбираться с моим приближением, будто готовясь к атаке. С какой стати? Кем он может быть? Не полицейский, это точно. Мало того, что мы с Коксом в курсе личностей следаков, работающих над делами и на родине, и за границей, так еще и упакован этот тип был по высшему разряду – госслужащему точно подобный прикид не по деньгам. Одни шузы вон, сто процентов ручной работы от лучших европейских мастеров, стоят целое состояние. Частный сыщик? Кто-то из службы безопасности обобранных нами с Коксом крутых дяденек? Вряд ли. Перед тем, как провернуть свои дела, мы всегда тщательно готовились, изучали всех приближенных и вхожих на интересующую нас территорию, их личности, распорядок жизни, вплоть до того, что и где едят и с кем спят, тайно или явно. И вот этот мужской экземпляр, я бы точно запомнила. Такого не пропустишь, если ты зрячая и предпочитаешь в постели не девочек. Итак, он не из чьей-то охраны, которую мы поимели своими фортелями. Но вполне может быть гребаным охотником за нашими отчаянными задницами, посланным по следам, дабы найти, поймать и покарать за дерзость, исполняя волю некоей обиженной обворованной шишки, пренебрегая законными методами. А это очень-очень плохо. Гораздо хуже, чем даже оказаться пойманными копами. Конечно, в тюрьму мне не хочется, да и кто туда стремится, но лучше уж за решетку, чем в лапы какому-нибудь наемному мстителю, что заставит долго помучиться, прежде чем прикопает где-то в леске.

Решив, что свалить от греха подальше – это всегда верное действие для мне подобных, вне зависимости от того, реальна угроза или воображаема, я резко поменяла направление, даже не пытаясь замаскировать свое бегство под что-то другое. И тут же убедилась в правильности выбранного поведения, как только блондин сорвался следом за мной. Твою же мать, какой он все-таки здоровенный бугай! И как двигается! Стремительно, ловко, словно и пола не касается, с потрясающей для такого громилы грацией уклоняясь от столкновений с прохожими. И все это продолжая удерживать на мне свой взгляд, будто он был крепким связывающим нас канатом. Каждый раз, когда я оглядывалась, натыкалась на эти безошибочно нацеленные, зеленющие глаза. Мой преследователь был настоящим бойцом, смертоносным и беспощадным – вот какая мысль осенила меня, пока я ныряла между людьми и сворачивала за углы. Против такого никаких шансов, с моими-то посредственными навыками самообороны. Неужто добегалась я? Нет, ну не безумец же он, чтобы хватать меня на людях в открытую и тащить куда-то. Камеры опять же. Ну, а с другой стороны, если нас сразу никто не остановит, то кто потом станет мое бренное тельце искать? Только Кокс, и то по своим каналам, со стороны ментов моему преследователю опасаться нечего. Еще раз глянув через плечо, я осознала, что этому локомотиву в человеческом теле, что несся за мной, вообще, наверное, бояться никого не приходилось. Господи, успеть бы звякнуть Коксу, чтобы поберегся, раз мне уже кранты... А вот и нет!

Я увидела вывеску средненького ресторанчика и заметила дверь, открытую в подсобку, а там и следующую, скорее всего, ведущую в склады или на парковку. Ошибусь – окажусь в ловушке, но не до жиру. Пронеслась мимо персонала так быстро, что они толком и разглядеть меня не успели, уж я-то в этом разбираюсь. И-и- и, бинго! Вторая дверь выходила в невзрачный коридор со всякими воздуховодами под потолком, а потом и на парковку. Не сразу сообразила, где в этом море тачек моя ласточка, но сориентировавшись, мигом добежала до нее и стартанула оттуда с визгом покрышек, проклиная весь бытовой хлам в мире вместе взятый.

Долго приглядывалась по зеркалам, нет ли блондинистой громадины на хвосте, нагло подрезая недовольно сигналящих и показывающих непристойные жесты водителей, кружила по городу и только через час более-менее успокоилась и поехала к нашей с Коксом квартире. Ну как нашей... он арендовал эти роскошные и очень недешевые апартаменты, а я так, прицепом. Моя скупердяйская душонка восставала против такого транжирства просто ради крыши над головой. Вот зачем нужна квартира едва ли не на весь этаж, если мы вполне себе нормально раньше жили в двухкомнатных? Чтобы пыль в глаза пустить всем тем телкам, которых он день через день таскал сюда? Или чтобы хватало места для тех вечеринок, что он закатывал по выходным? Впрочем, это его дело, на нашу дружбу и совместную «работу» ничего из этого не влияло. К тому же на совместном проживании настаивал сам Кокс, испытывая комплекс старшего бдящего за мной брата, а разве я дура отказываться от халявного жилья? А то, что продуктами и бытовыми мелочами приходилось обеспечивать нас мне, не напрягало.

Уже когда влетела в лифт, зрение стало искажаться, свет ламп начал расслаиваться на весь радужный спектр, ясно предупреждая о приближении приступа. Дверь кабины, бывшая всего на расстоянии вытянутой руки, вдруг показалась безумно далекой. Тихий скрип механизмов буквально резал слух, заставляя втягивать голову в плечи.

– Ко-о-окс!– закричала я, вваливаясь в квартиру, и тут же была вынуждена отвернуться. Даже с подпорченным восприятием перспективы мне не хотелось видеть голого друга, долбящего какую-то девицу в весьма причудливой позе, не сразу и поймешь, в какое естественное отверстие. Черт, как же я могла забыть, что он предупреждал меня не возвращаться до шести. Ну что у него за пристрастие к сексу на грани эквилибристики в любых местах, кроме постели и его спальни? Как он вообще находит баб, желающих в этом поучаствовать, учитывая, что все его связи одноразовые?

– Снежка, ну я же просил! – без особого раздражения пропыхтел он, похоже, и не думая останавливаться на полпути к оргазму. Его партнерша, судя по всему, меня даже и не заметила или не сочла нужным отвлекаться от своих истошных воплей, что указывало на то, что рот у нее по крайней мере не занят.

– Прости, но мне, блин, очень надо с тобой поговорить, – пробормотала я, стараясь удерживать свой взгляд строго на расплывающемся сейчас коридоре к спальням, преследуя сразу две цели: не сбиться с пути и не рассмотреть лишнего. Почему гребаная мебель и интерьер расплываются, а вот два обнаженных тела совсем нет?

– Дай мне пять... о-о-ох, блин... кайф... детка, как хорошо ты там сжимаешь... у- у-уф-ф-ф... нет, пару минут! – пробубнил Кокс, постанывая, и в этот момент я впоролась бедром в долбаную тумбу слева от входа в коридор, сшибая чертову бесценную вазу, которую мой сожитель и подельник захватил в одном из обчищенных домов из соображения «просто так, пусть будет»

Практически наощупь, я все же продолжила путь куда надо, ощущая, что волны головной боли накрывают все круче и круче, но сзади наступила тишина.

– Гадство, Снежка, зараза, почему мне не сказала, что тебя прикрутило опять? – Сильная рука друга обхватила меня за талию, поддерживая и направляя.

– Ты, мать твою, голый же! – зашипела я, стараясь не думать, где только что побывала удерживающая меня от падения конечность.

– Да тебе-то и в обычное время до моего роскошного тела дела нет, а сейчас и при желании не рассмотришь, – фыркнул он и уже просто подхватил и донес до моей комнаты, укладывая на постель.

– Это не меняет того факта, что я об этом знаю и буду потом вонять сексом, – уже откровенно проныла. Хотела приподняться и нашарить в тумбочке таблетки и всегда припасенную бутылку воды.

– Лежать, сказал! – цыкнул Кокс, сам подал все нужное и придержал голову, пока глотала и запивала.

– Зайчик, ты не сказал мне, что у тебя есть подружка, которая нам все обломает! – недовольным голосом промямлила чрезвычайно гибкая гостья нашей квартиры.

– Зайчик? – тихо хрюкнула, тут же схватившись за виски. – А я всегда думала, что ты гребаный кролик- энерджайзер.

– Милая, вернись в прежнюю позицию, – похабно хмыкнув, велел сюсюкающим голосом Кокс. – Я вернусь через минуту и продолжим с того же места.

– Боже, скажи, что ты не сидишь прямо сейчас, сверкая стояком на моей постели, чертово ты похотливое животное! – простонала я, не в силах рассмеяться нормально и накрывая горящие глаза ладонью.

– Не скажу, раз ты настаиваешь. Так что там за срочность?

– Сегодня в торговом центре за мной гонялся мужик, – сообщила, прислушиваясь к и не думающей отступать мучительной пульсации в голове.

– Симпатичный хоть? Неужели в кои-то веки это мне придется тебе хату освободить для всяких непотребств?

– Придурок! Я серьезно. Он был похож на профи, бывшего вояку или настоящего охотника за головами, у меня от него аж мурашки по всему телу были!

– Ты не напридумывала себе? Мы вроде нигде пока сильно не наследили. – Тон друга сразу стал серьезным.

– Нет, у меня, конечно, есть зачатки паранойи, связанные с нашим родом деятельности, но он реально гнался за мной и выглядел так, будто живьем сожрать собирался.

– Мля-я-я... Думаешь, пора нам менять место жительство и все контакты?

– Не исключаю такой необходимости. – Лекарства начали работать, и язык мой стал заплетаться.

– Это из-за того, что перетряслась, тебя сейчас так бомбануло, Снежка? – заботливо погладил Кокс меня по запястью.

– Не только. Похоже, пора тебе подбирать тебе другого партнера для работы, братец кролик.

– Че городишь-то? – возмущенно рыкнул он.

– Ты знал, я от тебя ничего не скрывала, – стараясь не поддаваться эмоциям, рассказала о своем посещении онколога и его вердикте.

– Ой, блин, нашла проблему! – фыркнул друг нарочито легкомысленно, но я уловила дрожь неуверенности в его голосе даже в таком состоянии. – Я мигом найду нам заказ пожирнее и раздобудем тебе эти три ляма, как два пальца об асфальт.

Спорить я не собиралась. Кокс – криминальный гений, бесспорно, но настолько жирный заказ нужно искать месяцами, а готовиться к нему иногда и еще больше. Мало того, что у меня нет этих месяцев, так еще, если приступы участятся и усилятся, из меня подельник никакой. Только обуза и подстава. Да и в случае удачи с деньгами не обязательно операция пройдет удачно, и я смогу вернуться к прежней жизни. Господи, а что тогда буду делать? Я же ни черта не умею, кроме как воровать.

– Так, спи, Снежка, – деловито велел Кокс, вставая с постели. – Давай приходи в себя, и будем тебя спасать. Мне никакой другой компаньон в наших грязных делишках и на хрен не нужен.

Тихо стукнула дверь, закрываясь и донесся уже приглушенный голос друга.

– Детка, облом, одевайся и на выход! У Зайчика есть срочные дела!

ГЛАВА 4

– Мне чудится или на твоей вечно самодовольной физиономии сейчас мрачное выражение, асраи? – с нескрываемым ехидством поинтересовалась Эдна, сияя такой лучезарной улыбкой, будто архонт осыпал её драгоценными подарками с ног до головы.

Хотя на побрякушки этой про... своеобразной женщине всегда было плевать. Такой сытой кошкой она выглядела только по утрам, выбравшись из постели своего неутомимого супруга. Я хмуро глянул на нее через стол, терзая жаренные на огне ребра в своей тарелке. Такое впечатление, что они от дварфа, подохшего своей смертью от старости, а вовсе не от молодой свиньи! Завтра же откажусь от этого поставщика продуктов, негоже даже такой язвительной сте... драгоценной беременной супруге самого деспота есть эту гадость!

– Да ладно, Алево, расскажи мне по-дружески, что или кто сотворил твое паршивое настроение! – не думала оставить абсолютно недостойную обсуждения тему Эдна. Вот верно говорят, что недотрах делает женщин невыносимыми, а беременным это присуще вдвойне. И почему я только согласился участвовать в этом скучнейшем путешествии? Ах, да, выбора-то у меня не было.

Илва, по своему обыкновению, сидела с каменным лицом, методично поглощая ужин, а вот дракон заерзал и прочистил горло. Я сверкнул на него предупреждающим взглядом, и ящереныш невинно пожал плечами, ухмыльнувшись лишь уголком рта. Ну-ну, кто бы тут еще злорадствовал, но только не носитель самых синих яиц современности.

– Хочешь наградить этого кого- то или попросить поделиться опытом, монна Эдна? – осведомился я скучающим тоном.

– И то и другое не исключается, но гораздо любопытнее мне было бы узнать, не в женщине ли причина.

Не в женщине, не в женщине, нет! Потому что мое белое наваждение не может быть реальной женщиной, которая вот так просто взяла отвернулась и сбежала от меня. И это тогда, когда я её буквально поливал магией привлечения на полную катушку. Нормальная женщина уже упала бы на пол, сдирая с себя тряпки. Она точно какой- нибудь местный призрак! Иначе никак.

Принц Раффис опять издал какой-то невнятный звук и обе псевдо-сестры вскинули глаза на него.

– Быть такого не может! – хохотнула Эдна, и даже в ладоши хлопнула, будто ребенок, получивший самый желанный подарок, причем не дожидаясь никакого праздника. – Вот это потеха! Колись, Раффис.

Я вложил в свой взгляд всю возможную убийственность, но это оказалось бесполезно. Живая сосулька Илва отмерла и, подняв в изумлении брови, уставилась на этого своего ни в чем не способного ей отказать рептилоидного подкаблучника.

– Да ладно? – скупо улыбнулась она, и дракон наверняка кончил от этого в штаны. Мысленно, естественно, ведь физически неудачнику это пока недоступно. Ха-ха. – Поведаешь нам об этом, принц?

Ну все, быть мне сегодняшним посмешищем, потому что теперь нет такой угрозы, что заставит размазню Раффиса промолчать. Как же, сама его Единственная просит рассказать, как насмешник- асраи остался ни с чем, кроме разве что стояка. Ну и позорище! Окончательно потеряв аппетит, я отпихнул от себя тарелку и откинулся на спинку стула, располагаясь поудобнее, и вперился взглядом в огонь пылающего в главном зале камина, удерживая самую равнодушную мину, на которую был способен. А способности мои почти безграничны.

– Сегодня в том огромном торговом ряду глубоко мною уважаемый асраи Алево преследовал одну женщину, – начал принц.

– Не такой уж я для тебя и уважаемый, если ты решил свой рот раскрыть, – пробормотал я себе под нос.

– Прости, асраи, но просьба Илвы для меня превыше всего остального. К тому же я не вижу ничего предосудительного в том, что прекрасной местной монне удалось настолько захватить твое внимание.

– Не монне, дракон. Тут их зовут телками, чиками, детками, красотками, ну бабами, в крайнем случае, – поправил принца, злорадно представив, как он назовет так однажды Илву в момент нежности. Даже настроение слегка улучшилось.

– Боже, не вздумай запоминать ни одного этого слова, Раффис! – Эдна наградила меня очередным гневным взглядом. – И ты точно уверен, что внимание нашего... хм... чрезвычайно эстетически невзыскательного асраи привлекла определенная женщина, а не просто первая попавшаяся, показавшаяся максимально доступной?

– А что, оказывается, бывают еще и какие-то другие? – деланно изумился. – Вот уж я на такую бы взглянул.

– Ты смотришь на нее прямо сейчас, – ухмыльнулась Эдна.

Ой, как будто я пытался её когда-то соблазнить, но потерпел неудачу! Не то чтобы мыслишек не пробегало, но тут бы просто переломами и отрыванием заново отрастающих конечностей не обошлось бы, так что на том и закончилось.

– Да, монна Эдна, я абсолютно уверен, что это была конкретная женщина, и не будь я безоговорочно предан монне Илве и очарован ею безвозвратно, я бы тоже нашел её достойной внимания.

Теперь уже и Илва отодвинула свое блюдо и откинулась назад, прищуривая свои вечно безжизненные глаза.

– Однако, мне прямо-таки не терпится узнать, что за особа невообразимой красоты настолько впечатлила столь разных мужчин, – произнесла она обманчиво спокойным тоном. Меня не проведешь, нотки бабской ревности я улавливаю безошибочно, как бы их ни маскировали. Ну дракон, ты мне отныне должен, и я придумаю, как донести до тебя насколько.

– Ка-хог. Вот она кто, – ответил наивный дракон, совершенно не понимая, что сейчас дразнит свою зазнобу.

– Ка-хог? Как это? – заинтересовалась Эдна.

– Надо же, – поджала губы Илва, – огромная редкость в мире Старших.

– Мне кто-нибудь объяснит? – перевела глаза супруга архонта с названной сестры на Раффиса, видимо, улавливая уже напряжение. – Что в них особенного?

– Ничего, кроме чрезвычайно экзотичной внешности, я полагаю, – заметила Илва. – Но ведь, как ты и упомянула, монна Эдна, мужчины – существа, не обладающие слишком глубоким и взыскательным вкусом, так что находят это достаточной причиной, чтобы сгорать от вожделения. Я насытилась и покидаю вас. Пора спать.

И ускользнула из зала прежде, чем растерянный ящеренок успел выскочить из-за стола.

– Я чем-то рассердил её? – беспомощно глянул он на Эдну. – Но чем?

– Ты вслух посмел восхититься красотой одной женщины перед другой, дружок, – хохотнул я. – Запомни, их это бесит, сколько бы ни убеждали тебя в обратном.

– Но я же… просто объяснял! Отвечал на её вопрос!

– Вот теперь иди и продолжай объяснять под её дверью.

– Ничего подобного! – неожиданно удивила меня Эдна. – Считаю, что немного ревности моей сестрице не повредит. Твоя тактика тотального обожания и угождения ей не срабатывает, принц. Скажу честно, она бы и со мной не сработала. Нас, девочек, нужно иногда чуточку подтолкнуть и напомнить о конкуренции.

– Какая конкуренция? – выкатил глаза Раффис. – Нет у моей единственной никакой конкуренции.

– Ой, ладно, не будь таким нудным и дотошным, принц. Пусть Илва подумает в этом направлении хотя бы до утра.

– Ну… хорошо, – не слишком уверенно согласился дракон и побрел из зала. Вот могу поклясться, что так и будет до утра шляться неприкаянной тенью под дверью своей сосульки.

– Итак, кто же такие эти ка-хог, асраи Алево? – на лицо супруги повелителя вернулось ехидно-предвкушающее выражение.

– Хог, монна Эдна, чрезвычайно редкий вид минерала, рождающегося в раковинах моллюсков далеко за границей Восточной гряды. Аналог в мире Младших – жемчуг, хотя, как и все родом из вашего мира, он не может и близко сравниться по великолепию с хог. А вот ка-хог принято называть женщин и мужчин, явившихся на свет такими же прекрасными и белоснежными, как хог, причем вне зависимости от расы.

– Белоснежными? – задумалась она. – То есть альбиносами или просто очень светлыми блондинами?

– Скорее первое, – выдавил я, злясь оттого, что снова вспомнил, как шла по тому коридору моя беглянка, вся в сиянии своего белоснежного, сворачивающего в узел мои яйца великолепия.

– Хм-м… ты увидел вот такую женщину-жемчужину, и она так впечатлила тебя, что ты бросился сломя голову её преследовать? И чем же все закончилось?

– Ничем, монна Эдна. Я рассмотрел её поближе и понял, что ей так же далеко до истинной ка-хог моего мира, как и всему местному, – не моргнув глазом, соврал я, скорчив пренебрежительную гримасу.

– Кто здесь говорит о ка-хог? – спросил архонт Грегордиан, заполняя своей массивной фигурой почти весь дверной проем в зал.

– Боже, ты меня напугал! – схватилась за сердце Эдна, и тут же, опомнившись, бросилась ему на шею, а я язвительно ухмыльнулся. Вообще-то, думал деспот продержится еще денек-другой, прежде чем явиться и стребовать свое.

– А я тебя предупреждал, что буду являться в любой момент, когда мне понадобится моя женщина, – заурчал Грегордиан заполучившим добычу в свои лапы хищником, кем он, собственно и являлся, и без всякого стеснения стиснул задницу жены сквозь платье.

– Тогда что-то долго ты во мне не нуждался, – супруга игриво укусила его за подбородок.

Зависть и накопившаяся неудовлетворенность позорно перекосили мою физиономию. Ну что, во имя вонючих демоновых копыт, за нежности? Неужто обоим не наскучило? Хотя, если в их случае им однажды наскучит, то я смогу констатировать факт неизбежного хода событий в жизни, но, как ни странно, буду разочарован.

– Ну, на этом я вас, пожалуй, покидаю, – сказал, зная, что меня уже никто не слушает. У меня есть чем заняться. Пока деспот тут, могу выскочить на пару часиков и унять зуд. Сегодня это будет очень-очень светлая блондинка. Да-а-а!

ГЛАВА 5

Когда я наконец проснулась, за окном было еще светло. Или уже опять светло? В последнее время мои выпадения из действительности после приступов длились все дольше, а сами приливы невыносимой боли и потеря ориентации случались при каждом стрессе. Доктор говорил, это связано с повышением давления и еще с выбросом чего-то там в кровь, не суть. Радовало лишь то, что непосредственно во время наших с Коксом «рабочих» вылазок ничего подобного со мной еще не происходило. Очевидно потому, что готовились мы всегда настолько тщательно, просчитывая все возможные форс-мажоры, и действовали за эти годы с другом-подельником настолько слажено, что дергаться вообще не было причин.

Как всегда, после возвращения в реальность без боли есть хотелось до тошноты, ну или банально тошнило от голода. Быстро приняв душ и накинув халат, прошлепала в гостиную, где и обнаружила Кокса, уткнувшегося в экран ноутбука и что-то печатавшего на такой скорости, что стук клавиш сливался в сплошной цокающий гул.

– Ты ел? – просипела, уже и так зная ответ.

Когда этот парень углублялся в поиски заказа и обсуждение его подробностей, все его внимание концентрировалось исключительно на процессе, и вполне можно было нарваться на грубость, пытаясь его отвлечь. Что касается тщательности подхода и дотошности в каждой мелочи, а главное, гарантий нашей безопасности и того, что нас не кинут, – он хренов маньяк. И поэтому лучший.

– М-хм-м-м… я занят, – раздраженно пробормотал он, взъерошенный, с красными глазами и одетый в одни свободные спортивные штаны, сто пудов на голое тело.

– Ясно.

По-быстрому организовала себе полужидкую болтунью, ему я приготовила, как он любил: мелко настрогала и так тонюсенький бекон и зажарила его до кондиции похрустывающих шкварок и только потом аккуратно вылила яйца, дав им дойти чуть ли не до состояния жесткой подошвы. Гадость, по-моему, жуткая, но Коксу нравилось только так. Холестерин рулит! Порезав полурезиновую яичницу на куски и прихватив обе тарелки, уселась рядом с ним на диване и стала есть сама и кормить с вилки его, не обращая внимания на гневное шипение и ворчание. Когда процесс поглощения завтрака был почти завершен, Кокс неожиданно психанул.

– Да ты, мать твою, долбанулся, что ли! – заорал он в экран, видимо, своему виртуальному собеседнику. – Мы такой херней не занимаемся!

– Что такое? – подняла я выпавшую с перепугу из рук вилку.

– Да этот мудень, берега попутавший, совсем умом поехал! Предлагать такое! Мы, по его мнению, кто? – продолжил бушевать Кокс.

– Жду – не дождусь нормального объяснения, – откинулась я на спинку дивана и поджала ноги.

Спонтанные вспышки бешенства давнего друга иногда могли чуть напугать меня, но я знала, что по натуре он добряк, пусть и циничный, но отходчив и рассудочен, а значит, долго такое состояние никогда не длилось. Всегда просто нужно переждать.

– Прикинь, Снежка, этот дебил предлагает мне всю нужную нам сумму и даже пол-ляма сверху за похищение человека!

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

Я моргнула удивленно. Потерла нос. Засмеялась бы абсурдности прозвучавшего в принципе, да только тема как-то к веселью не располагала. Даже к язвительному.

– Ерунда какая-то. Все в курсе, что за такую херню мы не беремся. За кого он нас держит? – Внутри стало закипать. Мы не паиньки, конечно, но красть вещи, пусть и безумно редкие и дорогие, вдохновенно имея при этом весьма опасных их владельцев – это одно, а вытворять то же самое с людьми… нет уж, на хрен! – Сто процентов есть достаточно отморозков, кто запросто на такое пойдет.

– Угу, есть, – мрачно подтвердил Кокс и, спихнув с колен гаджет, вскочил и начал расхаживать по комнате, изредка бросая короткие взгляды на меня.

– Ну и? – приготовилась я к дурным новостям, прекрасно понимая, что эти метания Тигро-Зайца в клетке неспроста.

– Такое дело… Короче, я и сам бы даже и обсуждать не стал, но… других путевых заказов нет, Снежка, – пробормотал на выдохе друг, виновато и раздосадованно одновременно, и с усилием потер лицо, так рьяно, что даже отросшая за сутки щетина зашуршала. А мне вот вдруг подумалось, насколько давно я не ощущала этого – раздражающе-возбуждающего царапанья колючей мужской щеки или подбородка на своей коже. Нет, к небритости конкретно Кокса это не имело никакого отношения, потому как… фу-у-у, думать о нем в сексуальном плане для меня практически противоестественно, почти гребаный инцест… Это была мысль просто из разряда «Будет ли у меня это еще? Успею ли?» Не с кем попало, лишь бы взять хоть что-то, пока еще все чувства принадлежат мне и не затуманены болячкой…

– Я уже все и повсюду перерыл – мертво, – не дал мне погрузиться в вопрошение о перспективах у Вселенной Кокс. – И в ближайшее время по нашему профилю ничего стоящего не намечается. Одна мелочевка, на которую и заморачиваться не будем.

– Ладно, время-то есть еще, – слабо улыбнулась, холодея внутри. Сколько бы я себя ни убеждала, что не нужно надеяться, но все равно, оказывается, делала это. Иначе откуда эта горькая волна обреченности, накрывшая внезапно с головой. – Немного времени.

– Ты сказала – чем дольше тянуть, тем меньше шансы, – возразил Кокс, не встречаясь со мной глазами.

– Сказала… Но, Кокс, ты сам прикинь! Похитить человека! Это не про нас, ни за что и никогда! Нет!

– Слушай, Снежка, я не спорю – это дикость для нас, конечно, – внезапно опять перешел он на крик, похоже, пытаясь так заглушить мои страхи, но, к сожалению, не мог сделать этого даже со своими. Паника звенела в его голосе слишком отчетливо, сколько ни перекрывай её брутальным рычанием. – Но, мля, если больше ничего? Как думаешь, если выбор стоит между тобой и каким-то незнакомцем, кого я выберу?

– Да откуда ты знаешь, вдруг, это хороший человек, а мы поспособствуем тому, что с ним сделают нечто ужасное? – возразила упрямо. Вот что я делаю? Пытаюсь убедить единственного человека на всем свете, которому не плевать на меня, что его подход к моему спасению порочен? А я кто сама? Сраная Дева Мария?

– За хорошего человека столько не отвалят, не будь наивной, Снеж, – на удивление, терпеливо возразил Кокс. – Наверняка за него собираются попросить выкуп запредельный, а значит, у него есть бабки. Очень-очень много бабок.

– Это не делает его дерьмом по умолчанию, – вздохнула я.

– И это ты мне говоришь? За эти годы много ты среди наших «клиентов» встречала хороших людей?

Ладно, не много… вот прямо вообще не много, но…

– А что, если это женщина, которую хотят продать в сексуальное рабство? – Внутри опять все застыло и окостенело при воспоминании о том, трахнутом на всю голову уроде, что лет пять назад предлагал Коксу кучу денег за возможность «арендовать» меня на недельку для себя и своего какого-то подпольного клуба извращуг. Как же меня тогда клинануло, но со временем перестала так реагировать. На белом свете хоть задницей ешь всяких богатых долбаков, которых тянет на что-то «эдакое», как обычное наскучит. Ну вот угораздило меня уродиться фриком и привлекать их внимание, что на это заморачиваться-то? – Я на такое за все деньги мира не подпишусь!

– Да фигня! Кто за бабу столько забашляет, Снежа! – презрительно фыркнул Кокс и тут же виновато покосился: – У нее должна быть бриллиантовая… кх-х… короче, это минимум дочь президента или известная актриса должна быть.

– Не будь такой скотиной!

– Я и есть скотина, но реалист. Это однозначно не баба. Меня другое смущает, – снова потер он лицо с характерным скрипом.

– М?

– Если за этого чела так готовы озолотить, то почему на дельце и правда до сих пор не подвизались какие-нибудь группировки, у кого похищения людей как раз по профилю? Тот же Шамиль со своими отморозками или Арам? Что-то тут нечисто.

– Тогда это еще один довод в пользу того, что нам в это встревать не стоит, – с обманчивой легкостью подвела я черту под обсуждением. – Даже обсуждать это смысла нет.

– Снежка, я буду, блин, обсуждать любой вариант, который даст нам нужную сумму, понятно? – Ну он бы еще ногой притопнул для вескости звучания. Обожаю этого парня! – И почему я такой осел и транжира по жизни? Если бы не спускал все на понты и телок, то у нас сейчас и разговора этого не было бы!

Да уж, обожаю большую часть времени, но не в такие моменты его сотрясений мозга совестью.

– Кокс…

– А ты ведь говорила мне, говорила: на хрена тебе эта тачка, или давай снимем хату попроще…

– Ко-о-окс!

– Я слушал разве? Хер там! – Ну все, кой-кого подхватило-понесло. – Только и думал о том, как бы член покруче попарить, да выпендриться побольше. Простое шампанское? Не, это же не для меня, надо эксклюзив ваннами… Стриптизерш в желе… на кой? Я их даже не трахал!

Блин, и правда, разве не драма жизни для такого, как он? Ну, то есть он у меня хороший и все такое, но как же это трагично в его исполнении осознание, что какую-то из влажных дырок он прохлопал!

– Сашка! Прекрати! Я не умираю! – не выдержав, перекричала его прочувствованную речь, приводя в чувство. – Еще.

– Конечно, не умираешь. Даже не думай этого делать. Просто… я вот внезапно понял, на какую херню трачу свою жизнь и те самые деньги, которые сейчас так нужны тебе. Живу как ушлепок конченный. Деньги дурные, и сам от них дурак.

А это что-то новое. Случались у него и прежде моменты истины, особенно с большого бодуна, но чтобы вот так…

– Ты заткнешься наконец? – закатила я глаза и, прихватив тарелки, пошлепала на кухню. – Кокс, ты ничего мне не должен! Это твои деньги, и тебе решать, на что их тратить. Моя болячка – это моя проблема.

– Ой, млять, не городи фигни этой, Снеж! – огрызнулся он, сначала увязавшись за мной, но потом резко развернулся на месте и поплелся обратно. – Я буду искать еще, обещаю. Переверну все и поставлю на уши всех. Если нам повезет – будет другой заказ. Но если нет, имей в виду, мы пойдем и упрем задницу этого бедолаги, за которого готовы отвалить нужные бабки, и мне тупо насрать на моральные аспекты и прочее дерьмо! От остального я нас уберегу, Снеж, а ты уж будь так любезна, выздоровей и не смей оставлять меня одного. Ок?

А ведь он боится. Ничуть не меньше меня. Я трясусь от перспективы умереть или стать беспомощным растением, он – от угрозы потери меня, бывшей с ним большую часть сознательной жизни. Пусть корни у наших страхов разные, но это не значит, что ему легче, чем мне. Как бы я себя ощущала, будучи бессильной помочь ему? На что бы пошла ради спасения и сохранения нашего зыбкого мирка как есть, без фатальных разрушений? Честно? Да, пожалуй, на все что угодно. В задницу совесть и чужие жизненные трудности!

– Угу, – прогундела я через плечо, зная, что фиг что от меня в этой ситуации будет зависеть, остаться или нет.

ГЛАВА 6

Вернувшись спустя несколько часов, я застал архонта комфортно развалившимся в огромном кресле перед камином в главном зале дома и был слегка удивлен. Странно, что он покинул постель своей супруги задолго до рассвета. Да и выражение его лица не излучало той привычной хищной сытости, которая там отражалась обычно после бурной ночи. Оно было скорее таким, как у меня – будто тебя и не оставили совсем уж голодным, но полного насыщения не наступило. Блондинка, которую я «склеил», выражаясь подобно местным, почти моментально, лишь с мизерным применением магии соблазнения, была горяча и готова на все, вот только количество моих потребностей оказалось внезапно не слишком обширным. Быстрого перепиха прямо в одежде в VIP-комнате клуба мне вдруг стало более чем достаточно. Ни продолжить, ни даже раздеть её у меня желания не возникло. Уверен, что покладистая кошечка пошла бы со мной куда угодно и без всякого ментального воздействия, но после неудачи с моей девушкой-призраком, мне неожиданно захотелось проверить, не растерял ли я по какой-то причине своих способностей возбуждать в женщине дикую похоть силой мысли. Нет, конечно же, не растерял, ни в малейшей степени. Когда я уходил, милашка, имени которой я даже не спросил перед тем, как засунуть в нее член, цеплялась за меня, убеждала еще повеселиться и клялась в любви до гроба. Но она не была той, кого я желал на самом деле, и замена и отвлечение из нее вышло не ахти какое. Не то. Вся любовь, естественно, развеется до завтра, как только внушение прекратит действовать, а вот приятные воспоминания я ей о себе, безусловно, оставил. Но разве могло быть иначе? Даже случайный трах с таким любовником, как я, особи противоположного пола не забывают. Теперь, ложась под другого, она всегда будет закрывать глаза и представлять на его месте меня. И никогда не получит тех же ощущений. Печально… для нее и многих прочих. Но что я могу поделать с этим?

– Проблемы в раю? – пробормотал, дивясь странной для меня мысли. Охарактеризовать женщину как «не то» – как-то совсем не мое. Что значит вообще «не то»? Любая, готовая кувыркаться со мной, тем более такая сексапильная и легко заводимая, должна быть «то». И какая, к дварфовой матери, разница, что она не ка-хог!

– Эдне сейчас полноценный сон важнее плотских удовольствий, – немного нахмурившись, ответил деспот, поглаживая тяжелый меч из своей коллекции, собранной во время пребывания в мире Младших.

– Эдне, значит, важнее, – ухмыльнулся я, усаживаясь напротив. – А тебе, мой повелитель?

– А что мне? Разве я живу последний день, чтобы переживать из-за отложенного удовольствия? – пожал он плечами. – Какие-то жалкие месяцы, и моя женщина снова станет безраздельно моей. Вот тогда и отведу душу.

Я бы мог сказать своему другу и господину, что с рождением младенца во многом все только начинается, а не заканчивается, и не стоит ему ожидать, что все внимание и время Эдны сразу станут принадлежать только ему. Что-то мне подсказывает, что эта женщина не сбросит заботы о своем ребенке на хоть и надежных, но посторонних фейри. Так что Грегордиану придется ждать возвращения Эдны в его единоличное обладание гораздо дольше, чем он рассчитывает. Но лучше промолчу и предоставлю архонту Приграничья самостоятельно постигать все радости отцовства. У него от такой радужной перспективы может случиться приступ дурного настроения, а это бывает чревато для моего общего самочувствия.

– Мне кажется, тебя что-то тревожит, Грегордиан.

– Так и есть, – кивнул он. – Сегодня среди просителей был немолодой асраи. Их семейство на протяжении очень многих лет занимается торговлей и обменом с миром Младших.

– Растрис?

– Да, вроде бы так его и звали. Так вот, сам он уже давно сквозь Завесу с караванами не ходит, передал эту обязанность своему сыну. Но юноша ушел в последний раз в мир Младших и так и не вернулся. Растрис ожидал его еще шесть недель назад по местному летоисчислению, но нет ни каравана с сыном, ни новостей о них.

– А если, парень открыл для себя простоту и доступность для фейри человеческих прелестниц, по сравнению с нашими заносчивыми и расчетливыми моннами, и слегка забыл о времени? – предположил самое очевидное.

– Я бы тоже так подумал, – кивнул Грегордиан, продолжая хмуриться, – но тут вспомнил, что с точно такой же жалобой ко мне обращался несколько дней назад хийс Зибор. Его брат, изменив облик при помощи манны, так же ушел за Завесу по каким-то своим надобностям около трех месяцев назад, но так по сей день и не вернулся, хотя обещал сделать это всего неделю спустя.

– Хочешь, чтобы я занялся их поисками здесь, мой повелитель? – я оживился – все же веселье какое-то.

– Я хочу, чтобы ты не сводил глаз с Эдны и начал носить с собой оружие. Много оружия. Поиски я найду кому поручить, если, вернувшись и опросив больше фейри, сочту нужным вообще этим заниматься. Причина пропажи этих двоих действительно может быть прозаической, учитывая похотливость наших мужчин. Но, все же, будь на всякий случай настороже. Я бы с удовольствием просто взял и утащил Эдну домой, но никаких доказательств, что существует для этого разумная причина, у меня пока нет, а без этого она придет в настоящую ярость и обвинит меня в отказе от собственных обещаний.

Да уж, выходит, не так и не правы человеческие идиотские пророки, вопящие о надвигающемся Армагеддоне. Архонт Приграничья Грегордиан говорит о том, что ему нужны какие-то веские аргументы для супруги, чтобы вернуть её домой. Аргументы. Ему. Для Эдны!

– Мы все точно умрем, – пробормотал я себе под нос.

– Что?

– А? – натянул я дежурную ухмылку. – Говорю, что отныне монна Эдна станет центром моего внимания, хотя так было и до этого, но я обещаю удвоить свои усилия. Да чего уж там, утроить. Но ведь на самом деле ты хочешь меня попросить совсем не об этом, Грегордиан.

Деспот нахмурился, покосился на вход в зал, кивнул и тут же метнул тяжеленный меч, заставив его воткнуться в стену в том самом месте, где он, казалось бы, целую вечность назад, пришпилил болтливого королевского гоета. Эх, были же денечки! Кровища, пытки, безудержный разврат в любом уголке этого дома… Это ли не счастье?

– Мне догадаться самому, или ты озвучишь прямой приказ?

Я, естественно, всегда готов угождать любой прихоти моего повелителя, но все эти внутрисемейные интриги – штука настолько скользкая, что участие и помощь легко может выйти мне боком. Супруги всегда найдут способ помириться и договориться, как там ни пойди, а вот мне виноватым хоть для одной стороны становиться не хочется. Потому как если это сторона архонта, то будет очень больно, а если сторона Эдны, то… нет, совесть меня не замучает, глупости какие. Просто обиженная женщина при власти, читай возлюбленная супруга друга и господина, будет равняться опять же боли, причем при каждом удобном случае, и вылиться это рискует в гораздо более долгие проблемы, чем быстропроходящие вспышки гнева деспота. Короче, злить Эдну в мои планы не входит… что делает меня весьма в этом похожим на Грегордиана.

– Нужно сделать так, чтобы Эдна вернулась домой, желательно быстрее, – приказным тоном, но, однако, шепотом сказал деспот.

– Напугать?

– Она беременна, идиот!

– Как насчет устранения самой причины её тут пребывания?

Никакого чувства вины, между прочим. Эта сосулька с глазами мне ни капли даже не нравилась никогда. Да её вообще стоило бы пристукнуть в целях гуманизма за непроходящий синий цвет яиц драконеныша. То, что мне нет до него никакого дела, идею межрасовой и межмировой мужской солидарности никак не отменяло.

– Еще совсем недавно я бы и сам не то что два, а и один раз бы не подумал, а сразу избавился бы от Илвы, – недовольно скривился архонт, – но просто исчезнуть ей не вариант. Эдна мне всю душу вымотает, требуя перевернуть оба мира. Убивать девку – опять же Эдна горевать будет, вбила себе в голову, что они сестры почти. Да и не дура моя жена, догадается, откуда ноги растут. Надо придумать что-то потоньше. Как бы внушить им обеим желание вернуться в мир Старших и больше и не помышлять о длительных визитах сюда?

– Я хорошо знаю, как внушать женщинам желания того порядка, который нам тут не поможет, – с прискорбием констатировал я. – Нужно подумать. Дай больше времени, Грегордиан. Что-то должно найтись.

ГЛАВА 7

– Никогда не понимал, почему ты продолжаешь ездить к этим, – проворчал Кокс, помогая мне загружать коробки с провизией в багажник моей машины. её мы уже на всякий случай выставили на продажу, готовясь к возможной экстренной эвакуации, хотя были у нас моменты, когда транспорт, купленный по очередным фальшивым документам, приходилось просто бросать, благо заработки позволяли купить новый, не особо напрягаясь.

– Снежка, хочешь я с тобой поеду? – наморщил лоб друг, и на его лице прекрасно читалось насколько он «горит желанием» проехаться к пункту моего сегодняшнего назначения, так что я уверенно покачала головой. – Если эти опять тебя раздергают, приступ может долбануть же!

«Этими» Кокс называл мою мать и младшую сестру, живущих на данный момент в деревне в двухстах километрах от города, где мы квартировались пока. Родители самого Кокса были из соседней пырловки, одного района, поэтому в свое время мы попали и в единственный существовавший там центр социальной защиты детства, или как он там звался, и в детдом позже. «Сироты при живых родителях» – вот как принято называть таких, как мы. Между прочим, самая нелюбимая категория для других детдомовцев, по крайней мере там, где мы жили. Мы среди них считались вроде как ненастоящими сиротами, у нас же где-то все же были родители, а выходит, и постоянная надежда, что однажды они «одумаются и возьмутся за ум» и решат побороться за право вернуть нас домой. Только мы одни и ведали, что бухло и собственное беспроблемное существование нашим, с позволения сказать, родственникам, были гораздо дороже, чем какие-то дети, которые у них зачем-то рождались, мешая им ужасно. Что бы там ни думали о нас другие ребята, сами мы знали, что никто не придет забрать нас, и в отличие от них, у нас даже не было шанса на фантазию, что где-то там есть потерянные близкие, что однажды явятся и скажут, что мы любимы ими и необходимы больше всего на свете. Нет, реальность для нас всегда была неприглядна – никаких иллюзий. Поэтому мечтали мы о иных невозможных вещах: вырасти, заработать кучу бабла, стать успешными и свободными, и никогда больше ни в ком и ни в чем не нуждаться. Ни в средствах, ни в красивых дорогих вещах, ни в любви. Это нас с Коксом изначально и сблизило.

– Обещай мне, что если хоть чуть накрывать начнет, ты остановишься и позвонишь мне, – напутствовал меня друг. – Не вздумай терпеть или продолжать вести в таком состоянии. Поняла? Я серьезно, Снежка, лучше сам тебе башку откручу, чем позволю ею рисковать! Не кивай мне, словами говори!

– Да, мамочка, обещаю остановиться, даже если покажется просто, что плохеет, и вызвать моего героя-спасителя. Доволен?

– Не доволен! Была бы моя воля, я бы тебя вообще туда не пустил! – огрызнулся Кокс, и я, махнув ему напоследок, тронулась. Он к своим не ездил никогда. И не писал. Совершенно не интересовался жизнью людей, променявших его на водку.

А я вот так не смогла. При любой возможности моталась к матери, к которой после детдома вернулась жить моя младшая сестра, возила коробками и ящиками жратву, хотя и не давала ни копейки, как бы они ни просили и ни проклинали после многочисленных отказов. Каждый раз обещала себе больше не возвращаться, не в силах смотреть на этих двух опустившихся, всегда нетрезвых женщин, связанных со мной одной кровью, вечно сменяющихся такого же сорта мужиков в некогда родном доме, но все равно через время опять собиралась в путь. Что же, если в ближайшее время нам с Коксом не повезет с жирным заказом, то это, скорее всего, мой последний выматывающий душу визит.

Все не заладилось с того момента, как я только открыла дверцу, высматривая, как бы не врюхаться в лужу по колено, выбираясь из машины.

– О, дефективная опять приперлась, мам! – послышался слишком громкий голос мой сестры Катьки из-за низкого, чудом стоявшего еще забора, зияющего массой прорех. – Слышь, ты, благодетельница, если ты опять только жрачку привезла, а не деньги, можешь сразу поворачивать отсюда! Нам твои подачки с барского плеча не нужны! Не голодаем, небось!

Конечно, это было наглым враньем, как и всегда. О еде здесь вспоминали в последнюю очередь, даже холодильник, купленный мною, давно пропили, и поэтому я больше не привозила ничего скоропортящегося.

– И тебе здравствуй, Катя, – спокойно ответила я. – Не поможешь багажник разгрузить?

– Если у тебя там нет беленькой или пива на опохмел – то сама и корячься! – презрительно фыркнула сестра и, шатаясь, скрылась в стареньком доме.

Ладно, я ведь не ожидала, что мне хотя бы улыбнутся или спросят, как мои дела, правда? Этого не было никогда. Большую часть времени моя мать меня вообще игнорировала, ровно до того времени, как не доходила до определенной кондиции и у нее не начиналось «время воспоминаний». Точнее будет сказать, время припоминаний, каким уродом и козлом, был мой отец, обрюхативший её и бросивший, и какой дрянью оказалась я, не пожелавшая как-то испариться из её утробы и тем самым пустившая под откос всю её жизнь. При всем этом, по сей день я так и не знала даже имени донора спермы, зачавшего меня, всего-то и информации – был он красавчиком, каких больше нет, и разбил бедное сердце матери, которое она с тех пор только бухлом и склеивала.

Выгрузив все до единой коробки из багажника на обочину, я спрятала под сиденье сумку с кошельком и картами, не оставив в карманах даже мелочи, закрыла все двери и заблокировала их. Плавали, знаем. Сама потащила первую партию в дом и привычно скривилась от царившей там вонищи какой-то кислятиной и дешевым табаком. Раньше я еще и субботники тут себе устраивала, стремясь отдраить все, что можно успеть за день. Но потом забила.

– Ма-а-ам! – позвала, в дверном проеме.

– Денег привезла? – Родительница сидела за заваленным плесневелыми объедками и окурками столом и потягивала мятую сигарету с видом как минимум императрица в изгнании. В который уже раз всмотрелась в её некогда редкой красоты лицо и уже мутные от вечного дурмана светло-голубые глаза, и сердце заболело.

‍

– Я консервы привезла. Много. Меня, скорее всего, теперь долго еще не будет. – Может уже никогда.

Пожалуйста, спроси, хоть раз в жизни, спроси, в порядке ли я! Как же я хочу знать, как это –поделиться своей болью и страхом со своей матерью! Поплакать на её плече, чтобы все самое страшное таким больше не казалось!

– Дались мне твои жестянки! Сама, небось, такой гадостью не питаешься, а мать с сестрой – нате, жрите! Дрянь не благодарная! Зачем только тебя, мучилась рожала! Чего в роддоме не бросила, уродину дефективную, погань бесцветную!

Слушать такое мне приходилось с малых лет, давно и обижать перестало, но сегодня вскипело.

– Не бросила, потому что надеялась, что мой долбаный папаша одумается и вернется, а тут ты меня ему и предъявишь! А он весь такой проникнется и замуж тебя, страдалицу возьмет и будет тебе жизнь в шоколаде! – выпалила на одном дыхании и тут же пожалела. Словно полыни полный рот набила. Зачем эта злость? Кому от нее легче.

– В общем так, коробки с продуктами на обочине перед двором! – отчеканила, давая себе обещание, что больше сюда ни ногой. Как бы там ни пошло, хватит с меня. – Захотите – сами заберете. Нет – пусть местные растащат, все хоть кому-то пользой обернется!

Я только хотела развернуться, как получила мощный толчок в спину и, потеряв равновесие, с маху воткнулась левой стороной лица прямо в помойку, по ошибке считающуюся здесь столом. И сразу же правую руку заломили до искр в глазах и сверху навалилась пыхтящая и жутко воняющая перегаром тяжесть.

– Держи эту суку холеную, Ванек, крепче держи! – прошипела Катька, бросаясь шарить по карманам моей куртки. – У нее ключи от тачки где-то тут должны быть, а там бабок наверняка навалом!

Попытки воровства, конечно, уже пережить мне случалось, обижаться на такое, учитывая собственное ремесло, грешно, но вот открытое насилие и нападение – это нечто новенькое. Обманчиво расслабившись под удерживающим меня бугаем, я быстро сориентировалась и, схватив свободной рукой пустую бутылку со стола, шарахнула от души его, скорее всего, по виску, тут уж как пришлось. Он взвыл и отскочил от меня, Катька с матерью тоже заорали, я, не теряя времени, уложила идиота еще одним ударом, оставившим в моей руке одно лишь горло водочной тары. Отшвырнув его, подошла к сестре, отвесила смачную пощечину и убралась, наконец к чертям из этого дома навсегда, держась за полыхающую огнем ушибленную скулу и разминая плечо.

Естественно, как бы себе ни внушала, что ничего нигде и не шелохнулось и не больно мне ни капельки, обмануть собственный организм не удалось. Приступом накрывать стало, едва выехала за пределы поселения, но я упрямо тянула со звонком Коксу, пока шел незагруженный участок дороги, но вскоре сдалась. Я в таком состоянии угроза не только для себя, но и для других людей. Нашарив в бардачке таблетки, заглотив и запив их, набрала номер друга, а после перебралась на заднее сиденье, накрываясь с головой валявшимся там пледом. Все что помнила позже – злобное рычание Кокса, обещавшего прибить всех к хренам и поглаживание моего лица. Проснулась я уже в своей постели, как всегда голодная до тошноты.

– Короче, Снежка, тянуть больше смысла не вижу, – встретил мое появление на кухне Кокс. – Мы беремся за дельце с этим похищением и летим тебя лечить. И мне по хер на любые твои возражения, я – главный, я и решаю!

Спорить с ним, когда он выглядел так и говорил таким тоном, – бесполезно. Проверено неоднократно. Временами милый Зайчик мог становиться деспотичным альфой, и хоть убейся об него – не сдвинешь и на миллиметр.

– Ладно, – смирившись, махнула я рукой. – Какие там у нас вводные? Кого хоть воруем, узнал?

– Давно, вообще-то. Между прочим, презанимательный такой дядька, чисто внешне реально выглядит крутым. Глянешь? – постучав по клавишам, он развернул ко мне экран ноутбука.

– Да ты издеваешься надо мной! – пробормотала я, едва не выронив свой стакан с водой, уставившись на лицо преследовавшего меня красавчика-блондина, он же чертовски пугающий громила.

ГЛАВА 8

Если я думал, что в Тахейн Глиффе после победы над дварфами и свадьбы стало скучно, то в последние дни я должен был взять свои слова обратно, ибо постиг новый уровень этого чувства. Целыми днями таскался за двумя вздорными ба… слегка увлеченными моннами, одна из которых превозносила любую ерунду в мире Младших как нечто необыкновенное, то и дело сыпала историями из прошлой жизни, а вторая внимала ей с таким видом, словно каждая из этих историй была великим откровением. И ладно Илва, но и драконий принц развешивал уши, будто пропустить что-то важное для его единственной фригидной куклы смерти подобно. Ну просто слов нет, как увлекательно постигать процесс покупок продуктов в супермаркете, особенно учитывая, что все можно заказать прямо на дом и причем в готовом виде. Я им еще и конспектировать за Эдной посоветовал бы, да боюсь так и делают, бестолочи. Даже язвить тут было бесполезно. Какой смысл изощренно подкалывать и виртуозно оскорблять кого-то, если это не задевает одних или совершенно непонятно другим? А я, кажется, стал стремительно тупеть от невольного познания ежедневной людской бытовухи. А вдруг это виноваты проклятые гормоны Эдны, лишающие способности к острому мышлению всех беременных? Интересно, они, случайно, по воздуху не передаются? Мне пора носить респиратор или вообще лучше сразу костюмом химзащиты подстраховаться? Потому как эта подлая женская феромоновая атака, похоже, еще влияла и на мужское либидо, если судить по деспоту, а теперь и по мне. Каждую вторую ночь на этой неделе Грегордиан являлся к своей супруге (редкая глупость, учитывая, что большую часть ночи он проводил вне пределов её постели), и я отправлялся за сладким в местные клубы, но ни разу мои приключения не переросли в настоящее разнузданное непотребство. Женщины вокруг – прекрасные, доступные, на все готовые даже без усилий с моей стороны – вдруг стали казаться на одно лицо, вкус, цвет и аромат. А я терпеть не могу однообразие. Однообразие – это все равно что каждый день есть одно и то же и спать с одной и той же. И, во имя Богини, это не преувеличение с моей стороны. Еще несколько лет назад все не выглядело настолько уныло в этом смысле в мире Младших. Сейчас же? Одинаковые скулы, брови, надутые губы, ресницы, заставляющие подумать о мохнатых ползучих тварях, прилипших к их векам. Как по одному лекалу сиськи, задницы, тряпки, мимика, манера говорить и сами фразы. Как, пожри их взбесившийся ноггл, я должен чувствовать разнообразие и развлечение, если едва могу отличать этих чокнутых, подражающих друг другу или какому-то общепринятому стандарту баб? Я даже не мог с абсолютной достоверностью сказать, кого из них я имел, а кого еще только собирался. А еще этот странный отталкивающий запах ненатуральности, который появлялся у прелестниц, помещавших в себя то, чего в их теле не должно находиться от рождения. Краски и яды в кожу, нечто омерзительно искусственное в губы, груди, ягодицы… Человеческим мужчинам его не уловить, не распознать, но я его ощущал сразу же, и никакими духами он не маскировался. Такого даже моя тотальная неразборчивость не выдерживала. Можно было, конечно, поохотиться в других местах, в тех же магазинах, по которым Эдна таскала Илву, просто на улице, но после предупреждения Грегордиана смешивать дело и развлечения я не хотел. Впрочем, столкнись я снова с моей призрачной леди, нашел бы способ и возможность совместить приятное с полезным. Когда есть достаточное количество желания, лазейка найдется всегда. Итак, какой из этого вывод? Правильно, виновата Эдна и её летучие гормоны, обеспечивавшие мне клятую химическую кастрацию!

Сегодня был вечер «без Грегордиана», и после ужина мне ничего не светило, кроме идиотских посиделок у камина или телевизора, на покупке которого настояла супруга архонта, поэтому настроение у меня было хуже некуда. Так и до депрессии с нервным расстройством недалеко. Долго никто не засиделся, и все расползлись по своим спальням, я же обошел весь дом, проверив окна, двери, замки, тревожные и охранные заклятия и тщательно запер и запечатал тяжеленную дверь в подвал, где был один из небольших разрывов в Завесе. Деспот сегодня приходить не собирался, а внезапные незваные гости мне в центре дома ни к чему, мало ли. Поднявшись на плоскую крышу, осмотрел двор и окрестности сверху и вдруг засек тишайший жужжащий звук. Нечто, размером с крупное насекомое, летело в мою сторону, однозначно нарушая границы территории. Непорядок. Сотворив клинок из магического железа, метнул его, сбивая то, что как мне подсказывало фейринское чутье, не было живым объектом. Перебравшись через парапет, спрыгнул прямо на камни двора, отыскал летучего шпиона, которых здесь зовут дронами, и, сунув в карман, без проблем влез обратно и направился спать.

Негромкий, но уверенный стук в дверь застал меня, когда уже снимал рубашку.

– Не заперто.

На пороге стояла Илва, крепко сжимая руки по бокам и глядя на меня решительно, а может, и зло.

– Монна Илва? – приподнял я бровь, выглядывая за её спиной дракона.

Но вечно ходящего за этой сосулькой принца там не обнаружилось, а девица еще и закрыла дверь, делая ситуацию совсем уж щекотливой. Для себя, ясное дело.

– Чем могу…

– Ты должен научить меня быть хорошей любовницей. Я хочу не просто допустить принца в свою постель, а потрясти его и свести с ума, – не дав мне договорить, заявила Илва. Я был бы меньше ошарашен, если бы она кинула мне в лоб тяжелый булыжник. А потом, не сдержавшись, расхохотался.

– Во имя Богини, монна Илва, если Раффис узнает, что ты явилась ночью ко мне в спальню, это и так уже потрясет его и сведет с ума. Да он с катушек слетит! О чем ты вообще думала, приходя к мужчине с моей репутацией без свидетелей?

– О том, что узнаю все о мужском удовольствии у лучшего учителя, – нисколько не смутившись, ответила она, вот только комплиментом это в её устах совсем не прозвучало. Будто меня волновало, насколько распутным она меня считает!

‍

Я утер увлажнившиеся уголки глаз и уставился на девицу с новым интересом, размышляя, как же мог просмотреть в ней такие вот внутренние порывы. Старею, что ли? Хватку теряю?

– Если уж мне грозит подставиться из-за тебя под возможные неприятности, монна Илва, то не будешь ли ты со мной достаточно откровенна и не скажешь ли: это твое стремление поразить принца до глубины души, оно имеет под собой чувственно- романтическую почву, или же ты подобным образом желаешь как-то укрепить свои будущие позиции рядом с ним.

– Я всегда буду и останусь его Единственной, тут моим позициям ничего не угрожает, – с легкой заносчивостью ответила девушка, но при этом смотреть стала в угол за моим правым плечом. Не поддалась, вот и правильно. С таким, как я, выдавать свои истинные мотивы чревато. Я же их использую в своих эгоистичных целях. Впрочем, не в этот раз. Так-то я бы не упустил случая позубоскалить и устроить потеху, но после просьбы-приказа деспота, придется положить все на алтарь преданного и бескорыстного служения своему повелителю. Ничего себе, разве что такую малость, как ошарашенное выражение лица Эдны, когда псевдо- сестренка заявит о немедленном возвращении домой. Надо обязательно не пропустить это зрелище.

– Я думаю, ты уже достаточно изучила вопрос, чтобы понимать, что таких, как ты, правильнее называть Первой у дракона, но не Единственной. – Да-да-да, раздувшиеся и носящиеся со своими принципами и требованиями к кристальной чистоте избранницы рептилии не чурались держать гаремы из «недостойных уважения шлюх» любых других рас. Об этом, естественно, распространяться было не принято, как и о том, что ни о какой добровольности для женщин речи там не шло. Они же недостойные, чего их мнением интересоваться? Ну да, были эти гаремы далеко не у всех драконов и не в открытую. Штука эта вроде грязного секретика расы, но Раффис так-то у нас аж целый принц, так что...

– Как только ящереныш освободится от девственной печати, ничто не будет мешать ему полноценно погрузиться в пучины разврата с массой окружающих женщин, – невозмутимо продолжил накручивать я. – А он у нас парнишка привлекательный и однозначно будет востребован.

Ой, как глазки-то сверкнули, хоть на лице ни единый мускул не дрогнул. Браво, девочка! Алево тобой уже прямо слегка заворожен. Внутри сосульки настоящая лава, вот только не каждому до нее добраться светит.

– На самом деле, монна Илва, уже сейчас наш принц, будь он умнее и раскованней, занялся бы постижением некоторых доступных ему аспектов постельных игр. Благодаря твоему появлению возбуждаться он теперь способен, ну без возможности финала, слегка печально, но удовольствия достаточно и в процессе. Да он вообще мог бы прослыть уже живой фак-машиной и великим удовлетворителем в определенных кругах. Тут даже клубы специфические есть, к нему бы с его вечным стояком очереди бы вставали! – Так, что-то огонек в глазах у девы погас. Не перегнул ли я со сгущением красок?

– Какое это имеет отношение к той просьбе, с которой я к тебе пришла, асраи? – ледяным голосом спросила Илва.

Самое прямое, дурочка. Грегордиан желает, чтобы Эдна как можно скорее развернула стопы домой. А ты причина, из-за коей она тут торчит. Спорить с Эдной и убеждать её в чем-либо, все равно что лбом в стену долбиться, когда она решает упереться. А вот путем намеков и манипуляций убедить тебя, что валить нужно из мира Младших, где кругом одни охотницы на твое чешуйчатое членоносное сокровище, – сама Богиня велела. И вообще, ты сама пришла, я даже не инициатор, все практически честно!

– В принципе, никакого. – Пусть теперь сама варится и доходит до кондиции. – Только, я вот думаю, прежде чем начинать тебе постигать мастерство в утехах плоти, сначала, может, поработать над твоим внешним видом и умением общения?

Илва недоуменно посмотрела на свое несуразное платье. Естественно, Эдна водила её по местным магазинам, но она и тут выбирала одежду подобную своей прежней – какие-то бесформенные балахоны унылых и невзрачных цветов. Улыбки и хоть намек на флирт? Не-а, не слышали о таком.

– При чем здесь мои наряды и манеры? – моргнула она непонимающе. В чем-то эта дева искушена и прекрасно подкована, например, как усыпить, на свою голову, самого архонта Приграничья или ослепить меня и сбросить в море, но в некоторых вещах наивна.

– Работы-то тут непочатый край. Но прямо сейчас мы все равно сделать что-либо не в силах, так что отложим шмоточно-поведенческий вопрос на потом, – вздохнул я, усаживаясь за стол и открывая личный ноутбук. – А не посмотреть ли нам с тобой действительно интересное кино, а не те розовые соп... романтические сказки, далекие от реальности, что так любит наша монна Эдна. Присаживайся, это явно надолго.

Ага-ага, если ты, конечно, уже после первых пяти минут просмотра с моими учительскими комментариями не сбежишь.

ГЛАВА 9

– Нет-нет-нет! – замотала я головой, провоцируя головокружение. – Это какая-то чистой воды подстава, мне кажется! Нельзя за это браться, Кокс! Нас, как пить дать, или кинут, или заманят и за задницы возьмут!

– Не возьмут, Снежка! Я все предусмотрел и даже задаток без всяких проблем с заказчика стряс, – уперся друг.

– У тебя что, совсем чутье отказало? Да это сто пудов нас с тобой и заказали за этот задаток! Сами себя им на блюде и поднесем! Я в совпадения не верю! С какого такого перепугу сначала незнакомый дуболом здоровый за мной по торговому центру гоняется, а потом – опачки! И он же и наша цель? Под-ста-ва!

– Ты не доверяешь мне, Снежка? Я давал тебе когда-то повод усомниться в том, что все просчитал и вынюхал? Я, между прочим, времени ни минуты тут не терял, пока ты в отключке валялась.

– Да я тебе больше себя самой доверяю, родненький, – попыталась уже перейти с категоричных заявлений на увещевания. – Я в вот такие совпадения и странности не верю. Давай еще чего поищем, миленький, только не это. Верни к чертям этот задаток и забудь.

– Так, хорош! – рявкнул парень и рубанул по воздуху ребром ладони. – Меня твой последний приступ доконал, Снежа! Услышь и ты меня! Я сейчас за любое дерьмо возьмусь, лишь бы срочно, и отправить тебя к докторам как можно быстрее, понимаешь?

– Мы не встрянем в такое из-за меня, не-а! – прищурилась я упрямо.

– Да как скажешь, солнце, – сделав каменное лицо, пожал он плечами и развернулся, чтобы уйти. – Я и сам справлюсь. Делов-то: подсяду к этому типу в клубе, по которым он шатается постоянно, подсыплю в выпивку кой- чего интересного и выведу под белы ручки до тачки!

– Ты больной? Если бы это было так просто, то на черта бы нас нанимали! Ты не подумал, что он тебя знает в лицо, и это тебя в ту тачку загрузят, а не его? – От психа у меня опять стало мутиться в голове и плыть перед глазами, и я схватилась за переносицу, массируя в бесполезной попытке отогнать неизбежное.

– Тш-ш-ш-ш, Снежа- Снежа-Снежа, – голос Сашки сразу стал тише и нежнее, – ну-ка тормози и успокойся! Вдох-выдох, детка, вдох-выдох! Давай рассудим логично и исходя из реальных фактов. Никто, вот своими яйцами клянусь, никто нас в лицо не знает. Почему бы тебе просто не поверить, что этот блондинчик повелся на тебя тогда как на женщину? Очень привлекательную, я бы даже сказал, единственную в своем роде и потрясающе завораживающую женщину...

– Да перестань ты...

– Нет, блин! Это ты перестань! Когда, мля, уже из своих комплексов детских вырастешь?! Только ты одна в упор и не видишь, что мужики перед тобой прям цепенеют.

– Вот тут верю. И даже знаю почему, – огрызнулась раздраженно.

– Потому что ты охрененно красива, хоть и звиздец как необычна. Но это не недостаток, это гребаный магнит, намертво вшитый в тебя матушкой природой, зараза ты твердолобая.

– Мы собираемся опять спорить о моей внешности?

Ценю, конечно, эти бесконечные попытки Кокса повлиять на мою самооценку, и на самом деле все с ней в порядке. Я смотрю на себя адекватно, а не как он, считающий, как однажды выяснилось в изрядном подпитии, что, по его авторитетному мнению, никто для меня достаточно хорош. Комплекс гиперопекающего старшего братца, присущая ему фигня. Короче, сейчас для этого совсем не время.

– Нет, спорить об очевидном, установленном факте мы не будем. Мы говорим об огромной вероятности того, что наш «клиент», встретившись с тобой совершенно случайно, совсем не случайно, а абсолютно закономерно, запал на тебя.

– Я не...

– Стоп! Я говорю! Так вот, с людьми подобные вещи, как внезапное непреодолимое сексуальное влечение, происходят постоянно, уж поверь тому, кто в этом профи! – Я снова открыла рот, но Кокс наклонился и прикрыл мне его ладонью. – Но все это в нашей ситуации вообще не важно, потому что лично ты с ним на этом деле не столкнешься, будешь просто помогать мне с отслеживанием, страховкой и техническими вопросами. Остальное я сделаю сам. Идет?

– Не идет, – заупрямилась теперь я. – Деньги нужны мне...

– Нам.

– Мне, и хватит спорить – детский сад какой-то! И твой план с наркотой и выведением из клуба – херня. Там камер туева куча, и ты засветишься во всех ракурсах. Плюс прорва всяких левых факторов, помех для связи, людей, что могут его знать и засечь странное поведение. Не пойдет.

– А что тогда пойдет? – закатил он свои шлюшьи очи небесного цвета и такой же красоты.

– Мы ему покажем меня как приманку.

– Ха-ха, очень смешно, Снежка!

– Я не шучу. Я нарисуюсь в его поле зрения издали, и по реакции станет понятно, хочет он действительно поймать меня или же прав ты – мужик повелся на мою красоту неземную в другом смысле. В первом случае – ты прикроешь меня, а в клубе в толпе и полутьме слинять и скинуть его с хвоста проще простого. После разработаем еще какой- нибудь план. При втором варианте – я позволю ему «как бы невзначай и совсем не сразу» склеить меня и, мотивируя тем, что к малознакомым парням не езжу – я вся такая-не такая – заманю на хату, которую мы заранее снимем. Вот там уже можно спокойно опаивать, грузить и все такое. Как тебе?

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

– Я не в восторге, конечно, – недовольно поджал губы Кокс.

– Это потому, что всегда мозг у нас ты и мы следуем твоим гениальным планам, – указала я на очевидное, – но не в этот раз. Все это напрямую касается в первую очередь меня, мне и решать.

– Ну ладно, решальщица, будь по-твоему, – без особого энтузиазма согласился он, однако быстро сменил настроение: – Так, давай-ка тебя накормим и поехали по магазинам – сделаем из тебя настоящую роковую дамочку. У этого мужика не должно быть ни единого шанса сорваться с крючка. Как увидел – так и стекли все мозги в штаны! Давай, шевелись, демоница секса моя.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

Пока завтракали, мой взгляд то и дело опять притягивался к снятому крупным планом лицу нашей будущей жертвы на экране ноутбука Кокса. Нет, фото ни фига не в состоянии было передать ту источаемую им мощную пугающую и волнующую ауру. Да, именно волнующую, хотя поняла я это некоторое время спустя – в момент побега как-то не до разбора моих эмоций на составляющие было. Та будоражащая волна, что пробрала меня тогда до костей, не была страхом в чистом виде. Сейчас-то я уже могла понять это. Под его пристальным, буквально захватывающим в плен вниманием я ощутила себя обнаженной, беззащитной и уже… частично поглощенной, что ли. Причем в самом непристойном смысле этого слова. Кажется, Кокс все-таки прав. Блондин пялился на меня так, будто не просто представлял голой и в откровенной позе, а словно я уже такой перед ним и предстала. Он практически предвкушал дегустацию как нечто неизбежное для меня и уже находящееся в процессе для него. Не соблазнение как маневр по приближению ко мне, а неторопливая подготовка к насыщению вальяжного хищника после удачной охоты. В его глазах я была уже состоявшейся добычей, и именно это, помимо связанных с нашим родом деятельности рисков, напугало меня и подхлестнуло бежать быстрее.

– Не делай этого! – прервал мои размышления Кокс и захлопнул крышку ноутбука.

– Не делать чего? – удивилась я.

– Не примеряй этого мужика к себе с мыслью «а что было бы, встреться мы при других обстоятельствах». Серьезно, это не твой вариант при любых раскладах. – Друг нахмурился и допил залпом сок.

– Я ни о чем таком не думала – это раз. – Неожиданно я почувствовала себя без особой причины жутко раздраженной. Нет, я всегда терпеливо относилась к придиркам и насмешкам Кокса к моим немногочисленным поклонникам, но это-то уже перебор! Нафантазировал сам себе хрен знает что и, исходя из этого, еще и поучает меня! – Но если бы и думала, то, как бы мы близки ни были, это только мое дело. Я не придираюсь же к твоим… гостьям.

– Потому что там не к чему придраться, – легкомысленно фыркнул парень. – Их даже слишком рассматривать не стоит. Пришла, покувыркались, ушла. Но такая формула трахмиграции не для тебя, Снежка.

– Это ты к чему сейчас говоришь? – Схватив наши тарелки, я пошла к мойке.

– А к тому, что этот мужик относится к женщинам так же, как я. – Кокс не отстал и пристроился рядом, привалившись бедром к кухонной стойке. – На лбу это у него написано или рыбак рыбака, или я нутром это чую… Ну ты поняла. Тебе такой козел и даром не нужен, детка. Хватит и меня одного в твоей жизни.

– А мне казалось, ты у нас зайчик, а не козел, – попыталась я свести все к шутке.

– В этом смысле что зайчик, что кролик, что гребанный козел – все одна петрушка, Снежа. Главное другое. Ты не создана быть проходящим эпизодом в кобелиной карьере кого-то вроде него или меня.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Вот что за идиотские двойные стандарты у этих самцов? Или почти монашка, или шлюха. Свободная женщина в активном поиске – для большинства труднопереваримое понятие.

– А другие женщины, выходит, созданы?

– Другие мне никто, и вникать я в это не обязан. Если дамочка позволяет пользоваться собой – это её проблемы.

– Можно подумать, ты бы стал тратить время на ту, что не готова перед тобой сразу ноги раздвинуть, – с легкой язвительностью заметила я.

– Не стал бы, естественно. Зачем мне такое динамо?

– А вот теперь скажи мне, умник, как нормальной, не прыгающей в первые пять минут в койку девушке привлечь внимание такого, как ты?

Сашка моргнул, как если бы не уловил сути вопроса, а потом нахмурился и, отвернувшись, резко заинтересовался наполненностью нашего мусорного ведра.

– С чего действительно нормальной девушке вообще хотеть привлекать внимание такого блудливого засранца, как я? – пробурчал он.

– А с чего мы вообще это обсуждаем, Кокс? Чел – наша цель, задание, и ни в коей мере не интересует меня ни в каком другом смысле! – Как-то это прозвучало у меня чересчур с нажимом, ненатурально. Тьфу, да что же такое! Кокс – придурок! Направил мои мысли в такую сторону, о какой и не помышляла. Не сознательно уж точно.

– Не забывай все время повторять себе это, Снежка, – ответил он, покидая кухню.

ГЛАВА 10

Наблюдать за девой, просматривающей порно, оказалось поначалу скучным занятием. Я уж подумал, что стоило выбрать ролик пожестче, а не сеанс массажа, плавно перешедший в раздевание и ласки, с последующим взаимным оральным удовлетворением. Возможно, нечто с названием «Ненасытные задницы» заставило бы Илву хоть покраснеть или заерзать на месте, развлекая меня, но с другой стороны, если эта сосулька насмерть перепугается, подумав, что вот такой экстрим – ежедневная обыденность простой сексуальной жизни, то драконеныш рискует остаться пожизненным девственником. А так удружить ему не входило в мои коварные планы.

Илва глядела на экран с некоей смесью безразличия и чисто деловой внимательности до тех пор, пока шустрая актриса-массажистка на добралась ртом до паха её партнера. Вот тут девушка сначала немного подалась вперед, но сразу же и откинулась на спинку стула, скривившись в отвращении. Бедный принц, с таким её отношением к оральному сексу много тебе не светит. Но спустя минуту дальнейшего развития событий, монна ледышка расслабилась и пристально уставилась на то, как старательно трудилась девушка над парнем, причем с таким выражением, будто все еще ждала в любой момент чего-то в высшей степени гадкого. Уже прям предвкушал её реакцию на оргазм, надеюсь срочная уборка в моей спальне не понадобиться и её ужин не станет украшением моего ковра.

- Что-то заинтересовало, монна Илва? – спросил, не в силах сдержать ехидства.

- Этот мужчина… Он согласился на это добровольно? – кратко зыркнула она на меня и в её голосе прозвучали нотки недоумения и жалости.

- Ты имеешь в виду минет? Ну судя по тому, что он остается твердым, на принуждение не слишком похоже, - мне жутко хотелось поязвить на эту тему, но что-то в выражении лица Илвы сдержало.

- Жертвы Белых дев тоже всегда оставались твердыми. Почти до самого конца, - став опять безразличной, пожала она плечами, - Они умирали, захлебываясь в экстазе…хмм…даже тогда, когда многих частей тела у них уже не хватало.

И она указала на стояк парня, исчезающий во рту девушки и снова брезгливо поморщилась, а я невольно последовал её примеру, и испытал потребность срочно поправить свое хозяйство, убеждаясь, что оно целехонько. И я думал, что её вывернет?

- Как вышло, что ты видела подобное? – продолжая морщиться, спросил и, кажется, впервые по-настоящему задался вопросом, каким было взросление этой женской особи в том жутком месте, в которое мы с Грегордианом так удачно поместили её до нужного времени. Все знали, что там она безусловно в полной безопасности, никто не захочет сунуться в логово Белых дев, чтобы найти девчонку и как-то навредить будущей супруге архонта Приграничья, а до сплетен о способах их питания и одновременно развлечения нам с деспотом не было дела.

- Я жила там, помнишь? – усмехнулась Илва, - И до определенного момента была любопытным и непоседливым ребенком.

О да, что такое неуемный, сующий нос куда не надо детеныш, я знаю не понаслышке. Но как-то образ моего везде пробирающегося Ерина никак не вязался в моем восприятии с этой ледышкой. А ведь и правда она не всегда могла быть такой. Так, испытывать подобие вины за чье-то испоганенное детство я не намерен. Наш мир жесток и беспощаден к слабым. Илва жива и здорова? Да. Значит, ей повезло и все оправдано.

Парочка на экране шумно кончила в позе шестьдесят девять, и я закрыл ноутбук. Подозреваю, что в случае с этой женщиной начинать нужно с разговоров, а не с наглядных демонстраций.

- Итак, давай сначала выясним чего ты в принципе хочешь от своих отношений с принцем, а потом уже будем искать способы технического воплощения, - произнес, ощущая себя слегка придурком. На кой мне это вообще нужно? – Понимаешь ли, для такой паталог…особенности, как верность одной женщине со стороны мужчин есть несколько причин и предпосылок. Так называемых однолюбов, я для себя делю на несколько категорий. Зовутся они «ленивая задница», «трусливое недоразумение» и «скупердяй обыкновенный». Первых достаточно, образно выражаясь, сытно и разнообразно кормить в одном месте и ему будет тупо лень податься на поиски экзотики. Зачем, если можно получить все не сходя с места. С вторыми хорошо работает жесткий контроль и запугивание тем, что в случае измены, они потеряют много-много больше, нежели наживут удовольствия и у них будет падать каждый раз, при мысли сходить налево. Третьи же склонны к постоянству потому, что каждые новые отношения требуют затрат, финансовых или психологических, а они жмутся тратить что-то, в том числе и себя любимых. Поэтому, если ты не станешь от такого требовать душевной и прочей щедрости, твое положение с ним в бе…

- На самом деле, - с неожиданной порывистостью вскинула голову Илва, - Ничего из того, что ты перечислил не прельщает меня. Я хочу того же, что есть у Эдны и Грегордиана. Любви, страсти и исключительности без всяких условий и вопреки всему.

- Ээээ… - слегка завис я. Нет, ну а дамочка-то губу нехило раскатала! Как у Эдны с Грегордианом, надо же! Да такое раз на миллион…Так, о чем это я? – Знаешь, монна Илва, это несколько отличается от того, что ты озвучила изначально и боюсь тут я мало полезен для тебя в качестве учителя.

Для того, чтобы получить то, что сейчас имеет Эдна, надо пройти через что она прошла. А это не каждой по силам.

- Почему бы тебе не двинуться более простым и естественным путем, тем, которым пользуются молодые люди мира Младших? – предложил я, заметив, как после моего отказа Илва снова быстро возвращается к состоянию сосульки. – Попробуйте встречаться.

Девушка вопросительно изогнула и подняла одну бровь, молчаливо глядя на меня. Ну еще бы, это абсолютно не знакомое понятие для кого-то из мира Старших, а уж для нее, выросшей среди Белых дев…

- Ну ты же видела с фильмах Эдны, - попытался я пояснить предельно доступно, рекламируя нечто в целесообразности чего сам не видел смысла. Вот и попробуй быть в такой ситуации достаточно убедительным, - Люди сначала как-то знакомятся…

- Мы знакомы и даже предназначены волей Богини быть вместе, - указала мне на очевидное Илва.

- Ладно, этот пункт опускаем. Тогда, как насчет того, чтобы вам вместе пойти поесть и поболтать?

- Мы едим вместе и за одним столом каждый по несколько раз.

- Это не совсем то. Нужно нечто в романтической обстановке.

- Хмм?

- Свечи, живой огонь, цветы… - вместо ответа Илва склонила голову на бок и критично поджала губы.

Ну еще бы, Эдна любила живые цветы, и они всегда присутствовали на столе, к тому же ужинали мы почти ежедневно перед горящим камином. Я едва глаза не закатил. Нет, ну серьезно, как убедить кого-то в необходимости романтических жестов, если самое романтичное в моем представлении – это заставить женщину кончить несколько раз до того, как сделаю это сам. А с другой стороны, разве не ради этого вся суета и затевается? Все что делаю я – благородно избавляю свою одноразовую партнершу от ненужного ожидания и потери времени. Хочешь секс – получи секс, а не болтовню на никчемные темы, заведомо неинтересные обоим. Ибо, разве мне не наплевать глубоко, чем любая из них занималась до нашего краткого пересечения и как намерена жить дальше, а о себе так я вообще не мог рассказать слова правды, даже и возникни у меня такое абсурдное желание.

- Прогулка на природе...приключения, это очень сближает, - попытался я еще. Да с чего я вообще должен себе мозг ломать над чужими жизненными трудностями? Пойди, да оседлай своего принца, он и так впечатлиться по гроб жизни, если от неожиданности не помрет или не станет до конца дней счастливо пускающим слюни идиотом.

- Ты забыл историю с нашраном?

Да уж, приключений совместных у них тоже было уже достаточно. Что же, тогда есть еще один простой и чрезвычайно эффективный способ. Напоить и уложить в одну постель. Только пока озвучивать я такое не собирался.

- Знаешь, монна Илва, завтра у нас вроде как ночь посещения архонта Грегордиана, так что предлагаю тебе и принцу пойти со мной в клуб, немного расслабиться и потанцевать.

- Потанцевать? Как это мне поможет приблизиться к тому, что я желаю?

Вообще-то, никак. Но если вы слегка тяпните и потретесь друг об друга, то может ящереныш наконец возбудиться до такой степени, чтобы перейти уже к решительным действиям и тогда вам обоим, залежалые девственники, станет не до того, чтобы выносить мне мозг своими проблемами. В конце концов, если не сработает сводничество, то хоть полюбуюсь на эпичный чужой облом и все не буду чувствовать себя таким идиотом, вспоминая мою ка-хог.

Следующим вечером я прошелся раз десять перед камином, давая парочке время определиться идти со мной или нет. Когда уже собрался уходить один, Илва все же спустилась и позади нее, за обоими плечами маячили явно не слишком позитивно настроенные Эдна и Раффис.

- Ты! – без обиняков ткнула супруга Грегордиана в меня пальцем, - Не дай бог с ними что-нибудь…хоть что-то… Клянусь, я заставлю тебя прыгать из самых высоких окон в Тахейн Глиффе как минимум раз в неделю! Долго.

Звучит болезненно и надо сказать, что у этой женщины достаточно власти выполнить свою угрозу и за что? За то, что я живота не жалею, решая проблемы чужой сексуальной неудовлетворенности в ущерб себе! Не став ничего комментировать, просто занял себя рассматриванием нового облика монны Илвы. Что сказать…неплохо, очень неплохо. И ножки выше колен обнажила, очень даже ничего такие и платье…не серое и не коричневое и в кои-то веки облегающее, и волосы Эдна ей уложила очень удачно, демонстрируя изящную бледную шею и подчеркивая великолепный овал лица. Подняв глаза, встретился с жутко мрачным взглядом дракона, которого наверняка сейчас разрывало напополам от ревности и вожделения. Так тебе и надо, чешуйчатый, кончай уже тут целомудренного стоика и мямлю благородного изображать и бери свою женщину со всеми вытекающими, а то ваша долбаная аура воздержания боком другим выходит.

- Не жди нас слишком рано, мамочка, - буркнул я Эдне, направляясь на выход, - Обещаем вести себя плохо и очень плохо, ибо давно уже пора.

В машине Илва и Раффис уселись на заднем сидении как можно дальше друг от друга и не обмолвились ни единым словом. Такое чувство, что я их на эшафот везу, а не повеселиться! Во имя Богини, ну не дается вам общение, так и ноггл с ним, переходите сразу к интересному, что тут трудного: обнялись, облобызались, разделись, а дальше как пойдет. Хотя, можно и без раздевания.

Оказавшись в клубе, я, не останавливаясь, повел их к барной стойке и сразу заказал парочку самых крепких коктейлей. Раффиса напоить вряд ли удастся, не смотря на то, что внешне он сложен не особо монументально, но внутри его спрятан целый громадный ящер, и понадобиться бочка пойла, чтобы его развезло. Но вот с монной Илвой все будет попроще. Сейчас «поплывет», я её повешу на драконеныша, выпихну на танц-пол и все, на этом буду считать свою миссию законченной. Останется только подождать, когда «клиенты созреют», усадить их в такси, и я свободен отправляться за собственным насыщением. К слову об удовлетворении аппетита, что тут сегодня есть съедобного-то вокруг?

Пошарил придирчивым взглядом по дамскому контингенту, предсказуемо ловя ответный интерес и прикидывая в уме будущее направление. Проклятье, ну что за скука смертная, честное слово даже наблюдать за тем, как двое моих помороженных подопечных начинают обмениваться все более теплыми и пристальными взглядами куда как увлекательней, чем заниматься тут выбором развлечения на ночь. Я едва не начал зевать во весь рот, когда ощутил волну колючего электричества, которое, пробежав ледяными щекотными искрами вдоль моего позвоночника, сосредоточилось в затылке. Это чувство было очень похожим на то, что возникало у меня на охоте или в бою, когда хищник или опасный враг оказывались слишком близко, но все же отличалось. Напрягало все нервные окончания не предчувствием атаки, а предвкушением опасно острого наслаждения. Я еще только поворачивал голову, безошибочно находя источник, но уже был почти уверен в том, кого увижу. Мою ха-ког. Короткие белоснежные волосы блеснули в блуждающем по толпе луче стробоскопа и член дернулся, будто намеревался помчаться ей навстречу даже без моего участия. Я был твердым для нее, твердым и мгновенно охваченным таким приливом похоти, что готов опустить голову и ломануться вперед, сшибая и топча всех на своем пути, как недалекий юда в случной сезон. И стал таким не сейчас, когда увидел, а раньше, когда только ощутил эти электрические флюиды в воздухе.

ГЛАВА 11

- Хватит дергаться, Снежка! – прошипел мне на ухо Кокс, останавливая от очередной попытки одернуть пониже подол платья.

- У меня такое ощущение, что мои задница и промежность выставлены на всеобщее обозрение! – ответила я ему таким же шипением, - Ну неужели нельзя было выбрать что-то хоть чуть подлиннее и не такое…

Я с ненавистью глянула на мерцающую ткань, цвета бледного розового золота, облипшую меня до такой степени, что я казалась себе голой. Господи, а соски-то торчат так, будто сейчас просверлят сквозные дыры в долбаной тонкой тряпке!

- Ага, примерно так до пола и с паранджой! – тихо хохотнул мой друг и притормозил меня, положив руки на плечи и развернув к себе, не доходя считанных метров до входа в клуб, - Кончай дергаться, Снежка, за тобой же такого никогда не водилось. Ты выглядишь охрененно, платье просто супер, а главное, все у нас получиться.

Все верно, я никогда не нервничала и не теряла концентрации выходя на дело, но ведь и таким мы прежде не занимались. Блин, мы собираемся похитить человека. Мы реально собираемся это сделать. Мы уже это делаем!

Глубокий вдох и осознание того, что процесс уже запущен, и мы на работе, привели меня в чувство, возвращая способность к адекватному мышлению. Кокс прав, у нас получиться, всегда получалось, подумаешь несколько часов гребаного позора и страха и все в прошлом. Выпрямившись, тряхнула волосами, и я последний раз поправила чертово платье, вспоминая, как на меня пялилась парочка мужиков, ожидающих своих шопящихся дам в магазине, когда вышла показаться Коксу. Однозначно в их глазах был чисто мужской интерес, а не просто любопытное рассматривание меня, как фрика. Должно сработать, мой озабоченный друг-подельник знает толк в нарядах, способных заставить мужчину думать исключительно нижним мозгом.

- Так, ты же все помнишь? – напутствовал меня Кокс, - я все время буду поблизости и глаз с тебя не спущу. Если тебе даже просто покажется, что у нас могут быть неприятности – разворачиваешься, ломишься в самую гущу толпы, а потом бежишь к машине и сваливаешь, как можно быстрее. Я устрою какой-нибудь хипеж и прикрою твой отход. Меня не ждешь и не оглядываешься, я доберусь сам. Готова?

Я кивнула и пошла, проталкиваясь через народ в зал, где, как мы уже знали, расположился у бара наш объект. Увидев его спину, застыла, опять поразившись тому, какой же он…объемный что ли. Не в том смысле, что жуткий гигант, хотя здоровенный, тут не поспоришь, а в том, что он сам и исходящая от него интенсивная аура делали его каким-то…ну не знаю, выпуклым, многомерным на фоне окружающих. Картинка в, блин, долбаных сто D, среди обычных фотографий особой четкости. Залипнув на рассматривании его мощных плеч и затылка, я только пару секунд спустя засекла, куда направлен его взгляд. Черт-черт-черт, похоже у нас отбой, рядом у стойки торчал тот самый худощавый блондинистый красавчик, которого я видела с ним впервые в торговом центре. Никакие сопровождающие в наш план не укладывались, так что облом, придется переносить все на следующий раз. Просто развернуться, прихватить Кокса и уйти. Просто…поздно.

Он развернулся стремительно и плавно одновременно, проходясь глазами по толпе, словно процеживал её сквозь частое сито и остановился на мне. Вокруг была почти полутьма, цветные лучи хаотично метались по толпе, действуя на мои натянутые струнами нервы, но под его взглядом я ощутила себя стоящей посреди пустыни на гребанном ослепительном солнцепеке. Голой. Развернуться и уйти, сейчас же!

Как бы не так, наша жертва (ха-ха, он жертва?) поднял задницу с круглого стула и пошел на меня, а я впервые в жизни поняла, как чувствовать себя дурным оленем в свете фар, который замирает на месте, вместо того, чтобы рвануть сломя голову от несущейся смертельной опасности, как будто ноги вдруг застряли в смоле. Он шагал ко мне, лавируя между людьми и отодвигая их с дороги, а я опомнилась только в последнюю секунду, чтобы отвернуться и двинуться к бару, обходя его, включаясь в заранее оговоренную роль одинокой дамочки в поисках приключений на нижние девяносто, склонной, однако, поломаться для вида. Почти ожидала, что он встанет у меня на дороге или схватит за руку, тормозя, но блондин просто тут же сменил направление и пошел параллельным курсом, позволяя случайным людям разделять нас, но тяжелого, поглощающего взгляда не отвел. Ладно, бросаться, хватать, арестовывать или тащить куда-то, чтобы расправиться он явно не собирался, по крайней мере не сразу, и это уже неплохо. Присутствие его приятеля с потягивающей коктейль девушкой, к которой тот намертво прилип глазами, сводило план стремительно похищения на нет, ведь он чертов свидетель, но ведь план можно поменять и прямо на ходу. Скажем, сейчас установить контакт и свалить, договорившись встретиться в другом месте. Он же не девица, чтобы сообщать подружкам, что намерен перепихнуться с незнакомкой и попросить запомнить её получше. С другой стороны, бог наградил меня такой внешностью, что трудно не запомнить хоть что-то.

Заняв место за стойкой, как можно дальше от приятеля нашего объекта и старательно игнорируя его самого, находящегося слишком близко, я попыталась привлечь внимание бармена, но тут мужская рука поставила передо мной высокий бокал с цветным пойлом. Длинные сильные пальцы, чувственно провели по изогнутому боку стакана, невольно приковывая мое внимание к большой ладони с отчетливо просматривающимися толстыми венами, широкому запястью, покрытому мелкими золотистыми волосками, переходящему в мощное предплечье. От пупка и ниже родилась странная щекотная пульсация, завершившаяся мягким потягиванием внутренних мышц.

- Итак, ты здесь сейчас в поисках большой и чистой любви до гроба, веселья на одну ночь или чтобы забыть какого-нибудь засранца, в объятьях нового любовника?

Господи, мои волосы же не встали дыбом, надеюсь, от бесстыдной бархатистости и низкой протяжности его голоса? Шевелиться они точно начали.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

- Разве вы не в курсе, что какую бы причину не озвучила женщина вслух, на уме у нее всегда будет та самая большая и чистая? – ответила я, постаравшись легкомысленно усмехнуться, но мое лицо будто онемело, стоило поднять глаза до уровня его губ.

- Это всего лишь до того момента, как кто-то не покажет даме, насколько приятнее её грязный и безбашенный аналог, не обремененный ненужными ожиданиями.

Офигеть, это что за странный, едва различимый акцент, придающий всем произносимым им словам налет притягательной непристойности? В него хотелось вслушиваться против воли.

- Ну этот вариант подходит не всем, - пробормотала первое, что пришло на ум, вместо того, чтобы включиться уже во флирт, ради чего тут и нахожусь.

- Поверьте моему опыту, абсолютно всем и всегда. Настоящее наслаждение ничуть не хуже настоящей любви, но в отличии от нее не является мифом и гораздо более доступно. Достаточно протянуть руку прямо сейчас, - эта странная манера чуть-чуть растягивать гласные и сглаживать, словно облизывать согласные, делала его манеру говорить похожей на мурлыканье, которое создавало в моей голове удивительную легкость и опустошенность. Так, нужно уже собраться! Я здесь не на отдыхе, между прочим. Краем глаза пошарила по толпе, в поисках Кокса и нашла его трущимся об какую-то млеющую блондинку, изображая танец с полным контактом, но при этом так же незаметно, но неотрывно наблюдающего за мной. Уверенно улыбнулась своему выбивающему из колеи визави, ободренная ощущением поддержки друга.

- Предпочитаю собственный опыт, да и руки придержу при себе. Пока, - посмотрела ему прямо в глаза и едва смогла закончить, потому что впервые в жизни осознала, что значит «ноги стали резиновыми». Его глаза были просто неописуемыми, а в мозгу из всего возможного, тупо крутилось лишь «зеленые, невозможно зеленые», будто способность во всех подробностях охарактеризовать насыщенность цвета, завораживающие переливы от оттенков зрелой хвои до едва распустившейся листвы, была временно недоступна для моего мышления, - И спасибо за угощение, но я недостаточно легкомысленна, чтобы принимать напитки из рук незнакомца в подобном месте.

Расхохотавшись, отчего часть моих внутренних органов подпрыгнули и сжались в томный комок, он щелкнул пальцами, требуя у бармена еще одну соломинку, и тут же её получил. Не прерывая нашего визуального контакта, обхватил её губами и сделал пару глотков, заставивших дернуться его горло и мое, внезапно пересохшее, вместе с ним, и оторвавшись, неприкрыто дразняще облизнул каплю напитка с нижней губы.

- Черезчур сладко. Я предпочитаю нечто более солоноватое и с богатым вкусом, - прокомментировал он, поднимая температуру во всем чертовом клубе или же в моем отдельно взятом, выходящем из-под контроля теле.

- Так зачем заказали это? – я же не захрипела, как астматичка, нет?

- Всего лишь предлог. И он сработал.

- Ой ли?

- Ты же говоришь со мной, жемчужина, а не бежишь, как в прошлый раз. Кстати, почему?

Мы уже на ты? И хмм…жемчужина? Ладно, игра идет и не время зацикливаться на мелочах. Кокс переместился со своей партнершей так, что я уже могла его видеть, не косясь и не привлекая лишнего внимания и это вроде как сразу вернуло мне большую часть здравомыслия.

- С тем же успехом могу вернуть вопрос, - вскинув подбородок, спросила я, избегая, однако, смотреть опять в его глаза, но вот концентрация на уровне его подбородка и треугольника, образуемого верхней расстегнутой пуговицей серебристо-серой рубашки не слишком помогала отвлечься от мысли, что все в этом мужчине привлекательно, слишком, настолько, что это реально опасно, - Почему ты погнался за мной?

- Я увидел то, что захотел очень-очень сильно, - пожал он потрясающе…да хватит! Просто широкими плечами, - Так с чего же мне было оставаться на месте. Твой вариант?

- Когда на тебя несется кто-то столь…большой и впечатляющий невольно хочется спрятаться и дать ему промчаться мимо. Из соображений собственной безопасности, конечно.

- С большим и впечатляющим согласен, не имею склонности отрицать очевидные вещи, - прекрати так улыбаться, немедленно прекрати! - А вот никакой опасности я для тебя не представляю, разве что только для твоего здравомыслия и изначальной уверенности и дальше предпочитать чистую и замороченную грязной, горячей и легкодоступной.

К сожалению, по поводу здравомыслия вынуждена полностью согласиться.

- И это ты тоже утверждаешь, основываясь на своем вышеупомянутом опыте?

- Отказываюсь отвечать на вопросы, играющие против меня, - могу поклясться, что в нереальной зелени его зрачков блеснули золотистые хитрые искры, и он хлопнул ладонью по стойке, - Так, раз напоить у меня тебя не вышло, то хоть потанцевать ты со мной согласишься.

Черт, это даже вопросом не прозвучало и где-то при других обстоятельствах, в параллельной вселенной, где бы мы могли действительно случайно встретиться, я бы обязательно заставила его пожалеть о такой самоуверенности. Но здесь и сейчас шла игра по другим правилам и ничего между нами не было случайного, так что я лишь только чуть задержала свою ладонь в воздухе, не вкладывая в его лапищу, сигнализируя, что поддаюсь, но капельку ломаюсь, куда же без этого.

- Если соглашусь, то нарушу свое прежнее намерение держать руки при себе.

- О, я буквально готов умолять об этом нарушении и всячески потворствовать любым другим нарушениям, непотребствам и непристойностям, что есть или появятся у тебя на уме, - не дожидаясь от меня милостей, он сграбастал мою конечность и повел в сторону танц пола.

- Вдруг их нет вовсе? – усмехнулась я его поспешности.

Развернув нас друг к другу объект решительно, прямо-таки по-хозяйски положил одну ладонь мне на затылок, а вторую, жадно растопыренную гораздо ниже талии, но не так низко, чтобы сразу захотелось двинуть ему по яйцам и властно прижал меня к себе, создавая иллюзию полнейшего контакта вообще повсюду.

- Не беда, тогда я просто нашепчу тебе о своих, - пробормотал он обволакивающе и тягуче, наклонившись к моему уху, - и они обязательно пустят корни в твоей голове и расцветут мне на радость.

Вот уж нисколько не сомневаюсь, учитывая твой акцент и завораживающую манеру делать простые слова чувственным обещанием.

Стать бы вдруг беспечной, абсолютно здоровой, недалекой, доверчивой, живущей только этим моментом и просто взять и поддаться этим щедрым посулам возможного или почти невозможного удовольствия, которые раздают его соблазняющий во мне все, что есть от настоящей самки голос, полные намеков на потрясающее владение своим телом движения, даже отчетливо ощущаемые кожей живота очертания восставшего члена, заверяющие, что разочарование мне не грозит…Но нет, я всего лишь я, больная, оказавшаяся в кольце его рук потому что так надо, а не от того, что хочу, и совсем скоро должна буду подставить внезапно желанного мужчину под черт знает какие неприятности, после которых единственное, что он будет ко мне испытывать – это презрение, и желание убить, а совсем не облагодетельствовать парочкой оргазмов в постели. Если выживет. Если я выживу. Что же, сука, за жизнь такая? Наши с Коксом взгляды пересеклись, еще с большей неприглядностью напоминая мне где, с кем и для чего мы тут и виски стиснуло, музыка стала трансформироваться в жуткую, бьющую прямо в больное какофонию, окружающие силуэты исказились, а мечущиеся вокруг лучи начали вытягиваться и разбиваться на какие-то радужные всполохи. Нет! Нет-нет-нет, пожалуйста, только не прямо сейчас, только не приступ! Это же разобьет к чертям не только план на сегодня, но и возможность на повторение попытки в будущем! Разве мужик, вроде нашего объекта, ищущий только беспроблемных, сиюминутных удовольствий поведеться еще раз на незнакомку, которую скрутит перед ним от болячки? Черта с два! Такие от любых сложностей несутся быстрее мысли. Так, нужно срочно сваливать сию же минуту, пока не заплохело окончательно, предварительно назначив встречу.

Убрав руки с его шеи, я переместила их на его грудь, поддавшись лишь на мгновенье удовольствию от того, как же приятно это чувствовалось и подняла голову, ловя его взгляд, попыталась отстраниться.

- Мне нужно…

- Я знаю, что тебе нужно, - прервал он меня и стремительно захватил мои приоткрытые губы своими, одновременно настойчиво фиксируя затылок, пресекая любые попытки ускользнуть в зародыше.

Его сильные, уверенные пальцы проскользнули сквозь мои короткие волосы, добираясь до кожи и их настойчивое прикосновение там показалось до невозможности приятным, будто посылающим какие-то немыслимо расслабляющие токи напрямую в мою голову, что тут же смыли признаки надвигающегося приступа, будто они были глупой мыльной пеной под мощными струями тропического ливня. Я судорожно выдохнула, изумленная и совершенно сраженная чувством хоть и крошечного, но такого настоящего счастья внезапного избавления от худшего и только тогда стала осознавать, что делает рот этого незнакомца с моим. Прикосновения его губ были мягкими, не нахальными, но захватывающими все внимание, вроде бы деликатно предлагающими открыться, хоть и прозрачно намекающими, что отказа быть не должно. Просто потому, что сама же стану той, кто будет обворован и лишен в результате такой глупости, так никогда и познав все нюансы выманивающего мою чувственность вкуса и ласки. И я разжала зубы, встретив его язык своим и сразу же в разуме вспыхнуло-взревело «Почему нет?!! Хоть раз! Немного. Самую малость. Сейчас!!!»

Не сдерживаясь и закрыв глаза, чтобы отгородиться от вопящего «Это перебор!» взгляда Кокса, я ответила на поцелуй человека, которого предам и продам совсем скоро со всей страстью, на которую оказалось способна, обвивая его шею снова, сжав в кулаках его волосы, вжимаясь в него всем телом, приветствуя торжествующий стон, что родившись в его груди, но прокатился по нам обоим и скольжение рук, теперь забывших о том, что такое стыд.

- Мы едем ко мне! – приказала, оторвавшись от его губ и рвано дыша, - Немедленно!

Освободившись из его объятий, пошла сквозь толпу к выходу, с какой-то стати совершенно уверенная, что он последует за мной непременно. Широкая горячая ладонь, опустившаяся на мою ягодицу и сжавшая её, вынуждая прибавить шагу, убедили меня в правоте, и внутренне я мрачно ухмыльнулась. Плевать как все погано пойдет потом, но я откушу кусочек от этого мужика прямо сейчас. Поимею, получу все, что он так опрометчиво предложил мне, а после…Не мои проблемы.

ГЛАВА 12

Надо же, а моя драгоценная неожиданная находка, выходит, не так уж и случайна. Не для самой моей белоснежной красавицы уж точно. Похоть, какой бы сильной она не была, не способна полностью заглушить мою интуицию, и она настойчиво нашептывала, что вокруг меня нечто происходит, а чуть более внимательное наблюдение за ка-хог это подтвердило. То и дело, взгляд моей жемчужины кратко метался куда-то мне за спину и проследить куда она поглядывает не составило труда. Смазливый брюнет с самодовольным взглядом самца, знающего какое впечатление оказывает на женщин, скрытно бросал на нее ответные взгляды, хотя вовсю окучивал в это время едва одетую и сильно выпившую блондинку, которая явно готова была уже взобраться на его член прямо не сходя с места. И что же это значит? Все же версия с противостоянием и желанием досадить друг другу бывших любовников недалека от истины? Если так, то все складывается в мою пользу. Нет ничего проще, чем уложить на спину женщину, подогреваемую злостью, ревностью и жаждой мщения. И оглянуться не успеет, как станет извиваться подо мной, до самого грандиозного оргазма ни разу не вспомнив о том, почему же столь скоропалительно раздвинула ноги. А после, уже глядя на этого своего неудачника бывшего, будет вздыхать по мне! Ой, и не упоминайте даже о такой ничтожной ерунде, как нечестная игра или там уязвленное мужское достоинство, из-за того, что я послужу лишь неким орудием в трении чужих страстей. Да плевал я! Главная суть тут, собственно, в самом процессе трения разной степени интенсивности, как таковом и сопровождающем его удовольствии для меня, а страсти побоку. Когда поставленная цель, она же мой член в ка-хог, будет достигнута, кого, к дварфовой матери, интересует какими методами.

Но дальнейшее наблюдение с непрерывным наглым соблазнением вкупе позволило сделать мне парочку новых открытий. Ка-хог реально завелась и исключительно из-за меня, её тело, глаза, дыхание открыто говорили «да и прямо сейчас» нашей общей похоти, но при этом в её голосе появились фальшивые нотки. Мне ли не знать, как звучат и выглядят женщины, что просто ломаются для виду, наивно полагая, что некоторый период времени от момента знакомства до того, как она окажется голой, заставит мужчину не считать её легкодоступной (то же мне достоинство!). Моя белоснежность же делала нечто совершенно иное. её притворная несговорчивость была совсем другого рода. Словно она разрывалась между стремлением поддаться мне сразу, без всяких дурацких человеческих никчемных брачных танцев и одновременно мучилась желанием никогда не приближаться ко мне, не видеть. Не взирая на вожделение, исходящее от нее волнами и пагубно влиявшее и на мое самообладание, её разум продолжал напряженно и непрерывно работать, как и мой собственный и провалиться мне в нору накки, это сворачивало мне мозг окончательно, что, естественно, повлияло на остроту моего мышления, потому что понадобилась аж пара минут, чтобы выстроить новую версию. Красавчик, трущийся неподалеку, вовсе не облажавшийся или неверный любовник (или не только любовник, обеспечить которого приставкой «бывший» у меня появилась внезапная и иррациональная прихоть и с какой стати мне себе отказывать в милых капризах?), а подельник! Моя великолепная ка-хог появилась в клубе совсем не в поисках любви или бесшабашного веселья, она здесь на охоте и сейчас объект её преследования я! Проклятье, если у меня и до этого стоял, то после этого вывода на полном серьезе озверел, начисто забывая об остатках цивилизованности или нормах поведения в общественных местах. Настоящим чудом было то, что я её всего лишь поцеловал, пресекая легко читаемые сомнения по зубам ли она отхватила добычу, а не трахнул у ближайшей стены. Богиня, её рот это нечто! Мое любимое изысканное лакомство – ягоды арюн, что едва попав на язык взрываются фейерверком обжигающих и обволакивающих нюансов горечи, сладости, терпкости и скользящего по горлу сока, ничто по сравнению с её вкусом. А я ведь только снял верхнюю пробу, аж сводит все внутри от необходимости продегустировать мою ка-хог везде и всюду.

Давай, вонзи в меня свои зубки и коготки, моя ослепительная прелесть и я тебе это позволю, но в ответ возьму намного больше. У фейри нет рабства и владеть другими не принято, но преступники и военнопленные лишены равных с остальными детьми Дану и даже людьми прав. Так что у меня замаячила чрезвычайно воодушевляющая перспективка обзавестись личной постоянной живой игрушкой, осталось только дать ей свободу действий заманивая меня самой добровольно войти в ловушку. Веди меня, моя ка-хог!

- У меня машина тут, - кивнул я в сторону плохо освещенной безлюдной стоянки, давая сразу первый шанс «прихватить лоха тепленьким», не отходя, как говорят в мире Младших, от кассы, но моя прелесть только покачала головой.

- Ты пил, нельзя за руль, - ответила она, охотно позволив сорвать мне краткий поцелуй, который должен был показать ей, что у меня совершенно мозги от похоти отключились (что совсем недалеко от истины) и я пластилин в её руках, - Поймаем такси.

Интересно, немедленно остановившийся бомбила тоже их соучастник или просто всем, кому приспичило так везет?

Ка-хог наклонилась, чтобы назвать водиле адрес и мне внезапно перестало нравится её дурацкое платье. Зачем женщины надевают нечто, что при малейшем изменении положения дает всем желающим прекрасный обзор на их белье или его отсутствие? Как насчет утверждения, что в них должна быть хоть какая-то загадка, не для меня, само собой, но так, в плане обобщения! Слава тебе Богиня, моя красавица не была поклонницей частичного нудизма, но это никак не помешало многим мужским особям у клуба рассмотреть великолепные округлости цвета свежевыпавшего снега, едва прикрытые золотистым шелком и кружевами. Знаешь, милая, вот за одно это я заставлю эти твои нижние щечки запылать ярким розовым очень скоро и это не считая будущих прегрешений. Стоило лишь подумать о мой ладони, наказывающей не всерьез и ласкающей очень обстоятельно на нее коже и внизу ощутимо припекло, так что и стоять прямо стало нелегко. Поэтому я быстро отвлек себя торопливым, но незаметным осмотром окрестностей, одновременно переместившись так, чтобы перекрыть обзор на то, что сегодня исключительно мое, всяким похотливым неудачникам.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

- Поехали! – сверкнула на меня призывно глазами ка-хог и нырнула на заднее сиденье. её смазливого подельника нигде не было видно. У них четко оговорено место, и он отправится сразу туда? Если они мошенники, на постоянной основе обирающие наивных и озабоченных, то это как-то немного рискованно иметь для подобного постоянное место. И даже снимать для каждого раза новое жилье, на мой взгляд, не умно. Всегда есть вероятность, что жертва запомнит больше, чем им хотелось бы, да и владельцы таких вот квартир зачастую обладают прекрасной памятью и далеко не идиоты. Разве что выбранный ими объект охоты живым их не покидает. Хм, становиться все интереснее.

Только я умостил свой зад на продавленное сиденье легковушки, сразу потянул девушку к себе, и она без малейшего возражения оседлала мои колени, запуская пальцы в волосы, и сама уже захватила мой рот в напористом поцелуе. Дану-у-у, ну что за волшебство этот вкус, гладкость, теплота её настойчивых губ! Ими хотелось насыщаться бесконечно, изучая нюансы и смакуя оттенки. Одарив меня стремительным контактом, словно сделав несколько жадных глотков, ка-хог отстранилась, опустила веки, чуть запрокинула голову, давая мне потрясающий обзор на свое нежное горло, облизала губы и даже чуть пососала нижнюю, будто ощущала себя такой же ошеломленной моим вкусом, как я её и не могла сопротивляться потребности постигнуть все его вариации. И именно от этого меня прострелило яростной похотью от паха до самых глубин разума, мышцы поясницы, задницы, бедер свело и залило жаром, как перед оглушительным оргазмом, приближением которого я был совсем не властен управлять, чего и в юности не случалось.

- Эй, дарагой, никакого шпили-вили в маем машине! – коверкающий слова голос таксиста был равносилен ведру воды с ледяными осколками, вылитому между нами и ка-хог распахнула глаза, будто не понимая, о чем это он, да и до меня только в этот момент дошло, что уже в полную силу толкаюсь ей между ног, пока она раскачивается и трется об мой член, и никто не сдерживает стонов, начисто забыв о том где мы находимся. Ух ты, что-то не припоминаю, когда меня так последний раз накрывало!

- Черт, тут то проехать всего ничего, - замотала головой моя прелесть и вдруг рассмеялась хрипло и открыто, - Господи, никогда такого со мной не было!

- Здесь ты не одинока, дорогая, - вот и сам не пойму с чего признался честно. Как-то не в моем стиле. Петь даме дифирамбы, убеждая что именно она та самая, что возбуждает тебя как никто до нее, подталкивая проявить максимальный класс в постели – одно, но вот ляпнуть нечто настолько правдивое и откровенное, когда заведомо знаешь, что партнерша ведет игру против тебя – нечто новенькое для меня.

- Как тебя зовут? – пусть солжет мне вслух и это вернет мои раскисшие мозги на место.

- Не люблю свое имя, - мотнула она головой, хмурясь, как от чего-то неприятного или болезненного и…не солгала. На этот раз, - Зови меня Снежкой. Это прозвище мне больше по душе, - и вот засада, снова правда и новый поток желания по моему пылающему кровотоку от нее. Что за поразительная способность у этой женщины показывать мне крохи себя настоящей сквозь роль, что она играет и сводить меня этим с ума? – А тебя как мне называть?

Зови меня «мгновенно обнажающий», «господин твоих оргазмов», «лишающий разума и владеющий телом», «незабываемый творец наслаждения», детка!

- Алево, мое имя Алево, моя красавица! – ответил, расплываясь в облегченной улыбке, когда такси остановилось перед глухим забором на какой-то темной улочке в частном секторе города. Ну вот сейчас, похоже, и начнется финальный раунд.

ГЛАВА 13

Было ли мне когда-нибудь так восхитительно жарко и потрясающе легко? Не могу вспомнить подобного, да и не собираюсь тратить время на воспоминания, для этого вся оставшаяся жизнь еще будет. В разуме кипела и гудела безотлагательность, тело в один и тот же миг было легким, как восходящие потоки горячего воздуха и отяжелевшим от желания, переполненным им настолько, что оно бесстыдно прорывалось в моем сиплом дыхании и проливалось между ног. И Боже мой, как же мне это нравилось прямо сейчас! Главное успеть, успеть не пригубить, а напиться, пусть в спешке и жадно давясь, но допьяна, этим странным мужчиной, превратившим меня только поцелуями…а-а-а да что там, только взглядами и хриплым дразнящим шепотом, в просто женщину. Обычную, слабую, бездумно дрожащую, плавящуюся в его руках от страсти, помнящую лишь о существовании этого конкретного момента и ни о чем в этом мире больше, об обещании такого наслаждения в каждом его движении, что любые осложнения потом будут того стоить и сожаление не наступит никогда, как бы там дальше не пошло. Да, похоже, я наконец-то поняла всех одноразовых подружек Кокса, что бесконечной чередой проходили через нашу жизнь и которых я до сих пор, в глубине души, все же, как натуральная ханжа, считала озабоченными, не уважающими себя дешевками, раз они точно всегда знали, что не являются для него ничем большим, кроме сиюминутного траха, но с готовностью бросались на его член. Посмотрите сейчас на меня! Все эти девушки были проницательней и, пожалуй, умнее дуры Снежки, видели Кокса насквозь, не обольщались, понимая, что перед ними истинная шлюха в штанах, как и тот, кого я сейчас тащу за собой в снятый на одну ночь и совсем для другой цели дом мужчина, но еще они и осознавали, что это шлюха высшей пробы и прегрешение с ним ты станешь вспоминать раз за разом, до чертова конца. Вот, кстати о Коксе, что появиться, скорее всего с минуты на минуту…

- Шевелись быстрее, Алево! – сипло прошептала я, как будто он нуждался в этом. С момента, как мы покинули клуб моя жертва и мой флеш-любовник в одном лице не отлипал ни на мгновенье.

И теперь, когда я трясущейся рукой пыталась найти проклятую замочную скважину в едва знакомой двери, он бесстыдно втирался в меня сзади уже абсолютно твердым членом, просунув одну ладонь по под короткий подол и оглаживая бедра, второй сжимал мою грудь, без остановки целуя и прихватывая губами покорно склоненную шею.

- Дай я, милая, - его ладонь покинула обласканный холмик с торчащим в нетерпеливом предвкушении соском, и я чуть не заскулила, мгновенно возненавидев свою внезапную неуклюжесть и проклятый замок. Я хочу его руки назад, сию же секунду!

Слава небесам, дверь распахнулась, и мы буквально ввалились в тускло освещенную прихожую и неожиданно запах здешнего цитрусового освежителя воздуха сработал как отрезвляющая пригоршня снега в лицо.

Завести его в гостиную, усадить, предложить вина, чаю, водки, да чего, блин, угодно, во что нужно плеснуть уже приготовленную наркоту и после только тискаться, дожидаясь, когда объект начнет рубить и появления подельника, что, между прочим, наблюдает за всем домом по заранее натыканным кругом скрытым камерам. Зараза, я о чем думала? Да ни о чем! Уж не о деле точно и …ииииии…намерена не думать о нем еще какое-то время! Не обломается Кокс посидеть в машине, пока я урву свой кусочек радости, небось, а насчет того, что все увидит…да я его в таком виде и позах лицезрела, что и сказать стыдно, так что пусть просто почаще моргает, это ненадолго, учитывая то, как трясет и меня и Алево. И никакой наркоты пока, он мне в относительно здравом уме и полной готовности пока нужен.

- Прости, угощать буду позже, - пробормотала я, утягивая мужчину в сторону спальни…Черт, не туда же!

Шарахнувшись к другой двери, толкнула её, лишь где-то на краю сознания отмечая, что подобной бестолковости за мной прежде не водилось.

- Скорее! – развернувшись, взялась за пуговицы дорогущей рубашки, на самом деле, внутренне рыча от необходимости просто содрать все тряпки, вставшие на моем пути к его телу, но Алево вдруг схватил меня за запястья и отстранил от себя.

- Никакой спешки, жемчужинка моя, - промурлыкал он, снова будто облизывая мои самые чувствительные места дразнящим тоном и похотливым сиянием зеленых глаз и воздействуя на разум этим своим непонятным акцентом.

Наклонившись ко мне, он обхватил мое лицо ладонями, жестом, что мог бы показаться трепетным или нежным, если бы не повелительное надавливание, заставившее запрокинуть голову и оба его больших пальца нажавшие на нижнюю губу, не больно, но с однозначным подтекстом, заставляя приоткрыть рот. Грешный взгляд, которым он уставился на мои губы потемнел, становясь из голодного по-настоящему плотоядным, пожирающим, почти пугающим и возбуждающим до полного одурманивания.

- Ты не представляешь, как много я хочу взять от тебя… - прохрипел он и меня начало откровенно потряхивать, - И возьму. Все.

- Ну так возьми уже, хватит тянуть! – часики тикают, мужик!

Я опять потянулась к нему, но вновь была остановлена. Не поцеловав – лишь мазнув по моим губам своими, Алево отступил и уселся в кресло рядом с кроватью, широко расставляя свои бедра и не думая скрывать свой стояк, выпирающий сквозь ткань штанов.

- Обнажись для меня, снежная жемчужина! – пророкотал он, начиная самостоятельно, но слишком медленно расстегивать пуговицы на рубашке, - Покажи мне все, что я буду иметь.

Мгновенная вспышка невесть откуда взявшегося страха, словно за его «иметь» скрывалось гораздо больше смысла, нежели краткое столкновение разгоряченных тел, сразу же оказалась стерта новым, практически нестерпимым импульсом вожделения, жгуче подхлестнутым потребностью заставить его обезуметь и потерять способность сохранять даже видимость притворного контроля.

- Кто сказал, что это не я буду иметь тебя? - ухмыльнулась, потянув с одного плеча платье и останавливаясь тогда, когда в вырезе показался краешек ореолы соска.

‍

Задержалась, не отрываясь наблюдая за его лицом. Господи, что за безумная смесь невозмутимости и неприкрытой похоти в его совершенных чертах? Как две эти крайности могут сочетаться, а главное заводить меня до такой степени? Столкнула тонкую лямку лифчика с первого плеча и потянула ткань сразу вместе с мягкой резинкой со второго, снова останавливаясь показав совсем чуть.

- Станешь просить о большем? – губы сводит от желания не говорить – целовать, вдавливаться в открывающуюся моему взору золотистую кожу, раскрываться в непристойном предложении.

- Больше! – разве он просит? Приказывает! И разве я дразню и управляю процессом? Нет! Его неторопливое обнажение непреодолимый соблазн для меня.

Что же за тело открывается мне! Мужчина с самой заглавной буквы из возможных, в каждой линии и очертании ошеломляющих мощью мускулов. Алево небрежно скидывает рубашку с плеч, и я сглатываю и провожу по зубам языком, ловя сохранившиеся отзвуки его едва продегустированного вкуса. Кладу руки на свои бока и начинаю поднимать подол, одновременно возвращая ему приказ:

- Больше!

Он усмехается, я рвано вдыхаю от воздействия легкого движения губ на мои сокровенные глубины и показываю ему то, что нельзя скрыть – мои насквозь пропитанные влагой трусики и получаю равноценный ответ: его ремень звякает, молния на джинсах опускается, демонстрируя мне такое же пятно протекшего наружу возбуждения на его серых боксерах. Во рту пересыхает от необходимости просто метнуться к нему, упасть на колени, прижаться лицом, вдыхая тяжелый аромат предвкушения.

- Еще! – требует Алево и его еще скрытый трикотажем член дергается, подтверждая безотлагательность этого требования.

Сделала шаг ближе к нему и опустила платье вместе с бельем до талии, выставляя себя напоказ и буквально уплыла на волнах кайфа, когда мой партнер резко ударил затылком в мягкую спинку кресла, словно получив удар в челюсть и сжав зубы с посвистов втянул воздух.

- Я знал…во имя Богини…я знал, - пробормотал он глядя на мои соски так, что мне кажется - уже их облизывает, - Розовые, как бутоны уисса за мгновенья до расцвета!

Я не знаю, что за уисс, но это и перестает иметь значение, когда Алево ломается первым и подавшись вперед, сгребает в кулак собравшуюся на мне складками ткань и грубо дергает к себе. Я теряю равновесие и валюсь, но не боюсь, он подхватывает молниеносно, выпрямляет как куклу, позволяя снова поймать баланс и сползает на пол на колени, без единого слова утыкаясь лицом в мой лобок и прижимает горячий рот к вершине естества. Все происходит так быстро, что первый вскрик у меня успевает вырваться только когда он так же молча и стремительно вскидывает мою ногу на свое мощное плечо, в тот же миг сдвигая мокрую ткань в сторону и вторгаясь языком. Я не падаю сразу лишь потому, что его ладони внезапно ложатся на мои ягодицы и сжимают их, жестко, то боли, в то время, как рот нападает беспощадно, без передышек, позволяя следовать по единственно возможному маршруту – к сверкающей передо мной уже радужными всполохами разрядке. Моего тела словно и нет, кроме тех мест, где он ласкает и держит, все остальное искристая энергия и воздух, готовые взорваться, как только Алево решит высечь из меня последнюю искру. И он не тянет с этим, надавливает губами, втягивает, целуя с свирепой интенсивностью и напором, а потом кусает, не больно, то попав так идеально, что я воспламеняюсь, крича, выгибаясь и судорожно цепляясь за его волосы. Он не ждет пока меня хоть немного отпустит, вскакивает, разворачивает и перегибает через подлокотник кресла. Раздвигает ноги почти грубым рывком, вклинивая свои бедра и меня снова начинает трясти от первого гладкого скольжения его плоти по моему мокрому от его ласк центру. Сама подаюсь навстречу, жаждая вторжения и давления и почти уже получаю их, затаиваю дыхание, готовясь принять все, что он пожелает дать.

- А ну отойди от нее, мать твою, урод похотливый! – врывается в мир моего бесконечного вожделения низкий голос Кокса, который я и не сразу узнаю. Таким жутким, как рычание зверя, я не слышала его ни разу, даже в моменты крайнего гнева.

Отрезвление наступает моментально, будто чья-то властная рука переключает во мне рубильник с положения «желание» на «стыд».

- А я все думал, когда же ты появишься, - насмешливо произнес Алево и не собираясь отстраняться, - Интересно было позволишь мне оттрахать её или не выдержишь все-таки.

Боже, что за ужас! Я полуголая, нагнутая, как дешевая шлюшка перед единственным другом и мужиком, что, похоже, просчитал нас, как лохов безмозглых. Пока я тут мнила себя роковой женщиной и соблазнительницей экстра-класса, он, выходит, потешался и ждал, когда мы спалимся со всеми потрохами? Черт, мы в глубочайшей заднице!

И вспомнив, что его, кстати, нисколько не обмякший член все еще у моей задницы, я взбрыкнула, вцепившись в противоположный подлокотник, рванула свое тело из-под Алево. Он не стал меня удерживать, только проследил насмешливым взглядом за тем, как скатилась клубком с кресла и метнулась в сторону, по-дурацки прикрываясь руками.

- Жемчужинка моя, не отходи далеко, милая, - промурлыкал он ехидно-ласково, совершенно не обращая внимания на Кокса, направившего на него пистолет, - Я сейчас разберусь с твоим другом, склонным к театральным и несвоевременным появлениям, и мы продолжим.

- Разберешься? Знаешь, делать в тебе дыры совсем не по плану, но я готов даже вернуть часть бабок заказчику, ради подобного удовольствия, - прорычал мой друг, но я неожиданно с полной ясностью поняла – у него вообще никаких шансов против спокойно застегивающего ширинку Алево.

ГЛАВА 14

Естественно, я ожидал чего-то вроде этого смехотворно-угрожающего «внезапного» появления подельника. И в планах даже было немного поизображать испуг и замешательство пойманного на сладкой приманке лоха.

Но вот чего я не предвидел – это что заведусь до такой грани…да нет, куда уж, через всякую грань, что единственной мыслью и потребностью станет поиметь мою ка-хог сию же минуту. Стоило ей кончить мне на язык, выгибаясь напряженно и податливо одновременно, и я практически озверел. За свою жизнь познал множество оттенков своей похоти, изучил её до мелочей, но то, что стало со мной твориться от вкуса её оргазма, всхлипываний и стонов, аромата, ударившего в голову мощнейшим хмелем, нельзя было назвать просто похотью. Даже в самом её дичайшем проявлении. Не было для подобного разрывающего тело чувства слова, они все бледные, против ослепительной яркости жесточайшей потребности, не выражающие и части скручивающего и взрывающего меня желания. И оказавшись над покорно прогнувшимся подо мной телом Снежки, на чьих молочно-безупречных ягодицах уже расцвели розовые отметины от моих пальцев, которыми впивался в её плоть, удерживая для моего рта, я взмолился про себя Дану, чтобы она позволила мне сейчас взять то, что жаждал без помех. Один раз, для начала, для затравки, для обретения вменяемости, немножко перебить голод. Или же позже это может стать опасным. Впервые в жизни я почувствовал, что мог бы буквально растерзать женщину в постели, если мне придется сдерживаться еще хоть чуть-чуть. Но, само собой, придурок подельник не смог стерпеть и, ради Богини, кто бы смог, когда это касается такой, как эта волшебная жемчужина, но никакого сочувствия и понимания с моей стороны. Ради его собственной жизни, идиоту следовало или дождаться пока кончу или же просто войти и выстрелить мне в голову в тот момент, когда я загнал бы себя в бело-розовое совершенство и потерялся бы для мира. Но нет, его так бомбануло от ревности, что он не только вломился в самый неподходящий момент из в принципе возможных, но еще и стал языком трепать, вместо того, чтобы действовать. Дурной клоун! Да на перекошенной смазливой морде написано - он не убийца и его настолько долбит понимание, что я почти был внутри Снежки, что сейчас, когда он должен держать меня на прицеле и не сводить глаз с противника, его взгляд то и дело косит на полуобнаженную женщину, застывшую у стены с шокированным лицом. Да, удивляйся мое сладкое лакомство, то ли еще будет дальше. Вскоре тебя ждет масса новшеств и откровений и далеко не все они придутся тебе по вкусу…ну по первому времени точно. А сейчас подумаем-ка о деле, в частности о том, чтобы обезопасить дурного ревнивца с пистолетом, пока не приведи Дану, трясущейся рукой не ранил мою новую прелесть и поговорим о заказчике, о котором он сболтнул, не фильтруя слов от злости.

Уже абсолютно официально бывший любовник моей ка-хог опять зыркнул в её сторону, лишь мгновенье, но мне-то вполне достаточно для броска. Пистолет полетел в угол за кресло, парниша и глаза-то выпучить не успел, не то что среагировать, а уже очутился прижатым на весу к стене с моей мертвой хваткой на горле. Надо отдать должное: поняв, что случилось, сражаться от пытался свирепо, но безрезультатно. Истошно заорав, Снежка кинулась к нему на помощь, но я повернулся к ней и предупреждающе поднял палец на свободной руке, второй придушивая подельника так, что он начал хрипеть и закатывать глаза.

- Жемчужинка моя, ты ведь не хочешь, чтобы я сейчас отвлекся и сжал руку чуть сильнее или неловко дернулся и случайно сломал этому неудачнику шею? – оскалился ей во весь рот, прекрасно зная, что она увидит сквозь улыбку. Приговор, что будет приведен в исполнение за долю секунды, если она не поведет себя как умненькая девочка.

Она остановилась, будто на стену налетела и уронила тонкие руки вдоль тела, глядя на меня с отчаяньем и мольбой. Совершенство, ну больше и слова не подобрать, соблазн и изящество, естественность и роскошь, так и сожрал бы всю без остатка, опрокинул бы на пол где стоит и трахал, пока от бесконечных оргазмов у нее глаза эти неописуемые не остекленели бы, а у самого все тело стало бы ломить от изнеможения…Ах, да, дела у нас, дела.

- Пожалуйста, отпусти его! – срывающимся голосом прошептала она, глядя на дергающегося у стены дружка. Нет, так не пойдет. На меня следует смотреть, милая, на меня. Я теперь хозяин твоих души и тела и властелин судьбы.

- Жемчужинка, если о чем-то просишь мужчину, то стоит не отрывать от него своих великолепных глазок, - указал ей я и слегка тряхнул что-то притихшего соучастника. Эй, не вздумай вырубаться тут. Твои красноречивые хрипы нужны мне для аккомпанемента к моему эффектному выступлению перед моей дамой.

- Не нужно больше душить его! – вскрикнула Снежка, когда дружок забулькал, - Умоляю, прости нас и позволь уйти! Он бы никогда не выстрелил в тебя, мы не убийцы! Воры –да, но никогда не ранили и не калечили даже никого.

- Нет-нет-нет, милая, вот ты уже точно больше никуда не уходишь, а уйдет ли он на своих двоих или его позже вынесут вперед ногами будет зависеть только от твоей сговорчивости и желания сотрудничать со мной во всех возможных смыслах, - я немного ослабил хватку на глотке горе-преступника, позволив ему с громким сипением жадно вдохнуть. Ведь совсем без воздуха он не сможет так впечатляюще дергаться и хрипеть.

- Ты хочешь, чтобы мы сдали заказчика? Клянусь, мы тебе расскажем все что знаем, гори оно все огнем! – охнув, при звук особенно выразительного горлового бульканья моего сегодняшнего специфического музыкального инструмента для игры на её нервах, ка-хог подалась вперед, но тут же замерла и по её щеке покатилась слеза. И еще одна за одной по другой. Нет. Нет-нет-нет, вот этого безобразия мне не нужно! От такого вида у меня падает член и резко портиться настроение, хотя плевать я по жизни на женские слезы хотел. Слишком хорошо знаю им цену.

Придушив чуть посильнее тупого кайфоломщика, разжал руку и позволил ему рухнуть кулем у стены и развернулся к Снежке, ловя её в движении, когда с криком ломанулась вперед.

- Спокойно, он просто вздремнет. Пока так, а ты, моя сладость, поговори-ка со мной по душам, - сказал, обнимая её и прижимая всем напряженным телом к себе.

Она дернулась раз, другой, потом вскинула мокрое лицо, уставившись мне в глаза с жаром и ненавистью и несколько секунд казалось, что готова вцепиться ногтями мне в щеки и рвать их как попавшая в ловушку снежная мооли. Все внутри опять заныло, запульсировало, наполнилось зверской жаждой. До чего же потрясающая, смотреть больно! Глаза пылают, губы налились темно-розовым, на щеках гневный румянец, светлые ресницы слиплись в готовые разить наповал стрелы, белоснежные волосы растрепались…Хочу её, аж горю заживо.

Зрачки Снежки сузились, одаривая меня еще большим количеством непередаваемого цвета её радужек, жесткость в теле пропала, словно она за мгновенье обратилась в жидкость, способную как окутать меня всего, так и легко ускользнуть сквозь пальцы, и она чуть прогнулась, дразня меня откровенным видом своих сосков. Таких же сейчас пылающе-розовых, как и её губы и готовое к моему вторжению лоно, на которое я успел едва взглянуть, а не налюбовался всласть и все из-за этого резвого идиота.

- Я расскажу все, о чем спросишь, - сказала ка-хог уже совсем другим тоном. Больше никакой паники и истерики, предельно собрана, наверняка готова торговаться или соблазнять, все что угодно, лишь бы получить шанс или потянуть время, - Дам все, о чем попросишь.

Еще сильнее выгнув спину, толкнулась бедрами ко мне, плотнее вдавливая мой нудящий ствол себе в живот и тот задергался в ответном «да, пожалуйста, добрая женщина, дай хоть что-то». Заткнись, попрошайка! Кто довольствуется малым, когда на горизонте маячит наслаждение по полной.

- Так уж и все? – ухмыльнулся я, - Вдруг мои желания для тебя слишком экзотичны или экстремальны?

- Пообещай нам жизнь и свободу и сможешь испытать на деле, есть ли что-то «слишком» для меня, - голос Снежки стал ниже и сексуальнее, и она опять об меня потерлась, идеально поддразнивая, но не давая в итоге ничего. Мягко освободилась из моих объятий и подошла к кровати.

Моя умненькая, драгоценная жемчужинка, а я, пожалуй, забью пока на дела и пойду-таки по-быстрому на поводу у низменных инстинктов. Какой смысл быть сильнее противников, если не можешь делать что и когда вздумается и получать от этого приятные бонусы? К тому же, если горе-спаситель придет в себя в ближайшее время, то ему поучительно будет посмотреть на шоу «вот так должна кончать женщина с настоящим профи» и для самой моей красавицы полезно осознать, что она теперь в моей власти, а он прошлое, что может лишь смотреть, но больше не пригубит ни разу.

Я крутнул кистью в воздухе, приказывая ей продолжать.

- Пообещай! – почти пропела она, неторопливо начав опускать платье от талии.

- Тебя я трахать хочу, не убить, милая, так что твоя жизнь и так в безопасности, - взял со стола лампу, легко оторвал от нее шнур, скрутил за спиной руки полутрупу и привязал к батарее, делая долгую паузу, давая ей время показать мне насколько важен ей этот подельник, - А вот выкупишь ли у меня этого никчемного зависит от твоего старания.

- Что насчет свободы? – прищурилась она, вышагнув из платья и опустившись на покрывала, скользнула от края, одновременно раздвигая бедра и ослепляя меня видом. Ну что же, видимо, парень не пустое место для нее, ну ему же хуже, но что за картинка, мои глаза и яйца готовы выгореть до пепла!

- А насчет свободы поговорим после…ну назовем это первоначальным тестом, - без зазрения совести солгал я и она кивнула.

- Так и будешь стоять там? – спросила вытягиваясь на постели и подняв руки, взялась за изголовье, заставляя свои совершенные груди выглядеть невыносимо аппетитно, предлагая мне все и сразу. А я всего лишь слабый и беспомощный, оголодавший по сексу мужчина, откуда силы отказаться от такого подношения?

Избавившись от брюк, встал на колени между её ног, позволяя рассмотреть себя и наблюдая за игрой эмоций в глазах и резкими рывками горла. Правильно нервничаешь, жемчужинка моя, ты думаешь, что ждет тебя жестокое испытание, но на самом деле, оно будет откровением, после которого ты уже не будешь прежней. Твоя жертва ради этого жалкого неудачника обернется для тебя западней из наслаждения.

Подался вперед, наклонившись к лицу и едва касаясь своими губами её, смакуя последние мгновенья ожидания, но Снежка оказалась гораздо менее терпелива, и запустив пальцы в волосы на моем затылке, стиснула их и практически вдавила обоих в жесткий поцелуй, с зубами, животными стонами и борьбой губ и языков, а не лаской. Желание взлетело до заоблачной высоты за пару вдохов и все вокруг перестало существовать, кроме её рта и призывно извивающегося тела.

Ан, нет…не все. Что-то холодное коснулось моего горла сбоку, глаза напротив сверкнули торжеством, раздался треск, мозг взорвался совсем не вспышкой оргазма и свет померк.

ГЛАВА 15

Не смотря на все убеждения Кокса в том, что шокер при прямом контакте с противником не причинит мне вреда, все равно в момент удара затаила дыхание, ожидая боли от разряда. А еще почему-то до последнего мгновенья не верила, что этого громилу действительно угомонит хоть ненадолго, глупость, конечно.

На мое счастье вырубился он моментально, полностью рухнув на меня своим немалым весом. И ощутить горячую мускулистую тяжесть оказалось до возмутительного приятно и это при таких-то обстоятельствах! Да рехнуться можно просто! Мужик просчитал нас, как младенцев, почти убил моего друга, с похабной ухмылочкой собирался поиметь меня и не факт, что после отпустить живой, а я тут распласталась под ним и сожалею…о чем? О том, что бедолага Кокс ворвался слишком рано о обломал опять же секс, но еще тогда, когда сама хотела этого как умалишенная.

- Боже, что я за дура! – всхлипнула и спихнула с себя того, кто назвался Алево. Что это за имя такое? Еще и его странный тягуче-совращающий выговор… Иностранец, скорее всего.

Не имея понятия, как долго он будет без сознания и не обращая внимания на набирающую обороты истерику, метнулась к Коксу, проверила пульс и попыталась развязать его. Как бы не так, узлы из провода не собирались поддаваться ничуть. Ломанулась на кухню, размазывая по лицу слезы и сдерживая рыдания, молясь о том, чтобы не накрыло приступом прямо сейчас, с грохотом вывалила ящик с приборами, подобрала с пола первый попавшийся нож и понеслась обратно. Поскользнувшись на гладком полу коридора, врезалась плечом в стену, взвыла от боли, проваливаясь уже в полноценную реву. Добежав, трясущимися руками стала пилить удерживающий друга провод, что ужасно впился в его кожу, матерясь сквозь судорожные вдохи.

- Ты бы хоть оделась! – зашипел Кокс, напугав меня до усрачки и поплатившись за это сразу порезом, - Господи, ты совсем с ума сошла, Снежка!

- Прости, я не нарочно, - плача, извинилась я и наконец справилась с проклятыми путами.

- Да я не об этом! – голос друга звучал гневно, но он тут же обнял меня, - Ты о чем думала, когда вы приехали?! Ты его должна была подпоить, а не раздеваться и ноги раздвигать!

Резко отстранив меня, Сашка не смотрел прямо, куда-то мимо или сквозь меня, сразу вскочил на ноги и повторил:

- Одевайся немедленно! Пора паковать его, - и тоже почти побежал к выходу.

- Стой! – крикнула я ему в спину, подбирая платье и отказываясь глазеть на неподвижное голое мужское великолепие, лежащее ничком на постели, - Умоляю, давай его просто бросим тут и свалим! Все и так пошло наперекосяк, и я задницей чую, что будет только хуже!

- Ты бы лучше его хрен к своей заднице близко не подпускала! – огрызнулся Кокс, заставляя застыдиться и сразу озлиться, - Мы уже врюхались по самые здрасти, оба облажались по полной, так еще и все зря? Нам деньги эти кровь из носу нужны, еще помнишь? Одевайся, блин, сказал!

Он умчался, а я, смирившись, натянула на голое тело спортивный серый костюм, припасенный в сумке у стены, нашла и подобрала пистолет, собрала платье и белье, поглядывая краем глаза на Алево, так и ожидая, что он вскочит и тогда нам точно конец. Боже, какое же все-таки у него тело! Наверное, можно кончить, только глядя на него достаточно долго…

- Так, давай помоги мне, Снежа! – скомандовал вернувшийся минуты через полторы Кокс и, наклонившись, защелкнул на одном из запястий нашей жертвы широкий браслет странных кандалов. Выглядели они явно не новыми, местами в ржавчине, и представляли собой целую систему из браслетов на руки, ошейника и кандалов на щиколотки и все это соединяли толстые цепи такой длины, что его придется в крендель скрутить, чтобы их одеть. Ужас средневековый, ей богу!

- Шевелись, а не пялься на его причиндалы! – шикнул на меня Сашка, уже справившийся с руками и перевернувший его на бок. И черт возьми, впечатляющих размеров член даже не опал полностью и к моему стыду, я действительно уставилась.

- Ошейник застегни! – отдал приказ мой соучастник, сгибая ноги Алево в коленях и пристегивая к скованным за спиной браслетам.

- Что это за хрень такая железная? – пробормотала я, приподняв тяжелую голову мужчины и просунув полукружье ошейника и показалось – от первого же прикосновения кожа его быстро покраснела.

- Эту фигню я от заказчика получил, велели обязательно так упаковать, - пояснил Кокс и оглядел готовый результат. Огромное тело лежало на боку, неудобно выгнувшись, руки и ноги скованны сзади, голова неестественно почти запрокинута.

- Поверить не могу, что мы такое делаем с человеком, - в ужасе прошептала я.

- А я не могу поверить, что видел тебя перед ним, как какую-то… - с неожиданной злостью вспыхнул друг и вскочив с кровати, грубо дернул за соединительную цепь и гора мускулов и золотистой кожи упала с постели на пол, - Ладно, проехали!

- Господи, да аккуратней же ты! – возмутилась, ощутив фантомную боль в плечах и пояснице, заметив, как вывернулись и натянулись мышцы Алево в таком положении.

- Некогда миндальничать! – огрызнулся друг и стал приноравливаться к безвольному телу, - Сука, как его еще вынести, бугая, да еще в этой побрякушке?

В итоге, мы перетащили Алево на плотное покрывало и на нем и выволокли во двор и у меня все внутри подпрыгивало в сочувствии на каждой кочке и ступени. Распахнув багажник, Кокс стал поднимать мужчину, но я бросилась в дом и принесла одеяло, чтобы простелить и укрыть хоть немного, за что опять схлопотала неодобрительные взгляды и гневное шипение. За долю секунды до закрытия дверцы багажника мне почудилось, что светлые ресницы дрогнули и мое сердце подскочило и сжалось от чувства вины и страха. Ну что же мы творим-то? Такие вещи не остаются безнаказанными, так или иначе судьба врежет нам.

Алево мы погрузили в арендованную по поддельным документам машину Кокса, я же поехала за ним на своей. Добравшись до заранее выбранного места в промзоне, на окраине, где не наблюдалось ни единой живой души, загнали тачку с объектом в какой-то производственный заброшенный производственный корпус и Сашка практически вытолкал меня, не позволяя посмотреть и проверить мужчину, пока делал фото и связывался с заказчиком.

- Мы так не договаривались! – рявкнул он собеседнику, выходя в щель в перекошенных скрипучих воротах огромного помещения, - Да живой он, говорю, живой! Не устраивает что-то – до свидания! Сейчас свалю отсюда и позвоню ментам анонимно, сообщу где стоит машина с мужиком в багажнике, – довольно долгая пауза, пока он слушал голос в трубке и кривился и потом более спокойно, - Ладно, согласен.

- Что? – спросила, с тревогой вглядываясь в его недовольное лицо.

- Хорошо же ты ему током впорола, Снежка, - пробормотал Кокс, - До сих пор в себя не приходит, а заказчик ерепениться, говорит ему только живой объект нужен и никак иначе. А я уже и лупил его по морде и поливал и нашатырь совал – без толку, никакой реакции. Зараза!

- И что нам теперь делать?

- Первоначально был договор – они нам бабки в условленном месте после фото и видео с упакованным лохом, мы им – точные координаты машины с ним. Но теперь все придется переиграть. Нам привезут половину, потом заказчик лично убедиться, что товар жив-здоров, просто в глубокой отключке и только тогда они получают свое, а мы вторую половину.

- Черт, ты же понимаешь, как это рискованно? – сердце заныло в поганом предчувствии, - Нас только двое, особо прикрыть друг друга не выйдет, а что если их будет толпа и они решили нас тупо кинуть?

- Мы уже влезли в это, Снежа! – огрызнулся друг, - Значит, просто молись, чтобы все пошло, как надо, мы свалили отсюда с баблом и забыли все, как страшный сон.

Кокс вручил мне пистолет и велел найти укрытие, из которого все хорошо бы просматривалось и пошел к воротам брошенного завода, встречать машину с клиентом. У меня так и свербело прометнуться быстренько и проверить-таки Алево. Неужели я действительно нанесла ему фатальный ущерб? Может, нужно было шокер не к горлу прижимать? А если я ему мозг начисто спалила, и он теперь в коме? Как же мне жить-то дальше с пониманием, что кого-то превратила в растение, дура криворукая!

Мелькнувшие фары напомнили о том, что насущно в этот момент, и я стала наблюдать, прислушиваясь и стараясь понять все ли у друга в порядке, ориентируясь на движение силуэтов в полосе яркого света. Коксу предстояло быстро спрятать первую денежную партию на территории и только потом привести заказчика сюда. Машина, не глуша движок, постояла, потом двинулась в мою сторону. Ни суеты, ни шума, похоже, пока все идет нормально. Но все равно ладони вспотели, в глазах от напряжения стали плавать цветные пятка, в голове бухал тревожный набат. Пожалуйста-пожалуйста, пусть уже все побыстрее закончиться. Притаившись за грудой какого-то мусора, я смотрела, как остановился, судя по очертаниям, здоровенный внедорожник, передние двери открылись, вышел Кокс и с водительского места…женщина? Да ладно? Впрочем, я тоже здесь, чему удивляюсь.

Они прошли в корпус, я переместилась и стала следить за ними сквозь большой пролом в стене. Дамочка была очень стройной, в платке, покрывающем волосы и половину лица. Сняв с руки перчатку, она потрогала нашу жертву и удовлетворенно кивнула. Без лишних слов, она направилась обратно к машине и сунула Коксу еще одну сумку и терпеливо ждала, пока он проверял её содержимое.

- Но я хочу, чтобы его перегрузили ко мне, - заявила она глухим голосом, - Не собираюсь связываться с этим арендованным металлоломом.

Да уж, моему подельнику опять придется поднапрячься. Весил Алево едва ли не как мамонт. Мускулы, как камень и кости будто из стали.

Незнакомка села за руль и развернула тачку, пока Кокс сдавал задом на своей и мои внутренности снова болезненно подпрыгнули, когда его усилиями безжизненное тело грузно вывалилось на землю. Кряхтение и сдавленные ругательства, амортизаторы джипа скрипнули, когда он перевалил скрученного блондина в чужой багажник и сразу же грохнул выстрел, заставляя меня подпрыгнуть и зажать рот.

- А ну выходи, глупая девка, я знаю, что ты где-то здесь! – крикнула невидимая для меня женщина, - И давай без глупостей, иначе следующая пуля будет ему в голову!

- Сваливай! Не вздумай её слушать! – завопил Кокс, но я уже не обращала внимание, оббегая здание. Так нам и надо, поделом! Только бы живой!

Друга увидела стоящим на коленях, прижимая руку к плечу, сквозь пальцы струилась кровь, выглядящая в полумраке черной. Нападавшая спряталась за корпусом машины, в поле зрения только кисть со стволом, направленным ему в затылок. Мозг отключился начисто, осталась только безбрежная паника.

- Я велел тебе свалить! – рявкнул Кокс и тут же прогремел еще один выстрел, взорвав землю в паре сантиметров от него.

- Захлопнись, неудачник, - злобно прорычала агрессорша, - Я все о вас знаю! Вы же друг за друга сдохнете без раздумий. Пистолет выбрось, сучка! Шевелись, ближе давай подходи!

Я повиновалась и не чувствуя тела от страха совсем не за себя.

- Значит так! – продолжила заказчица, - Вы, ребятки, до хрена попросили за свои услуги и я, в принципе, совсем не против платить, учитывая, как вы оперативно и качественно справились, но только цена эта не за один объект, а сразу за три.

- Ни хрена подобно… - попытался возразить Сашка, но был прерван новым выстрелом.

- Это не торговля, малыш, а озвучивание условий, которые ты, естественно, с радостью выполнишь, если хочешь еще увидеть свою подружку живой, - с леденящим душу спокойствием произнесла она, - Я тебе уже сегодня скину инфу по еще двум объектам. С ними попроще будет, чем с этим, не бойся.

- Мы ниче…

- Заткнись! – шикнула она и новая пуля врезалась уже в стену у моей головы, - Преданность друзьям и возлюбленным это так возвышенно, а главное, на редкость удобно. Вы действительно ничего не станете делать, потому что все сделаешь сам, а девушка погостит у меня пока. С твоей смазливой рожей и способности вытрахивать мозги бабам временную помощницу найдешь быстро, мотивация-то ого-го. Ну давай же, переставляй ноги, копуша или на счет три в нем появиться еще одна дырка! Раз!

Я метнулась вперед, игнорируя гневные запрещающие слова Кокса. Гадине, обведшей нас вокруг пальца, очевидно, надоело и она ударила его по затылку, вырубая, а я прикусила губу до искр в глазах, чтобы не завизжать от отчаянья в голос и не спровоцировать худшего. Это все моя вина, из-за меня! Пусть он уйдет отсюда, я-то, если подумать и так наполовину покойница. Сашку за собой не утащу. Не нужно было всей этой мерзости, вообще не надо было ему даже про болячку мою болтать. Подставила я нас.

- Полезай в багажник! – пистолет в руке женщины дернулся, указывая мне на место рядом со скрученным Алево, - Шприц видишь? Вколи себе содержимое в бедро!

Я послушалась и спустя несколько секунд сознание стало терять ясность, вокруг поплыло. Пусть так. Не приходи за мной, друг, просто забудь и исчезни бесследно!

ГЛАВА 16

Естественно, я совершенно очухался уже к тому моменту, когда дурень подельничек помчался за кандалами и даже успел поразмыслить не торопясь как бы поэффетнее «удивить» этих горе-похитителей. Однако, замешкался, наблюдая сквозь ресницы за моей ка-хог. Как же она, бедная, искренне переживала по поводу своего вероломного удара шокером и при этом упорно сопротивлялась желанию пялиться на меня обнаженного! Да не борись ты со стихией, сладость моя, бесполезно это! Аж умилился, чуть не до слез! Ладно-ладно, не умилился, но злиться на нее, а больше на себя, перестал. В конце концов, всего то и ущерба – ожог, как укус жалкого гилли-ду, считанные секунды без сознания, самый краешек ущемленного самолюбия, зато сколько чувства вины во взоре, дрожание рук и всхлипы полные сочувствия ко мне, а еще страха за своего приятеля. Хотя, последнее вне сомнений лишнее, белоснежность моя, но тоже показатель того, какова твоя натура, а все это мне после сгодиться. Такие чистые настоящие эмоции, что захотелось посмаковать их, понаблюдать за развитием событий, может даже устроить второй раунд игры «пойми, детка, я сильнее и умнее вас, как ни крути». Ощутил себя котом, что придушив мышку, прикидывается спящим, создавая для наивной пушистой добычи иллюзию возможности спасения. Но кинувшись спасать идиота соучастника могла бы и одеться для начала, а то чуть мне все веселье не запорола. Импульс восстать из бессознательного состояния и закончить с удавлением этого засранца, когда его глаза сначала распахнулись, а потом в кучу съехались к носу, уперевшись прямо в её голую грудь, раскачивавшуюся перед его лицом, пока она перепиливала провод, был слишком уж мощным. Черезчур уж долго (по моим меркам) я ждал шанса увидеть нежно-розовое великолепие, венчающее белоснежные полные холмики и узнать соответствует ли цветовая палитра реальности моим фантазиям, что разбудило во мне жадину неизведанного прежде качества, не желающего нисколько пока делиться этим видом в принципе ни с кем, а уж с этим смазливым недотепой, что и так ей небезразличен, в самую последнюю очередь. Поэтому с его гневным «Оденься!» я был полностью согласен, пусть и потребности врезать за неуважительный тон приказа, да и за сам факт, что смеет отдавать распоряжения моей Снежке это не отменило.

Но вот когда горе-киднепер вернулся к постели с позвякивающими в руках кандалами, в которых я признал приспособление из чистого железа, способное сковать магию фейри и лишить его сил к сопротивлению, стало уже не забавно и по-настоящему интересно. Как в их явно неопытные ручонки могло попасть нечто столь опасное, а главное очень специфическое? Ведь они однозначно не понимали кто я и что никакие путы из другого материала не удержали бы меня. Хорошо же, погодим с прихождением в чувства и посмотрим во что это выльется. Можно, само собой, было взвиться диким зверем, пугая их до икоты и вытрясти всю информацию до капли, но что-то мне подсказывало, что понятия они не имеют с чем связались на самом деле. Железо припекло кожу сразу же и буквально стало высасывать из меня силы, но восстановить их – дело считанных минут, как только избавлюсь. А это охи-вздохи и непритворное страдание ка-хог и забота о том, чтобы хоть чуть облегчить мой дискомфорт…Музыка, компенсирующая все неудобства. Пусть потом притворяется сколько влезет, что плевать ей на меня, кто же поверит. И жаркие взоры украдкой, облизывающие повсюду и усилия их скрыть? Чистый кайф, лишь бы косоглазие от них не схлопотала, но я буду вожделеть её и такую, пожалуй.

События дальше развивались все стремительней и паршивей, и был момент, что я уж решил вмешаться, игры шпионские играми, а палить в сторону Снежки - это иной уровень угрозы, терпеть я его был не намерен. Никто из троих участников трагикомедии «похищение асраи, акт первый и последний» и не подозревал, что мне не будет стоить особенно больших усилий все-таки освободиться из оков и быстренько навести порядок по собственному усмотрению. За время доставки к месту передачи, я уже успел испробовать прочность удерживающих цепей и пришел к выводу, что разорвать их могу, как только захочу. Рассчитаны они были на слабоватого фейри, отнюдь не на меня, воина, обладающего выкованной долгими годами силой, выносливостью и способностью перетерпеть боль в момент освобождения не теряя и капли концентрации. Плаванье в море с атакующими повсюду мерзопакостными хоба и то было болезненней, чем избавление от такого плена. Похоже, тот кто их создавал знал, что железо противопоказано уроженцам мира Старших и просто уповал на это, но совсем не учитывал индивидуальную магическую одаренность и способность к терпению, противостоянию боли, а так же то, что чем дольше мы пребывали в мире Младших, тем больше привыкали к его наличию повсюду.

Глупая баба, происхождение которой пока оставалось загадкой, избежала молниеносного умерщвления, решив не причинять вред моей ка-хог и почти заработала похвалу, за то, что придумала прихватить её с собой, что выразиться в убийстве без страданий, как настанет срок заканчивать с этим экстремальным развлечением. Надо же, а у нее планов-то, планов громадье! Еще двоих фейри ей подавай за те же деньги, скупердяйка дварфова! Да за одного меня тебе по гроб жизни платить и платить и во век не расплатиться! Ну, по крайней мере понятно куда делись пропавшие хийс и торговец. Пока только вопрос для чего все затеяно. Ну это вскоре узнаю.

Тело Снежки быстро обмякло в наркотическом дурмане рядом с моим, и её несчастная голова гулко стукнулась обо что-то на первой же кочке. Нет, все же совсем легкой смерти жмотке-организаторше не видать, подумал, осторожно изворачиваясь и подсовывая скованные кисти под затылок ка-хог, чтобы уберечь от новых сотрясений.

Дорога оказалась неблизкой, около часа относительно хорошей, но с частыми поворотами, значит, пролегала по городу или нарочно сбивали возможную слежку. После, очевидно, свернули на гравийку или просто поганую, жаль никак анализировать проникающие внутрь багажника запахи не удавалось, все забивала химическая стойкая вонь с едва заметной металлической ноткой старательно замытой недавно крови. Тогда я решил сосредоточиться на попытках определить-таки кем, в плане происхождения, являлась воровка живого товара. Обычно отличить человекоподобных и даже скрытых под маной фейри от людей было элементарно, по крайней мере для уроженцев мира Старших. И дело не в визуальном превосходстве нашего физического совершенства, представления об идеальной красоте сильно разняться и среди нас от расы к расе и в человеческой среде, это было некое знание, что возникало само собой. Как бы любой из нас не был похож на человека, оказавшись в едином пространстве с другим фейри мы всегда это, ну можно сказать, чуяли. Хотя это весьма примитивное определение наступающего понимания от каких-то особых вибраций, что создает любой мне подобный вокруг себя и это очень отличается от равномерного «излучения» человеческих особей в окружающее пространство. То ли дело полукровки, вот где источник загадок и смешанных сигналов, либо полного их отсутствия. Встречал я одну такую, не счел бы даже её живым существом, если бы не ходила, ела, дышала и не трахалась с огромным энтузиазмом. От нее не шло во внешний мир на невидимом уровне вообще ничего, тот еще у меня был щекочущий нервы опыт…эээ…энергетической некрофилии. Но это лирическое отступление. А сейчас я усиленно изобретал на пустом месте способ «облапать», выражаясь местными понятиями, ауру владелицы машины. Знать, хотя бы примерно, с кем я имею дело важно для того, чтобы решить, насколько долго еще можно играть в поддавки и попавшегося лоха и стоит ли это делать вообще. Если дамочка в курсе не только о том, кто я по факту рождения, но и что представляю собой по жизни, то нет никакого смысла притворяться, чревато это. Опыта с шокером из-за моей внезапной мозговой недостаточности по причине стойкой непроходящей эрекции на сегодня мне достаточно. По одному унижению за раз и только из тех рук, которым многое проститься за их уникальность. Пока.

Либо я что-то неправильно делал, либо засранка ка-хог слегка все-таки поджарила содержимое моей головы, но «прощупывания» принесли крайне любопытный, но совершенно необъяснимый результат. «Вибрации фейри» однозначно от ноггловой стервы за рулем исходили, однако, они были какими-то множественными, ненормальными что ли, будто принадлежали не единому живому организму, а сразу нескольким. Но гораздо интереснее было другое. От бессознательной Снежки тоже шел «фон», вот только я, хоть разбейся не мог определить даже близко, какой расе фейри он мог бы принадлежать. Ничего подобного мне не случалось ощущать прежде, а ведь нельзя, пожалуй, сказать, что в мире Старших существует вид живых существ, с которыми я не сталкивался бы хоть однажды. Колебания и от ка-хог и от похитительницы были слабыми, такими, что чувствовались только вот так, поднапрягшись и полностью сосредоточившись на усилиях их поймать. Вывод – я нахожусь в одном транспортном средстве сразу с двумя полукровками. Учитывая насколько они редки - пора загадывать желание. С другой стороны, чего тут гадать – желание у меня уже готово, и оно вполне себе конкретное и никаких чудес мне не нужно, чтобы воплотить его в жизнь или ввести внутрь…так не о том сейчас, не о том.

ГЛАВА 17

- Мерзавка! Я тебя на части порву! И эту поганку бледную, что тебе помогает! – смутно знакомый мужской голос, пробуждающий сильное волнение в еще одурманенном разуме прорывался сквозь булькающий шум в ушах и общую дурноту, - её особенно! Буду убивать медленно и очень больно! Лучше ей бежать на край света и на глаза мне никогда не попадаться, хотя её это не спасет!

Алево, это бушевал мужчина по имени Алево и стыд перед ним вошел в полную силу на пару секунд раньше, чем полностью вернулось сознание. Впрочем, его поторопила отрезвляющая мощная пощечина, обрушившаяся на мою щеку.

- Ну хватит валяться, поднимайся и топай давай! – приказала заказчица похищения.

- Правильно, сюда её! – продолжал бесноваться Алево, - Я её и в таком положении придушить смогу!

Я содрогнулась, полностью признавая его право на ярость, со стоном поднимая свое затекшее тело в багажнике авто и только где-то на самой периферии восприятия возникло ощущение едва уловимой фальши, неправильной тональности, исходящей от вполне достоверного гнева неунимающегося мужчины.

- Ни черта ты её не тронешь, - насмешливо возразила подлая тварь, стрелявшая в моего друга, а я увидела несчастную жертву нашей с Коксом глупости, по-прежнему обнаженного и скрученного оковами под ужасными углами, да еще и лежащего на какой-то кошмарной грязной тачке, прямо на металле голой кожей и от этого стало тяжко дышать, - Будешь с ней вежлив и почтителен, гад иномирский! Потому что от нее теперь будет зависеть дадут ли тебе просто попить, накормят ли, вытрут ли твой зад или заставят униженно выпрашивать самых элементарных вещей.

Я не могла поверить тому, что слышу и растеряно лупала глазами, перед которыми еще плыло, но ждать тут меня никто не собирался. Рванув за волосы мою голову назад, стервозная тетка умудрилась увернуться от моего ответного, пусть и сильно заторможенного, удара локтем в живот и воспользовавшись открывшимся в болезненном вскрике ртом, забросила что-то на язык. Там и так было сухо и горько, а непонятное вещество добавило обжигающе полынного вкуса, заставив закашляться. Похитительница отпустила и я постаралась отплеваться от этой гадости, не очень отдавая себе отчет в том, что в этом момент делал или кричал Алево, но когда взглянула на него спустя минуту, сквозь выступившие слезы, то напугалась чуть не до остановки сердца того, как он смотрел на меня. Не взирая на удерживающие его в скрюченном виде цепи и кандалы, он почему-то производил впечатление человека способного подняться прямо сейчас и сделать нечто поистине дающее понять, что же такое действительно страх. Так не смотрят жертвы, нет, даже доведенные до крайности и готовые драться уже отчаянно насмерть. Нет, так может глядеть только настоящий убийца.

- Плеваться бесполезно, - насмешливо сказала наша общая захватчица, - Яд уже попал на слизистую и впитался в кровь, дорогуша.

- За что? – заставила себя выдавить я.

- Не за что, а для чего, - с нажимом поправила меня она, - Давай толкай вперед тачку с этим козлом, а я тебе объясню.

Алево притих, возможно желая тоже больше узнать о будущей участи, а я взялась за торчащую кверху ручку тележки и толкнула её туда, куда указала чокнутая тетка. Ноги и руки у меня еще были ватными, так что дело едва двигалось, я не столько катила странный транспорт для перевозки живого товара, сколько опиралась на него, чтобы не упасть лицом вперед, как раз на продолжающего пристально смотреть на меня обманутого мужчину.

- Надо же, похоже, мы с тобой поладим, сестренка, если и дальше будешь такой же благоразумной, - издевательски прокомментировала мои действия бывшая заказчица, приказав ускориться, взмахнула пистолетом в сторону едва освещенного коридора впереди.

Сучка, я просто не вижу причины геройствовать, когда все тело еще как тряпка, в голове туман, неизвестно сколько поблизости твоих подельников и ствол направлен мне в спину. Но это не значит, что не смотрю во все глаза по сторонам и не запоминаю все, в надежде скоро использовать при побеге.

- Понимаешь ли, я, конечно, считаю этих заносчивых чертовых свиней из другого мира не более, чем скотиной, предназначенной для доения и забоя, но, знаешь ли, любой скотине необходим обслуживающий её персонал, - начала говорить ненормальная баба, подталкивая меня иногда между лопаток оружием, - Не самой же мне их мыть, кормить и уж тем более резать, кровь качать и дрочить. Много чести, чтобы я лично об них руки марала.

Я даже споткнулась, выпучивая глаза, уставившись в лицо Алево, который, однако, никак не прореагировал на прозвучавшую дикость.

- Какого хрена! – развернулась я к маньячке, не обращая внимание на черный зрачок ствола, возникший перед моим лицом, - Ты совсем не в своем уме? Какая кровь? Кого резать?! Можешь меня на месте пристрелить, но на такое я не подпишусь!

- И это нас приводит к вопросу о том, для чего травить было, - моя реакция нисколько не смутила эту ненормальную, судя по голосу, она только попятилась на безопасное расстояние, - Мне не нужно будет тебя убивать и даже ранить, ну если сама по дурости не бросишься. Просто не дам тебе спустя некоторое время противоядие и тебя ждут такие муки, что ты готова будешь с огромным энтузиазмом выпотрошить этого проклятого фейри и станешь умолять меня о возможности сделать это.

- Не бывать такому! Никогда!

- Да что ты так паришься! Он даже не человек, просто мерзкий пришелец, промышляющий всякими гадостями в нашем мире! Скоро ты все сама увидишь и поймешь.

- Я уже сейчас вижу, что это ты как раз не человек! – выкрикнула в сердцах и вдруг почувствовала, как кто-то коснулся моей ноги под коленом. В испуге обернувшись, увидела, что Алево умудрился вытянуть шею и потереться носом там, при этом что-то явно пытаясь донести до меня во взгляде прищуренных голубых глаз. Голубых? Разве они не зеленые у него?

- Если думаешь, что мое терпение бесконечно, и я тут уговаривать тебя собираюсь, то ошибаешься, идиотка! – повысила на меня голос похитительница, - Топай вперед! Станешь ерепениться – подстрелю и оставлю мучиться, пока не чокнешься и подловлю где-нибудь другую дуру. Ненавижу лишнюю суету, но и нянчиться с тобой не намерена. Ну!

Я снова скосила глаза на Алево, он еле заметно кивнул, и я подчинилась, начав толкать тачку дальше по коридору.

Мы шли, хотя при моей вялости, скорее плелись, поворачивали, снова шли. Даже не представляла, что в пределах часа или около того около города может быть строение подобного масштаба. Прямо-таки какой-то секретный бункер с запутанной паутиной коридоров, впрочем, очень похоже достаточно заброшенный, судя по слоям пыли и грудам какого-то мусора кое-где. Черт возьми, да тут неделями можно искать кого-то и не найти! Но электричество тут было, ряд бледный лампочек тянулся под самым потолком, позволяя разглядеть все достаточно хорошо.

Я все боялась, что от усилий запомнить каждый поворот и от общего стресса у меня начнется приступ и тогда эта маньячка точно прикончит меня и оставит тут гнить и стану я через время одной из кучек местного хлама. Но, видимо, наркота которой она меня уколола мешала развитию боли, да и спокойный, прямо-таки безмятежный взгляд Алево, когда я на него натыкалась, прерывая попытки запомнить все детали пути, оказывал своего рода барьерный эффект.

В конце концов, мы достигли железной двустворчатой двери, очень толстой на вид и её наша захватчица открыла с пульта. Тут же в нос ударил такой ужасный запах, что желудок свернуло комом. И до этого то разило сыростью, пылью, а теперь понесло нечистотами, затхлостью и вообще чем-то невообразимым, от чего рождались мысли о чьей-то смерти.

- Добро пожалова-а-ать! – протянула она ехидно, - Поздоровайтесь с новенькими!

В ответ зашуршало-зазвякало и кто-то всхлипнул с такой мукой и безысходностью, что у меня сердце заледенело.

Первым что бросилось в глаза был ряд небольших железных клетушек, и в трех из них у дальней стены были прикованы мужчины. Двое мужчин и одно… существо, реально напоминающее серокожего и рогатого демона с множественным пирсингом повсюду на лице, вот только был он как вышедшим из голодного ада – повисшая от истощения кожа и торчащие повсюду кости. Но даже не он привлек мой взгляд, а полуодетая хрупкая девушка, что лежала свернувшись в позе эмбриона, уткнувшись лицом в грязный бетонный пол. её тонкая рука вывалилась наружу клетки, будто перед этим она отчаянно тянулась за чем-то наружу, но силы покинули, и она упала, так и оставшись лежать на месте, дрожа и всхлипывая.

Назвать состояние, охватившее меня шоком было бы недостаточно, я будто в камень обратилась. В камень, состоящий из ужаса и жалости.

- Направо! – скомандовала мучительница мне, указывая пистолетом на пустую клеть, но мое оцепенение уже стало отпускать и внутри забурлил гнев, а руки аж свело от необходимости вцепиться ублюдине в шею. Вдруг перестала иметь значение реальная опасность, жажда убийства ради выживания своего и впервые увиденного человека возобладала над разумом и инстинктом самосохранения.

Но тут Алево чуть прикусил меня над коленом и окатил предупреждающим взглядом, но остановить лавину ярости я смогла бы уже вряд ли, разве что немного придержать.

Услышав наше появление серокожий вскинул бессильно болтавшуюся голову и уставился на захватчицу.

- Дай моей Лене противоядие! – голос его был слабым, но в нем безошибочно угадывалось требование, а не униженная мольба.

- Разве я против? – глумливым тоном спросила мразь в человеческом теле, - Это ведь не я делаю ей больно, рогатик, а ты, отказываясь есть. Становись опять послушненьким и получит твоя опекунша противоядие. Я же сама доброта!

- Катись в бездну и ты, и эти твари что пьют наши соки и жрут плоть подобно ненасытным наки! – с ненавистью зашипел демон, - Я выбираю сдохнуть от голода и жажды, но не служить вам больше источником сил!

- Ну как хочешь! – презрительно пожала плечами извращенка и слегка наклонилась к девушке, - Вот видишь, милая, я же тебе говорила – все фейри самолюбивые скоты…

Она не успела договорить, воспользовавшись её отвлечением я бросилась на эту сволочь в попытке выбить оружие.

Но потерпела неудачу, её рука, сжимающая рукоять была будто из железа и ударив по ней сомкнутыми запястьями я взвыла. Показалось – врезала по камню и к черту их сломала.

- Да что ты себе возомнила? – взвилась монстриха, хватая меня за горло и намертво вжимая спиной в решетку, а вокруг закричали и загрохотали металлом об металл, - Думаешь мне нужен дурацкий пистолет, чтобы прикончить тебя? Да он для доходчивости и наглядности, плесень ты бледная!

У меня поплыло перед глазами и от этого почудилось на миг, что Алево, как ни в чем ни бывало, встал за её спиной в полный рост.

Но когда шея освободилась, воздух хлынул в легкие облегчением, а моя почти убийца истошно заверещала и забилась в его захвате, я поняла, что это никакой не предсмертный глюк.

Алево действительно был на ногах, удерживал нашу захватчицу, заломив до предела ей обе руки за спину и уткнув лбом в решетку и с почти праздным любопытством оглядывался по сторонам, словно пришел сюда на познавательную экскурсию, одновременно разминая затекшую шею покачиваниями головы.

- Так, местечко мы нашли, Снежка, - сказал он мне обыденным тоном и даже подмигнул заговорщески, - Главная преступница у нас в наличии, жертвы, они же свидетели обвинения в имеются, так что можно заканчивать лицедейство, будем суд вершить. А то не молод я уже настолько, чтобы самое ценное сквознякам подставлять. Нам с тобой же все в рабочем состоянии нужно, да?

ГЛАВА 18

Выражение чистейшего изумления, щедро замешанного на радости и восхищении на бледном лице моей ка-хог – ценная добыча, гораздо весомее, чем отчаянно извивающаяся чокнутая стерва, что умудрилась нанести мне по паре увесистых пинков по колену и ударов локтем, пока я наслаждался лицезрением моего приза.

Эх, самую малость жалко, что как только Снежка узнает, что её ждет впереди, такое выражение еще не скоро увижу на её мордашке. Гадкий голосок в сознании прогнусавил, что вообще на такие искренние эмоции не стоит больше рассчитывать, как только обозначу её новое место в жизни.

Ой, да я прям сейчас разрыдаюсь! Какие там мне нужны от нее искренние эмоции, кроме бесстыдного вожделения и экстаза во время оргазмов? А для этого достаточно всего лишь немного усилий, которые станут удовольствием и для меня. Извиваться и умолять трахнуть я её заставлю, как и кончать так, что мозги разжижаться будут, даже если она меня люто возненавидит, а это единственное что от моей жемчужины и требуется, в свободное от секса время может развлекать себя проклиная меня хоть часами напролет. Моей щедрости и лояльности предела нет, ценить такое надо!

К тому же, ненавидя и проклиная, она по-прежнему будет сосредоточена на моей восхитительной персоне, так что все нормально.

При мысли, что Снежка станет проводить дни и ночи, выдумывая способы отомстить мне, досадить или хотя бы ранить (а она будет, уж кое-что о её темпераменте я просек) у меня опять почти встал, но очередной пинок от неимоверно сильной фурии вернул меня в пока неприглядную реальность. И откуда столько силищи в этой мерзавке? Учитывая, как он нее фонит разными фейри, логика подкидывает предположение о своего рода заимствовании чужой силы, вот только я знать не знаю о подобных практиках. Даже в мире Старших обмен и передача силы и магии – вещь сложная, часто даже опасная для жизни, доступная единицам и что самое главное – исключительно добровольная.

Поверить, что эти запертые в клетках бедолаги хотя бы изначально готовы были одаривать чокнутую сучку энергией по своей воле? Да чушь! Мало того, что фейри в принципе эгоисты, равных каким нет, так еще и младенцу известно – отдавая силу, ты жертвуешь и годами жизни. Кто на такое согласиться? Никто!

Всякие без ума влюбленные архонты всея Приграничья не в счет, тем более что Эдна на его силы в таком вот, потребительском смысле никогда не претендовала и вряд ли будет. Эта дур…душевная женщина, скорее от себя кусок для других оторвет, чем от кого-то что-то отхватит.

- Прости, твои жесткие заигрывания сегодня не в тему, - прорычал я преступнице, перехватывая поудобнее, чтобы обшарить её тело на предмет спрятанного оружия, а так же ключей от клеток и оков, - Я яростно и беззаветно сегодня влюблен в другую.

Снова подмигнув все еще ошарашенной стремительным поворотом событий Снежке, выудил из складок одежды бешено бьющейся бабы пару ножей, весьма примечательной изогнутой формы и с какими-то рунами на клинках. Отбросил в сторону, потом отдам кому-нибудь из гоетов, пусть изучат. Следующей нашлась таки на одном бедре прицепленная связка ключей, которую я швырнул в руки моей ка-хог и указал взглядом на двери клеток, а с другой стороны болталась плоская серебряная фляжка.

Под брыкания и ругательства, что заставили бы умереть от стыда или зависти портовых грузчиков, я отцепил её и поднес к носу. Даже сквозь плотно закрученную, притертую пробку разило чем-то…даже характеристику сложно этому дать от нахлынувших противоречивых ощущений. Это было неимоверно отвратительно, но при этом и искушало необъяснимым образом. Отталкивало и будило нечто вроде темнейшей жажды в глубинах разума.

Не вникая в эту странность, отправил фляжку к кинжалам, но она подпрыгнув, проскользила по бетонному полу и остановилась у бессильно висящей руки девушки, что лежала на полу в клетке хийса.

- Лена, Леночка, - тут же стал неистово звать он, - Возьми её, девочка! Одни глоток и все с тобой станет хорошо, а потом мы найдем противоядье!

- Черта с два вы его найдете! – каркнула презрительно моя почти заключенная и перестав наконец дергаться, извернулась и зыркнула мне в лицо, - Сдохнут их девки и твоя сучка окочуриться в муках, если не отпустишь меня сейчас же.

- Дорогуша, ты не представляешь сколькими методами и способами физического убеждения я владею, - ухмыльнулся я в ответ и обратился к, с тревогой уставившейся на нас, Снежке, - Жемчужинка моя, не волнуйся, очень скоро она не просто скажет мне где противоядие, она петь об этом будет и молить о том, чтобы быть услышанной.

Надо же, как все удачненько складывается. Теперь в глазах моего лакомого кусочка еще и спасителем-избавителем от погибели стану, а это вам не просто так, женщины таким проникаются и потом готовы многое прощать. Ну, а с другой стороны, разве могло быть неудачно? Это же я!

ГЛАВА 19

Происходящее сейчас вокруг меня ни с какой точки зрения нельзя было назвать нормальным, даже с допущением, что мой обычный образ жизни и «работа» не являются нормальными для среднестатистического человека в принципе.

Мой коварно заманенный почти любовник, освободившийся каким-то чудом из добротно выглядящих оков, наличие в клетке серокожего рогатого, но явно не ряженного или загримированного существа, речи похитительницы о пришельцах, иномирцах…Что за чертовы «Секретные материалы»?

Нет-нет, оставаться и действительно выяснять, что на безумие вокруг твориться я не собираюсь. У меня там где-то Кокс раненый и других проблем выше крыши, и вообще основная жизненная установка «в любой непонятной ситуации быстренько смывайся».

Закончив с обыском ненормальной бабы, Алево обжег меня довольным и по-прежнему похотливым взглядом и лукаво подмигнул, разглагольствуя, насколько я понимаю, о том, что собирается пытать маньячку, если понадобиться. На такое представление я точно не подписывалась. Сволочь она, конечно, и все такое, и сама ей с удовольствием врезала бы разок-другой, но наблюдать за издевательствами – ни за что.

Я сделала пару шагов назад, не выпуская из поля зрения Алево, что как раз подтащил свою добычу к тележке, где так и остались лежать не удержавшие его кандалы. От того, чтобы просто броситься отсюда со всех ног меня удерживал вид той самой бессильно лежавшей на полу девушки. Что если я и сама через несколько часов буду вот так валяться, как и грозилась сумасшедшая тетка? Какова вероятность, что доберись я по-быстрому до больницы и мне смогут там помочь, подобрать противоядие или вывести яд без мучений и летального исхода?

Мои знания о ядах весьма малы, помню только откуда-то, что если кусает змея, то её надо поймать и везти вместе с собой в больницу …или это про грибы? В любом случае какой-то идиотизм, как по мне. Ты отравлена, состояние хуже некуда, а еще и за змеями гоняйся и грибы ищи? Боже, ну что за ересь в голову лезет, да еще и в такой момент.

Решив все же погодить с побегом, я подошла к кучке барахла на полу, которая образовалась после обыска злодейки и наклонилась посмотреть, прикидывая в чем бы она могла держать отраву. Не в кулаке же она её все время таскала и не россыпью на дне кармана.

Вдруг щелкнул металл, и чокнутая баба завизжала и заизвивалась с новой силой под упаковывающим теперь её в оковы Алево.

- Больно! Жжется! – заорала она истошно и у меня по спине холодный пот выступил.

- Да неужели, - издевательски спросил Алево, - На себе попробовать совсем не те ощущения, как других так украшать?

Так, все, присутствовать при таком я не могу. Сгребла все, что было у мерзавки с собой, я стараясь ступать как можно тише, устремилась к дверям. Но это оказалось бесполезно, потому что открыть их не вышло.

- Торопишься куда, жемчужинка моя? – раздался вкрадчивый шепот Алево над самым ухом, отчего меня одновременно и к месту приморозило и кровь по венам понеслась с первой космической.

Как он мог оказаться так близко за долю секунды, ведь только что был в десятке метров дальше по проходу! Хотя нет, после его волшебного освобождения и говорящего демона почти скелета глупо задаваться таким вопросом. Надо сделать так, чтобы это все закончилось, а потом я подберу объяснение пологичнее или плюну и забуду.

- Да, знаешь, вспомнила, что дел у меня невпроворот, - ответила предательски дрогнувшим голосом.

- А я думал, что у тебя сегодня только одно дело было, связано оно исключительно со мной и его мы не закончили, - Алево нахально притерся ко мне сзади, давая ощутить степень незаконченности нашего дела, а чтобы сила восприятия была полной, обхватил меня своими здоровенными ручищами, уложив одну мне на живот, толкая к себе навстречу, а другой настойчиво взвесив правую грудь.

Нет, ну тут какая-то сверхъестественная задница твориться, а у него стоит и хоть бы что! Что не так с этим мужиком? Может, он не менее психованный, чем и эта монстро-баба? И что не так со мной, если шок, страх, понимание, что он скорее всего меня ненавидит, никак не мешают мне реально начать возбуждаться от этой его бесстыжей манипуляции. Под звон цепей и вопли! В обстановке, более угнетающей которой и не придумаешь! С пониманием, что, возможно, прямо сейчас неизвестный яд творит не пойми что в моем организме! А может, я на самом деле под таблетками и все это – всего лишь мои видения под кайфом обезболивающих? Вот попустит, и я очнусь и посмеюсь.

- Никто не мешает нам закончить его в другой раз и в более подходящем антураже, - нагло соврала я ему и настойчиво постаралась вывинтиться из захвата. Ага, удачи! Штука из разряда невозможных.

- Фейринский ублюдок! – заорала закованная преступница, - Сними с меня это, мне больно!

- Не верь этому поклепу, красавица моя, мое происхождение в высшей степени законное, я чистейших кровей асраи, - пробормотал он, лизнув мочку моего уха и легко развернул в обратную сторону, начав подталкивать перед собой, - А что касается нашего… э-э-эммм…ну назовем это свиданием жестоко прерванным форс-мажорными внешними факторами, так вот, на его обязательном логическом завершении, а так же неоднократном повторении я настаиваю прямо.

Я поняла, что он собирается тупо сунуть меня в одну из клеток и взбрыкнула, начав вырываться со всей силой. Результат прежний, то есть никакой.

- Отпусти! – взъярившись рыкнула я и попыталась садануть его затылком в лицо.

Не сработало. Он запросто предугадал мой подлый трюк и в мгновение ока, его рука, та что прежде лапала грудь, очутилась на задней части моей головы, останавливая и фиксируя.

- Жемчужинка, ну что за дела-то? Так и норовишь покалечиться! Да тебя и от себя самой защищать нужно, как я погляжу, - промурлыкал он самодовольно, просто начав массировать мне кожу головы, нисколечки при этом не ослабляя захвата на талии, до тех пор, пока не втолкнул меня в крайнюю пустую клетку, - Хорошо, что я такой ответственный и заботливый по жизни и способен предотвратить любой ущерб, правда?

- Не смей! – закричала теперь и я, бросившись на захлопнувшуюся решетку, - Не вздумай меня запирать здесь!

- Сладость моя, прости великодушно, дела, неотложные и государственные, но я буду поблизости и займу на это немного времени, - прижал Алево руку к сердцу можно сказать невинно, если бы только при этом не продолжал бессовестно иметь меня глазами и размахивать этой своей неугомонной дубиной ниже пояса, - После же обещаю, что запираться мы станем какое-то время только вместе и тебя ждет судьба самой счастливой заключенной из возможных в двух мирах, ибо ты моя личная пленница. Начинай постигать всю степень постигшего тебя счастья, учитывая его размеры, вернусь я, наверняка, раньше, чем ты закончишь.

Удалился Алево с таким беспечно-жизнерадостным видом, совершенно не обращая внимания на мои требования освободить, проклятья и оскорбления, брошенные в его широкую спину, что осталось ему только начать насвистывать веселенькую мелодию под аккомпанемент звона кандалов и визги боли, предоставляя мне любоваться видом сокращения при ходьбе его твердых ягодиц с невозможно просто аппетитными ямочками.

- Ну и мудак же! – сказала я сама себе, когда он скрылся из виду, - А я полнейшая идиотка, мозги между ног стекли. Да как так то?!

Никогда я не относилась к числу женщин, позволяющим думать за себя неудовлетворенному зуду в интересных местах. Но или моя болезнь реально прогрессирует и способность к нормальному мышлению сильно пострадала из-за нее и кучи колес, что приходилось глотать или в этом мужике есть нечто, отшибающее адекватность начисто.

Стоило только мысленно упомянуть мою болячку и тут же появилось ощущение гадкого давления в основании переносицы и железный привкус во рту, будто у меня собиралась пойти кровь, причем разом и носом и горлом. Вот же гадство, очень вовремя! Хотя удивительно, что я вообще все еще на ногах и это после стольких то нервных потрясений подряд. Если мой организм и запамятовал ненадолго о наличии в нем смертельной дряни, то теперь, очевидно, собрался компенсировать свою забывчивость, учитывая скорость нарастания симптомов. Я осмотрела место своего заключения со всей возможной тщательностью, пока еще зрение не совсем подводило, превращая окружающее пространство в какой-то загадочный радужный лабиринт. Никакого выхода отсюда при закрытой двери не наблюдалось. Оглянувшись еще раз, уже с тоской, я вдруг услышала вскрик с той стороны, куда удалился Алево со своей пленницей-маньячкой, вот только черта с два он был похож на вопль терпящего пытки человека. Разве что эти самые гребанные пытки имели сугубо сексуальный характер и страданием подобное можно назвать весьма условно. Он что, насилует её там? Новый стон, хнычущий, протяжный, дал понять мне что ни хрена это не насилие. Вот же урод, сволочь, козлище! Запер меня тут, а сам там с этой чокнутой…Тварь похотливая, всеядная!

Даже сама не осознала, как взобралась с ногами на узкий топчан с кучей грязного тряпья – единственную мебель в клетках, не считая, конечно, висящих кандалов и отхожего ведра, и стала вытягивать шею и вставать на цыпочки, силясь разглядеть что же творилось в том дальнем темном углу, куда отволок этот кобелина нашу похитительницу. Но ничего высмотреть не удавалось, меня и их разделяла стена из какого-то непонятного хлама, а вот со следующим нуждающимся женским стоном, сорвавшемся на рыдание до меня дошло что же я творю. Прыгаю тут, не взирая на боль и головокружение уже граничащие с потерей ориентации, и пытаюсь поглазеть на то, как мой, так и не состоявшийся по-настоящему, любовник-жертва развлекается с другой? Нет, ну теперь то уж точно можно ставить диагноз – сексуально-спровоцированное слабоумие восьмидесятого левла или жесткий недотрах, как выразился бы Кокс.

Понимание этого, вместе с констатацией безнадежности положения, которое сниться в самых худших кошмарах, любому занимающимся тем же, чем мы с напарником, добили меня окончательно. Поплыло-скрутило и я рухнула на вонючие лохмотья, на которых только что вытанцовывала, сжимая до скрипа зубы, чтобы не заорать. Зрение, слух, обоняние и ощущения положения в пространстве стремительно стали отступать под силой боли, похожей на неумолимый прилив, тот что невозможно остановить жалкими человеческими силами, ведь он – стихия. Только и остается, что поддаться, дать себя ему таскать и терзать, швыряя и топя как вздумается. Без моих лекарств у меня нет ни единого шанса сократить время или как-то ослабить мощь приступа, так что прощай реальный мир и адекватность на пару-тройку суток, а то и побольше.

В какой момент полубессознательное мучение стало просто каким-то скольжением над гранью сна и бодрствования я, естественно, не могла. Просто боль потихоньку ушла и осталось одно изнеможение истерзанного разума и тела, от чего лишь одно лекарство – долгий сон. Очень-очень смутно я улавливала, что, кажется, не одна, кто-то рядом, горячий, большой, щедрый на тепло и объятья, дарящие еще больше облегчения. Едва ворочая языком я стала благодарить Кокса за то, что он всегда спасает меня, но вполне возможно, выходило только неразборчивое мычание. Однако, проворчавший что-то раздраженное в ответ голос был совсем не похож на голос единственного друга. Но вспоминать чей он и почему тут ресурсов у моего организма уже не было.

В следующий раз я проснулась уже во вполне нормальном состоянии. Даже всегдашней тошноты и дичайшей сухости во рту не было. А вот помещение было незнакомым. С изумлением я щурилась, обозревая огромных размеров роскошную спальню, даже я бы сказала, долбаный будуар во всех «лучших традициях» подобного безвкусного безобразия. Кругом шелка, сияние зеркал и хрусталя, миллион вышитых золотом и серебром подушек и подушечек, сверкающий, украшенный кистями из опять же золотого шнура и стразами полог над кроватью необъятного размера, туалетный столик-аэродром цвета слоновой кости с невообразимым количеством граненых разноцветных баночек...и никакой одежды на мне. А из-за белой двустворчатой двери с резными и, само собой, золочеными узорами раздавались два мужских голоса, один из которых напоминал скорее уж звериное раздраженное рычание.

- Ты ополоумел, если считаешь, что Эдна не откромсает нам что-то жизненно необходимое, если прознает, что ты задумал, - пророкотал невидимый незнакомец, - Все что я могу сделать для тебя, друг мой – это прикинуться, что ни о чем не знаю. Встревать и доказывать ей, что ты в своем праве, присваивая эту преступницу, я не стану. Не сейчас уж, когда моя женщина согласилась-таки пока вернуться в Тахейн Глифф.

ГЛАВА 20

Бывают способы достижения цели простые и весьма действенные, не смотря на свою топорность, а есть не такие прямолинейные, но более подходящие в данных конкретных условиях. Однако, случается не угадать в чрезмерном разнообразии этих…Так, о чем это я? Ну, наверное, о том, что мое внезапное гениальное озарение не подвергать изловленную мною маньячку полукровку всегда на ура и быстро срабатывающим пыткам, после которых от нее, вполне возможно и только останется, что информация и больше ничего, оказалось немно-о-ожечко ошибочным. Я почему-то решил, что особого недостатка во времени у меня нет, да и моя жемчужинка не оценит криков мучения и агонии и пошел другим путем. Внушенное прерываемое в высшей точке наслаждение может быть такой пыткой, под которой подавляющее большинство женщин любой расы, возраста и темперамента расскажут все что угодно. И ладно, была еще мыслишка заставить мою ка-хог поревновать, а заодно оценить по безумным сладострастным воплям похитительницы, что я способен дать ей в постели. Но что-то пошло не так. Во-первых, все слегка затянулось, потому что сила ненависти ко всем фейри в принципе позволяла моей жертве сопротивляться воздействию.

Во-вторых, эта чокнутая дрянь, видимо, что-то не рассчитала с дозой яда для Снежки и действовать он начал гораздо быстрее.

В-третьих, аудио-спектакль под кодовым названием «послушай, милая, как хорошо я умею делать» его главная слушательница явно не оценила.

Получив всю необходимую информацию и не прикоснувшись даже пальцем, оставил висеть в цепях уже вряд ли способную когда-то адекватно соображать Аревик(да именно так, на самом деле, и звали эту возомнившую себя богиней, мстительницей и благодетельницей, не безвозмездной, само собой, дочь человеческой женщины и мужчины-фейри, чью расу еще следует установить, ибо ни единой её выдумке о нем не поверил) я с торжествующим видом явился вытаскивать мою жемчужинку из временного заточения, поигрывая большой полной фляжкой противоядия, которого с лихвой должно было хватить на десяток таких как она. Но нашел её свернувшейся клубком на мерзких тряпках. Лицо не просто бледное, а с зеленцой, щеки мокрые от слез, глаза зажмурены, ладонями Снежка закрывала уши, словно слышать не желала ничего вокруг. Так, есть вероятность, что позволить ей услышать, но не увидеть, что же происходило на самом деле было…стратегически неверным решением.

- Эй, белоснежность моя, не стоит так реагировать, ничего такого не было и весь я нерастраченный достаюсь тебе как самый великолепный супер-приз! – окликнул её, внутренне ухмыляясь тому, что кое-то уже, похоже, мой с потрохами. Ревность иногда срабатывала куда лучше соблазнения. Женщины так алчны и желают заграбастать себе все, даже то, что им как будто бы и не нужно и это частенько играло на моей стороне.

Но Снежка не откликнулась и не подняла головы и только скрутилась еще плотнее, начиная выглядеть так, как мне не нравилось. Той, кто нуждается в помощи, жалости…а я не жалею женщин, не берегу их, я их трахаю и на этом все.

Дальше – хуже. Поняв, что отрава делает свое дело, я напоил её варевом из фляги, и на мгновенье её глаза цвета сиреневого тумана открылись, сфокусировавшись на мне, но вместо благодарности, слабая, почти безвольная рука с кое-как сжатым кулаком врезала мне в нос. Не больно нисколько, но все же так неожиданно, что я и перехватить-то не успел.

- Ты такая похотливая скотина! Отвали от меня, свинья! – не уверен, что сказано это было в полном сознании, но вот чувства было в достатке.

Снежка дернулась из моих рук, и я отпустил, хоть и неохотно. Но упав на спину на топчан, она спустя пару секунд вдруг опять схватилась за голову, скуля и заливаясь слезами. Как быстро должно было подействовать это проклятое варево? Аревик утверждала, что срабатывать должно сразу, и вряд ли врала, ведь я так уже поджарил ей мозги похотью, что она бы своими руками искромсала бы себя на куски по моему приказу за обещание кончить, так что врать просто уже была не в состоянии. Но минуты шли, а состояние моей ка-хог не менялось и даже становилось хуже. И это вызвало крайне неприятное чувство во мне. Панику. Спасенные хийс и асраи что-то говорили мне, но пока было как-то не до них. Сосредоточиться смог лишь для того, чтобы велеть им забирать своих соседок по клеткам и выбираться наружу, а том немедленно отправляться по нужному адресу к Грегордиану и вызывать его сюда с несколькими воинами, чтобы закончить с разорением самого местного гадюшника и с поиском и обязательной карой для всех последователей этой псевдо-богини.

Потеряв терпение пошел к закованной дряни и попробовал привести её в чувство и уточнить про работу противоядия, но она напоминала скорее растение, нежели разумное существо. И наплевать бы, я ей, можно сказать, обеспечил легкую смерть, но сейчас мне это не было на руку. Быстро вернувшись, еще раз напоил Снежку зельем, и она опять открыла глаза, будто ей стало лучше, но отпихнув меня, съежилась от явной новой волны боли, как вдруг сама подалась ко мне и схватив за запястье, положила ладонь себе на лоб.

- Ты такой гад, но пусть это побудет пока так, - невнятно пробормотала она, как будто расслабляясь.

Я был, само собой, рад хоть какому-то положительному результату, но стал сразу подозревать, что может быть, дело тут вовсе и не в яде.

- Ты больна? – резко спросил, отстраняясь и отнимая у нее руку.

Но ответа не получил, Снежка, зарычав разозленным зверем, вцепилась в мою ладонь жестко, царапая ногтями и вернула её на место.

Ладно. Разберемся. Но не сидеть же здесь. Подняв её, моментально отключившуюся, на руки, пошел бродить по коридорам, ища более достойное для ожидания архонта и карательной команды место. До утра они уж точно не появятся. Весьма скоро обнаружил выход в личные апартаменты богоподражающей дуры Аревик и ногой открыл дверь в её спальню. Да уж, вот что значит полукровка. Тяга к роскоши и красивым вещам у нее точно фейриная, а вот вкуса никакого. Ну да не суть. Я уложил мою ка-хог на постель и содрал идиотский спортивный костюм. Пусть голой будет. Причем, каждый раз, когда пропадал прямой контакт к её коже, она вскидывалась и хватала мои руки, возвращая их обратно. Ну я как-то и не очень против. Вот только, когда вытянулся рядом с ней, понял, что возбуждения как не бывало. То есть, я все так же хотел её поиметь тысячей способов и никакие там укусы совести не мешали мне попользоваться ею прямо сейчас. Какая, к дварфовой матери, разница что у нее там за состояние, если меня в ней интересует одно единственное …но нет. Так что какой смысл лежать тут и бесполезные обнимашки устраивать? Если женщину нельзя трахать, меня рядом с ней способны удержать только какие-нибудь должностные обязанности разве что. Но вот тогда почему, во имя Богини, я остался в постели, обвившись вокруг своей жемчужины и прислушиваясь к нее выравнивающемуся все больше дыханию и бормотанию, пока не уснул сам. Да так крепко, что проснулся лишь от насмешливого хмыканья деспота Грегордиана. Открыв глаза, встретился с его многозначительным взглядом, бровь на неповрежденной половине лица высоко задрана, рот искривлен в подобии улыбки.

- Прямо так докладывать будешь, друг мой? – язвительно спросил архонт.

Он явно намекал на положение моего тела, которым я только что полностью не обернулся вокруг моей жемчужины, как будто был каким-то осьминогом-мутантом и собирался её вообще внутрь себя как-то запихнуть. И вот тем, чтобы это исправить была крохотная проблемка. Что если я сейчас отлеплюсь от Снежки, а ей опять станет больно, она проснется, увидит деспота и вряд ли станет держать при себе возражения о том, что обнажена перед не пойми кем…короче, именно этим я руководствовался, когда первым делом, еще не отвечая своему другу и господину потянул покрывало на ослепляющее перламутровой белизной тело моей жемчужины. А когда оторвал о нее глаза, поднимаясь до предела задранными оказались уже обе брови Грегордиана.

- Я точно хочу узнать, что это такое, - откровенно ухмыльнулся он, когда я сделав до предела невозмутимую физиономию поприветствовал его как должно.

- Не захочешь, - возразил я, проходя мимо него в гостиную Аревик, выглядящую примерно так же, как её спальня, то есть так, будто её дизайнера без конца тошнило позолотой и блестящими безделушками. Ужас!

- О, да-а-а, захочу!

- Ничего интересного, - пожал я плечами, но скорее для того, чтобы скрыть то, что вдоль моего хребта точно встал бы дыбом гребень, будь он там от природы, а все от того, что делая невозмутимый вид, я вынужден был повернуться спиной к Снежке, а деспот продолжал стоять в дверях и откровенно на нее пялиться. Нужно срочно переключить его внимание. Понятное дело, он соединен обрядом вечного супружества с Эдной и это, считай, что кастрирован для других женщин, просто…Да я ни ноглла не понимаю, что это сейчас закипает внутри, да и бездна с этим!

- Могу я начать свой доклад? – спросил широкую спину своего властелина и друга, да, друга, натягивая принесенную для меня одежду, - Или еще полюбуешься на местный причудливый интерьер?

- На интерьер…ну да. – пробурчал Грегордиан, продолжая раздражающе ухмыляться, но наконец повернулся ко мне, слава Дану, теряя интерес к моей ка-хог, - Давай, рассказывай. То, что я успел тут увидеть и понять из мало внятных объяснений твоих весьма плачевно выглядящих посланников, они же спасенные, показалось мне более чем занимательным.

- Еще каким занимательным и я бы не постеснялся сказать – загадочным. – кивнул я.

- Загадочным…угумс, - архонт снова покосился на закрытую им дверь спальни и уселся на вычурный бело-золотой стул уже почти покойной недо-богини и закинул ноги в тяжелых сапогах на изящный столик – копию какого-то антикварного барахла. Оба предмета мебели взвизгнули от испуга под весом огромного дини-ши или от возмущения таким с ними обращением.

- Вы пришли с нижнего яруса? – спросил я, игнорируя его намек.

- Да, хийс…как там его…а, неважно, провел нас до клеток, дальше мы сами. – подтвердил деспот.

- Значит, ты не пропустил мою слегка живую инстоляцию из бывшей владелицы этих хором и цепей? – новый кивок, - Так, навскидку, сколько ей лет?

- Мхм…Что-то около тридцать, по человеческому возрасту, я думаю.

- Восемьдесят три, - уронил я и посмаковал реакцию архонта, - И она утверждает, что её отцом был не какой-то там рядовой фейри, а целый принц туатов.

- Она уже была чокнутой, когда ты за нее взялся со своими ментальными штучками? – удивленно спросил Грегордиан.

- Если и да, то не до такой степени, чтобы придумать родство с расой фейри, о которой и в нашем то мире уже мало кто помнит, не говоря о том, что они прокляты Богиней и уничтожены без следа вечность назад. Она действительно верила в то, что мне говорила.

- Она верила или тебя заставила поверить? – недоверчиво прищурился Грегордиан.

Не было смысла вступать в препирательства. Дини-ши были любимыми творениями Богини, одарены силой неимоверной, выносливостью, боевой мощью, скоростью, способностью к исцелению, с которыми не сравниться то же самое ни у одной другой расы фейри, но вот и зачатков ментальной магии им не было отпущено. Поэтому пытаться объяснить, что солгать мне Аревик в том состоянии не могла в принципе бесполезно.

- Она в это верила. Точно, - просто ответил я, - Более того, она утверждала, что её отца туата звали…хм…зовут Арнистон и он жив по сей день, просто лет пятьдесят назад остыл к её ныне уже покойной матери и ушел себе в поисках новых возлюбленных и приключений, но до этого, на протяжении более чем двадцати лет поддерживал молодость и красоту той с помощью некоей магии на крови фейри, основанной на отъеме части искры нашей Богини.

- Никогда не слышал о подобной магии, - нахмурился деспот, - А ты?

- Я тоже, но мы с тобой не профильные специалисты, как принято говорить в мире Младших, тут гоетов привлекать нужно. В наше время большинство магических фокусов, замешанных на крови, направлены на создание всякого рода связей, начиная от брачных и заканчивая разными обрядами получения расположения другой особы от простой симпатии и благосклонности до влюбленности или сильной похоти. Про возможность с помощью манипуляций на крови, способных продлевать жизнь и красоту, а значит, являющихся заимствованием…хотя уж скорее воровством, искры Богини я не слышал до сих пор. Но, если допустить, что проклятый и лишенный благодати Дану туат сумел выжить в мире Младших на протяжении стольких веков, выходит, их раса обладала знаниями о таком волшебстве, либо он изобрел это здесь уже сам. Жить захочешь еще и не такое придумаешь.

- Этот самый мифический Арнистон веками орудовал здесь, отнимая дар Дану у фейри, но никто до сих пор не знал, хотя бы не заподозрил? – помрачнел деспот.

- Возможно, мужик не наглел и брал не так уж и много. Исчезновение одного-двух фейри в несколько лет – норма, никто бы и не озаботился. Но его дочура оказалась алчной и тщеславной. Она же усвоив науку создания зелья от папаши создала целую секту поклонения себе, как таинственной небожительнице, что за очень и очень немаленькую цену продавала избранным эликсир вечной молодости и практически бессмертия. Естественно, недобровольных доноров стало требоваться все больше и больше, вот она и засветилась. К тому же обнаглела и страх вовсе потеряла за такой период безнаказанности.

- Что же она пожалела этого эликсира для собственной матери? – презрительно скривился деспот.

- Тут-то логично. У богини не должно быть никакой матери, это весь антураж ломает. К тому же, относиться к разряду слабостей. Наверняка она именно поэтому и не завела постоянных помощников в отлове жертв. Секрет остается секретом, пока он в голове у одного. Однозначно она избавлялась каждый раз от тех криминальных личностей, которых нанимала для похищений. Позариться на меня, правда, было для нее фатальной ошибкой.

- Ну еще бы, торговцы и праздно шатающиеся по соседнему миру в поисках удовольствий рядовые фейри это одно, а воин твоей силы и опыта – совсем другое. – ну прям чуть не зарделся. Архонт Приграничья не тот, кто раскидывается признанием чьей-то силы и заслуг.

- Благодарю, мой повелитель.

- Тогда пусть эта…как там?

- Аревик. – подсказал я Грегордиану.

- Ага, она пусть поживет пока. Ты же можешь сделать её опять хоть немного говорящей, а не только бессмысленно мычащей?

- Скорее всего, - покривился я. Вариации похоти от этой ошалевшей от крови и особой власти тетки, которыми мне пришлось манипулировать для получения информации были слишком извращенными даже для меня. Не удивляли, не шокировали, но отталкивали. – Некоторое время спустя.

- Хорошо, тогда мы заберем её в подземелья Тахейн Глиффа, вытянем все про этого таинственного папашу, владеющего такой опасной магией. Идем, - он поднялся не мешкая.

- Эм…Повелитель? Могу я взять нечто вроде отпуска?

Грегордиан уставился на меня так, словно я на его глазах обратился в радужного змея, причем самку. Двухголовую.

- Отпуск, говоришь? – его рот опять искривился в понимающей усмешке, - Это имеет отношение к …

Он глянул на дверь спальни.

- В некоторой степени, - кисло ответил я.

- А к тому, что вы были голыми в постели, но сексом в комнате и не пахло?

- Э-э-м…очень опосредованное.

- Ну да, ну да. Кто она, кстати?

- Никто. Точнее, преступница неудачница, которую Аревик наняла для моего похищения. Поэтому я намереваюсь оставить её себе в качестве пленницы. Мое право.

- Твое, я не спорю. Развлекайся, сколько влезет, но Эдна не должна знать. Ты же ограничишься весельем с ней здесь и не потащишь в Тахейн Глифф?

Вообще-то, таков и был план. Я хочу мою жемчужную игрушку надолго.

Поняв все по моему взгляду деспот отрицательно покачал головой.

- Ты ополоумел, коли считаешь, что Эдна не откромсает нам что-то жизненно необходимое, если прознает, что ты задумал, - прорычал он, хмурясь так, что брови полностью сошлись на переносице, - Все что я могу сделать для тебя, друг мой – это прикинуться, что ни о чем не знаю. Встревать и доказывать ей, что ты в своем праве, присваивая эту преступницу, я не стану. Не сейчас уж, когда моя женщина согласилась-таки пока вернуться в Тахейн Глифф.

То, что эта су…супруга архонта, дай ей Дану крепкого здоровья во всем…ну кроме черезчур острого зрения, когда не надо, сделает со мной нечто малоприятное, прознав про, по сути, личную секс-рабыню, сомневаться не приходилось. Но я по жизни оптимист, да и замок архонта огромен, есть галереи, куда годами никто не ходит, так что выкручусь как-нибудь.

- Думаю, твоей супруге в ближайшее время будет совсем не до меня, а там уж посмотрим, как пойдет.

- Ладно, делай что хочешь, пока это не моя проблема, мне плевать. И да, - он указал в сторону спальни, - Нас уже внимательно слушают.

ГЛАВА 21

Поняв, что мое пробуждение и подслушивание засекли, я заметалась в покрывале по комнате в поисках одежды и другого выхода. Тогда и обнаружилось, что не смотря на всю помпезность обстановки, окон тут не было и вообще, похоже, что сей сверкающий будуар находиться по-прежнему под землей, что никак не хорошо. Моего спортивного костюма тоже не было. Нашла только дверь в роскошный санузел с тошнотворно розовым цветом пола и стен, позолоченной огромной ванной, такими же кранами и двумя зеркальными стенами, с каким-то странным покрытием, что придавало отражающейся в ней обнаженной коже цвет расплавленного золота. Она помешанная что ли на этом гребанном металле или его имитации?

Алево ступил в спальню с видом торжествующего, готового немедленно приступить к трапезе хищника, и я не нашла ничего умнее, чем метнуться в ванную и захлопнуть дверь…на которой не оказалось никакой задвижки…Ну да, она бы так меня спасла!

- Я тоже подумал, что принять ванну идея что надо, - мой захватчик вальяжно зашел в комнату, и подмигнув мне, стал откручивать краны, пробуя воду. – А то после этих её застенков от нас несет ужасно.

Прижавшись к одной из зеркальных стен, я стала судорожно сканировать собственное самочувствие и координацию после приступа и рассчитывать если шанс рвануть мимо него наружу. По всему выходило, что чувствую то я себя на удивление супер, но вот одежды и обуви у меня нет и насколько помнила, двигаться мог Алево с неестественной скоростью. Ладно, значит вариант сначала обездвижить или хоть затормозить и потом только рвать когти выглядит реальнее. Осмотрелась вокруг в поисках чего-нибудь потяжелее, обнаружила вычурные флаконы явно из стекла или даже хрусталя с разноцветным содержимым и очевидно, приличного веса. Уж точно потяжелее простой бутылки будут, если приложить хорошенько…

Отпустив только мешающее покрывало, я стала бочком приближаться к полке с выбранным оружием, пока мужчина неторопливо стал стягивать штаны, демонстрируя мне охрененную форму своих ягодиц и безупречно вылепленные мускулы спины. Во рту и так то было сухо, а от этого вида…Нет, ни черта не от него! Я собиралась шарахнуть его по затылку и, естественно, меня едва не колотило от мандража. Какие тут, к такой то матери, ягодицы и спина, если ладонь вспотела так, что, то и гляди, стекляшка выскользнет из пальцев…Плечи, блин, какие же у него широченные, просто идеальные для моего голодного взгляда плечи…Да что за на фиг? Соберись, дура ты озабоченная!

Вдохнув глубоко, метнулась вперед, занося руку со своим импровизированный орудием над затылком Алево и вдруг мир вокруг меня крутанулся, ноги потеряли опору и я рухнула в теплую воду. Отплевываясь и мотая мокрыми волосами, продрала глаза, силясь сориентироваться в пространстве, но тут сильные руки подхватили меня снова сзади. Дернулась, нанося удар локтем наобум, но там уже был только воздух, захват пропал, а Алево плюхнулся в воду напротив меня, скалясь довольно и похотливо.

- Хорошо что ты уже дерешься, жемчужинка моя, - бархатисто промурлыкал он, подаваясь ко мне.

- Почему это? – просипела, отпрянув к противоположной стороне исполинской ванны.

- Значит уже вполне здорова и мы можем наконец продолжить наше интересное общение в одной из самых меня интересующих прямо сейчас плоскостей, - и он бесстыдно кивнул вниз.

Невольно глянув туда, я увидела широкую темную, великолепной формы вздувшуюся головку его члена, торчащую над водой, как самый непристойный буек из всех возможных. Я назвала долбаную головку долбаного члена долбаного мужика, лишившего меня свободы великолепной? Это так и начинается тот самый пресловутый стокгольмский синдром? Не рановато будет ли? Или же это признак необратимых процессов, что уже запустились в моей больном мозге?

- Твое тщательное изучение крайне льстит мне, сладость моя, но сейчас я сам предпочел бы заняться глубинным изысканием с целью добычи совместных оргазмов, - насмешливо произнес Алево и здоровенный поплавок, на который я все еще пялилась, задумавшись, нырнул, будто сообщая о поклеве хорошей такой рыбины и вынырнул снова, заблестев еще интенсивнее уже явно не от одной только воды. Да-а-а, рыбина там была что надо…

- Иди ко мне, моя ка-хог, - позвал Алево искушающе и на мгновенье я была готова его послушаться. Даже вперед скользить начала, повинуясь мягкому, но настойчивому давлению или скорее уж ласковому подталкиванию, берущему исток где-то в моем разуме. И в самом деле, чего это я? Я же его хочу, хотела все это время, да так, что мозги все расплавились, так почему бы не пойти на поводу у своих желаний разок…другой, а только потом…

Секундочку! Я бежать от него хочу, а не оседлать! Именно это мое основное желание, а не узнать, как он будет ощущаться внутри!

Упершись пятками в дно ванны, я толкнула тело назад так, что аж врезалась больно плечами в бортик и сразу вскочила.

- Да ну на хрен! – рявкнула, выпрыгивая на плиточный пол и чудом не упав и рванула к двери.

- Белоснежность моя, «на хрен» это совсем в другом направлении, - прошептал Алево, ловя меня уже на втором шаге и с силой разворачивая к одной из зеркальных стен, так что мне пришлось выставить вперед ладони и упереться, чтобы не вмазаться в отражающую нас двоих поверхность лицом.

Я ударила головой назад, целясь в его идеальный нос, он уклонился влево, впился жестким поцелуем в мою шею и от места контакта вниз по коже хлынул сокрушающий жар. Саданула пяткой по пальцам его правой ноги, падая одновременно грудью на стену, стараясь выскользнуть из его захвата, он зашипел и навалился на меня, распластывая по холодному стеклу, вдавливая свое пульсирующее не маленькое достоинство между моих ягодиц. Гладкая прохлада впереди, все эти горячие твердые мышцы и член сзади и как результат – в середине я, вмиг начавшая хватать недостающий воздух и закипать. Закипать и позорно протекать! Озлившись еще больше, снова попыталась врезать ему локтем, извиваясь что есть сил, Алево поймал мой почти ткнувшийся в его ребра локоть, тормозя, с нажимом и при этом лаской скользнул рукой до запястья и кисти, насильно переплел наши пальцы, стиснул надежно, но без боли, и потянул вниз. Просунул сцепленные конечности между зеркалом и мною, и самым беспардонным образом накрыл моей же ладонью мою промежность, надежно зафиксировав сверху своей лапищей. Теперь зашипела уже я, вот только совсем по другому поводу, нежели мой противник…и чего уж врать, почти состоявшийся любовник. Легкое надавливание между моих ног и меня накрыло полноценной волной острого кайфа, просто необъяснимо, неоправданно мощной при такой крошечной стимуляции, а еще осознанием, что в статусе «почти любовник» Алево осталось пребывать совсем недолго. Не готовая прекратить безусловно бесполезную борьбу, забилась, стараясь выскользнуть из-под поймавшей меня тяжести и заодно выпрыгнуть из этого затягивающего с дикой скоростью омута собственных похотливых порывов, но выходила совсем уже порнуха. Ерзая, я терлась об Алево повсюду, и сама же создавала новое давление наших сомкнутых рук между моих бедер и судя по его дыханию и бесстыдному постаныванию, сопровождаемому волнообразными толчками сзади, ему все очень даже нравилось.

- Вот так, жемчужинка моя, сдавайся, - приговаривал он, начав снова терзать мою шею и мочку уха поцелуями и покусываниями, - Сдава-а-айся, какой смысл бороться, если победы ни за что не одержать и поражение я сделаю слаще, чем все что ты когда-то испытывала?

- Да тебе то откуда знать, что мне случалось испытывать? – прорычала в досаде на свое проклятое тело, что просто умоляло прекратить борьбу, но продолжить все эти заставляющие всхлипывать и вздрагивать движения.

- Уверен, что ничего стоящего, учитывая, что подо мной ты еще не побывала. – хмыкнул мне на ухо наглец.

- Смотри не взорвись от самомнения, скотина озабоченная! – начиналось все как гневный крик, но вот резкий маневр внизу и почти до грани терпения стиснутый сосок выше и превратилось в позорный протяжный стон.

- А вот ругаться тебе позволяю только когда мы наедине, я же все понимаю, избыток чувств, -обхватив как стальным обручем свободной рукой вокруг талии, сделал шаг назад, утягивая меня за собой. – Ты только взгляни, полюбуйся как смотришься в моих объятьях! И представь, как будешь выглядеть, насаженная на мой член и кончающая раз за разом.

Все же нужно отдать должное этой маньячке и её пристрастию ко всему цвета благородного, потому что сейчас действительно мы представляли собой завораживающую картинку. Вода и выступивший на коже пот, создавали в отражениях эффект, словно мы были облиты с ног до головы этим жидким металлом, только на мне он был очень светлым, как сплавленный с изрядной частью серебра, а вот загорелая кожа Алево имела гораздо более насыщенный оттенок. Все так же сцепленные наши руки, накрывающие мое самое интимное место и заставляющие меня содрогаться, как под током. Его вторая здоровая конечность, нагло лапающая мою грудь, пощипывающая жутко чувствительные соски, дерзко торчащие соски, отчего к низу живота лилась дополнительная волна жара. Объединяясь и смешиваясь с тем потоком, что и так бесновался там, они бешеным фонтаном устремлялись обратно наверх, пробивая навылет мое грохочущее сердце и врываясь прямо в разум, делая его пространством дурмана и пламени. Господи, я сдавалась, реально плыла или скорее уж тонула в вожделении, что будит этот поганец и мне не за что было зацепиться, спасать меня было некому и да-да-да, я сейчас бы послала куда подальше любого спасителя, если бы он появился здесь тогда, когда я балансирую в одном вдохе от оргазма.

- Раз за разом? – оскалилась я его пожирающему меня взглядом отражению, принимая решение уступить. Не ему, моим желаниям. По моей же воле, а не его усилиями. – Смотри не прообещайся, любовничек.

Схватив руку Алево под моей грудью, я оттолкнула её и, как ни странно, он подчинился, подумав, видимо, что одержал окончательную победу. Но хрен тебе, мужик, нельзя победить того, кто не собирается с тобой бороться, а лишь намерен использовать для взаимного удовольствия. Подавшись вперед, я уперлась ладонями в гладкую поверхность, прогнувшись в спине и потершись ягодицами о его стояк, позволила сцепиться нашим глазам в отражении.

- Ну же! – хлестнула его словами, - Раз за разом. Ты обещал!

- Нравится думать, что это ты тут чем-то еще управляешь? – ухмыльнулся Алево, запуская пятерню в мои волосы, натягивая, заставляя прогнуться еще больше, - Я не против, если от этого ты возбуждаешься сильнее, жемчужинка моя.

Разорвав наш визуальный контакт, он посмотрел вниз, между нашими телами, как-то нервно облизнулся и его лицо на мгновенье исказила болезненная гримаса, будто вид меня открытой и насквозь мокрой для его вторжения буквально резал ему по нервам. Мою выдержку его медлительность уж точно добивала. Теперь, когда я решилась, сиганула со скалы, отсрочка полного погружения в безумие бесила. Нахально провоцируя, я вильнула задницей и со злорадством ощутила, как задергался член Алево, явно не одобряя затянувшуюся театральную паузу своего обладателя.

- Так ты все это время только посмотреть хотел? – насмешливо фыркнула сквозь рваное дыхание и повторила свой дразнящий маневр.

- На тебя и смотреть – чистый кайф, - сквозь зубы процедил мой неторопливый любовник и наконец стал вдавливаться в меня, чувствуясь так шокирующе интенсивно, переполняюще, неумолимо, горячей меня настолько, что просто невозможно вытерпеть.

И я терпеть не стала. Зажмурилась и закричала, взлетая почти к самой грани оргазма еще до того, когда он вошел полностью и замер. Никогда ничего подобного не испытывала. Как будто все мои органы чувств и нервные окончания переселились сейчас туда, где в меня проникала чужая плоть, познавая, запоминая её во всех возможных смыслах. Словно я могла видеть этот процесс изнутри и снаружи, как бы дико это не казалось, слышать звук принимающей твердость влажности, ощущать каждую вену и контур очертания, объем, жесткость, ловить ритм именно этого пульса. Все так отчетливо и остро, что удержать впечатления разуму точно было не под силу, даже в таком как сейчас, невменяемом от вожделения состоянии.

Распахнув глаза, я содрогнулась всем телом от той сногсшибательной картинки что представлял собой Алево. Он стоял позади, такой огромный, великолепный, со вздувшимися мускулами, настоящий агрессор, готовый немедленно рвануть вперед и растерзать без жалости, но при этом голова у него поникла, лицо искажено каким-то шоком и невозможным наслаждением, едва ли не благоговением, рот распахнут, а глаза плотно закрыты, как только что у меня. Будто всего лишь одно первое проникновение стало для него таким же откровением и взрывом сознания, как и для меня. Но долю секунды спустя глаза его распахнулись, он похотливо и вызывающе оскалился моему отражению, совершенно меняясь и начал вгонять себя в меня с такой мощью и скоростью, что я зашлась в безостановочных стонах и почти сразу кончила под его торжествующее ворчание. Ноги подогнулись, но упасть он мне не дал, хотя толкнул ниже, на колени, разворачивая от зеркала и нажав между лопаток, укладывая щекой на гладкую плитку пола. Огромной лапищей он накрыл мое лицо, лишая возможности хоть что-то видеть и устроил дикую скачку, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр, но долбясь как одержимый, заставляя меня снова и снова надсаживать горло в воплях запредельного удовольствия. И лишь на миг в моем напрямую имеемом им мозге мелькнула мысль, что он нарочно выбрал такую позу…как если бы спрятался от меня. Не желал дать увидеть, что же с ним происходит от нашей близости в полной мере. Но она была быстро смыта новым разрушительным оргазмом, в который Алево последовал за мной, укусив за плечо, пока содрогался и судорожно выдыхал и фыркал в мою кожу между своих зубов, хотя я прекрасно ощущала, что его грудь за моей спиной вибрирует, как от рвущегося наружу крика.

Отстранился он сразу же, только что не шарахнулся и без единого слова подхватил с пола и плюхнул обратно в ванную, забираясь и сам. Стал деловито мыться, демонстративно не глядя на меня и корча невозмутимое лицо и это при том, что его дыхание все никак не приходило в норму и я заметила, как подрагивают у него руки.

- Все, секс родео закончено? – усмехнувшись прокаркала я, прочищая горло. – Как-то быстро.

Алево метнул на меня нечитаемый, но явно недобрый взгляд и поднялся из воды.

- Быстро не значит плохо, - огрызнулся он, нацепляя свою извечную маску похабника, - Не досуг мне просто пока ублажать тебя, жемчужинка. Вылезай давай!

Он протянул мне полотенце и другим начал вытираться сам, все так же не смотря на меня. Ну да, я в курсе о существовании мужиков из разряда «когда я кончил – я закончил». Один из ним мой единственный друг и случалось быть мне свидетельницей этих сцен, когда девушки еще непонимающе пялятся на обратившегося в кусок равнодушного льда засранца, что вроде прям умирал от страсти каких-то полчаса назад. Я уж стоять и вопрошать взором растерянным точно не собираюсь. Много чести. Возвращаемся к первоначальному плану – пора бежать.

- Эта твоя одежда достаточно удобна для пешего путешествия в несколько дней? – деловито спросил Алево, отвлекая меня от обдумывания вариантов слинять от него максимально эффективно.

- Что?

- Одежда подойдет для долгого путешествия или мне нужно создать что-то более подходящее для тебя? – повторил он свой вопрос.

Создать? В каком смысле?

- А кто сказал, что я собираюсь путешествовать, да еще и пешком?

- Мы идем ко мне домой и первый раз тебе туда нужно попасть именно так, - пожал он плечами с таким видом, словно одолжение мне делал и это я с ним напрашивалась, а он только смирялся с неизбежным. – Так что там насчет одежды? Хотя…не важно это.

Стремительно шагнув ко мне, от молниеносно выкинул одну руку, фиксируя за затылок, а второй с силой нажал у основания шеи. Попытка рвануться загнулась на корню и в глазах померкло.

ГЛАВА 22

Я зло уставился на Снежку, заворачивая её в покрывало. Без комментариев. Так, кажется, принято говорить в мире Младших, когда происходит какое-то дерьмо, а у тебя нет нормального объяснения для окружающих как ты в такое встрял? Только у меня было нечто похуже. Много хуже. Потому что понимание нужно было мне самому, а не кому-то там, кто сожрет любую более-менее стройную ложь, что ты умудришься скормить и все на этом. Попробуй-ка то же самое провернуть с собой, особенно тогда, когда в голове непонятный звон и пустота одновременно и мысли ведут себя, как едва ли не до беспамятства напившийся матрос в сильную качку. Скребутся, возятся беспокойно и абсолютно хаотично, бесполезно силясь вернуть себе нормальное положение в пространстве и тут же терпят постыдное фиаско, расползаясь, даже расплываясь обратно в бесформенную лужу каких-то дурацких сплошных эмоций.

Поэтому, да, без комментариев. Без анализа. Без выводов, упаси Дану. Я пока просто отказываюсь понимать, что случилось. Отказываюсь понимать почему…почему одурел от сопротивления моей ка-хог, почему совсем ошалел от его прекращения и внезапной дерзкой покорности и как покорность может быть дерзкой. Почему застыл, как внезапно отупевший от её вида, бесстыдно раскрывшейся передо мной, требовательно виляющей задницей. Бледно-розовое, с проблеском перламутровой обильной влаги, сногсшибательно дразнящее на белоснежном. Почему я не член в нее загнал, а будто сам весь в нее вошел, провалился, рухнул…Противный местный напиток, так любимый дамами – шампанское. Если его глотнуть прямо из бутылки, едва её открыв, то имеешь шансы обратиться в фонтан. Вот так же было и со Снежкой. Я засадил ей, но в ответ она словно саданула по мне. Везде. Бешеный поток ударил из паха вверх, взрывая мозг с такой силой, что я был почти готов увидеть, как он потечет из моих рта и носа ей на спину, вниз, каким-то чудом только не сбив с ног, повсюду, явно собираясь вырваться наружу через все поры в теле. Ощущения, которые должны быть болью из-за своей дикой интенсивности, но они не боль, а наслаждение. Не от слова «сладко», как всегда, совсем другое. Остро, пронзающе, до невыносимой жгучести, до полного отключения разума, до ослепительной вспышки страха. Я трахал мою Снежку, мой ствол её таранил, мои бедра молотили, мои руки удерживали её как мне было угодно, но откуда же появилось то пугающее ощущение, что это она владеет всем в тот момент.

Хватит, со мной такого не бывает! И больше не будет. Это, ноггл его пожри, не весело, не развлекает, не служит исключительно моему удовольствию, как должно. Все её проклятая вина, поманила тогда в первый раз, завела, сбежала, вся эта суета с похищением, постоянными качелями поддалась-вырвалась, поманила-обломала, вот и замкнуло чуть у меня в голове. Ну ничего, через денек-другой в моей постели от всех этих чудес сверхчувствительности и воспоминаний не останется. Выдолблю их под корень тщательно и с особым рвением. Держись, моя ка-хог, новая жизнь начинается.

- Будь послушной, тихой маленькой преступницей, жемчужинка, полежи тихонечко тут, - пробурчал себе под нос, укладывая её на заднее сиденье оставленного для меня деспотом автомобиля.

Покрывало, в котором её нес, сползло и распахнулось, открывая вид на половину её тела. Лицо отвернуто и скрыто, тонкая выступающая ключица, чуть острое плечо, мягкая окружность груди, увенчанная этим вцепляющимся прямо в мой пах бледно-розовым, почти прозрачная кисть с длинными пальцами, царапавшими плитку пола, поверх её живота, как если бы она тянулась к своему лону, но замерла не доходя совсем немного…

Дернул её к краю сиденья, подхватывая одну ногу под колено и открывая для себя и схватился за ремень, снова в одно мгновенье ополоумев от похоти, но тут же отшатнулся. Я должен этим управлять! Я! Управлять! Я беру эту женщину себе, для моего развлечения, для удовлетворения прихотей, а не для того, чтобы она выносила мне разум не находясь даже при этом сама в сознании.

На секунду захотелось выволочь её из машины, отыметь еще раз, напоследок, прямо на капоте, а потом бросить здесь, уехать прочь и забыть все: вкус, запах, белизну тончайшей кожи, яростные стоны оргазма. Сдалась она мне, тащить домой, дрессировать, учить угождать, спорить…

Почти грубо продвинул бессильное тело назад, дернул шелковую тряпку, прикрывая и захлопнул дверь авто. Брошу. Завтра. Или через неделю. Потом.

Ворота во двор архонта открыл издалека, въезжая сразу без остановки в гараж, выволок отчего-то уже дико раздражающую ношу и пошел по подземному проходу прямиком в подвал, где был постоянный разрыв в Завесе для беспрепятственного перехода. Шагнул в радужную тугую пелену, преодолевая легкое сопротивление магии и выступил в воздух родного мира, собираясь втянуть его полной грудью, но вместо этого закрутился на месте, ошалело озираясь. Ибо моя бесящая вдруг жемчужина исчезла. Испарилась. Только что давила своим смехотворным весом на мое плечо и растворилась, как и не было!

Впереди привычный до боли пейзаж – деревья- исполины, кусты, сплошной ковер покрытой мелкими лазурными цветками мягчайшей травы, позади дрожит и мерцает между двумя каменными нагромождениями проход в мир Младших, но никакой тебе завернутой в шелк девушки. Я для верности даже глянул на ладонь, что только что покоилась на её заднице, удерживая на месте. Она не могла соскользнуть, уж не так, чтобы я ничего не ощутил, даже погруженный в магию перехода. Метнувшись назад, я вмазался лицом и всем телом в нечто твердое, лишь в силу опыта не упав, но из сломанного носа потекла кровь. Будто я и не в тугую воздушную волну влетел, а в натуральную стеклянную стену. Настолько толстую, причем, что она и не треснула под моим напором, но зато солидно так приложила меня.

- Как это вообще… - пробормотал и попытался ввалиться проход уже плечом.

Как насмехаясь, невидимая преграда спружинила и отшвырнула меня назад.

- Поломалос-с-сь? – протяжно-шипящий выговор игривых змеек тару-ушти ни с кем было не перепутать, так что степень моего изумления резко возросла.

Обернувшись, я действительно увидел одну из еланий, непонятно каким образом оказавшуюся здесь, в трех днях ходу до ближайшего их болота, которые они, к слову, не покидают вообще, если мне не изменяет память. Воздух вдали от тяжелых влажных испарений их родных мест вреден им, да и отдаляться от своих священных водоемов, где чаще всего и зачинают своих детей от прохожих, они не любят.

- Заблудилась, дорогая? – спросил натягивая на лицо обманчивую улыбку, а внутренне уже готовясь к какому-нибудь дварфовому дерьму.

Ну не должно быть тут её, не должно. А то чего не должно быть никогда не сулит ничего хорошего. Не в нашем мире уж точно.

- Я то где надо, а вот ты, асраи, похоже нарываешься на перемещение в одно очень-очень неприятное место. - качнув бедрами, тару-ушти стала неторопливо обходить меня по кругу пристально осматривая с ног до головы. И я осознал кто передо мной уже по походке, без дальнейших слов.

Еланьи всегда ходили завлекая и будто у них и внутри вода, что перетекает под кожей, готовая принять любого и под него подстроиться. Здесь же была поступь властительницы, вселенная должна была ковром стелиться к её ногам, а не она под кого-то подстраиваться, ибо в её изящных ручках сила её уничтожить или перекроить как вздумается.

- Приветствую тебя, благодетельная и могущественная мать наша Дану! – на всякий случай я не просто поклонился, но и упал на одно колено. Захочет об землю меня ляпнуть – падать ближе. – С готовностью последую в любое место, в которое ты соизволишь меня послать, но нижайше прощу хотя бы сказать куда и за что.

Глаза Богини сверкнули льдисто-голубым светом, окончательно её выдавая, уголок рта опустился, а крошечные чешуйки вдоль рук встали торчком. Ох, несдобровать мне.

- Испытываю огромное искушение отправить тебя в гамаду и оставить там пока не иссохнешь от жажды и голода и не умрешь, самовольное ты мое дитя.

Ну да, у сиятельной Дану своеобразные представления о материнских обязанностях, что тут скажешь.

- Насколько мне известно из легенд, в гамаде нет воздуха, моя Богиня, так что умру я довольно быстро и совсем не ссохшимся. Никакого удовольствия от моих мучений, хотя до сих пор не знаю, чем их заслужил.

Дану достигла меня за пару шагов, и я счел за благо опустить лицо с видом смиренного барана.

- Не знаешь? – божественная ст…статусная особа, ага, вцепилась мне в волосы и дернула за них ох как чувствительно, заставляя посмотреть на нее, - Или так натурально прикидываешься? Хотя, о чем это я, ты же асраи.

- Вот с этим не поспорить, милостливая, - уже откровенно ударился в подлизывания я, - Я самый что ни на есть типичный представитель моей расы со всеми вытекающими, но прямо сейчас действительно в недоумении.

Цвет пытливо всматривающихся в меня глаз сменился за золотистый, а мозг, кажется, стал катастрофически быстро промерзать насквозь, леденящий потом интенсивной энергии лился сквозь кости черепа внутрь. Ладно, еще чуть и, похоже, настанет время мысленно прощаться с Ерином, деспотом, несносной Эдной, ка-хог, что моей уже не станет…

- Как смел ты пытаться притащить в мой мир существо, несущее в себе кровь навеки проклятых мною созданий? – прервала мои трагичные соображения Дану, отступая и освобождая меня от пресса своей силы и продолжила уже совершенно без гнева, скорее уж с любопытством, - И, кстати, где ты её нашел?

Я только открыл рот, чтобы прояснить все недоразумения, что вполне могут стоить мне жизни, как Богиня вскинулась и уставилась на проход в Завесе, немного изумленно приподняв брови.

Обернувшись, я увидел Хоуга, что вышагнул из портала и тут же закрутился на месте, разыскивая что-то, как, очевидно, совсем недавно и я. Очень интересно.

- Да вы верно издеваетесь надо мной, асраи, - процедила Дану и голова вдруг резко показалась прикрепленной к моему телу недостаточно надежно.

У нас неприятности, теперь уж точно.

ГЛАВА 23

Приходить в себя от падения на каменный пол довольно больно. Зашипев, я выпуталась из шелковой золотистой тряпки, в которую была закутана с головой и потерла ушибленное бедро, озираясь. Опять что ли под землей? Очень похоже на то, только теперь это какой-то странный зал, пустой, за исключением странной голограммы вроде, что радужным маревом висела прямо посреди помещения. Мягко сияла и переливалась, как некое мерно дышащее живое существо. Выглядело так притягательно, даже завораживающе, настолько, что я так и зависла на некоторое время, все еще сидя почти голой задницей на прохладном полу. Почему-то лезло в голову, что это эфемерное сияние таит за собой что-то такое огромное, незнакомое и при этом…имеющее реальные корни где-то в глубинах моей памяти. Ерунда какая-то, не может такого быть, ибо ничего такого прежде я не видела. Не настолько же еще мозгом повредилась, чтобы забыть.

Чуть не заскулив, поднялась на ноги, отмечая, что вообще непонятно, откуда это я тут могла свалиться на пол, сотворила из единственной имеющейся в наличии тряпки нечто вроде римской тоги, поковыляла в массивной двери, что слава богу, оказалась чуть приоткрыта. Иначе биться мне об эту монументальную преграду хоть вечность безрезультатно, ведь больше ни дверей, ни окон или хоть сраной вентиляции тут не наблюдалось. Какой цели служит этот зал не понятно и, кстати, нигде нет и следов проектора, что творил радужное нечто, но нет мне до этого дела, ноги нужно уносить.

Впереди показался коридор, по которому я покралась на цыпочках, придерживая так и норовящее сползти шелковое непотребство и мысленно матеря Алево. Как раздевать так он мастер на все конечности, а как одеть, так ни одной правильно заточенной не нашлось. Мужики, блин.

Коридор расходился, один проход вел вправо к широким ступенькам и еще двери, теперь резной из дерева и стилизованной под какую-то старину, второй шел прямо и потянув носом, я уловила оттуда легкий запах сырости и ГСМ. Заколебалась, куда выгодней податься, но ситуация разрешилась за меня. Резное дверное полотнище пришло в движение и до меня донеслись мужские голоса. Не мешкая больше ни секунды, метнулась вперед, выбегая в гараж, и он был не тот самый, в который нас привезла чокнутая баба. Голые стены, пара внедорожников некислых марок и кабриолет, скромно притаившийся подальше. К голосам добавился и шум шагов, стоять в размышлениях, ожидая, когда кто-то появиться и прихватит меня за задницу я не стала. Бросилась к ближайшему джипу и распахнув водительскую дверь, чуть не заорала от радости. Кто бы ни был владельцем этого авто, но забирать ключи не входило в его привычки. Запрыгнув внутрь, пошарила в поисках пульта от явно автоматических дверей гаража, заводя сразу двигатель. Роллет стал подниматься, но только до безобразия медленно, а ведь звук мотора наверняка прекрасно слышно. Ну же, давай, шевелись, долбанная ленивая механическая зараза!

Но проклятая железяка не собиралась внимать моему ментальному приказу и поднялась едва ли наполовину, когда в гараж буквально влетела парочка рослых мужиков, даже на беглый взгляд выглядящих как очень не дружелюбно настроенные модели, позирующие для рекламы каких-нибудь заоблочно дорогих шмоток или парфюмов. Ладно, порча чужого имущества не входит в число моих любимых занятий, но что поделать то?

Вдавив босой ногой педаль до полика, я стартовала с места с визгом покрышек и смяв не успевшую подняться дверь, вылетела наружу. Да, что же не везет-то так! Впереди виднелись еще ворота и выглядели они серьезным препятствием, но не сдаваться же! В общем, ворота тоже не устояли, спасибо хозяину агрегата, мощная машинка, почти танк, буду знать теперь. Тряхнуло меня, правда, не слабо, аж в шее что-то ощутимо хрустнуло, но зато вот она, свобода.

Лавируя по улицам, я шарила взглядом по зеркалам, так и ожидая засечь погоню из пылающих жаждой мести красавчиков, среди которых, между прочим, засранца Алево не было. Что, поимел меня и решил поделиться с друзьями? Или все же слил кому-то? Если так, то как-то небрежненько, он как будто не выглядел беспечным, способным упустить пленницу. Думал я не сбегу по сути голышом? Ха-ха! Шкура дороже чести и пофиг мне на стыд.

Преследователей не наблюдалось, но вечно кататься на битой, сильно приметной тачке, которую уже, может, в розыск заявили не вариант. На углу у сквера заметила группу молодняка, чешущего языками и посасывающих энергетики из банок. Резко затормозила рядом и выпрыгнула из салона. Подошла к ним, не обращая внимания на их оторопевшие взгляды, изучающие мой эксцентричный прикид и босые ноги.

- Мальчики, идет секретная спецоперация, срочно нужно позвонить, вопрос жизни и смерти, – строгим тоном сообщила им я, грозно сдвинув брови, а под конец рявкнула, - Ну!

- А-а-а… - ошалело проблеял один из них, однако, споро протягивая телефон.

Я быстро набрала номер Кокса специально для связи в таких вот, экстренных случаях и приплясывая на месте и озираясь стала слушать гудки.

- Снежка! – раздался радостный вопль друга, - Ты…

- Цыц, Коксик, - оборвала его, - Скажи мне, ты хоть на ногах? Как рана?

- Да что со мной страшного будет! Где ты?

- Главное где меня уже нет, но все потом. Можешь меня подхватить где-нибудь побыстрее?

- Не вопрос! Где и через сколько?

Перед тем, как бросить тачку у одного из проходных дворов в тихом районе, я обыскала салон еще раз и нашла туго набитый наличностью бумажник с правами, с которых на меня наглыми голубыми зеньками пялился мой одноразовый любовник. Альфред Амори. Ну да- ну да, сколько у него всяких доков на все случаи жизни? Столько же, как и у нас с Коксом или поболе будет? Хоть бы фамилию не такую говорящую о склонности к перманентному бл*дству выбирал. Или, может, на других липовых бумажках у него еще похлеще есть? Какой-нибудь Эрос Незабвенный или Трахомир Великолепный? И, кстати, почему у него здесь голубые глаза, если насколько помню, меня он вечно раздевал и имел визуально поразительно зелеными? У меня проблемы со зрением или тут он в линзах?

А не пофиг ли! Выгребла всю наличность, назвав это компенсацией за мои неимоверные моральные страдания, мгновенье поколебавшись, таки чмокнула кусок пластика, прежде чем забросить между сидений.

- Ты был хорош, жаль, что такой засранец и никаких шансов покувыркаться еще разок-другой, - пробормотала себе под нос, - Хотя…не-а, ни черта не жаль.

Выбралась наружу и трусцой помчалась через чужой двор, снова сопровождаемая недоуменными и даже возмущенным взглядами мамочек и бабушек, выгуливающих на площадке малышну. Ну уж простите, дамочки, тут кое-кто в сложных жизненных обстоятельствах оказался, так что мне ваши копья в спину по фиг.

Кокс топтался возле какого-то потрепанного возрастом и, очевидно, нерадивым прежним хозяином отечественным ведром на колесах, одетый в простую клетчатую рубашку и копеечные потертые джинсы. Конспиратор. Хотя, с его сложением и смазливой физией и дешевые тряпки с китайского рынка никак не решали проблему пускания слюней всех проходящих мимо самок. Но если бы он тут торчал выглядя как обычно, да еще и рядом со своей понтовой жоповозкой, то мы имели бы толпу обожательниц вокруг.

- Снежка! – кинулся он ко мне, а я обняла его в ответ, не помня себя от радости и облегчения.

Кокс сдавленно зашипел, и я отшатнулась, матеря свою неуклюжесть и забывчивость.

- Блин, прости! Кость не задета?

- Все норм, только мягкие ткани, через недели и не вспомню. – выпятил грудь друг.

Ага, размечтался. Тоже мне потомок Россомахи. Сашка прищурился, оглядев меня с головы до ног еще раз, сильно помрачнел и схватив за локоть, практически запихнул на заднее сиденье «девятки» где стояла сумка со шмотками, как я его и просила по телефону, а сам полез за руль.

- Может я поведу, как оденусь? - предложила, тут же зарывшись в поисках белья. Меня ничуть не смущало, что Коксу пришлось копаться в моих ящиках, подбирая нужное, не в первый раз мы делаем нечто подобное друг для друга.

- Во мне дыру сделали, Снежка, а не руку, на хрен, оторвали! – неожиданно огрызнулся Сашок, и я подняла удивленно глаза, столкнувшись с его злыми карими в зеркале заднего вида, когда он рванул с места с такой скоростью, что удивительно, как эта старая рухлядь не рассыпалась, а в мою все еще голую задницу впились пружины продавленного сиденья.

- Что? – прямо спросила, не понимая, чего он так завелся.

- Тебя… - процедил сквозь зубы Кокс, дыша все более рвано, - Тебя какая-то козлина…

- Да, - не стала врать я. Уж поимел меня Алево от души.

- Я его…Сука! Кто он?

- Это был Алево, как раз наш объект, так уж вышло, - пожала я плечами. Между нами нет секретов.

- Я ему грабли его сраные вырву! Кастрирую и яйца сожрать заставлю!

- Эй, расслабься! Я была не против…то есть, очень даже за, - погладила я парня по плечу, но он дернулся сбрасывая мою ладонь. – Да хорош! Со мной в этом смысле и правда все в порядке.

- Не ври мне! – рявкнул Сашок, - Я долбаный мудак, втянул тебя в такую херню, так еще и этот урод тебя изнасиловал!

- Да твою ж дивизию! Выдохни, блин! Никто меня не насиловал! Я была согласна, - ну да, типа условно.

Что-то мне подсказывает, что даже дерись я с Алево и дальше, он бы все равно уложил меня под себя. Не выглядел он как мужик, готовый остановиться просто потому, что я против. И самое странное, что эта мысль не вызывает во мне отвращения, хотя насильники для меня всегда были тварями, не имеющими никаких оправданий и не заслуживающие прощения вообще ни при каких обстоятельствах. Но вот с Алево…Думаю, дело в том, что я его хотела. Так сильно. Но изначально наши обстоятельства были придолбнутыми, все развивалось слишком стремительно, он так быстро стал из жертвы похищения моим пленителем. Мы изначально были в положении врагов и секс в таких обстоятельствах не самая лучшая идея, но это не значит, что я перестала его с ним хотеть. Так что этот блондинистый кобель решил за нас обоих, что ему быть, ну ладно…Да и на кой теперь это все гонять в голове?! Мы никогда не увидимся. И, блин, меня в принципе раньше не вставляло от жесткого и вроде как обезличенного секса, так что нечего даже вспоминать…

Низ живота потянуло, грудь заныла, внутренние мышцы предательски сократились, будто силясь почувствовать то, чего там уже не было, а в машине вдруг стало на сто градусов жарче. Ну какое же гадство!

- Ты была согласна трахнуться с каким-то левым мужиком, которого едва знала? – осуждение в голосе друга бомбануло в моем разуме, смывая случайный прилив возбуждения.

А ты предпочел себя убедить, что я так хорошо играла похоть тогда в доме ловушке?

- Что за тон, Сашок? – повысила я голос, натягивая футболку, - Ты сам трахаешься едва ли не ежедневно с бабами, не утрудившись часто и имени их запомнить? В чем проблема?

- Не в чем, - насупился он, - Ты права. Просто ты…это ты, Снежа и я за тебя волнуюсь. Вы хоть…этот…он хоть презиком озадачился?

Вообще- то нет, но не хочу это обсуждать сейчас.

- Давай-ка лучше скажи, что мы делаем в перспективе, а потом мне реально нужно прибухнуть, потому как на трезвую голову я хрен тебе смогу рассказать, что видела в подземелье той чокнутой суки, да и это вряд ли будешь считать меня после этого в своем уме.

- Квартиру и обе тачки я сразу же слил, Снеж. Наше барахло перетащил на новую временную хату и ждал связи с этой сукой. Одновременно поднял всех обладающих инфой людишек, чтобы найти её хвосты и вытащить тебя так или иначе.

- Она больше не актуальна.

- Раз так, то сегодня отдыхаем, а завтра валим из города. Половина необходимых бабок у нас уже есть, а вторую я костьми лягу, но добуду.

- Это хороший план, - одобрила я, устраиваясь удобнее на продавленном сидении.

- Угу, - Сашка некоторое время молчал и сопел, крутя баранку, поглядывая на меня в зеркало, словно пытаясь рассмотреть что-то новое и наконец сказал, но очень тихо, - Ты же знаешь, что я ни за что на свете не бросил бы тебя?

- Конечно, - кивнула я. Потому что и правда это знала. Вот только сама не могла обещать самому близкому человеку того же самого. Не от того, что не хочу или когда-то буду готова его оставить позади. Боже упаси! Но и остаться, возможно, однажды станет не в моих силах.

ГЛАВА 24

- Ну же, я сгораю от любопытства, - сузила глаза Дану, обращаясь к оторопевшему в первый момент Хоугу, пока я судорожно соображал какой ответ будет выгоднее. – Кто готов попотчевать меня правдивой историей, о том, как вы изыскали некое месторождение потомков казалось бы давно исчезнувшей расы. Хоть… тут у меня асраи, - она кивнула на моего синеглазого сородича и уставилась опять на меня, - и асраи. О какой же правдивой истории может идти речь? Ладно, тогда пусть она будет хотя бы интересной. Зря я что ли сюда явилась.

Так, на разъяренную женщину Богиня пока вроде не похожа, так что может и обойдется.

- С какой стати ты, глупая еланья, требуешь отчета у нас, благородный асраи, следующих лишь приказам нашего деспота и только перед ним держащим ответ! – заносчива вскинул свою красивую, но совершенно бесполезную голову Хоуг, - И с чего бродишь так далеко от вашего селенья, неужто думаешь, что мы обязаны защищать тебя пока ты болтаешься тут в поисках приключений. Уходи давай, не до тебя сейчас серьезным воинам!

Не обойдется. Да вонючие дварфовы ноги тебе в рот, заносчивый ты идиот! Ничему тебя жизнь не учит, наблюдательности ноль, да сообразительность столько же. Моя коленопреклоненная поза ни о чем не говорит, неотразимый ты наш?

- Уходить? А если не уйду, что сделаешь? – с недобрым, ой недобрым любопытством полюбопытствовала Дану, явно предвкушая веселье.

- Хоуг, тебе бы лучше… - начал я, желая образумить идиота, жалко же его слегка, но Богиня сверкнула на меня глазами и мои язык и челюсти онемели. Ну и ладно, развлекайтесь без меня.

Но до смазливого тугодума наконец что-то все-таки дошло и взгляд его стал пытливым и растерянным одновременно.

- Ничего не сделаю, - проблеял он и вдруг бухнулся на колени, сгибаясь в три погибели, - Прости мою дерзость, о прекраснейшая мать наша Дану!

- Ну вот, а я уж начала предвкушать развлечение, - разочаровано вздохнула божественная су…сумасшедше красивая женщина…ну после моей ка-хог…но я этого не говорил, даже про себя, - Так что там с целыми двумя девчонками туатов, которых вы пытались втащить через Завесу случайно или нарочно позабыв, что для этой расы уже давненько она непроницаема?

Две девчонки, две! Так что, моя Снежка тоже потомок проклятой расы, которой уже в принципе и быть-то не должно! Верилось с трудом, но не сомневаться же в словах самой Богини. Ей то врать нам какой резон? Просто повеселиться за наш счет? Повод вполне достаточный, зная нашу натуру, что является одним из её собственных отражений, но я умею отличать любопытство от чего-то еще. Особенно у баб…пусть они и такого происхождения.

- Туатов? – шокированно повторил Хоуг. Судя по всему, с ним такими незначительными подробностями Грегордиан не счел нужным поделиться, отправляя доставить Аревик в Таххейн Глиф. Или забыл. У него же жена беременная, а дурацкую магическую ошибку, приведшую к тому, что он делит со своей супругой все прелести вынашивания потомка этот упрямец так и не захотел исправлять.

Я же промычал, намекая самым честным в мире взглядом на то, что готов поделиться с возлюбленной небожительницей всем, что знаю, но не имею такой возможности. Уж лучше я буду болтать без умолку, чем тормоз Хоуг распустит язык. Мало ли, вдруг деспот кое что об маньячке сообщить ему забыл, а об моей белоснежности рассказал все!

Дану едва ли удостоила меня кивка, но способность говорить ко мне вернулась. Как приятно то!

- Прекраснейшая, мы как раз спешили со всех ног из мира Младших, чтобы донести до тебя новость о существовании преступника, пошедшего против твоих желаний и все это время скрывавшегося от твоего карающего взора, а обе девушки, это как раз доказательства правдивости наших слов! – запел я, как самец гилли-ду в брачный сезон, - Одна из них невинна, помыслами и душой, чище снега на вершинах хребтов в Северном пределе Закатного государства, - ага-ага, так и есть…ну допустим эта ошизительная белизна совсем не в её душе, а вся снаружи, на той самой коже, где так невыносимо прекрасно смотрелись следы моих пальцев и зубов, в волосах, которые я загребал, как самый последний жаднючий скряга охапкой, пока вжимал в пол щекой и жарил-жарил-жарил…

- Асраи, ты гнева моего дожидаешься? – поинтересовалась Дану, склоняясь к самому моему лицу и, кажется, просто прочитывая меня до донышка. И до вскочившего члена в штанах уж точно. Вовремя, ничего не скажешь.

- О нет, просто робею и собираюсь с мыслями, ведь пред очами самой Богини стою впервые! – складно как, и сам не ожидал, - Так вот, одна из девиц сама невинность и чистота…

- Да я это уже поняла. Потомок туата с чистейшими помыслами, естественно, - ухмыльнулась Дану, - А ты тогда наивный робкий юноша, не вкусивший еще сладости женского тела.

Чего?

- Не суть, продолжай.

- Вторая же – преступница, перенявшая от отца запретные и прежде нам неведомые магические практики, позволяющие через манипуляции с кровью отнимать часть даруемой тобой, мать наша, искры и за счет нее сохранять за счет этого свои никчемные жизни сколь угодно долго. – заторопился я, стремясь побыстрее переключить все внимание всемогущей карательницы на долбанную Аревик. Авось, после этого о существовании моей ка-хог она и подзабудет.

- Вот оно что-о-о, - задумчиво протянула Дану, задумываясь, но быстро оживилась, - А я прямо голову сломала, как это кто-то из мятежных моих детей сумел прожить столь долго, да еще и размножаться.

Она прошлась перед нами походкой властительницы всего сущего и Хоуг в панике выпучил глаза, когда она нарочито нежно опустила узкую ладошку на его голову. И я его понимаю, только что сам через это прошел. Легкая такая лоботомия, ничего особенного.

- Вот что мне нужно: вы вернетесь в мир Младших и сообщите архонту, что я приказываю вам выследить этого преступника туата и всех его ныне живущих детей и приведете мне, чтобы я могла прекратить раз и навсегда эту порочную затянувшуюся родовую линию. Пока не выполните ни один из вас не вернется домой.

Прекратить? То есть она собирается убить Снежку? Стереть, как нечто неважное, последствие чего-то недостаточно хорошо сделанного первый раз. Логично с точки зрения фейри, кого волнует справедливость, и вся остальная лабуда и прежде я бы и один раз не подумал, не то что дважды. Но это же моя Снежка!

- Прекраснейшая, разве обязательно тебе самой беспокоиться об уничтожении бесполезных полукровок и их недостойного родителя? – зажурчал я подобострастно, - Чего их таскать, где найдем, там и прикончим.

Дану уставилась на меня цепко и пристально. Смотрела и смотрела, будто неторопливо вынимала по одной мои внутренности, оценивала, взвешивала и небрежно швыряла обратно.

- И действительно, - все же проронила она спустя вечность и мне показалось, что в глубине изменчивых глаз мелькнуло жестокое предвкушение, - Полукровки мне ни к чему. Убивайте их на месте. Но их родителя приведете мне.

- Касается ли запрет на возвращение домой исключительно нас двоих или и архонта Грегордиана тоже? - о ну посмотрите, у кого-то все же начали работать мозги на полную мощность,- и он стал задавать вопросы по существу.

- Он же вовлечен в это, разве нет? – небрежно уточнила Богиня.

Так, если нас пронесло с немедленной карой от нее, то вот с деспотом так легко не обойдется, когда он сделает такое милое открытие, как невозможность вернуться в родные стены, тем более тогда, когда Эдна согласилась на это. Тут и всеми разом переломанными костями не обойдешься.

- На самом деле, поручение разобраться с исчезновениями фейри и разыскать злоумышленников он дал мне, так как сам сейчас слишком сосредоточен на сохранении собственного потомка, на важность которого ему было указано, - на самом деле чхать Грегордиан хотел на туманные намеки Дану с притязаниями на его будущего сына, Эдна выражала свое отношение еще более радикально, но напоминание было не лишним, а главное весьма снижало вероятность моей травмированности в ближайшей перспективе. Мне кости сращивать некогда, у меня там где-то ка-хог наверняка улепетывает сломя голову и заметая следы. – Так что его вовлеченность в это мизерная.

- Да, точно, - мимолетно нахмурилась псевдо-еланья, - Но архонт как-то несерьезно относиться к вопросам безопасности сосуда для столь важного ребенка. Позволяет ей из мира в мира шастать.

- Ни к коем случае! – рискнул я прямо возразить ей, - С монны Эдны не спускают глаз, а путешествует она исключительно от скуки, которая жутко вредна человеческим беременным женщинам.

- Ладно, - потеряла интерес Богиня, - Отправляйтесь и исполняйте что приказано, а деспот пусть и дальше бдит и бережет.

Исчезла она не дожидаясь нашего ответа, мгновенно «разряжая» чрезмерно густую атмосферу магии, и я моментально вскочил и бросился к проходу в Завесе. Памятуя о преграде приложил многовато сил, поэтому в мир Младших буквально вывалился, сразу спотыкаясь о тело так и валявшейся у портала Аревик и выкатился прямо под ноги очень зло пялящемуся Грегордиану. Зыркал то он зло, но вот рот был растянут в ненастоящей улыбке с легким оттенком мученичества, потому что напротив стояла Эдна и испепеляла взглядом его, а теперь и меня, периодически стреляя им в лежащую безвольным кулем преступницу.

- Присутствие тут этой женщины, как и её состояние полностью оправдано тяжестью свершенных ею прегрешений и тебя это совершенно не касается! - громыхнул он, награждая меня обещающим некоторое количество боли взором. А я то что? Аревик сейчас была не моей головной болью, ну разве что к растительному состоянию я чуточку ..не руку приложил, но кто же будет разбираться, да?

В любом случае формулировку для того, чтобы указать своей жене не совать нос в это дело он выбрал не самую удачную. Судя по сузившимся глазам и дергающимся её ноздрям вот прямо сильно не корректную.

- Насколько мне помниться, с некоторых пор я имею статус твоей супруги и поправь меня, если я ошибаюсь, но все что касается тебя отныне касается и меня, - Эдна не шипела гневно, а произносила слова четко, будто швырялась ими, а это очень поганый признак.

Грегордиан повернулся ко мне и во рту стало кисло. Ясно, «поправь меня» он технично переадресовал мне, выкручивайся Алево как хочешь.

- Если подходить к этому вопросу чисто формально, то супругу архонта Приграничья, как и любого облаченного властью фейри, касаются лишь вещи, имеющие непосредственное отношение к личному, - ох, что-то голова моя резко разболелась и ребра заныли… - А так как эта женщина совершила все свои преступные деяния не в отношении деспота и даже не в отношении фейри, постоянно находящихся под его постоянным покровительством, то …

- Ты меня сейчас послать пытаешься, асраи? – процедила госпожа « мне до всего и всех есть дело» и её оскал-улыбка как-то невыносимо сейчас напоминала ту же гримасу на лице другой женщины только что. От Богини я ушел, а от Эдны не факт что уйду.

- Да как бы я посмел?! – возопил так натурально, что деспот даже поморщился, - Я лишь пытаюсь обратить твое внимание, монна Эдна, на то, что сочувствия не стоит женщина, которая пила кровь и поглощала плоть десятков убитых ею бедных фейри, отнимая у них священную дарованную Богиней искру, чтобы сохранять свои молодость и жизнь!

- Она…что делала? – сдавленно пробормотала неуместно любопытная женщина и вдруг прижала руку ко рту, сгибаясь в явно предвестнике рвотного спазма и ломанулась прочь. Ну и замечательно, чего лезть в дела больших плохих дядек, если не готова услышать всю правду.

- Алево! – грозно зарычал на меня Грегордиан, но уголок его рта подергивался, подавляя ухмылку, - Если бы я хотел шокировать свою супругу, то прекрасно сделал бы это и без твоего участия!

Ой, прям так и сделал бы, конечно. А с другой стороны, и правда чего это я не придумал нечто более обтекаемое, чтобы отбить интерес у Эдны, а не вызвать приступ тошноты? Мозги совсем не тем заняты? Пора констатировать резкое падение уровня интеллекта?

- Прости меня, Грегордиан, - повинился искренне, - Что-то я сказал не подумавши.

- Ты и не подумавши? Что вообще происходит, друг мой? – уставился деспот на меня испытывающе, - Если тут на полу та самая преступница, то весь тот разгром устроила твоя неожиданно образовавшаяся игрушка. Как ты умудрился упустить её?

Как-как, помогли!

- Разгром?

- Требуется ремонт, ан нет, полная замена дверей гаража, ворот и наверняка мой внедорожник, на котором ты ездил теперь достоин только места на свалке. – перечислил он.

Ничего себе! Моя ка-хог, как посмотрю, мастерица не только в моих мозгах бедлам устраивать, но еще и сеет вокруг разрушения запросто. Ну вот, у меня снова встал!

Тряхнув головой я кратко и по делу рассказал архонту о встрече с Дану и её приказе относительно туата и его потомков и когда уже закончил сквозь Завесу шагнул-таки Хоуг. Чего он торчал там вообще?

- При таком положении дел для всех будет благом если я как можно скорее заберу Эдну в Таххейн Глиф, она же чокнется зная, что в доме держать кого-то для допросов и нас всех с ума сведет. – постановил деспот, обращаясь исключительно ко мне, пока наш красавчик подбирал свою потерю с пола. – Не стану лезть с распоряжениями, ты и сам знаешь, что делать. Сроков вам не устанавливаю, но ты же понимаешь, что твое долгое отсутствие меня не устраивает? Так что держи меня в курсе и не затягивай с выполнением приказа Богини.

Не затягивай…Что-то у меня аж зубы все разом разболелись, впервые в жизни. И еще кое-где…ниже, за ребрами. Ерунда какая-то.

- Начну немедленно, - кивнул я Грегордиану, уставившись в стену за его плечом и собрался уходить.

- Алево! – окликнул меня архонт. – Мне…ну жаль, наверное. – сказал он с какой-то вообще не свойственной ему неуверенностью.

- Жаль чего? – тихо спросил недоуменно зыркающий Хоуг, догнав меня с бесчувственной Аревик на плече.

- Понятия не имею, - отмахнулся я, испытывая почему-то желание отломать до конца покореженную моей ка-хог дверь гаража и настучать ею по голове ему или все равно кому. Просто так.

ГЛАВА 25

- Если бы все это рассказала не ты, Снеж, я бы уже вызывал моему собутыльнику скорую психиатрическую помощь, - Кокс качал головой с выражением полнейшего офигения на лице на продолжении всего моего рассказа о приключениях в странных катакомбах леди маньячки.

Да я сама сейчас чуть очухавшись, смыв с себя все запахи последних суток, в том числе и уникальный аромат Алево и нашего секса, испытав при этом иррациональное сожаление, стала воспринимать последние события как наваждение. Ну потому что, але, я конечно не веду жизнь нормальной законопослушной среднестатистической гражданки, но все же весь мой прежний опыт был в зоне обычной реальности, а тут столкнулась с тем, что из нее конкретно выпадало. Допустим психичку похитительницу и её поведение можно было как-то уложить в рамки привычной действительности, мало ли у кого какая шиза, а хрень с сохранением женщинами молодости любой ценой никакая не редкость, чего только даже в официальных салонах и клиниках не вытворяют, не говоря уже о неких частных практиках с придурью. Но вот того серокожего рогатого перца…способность Алево передвигаться со скоростью молнии, освобождение от кандалов из которых хрен бы выбрался и сам Гудини…

Короче, уложить все по полкам обыденного восприятия пока не выходило, так что я вывалила все как есть Сашку и решила все это пока так и оставить валяться беспорядочной кучей в дальнем углу сознания. Черт с ним, все равно вопрос закрыт, я пошла дальше. Не буду утверждать, что не стану одинокими ночами вздыхать и перебирать впечатления от краткого, но дико яркого контакта с зеленоглазым секс-агрессором, но все проходит со временем и скорее всего острота моих ощущений продиктована ненормальными обстоятельствами, в которых мы пересеклись.

- Ты меня слышишь вообще? – похоже, я ненадолго занырнула в себя, согревая уже далеко не первую порцию коньяка в граненном стакане в ладони и пропустила какую-то важную речь от Кокса.

Мы сидели рядом на скрипучем драном диване, явно сделанном еще при Брежневе в съемной хрущебе на окраине уже совсем другого города, названием которого я пока не заморочилась, проспав большую часть пути сюда. Выгоревшие, местами ободранные обои, скрипучий паркет, битая плитка в ванной и совковая еще мебель, вот наш временный новый интерьер и как же он напоминал мне начало нашего совместного автономного существования с Коксом, аж ностальгически заныло все внутри. Именно такой, даже еще сильнее запущенной была наша самая первая съемная халупа и боже ж мой, как мы радовались этой однушке и тому, что так круты, что в состоянии себе позволить такие хоромы и еще и всякие вредные вкусности. Выставляли дачи всяких сильно прямостоячих дядек и тетек и стали почти богатеями, ага. Даже сейчас мы закусывали дорогущий коньяк столь обожаемой и желанного тогда пиццей и мне совершенно наплевать каким кощунством это может показаться каким-нибудь снобствующим гурманам. Нам по кайфу и ладно.

- А? Прости, что-то немного подвисаю, - оправдалась я и замахнула щедрый глоток горячительного.

- Я спросил… - Кокс отстранился от спинки дивана, развернулся ко мне, приближая зачем-то лицо к моему и глядя слишком пристально на губы, - Как насчет того, чтобы в конце концов закончить всю эту придолбнутую беготню вокруг да около и быть вместе, Снежа.

Что?

Сообразить я не успела, друг подался вперед, обхватывая мой затылок здоровой рукой, вдавливая грудью в диван и атаковал мои губы, шокируя. Чисто на автомате толкнула его, попадая точно в больное плечо и Кокс взвыл, отшатываясь.

- Снежа!

- Прости…но ты, блин, сдурел что ли? – я вскочила, едва не опрокинув и так шаткий журнальный столик с нашим пиршеством и заметалась по комнате, - Чего творишь?

- То, что стоило сделать уже давно, если бы я не был таким тупым и похотливым ослом!

- О чем ты?! Мы вроде однажды поднимали эту тему и тогда же её и закрыли раз и навсегда!

Я, я её поднимала. Давно. В наши семнадцать, когда у Кокса уже был за спиной шлейф разбитых сердец в полкилометра, а у меня еще не случилось и первого поцелуя. Я тогда сдуру решила одарить его своей чертовой девственностью, естественно изрядно подпив после нашей очередной удачной воровской вылазки. Все потому, что парни ровесники шарахались от меня, обзывая за спиной бледной поганкой и привидением белой девы, а вот мужиков постарше, пытавшихся проявить ко мне знаки внимания, грубо отваживал сам Сашка, не стесняясь пускать в ход кулаки. Вот в моем пьяном мозгу и сформировалась идея, что значит и быть ему моим парнем. Сейчас то и вспомнить смешно, а тогда чуть ли не трагедия была, когда он отшил меня без особых церемоний, прочитав лекцию, что дурой буду, если разменяюсь на него или на мудака, на него похожего и долго распинался еще, доводя до моего сознания, что ни черта залипать на одной девчонке не собирается ни сейчас и никогда в принципе, а я и каждая нормальная особь моего пола достойна лучшего. С тех пор разговоры подобного плана у нас случались время от времени, вот только я больше не была в них заинтересованным лицом, лишь сторонним наблюдателем, указывающим ему на то, что он ведет себя как козлище с партнершами.

- Тогда закрыли! – мотнул головой Кокс, - Потому что я дурак малолетний был.

- А теперь ты дурак великовозрастный стал? – нервно засмеялась я, внезапно начав ощущать себя с ним некомфортно.

- Так и выходит, Снежа, если мне, дебилу, понадобилось оказаться перед угрозой не увидеть тебя больше никогда, чтобы понять – терять тебя не готов, и ты самая важная женщина в моей жизни. – зараза, меня до икоты почему-то пугает серьезность его тона.

- Ты мой друг! Я твой друг, не одна из девок, которых ты крутишь и укладываешь в причудливые позы, меняя ежедневно и никогда не буду. Сашок, не начинай вот эту херню, не ломай то, что между нами! – я нарочно отошла к окну, подальше от него, толкая свою отрезвляющую речь, - Ты ведь тоже самый важный мужчина в моей жизни, но друг! Переспать много ума не надо, но это все испортит, сам-то подумай!

- А я подумал. Именно то что мы друзья и нет у нас секретов друг от друга как раз круче всего. Нет повода разочароваться взаимно, ты же меня как облупленного знаешь, как и я тебя. Ты всегда была и будешь моими тормозами и адекватностью, а я - твоей защитой и поддержкой. Люди такое ищут всю жизнь и ни фига не находят.

- Да мы даже не влюблены! – хохотнула я, чувствуя себя совсем уж по дебильному, - Я не влюблена.

- Потому что на него запала? – взвился Кокс, - В этого громилу блондинистого? Я просек, что ты по нему как хреново масло по горячему хлебу растекалась!

- Тебе не кажется, что это перебор? – ощетинилась я.

- Не кажется! – огрызнулся друг, - Ты с ним переспала. Добровольно!

- И? В чем тут хренов подсудный прецедент? Занимаешься сексом регулярно и я не веду этому учета, не устраиваю сцен с демонстрацией прав собственности и не смотрю на тебя за это, как на конченую шалаву в штанах.

- Не сравнивай! – Сашка вскочил и пошел на меня, - Он был нашей долбаной целью и это тебе следовало ему голову задурить, а не плыть самой!

- Ладно, я скажу один раз: друг мой, то что случилось между мной и ним ни хрена не твое дело. И я ни черта не понимаю, как мы с обсуждения твоего недальновидного предложения перевести наши отношения из рабочей плоскости еще и в горизонтальную перепрыгнули к моему небольшому эротическому приключению, что, между прочим, произошло тогда, когда все и так уже пошло псу под хвост и формально нашим объектом Алево не являлся.

Сашка встал рядом со мной, уткнулся лбом в стекло и какое-то время так и стоял, сопя и хмурясь, но все же, через несколько минут вздохнул и плечи его опустились, расслабляясь.

- Снежа…ты это…и меня тоже пойми, - пробухтел он, поворачиваясь и обнимая меня за плечи, - Ну я вроде как…да ладно, я в принципе не вижу своей жизни без тебя. Мы же были почти всегда. Всегда только мы двое, а все остальные люди чисто сквозняком сквозь нас, погостили и адъес. И у меня что-то аж в мозгах глюкануло…то эта тварь тебя увезла и я чуть не чокнулся разыскивая на нее выходы по всем каналам, а потом ты вдруг находишься и говоришь что с этим у вас все было…А у самой глаза такие…Никогда ты ни на кого не смотрела как на этого хрена смазливого. Еще там в клубе и потом. У меня прям яйца поджались, нутром почуял – он тебя заполучил. Сходу, а такого же никогда с тобой не бывало.

- И ты вдруг решил взять и принести в жертву свою свободу во имя спасения меня от несуществующей влюбленности? – фыркнула я.

- Ты из тех женщин, которым не предлагают отношения с открытым числом партнеров, - ответил Кокс, но я засекла, как его слегка передернуло и слегка толкнула его плечом.

- И сколько же ты планировал продержаться? Или все дело в том, что мне, может, и осталось то всего-ничего и долго тер…

- Вот сейчас взяла и заткнулась! – рыкнул он, дернувшись и грозно ткнув мне в район лица пальцем, - Вообще такого чтобы не слышал! И я не такой уж совсем пропащий. Вдруг я тоже способен на моногамию.

- Ты даже слово это произносишь, будто это дурная болезнь, которую до смерти боишься подхватить, - уже откровенно заржала я.

- Сочиняешь.

- Не-а. Тебе не о чем волноваться, Коксик, Алево такой же проходняк в мо…нашей жизни, как и все мои и твои любовники.

- Меня дуришь или себя, Снежа? – усмехнулся невесело друг, - Я тебя знаю. Ты запала.

- Он был реально хорош. – пожала я плечами, не отказываясь признать очевидное и низ живота неожиданно потянуло, напоминая до какой же степени был хорош этот языкатый засранец. – Если бы не обстоятельства, я бы не отказалась…

- Та-а-ак! – подорвался с места Кокс, демонстративно зажимая уши, - Не хочу этого слышать! Ты со мной еще впечатлениями от непосредственно траха поделись.

- А почему нет? – продолжила я его стебать, - Я от тебя чего только не слышала, а частенько и видела и ничего.

- Мне у него может еще и мастер класс взять? Блин, подруга, вот он такой же кобелина, как и я, надпись об этом на нем только слепой бы не заметил. Так почему ты на него повелась? Ну в смысле, меня даже как вариант не рассматриваешь, а на него стойку сделала.

- Ты издеваешься? Опять?

- Нет, я в чисто общеобразовательном смысле знать хочу, - примирительно поднял ладони Сашок.

- Да потому что он кобель, что чисто мимо пробегал. Сделал дело и пошел дальше, - ладно, потащил меня куда-то, но не суть, ибо он где-то там, черте где, а я здесь, - А ты свой, будешь рядом и ты важен для меня. Ему, как случайному персонажу, станцевать на моем сердце не выйдет, а вот случись что между нами – у тебя это получиться запросто.

- Не настолько уж я безнадежен, - немного обижено проворчал друг, - Все, тему закрыли, пошли заказ искать, бабки сами себя не добудут.

ГЛАВА 26

Сбежала, значит, жемчужинка моя? Ну-ну, побегай пока, движение оно жизнь, говорят. Причем, в твоем случае это очень верно, учитывая, что сумей я тебя протащить сквозь Завесу и уже наверняка бы стоял над остывающим телом, если и от него что-нибудь осталось. От осознания этого в животе свело, как будто наелся какой-то дряни, чего со мной сроду не бывало, а позвоночник стал напоминать ледяной столб.

Итак, меня угораздило возжелать себе в длительную собственность не абы кого, а дочь уцелевшего представителя проклятой расы. Ну тогда ясно чего так, выражаясь людским сленгом, «клинануло». Я ведь любитель всяких редкостей и необычностей, а тут уж эксклюзив высшей пробы. Нет, была конечно и Аревик, но, видно, редкость редкости рознь. Вот так и выясняешь о себе, что не настолько уж и всеяден, если уж не сказать, что вообще переборчив. Внезапно.

Никакое всматривание в стремительно дурнеющее лицо магической преступницы не выявляло для меня ни единой черты, привлекшей так в ка-хог. Тоже очень светлые волосы, ресницы, брови, но у моей красавицы свежий искрящийся снег, а у этой – банальная выгоревшая солома. Такая же белая кожа, но если у Снежки она казалась гладким перламутром, то у этой отдавало оттенком брюха дохлой жабы. Утонченные линии подбородка, скул, губ, прямой аристократичный нос, изящные изгибы тела…но это частности, а общего сходства никакого. У моей жемчужины эти частности складывались в образ, от созерцания которого поджимались мои яйца в необходимости излиться, а член начинал дымить, и я готов облизывать её взглядом и не только сколько угодно, а у Аревик…ну просто лицо, фигура. Если у них и был один отец туат, то внешность каждая, похоже в большем взяла от матери. К тому же, Аревик, оставшись без своего зелья начала стареть прямо на глазах и вместо того, чтобы пялиться, выискивая сходство – терять драгоценное время, нужно было выжимать из нее необходимое. Если и дальше пойдет таким темпом, то любительница хлебнуть крови с чужой искрой угаснет через несколько дней, а я останусь без информации.

Несколько часов я убил на сбор по кускам раздолбанного мною прежде сознания Аревик, а все потому что то и дело отвлекался, просчитывая способы выследить или выманить Снежку с её подельником, а потом как-то так хитро извернуться, чтобы и приказа Дану не нарушить и в тоже время не убивать или не отдавать Богине. Нет, я уважаю божественную волю, но своя то похоть ближе к телу и поэтому сначала мне, а потом уже…как пойдет.

Едва придя в себя, Аревик начала скулеж, попеременно прося меня то дать ей хлебнуть её зелья, то доставить удовольствие, предвкушение которого было последним, что она запомнила до превращения в растение. Она почти игнорировала мои вопросы об отце, ныла и не могла удержать внимание, отчего Хоуг недовольно бормотал за моей спиной, предлагая уже перейти к физическим пыткам. Как будто это могло помочь, учитывая, как основательно я поработал с её разумом. Ну что поделать, во время возни с этой маньячкой в моей голове роились мысли о том, что прямо в этот момент я мог уже проводить время куда приятнее.

Собрав как пазл все сведенья о некоем Алексее Морозове, так последний раз, лет сорок назад звали бродячего туата, я отправил нетерпеливого сородича к нашим штатным хакерам, с которыми мы сотрудничали еще со времен поисков Эдны. Это прежде для поисков некоего долгоживущего и меняющего личности существа потребовались бы долгие разъезды и опросы, с некоторых пор все намного проще в мире Младших, если знаешь к кому обратиться, а еще о том, что мы фейри обладаем хорошо выраженным территориальным инстинктом, что с возрастом все сильнее, тяготеем к оседлости и стяжательству роскоши и дорогой недвижимости. А значит, это можно отследить. Кто-то должен был быть приемником всего имущества якобы Алексея Морозова, когда тому, исходя из человеческого цикла жизни, следовало постареть или даже почить с миром. Естественно, он мог выбрать жизнь хиппи-путешественника, равнодушного к материальным благам и роскошному уюту, но тогда ему бы следовало перестать быть фейри. Натуру столь старого создания не переменить, так что следы должны быть. Сам я задержался, желая вытрясти еще кое-что из пленницы, но уже чисто личное.

- Как ты вышла на тех ребят, что похитили меня для тебя?

- Я хочу кончить! Сейчас же! – заканючила садистка, но когда не получила желаемого оскалилась, - В таком случае я не помню! Дай мне хоть что-то, иномирский мерзавец или не получишь больше ничего!

- Я ведь могу продержать тебя в состоянии на грани вечность и это нисколько не будет напоминать порог наслаждения, - «ласково» пригрозил я.

- Но черта с два ты сам сможешь вечность дожидаться новой встречи с моей сестренкой! – в бессильной ярости выплюнула Аревик. – Мне ли не знать, что запавшим на туатов и их потомков нет спасения! Моя мама, считай, умерла в тот день, когда поняла, что отец ушел насовсем! И знаешь скольких любовников я отправила на тот свет, дав узнать, что это такое – быть со мной, а потом отняв это навсегда.

- А еще ты внушала окружающим, что ты чертова богиня, торгующая волшебным эликсиром вечной красоты и бессмертия, - нарочито насмешливо отбил я, но у самого отчего-то взмокла задница. – Меня другое занимает: ты в тот момент, когда травила и запирала девушку со мной уже понимала, что она твоя единокровная сестра?

- Как будто я могла не узнать почти точную копию лица моего папаши! Да и я много лет следила за ним издалека. Но тебе не об этом нужно подумать, грязный фейри. Мой отец любил и любит размножаться, все эти недолговечные игры в семью – средство на время рассеять его одиночество, как он выражался. Но он не особенно стремился оставаться рядом со своими потомками. А знаешь почему? Потому что мы все, абсолютно все рождались с изъянами. Мальчики те и вовсе умирали в утробе или в первый год жизни, а вот девочкам везло больше. Но никто кроме меня не пережил своего тридцатилетия. Я жива лишь потому, что он меня выделил и поведал о той магии, что поддерживала и его все эти годы. Я была его особенной девочкой и я очень особенная для тебя. Ведь если ты дашь мне умереть, то и эта белобрысая кукла, интерес к которой так старательно прячешь – сдохнет. Только я знаю способ поддержать в ней жизнь достаточно долго.

- Интерес я испытываю к любой сколько-нибудь привлекательной женской особи, вне зависимости от происхождения, а их более чем достаточно в двух мирах. Не на то ты пытаешься ставить, дорогуша. Но можешь попробовать еще раз.

Выходит, мне совсем не показалось, что моя ка-хог больна. И сколько ей лет? На вид около двадцать пяти. Если слова Аревик о смертности потомков туата правда, то сколько ей осталось? И насколько мучительным окажется процесс её угасания? Мне вообще зачем сейчас об этом думать?

- Ты не обманешь меня! Я это нутром чую! – Аревик задергалась в кандалах и явно хотела орать, но выходил лишь хрип, - Думаешь парочки в моих клетках были подобраны просто так? Я занималась этим десятилетия, тупица! Она та, ради кого ты отдавал бы мне каждую каплю своей искры!

- Ну теперь то мы этого не узнаем, верно? – ухмыльнулся я.

- Пожалуйста, умоляю, всего несколько глотков! – завыла она, начав раскачиваться, - Ты не представляешь насколько это больно – обходиться без зелья.

- Я бы произнес тут пространную речь о воздаянии за грехи, но жаль своего времени и скучно. Поэтому скажу только: ты заслужила всю эту боль, а сочувствия у фейри искать бессмысленно. За сим покидаю тебя, дела.

Что же, моя вожделенная белоснежность, я иду за тобой и когда найду, мы начнем в первую очередь с серьезных разговоров…ну или во вторую.

Глава 27

– Клянусь, Снежа, этот заказ я проверил вдоль и поперек, никакое западло нам там не светит, – тихо пробормотал мне Кокс, когда я судорожно вздохнула, готовясь выбраться из машины в темноту. – Вот те крест на голом пузе, здесь все будет как два пальца об асфальт, но если ты реально мандражуешь, то давай я сам.

– Еще чего! – огрызнулась я, веля противному волнению внутри улечься. – Никогда мы друг друга не бросали, и еще не время начинать!

Какая-то странная дрожь, совсем не похожая на обычный адреналин перед вылазкой на дело, ну никак не хотела убираться, и я уж начала опасаться, что это новая версия предвестия приступа, но хуже мне не становилось, слух-зрение-обоняние-чувство перспективы оставались в норме, и даже сказала бы, что обострились, так что причин отменять нашу операцию не усматривала. Правда, сама цель – несколько единиц охрененно редкого стрелкового оружия из коллекции одного очень серьезного дяденьки для другого, вероятнее всего, такого же, что первый не соизволил ему продать добровольно ни за какие бабки, меня смущала. Эти коллекционеры – реальные психи местами, и от них можно ожидать чего угодно. Да и оружие как таковое всегда вызывало во мне страх и отторжение, а после нашего последнего провала с ранением Сашки, так вообще до дрожи. Так и навевало неуместные в наших делах мысли, сколько же народу могли уложить из этих раритетных пукалок, учитывая их возраст. Такие щедрые авансы, какой нам отслюнявил этот шизоид-собиратель, отваливают обычно не за просто редкие вещи, а за вещи с историей, чаще всего мрачной и кровавой. Но не нам перебирать. Часики тикают, ведя обратный отсчет для меня.

– Снежа, эй! – окликнул меня шепотом Кокс, натягивая на лицо маску с прорезями только для глаз. – Ты точно готова?

– Ага. – Я повторила его манипуляцию с нашей маскировкой, дернув плечами от нового прилива… блин, даже не знаю, как обозвать это странное ощущение. Не тревога или то самое предчувствие задницей эпичного косяка уж точно. Если бы это вообще укладывалось в обстоятельства, я бы характеризовала это как предвкушение, что ли. Ладно, мысли не по теме прочь! Собраться!

– Пошли! – еле слышно скомандовал Сашок, и мы двинулись с проселочной разбитой дороги сквозь густой подлесок к глухому забору, скорее уж загородного поместья, нежели «обычной дачи», как её любил именовать на людях владелец.

Тыльная сторона участка минимум в гектар площадью выходила прямо в заросли, сильно облегчая нам проникновение, так что спустя минуту, как только делающие обход охранники удалились достаточно, чтобы нас не засечь, мы уже короткими перебежками приближались к строению, помеченному на нашем плане как «охотничий домик». Добытые однажды Коксом отражающие костюмы для спецвойск, надежно скрывали нас от камер, простых и инфракрасных, а датчиками движения хозяин, по нашим сведениям, не озадачился, полагаясь на охрану с собаками, нюх коим запросто отбивал особый спрей. По факту, скромный «охотничий домик» – деревянный трехэтажный сруб с вычурной резьбой по ставням, конькам и в прочих положенных местах, но не само это помещение было нашей целью. По правой боковой стене находилась на первый взгляд совсем не приметная дверка, на деле являвшаяся сейфовой махиной. Дальше все уже было на давно отработанном автомате: Сашок отыскал и обесточил непосредственно сигнализацию, систему оповещения об любом открывании дверей и устройство, реагирующее тревожкой на эти отключения, а я напялила наушники, начав вскрывать дверь хранилища.

Уже почти закончила, когда Кокс подал мне знак, что охранники вышли на очередной обход территории. От главного дома до нас им было около семи с половиной минут пути, и этого времени нам должно хватить на войти-найти-выйти, так что я ускорилась.

Тридцать четыре секунды – дверь пройдена.

Впереди лестница, ведущая вниз, и перед нами открылось не просто хранилище, а целый гребаный выставочный зал с витринами на монументальных постаментах и постоянной направленной подсветкой, ей-богу, настоящий музей, размером раза в три больше строения на поверхности. Я же говорила, что коллекционеры все слегка того? Ну вот вам и подтверждение.

– Да-а-а, а хозяин-то – скромняга, но нам еще и не такие попадались, – прошипел сквозь зубы мой подельник, проходясь цепким выискивающим взглядом по рядам выставленных тут ружей, пистолетов, мушкетов и еще черт знает чего.

– Давай, ищи! – Я что-то сильно засомневалась в своей зрительной памяти при таком обилии похожих для меня объектов. Найти тут заказанные три вещи будет совсем не легко.

– Вон ряд пищалей, – указал мне Кокс на самый дальний угол зала, – иди смотри нужную. Никаких украшений, насечек и позолоты, Снеж.

– И треснувшая по всей длине рукоять, – кивнула я. – Я помню.

Лавируя между здоровенными коробами оснований для витрин, я глянула на секундомер. Минута сорок, шевелись, Снежа! Вылетев к нужному ряду, я застыла с распахнувшимся ртом, практически наткнувшись на развалившегося почти лежа в низком глубоком кресле, которое надежно скрывалось между двумя постаментами, Алево.

– Жемчужинка моя, я реально побоялся уже состариться, дожидаясь тебя, – сказал он, лениво зевнув и потянувшись одновременно расслабленно и до жути угрожающе, как лев, что неспешно прикидывает, с какой стороны тебя надкусить для начала. И, черт его побери, мой пульс тут же подскочил до заоблачного вовсе не от одного только испуга. Не-а, судя по молниеносному тянущему спазму внутренних мышц, так не кстати и до безобразия отчетливо помнивших, как он ощущался во мне.

– Сука! – ругнулась, разворачиваясь на месте, собираясь заорать Коксу и валить отсюда.

Но споткнулась, тормозя, найдя глазами друга, с искаженным от боли и злости лицом, потому как руки ему заломили за спину и зажали рот еще двое громил, как раз тех самых, что я успела увидеть, сбегая тогда из гаража. Господи, я же ни звука не услышала! А в следующее мгновение сзади в меня врезался Алево, вжав лицом в стекло витрины, не больно, но так, что понятно – не вырваться. Сразу пропихнул одну свою ручищу к низу живота, по-хозяйски обхватывая между ног, и вдавился в поясницу стояком, издав нечто похожее на довольное урчание, отчего мои колени позорно размягчились, а сладко-тянущая судорога внутри повторилась, рождая поток жара, что ударил снизу вверх, прицельно в мозг, пробуждая память о каждом чувственном впечатлении, пережитом благодаря этому блондинистому засранцу.

– Сзади мы уже пробовали, белоснежность моя, – прошептал он мне в ухо, резко сдернув с моей головы балаклаву, – но я так соскучился по тебе за эти четыре дня, что согласен для начала поиметь так снова, если ты уж так настаиваешь.

Что в такой ситуации должен диктовать инстинкт нормального человека? Правильно, драться, вырваться любой ценой и сбежать. Мой же мне настойчиво стал напевать: «Давай расслабимся». И я последовала этому совету, потому как отчетливо осознала: Алево и есть гребаный хищник, и прямое сопротивление приведет к потребности с его стороны сломить меня, и быть мне тогда действительно трахнутой им незамедлительно. А я против. Не в принципе вообще, а вот так, на глазах у двух незнакомцев, но что хуже всего – единственного друга, потому как чует моя задница, об которую демон-искуситель нагло трется стояком, мне это так понравится, что скрыть свое удовольствие не выйдет ни за что. И это все, кстати, не говоря уже о том, что в нашем направлении движется вооруженная охрана, что будет здесь через...

– Кончай зажимать меня, озабоченный! – зашипела я гневно, расслабившись при этом под напором твердого веса Алево. – Примерно через три минуты до двери дойдут охранники и нас всех заметут! Валить отсюда нужно, а между собой разборки можно и позже устроить.

– Знаешь, белоснежность моя, тебе и в самом деле нужно отвыкать пользоваться всем этим ужасным приблатненным сленгом, – нисколечки не впечатлившись, ответил хитрый гад, продолжая исцеловывать мне шею. И мои глазоньки сами собой стали прикрываться – ну не из железа же я. Ага, не из железа, а из дурости и похоти, похоже.

– Поучить меня хочешь культуре речи? – пыталась ухмыльнуться, но вышло нечто несуразное, ведь предательский стон так и просился на свободу из-за ритмичных движений ладони, накрывающей мой лобок. – Я не против, но давай сначала свалим в более подходящее для этого место.

– Для этого… – Алево толкнулся сзади с какой-то издевательской тягучестью, и мне пришлось сжать зубы, – с тобой… – еще один рывок в идеальном совпадении с нажимом ребра ладони, и я сдалась, тихонечко всхлипнув, – любое место подходящее.

Вот зараза, тут последние секунды сквозь пальцы утекают… сквозь пальцы… пальцы… на которые еще чуть – и я сама протеку.

– Пофиг на место, меня аудитория не устраивает, – огрызнулась я ломким голосом, избегая встретиться взглядом и с Коксом, и с его захватчиками. Позорище какое! Мы влипли, и, очевидно по самые не балуйся, и что я делаю? Болтаюсь в миллиметре от оргазма на публике, да еще и доведена до этого состояния за две? Три минуты?

– У нас с тобой такое совершенное совпадение. – Владелец самых ловких в мире рук отпустил меня так же внезапно, как и схватил, и как же хорошо, что в этот момент у меня оказалась опора. – Эти зрители меня тоже не слишком вдохновляют. Хоуг, Элэт, мы вас не задерживаем.

Двое красавчиков-громил одарили нас цинично-понимающими усмешками и поволокли Сашку к выходу из зала.

– Стоп, нет! – рванулась я следом. – Мы вместе!

– Больше нет, моя ты драгоценность, – придержал меня за локоть Алево.

Я развернулась, пнула его в колено, попыталась ткнуть пальцами в глаза, стремясь вырваться, но потерпела поражение. Удара он словно и не заметил, легко уклонился от выпада, так и не отпустив меня. Наоборот, притянул ближе, будто дразня и искушая и дальше проявлять агрессию, добиваясь наказания сексом. Предвкушение так откровенно читалось в его глазах, бесстыдное, горячее, добирающееся разом до всех моих центров уязвимости, что мое дыхание перехватило и я вцепилась в его рубашку, потянув к себе, вместо того чтобы оттолкнуть. Молниеносное опьянение, в дым, в хлам, до потери всякой адекватности и понятия об уместности, нависшей опасности. Некая неведомая сила одним щелчком переключила мои эмоции из ярости в похоть.

– Никакая охрана же не придет, так? – спросила я у самого рта Алево, неожиданно поняв, что мы угодили в искусно расставленную для нас западню.

– Не раньше, чем я им прикажу, – самодовольно улыбнулся коварный блондин, порождая во мне желание поцеловать и искусать его. – А раз тебе не нравятся зрители, то вскоре этого и не случится.

Он подхватил меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами, и попятился обратно к креслу, где преспокойно ожидал появления двух глупых вороватых птичек.

– Это твой дом? – Я облизнула его колючий подбородок, с наслаждением подпитавшись ответным стоном.

– Пару дней как, – пробормотал Алево, практически упав спиной на сиденье, увлекая и меня, и, едва коснувшись его, выгнулся, вдавливая всю жесткую длину между моих ног.

Не церемонясь, он взялся за ворот маскировочного комбинезона, захватывая и футболку под ним, и разодрал их на мне до самой промежности, оставляя в одном спортивном топе.

– Убери это уродство с моего пути, если оно тебе еще нужно, – искривив рот, как от боли, рыкнул он. – Вообще все убери! Голой, ты должна быть голой на мне немедленно!

Я встала и сняла через голову топ, в тоже время покачивая бедрами, позволяя комбинезону съехать на пол, и наклонилась, спуская и трусики. Прогнулась в спине, притормаживая и нарочно покачивая грудями, наблюдая за своим врагом-партнером, по сути, рвущем, а не расстегивающем свою ширинку. Под его взглядом, жрущим и жгущим меня заживо, я вдруг ощутила себя великолепной, чертовым совершенством, самым сексуальным и желанным существом в мире, и возбуждение окончательно добило меня, врезая сразу и по телу, и в мозг с нокаутирующей силой.

– Тронешь моего друга, и я убью тебя. Клянусь, что найду способ, каким бы гребаным суперменом ты ни был, – предупредила я Алево, опускаясь на колени между его раздвинутыми бедрами.

– Обещаю трогать только тебя, моя ка-хог, – проворчал он и со свистом выдохнул, стоило мне с оттягом облизнуть его член от основания до увлажнившейся головки. – Твой подельник – это всего лишь мой поводок, которым я буду помыкать тобой как захочу. А желаний у меня много.

– Не обольщайся, долго этой игрушкой ты играть не станешь!

Ибо игрушка эта с очень кратким сроком годности. И, судя по всему, надежды продлить его уже нет. Ну что же, остается жить одним днем.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

Глава 28

Прорабатывая и подготавливая ловушку для моей ка-хог, я буквально упивался предвкушением момента её поимки, теперь уже без возможности побега, и то и дело ухмылялся зловеще. Уверен, что так, но недоумок Хоуг испортил мне все злорадное веселье, спросив, что это за глупая рассеянная улыбка постоянно на моем лице. Идиот, не умеющий читать чужие эмоции от слова вообще! Я не бываю рассеян и в принципе не могу улыбаться глупо. Мои мимические мышцы под это абсолютно точно «не заточены», выражаясь в эксцентричной манере моей жемчужины.

Но вот на том, что начал натуральным образом скалиться, стоило уловить тонкий аромат Снежки, проникший в мое укрытие, пока она сама еще оставалась невидима, я себя поймал. Никогда мне не приходилось прилагать столько усилий просто для того, чтобы сохранить несколько секунд неподвижности ради большего эффекта в момент, когда она сама на меня наткнется. Жгучее нетерпение едва не подбрасывало на месте, и аж мышцы подергивались.

Я уже наплевал на попытки самоанализа, что могли объяснить мою неимоверную тягу к этой конкретной женщине, и, едва она появилась в поле зрения, отпустил себя, позволяя одержать верх потребности немедленно её схватить, тискать, заполучить голой. В планах была, конечно, эффектная игра на её нервах и показательные угрозы подельнику, дабы сломить любой намек на сопротивление и убедить быть покладистой паинькой. Да и элементарно поглумиться над этим её дружком испытывал острое желание, ибо нечего было сбегать от меня к нему. Но прикоснувшись к ней и поймав стремительный и безоговорочный отклик, я осознал, что все может подождать. Вообще все, кроме молниеносно взъярившегося моего плотского голода по ней. С чего это я должен усмирять так давно дремавшую часть своей натуры ради какой-то несрочной болтовни?

Моя жемчужинка снова неторопливо лизнула мой член, издав протяжный стон, опуская при этом белоснежные ресницы, облизнула нижнюю губу, сглотнула несколько раз, явно демонстративно перекатывая вкус на языке, пробуждая мою нужду поглощать её в ответ.

– Пробу сняла? – ухмыльнулся я и обхватил себя, передернув разок и добыв для нее новую каплю жидкого вожделения взамен той, что она слизала. – Готов стать твоим неиссякаемым источником изысканных угощений.

– Так уж и неиссякаемым? – фыркнула Снежка, обдав резким выдохом влажную головку, отчего я скрипнул зубами, сдерживая порыв втолкнуться в её дерзкий рот без всякой деликатности и даже подобия цивилизованности. – Мне казалось, это в принципе невозможно.

Она оттолкнула мою руку, обхватила у основания сама, поцеловала вершину раз, еще и еще, размазывая скользкую влагу по губам, отчего они заблестели самым непристойным из существующих образом. Мышцы в моем паху жестко стали скручиваться, член принялся раскачиваться перед лицом жемчужинки, слегка шлепаясь о её мокрые губы, а она вдруг плотоядно улыбнулась, сверкнув на меня из-под ресниц пожирающим разум взглядом своих дымно-сиреневых глаз, и я поймал себя на том, что рычу, как озверевшее от голода животное, требуя от нее более радикальных действий. В одно и то же мгновение ужаснулся взъярившемуся во мне бешенству примитивнейшей похоти и опьяненно приветствовал его, не в состоянии припомнить такую интенсивность собственных желаний.

Давным-давно я пресытился, испробовав практически все. Процесс выбора, преследования, обольщения утратил первоначальную остроту. Удовлетворение стало напоминать обычную сытость. Путь к нему – некую игру, где лишь ты придумываешь правила, меняешь их, коли вздумается, манипулируешь партнершей, изобретая удовольствие для нее и себя. Это почти как ходить на охоту, но не потому что хочешь добыть пищу, без которой жить нельзя, а просто развлечения для.

Но одно лишь чувственное обещание в глазах ка-хог, даже без нового касания вытащило на поверхность моего сознания нечто первобытное, необузданное, испытывающее настоящий, истинный, не продиктованный скукой голод, желающее жрать сулимое наслаждение алчно, грязно, захлебываясь.

Не отпуская контакта наших глаз, Снежка медленно, издевательски медленно начала насаживаться ртом на мой ствол, а я вонзил ногти в собственные бедра, удерживаясь от лютой необходимости схватить её за волосы и заставить принять сразу и до конца. Ягодицы окаменели от напряжения, поясницу сводило от порыва толкаться вперед. Это просто проклятая мука, а не удовольствие! Но та мука, что я готов сносить сколько угодно… или нет.

Достигнув предела для себя, Снежка замерла, в уголках её глаз сверкнули слезы, зрачки расширились, сносящая крышу горячая теснота её горла завибрировала от долгого блаженного стона, и это стало пределом моей способности к обузданию того свирепо-животного, что перло из меня.

– Минет сейчас – смертельно опасная затея! – рявкнул я, рывком освобождаясь из её рта, и это было чистейшей правдой. Остатков моих воспламенившихся мозгов хватило для того, чтобы понять: сорвусь и убью мою жемчужину к дварфовой матери, тупо удушу, потому что уже ни черта не соображаю и не управляю ничем.

Подхватив её под мышки, развернулся и швырнул в кресло, забрасывая ноги себе на плечи. Ворвался под её поощряющий вскрик и замолотил, бешено, бездумно, беленясь и проваливаясь в похотливый раж все быстрее и глубже от всхлипов, укусов, царапин и взбрыкиваний Снежки навстречу.

Она проорала мое имя во всю мощь своих легких, перекинула сотрясающую её дрожь эйфории и на меня, и мой оргазм был подобен сносящей начисто лавине, опустошению и переполнению сразу, изнеможению, пусть краткому, но едва ли не на грани смерти. Грани, за которой наступает оживление такой интенсивности, что остановиться от желания достигать её снова и снова будет нереально. Ничего похожего на обычную сытость. Ну что же, выходит, ты и правда застряла со мной, моя жемчужинка. А я в тебе.

– Слезь с меня, ты весишь целую тонну! – возмутилась Снежка, вяло толкая меня в плечо, тогда как я все еще мог только мычать и ловить отголоски тянущих сладостных содроганий.

Что-то я недорабатываю, если к женщине подо мной способность говорить и даже выражать недовольство моим идеальным, между прочим, весом возвращается раньше, чем ко мне.

Опершись на локти, я уставился в её расслабленное разрумянившееся лицо в мелких капельках испарины и принялся медленно раскачивать бедрами, создавая скользкое трение, что заведет нас опять в считанные минуты.

– Кажется, что-то упоминалось о разговоре, и я настроена сейчас на него, – нахмурилась моя драгоценность и взбрыкнула, намекая все же свалить с нее. – Да и помыться не мешало бы. Ты о презервативах в принципе слышал? Удобная штука, между прочим. Никаких тебе случайных залетов, болячек и вот такого потопа между ног у дамы. Партнерши тебе будут дико благодарны за это.

Чуть не ляпнул, что партнерши мне обычно настолько благодарны, когда я с ними заканчиваю, что и говорить-то не могут, в отличии от нее, но вовремя прикусил язык.

– Беременность и болезни тебе со мной не грозят, в этом смысле я чудо какой удобный любовник, не говоря уже обо всех остальных неоспоримых достоинствах, – ухмыльнулся я, слизнул пот над её верхней губой и неторопливо сполз, не сдерживая стона и кратко присосавшись к её соску напоследок. – А насчет помыться – что предпочитаешь: душ, джакузи, бассейн?

– Учитывая, что до них еще нужно дойти, а для этого одеться, я бы и пачке салфеток была бы рада. – Моя добыча поднялась и издала досадливый вопль, когда мое семя обильно потекло по её ногам. – Да ты, блин, верно шутишь? Офигеть просто можно.

– Я скучал, – оскалился довольно, испытывая неожиданное удовлетворения от вида собственной телесной жидкости, покрывающей все больше её белоснежной кожи.

– Боюсь представить, что было бы, если бы с нашей последней встречи месяц прошел, – фыркнула она насмешливо. – Хотя знаю.

Ну, эту тему мы развивать не будем, решил я, стянув с себя рубашку и протерев её, встав на колени. Месяц целибата – это вообще ни в какие ворота, и ни за что бы я не продержался, да и пытаться не стал. Собственно, зачем? Но говорить такую правду женщине, которую поимел только что, а главное, намерен иметь и дальше, чрезвычайно недальновидно. Одно дело, когда неглупая особь их пола и сама догадывается об очевидных вещах, а другое, когда слышит от мужчины.

– Скажи мне четко и не виляя, что собираешься делать со мной и Коксом? – не оттягивая, перешла девушка к серьезным вопросам.

– С ним я вообще ничего делать не собираюсь, а формат наших с тобой взаимодействий, думаю, вполне ясен.

– Это не ответ. Меня не устраивает. – Снежка попятилась от меня и подобрала свою одежду, говоря таким тоном, словно была уверена в своем праве что-то выбирать.

И я, конечно, предпочел бы мягко стелить и не обострять, борись потом с истерикой и обидой, но некоторые аспекты стоит прояснить раз и навсегда.

– У тебя теперь нет права голоса в том, как будет дальше развиваться твоя судьба, белоснежность моя. Все исключительно в моих руках и власти.

И замер, ожидая взрыва.

– Ну то, что ты властный самовлюбленный мудак с манией собственного великолепия, я и так поняла, усугублять не стоило, – спокойно констатировала она, судя по всему, не собираясь приходить в ярость и бросаться выцарапывать мне глаза. – И то, что тебе отчего-то приспичило захапать меня себе в качестве секс-игрушки, тоже. Мне нужны четкие гарантии, что мой друг будет жить и не в какой-нибудь там тюрьме, белого света не видя. Взамен обещаю быть образцовым девайсом для наших развлечений, пока это будет в моих силах.

Свои слова она сопроводила нарочито покорным склонением головы, впрочем, нисколько не скрывающим огня какой-то беспечной насмешливости в её глазах. Так иногда смотрят обреченные на смертную казнь. За свою жизнь я много повидал приговоренных и да, далеко не все скулили и молили о милосердии, были и те, кто смотрел вот так. С отвагой, достоинством и безбашенной веселостью, готовностью встретить все как есть. У меня язык зачесался, сказать насколько же она великолепна сейчас, но с этим погожу.

– То есть об условиях своего сосуществования со мной ты речи не ведешь, а насчет своего подельника торговаться пытаешься? – Да что же она так за него держится? Раздражает нешуточно. И пусть эта их взаимная привязанность рисовалась мне весьма удобным рычагом воздействия на нее, если что, но все равно от какого-то иррационально мощного желания разрушить их связь ворочалось в душе. Раз она теперь моя собственность, то только ко мне пусть и привязывается.

Импульс недовольства был таким сильным, что не смог устоять от искушения припугнуть Снежку чуток.

– Что если за комфорт твоего напарника я потребую от тебя ублажать не только меня, но и моих приятелей? Что если мне по нраву постельные игрища пожестче? Ко всему готова?

Судя по тому, как заметался её взгляд, будто ища пути для бегства и дернулось нежное горло, сглатывая, готова ка-хог не была. Впрочем, со страхом она моментально справилась, опять уставившись на меня прямо и с вызовом, а вот у меня отчего-то скрутило в кишках.

– Слушай, Алево, давай на чистоту. Я, конечно, осознаю, что тебе глубоко насрать на меня в принципе и весь твой интерес – трахать меня по-всякому, но ей-богу, ты чуть ошибся с выбором объекта. Ты же видел, как меня крючило там, в том странном подземелье у этой чокнутой бабы. И это станет повторяться чем дальше, тем чаще. Оно тебе надо на такое любоваться? Может, ну его на фиг, давай разбежимся и все? Если мы с Коксом не добудем в самое ближайшее время бабок на операцию мне, то долго я не протяну, и то, во что стану превращаться тебе вряд ли захочется увидеть рядом со своим членом. – И опять же, она не выпрашивала пощады, не давила на жалость, говорила как есть, а ты как хочешь, так и воспринимай.

Пожалуй, мне бы следовало как-то тактично подобрать слова или изобразить некое подобие участия на лице, но с чего бы самому себе портить момент окончательного триумфа театральными кривляниями.

– Жемчужинка моя, никакая операция тебе не поможет. Человеческая медицина не в состоянии спасти твою жизнь, ни за какие деньги. Единственный твой шанс выжить – это я.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

Глава 29

– Куда это ты? – спросил мой экстремальный любовник, когда я сделала пару шагов от него, окидывая пристальным взглядом и торопливо одеваясь.

– Да вот не хочу, чтобы меня забрызгало, когда тебя от самомнения порвет. Да и вообще с людьми, страдающими всякими, – покрутила у виска, – расстройствами, специалисты рекомендуют держать дистанцию.

– Удачно, что я не человек, да? – подмигнул Алево, естественно без труда настигая меня, и направил в сторону выхода, беспардонным образом стискивая то одну, то другую мою ягодицу на ходу. – И прежде чем ты начнешь нечто в стиле «не верю-не хочу-так не бывает», вспомни хийса в том самом подземелье.

– Кого?

– Здоровенного такого тощего серокожего и рогатого мужика. Припоминаешь?

– Я предпочла думать, что он мне приглючился в преддверии приступа. – Полностью себя убедить, конечно, не удалось, но, с другой стороны, какие у меня варианты? Пойти сдаться мозгоправам, заявляя, что реально видела такое?

– Нет, жемчужинка моя, не приглючился. Он обычный такой фейри, как и я и наполовину ты.

– Половина хоть какая? Верхняя или нижняя? – Я попыталась хлопнуть по его нахальной конечности, но при его реакции вышло, что шлепнула практически сама себя по заднице, что сопровождалось довольно-похотливым «м-м-м-м-м-да-а-а!»

– Лучшая, сокровище мое, лучшая, – проурчал Алево и умудрился стремительно оставить поцелуй-укус на моей шее и тут же ускользнуть от локтя, которым я метила ему в ребра.

– Фейри, значит. – Мои познания насчет всяких там фэнтезийных персонажей были весьма скудными. Даже постебать его нечем толком. – А где крылышки, светящаяся пыльца, или что там вам… э-э-э, пардон, нам, фейрям, положены?

Мы уже поднялись по лестнице, очутившись снаружи, и мой любовник-захватчик повернул меня в сторону дома, по ходу успев прихватить сосок сквозь одежду и опять же избежать расплаты.

– Ты прекратишь? – взвилась я, злясь на себя за то, что эти его моментальные провокации настолько действуют на меня. Только что была такая отвязная скачка, а меня каждый раз как жаром окатывает, внизу тянет и сжимается, напоминая, между прочим, о том, как сильно мне нужно посетить душ.

– Не-а, никогда, – оскалился довольно обладатель шаловливых ручонок, облапив по новой мое нижнее вместилище интуиции. – Вместо крылышек у меня волшебный член, да и чем оросить всегда найдется, хотя свечения не обещаю.

– Так уж и волшебный? Ой! – фыркнула вызывающе, заработав щипок и, отскочив, выставила перед собой ладони в жесте капитуляции, увидев, что сейчас точно нарвусь на еще одну демонстрацию упоминаемого магического жезла вот прям здесь, где стоим. – Хрен с ни… В смысле, ладно-ладно, верю почти на слово, но какое это имеет отношение к моему здоровью?

– Ты наполовину фейри, – повторил Алево свое безумное заявление, и, на этот раз, я лишь приподняла выжидательно брови, предлагая продолжить, а не спорила. А смысл? Раз попала в какой-то сюр, то надо хоть понять, где тут верх и низ. – Причем твой отец – фейри проклятой и приговоренной к полному истреблению нашей Богиней расы.

Ага, вот и богиня-маньячка, склонная к тотальному геноциду, у нас нарисовалась. То ли еще будет.

– Повезло мне.

– Тебе повезло встретить меня, белоснежность моя, и разжечь мой интерес. А это значит, что, в отличие от прочих потомков своего бездумно и эгоистично плодящего вас отца, ты выживешь.

– А спасет меня твой волшебный фейрястый член вкупе с сексом без защиты и обливания ни разу не светящейся спермой. Угадала? – ухмыльнулась я.

– Да моя же ты сообразительная жемчужинка! – попер на меня обжиматься просиявший Алево.

Все, это, блин, какой-то капец!

– Ну ты и урод все-таки, – процедила я и вмазала этому козлу пощечину. Ладно, попыталась. Почти-почти попала. – Поглумиться решил?

– И не думал… – начал Алево, поймав за запястье и потянув к себе, но я таки пнула его по голени носком ботинка и вырвала руку.

Совсем недавно мне удалось достичь некоего хрупкого внутреннего равновесия, научить себя не обижаться на судьбу и окружающих, не вопрошать «за что» и «почему я». Но сейчас, пока еще тело и нервы звенели после недавней промчавшейся по ним чувственной бури, просто проигнорировать это откровенное издевательство сил не нашлось. Со звонким «бздынь!» мое непрочное тонкостенное равновесие разлетелось на режущие осколки. Горло перехватило противной горечью, в голове зародился тот самый давящий гул – предвестник худшего, а жгучая злость плотно обхватила своими когтями сердце.

– А о чем ты думал? Что я сочту ой каким забавным весь этот бред об этом трах-излечении с тобой в качестве моей единственной панацеи? По-твоему, это, на хрен, так смешно, развлекаться, изголяясь в остроумии на тему чьей-то тяжелой болезни? Не знаю, фейри там или нет, но ты реально редкостный мерзавец, если так считаешь! Ясно?! Я, блин, не просила вроде у тебя долбаной пощады или жалости, но должны же быть хоть какие-то границы! Словил меня – супер, ловкий ты чувак. Собрался иметь по-всякому – так мне и надо, не фиг было попадаться. Но, сука, не смей тут развлекаться на тему моей болячки, понял?

– Или что? – ухмылочка, которую так хотелось стереть, наехав на него цементовозом, никуда не исчезла, но подобрался весь он настороженно.

– Или я стану сражаться с тобой всякий раз, когда ты захочешь хоть пальцем меня коснуться. Всякий чертов раз!

– Вызов меня заводит, жемчужинка, тем более что я точно уверен – победа всегда будет за мной.

А то я сама не понимаю, что любое мое ему сопротивление смехотворно. Ну так давай, поржи в голос, гребаный юморист.

– Заманаешься побеждать.

– Моя жемчужина и её экзотичный лексикончик, – закатил наглые зенки Алево, дико искушая успеть ему врезать. – Скорее ты устанешь сражаться. Не со мной даже, а с собой. И очень скоро поймешь, что смысла то в этом нет никакого. Я тебе союзник, благодетелем называться не стану. Не больна ты, не больна, а приговорена. Уже в момент своего зачатия. Злись на меня, конечно, я ведь тот, кто дурную весть принес. Но я не обычный гонец-бедоносец, а тот, кто дает и шанс на выживание.

– Чушь! Вали на телевиденье в каких-нибудь дерьмо-шоу про волшебников и экстрасенсов про свой исцеляющий хрен рассказывай. Авось и показать как-нибудь на миллионную аудиторию позволят. – Окончательно распсиховавшись, я затопала вперед не глядя, но Алево догнал и повернул в сторону светящегося впереди главного дома в этом чертовом поместье.

– Ладно, пускай ты пока ничего не хочешь слышать про плюсы перспектив быть рядом со мной. Но давай тогда проанализируем те события, что уже произошли. Как обычно ты переживаешь те приступы, чему я стал свидетелем тогда в подземелье?

Был у меня порыв промолчать, вот забить и вообще никак на него больше не реагировать. Но я не настолько наивна, чтобы возомнить, что Алево мне такое позволит.

– Обычно. Жру кучу колес и выпадаю из реальности на пару суток.

И с каждым разом приступы чаще и продолжительнее. Но не его это дело.

– А рядом со мной ты перестала плакать и стонать меньше чем через час и уже на следующее утро встала бодрой. Ни о чем не говорит?

Я продолжила упрямо топать по дорожке, сопя в раздражении, но слова его не пролетели мимо сознания.

– Один раз не показатель.

– Само собой, нет. Но если ты готова перестать сразу же приходить в ярость и пинаться, то я готов привести достаточно доводов, чтобы убедить в своей правоте и жизненной необходимости для тебя.

– Видела я твой довод, – огрызнулась я, подходя к высокому мраморному крыльцу. – Неубедителен.

Хотя, как ни крути, весом, объемен и внушителен.

– Это я еще им убеждать и не приступал, дорогая, все у нас какая-то спешка и форс-мажоры. Но ты опять свела все к банальной пошлости. Не то чтобы я когда-то был против этого, но мы сейчас о твоем выживании говорим, так что сосредоточься ненадолго на чем-то кроме того, чтобы снова спровоцировать меня на очередной раунд разнузданного секса. Этим мы станем заниматься позже, когда разберемся с насущным вопросом.

– Ну ты и сволочь, – перестав окончательно кипеть, я покорно позволила вести себя по пустому роскошному особняку.

– Но необычайно очаровательная, – отбил Алево.

Мы поднялись по лестнице, прошли по коридору в попали в огромных размеров, очевидно, хозяйскую спальню с кроватью размеров кинг-сайз, а оттуда прямиком в ванную, естественно, роскошную до невозможности. Хозяин дома явно помирать от скромности и недостатка средств не собирался. Впрочем, по его выставочному залу с коллекцией это и так было понятно. Дурные, не знающие счета деньги вульгарно скалились тут из каждого угла.

– Ну? – поторопила я замолчавшего спутника.

– Это разговор не на одну минуту, так что давай расположимся с комфортом. – Алево открыл воду, начав набирать ванну, и взялся раздевать меня.

Стоило бы дать ему по рукам, учитывая, что одновременно он меня еще и откровенно лапал, но было что-то в его выражении лица… обезоруживающее. Вот как здоровенный, бесспорно красивый, но при этом и пугающий мужик может смотреть, будто я лучший в мире подарок, что он разворачивает, впечатляясь степенью постигшего его счастья все больше. При этом не переставая выглядеть похотливейшим засранцем, не собирающимся это вот ни чуточки скрывать. Поэтому я и терпеливо стояла, наблюдая за ним и позволяя избавить от одежды.

Опуститься в теплую воду было необычайно приятно. Только теперь я почувствовала, что все же была вся натянута как струна.

– Сразу к сути, так? – спросил Алево, нарочито медленно опускаясь в огромную ванну напротив меня. Специально же, гад, так, чтобы каждую мышцу успела хорошенько разглядеть, не говоря уже о том самом пресловутом доводе премиум-класса, что упруго покачивался у его плоского рельефного живота.

– Хотелось бы, – чуть охрипнув, ответила я, и он ехидно поднял брови.

– Я знаю, потерпи чуть-чуть. Итак, разглагольствовать сейчас на тему существования моего мира я не буду, чуть подумаешь и сама признаешь, что мир Младших не мог бы породить кого-то столь великолепного, как я.

– И то верно! Таких оборзевше-самовлюб…

– Наша Богиня Дану, сотворившая все и всех в нашем мире, который принято именовать миром Старших, одарила каждое свое творение искрой жизни, – перебил мое ворчание мистер «ослепительное совершенство и не смейте это отрицать». – Каждый фейри и даже полукровка получает эту самой искру при рождении. Ею мы можем делиться, она позволяет нам жить в десятки раз дольше, нежели людям, исцеляться чрезвычайно быстро и одаривает еще кучей всяких вещей, но это сейчас не суть. Основное в том, что твой биологический отец…

– Донор спермы, – поправила я.

– Да, – кивнул Алево. – Он – туат. Возможно, последний из существующих.

– А туаты у нас кто? – полюбопытствовала я и вытянула ноги, случайно… хотя чего уж там, нарочно коснувшись ступней внутренней стороны бедра моего странного любовника. За что тут же была наказана. Он вздрогнул всем телом, рвано вдохнув и схватив меня за лодыжку, дернул, заставляя совсем выпрямить ногу, и мстительно умостил стопу прямо на свой стояк.

И вот тут прошило, как разрядом, уже меня.

– А туаты у нас раса предателей, имевших глупость в свое время набраться дерзости и бросить вызов нашей Богине Дану, за что и были прокляты и обречены на тотальное уничтожение, хотя обычно полное истребление не метод всеобщей матери. – Все время пока говорил, он нахально двигал по своему члену моей ступней, толкаясь навстречу, разжижая мне мозги, поджигая тело и движениями, и неприкрыто трахающим меня взглядом. – В нашем мире официально ни выжило ни единого представителя расы туатов, а вот твой родитель, судя по всему, сумел улизнуть как-то за Завесу еще до того момента, когда Дану сделала её непроницаемой для его народа. А может, когда стало происходить все самое худшее, он жил тут. Спросим, как найдем. Дело в другом. Проклятье, так понимаю, лишило беглого туата божественной искры, но он научился отнимать её у других, благословленных ею фейри, и за счет чужих жизней неплохо так продолжать существовать тут веками, периодически от скуки заводя семью и производя на свет полукровок, какой и являешься ты, моя драгоценная жемчужина. Правда, его фокусы с ворованной чужой искрой никак не распространялись на зачатое им потомство, вот поэтому-то вы все и обречены.

– Хочешь сказать, что какой-то там пришелец из другого мира, заделал меня матери, прекрасно отдавая себе отчет на все сто процентов, что жить мне будет всего ничего?

Провокационные поглаживания прекратились. Алево уставился на меня пытливо, и даже на мгновение показалось, что с тревогой и сочувствием, но потом нахмурился, будто недоумевая самому себе.

– Так и есть, – ответил он.

Всегда думала, что мой папаша безответственный ублюдок, трус и сраный кобель. Но вот такое… Я должна в это поверить? В смысле, кто бы творил такое, точно зная, на что ты обрекаешь родную кровь… Почему?!!

– Что же за скотом нужно быть, чтобы вытворять подобное?

– Всего лишь типичным фейри, моя ка-хог. Берущим все, что пожелает, ставящим свои потребности и прихоти превыше всего, плевать хотевшим на последствия для других.

– Прямо как ты.

‍

Глава 30

Как я? А вот тут ты не угадала, перламутровая моя. Сравнение с ублюдком, подобным образом относящимся к собственному потомству, неожиданно так сильно вывело меня из себя, что даже похоть развеялась моментально.

- Во всем, что касается беспардонного удовлетворения любой моей прихоти и неразборчивости в средствах достижения желаемого я – стопроцентный фейри, дорогая, даже не допускай ни на секунду сомнений, насколько няхой я бы не чудился иногда. – процедил, сдвигая её ступню со своего быстро начавшего терять твердость члена, - Но не советую тебе еще раз сравнивать твоего урода-родителя со мной в вопросах отношения к плоти от плоти моей. Это очень сильно может испортить мне настроение, а когда я не в настроении, то трахаться тоже не хочу. А когда я не хочу трахаться, то и твое общество мне ни к чему.

Меня можно обвинить в чем угодно: в манипуляциях любого рода без зазрения совести, лжи ради своей пользы или государственных интересов, жестоких интригах, в безразличии к судьбам людей и нелюдей, не имеющих для меня прямой пользы, в пренебрежении к чувствам соблазняемых женщин, но не в безответственности или злонамеренности относительно своей родной крови. До недавнего времени у меня было всего два существа, кем я дорожил больше своей жизни и не сомневаясь отдал бы её: Грегордиан и Ерин. Как раз в таком порядке, ибо с деспотом я был гораздо дольше, нежели жил мой сын. Но это не значит, что крылатый сорванец занимал в моей сердце меньше места, насколько бы несносным и бывал временами. Ерин моя основная ценность, гордость, достояние, продолжение в вечности и мне плевать, что его легкомысленная дура-мать так не считала, отказавшись от мальчика из-за крошечного дефекта. А с тех пор, как Эдна спасла его жизнь, бесстрашно рискуя своей и проходя через ту еще боль, и она попала в число тех, кому я предан беззаветно. Как и будущий их с архонтом отпрыск по умолчанию. Так что нет, я не осуждал по большому счету клятого туата за воровство чужой искры, за погубленных этим фейри – сами идиоты, если позволили себя изловить и выжать досуха, мне плевать было, что этому же отвратительному способу высасывать силы он научил и свою дочь. Хотя, как по мне, пусть бы научил лучше этому мою жемчужину, лично для меня это её привлекательности нисколько не убавило. Подумаешь, массовые убийства, кровавые ритуалы, жестокость за гранью. Бывая в клубах при необходимости найти быстрый трах я слышал музыку некоторых современных человеческих звездулек и ничего, что-то их никто не спешит обвинять в чрезмерной жестокости и извращенном изнасиловании мозга и вкуса тысяч людей. Ясное дело, слушать это непотребство никто насильно не заставляет, но в шкале принципов фейри добровольность очень незначительное понятие. Вообще-то каждый выживает как может… Впрочем, нет, если бы папаша научил своим фокусам мою ка-хог, то мне было бы куда как сложнее убедить её в моей чрезвычайной для нее необходимости. Она и сейчас то смотрит на меня своими глазами сиреневыми туманами без малейшего доверия. Или это нечто совсем другое? Я, похоже, задел её сильнее чем хотел своими словами об весьма примитивном свойстве наших взаимоотношений? Но по правде сказать, этого и хотел. Хотел же? Да. Потерял на мгновенье контроль от её оскорбительного сравнения и поступил, как и всегда прежде – тут же нанес ответный удар.

И ведь молчит теперь и смотрит, прямо, не дрогнув и от её взгляда теплая вода в ванной будто стала ледяной. От недавней сытой расслабленности ни следа, возбуждения и поддразнивания как ни бывало. Передо мной опять противница, а не любовница. Враг, а не союзница. И нисколько не заискивающая пленница, четко отдающая себе отчет в том, что только от моей прихоти удерживать рядом зависит её выживание. Она не боится. И завораживает меня этим до паники почти. Гадкая часть натуры прошептала мне, что было бы неплохо взять и оставить её взаперти, на расстоянии от меня, дождаться пока опять прикрутит, а потом явиться избавителем и триумфатором, несущим облегчение. И нет, стыдно мне за это не будет, все мы должны получать уроки и их усваивать, вот только при мысли о её боли внутри сразу начало гадко тянуть за все нервы одновременно.

- И каковы твои дальнейшие планы? - тон моей белоснежности был ровным, лишь руки в края ванной впились сильнее, выдавая её желание нанести мне физический вред и снова заводя меня.

- Мои планы: выбраться из ванной, накормить тебя вкусным ужином и как следует утомить в постели, - ухмыльнулся я, втайне уже жалея, что не сумел удержаться от словесной пощечины ранее.

- А мне при этом лучше быть послушной паинькой, чтобы ты не лишил меня новой дозы оздоровления своим магическим членом, - Снежка не спрашивала, она даже не иронизировала в открытую и это было внезапно очень неприятно, - Это-то я поняла. Но как насчет долгосрочных и более масштабных планов, никак не связанных с мелкой частностью, как твоя беззаветная забота о моей здоровье?

Ладно, это ли не шанс подлизаться и сгладить недавний косяк? И я им бессовестно воспользуюсь.

- Неправильно расставленные приоритеты, жемчужинка. Твое здоровье, а точнее выживание и есть моя самая долгосрочная и масштабная задача, а насущная мелочь – это изловить этого щедро разбрасывающего свое семя туата и вручить его моей Богине, - ну да, еще и подчистить за ним всех твоих братьев-сестер, выслуживаясь перед матерью всего в надежде, между прочим, что в ответ она проявит невиданную щедрость и позволит оставить в живых тебя, а если повезет несказанно, то и расщедриться и на хоть крошечную искру для тебя.

Или нет. Это лишнее. Снежка получает свою искру равно Снежка не зависит больше от Алево. Нет. Не пойдет. Пока уж точно.

- То есть, окончательно определяя все границы: меня ты не отпускаешь, своевременной медицинской помощи я не получаю, и все что мне остается – это принять за чистую монету, что все сказанное тобой и про твой мир, и про искру и всю остальную хрень – истина, а значит продолжительность моей жизни и отсутствие мучений отныне целиком и полностью зависит от того, угодно ли тебе будет держать меня поблизости и пользовать время от времени? А что будет, когда тебе надоест играть в секс-Айболита?

На самом деле, мне скорее всего будет на это наплевать. Но разве я сам враг своему члену и впервые имею дело с женщиной?

- Знаешь, я сам не ожидал, что играть в доктора настолько увлекательно. Я прям весь проникся. Так что даю тебе клятву Гиппогрифа, что найду способ излечить тебя, прежде чем совсем потеряю интерес к данной медицинской проблеме.

- Клятву Гиппократа! – закатила глаза моя ка-хог, улыбнувшись снова. Совсем чуть-чуть, а мои яйца вдруг поджались, будто она по ним саданула этим крошечным движением губ и облегченно опустившимися узкими плечами.

А я ведь действительно найду способ…даже если им будет решение не отпускать её от себя никогда.

- Вообще не принципиально, - отмахнулся я.

- Мне тоже. Но ясности по поводу Кокса я от тебя так и не получила, - опять?!

Ладно, того, что она не сдастся просто так глупо было не ожидать. Но это не значит, что подобная упорная забота о судьбе другой особи одного со мной пола (пусть в реальные соперники он мне и близко не годиться) необычайно сильно раздражало. Так что мне пришлось напомнить себе, что я все еще подлизываюсь, заглаживая недавнюю не выгодную никому резкость, так что пришлось растягивать физиономию в легкомысленной улыбке покладистого тирана-захватчика. И не говорите, что это оксюморон. У меня перед глазами есть живой пример.

- Какого рода ясность была бы для тебя предпочтительней?

- Хм… - прищурилась ка-хог подозрительно, - А какие имеются варианты?

Да-а-а, кровь фейри вам не водица!

- Скажем, если тебя так расстраивает мысль о его долгом заключении, я могу его гуманно и безболезненно умертвить.

- Ты обещал не убивать! – подалась девушка вперед, гневно уставившись на меня.

- Я обещал не трогать, жемчужинка. И ничего не делать с ним. Хоуг умелый воин и убьет его так, что он даже не поймет, что…

- Нет! Никаких убийств!

- Да как скажешь!

- И пыток!

- Все что пожелаешь!

Снежка несколько секунд пристально смотрела на меня, а потом коварно улыбнувшись стала приближаться ко мне, приподнявшись над водой ровно настолько, что над водой показались лишь ареолы её сильно порозовевших в ванной сосков. Сами остренькие пики оставались скрыты, вызвав мгновенную сухость у меня во рту.

- Вот прямо как пожелаю? То-о-очно? – прошептала она, неторопливо и ласкающе проводя по моим ногам от ступней до внутренней стороны непроизвольно дернувшихся бедер, пока неумолимо сокращала расстояние между нами. – Готов на все?

- Готов для тебя, - ухмыльнулся я довольно, когда она взобралась на меня, и толкнулся вверх, подтверждая свою честность.

- Я не об этом спросила.

- А я ответил правдиво, а не как фейри. Имей в виду, что нам врать и сулить что угодно – как дышать.

- Так мне не стоит верить ни одному твоему слову? – нахмурившись, она стала отодвигаться, но я пресек это бегство, крепко обвив талию и пройдясь краткими жаркими поцелуями по её шее.

- Тебе не стоит верить никому кроме меня. – пробормотал ощущая, что снова натуральным образом хмелею от её исключительного запаха и поразительной тончайшей нежности кожи. – Фейри ничего и никогда не делают без личной выгоды. Мне выгодно…

Ух, ты, я только что чуть не запрыгнул на те же грабли, выражаясь как местные, что совсем недавно превратили мою жемчужность в холодную снежность.

- Тебе выгодно что? – выгнула Снежка свою белую бровь.

- Чтобы ты сейчас не была сосредоточена ни на чем, кроме меня.

Провалиться мне, но еще буквально вчера, ну или до встречи с ней, я бы впрямую сказал или прозрачно намекнул женщине, что активное стремление ублажить меня – прямой путь сторговаться со мной о чем угодно. Ляпнул бы нечто вроде «мне выгодно, чтобы моя любовница была радостна и всем довольна, а значит, бесполезный подельник будет не просто жить, а еще и со всеми возможными в его положении удобствами». Само собой, не дуре сразу стала бы очевидна прямая взаимосвязь – ты мила, не ноешь и не капризничаешь, сексуальна и якобы обожаешь меня – твой приятель в порядке. Конечно, не случалось отродясь, чтобы любая сделка выходила мне в убыток, но однако же, когда внезапно передо мной эта конкретная женщина, то я не желаю договорной, рассудочной основы под её влечением ко мне. Пусть мне проще простого любую коварную особу и манипуляторшу заставить течь и пылать уже абсолютно истинной страстью, с какого бы расчета она не начала подкат ко мне. Я знаю как, я могу. Но НЕ ХОЧУ так со Снежкой. Мне необходимо её вожделение в чистом, не изгаженном ничем виде, идеальное в своем восхитительном мерцании, точно, как поверхность прекрасной жемчужины, обладать которой я жажду с незнакомой мне прежде интенсивностью. Безупречная искренность её желания ко мне – моя драгоценность.

Но кроме всей этой лирики откровенный шантаж в этом случае работал бы не на меня. Разве мне нужно осознавать, что начиная заигрывать со мной каждый раз женщина будет хоть немного держать в голове мысль о другом мужике? Будь это не моя ка-хог – да плевал я. Но с ней – ни за что. Глядя на меня она должна видеть меня, обонять меня и исключительно я должен быть в её голове повсюду.

Ух ты! Друг мой и повелитель Грегордиан, официально признаю, что у тебя есть повод припомнить мне каждое хвастливое заявление о моей неуязвимости для чувств и привязанностей. А у Эдны реально колики от хохота приключаться. Конечно я всегда готов стать причиной её хорошего настроения, но чуть погодя. Самому бы привыкнуть к мысли что одна женщина стала для меня чем-то особенным. Одна. Одна! Женщина. Для меня! Жесть, как принято выражаться ныне в мире Младших.

- Ка-а-айф! - простонал вслух от благословенного ощущения скольжения в тело моей ка-хог.

Глава 31

«Ну что, теперь не так уж и обидно будет копыта откинуть», – подумалось мне, когда Алево наконец угомонился и отрубился рядом, едва завершился наш очередной марафонский секс-забег. Такого любовника, даже близко не рядом, даже бледного подобия, у меня не бывало. Он из разряда тех фантастических приключений в постели, которые ты будешь вспоминать со сладкими тянущими судорогами внутри до самой старости, если до нее повезет дожить. Неутомимый, требовательный, щедрый и жадный одновременно. Ничего из разряда обычного для меня, никакой умеренности, все через край. То, как он топил меня в ласках, и нежных, и безбожно бесстыдных, то, с какой отдачей демонстрировал собственную реакцию на мои… Похоже, это тот самый момент, когда, поднимаясь с постели на ослабевших конечностях, мне следует признать: никогда никто с ним не сравнится. Он уникум. Феноменален. И как же бесконечно жаль, что я не могу сейчас просто поддаться сытой усталости и уснуть с ним, позволив себе легкомысленно поверить, что впереди у нас еще бесконечная уйма вот таких ночей.

Поверила ли я в чудодейственное воздействие его присутствия на мою болячку? Ну… надо быть честной: основания имелись. Хотя бы потому, что прямо сейчас меня чуть ли от пола не приподнимало от обилия энергии, а так хорошо я себя не чувствовала… да черт знает сколько. И это не только потому, что секс был «просто космос». Я ощущала себя здоровой, вот прямо вообще, так, когда где-то там, на краю сознания, ничего не висит грозовой тучей, не давит готовым прихлопнуть насмерть многотонным грузом. Ну и к чему меня это приводит? Если хочу все время вот так почти летать, то должна и правда держаться за Алево? Нет, лично для меня это видится лишь временной мерой поддержания себя в хорошей форме, а не глобальным решением проблемы. А с другой стороны, разбрасываться даже временными средствами выживания в отсутствии альтернативы – полная дурость. Но вот разнюхать, как там Кокс, не помешает. Быстренько, пока император секса отсыпается.

В гардеробе нашлась только мужская одежда, причем явно не по размеру моему любовнику, зато не было необходимости рукава и штаны подкатывать, но в талии утянуть ремнем пришлось изрядно. Дверь оказалась не заперта. Алево настолько уверен, что я никуда не денусь, потому что прониклась пониманием, что он мой единственный шанс? Коридор был пуст, домина огромный. Ну и где мне искать бедолагу узника?

Откуда-то снизу доносились отзвуки ритмичной музыки, и я потрусила на цыпочках в сторону звука. На разведку, так сказать. Спустившись на первый этаж и пройдясь по еще одному коридору, очутилась перед стеной из матового стекла, как раз за которой и умцали глубокие басы медленной композиции. Но сквозь мелодию раздавалось и еще кое-что. Не опознать было сложно. Там занимались сексом и, похоже, весьма интенсивно. И участников однозначно присутствовало больше двух, а один из мужских голосов уж очень смахивал на Сашкин. Я, к сожалению, очень хорошо знаю, как он звучит, когда трахается.

– Будем только подслушивать или еще и подглядывать? – раздался практически над самым моим ухом незнакомый мужской голос, и я среагировала чисто автоматически, двинув локтем назад и тут же рванув вперед.

Удар пропал зря, как и попытка побега. Почти одновременно об дорогой камень пола грохнула, разлетаясь в осколки, бутылка красного вина и на моем локте сомкнулись жесткие пальцы, дергая назад с такой силой, что я врезалась в стеклянную стену спиной. Слава богу, хоть та не разбилась. Дополнительных травм мне не нужно, и так пара осколков впилась в правую ступню.

– А может, лучше поучаствуем? – продолжил незнакомец, пошло ухмыляясь и наклонившись к моему лицу. – Определенно поучаствуем. Алево с тобой закончил?

Мужик, как и все тут, красавчик. Высокий, широкоплечий шатен с идеальным носом и скулами, чувственным контуром рта и необычайно яркими золотисто-карими глазами. Его точно мельком видела в том каменном доме-крепости, из которого сбежала на чужой тачке. Ответить я не успела.

– Что ты сделал? – сходу взревел мой мистер Фантастический член, появляясь позади незнакомца как из ниоткуда и отшвыривая того к противоположной стене. – Это что, её кровь?

Опустив взгляд, поняла, что он прав. Я стояла прямо посреди россыпи осколков, и кровь из поврежденной ступни растекалась по полу, смешиваясь с винной лужей. Погано. Хромать мне ближайшие дни точно, но не смертельно. Однако Алево вдруг взбесился, бросившись на кареглазого с не соответствующей ерундовой, по сути, ситуации яростью, причем не обращая внимания, что сам прошелся по тому же битому стеклу. Рыча нечто невнятное и абсолютно не похожее на человеческое, он швырнул мужика в стену раз, еще, пока тот не опомнился и не врезал ему в ответ. Вот тут у блондина, очевидно, «планка упала». Совершенно озверев, Алево принялся молотить оппонента кулаками, уронил его, стал прямо-таки вбивать бедолагу в пол. Дверь в стеклянной стене распахнулась, оттуда вывалились еще двое громил-фотомоделей и, как я и думала, Кокс. Все полуголые, ошалевшие. Завизжали невидимые мне еще женщины, закричали мужчины. Здоровяки кинулись растягивать своих дерущихся приятелей, Кокс метнулся ко мне. Я заверещала, останавливая его, указывая на стекла. Короче, бардак знатный. Краем глаза зацепила движение где-то справа, вроде как там появилась женская изящная фигура. Мазнув взглядом, действительно разглядела незнакомку в платье в пол глубокого, как будто объемного синего цвета, внимательно взиравшую именно на меня, а не на мордобой поблизости. Но тут подскочил Кокс со своим «Ты в порядке, Снежа?» и неизвестная пропала. Была, и не стало.

– Пошел от нее! – Алево, все еще выглядя полным неадекватом, вырвался из захвата двух своих приятелей, перепрыгнув через едва шевелящегося, обращенного едва ли не в кучу фарша противника, бросился к нам.

‍

У меня внутри все обмерло. Сейчас он не выглядел тем великолепным, лишающим почвы под ногами любовником-мечтой. Нет, сейчас он скорее смахивал на озверевшее чудовище, голого по пояс свирепого варвара… но, пропади он пропадом, это нисколько не умаляло моего восхищения им, от которого все сжималось внутри. Да что же это такое? С каких пор меня заводят окровавленные бешеные мужики?

В любом случае Коксу явно не стоило сейчас становиться у него на пути.

– Да что с тобой такое? – заорал синеглазый дылда, между прочим и не подумавший попытаться остановить Алево от намерения измордовать еще и моего Сашку. – Ты сейчас похож на деспота!

Последняя фраза, кажется, добралась до волшебного переключателя в башке моего захватчика тире спасителя, и он затормозил. Или помогло то, что я, шипя от рези в ноге, бочком вдоль стенки отошла подальше от друга. В глазах блондинистого психа появилось осмысленное выражение вместо жажды крови, и он даже головой тряхнул, будто сбрасывая наваждение. Обернулся на уделанного им неудачника, зыркнул на меня недобро, потом на мои босые ноги и скривился.

– Ты сильно поранилась? – спросил он уже почти спокойным, но чуть севшим голосом.

– Ну по-любому меньше, чем тот парень, – кивнула на пострадавшего, которого уже поднимали с пола. И тут же вспомнила, с чего все, собственно, началось, и выглянула на Кокса из-за Алево. – Ты, твою налево, трахался там! Я тебя искала, думала, сидишь взаперти, а ты…

– Ну вы там тоже не шарады разгадывали, – огрызнулся мой подельник, немного покраснев.

– Это совсем другое!

– Правда? И в чем существенная разница? В том, что я это делал просто с незнакомыми девчонками, а ты со своим тюремщиком?

Устыдиться мне времени не представилось, так как Алево, игнорируя нашу с Коксом перепалку, подхватил меня на руки и понес прочь.

– Эй, мужик, ей медицинская помощь нужна! – попробовал последовать за нами мой друг, но был остановлен приятелями Алево.

– Не хочешь ничего объяснить? – спросил его в спину синеглазка.

– А остались какие-то неясности, асраи? – бросил через плечо мой носильщик, не останавливаясь. – Желаешь тронуть лично мое – будь готов к драке.

– Твое? – изумился мужик. – Серьезно?

– Так серьезно, что лучше бы меня накки сожрали, – пробормотал себе под нос Алево, снова одарив меня «ты страшно виновата» взглядом.

Не обращая внимания на кровавые следы, оставляемые нами на роскошных коврах, он пронес меня в уже знакомую ванную. Усадил на тумбу у раковины, обыскал все местные ящики с принадлежностями, небрежно многое вываливая на пол, и принялся аккуратно обмывать мои ступни, извлекая осколки. Вот сейчас запекло и я зашипела.

– Ты же понимаешь, что я не могла не убедиться, что с моим другом все в порядке? – решила я первой начать разговор, его ведь все равно не избежать. – Но я не собиралась сбегать.

– Сейчас или вообще?

У меня не было ответа, и Алево просто кивнул, явно все прекрасно поняв.

– Имей в виду, если ты еще когда-нибудь пострадаешь из-за этого своего друга, я избавлюсь от него.

– Он не виноват. Это все случайно вышло.

– Случайно? Я так не считаю. Если бы ты не пошла его искать… – он оборвал себя и, нахмурившись, стал заклеивать пластырем порезы. – Мне, очевидно, стоило сразу озвучить тебе новые правила. Тебе запрещено говорить хоть с кем-то из моего окружения одного со мной пола.

– Не то чтобы я очень хотела, но почему?

– Мне не нравится, к каким последствиям это приводит.

– Это ты так обтекаемо окрестил практически убийство человека голыми руками? С чего так вставило-то тебя, не расскажешь?

– Он не человек, запомни это, жемчужность моя. И с того, что не приди я вовремя, через пять минут ты была бы уже под ним. – Щека Алево дернулась, и на разбитой губе выступила капля крови.

– Да с чего бы это! – фыркнула я. – Не знаю, кто я, по-твоему, но точно не любительница каждые пять минут с члена на член перепрыгивать.

– Вряд ли твое желание что-то бы значило.

– Насиловать стал бы?

– Послушай, Снежка, мои соплеменники обладают определенными способностями, позволяющими им… хм-мм… убедить любую женщину в том, что она испытывает к ним сильное влечение и буквально умирает от желания ублажить любым способом.

– Так, секундочку… – Фигасе, сюрприз! – Так то, что я теку от одного взгляда на тебя и только и думаю, как бы… То есть это все какое-то хреново волшебство? Не в самом деле?

– Хорошее было бы оправдание твоего сумасшедшего влечения ко мне, да, белоснежность моя? – ухмыльнулся гад, уже полностью возвращаясь к своему обычному образу. – Но нет, с тобой я ничего подобного не использовал. Всему виной моя потрясающая врожденная привлекательность.

– Врешь! Видала я мужиков и покруче тебя, но никогда у меня так крышу не уносило! – Ладно, тут уже я приврала – таких как он, я не встречала.

– Что является очередным подтверждением того, что тебе стоит глаз не сводить с такого великолепного самца, как я, а не сбегать из постели в поисках неудачных приключений. И круче меня быть невозможно. Уж не в сексе точно.

– Блин, да как тебя еще не раздавило таким самомнением! – покачала я головой, когда он присел на край ванной и занялся своими ногами. – Секундочку… Так это там в коридоре ты меня типа приревновал?

– Ревность – деструктивная, бесполезная эмоция, присущая только неуверенным и не слишком умным существам. Я к таким не отношусь. Просто есть некая особенность нашей расы, требующая демонстрации способности силой удержать то, что решил присвоить. К тому же по его вине ты поранилась.

Говорил он, высокомерно задрав светлую бровь и скорчив непроницаемую физиономию, но у меня, не понятно почему, лезла на лицо улыбка.

– Хочешь сказать, это было что-то в стиле «вот эта белая штучка моя, и не смей её трогать и ломать»?

– Именно так.

– А на словах до него бы не дошло?

– Так убедительнее.

– Ага-ага, хорошо, – нарочито покладисто закивала я, продолжая усмехаться. – А то я уж подумала, что ты совсем сбрендил из-за того, что тот придурок меня слегка облапал…

– Он тебя трогал? – вскинулся Алево с вмиг перекосившимся лицом.

– Ну так, за локоть подержал, – уже откровенно заржала я. Вот почему мне так кайфово от этих его нелепых попыток скрыть, что его реально бомбануло от ревности?

– Мне мерещится, или ты нарываешься на то, чтобы я тебя кое-где подержал? – резко успокоившись, Алево стал приближаться ко мне с порочной улыбкой.

– Подержал, потрогал, облизал, потолкал, – перечислила я, дивясь мгновенной тягучей хрипоте в своем голосе. Ну так уж он на меня влияет, что поделать. – Отвлек бедняжку от зверского облика, чтобы я не сбежала с перепугу от тебя подальше, как та дамочка в коридоре. Небось до сих пор бежит и крестится.

– Какая еще дамочка? – насторожился Алево.

– Да мне откуда знать. Может, к друзьям твоим с Коксом шла, да заплутала в этом домине.

– Как она выглядела? Что-то было необычное?

Ну вот, судя по всему, эротичное настроение у него пропало, как и не было.

– Да я и не разглядывала, была увлечена твоим силовым выступлением перед публикой. В платье таком длинном. Синее-синее, я такого цвета и не видела раньше, наверное.

Алево выпрямился, резко вдохнул и пару секунд смотрел отсутствующим взглядом в зеркало за моей спиной.

– Эй! – помахала я рукой.

– Мы уезжаем! – отрывисто ответил он, практически сдергивая меня с тумбы, и понес в спальню.

– А как же потрогать…

– На это уже нет времени! – рыкнул на меня Алево.

Глава 32

Едва моя жемчужина упомянула о странной дамочке в необычайно синем я тут же понял о ком речь. Сразу подумалось, что наша великолепная су…сущего всего мать и создательница не смогла справится с собственным любопытством и явилась таки взглянуть на то, как мы трудимся, живота не жалея, над выслеживанием и поимкой последнего представителя проклятой расы и истреблением его потомства. И ладно бы она стала свидетельницей того, как мы отлынивает от дела. Уж насколько знаю, к сластолюбию и похотливости своих детей Богиня лояльна, если не сказать, что доброжелательная. Но она увидела Снежку. То, что моя присвоенная драгоценность все еще после этого жива – хорошо. Не в моих силах было бы защитить её хоть как-то, пожелай Дану её смерти. Пусть ходят слухи, что в мире Младших наши божества далеко не всесильны, как дома, но все же разница в мощи между мной, простым её творением и ею слишком очевидна. Так, стоп! Я сейчас на полном серьезе подумал о том, чтобы вступить в прямое противоречие или даже откровенное столкновение с Матерью всех фейри, будь у меня для этого достаточно сил, ради женщины? Так и есть. Да. Уж.

- Ты можешь мне внятно объяснить, куда это мы так срочно засобирались? – прервала поток моего самоизумления Снежка, не торопясь одеваться. – Кокс поедет с нами?

- Мы едем тебя устроить в безопасное место, пока я решу кое-какие вопросы, - ответил и указал ей на тряпки, требуя ускориться.

То, что Дану не тронула сразу дочь туата может означать что угодно. её что-то отвлекло, ей в принципе на нее плевать, и она приходила просто полюбопытствовать или же прямо сейчас незримо наблюдает за мной, развлекаясь тем, как взбодрила и заставила засуетиться своим кратким появлением. Учитывая, как она развлеклась в свое время за счет Эдны и Грегордиана, ожидать нужно всего, чего угодно.

- Это в синем жена твоя была что ли? – нехорошо как-то усмехнулась девушка, начав все же неторопливо собираться.

Мне не понравился её тон. Хотя нет. Он мне наоборот понравился этими раздраженными отчетливыми нотками ревнивого разочарования, что бывают у женщин, начавших считать тебя своей собственностью, но столкнувшихся с тем, что она не одна такая. Он явно указывал на то, что некий кусочек её сознания уже привязан ко мне. С собственничеством всегда ведь так. Только идиот станет считать, что это просто желание обладать единолично чем-то или кем-то. Испытав это желание ты в той же степени начитаешь и сам принадлежать этому чему-то или кому-то. Ты отводишь под это место в своей душе. Позволяешь отпечататься там следу его присутствия. И это то, чего я никогда не хотел испытывать в отношении кого-либо, ни позволять кому-то помыслить о подобном относительно меня. Но мелодия «я хочу твои яйца в свой карман» от Снежки мой слух услаждала. Я бы, может, при других обстоятельствах послушал её подольше, но раздраженная женщина - это скорее противник, а мне сейчас нужен был союзник, ну или по крайней мере, послушный партнер. Так что, найду как вывести её на настоящие эмоции в свой адрес позже и чем-то другим.

- С чего такое предположение, дорогая? – опустившись на колени, я аккуратно натянул на её ступни новые шелковые носки бывшего владельца дома поверх повязок и пластырей.

- Да на тебе прямо лица не стало, как ты о ней услышал. А я уж повидала, что с мужиками делается, когда их благоверные ловят на горячем. Теперь по-быстрому сбагришь меня куда-то, а сам побежишь прощение вымаливать? – Снежка перешла на откровенную язвительность, стараясь уколоть меня, не осознавая при этом, как радует.

- Побегу, побегу всенепременно, белоснежность моя. Вот только не себе вымаливать прощение, а тебе.

Укутав её потеплее, я поднял свою ценность и понес через дом в гараж.

- А, то есть она у тебя из тех психичек, что вечно соперниц норовят угробить, а не муженька-кобеля?

- Дорогая, ты очень забавно сопишь, разжигая в себе праведный гнев относительно меня, неверного изменщика, но я не настолько банален, к чему тебе стоит уже начать привыкать. Я не женат, не состою в отношения, подобных браку и чрезвычайно верен своему образу жизни, который подразумевает бесконечную любвеобильность. И дама в синем была не моя жена или подло обманутая любовница, а наша Богиня, будь она нела…довольна всем и всегда во веки веков.

- Говорю же – кобель. Хоть и неженатый.

Сказала и злиться, похоже, перестала. Как печать на мне «безнадежен» поставила. Будто мне не наплевать, её мнение о моем моральном облике имеет значение и вообще мне об этом сейчас думать есть время.

- Так понимаю, что раз мой донор спермы из неугодившей ей расы, то я по умолчанию виновата, что от него уродилась. Ты поэтому так всполошился? – я промычал неопределенно, нарочито пристально следя за светофором. А вдруг пропущу смену света, - Расстрельная грамота не только на моего предка и на меня распространяется, так?

Что же ты догадливая такая, могла бы и понаивнее быть.

- Так.

- Прикольно.

Ну и что должен значит этот комментарий? Что ж ты у меня такая…не угадаешь какая! Ни слезинки, ни паники, ни рук заламывания, но мольбы о спасении к герою.

Через полчаса пути в полном молчании, пока я перебирал в голове варианты как выкрутиться из ситуации и остаться при своем, косясь, то и дело на Снежку, погруженную в какие-то свои мысли, мы вкатили во двор городского дома деспота.

- Знакомые места, - заметила девушка, а я же надеялся, что деспоту еще не удалось утащить свою упрямую супругу через Завесу и что он не станет калечить меня прямо на глазах обеих дам, когда сообразит, во что я их намерен втянуть. Все же, когда мужчине ломают кости, швыряя в стены, и он не в силах этому помешать, это выглядит не слишком впечатляюще и брутально, то бишь не сексуально. Но с другой стороны, женщины в мире Младших имеют совсем необъяснимую для фейри склонность жалеть проигравших и тяжко пострадавших, так что, в случае чего, мне удастся извлечь из своих травм выгоду. Буду весь такой «все ради тебя стерплю, родная». Аж у самого глаза заслезились.

Но если серьезно, я очень рассчитывал на то, что Эдна уперлась и в наш мир идти отказалась пока, а Грегордиан тоже не может сидеть около нее неотрывно, архонт Приграничья как-никак. Конечно, при мысли, что предстоит выслушать от жены деспота мне становилось неуютно в собственной коже и во рту кисло, но на что не пойдешь ради…ради собственных наслаждений. Исключительно ради них.

- Послушай, сладость моя, - позвал я, останавливая машину в подземном гараже, - Мы сейчас пойдем познакомимся с одной очень…своеобразно милой дамой.

- Еще одна ваша богиня?

- Нет, скорее уж супруга моего начальника, – но имеет все шансы однажды с высшим существом породниться, что я и намерен использовать, - И при везении его самого мы рядом не застанем. Но если и застанем, то все, что тебе следует делать – это молчать, кивать и смотреть влюбленными глазами на меня, а несчастными на них. Чтобы там не происходило и не прозвучало - ты делаешь только так и никак иначе.

В идеале ты еще и сразу же забываешь все то, что мне может сказать эта зар…замечательная, душевная и сердобольная женщина, знающая меня, к сожалению, как облупленного, так что я себе, похоже, задницу надорву, убеждая, что внезапно впал в романтичную невменяемость.

Первым при входе в дом мне встретился наш дракон-целибатник. Значит, и его сосулька ходячая где-то поблизости – он же за ней по пятам, что та дворняга за любимым бомжом таскается.

– Приветствую тебя, асраи! – зыркнул Раффис с любопытством на мою женщину и тут же просиял: – О, вижу, ты нашел-таки свою загадочную ка-хог! Это хорошо, а то в последнее время твой нрав был необычайно мрачным.

Снежка, вздернув белую бровь, понимающе покосилась на меня. Ящерица языкатая. Ты бы эту свою мышцу бескостную лучше по прямому назначению использовал, а не ляпал, когда не просят – глядишь, уже и перестал бы при ходьбе яйцами каменными грохотать.

– Грегордиан здесь? – не стал тратить время на вежливость.

– Ушел ранним утром, но вечером обе…

– А Эдна?

– Они с монной Илвой предаются расслабляющим водным процедурам, – он мотнул головой в сторону двери, ведущей в зимний сад с купальней, и громко сглотнул, покраснев.

Ага, то-то ты и топчешься здесь в коридоре, небось от воображаемых картин уже впору хромать начать.

Я, не останавливаясь, понес что-то уж слишком пристально пялящуюся на принца жемчужину в сторону зимнего сада.

– Потрясающе красивый юноша, – прошептала она явно с долей ехидства.

– Ага, красивый, но на этом все его достоинства и заканчиваются, – огрызнулся я. – Его член безнадежно и навсегда принадлежит одной… хм… даме.

– Если и его сердце тоже принадлежит исключительно ей, то это единственное достоинство с лихвой перекрывает любые возможные недостатки, – отчего-то шепотом ответила Снежка, а я насмешливо фыркнул, выражая свое отношение к подобному смехотворному заявлению.

– Эй, Алево, ты же не собираешься вторгнуться туда, где моя суженная и супруга деспота находятся, возможно, обнаженными! – впился жесткими пальцами Раффис мне в плечо у самой двери.

– Поверь, я там не увижу ничего нового, – дернулся я, пытаясь освободиться, но хватка стала едва не дробящей кости.

– Да как ты смеешь, развратный фейри! – сквозь нормальное звучание голоса этого зануды прорвалось отчетливо грохочущее рычание готового выскочить дракона, отчего моя живая ноша испуганно съежилась.

Ну, только этого мне сейчас не хватало!

– Да уймись ты, ящерица взрывоопасная! Эдну я без всего сто раз видел, а на твою дос…достоинств ослепительных красавицу не посмотрю, даже если мне допл… в смысле – ни краем глаза не взгляну! Клянусь! Просто моя женщина ранена, не способна сама передвигаться, и мне срочно нужна помощь.

– Действительно пахнет кровью, – потянув носом, моментально отступил дракон, и я воспользовался его мгновенным замешательством, чтобы заскочить в зимний сад, хлопнув перед зарычавшим заново придурком дверью. Пусть бесится и ревет там, если не в состоянии, в конце концов, решиться разок свою бабу голую хоть глазами облапать. Впрочем, есть вероятность, что тогда этот страдалец придурочный на месте и скончается. Во всех смыслах сразу.

– Я могу сама передвигаться, врун, – возразила Снежка и втянула голову в плечи, когда из-за двери донесся рев и стены дрогнули. – Что происходит?

– Да ничего страшного. Дракон психует слегка.

– Дракон… Чокнуться можно!

– Эдна! – заорал я, честно предупреждая о своем приближении. – У меня к тебе дело, не терпящее ни малейшего отлагательства! И я бы предпочел поговорить с тобой одетой, дабы не тратить время потом на сращивание костей.

– Что-то с Грегордианом? – Жена деспота с обеспокоенным лицом выскочила мне навстречу, на ходу завязывая пояс на халате.

– Нет-нет, с ним все в порядке, – поспешил я её заверить, а то не приведи Богиня еще что-то… – Мне нужна помощь. С моей женщиной. От тебя.

Несколько секунд выражением лица Эдны было застывшее изумление в его, очевидно, крайней степени. её брови заползли так высоко, что почти сомкнулись с линией роста влажных сейчас волос, а рот приоткрылся. Но она быстро взяла себя в руки.

– Так, для начала ты не будешь ли настолько учтив, чтобы представить мне твою спутницу, – нарочито спокойно сказала вечная избранница архонта, хотя только слепой бы не увидел набирающий силу ураган злорадного веселья в её глазах.

У меня от предчувствия зачесалось все, везде и всюду, но я наплевал на этот мелкий дискомфорт. Оглянувшись, усадил Снежку на один из широких бордюров местных клумб, поймав себя на том, насколько же нехотя отпускаю её.

– Дамы, познакомьтесь: это супруга моего, собственно, начальника, деспота Грегордиана, – преувеличенно почтительно склонил я голову в сторону уже откровенно ехидно ухмыляющейся женщины. – А это Снежка.

– Альбина, – внезапно произнесла ка-хог.

– Что?

– Мое имя.

То есть мне она за все время своего настоящего имени ни разу не назвала, а вот Эдне сразу с порога… Ладно, в этом мы позже разберемся.

– Чрезвычайно приятно познакомиться с вами, Альбина. Вот вы даже не представляете до какой степени! – радушно вдруг защебетала Эдна, почти подлетая к жемчужине и протягивая руку.

Ага, зато я прекрасно представляю, насколько тебе приятно!

– Так, давай-ка ты мне повторишь сейчас все, Алево, а то у меня такое ощущение, что я стала то ли глуховата, то ли слуховыми галлюцинациями страдаю. – Во, пошли уже и откровенные издевательства! – Беременность так странно влияет, знаешь ли. Итак, тебе от меня нужна помощь.

– Да, – сдержав желание закатить глаза, процедил я.

– С женщиной.

– Да.

– Твоей женщиной? – её голос уже почти звенел от довольства.

– Да, – ответил, скрипнув зубами.

– Твоей женщиной, имя которой ты узнал только что?

– Бывает, чего уж там. Но – да!

– Твоей – в смысле твоей в нормальном, человеческом понимании или же твоей в каком-то извращенски-фейринско-алевовском?

Что?

– А просто спросить, в чем мне необходимо помочь,  не хочешь? Между прочим, дело касается вопроса жизни и смерти для нее, – кивнул я на притихшую Снеж… Альбину. – Где же это твое неизбывное стремление окружить заботой и защитой всех и каждого вокруг, так досаждавшее мне?

– О, поверь, с этого момента ты откроешь для себя новый уровень понятия «досаждать», – хищно улыбнулась мне эта… милосердная женщина. – Но для этого еще будет много-много-много времени, а сейчас кое-что спрошу: Альбина, вы точно добровольно подписались на это? С ним?

Глава 33

Поначалу, увидев эту слегка беременную женщину, я была слегка озадачена. Ревниво подумалось не удосужился ли Алево настолько охаметь, чтобы притащить меня к своей жене или бывшей тире постоянной пассии.

А что, с этого обаятельного мерзавца станется! Очевидно же, что всех женщин он воспринимает исключительно как объекты для удовлетворения своей похоти или каких-либо других интересов и нисколько этого не стыдиться, наоборот твердо уверен, что это в порядке вещей.

Но, услышав в каком тоне пошел их диалог, поняла, что между этими двоими нет ничего личного того рода, что было у нас с ним. Эта странная смесь нахальства и уважительности в обращении к ней напоминала отдаленно, скорее уж, наше общение с Коксом, нежели разговор двух бывших или действующих любовников. Разве что явного ехидства со стороны Эдны было изрядно. А вот Алево, похоже, наоборот всячески сдерживался от своих ядовитых колкостей, что обычно вылетали из него запросто. Зато вот ко мне женщина обратилась полностью серьезно, пытливо вглядываясь, словно задавалась вопросом, что же там за секрет спрятан в моей голове. Я так же внимательно уставилась на нее в ответ. Внешность, можно сказать, у нее вполне заурядная, в смысле не сногсшибательная красавица, вот только цвет глаз такой необычный, не понять сразу синий или темно-зеленый, словно один цвет в другой переливается. И волосы – небось работа хорошего мастера, темный, едва не черный, но чуть прядь попадает на свет и вспыхивает красным всполохом. И кожа…как изнутри сияет. Ой, ладно, никакая она не заурядная, а реально потрясающая, только чтобы увидеть, нужно всмотреться. И это уже не говоря об окружающей её мощной ауре уверенного счастья и такой властности что ли. Но не беспочвенной, той, что происходит из чистой спеси или сиюминутности значимости, а настоящей, основательной, но не выпячиваемой. Такой, перед которой склоняется даже такой насмешник, как Алево, причем не вынужденно, а искренне.

- Альбина? – отвлекла меня от мысленного анализа Эдна, - Мой вопрос чрезмерно бестактен?

- Не после того, как я пообщалась с ним, - улыбнулась я ей на удивление легко, хотя не склонна обычно к появлениям дружелюбия с незнакомцами. – А что насчет того, знаю ли я на что подписываюсь, так тут очевидно для любой женщины имеющей глаза и мозги.

- И что же тут очевидного? – неожиданно недовольно проворчал мой потрясающий любовник.

- То, что это будет приключение.

- Не спеши судить, моя жемчужинка! Если и приключение, то весьма длительное.

- И это действительно все? – женщина смотрела на меня, но, то и дело, коротко стреляла косым взглядом на скривившегося Алево, - Никаких иллюзий сверх этого?

Я подняла ладони, качая головой и пожимая плечами, давая всем видом понять, какие же тут иллюзии. Не относительно этого конкретного мужчины уж точно.

- Прекрасно, дамы! – раздраженно дернул головой так, будто у него шею свело фейри, - А теперь мы можем уже перейти к действительно серьезным вопросам?

- Безусловно, - хозяйка дома, улыбаясь уж очень как-то загадочно-предвкушающе, расположилась на таком же широком клумбовом бордюре напротив и с довольным вздохом умостила ступни на скамейку перед собой.

- Эдна, мне необходимо, чтобы ты держала мою женщину рядом с собой некоторое время, пока я не утрясу кой-какие дела.

Нет, он что думает, я какая-то вещь, оставил на ответственное хранения, а она и лежит себе, дожидается спокойно?

- Погоди, мы о таком не договаривались! – возмутилась я, попытавшись встать, но он нагло удержал меня на месте, надавив на плечо и сверкнув угрожающе глазами.

- Алево, так не пойдет. – нахмурилась Эдна, - Ты же знаешь, я в такое не играю. Ты сказал дело касается жизни или смерти. Выкладывай все как есть.

- Дело в нашей Богини.

- Странно, что я даже не удивлена? – фыркнула не особенно почтительно Эдна. – Что опять затеяла эта скучающая стерва?

Прикольно. Судя по всему, эту Эдну, как минимум, не назовешь фанатичной почитательницей их богини.

- Если ты помнишь, наша Дражайшая Мать всех фейри, в свое время имела глубокие разногласия с одной из рас своих детей, то бишь, с туатами. - абсолютно не дрогнувшим голосом, не взирая на ухмылку, продолжил Алево.

- Еще бы мне забыть о таком. Паскудная разборка в божественном семействе, в результате которой эта ваша прекрасная мамаша угробила целый народ своих детей, что поддался манипуляциям её гулящего козла-муженька. Величайший пример родительского отношения, чего уж там.

- Это несущественные частности из очень далекого прошлого, - пояснил навострившей уши мне мужчина, - Но они имеют некие последствия прямо сейчас. Дело в том, что некоторое время назад, по досадной случайности, Дану стало известно о том, что, как минимум, одному туату удалось выжить, скрывшись в мире Младших, и он продолжает жить до сих пор.

- Ни черта себе, это сколько же ему должно быть лет?

- Затрудняюсь с ответом, да и плевал я. Проблема в другом. Наша Богиня велела мне найти и уничтожить его и всех его потомков.

- И опять же я не удивлена. Вот ведь мстительная дрянь!

- Эдна, чуть-чуть почтительней! Я…мы с Альбиной сейчас как раз в том положении, что требует благосклонности Богини, а не её раздражения.

- Постой…Альбина одна из приговоренных? Дочь туата?

- Ага. Правда я счастливица?! – помахала я рукой, скривившись. На самом деле, все еще не могла без приступа бессильной злобы думать об этом мерзавце, моей типа отце.

Гадский донор спермы, что прекрасно знал, на что обрекает каждого родившегося от его проклятого семени ребенка и при этом продолжавший щедро его вокруг разбрасывать. Да я его сама хочу удавить!

- Ты соображаешь на что нарываешься, асраи? – напугав меня до оторопи из-за пышных местных зарослей экзотической зелени выступила еще одна женщина в халате. На первый взгляд – почти полная копия Эдны, вот только не беременная и от этого более, едва ли не чрезмерно, изящная и какая-то…замороженная что ли. Ни тени эмоций на лице. – Архонт на этот раз не просто переломает тебе кости. Он тебе голову оторвет за то, что ты пытаешься втянуть его супругу в противостояние с самой Дану.

Она это сейчас на полном серьезе? Что это еще за зверь-начальник такой, что запросто калечит своих подчиненных? Все тут какие-то ненормальные.

- Спасибо за столь красочно обрисованную перспективу, монна Илва, - вот тут Алево склонился без особого почтения, - И речь не идет о противостоянии. Просто вряд ли наша Богиня захочет устраивать расправу на глазах монны Эдны, учитывая её отношение к подобному и планы на её будущего ребенка.

- Черта лысого ей, а не планы! – с внезапной яростью рыкнула беременная.

- Не сработает, - равнодушно продолжила новенькая, - Нашей Богине нет дела до чужих чувств и если она чего-то захочет, оглядываться на это не станет. Тебе следует поискать для своей женщины другое укрытие, а не выставлять её практически напоказ. Если её отцу столько лет удавалось скрываться от взора Дану, то и у нее получится.

- Боюсь тут моя сестра права, - вздохнула Эдна, посмотрев на меня с сожалением, - Оставить Альбину со мной будет все равно, что бросить вызов Дану. Да и Грегордиан, если хоть заподозрит опасность или даже расстройство для меня…Алево, ты и сам понимаешь, что будет. Не знаю, как эта…а он точно церемониться не станет. Альбина, мы можем снабдить вас деньгами и помочь с транспортом, но вот дать укрытие…

- Нет, это не подходит! – решительно отмахнулся великий соблазнитель, - Она должна быть рядом со мной, а вот я, учитывая наличие искры, никак от слежки Дану не скроюсь!

- Слушай, Алево, я все понимаю, но тебе не кажется, что бывает нужно иногда поступиться своим удовольствием в угоду серьезности обстоятельств! – резко вспылила Эдна, - Если выбор между её жизнью и твоими развлечениями, то ответ очевиден! Учитывая твою любвеобильность, ты найдешь, где себя ублажить еще до наступления вечера!

Непонятно почему от этих слов мои кулаки стиснулись сами собой до впившихся в кожу ногтей, а степень симпатии к ней резко упала. И это я тут пять минут назад громогласно заявила об отсутствии иллюзий?

- Это ты не понимаешь! – позволил себе в ответ повысить голос он, сжимая мое плечо сильнее, - Без меня ей не выжить. У Альбины нет своей искры. Все дети этого туата, рожденные здесь угасали без нее и тоже самое происходит с ней без меня.

- То есть ты добровольно делишься своей искрой с той, кого сама Богиня велела убить? – легкая тень изумления озарила бесстрастное лицо Илвы, - Да абсолютно ты рехнулся!

- Не отрицаю. - усмехнулся как-то отчаянно бесшабашно Алево и вдруг потянув меня за волосы на затылке, запрокинул мою голову и поцеловал. Не просто чмокнул, а так, как делал всегда: влажно, греховно, сразу же вторгаясь между зубов дерзким языком, поглощая с долгом горловым стоном. Поцелуй-секс, бесстыжий и сногсшибательный, как и все в нем.

- Эй, прекратите! Мой муж только вечером вернется! – возмутилась Эдна, - Ладно, раз уж я дожила до того, чтобы увидеть в твоем исполнении такое, Алево, то обязательно должна придумать, как сохранить это. Ты просто обязан прочувствовать все нюансы своего нового состояния и только ради этого одного нам стоит побороться за сохранение жизни Альбины, не говоря уже о том, что терпеть не могу эту су…существо божественного порядка, её приказания и планы. И есть у меня идея, с кем бы посоветоваться. Погостите тут пока.

Необычайно резво для своего положения, она помчалась на выход, нисколько не смущенная тем, что снаружи еще продолжал бушевать якобы дракон.

- Вы все сошли с ума, - спокойно констатировала вторая женщина и пошла следом.

- Все будет хорошо, - лукаво подмигнул мне Алево, как только мы остались одни, - Эдна у нас жуть как сентиментальна и романтична и еще прямо спит и видит, как позлорадствует надо мной, когда влюблюсь. Неисправимая наивность.

Какой же он манипулирующий бесчувственный гад! Чувство парения, возникшее от поцелуя и его предыдущих слов испарилось, и я опять очутилась крепко сидящей задницей на твердой земле. Клумбовом каменном бордюре. Но это вообще не важно.

- Ну ты и…тип, - покачала я головой, - То есть ты сейчас без всякого зазрения совести втравил беременную жену своего начальника в какую-то опасную дикую авантюру, обдурив при этом еще, прикинувшись, что я тебя зацепила? У тебя хоть какие-то границы есть? А сердце?

- Во-первых и главных, ты меня зацепила, иначе я о тебе уже и думать бы забыл. – умелые пальцы Алево начали массировать мой затылок, будто стремясь загипнотизировать, и он опять стал наклоняться, медленно, давая явно нарочно прочувствовать исчезновение каждого сантиметра между нашими губами, - Во-вторых, Эдну медом не корми, как у вас тут говорят, а дай только влезть куда-нибудь справедливость дурацкую навести или вступиться за обиженных и угнетенных, чем она меня, между прочим, изрядно достала. Так что, это не считается «втравил», это – совершил полезное дело, отыскав применение вечной гиперактивности, что вообще благо для дам в её положении. А то, что выгодно еще нам – чистая случайность.

- Угу, случайность, - отклонилась я, не позволяя себя втянуть в новый поцелуй-обман, - Не нам. Тебе.

- В-третьих, даром мне это не пройдет в любом случае, но это ерунда, - проигнорировал мои слова он, нажимая в основании шеи настойчивее, - И в-последних, тоже весьма немаловажно, как раз беременность делает Эдну самым защищенным и неуязвимым существом в отношении Дану. Пока ребенок в ней, ничегошеньки ей не грозит от нашей дражайшей Богини.

- Почему? У вашей Дану особенно трепетное отношение к будущим матерям?

- Разве что только этой данной конкретной будущей матери. И, кстати, сердце у меня есть, и я намерен прямо сейчас тебе дать в этом убедиться, как только мы окажемся в моей комнате наверху. А то ты какая-то бледненькая снова и, похоже, срочно нуждаешься в новой порции моей целебности.

- Алево, я по жизни бледненькая, - фыркнула я, накрывая его настойчивые губы ладонью, - И пока не настроена на долбанную инъекцию волшебного эликсира от твоей кожаной иглы.

- Да брось, со стороны-то виднее! – уже откровенно похотливо замурлыкал чертов повелитель оргазмов, подтягивая меня за запястья и заводя их так, чтобы вынудить обхватить его шею.

- Кх-кх! – раздалось за его спиной и вздрогнув и вскинув глаза, я наткнулась на стоящего между роскошно цветущими клумбами прекрасного юношу-дракона.

Одежда на нем выглядела надетой небрежно, как будто он сильно торопился или нервничал, а губы кривились в очень недоброй улыбке, - Глубокоуважаемый асраи Алево, монна Эдна, она же хозяйка этого дома, попросила передать вам, что её гостье по имени Альбина она отвела покои напротив своих, на втором этаже, куда ей и предлагает проследовать прямо сейчас. Тогда как вам велено убрать небольшой беспорядок, что возник в коридоре.

- Ты издеваешься надо мной, ящереныш? – процедил Алево, не оборачиваясь и будто каменея всем телом и мрачнея лицом.

- Отнюдь, всего лишь работаю посыльным.

- Альбина прекрасно поживет и в моей комнате.

- Нет, если того не пожелает сама монна Эдна. А она считает, что небольшой период воздержания, пока она занимается вашей проблемой, будет благом для вас.

- Возде…чего?! Не могла она такого сказать!

- Разве я когда-либо прежде был заподозрен во лжи? – гордо вздернул подбородок красавчик, а Алево скривился, видимо, признавая его правдивость и в его взгляде стал разгораться гнев, сменяя похоть, - В любом случае, вы сможете подискутировать на эту тему с монной Эдной сразу после её возвращения из Гамады.

- Это ты? – развернувшись резко, зарычал на парня фейри, - Ты ей подал идею достать меня?

- Насколько мне известно, у монны Эдны масса и собственных идей относительно вас. В моих она не нуждается.

- За…замечательная и креативная же какая…эта наша монна Эдна!

- Полностью согласен.

- Ага, прямо сама забота и великодушие, - раздраженно ворча, Алево сграбастал меня с бордюра и понес к выходу, умудряясь нахально тискать при этом, - Я весь рассыплюсь в благодарностях…пусть только вернется.

Едва мы очутились в коридоре, я ужаснулась, разглядев причиненный ущерб. Как тут вообще все устояло? Стена и потолок в огромных трещинах, под ногами валяются выбитые из них камни.

Гневно сопя, страдалец-аскет доставил меня вверх по лестнице и толкнул плечом дверь, занося в роскошно обставленную комнату.

- А насчет моих визитов на территорию гости Альбины указания были? – язвительно спросил он дракона, усаживая меня на край кровати.

- Они позволены, если будут носить характер платонического общения. – охотно ответил сопровождавший нас по пятам юноша, приваливаясь плечом к дверному полотну.

- Какого?! – вскинулся мужчина. – Ну и с-с-с…

Слова у него, очевидно на этом кончились и вскочив, он ткнул в меня пальцем.

- Вернусь. Скоро! – рявкнул он и вылетел прочь, пихнув дракона.

- Эк его разбирает. Милое дитя, но такое озабоченное, - голос нашего провожатого стал трансформироваться, из мужского превращаясь в женский, как и весь его облик.

В комнате вдруг как будто загустел воздух, уплотняясь и тяжелея, мою грудь и виски стиснуло, как от мощного давления.

- Рассмотрю-ка я тебя поближе, - незнакомка в интенсивно синем платье появилась прямо передо мной, не сделав ни одного шага и положила ладонь на мой лоб.

Позвонки в шее, кажется, тут же стали крошиться от неимоверной тяжести и все исчезло.

Глава 34

Я несся назад со всей доступной моему виду скоростью, но все равно опоздал. Все, что успел словить, – колючие волны-отзвуки сработавшей тут только что мощной магии.

– Дану-у-у-у! – взревел я, развернувшись в комнате и задыхаясь от потребности крушить все вокруг от бессилия.

В жизни не ощущал ничего подобного. Ярость, сокрушающая все во мне, для выхода которой не было никакой возможности сейчас. И страх. Омерзительный, унизительный, липкий, берущий за горло. За проклятую жемчужину. И снова токсичную злость. На нее в первую очередь, само собой. Как только посмела… вот так добраться до меня! Как смогла, исхитрилась. Ярость на себя, как я умудрился пропустить это, позволить то, что от страха за её участь мне кости размолачивает болью и тревогой. Опять этот  страх. Недопустимо! Но свершившийся факт. Уже моя реальность, я чрезмерным самообманом не балуюсь. И что, мне теперь учиться существовать с этим? С тем, что в моем личном пространстве появился еще один объект, ради которого я… Я что? Стану сражаться? Врать, убивать, украду? Ну допустим, все эти вещи мне почти в кайф, жить без такой суеты даже скучно. Тогда что? Рискну самой жизнью, как запросто сделал бы ради Ерина, Грегордиана и Эдны с некоторых пор? Рискну ради кого? Любовницы, каких у меня было тысячи и будет еще больше? Забавной интригующей диковинки, на которую у меня встает постоянно? Ради моей белоснежной секс-игрушки или странной обреченной, но при этом отважной женщины, что постоянно сбивает меня с толку, лишает концентрации, захватила внезапно мысли? Очнись, болван! А не это ли ты уже сделал, притащив Снежку сюда, попытавшись таким образом слегка обдурить или даже типа шантажировать саму Богиню. Как это в голову только пришло и казалось логичным?! Нет, даже не так. Как в принципе я стал об этом думать,а? Покувыркались, и иди себе дальше, как всегда. Не наелся? Да вокруг два мира – один сплошной фуршет со «все включено»! Да только чего уж теперь. Я от сражений никогда не бегал. Так что надо раздобывать мою белоснежность обратно и вступать в схватку с моей ею одержимостью. Путем систематического употребления её по прямому назначению. И злоупотребления. Это сработает, уверен.

Но как быть с нынешним положением вещей? Рядом с Эдной она в безопасности, да? Идиот! Дану-то и дерзость жены деспота терпит, похоже, исключительно как капризы беременной бабы. Беременной нужным ей ребенком. Умником себя возомнил, асраи? Ну вот тебе и указали на действительный уровень твоего интелекта.

Да уж, притащил-то я её сюда как игрушку, но вот так мгновенно и выяснилось, что если Альбина и игрушка, то какая-то непомерно для меня дорогая. Цены которой внезапно не сложишь, не определишь.

– Что случилось? – в дверном проеме появился наконец ящереныш.

Увидев его, появившегося у подножья лестницы, по которой в тот момент спускался, я и осознал, что скребло меня, когда оставлял Снежку.  Цвет его драконячих глаз был интенсивно фиолетовым, а сообщая мне якобы волю Эдны накинувшая его личину Дану смотрела на меня лучисто-голубыми. А я купился!

– Наша драгоценная Богиня случилась! – рявкнул я, и пнул-таки кровать, отправляя ту с жутким скрежетом к стене.

Осталось только в окно её запустить. А еще ухмылялся про себя, когда деспот спальню разносил после того спонтанного побега (официально велено назвать это предсвадебной прогулкой) Эдны. Сам-то хорош, аж крючит от необходимости крушить.

– От её визитов, как я понимаю, никогда добра не жди.

– Угу, – проглотил я, едва не подавившись, ком злости на него. Нет вины принца, что Дану возжелалось прикинуться именно им. С тем же успехом она и вовсе могла никем не прикрываться и забрать мою ка-хог в открытую. Но, очевидно, именно такой фокус она сочла забавным. Или же это некое послание мне? Демонстрация безграничности её власти даже здесь, в мире Младших? Да плевал я на смысл, мне бы сейчас понять, что делать в первую очередь.

Бежать и добывать проклятого туата, отца Снежки? Или же биться башкой об пол, умоляя Дану простить за наглость и не вредить ничем моей жемчужине? Да не собираюсь я гадать! Если дражайшая Мать всего желает поиграть со мной, то пусть себе. Но что будет с ка-хог, я должен знать точно.

– Алево? – окликнул меня Раффис, когда я помчался из комнаты, торопясь к вратам через Завесу в подвале.

Есть большая вероятность, что входа для меня по-прежнему нет, но чую я, что Богиня пожелает убедиться во всех мельчайших подробностях, что донесла до меня серьезность своих намерений.

Обычное ровное радужное свечение портала в этот раз мне почудилось более ярким и агрессивным. С разбегу я вломился в него и тут же с воплем отлетел, ощущая себя так, будто налетел на стену чистого электричества.

– Дану-у-у! – засипел, не в силах еще нормально вздохнуть после такого энергетического удара. Разрывало от желания реветь и требовать, но я осознавал, что это может только все усугубить. – Дану, Мать всего сущего, умоляю, снизойди до меня!

– Конечно снизойду, милое дитя. – Если мне казалось, что защитой перекрытого портала меня приложило до остановки дыхания, то появление Богини, похоже, норовило окончательно прикончить. – Что так взволновало тебя, заставляя взывать ко мне столь отчаянно?

А то ты не знаешь, стерва божественная. Дану на этот раз не утрудилась натянуть какую-нибудь личину, как и приглушать свою мощь и сияние, так что виделась мне неким живым человекодобным кристаллом со сгустком ослепительного света внутри. Смотреть прямо на нее было невыносимо, дышать нечем. Меня будто расплющивало, размалывало все кости и разрывало плоть.

– Девушка… ка-хог, – еле смог выдавить я на последних каплях воздуха в легких. – Ты её забрала.

Внезапно невероятное давление пропало, свет стремительно стал притухать, превращаясь в мягкое бело-перламутровое сияние, из которого вышагнула ко мне обнаженная Снежка во всем своем великолепии. Я вдохнул со свистом и рванул к ней, но тут же натолкнулся на взгляд искристо-голубых глаз. Совсем не тот цвет завораживающего душу сиреневого тумана, что у моей жемчужины. Дану. Опять.

– Ты эту имеешь в виду, дитя? – улыбнулась она губами моей любовницы, и у меня все волосы дыбом встали на коже от озноба, что она вызвала. – Да, забрала. И весьма довольна тем, насколько быстро и рьяно ты принялся выполнять мой приказ насчет беглого туата и его незаконных потомков.

– Я … – Да к дварфовой матери твой приказ! Уж по отношению к моей ка-хог точно. – Но ведь ты велела нам с Хоугом самим избавляться от потомков этого…

– Велела, – ответила она. И все. Богиня не обязана ни в чем никому отчитываться.

– Что с ней будет? – наплевав на возможные последствия, все же спросил её.

– Будет? – подняла белоснежную бровь моей, моей женщины Богиня. – Не будет ничего, дитя.

– Ничего? – Я не дурак, чтобы верить в то, что от нее может исходить что-то хорошее, но надежда затеплилась. Напрасно.

– Ничего. Ведь «будет» подразумевает некую перспективу. А у мертвых нет перспектив. Зато у тебя, милое и полное жизни дитя, их огромное множество. Верно? Так что ступай, наслаждайся ими и поторопись найти мне беглеца. Я хочу его как можно скорее.

И ухмыльнувшись мне, онемевшему и окаменевшему от осознания непоправимости потери, она отступила назад, растворяясь в грубой каменной кладке стены подвала бесследно.

Глоссарий

Внимание!

В данном глоссарии даются разъяснения по значению некоторых слов, названий видов и рас героев в тексте, а также по действиям некоторых артефактов. Любое несовпадение моей трактовки или описания с существующим в других источниках совершенно несущественно, и тыкать мне в них не стоит. Я могу взять за основу что угодно и делать из этого что мне вздумается. Мои книги – мои миры, и, соответственно, все по моим правилам. А желающим подискутировать на тему, какими способностями должны-не должны обладать те или иные существа, хочу напомнить: это ФЭНТЕЗИ! А значит, выдумка от начала и до конца, и настаивать на том, что придуманные создания ДОЛЖНЫ следовать неким стереотипам поведения, в то время когда их в принципе не существует в природе – СМЕШНО! В процессе написания книги будет расти и глоссарий. Ладно, поехали.

Фейри – у меня в «Подмене» и здесь, в «Жемчужине фейри», это абсолютно все существа и порождения мира Старших. Можно ведь сказать «земляне» и подразумевать под этим нас, людей, а можно любое существо, от бактерии до слона, и это тоже будет верно. Так что тут «фейри» – это любое создание, рожденное за Завесой, не важно, человекообразные ли это виды любых размеров и цветов, бестелесные, типа бродячих огоньков и древесных духов или животные, которые также могут обладать разумом и сверхъестественными способностями.

Старшие – фейри, по их собственным утверждениям, являются существами гораздо более древними и могущественными, чем люди, которых они именуют в тексте Младшими, вкладывая в это понятие обобщенное, и в большой степени уничижительное значение, нежели просто разный возраст цивилизаций.

Завеса – мистическая преграда, барьер между двумя мирами, который, в первую очередь рассчитан на то, чтобы люди не могли случайно или намеренно попадать в мир Старших без их ведома. Для самих фейри Завеса легко проницаема.

Асраи – высшие фейри. Имеют постоянную человекообразную форму, исключительно красивую внешность и часто от рождения обладают эмпатией, телепатией и способностью управлять природными процессами.

Дини-ши – очень воинственный вид высших фейри. Фейри-воины и защитники. Имеют как человеческую форму, так и животную, в которой обладают просто чудовищной силой и способны в одиночку побеждать целые армии и орды живых существ мира Старших.

Гоет – волшебник, чародей, может принадлежать к любому виду высших фейри.

Оряк – низший демон, духовный паразит, питающийся низменными человеческими страстями.

Мяцкай – такой же паразитирующий демон, но более сильный и агрессивный, который толкает своего носителя на отвратительные поступки и очень быстро разрушает полностью и его душу, и физическое тело.

Голем – искусственно, то бишь магически созданное живое существо, лишенное души. Обычно големы недолговечны и умирают естественным образом очень быстро, не имея ни энергетической, ни духовной связи с окружающим миром.

Гианы – человекообразный вид фейри, имеющий, однако, весьма примитивный разум и потребности. Выглядят как высокие, необыкновенно прекрасные женщины, умеющие хорошо прясть и замечательно петь. Так как мужчины их вида в свое время вымерли, то они периодически делают набеги на поселения других видов фейри. Они соблазняют мужчин, а потом выпивают кровь и пожирают плоть. Четыре дня спустя рождаются их дочери, которые полностью наследуют кровь своих матерей и также становятся гианами.

Ногглы – не имеющие человеческого облика фейри, фейри-звери. Огромные плотоядные чудовища. Самцы ведут кочевой образ жизни, а вот самки оседают на определенной территории, куда и могут приманивать самцов и формировать небольшие семейные группы, стаи, способные буквально опустошить от всего живого окрестности.

Хийсы – демоноподобные, серокожие фейри, условно относящиеся к высшим. Основное занятие мужчин-хийсов – наниматься в личные воинства владетелей разных земель. Женские особи никогда не покидают родных поселений, и образ их жизни скрыт от посторонних.

Фоеты – голубокожие, крылатые фейри. Фейри – частично птицы. Обладают легкомысленным, непоседливым характером и склонностью устраивать не всегда добрые шутки над окружающими. Родные места – горная местность.

Юда – огромное, полуразумное животное-фейри. Является весьма распространенным ездовым животным на сугубо добровольной основе.

Анхен – крошечные зеленокожие лесные фейри. Живут обособленными поселениями и занимаются сбором цветочных нитей особого растения – шелковина, из которого ткут великолепные ткани. Полные вегетарианцы, кроткие и не способные защитить себя.

Самовилы – вид фейри-полукровок. Являются плодами любви асраи и некоторых других высших фейри. Считается, что девочки от таких связей бывают просто неотразимыми внешне, но всегда имеют какой-то скрытый порок.

Брауни, они же мамуры – сугубо домашние фейри средней формации. Никогда не строят своих поселений, и вся их жизнь проходит в услужении более сильным и могущественным расам. Идеальные слуги, управляющие, подсобные работники.

Артефакт короткого пути – магический инструмент, позволяющий мгновенно перемещаться в любое желаемое место между миром Младших и Старших, не пользуясь доступными проходами в Завесе. Не может быть применен с людьми, впервые попадающими в мир Старших, так как, попадая в этот мир, человек должен «пройти акклиматизацию», путешествуя исключительно своими ногами.

Драконья печать – врожденное магическое препятствие, не позволяющее молодому дракону-мужчине никогда испытывать физическое возбуждение, кроме как при встрече со своей Единственной. Снять эту печать так же можно посредством близости именно с этой женщиной.

‍

Конец первой части

Content

Галина Чередий
Жемчужина фейри. Книга 1

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26