Игорь Лахов

Кафедра-2

Глава 1

Павловский дворец.

По коридорам загородного императорского дворца шёл человек в невзрачном пиджаке, что можно встретить на мелком купце или чиновнике средненькой руки. Но, несмотря на заурядный внешний вид посетителя этого роскошного места, охрана при его появлении вытягивалась по стойке смирно и слегка бледнела.

— У себя? — зайдя в просторную приёмную, спросил человек у широкоплечего адъютанта.

— Так точно, Дмитрий Максимович, — привстав, с лёгким подобострастием кивнул офицер. — Его Императорское Величество ждёт вас. Приказано пускать без доклада, как только появитесь.

Ничего не ответив, мужчина прошёл в комнату, в которой над шахматной доской задумчиво склонился император Российской Империи Павел Четвёртый.

— А! Кузен! — оторвав взгляд от фигур, добродушно улыбнулся император. — С чем пожаловал, страшный охотник на нежить? В шахматы перекинуться или, судя по внешнему виду, «Иван Иванычем» на доклад прибыл?

— С удовольствием бы тебе шах в пару ходов сделал и детство наше с тобой вспомнил, но исключительно по делу пришлось визит нанести, — ответил тот, кого непосвящённые знали под псевдонимом Ивана Ивановича Иванова, но на самом деле являющимся князем Дмитрием Максимовичем Аничковым, главой группы, занимающейся деликатными проблемами с Преисподней. — Переодеться, извини, не успел. Времени в обрез, и целый день мечусь по столице, как наскипидаренный. Но интересное досье на одного персонажа принёс. Оно тоненькое пока, но потихонечку пополняется новыми фактиками.

— Ни минуты без работы, — вздохнул император. — Совсем помешался ты на своих тварях.

— Именно так. Кажется, у меня появился ещё один претендент на роль Тёмного Князя…

— Чёрт! Дай сюда!

Павел Четвёртый быстро пробежался глазами по страницам, отложил досье в сторону и спросил:

— Дмитрий, а ты не перегрелся на солнце? Ещё весной ты меня уверял, что Тёмным Князем является граф Мозельский, а сегодня подсовываешь какого-то молокососа на эту роль. Да этот студентик не тянет не то, что на повелителя тварей, прорвавшихся в наш мир из Преисподней, он даже ещё обучение не закончил и не считается полностью подготовленным одарённым! Слушай! Ты хоть и мой дальний родственник, но палку в своих фантазиях перегибать не стоит. Могу разозлиться.

— Про графа говорил и со счетов его до сих пор не сбрасываю, — кивнул Дмитрий Максимович. — Ну а вдруг мы ошибаемся? К тому же Мозельский хоть и засветился в нескольких неприятных историях, связанных с тварями, но даже косвенных улик на его причастность к ним нет. Одни лишь слухи, домыслы и аналитические выкладки, сродни гаданию на картах или кофейной гуще.

Выстрой сам логическую цепочку по Булатову. Если лень, то я помогу. Бесхребетный паренёк оказывается в Бакле именно тогда, когда там происходит странная попытка прорыва Преисподней. Должен был погибнуть одним из первых, но не просто выжил, а спас кучу народа. Совпадение? Допускаю.

Дальше начинаются странности иного порядка. Пропадает старуха-домовладелица, у которой Булатов снимает угол. Не просто пропадает, а переписывает всё своё имущество на него. Кстати, я пробил эту дамочку.

Жила такая помещица под Смоленском. Пятнадцать лет назад поехала в Бахчисарай к родственнице и сгинула. Больше от неё никаких вестей не было. И тут случайно всплывает в столице домовладелицей. А потом резко растворяется в воздухе, опять не оставив после себя никаких следов, хотя, по заявлению Булатова, отбыла на родину. И вместе с ней исчезает некий дворник Тимур Алачёв. По нему вообще нет никакой информации. Ни до, ни после исчезновения.

Хотя в одной деревушке жил человек с такими именем-фамилией. Но все уверяют, что он утонул. Даже вроде могилка есть, так как прибило бедолагу к берегу через неделю после трагедии. И жил он неподалёку от того же Бахчисарая. Не улавливаешь связь? Бакла, Бахчисарай. Рядышком находятся. И в одну весну с исчезновением тогда ещё помещицы Мамуевой утопленник образовался.

Но в столице оба заново пропали, как только мы стали интересоваться Булатовым по делу Баклы. Сам я, к сожалению, в опросе Мамуевой и Алачёва не принимал участия, поэтому не могу с уверенностью утверждать. Но всё сводится к тому, что и домовладелица, и дворник — это парные химеры. По всем повадкам похожи. Высосали настоящих Мамуеву и Алачёва, а после приняли их облик. Такие ни за что, по доброте душевной своё имущество человеку не подарят. Если только твари более высокого полёта. Да и то не каждой!

Далее подружка Булатова — Вера Матье. На девушку напала тварь и чуть не убила. Даже, можно сказать, убила. До смерти Матье оставалось совсем немного. Редкое происшествие, но, к сожалению, не исключительное. И тут она вдруг ожила! Причём так, словно одержима демонами. Сейчас понемногу приходит в себя. Но, Павел, поверь моему Дару: от неё фонит Преисподней основательно. Я понял это на первой минуте общения с девушкой.

— Она тварь? — спросил император.

— В том-то и дело, что нет. Но людей с такой кривой аурой я не встречал. Тварей, кстати, тоже, хотя за версту их чую, и насмотреться успел досыта.

— А Булатов? Ты же с ним общался.

— И он человек. С виду… Но, — признался Дмитрий Максимович, — рядом с ним у меня ощущение какой-то наэлектризованности. Как от шаровой молнии. Этим Родион и зацепил. Будь всё как обычно, не стал бы пристально наблюдать за очередным студентиком, оказавшимся не в том месте и не в то время.

Оставим бедную Матье в покое. Ты в курсе, что я разрабатывал некоего господина Фредрикссона, который одновременно являлся и тварью, и криминальным авторитетом Сеней Шведом. Думал через него выйти на графа Мозельского, но кто-то развоплотил беса и убил двух его охранников. Причастность Булатова к убийству не установлена, но… Случайно от своих осведомителей узнал интересный фактик. Некий молодой человек, очень похожий на нашего студента, в одном из цветочных магазинов заказал букет с доставкой.

Я бы этот случай спокойно пропустил среди кипы донесений о других происшествиях, случившихся в день убийства Шведа. Но адрес доставки цветов оказался неверен. Зато полностью совпал с берлогой Шведа. Никаких прямых улик. Но в результате мы потеряли все нити, ведущие к графу Мозельскому… Или это не граф, а Булатов обрубил все подходы к себе?

Теперь по есаулу Ивану Игнатьевичу Кудрявому. Недавно у него состоялась странная дуэль с соперником, который в несколько раз превосходил есаула по силе Дара. Но победил Кудрявый. Знаешь, кем он был в Бакле? Тут всё написано: командиром Булатова. Более того! Булатов был его секундантом!

— Даже так? Были нарушены правила поединка?

— Нет… Но опять, как и с Матье, наблюдается некая аномалия. Не находишь? И теперь по последнему случаю. Я про взрыв подпольного склада на западной окраине. Там улик днём с огнём не сыскать, ибо всё разнесло вдребезги. А то, что не разнесло — выгорело. Но в семистах метрах от происшествия был обнаружен домик интересный. Судя по пеплу, там обосновался целый отряд тварей. Кто его ликвидировал — неизвестно. Ни одного следа присутствия человека. А при такой бойне хоть что-то должно было остаться. Значит, тварей уничтожила тварь. И сама погибла, оставшись в той мешанине из пепла.

— Ну а Булатов-то твой здесь при чём? — раздражённо проговорил император.

— С виду как бы в стороне стоит. Но этот склад тоже принадлежал Шведу. Он занимался серьёзными поставками оружия, наркотиков и вёл обширные контрабандные дела. Судя по тому, как рвануло, склад был доверху забит оружием. А Булатов уже влипал в историю с ним, по его словам «абсолютно случайно» напоровшись на некоего незаконного торговца Тараканова… Который тоже оказался бесом!

— Ну, так на кого угодно можно собак навесить, — возразил Павел Четвёртый. — Если грибник в одном лесу с убитым медведем находится, то это не значит, что сам зверя завалил.

— Согласен, привязка к моему подозреваемому слабенькая. Но Родион Иванович Булатов всего лишь за это лето из нищего студента превратился в домовладельца. Причём, судя по основательной перестройке дома, не стеснённого финансами. На чём можно хорошо и быстро заработать? На оружии, например.

— Но ты, Дмитрий, недавно утверждал, что граф Мозельский — чуть ли не король нелегального оружейного бизнеса. Потерпит ли он твоего Булатова, устранившего Сеню Шведа: одного из ближайших помощников графа? Это же такая оплеуха по авторитету! И ведь Мозельский обязательно должен был вычислить наглого студента, вторгшегося на его территорию.

В таком серьёзном деле с оружием свеженькие игроки долго инкогнито работать не могут. Их либо включают в свои команды большие акулы, либо уничтожают при первой же попытке заявить о себе, как о новых лидерах. Но Булатов до сих пор жив! Две недели — это огромный срок! Тем более, как я понял, студент не скрывается.

— И это очень странно, — согласился Дмитрий Максимович. — Значит, Мозельский либо боится Родиона, либо руки коротки достать противника. Сам Булатов — просто молодой человек, которого легко можно прижать к ногтю. Но давай представим, что он является ещё и Тёмным Князем? Тем человеком, который может подчинять себе тварей. До сих пор о войне с последним из них все вспоминают с содроганием.

И не стоит забывать, что Тёмный Князь возрождается через каждые сто двадцать лет. По всем календарям он уже среди нас, хотя ещё и остаётся человеком. Просто не набрал силу. Для этого у него есть ещё два года. А потом обязательно рванёт так, что все кровью умоемся.

И Бакла — это первый вестник возрождающегося предателя рода человеческого. Уверен, там Тёмный пробовал свои не до конца оформившиеся силы, набирался опыта.

Я искренне считал, что граф Мозельский причастен к открытию портала в Бакле. Более того, моя вера в этом укрепилась, так как во время тех событий граф был неподалёку от размытия границы. Я сам следил за ним, не доверяя такое важное дело другим сотрудникам своего отдела.

Но и Родион Булатов тоже находился в Бакле! Причём в самом центре подземного города! А то, что он там героически сражался? На мой взгляд, это лучший способ отвести подозрения от своей персоны. Получается, один из этих двоих является Тёмных Князем. Естественно, я до сих пор больше подозреваю Мозельского. Но и полностью исключать Булатова не могу. Чутьё подсказывает, что с ним не всё чисто. Резвый парень! Не по годам резвый! И как-то всё слишком переплетено: Родион, граф, Бакла, твари…

— Так бы всё и изложил в своей писульке, — поморщившись, сказал император. — А то: «досье, досье»! Набор голых фактов без выводов. Я должен каждый твой доклад разгадывать, как головоломку? У меня и без того целая империя ребусов! Но мысль твою я теперь понял. Значит, разрабатываешь обоих. План уже есть?

— Сырой, — признался Дмитрий Максимович. — Первая мысль была — ликвидировать паренька. Так, для профилактики. Но ведь он сильный и явно талантливый одарённый. Такой ещё пригодится стране. Да и беспричинно обрывать чужую жизнь не хочется. Мне и без этого все грехи до конца жизни не отмолить.

Зато я знаю, что средняя дочь графа Мозельского после домашнего обучения как раз в этом году переходит на третий курс Академии. Дар у неё, не в пример папашиному, слабо выражен, поэтому большая вероятность, что попадёт на кафедру лингвистики. Туда, где учится Булатов. Моя Дарья ещё в прошлом году должна была очутиться в Академии, но из-за болезни…

— Дмитрий! Давай хоть со мной не юли! — нахмурился Павел Четвёртый. — Дашку, если бы не была из рода князей Аничковых, я лично упёк бы в дурдом! Наркотики, пьянство и чёрт знает что ещё ты называешь «болезнью»⁈ Одни только чернокнижные сеансы чего стоили!

— Да, — грустно признался Дмитрий Максимович, — моя вина. Постоянно на службе, в разъездах пропадаю. Матери уже пятнадцать лет как нет, а нянек Дарья с пелёнок ни во что не ставила. Вот и выросла хуже твари Преисподней. Но в самом конце зимы всё резко изменилось. Даша, приняв очередную порцию дурманящих веществ, возомнила себя повелительницей Потустороннего мира. Сотворила какую-то дикую пентаграмму, которую подкинуло ей больное воображение, и вскрыла себе вены. Откачать успели вовремя, но пентаграмма отчего-то активировалась. В результате у моей девочки случилась кома. Честно говоря, думал, что не выживет.

— Знаю… Ты мне это всё сам рассказывал.

— Но я тебе не рассказывал, что было дальше. Извини, что умолчал. Боялся сглазить. Дарья очнулась как раз перед самым летом. Абсолютно другим человеком! Видимо, весь этот ужас окончательно изменил её сознание. Не поверишь, но взялась за ум! Не пьёт, не курит, а про наркотики даже вскользь не заикается. Учится и тренируется целыми днями.

Я пока Дашу из особняка не выпускаю, но за почти три месяца уже поверил, что дочь встала на путь исправления. А какой острый ум! И Дар! Мои уникальные способности проявились! Тварей чувствовать начала. Я сначала засомневался и решил подсунуть ей свежепойманного упыря в человеческом обличии. Даша сразу раскусила, кто перед ней.

— Ну, хоть одна приятная новость от тебя. Рад, братишка! — расплылся в улыбке император. — Очень рад! Как понимаю, хочешь Дарью тоже в этот зверинец с Мозельской и Булатовым запихнуть? Не слишком ли рискованно? А вдруг твоя дочь сорвётся и опять куролесить начнёт?

— Это её последний шанс, и больше их не дам. Пусть пока без задания притрётся к своим однокурсникам, а там и выводы делать будем. Но я не вижу иного способа подобраться к Булатову вплотную. Максимум, на что решился, это устроить своего человека дворником, убирающим около дома Родиона. Дальше лезть опасаюсь: могу спугнуть дичь. Если он Тёмный Князь, то может легко затеряться или начнёт метаться по империи, оставляя после себя горы трупов. Пусть лучше в спокойном состоянии, на виду находится.

— Будь по-твоему, — легко согласился император. — А сейчас, раз больше нет иной информации, предлагаю просто сыграть в шахматы. Что-то я тебя, Дмитрий, давно не обыгрывал.

— Не просто давно, а очень давно. Больше трёх лет назад. И то я тогда поддался, чтобы поднять Его Императорскому Величеству настроение.

— Вот ведь гад придворный! Расставляй фигуры! Битва предстоит не на жизнь, а насмерть!

— Как всегда, и иного не дано… В нашем положении любая игра идёт на максимальных ставках, — философски произнёс князь Аничков, зажимая в ладонях чёрную и белую пешки.

* * *

Друзья! Спасибо всем тем, кто продолжает оставаться со мной! История Родиона будет выкладываться через день по уже привычному графику. Поэтому чтобы не потерять её, рекомендую сразу добавить в библиотеки. Так вы не пропустите уведомления. Ну и по прежнему лайки и интересные комментарии поднимают настроение автора:))

Глава 2

Денег на оружейном складе конфисковали столько, что, по утверждениям есаула Кудрявого, можно всем лет десять на печи сидеть и жрать с золотой посуды. Я с ним в этом вопросе был не согласен. По опыту прошлой жизни знаю, что при наличии в кубышке больших финансов запросы резко возрастают. К тому же, если у тебя имеется всего лишь рубль, то будешь экономить, растягивая его до следующего свалившегося рубля. Иначе с голоду подохнешь.

А вот если богатство кажется безмерным, транжиришь его направо и налево, считая, что такая житуха будет всегда. В результате внезапно остаёшься с голым задом и с этим самым пресловутым рублём кармане. Только вот экономить его, привыкнув к роскошной жизни, уже тяжело.

Как ни странно, в этом со мной был полностью согласен Витёк. Увидев свою долю, он не обрадовался, а испугался.

— Всё. Мне пи… ц, — откровенно заявил Витька. — Я ж столько не осилю. Не привыкший. Не, ну мамке с сеструхой часть отдам. А с остальными пачками хрустов что делать? Гулять же начну, как не в себя! А потом либо печёнка с перепою не выдержит, либо собутыльники, придушив, ограбят.

— Учиться пойти не хочешь? — предложил Генка Феклистов. — Теперь тебе на достойное образование хватит.

— Во-во! — поддержал его есаул. — Если надо, Аннушку свою попрошу грамоту подтянуть перед поступлением. Она же училка и понятие имеет, как к таким оболтусам мозги вправлять. Вон Родя соврать не даст! Сам к ней на занятия бегает!

— А зачем учиться, если и так богатей? Резону нету. Вы вот что, Родион Иванович, — повернулся Витёк ко мне. — Лучше заберите мою долю и выдавайте частями. У вас же «котелок варит» и типа, банкиром быть сумеете. Матери с сестрой нужное прикупите, меня запихните на ту учёбу, которая на пользу пойдёт. Даже если и лень, то послушаюсь, зная, что мои денежки у вас заныканы. Что-то водопроводчиком теперь быть не хочу. Ну и это… От хаты бы нормальной не отказался. Я вам за труды такие часть своей доли отстегну. Четверть сойдёт?

— Четверть? — усмехнулся я. — Смотрю, ты уже начал бездумно швыряться деньгами! Но первая часть мысли хорошая. Для начала найму тебе хороших репетиторов, чтобы хоть какие-то знания в голову вбили перед нормальной учёбой. А там дальше уже определимся и с будущей профессией, и где её получать.

Насчёт семьи и нормального жилья тоже не беспокойся. У меня заканчивается капитальный ремонт. Почти все комнаты приведены в порядок, а многие расширены до приличных квартир. Вот одну из них вы и займёте. Кстати, остальные господа-разбойнички, к вам моё предложение тоже относится. Лучше рядышком держаться, а не через весь город бешеной курицей бегать, разыскивая друг друга.

— А чего это мы бегать так должны? — подозрительно посмотрел на меня есаул Кудрявый.

— Да брось, Иван Игнатьевич! — ответил за меня Феклистов. — Что-то я не припомню, чтобы ты возмущался, что мы оружие умыкнули. Даже сам охотно помогал грузить его! Значит, понимаешь, что стволы нам ещё понадобятся. Или решил тир открыть? Ага! Для него взрывчатка с гранатами как раз и пригодятся! Правда, только один раз. А потом ни мишеней, ни самого тира уже не будет. Прекрасно ты понимаешь, что одним налётом не обойдёмся. Родион обязательно нас в очередную авантюру втравит. И лично я от неё точно не откажусь.

— Ну… Есть такое дело, — смущённо согласился казак. — Честно говоря, всё нутро выворачивает от понимания, что не где-то там, на фронтах, а в самом Петербурге твари засели. И не просто тихонечко по углам прячутся, а ведут себя как хозяева жизни! Вон, даже денег у них на одном складе столько оказалось, сколько я честным служением родине и за всю жизнь не заработаю. И ведь местные ищейки совсем не чешутся! Словно так и должно быть!

Не, парни… На продажных держиморд надежды никакой. Хоть и не по закону такое, но стоит разворошить этот муравейник! Так что, Родя, переезжаю я в твой «дворец» с казённой квартиры, чтоб ты меня той самой курицей не разыскивал.

— Я тоже общагу на нормальное жильё с удовольствием променяю, — кивнул Генка. — Самое то здесь поселиться: райончик бедненький, и ни у кого не возникнет вопросов, откуда я взял приличные деньги на нормальную квартиру.

— Общак, — неожиданно сказал Витёк.

— Чего? — не понял я.

— Ну, раз у нас уже шобла сколотилась, то общак должен быть. Так заведено.

— Не шобла, а группа единомышленников, — поправил его Кудрявый. — Но по своей сути предложение верное. Дела серьёзные намечаются, и общая кубышка должна быть.

— Чуть позже. Пока я сам до конца не понимаю, как будем сотрудничать, — пояснил я. — Но вообще-то надо многое продумать. Даже с теми же складами в порту. Не дай бог, купленный клерк уволится или кто-то случайно залезет и обнаружит наш арсенал. Ещё связью нормальной озаботиться надо. Даже у тварей телефон имеется, а у нас и почтовых голубей нет. Транспорт необходим, а то каждый раз угонять его чревато. Изменение внешности тоже не помешает, а значит, придётся добывать одежду на все случаи жизни, накладные бороды и парики.

— «Кабинетный мальчик»! — заржал есаул. — Да по тебе с такими талантами каторга плачет!

— Вот чтобы она продолжала плакать дальше, а не радостно приняла в свои объятия, всё это нам и нужно раздобыть, — не принял я его веселья. — Ещё стоит прикормленных людишек, как на улицах, так и в тех же самых кабинетиках завести. Всё это требует внушительных расходов. Так что, боюсь, скоро от нашего награбленного богатства ничего не останется. Поэтому советую всем не сильно жить на широкую ногу. Скромнее, господа, и деньги к вам сами потянутся.

Две недели прошли абсолютно спокойно. Мои друзья-подельники сменили место жительства и обосновались в лучших квартирах. Переезд их не потребовал особых усилий, так как и у есаула, и у Генки вещей оказалось всего по паре чемоданов.

На удивление, сложности возникли с Витькой Голым. Вернее, с его матерью, сильно разволновавшейся по поводу лишних денег у сына и переезда, как она назвала, в хоромы. Пришлось лично встретиться с женщиной и навешать основательную лапшу на уши. Мол, сын у него очень талантливый, и мне, как и любому одарённому аристократу, нужен свой помощник. Лучше Витеньки на эту роль никто не подойдёт. Да и жалко, что парень свои способности в подворотнях растрачивает. Поэтому я решил взять его в адъютанты и выделил новое, подобающее такому статусу жильё.

Не знаю, поверила ли мне эта тёртая жизнью женщина до конца, но почти все матери эмоционально соглашаются с тем, что их чадушко умненькое и достойно большего. Короче, после чаепития с принесённым мной тортом, было принято общее решение о переезде. Я бы тоже на месте матери Витька согласился. Они втроём ютились в полуподвальном помещении размером чуть больше моей ванной комнаты. Духота, полумрак, слегка разбавляемый светом из маленького оконца под потолком, и грубо сколоченная трёхъярусная кровать. Даже стола нормального нет!

Удивительно, что пришлось уговаривать, но, видимо, люди, которым так сильно не повезло в жизни, до такой степени смиряются со своей незавидной участью, что о лучшем не помышляют. Даже боятся его, постоянно ожидая подвоха.

Сборы были недолгими. В тот же день мы с Витьком перетащили весь нехитрый скарб на новую квартиру. Увидев её, мать семейства не стала проявлять радостных чувств, а неожиданно сев на пол, расплакалась.

— Ты чего? — спросил её удивлённый Витька. — Не нравится? По мне, так шикардосно!

— Прости меня, сынок… — всхлипнула женщина, утирая слёзы культёй искалеченной руки. — Не дала я ни тебе, ни Анфисочке жизни нормальной. Чужие люди вот смогли, а я нет. И свою судьбу испоганила, и вашу.

— Вы дали им самое главное, — вмешался я в эту сцену неуместного покаяния. — Жизнь. А остальное приложится, если дураками не будут. Так что обживайтесь. Кровать, правда, одна и не очень широкая. Честно говоря, не думал, что у вас с мебелью так плохо будет.

— Ничё! На полу поспим! — махнул рукой Витька. — А завтра я чего-нибудь куплю. Деньжищ-то теперь хватит…

Раздухарившийся парень внезапно осёкся, увидев мою физиономию, не сулившую ничего хорошего.

— Хм… — с заминкой исправился он, бросив виноватый взгляд. — Я говорю, денег мне чуток хватит, чтобы у старьёвщика ещё одну кровать прикупить. Крепкую! А может, если хорошо поторговаться, и на две сойдёмся.

— Если что, то я дам в долг, — с благожелательной улыбкой предложил я, незаметно показывая Витьке кулак. — Так что спать будете нормально, а не вповалку.

— Сама отработаю, — твёрдо сказала окончательно успокоившаяся мать. — Лестницу мыть буду. А то строители тут такую грязищу разводят, что и ступить некуда.

— С одной рукой? — не поверил я. — Марфа, не горячись!

— А чего? Только кисти нет, а так всё работает. Уже привыкла культяпкой орудовать. Да и Анфиса мне поможет. Мы так с ней вместе иногда копеечку зарабатываем, когда случай подворачивается.

— Да, — кивнула Анфиса, худенькая девочка лет десяти, — мы умеем.

— Договорились! — улыбнулся я, понимая, что для женщины это очень важно.

Хороший признак! Несмотря на свою инвалидность и беспутную молодость, Марфа не привыкла быть иждивенкой. Теперь понимаю, откуда у Витька мысли, что нужно жить «по понятиям». Хоть по каким-нибудь, но законам. Надеюсь, предложу ему свои правила, а не те, которыми пользуется местные уголовники.

Уже на следующий день во двор дома въехали несколько подвод, гружённых мебелью. Я и Феклистов уломали Витьку, в котором неожиданно проснулся жмот, что только дополнительных кроватей будет недостаточно. Прикупили на кухню гарнитур, для комнатной обстановки пару шкафов, комод, два стола и с десяток стульев. Заодно я узнал и фамилию Витьки. Гололюбов он, оказывается! Мы с Генкой пожали над таким сходством между дворовой кличкой и истинной фамилией. Видимо, не только из-за того памятного случая он Голым стал. Так сказать, совпало всё.

Увидев всё это подержанное великолепие, Марфа схватилась за сердце.

— Откуда денег столько? Витенька, ты ограбил кого-то? Банкира? Верни на место!

— В рассрочку взяли, — соврал я, чтобы успокоить женщину. — На год. Вите продавец поверил, так как я поручителем стал. Да и мебель бросовая. На складе давно пылилась. Зажрался народ! Вещи качественные, а покупать никто не хочет. Поэтому, Марфа, в этом плане всё удачно сложилось. Оказались в нужном месте и в нужное время. Так что из-за рассрочки у сына твоего ещё и деньжат немного осталось.

— Я бы хотел… — немного замялся Витька, умоляюще посмотрев на меня. — Принарядится немного. И мамку с сестрой тож приодеть. А то ходим это… Не по вашему статусу одетые, Родион Иванович. Позорим только.

— Верное решение, — благожелательно кивнул я парню, все финансы которого всё же взял под свой контроль. — Завтра и сходите.

— Мне б накинуть немного… В долг, конечно…

— Пойдём-ка, Витенька, выйдем. Обсудим финансовые вопросики.

Вывев парня в соседнюю комнату, я прижал его к стене и поинтересовался:

— А признавайся мне, мил человек, куда ты все те деньги дел, которые раньше у меня заработал? Там ведь в общей сложности больше тысячи рублей должно быть.

— Заныкал, — признался он. — А чё делать? Я из тех хрустов лишь все долги по прошлой хате закрыл. И то мать у меня два дня чуть ли с вилкой у горла выпытывала, где смог так прилично заработать. Вспотел сказки выдумывать! А если б узнала, что ещё больше есть, то не прокатило бы. Не смотрите, что она калека! Вмиг одной рукой оба уха и поотрывала бы!

Ну, сами посудите, не при моей масти так шиковать. А матушка воров очень не любит. Сам не помню, кто именно — у нас в доме различные мужики одно время часто менялись, но, по слухам, у Анфиски папаня был из них. Его ещё до рождения сеструхи прирезали. Мама чуть сама под раздачу не попала за его дела, хотя знать о них ничего не знала. Теперь за меня и переживает.

— Оправдание принимается, — кивнул я. — Наверное, ты правильно поступил. Короче, мы тут с тобой вышли, чтобы я дал тебе сто рублей на одежду. Держи.

— Не! У меня есть! Это я так, Родион Иванович, для отмазки разговор затеял.

— Держи, держи. Всё равно они из твоей доли. А те, что припрятал, пусть там и лежит на чёрный день. Житуха у нас намечается неспокойная, и заначку иметь не помешает.

На следующий день семейство Гололюбовых явилось из магазина при полном параде. На этом тему легализации Витька в новом статусе закрыли. Лишь осталось найти ему нормальных учителей. И это касается не только школьных знаний. Необходимы и тренеры, которые научат стрелять, рубить и без оружия шею ближнего своего сворачивать. Ну ещё и обучение приличным манерам не помешает. Всё это пришлось отложить на потом, так как спокойные денёчки закончились резко.

— Тут такое дело, хозяин, — однажды заявил припёршийся со своей очередной охоты то ли на местных крыс, то ли на голубей белкогад Чпок. — Что-то неладное творится в третьем подъезде, который не наш.

— Старик Берштейн опять возмущается, что мы ему со своим ремонтом бизнес вести мешаем? — поинтересовался я, вспомним о хозяине ещё одного подъезда, выходящего в наш двор. — Не обращай внимание. Он через день устраивает плач по этому поводу. Мол, теперь у него приличные нищие селиться не могут, так как место становится благоустроенным и обязательно нужно поднимать цены на жильё. А неприлично богатые не хотят заезжать в богом проклятые Семенцы. В результате у Берштейна аж две квартиры пустуют, и ещё пара вскоре останется без хозяев.

— Да плевать мне на него! — махнул лапкой Чпок. — Я тут время от времени по его владениям шарюсь. И вот позавчера заметил новых жильцов, обосновавшихся в этих самых пустующих квартирах. Причём заселились они независимо друг от друга, с разницей в один день и парами. И каждая парочка состоит исключительно из мужиков. Вначале решил, что содомиты, но потом присмотрелся и понял, что ребятки не просто жить сюда переехали. Из нор своих вдвоём не выходят. Один обязательно дома остаётся и в окошко за двором следит.

— Думаешь, по нашу душу?

— Не знаю, хозяин. Только неспроста такие орешки! И ещё мне показалось, что обе квартиры между собой не знакомы. Те, что на втором этаже, говорят исключительно на блатном жаргоне. А с четвёртого этажа вежливые между собой аж до оскомины! Может, на них Дуру натравить? А чё? Всё равно в шкафу без дела стоит и пылится только. Хотя могу и я сам. Но турнуть новых соседей нужно. У меня прямо под хвостом зудит, что неспроста они здесь обосновались!

— Нет, — отрицательно помотал я головой. — Дуру оставим в покое. И сам пока тоже на рожон не лезь. Привлекать к себе лишнего внимания не хочется. Но проследи тихонечко. Будут интересные новости, сразу давай мне знать.

— Понял. Когда начинать?

— Сейчас.

Оставшись один, я крепко призадумался. Скорее всего, Чпок просто навыдумывал себе чёрт знает чего. А если прав? Тогда, судя по его рассказам, за мной одновременно следят две группы, друг о друге ничего не знающие. Одни — наблюдатели явно от криминального мира. А вот вторые, возможно, из жандармерии или Тайной полиции. И откуда взялось такое внимание к неприметному Родиону Булатову?

Кроме нашего нападения на нелегальный склад оружия, никаких иных причин не вижу. Тогда становится понятно, почему в местных газетах лишь промелькнула размытая информация о некоем пожаре в промышленной зоне. И больше никаких подробностей. Хотя обычно даже отдавленная копытом лошади нога пьяного извозчика описывается во всех мрачных красках.

Но мы, кажется, нигде не прокололись. Всё прошло чинно. Да к тому же, узнай бандюганы или бойцы «Иван Иваныча» о моём участии в налёте, то сразу бы начали действовать, а не заниматься слежкой. Вполне возможно, что просто хотят полностью удостовериться в том, что именно я был виновником ликвидации склада. Или им ещё что-то от меня нужно? В любом случае, это дело на самотёк пускать нельзя.

Глава 3

Не успел Чпок уйти по шпионским делам, как раздался звонок в дверь. Отворив её, увидел почтальона.

— Господин Булатов Родион Иванович?

— Я.

— Вам письмо.

Вот это новость! И кто же мне сподобился написать? Опять какая-то проблема? Но, прочитав адрес отправителя, облегчённо выдохнул. Всего лишь из Академии. К тому же и содержание конверта тоже оказалось достаточно прозаическим. В коротком письме сообщалось, что я послезавтра должен явиться на Кафедру лингвистики Императорской Академии.

Буквально через пять минут заявился Генка Феклистов. Оказывается, его тоже вызывают. Правда, уже завтра. В принципе, ничего удивительного нет. До начала нового учебного года остались каких-то полторы недели. Видимо, преподы каждой кафедры устраивают собрания. Интересно, а новички из потомственной аристократии будут на нём? Очень хочется пообщаться с ними и завести полезные знакомства.

Но Геннадий, на следующий день вернувшийся из Академии, разочаровал:

— Родион, ничего интересного. Нас Дракон гонял на спортивной площадке, проверяя, насколько мы за каникулы «жирком обросли». Он и в прошлом году так делал. А потом мозги вправлял.

— Понятно, — разочарованно вздохнул я. — А новенькие из аристократов были?

— Вот насчёт их он и вправлял. Типа, чтобы мы не зарывались, даже если «золотые» отпрыски зарываться будут. Но и достоинства при этом не теряли. Короче, такое ощущение, что Сергей Витальевич сам не знает, чего хочет. И это мне не очень понравилось. Остальным парням с нашей боевой кафедры тоже.

Слова Феклистова получили подтверждение уже следующим утром. Зайдя одним из последних в аудиторию, я уселся на привычное для Роди место. Увидев меня, Лидия Хвостова радостно помахала рукой. Приятно. Значит, уже хотя бы один человек на кафедре мне симпатизирует. Остальные же девки сделали вид, будто бы совсем меня не заметили.

— Добрый день, — поприветствовала Анна Юльевна. — Рада, что вы все в сборе. Хотя…

Выразительный взгляд на пустое место, где когда-то любила сидеть Алиса Владимирская, был понятен и без слов. Но профессор всё же пояснила для тех, кто был в иных практических группах и ещё не успел узнать последних новостей.

— К сожалению, у нас первые потери. Алиса Владимирская погибла. Мне безумно жаль, но это всего лишь ваша первая серьёзная практика. Будут и другие, более опасные. Очень прошу всех вас! Постарайтесь подготовиться к ним так, чтобы обошлось без потерь. Я лично съездила и объявила семье Владимирских о гибели дочери. Поверьте! Лучше бы я сама умерла в той Бакле, чем смотреть в пустые глаза родителей, а потом видеть их горе, когда они осознали трагедию.

Да! Вы — одарённые! Будущая элита Российской империи! Но никто вас жалеть не будет, несмотря на то, что каждый из вас — эксклюзивный, очень редкий экземпляр. Так что учитесь! Учитесь всему! Управлять Даром, развивать его! Стрелять, махать шашкой и читать знаки Преисподней, как родные буквы! Но самое главное — учитесь быстро думать! Порою мгновенно принятое решение может спасти жизнь получше любого оружия!

Теперь хочу рассказать, зачем вас собрала. Вы все — дети из низших сословий. Да, вам повезло родиться с Даром, и открываются серьёзные перспективы подняться на такие высоты, которые вашим родителям и не снились. Два года мы готовили вас не только в плане освоения первичных знаний, но и быть аристократами. Уметь уважать себя. Практика показала, что не все хорошо освоили уроки… Ольга Тумкина, встаньте, пожалуйста.

Полная девушка с насупленными бровями неохотно поднялась.

— Тумкина, — продолжила профессор. — Вы единственная на кафедре закончили практику с отрицательным балансом в баллах: больше десяти. Правда, и до этого тоже усердием не блистали, поэтому я не удивлена. Но воровство у своих сокурсников — это слишком!

— Подумаешь, без спросу пару банок из чужого НЗ взяла, — пожала плечами студентка безо всякого раскаяния в голосе. — Будто бы они последние у них были!

— Неважно. По итогам совещания в деканате объявляю, что вы исключены с кафедры и переводитесь в интернат при Академии.

Встревоженный гул пронёсся по аудитории. Такое у нас впервые. Да, из Академии одарённых полностью не исключают — слишком мало их рождается, поэтому ценен каждый. Но особо «одарённых» переводят в этот самый интернат. Полностью казарменное положение, без увольнительных в первый год.

Там нет перехода с курса на курс, как у нормальных студентов. Зато есть постоянный контроль за выполнением домашних заданий, серьёзная коррекция у психологов, а иногда и у психиатров. Можно проторчать в интернате несколько лет, прежде чем преподаватели решат, что недоумок набрался ума. И вот тогда он снова сядет за нормальные парты, но уже не в самой столице, а в загородном филиале Академии.

И интернат — это как клеймо. После него мало кто достигает чего-то путного в жизни, ведь титул таким редко присваивают. Только лучшим выпускникам. Такие особи серьёзным аристократическим Родам особо не нужны.

Государство к делу, конечно, пристроит, только распределять будет уже по остаточному принципу. Поэтому и рвут все ученики жилы, чтобы нормально сдать экзамены и не загреметь в интернат.

— Тумкина! — подняла руку вверх Анна Юльевна, призывая нас к тишине. — Покиньте аудиторию. За дверью вас ждёт провожатый.

Бледная деваха, явно не ожидавшая такого поворота событий, на негнущихся ногах вышла из учебного класса.

— Она лишь первая ласточка, — опять начала стращать нас профессор. — Третий и четвёртые курсы по своей сложности превосходят нормальное обучение. Вас никто не будет уговаривать стараться. Есть только два критерия: вышел на определённый уровень или нет… Ну и, конечно: выжил — не выжил. Игрушки закончились, поэтому каждого из вас ожидают сложные и порой опасные пентаграммы с иными испытаниями, способными убить при наличии плохо прокачанного Дара, слабой физической подготовки или отсутствии знаний.

По своему горькому опыту знаю, что до выпуска обязательно не дойдут три-четыре человека. Причиной будет не только смерть, но и полное выгорание без восстановления. Так что готовьтесь к тому, что призрак интерната стоит у каждого из вас за плечами.

Если кого переведут туда… а это по статистике ещё человек пять получится, то не обижайтесь. Вернее, обижайтесь, но исключительно на себя. Мы же, преподаватели, вас так не только наказываем, но и пытаемся сохранить отстающим жизни. Все поняли?

Опять со стороны учеников послышался гул. Но уже не удивлённый, а какой-то робкий. Лишь я один, кажется, спокойно отреагировал на угрозы. С моим багажом знаний и Даром можно не учиться, а учить. Тут основная трудность: чрезмерно не светить своей уникальностью. А то вопросики от разных неприветливых организаций посыплются, как червячки во время дождя в Преисподней.

Дав нам выпустить пар, Анна Юльевна приступила к следующему акту трагедии.

— Как всем вам известно, с этого курса к нам присоединяются потомственные аристократы. На кафедре лингвистики их будет двое. Это представительницы очень влиятельных семей: княжна Дарья Дмитриевна Аничкова и графиня Ирина Вячеславовна Мозельская.

— А парней не завезли? — подал голос я.

— Нет, Родион. Парни все либо на боевой, либо на исторической кафедре. Нам же достаются исключительно девушки из потомственных аристократок. Да и то не все, а лишь с неподходящим для «историков» психотипом или со слабым Даром. Остальные считают ниже своего достоинства присоединяться к лингвистам. Это тоже стоит учитывать. Но даже такой для остальных кафедр «неформат» сумеет построить тут всех!

И ещё… По негласной многовековой традиции потомственные аристократы набирают среди сокурсников свою команду. Это не просто выпячивание своего титула. Вместе вы будете долгие годы. Считается, что самая крепкая дружба зарождается в стенах Академии. Так что если на вас обратят внимание важные аристократки, то от их семей получите отличное продвижение.

Кого же обойдут стороной… Поймите, вы для знати всего лишь выскочки! Даже когда получите свой первый баронский титул, то всё равно останетесь «сермяжными» аристократами. Лишь ваши внуки избавятся от этого неофициального звания. «Сермяжникам» приходится добиваться всего самим. Потом и кровью. Сложный путь наверх, в котором помощь влиятельных особ не помешает.

Я сама из тех, кто в своё время ни к одной влиятельной особе не примкнул. Поэтому, несмотря на дюжину серьёзных научных трудов и иные заслуги, являюсь всего лишь профессором в Академии. И поверьте, мне ещё очень повезло! Поэтому рекомендую хорошо присмотреться к новичкам и сделать обдуманные выводы.

Ещё обратите внимание на потомственных аристократов с других кафедр. Дружба с ними тоже выгодна, ибо любому Роду необходимы верные одарённые различных специализаций. Но вся беда в том, что новички, несмотря на пункт Устава о равенстве всех студентов Академии, будут вас пытаться подмять под себя. Вы для них пока что никто.

— Странновато получается, — опять не выдержал я. — Все учатся за государственный счёт, а сливки будут снимать влиятельные Рода.

— Ну, вы все будете служить именно империи… Официально. Только там, где свободный «сермяжник» тихо получит медальку, приближённый к потомственной аристократии со всеми почестями прикрепит к груди орден. Понятно, насколько далеко распространяется влияние покровителей? Так что думайте и… терпите. Спеси у новичков будет очень много, а характеры не самые сладкие. Любые неосторожные действия, и наживёте себе врагов на всю жизнь.

К Мозельской и Аничковой это тоже относится. Скоро сами всё прочувствуете. Я же довела информацию до вас, и на этом всё. Никоим образом участвовать в студенческих разборках не буду. Так же, как и другие преподаватели, так что защиты не ищите. Почему? Во-первых, даже наш ректор не того уровня боец против знатнейших фамилий, а во-вторых, с вашей стороны подобное будет считаться проявлением слабости. Слабые никому не нужны!

Последнее на сегодня… Тридцатого числа, то есть ровно через одиннадцать дней, начало нового учебного года. Прошу быть на общем построении в парадной форме. На этом всё. До скорой встречи. Булатов, задержитесь, пожалуйста.

Дождавшись, пока аудитория опустеет, профессор начала разговор о моих будущих обязанностях помощника.

— Родион, не передумал?

— Нет. А должен?

— Да я, честно говоря, уже и сама не понимаю, какой фокус ты можешь выкинуть. Поэтому и переспрашиваю. Но раз решения своего не поменял, то садись, ознакомляйся с должностными инструкциями ассистента кафедры, — положив передо мной тоненькую папочку, произнесла она.

Читать там было особо нечего. Нужно выполнять все приказы Анны Юльевны по подготовке учебного процесса. Также вести журналы посещаемости и совместно с нашей старостой Лидией Хвостовой следить за успеваемостью учеников не только по специальным предметам нашей кафедры, но и по общим для всего факультета.

Прочитав инструкцию, быстро поставил подпись на последней странице, а потом под диктовку Анны Юльевны написал прошение на пост профессорского помощника.

— Когда приступать?

— Как только прошение подпишет ректор, и я объявлю об этом на собрании кафедры в полном составе. Родион… Про этот самый «довесок» к полному составу хочу отдельно поговорить с тобой. Ты у нас единственный мальчик на кафедре. Мозельская и Аничкова точно не пройдут мимо тебя. Соблазнять, естественно, не будут: для этого у них есть более достойные кандидатуры. А вот прижать труса, который, по их мнению, прячется от опасности на «женской» кафедре — обязательно прижмут. И большинство студенток их в этом радостно поддержит.

Исключение составит лишь Хвостова. Я заметила, как она посмотрела на тебя, когда входил в аудиторию. С уважением! Характер у Лидии жёсткий, и раньше вы с ней точно друзьями не были… Что же такое там, в Бакле произошло? Подробностями не поделишься? Исключительно между нами! Обещаю!

— А что вам самой известно? — вопросом на вопрос ответил я.

— Общее… Было внезапное размытие Границы с Преисподней. Силами гарнизона под командованием есаула Кудрявого оно было остановлено. Больше толком ничего. Только то, что студенты Академии тоже сражались, с боями отступая из подземного города, а потом помогая гарнизону в отражении штурма. Кстати, как поживает Иван Игнатьевич? Он что-то в последнее время словно избегает меня.

— Не волнуйтесь. С ним всё в порядке. Просто на службе загружен. Сам его пару раз мельком видел, — соврал я. — Но о вас он помнит.

— Правда помнит? — неожиданно покраснела профессор, словно неопытная гимназистка.

— А то! Постоянно талдычит о своей самой прекрасной на свете «училке Аннушке». Ещё и глаза от удовольствия так закатывает, словно хочет свой затылок изнутри рассмотреть.

— Это он умеет делать! — рассмеялась Анна Юльевна. — Ну и славно, что всё хорошо. Но на мой вопрос ты не ответил. Что произошло в Бакле, если и искренне презиравшая тебя Хвостова теперь уважительно смотрит, и боевой есаул в друзья записал? А Иван не тот человек, чтобы всем подряд дружбу предлагать. Его характер я немного изучила. Пойми, не только из-за женского любопытства спрашиваю. Мне просто нужно понять, каких бед ждать от твоих взаимоотношений с новенькими ученицами.

— Ну, раз вы больше толком ничего не знаете, значит, вам этого и не нужно знать, — усмехнулся я. — Подписки о неразглашении нарушать не собираюсь. А по этим двум девицам ответить могу… Вы, главное, как обещали, не вмешивайтесь. А с остальным разберусь сам.

— Значит, неприятностей не избежать. Жаль… — вздохнула она. — Впервые за несколько лет путный паренёк на кафедре, и того скоро угробят, если сам не повесится. Но это твой выбор, Родион. Тогда на этом наш разговор окончен. Больше не задерживаю. И… Спасибо!

— За что? — удивился я.

— За то, что не выдаёшь не только свои тайны, но и чужие.

Покинув аудиторию, успел пройти буквально пару коридоров, как меня внезапно окружили парни с исторической кафедры. Видимо, у них тоже сегодня был «классный час».

— И по какому случаю такая торжественная встреча? — спокойно поинтересовался я. — Не стоило так утруждать себя. Вольно. Разойдись.

— А ты не торопись тут командовать! — вышел из-за широких спин сокурсников Сеня Агафьев. — Должок у меня к тебе. Или забыл, как перед практикой мне лицо подло раскровянил? Я вот помню.

— Да я тоже. Шикарно ты тогда за свой хамский язык по хлебальничку получил. Сегодня решил, что один не справишься, и толпу на подмогу привёл?

— Они здесь, чтобы ты трусливо не сбежал. А бить я тебя буду один и жестоко!

После этих слов Сеня рванулся в атаку, размахивая своими, надо сказать, немаленькими кулаками. Но очень медленно и примитивно. Я даже не пытался войти в ускорение, несмотря на то, что Агафьев явно искусственно взвинтил свой темп, что запрещено при драках. Секунд сорок он пытался попасть по моей ухмыляющейся физиономии. Его дружки вначале поддерживали своего бойца, а потом стали раздаваться смешки.

Разъярённый этим, Сеня совсем охамел и начал напитывать свои кулаки Даром, совсем не думая о последствиях. А вот это нам тут ни к чему. Обеими ладонями, пока всё не зашло слишком далеко, я основательно приложился по ушам Агафьева. Хлопок вышел знатный!

Сеня упал на пол и тихонечко завыл.

— Поднимайся, — приказал я. — Не так это и больно. Хватит тут комедию разыгрывать.

— Парни! Мочите его! — сквозь искренние слёзы завопил явно страдающий Сеня. — Наших бьют!

— Кто полезет, я за Родьку! — внезапно растолкав студентов, встал рядом со мной Серёга Книгин. — Вы мне не чужие, но Булатов мне жизнь на практике спас!

— Да никто и не собирается лезть, — проговорил один из историков. — Драка честная была: один на один. Так что, Сеня, извини. Мы покараулили, как ты и просил, но дальше уже не наше дело. А то несправедливо получится. Ну, Родя, ты и удивил! Думали, слизняк полнейший, а тут вон как классно махаться умеешь. Молодца!

После этого историки с лёгким уважением в глазах разошлись, оставив нас с Сергеем Книгиным одних.

— Как дома отдохнул? — поинтересовался я у него.

— Нормально, Родь. Пузо от бабушкиных пирожков до сих пор трещит! А ты?

— Да развлекаюсь помаленечку… На жизнь жаловаться не приходится. Пойдём перекусим, что ли? Отметим чарочкой и встречу, и то, что молодые. Эх, жить хорошо, когда гормоны бурлят! «Зелёный» ты ещё, поэтому не понимаешь всего кайфа!

— А ты уже не «отметился» случайно? — подозрительно спросил Серёга после этих слов. — Вообще-то мы ровесники.

— Ни хрена подобного! Я среди «демонских филологов» один парень. Так что у меня каждый год за три идёт. Хватит тут лясы точить. Пошли, сынок, выпьем! Папочка угощает! — отшутился я.

— Ну, — рассмеялся Книгин. — Пока угощаешь, то можешь побыть и «папочкой»… Даже любимым «дедушкой»! А вот дальше не надейся. И я тебя, Родька, тоже рад видеть!

Глава 4

Не успели мы выйти из Академии, как на её лестнице нас догнала Ксения Сурина.

— Мне мальчишки с кафедры сказали, что ты с Сенькой подрался! — слегка запыхавшись, выпалила она, рассматривая меня. — Цел? Не сильно досталось?

— Сеньке если только, — усмехнулся Книгин. — Теперь у этого придурка долго в ушах звенеть будет.

— Правда? А то я недослушала и побежала вас догонять. Привет, Родя! Извини, что сразу не поздоровалась.

— Привет, Ксюха! — приобнял я девушку и чмокнул в щёку. — Как отдохнулось?

— Да какой там отдых⁈ Все каникулы в лавке родителям помогала. Дни считала, когда обратно вернусь. За эти два года сильно отвыкла от прошлой жизни.

— У меня то же самое, — подтвердил Серёга. — Вроде и рад родственников видеть, а мыслями всё равно в нашей Академии.

— Ну, а меня, Родечка, — раздался за спиной ехидный голосок Лидки Хвостовой, — ни приобнять, ни поцеловать? О каникулах даже не мечтаю, чтобы спросил! Совсем зазнался и променял демонских филологов на историков!

— И тебя обниму с удовольствием! — рассмеялся я. — Щёчки алые тоже подставляй.

— Не буду. Получается, что напросилась, — игриво закатив глазки, произнесла она.

— Значит, мысленно представь, что сделал это ещё в аудитории.

— Не буду. У меня фантазия хорошая, а я тебя в поезде в одних трусах видела.

— В очень смешных трусах, — добавила Ксения. — Я их тоже никак забыть не могу! Мальчики, а вы куда собрались?

— Вместе с вами отмечать хороший день, — пояснил я. — Вы ведь составите нам компанию?

— Подумать и немного пожеманничать, как полагается будущей аристократке, можно?

— Ну, ты жеманничай, а я пойду, — моментально ответила Хвостова.

— Эй, подруга! Так нечестно! А где девичья солидарность? Я с вами, конечно!

Найдя ближайшую летнюю кафешку под открытым небом, мы проболтали полдня, попивая вино и наслаждаясь различными десертами. Ликвидатор Сидо не оценил бы такую пустую трату времени, а я, Родион Булатов, кайфовал, находясь в хорошей компании.

Видимо, опасная практика так сблизила нас, что все стали родными. Мы до сих пор остаёмся командой, боевой группой. И пусть в силу в своей неопытности Серёга, Лида и Ксения ещё до конца не понимают всего, но я чувствую, что это так.

Можно себя поздравить. Потихонечку обживаюсь в новом мире. Уже не непонятный Родя, а человек в кругу товарищей-единомышленников. Даже два круга имеется. А одном мои «бандиты»: есаул Кудрявый, Витёк Голый и Генка Феклистов. А в другом — студенты из Академии. Генка, кстати, принадлежит к обоим кругам, и очень жаль, что его на этой посиделке в кафе не было. Узнает, что без него гуляли, однозначно расстроится.

Так оно и оказалось. Придя домой, я пересказал Феклистову о встрече с «однополчанами».

— Гад ты, Родька! — насупился он. — Не мог и меня выдернуть?

— Мог, но поленился: туда-сюда мотаться — не пару улиц пройти. А если бы тебя дома не было?

— Вообще-то не было… — признался товарищ. — Тут такое дело. Я подкатил к Кудрявому с просьбой поднатаскать меня в боевых дисциплинах. Но есаул отказался. Заявил, что характер у него вспыльчивый, и быстрее уши оторвёт рукожопу, чем научит чему-то путному. Зато он у себя в штабе поспрашивал и нашёл какого-то деда-отставника. По слухам, он крутой мастер различными способами жизни лишать.

Правда, берёт за свои уроки немало, но зато гарантированно выводит на отличный уровень. Деньги у меня теперь имеются, поэтому, не раздумывая, согласился. Витька, кстати, со мной тоже пошёл. Сегодня первое занятие было. Дед реально зверюга! Маленький, щупленький. Кажется, что чихнёт и развалится. Но мы с Витьком после его бросочков летали по комнате, как два бешеных дирижабля. Одновременно!

— Хорошее вложение средств, — согласился я. — Потом и мне адресок дашь.

— Завтра можешь вместе с нами пойти.

— Замётано. Как на новом месте устроился?

— Не жизнь, а сказка! — разулыбался Генка. — Приходи, когда хочешь! Уходи, когда вздумается! И никакой сварливой тётки на дверях! Вот ты сейчас ко мне заявился, и можно не на часы смотреть, ожидая, когда гостей выгонять начнут, а спокойно распить бутылочку коньяка и даже девчонок пригласить! Очередь в душевую занимать не надо! Воплей из соседних комнат по ночам — никаких! Как говорится, почувствовал разницу.

— Ты особо не расслабляйся, — предупредил я. — Особенно с посторонними. От девочек уличных не только приятностей всяких получить можно, но и кучу проблем.

— Родь, я всё понимаю. Это так, для примера сказал.

— Вот примером и оставь. Ладно, пошёл я к себе. Ещё строителей проверить надо… Уже почти всё закончили и жду не дождусь, когда эти герои мастерка и малярной кисти свалят. Всю душу вымотали!

К счастью, в этот день мастера, словно услышав мои жалобы, вели себя примерно. Работы осталось на пару дней, никаких оплошностей с недоделками я не заметил. И — о чудо! — даже бригадир не попросил дополнительных денежных вливаний. Так что в самом умиротворённом расположении духа я завалился к себе домой.

— Ну и где ты шляешься столько времени? — мрачно заявил с порога белкогад.

— Чего? — охренел я от такого вступления. — Чпок, ты мне не жена, а я тебе не загулявший муж, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. Берега не попутал?

— Извини, хозяин, — покаялся он. — На нервной почве. Странные жильцы из соседней парадной убить тебя хотят или похитить. Сам не понял толком. Да и Дуру в очередной раз кормить время настало. А тебя всё нет и нет.

— Ладно, — вздохнул я, поняв, что праздник жизни закончился. — Начнём с простого: с Дуры.

Нацедив из раны крови, открыл шкаф и протянул рюмку застывшей мёртвой девке.

— Пей!

Она тут же схватила рюмаху и мигом опрокинула содержимое в рот. Сегодня на удивление, не пришлось спасать свои пальцы от переломов. Видимо, какие-то адекватные проблески сознания начинают проявляться в Дуре. Это радует. А то стоит без дела, пространство шкафа занимая.

Влажной тряпочкой протёр ей лицо от пыли и снова закрыл шкаф.

— Ну а теперь, Чпоксик, рассказывай, кто, как и когда собирается покуситься на самое дорогое, что имею. А именно: на жизнь, свободу и хорошее настроение.

— Те, что вежливые, тихо сидят. Правда, к ним наш дворник приходил. Осторожненько так! Конвертик какой-то передал и смылся. А вот к блатным иной гость приходил. Водки выпил и приказал тебя взять в оборот. На всё одиннадцать дней отвёл. Не знаю, почему столько…

— Через одиннадцать дней начинается учебный год в Академии, — перебил я. — Дальше что?

— Ну, этот выпил ещё водки и ушёл. А жильцы стали между собой тереть, где тебя лучше подловить. Так ничего и не решили, водку допили и уснули… Вначале один на кровати захрапел, а второй в окно остался пялиться. Но потом тоже закемарил на подоконнике. Чё делать будем? Давай, кусну их пару раз и на этом делу конец.

— Ни фига не конец, Чпок. Этих угробим, новых пришлют. Надо не с «шестёрками» бороться, а выходить на главаря. Но добровольно они не скажут, а заниматься жёстким дознанием в квартире не стоит. Вмиг на крики все жильцы сбегутся. Пожалуй, мне просто необходимо съездить за город по грибы. Но так, чтобы об этом заранее узнали бандюганы.

— Там их глушить будешь? — догадался белкогад.

— Да. Такого удобного случая взять меня в оборот… что бы это выражение ни означало, они не упустят. Обязательно следом увяжутся. Вот на природе их и прикопаю. Осталось за малым — передать информацию так, чтобы не насторожились. Ты вот что, Чпок. Как только будет хоть один из бандитов выходить из дома, сразу мне сообщи.

Мой помощник снова нарисовался где-то часа через два.

— Один за жратвой идти собирается! — заявил он.

— Понял, спасибо.

Я быстро спустился по лестнице на второй этаж и позвонил в квартиру Генки.

— Тебе чего? — явно после лёгкого дневного сна недовольно спросил он.

— В штанах? Отлично! Ген! Мы сейчас выходим во двор и тихо стоим. Как только я начну упрашивать тебя поехать завтра со мной за грибами, то отказывайся. Но так не желай ехать, чтобы все в округе слышали!

— На фига? Тем более по лесу я с удовольствием погуляю.

— Нет времени. Просто сделай.

— Чудной ты… Ладно, — нехотя согласился Феклистов.

Успели мы вовремя. Буквально через минуту из не нашей парадной вышел тип явно криминальной наружности. Мы с Генкой сразу же устроили громкий диалог, в котором я с упоением описывал прелести природы, а мой товарищ отказывался любоваться ими, говоря, что ему завтра на тренировку и вообще он предпочитает не собирательство, а рыбалку.

До нашей «наседки» смысл беседы дошёл быстро. Мужик даже приостановился рядом, делая вид, что завязывает шнурок на ботинке. Услышав, что я один завтра в четыре часа утра всё равно махну за город, он резко изменил маршрут и попёрся обратно в дом. Видать, докладывать своему напарнику.

— Спасибо, Ген, — поблагодарил я друга, когда представление закончилось.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Как понимаю, завтра ты со мной и Витькой на тренировку не пойдёшь? Чего задумал?

— Потом объясню.

После этого я пошёл к извозчикам, что через три улицы от нас кучковались в ожидании клиентов. Дав небольшой задаток, сговорился с одним, что завтра с утра он будет ждать меня во дворе. Ну а потом сходил в магазин, купил моток тонкой прочной верёвки и небольшую лопатку, которую можно легко спрятать в корзине. Рыть могилки руками я не намерен.

Ровно в четыре часа утра, облачившись в подобающую для грибников одежду, выехал со двора. «Хвост» за собой увидел буквально через сто метров. Похожая на мою, стоявшая неподалёку пролётка двинулась в том же направлении. За городом она отстала на приличное расстояние, почти скрывшись из виду, но совсем не потерялась. Значит, всё идёт по плану.

Высадив меня у лесной кромки, извозчик пообещал вернуться через четыре часа. Думаю, мне этого времени должно хватить. Громко насвистывая весёлый мотивчик, быстро углубился в дебри леса, подальше от дороги. Можно было бы и не свистеть, но очень не хотелось, чтобы преследователи меня потеряли среди деревьев.

— Красотища-то какая! — довольно произнёс неожиданно появившийся на трухлявом пне белкогад.

— Чего⁈ — остановился я. — Ты должен быть дома! Какого хрена тут делаешь⁈

— Хозяин, ну сам подумай! Зачем мне в этом каменном мешке без дела париться? Душа природы требует. В конце концов, я не виноват, что ты сотворил из меня, выдернув из привычной среды обитания. Теперь ещё и попрекаешь тем, что моя нежная душа истосковалась по родине.

— Ах, так? Знаешь, Чпок… Есть у меня одна интересная схема для пентаграммы. Пожалуй, смогу с помощью неё превратить тебя снова в обыкновенную белку. И на этом расстанемся. Ты, как раньше, будешь радостно по веткам скакать, а я вернусь домой.

— Эй! Хозяин! — всполошился белкогад. — У тебя что ни идея, то глупость! Хватит надо мной эксперименты ставить! Тем более я не идиот, чтобы большую городскую квартиру на сраное дупло в дереве променять!

— Тогда либо выполняешь мои приказы, либо дупло, — жёстко отрезал я.

— Ладно… Но ты меня хотя бы иногда вывози на природу. Действительно, очень хочется, — со вздохом согласился белкогад.

— Уговорил. Если будешь хорошо себя вести, то даже одного отпускать на денёк буду.

— Замётано, хозяин! О… Слышишь?

— Нет.

— Наши соседи по двору скоро здесь будут. С ними ещё двое. Несколько минут и появятся.

— Тогда прячемся.

Сидя в кустах, я вскоре увидел осторожно крадущихся мужиков, вооружённых револьверами. У одного из них дополнительно был большой мешок, а замыкающий нёс на плече моток верёвки.

Как только они поравнялись с моим укрытием, я начал действовать. Вошёл в ускорение, выскочил и несколькими ударами вырубил троих преследователей. С четвёртым пришлось повозиться. Этот бандит явно не из простых. Дар у него имелся. Причём действовал мой противник грамотно, как человек, прошедший подготовку. Правда, хиленькую. Да и как одарённый слаб — всего лишь смог раскалить свои кулаки, а не бить силой на расстоянии.

Я не стал устраивать красивый дуэльный поединок. Увернувшись от достаточно медленного удара, раздробил вражине колено и, не дожидаясь, пока он упадёт, свернул шею. Жаль, конечно, терять такой источник информации, но допрашивать обученного одарённого — это только бездарно вспотеть, потеряв кучу времени.

Остальных, пока не пришли в себя, быстренько связал по рукам и ногам. Как только мои пленники открыли глаза, стал молча их избивать. Несильно отпинал, но с виду выглядело страшно. Закончив психологический этюд, давший возможность немного сломать волю бандюганов, начал допрос:

— Кто послал? Имена, адреса, причины! — коротко, абсолютно без эмоций поинтересовался я.

— Хана тебе, гнида, — завёл один стандартную бандитскую песенку. — Ты хоть знаешь, на кого наехал?

Отвечать ничего не стал, а просто взмахнул своим Тараканом. Теперь допросить смогу лишь двоих.

— Не знаю, господа разбойнички. Но очень хочется выяснить. Выбор у меня теперь небольшой, поэтому пытаю того, кто молчит.

Заговорили оба! Причём так быстро и перебивая друг друга, что было невозможно разобрать слова.

— Стоп! — резко прекратил я этот словесный понос, показав пальцем на одного из пленников: — Говори ты.

— С Удельной мы! Там у нас своя шобла. Людишками промышляем. Ну, кого замочить или умыкнуть надо. Пахану заказ пришёл — проследить и прижать одного студентика из одарённых. Тебя, стал быть.

— От кого заказ? — показал я пальцем теперь на другого бандита.

— Да хрен знает. К старшому кто-то обратился, а нам и побоку: кто. Бабло дали, и на этом спасибо.

— Имя главаря?

— Крест Васька.

— Как найти?

— От Ильжинской улицы в лесок дорога. Метров через двести дом с зелёной крышей. Там мы все и кучкуемся.

— Что с вами одарённый делал? — задал я очередной интересующий меня вопрос.

— Пых? Да не наш он. Сам из ваших, только бывший интернатовский. Мужик резкий, но вот дурь всякую в себя колет. От этого крышняк у Пыха съезжает и может прирезать без повода. Не! С таким вместе жить — это себе дороже! Но когда надо рога такому, как ты, пообломать, Крест его зовёт.

— Что вам приказали со мной сделать?

— Обработать не до смерти и разузнать, что за бакланчик такой. Если согласишься на нас работать, к Кресту привезти. А дальше он уже сам решит: что и почём. Ну а откажешься… Перо в бок. Я б на твоём месте подумал, — начал уговаривать меня бандит. — Не для себя Крест зовёт. Там над ним людишки намного круче есть. Ты одарённый, поэтому в хрустах, как в реке купаться будешь.

Да даже если и с Крестом останешься, всё равно не жизнь, а малина сладкая настанет! Упрямого торгаша замочил или девку из богатой семейки на выкуп скрал — и можно месяц гулять по ресторанам! Бабы таких отчаянных, как мы, любят!

Ещё немного узнав о житье разбойничьей шайки и поняв, что больше ничего путного с них не вытащу, отправил бандитов к праотцам. Потом достал свою лопатку и грустно вздохнул.

— Чего такой смурной, хозяин? — поинтересовался Чпок.

— Да не рассчитывал, что придётся аж четыре ямы рыть. Потом ещё и место погребения замаскировать стоит. Упарюсь.

— Давай я их сам?

— Чего сам? Сожрёшь?

— Вот ещё всякой дрянью питаться! — фыркнул белкогад. — Тут овражек неподалёку есть. Крутой. Туда человеку лезть — только ноги себе ломать. Отнесу трупаки и землицей на дне припорошу. Сверху веток накидаю.

— А давай! — согласился я, с удовольствием переложив неприятную работу на помощника.

Приняв в лесу свою боевую ипостась, Чпок буквально за пятнадцать минут избавился от трупов. Посмотрев на часы, я понял, что у меня ещё осталось почти три часа до приезда извозчика. Поэтому решил немного прогуляться и действительно пособирать грибы. Услышав это, белкогад от счастья заметался между деревьев так, что даже я, находясь в ускорении, не смог за ним проследить.

Домой мы вернулись одновременно. Слегка уставшие, но при этом и замечательно отдохнувшие. Ещё и грибов с собой приволокли. Жадный Чпок, включив весь свой беличий азарт, умудрился наполнить не только корзинку доверху, но и мою лёгкую куртку, из которой я сделал импровизированную котомку. Да с таким сборщиком даров природы можно свою продуктовую лавку открывать!

Осталось за малым: почистить нашу добычу и приготовить. Самому мне этим было лень заниматься, поэтому отнёс грибы Витькиной матери. Марфа с радостью взяла их, пообещав напечь пирожков и сделать заготовки на зиму.

Пирожки мы попробовали в этот же день, когда Витька, Генка и Игнатьич пришли по моей просьбе в гости. В свете новой полученной информации дела намечаются нешуточные. И они должны об этом знать.

Глава 5

— Ну что, господа? — сразу же начал я с главного, после того как мы оценили кулинарные таланты Марфы. — У нас образовалась проблема. Вернее, она только моя, но может и вас задеть рикошетом.

После этого пересказал события в лесу, не упомянув лишь Чпока. Все сразу помрачнели и задумались.

— Думаешь, тебя со складом как-то связали? — поинтересовался Кудрявый.

— Не знаю, Игнатьич. Я тут до вас ещё немного пошуметь умудрился, когда на меня бандюганы наехали. Отказался им дань платить за жильё.

— Это когда ты мужичков содомитами выставил? Помню это веселье! — улыбнулся Феклистов.

— Не, Ген. Вернее, это было лишь начало интересных приключений, закончившихся грабежом склада, в котором вы все участвовали. Сейчас важно другое. Что будем делать дальше? Я предлагаю наведаться к Ваське Кресту и узнать, от кого пришёл заказ на меня. Но под Крестом двадцать человек ходит. Причём к себе в банду он не просто кровожадную шпану набирает, а людишек с опытом. Естественно, я пойду к ним на разборку…

— Что значит «пойду»? — перебил меня есаул. — Пойдём! Уверен, что ты им глотки быстро повскрываешь. Ну, а если сбежит этот Крест, пока ты его бойцов гробишь? Ищи его потом в лесу. Да и другие дома неподалёку имеются. Услышав бой, их жильцы быстро куда следует сообщат. Не, Родя! Без меня там тебе делать нечего!

— Чё это только без вас, Иван Игнатьевич? — укоризненно спросил Витька. — Раз мы вместе, то и непонятки все должны вместе решать. А то не по-пацански получается.

— Согласен, — кивнул Феклистов. — Это уже общее дело, а не только твоё, Родион.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил я. — Другого ответа, честно говоря, и не ожидал. Значит, действуем таким образом. Идём этой ночью. Иначе Крест может всполошиться, что его люди сгинули, и свалит на новую хату. Я, Игнатьич и Гена в атакующей группе. Стараемся работать тихо, без выстрелов. Ген, свой лук обязательно захвати. Наша главная цель — Крест. Как только до него доберёмся, я останусь допрашивать эту гниду, а вы зачищаете остальных.

Витёк. Боец из тебя (пока) никудышний, поэтому готовься опять быть извозчиком. Ну и за окрестностями присматривать будешь. Если кто-то к дому сунется: либо отвадь, либо нам сообщи. Короче, единственная дорога на тебе. На всякий случай загримируйся. Я сегодня же парик и накладную бороду тебе куплю. В нос ваты засунешь, за щёки по камушку, и в темноте даже мать родная с трудом узнает.

— Да и без этого обойдусь! — отмахнулся Витька.

— Не обойдёшься. А вдруг придётся с кем-то общаться? Появится случайный зевака и потом бучу поднимет, полицию вызвав? Чтобы этого не произошло, говори, что работает жандармерия. Мужики все серьёзные и без разбору хватают всех, кто к дому близко подходит. Мол, ты сам сюда одного офицера привёз. Дураков под раздачу попадать нет, поэтому несколько часов выгадаем однозначно.

Обсудив план нападения, гости разошлись.

— Вообще-то, эту банду я мог бы и один в фарш превратить, — оскорблённо заметил белкогад. — Не доверяешь?

— Знаю, что можешь, — пояснил я. — Но нашей команде необходимо сработаться. Тренировка хорошая получится и почти без риска: трое одарённых и большее количество бандитов на тот свет отправят. Ну, а ты проследи, чтобы ни один гад под шумок со двора не слинял.

Тёмной ночью прибыв в Удельную, мы не стали долго раскачиваться. Просто перемахнули через высокий забор и жёстко допросили хмурого мужика, выполнявшего роль часового. Крест спит на втором этаже дома, а остальные кто где. Некоторые тоже дрыхнут, а часть в светёлке бухает. Парочка в загул ушла и неизвестно, когда вернётся. Но к утру точно будут. Ещё троих на дело Крест отправил.

Ну, эта троица своё уже отдышала. Теперь в овражке отдыхает. Значит, из двадцати бандитов на «малине» сейчас пятнадцать человек. Посторонних никаких нет, поэтому работать можно жёстко.

— Вырезаете спальню, потом зачищаете гостиную, — приказал я — Но не сразу. Я вам в окно свистну, как Креста повяжу. Игнатьич, руби всех, кто под руку подвернётся. Генка, стой с луком у двери. Если какой-то умник за револьвер схватится, не дай ему выстрелить и шум поднять. Начинаем…

Забрался в открытое окно на втором этаже бревенчатого строения достаточно легко. Прислушался. В темноте кто-то храпит. Осторожно подкрался к кровати и шибанул спящего по голове. Потом достал спички и зажёг керосиновую лампу, стоящую на столе. Так и есть! Это Крест. У него одного на шее наколка в виде креста, поэтому и погоняло такое.

Связав своего подопечного, высунулся в окно и тихонечко свистнул. Буквально через минуту внизу раздалась какая-то возня. Всё, парни начали действовать. Значит, пора и мне. Взяв с комода ополовиненную бутыль с самогоном, вылил содержимое на морду Креста. С трудом придя в себя, он попытался вырваться, но вскоре затих, поняв, что связан крепко.

— Кто дал заказ на Родиона Булатова? — начал я допрос.

— Пошёл ты, сука!

— Ответ неверный. В следующий раз, когда решишь попусту тратить моё время, готовься к тому, что «розочка» из бутылки окажется в твоей заднице. И будет в ней проворачиваться до тех пор, пока не поумнеешь.

— Да мои хлопцы сейчас тебя на ремни порежут! — не сдавался Крест.

В этом момент раздался стук в дверь.

— У вас всё нормально? — из-за неё спросил есаул. — Войти можно?

— Входи.

— Всех голубчиков положили, — отчитался он, переступив порог. — Только не пятнадцать, а шестнадцать их было. Видимо, кто-то в гости всё же зашёл.

— Прекрасно. На всякий случай проверьте весь дом от подвала до крыши. Вдруг какой-нибудь неучтённый затихарился. А мы пока тут побеседуем, — с улыбкой ответил я и повернулся к Кресту. — Всё слышал? Уже не порежут. Начнём заново? Кто заказал?

— Падлы… — тоскливо выругался бандит. — А резон мне с вами базары вести? Всё равно ведь грохните.

— Смерть бывает разная. Можно быстро от удара в сердце сдохнуть, а можно и в крови из всех щелей, умоляя, чтобы добили. Но если всё расскажешь и откупишься, то подумаю о сохранении жизни. При условии, что в полиции окажешься. Подкинем туда твою тушу. Ты чистосердечно признаешься во всех грехах, а дальше уже как суд решит. Во всяком случае, шанс ещё немного пожить появиться. Извини, но просто так отпустить не могу. Да и желания не имею.

— Миха Тёртый, — после минутного раздумья, произнёс Крест.

— Что Миха?

— Он заказал. Вернее, Тёртый всего лишь посредник. Он на этом деньги сшибает, заказы передавая, малявы какие-нибудь или вопросы между серьёзными людьми решая. А вот кто его ко мне направил — того не ведаю. Я даже имя твоё не сразу вспомнил, а то бы отказался. Но деньги уплочены и обратки нет.

— И откуда ты меня знаешь? — удивился я.

— Да ходит среди наших слушок, что один студентик пидорами братву выставляет, которая ему поперёк дороги становится. Да и в Семенцах в последнее время никто, кроме шпаны, не задерживается. Про смерть лютую Мерца все слыхали. Явно кто-то за тобой, Булатов, крутой стоит, раз борзый такой. Только проверять, кто — идиотов нет. Я вот сдуру влип…

— Влип, — подтвердил я. — Где найти этого Миху Тёртого?

— Рядом с Апрашкой лавка модная, с красными буквами на вывеске. «Лучший стиль» называется. Его она. Если спросить там розовые шёлковые портянки, то это паролем будет, что человек по делу пришёл. Портянок таких там отродясь не было, но продавщица тебе посоветуют, где их можно найти. То есть место встречи назначит. Вот в нём с Михой и свидишься, дело и цену обговоришь.

— Как он на тебя вышел?

— Это же Тёртый! — усмехнулся Крест. — С виду хлыщ, но везде свои связи имеет. Поторгуемся за мою жизнь? Учти, если у моих людишек по карманам решил пройтись, то много не наскребёшь. А я не таков.

— Обещано же, что подумаю, — обнадёжил я Ваську.

— Там это… Нашли кой-кого, — заглянул в комнату озадаченный Генка.

— Ну так добейте, и дело с концом.

— Не получится. Девка в подвале сидит. В клетке.

— Это дочь купца Жукова, — пояснил Крест. — Должен завтра к вечеру выкуп дать за неё.

— Она вас видела? — обратился я к Феклистову.

— Нет. С мешком на голове сидит.

— Вот пусть и дальше так сидит. Не снимать. Как только здесь закончим, отвезём в город и там уже освободим.

— Понял, — кивнул Генка. — Только она раненая, кажется. Рука кровавой тряпкой обмотана.

— Ой, да всего лишь чуток от мизинца отхватили, — небрежно пояснил Крест. — Папаше в подарочек, что б сговорчивее был. Не помрёт. Там в подвале и тайничок с деньгами есть. Только без меня не вскроете — с хитрецой он.

— Понятно. Сейчас развяжу ноги. Но если вдруг сбежать решишь, то без тебя эту «хитрецу» убирать будем. Мёртвый ты нам не помощник.

Приведя Креста в подвал, я тоже увидел грубую клетку, в которой на цепи сидела девушка с мешком на голове. Вот сволочи! Ничем не гнушаются! Подросток же ещё совсем!

— Бочку эту откатить надо, — не обращая внимания на пленницу, произнёс бандит. — Там под ней ящик железный. Замок на нём под заказ делался. Я скажу, как правильно открыть, чтобы намертво не заклинил. А то потом долго пилить будете! Или самому дадите? Только руки развязать придётся.

— Обойдёшься, — ответил я. — Хватаясь за бочку.

Есаул уже хотел её сдвинуть с места, как я краем глаза увидел странное поведение Креста. Он тихо присел за большой ящик с картошкой. Зачем? Ноженьки не держат или что-то ещё?

— Не трожь! — оттолкнул я в сторону Кудрявого. — Следить за Крестом внимательно!

После этого попросил Генку слегка приподнять один край бочки и пошарил под ней рукой. Есть… Что-то холодное, круглое и железное прикреплено ко дну. На ощупь очень похоже на гранату. Скорее всего, она и есть. Потом мои пальцы наткнулись на бечёвку, идущую от гранаты в землю. Хитрец этот Крест! Решил нас тут рвануть, а потом быстро сбежать, пока оставшиеся в живых не очухались. Для этого за ящиком и схоронился, чтобы осколки не задели. Ну, ничего. Эту детскую ловушку обезвредить ничего не стоит.

Через минуту граната была в моих руках. Вскрыв ящик с самым обыкновенным амбарным замком, труда не составило. Неплохой улов! Тысяч десять в ассигнациях точно есть. Ещё и два пухленьких мешочка с золотыми. Также потрёпанный паспорт и небольшой пистолетик. Видимо, Крест их на случай побега приготовил. Продуманная скотина!

— Ну что, Вася? — наконец-то обратил я внимание на бледного трясущегося Креста. — Я обещал тебе подумать? Подумал. Не хочу усложнять работу полиции.

Крест что-то хотел ответить. Наверное, собирался уговаривать оставить ему жизнь. Но я слушать не стал и просто вогнал нож в грудь этой падлы. Подох почти моментально. После этого знаками показал товарищам, что нужно выйти из подвала.

— Значит так, господа, — стал я объяснять этот странный поступок. — С нами девочка поедет. Поэтому по именам друг друга не называем. Будем… Гриша, Миша и Гаврюша. А Витька Мефодием сделаем. В дороге сильно не болтаем, но нужно пару раз ляпнуть, мол, поквитались с Крестом за кидалово. Деньги взял, а человечка не грохнул. Девочка это потом обязательно в полицейском участке вспомнит. Дальше слух уже и в город выйдет.

— Следы заметаем? — понятливо спросил есаул.

— Именно, Игнатьич. Но не заметаем, а пускаем по ложному следу и полицию, и братков. Да и заказчик моего покушения решит, что его задание не выполнено, потому что всех людей Креста другая банда в ножи взяла. Ген, сгоняй к Витьку. Скажи, чтобы он сюда пролётку подогнал. Ну и заодно сообщи ему о новом имени.

Вскоре конный экипаж оказался у ворот. Дав распоряжение осторожно донести до него дочку купца, я вышел во двор и тихо позвал.

— Чпок…

— Да тут я хозяин, — нарисовался под ногами белкогад. — Всё нормально. Никто из дома не выбегал. Даже от скуки пришлось бешеную лису прибить. И ещё тут такая шикарная полянка с маслятами есть!

— В этот раз без грибов, — огорчил я Чпока. — Скажи, ты дом поджечь сможешь?

— Да хоть все в округе!

— Все не надо. Только этот. Я там керосин видел. Через часик разлей, и пусть всё горит синим пламенем. Ну, а сам домой шуруй. Только незаметно! Без всяких бешеных лис и полянок грибных!

— Как скажешь, хозяин. Но от маслят зря отказываешься.

Примерно на половине дороги девочка очнулась.

— Дяденьки. Отпустите, пожалуйста, — прошептала она срывающимся голоском.

— Отпустим, — пообещал я. — Возле дома высадим. Но учти, что до ворот сама пойдёшь. Ты где живёшь?

— На Малом проспекте.

— Ну и хорошо.

— Дяденьки, а вы точно меня не убьёте? Почему мешок не снимаете?

— Не боись, дурёха, — слега изменив голос, пообещал Витька. — Нам без надобности. Крест свои долги жизнью погасил, а остальное нам в падлу. Тем более с малолетками связываться. А мешочек ещё поноси немного. Не хрен тебе наши физиономии видеть. А то потом опишешь их легавым, а они портреты нарисуют.

— Рот закрой, Мефодий! — грозно рыкнул есаул и подмигнул мне. — Довезли молча и оставили.

— Верно, Гаврюха, — согласился я. — Языком трепать — это последнее дело. Чай не у Любки на «малине».

— А ты, Мишка, тут не командуй! — не унимался Витёк. — Вон Гришка сидит, помалкивает и в 'бугры'не лезет.

— Ну и ты помалкивай!

Так, переругиваясь и давая пленнице ложную информацию, мы въехали в город. Высадив Генку с есаулом, вместе с Витькой я отвёз девочку по адресу. Оставили за улицу от её дома и приказали досчитать до ста, а потом снимать мешок. Отослав товарища возвращать пролётку хозяину, спрятался за углом. Теперь уже бывшая пленница Креста оказалась очень послушной.

Закончив считать, она сдёрнула с себя мешок и, пошатываясь, пошла домой. На всякий случай проследил за ней до самых ворот. Время позднее и не хватало ко всем приключениям ещё и на местную шпану нарваться. Да и измождена сильно, может завалится на полпути. Слава богу, обошлось, и моё вмешательство не понадобилось. На воссоединение счастливого семейства любоваться не стал и пошёл домой, на ходу размышляя.

Судя по словам Креста, заказали именно меня. Моих друзей это никак не касается. Значит, дело не в оружейном складе. Иначе бы всю группу в оборот взяли. Получается, это из-за Мерца, чью банду я вначале унизил, а потом ликвидировал. Или не только из-за него? Связали скоропостижную смерть Мерца и Шведа воедино? Вполне возможно.

Но Швед был Сущностью в подчинении у какого-то аристократа с очень сильным Даром. Если он заподозрил меня, то почему просто не грохнул посреди улицы? Нет, вначале допросить захотел и на свою сторону переманить. Ещё и тайные агенты эти, из полиции… Что им-то от меня понадобилось? На кой ляд я сдался и криминалу, и ищейкам?

Можно предположить, что каждая группа пытается выяснить, кто за мной стоит. Поэтому пока и не давят сильно, горя желанием поймать более крупную рыбу. Но как только поймут, что Родион Булатов — одиночка, тут же либо скрутят, либо прикопают. Плохо. Получается, стоит действовать на опережение. Завтра же отправлюсь к этому Михе Тёртому. Один, без ребят. Им светиться в таких делах совсем не надо.

Приняв решение, расслабился и, наслаждаясь тёплой летней ночью, дошёл до своей квартиры.

С утра, не откладывая дело на потом, поплёлся в лавку «Лучший стиль». Зайдя в неё, огляделся по сторонам. Ну, среди этого женского барахла спрашивать портянки — последнее дело. Если ты не дебил, то с порога понять сможешь, что тут не только портянок, но и приличных мужских носков не отыскать.

— Что угодно господину? — спросила подошедшая ко мне хрупкая симпатичная продавщица.

— Да вот, — промямлил я, чувствуя себя последним идиотом, — розовые портянки другу ищу в подарок… Шуточный.

— Вы знаете, у нас вообще-то подобного в продаже нет, но могу посмотреть на складе.

С этими словами галантерейная нимфа упорхнула, оставив меня в одиночестве. Но вернулась достаточно быстро.

— Извините, — огорчённо произнесла она. — Даже примерно подобного нет.

Сказав это, она открыла блокнотик в своих руках и повернула его исписанными страницами ко мне. Тут же захлопнув блокнот, девушка ушла встречать какую-то даму. Но главное было сделано. Я запомнил место и время встречи с Михой Тёртым.

Значит, сегодня в девять вечера и выяснится, кто же меня заказал Кресту.

Глава 6

Сделав дело, хотел уже было пойти в родную квартирушечку, но сразу несколько вопросов внезапно возникли в моей голове. Однозначно, девчонка-продавщица удалилась, чтобы передать Михе Тёртому пароль и получить информацию по встрече. Как-то слишком беспечно и быстро он согласился на разговор. Даже мельком не взглянул на мою прекрасную физиономию и визуально не оценил клиента. Очень непрофессионально.

А если оценил? Тайком, из-за какого-нибудь укрытия? Тогда получается, что всё нормально… Было бы. Но Тёртый сам недавно передавал на меня заказ, значит, должен знать в лицо. И при этом назначил свиданку на безлюдном загаженном пустыре, где я могу грохнуть его без свидетелей за всё «хорошее»?

Нет. Миха явно не идиот и так рисковать не будет. Тогда зачем эта встреча? Уж не для того ли, чтобы завершить недоделанное людьми Креста и похоронить Родиона Булатова? Вполне вероятно. Что-то тут нечисто, и пока мне рано идти домой.

Приняв решение, стал караулить Тёртого около его модного магазинчика. Ждать долго не пришлось. Вскоре из дверей лавки вышел высокий худощавый франт в белоснежном костюме и с пижонской тросточкой под мышкой. Галантно поцеловав ручку проводившей за порог продавщицы, мужчина с лучезарной улыбкой во весь рот пошёл по Невскому проспекту.

Как там говорил про Миху Крест? «С виду хлыщ.». Очень точное определение, но я бы добавил ещё одно, основополагающее. Тёртый — бес Вожделения. Поэтому так кокетливо и улыбаются в ответ встречающиеся на пути Сущности дамочки. В принципе, эта тварь в мужском облике не брезгует и содомитами. Но публичное заигрывание с мужчинами в Российской империи может плачевно закончиться.

Честно говоря, я даже не удивился такому повороту событий. Из бесов Вожделения получаются отличные переговорщики. Они легко находят в человеческой душе потаённые уголочки с запретными желаниями и мастерски используют эти знания для достижения своих целей. Самое то для боссов криминального мира.

Поражает другое: количество тварей, расплодившихся в самой столице. Интересно, сколько же их тайно проживает в других городах, если даже Петербург не смог нормально противостоять этой тихой экспансии Преисподней?

Держась на приличном расстоянии от Тёртого, начал за ним слежку. Долго вести объект не пришлось. Вскоре бес Миха свернул с проспекта и через пару улочек вошёл в арку двора-колодца. Судя по дому, этот франт явно не здесь проживает.

Примерно через час он вышел не один, а вместе с тремя среднего достатка горожанами. Два степенных господина и одна хрупкая женщина с виду были совсем непримечательными личностями… Для других, но не для меня. Хватило одной секунды, чтобы опознать в них упырей. Видимо, бес решил подстраховаться, зная, что я одарённый. Не хочет рисковать.

Но почему так рано вытащил из дома своих «землячков»? Намечается засада на пустыре? И чтобы случайно не попасться на глаза мне, решили устроить её заранее? Ну, я на месте Тёртого так бы и сделал. Значит, точно не разговоры разговаривать, а ликвидировать хотят. Хотя перед этим и побеседовать могут. Выяснить с пристрастием, откуда такой фрукт на их овощной грядке взялся.

Пожалуй, я тоже не один пойду. Не дай бог, хоть один улизнёт, и тогда на меня точно всех бешеных столичных собак спустят.

— Чпок, — вернувшись домой, предложил я белкогаду, — вечерком прогуляться желания нет?

— За грибами⁈ — сразу обрадовался он.

— За упырями. Будет ещё и бес один, но его я сам оприходую. Твоя задача: очистить территорию для приватного разговора.

— Тоже неплохо, — уже не так радостно, но всё равно с нотками лёгкого воодушевления произнёс Чпок. — Когда на охоту выходим?

— Сегодня.

После этого я пересказал план встречи с Михой Тёртым. Белкогад его одобрил. Я уже заметил, что ему больше всего нравится делать две вещи: вынюхивать и драться. Услышав аж про троих упырей, Чпок довольно потёр лапки и заканючил:

— А можно и беса я тоже завалю? Чего только одна мелочёвка на мне?

— Не можно. Имею на эту Сущность иные планы.

Ровно в девять вечера я был на пустыре. Огляделся по сторонам. Никого. В принципе, так и должно быть. Судя по недавнему донесению Чпока, сидящие в засаде упыри даже не поняли, как их грохнул мой помощник.

В девять ноль семь появился и сам Миха Тёртый. Всё такой же нарядный и с тросточкой. Уверен, что она с сюрпризом: либо клинок внутри спрятан, либо однозарядный пистолет собой представляет. Хотя, судя по массивному бронзовому набалдашнику в виде головы льва, может и в качестве простой палицы выступать. В умелых руках подобным оружием легко можно голову проломить.

— Заставляете себя ждать, — пренебрежительно окинув Миху с головы до ног, произнёс я.

— Ничуть! — расплылся он в улыбке. — Время было указано вашего, а не моего прибытия. Итак, господин Булатов, начинайте. С большим вниманием выслушаю ваше предложение по сотрудничеству.

Бес стоял расслабленно, показывая всем видом, что не собирается нападать. Но всё же я почувствовал, как он пытается продавить ментально. Выясняет, зараза, как меня можно подцепить на крючок. И ещё я чувствую, что Тёртый начинает нервничать, не пробившись за мой щит.

— Предложение так предложение, — расплылся и я в улыбке. — Хочу сделать заказ на того, кто меня заказал. Такое возможно? Поверьте, цену предложу шикарную.

— У меня есть встречное предложение, господин Булатов… Просто соблаговолите встать на колени и начинайте умолять, чтобы я вас пощадил. Иначе отсюда живым вы не уйдёте. Если же я поверю в искренность вашей молитвы, то тогда присягнёте мне на верность. Кровью, естественно, и со всеми полагающимися ритуалами. Я знаю, что ты, — перестал манерничать бес, — одарённый. Но, Родя, есть люди, которые легко тебя в лепёшку раскатают. И я один из них. Это не хвастовство, а констатация факта. И чтобы ты совсем поверил, прошу познакомиться с моими помощниками… Выходите!

Но упыри, как и ожидалось, уже не могли исполнить приказ.

— Выходите, бездари! — ещё громче произнёс бес.

— Миха, они тебя не слышат из Преисподней, — ехидно пояснил я. — Все трое там сейчас, на перерождении. И перестань уже называть себя человеком. Тварью ты был, тварью сегодня и сдохнешь.

Тёртый отвечать ничего не стал. Поняв, что игра пошла не по его правилам, он сразу кинулся в атаку. Не зря я обратил внимание на его трость. В ней действительно оказался клинок. Причём не простой, а с посеребренным лезвием. На всякие случаи жизни, так сказать.

Мгновенно включив ускорение, бес начал меня убивать. Очень ловок! Не будь я уже в боевом режиме, то мог бы и мою голову отсечь первым же ударом. Но такого счастья дарить я пока что никому не собираюсь. Правда, и убивать Сущность сразу не входит в мои планы. Я сюда не только за этим припёрся. Поэтому Таракана доставать не стал, приняв бой с одним лишь зачарованным кастетом.

Миха не стал перевоплощаться в тварь, решив, что его умений хватит и в человеческом облике. Но он явно переоценил свои силы. Я, уйдя в сторону от очередного удара клинком, резко сблизился с противником и нанёс кастетом точный удар в горло.

Такой прыти от меня Тварь точно не ожидала. Пытаясь восстановить дыхание, чуть замедлилась, что и стало её роковой ошибкой. Необходимо было разрывать дистанцию, а не надеяться исключительно на собственную живучесть. После следующего мощного удара кастетом Тёртый хоть и не потерял сознание, но «поплыл» ещё больше.

Дальше уже дело техники и серии жестоких ударов по черепушке.

Вырубив Сущность, быстро нарисовал вокруг неё примитивную пентаграмму. Успел вовремя. Миха открыл глаза и с ненавистью посмотрел на меня, не в силах пошевелить конечностями.

— Твои условия? — немного успокоившись, начал он торговлю. — Ведь не просто же так жизнь оставил?

— Не просто, — кивнул я. — Условия у меня просты. Ты уже их слышал. Кто заказал Родиона Булатова и как выйти на этого падлюку?

— Невыполнимое условие, Родя. Я знаю, кто это, но не могу сказать. Ты понял? НЕ- МО — ГУ! Не дозволено хозяином. И на тех «шестёрок», что передали от него приказ, тоже не выйдешь. Расходный материал уже давно червей кормит.

— То есть, ты ни разу не встречался с ним? Что-то слабо верится. Может, хотя бы место и время ваших свиданий сказать попытаешься? Как правило, не на всю информацию ментальные блоки распространяются. За это подарю быструю смерть с возможностью реинкарнироваться в Преисподней. Да, придётся тебе начинать с низшей Сущности, но это лучше, чем ничего.

— Ты просто не знаешь моего господина, — оскалился Тёртый. — Хотя сейчас безумно хочу, чтобы узнал и подох от его руки, но больше сказать тебе нечего. Придёт время, хозяин сам найдёт тебя. И тогда готовься к долгой и очень мучительной смерти! За меня отомстят!

— Да кому ты нахрен нужен, будущая горстка пепла? — усмехнулся я и зашёл в пентаграмму. — А вот мне полезен ещё будешь.

Разрезав на груди так и не сумевшего трансформироваться в Сущность Михи тонкую шёлковую сорочку, я начертил около его сердца знак Приобщения. После этого уже привычным ударом вогнал в него Таракана и стал качать в себя энергию Твари. Её оказалось даже больше, чем у Шведа, но в этот раз я намного легче усвоил силу Преисподней. Отрадный факт! Значит, мой внутренний резерв прилично расширился за последнее время.

Вскоре бес Вожделения подох, и я быстро покинул пустырь.

Придя домой, быстро впал в спячку, но она была недолгой. Всего лишь до утра проспал, а не два дня, как после перекачки силы Сени Шведа. Приведя себя в порядок, задумался.

Победа приятная, давшая основательную прокачку, но в остальных смыслах абсолютно бесполезная. Я так и не узнал, кто верховодит столичными Сущностями. Да и ничего не смог заработать. А ещё у Михи Тёртого, уверен, в голове было много интересной информации по структуре местного криминального общества. Но и ею пришлось пожертвовать ради скрытности.

— А неплохо мы с тобой, хозяин, вчера перекусили! — вскочив на кухонный стол, произнёс белкогад.

— Ты чего: тварей не просто убил, а сожрал? — поинтересовался я, не разделяя его бодрости.

— Не! Когда ты беса выпивал, мне тоже часть энергии прилетела. Смотри, как теперь умею!

Тут же Чпок стал таять.

— Ну как? — гордо заявил он, находясь в полупрозрачном состоянии. — Видишь меня?

— Вижу, — обломал я белкогада. — Правда, слабенько.

— Да? Значит, невидимость пока не полная. Давай ещё пару тварей в себя впитаем и тогда…

— Тогда я сдохну, Чпок. Мне бы для начала энергию этой полностью переварить. Чую, что силушки прибавилось, но в состояния жуткого похмелья сейчас нахожусь. И жрать хочется… Ты готовить умеешь?

— Нет, — помотал головой зверёк. — У меня лапы, а не руки.

— Жаль… Надо Дуре приказать элементарную яичницу приготовить, — пошутил я. — А то у тебя лапки, а мне задницу от стула лень оторвать.

Грохот в спальне заставил меня и Чпока насторожиться. Белкогад тут же заскочил на холодильник и, снова став полупрозрачным, приготовился атаковать сбоку. Я же, резко пожалев, что Таракан остался в гостиной, выхватил свой зачарованный кастет, с которым не расстаюсь даже в душе. Ещё по прошлой жизни Ликвидатора Сидо привык иметь при себе хоть какое-то оружие даже в самой мирной обстановке.

Топот бегущих ног всё ближе и ближе… Похож на человеческий, но это ничего не значит. Как только непрошенный гость влетел на кухню, мы с Чпоком сразу же его атаковали. Точнее, хотели атаковать, но в последний момент замерли в лёгком охреневании. Причём Чпок замер прямо в полёте.

Дура! Это она! Не знаю, что её сподвигло после длительного простоя выбраться из шкафа, но мёртвая девка, не обращая на нас никакого внимания, пулей подлетела к плите, с грохотом поставила на неё сковороду и включила газ. Потом метнулась к холодильнику, схватила пару яиц, вернулась к плите и с размаху шмякнула их на сковороду.

— Ыышныца-а-а-а… — словно тужась в туалете, выдавила из себя, ткнув сковородой мне в морду.

Еле успел отшатнуться, иначе ожог был бы обеспечен. А с ним и перелом лицевых костей реально мог заработать.

— Дура! — завопил я, на всякий случай отскакивая в сторону. — Ты совсем охренела⁈

— Ыыш-ш-шныца-а-а-а… Хы-ы- ызаин… Ыышныца-а-а-а…

После такой длинной речи она заткнулась и снова замерла истуканом, не выпуская сковороду из рук.

— Чпок. Что это было? — спросил я у озадаченного белкогада.

— Кажись, хозяин, не только мне от беса энергии перепало. — задумчиво проговорил он. — Дуре тоже кой-чего прилетело. Ты назвал её по тому имени, что мы дали, и пожелал яичницы. Вот тебе и яичница…

— Вполне возможно, — согласился я. — Но что-то мне больше не хочется отдавать Дур… этой другие приказы. Пойдём-ка на шкаф глянем. У меня нехорошие предчувствия.

И они меня не обманули. Придётся покупать себе новый шкаф. Дура не просто услышала приказ, но ещё и, обработав его в своей мёртвой башке, не стала особо заморачиваться, а вынесла обе створки шкафа. Щепки от них теперь покоятся в другом конце комнаты.

— Да не расстраивайся, хозяин! — попытался поднять моё настроение Чпок. — У тебя ещё парочка есть. Так что наша Дур…

— Не называть её по имени! — резко перебил я, боясь новых телодвижений крестьянки.

— Понял. Так вот: наша девочка спокойно может и в другом спрятаться, когда гости заявятся. Но ты оцени сам факт! Ду… пардон, квартирантка умнеет! Мало того что говорить стала, так ещё почти вспомнила рецепт яичницы. Ну да, эту жижу со скорлупой жрать невозможно, но ведь лиха беда начало!

— Вот именно, что «лиха беда». Теперь ругательство на букву Д с последующими словами будет восприниматься ею как приказ к действию. А если кто-то из моих гостей случайно ругнётся?

— Так ты её выдрессируй, раз послушная, — предложил белкогад.

— И то верно, — согласился я. — Мог бы сам додуматься, но после вчерашнего голова ещё плохо соображает.

Опять вернувшись на кухню, увидел Дуру, стоящую в той же самой позе со сковородой в руках.

— Кивни, если меня понимаешь.

Мёртвая девка кивнула.

— Запоминай мой приказ. Сейчас я тебя отнесу в другой шкаф. В нём спокойно стоишь и не реагируешь на остальные приказы, пока я не открою дверь и лично, глядя в лицо, не скажу, что надо делать. Поняла?

— Ды.

— Молодец. И это… Тебе в шкафу удобно?

— Ды.

— Может, хочешь чего?

— Нэ.

— А голодная? — решил я конкретизировать вопрос.

— Ды.

— Ладно. Сейчас покормлю.

Пока сцеживал кровь в рюмку, пришёл к неутешительному выводу, что Дура в активном состоянии тратит больше энергии, а значит, и кормить её придётся чаще. Так никакой кровушки не напасёшься. Но вслух ничего говорить не стал. А то ещё переклинит очередная отмершая извилина у девки, и она решит сама себя угробить в угоду хозяину. Убирай потом с пола вонючую лужу из гноя… Да и жалко её как-то. Хоть и дохлая, но уже вроде и своей становится.

После кормёжки закинул Дуру на плечо, отнёс в кабинет и запихнул в шкаф. Вовремя успел это сделать. Почти сразу же раздался звонок в дверь. Ко мне влетели довольные Генка и Витька.

— Ну что, Родион? Идёшь с нами на тренировку? — спросил Феклистов.

— Не, парни, — отмахнулся я. — Нужно кой-какие дела порешать.

— Ну, смотри! Скоро учебный год начинается. Дракон нам на кафедре сказал, что два раза в неделю будет и вас гонять. Но уже не как до этого его ассистенты делали, а по-настоящему. Поверь, Родька, пора уже сейчас приходить в нормальную форму. А то печень от перегрузок по кусочкам выплёвывать будешь. У Сергея Витальевича не забалуешь!

— Всё будет хорошо. Не сегодня, но на днях обязательно схожу к вашему крутому мастеру, — пообещал я и закрыл за товарищами дверь.

Да, тренировки — дело хорошее, но у меня и без них сейчас забот хватает. С бандитами на время вроде должно поутихнуть. Но остаются ещё и непонятные «вежливые люди», следящие за мной из соседней парадной. От такого внимания у меня спина между лопаток чешется. Да и надоело крадучись на дело из собственного дома выходить. Беда в том, что таких, как людей Креста, в лесу не прикопаешь.

Глава 7

Целый день я посвятил тому, чтобы как следует обдумать проблему «шпиков» и найти безболезненное решение этого вопроса. К сожалению, ничего, кроме силовой акции на ум не приходило. Помогло… окно. Подойдя к нему, неожиданно увидел своего коллегу-домовладельца, выходящего из парадной и активно размахивающего руками. Видимо, «бедный еврей» опять остался недоволен суммой арендной платы.

— Господин Берштейн! — заорал я в открытую форточку, — Задержитесь на пару минут!

К счастью, старик меня услышал и остановился. Быстро сбежав по ступенькам вниз, я уже тихо обратился к нему.

— Адам Гедеонович, как вы смотрите на то, чтобы обсудить деловое предложение?

— Господин Булатов. Мне таки никаких предложений не надо. Тем более от вас, похерившего мой бизнес и оставившего умирать от голода целую семью.

— Чью семью? — удивился я.

— Мою. С этого сарая я терплю одни убытки благодаря вашей непомерной активности.

— Извините, — дружелюбно улыбнувшись, покаялся я. — Тогда тем более вам необходимо меня выслушать. Желательно не на улице, а в каком-нибудь тихом ресторанчике. И в знак моего глубочайшего уважения к вам я оплачиваю совместный ужин.

Фраза «я оплачиваю», как и ожидалось, произвела правильное впечатление. Уже через полчаса, разместившись не в самом дешёвом заведении, мы приступили к предметному разговору.

— Адам Гедеонович, как вы смотрите на то, чтобы я избавил вас от убыточных активов? Предлагаю выкупить вашу парадную по хорошей цене. Например… Дам цену в полтора раза выше официальной государственной оценки, по которой вы платите налоги.

— Я похож на идиёта, Родион? — ехидно спросил старик. — Если похож, то у вас плохое зрение и нужно идти к врачу. Я вам даже бесплатно дам адрес своего.

— Извините, — в том же тоне ответил я, — но к такому специалисту обращаться боюсь. Вас же он не вылечил. Иначе бы увидели, что единовременная хорошая прибыль в данном случае предпочтительнее тех крох, что вы сейчас получаете от аренды. Вскоре жильцы начнут сравнивать мои и ваши условия для проживания.

Дальше готовьтесь выслушивать их требования с вопросами: почему в одном и том же доме так всё хорошо и так всё плохо. Значит, вам придётся не повышать, а понижать арендную плату, чтобы беднягам, отважившимся поселиться не в моих парадных, было не так обидно, и они заткнулись. Ну, или вкладываться в соответствующий ремонт. Тут уже я сделаю вам бесплатное одолжение и дам адрес начальника одной очень хорошей, но не совсем дешёвой бригады.

Насколько я слышал, кроме этого замызганного строения, семья Берштейнов владеет четырьмя магазинами и дюжиной пролёток, которые активно сдаёт в аренду извозчикам. Но конкуренция в столице велика, поэтому ваши активы постепенно приходят в упадок. Чтобы держаться на плаву, необходимо развитие. И я предлагаю вам деньги на него. Хорошие деньги!

— Молодой человек, — скривился мой собеседник, — ви ничего не смыслите в бизнесе. А я смогу делать деньги там, где такие, как вы, и рубля не заработаете.

— Вот только не надо, Адам Гедеонович, себе цену набивать, — саркастически усмехнулся я. — Поверьте, что она будет невелика, если позвать приличных аудиторов. Как только я въехал в наш дом, то сразу же навёл о вас справки. Господин Берштейн, до своей женитьбы вы были если не нищим, то уж точно не богатым человеком. Подняться без приданого жены и без её наследства вряд ли смогли бы. Но я всё понимаю и нисколько не упрекаю: хороши все пути к достижению благополучия.

Это правило мне тоже нравится. Поэтому я, если не договоримся, обращусь напрямую к вашей жене и предложу ей более хорошие условия. Люди говорят, что у Рахель Натановны характер серьёзный. Почему-то мне кажется, как только она узнает, что вы без её участия решили мне отказать, то будете иметь бледный вид. Так что посоветуйтесь с супругой, не делая поспешных выводов. И можете ей сказать, что доторговались до двойной официальной цены за этот, как вы говорите, сарай.

— Четыре! На меньшее она не согласится! — мигом сменил тон Берштейн.

— За четыре я куплю не только вашу жилплощадь, но и вас самих! Дешевле будет вас разорить. Например, перекопаю весь двор, заручившись поддержкой властей на прокладку новой канализации. И почему-то около вашей парадной будет огромный котлован. Ни войти, ни выйти. Через полгода честной выплаты налогов при отсутствии прибыли сами прибежите торговаться. Но я уже смогу предложить лишь официальную цену без всяких надбавок. А может, и меньше…

— Мальчишка! На кого рот раскрываешь⁈ — начал заводиться Гедеонович. — У меня такие связи…

— Твои связи, старик, ничего не стоят, а я, благодаря своим, получил два подъезда в нашем доме практически бесплатно и тридцать процентов скидки за ремонт, — начал безбожно врать я. — Знаешь почему? Потому что за мной стоят такие люди, что Берштейнам даже в самом розовом сне не снились. Или до сих пор по наивности считаете, будто бы простой студент сам ни с того ни с сего поднялся? Или бандиты с чиновниками устранились исключительно по моей воле?

Я, конечно, тоже молодец, но не до такой степени. Так что свои четыре официальных цены засуньте туда, откуда у вас геморрой растёт. Даю две и ни копейкой больше. Через три дня и эта цена будет неактуальной. Извините, мне пора. Время пошло.

Покинув ресторан, вернулся домой.

— И этот человек назвал меня Чпоком⁈ — уважительно произнёс белкогад. — Хозяин, да ты сам хоть кого оттеребонькаешь, несмотря на пол и возраст!

— В ресторане подслушивал? — догадался я.

— Ну да. Ты так лихо с места сорвался, ничего не объяснив, что я решил: очередная драка намечается. Оказалось — изнасилование жадного Берштейна. Только не понимаю, зачем тебе это надо было.

— Совместил приятное с полезным. Деньги у меня имеются, и вложить их нужно во что-то разумное, а не просто проесть. Покупая соседнюю парадную, одновременно не только приобретаю её, но и весь двор начинаю контролировать. Имею право поставить на входной арке решётку, чтобы обеспечить безопасность жильцов от всяких проходимцев. Заодно решаю проблему с «вежливыми». Как только парадная Берштейна станет моей, выселю оттуда всех жильцов под предлогом реконструкции дома. Наших «наседок» в том числе.

— Ещё и дворника заменить надо, — предложил Чпок. — Он же на этих работает.

— Чуть позже. А то подозрительно будет выглядеть. Поэтому ты пока его слегонца контролируй, чтобы не совал свой нос куда не следует.

Три дня ждать не пришлось. Буквально на следующее утро ко мне заявился даже не сам Адам Гедеонович, а его супруга. Честно говоря, представлял её сварливой, раскормленной тёткой, но перед моим взором возникла пусть и не молодая, но достаточно приятная, подтянутая особа с яркими карими глазами. Уверен, что в молодости Рахель Натановна разбила немало мужских сердец. И чего эта дама нашла в плюгавом и не очень умном сморчке Адамчике? Наверное, какие-то семейные делишки заставили лет сорок назад молоденькую Рахель обручиться с ним.

— Прошу прощения за столько беспардонное вторжение, Родион Иванович, — располагаясь в кресле гостиной, с милой улыбкой произнесла она после моего приглашения войти. — Но очень захотелось лично взглянуть на молодое и, извините, немного наглое дарование. Из-за вас мой муж вчера пил не только успокоительное, но и слабительное. К несчастью, с возрастом у Адама стали случаться запоры на нервной почве.

— Извините, не знал про недуг, — тоже с улыбкой ответил я, искренне удивившись такому откровенному началу. — Но, думаю, разговор у нас будет не про пикантные болезни вашего мужа?

— Вот именно. Опять про эти скучные, но такие желанные деньги. Начну с главного. В отличие от Адама Гедеоновича, я бы с удовольствием сбросила этот обременительный актив, но мой муж когда-то сам его прикупил. Эти дешёвые квартиры — его отдушина. Именно в этом бизнесе он чувствует себя важным человеком, а не придатком к нашей семье.

— Рахиль Натановна. Раз мы тут с вами без обиняков, то должен сказать, что Адам Гедеонович ведёт свои дела скверно. Он лишь получает деньги за жильё, но никак его не развивает. А мне хочется именно развития. Во всём.

— И людям, которые за вами стоят? Кстати, кто они?

— Имён называть не буду, — опять блефанул я. — Но поверьте, мои кураторы сильно заинтересованы, чтобы превратить Семенцы в благополучный район. Поэтому я и предложил двойную цену.

— Правильный подход, — кивнула женщина. — Если финансы позволяют, конечно. Но вы сами только что сказали, что Семенцы вскоре станут благополучным районом. Значит, даже ветхое жильё тут подскочит в цене. И смысл нам продавать сейчас?

— Потому что есть много способов получить всё бесплатно. Когда вас поставят перед выбором: продать практически даром или вложиться в ремонт не одним десятком тысяч рублей, что вы выберете?

— Поняла, — кивнула Рахиль Натановна. — Конечно же, продажу, так как свободных активов не имею. Но вначале немного порасстраиваюсь, что не приняла ваше более щедрое предложение. Как вам вариант в две с половиной цены от официальной оценки?

— Нет.

— Так быстро и категорично? Родион Иванович, а поторговаться, как приличные люди?

— Давайте поторгуемся, — усмехнулся я. — Дам и три цены, если вы готовы совершить капитальный ремонт перед продажей.

— Тогда общий баланс доходов нашей семьи на время уйдёт в минус. Подобного допустить мы не можем.

— Вот видите, Рахиль Натановна. Я тоже не хочу уходить в минус, поэтому больше, чем предложил, не дам. Но есть и ещё один вариант. Официально мы оформляем всё по минимальной цене продажи, а остальное вы получаете «чёрными» деньгами. С них не придётся платить налоги, так что свою выгоду поимеете.

— И вы тоже, — теперь уже усмехнулась опытная женщина.

— Но мои деньги вас не должны интересовать.

Пожилая еврейка немного помолчала, подумала, а потом неожиданно предложила.

— А что, если мы вообще дарственную оформим?

— Чтобы вы потом её отозвали, и я не имел никаких документов, что дал вам деньги? Пардон, но в азартные игры не играю.

— А вы умны не по годам. Тогда мы составим два документа. Одним будет дарственная, а вторым — ваша ссуда семье Бронштейнов на оговорённую сумму. И если мы нарушим договор, то вы имеете полное право потребовать деньги назад. Если вы захотите нас облапошить, то уже мы отзовём дарственную. Получается, что в интересах обеих сторон быть честными с партнёрами. К тому же Адам Гедеонович очень не любит делиться деньгами с государством… Он вообще не любит делиться или вкладывать. Поэтому охотно даст своё согласие расстаться с доходными квартирами. Ему будет казаться, что поимел весь мир.

Такой расклад меня очень заинтересовал. Получается, что для налоговых органов я просто получил новое имущество в подарок. И никаких отчётов, откуда взял такие деньги, имею право не предоставлять. Но чтобы окончательно понять, стоит ли овчинка выделки, мне нужна консультация у бухгалтера или юриста. Я в этих делах плохо разбираюсь.

— Рахиль Натановна. Я сейчас не могу дать вам ответ.

— Понимаю, — кивнула она, вставая с кресла. — Хотите вместе с кураторами и специалистами просчитать риски. Благоразумно. Сколько вам нужно времени, чтобы принять окончательное решение?

— Э-э-э-э… Два дня.

— Значит, через два дня я жду вас в гости. С ответным визитом, так сказать. Жаль, что вы одарённый и имеете свои приоритеты на создание семьи. А то бы и с внучкой познакомила. Она девушка на выданье и очень неглупа.

— В вас пошла? — сделал намёк на комплимент я.

— Только Адаму не говорите, — шутливо ответила она. — Но вы мне понравились. Есть хватка. Такого человека в своей семье иметь бы не отказалась.

— И даже не еврея?

— Молодой человек, — озорно подмигнула Рахиль Натановна. — С возрастом я поняла, что хорошие вложения национальности не имеют. Всего хорошего и до скорой встречи.

Она ушла, а я задумался. Лица, конечно, перед этой явно умной женщиной не потерял, но на самом деле мне легче Сущности шею свернуть, чем с бумажками, кредитами и различными юридическими сложностями разбираться. Значит, необходимо срочно искать человека, который мне в этом поможет.

Пожалуй, стоит наведаться к семейству Матье. Они в ресторанном бизнесе уже давно, значит, должны разбираться во многих вещах. В последнее время в «Бригантину» я нечасто захаживал. Чрезмерное внимание к моей персоне со стороны Натальи Альбертовны и её мужа Петра Марковича иногда утомляет. Особенно, когда хочешь просто насладиться вкусной едой в одиночестве, а не вести вежливые задушевные разговоры. Но сейчас самое время и вкуснейшей говядины отведать, и деловые вопросы решить.

Придя в «Бригантину», застал в ресторанчике лишь главу семейства.

— Добрый день, — шутливо поздоровался я. — Надеюсь, ваше заведение не перешло на модную вегетарианскую сторону?

— Не при моей жизни! — рассмеялся Пётр Маркович, приглашая в свой кабинет. — Как всегда, лёгкой прожарки?

— И с овощами гриль. Как Вера поживает?

— Гостила у бабушки в пригороде. Мы решили, что спокойная деревенская жизнь ей на пользу пойдёт. Буквально вчера вечером вернулась. Скоро начинается учёба в университете… Ох, волнуемся мы за дочь…

— До сих пор не в себе? — насторожился я.

— Вроде всё в порядке. Но знаете, Родион, вы были правы: характер у Веры сильно изменился. Жёсткая стала. Прямолинейная. Мы с женой и такой Верочке радуемся. Только как эти перемены воспримут сокурсники с преподавателями? А ей всего лишь годик учёбы остался. Может сильно себе жизнь осложнить перед дипломом.

— Всё будет хорошо, Пётр Маркович. А я ведь к вам не только перекусить, но и по делу. Мне необходим человек, хорошо разбирающийся в бухгалтерии и имеющий зачатки юридической грамоты. Есть у вас такой на примете? Обязательное условие, чтобы язык за зубами умел держать.

— Жена, — не задумываясь, ответил мужчина. — Я больше на кухне мастак, а Наталья со всеми счетами и иными бюрократическими вопросами «воюет». Я тоже пытался, но понял, что когда-нибудь не сдержусь и раскрою мясницким топориком череп очередному чиновнику. Вы бы к нам домой наведались. Можно прямо сегодня, без какого-либо приглашения. Уж вам в нашем доме всегда будут рады! К тому же мои девочки сегодня никуда идти не собирались, так что точно застанете обеих… Если, конечно, с Верой вам можно видеться.

— Спасибо, навещу, — благодарно кивнул я. — Но вначале отведаю вашей бесподобной говядины.

Закончив с обедом, действительно отправился на квартиру Матье. Открыла мне дверь Наталья Альбертовна.

— Родион, дорогой! — воскликнула она. — Вот это сюрприз! Проходите! Верочка! У нас гость!

Наталья Альбертовна проводила меня в гостиную. Ждать Веру пришлось достаточно долго. Вначале я решил, что она меня видеть не хочет. Но когда девушка появилась при «полном параде», понял причину задержки: прихорашивалась.

— Верунчик! — с радушной улыбкой подошёл я к ней, при этом внимательно оценивая состояние девушки.

Взгляд слегка настороженный, растерянный, но не безумный. Какой-либо агрессии не ощущается. Но черты лица стали более жёсткими. Передо мой не весёлая болтушка, какой Вера была раньше, а пусть и молодая, но женщина, повидавшая многое.

— И я тебя тоже рада видеть, — неожиданно сделав шаг назад, проговорила она. — Но, Родион, умоляю: давай без этих Верунчиков, Верочек, Верушечек и прочих розовых соплей. И обниматься, думаю, не стоит. Дикого желания затащить тебя в постель уже не испытываю, но по ночам частенько снится, как трахаемся.

— Вера! — зарделась от таких слов Наталья Альбертовна. — Как ты можешь такое говорить⁈

— Могу и манерно. Только, мама, смысл от этого не поменяется. К тому же Родион видел меня и в более непрезентабельном обличии. Так что тут все свои.

— Эротические сны каждый день или идут на убыль? — поинтересовался я, не обратив внимания на семейную перепалку.

— На убыль, — кивнула Вера. — Раньше каждую ночь от множественных оргазмов просыпалась, а теперь раза три в неделю приятные впечатления от сновидений и ничего более. Думаю, через месяц-другой совсем успокоюсь.

— Это радует. А я ведь вас не просто навестить пришёл. Нужна консультация специалиста. Наталья Альбертовна, не поможете?

— С удовольствием!

Я пересказал ситуацию с семейством Берштейн. Выслушав меня, женщина долго не раздумывала.

— Да, налоги на покупку-продажу недвижимости в столице непомерные. Не знаю, какой «умник» сделал их раза в четыре выше, чем по всей Российской империи, но это натуральный грабёж. Поэтому многие ищут обходные пути. Варианты с дарственной или специальным занижением цены вполне рабочие. Мы сами покупали помещение «Бригантины» чуть ли не как сарай для сена. А остальное отдали на руки продавцам.

— Не боитесь, что могут чиновники проверку устроит? — поинтересовался я.

— Думаете, они об этом не знают? — рассмеялась Наталья Альбертовна. — Но если начнут по всей столице ревизии проводить, то вскоре утонут в бумагах. К тому же такая неразбериха с объектами недвижимости в Петербурге начнётся, что город просто встанет. Так что, Родион, нет поводов волноваться. Приведите все бумаги в порядок…

— Знать бы ещё, как это делается.

— Я вам помогу. Или Вера может.

— А она справится?

— Вообще-то, — с лёгким вызовом вклинилась в разговор девушка. — Я иду на диплом с отличием. К тому же умею не только голодным посетителям еду подносить, но и вместе с матерью разбираю финансовые дела «Бригантины».

— И очень хорошо помогает мне в этом, — подтвердила Наталья Альбертовна. — Многие сокурсники Веры уже с прошлого года подрабатывают. Пора и моей дочери себя самостоятельностью испытать. Но я в ней уверена.

— А почему бы и нет? Давай поработаем вместе, Вера.

— Уверен, что стоит именно «вместе»?

— Ну не попробуем, не узнаем.

Глава 8

Ещё немного поболтав с Натальей Альбертовной, мы с Верой поехали ко мне домой. Оставшись со мной наедине, девушка внезапно замкнулась. Переживает, что сорвётся? По приезде, недолго думая, вызвал её на откровенный разговор.

— Вер, дела пока подождут. Давай о себе рассказывай. Я же вижу, что тебя что-то гнетёт.

— Не «что-то», — вздохнула она. — Многое. Я ведь помню, откуда ты мою душу вытащил. Там было зябко, тоскливо и хотелось убивать. А потом опять оказалась в родном мире. Но радости это не принесло. Два страшных чувства боролись во мне: ненависть к людям и дикое желание секса с тобой.

— Ну, последнее я бы не назвал такой страшной участью, — попытался я шуткой немного разрядить обстановку.

— Нет, Родин. Ты не понимаешь, насколько меня выворачивало эмоционально и физически. Лучше монашкой всю жизнь прожить, чем такие мучения испытывать. В последне время отпустило… Но сейчас ты снова рядом и боюсь, что всё вернётся.

— Не вернётся, Вера. Ты теперь обыкновенный человек. Начинай на мир смотреть проще.

— Проще не получится, — горько усмехнулась девушка. — Изменилось всё. Я чувствую человеческую фальшь. Подруги — идиотки. Родители тоже уже не те люди для подражания и восхищения, что были ранее. Нет, я постепенно снова начинаю любить их. Только понимаю, насколько слаб даже отец. Все слабы, кроме тебя. Но и ты уже не тот. Слегка загадочный весёлый студент исчез. Вместо него я вижу хищника. Ты — опасность с вежливой улыбкой. И страшно разбудить в тебе зверя.

— Вера, ты сама зверь, — взяв за руку, я серьёзно посмотрел в её глаза. — Зверь из моего прайда. А за своих я любой твари горло порву. И не такая уж и слабенькая. Химеры, которые тебя чуть не убили, а потом своими жизнями помогли воскресить, очень хорошо чувствовали человеческие эмоции. Особенно негативные. Кажется, этот, пусть и неполноценный, Дар останется в тебе надолго, если не навсегда. И ещё я хочу попросить у тебя прощения. Не встреться мы, ничего этого не случилось бы.

— Знаешь, Родион… По идее, должна тебе в лицо ногтями вцепиться, но не хочу. Во-первых, уже перебесилась. А во-вторых, даже благодарна. И не за спасение, а за новую Веру Матье. Предложи кто сейчас забыть всё и снова стать прежней наивной Верочкой-веселушкой, я бы отказалась. Мне нравится эта лёгкая внутренняя мрачность. Есть в ней своя притягательная глубина. И я хочу быть в твоей стае… Хочу и боюсь одновременно.

— Значит, добро пожаловать, — улыбнулся я. — Жаль, что на совместный секс нам рассчитывать больше не приходится. Но боевая подруга — тоже хорошо. Начинаем работать?

— Теперь самое время, Родион. Спасибо, что выслушал и понял. Приступим к составлению вариантов договоров.

После этих слов она подошла к моему рабочему столу и уставилась на бумаги, хаотично разбросанных по нему.

— Это что: просто так валяются или разложены в определённом порядке?

— Да какой там порядок! — отмахнулся я. — Бюрократия столичная расслабиться не даёт. Всё шлют и шлют какие-то счета с предписаниями. Свали всё в одну кучу. Я потом разберусь. Пока лень. Бесят.

Вера хотела последовать моему совету, но внезапно, взяв один листок в руки, нахмурилась.

— Родион, а этот счёт ты оплатил?

— Вряд ли. Сказал же, что потом.

— Поздравляю. Ты сам у себя отнял сто двадцать семь рублей и сорок пять копеек. Здесь бешеные пени за просрочку набегают. Это же имущественный налог!

— Да? — неприятно удивился я.

— «Два»! — раздражённо ответила Вера и сунула мне под нос другую бумажку. — Вот это тоже посмотри! Послезавтра она превратится в насос по выкачиванию из твоего кармана денег.

— С хрена ли?

— Понятно… С документами, смотрю, совсем не дружишь, предприниматель-недоучка.

— Вообще-то я имею иное направление в образовании, — слегка задетый за живое огрызнулся я. — Мне больше тварей убивать нравится, чем вот это всё… Хотя с парочки чиновников кожу тоже снял бы с удовольствием.

— Ладно, не злись, — примирительно улыбнулась Вера. — Давай-ка я для начала вот этот бардак в порядок приведу, а потом уже и над договорами с Берштейнами подумаем.

— Нет, дорогая…

— Просто «нет», без «дорогой», — перебила меня девушка.

— Хорошо. Со старыми документами неделю возиться надо, а с Берштейнами у меня встреча через два дня.

— Вообще-то тут дел на пару дней. Я в новом состоянии могу пару суток спокойно не спать, поэтому запри меня здесь и спокойно наслаждайся жизнью до утра. Только родителей предупреди, а то они и так за меня жутко волнуются.

— Предупрежу. У меня же теперь и телефон имеется! — похвастался я. — Скоро ещё в нескольких квартирах установлю. А зачем запирать?

— На всякий случай. Вдруг луна на меня романтически подействует и сама не замечу, как в твоей койке окажусь.

— Не дёргайся по пустякам. Вера, если ты до сих пор со мной заигрывать не стала, значит, и дальше не будешь. Ну, а если сорвёшься… Я же такой аномальной привязанности не имею. Поверь, отобьюсь как-нибудь. Заодно с открытыми дверями проверим, насколько ты себя контролируешь.

— Как скажешь, — равнодушно пожала плечами Вера. — Но я тебя предупредила.

— А я тебя услышал. Сейчас принесу бутерброды и печенье, чтобы не голодала. Чай, кофе?

— Чёрный кофе без сахара, — усмехнулась она. — Кажется, мы поменялись ролями, и теперь ты мой официант.

— Сей момент, госпожа Матье, — шутливо склонив голову и щёлкнув каблуками ботинок, произнёс я. — Не извольте беспокоиться.

После небольшого перекуса Вера выгнала меня из кабинета, прямо сказав, что непрофессиональное любопытство её раздражает, и объяснять каждый столбец цифр не намерена.

Не стал мешать работать. Тем более, что мне самому есть чем заняться. И как всегда, главный вопрос опять денежный. После покупки жилья у Берштейнов… в том, что она состоится, я не сомневался, мои финансы сильно просядут. Не совсем голым останусь, но и богатым человеком меня назвать уже будет нельзя. С такой беспокойной жизнью нужна хорошая «золотая подушка». И пополнять её необходимо до учёбы. Потом времени будет в обрез.

Открыв деловую тетрадь покойного Шведа, задумался. Интересно, какие из его записей до сих пор актуальны? На оружие надеяться бессмысленно. Уверен, что после уничтожения склада этот бизнес уже переместили под руководством иных людей в иные места. Наркота, контрабанда, бордели и подпольные игорные заведения остаются. Часть из этого может работать по старой схеме.

Публичные дома и казино отбрасываем сразу. Там всегда хватает посетителей и простых работников, поэтому при захвате могут пострадать относительно благопристойные люди. С ними я не воюю.

Контрабанда приходит нерегулярно. На мелочёвку размениваться смысла нет, а ждать серьёзный груз можно неделями. На фиг такое! Значит, придётся работать по наркотикам.

Проблема в том, что этой части бизнеса Шведа заняты исключительно Существа. Во-первых, они сами не употребляют человеческую дурь. А во-вторых, абсолютная секретность при таком персонале гарантирована. Да и охрана из тварей получается намного круче, чем из простолюдинов.

Место денежное. Но осилим ли мы подобное? Вернее, осилить-то осилим, но нам нужно ещё и не засветиться. А в нарколабораториях пошуметь придётся сильно. Я и так «на карандаше» у таинственного главы столичного криминала. Если у него появится подозрения, что и к наркотикам причастен, то уже в дипломатию играть не будет. Разнесёт в пыль вместе с квартирой, домом и даже улицей. Чтобы наверняка.

— Чпок, — отбросив сомнения, обратился я к белкогаду. — Мне бы несколько адресов проверить.

— Это я люблю! — перестав бешено крутить колесо, в прыжке на мой стол проговорил он.

— Не сомневался. Даю тебе двое суток на выяснение, что в этих трёх пригородных точках находится, — несколько раз ткнул я пальцем в карту. — Этой ночью начни с ближайшего населённого пункта. Интересует производство дури. Какая при ней охрана и где хранятся финансы.

— Понял!

Белкогад с задания вернулся под утро. Я уже стал волноваться, почему его так долго нет.

— Свечной заводик в Чумаках закрылся недели полторы назад, — доложил Чпок. — А вот Ивановская мыловарня и Бугровская скотобойня до сих пор наркотиками занимаются.

— Ты чего? За одну ночь все три объекта успел посетить? — удивился я.

— Так получилось, хозяин, — виновато посмотрел на меня Чпок. — Честное слово, не хотел, но случайно нюхнул. Не крал и себя не выдавал! Просто на скотобойне в комнатах, где дурь производят, вентиляции нет. А мне, оказывается, и лёгкой взвеси в воздухе достаточно. Прямо столько энергии в теле образовалось, что решил её с умом потратить, а не в твоём колесе бестолково круги наматывать.

— А ясность ума как?

— Без изменений, хозяин. Но чувствую, что заряд бодрости скоро пройдёт. Есть подозрение: пластом какое-то время лежать буду или совсем от бессилия вырублюсь. Поэтому слушай, пока я в сознании, и не перебивай. Наркотиков на обоих объектах хоть жопой ешь, а вот денег совсем нет. Но на мыловарне я слышал, что скоро к ним за очередной партией прибудут. Мол, из «казны» уже поступил отчёт об оплате.

— Где находится казна?

— Не знаю, хозяин. И ещё важное! Деревушки, рядом с которыми мыловарня и скотобойня, полностью состоят из тварей. В каждой дворов по десять, и нет ни одного человека.

— Ни хрена ж себе! Уже целые поселения! Мать твою за ногу! — выругался я. — Такими темпами и до целой губернии Преисподней дойдём! Ещё чего интересного?

— Не знаю, важно ли… — замялся Чпок. — Мешки с селитрой были на обеих предприятиях. Причём с печатями одного и того же завода. Там такой овал, а внутри него надпись «тмин».

— Тмин? А ты уверен, что там была селитра, а не приправа? И правильно ли прочитал? Что-то я не припомню, чтобы для зверей лесные школы открывали.

— Уж эти вонючки, хозяин, — оскорбился белкогад, — и за километр почувствую! И я не только читать умею, но даже умножение знаю! И ещё… Про то, кем ты был раньше, Сидо. Всё из твоей памяти.

— Чёрт…

— Не волнуйся. Никто и никогда эту тайну не узнает. Мы же теперь до конца твоей жизни повязаны. Дура тоже. Да и раньше надо было головой думать, когда меня по пьяни создавал и через своё сознание пропускал.

— Ладно, Чпок, проехали. Убивать тебя пока нет смысла. Значит, «тмин»…

— Ага, хозяин. Только все буквы большие, кроме «и».

— Уже легче. Можно найти по маркировке, откуда прислали. Но…

Продолжать дальше не было смысла. Белкогад, свернувшись калачиком, спал. Видимо, действие допинга подошло к концу. Положив Чпока на подушку, сам решил немного вздремнуть. К сожалению, долго насладиться сновидениями не пришлось.

Услышав в комнате чьи-то шаги, быстро перешёл из сонного состояния в боевое. Но, как оказалось, зря. В спальню вошла недовольная Вера.

— Не сдержалась? Пришла соблазнять? — поинтересовался я. — Зря. Не получится.

— Была такая мысль пару часов назад, — призналась девушка. — Но на удивление легко уговорила себя не совершать глупостей.

— Отчёт по моим финансам составила? И каков приговор?

— Не составила ещё, Родион. Думаю, к завтраку управлюсь. Там действительно половина бумаг — чиновничьи телодвижения о якобы проделанной работе с населением. Типа, усилить бдительность, особое внимание обратить на то или это. Только на растопку годится. Но, как ты говоришь, приговор уже могу озвучить. С таким отношением к делопроизводству скоро по миру пойдёшь.

Я к тебе по другому вопросу. Ты в курсе, что у тебя в кабинетном шкафу девка статуей застыла? Я случайно залезла в него за чистой бумагой, а там эта.

— Не обращай внимание, — поняв причину визита, отмахнулся я. — Она мёртвая и мирная.

— Вот прямо мне сразу полегчало от твоего объяснения, — саркастически произнесла Вера. — Меня, конечно, после изнанки Преисподней испугать сложно, но как-то странненько подобное. А ты слышал новость, что трупы в шкафу не все хранят? Есть такие штуки — гробы и погосты называются. На худой конец водоём подойдёт.

— Она не труп, а всего лишь мёртвая. Побочный эффект одного моего эксперимента на кладбище. Лежала тихо в могиле, потом открылась и ко мне припёрлась. К делу приспособить не получается: с мозгами у девки беда. Поэтому и стоит в шкафу, пока не поумнеет. Дозревает, так сказать.

— Опасности не представляет?

— Никакой.

— Ну и ладно. Тогда пошла отчёт доделывать.

— И что? — удивился я. — Никаких иных вопросов или возмущений?

— А смысл? На своём опыте убедилась, что и не такое бывает. К тому же мне понравилась твоя откровенность. Раз не врёшь, не юлишь, значит, я действительно в твоей стае. Кажется, жить снова становится интересно, без банальщины.

На завтрак Вера вышла, чтобы испортить мне аппетит.

— Родион. Четыреста рублей на штрафах и пенях ты уже просрал. Я разделила все бумаги на несколько папок. Красная нужно оплатить уже сегодня. Жёлтую — в конце квартала. Синяя терпит до конца года. Ещё ты пустил траты на самотёк, хотя мог бы сэкономить на материалах тысячи две только на одном ремонте. С ним вообще беда. Дальше…

— Стоп! — прервал я эту бумажную зануду. — Вер! Давай ты у меня на постоянной основе работать будешь?

— Триста рублей в месяц, — моментально озвучила она ценник. — И без высиживания графика. Мне на учёбу тоже ходить надо, так что только на выходных появляться буду. Когда от родителей снова съеду, то, может, и чаще — от удалённости зависит. Я себе новую квартиру подыскиваю. На старую, около которой на меня твари напали, возвращаться не хочу… Нехорошие воспоминания.

— В моём доме тебя устроит? Ради нужной работницы уступлю бесплатно.

— Хм… — задумалась девушка. — Бесплатной приживалкой быть не хочу. Хотя и очень заманчиво, но не люблю быть должницей. А вот на хорошую арендную скидку согласна.

— Договорились! — с улыбкой кивнул я. — Значит, сегодня и выберешь. Заодно с моими парнями познакомишься. Только учти, что они хоть и помогали с твоим похищением из больницы, но подробностей твоего «воскрешения» не знают. И ты не делись.

— Не дура, понимаю.

— Э-э-э-э… В моём доме это ругательство вслух не произноси. А то девушка из шкафа может откликнуться. Это её имя.

— Тогда я не идиотка. Так лучше?

— Намного. И ещё. Видишь белку?

— Конечно. Вчера целый день в своём колесе бегала, а сегодня пластом лежит. Надеюсь, хоть эта не померла?

— Чпок живой, просто уставший. И на всякий случай: он тоже не совсем белка. Когда очухается, представлю вас друг другу нормально.

— Родион! У тебя в квартире есть хоть что-то нормальное?

— Конечно! Холодильник. Но он, кажется, опять пустой.

— Выделяй деньги. Забью под завязку.

— Вера! Ты золотце!

— Просто Вера. Родион, я же просила без этих розоватых соплюшечек. Они меня стали выбешивать.

— Договорились. И последнее… Скользкий, но выгодный вопрос. Ты легализовывать деньги из ниоткуда умеешь?

— Как говорит мой преподаватель, — усмехнулась Вера, — хороший бухгалтер должен уметь всё и при этом не попасться. Но ответа нормального тебе пока не дам. Не потому, что не хочу, а до конца не понимаю, насколько хватит моих знаний. Я же пока недоучка без серьёзного опыта.

— Но принципиальное согласие я получил?

— У меня будет свой процент с этого?

— Естественно.

— Тогда да.

Тем же днём мы с Верой съездили к её родителям, где и объявили о переезде. Старшие Матье почти не спорили. Мне показалось, что даже обрадовались, что их дочь не просто съезжает непонятно куда, а будет под моим присмотром. Хотя, если бы они знали всю подоплёку, то такими благодушным не были. Но это уже меня не касается.

Главное, что я, кажется, получил в свою команду важного человека. И пусть Вера, как боевая единица, из себя ничего не представляет, зато она обладает иными навыками — с умом распоряжаться деньгами. В нашей компании подобным никто не владеет.

Глава 9

На следующий день у есаула Кудрявого был выходной, поэтому я собрал всю нашу компанию и представил Веру.

— А я тебя помню! — воскликнул Генка Феклистов. — Из больницы тогда украли. Слушай, а ты сейчас очень даже симпатично выглядишь. Не то, что тогда.

— Спасибо за комплимент и за помощь в спасении, — даже не попытавшись вежливо улыбнуться, произнесла Вера. — Но если решил ко мне подкатить, то сразу говорю: не получится. Так что общаемся исключительно по делу.

— Для этого и позвал, — пояснил я. — Кстати, Вера теперь одна из нас. Доверять ей можно, так как… В общем, у нас с ней есть свои маленькие тайны. Я тут решил разработать новую акцию по ликвидации тварей с последующим обогащением за их счёт. Но, признаться, зашёл в тупик. Есть два наркозаводика и рядом с ними по деревне, полностью состоящих из жителей Преисподней.

— А чего тут думать? — не дослушав меня, высказался есаул. — Деревни спалим, заводики разгромим, а деньги унесём. Правда, маловато нас для этого.

— Маловато, Игнатьич, — согласился я. — Но это не самое неприятное. Денег на заводиках нет. Совсем. Где-то есть отдельная «казна», через которую совершаются расчёты. А брать наркоту, чтобы потом гробить ею людей, я не собираюсь.

— Да никто не собирается, Родя. Но ты меня расстроил. Ещё я перестаю понимать ход твоих мыслей.

— Это ещё не всё, дама и господа. Оба наркозавода как-то связаны с неким предприятием, выпускающим селитру. Тмин… Вернее, «ТМиН» оно называется.

— Товарищество Мозельских и Нигель, — неожиданно быстро расшифровала аббревиатуру Матье. — Серьёзный завод, в котором сорок процентов прибыли принадлежит роду Мозельских, а остальные шестьдесят, соответственно, немцам Нигель. Нам на лекциях приводили его как пример удачной работы международных предприятий. Выпускает селитру и азотные удобрения, которые пользуются большим спросом за рубежом. Очень солидно развернулись! Даже банк свой есть. Штаб-квартира в Бремене и четыре филиала в Российской империи: два на Урале, один в столице и ещё один, кажется, в Великом Новгороде.

— Круто, — уважительно произнёс Генка. — Единственное, чего я не понимаю, так это: зачем селитра нужна. Ну, с мясом понятно, а на мыловарне? Может, в мешках наркотики прячут?

— Я тоже сначала озадачился, — признался я. — Допускаю, что её как-то используют для изготовления наркотиков. К сожалению, я в этом не специалист.

— Закупки, — снова подала голос Вера. — Им нужны официальные закупки, чтобы через банк «ТМиН» переводить деньги из одной конторы в другую. Например, скотобойня покупает десять мешков селитры и переводит на счёт банка за них деньги. Потом оказывается, что селитра ненадлежащего качества, и скотобойня оформляет возврат через тот же счёт. Селитру грузят, отправляют, но уже нафаршированную наркотиками. Правда, не знаю куда. Либо новому владельцу, которому срочно понадобилась уценённая селитра, либо обратно на завод.

Если учесть, что «ТМиН» принадлежит наркоторговцам, то они могут накрутить несколько мошеннических схем внутри банка. И получается, что денежки наркозаводики не наличкой в мешках доставляются, а прямо на счёт. Аудит такое выявит, конечно, но не забываем, кому принадлежит банк. Уверена, он и является этой самой «казной».

Очень удобная схема, если с наркотиками связаны несколько стран. Поэтому у нас есть аж четыре филиала банка, а за границей всего лишь одна штаб-квартира. Именно в неё без привлечения сторонних банков и стекается вся выручка за наркотики. Другого объяснения не вижу. На внутреннем рынке намного легче работать с наличкой. А вот если надо незаконно перевести огромные суммы за рубеж, то тут не обойтись без длинной цепочки, начинающейся с малого: с нескольких мешков селитры, например. И чем больше будет в этой цепи участников и фирм-однодневок, тем сложнее её распутать.

— Ни хрена ж себе… — уважительно протянул Витёк. — Я почти ничего не понял, но впечатлился.

— Не ты один, — кивнул я. — Для меня подобные схемы звучат абракадаброй. Я вижу, Вера, что не зря диплом с отличием тебе светит. Но главное я уяснил: денег нам не видать как своих ушей. Жаль… Придётся эту тему оставить в стороне.

— То есть как так «оставить»! — аж подскочил Кудрявый. — Там твари своё дьявольское зелье варят, людей гробят и живут припеваючи, а мы, значит, такое на тормозах спустим⁈

— Тоже считаю, что неправильно так поступать, — поддержал казака Генка.

— Солидарен с обоими, — пояснил я. — Но есть два фактора. Первый: нас слишком мало и пойдём на риск исключительно ради идеи. Второй: нам с этого никакой выгоды. Но имеются люди, которым за подобное деньги платят. У меня есть контакты полковника Краснова из Главного управления жандармерии. Солью информацию по наркозаводам ему. Пусть он подключает армию и уничтожает гадов.

Сами же займёмся менее жирными, зато не такими беспокойными целями. Есть бордели и казино.

— Мне в бордель нельзя! У меня Аннушка! — моментально отреагировал Кудрявый.

— А я бы сходил… — мечтательно произнёс Витька.

— Ага, — поддержал его Генка. — И желательно в самый дорогой. Представляю, какие там фемины!

— Оба обойдётесь, — обломал я возбудившихся юнцов. — В этом вопросе я полностью согласен с Игнатьичем. И не из-за своего морального облика, а потому, что в казино денег больше. Под утро в них должно много выручки скапливаться. Раз планы меняются, то больше и обсуждать нечего. Пока расходимся.

Парни ушли, а мы с Верой… Точнее, Вера сама быстро состряпала два договора с Берштейнами. Я же лишь делал глубокомысленное лицо, но думал совсем о другом. Первая проблема — как донести до полковника Краснова информацию о поселениях Сущностей. Сложного ничего придумывать не буду. Мол, случайно подслушал в кабаке разговор двух серьёзных бандитов. Надо Витьку напрячь, чтобы он выяснил, кого из этих персонажей недавно завалили.

На свежеубиенного и сошлюсь. Но нужен обязательно мёртвый бандит. Чтобы это выглядело так, будто бы его прирезали из-за знаний о нарколабораториях и деревнях тварей. Солидно и настораживающе такое будет выглядеть для полковника. Может и поверить мне.

Вторая проблема — эти самые казино. Самое богатое из них я уже вычислил по записям Шведа. Осталось выяснить, как в него пробраться и без шума взять деньги. Чпок должен справиться, но он до сих пор дрыхнет. Очень надеюсь, что в ближайшее время приведёт себя в порядок.

Хотя я, кажется, не с той стороны подошёл к проблеме. Зачем мне врываться в казино, пугать дурней, просаживающих свои деньги, и сильно светить нашу группу? По идее, вся выручка из разных игровых заведений дохлого Шведа должна стекаться в одно место. В банк столько «левой» наличности каждый день возить не будут. Есть какая-то тайная комната хранения. Но чтобы выяснить это, опять без Чпока не обойтись.

— Родион! Хоть как-то отреагируй! — перебил мои размышления сердитый голос Веры.

— А? Что? Ты чего-то говорила? Извини, задумался.

— Понятно всё с тобой. Ладно, для задумчивых повторю. Какую сумму вписывать в договор о заёме?

— Оставь пока пустую строку, — после небольшой заминки произнёс я. — Думаю, поедем завтра к Берштейнам вместе. Если сможешь выторговать нам лучшие условия, буду очень благодарен. И не только в моральном плане.

— Хороший стимул. Хотя, честно говоря, и побаиваюсь, — призналась Вера. — Я ещё никогда не вела деловых переговоров.

— Ничего, справишься. В конце концов, я буду рядом.

— Вот прямо успокоил «Великий финансист»!

Но моя помощь и не потребовалась. На следующий день мы приехали к Берштейнам. От обеда отказались, поэтому на столе были лишь чай и пряники. Но и до них дело не дошло. Как-то очень быстро Вера и Рахиль Натановна вступили в жаркую перепалку и начали сыпать цифрами.

Я тихо сидел, не вмешиваясь в эту торговлю, а вот Адам Гедеонович решил, что разбирается во всём лучше всех, и стал влезать со своими не очень умными речами. То он пыжился, как всех продаст, а потом снова купит, то требовал от Веры большего уважения к его сединам.

Так продолжалось до тех пор, пока Рахиль Натановна не посмотрела на муженька очень-преочень любящим взглядом, в котором читались и просьба заткнуться, и ласковый посыл идти по стопам Моисея, но не в поисках Земли Обетованной, а на хер. Берштейн тут же умолк и стал на нервной почве теребить свою жиденькую бородку. Понятно, кто в доме хозяин.

Короче, через два часа мы с Верой выползли на улицу хоть и счастливыми обладателями новых помещений, но выжатыми как лимоны.

— Извини, Родион, — повинилась Вера. — Выторговать лучшие условия не получилось. Удивительно, что хоть эти отстояла. Старуха, несмотря на свой возраст, имеет такую хватку, которой даже наши преподы в университете позавидуют! Но зато я ей смогла намекнуть, что её торговые предприятия в дальнейшем могут пригодиться нам для легализации капитала. И она завуалированно намекнула, что против этого не будет.

— Это когда такое было? — удивился я.

— Когда её муженёк в очередной раз не выдержал и опять встрял со своими идиотскими речами, и Рахиль от греха подальше отправила вас смотреть коллекцию тростей Адама Гедеоновича. Уже без него я и «закинула удочку». Кстати, после этого мы быстро пришли к консенсусу в надежде на будущее сотрудничество.

— Что-то не доверяю я Берштейнам…

— Зря, Родион. Точнее, этому еврею я бы тоже не доверяла. А вот эмоции его жены мне понравились. Доброжелательными были даже в самый разгар торговли. Из негатива — лишь досада, что не может меня заставить подвинуться в сторону выгоды для их семьи.

— Да ты, смотрю, настоящая эмпатка.

— Теперь появилась такая способность. Тебя, к сожалению, считывать не могу, а вот остальных иногда получается. Но честно говоря, лучше без такого Дара жить. Для дела он, конечно, хорош. Но в простом общении чувствовать чужие эмоции — это тяжело. Недавно в деревне у бабушки моя бывшая подруга при встрече щебетала мило, улыбалась, а у самой ко мне какая-то беспричинная чёрная зависть. Такое ощущение, что помоями меня окатили.

— Зато предупреждена и, значит, вооружена, — высказал я своё мнение. — Лучше знать, от кого может прилететь пакость, чем потом неприятно удивляться и хныкать, потеряв из-за одного гада веру во всё человечество.

— Наверное, — сказала девушка, пожав плечами и явно не собираясь дальше продолжать эту тему.

Придя с ней домой, обнаружил, что белкогад наконец-то отоспался.

— Вера — это Чпок. Чпок — это Вера, — представил их друг другу. — Теперь мы все в одной команде.

— Ты ещё одну из гроба вытащил? — поинтересовался белкогад.

— Нет, — ответила за меня Вера. — Наоборот, не дал в него лечь. Но, глядя на говорящую белку и зная, что в шкафу труп стоит, уже начинаю сомневаться, что мне повезло. Родион, смотрю, своим Даром направо и налево пользуется. А вдруг его очередной эксперимент и по мне ударит?

— Расслабься, подружка! — попытался успокоить её Чпок. — Хозяин только по пьяни чудит, а так вполне себе адекватный.

— Поняла… Значит, заодно и прослежу, чтобы ничего крепче воды не пил. А то жить очень хочется.

— Познакомились и хватит, — прервал я эту беседу. — Потом ещё будет время поболтать. Чпок, новое задание осилишь?

— Опять наркотики? — скривился он.

— Нет. В Банковском переулке есть подпольное казино. Нужно проследить, куда из него деньги везут.

— Понял! Сейчас перекушу и…

— Не торопись, — перебил я белкогада. — Раньше конца ночи можно не суетиться. Так что отъедайся и приходи в форму.

Чпок тут же молнией прошмыгнул мимо меня в сторону кухни. Оставив квартиру под присмотром Веры, я отправился в Главное жандармское управление, чтобы встретиться с полковником Красновым и передать ему важную информацию по наркозаводам.

Полковник на этот раз отнёсся к моему визиту достаточно серьёзно. Выслушав сбивчивый, не блещущий подробностями рассказ, он нахмурился.

— Как, говоришь, того всезнающего мужика имя было?

— Имени не знаю. Но вроде его по кличке называли. Переплёт, если ничего не путаю. Хотя, может и фамилия такая, — как бы сомневаясь, ответил я, выдав выведанную у Витка информацию о каком-то крутом бандите по кличке Переплёт.

Этого персонажа примерно с неделю назад пырнули около кабака «Русалочка», в который Переплёт любил захаживать. Для моих целей самое то.

— Знаю такого, — кивнул Краснов. — И точно: рваное ухо — отличительная особенность Переплёта. Только откуда он проведал про тварей и наркотики? Это же птица иного полёта, больше гоп-стопом промышляющая со своей бандой.

— Да мне откуда знать? — пожал плечами я. — Хотя… Сейчас вспомнил. Переплёт что-то про кореша говорил, который в банке то ли Тон, то ли Тмин работает… Не расслышал толком. Типа, эта контора и крышует наркотики.

После моих новых откровений полковник слегка побледнел, склонился над столом и чуть слышно сказал:

— Родион, кажется, вы влезли в серьёзную передрягу. Если это то, что я думаю, тогда хватит лишь намёка на ваши знания, чтобы головы лишились. Никому не рассказывайте больше! Вот просто никому! И ещё… Я сейчас выгоню вас взашей. Не обижайтесь, так нужно. Не дай бог, кто-то свяжет ваш визит с этими людьми и от смерти не спасёт даже император.

— Так всё серьёзно? — прошептал я в ответ.

— Более чем. Я теперь уверен, что Переплёт не случайно в пьяной драке под нож подставился. Видимо, по пьяни ляпнул не то и не тому человеку. Расправа не заставила себя долго ждать. Жаль, что вы не видели того, с кем убитый бандит общался.

— Извините, господин полковник. Второй спиной ко мне сидел. К тому же в кабаках редко кто трезвым бывает. Я не исключение. Серое пальто и лысину только помню.

— Может, оно для вашей безопасности и к лучшему, что не видели. Информацию мы проверим. Если всё окажется так, как вы сказали, то… Впрочем, это уже наше внутреннее дело. А теперь пора и вам честь знать.

Полковник подошёл к двери, распахнул её и, явно играя на публику, на повышенных тонах произнёс:

— Родион Иванович! Повторяю ещё раз, что у меня много дел! Поэтому ваш визит считаю оконченным. Да, вы поступили благородно, указав на проворовавшихся чиновников, но это был ваш гражданский долг! Так что рассчитывать на дополнительные денежные награды не можете. Зло наказано, и теперь иные люди руководят жизнью вашего района. Это и считайте своей наградой. Прошу покинуть мой кабинет.

Понуро опустив плечи и сделав грустное лицо, я вышел из жандармского управления, внутренне ликуя. Кажется, Краснов правильно воспринял мой донос. Видимо, он тоже что-то знает про «ТМиН», поэтому так и заволновался. Тем лучше. Значит, должен поверить студенту Булатову.

Но пока точку в этом вопросе ставить рано. Если жандармы с полицией не подсуетятся в ближайшие пару недель, то возьму уничтожение поселений Сущностей в свои руки. Хотя бы одно, но разгромлю. Жаль, что после этой акции твари второй деревни быстро сорвутся с места и залягут на дно, открыв новый наркозаводик в ином месте.

Домой пришёл, когда на улицах начали зажигаться фонари. Вера уже умотала к родителям, чтобы собрать вещи для переезда, а обожравшийся Чпок опять крутил своё колесо. Как оно не надоедает белкогаду? Заведя будильник на три часа ночи для того, чтобы отправить своего помощника в казино, я улёгся спать, утомлённый насыщенным днём.

Чпок вернулся под утро.

— Значит так, хозяин. Всё выведал, всё вынюхал. Есть в казино тайная комнатка, где деньжата хранят. Прямо много их там! И охраняются хорошо. Но для меня не проблема…

— Давай по существу и без хвастовства, — зевая, перебил я.

— Хорошо, хозяин. Деньги действительно куда-то увозят. Но не каждый день. Послезавтра выручку попрут. Но куда — не знаю. При мне лишь управляющий какому-то бугаю говорил, чтобы он со своими ребятами не забухал перед поездкой, как в прошлый раз. Чтобы все были трезвыми и не похмельными.

— Послезавтра? Это хорошо. До начала учебного года успеваем.

Глава 10

Всю ночь мне снились кошмары. Яркие до такой степени, что можно было поверить в них и после пробуждения. Я в своём прошлом обличье Ликвидатора Сидо, вначале сдирал кожу с какого-то паренька, за руки подвешенного на цепи. Он орал, обливался кровью и слезами, но это приносило мне наслаждение. Потом появилась обнажённая девушка. Симпатичная. Я заключил её в пентаграмму и стал вспарывать живот. Несмотря на то, что она обездвиженная, не могла даже моргнуть, я знал, что пленница всё чувствует. Её боль и ужас подпитывали мои силы, одновременно заставляя возбуждаться.

Открыв глаза, я долго лежал на кровати, не в силах поверить, что всё это мне померещилось. Но наконец-то рассудок полностью проснулся, и впервые за всё время пребывания в этом мире меня охватил настоящий страх. Я превращаюсь в тварь, как когда-то это было с Ликвидатором Сидо. Это первый звонок. Именно с таких снов всё и начиналось когда-то.

Только в прошлом теле понадобились многие годы, прежде чем стали сниться такие маньячные сны. А тут буквально от нескольких выпитых тварей запустился процесс деформации человеческой энергии в энергию Сущностей. Слишком быстро и слишком неожиданно. По моим подсчётам, лет пятьдесят ещё не должно быть подобных признаков. Видимо, защитная «скорлупа» вокруг души Булатова оказалась намного тоньше моей прежней.

Это даже не просто плохо, а настоящая катастрофа! Получается, у меня есть два выхода. Либо объявить, словно последний упырь, охоту на одарённых людей, чтобы с помощью их силы обеспечить противовес тому, что пришло ко мне из Преисподней. Либо в скором времени полностью превратиться в Сущность. Но не просто стать каким-нибудь бесом или демоном, а, сохраняя человеческий облик, превратиться в кровожадного маньяка, пожирающего в процессе издевательств тонкую энергию своих жертв.

В прошлом мире я еле удержался от подобного. Но там был опыт цивилизации, более продвинутой в магическом плане. И ещё Вечный Император, который тонко чувствовал момент перехода Ликвидаторов за грань человеческого. Да и мои натренированные сознание с Даром до поры до времени уходили из этой страшной ловушки.

Но что будет с Булатовым? Да, он сильный по своим возможностям одарённый, но только для этого мира. Такие, как он, если становились Ликвидаторами, обычно сгорали за несколько десятков лет. Получается, что изначально я ошибся в своих прогнозах, решив, что имею в запасе минимум полвека нормальной человеческой жизни.

Может, отказаться от своих планов? Жить, как обыкновенный простолюдин? Поздно. Процесс уже запущен. Ну, буду я «травоядным», ну, отсрочу на десяток лет своё превращение в Сущность. А дальше что? Закономерный финал с последующей смертью. И хорошо, если просто убьют. Обычно подобных сжигают заживо, чтобы не дать изменившейся душе покинуть тело. По мне, это полная чушь, но в подобный ритуал очищения огнём верят многие.

Стоя под струями ледяного душа, я постепенно стал приходить в себя. Паниковать нет смысла — этим я себе точно не помогу. Значит, нужно искать выход. Вернее, выбирать из двух вариантов: хренового и очень хренового. Пожалуй, придётся высасывать энергию из одарённых людей. Но это всегда огромный риск и очень серьёзная моральная проблема.

А что, если я подсяду на убийства, как на наркотики? В какой-то момент, уже окончательно перейдя черту, начну воспринимать своих друзей объектами для охоты? Такое совсем не исключено. Смерть затягивает — это знают все, кто долгое время был рядом с ней. А Ликвидатор Сидо знал лучше многих.

— Хозяин, а ты чего такой нервный? — поинтересовался Чпок. — Нездоровится?

— Можно сказать и так, — сидя на кухне мрачно ответил я, ковыряя вилкой яичницу. — Кажется, я скоро превращусь в тварь.

— Не! Нескоро! До следующего года точно дотянешь, — «успокоил» меня белкогад.

— С чего ты решил?

— Ну как с чего? Вообще-то я имею часть твоей энергии. Ты после того, как выпил беса Тёртого, стал меняться. Видно, внутреннего резерва не хватило. Ещё оставшееся от Шведа в тебе не переварилось, а уже новую порцию дряни Преисподней в себя закинул. Вот и передоз вышел. Чиститься тебе серьёзно надо, а то так долго мы с тобой не погуляем.

— В смысле, «чиститься»? — уставился я на Чпока. — Ты хочешь сказать, что всё можно исправить?

— Пока да. А вот как будет дальше — не знаю. Я ведь только по факту могу твоё состояние определять.

— А почему раньше молчал?

— Думал, ты знаешь, что делаешь. А оно вон как оказывается.

— Оказывается… — вздохнул я, признавая правоту слуги. — Не учёл моменты энергетических настроек в различных мирах, за что и поплатился. Но что ты там про чистку говорил?

— Выгореть тебе нужно. Полностью лишиться Дара, не оставив в себе даже намёка на него. Когда станешь пустой, как наш холодильник до Верунчика, тогда заново стоит начинать прокачку.

— Чушь! — отмахнулся я. — Вариант с полным выгоранием даже не рассматриваю. Умом через несколько месяцев точно тронусь. К тому же без Дара никакой прокачки быть не может.

— Умишком ты и так тронешься, — парировал белкогад. — А насчёт прокачки я бы с тобой поспорил. Вернее, хозяин, ты абсолютно прав, что простолюдин не может прокачаться. Но тут есть одно большущее НО! Ты сам рассказывал, как Верунчика с того света вытащил. Она же ведь тоже стопроцентной простолюдинкой была.

— Ну, это совсем другое. Там я умудрился зацепиться за её душу с помощью энергии химер, которая была разбавлена украденной Вериной. Был переходник.

— Хозяин, — с укором посмотрел на меня Чпок. — У тебя сегодня мозг выходной взял? Так вызывай его из загула! Часть твоей энергии есть во мне, Дуре и Вере! Дуру пока не трогаем — толку от неё никакого. Веру тоже лучше не привлекать: она ещё от прошлого раза не отошла. А вот я — отличный кандидат для привязки.

— Подожди! — вскочил я со стула и начал расхаживать по комнате. — Ты намекаешь, что после выгорания я могу воспользоваться твоим резервом⁈

— Не намекаю. Говорю прямо. И даже примерно представляю, как могу передать тебе часть силы.

— Но у тебя тоже от бесов хватает. Не получится ли так, что мой восстановившийся Дар опять окажется заражённым Преисподней?

— Хозяин, ты не учёл одного: я и не Сущность, и не человек. Я даже не белка или змея. Особенное существо, имеющее свою уникальную энергетику. Поэтому всё, что получаю от тебя или Сущностей, видоизменяю под себя. К тому же, хозяин, тебя не надо сильно прокачивать. Я просто дам искру одарённости, а дальше её уже сам будешь в пламя превращать.

— А ведь может сработать, — успокоившись, снова уселся я на стул. — Хотя проблем с выгоранием огребу тоже много, да и от побочных эффектов не застрахован, но на это можно закрыть глаза — временные трудности. Когда начинаем?

— Когда выгоришь полностью, — пояснил Чпок. — Ещё с тебя нужна будет правильная пентаграмма. Я в этих каракулях совсем не разбираюсь, поэтому ты уж сам постарайся и покажи, куда силу в рисунок вливать. А вот когда мы с тобой соединимся в одно целое, тогда уже и я начну.

— Понятно… Как считаешь, сколько времени в таком состоянии проходить смогу? На носу учебный год. Не стоит появляться в Академии выгоревшим.

— Не знаю, — честно ответил белкогад. — Ты очень медленно перевариваешь энергию тварей в полностью свою. Зато она Булатовскую хорошо дербанит. Я тебе обязательно скажу, когда ждать нельзя будет. Но лучше не затягивать сильно.

— Не будем. Но для начала, пока силёнки имеются, стоит немного заработать и укрепить свой статус в Академии. Так что от старых планов не отказываемся. И первоочередная твоя задача: узнать, куда увозят деньги из казино.

Целый день я не знал, чем себя занять. Всё валилось из рук. Было лишь одно желание: зайти в какой-нибудь вертеп и устроить в нём обыкновенную жестокую драку. Такую, чтобы и я рожи поразбивал, и мне бы начистили. Останавливало лишь одно: без большой крови в таком взвинченном состоянии не обойдусь. А дальше все розыскные службы столицы уже меня будут искать за массовое убийство.

Ночью тоже просидел без сна. Опять смотреть жестокие картинки не хотелось. А они уже никуда не денутся и будут становиться всё реалистичнее и кровожаднее. И чем больше буду их видеть, тем сильнее истончится защита Булатова. Понимаю, что без сна всё равно обойтись не смогу. Но стоит хотя бы попытаться чередовать ночи кошмаров с ночами бодрствования.

Лишь поздним утром немного полегчало. Вернувшийся Чпок отвлёк от тревожных мыслей.

— Ну что, хозяин! Проследил, куда из казино деньги увозят. На небольшой хуторок за городом.

— Что по охране? — переключился я с тревожных мыслей на дело. — Сущности? Люди?

— Пара дюжин, и все из людишек… Правда, таких, что любая тварь позавидует. Кроме денег на хуторе ещё тайная нора есть. Большущая и вся другими людьми забитая.

— Дополнительная охрана?

— Не! Пленники! В основном дети. Ох, там над ними измываются!

— Чего⁈ — подскочил я от такой новости. — Белкогад! Сука такая! Быстро выкладывай все подробности! Или мне из тебя их клещами вытягивать⁈

— Я не сука, а самец, — с укором посмотрел на меня Чпок, не преминув между делом стащить со стола кусок колбасы и быстро закинуть себе в пасть. — Рассказывать особо нечего. Городские привезли в старом железном ломе замаскированный мешок денег и тут же уехали с двумя бидонами молока. А деревенские эти деньжата в погреб отнесли. Там под бочкой с квашеной капустой схрон есть.

Ещё ругались, что негусто в этот раз из города привезли. Завтра хозяева за товаром приедут и могут осерчать сильно. Мол, и сами мало голов отловили, так ещё и городские совсем обленились. Обычно два-три мешка привозили, а тут всего один. И ещё к вечеру из другого казино должны привезти. Вот и всё, что по нашим делам могу сказать.

— А по пленникам?

— По пленникам, хозяин, всё непонятно. Дюжина детёнышей от семи до двенадцати лет. Ну и взрослых тоже пяток есть. Избиты все сильно! И ещё я слышал, как один охранник другого отчитывал, что тот мягко с товаром обходится. Хозяева недовольны будут, если все заготовки…

— Чего? — переспросил я.

— Заготовки. Ну, так они пленников называют. Так вот, эти заготовки не только физически, но и морально должны быть «в мясо». А то только в пищу и годны будут.

— Ясно… Значит, цепочка тянется намного дальше, чем я предполагал. И опять на конце её стоят Сущности. Давай-ка теперь план хутора нарисуем.

Почти час я мучил Чпока вопросами, пока на листе бумаги не возникла вразумительная схема со всеми деревенскими строениями и постами охраны около них.

Тем же вечером все мои товарищи собрались на очередное совещание. Ссылаясь на неизвестного, но очень проверенного источника, я рассказал о делах на хуторе.

— От ведь ляди! — услышав про пленников, выругался есаул. — Извините, Вера. По-другому их назвать не могу.

— Ничего, — зло усмехнулась девушка. — Самой хочется грязно ругаться, но эти скоты не заслуживают даже этого.

— Верно, — согласился я. — Они заслуживают не слов, а смерти. Но меня сейчас больше волнует не хутор, а то место, в которое доставляют несчастных. Могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что это какое-то логово тварей. Мини-филиал Преисподней. И, судя по всему, там не только лакомятся человеческой плотью и энергией, но ещё производят эксперименты над людьми.

— Поэтому их заготовками называют? — растерянно спросил Витька, явно находящийся в ступоре после моей жуткой информации.

— Именно. Только для чего эти «заготовки» нужны?

— Для тварей и нужны, — выдвинул своё предположение Феклистов. — Одну часть людей замучают, а из малолеток всяких гнид слепят, хозяевам покорных.

— Или в их тела твари из Преисподней вселятся, — добавил я, полностью согласный с Генкой.

— Не, Булатов. Нам же на лекции рассказывали, что только в половозрелого человека тварь переселиться может.

— Не помню… Да даже если простыми рабами в полях работать! Такое безнаказанным оставлять нельзя. Тот самый случай, когда нужно идти до конца.

— Верно Родя говорит, — поддержал меня Кудрявый. — Надо вдарить по мразям так, чтобы им до самой скорой смерти сралось и икалось!

Остальные тоже высказались «За». Поэтому уже следующей ночью мы выдвинулись в сторону хутора. Пылающая праведным гневом Вера долго просилась пойти с нами, но я её оставил на хозяйстве, объяснив, что без боевой подготовки будет лишь обузой.

В этот раз обошлись без лошадей или иного транспорта. Просто вышли заранее, чтобы к полуночи быть на месте.

Хутор, состоявший из шести неказистых построек, в свете луны выглядел очень мирно. Не было никакого ощущения бандитского логова и мрачной тюрьмы. Ни в одном окошке не горел свет, словно порядочные крестьяне действительно умаялись за день и спят сном праведников. Но мы-то знаем, что это не так.

Согласно разработанному плану, стали действовать двумя группами, зачищающими хутор с разных сторон. В одной я и взволнованный Витёк, впервые участвующий в операции не простым кучером, а настоящей боевой единицей. Ну, а есаул с Феклистовым — в другой.

Чпока же я отрядил к погребу с пленниками. Пусть он там всех сволочей уберёт и охраняет объект, пока всё не закончится. А то не дай бог, какая тварь решит замести следы. Можем и не успеть.

— Иди за мной и особенно не геройствуй, — приказал я Витьку. — Твоя задача в сегодняшнем бою: не показать свою храбрость, а привыкнуть к опасности. Ну и не попасться на глаза охране. Так что револьверы тебе больше для красоты и самообороны.

— Чёть это я боюсь? — тихо возмутился парень. — Да я в таких месиловах на улице бывал, что…

— Не сравнивай. Некогда объяснять. Потом поймёшь.

Первую пару охранником я снял очень легко. Даже в ускорение не пришлось входить. Два мужика, прислонившись к забору, натурально дрыхли. Нож вспорол им горла легко и непринуждённо.

Следующие двое топтались у коровника. Вот тут уже пришлось подключать свой Дар и резво атаковать на повышенной скорости. Свернул шеи, как цыплятам, не дав сообразить, что происходит.

Неожиданно сзади раздался сдавленный вскрик. Задница Вечного! Неужели Витька попался⁈

Но мои опасения оказались беспочвенными. Вернувшись за угол коровника, я увидел, что Витёк цел и здоров. И рядом с ним лежит в судорогах бьющееся тело.

— Этот… Он того… Из сортира. А я того… Со спины и в печень перо… — срывающимся голосом сипло проговорил Голый. — Он этого? Это я его?

— Почти ты, — согласился я, добивая бандита. — Молодец. Но в следующий раз режь наверняка и без звука. Идём дальше. Держись рядом и старайся не высовываться лишний раз.

Очередная двойка охраны хоть и не спала, но о чём-то азартно шёпотом переругивалась, сидя у стога с сеном. Тоже: ещё те часовые!

Первого я просто оглушил, а вот второму не повезло сразу и навеки вечные.

— Вить, — шёпотом подозвал я товарища, показывая на живого. — Перережь ему горло.

— Зачем?

— Затем, что тебе нужно к крови настоящей привыкать. Не просто в полутьме ткнуть ножом сзади, а осознанно убить.

— Это… Родион Иванович… Не могу. Рука не поднимается… Ладно б он нападал. Но тут ведь лежит просто.

— Не поднимается? Бывает по первости, поэтому и оставил тебе для тренировки. Но представь на секунду, что в погребе не чужие люди сидят, а твоя сестра. Она как раз по возрасту на «заготовку» тянет. Как думаешь, эта падаль пожалела бы её? Уверен, что на славу поглумился бы гад.

Витька молча перехватил поудобнее свою финку и резко полоснул ею по горлу бандита. Фонтан крови брызнул в разные стороны. Моего же напарника моментально вырвало, а потом он застыл, тупо пялясь на свои окровавленные руки. Пришлось несколькими пощёчинами приводить в чувство.

— Ну что, гроза подворотен? Похоже это на уличную драку? — поинтересовался я с сочувствием в голосе.

— Не…

— И я про то. Ты просто помни, что сегодня не двух человек замочил, а спас от них десятки невинных людей. Быть может, и свою сестру. Кто знает, где бандиты «живой товар» набирают? Может, и в бедных столичных кварталах похищают.

— Дошло. Не тупой.

— Тогда урок закончен.

С Кудрявым и Феклистовым встретились около самой жилой избы.

— Как настроение? — поинтересовался я у Генки, тоже впервые убивавшего людей не на расстоянии.

— Паршиво, но терпимо. С тварями как-то намного легче.

— Десяток успокоили, — спокойно пояснил есаул. — Что там с вашей стороны за шум был? Чуть последнюю пару нам не спугнули.

— Издержки производства, — махнул я рукой, не вдаваясь в подробности Витькиного обучения. — Ну что, начинаем штурм дома? Гена, Витя. Сейчас занимаете позиции снаружи, около окон. Теперь тихариться нет смысла. Если сволочи выпрыгивать начнут, стреляйте, не жалея патронов. Главное: любой ценой, кроме ваших жизней, не дать уйти.

Витёк, к тебе это особенно относится. Не рассчитывай с первого выстрела попасть. Расстрелял быстро один ствол, хватайся за другой. Если чего — гранату бросай. Уж она точно не промахнётся. Только себя сдуру не подорви. Это тебе не с болванкой тренироваться.

Ну, а мы с Иваном Игнатьевичем внутри порезвимся. С богом, господа! Увлекательная ночь ещё не закончилась!

Глава 11

Мы с есаулом Кудрявым тихонечко проскользнули в дом. Часовой, как и следовало ожидать от большинства этих оборванцев, не отличался бдительностью. Он предавался сладкому сну в предбаннике, расслабленно вытянув ноги. Наверное, решил, что через такой шлагбаум никто пройти не сможет, поэтому самое время расслабиться. Игнатьич тут же доказал неправоту бандита, одним точным ударом клинка отправив его в мир иной.

Переступив через мёртвого охранника, двинулись дальше, в спальню. В ней прямо на полу были постелены грубые тюфяки, на которых разлёгся пяток бандитов. Сон их был сладким, но недолгим. Мы принялись за дело, быстро и безжалостно вырезая сволочей. Однако один гад, словно почуяв опасность, проснулся и успел заорать. Это были его последний вопль, но нам от этого не легче: режим тишины нарушен.

Моментально в других комнатах послышалась возня, и из двух дверей к нам толпой полезли новые противники. Кудрявый, виртуозно размахивая двумя короткими саблями, крутился в центре схватки. Его клинки мелькали с невероятной скоростью, оставляя за собой кровавый след. Я же несколько секунд прикрывал его выстрелами из пистолета, добавляя хаоса в это столпотворение. Но понимание, что тут и без меня всё будет хорошо, заставило не тратить время попусту.

— Дальше сам! Я наверх! — прокричал я Кудрявому и рванул к лестнице, по пути разрубив своим Тараканом какого-то мужика.

Второй этаж встретил меня всего лишь одной грубо окованной железом дверью. Но взламывать её не пришлось — распахнулась сама. Из проёма, словно выпущенная из катапульты, вылетела фигура. Одарённый, облачённый в истрёпанный армейский китель, не успел нормально оценить обстановку и с саблей наголо ринулся в примитивную атаку. Видимо, спросонья не разобрался, что перед ним тоже носитель Дара.

Первоначальное намерение уничтожить его мгновенно испарилось. Мне нужна была человеческая энергия, чтобы немного замедлить трансформацию в тварь. И вот передо мной её идеальный источник. Тот, чья гибель не вызовет сожаления.

Сделав обманное движение, имитирующее подготовку к выстрелу, я увернулся от стремительного выпада и присел на одно колено. Мой тесак с глухим хрустом отрубил ступню противника. Боец, несмотря на явное армейское прошлое и наличие Дара, оказался на удивление медлительным. Он повёлся на этот примитивный трюк, не успев среагировать на мой ответный удар. Сдавленный вой вырвался из горла одарённого, когда он рухнул на пол. Тут же рукояткой пистолета я нанёс точный удар по затылку гада, заставив его замолчать

Быстро проверил пульс. Живой. Теперь нужно торопиться, так как с проломленным черепом долго не живут. Этот козёл даже элементарную энергетическую защиту вокруг себя не поставил, поэтому мой удар оказался разрушительнее, чем я планировал.

Взяв мужика за ноги, быстро затащил тело в комнату и запер на засов дверь. Сейчас будет происходить то, чего моим товарищам видеть не стоит. Разрезав ткань на груди бандита, я начертил около его сердца руну Приобщения. Всё как обычно, только действовать приходится в ускорении, а не вдумчиво, как раньше. Таракан вошёл в руну, легко погрузившись в плоть донора примерно на четверть.

Тут же в меня хлынул поток энергии. В отличие от энергии Сущностей, человеческая не давала ощущения, что меня принудительно накачивают силой. Она моментально усваивалась, снимая не только утомление от двух последних бессонных ночей, но и действуя как допинг. Жаль только, что одарённый оказался слабеньким, и этот живительный поток быстро закончился.

На улице послышались выстрелы. Значит, несколько бандитов всё же поняли, что на победу рассчитывать нечего, и решили спастись бегством. Стоит наших ребят подстраховать и убедиться, что ни одна падла не ушла.

Я выпрыгнул в окно, мягко приземлившись во дворе. И тут же чуть не получил пулю.

— Свои! — заорал я Витьке, принявшего меня за очередного вражину. — Не стрелять!

— А я почём знаю, что это вы⁈ — виновато ответил парень. — Заранее предупреждать надо!

— Претензия принимается. Извини, не учёл, что ты не одарённый. Как обстановка?

— Только этот пытался вылезти, — показал Витька на тело, безжизненным кулём свешивающееся из окна. — Я с первого патрона его снял!

— Молодца, — похвалил я. — А потом почему стрелял?

— Всё, как вы учили: контрольный залепил. Вот тут, правда, только со второго раза попал.

— Бывает, особенно с непривычки. Главное, что себя в руки взял. Сиди здесь и контролируй происходящее. Я к Генке наведаюсь.

С Феклистовым оказалось всё проще. Студент с другой стороны дома скучал без дела. Видимо, есаул очень хорошо отработал внутри, раз только один из мужиков смог добраться до спасительного окна.

Вскоре появился и сам Кудрявый.

— Чисто, — коротко отчитался он, вытирая какой-то тряпкой клинок. — Но очень грязно. Не люблю в помещениях рубиться. После этого там всё в кровищи, как на скотобойне. Да и сам немного запачкался: теперь дома стираться придётся, а не в прачечную нести.

— Сожжём одежду и все дела. — отмахнулся я от его жалобы. — Денег хватит новую купить. Кстати о них! Игнатьич, бери эту парочку снайперов и дуй в сарай. Там погреб, в погребе бочка с квашеной капустой, а под ней схрон. Только осторожнее. Вдруг какая-нибудь ловушка установлена.

— Ты, Родя, ещё поучи меня усы носить, — беззлобно огрызнулся есаул. — Только чего один к пленникам пойдёшь? Лучше вместе, а потом уже и за деньгами.

— Так быстрее, — выдал я первую пришедшую на ум отмазку. — Слушай, давай не тратить время на споры!

Отправив народ за деньгами, я в ускоренном темпе переместился на окраину хутора. Именно там, в большом погребе, вход в который был замаскирован под стог сена, и находились пленённые люди. Проникнув внутрь, увидел сильно зевающего Чпока, калачиком свернувшегося около железной двери с большим навесным замком и толстенным засовом.

— А, хозяин… — посмотрев на меня мутными глазами, произнёс белкогад. — Всё уже? Отстрелялись?

— И отстрелялись, и отмахались. А ты что за тихий час себе устроил?

— Не сам. Вон, видишь, два больших баллона в углу стоят?

— Ну.

— Сонный газ в них. Один клапан немного подтравливает — вот я и нанюхался.

— Сонный газ? — задумчиво переспросил я. — А я всё голову ломал, как пленников из одного места в другое этапировать будут. Оказывается, всё проще. Усыпят, погрузят на телеги, замаскируют тем же самым сеном и спокойно перевезут.

— Я тоже так подумал, — согласился со мной белкогад. — Там трубочки от баллонов в камеру идут. Только вентили открыть и осталось, чтобы всех вырубить. И ещё вон в том шкафу для охранников эти… противные газы лежат.

— Противогазы?

— Во-во!

— Предусмотрительно. Значит так, Чпок. Сейчас идёшь на свежий воздух, а я тут устрою небольшое сонное царство. Нечего пленникам наши лица видеть. Заодно окрестности проверь. Вдруг кто-то из недобитков остался.

— Уже проверял, хозяин. Но прогуляться мне не помешает.

Как только Чпок исчез, я выкрутил вентили на полную и через небольшое застеклённое окошечко в двери камеры стал наблюдать за происходящим. Зрелище жуткое! В своей жизни Ликвидатором Сидо я вдоволь насмотрелся не только на избитых людей, но и на разную расчленёнку, исполненную столь изуверски, что даже патологоанатома могло стошнить. Но тут невинные дети, чьи обнажённые тела представляли себой одну сплошную кровоточащую рану. Взрослые были не лучше, но их было не так жаль.

Вскоре под воздействием сонного газа пленники перестали стонать и затихли, на время забыв про свою боль. Буквально через пять минут пришли довольные товарищи.

— Опять деньжищ немерено! — похвастался Витёк. — Дожил! Раньше медяки в кармане считал, а теперь банкноты мешками!

— Тремя мешками, — пояснил есаул. — Видимо, куш из других казино тоже вовремя привезли. Так что бедствовать нам долго не придётся. Другой вопрос, как мы всё это в Петербург потащим. Предлагаю не на себе, а у этих жмуриков транспорт реквизировать. Тут аж четыре коня и три телеги имеются.

— Транспорт нам для другого понадобится, — хмуро ответил я. — Гляньте-ка в окошечко. Только дверь не открывайте. Там всё сонным газом заполнено. Нанюхаетесь и рядом приляжете.

— Суки… Какие же суки… — прокомментировал Генка, первым заглянувший в камеру. — Оживить эту падаль и снова убить! Не просто грохнуть, а чтобы, находясь в сознании, смотрели, как их кишки на ворота наматываются! На кол каждого! На углях живыми жарить!

— Успокойся, — оборвал его бледный Игнатьич. — Нет времени для эмоций, хотя с тобой полностью согласен. Вопрос сейчас в другом. Как мы людей эвакуировать будем? Или здесь оставим?

— Оставлять нет смысла, — пояснил я. — Неизвестно, когда до них помощь доберётся. А если твари явятся первыми? Поэтому предлагаю погрузить на хуторские телеги, отвезти до ближайшей деревни и рядом с ней оставить на дороге. Поутру крестьяне обязательно наткнутся на наш «подарок» и помощь вызовут.

А хутор спалим! Весь! Теперь это место проклятое. К тому же огонь сможет скрыть наши следы. Не хотелось бы оставлять дознавателям хотя бы маленькую зацепочку.

— Может, рублики пока с собой в город не брать? — предложил Витька. — Заныкаем в лесу, а потом, когда всё утихнет, и перевезём? Тока стоит в брезент мешки обернуть. Не хочу, если дожди пойдут, рыдать над самой дорогущей кашей из раскисших хрустов.

— Отличное решение! — поддержал я.

Почти час мы грузили сонных пленников, ещё не догадывающихся о том, что они уже почти на свободе. Окровавленные голые тела, сложенные штабелями, зрелище, конечно, не для слабонервных, но по-другому разместить нашу находку всего лишь на трёх телегах не получилось.

— Всё! — наконец-то погрузив последнего, облегчённо выдохнул Кудрявый, стаскивая со своей лысины противогаз. — Теперь осталось спалить этот вертеп и можно смываться!

— Подожди палить, — остановил я его порыв. — Везите телеги к какой-нибудь большой деревне. Желательно поближе к городу, чтобы помощь быстрее прибыла. А я здесь останусь. Деньги спрячу и дождусь, когда за добычей приедет обоз. Он же поутру объявиться должен. Вот в этот момент и сожгу тут всё к чертям собачьим! Ну а потом прослежу, куда эти красавчики несолоно хлебавши направятся.

— А если они тебя засекут? Тварь — не простой мужик! С ним ухо востро держать нужно!

— Не, Игнатьич. Не засекут. К тому же уверен, что долго следить не придётся. Где-то неподалёку логово тварей должно быть: сонный газ больше пары-тройки часов редко действует. Вот за это время и нужно «живой товар» доставить.

— Ну, смотри, Родя, — нехотя согласился казак. — Ты эту бучу затеял, тебе и верховодить. Только всё равно будь поаккуратнее.

Товарищи уехали, а я приступил к подготовке встречи. Для начала попросил Чпока принять боевую ипостась и отнести мешки в какой-нибудь лесной овраг. Сам же, не дожидаясь белкогада, нашёл керосин и основательно полил им стены строений. Успел как раз к возвращению Чпока.

— Всё сделал, хозяин, — доложил он, принимая свой нормальный вид. — Километрах в семи наткнулся на старую полуобвалившуюся землянку. В неё и спрятал деньги. В тех местах человечьего запаха давно нет, так что схрон надёжный. Чего теперь делаем?

— Ждём и обе дороги караулим, — ответил я. — Утром должны прибыть гости. Сюда запускать их не будем. Пусть примерно с километр не доедут.

— Мочим всех?

— Нет. Просто подожжём хутор именно в этот момент. Если они не идиоты, то сюда не сунутся. Развернутся и домой поедут, чтобы лишний раз не светиться. Ну, а ты за ними проследишь. Я же за вами тихонечко пойду на большом расстоянии. Так меньше риска, что меня обнаружат.

Ждать пришлось долго. Лишь в шестом часу утра прибежал Чпок с сообщением, что в нашу сторону движутся четыре грузовые подводы.

— Это те, кого мы ждали, хозяин, — пояснил он. — Там пятеро мужиков… Вернее, пятеро тварей в их облике.

— Отлично! — довольно потёр ладони я. — Пора «красного петуха» выпускать! Начинаем!

Хутор загорелся быстро и со всех сторон. Буквально через несколько минут полыхало так, что за сотню шагов от него уши от жара в трубочку сворачивались. Обозники, увидев чёрный столб дыма и языки пламени, сориентировались моментально. Они развернули коней и в быстром темпе стали удаляться от хутора.

Уверенный в способностях Чпока, я дал им скрыться из виду и пошагал по дороге в ту же сторону. Буквально через час ходьбы нарисовался белкогад.

— Доехали, хозяин! Там усадьба какая-то стоит. Вот в её ворота и впёрлись.

— Далеко до неё?

— Не, — пояснил Чпок. — Если будешь дальше идти вразвалочку, то через полчасика и наткнёшься. Бегом побыстрее будет.

Бежать я не стал. Наоборот, уменьшил свою скорость. Сойдя с дороги, стал осторожно продвигаться в сторону усадьбы. Хотя Чпок и утверждал, что на нашем пути никого нет, но возможны различные ловушки для таких, как я.

То, что мы на месте, понял, когда белкогад сообщил о каких-то людях, тихо сидящих в лесу. К гадалке не ходи, это внешний пост. Осторожно обойдя его, я притаился в кустах и стал рассматривать усадьбу. Огромный дом с колоннами. Высокий, метра четыре, забор. Больше ничего не видно.

— Чпок. Возможность прошвырнуться по двору у тебя есть?

— Сделаю, хозяин.

Явился он достаточно быстро.

— Гадостное местечко! Народу немного — голов тридцать. Только всё не люди, а твари. Сплошные бесы! Даже бабы дворовые! А главный так вообще из демонов будет. Слабенький, из недавнего оформившихся, но против нас и такого достаточно.

— Даже если ты будешь в боевой ипостаси?

— Извини, хозяин, — виновато произнёс Чпок, — Это не низшим Сущностям лапы отрывать. Двоих-троих бесов одолею, но не больше. Потом выдохнусь и вам ничем помочь не смогу.

— Понятно, — тяжело вздохнул я, понимая, что этот орешек нам не по зубам. — Сваливаем. Здесь больше делать нечего.

В Петербург вернулся уже после обеда. Тут же созвал всех наших и поведал неприятные новости.

— Что делать будем? Идеи есть? — после рассказа поинтересовался у задумчивых товарищей.

— Некем штурмовать, — в унисон моим мыслям высказался есаул. — Я и ты, Родя, готовы к такой битве. Генке ещё рано в подобных мясорубках участвовать. Витёк же простолюдин, к тому же необученный совершенно. В секунду твари растерзают. Получается, нас всего лишь двое. Даже на бесов мало такого отряда. А уж про демона и говорить не приходится. Предлагаю заявить в жандармерию, и пусть уже там с этой усадьбой разбираются.

— Тоже об этом думал, — согласился я. — Но потом решил, что не время ещё. Да и к тому же: вы представляете, сколько там денег? Одна такая акция обеспечит нас на долгий срок.

— Да чё те деньги⁈ — скривился Витька. — У нас их и так столько, что хоть жопой ешь!

— Не так и много, — пояснила Вера. — Я просмотрела отчёты Родиона по вашим кубышкам. Если вы такие суммы начнёте тратить, то в какой-то момент налоговые и прочие органы на хвост сядут. И вот тут уже ты, Витенька, снова вспомнишь о своей жопе. Гореть она у тебя будет знатно. Так что правильно Родион переживает, что нет законных оснований для больших трат. Нужно отмывать ваши богатства. Готовьтесь к тому, что половину придётся потерять, чтобы сделать вторую половину законной.

— Чего так много? — удивился Феклистов.

— Посредники возьмут свой немаленький процент за незаконные махинации, — пояснила Матье. — Вдобавок ко всему, придётся платить налог на якобы честно заработанные после «отмывания» деньги. Без взяток тоже не обойтись. Сейчас у каждого почти по тридцать тысяч есть. Останется в лучшем случае пятнашка. Забыла! Придётся создавать законные предприятия, чтобы деньги не из пустого места взялись — это уже дополнительные немаленькие затраты. В результате десяточка на руках счастьем покажется.

— Это как⁈ — возмущённо завопил Витька. — Я целую гору своих кровью заработанных хрустов должен незнакомому дяде подарить⁈ Кидалово и грабёж!

— Ничего. Первый взнос в спокойную финансовую жизнь — самый серьёзный. Дальше уже легче будет. Зато у тебя на руках останутся законные деньги. А вот если пожадничаешь, то готовься к тому, что государство отнимет всё. И сам не в столице, а на каторге окажешься.

— Жизнь или кошелёк! — усмехнулся я, глядя на унылые лица своих товарищей. — В этом мире ничего не меняется. Не в подворотне шпана, так государственные чиновники в кабинете прижмут и «закурить» попросят. Так что думайте, други, пока есть чем.

Я же продолжу про усадьбу. Она мне целой нужна не только из-за денег. Информация часто важнее их. Мой верный человек проследит за всеми перемещениями жителей этого логова Преисподней. Так мы сможем выйти на иные точки, курируемые тварями. Составим их карту и начнём постепенно трясти. Думаю, с такой задачей мы справимся и дополнительно деньжат поднимем. А вот когда усадьба станет нам ненужной, тогда и натравим на неё жандармов. Есть возражения?

— Да, Родя… — задумчиво ответил Кудрявый. — Вот смотрю я на тебя — щегол зелёный. А как слушать начинаю, помудрее моего деда будешь. Только он целую жизнь прожил, а ты недавно молоко с губ стёр. Уговорил. Будь по-твоему.

Глава 12

До самого начала учебного года я больше не предпринимал никаких действий, живя как полностью мирный, законопослушный гражданин. Хотя с законопослушным слегка и погорячился. Передача Берштейнами жилой собственности всё же является аферой. Но ею больше не я занимался, а Вера. Так что всё прошло гладко, и обе стороны сделки остались довольны.

Особенно я, так как сам практически не возился с нудными бумагами и не обивал пороги различных государственных кабинетов, от одного вида которых начинаю звереть. Зато Вере Матье подобное было явно в кайф, поэтому на её имя я выписал генеральную доверенность на ведение всех дел. И с чувством облегчения почти самоустранился.

Первым делом под предлогом капитального ремонта расселил всю парадную, отжатую у Берштейнов. Конторские ребятишки права качать не стали и, удовлетворившись, как и все остальные жители, небольшой компенсацией за досрочное расторжение договора аренды, съехали.

Так что больше следить за ними не было никакого смысла. Поэтому я отправил белкогада к усадьбе Сущностей. Этому заданию Чпок несказанно обрадовался, заявив, что небольшой отпуск на природе ему совсем не помешает.

По совету той же Матье прикупил себе парадную форму студентов Академии, так как старая была из дешёвого сукна. Ну, чего ещё требовать от бесплатной одежонки? К тому же видок у неё был непрезентабельный: бывший Родя часто надевал форму не только по знаменательным случаям, но и когда единственный комплект гражданской одежды не успевал просохнуть после стирки.

Нужно было раньше о форме позаботиться и заказать у хорошего портного, но теперь не было смысла дёргаться: не хватит времени на пошив. Благо были готовые, рассчитанные на разную толщину кошелька, комплекты в специальных магазинах. Естественно, я прикупил самый дорогой прикид. По словам Веры, мундир сел как влитой, и теперь издалека видно, что идёт одарённый, а не какой-то пацанчик из простолюдинов.

Ну и наконец-то, пользуясь свободными деньками, вместе с Генкой и Витьком посетил их учителя боевых искусств. Беда, как по рассказам парней, просил называть себя сухонький, небольшого росточка старичок, который действительно выглядел так, будто от лёгкого сквозняка развалится, окинул меня внимательным взглядом и сварливо спросил.

— Ещё один рукожопый, который отчего-то решил, что может чему-то научиться? Ты кто таков, телёнок мамкин?

— Родион Булатов. Высшая Императорская Академия, факультет Потусторонних Сил, кафедра лингвистики. Ну, ты тоже не выглядишь богатырём.

— Ты старшим не тыкай, сопляк. Пошёл вон, пока я тебя лично отсюда не выкинул. А это будет очень больно. Так что лучше сам ноженьками двигай.

— Не переживай ты так, старче. Считай, я испугался и уже ухожу. Но мы-то оба знаем правду — делаю это не из вежливости, а потому, что не хочу грех на душу брать и раньше времени тебя в могилу отправлять.

— Я приказал не тыкать! — нахмурился Беда, подойдя ко мне вплотную. — И если ты такой тупой, чтобы не понять простые слова, то придётся донести их иным способом.

Сказав это, старик без предупреждения ударил меня под дых. Но я уже был готов к этому, с первой секунды знакомства оценив бойца передо мной.

Несмотря на свой болезненный видок, дед был явно мастером рукопашного боя. Даже старое тело не утратило той самой моторики, отличавшей простого человека от настоящего воина. Про взгляд и говорить не приходится: нём живёт зверь, мирно дремлющий, пока его не разбудят

Уверен, что и Беда кое-что понял обо мне, раз сразу пошёл на конфликт. Хочет испытать не на ринге, а в реальных условиях и на максимальных эмоциях. Понять, чего стою не только как боец, но и как человек.

Успев поставить энергетический барьер, я на всякий случай сделал вид, что удар Беды прошёл и со стоном начал сгибаться. Дед победно улыбнулся, но я быстро стёр с его физиономии улыбку чётким ударом в челюсть.

Зараза! Этот гад тоже успел поставить защиту. Единственное, он не учёл, что у нас разная масса тела, поэтому после моего хука слева старика снесло на пару метров. Жаль, что не упал, а то бы я быстро его добил.

Обменявшись «приветствиями», мы секунд десять кружили по комнате, ожидая атаки противника. Старость нужно уважать, поэтому я первым сократил расстояние и провёл серию ударов руками и ногами. Дед встал как вкопанный и достаточно легко их отбил. В принципе, я иного от него и не ожидал: Беда действительно боец экстра-класса, чтобы купиться на такой примитив.

Но и я не повёлся на его статичную стойку, больше подходящую новичку. После четвёртого незамысловатого удара дед словно растворился в воздухе, и мой кулак провалился в пустоту. Вернее, я сделал вид, будто бы не сориентировался и промазал. На самом деле ожидал подобного с максимальным ускорением финта и отреагировал так, как и следовало: развернулся, тоже включив максимум. Так что атака со спины у Беды провалилась. Его правая ступня, чётко летевшая мне в затылок, встретила очень жёсткий блок. Но дед не расстроился и, высоко подпрыгнув, в воздухе сотворил замечательную «вертушку», намереваясь вырубить наглого пацана уже левой ногой.

Я не стал блокировать такой великолепный удар и просто со всего размаху впечатался в тщедушную тушку старика. Но, вместо того чтобы отлететь в сторону, он прилип ко мне, словно весенний клещ, и попытался взять на удушающий приём.

Хочет переключиться с ударной техники на борцовскую? Зря он так: слишком большая у нас разница в массе. Оказалось, что я ошибся. Да, Беда намного легче меня, но такой гибкий, гад, несмотря на свою старость! Каждый мой удар головой, локтями или коленями он блокировал или заставлял смазывать. Из захватов уходил, как песок сквозь пальцы.

Но и сам при этом не смог провести ничего стоящего. Наверное, со стороны мы смотрелись как одно катающееся по полу многорукое существо, пытающееся почесать разные части своего тела. Но на самом деле этот был бой не менее жёстким, чем на кулаках. И кто из двух поединщиков выйдет из него победителем, было сложно сказать заранее.

Всё-таки молодость взяла своё: Беда начал уставать. Честно говоря, я рассчитывал, что это случится намного раньше, но старик смог меня удивить, продержавшись почти с минуту в максимальном ускорении. В какой-то момент он внезапно обмяк и безропотно подставился под мой очередной удар. Но его я не нанёс, понимая, что значит такое поведение противника.

— Мы закончили? — поинтересовался на всякий случай.

— А чего дальше продолжать? — подтвердил Беда. — Тут и так всё ясно. Секунд через пятнадцать ты бы меня нахлобучил.

После этого он поднялся и внимательно посмотрел на застывших с открытыми ртами Генку и Витьку.

— Вот это, недотёпы, и есть тот уровень, который я пытаюсь вбить в ваши никчёмные туши! Так что марш в зал и разминаться! Ну а мы с Родионом… Как вас по батюшке?

— Просто Родион и можно на ты, мастер, — улыбнулся я, протягивая для рукопожатия руку.

— Тогда и меня можешь на ты. Заслуживаешь.

— А почему Беда?

— Позывной со службы остался, — пояснил старик. — Я двадцать лет в таком подразделении служил, в котором даже имена под запретом были. Вот и привык. А в моём возрасте менять привычки вредно для здоровья. Может, чайку? Заодно и поговорим нормально.

— Не откажусь, — улыбнулся я.

В небольшой комнатушке полуподвального помещения дедок молча заварил одуряюще пахнущий чай на травах. На вкус оказалось ещё лучше.

— Ну что, милок? — после нескольких глотков начал он разговор первым. — Учить мне тебя нечему. Ты сам кого хочешь научишь.

— Не скажи, Беда, — возразил я. — Очень уж у тебя техника боя интересная.

— Обыкновенная, Родион. Есть, конечно, собственные придумки, но сложно назвать их оригинальными. А вот ты удивил. И не только мастерством, но и этой самой техникой. Ни у нас, ни в иных странах подобную не используют несмотря на общие для единоборств основы. Это не классическая школа, а чем-то напоминает бой тварей Преисподней. Где ж это ты на таком уровне к своим малым годам смог так обучиться? И главное, у какого мастера? Я многих знаю, но ни под кого твоя техника не подходит.

— Сам, — мысленно чертыхнувшись, ответил я. — С малолетства по книжкам тренировался. Честно говоря, раньше с хорошими противниками никогда не спарринговал. Я что-то неправильно запомнил из прочитанного? Какие ошибки допускаю?

— В том-то и дело, что никаких, несмотря на некоторые странные связки, переходы и перераспределение внутренней силы во время ударов. Я даже в какой-то момент заподозрил, что ты тварь в человеческом обличье. Но одарённый студент не может ею быть: в Академии защитных пентаграмм столько, что ни один таракан из Преисподней мимо них не проскочит.

Только вот про умные книжки заливать не надо. Чтобы выработать свой стиль боя, одних картинок и лупцевания воображаемого врага мало. Тут нужно на собственной шкуре все удары испытать, через боль и поражения прийти к пониманию своих достоинств и недостатков. Если не хочешь отвечать, так и скажи. Не надо мне вешать лапшу на уши.

— Хорошо. Извини, Беда, но это не моя тайна.

— Ну, совсем другое дело, — благодушно кивнул старик. — Это я понимаю. Сам до конца жизни обложен подписками о неразглашении. Да и после смерти тоже. Поэтому не в могилку положат, а на всякий случай кремируют, чтобы твари из дохлого даже малую толику информации вытащить не смогли.

— Ого! — удивился я такому уровню Беды. — Только странно, что ты тут прозябаешь. Наверное, деньжат много скопить смог на подобной секретной службе.

— Скопил, — согласился он. — Но, выйдя в отставку, стал жить так, как хочу, а не как принято среди бездельников. Мне эти дворцы с особняками — тьфу! Омары с лобстерами жрать тоже не могу — ничего не принимает изношенный организм, окромя пресной кашки. А вот знания свои передать хочется.

— Зачем же тогда цену за свои услуги чуть ли не до небес поднял?

— Отсеиваю бестолочей и романтиков всяких. Мне именно бойцы нужны, а не физкультурники. Вот почему я твоего дружка Витька взял? Он же ведь даже для простолюдина слаб.

— И почему?

— Потому что характер есть и нутро не гнилое. Витя будет настойчиво учиться через кровь и пот. Для него это не просто умение драться, а элемент выживания. Всего, конечно, не усвоит, но и то, что я ему дам, превратит парня в мастера. Со временем и он воспитает несколько мастеров из других простолюдинов. Те наберут своих учеников. В результате мощь Российской империи умножится не только за счёт одарённых. Понимаешь?

— Угу, — кивнул я. — Ты хоть и в отставке давно, но продолжаешь служить Родине. Спецназ бывшим не бывает.

— Именно. А тебе, Родион Булатов, хочу предложить следующее. Ты готовый мастер боя, но дополнить твою технику могу. Взамен же потребую не денег, а взаимной услуги. Друг у друга учиться будем. Заодно хоть один нормальный соперник для схваток у каждого появится.

— Это лучшее предложение из всех! — с улыбкой согласился я. — Единственное: хочу предупредить, что у меня ещё учёба в Академии над головой висит. Так что чёткий график посещения сложно составить.

— Придёшь, когда придёшь, — отмахнулся Беда. — Я тут всегда торчу. Всё. Попили чайку, познакомились. Теперь мне пора твоих дружков в стонущие куски мяса превращать. Хотя насчёт стонущих — это я погорячился. Чуть ли не обсераются от усталости, а оба не сдаются.

— Что-то я не заметил. Вроде нормальными домой приходят. Даже энергичными!

— А это всё мой чаёк, Родион, — хитро прищурился дед. — Или сам не ощущаешь, как быстро после боя восстановился?

— Есть такое, — согласился я, прислушавшись к себе. — Словно и не было серьёзного спарринга. Рецептиком не поделишься?

— Хрен тебе. А то дома пить будешь и ко мне редко заходить, — усмехнулся Беда. — Мой рецепт ещё заслужить надо. И не только его… Так что рад знакомству и до новых встреч.

От Беды я вышел с неоднозначными чувствами. Рад, конечно, что у меня появился такой опытный партнёр, способный подтянуть тело Родиона до необходимых кондиций. Но, в принципе, я и сам мог справиться, хотя с тренером это делать, безусловно, лучше.

А вот то, что моя техника боя показалась мастеру инородной — огромный минус. Что, если Беда, несмотря на свою отставку, доложит куда следует?

Прокол. Единственное, что оправдывает меня, это незнание стилей боя новой земли. Поэтому и не учёл того, что опытный человек может найти различия. Да я и сам их увидел лишь тогда, когда мы с Бедой друг друга мутузить начали.

Так что образовалась нехорошая брешь в моей легенде… Правда, особо переживать нет смысла — всё уже сделано и обратно не воротишь. Остаётся надеяться, что старик не полезет туда, куда ему лезть совсем не следует. Или ещё лучше — переманить его на свою сторону. Боевой дед очень бы пригодился в моей тайной борьбе с Сущностями.

Думаю, не откажется помочь, если правильный ключик к нему подобрать.

Но это потом, когда узнаем друг друга лучше и полностью доверять начнём. Сейчас же важнее нормально встретить начало нового учебного года. И больше всего меня волновала парочка новых учениц. Аристократки из серьёзных семей будут не менее сложными противниками, чем Беда. Другой разговор, что схватка с ними у меня намечается не на кулаках, а ментальная. И выигрыш в ней будет заключаться не в поражении противниц, а в нахождении с ними точек соприкосновения. Вот только кого из знатных девиц выбрать для создания социального лифта? Аничкову или Мозельскую?

На эти вопросы сложно ответить, не представляя себе характер аристократок и не зная их прошлого. Поэтому направился в библиотеку, чтобы как следует прошерстить инфу об интересующих меня Родах.

Милая старушка-библиотекарша в больших роговых очках с удивлением и благодарностью приняла от меня большую коробку дорогих конфет. И отработала она эту «взятку» на славу. Уже через полчаса передо мной возвышалась стопка не только официальной информации, но и подшивки газет, из которых я почерпнул много интересного…

Начал с Мозельских, так как о не очень хорошей репутации этого Рода был наслышан. К слову, тихое семейство оказалось. Никаких скандалов или иных говённых вещей на протяжении последних пятидесяти лет. Но люди ведь судачат, что Мозельские «с душком». Не просто так! Судя по всему, все эти домыслы прекрасно блокируются в прессе.

А дочка главы Рода Ирина Мозельская — так вообще ангел во плоти: сплошные благотворительные мероприятия, защита животных и кормёжки бездомных с её участием происходят.

Слишком слащаво. А мой опыт подсказывает, что чем больше в официальной бочке мёда, тем больше дерьма использовано при его изготовлении.

Далее Род Аничковых. Когда я увидел знакомую морду следока Иванова Иван Ивановича, «по совместительству» оказавшимся аж князем и главой Рода, то просто охренел от такого. Да и не Иван Иванович он, а Дмитрий Максимович Аничков. Причём официальной должности не имеющий, несмотря на свой титул.

Так не бывает. Ну, а если вспомнить, что представлялся мне каким-то там аналитиком Тайной полиции, то можно сделать вывод: это песец полный, как говорят торговцы мехом, отнюдь не расхваливая свой товар.

Сразу в районе пятой точки у меня побежали мурашки. Когда такие люди опускаются со своего Олимпа до простого студента, то студенту ничего хорошего не светит. Даже выхода из гипотетической задницы.

И с доченькой его не всё ладно. В криминальных хрониках Дарья Аничкова мелькала чаще, чем буква «О» в слове «молоко». Драки в ресторанах, аварии на дорогущих авто. Несколько раз Дарью ловили в притонах. Причём не всегда одетой, но зато всегда невменяемой.

Уверен, князь Аничков всеми способами оберегал честь наследницы. Если даже он не смог вымарать всё из прессы, то нетрудно представить размер катастрофы. Газетные статейки — это только верхушка айсберга в насыщенной жизни Дарьи. А что под мутными водами прячется — на осмотр того лучше без тяжёлого акваланга не лезть.

Ох, как мне всё это не нравится! И по Мозельским, несмотря на исключительно хвалебные статьи, имеющим поганенькую репутацию. И по Аничковым с главой «Иван Иванычем» и дочкой-дебоширкой, можно сделать однозначный вывод: с основательным дерьмом столкнуться придётся. Причём уже послезавтра.

Глава 13

Новый учебный год… Стоим в строю, все такие красивые и уже полчаса слушаем нудную речь министра Образования. Этот старичок в мундире, обвешанном всякими наградами, оказался чересчур словоохотливым. К тому же имел такой богатый словарный запас, что прописные истины, умещающиеся в пару-тройку предложений, умудрился растянуть на целую лекцию.

Студенты всех кафедр нашего факультета вначале пытались внимательно слушать, но быстро сникли. И хотя продолжили делать верноподданнические лица, только в глазах каждого читалась вселенская тоска по прошедшим летним каникулам и желание заткнуть велеречивого министра.

Наконец-то старик замолчал. В строю раздался тихий вздох облегчения. Рано радовались!

— Дамы и господа нашей многоуважаемой Высшей Императорской Академии! — переведя дух и промочив горло несколькими глотками воды, продолжил нудный дед. — В этом году я удостоен чести не только открыть начало учебного процесса, но и наградить некоторых особо отличившихся на летней практике студентов! Господин Родион Иванович Булатов! Выйти из строя!

Сделав несколько шагов вперёд, я замер по стойке смирно.

— За доблесть и смекалку при спасении своих товарищей от имени Генерального штаба Его Императорского Величества вы награждаетесь именным боевым оружием! Также атаман Казачьего полка специального назначения за особые успехи в практической боевой подготовке дарует вам именной пистолет с памятной гравировкой.

Министр поочерёдно протянул две лакированных деревянных коробки. Блин! Я-то рассчитывал, что мне оставят мои пистолеты, а тут явно другие стволы всучили. И, судя по коробкам больших размеров, старьё какое-то антикварное, а не удобное в бою оружие.

Хитро придумали, ироды. Вроде я теперь официально и вооружён, но кроме как на парадах с большими пушками, больше нигде и не появлюсь.

Выслушав пятиминутную хвалебную речь, полную пустых наставлений, я гаркнул: «Рад стараться!» и встал в строй. После меня были вызваны Хвостова, Сурина, Феклистов и Книгин. Всем четверым перепало по медальке «За храбрость», ну и по министерской речи тоже.

Странно… Почему мне медаль не повесили? По идее, должны были, но ограничились лишь именным оружием. Это что-то да значит. Нужно на досуге обдумать. Хотя тут и думать особо не надо. Видимо, я где-то засветился, поэтому не хотят награждать официальной медалью, допуская, что потом придётся лишать её. Скорее всего, это какой-то хитрый ход Иван Иваныча… Вернее, князя Аничкова. Не к добру!

На этом торжественная часть закончилась, и нас отпустили на получасовой перерыв, после которого все курсы должны разойтись по своим этажам.

Мы с товарищами заняли столики в академической кафешке. Все с медалями, один я, как дурак, с двумя неудобными коробками. Заглянув в них, удостоверился, что ничего путного мне не подарили. В обоих случаях оказалось не нормальное оружие, а две допотопные однозарядные «кочерги». Такими дурами врагу легче голову проломить, чем пулей угробить.

— Ну, — попыталась утешить Лида, правильно оценив мою кислую физиономию, — зато красивые. Когда-нибудь твои потомки будут смотреть на них и гордиться своим предком. Хотя по мне, это несправедливо, что тебя почему-то без медали оставили.

— Во-во! — поддержал её Генка. — Тут даже не на медаль, а на целый орден могли бы расщедриться.

— Очень практичный подарок! — отшутился я, залпом выпив свой компот. — Орденов и медалей ещё добуду, а вот хорошие орехоколки на дороге не валяются. Теперь у меня их аж две, на случай, если один потеряю. Ладно, вы свои пирожные доедайте, а мне нужно куда-нибудь коробки пристроить. Иначе на парте места из-за них не останется.

Не прощаясь, встал и двинулся в кабинет Гладышевой. Уговаривать Анну Юльевну долго не пришлось. Она быстро определила мой бестолковый арсенал в сейф, пообещав отдать в конце учебного дня.

— Да хоть до конца всего обучения у себя держите, — отмахнулся я. — Мне этот хлам даром не сдался.

— Не хлам, а ценный подарок от почти самого государя! — сурово поправила она, а потом добавила: — Сегодня же забери. Тут и без твоих игрушек всякой ерунды навалом. Кстати, ты теперь мой ассистент, поэтому в ближайшие дни наведи порядок в кабинете. Рассортируй бумаги по датам. Заодно заполни журналы.

— А кто этим до меня занимался все два года?

— Сама. Но раз напросился быть моим помощником, то начинай помогать.

— Вообще-то я не напрашивался.

— Пропуск в секретный отдел библиотеки ещё заслужить надо. По мне, так цена адекватная. Ну а если считаешь, что подобная работа тебе не по плечу, то… Можешь застрелиться с горя, — хихикнула она. — У тебя же теперь два отличных пистолета есть.

— Очень смешно, профессор, — вздохнул я. — Но всё равно спасибо, что коробки пристроили. Пошёл-ка я в аудиторию. Через десять минут лекция начнётся, и нужно хорошее место застолбить, чтобы ни одного вашего умного слова не пропустить.

— Только близко от меня не садись, — продолжала веселиться Анна Юльевна. — Ты же теперь вооружён и очень опасен.

— Точно! Опасен! Нужно будет есаулу про ваше исключительное чувство юмора рассказать. Где и при каких обстоятельствах я познакомился с ним, тоже поведаю.

— Извини, погорячилась, — мгновенно посерьёзнела Гладышева, поняв мой намёк. — Ты теперь мой самый любимый ученик… Во всяком случае, до той поры, покуда мы с Иваном Игнатьевичем встречаемся, и он не знает, кто я такая на самом деле.

Выйдя из кабинета, пошёл в нашу аудиторию. Неподалёку от неё увидел несколько незнакомых лиц. Явно дети аристократов, судя по сшитой на заказ форме и наличии у всех сабелек в дорогих золочёных ножнах. Эти детишки имеют право их носить, поэтому не преминули сразу выделиться из толпы «сермяжников». Показывают с помощью парадного оружия свой высокий статус.

Хотел было мимо пройти, но меня привлекла явная разборка между «золотой» молодёжью. В принципе, плевать, как высокородные сосунки время проводят, если бы в ней не участвовала Ирина Мозельская. Причём она находилась в однозначно затруднительном положении.

— Не смей показываться мне на глаза! — прижав бордовую то ли от страха, то ли от смущения девушку к стене, с угрозой в голосе вещал высокий блондин. — Пусть твой Род и считается как бы знатным, но против моей семьи ты, Мозельская, никто! Мне стыдно дышать с тобой одним воздухом! Поняла?

— Так и не дыши! — с лёгкой дрожью в голосе попыталась огрызнуться Ирина. — Учти! В стенах Академии твои родственнички ничего не значат, потому что все студенты равны в правах.

— В стенах Академии тебя, слабачка, я и без родственников в лепёшку раскатаю! И все мне за это только спасибо скажут.

— Непременно скажем, — хохотнул стоявший рядом с ним рыжеволосый студент.

— Господа, — отодвинув плечом блондина, произнёс я. — Извините, что прерываю вашу занимательную беседу, но нам с Ириной Вячеславовной пора в аудиторию.

— Отвали, быдло! Не видишь, с кем дело имеешь⁈ — тут же взъерепенился аристократишка. — И если ещё раз без дозволения влезе…

Договорить он не успел, так как согнулся от боли. Не люблю, когда меня нехорошими словами называют, поэтому от всей души влепил нахалу кулаком в солнечное сплетение. Его рыжий дружок попытался вмешаться в «учебный процесс» и даже успел замахнуться, но лёгкий удар по кадыку ребром ладони заставил бедолагу схватиться за горло и что-то бессвязно прохрипеть.

— Слышь, неуважаемые, — начал я разъяснительную беседу. — Вы правильно заметили, что у нас здесь все равны. В следующий раз буду бить на поражение, если услышу хотя бы одно оскорбление в мою сторону или в сторону студенток моей кафедры.

Оба парня ничего отвечать не стали. Быстро придя в себя, они попытались продолжить выяснение отношений. Но, видимо, до этого дня ещё ни разу не получали достойного отпора. Не уверен, что они вообще когда-нибудь участвовали в благородной уличной драке. А это вам не на дуэльках козликом скакать!

Достаточно было одной подсечки и парочки незатейливых грязных приёмчиков, чтобы оба противника распластались на полу. Правда, попинать их не успел.

— Что здесь происходит⁈ — раздался громовой голос начальника военной кафедры.

— Отрабатываем приёмы, Сергей Витальевич! — моментально отреагировал я. — Господа аристократы хотели поделиться своими, а я, соответственно, показал, чему нас обучили в Академии.

— Он напал на представителей дворянских фамилий! — с пола прогундосил рыжий, двумя пальцами пытаясь остановит кровь из носа.

— Здесь нет дворян! — гаркнул Дракон. — И если пара студентов-боевиков не смогла одолеть одного лингвиста, то это говорит о вашей низкой боевой подготовке! Быстро всем разойтись по аудиториям! Булатов! После учёбы доложить о происшествии профессору Гладышевой! Ты, слава богу, не на моей кафедре, так что пусть Анна Юльевна сама придумает способ наказать тебя за непристойное поведение.

— Всенепременнейше! — нагло улыбаясь, поклонился я. — Разрешите нам с сокурсницей покинуть ристалище? А то уж больно поучиться хочется.

— Сгинь!

Взяв растерянную Ирину под руку, я неспешно двинулся в сторону нашей аудитории. Правда, только до первого поворота. Как только свернули за угол, Мозельская резко оттолкнула меня и зло прошипела:

— Не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами! Кто тебя просил вмешиваться в выяснение отношений между теми, которым ты и в подмётки не годишься⁈

— Это вместо спасибо? — опешил я.

— Ты опозорил меня! Теперь на каждом углу будут говорить, что я, Ирина Мозельская, пользуюсь защитой холопов и не способна отстоять собственную честь!

— Кажется, ты до этого и сама очень успешно позорилась.

— Не смей, сермяжник, мне тыкать!

— К курицам на Вы не обращаюсь, — огрызнулся и, не оглядываясь, пошёл в наш учебный класс.

Да уж! Помог, называется! Наладил контакт! По всей видимости, с «золотой» молодёжью мне ничего, кроме неприятностей, не светит. С Мозельской уж точно. Но есть ещё и Дарья Аничкова. Быть может, она поадекватнее? Хотя вряд ли. Судя по криминальной хронике, дочка «Иванова» совсем без головы.

Зайдя в аудиторию, огляделся. Почти все уже в сборе. Заметил и Аничкову. Она уселась на последнем ряду. Больше на нём никого не было. Понятно: показывает статус и пока никому не разрешает сидеть с собой рядом. Эту «честь» ещё заслужить нужно.

Лида Хвостова помахала мне рукой и показала на пустое место около себя. Туда я и направился.

Практически следом вошла профессор Гладышева. Она быстро пробежалась по списку, отмечая присутствие студентов. А Мозельской до сих пор нет. Не иначе, заблудилась. Не! Вот и она. Злющая, как собака, девушка без стука вошла в аудиторию и молча, без объяснений забралась на последний ряд. Правда, села не рядом с Аничковой, а с другого краю. Видимо, между ними тоже нет особой любви.

— Ну, раз теперь все в сборе, — тяжело вздохнув, проговорила профессор, — Тогда начнём с организационных вопросов…

После представления новых учениц, которые не удосужилась даже слегка оторвать свои задницы от скамьи, когда были названы их фамилии, Анна Юльевна объявила, что я теперь не просто студент, но ещё и ассистент. Внезапно подобная участь постигла и Лиду. Видимо, профессор поняла, что на меня слишком сильно надеяться нельзя, и подготовила, так сказать, пути к отступлению. Умная женщина!

В отличие от меня, Хвостова просто светилась от чести стать девочкой на побегушках. Ещё и новенькая медаль на груди сияет! Считает, наверное, что действительно будет вовлечена в научную работу. Но я-то знаю правду.

Дальше начался опрос по темам прошлого года. Гладышева желала проверить, насколько ученики за время летнего безделья всё позабыли. Примечательно, что ни меня, ни новеньких аристократок она ни о чём не спросила. И в конце второго нуднейшего часа мы узнали, что учебный план Академии заново перекроили. Теперь лингвистам и историкам добавили чуть ли не в два раза больше боевых занятий, а боевикам — наших, непрофильных для них предметов.

Кажется, аукнулось странное размытие Границы в Бакле. Умные люди наверху посовещались и сделали выводы, что выпускники Академии должны быть более универсальными в своих навыках… Вроде меня.

Или Бакла — это всего лишь верхушка айсберга и есть что-то ещё? То, что содержится исключительно в строго секретных аналитических выкладках Генерального штаба? Тогда всё совсем плохо. Значит, Преисподняя успешно применила нестандартную тактику захвата Земли. И теперь нас в спешном порядке готовят к новым реалиям. Как правило, такие телодвижения запаздывают на несколько десятилетий, поэтому добра ждать не приходится.

Так было и в моём прошлом мире. Кровью все умылись знатно, пока не наступил определённый паритет. Именно тогда, больше тысячи лет назад, и родился Вечный Император. Хотя ходили осторожные слухи, что он представляет собой не одного человека, а несколько магически сильнейших душ, объединённых общей оболочкой. Но доказательств этому никаких не было — все сведущие давно рассыпались прахом в могилах.

После занятий мы с Лидой дождались Ксюшу, Серёгу и Генку. Ну и решили отметить начало нового учебного года. Недолго думая, пригласил их посидеть в «Бригантине». Все с удовольствием согласились, так как Феклистов, тоже подсевший на стряпню Матье, расхваливал ресторанчик, не жалея эпитетов.

Извозчиков решили не брать, а прогуляться по хорошей погоде. Скоро осень, и станет не так уютно на столичных улочках. Начнутся дожди, грязь. А солнце будем видеть в основном на картинках. Хуже петербургской осени может быть только весна. Поэтому стоит насладиться летней погодкой, пока она ещё есть.

Не прошли и пары подворотен, как внезапно дорогу нам перегородила группа молодых людей, среди которых я сразу выделил помятые морды сегодняшних аристократов. Мать твою… А вот их я точно не ожидал. Вернее, ожидал, но не так быстро. Судя по сабелькам, остальные трое парней и одна девушка, тоже из знатных Родов.

— Все свободны! А ты, — повелительно проговорил блондинчик, указав на меня пальцем, — останься. Мы с тобой ещё не закончили.

— Родь, — тихо спросила Ксюша Сурина. — Чего это они?

— Да так, — громко объяснил я всем окружающим, — добавки захотели. Сегодня в Академии пересеклись ненароком, и я наказал хамов за неподобающее поведение.

— Ой, дурак… — вздохнула девушка. — Это же аристократы.

— Да мне всё равно, кого хоронить.

— Я остаюсь с тобой, — неожиданно заявил Феклистов. — А то толпой на одного нечестно.

— Думаю, мы все пригодимся, — произнесла Хвостова, становясь рядом.

Книгин и Сурина ничего не сказали, но, судя по тому, как начали разминать кулаки, с Лидой и Генкой они солидарны в этом вопросе.

— Падаль решила поиграть в героев? — неожиданно расхохотался блондин. — Вы хоть знаете, кто я такой?

— Да им и моего имени достаточно будет, чтобы разбежаться в разные стороны и от страха забиться по своим норам, — вальяжно произнесла единственная девушка в этой компании.

— Ну так представьтесь, — предложил Генка. — Чтобы знать, чьи лица сегодня травматологи расхваливать будут.

— Я княжич из Рода Хаванских! — гордо выпятил грудь блондин. — Остальные присутствующие из не менее знатных Родов. У всех титулы не ниже графа!

— Все титулы ваши до конца учёбы не выше студента. В данном случае: студента третьего курса, — пояснил я. — Поэтому либо дайте нам пройти, либо мы проложим дорогу через ваши стонущие тела.

— Деревенщина, — опять встряла девка. — Ты забыл одну «мелочь»: титул — это не только почёт и уважение, но ещё и сила.

— Не забыл. Но применять её во время простой потасовки — это преступление.

— Да? И кто нас осудит? — хмыкнул рыжий графёнок. — Какая шавка посмеет вякнуть на представителей великих Родов?

Почти синхронно вся компания перешла в боевой режим. Судя по аурам, каждый из аристократов превосходил по силе всех моих друзей… причём вместе взятых. Пожалуй, лишь я один для настоящей драки сгожусь. Кажется, она обещает быть незаурядной.

— Уходите, — попросил я товарищей.

— Обойдёшься, — упрямо проговорил Книгин. — Лучше сейчас огрести, чем потом глаза от стыда прятать.

— Согласна, — кивнула Ксюха.

— Ладно, — вздохнул я, понимая правоту друзей. — Будем играть по их правилам.

Раскрыв сумку, достал свежеподаренные оружейные раритеты и на обоих пистолетах взвёл курки.

— Господа и одна дамочка! Оружие старое, однозарядное, но мощное. Так что на свою защиту не надейтесь. Всех, конечно, не положу, только двоим из вас точно не жить. И первым будешь ты, Хабальский!

— Хаванский… — автоматически поправил резко побледневший блондинчик.

— Да мне без разницы.

— Ты не посмеешь.

— Ещё как посмею. Имею полное право применить оружие против напавшего. При незаконном использовании им Дара, естественно. Читай свод уголовных правил.

— Мы все подтвердим, что именно ты напал первым, — отважно вышла вперёд графинюшка. — Нам поверят больше, чем твоему стаду. Так что…

— А мне поверят, если я подтвержу слова простолюдинов? — неожиданно раздался голос позади меня.

Опаньки! А Дарья Аничкова что здесь забыла⁈

Глава 14

— Дарья, а ты тут какими судьбами? — явно напрягшись, спросил блондинчик Хаванский.

— Гуляла, — коротко ответила Аничкова. — Во всяком случае, до той самой поры, пока не увидела эту безобразную сцену. Ромочка, ты совсем границ не видишь, раз решил устроить форменное убийство?

— Ни в коем случае не убийство. Просто покажу зарвавшимся сермяжникам, кто на самом деле является хозяевами жизни, и на этом их урок закончится. И прошу не вмешиваться. Ты же, кузина, одна из наших, поэтому прими мою сторону.

— В гробу я видала таких родственничков. Я тебе уже это говорила и даже продемонстрировала один раз. Как себя чувствуешь после той беседы? «Колокольчики» болеть перестали?

— Зря ты так, — зло оскалился Хаванский. — Забыла своё поведение? Хочешь из неуправляемой девки перейти в разряд изгоев Высшего общества? Можем устроить.

— Ты, что ли, «высшее», Ромочка? — издевательски хохотнула девушка. — Не льсти себе! Всего лишь слизняк, окружённый такими же никчёмными прихлебателями. Будь в тебе хоть немного от мужчины, то свои разногласия с этим… Забыла, как тебя зовут?

— Родион Булатов, — представился я.

— Точно. Так вот, вызвал бы Булатова на студенческую дуэль, а не подло подкарауливал в подворотне. На худой конец, просто один на один отмутузили бы друг друга кулаками. Не самый приличный вариант для представителя княжеского Рода, но хотя бы честный. Так что, либо разбираешься с обидчиком сам, либо я на суде выступлю против вашей шайки. Моим показаниям поверят все присяжные, а отец проследит, чтобы не было подкупа судей. Ну и как поступим? Если что, я выступлю в драке на стороне сермяжников. Твой Дар против моего! Слабо?

Слова Аничковой вызвали сильное замешательство среди противников. Парни и девушка зло смотрели на Дарью, но перечить ей не решались. Видимо, её отец реально имеет такую власть, что против неё остальные побаиваются выступать. К тому же потомственная одарённая в нашем стане сильно меняет расклад боя. Ещё и два моих револьвера, направленных на толпу «золотых деток», не добавляют приятных эмоций.

— Я услышал тебя, княжна Аничкова! — наконец-то холодно произнёс Роман Хаванский. — Хочешь жить среди быдла — живи. Но этот день ты запомнишь надолго. Идёмте, господа, в этом месте сильно смердит.

После его слов группа аристократов вышла через соседнюю арку на проспект. Мы же так и остались стоять истуканами, понимая, что вляпались в неприятности по самые гланды. И пусть сегодня удалось разойтись миром, но всё поганое ещё впереди. От нас вряд ли теперь отстанут.

— Благодарю, Дарья Дмитриевна, — первым опомнился я, опуская свои пистолеты. — Ваша помощь пришлась как нельзя кстати.

— Просто Дарья, можно и Даша, — с улыбкой ответила девушка. — Сам же недавно говорил, что студенты равны.

— Ну, говорить — это одно, а как на самом деле, мы только что увидели. И, извините… извини, но что-то плохо верится, будто бы здесь просто прогуливалась.

— Не просто, Родион. Была неподалёку от этих остолопов. Случайно услышала, как подбежавший к Ромке Хаванскому слуга сообщил, что ты направляешься в какой-то ресторан, и вашу компанию можно перехватить в укромном месте. Роман со своими дружками быстро запрыгнул в авто и смылся. Ну а я от скуки решила посетить место будущей разборки. Догнала вас быстро, но до поры до времени держалась позади и не отсвечивала. Слушай, а ты бы реально стрелять начал?

— Пистолеты разряжены, — пояснил я. — Так, попугать немного хотел, надеясь, что одумаются.

— Ничего, я пострашнее любого пистолета! Но вы мне теперь должны.

— Вряд ли. Помочь ведь не просили. А ты просто развлекалась от скуки. Так что все остались при своих.

— Всё равно должны… Должны пригласить отметить начало учебного года. Ведь в какой-то ресторанчик направлялись, как я поняла? — ничуть не смутившись, добавила Аничкова. — У меня пока в Академии приятелей нет, поэтому пора заводить знакомства.

— Ну, такой долг и отработать приятно, — с улыбкой кивнул я. — Не знаю, как остальные, но сам почту за честь.

— В этом мы все едины, — поддержал меня Генка. — Кстати, разрешите представиться: Геннадий Феклистов. Боевая кафедра.

— Ксения Сурина. Историк.

— Сергей Книгин. Тоже с исторической кафедры.

— Ну а мы с тобой и Родионом на одной, — последней произнесла Лида. — Зовут…

— Тебя я запомнила, — перебила её Дарья. — И Булатова тоже. Просто немного повыпендривалась перед иными аристократами, изображая лёгкий снобизм. Ну, раз все познакомились, то ведите в свою скромную студенческую забегаловку. Я как новенькая, оплачиваю банкет.

— Извините… Извини, но я привык платить за себя сам, — моментально пояснил Генка.

— Гордый? Тем лучше — сэкономлю пару медяков.

— А мы все не на помойке нашлись, — с лёгким вызовом в голосе произнесла Хвостова.

— Да хоть и на помойке, — отмахнулась княжна. — Не место красит человека, а человек место. Крысёнышей и во дворцах хватает. Но принцип я поняла.

В «Бригантине» посидели превосходно. Поначалу была некоторая натянутость в общении с Аничковой. Но она молодец: как-то быстро всех заставила забыть о своём титуле. Ещё я заметил, что единственная не притронулась к вину. Странно. Во всех новостных хрониках упоминалось, что Дарья — любительница не только прибухнуть, но и чем покрепче мозги себе задурить. А тут, кроме лимонада ничего не заказывала.

— Давай провожу? — уже под конец застолья, когда все собрались расходиться, предложил я.

— Зачем? — удивлённо посмотрела на меня Аничкова. — У входа стоит авто с личным шофёром. Думаю, он сможет доставить моё бренное тело домой. Но за предложение спасибо. Приятно. И напоследок дам совет: лучше один по улицам не шляйся. Роман Хаванский хоть и слизняк по своей натуре, но гадёныш злопамятный. К тому же и одарённый не последний.

— Ничего. Я тоже имею свои сюрпризы.

— Родька, не горячись. Это не твой уровень. Пусть ты и умудрился княжичу пару раз по морде заехать, но это ни о чём не говорит. В следующий раз он тебя в бараний рог скрутит. Или просто жестоко подставит: у Хаванского для этого все возможности есть. Я вмешаюсь, конечно, но не факт, что окажусь в нужную минуту рядом. К тому же, после моей помощи ты реально будешь должен. А я, княжна Аничкова, должников трясу по полной программе.

— Понял, — с лёгкой улыбкой поклонился я. — Учти, что я тоже с должниками не церемонюсь.

— По взгляду и поступкам догадалась уже. Таких в стойло тяжело поставить, а запрячь ещё сложнее. Тем интереснее будет наша, надеюсь, дружба. Всё. Мне пора. Пока, народ! И до встречи в Академии!

Аничкова уехала, а мы, доедая десерт, стали обсуждать свою новую знакомую.

— А Даша совсем ничего! Шебутная и красивая! — первый выразил своё мнение Книгин. — Только одного понять не могу, чем мы ей так приглянулись. Не её же уровень, как ни прискорбно это признавать.

— Ей Булатов приглянулся, — с лёгкими нотками ревности произнесла Лида. — А мы всего лишь довесок к нему. Но, признаться, мне Даша тоже импонирует, так что ничего не имею против такой приятельницы. Только вот в подруги сердечные записывать торопиться не буду.

— Это потому, что ты сама на Родиона глаз положила, — хихикнула слегка перебравшая Ксюха. — Вот теперь и злишься.

— Ой! Кто бы говорил! — тут же взъерепенилась Хвостова. — Будто бы я не вижу, как ты Булатову глазки строишь.

— И чего? Не толстозадым же Сеней Агафьевым восхищаться?

— Можно мной! — тут же предложил свою кандидатуру Генка.

— Или мной! — поддержал его Серёга. — Готов составить конкуренцию Родиону ради каждой из вас!

Завязалась шутливая перепалка, в которой лишь я один не участвовал, наблюдая за резвящейся молодёжью с тёплым чувством в груди. А ведь сегодня ни один из них не отошёл в сторону, хотя опасность была реальной. Не бросил товарищей, не сделал вид, будто бы их разборка не касается. Это мои люди. Моя команда!

Домой добрался без приключений, хотя постоянно ожидал появления шайки обиженных аристократов. Зато в голове вертелось много вопросов. И главный из них, почему это Дарья Аничкова снизошла до нас.

Вообще-то мне девушка тоже понравилась своим простым отношением к жизни, умом и чувством юмора. А уж эти карие глазищи так и притягивали взгляд, заставляя учащённо биться сердце! Но такие «богини» редко спускаются со своих вершин к простым смертным. Значит, Дарье что-то от нас нужно. А если учесть её папочку, то вырисовывается не очень приятный вывод: это «что-то» как-то связано со мной.

Придя домой, не успел разуться, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял незнакомый мне мальчик-посыльный. Вручив конверт без адреса и получив медяк «чаевых», он смылся. Осторожно открыв конверт, я увидел в нём короткую записку. В ней не было ничего, кроме адреса и времени встречи. Причём прибыть я должен через полчаса. В принципе, укладываюсь: тут идти минут десять. Но сразу насторожило, что не было имени отправителя.

То, что пойду, понял сразу. Такие таинственные письмена от безделья не шлют. Но сразу встал вопрос о поддержке, так как дело может быть опасное. Есаул сегодня на службе, белкогад пасёт особняк с Сущностями. Генка вместе с Сергеем пошёл провожать девчонок. Остаётся Витька, но из него усиление, как из дерьма пуля. Ещё и за самим приглядывать придётся, чтобы никуда не вляпался. Вера тоже не боец, к тому же её умную головушку лучше поберечь от всяких неприятностей. Рискну пойти один — выбор невелик.

Положив коробки с бесполезными наградными пистолетами на шкаф, вооружился трофейными стволами, не забыв прихватить Таракана. После этого отправился по указанному адресу. Найдя нужную парадную, по заплёванной лестнице поднялся на последний этаж и постучался в дверь с облезшей зелёной краской.

Никакого ответа. Повторил попытку — опять тишина. В раздумьях и со взведённым револьвером потянул ручку на себя. Дверь неожиданно отворилась. Значит, меня ждут или, не дождавшись, уже ушли. Последнее вряд ли, так как прибыл на две минуты раньше времени. Так что либо не хотят светиться, либо в этом клоповнике ожидает засада. По длинному полутёмному коридору осторожно прокрался к единственной комнате, из-за дверей которой пробивался яркий свет. Замер, раздумывая, как поступить: вежливо войти или ворваться, не дав обитателям жилища возможности атаковать меня.

— Родион, можешь войти, — неожиданно раздался знакомый голос полковника Краснова. — Убивать тебя здесь никто не собирается.

— Юрий Евдокимович? — спросил я, оказавшись в помещении.

То, что это полковник, я нисколько не сомневался. Но вот его образ явно не соответствовал занимаемому чину. Заместитель начальника столичной жандармерии в своём облачении выглядел как затрапезный извозчик.

— Я это, Родион, я, — пробормотал Краснов. — А на маскарад внимание не обращай. Я же не всегда кабинетные кресла протирал, поэтому имею представление о конспирации.

— И зачем она нужна? Не понимаю.

— А сейчас тебе, паршивец, объясню. Несколько дней назад накрыли мы по твоей наводке две деревни тварей. Вместе с наркозаводами накрыли. Повоевать пришлось, словно не в тылу, а на Границе с Преисподней находились. Но оно того стоило.

— Что-то не слышу в вашем голосе радости.

— Верно, Родион, не слышишь. Нет причин для неё. Ты присаживайся, разговор будет непростым.

Послушно исполнив просьбу полковника, я выжидательно посмотрел на него, ожидая пояснений. Юрий Евдокимович долго тянуть не стал.

— Атаковали ночью, как следует обложив обе деревни войсками. Ровно в назначенное время одновременно начали штурмы. Жаркое дело оказалось. Даже лёгкую артиллерию привлекать пришлось. Но к утру ни одной живой твари не осталось. Казалось, живи себе, радуйся да дырочку на кителе под очередной орден сверли.

Но на следующий день после этой славной победы в мой кабинет ворвался один очень непростой человек. Из этих, которые «Иван Иванычи». Вначале мне, графу в шестом поколении, чуть морду не набил, а потом устроил настоящий форменный допрос. Мол, откуда узнал про деревни с тварями и про их делишки с наркотиками.

Оказывается, мы сорвали какую-то жутко секретную операцию, устроив ликвидацию тварей. Что интересно, ещё про какой-то хуторок вопил, о котором я ни сном ни духом.

— В эту же ночь сгорел? — поинтересовался я, понимая, о чём идёт речь.

— Почти. В те же сутки, но наутро. С первыми двумя я легко отбрехался — меня на горло не возьмёшь. Голословные обвинения в свой адрес ни от кого не потерплю, поэтому сразу заявил, что не сделал ничего предосудительного, а исполнял свой долг. Всё по уставу проделано, и Иван Иванович с остальными «Иванчатами» могут своим негодованием подтереться.

А то, что сорвали чью-то операцию, так это не нас винить нужно. Мы не привокзальные гадалки, чтобы чужие мысли читать. Поделились бы информацией заранее, скоординировали с жандармским управлением свои действия, глядишь, и не произошло бы конфуза.

Короче, поговорили громко, но предметно. Только вот этот третий хутор Иванову никак покоя не давал. Он то с одной стороны про неё спрашивал, то с другой заходил. И всё норовил выведать имя моего осведомителя. То есть тебя, Родион, искал.

— Ну а вы? — напрягся я, понимая, что дело пахнет керосином.

— Поведал про того самого убиенного разбойника Переплёта, что ты мне подсунул. Пусть проверяет. Я не первый год на службе, поэтому своих истинных помощников никогда не выдаю. А хутор и вправду странным оказался. Тварей там никаких не обнаружилось, но десятка два обгоревших трупов нашлось. Причём все человеческие и померли не от огня, а от различных травм, нанесённых холодным и огнестрельным оружием. То есть ещё до поджога.

— Разбойнички напали? — сделав заинтересованную физиономию, предположил я.

— Там люди тёртые жили, поэтому разбойников должно было быть человек пятьдесят. Но таких банд в округе не водится.

— Бросьте, полковник! У вас даже целые поселения тварей под носом спокойно живут!

— Справедливый упрёк, — кивнул Краснов. — Только сдаётся мне, что было нападавших не больше десятка человек. Одарённых! Как тебе такая версия?

— Более правдоподобная, если честно. Отребье и среди одарённых встречается.

— Я бы не стал их отребьем называть.

— Не понял, Юрий Евдокимович…

— Аккурат в то же самое время в двадцати километрах обнаружилось несколько странных телег, доверху наполненных измождёнными голыми людьми. Страшная картина! Там почти все дети. После того как их врачи немного в чувство привели, все поведали, что их силой похитили или хитростью заманили какие-то тётеньки с дяденьками. Так и оказались в плену, где подвергались нечеловеческим пыткам. Последнее, что помнят из своей тюремной жизни, как наверху раздавались выстрелы. Потом все разом уснули. Ну, а очнулись уже на свободе. Где их в заточении держали, тоже рассказать не могут.

— Жуть.

— И не говори! Но вроде бы какая связь между несчастными пленниками и пожаром на хуторе?

— Время примерно одно и то же, — с готовностью ответил я. — Больше ничего не вижу. Могло быть и совпадение.

— Что-то много совпадений за одни сутки получается. Только вот вчера наши дознаватели, что до сих пор пепелище разгребают, принесли интересный доклад. Оказывается, один из больших погребов был явно переоборудован в темницу. Также нашли остатки баллонов, предположительно из-под сонного газа. Поэтому и уснули все пленники разом. А в лесу неподалёку при прочёсывании нашли присыпанные землицей сожжённые человеческие останки… Почти все детские. По черепам девять человек насчитали.

Так что выходит следующее. Напавшие на хутор не какие-то там кровожадные ублюдки, а настоящие спасители. Душегубов замочили, пленников освободили и даже доставили их поближе к городу.

Но вопрос в другом… Думаешь, Родион, почему я тут пред тобой соловьём заливаюсь, страшные сказки рассказывая?

— Почему?

— Потому что моя чуйка просто вопит, что без тебя дело не обошлось. Вначале нас натравил на две деревни с тварями, а сам в это же время под шумок с хуторянами разобрался. Решил в благородных разбойников поиграть?

— Хутор от деревень далеко находится? — моментально спросил я, понимая, что ещё немного и могу основательно влипнуть.

— Далеко.

— И смысл тогда вас сдёргивать на другой конец пригорода?

— Не знаю, но какой-то смысл был. Вот ты про него мне и расскажешь. Также расскажешь, чем тебя этот чёртов банк «ТМиН» заинтересовал. Мне Иванов приказал к нему и на пушечный выстрел без команды не приближаться. К тебе вообще вопросов много.

— Полковник, я тут ни при чём. Так что зря этот театр с переодеваниями устроили. Могли бы спокойно вызвать к себе в кабинет и уже там официально предъявлять свои безумные обвинения.

— В том-то и дело, — вздохнул Краснов, — что предъявить тебе пока нечего. Да даже если и было бы, то сто раз подумал, прежде чем в камеру сажать. Но я не тот человек, которого можно использовать втёмную. Понял?

— Относительно да, хотя ко мне это не имеет никакого отношения.

— Упёртый ты. На своём до конца стоишь. Тогда давай так. Будет информация — неси. Теперь ты мой официальный осведомитель. Естественно, мелкие шалости наше ведомство не интересуют. Поверь, примитивных стукачей без тебя хватает. А вот что-то серьёзное, связанное с тварями — самое то. И не нужно говорить, будто бы ты не в теме. Пришлось почитать твоё личное дело. Гриф «Секретно» стоит, но даже с ним оно явно неполное.

Поэтому и явился под личиной простого мужика. Иванов несколько раз и про тебя вскользь заикался. Если такому человеку на карандаш попадёшься, то уже с него не соскочишь. А за мной обязательно негласная слежка с месяц вестись будет… Или я ничего не понимаю в сыске. Не поверит Иван Иванович, что я своего информатора сдал. Утрётся подкинутым Переплётом, но не поверит.

— И кто же это за всемогущий Иванов такой, что пинком любые кабинеты открывает? — задал я прямой вопрос. — Уж не князь ли Аничков?

— Он. А говоришь, что простой студент. Нет, Родион, простые про таких особ не ведают.

— Я с его дочерью вместе учусь. Видимо, проверяет информацию по Дашиным однокурсникам.

— Вот как? Но Дарья, хотя ещё та оторва, только вряд ли растрезвонила о деятельности отца. Да про его работу вообще никто, кроме государя, толком ничего сказать не может. То он один из «Иван Ивановичей», то консультант при Торговой палате, то ещё кто-то. Но князь объявляется лишь там, где дела серьёзные творятся.

— Я знаком с князем. Правда, до последнего времени сам считал, что он один из «Ивановых» Тайной полиции.

— И где же вы с ним познакомились?

— В моём личном деле об этом нет?

— Ни строчки. Но я допускаю, что на твоей странной практике. Про размытие Границы там есть немного.

— Тогда вы должны понимать, что я подписывал некоторые неприятные бумаги о неразглашении. На этом и остановимся. Если хотите сотрудничать со мной, то условия такие. Обещать ничего не могу, так как действительно случайно получил информацию. Но если что-то узнаю по вашему ведомству, то сразу же сообщу.

— И что взамен?

— Ничего, господин полковник. Но если мне вдруг понадобится какая-нибудь ответная услуга, то обращусь.

— Дорого берёшь, Родион, и опять втёмную сыграть пытаешься. Но мне почему-то кажется, что отказываться от такой сделки не стоит. Тем более, я сам же её и предложил. Тёмные лошадки, вроде тебя, часто приносят хороший куш. Что ж… Время позднее, пора расходиться. Иди первым.

Глава 15

Озадачил меня полковник Краснов по полной программе. Хитрый мужик! Вроде ничем особенным не пригрозил, так как имеет только личные, не подкреплённые фактами подозрения, но быстро взял в оборот. Откажись я от сотрудничества, вмиг бы начал глубоко копать под Родиона Булатова. А его пристальное внимание вкупе с интересом князя Аничкова возьмёт меня в такие тиски, из которых сложно будет выкрутиться. Так что пусть полковник лучше в друзьях ходит, чем во врагах. Глядишь, на что-нибудь и сам пригодится.

Об этом всём размышлял на кухне, помешивая ложечкой давно остывший чай. Неожиданно из кабинета послышался шум. Войдя в ускорение с верным Тараканом в руке, я быстро переместился туда, готовый в любой момент вступить в бой. Но драться, кажется, ни с кем не нужно.

Это Дура ожила… Если такое выражение можно применить к мёртвой девке. Причём сама, без вызова открыла шкаф. Правда, выбравшись из него и дойдя до двери, остановилась, не сообразив, что нужно всего лишь нажать на ручку, и путь будет свободен. Радует, что не снесла своей силищей немереной препятствие на пути. Это в её стиле.

— Ты чего? — удивлённо спросил я, продолжая оставаться настороже.

— Дура хочет кушать, — послышался незамедлительный ответ. — Дуре плохо.

— Я ж тебя недавно кровью поил!

— Дура хочет ещё. Дура голодная.

— Вот чёрт…

— Дура не чёрт.

— Да я не про тебя! Вернее, про тебя, но не совсем.

— Дура не понимает. Дура много не понимает.

— Да это понятно… — вздохнул я. — Чего ещё от такой требовать?

— Всего требовать. Дура исполнительная, ежели сытая.

— Ладно. Пойдём на кухню. Только не сшиби чего-нибудь по дороге.

— Дура теперь не сшибёт.

Мёртвая крестьянка не соврала. До кухни дошла, осторожно обходя все препятствия. Ради интереса проделал небольшой опыт и попросил её взять из серванта рюмку. Выполнила на «отлично», не сорвав мебельные дверцы и не перебив остальную посуду.

Сделав на руке небольшой надрез, нацедил полную рюмку крови и протянул Дуре. Она с поклоном взяла её и махом осушила, занюхав выпитое рукавом, словно не кровь, а самогон употребила. Щёки девки моментально из бледно-серых превратились в почти нормальные человеческие.

— Благодарствую, барин Родион Иванович, — опять поклонилась она. — Дура не голодная.

— Садись, — указал я на стул.

Как только девушка исполнила приказ, приступил к допросу. Давно уже подмывало пообщаться с этой аномалией, но в силу скудости её ума раньше не представлялось возможным. Теперь, кажется, мертвячка созрела до беседы.

— Как тебя зовут?

— Дура.

— Это понятно. А как раньше звали?

— Дура не помнит.

— А что помнишь? Ведь что-то же помнишь, раз разговаривать можешь?

— Дура помнит избу. Дура помнит корову, свиней, кур. Дура помнит поле. Люди на поле косят сено. Дура несёт людям молоко и хлеб. Дура отдаёт хлеб и молоко бородатому мужику. Дура…

— Замолчи! — почти взмолился я. — Новый приказ. Вместо Дуры говори Я! Теперь продолжай рассказывать.

— Барин Родион Иванович уходит с поля…

— Подожди. А при чём здесь я?

— Барин Родион Иванович послушалась барина Родиона Ивановича и теперь говорит так, как велено.

— Блин!

— Сейчас приготовлю. Барин Родион Иванович помнит, что для этого нужна мука…

— Снова стоп! Ничего готовить не надо. Вношу поправки. Я — это ты, без «барина Родиона Ивановича».

— Без барина Родиона Ивановича барин Родион Иванович умрёт.

— Ты не поняла. Обращаясь к себе, говори: Я, а не «барин Родион Иванович». Называешь себя одной буквой — «я». Уразумела?

Мозговой процесс в мёртвых мозгах продолжался с минуту.

— Дура уразумела. Теперь Дура стала Я.

— Пусть будет пока так. Продолжай рассказывать воспоминания.

— Я уходит с поля. Я идёт через лесок. У Я болит голова. Я видит темноту. Я знает, что нужно идти к барину Родиону Ивановичу. Я выбирается из могилы. Я видит змеиную белку.

— Остановись, — снова прерываю монолог Дуры. — Дальше я знаю. Отмотай немного назад.

— Что нужно мотать Я?

— Не так поняла. Вернёмся назад.

— В шкаф вернуться Я?

— Нет! В твои воспоминания! Ох… Как же тяжело с тобой!

— Я может донести, когда барину Родиону Ивановичу тяжело.

— Не надо, сам справлюсь. А как тебя мужик называл, которому молоко отдала?

Почти до полуночи продолжался разговор глухого с немым. В конце него я был готов в порыве гнева повторно убить мёртвую, но зато кое-что смог выведать из запутанных в своей непоследовательности и до идиотизма прямых ответах девушки.

Во-первых, выяснил, что зовут её Пелагея. Но как только приказал называться старым именем, девка впервые ослушалась, заявив, что теперь нельзя. Где-то ТАМ запретили. Про это ТАМ она ничего не знала, но чувствовала, что запрет есть. Видимо, в неподвластных разуму человека Тонких мирах стоит некое табу на идентификацию полуожившего тела с прошлой личностью.

Недолго думая, переименовал Дуру в Дуню. А чего? Созвучно и не так оскорбительно. Хотя Дуре… то есть теперь Дуне абсолютно пофиг, как её величать будут. Главное, чтобы не Пелагеей.

Умерла она от неизвестной болезни, сопровождающейся примерно неделю головными болями, ознобом и жаром. Всё это Дуня переносила на ногах, по крестьянскому разумению решив, что поболит и пройдёт, а домашние хлопоты никто не отменял. Вот и «прошло»… Вместе с жизнью.

Несмотря на то что многие аспекты личностного характера так и остались невыясненными, к Дуне постепенно возвращаются некоторые навыки и знания. Накатывают они волнообразно и требуют много энергии для усвоения. Поэтому и проголодалась раньше времени.

Ещё интересный факт: у неё с белкогадом есть ментальная связь. Я и до этого разговора догадывался об этом, так как Чпок всегда чётко знал, когда кормить Дуню надо. Но оказывается, всё намного глубже. Девушка, не напрягаясь, поведала мне, что в данный момент белкогад доедает росомаху, на свою голову припёршуюся к усадьбе Сущностей и вошедшую в конфликт с моим пушистым наблюдателем. Чпок, особо не манерничая, принял боевую ипостась и растерзал хищника. Заодно полакомился мяском.

Белкогад тут же, через Дуню, прислал мне привет, заявив, что росомаха ни в какое сравнение с копчёной колбасой не идёт. Но ради хозяина готов на любые лишения. Заодно доложил, что вокруг усадьбы пока всё тихо. Никто не въезжает и не выезжает из неё. Но как только будет движуха, через Дуру… Дуню передаст информацию, раз девка умнеть начала и связно разговаривает.

Хороший бонус! Пожалуй, их мысленная связь покруче любого телефона будет. Жаль, что к ней напрямую подключиться не могу. Во всяком случае, пока. Допускаю, что с развитием способностей сателлитов вскоре и такая возможность появится.

Окончательно вымотавшись от допроса Дуни, отослал её обратно в шкаф. По признанию девушки, ей всё равно, где находиться, лишь бы не в огне или иной среде, могущей уничтожить тело. Пусть продолжает стоять в шкафу: мне так привычнее. Не то чтобы испытываю страх перед трупами, но и лицезреть их — занятие не самое приятное.

Проснувшись рано утром, решил провести ещё один эксперимент.

— Дуня, ты говорила, что умеешь печь блины?

— Дуня может блины.

— Тогда приготовь.

Усевшись на кухне, стал наблюдать за девушкой. Несмотря на некую рваность в движениях, она достаточно сноровисто замесила тесто, включила плиту и напекла стопку тончайших, безумно вкусных блинов. И ни один из них не подгорел и не вышел комом!

— Да, ты знатная повариха! — похвалил я, сыто откинувшись на спинку стула. — Сама попробовать не хочешь?

— Дуня не знает, как хотеть. Дуня исполняет приказы.

— Это я уже понял. Но всё же съешь один.

Девушка послушно запихнула блин в рот и, не жуя, проглотила.

— Что чувствуешь?

— Дуня не чувствует.

— А блин?

— Блин тоже не чувствует.

— А я?

— Барин Родион Иванович…

— Зови меня либо барин, либо Родион Иванович.

— Либо Барин Либо Родион Иванович чувствует, что хочет в туалет.

— Блин!

— Дуне съесть или приготовить?

— Ни то ни другое. Как ты почувствовала… узнала, чего я хочу?

— Дуня знает.

— Что ещё знаешь?

— У Либо Барина Либо Родиона Ивановича между лопаток чешется. Дуня может почесать, если…

— Понял. Не надо ничего чесать. Посуду помыть можешь?

— Дуня умеет мыть.

— Мне пора на учёбу. Помой и становись в шкаф. Кстати, ты не проголодалась?

— Дуня сытая.

— Хоть тут слава богу, — вздохнул я, вставая.

Пару минут проследив, как моя новая помощница справляется с посудой, с чистым сердцем запер дверь квартиры и отправился в Академию. Сегодня, согласно расписанию, у нас боевая подготовка. Анна Юльевна вчера «обрадовала», что её будет преподавать сам Дракон, начальник боевой кафедры. Уверен, что ко мне он первому придерётся, так как отношения между нами складываются не слишком хорошие.

Так оно и оказалось. Облачившись в дурацкую спортивную форму, состоящую из белой льняной рубахи и длинных широченных шорт, мы выстроились в шеренгу по росту. Все, кроме Ирины Мозельской. Она была вроде как и с нами, но чуть поодаль. Явно показывает дистанцию между сермяжниками и потомственной аристократкой. Даже тот факт, что Дарья Аничкова поступила как все, её не остановил.

Дракон, он же профессор Сергей Витальевич Зудин, предстал перед нами в свободных чёрных штанах и пижонской красной рубахе с основательным вырезом на волосатой груди. Отчего напоминал больше не преподавателя, а цыгана, случайно забредшего в Академию. Ещё бы чёрных кучерявых волос прибавить на его плешивую голову, пару золотых коронок в рот и цепь на шею — тогда точно за конокрада примешь.

— Дамы, — начал он вступительную речь, важно расхаживая перед строем и начисто игнорируя тот факт, что среди студенток есть ещё и один студент. — Понимаю, что специфика вашей кафедры предполагает кабинетную работу. Но некоторые из вас окажутся и в более опасных, чем архивы, местах.

К тому же одарённый, кем бы он ни был, обязан уметь сражаться, ибо все мы — это передняя и самая важная линия в борьбе против Преисподней! На нас равняются простолюдины! Если они увидят хотя бы одного одарённого, не способного отстоять свою Честь, то усомнятся в силе тех, кто прикрывает их в бою. К тому же тренировки укрепляют характер.

Признаться: много от вас не жду. Но надеюсь вбить в голову каждой хотя бы зачатки самозащиты. На данный момент вы все — всего лишь жертвы, а не бойцы. Хотя… Пожалуй, есть два исключения. Княжна Аничкова и графиня Мозельская должны были получить достойное обучение. Не идеальное, конечно, так как нет предела совершенству, но более глубокое, чем, например…

Взгляд Дракона остановился на мне.

— Возьмём студента Родиона Булатова. В последнее время он отчего-то считает себя чуть ли не мастером рукопашной. Кстати, Булатов, вы доложили о вчерашнем инциденте профессору Гладышевой?

— Забыл, — честно признался я.

— Так почему-то и подумал, что побоитесь. Ничего, я сам рассказал Анне Юльевне о вашей безобразной выходке. Так что готовьтесь к взысканию. Ну а сейчас на вашем примере я продемонстрирую разницу между настоящей подготовкой и надуманной. Студентка Аничкова, студент Булатов! Выйти из строя.

Мы с Дарьей синхронно шагнули вперёд и замерли.

— Итак, — продолжил Сергей Витальевич, обращаясь к остальным девчатам. — Сейчас вы увидите интересный поединок между своими сокурсниками. После него сделаете выводы, насколько одарённому в первом поколении ещё расти и расти до уровня настоящей аристократии. Кому-то может показаться, что я принижаю ваши способности, но это не так. Я хочу всего лишь показать, к чему необходимо стремиться. Дать стимул к совершенствованию!

Булатов. Аничкова. Схватка пять минут без применения Дара в любом его виде, включая ускорение. Проигравшим считается тот, кто первым потеряет сознание или запросит пощады. Разрешены броски и удары в полную силу, поэтому надеть защитные шлемы и боксёрские перчатки. А то потом Булатов будет долго переломы сращивать и пропустит половину третьего курса.

Обидно! Меня Дракоша уже записал в проигравшие. Хотя для этого и вызвал, чтобы перед девчонками опозорить единственного парня на кафедре. Но ничего. Если профессор любит сюрпризы, то они к нему обязательно прилетят.

Облачившись, мы с Дарьей шагнули в устланный матами бойцовский круг и замерли в боевой стойке. Раздался свисток к началу поединка.

Дарья моментально кинулась в атаку и провела несколько точных, но не сильных ударов руками. Видимо, жалеет меня. Считает, что наш уровень подготовки несоизмерим, поэтому хочет отложить мой проигрыш до того момента, когда он будет выглядеть не таким позорным.

Я оценил благородство девушки, но поддавки мне не нужны. Легко блокировав её удары, ответил контратакой в полную силу. Несмотря на то, что Дарья была к этому готова, чуть было не пропустила хук левой. Зато, судя по удивлению на миловидном личике, оценила противника более адекватно, поэтому резко перестала жалеть и попыталась в прыжке достать ногой мою голову, украшенную дебильным шлемом.

Уйдя с линии атаки, я сам проделал подобную «вертушку», рассчитывая, что Аничкова, находясь в не самом удобном положении, пропустит её.

А девчонка реально зачётная! Не пытаясь, как это сделали бы многие, ставить блок, без всяких затей упала и заплела мои ноги. Конечно, я мог не допустить этого, но тогда бы мне понадобилась всего лишь пара незатейливых ударов, чтобы выиграть у Дарьи бой. Благородство за благородство. Не стал унижать её авторитет сильной аристократки и рухнул на маты, сражённый подсечкой. Аничкова молниеносно кинулась на меня в надежде оседлать противника и, уже находясь сверху, добить.

Исполнила всё чётко, но предсказуемо. Откатившись в сторону ещё до её приземления, подождал, пока девушка коснётся матов, и взял нежную шейку в жёсткий удушающий захват.

Настырная долго не сдавалась, пытаясь очень умело, но в данном случае без шансов, выскользнуть из него. В какой-то момент, чувствуя, что теряет сознание, всё же пошла на попятную и прошептала, ударив три раза ладонью по полу:

— Сдаюсь…

Я встал и хотел помочь подняться Дарье. Она явно на проигрыш не рассчитывала, поэтому была очень зла и, оттолкнув протянутую руку, поднялась сама.

— Даш, извини, но…

— Задница Вечного! Я обязана быть сильнее! Как ты это сделал⁈

— Случайно, — за меня с профессорским апломбом ответил Сергей Витальевич. — А всё потому, что вы, студентка Аничкова, слишком уверовали в свою победу и расслабились. В следующий раз не давайте противнику шансов с самого начала. Я заметил, как вы сдерживали первые удары.

— Почему это сразу «случайно»? — сделав оскорблённую морду лица, пошёл я на провокацию. — И ничего не случайно! Если есть сомнения, готов доказать это в спарринге с вами. Продержитесь хотя бы столько же времени, как Даша? Она, кстати, крутая!

— Студент, вы бросаете мне вызов? — удивлённо поднял брови Дракон. — Мне, которому и в подмётки не годитесь? Пожалуй, такую наглость стоит наказать. А чтобы вы совсем осознали свой ничтожный уровень, будем биться на ускорении. Готовы?

— Главное, чтобы вы готовы были. Надевайте защиту.

— Булатов! Она мне не понадобится! Орлы цыплят не боятся!

— Тогда и мне не нужна, — проговорил я, снимая с головы шлем. — Даша, помоги, пожалуйста, с перчатками. Сейчас я докажу, что ты действительно отличный боец… Ну и я заодно.

Заняв место в круге, мы дождались сигнального свистка. Дракон решил сразу расставить все точки над Ё и на максимальном ускорении атаковал меня. Но встретившись с отпором на скорости, не уступающей своей, отскочил в сторону и удивлённо помотал головой. Эта заминка стоила ему дорого. Уже я обрушил на противника град ударов, один из которых прошёл и сделал неприятное рассечение над профессорской бровью.

Мужик оказался крепкий. Не зря заведует боевой кафедрой! Он даже не подумал уходить в глубокий нокаут и, не обращая внимания на рану, атаковал меня по нижнему уровню, основательно отбив с виду не сильными, но болезненными ударами голеностоп.

Я ответил ему тем же, заодно локтем умудрившись попасть в район солнечного сплетения. Оттолкнув меня хитрым приёмом, Дракон отскочил на пару метров, чтобы перевести дыхание. Тут настал тот самый момент, когда я мог разделаться с противником.

Но… Это преподаватель, авторитет которого необходимо сохранить перед другими учениками. Иначе они перестанут воспринимать его серьёзно и будут тренироваться спустя рукава. Такого допустить нельзя, ибо плохо подготовленный боец — всегда труп. Поэтому я тоже сделал вид, что привожу в норму свою отбитую ногу.

Через пару секунд мы снова начали сходиться. Теперь уже медленно, внимательно следя за противником. Дракон сделал свои выводы насчёт моей ударной техники, поэтому сразу при контакте попытался перевести бой в партер. Его борцовские навыки оказались чуть хуже моих. Пусть с виду не критичная разница, но только не в ускорении.

В какой-то момент мы оба замерли, понимая, что находимся в патовой ситуации, когда любое наше действие приведёт лишь к ухудшению собственного положения. Вернее, я специально довёл нас до такого.

— Ничья! — довольно объявила Аничкова, добровольно взявшая на себя обязанности судьи.

— Нет, — поднимаясь с матов и одновременно пытаясь остановить кровь из рассечения, возразил профессор, — это мой проигрыш. Я допустил ту же ошибку, что и вы, Дарья. Недооценил противника, заранее посчитав его слабее себя. И был наказан за гордыню! Булатов… Прошу прощения за то, что не верил в вас. Впредь обещаю относиться с большим уважением. Вы этого достойны.

Я крепко пожал протянутую руку Дракона. Кажется, больше проблем с ним не будет.

Уже после занятий замер в раздевалке, до конца не засунув ногу в штанину. ЗАДНИЦА ВЕЧНОГО! Именно так в сердцах ругнулась Аничкова после своего проигрыша! А в этом мире подобное выражение не в ходу…

Глава 16

Выйдя из остолбеневшего состояния, быстро напялил на себя одежду и кинулся на поиски Аничковой. В голове возникла куча вопросов к ней. И самый главный из них, как начать разговор. Как определить, что упоминание Вечного не просто случайная оговорка, а именно то, что я думаю. Ещё и рассекретить себя не хочется. Тем более перед дочкой непонятного князя, притворяющегося «Иван Ивановичем» и явно с подозрением относящегося ко мне.

— Дарья ещё там? — схватил я за руку Лиду, вышедшую из женской раздевалки.

— Нет. Даже не заходила, — разочаровала меня Хвостова. — Видимо, очень благородная кровь не смогла вынести проигрыша, поэтому после занятий Дашка сразу домой направилась. Ну а чего ей? Личный авто у входа и, наверное, целый бассейн в особняке имеется. Уж он точно не чета студенческому душу.

А классно ты сегодня «отвоевался»! Сначала Аничкову отделал, а потом аж самого Дракона! Я, Родя, после Баклы знаю, что ты парень боевой, но вот чтобы так, да ещё начальника кафедры боевиков уложить… Подобное представить даже моей богатой фантазии не хватило!

Подруга долго и восторженно что-то ещё говорила, пока мы шли к выходу из Академии. Но я её не слушал. Лишь изредка поддакивал, погружённый в свои мысли. Потом, извинившись, прервал на полуслове, быстро поймал извозчика и направился домой.

Оказавшись в квартире, завалился на кровать, понимая, что сейчас ничего не хочу делать. Проклятая фраза Аничковой засела в голове, словно ржавый гвоздь, и никак не хотела извлекаться.

Допустим, Дарья каким-то чудом расчудесным действительно переместилась из моего прошлого мира. Вернее, чья-то душа в княжну вселилась, так как тело явно здесь родилось. Сама? Бред! На такое даже Вечный Император неспособен!

Какие ещё варианты? Преисподняя отпадает: Сущности не отпускают захваченную энергию, а используют их(её — энергию) для своего усиления. Тогда остаётся лишь один знакомый мне способ — это Меч Душ. Если Вечный Император меня наградил смертью от этого клинка, значит, мог и другим дать перерождение.

Но подобной чести за всю тысячелетнюю историю удостоилась лишь пара сотен человек. Все умерли давно, и простых обывателей или рядовых ликвидаторов среди них не было. Если допустить, что в Дарью, разорвав временную петлю, переместился кто-то из исторических личностей, отмеченных Вечным, то Аничкова должна быть по своим возможностям круче меня в несколько раз. Только девочка хоть и крутая, но не до такой степени.

А если допустить, что временной рассинхронизации не было? Тогда что? Кто-то переместился в одно и то же время со мной. Не слишком сильный, но могущий вступать в контакт с Мечом Душ. Без разрешения Вечного Императора подобное невозможно. Он просто не отдаст легендарное оружие недостойному.

Хотя…

Моментально пришла картинка моих последних минут в прошлой жизни. Я, уже почти полностью превратившийся в Сущность, захожу в свой дом. Там меня поджидает симпатичная, но смешная в своей боевой суровости девчонка по имени Миа. Как она отрекомендовалась? Лучшая выпускница Школы Ликвидаторов. Ещё что-то говорила о своём дальнем родстве с Вечным. Именно он вложил в её руки Меч Душ, приказав убить меня.

Теперь я мёртв там и жив здесь. Но за какие такие заслуги эта соплюха Миа могла удостоиться великой чести сохранить свою личность при перерождении? Непонятно. Быть может, и не она это, хотя иную кандидатуру сложно представить. Меч Душ покидает своего хозяина очень редко. Ходили робкие слухи, что в нём заключена часть силы Вечного Императора. Если это так, то… Всё ещё запутанней.

Но в любом случае в такие совпадения верится с трудом и ничего хорошего ждать не приходится. Два единомирца, полностью помнящие свою прошлую жизнь, неспроста встретились в иной точке Мироздания. И Родион Булатов, и Дарья Аничкова теперь часть какого-то неизвестного плана, выходящего за пределы одной Реальности.

Остаётся надеяться, что все мои предположения не имеют ничего общего с действительностью. Возможно, я неправильно расслышал слова Дарьи, или она сама оговорилась? Хотела сказать, например, «вечно в заднице», но, запыхавшись после интенсивного поединка, произнесла: «Задница Вечного»?

Такое больше похоже на правду. Но отчего-то внутренняя чуйка не принимает простой вариант. От чувства опасности волосы на руках чуть ли не дыбом встают. Также есть понимание, что пока не разберусь в этой проблеме, ни о чём ином думать не смогу. Если, не дай бог, Дарья тоже попаданка, то в какой-то момент может раскрыть меня и со зла или по глупости сильно подставить.

Значит, нужно как можно быстрее установить истинную личность девушки. Обыкновенная княжна? Замечательно! Дружим, налаживаем контакты. Попаданка из мира Вечного Императора? Буду смотреть, как лучше распорядиться «землячкой». Окажется врагом или принципиальным конкурентом — придётся уничтожить, пока Аничкова меня первой не грохнула. При таком раскладе тесна для двоих Российская империя.

Определившись с дальнейшими планами, внезапно почувствовал сильный голод. После хорошей тренировки так и не удосужился пообедать, а завтрак был давно. Хотел пойти и приготовить что-нибудь из арсенала в холодильнике, но вспомнил о своей новой помощнице.

— Дуня, — прошептал я, проверяя чуткость слуха у крестьянки. — Подь сюды.

Она не подвела. Не успел договорить, как деваха, бездумно глядя перед собой, застыла около моей кровати. Великолепная скорость. Пожалуй, ей даже белкогад позавидовать может.

— Шкаф не сломала?

— Дуня не сломала. Дуня может, если барин прикажет, — последовал незамедлительный ответ.

Ого! Чувствуется прогресс! Уже не «либо барин либо Родион Иванович», а обращается, выбрав один из вариантов. Такими темпами скоро совсем на человека похожа станет в своём развитии. Главное, чтобы моей кровушки при этом много не просила.

— Что быстро приготовить можешь из продуктов в холодильнике?

Моментально девушка озвучила целый список блюд.

— Дунь, — удивился я. — Ты ведь даже не посмотрела, что в нём лежит.

— Дуня может посмотреть, если барин велит.

— Подожди. Почему же тогда, не зная, что у меня припасено, ты дала перечень блюд?

— Дуня знает, что у барина есть.

— Хочешь сказать, что всё запомнила?

— Дуня помнит всё, когда стала Дурой, потом Я, потом барином Родионом Ивановичем, потом Дуней.

— Перечисли продукты! И какие на какой полке в холодильнике лежат.

Почти с минуту пришлось выслушивать её ответ. Мёртвая девка подробно описала всё нутро холодильника. Даже количество яиц указала. Специально прошёл на кухню и проверил. Ни одной ошибки!

Хорошая новость. Получается, несмотря на внешнюю тупость, Дунька имеет идеальную память. На всякий случай провёл повторный эксперимент, выдав длинную фразу на латыни, которую необразованная крестьянка точно знать не может. Всё было повторено в точности, со всеми интервалами и ударениями.

Какой полезный навык! Можно с уверенностью сказать, что у меня теперь появился личный секретарь, ничего не забывающий. И ведь это только начало нашего сотрудничества.

К тому же Дуня приготовила превосходный омлет. Да у меня скоро такой личный повар будет, что в любом дворце обзавидуются! Достаточно всего лишь подсунуть девке кулинарные книги, чтобы она за пару суток освоила все деликатесы мира. Кстати о книгах…

— Дуня, ты читать и считать умеешь?

— Дуня не знает читать. Дуня может считать.

— До скольки?

— Дуня умеет до десяти.

— Мало, но поправимо. Садись за стол, сейчас учить буду.

Отбросив тревожные мысли в сторону, я посвятил остаток дня образованию Дуняши. На изучение букв мы потратили не больше десяти минут, а вот дальше начались сложности. Заторможенный мёртвый мозг никак не мог сложить их в слова, как бы я ни пытался объяснить принцип связывания их вместе. Лишь на третьем часу, когда уже, отчаявшись, решил бросить это гиблое дело, Дунька внезапно начала читать. Причём сразу бегло.

На радостях чуть было не засел с ней за арифметику, но быстро изменил решение. Математика — штука сложная, требующая не только зубрёжки, но и выстраивания логических цепочек. А вот с логикой моя ученица пока дружит плохо. Так что, решив сделать перерыв в своей преподавательской карьере, тупо завалился спать до утра.

Новый учебный день принёс мне славу. Парни и девушки с других кафедр ещё на ступеньках парадного входа Академии стали приставать ко мне с одним и тем же вопросом: правда ли, что я вчера завалил аж самого Дракона.

Вот что значит учиться среди женского контингента. «Демонские филологини» со скоростью света распространили информацию о вчерашнем поединке. Отвечал кратко: «Неправда. Боевая ничья». Но и такое приводило всех в настоящий восторг.

Мне же было не до этого. Больше волновала встреча с Дарьей Аничковой и предстоящий с ней разговор. Я не собирался откладывать в долгий ящик выяснение истинной личности княжны. В этом вопросе необходимо как можно быстрее поставить точку.

К сожалению, мои планы провалились в Преисподнюю. Сегодняшние занятия были профильными, поэтому вела их сама Анна Юльевна. Поймав меня в коридоре, она отправила с поручением в свой кабинет. Там уже находилась Лидка Хвостова, вместе с которой мы и отнесли в аудиторию кучу всяких книг и плакатов, исписанных каракулями преисподней.

Сама лекция, несмотря на очень приятную подачу материала Гладышевой, оказалась для меня скучной. Подобное Ликвидатор Сидо вызубрил века полтора назад. Больше занимала реакция Аничковой. Сегодня она опять уселась на задний ряд, несмотря на предложение Хвостовой обосноваться рядом с нами. Кажется, Дарья меня сторонится, так как на приветствие лишь холодно кивнула, не проронив ни слова.

Всю лекцию княжна что-то послушно записывала, но было видно, что мается от скуки не меньше моего. С чем это связано? Получила более глубокие знания на шикарном домашнем обучении? Или, может, в Школе Ликвидаторов?

На двух переменах подойти к девушке не удалось. Меня опять окружали сокурсники, пытаясь выведать подробности легендарного, по их мнению, боя с профессором Зудиным. В конце последней перемены я уже до такой степени озверел от однотипных вопросов, что готов был устроить ещё один бой, уже против всех любопытных студентов, не дающих ни поесть нормально, ни подступиться к Аничковой.

Сразу после занятий пришлось тащить все учебные материалы обратно в профессорский кабинет. В нём, как только ушла Лида, Анна Юльевна устроила мне настоящий разнос.

— Ты совсем идиот⁈ — не сдерживаясь, почти прокричала она. — Бить морды отпрыскам знатнейших фамилий Империи может позволить себе лишь самоубийца! Да за меньшее аристократы жизнь сермяжникам портят! Знаешь, что со мной было, когда я студенткой всего лишь отказалась «дружить» с одним из таких?

— В койку затащить хотел? — спокойно поинтересовался я.

— Для начала просто облапить на глазах у всех. Но я вырвалась и убежала.

— А если бы не прилюдно? Согласились?

— Родион! Ты невыносим! Мне даже такое сопротивление припомнили! Полтора курса до выпускного жила в настоящем аду! Изгоем! Чуть было в интернат не перевели, несмотря на то, что была лучшей ученицей в Академии! А ты по морде! Двоим! На глазах у всего курса Академии!

— Тут вы правы, — повинился я. — Надо было в тихом местечке подкараулить, чтобы без свидетелей.

— Родион… — сбавив накал, вздохнула профессор. — Что с тобой случилось? Ведь был же тихий, робкий мальчик.

— Удобный, вы хотите сказать? Был. Надоело. Нет, Анна Юльевна, ездить на себе больше никому не позволю. Вы же сама из непокорных. Так что не надо мне сказки рассказывать, будто бы просто сбежали от «золотого» студентика и из-за этого на вас насели. Ведь было же ещё что-то? А?

— Удар коленкой по тому месту, которое вы, мужчины, очень бережёте, — нехотя призналась она. — Чётко попала с перепугу и силу не сдерживала.

— Да лучше по морде получить, чем такое! — расхохотался я. — Моё уважение! И буду теперь знать о ваших наклонностях! Надо предупредить Кудрявого, чтобы тоже случайно не огрёб. Он мне товарищ, как-никак. Да и мужскую солидарность никто не отменял.

— Всё веселишься?

— Есть немного. Но вы же недавно сами сказали, что аристократы ценят лишь силу, а в наши с ними отношения преподаватели не вмешиваются. Так что, какие претензии?

— Поняла, Родион. Тебе хоть кол на голове теши. Кстати, Сергей Витальевич просил передать, что если будут проблемы со знатными студентами, ты можешь к нему за помощью обращаться. Он своих старается в обиду не давать… По возможности, конечно. Но этих самых возможностей Дракон имеет больше, чем я. И уж если кого признал своим, то всегда вступается.

На этом тему закрываем. Устное внушение ты уже получил. Осталось наказать более предметно. За драку в стенах Академии «награждаешься» трудовой повинностью. Расставь по алфавиту… демонскому, конечно, книги в академической библиотеке.

— Все⁈ — возмутился я. — Пардон, но это свинство!

— После следующей выходки все разложишь, — ехидно пояснила профессор. — Но на первый раз ограничишься лишь отделом рунописи. Стеллажи с первого по третий возьмёшь. Третьекурсники прошлого учебного года там всё основательно перепутали. Заодно и алфавит Преисподней вспомнишь.

— Их несколько.

— А я не говорила, что легко будет.

— Можно вопрос? Как наказаны Хаванский с дружком? Они тоже в драке участвовали.

— Не того полёта птицы, чтобы полы мыть или библиотекарями подрабатывать. Но они оба на боевой кафедре, и там Дракон их на занятиях как следует «отдраконит». До кровавых соплей! Что, естественно, будет являться не наказанием, а углублённым учебным процессом. Так что ты ещё со мной легко отделался. Не ной и помни доброту несравненной профессорши Гладышевой!

— Вы мой кумир! — с улыбкой и лёгким поклоном ответил я.

— Тогда иди в библиотеку. Тебя уже ждут.

Спустившись на минус первый этаж Академии, я представился сухой недовольной старухе с тёплой шалью на плечах. Среди студентов за смотрительницей библиотеки закрепилось прозвище «Баба-яга». Ей оно хорошо подходило. Ворчливо распинаясь на тему бездарной молодёжи, не желающей ничему учиться и соблюдать порядок, она проводила меня к заветным стеллажам.

Окинув взглядом место своего наказания, быстро приступил к делу. Несмотря на наличие различных демонских диалектов, достаточно легко сортировал книги, мимоходом отмечая, что здешние научные труды являются абсолютным примитивом по сравнению с теми, что я изучал в прошлом мире. Со своими знаниями, доставшимися от Ликвидатора Сидо, уже сейчас могу стать не просто профессором, а целым академиком. Светилом мировой лингвистики!

Неожиданно за одним из стеллажей послышался шорох. Замерев с очередной книжонкой в руке, я прислушался. Точно! Кто-то прячется! Но кроме меня и Бабы-яги, ушедшей на свой бессменный пост, в столь неурочный час мало кто среди книг прогуливается. Тем более в самом начале учебного года, когда идёт повторение пройденного, без домашних заданий.

Поставив книгу на полку, достал из кармана кастет. Пусть лучше он не пригодится, но будет под боком. Если меня хочет прижать «золотая» молодёжь, то не факт, что оружие не понадобится. В этом мире, впрочем, как и в прошлом, у одарённых подростков часто крышу сносит. И чем сильнее Дар, тем невыносимей парень или девица.

Поэтому на выходки молодых аристократов часто закрывают глаза. Годам к двадцати пяти большинство приходит в норму и уже не руководствуется одними эмоциями, становясь достаточно разумными людьми и избавляясь от юношеского эгоизма. Но до этого времени мне ещё дожить нужно.

Резко заскочил за стеллаж, готовый к драке, но тут же замер, увидев перед собой всего лишь одну девушку. При моём неожиданном появлении она тихонечко взвизгнула и испуганно прижалась к стене.

— Здравствуйте, Ирина, — равнодушно поздоровался я с Мозельской. — Вам чем-то помочь?

— Здр… День добрый, Родион. Нет. Я искала вас.

— Что-то недоговорили во время нашей прошлой беседы? Вспомнили и теперь желаете продолжить?

— Опять не угадали, — вздохнула она, опустив глаза. — Я хочу поблагодарить вас за оказанную помощь. Сама бы я против Хаванского не справилась. И не могу не извиниться за свою хамскую выходку после неё. Признаться, тогда наговорила лишнего. От пережитого страха и унижения, чего уж скрывать. Для этого ждала вас после занятий, но вы ушли к профессору. Но так даже и лучше, что никого нет. Ещё раз извините, Родион. И спасибо. Всю ночь мучилась, что так несправедливо с вами обошлась.

— Да ладно. Бывает. Извинения принимаются, — пробормотал я, удивившись поступку Мозельской. — Если что, смело обращайтесь.

— Нет! — категорично ответила девушка.

— Ну, значит, нет.

— Вы неправильно поняли! Рядом со мной вообще лучше не находиться. Вы и так, защищая меня, влипли в неприятную историю с Хаванским. Если же все увидят, что общаетесь с Мозельской, то совсем авторитет среди аристократии растеряете. Не хочу доставлять вам дополнительных проблем. Вообще никому не хочу, поэтому предпочитаю жизнь одиночки. Услышьте меня и сделайте правильные выводы! Прощайте!

Быстро протараторив свои признания, Ирина чуть ли не бегом покинула библиотеку. Я же остался стоять с открытым ртом и одним-единственным вопросом в голове: ”ЧТО это было?”.

Глава 17

Со своим наказанием я справился в два раза быстрее, чем предполагала профессор Гладышева. Даже вечно недовольная Баба-яга пробурчала, что порядок идеальный. Но хорошего настроения мне это не прибавило. Мало было одной беды в виде Аничковой. Теперь ещё и непонятная Мозельская нарисовалась.

Судя по лицу Ирины, она слегка паникует. Почему? Как-то связано с её родителем, имеющим не самую хорошую репутацию или что-то личное терзает девушку? К сожалению, в женских вопросах из меня эксперт аховый. Но ясно одно: Ирина находится не в своей «тарелке». От таких индивидуумов можно ожидать всякого.

Главное, что она пошла на контакт. Будь Мозельской пофиг на всё, то проигнорировала бы сермяжника Булатова. Но она пришла. Она извинилась. Даже предупредила о какой-то опасности.

Нет! Так эмоционально отрешённые люди не поступают! Мозельская, несмотря на свои слова, не желает быть одной. Ей крайне необходимы друзья или, на худой конец, понимающие люди.

Уже в «Бригантине», как следует отужинав, я составил новый план. Есть две дочурки влиятельных особ: Ирина и Дарья. За их папочками тянется шлейф непоняток. Князь Аничков слишком загадочен в своей деятельности. Скорее всего, работает в особо засекреченной императорской службе, имея над собой лишь одного начальника — самого государя.

Мозельский, наоборот. Несмотря на графский титул, не пользуется уважением среди местной знати. Даже презираем ею, судя по тому, как относятся к его дочери Ирине Хаванский с прихлебателями. При этом про графа ходит масса нехороших, но ничем не подтверждённых слухов. Да и банк «ТМиН», на который запретили облизываться даже полковнику Краснову, частично принадлежит роду Мозельских. А от банка до наркотиков с тварями недалеко.

Две непростые доченьки, не менее непростых папенек, одновременно оказались на моём курсе и кафедре. Опять совпадение? Да хрена лысого! Будь я более наивен в этих вопросах, то мог бы поверить в такое. Но тут явно началась какая-то большая игра, в которой выступаю в роли статиста или некоего катализатора. Впрочем, оба варианта мне не нравятся.

Мои действия? Да особо ничего менять и не нужно. Первым делом вывожу Дарью Аничкову на чистую воду. После этого беру в разработку Ирину Мозельскую. Постепенно, шаг за шагом, прорисовываю всю картину, а потом… Потом пока не знаю. Всё зависит не только от девушек, но и от персон их родителей. Нужна информация, факты.

Вполне возможно, что придётся столкнуть лбами оба знатных Рода. Опосредованно, конечно, не выдавая себя. Лучше через третье лицо. Роман Хаванский очень хорошо подходит на эту роль: самолюбив, знатен и глуп. К тому же имеет явно «тонкую кишку», раз его Дашка одной отповедью на место поставила.

Многоходовка в стиле Вечного Императора намечается. Он любил подобные игры. Сейчас начинаю понимать, почему. Азарт, драйв и адреналин выплёскивается через край, когда загребаешь жар чужими руками, рискуя при этом собственной головой. И достаточно одной ошибки, чтобы опуститься ниже уровня Преисподней!

Да уж! Оказывается, учёба в Академии покруче вылазок против Сущностей будет! С тварями Преисподней даже легче как-то: всегда видишь, где твой друг, а где враг. Ну и уничтожаешь, не оглядываясь на законы. Здесь же приходится просчитывать каждый шаг.

Но… У Ликвидатора Сидо была одна любимая тактика: стань врагом, пойми противника, вжившись в его роль. А потом без жалости убивай. Всегда работало подобное, должно сработать и сейчас.

С этими мыслями в голове я и направился из «Бригантины» домой. Почти войдя в уже собственный двор, чуть было не был затоптан женщиной, выбегающей из арки. Причём, я узнал её сразу, несмотря на зарёванный вид. Это же Анна Юльевна, которая совсем недавно пыталась устроить мне выволочку в стенах Академии. Интересно девки пляшут. Во время нашей последней встречи профессор Гладышева была явно не в таком упадническом настроении. А тут даже меня не узнала.

Всё выяснилось достаточно быстро. Во дворе соляным столбом застыл Генка Феклистов и задумчиво почёсывал затылок.

— Что случилось? — сразу же начал допытываться я у товарища.

— Да сам не пойму… — растерянно ответил он. — Иду, никого не трогаю. Сегодня у нас тренировка с Драконом была. Он после поединка с тобой решил всем показать, что не каждый студент способен на такой подвиг. Ну и загонял нас по полной программе. Жесть, короче, была полная! Романа Хаванского… Графскому сынку Вязичу — это рыжий из шоблы Хаванского, тоже досталось.

— Генка! Я не о том тебя спрашиваю!

— А? Да… Ну, иду, ног от усталости не чувствуя, а тут Игнатьич с дамочкой под ручку нарисовался. Я чуть от удивления задницей о мостовую не ударился, узнав в ней вашу Гладышеву. Сразу и спросил, что она тут забыла. Вежливо, конечно, на вы и с указанием должности. Есаул весь напрягся, а Анна Юльевна сразу окосела на оба глаза. Слово за слово, и вдруг Кудрявый прямо взъерепенился. Гладышева в слёзы и бежать. Игнатьич же сплюнул и в парадную рванул. Родь! До сих пор не могу понять, что сейчас было. Но такое чувство, что где-то накосячил.

— Ох, мля… — выдохнул я, поняв всю глубину трагедии. — Ген, ты реально накосячил. Но косяк не твой. Дам совет: завтра прогуляй занятия. У вас же лингвистика намечается по расписанию?

— Она самая.

— Вот и говорю: прогуляй. Иначе замучаешься на ненужные вопросы Гладышевой отвечать. Сейчас иди домой и не показывайся на глаза Кудрявому.

— Неприятные вопросы и от него могут быть? — понял правильно друг.

— Ещё какие!

Оставив Генку дальше размышлять о странностях бытия, направился в квартиру есаула. Кудрявый открыл мне дверь практически сразу. Злющий весь, морда красная!

— Пить будешь? — не поздоровавшись, предложил он.

— Нет, Игнатьич. Я б с тобой поговорил на трезвую голову.

— На трезвую не получится. Мне сегодня так в душу плюнули, даже не представляешь!

— Анна Юльевна?

— Да, она. А ты откуда знаешь?

Внезапно есаул застыл истуканом и очень недобро посмотрел на меня. Кажется, ещё немного и полезет драться.

— А ты ведь знаешь, Родя, — зло прошипел он. — Ты ведь всё знаешь! Один я дурак в округе! Пошёл вон, пока рыло не начистил! Не товарищ ты мне больше после такой подлянки!

— Не кипятись, есаул, — на всякий случай войдя в боевой режим, проговорил я. — Давай для начала всё же поговорим. Если разговор тебя не устроит, то после него можешь и по морде дать. Поверь, даже сопротивляться не буду.

— Ну, попытайся объясниться! Даже интересно, как юлить начнёшь.

— Прямо в коридоре или на кухню пригласишь?

— Пойдём.

Усевшись за стол, я немного собрался с мыслями. Ох, как же не люблю встревать в чужие сердечные разборки! Но тут, видимо, не отвертеться.

— Короче, Игнатьич, про дурака ты правильно заметил. Не будь у тебя язык помелом, то и сегодняшнего бардака не случилось бы. И сейчас не водка на столе стояла, а шампанское. Естественно, вместо меня сидела бы Анна Юльевна.

— Щас вмажу, — честно признался есаул. — Прямо эту бутылку об твою голову разобью.

— И водки не жалко?

— Для хорошего дела нет. Сам нагадил, а теперь меня обвинять вздумал?

— Лады, как говорит Витёк. Давай смотреть, кто рамсы попутал. Помнишь свою первую встречу с «училкой Аннушкой»?

— Век бы её не вспоминать.

— А ты напрягись. Поведай, как подкатил к незнакомой женщине, хвост павлиний распушив. Как хвастался, какой ты боевой и вообще красавец. Было?

— Твоя профессорша и это растрепала?

— Пришлось ей. Вот ведь какая штука, Иван Игнатьевич. Произвёл ты на неё сильное впечатление, — стал напропалую врать я, учитывая хвастливую натуру товарища. — Сама мне призналась, что чуть ли не с первого взгляда влюбилась.

— Так уж и с первого? — не поверил мне казак, при этом горделиво выпятив грудь.

— Ну, может, и не совсем с первого, но со второго точно. Или думаешь, что такие дамы всякого после дуэли дорогими мазями натирают? По словам Анны Юльевны, она всю жизнь о таком идеальном мужчине мечтала! О как! А ты вдруг ей и заявил, что больше всего на свете ненавидишь профессоров из Академии. Мол, хуже них только твари, да и то не все.

— Не говорил я такого! Вернее, сказал, что гнид академических не люблю, но про тварей ни слова не было.

— Игнатьич! Гладышева хоть и профессор, но бабой-то быть не перестала! Им же, сам знаешь, достаточно веточку горящую показать, а дальше уже сами керосину плеснут и весь лес спалят. Вот и надумала она себе чёрт знает что. Но уж больно ты ей в сердце запал, поэтому побоялась разочаровать и тут же выдумала «училку Аннушку». Дальше — больше. Враньё переросло в серьёзную проблему. Очень меня профессор просила помочь открыть перед тобой правду, так как извелась вся. Бессонницей мучается, микстуры всякие успокоительные пьёт… Только, чур, я тебе это не говорил. Мне ж ещё учиться под её началом.

— А ты что ответил? — уже заинтересованно спросил есаул.

— Чтобы сами разбирались. Не моё это дело — свечку над чужой кроватью держать. Но раз уж пришлось, то хочу тебя спросить. Как бы ты сам отреагировал на её месте? Встречаетесь вы, например, в том же самом ресторане. Только на тебе не мундир, а гражданский сюртук. Влюбляешься в красавицу, а она вдруг тебе и заявляет, что хуже казаков лишь нужники привокзальные.

— Ты, Родька, палку-то не перегибай!

— И всё же? — не отставал я.

— Развернулся бы и ушёл. На кой хрен мне такая краля?

— Вот, Игнатьич! А она от жестокой любви к тебе утёрлась словами обидными. Правда, соврала о себе. И ведь не со зла, а исключительно от чувств сильных. Хотела донести в твою лысую башку, что и профессора тоже бывают людьми. Ты бы смог её вот так полюбить? Чтобы через гордость свою переступить.

— Я и люблю… — нехотя ответил есаул. — Думал, поженимся по-людски и детишек настрогаем. Пацанов, конечно!

— Тогда почему Анна Юльевна вся в слезах убежала, раз небезразлична? И почему ты с ней по душам поговорить не попытался?

— Девка не лошадь, чтобы казак за ней бегал! Да и это… Как Генка поведал, с кем у меня шашни, то я в сердцах и ляпнул, что все бабы лярвы и верить им нельзя. Тут Аннушка и сбежала. А я пошёл горе своё заливать. Так паскудно на душе ещё ни разу не было! Веришь?

— Верю. До такой степени унылой твою физиономию впервые наблюдаю. Теперь думай, как дальше жить. Ну а то, что тебе ничего не сказал, так это извини. Повторюсь, не считаю, что должен вмешиваться в чужие отношения. Больше сказать нечего. Бей, если считаешь, что я тебя предал.

— Да тебя-то за что? — вздохнул Кудрявый. — Не по своей воле встрял. Но раз такой умный, то лучше скажи, что дальше делать? Мириться с Аннушкой как?

— Точно хочешь этого? Или побухаешь для начала? Только без меня! Пить придётся жёстко, а я ещё от того кладбища не отошёл.

— Не. Водка пусть до лучших времён постоит, — немного подумав, изрёк есаул. — Я ж напьюсь и пьяный в дрезину к Анне попрусь. Не лучшее состояние отношения выяснять.

— Тогда надевай парадный мундир со всеми орденами, наодеколонься и иди в магазин. Купи конфет, шампанского. С этим богатством и дуй извиняться.

— Вроде оба виноваты, а извиняться мне?

— Без разницы, кто виноват. Женщины извинения любят. Да! Цветы не забудь! Она какие любит?

— Розы. Только их лучше не брать. Есть вероятность, что букетом по мордасам отхвачу. Ходи потом, шипами расцарапанный! Куплю ромашки: и сами цветочки нежные, и стебельки не жёсткие. А то, помню, по молодости гладиолусами получил от одной ревнивой девки. Страшные цветы, скажу я тебе! Не хуже любой плети в умелых руках! Поэтому, Родька, запомни на будущее: стебли тоже важны.

— Надеюсь никогда не воспользоваться твоим опытом, — улыбнулся я.

— Ты домашний адрес Аннушки знаешь?

— Да, сейчас напишу.

— Пиши и проваливай! Времени нет! Нужно ещё блеск офицерский навести и речь правильную составить!

Покинув есаула, поднялся в свою квартиру. Не успел переодеться, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял встревоженный Генка. Причём не один, а вместе с Витьком и Верой.

— Родион! — с порога спросил Феклистов. — Что там такое с Игнатьичем и нашим преподом произошло? Я уже себе весь мозг сломал, пытаясь выяснить, во что вляпался!

— Поэтому и остальным растрезвонил? — нахмурился я.

— Не растрезвонил, а поделился проблемой с товарищами, — поправила меня Верка. — Так что произошло?

— Не моё дело. У есаула и спрашивайте.

— А мы только что от него, — продолжил Геннадий. — Дверь открыл и всех скопом на хер послал.

— Причём виртуозно так! — уважительно добавил Витёк. — Я и половины слов не знаю! Но смысл уловили, поэтому решили к тебе наведаться. Ты же в курсе?

— В курсе. Вы все выражения Кудрявого запомнили?

— Ага.

— Отлично. Тогда их повторять не буду. Чуть не забыл. Вера, у тебя есть какие-нибудь книги. Литературка художественная, например?

— Найдётся. А зачем?

— Неси. Потом поймёшь. Остальные свободны. Могу заверить, что опасности для вашего душевного спокойствия Иван Игнатьевич больше не представляет.

Закрыв перед носом друзей дверь, вызвал на кухню Дуню. Быстренько проверил, насколько вчерашние знания задержались в её голове. К счастью, запомнила всё в лучшем виде. Тут и Вера подоспела, держа в руках стопку книг, перевязанных бечёвкой.

— Вот, Родион, — протянула она книги. — Но учти, что это низкопробная бульварная ересь. На растопку только и сгодиться. Раньше зачитывалась до глубокой ночи, а теперь от подобных тем выворачивает. Скажешь, зачем надо, или опять темнить начнёшь?

Я вкратце поведал про обучение Дуни, в конце добавив:

— Хочу теперь, чтобы почитала, как ведут себя и разговаривают нормальные живые люди. Быть может, тоже на пользу пойдёт.

— Это и на пользу? Вряд ли! Только на растопку!

— Посмотрим. Не мои же книги по письменам Преисподней или структуре пентаграмм подсовывать?

— Их точно не надо, — согласилась Вера. — Дура… То есть Дуня потом половину столицы ненароком разнести может.

— Дуня может, если барин прикажет, — согласилась мёртвая девка, отреагировав на своё имя.

— Не надо! — моментально приказал я и с укором посмотрел на Матье. — Вер. Ты за словами следи. Мы тут умнеем прямо на глазах, поэтому могут быть неприятные неожиданности.

— Извини, — понятливо кивнула подруга. — Знаешь, Родион, с удовольствием помогла бы тебе в обучении, но мне необходимо сегодня смету нашей строительной бригады проверить и к завтрашнему дню в университете подготовиться. Столько задали, что хоть вешайся!

— Понял. Сочувствую. Спасибо за книги.

До вечера провозился с Дуней, всё же решив обучить её простейшим арифметическим действиям. Зачем это мне нужно, сам до конца не понимал, но исследовательский азарт захватил полностью.

Счёт до тысячи, как и буквы ранее, не вызвал никаких трудностей. Дальше пока не стал обучать, решив переключиться на сложение. Мои предположения оказались верны: Дуня никак не могла понять, зачем между цифрами нужен странный знак, похожий на могильный крест. Уже на «1+1» я упёрся в глухую стену. И на пальцах пробовал объяснить, и сушки на столе раскладывал, но невозмутимая ученица лишь бездумно смотрела на них. Вернее, посчитать могла, но исключительно по порядку: раз, два, три… и так далее.

Поняв, что ничего путного не получится, вручил ей бульварные романы и завалился спать. Снова снились кошмары. После убийства одарённого бандита они временно прекратились. Но, видимо, действие высосанной человеческой энергии закончилось, и старая проблема опять вернулась.

Поэтому, когда во время просмотра очередной кровавой расправы кто-то навалился на меня, я отреагировал максимально жёстко. Схватил Таракана, на всякий случай лежащего под подушкой, и всадил его в бок нападавшего.

Клинок вошёл легко, но, кажется, не произвёл должного урона. Ночной, то ли убийца, то ли извращенец, вместо того, чтобы со стоном отвалиться, полез… Целоваться! Сухие холодные губы впились в мои.

Войдя в боевой режим, откинул гада и вскочил с кровати. Сконцентрировав энергию в районе кулаков, хотел было броситься в атаку, как вдруг разглядел нападавшего… Нападавшую!

Дунька стояла, облачённая в какой-то полупрозрачный балахон, сшитый, кажется, из тюлевых штор, что до этого спокойно висели на кухне. Одна сиська вывалилась из выреза на груди, но мёртвую девку это, естественно, не смущало.

— Дуня, замри! — заорал я, видя, что эта тварь направилась в мою сторону. — И объясни своё появление!

— Родечка, котик, — произнесла она, послушно выполнив приказ. — Ваша зайка проголодалась. Томления моей души требуют вкусненького. Не соблаговолит ли свет моих очей сделать приятное даме? Поверьте, любимый, от моей страстной благодарности вы вознесётесь на небеса.

— Дунька! Какие на фиг небеса? Мне и на земле хорошо! Ты что это устроила?

В ответ же опять понеслась какая-то ахинея с зайками, котиками и страстями с томлениями. Лишь через несколько минут я смог вычленить главное.

— Дуня голодная? Отвечай: да или нет!

— Да.

— Я же тебя только вчера кормил!

— Да.

— Ты не охренела?

— Да.

— Опять поумнела, и необходима энергия?

— Да.

— Зачем ты ко мне припёрлась и приставать начала?

Этот вопрос вызвал серьёзное замешательство. Дунька замолчала, начав привычно пялиться перед собой. Видимо, односложный ответ в данном случае не подходит, вот девку и переклинило.

— Отвечай подробно.

— Мой ангел приказал. А я, как его нежная, послушная рабыня, исполнила все повеления моего господина.

— Что я приказал? Дословно!

— Дуня. Вот книги. Прочитай все и научись вести себя, как написано в них. Речь, повадки — всё постарайся перенять. Будем из тебя делать не крестьянку, а нормальную, почти живую служанку.

Вот блин горелый… Кажется, я сглупил в очередной раз. Надо было самому вначале посмотреть, какое чтиво мне Верка подсунула, а уже потом это крестьянке давать.

Глава 18

Оставив Дуню стоять посреди спальни, я прошёл на кухню и открыл первую попавшуюся книгу. Потом вторую. Оказывается, затейница Верка раньше любила читать не просто женские бульварные романчики, а истории эротического характера. Теперь понятно про всяких «котиков» и «господинов». Никакой вины за Дуней нет, и она не пошла вразнос. Просто мёртвая девка послушно выполнила мой приказ. И да! Именно тюль с кухонного окна пошёл на создание «сексуального наряда».

— Дуня! — приказал я, вернувшись. — Забудь всё, что прочитала этой ночью!

— Дуня забыла, барин, — последовал нормальный ответ, несказанно меня порадовавший.

— Молодец, держи, — протянул ей очередную рюмку крови. — Переоденься в старую одежду и залезай в шкаф.

Недоделанная служанка молча исполнила моё пожелание, окончательно дав понять, что вернулась к старым, уже не кажущимся мне такими заморочными настройкам. После этого почти полчаса с остервенением чистил зубы и полоскал рот. Я имею задатки в некромантии, а не некрофилии, поэтому до жути неприятно осознавать, что совсем недавно меня облобызал труп. Прямо от омерзения передёргивало, когда вспоминал эту сцену, хотя брезгливым себя никогда не считал. Успокоился лишь тогда, когда полностью закончился зубной порошок.

Ложиться обратно в кровать не стал. Сна ни в одном глазу после такого. Да и очередные кошмары смотреть тоже удовольствие не из приятных. Необходимо срочно искать ещё какого-нибудь одарённого, убийство которого не осудит ни общество, ни моя совесть. Иначе скоро начну сходить с ума.

По хорошему счёту, стоит выгореть и начать набирать чистую энергию, без примеси Преисподней. Но сначала необходимо разобраться с Аничковой. Перед возможным поединком с ней ослаблять себя до состояния простолюдина — это большая глупость. Да и взбешённый аристократический молодняк нельзя отбрасывать в сторону. Пусть Роман Хаванский затаился на время, только он не может не строить планов отомстить сермяжнику.

С трудом дождавшись утра, собрался и отправился на учёбу с чётким настроем сегодня во что бы то ни стало переговорить с Дарьей. Удача улыбнулась мне практически сразу. Её роскошный автомобиль остановился у ступеней Академии как раз в тот момент, когда я сам собирался войти в здание.

Недолго думая, подбежал к авто и лично открыл двери, как заправский лакей.

— Ну и что это такое? — спросила серьёзная Дарья, пристально глядя на меня. — Плебейские замашки проснулись в непобедимом воине Булатове? Зря. Можешь считать, что прощён, и я всё забыла.

— Могу напомнить, — улыбнулся я как можно шире, поднимаясь вместе с девушкой по ступеням. — И это не плебейство, а элементарная галантность. Хочу тебя на свидание пригласить, вот и расшаркиваюсь, чтобы произвести на девушку неизгладимое впечатление.

— Уже произвёл, отделав, как последнюю соплячку перед все кафедрой. Ну, а на свидание можешь не рассчитывать. Извини, Родион, но у нас слишком разный статус для чего-то большего, чем приятельские отношения. Без обид. Ты мне действительно нравишься.

— Клянусь бессмертной душой Вечного Императора, что согласишься.

— Очень самоуверенно клясться таким. Как бы потом…

Недоговорив фразу, девушка застыла на полушаге. Потом плавно опустила ногу на ступеньку и, сделав самое удивлённое лицо, поинтересовалась.

— Что за Вечного Императора ты выдумал?

Попалась! Теперь я уверен, что это моя землячка, каким-то чудом перемещённая из иной Реальности. Осталось проверить ещё одну гипотезу.

— Дашуль, у меня фантазия хорошая, поэтому могу и не такое выдумать. Например, тебе бы подошло имя Миа. Правда, красиво звучит?

— Неожиданно, — криво усмехнулась она. — Сейчас не время и не место, но после занятий далеко не уходи.

— И ты постарайся не сбежать, красотуля. Оказывается, даже система Мироздания не такая уж и большая, раз снова встретились. А уж Российская империя вообще по сравнению с ней — пылинка. Найду везде.

— Не волнуйся, Родечка. Долго искать не придётся.

После этого Дарья резко высвободила свою руку и чуть ли не бегом скрылась в дверях Академии. Ну а я неторопливо пошёл следом, не зная толком, радоваться мне или печалиться от своей правоты.

Что примирение есаула и «училки» прошло гладко, понял сразу, как только в аудиторию вошла Анна Юльевна. Несмотря на то что профессор пыталась сделать серьёзный вид, лицо её просто светилось от счастья. Лёгкая припухлость под глазами говорила о бессонной ночи. Ну а воздушный шёлковый шарф на шее явно скрывал не укус упыря. Молодец Кудрявый! Расстарался на славу!

На перемене мои догадки получили подтверждение. Анна Юльевна жестом показала остаться в аудитории, Как только остальные студенты покинули её, сразу же начала с благодарностей.

— Родион! Спасибо!

— Да я чего?

— Не скромничай. Ванечка рассказал о вашем разговоре.

— И о ромашках? Кстати, как они поживают?

— При чём здесь ромашки? — удивилась она. — Нормально всё с ними, дома в вазе стоят.

— Ну и слава богу. А то Игнатьич всё за цветы переживал. Боялся неправильные выбрать.

— Да, он что-то там тоже бурчал про розы… Но уже после примирения. Забудь о них! Хочу сказать, что наша договорённость остаётся в силе. Уже сегодня я подам запрос дать тебе разрешение в секретный отдел библиотеки. Как раз скоро начинаю свои опыты для очередного научного труда, поэтому ни у кого подобное не вызовет подозрений.

— Всё по-честному? Приятно, — улыбнулся я. — Признаюсь, имел некоторые опасения, что кинете после того, как стану ненужным.

— Даже не думай о плохом. Ты теперь для меня не просто студент. Только не наглей от этого. Хорошо?

— Как получится.

— Ну, примерно такого ответа я и ожидала. Хотела попросить тебя ещё об одном одолжении. Феклистов Геннадий с кафедры…

— Он будет молчать, — перебил я, поняв, в чём проблема. — Уже вчера получил распоряжения на этот счёт.

— Совсем шикарно. Останься после лекции. Хочется с кем-то поделиться своими эмоциями, но никто больше не в курсе моей личной жизни.

— Извините, Анна Юльевна, но я должен отказать. Хватит мне и подробностей, что вывалит на мою бедную голову Кудрявый. Откровений от вас обоих я не перенесу. К тому же у меня запланировано свидание с девушкой.

— С Дарьей Аничковой? — моментально растеряв благодушный вид, поинтересовалась профессор. — Я вас видела сегодня из окна. Не лезь к ней! Можешь одновременно завалить в кровать всех других аристократочек, и это не будет настолько опасно, как отношения с одной Аничковой. Даже если по обоюдному согласию и от самых искренних чувств — не трогай княжну! У неё очень сложные родственники.

— Вы про князя? Я в курсе. Но всё же попытаюсь рискнуть. Тем более с Дашиным папочкой уже знаком… Чуть-чуть.

— Жаль, Родион, — вздохнула Гладышева. — Поверь, я буду искренне рыдать у твоей безымянной могилы… Если, конечно, отыщу её на бескрайних просторах Российской империи.

На это «жизнеутверждающее» высказывание я ничего не ответил. Лишь иронично поклонился и вышел из аудитории.

Предвкушая серьёзный разговор, еле дотерпел до конца занятий. Видимо, Дарья тоже. Сразу же после них она сама подошла ко мне и спросила.

— Где беседовать будем? На людях или предпочитаешь тихое местечко?

— Сама выбирай. Мне всё равно.

— За городом есть одно живописное местечко, — выдала она заготовленный ответ. — Из свидетелей будет лишь мой личный водитель. Если чего, его легче ликвидировать, чем всех посетителей какого-нибудь кафе.

— Если чего? — переспросил я.

— Родион, не делай такое наивное лицо. Я хоть и не имею твоего прошлого опыта, но умею просчитывать риски.

Через полчаса мы оказались в неизвестном мне пригородном парке, больше напоминающем своей запущенностью лес, чем место для культурного отдыха. Оставив водителя с авто на дороге, прошли к небольшому пруду и уселись на старую рассохшуюся деревянную скамейку.

— Странный выбор для княжны, — произнёс я.

— Наверное, — пожала плечами Дарья. — Я выцепила его из памяти прошлой хозяйки тела. Она в детстве любила здесь бывать с матерью. Хотя раньше всё было не так запущено, как сейчас. Что тебя ещё интересует… Ликвидатор Сидо?

— Всё. И прежде всего, как ты здесь оказалась. Таких совпадений не бывает.

— Правильно, — кивнула Дарья. — Начну с самого начала. После поединка в твоём доме…

— Это ты называешь «поединком»? — хмыкнул я.

— Хорошо, после нашей встречи и твоего самоубийства я отправилась к Вечному Императору, чтобы отчитаться о выполненном задании и вернуть Меч Душ. Услышав, что ты сам себя прирезал, Вечный пришёл в ярость. Его гнев обрушился на меня с такой силой, что чуть с ума не сошла.

— Это он умеет.

— Ещё как! Ощущение было, словно мне раскалённый металл в вены залили! Очнулась лежащей на полу перед троном. Вся в крови, соплях и блевотине. Посмотрела на часы — оказывается, всего лишь полминуты прошло. А мне они показались вечностью.

— И чем же так был расстроен Вечный? — удивился я. — Вроде главное было исполнено, и я не стал полностью Сущностью.

— До конца сама не разобралась, хотя всё время думаю об этом, — призналась Дарья. — Он что-то там орал про Меч Душ. Что нужно было именно убить, а не дать меч тебе. Что твоя сила, пройдя через зачарованное оружие, снова оказалась в тебе. Ну и я, дура такая, выпустила столько энергии и нужного трону опыта в иную Реальность. После приказал убить себя тем же самым Мечом Душ.

— Себя⁈

— Не его, а меня… Тьфу! Самоубиться мне! До сих пор русский язык чужим воспринимается, вот и путаюсь иногда в нём, — пояснила девушка.

— Зачем это нужно?

— По словам Императора, твоя энергия ещё бурлит в мече, и путь между Реальностями открыт. Я должна попасть в тот же мир, что и ты. И уже в нём выследить и… убить Ликвидатора Сидо, обладающего прошлой памятью.

— Даже так? — напрягся я, засунув руку в карман и нащупывая кастет.

— Да. Только я не уверена, что поступлю подобным образом.

— Не ври. В тебе есть частичка императорской крови, значит, ты марионетка в руках Вечного. И больше никогда не называй меня Сидо.

— Я БЫЛА марионеткой! — ухмыльнулась она, выделив главное. — Император не учёл или просто не знал, что при путешествиях между мирами привязка крови разрушается. Очнувшись в теле Аничковой, я сразу это поняла и впервые почувствовала настоящую свободу. Это… Это непередаваемые ощущения — не быть придатком кого-либо!

Став княжной и дочерью всесильного человека, сильно задумалась о своём будущем. Зачем мне исполнять приказ Императора, которого больше никогда не увижу? На хрена попусту рисковать собой ради того, кто так легко отправил меня на смерть? Тут же открываются серьёзные возможности. Имея неслабый титул, а также знания, намного превосходящие этот отсталый мирок, можно подняться до невиданных высот.

Но вопрос, насколько мы сможем ужиться вдвоём, это не отменяет. Уверена, что ты тоже строишь серьёзные планы на будущее. И если наши с тобой дорожки пересекутся, то конфликт неизбежен.

— Ну, хоть чему-то тебя в Школе Ликвидаторов научили, — благодушно кивнул я, не переставая сжимать кастет в кармане.

— Я вообще-то была лучшей её ученицей! — оскорбилась Дарья.

— Не лучшей, но и не худшей точно. Значит, ты оказалась в Академии, чтобы найти меня? Поэтому и попыталась сдружиться с сермяжниками?

— Не угадал, Сидо… Прости! Родион, конечно. Князь Аничков приказал. Отец мой, хотя до сих пор воспринимаю его с трудом в этой роли, дал задание во время учёбы подружиться с неким Родионом Булатовым. Втереться к нему в доверие любыми способами.

— Любыми?

— Именно. Если надо, даже охмурить, со всеми вытекающими последствиями — папулечка закроет на такое глаза. Ну и докладывать о каждом твоём шаге. И только сегодня я поняла, кто ты есть на самом деле.

— Странно слышать о том, что Дмитрий Максимович, целый князь, так легко может подложить свою дочь под какого-то сермяжника. Уж не завралась ли ты, Дарья?

— Ты плохо его знаешь. Впрочем, я тоже. Расскажу о своих первых впечатлениях в этом мире. Очнулась посреди какой-то странной, но абсолютно незнакомой пентаграммы. Вены на обеих запястьях были вскрыты, но раны затягивались прямо на глазах. Где-то с час приходила в себя. Потом, когда муть в голове немного рассеялась, затёрла пентаграмму.

Почти затёрла. Вошедший слуга, увидев её и лужу крови на полу, тут же поднял тревогу. Ну а дальше: больничная палата, медики, капельницы… Кстати, мне они реально были необходимы.

Очухалась примерно через неделю. Ещё немного попритворялась беспомощным бревном, осваиваясь в новом теле и с памятью Аничковой. Тогда же смогла восстановить картину последних минут Дарьи.

Она очень сильно боялась отца. Так боялась, что предпочитала от своих страхов скрываться в алкогольном и наркотическом безумии. Все её выходки тоже оттуда растут.

В один из дней, накидавшись наркотой, Дарья стащила из семейной библиотеки какую-то жутко запрещённую книгу и нашла в ней схему, которая поможет переместиться в Преисподнюю. Знаешь, зачем?

— Потому что обдолбанная была? — сразу же выдал я наиболее очевидную версию.

— И это тоже, иначе бы не напутала в пентаграмме часть линий, — кивнула девушка. — В её воспалённом мозгу возникла идея, что только из Иного Тумана… Блин! Нужно отвыкать от старых словечек, чтобы снова не проколоться, как с тобой! Из Преисподней можно убить отца.

— Действительно, сильно обдолбалась.

— Да. Этого не отнять. Но… Знаешь, что самое интересное, Родион? Вся память Даши во мне сейчас, только в ней есть серьёзные пробелы. И все они связаны именно с отцом.

— Ментальные блоки? — вынес предположение я, основываясь на опыте Ликвидатора Сидо. — Причём такие, что чужое сознание, даже переселившись в тело, не смогло их вскрыть?

— Сразу чувствуется профессионал, — улыбнулась Дарья. — Мне, чтобы прийти к подобным выводам, понадобилось несколько недель. Вначале думала, что это все провалы в памяти связаны с наркотиками. Ох… Долго же я от зависимости избавлялась! Шесть ночей провела в пентаграмме Очищения! Поверь, держать концентрацию во время «ломок» — ещё то удовольствие. Думала, что умру от нервного и физического истощения.

— Поэтому даже алкоголь теперь не употребляешь?

— Да. Второй раз пойти на такой подвиг я не способна. Так что любые дурманящие вещества теперь на дух не переношу. Вернее, опасаюсь их. Но разговор о другом. Дарья очень боялась отца, и в ней стоят серьёзные блоки, связанные с князем. Причём страх и блоки появились, когда девочке исполнилось одиннадцать лет. Сразу же, когда она обзавелась «критическими днями».

— Половое созревание… — задумался я. — В этот момент начинает формироваться Дар. Неспроста такое!

— Да. И, судя по памяти Даши, фобии и желание забыться тоже стали проявляться именно в это время. Правда, вразнос она пошла лишь в четырнадцать лет. Но мысли о самоубийстве два раза чуть было не осуществила ещё в нежном возрасте. Спасли случайности, и никто о попытках не узнал. Получается, что отец и дочь связаны некой страшной тайной.

Инцест и педофилию исключаем: тут, согласно воспоминаниям, всё чисто. Но князь как-то использовал Дар Дарьи. Причём в таком извращённом варианте, что лучше бы трахал, как бы ни мерзко это звучало. Для Аничкова дочь — всего лишь инструмент. Для чего? Не знаю. Но подложить Дарью под необходимый объект в виде тебя он может легко.

— Мне надо обдумать твои слова, — признался я. — Сейчас сложно говорить конкретно.

— Думай, Родион, — согласилась Дарья. — Но что нам с тобой делать? Признайся, мы мешаем друг другу идти к власти.

— Независимости, — поправил я. — Почему-то мне кажется, что ты совсем не ориентируешься в местных реалиях.

— А когда изучать было новый мир? — развела руки в стороны княжна. — Приводила себя в порядок, потом выходила на полный Дар Аничковой, который она, к несчастью, совсем не развивала. И это всё под строгим присмотром слуг нашего дворца. Пределы его тоже почти не покидала. Когда услышала, что меня направляют в Академию, то чуть не расплакалась от счастья.

Ты представить себе не можешь, насколько утомительно сидеть в «золотой клетке»! В Школе Ликвидаторов, несмотря на казарменное положение, и то было легче! Но… Как ты узнал, что я неопытна в местной жизни?

— Ты слишком самоуверенна. Поверь, этот мир хоть и отстал от нашего во многих вещах, но тут есть свои сложности. Страха, как перед всевидящим оком Вечного Императора, никто не испытывает, поэтому все схемы власти запутаны донельзя. И некоторые работают удивительно чётко.

Меня уже талантливо обложили со всех сторон и твой папенька, и жандармское управление. Криминал не обошёл стороной. Уверен, что полиция тоже имеет досье на некоего Родиона Булатова.

К тому же ты ориентируешься на силу своего прежнего мира. Она у обоих нас не та. Новые тела ещё прокачать необходимо.

На данном этапе становления мы нужны друг другу. Поверь, с моим опытом и твоим титулом можем достичь многого. Враждовать сейчас — дело бесперспективное. Лучше заключить временное соглашение и продвигаться в паре.

— Временное? — переспросила Дарья.

— Да. Доверять тебе полностью не могу. Впрочем, как и ты мне. Но предлагаю заключить союз. Когда возникнет конфликт интересов — тогда снова поговорим на эту тему. Согласна?

Аничкова думала долго, уставившись в зелёную гладь пруда. Наконец она пришла к определённому решению.

— Согласна, Родион.

— Отлично. Два ликвидатора Вечного в одной Российской империи могут достичь многого.

— Тогда поехали отсюда, — впервые за весь день улыбнулась Дарья. — Родя… Скажи честно. Если бы я отказалась, то чтобы ты сейчас сделал?

— Убил тебя и бросил в этот вонючий пруд.

— Ха! Ещё не факт, что в нём оказалась бы я! — усмехнулась девушка, незаметным движением доставая из рукава явно зачарованный узкий стилет.

— Да. Шансом у меня не было, — спокойно согласился я.

— Родион… Вот так просто? Ты не припас для меня смертельную ловушку? Признавайся, что у тебя есть?

— Исключительно мужское обаяние, — наигранно самодовольно произнёс я и добавил уже серьёзно: — Твоя смерть, конечно, тоже. Ты до сих пор остаёшься самоуверенной девчонкой. Не повторяй своих прошлых ошибок. Лучше скажи, как объяснишь отцу нашу прогулку? Водитель обязательно доложит о ней, а устранять его пока нецелесообразно.

— Скажу, что ты влюбился в меня с первого взгляда. Расслюнявился тут в комплиментах и чуть ли не валялся у моих ног. Я же, помня папочкино наставление втереться в доверие, затеяла игру с тобой.

— Отличная идея! — произнёс я, вставая на колени и целуя руку Аничковой.

— Родион… — оторопела от такого девушка. — Ты сбрендил?

— Шофёр может незаметно следить за нами. Так что поваляюсь у твоих ног по-настоящему. Готовься на втором свидании к поцелую, чтобы совсем взаправду было.

— Фу! — скривилась Даша. — Я помню тебя ещё в прошлом обличье. Но… Вообще-то ты красавчик! К тому же мало кто из наших девчонок мог похвастаться, что соблазнила самого легендарного Ликвидатора Сидо.

— Из тех никто не может, — подмигнул я. — Но учти, тут у тебя конкуренция будет большая. А теперь сделай смущённую позу и дай мне подняться, пока соком травы колени не испачкал. Отстирывай потом.

— Никакой романтики… Ладно. Вставай, молодой старик, и поехали в Петербург. Мне не терпится отчитаться перед папулечкой и посмотреть на его реакцию.

Глава 19

Уже дома я долго размышлял над сегодняшней встречей. Всё неожиданно даже для меня. Приятно, что Миа, переродившись в Дарью, не утратила мозги и не пошла вразнос. Девочка действительно умна и не зря была лучшей ученицей в Школе Ликвидаторов.

Удивила реакция Вечного Императора на моё самоубийство. Видимо, Меч Душ представляет собой совсем не тот артефакт, о котором официально заявлено. Скорее всего, он может не только давать свободу душам, но и порабощать их. Чем и пользуется Вечный для каких-то своих целей.

Но сейчас это уже неважно. Я навсегда расстался с прошлой жизнью и миром. А вот в новом… Князь Аничков! Всё больше и больше вопросов по этому персонажу. И все они тревожные.

Зачем он, словно акула кружится вокруг меня? С возможностями князя можно легко раздавить студентика Булатова. Но вместо этого подсылает свою дочь. Которая к тому же его боится и имеет в голове серьёзные блоки в памяти.

Сразу вспомнилось общение с бесами. Оба перед смертью утверждали, что не могут назвать имя своего хозяина именно из-за ментальных блоков. К тому же преступной сетью столицы руководит некий высокопоставленный аристократ. Уж не Дмитрий ли Максимович — этот таинственный «пахан»?

Ну а чего? По всем параметрам подходит. Правда, кроме одного: имея кучу денег и власти, ему незачем связываться со всяким сбродом и тем более с Сущностями. Слишком большой риск быть раскрытым и потерять всё. Да и на официальных проектах люди подобного ранга могут легко заработать не просто миллионы, а миллиарды, какие любому теневому дельцу и не снились.

И зачем дублировать слежку за мной? Тут либо бандюганами орудовать надо, либо «Ивановыми». А уж послать шпионить Дашу — это вообще ни в какие рамки не лезет.

Скорее всего, я просто не владею полным объёмом информации, поэтому и заблудился в своих рассуждениях, как дурак в трёх соснах. Значит, пора начать собирать её.

Княжна подвернулась как нельзя кстати. Буду через неё сам наблюдать за князем. То, что Дарья теперь полностью на моей стороне, а не отца, сомнений нет. Я даже ближе ей, чем генетический родитель тела.

Нужно будет с Аничковой подробно обсудить эту тему. Дмитрий Максимович может стать серьёзным препятствием и для неё, поэтому уверен, что Даша уже задумывается, как нейтрализовать князя и обезопасить себя.

Телефонный звонок прервал мои размышления. Взяв трубку, услышал взволнованный голос Веры Матье.

— Родион, ты дома?

— А кто, по-твоему, ещё в моей квартире может ответить на звонок? — хмыкнул я, намекая на глупый вопрос. — Дуня моим голосом? Кстати, ты, зараза такая, что ей подсунула? Из-за твоих книжек мне пришлось рот чуть ли не с мылом мыть после неожиданного, но очень страстного ночного поцелуя.

— Ужас, Родион! Прости. Но сейчас не до твоих эротических историй. Я у Берштейнов. Очень хочу, чтобы и ты присоединился к нам.

— Зачем?

— Это не для телефона разговор! Приезжай. И чем быстрее, тем лучше.

Ни минуты покоя… Судя по дёрганой Верке, что-то случилось с нашими активами, которые начало отмывать благородное еврейское семейство. Значит, действительно необходимо наведаться к Берштейнам и вставить им серьёзный пистон за кидалово.

Сборы были недолгими. Уже через полчаса я очутился в знакомой гостиной. Адам Гедеонович ходил из угла в угол, обхватив голову руками. Рахиль Натановна, наоборот: застыла изваянием на стуле, закрыв ладонями лицо. Что-то не похожи оба на кидал.

— Родион! Молодец, что так быстро! — скороговоркой проговорила Вера. — У нас тут беда!

— Вижу, что не к свадьбе готовитесь, — кивнул я. — Рахиль Натановна, Адам Гедеонович. День добрый…

— Он не добрый! — неожиданной завопил старый еврей, наконец-то остановившись. — Он совсем не добрый! Кишн ми тухес! Я умру от разрыва сердца!

— Можно исключительно по-русски и не так громко? — попросил я.

Но он лишь всплеснул руками и снова стал расхаживать по комнате, что-то бурча себе под нос. Зато отмерла Рахиль Натановна.

— Родион, у нас действительно большая беда, — вытерев слёзы, начала объяснять она. — Похитили внучку.

— Кто? И какой выкуп требуют?

— Вот записка, — Рахиль протянула смятый лист бумаги.

Расправив его, прочитал: «Моё предложение остаётся в силе. Готов решить дело миром, естественно, без привлечения полиции. Поверьте, мне искренне будет жаль вашу внучку, если станете упрямиться дальше.».

— Это мы нашли в спальне Майи. Внучка не вышла на завтрак. Такое с ней иногда бывает, если засиживается с книгами допоздна. Мы с Адамом уехали по делам, но когда вернулись, служанка объявила, что Майя из своей спальни не выходила. Естественно, у нас сразу появился повод для волнения. Тем более дверь была заперта, и на стук наша девочка никак не отреагировала.

Когда всё же мы попали в комнату, то обнаружили вместо Майи эту записку на кровати.

— Понятно, — произнёс я. — От кого она? И что за условия, ради которых могут похитить человека?

— Тут всё сложно. Недели три назад к нам завился некий господин… Юрий Юрьевич Петров. От имени своей организации предложил выкупить весь наш бизнес. Полностью!

— Этот фармазон хотел дать нам копейки, да ещё и в рассрочку! — наконец-то немного пришёл в себя Адам. — Естественно, в этом доме не идиёты живут, поэтому господин был послан в самой вежливой, но категоричной манере. Я так и сказал ему, шо дурдом находится по другому адресу, а здесь проживают разумные люди! Но этот тип либо плохо слышит, либо медленно думает! Ещё дважды он заявлялся к нам. Последний раз мы его на порог не пустили. А теперь пропала Майечка! Наша принцессочка! Ой-вей…

На этом адекватный запал старого еврея иссяк, и он снова стал метаться по комнате.

— Всё именно так, — кивнула Рахиль. — Я попыталась ещё во время настойчивых визитов странного господина разузнать о нём побольше. Ну и об организации, которую он представляет, тоже. И человек, и контора липовые.

— Так иногда делают, — пояснила Вера. — Мы на занятиях проходили. Создаётся предприятие, имеющее уставного капитала сто рублей. Это необходимый минимум. Снимается помещение для конторы. Как только появляется официальная запись в имперских реестрах, аренда разрывается, и предприятие числится исключительно на бумаге, имея несуществующий адрес и подставного директора, который часто даже читать не умеет.

Но юридически проводить сделки можно. Этим и пользуются нечистые на руку дельцы. Они оформляют на имя предприятия какие-то отжатые у других активы, потом тут же их продают такой же «фирме-призраку». Та — ещё кому-то в цепочке подобных посредников, пока не наступит полная путаница, кто и что покупал. В результате активы на полном законном основании остаются в руках реального нового хозяина. Ну а липовые предприятия исчезают, заявив о прекращении деятельности.

И если вдруг начнётся расследование, то выйдут лишь на директоров. Толку от них мало, так как никого из настоящих махинаторов либо не знают, либо им хорошо заплатили за молчание и небольшой тюремный срок.

— Именно так, — со вздохом подтвердила Рахиль. — Верочка очень доходчиво всё разложила по полочкам. Умная девочка, и её ждёт шикарное будущее. Кому-то из очень серьёзных людей понадобилось дело Берштейнов. И они ни перед чем не остановятся, пока не получат его. Работать себе в убыток, создавая липовую цепочку фирм, ни одна сволочь не будет…

И если решились на похищение, значит, их поджимает время. Допускаю, что скоро, после плановой проверки государственными организациями, накроется медным тазом вся преступная цепочка из контор.

— Можно осмотреть комнату Майи? — попросил я.

— Хоть весь дом, Родион, если это поможет. Вера говорит, что вы имеете определённые таланты и связи, как одарённый. Поэтому и посоветовала вначале переговорить с вами, а потом уже решать: идти на уступки негодяям или сообщить в полицию.

Девичья опочивальня ничего интересного собой не представляла с точки зрения понимания происходящего. Никаких улик не было.

— В комнате хоть что-то трогали?

— Нет, Родион, — покачала головой хозяйка дома. — Я лишь окно прикрыла и на этом всё. Но не думаю, чтобы через него внучку похитили. Всё же третий этаж… И не через дверь вынесли. У Маечки изнутри было заперто. Впору подозревать демонов Преисподней.

— Нет, Рахиль Натановна. Демоны вряд ли так мелко размениваться будут и красть вашу внучку, — возразил я. — Но имеются и другие ловкие твари, для которых третий этаж не станет большой проблемой. Выйдите, пожалуйста, из спальни. Я хочу проверить её на остаточные следы нежити.

Женщина безропотно выполнила моё пожелание, закрыв за собой дверь. Я же быстро начертил несложную пентаграмму и активировал её. Схема цвет не изменила. Значит, никаких Сущностей в ближайшие сутки тут не было. Остаётся вариант с одарённым похитителем. Простолюдин наделает много шума, поднимаясь на такую верхотуру и пытаясь справиться с жертвой.

Не так давно я лично выкрадывал Веру из больницы. Значит, такое мог провернуть и кто-то ещё. При наличии помощников, разумеется. И тоже, скорее всего, ночью, когда улицы пустынны. Поэтому Майя и не вышла на завтрак.

Вернувшись в гостиную, отозвал в сторону Веру и тихо приказал.

— У тебя есть ключ от моей квартиры, поэтому поезжай туда немедленно. В кабинете стоит шкаф с Дуней. Прикажи ей от моего имени связаться с Чпоком. Пусть он немедленно явиться сюда, но на глаза Берштейнам не показывается.

— У тебя есть идеи, как найти Майю?

— Смутные. Но Чпок мне может понадобиться в любой момент. Так что пусть поторопится.

Вера быстро отправилась выполнять моё поручение, а я присоединился к Берштейнам.

— Мы идём в полицию? — сразу же поинтересовался пришедший в себя Адам.

— Нет. Ждём нового письма от похитителей. Они дали вам время осознать масштаб трагедии и теперь выдвинут условия о встрече. На ней, скорее всего, сразу же заставят подписать документы о передаче вашего дела третьим лицам.

— Но это делается в нотариальных конторах, — возразила мне Рахиль. — Со всеми печатями и свидетелями. Не думаю, что эти ублюдки пойдут на такой риск.

— Вы абсолютно правы, госпожа Берштейн. Правда, я почти уверен, что вас с мужем пригласят в какой-нибудь заброшенный дом или съёмную квартиру. Необходимые печати и нотариальные книги уже будут дожидаться на ней. Быть может, даже настоящий нотариус, входящий в банду.

Вы не сопротивляйтесь. Подписывайте любые документы.

— Как это любые⁈ — взъерепенился Адамчик. — Таки там денег столько, шо можно половину столицы купить!

— Заткнись, идиот! — жёстко перебила его Рахиль. — Все деньги мира не стоят жизни нашей внучки! И если Родион говорит, что нужно подписывать, то я подпишу. Значит, так для чего-то надо. Тем более, активы господина Булатова и его товарищей тоже находятся в нашем предприятии для… Приведения денег в достойный вид. И сумму Вера нам немаленькую передала! Чужой человек рискует своим благополучием ради Майи, а ты, старый хрыч, за собственный кошелёк переживаешь⁈

— Всё верно, — улыбнулся я. — Но рисковать своими и тем более чужими деньгами я не намерен. Просто встану на след преступников и прослежу, куда они за Майей поедут. Там возьму их тёпленькими, отберу подписанные бумаги и, конечно, освобожу вашу внучку.

— Вы думаете, Родион, что они не с собой её привезут?

— А зачем? Ну, посудите сами. Как только вы обнимете свою родственницу, то сразу же появится риск того, что попытаетесь либо отобрать документы, либо побежите в полицию. Намного спокойнее для преступников будет без лишних эксцессов вернуть вам внучку чуть позже. Дадут координаты того места, где её можно найти, а сами растворятся в городе, сменив личины и начав выискивать новую денежную жертву.

— Я б всё же пошёл в полицию, — неуверенно пробурчал Адамчик, немного отойдя от обидных слов жены. — Пусть она скрутит голубчиков и выбьет из них место, где томится Майя. Уж легавые это делать умеют.

— Они просто не успеют выдвинуться на место, — пояснил я. — Уверен, похитители не дадут вам много времени, чтобы явиться на встречу. К тому же полиция может спугнуть преступников.

— А ты, Родион, не спугнёшь? Или один мальчишка умнее всего полицейского участка? Если ты такой вундеркинд, то почему на скрипке не играешь?

— Нет, Адам Гедеонович. Я не спугну и не умнее. Зато у меня есть одна штука, которая полиции и не снилась. Но о ней вам, естественно, не скажу.

— Я верю вам, Родион, — прервала спор Рахиль. — И что теперь нам делать?

— Ждать. Уверен, послание получим после одиннадцати ночи. Так преступникам будет легче отслеживать опустевшие улицы. Да, ещё вопрос. Где у вас телефон? Мне необходимо кое-кому позвонить.

Из соседней комнаты набрал собственный номер. Как и ожидал, Вера из квартиры никуда не ушла.

— Что делаешь? — спросил я у девушки. — Дуню опять плохому учишь?

— Нет. Но… Очень интересное общение у нас с ней сложилось. У меня скоро мозги закипят.

— Знакомо. Хотя и странно, что она с тобой разговаривает. Не переусердствуй, а то я уже задолбался работать дойной коровой и кормить Дуньку. Лучше сходи к есаулу…

— Его нет. Он недавно с тортом куда-то уехал.

— Понятно. Медовый месяц в самом разгаре. Тогда дуй к Генке Феклистову. Пусть он вместе с Витьком сидят в моей квартире и ждут команды на выдвижение. Причём быстрое, так что на извозчике экономить не стоит.

— А я?

— А ты, Вера, немедленно поставь Дуньку в шкаф, чтобы парни её не увидели. Ну и будь до моего приезда всё время около телефона. Вдруг чего понадобиться срочного.

— Поняла, — вздохнула девушка. — Опять всё интересное без меня.

— Так надо. Всё. Действуй.

Во время позднего ужина, который устроила для меня Рахиль, я увидел сидящего на шкафу Чпока. Белкогад приветливо помахал мне лапкой и затихарился, включив своё полуневидимое состояние. Прекрасно! Мой главный помощник уже здесь!

— Извините, — тотчас произнёс я, отодвигая тарелку с ухой и поднимаясь со стула. — Мне необходимо ещё раз осмотреть комнату Майи. Желательно одному. Быть может, я что-то упустил и теперь при вторичном осмотре увижу улики.

— Поступайте, как считаете нужным, Родион, — дала разрешение хозяйка дома. — Мы вам мешать не будем.

Чпок оказался в спальне раньше меня.

— Чего случилось-то, хозяин? От Дуры связного ответа не добиться, но не зря же сдёрнул?

— Она уже не Дура, а Дуня. В остальном ты прав.

Быстро пересказав случившееся и свои планы, я дал Чпоку поручение:

— Следишь за встречей между похитителями и Берштейнами. В случае чего не даёшь стариков в обиду. Хотя я почти уверен, что их не тронут, но мало ли. Дальше следишь за тем, куда поедут преступники. Я буду следовать чуть поодаль, чтобы не светиться, так что не забывай уведомлять о каждом их повороте на очередную улицу.

— А если разделятся? — задал резонный вопрос белкогад.

— На этот случай прибудут Витёк и Генка. Нас же с тобой больше интересует хмырь, у которого будут подписанные документы. Как только прибудем в его логово, там уже на месте решим, что делать дальше.

— Всё, как я люблю, хозяин! — довольно оскалился Чпок. — А то уже задолбался в этой глухомани сидеть.

— Ты же раньше говорил, что скучаешь по природе?

— Наскучался. Я ж теперь городской всем нутром и долго без благ цивилизации быть не могу. Один холодильник чего стоит! Где такой в лесу найдёшь?

— Солидный довод, — улыбнулся я откровениям «горожанина». — Что там по усадьбе?

— Ничего особенного. Сидят тихо. Раз в сутки секретные дозоры в лесу меняют и больше никакого движения ни к ним, ни от них.

— Нам это только на руку. Сейчас нужно с иными проблемами разобраться. Так что, дорогой, придётся тебе ещё немного по городу поскучать. Ну а пока занимай позицию и отслеживай всех непонятных личностей, что будут около дома вертеться. Чую, долго ждать не придётся.

Мои выводы оказались верны. В половине двенадцатого ночи раздался звонок в дверь. В такое время простые люди в гости не ходят.

Но никаких посетителей не было. Лишь на полу лежал небольшой конверт. Быстро вскрыв его, прочитал: «Гончарная, дом четыре, второй этаж. Там вас встретят. Явиться обоим. Ровно в полночь. Без опозданий. Это и прошлое письмо взять с собой. Неисполнение любого из этих условий обернётся большой бедой для вашей семьи. До скорой встречи.».

После уже вслух прочёл письмецо испуганным Берштейнам и заявил:

— Ну что? Собираемся. Время не ждёт. Началось!

Глава 20

Не мешая Берштейнам суетиться, отошёл в сторону и тихо поинтересовался у Чпока:

— Засёк?

— Да, хозяин. Какой-то вертлявый мужик был. Позвонил, кинул письмо, а сам на улицу побёг. Там сел в пролётку и приказал ехать на Гончарную улицу.

— Отлично. Кажется, вся банда там собирается. С этого момента полностью сосредоточься на стариках. Чтобы и волоска с их седых голов не упало!

Закончив с Чпоком, подошёл к телефону, позвонил домой и приказал Генке и Витьку выдвигаться. Но не к дому номер четыре, а к соседнему. Чтобы их случайно не запалили. Сам же отправился с Бернштейнами, по дороге давая последние наставления.

— Значит так. Во-первых, попытайтесь немного поторговаться. Но не сильно — пусть все видят, что вы полностью сломлены и ни на кого не надеетесь. Умоляйте не о деньгах, а о том, чтобы вам скорее отдали внучку. Обязательно перед заверением бумаг потребуйте доказательств, что Майя жива. Вам их, конечно, не предоставят…

— Значит, моя девочка может быть мертва? — панически прошептала Рахиль.

— Исключать ничего нельзя. Но преступникам невыгодно, чтобы вы потом подняли огромную бучу из-за её смерти. Лучше отдать похищенную и пригрозить вам, что если хотя бы слово долетит до ушей полиции, то Майю подкараулят и прирежут в подворотне.

Меня с вами не будет, но беспокоиться нечего — находитесь под постоянным присмотром. Не спрашивайте, под каким. Просто доверьтесь. Далее, когда все формальности будут улажены, едете домой, запираетесь там и не высовываетесь до моего прихода. Скорее всего, вернусь под утро вместе с Майей и бумагами. Так что быстрого разрешения проблемы не ждите. Несколько часов в неизвестности потомиться придётся.

Да… Адам Гедеонович. Вы человек на язык не очень сдержанный, поэтому можете наговорить лишнего и разозлить бандитов. Предоставьте вести переговоры Рахиль Натановне.

На это замечание старик хотел мне что-то гневно возразить, но жёнушка сунула ему под нос кулак, и все претензии сразу отпали. Сразу видно, кто в этом доме хозяин… Вернее, хозяйка.

Как только въехали на Гончарную улицу, я на ходу спрыгнул с пролётки и стал дожидаться своих друзей. Буквально через пять минут подъехали и они. Причём вместо кучера сидел Витёк.

— Я же сказал на извозчике не экономить, — сурово произнёс я, поняв, что транспортное средство опять было реквизировано.

— А я и не экономил, — недоумённо развёл руки Витька. — Нет извозчика, значит, и экономить не на ком.

— Это моя идея, — заступился за товарища Феклистов. — Ты нам ничего толком не объяснил, поэтому не знали, как будем действовать. Вот и подстраховались: взяли кобылку покататься. Вдруг пригодится?

— Может и такое быть, — признал я правоту Генки. — Вера ввела вас в примерный курс дела?

— Ага, — кивнул Витёк. — У евреев внучку умыкнули. Твари или люди это сделали? Если твари, то стоило Игнатьича дождаться.

— Люди. Правда, по моим прикидкам среди них должен быть как минимум один одарённый. Поэтому особо не расслабляйтесь. Стволы при вас?

— В-о-о-о-от! — ехидно прокомментировал мой вопрос Генка. — Про них ты тоже ни слова не сказал. Хорошо, что сами догадались: не будешь же нас посреди ночи на простую прогулку вызывать.

— Моя оплошность, — вздохнул я. — Извините. До такой степени сам привык с оружием не расставаться, что иногда кажется, будто бы все остальные также поступают. Всё. Хватит трепаться. Теперь слушайте план. Следим за сволочами, что сейчас обрабатывают Берштейнов. Если кто-то из них по дороге домой отвалится, то будем разделяться и мы. Ни в какие передряги не лезть. Просто наблюдайте и ведите до адресов. И ещё…

Скоро вы познакомитесь с моим питомцем заново. Ничему не удивляйтесь и, естественно, о нём не треплитесь.

— Это ты про свою сумасшедшую белку, что из колеса не вылазит? — догадался Витёк.

— Он не белка, а белкогад. Разумное и очень полезное существо, которое я… В общем, случайно вывел во время эксперимента. Отзывается на кличку Чпок и, не поверите, разговорчивый.

— Чудеса! — хмыкнул Феклистов. — Но я, Родион, с тобой уже ничему не удивляюсь. А почему Чпок?

— Интимную жизнь своих товарищей ни с кем не обсуждаю. Твою, кстати, тоже. Понял?

— Понял. Эх! Была бы ещё эта самая интимная жизнь. Полная Академия красоток, а я…

— Давай без подробностей, — перебил я стенания друга. — Сейчас подкрадываемся к четвёртому дому поближе и тихо сидим, ожидая Чпока.

Спрятавшись неподалёку от места встречи бандитов и Берштейнов, просидели в засаде почти полчаса.

— Всё! Подписали и сейчас расходятся! — радостно доложил Чпок, внезапно появившись между нами и заставив вздрогнуть моих спутников. — Старики целы, но чуть ли не в предынфарктном состоянии. С бандитской стороны было трое человек. Вежливые такие! Но с пистолетами. Их с той стороны дома ещё один на повозке дожидается. Минуты через три окажутся около неё.

— Успеем, — кивнул я. — Следи и докладывай, как только будет изменение маршрута.

Белкогад моментально исчез, а мы, не мешкая, побежали к нашей пролётке. Уже в ней, поторапливая вожжами кобылу, Витька удивлённо произнёс:

— Первый раз вижу говорящую белку.

— Это не белка, — пояснил я. — Белкогад. Помесь белки и змеи. Существо безобидное, но с ядовитыми зубами. Так что ты с ним поосторожнее: за хвост не дёргай, сальные шуточки не отпускай. Иначе похороним тебя, конечно, красиво, но будет как-то неудобно перед Марфой, что её сына не уберегли. И это… Не гони сильно. Не хрен нам быть на виду.

Чпок не сплоховал и чётко провёл нас за бандитами, постоянно появляясь и докладывая об изменениях в маршруте. Ни один гад не сошёл, что несказанно радовало. Значит, есть большая вероятность оказаться в месте, где держат похищенную девушку.

После достаточно долгого пути мы оказались в конце Железнодорожной улицы. Там, среди складов, конное путешествие и закончилось. Белкогад, появившись в очередной раз, указал на один из складов, заявив:

— Там ещё один их дожидался. Одарённый.

— А Майя?

— И девка там же, хозяин. Но её отдельно в погребке держат.

— Жива? Как себя чувствует?

— Жива, но побита и оприходована.

— В смысле? — сразу не понял я.

— Судя по запаху, её тот одарённый насильно взял.

— Чёрт… Только этого нам не хватало! Быстро выдвигаемся. Я иду первым. Генка, страхуешь на расстоянии! Витёк! Страхуешь Генку! И чтобы тихо и без лишней инициативы! Пошли.

Засов с той стороны двери не был для нас помехой. Прошмыгнув на склад, стали осторожно продвигаться через лабиринт из пилёных досок и прочего стройматериала. Наконец-то я добрался до двери, за которой слышались мужские голоса. Замер. Прислушался.

— Майор, — раздался густой бас. — Евреи поплыли сразу. Даже за грудки брать не пришлось. Подписали всё, как миленькие! Можно девку отпускать.

— Это хорошо, что подписали, — кто-то вальяжно ответил ему. — Но с девушкой загвоздка небольшая. Она видела моё лицо.

— Как⁈

— Нелепая случайность. Водички эта скотина пархатая попросила. Я ей, освободив одну руку, протянул кружку. Ну а девка вместо воды в мою маску вцепилась. Злая сучка! Чуть глаза не выцарапала. Получила по заслугам, теперь тихо лежит. Но оставлять в живых не вижу смысла. Если евреи всё же сунутся в полицию, то могут на меня выйти по составленному портрету. Сухой. Иди и кончи её.

— А чё ж сами-то, Вашблародие, не кончили, — раздался новый, словно несмазанные петли, скрипучий голос.

— На всякий случай, если Берштейны заартачатся и потребуют, например, письма от девушки. Чтобы убедиться в том, что она жива. К тому же евреечка молоденькая, сочная. Попользуй её, если другие не хотят. Я уже имел удовольствие.

— Тогда сразу и убивать не надо, — рассмеялся бас. — Пару деньков пусть ещё поживёт, пока не надоест. Хороший подгон, Майор! Ещё бы за прошлое дельце рассчитался, и совсем сладенько будет.

— Рассчитаюсь, — недовольно пообещал одарённый, явно являющийся главарём этой шайки. — Недельку потерпите. Мне надо время, чтобы такую сумму без подозрений из банка забрать.

Дальше я слушать не стал — и так всё понятно. Жалеть здесь некого.

— Значит, действуем таким образом, — подойдя чуть ли не на цыпочках к парням, стал объяснять я. — Стоите на стрёме, а мы с белкогадом постараемся тихо всех уничтожить. Пальба нам ни к чему. Как всё закончится, сам из комнаты выйду. Не пристрелите ненароком. Дальше эвакуируем пленницу, доставляем счастливым родственникам и расходимся по своим кроваткам.

Чпок. Смело обнуляй всех, но одарённого оставь живым. У меня к этому типу есть ещё пару вопросов. Большая просьба: трупы сильно не порти. Никаких рваных ран, яда и следов от клыков. Сумеешь?

— Свернуть шеи — значит свернуть шеи, хозяин, — беспечно ответил Чпок. — Но кишки выпустить интереснее было бы.

— В следующий раз, если повезёт. Всё, действуем.

Надев на пальцы левой руки кастет, а в правой зажав Таракана, я вновь подошёл к двери. Как только из-за неё раздались вопли и крики, влетел в помещение, бросился к единственному бандиту, что, войдя в ускорение, попытался навязать схватку Чпоку.

Мужик оказался реально сильным одарённым. Несмотря на моё внезапное появление, он успел скастовать и кинуть небольшой огненный сгусток. Легко увернувшись от него, не стал ничего выдумывать, схватил небольшой стол и тупо запустил им в Майора.

Стол был легко отбит, но больше ничего мой противник сделать не успел. Чпок уже закончил развлекаться с его подельниками, поэтому решил мне помочь.

Сильный, но явно не смертельный удар лапы по затылку на время успокоил одарённого бандита. Тот озимыми опал на пол, закатив глаза. Быстро связать его подручными материалами, нашедшимися в комнате, не представило особого труда.

Дальше, приведя главаря в чувство, начал допрос:

— Представиться для начала не хочешь, болезный?

— Дурак! Не с тем ты связался! Я барон! Майор! Офицер Генерального штаба!

— Ого! Ну, это ты в штабе рассказывать будешь. Сейчас передо мной всего лишь насильник и вымогатель. Имя, гнида. Живо. Иначе отдам тебя на прокорм вот этой зверюшке, — показал я на Чпока находящегося в боевой ипостаси.

— Леонид Трофимович Дулов. И я действительно майор, — не стал испытывать судьбу пленник.

— Отлично, Лёня. Теперь следующий вопрос. На кого работаешь?

— На себя.

— Не ври.

— А чего мне врать? Удачно женился. Когда овдовел… тоже удачно, то продал заводик жены. Весь сразу не получилось, но по частям оказалось ещё выгоднее. Тогда план и созрел. Нашёл нужных людишек и поставил дело на поток. Пока на службе, сильно свои доходы не афиширую. Но скоро в отставку. Уеду за границу и там уже заживу на широкую ногу. Ты понимаешь, на что я намекаю? Деньги есть, и их много.

— Хочешь, Лёня, у меня выкупить жизнь свою? — с усмешкой поинтересовался я.

— Не только жизнь, — заявил майор. — Парень ты крутой, да ещё и тварь прирученная есть. Вдвоём два одарённых могут многое сделать. К тому же имею шикарные связи в Генеральном штабе. Карьерный рост обеспечу.

— Ага. Или прирежешь, как только освободишься.

— Брось! — отрицательно покачал головой Леонид. — Я на тебе шикарно заработать могу. Смысл убивать того, кто чуть ли не золотые горы принести может. Предлагаю в знак доверия съездить на мою квартиру. Там, в потайном местечке, заначка на чёрный день припрятана. Отдам тебе авансом.

Извини, но остальные деньги храню в коммерческих банках — целее будут. Вывести половину и отдать тебе смогу примерно за неделю. Но советую не торопиться, а оставить их на моих счетах. Через год проценты серьёзные набегут и разделим. Естественно, документацию по счетам предоставлю всю, чтобы в обмане не заподозрил. Идёт?

— Ну, — сделал я вид, будто бы почти купился, — доверия к тебе никакого. Говори адрес и съезжу на квартиру один. Таскать тебя по городу не намерен. Тут либо спалимся, либо ты сбежишь. Если заначка есть, то…

— Обводный, семь! Девятая квартира! — перебил меня явной повеселевший майор.

— Семь так семь… Спасибо.

Больше ничего не спрашивая, вспорол на груди пленника шикарную тонкую рубаху и стал чертить в районе сердца руну Приобщения.

— Эй! Ты чего⁈ — сразу всполошился Леонид. — Мы же пришли к консенсусу.

— Ну, это со мной, — не отвлекаясь от рисунка, пробормотал я. — В вот с Майей Берштейн у тебя договориться не получится. Считай, что это от неё возмездие.

— Да причём тут евре…

Договорить майор не успел. Мой Таракан вошёл ему в сердце. Ох, и «сочным» оказался Дар этого Дулова! Столько энергии от него получил! И такого качества, что чуть было не запищал от наслаждения.

Как только эта мразь подохла, встал с колен, отряхнулся и вышел из комнаты.

— Всё! — громко сообщил сидящим в засаде товарищам. — Можно расслабиться. Пойдёмте Майю выручать.

— Чего так долго⁈ — взволнованно спросил выскочивший из-за укрытия Генка. — Мы уже сами хотели к тебе на помощь лезть!

— Да так, немного поговорили напоследок, — отмахнулся я. — Мелочи жизни.

Майя оказалась достаточно привлекательной девушкой лет восемнадцати-двадцати. Несмотря на небольшую полноту, достаточно фигуристой и миловидной. Всё это рассмотрел без труда, так как из одежды на пленнице были лишь длинные распущенные каштановые волосы, слегка прикрывавшие грудь.

При виде нас, решив, что пришли очередные насильники, связанная по рукам и ногам девушка испуганно прижалась к стене и замерла.

— Майя Берштейн? — на всякий случай спросил я, убирая кляп.

— Нет… Прошу… Не надо… — прошептала она, явно не услышав вопроса.

— Не волнуйся, мы спасатели. Бандиты мертвы и больше тебя не обидят. Как твоё имя?

— Майя… Майя Леопольдовна Берштейн…

— Очень приятно, — продолжал увещевать я бывшую пленницу, попутно развязывая верёвки. — Меня Родионом зовут. А это мои друзья Гена и Витя. Нас твои бабушка с дедушкой прислали.

— Правда?

— Истинная. А похитителей мы наказали.

— Пить…

Витёк мигом выбежал из комнаты, но вскоре вернулся, принеся с собой не только воду, но и плащ одного из бандитов.

— Спасибо, — быстро укутавшись в него, проговорила Майя. — Думала, мне конец… Этот зверь в маске…

Неожиданно она замолчала и, выронив из рук кружку, начала рыдать. Минут пять подождал, дав девушке выплеснуть свои эмоции, потом взял принесённый Витькой кувшин и вылил его остатки на голову Майе. Взвизгнув, она тут же замолчала и уставилась на меня.

— Полегчало?

— Немного. Спасибо, Родион. Вы меня сейчас домой отвезёте? В таком виде? Дедушка будет орать… Я же теперь недостойная.

— Отвезём. Орать не будет. Но перед этим хочу с тобой кое-что обсудить. Парни, оставьте нас наедине.

Как только за ними закрылась дверь, продолжил.

— Майя. Я имею Дар и кое-какие знания, поэтому могу сделать так, чтобы ты забыла про этот кошмар. Сотру его из твоей памяти. Но для этого необходимо твоё полное согласие.

— Я согласна! — ни секунды не раздумывая, ответила она. — Я на всё готова, лишь бы забыть! Всё! Навсегда!

— Ну, всё не получится — мне силёнок не хватит, да и незачем, — успокаивающе погладил я руку девушки. — Но последние сутки не вспомнишь лет тридцать-сорок. Потом, извини, воспоминания вернуться.

— Это лучше, чем ничего. Делайте, Родион.

— Верное решение. К тому же воспоминания вернуться не такими эмоционально яркими. Сейчас предупрежу своих ребят, чтобы не мешали, и приступим.

Выйдя за дверь, объявил товарищам об изменениях в плане.

— Значит так, народные мстители. Майю пока никуда не везём. Мне с ней поработать немного надо. После этого она уснёт примерно на сутки.

— Чего? — удивился Феклистов. — Сколько времени нам здесь торчать?

— Нет. Только тебе. И то на пару часиков. Поработаешь охранником, пока мы с Витьком квартиру главаря шмонаем. Ну а потом и Майю к бабушке с дедушкой доставим. Ну не таскать же нам голую избитую девушку по всей столице.

— Давай вначале её отвезём? — предложил Витька. — А то жалко…

— Да Майе будет всё равно, где спать. А вот от Берштейнов я быстро не отделаюсь. Уверен, у них до утра застряну. Поэтому и действуем именно в такой очерёдности.

— Понятно.

— Ну, раз понятно, то идите в мертвецкую и как следует ножами искромсайте труп главаря. Да! Ключи от квартиры у него поищите.

— Затем? — как на сумасшедшего, уставился на меня Генка.

— Затем, чтобы потом следователи не решили, что здесь произошло ритуальное убийство.

— Родя… Ты серьёзно⁈ Ритуальное⁈

— Знаменского и «удар милосердия» помнишь?

— Этот день никогда не забуду.

— Вот тут примерно то же самое. Правда, причины иные. Пришлось с пленником повозиться во время допроса, а то ни в какую не хотел про деньги рассказывать, — соврал я. — Это всё к делу не относится. Просто сделайте, что прошу. Ну, а я пошёл Майей заниматься. И… Живенько, господа! Живенько! Ночь не такая и длинная, как вам кажется!

Глава 21

Подъехав к дому майора, оставил Витьку на улице, а сам вместе с Чпоком аккуратненько проскочил мимо дремавшего консьержа. Открыв ключом двери, оказался в квартире. Хотя главарь-аристократ жаловался, что пока не может жить на широкую ногу, восемь комнат поражали размерами и своим убранством. Моя квартирушечка по сравнению с этой конурой покажется.

Найдя кабинет, обшмонал его, но ничего интересного обнаружить не удалось. Плохо. В таких хоромах до утра провозиться могу.

— Ну и где нам искать заначку? — задумчиво спросил сам у себя, не зная, с какой комнаты продолжить.

— За книжным стеллажом, хозяин — неожиданно пояснил Чпок, разлёгшись на диване и с интересом наблюдая за моими потугами.

— Чего?

— За стеллажом говорю.

— Так чего ты, гад такой, молчал раньше⁈

— Не гад, а белкогад, — пояснил он. — А молчал, потому что ты не спрашивал. Вдруг чего ещё искал, поэтому и не мешал.

— Открывай потайную комнату.

— Не, хозяин, не открою. Унюхать унюхал, а пролезть внутрь — никаких щёлочек нету. Даже вентиляционной.

Нерешительно подойдя к шкафу, я внимательно осмотрел его. Скорее всего, секрет открывания прячется в книгах. Но тут их несколько сотен. Много времени уйдёт перебирать все.

— Чпок, а унюхать можешь, какой книгой майор пользовался чаще всего?

— Третий ряд, шестая книга с правого края. Которая с красным корешком, — последовал незамедлительный ответ.

Быстро найдя нужную книгу, достал её и упёрся взглядом в небольшую, чуть заметную кнопочку, почти полностью сливающуюся со стеной по цвету. Заметить тяжело, если не знаешь, что ищешь. Недолго думая, нажал на неё. Послышался тихий щелчок, и одна из секций стеллажа слегка выдвинулась.

Открыть потайную дверь далее не представило большого труда. В результате мы оказались в девятой по счёту комнате «скромненького» жилища майора Дулова.

Это и был его настоящий кабинет! По полочкам разложены папки с названием различных контор. В углу стояли два объёмных дорожных саквояжа. В одном из них оказались банковские чеки на предъявителя и векселя, а в другом: как золотые, так и бумажные рубли. Порывшись в письменном столе, обнаружил несколько толстенных бухгалтерских книг. В них чёрт голову сломит! Зато небольшой, с рукояткой из слоновой кости пистолетик мне приглянулся сразу. Пожалуй, подарю его Вере.

С тоской оглядев всё это бумажное богатство, отчётливо понял, что вывезти всё не смогу. Значит, беру только саквояж с деньгами. Деловые бумаги, несмотря на то, что благодаря им могу стать обладателем нескольких фирм, оставляю здесь. Так же, как и саквояж с банковскими чеками.

И по тем, и по другим меня можно отследить, когда начнётся серьёзное расследование. А оно обязательно начнётся после пропажи целого майора Генштаба. В Тайной полиции и жандармерии тоже не дилетанты работают. Они обязательно вычислят и вскроют тайник при обыске квартиры. Ну, а дальше бухгалтера в военных мундирах начнут раскручивать всю цепочку. И если в ней хоть носком ботинка засвечусь, то начнут трясти по полной программе. Подобного мне не надо, так что пока лишь наличка может обеспечить Родиону Булатову с сотоварищами безбедное и безопасное проживание в столице.

Закрыв тайник, мы покинули квартиру. Консьержа нужно гнать в шею. Он даже бровью не повёл, продолжая видеть сладкие сны!

— Как улов? — интересовался Витька, дожидавшийся нас неподалёку от дома.

— Не за бесплатно сходили, — хлопнул я ладонью по саквояжу. — Но сколько взяли, пока не знаю. Гони обратно на Железнодорожную улицу.

Генка явно изнывал, находясь в одном помещении с трупами и спящей девушкой.

— Уф-ф-ф-ф… — облегчённо выдохнул он, увидев нас живыми и здоровыми. — Прибарахлились?

— Есть немного, — улыбнулся я. — Вот давайте теперь и посмотрим вместе, насколько ночь удалась. Майя не проснулась?

— Спит, как убитая.

— Превосходно. Держи ключ от квартиры. Запихни его в карман главаря, а я начну подсчёт добычи.

Через полчаса выяснилось, что в переводе на бумажные рубли мы разбогатели на семнадцать тысяч. Неплохая у майора заначка! Такая сумма порадовала, но уже не вызвала диких восторгов даже у Витьки, как было в прошлый раз,

— Делим на четверых, — сразу же пояснил я. — Вера тоже в доле, раз в операции принимала участие. Итого: по четыре тысячи с «хвостиком» на каж…

— Подожди, Родион, — остановил меня Витёк. — Не по понятиям получается. Ты нас на хату навёл, всех отмочковал, а мы лишь на стрёме стояли. Так что доли равные быть не могут. Я не то чтобы от доли отказываюсь, но принципы воровские блюжу… Блюдю.

— Я не «блюжу» и даже не «блюдю», — вторил товарищу Феклистов, — но с Витьком согласен. В данном случае честно делить — это не очень честно, пардон за тавтологию. Булатов, ты всю работу практически в одно лицо сделал, поэтому…

— Стоп! — прервал я этот благородный бунт на корабле. — Делим всё поровну на тех, кто участвовал в деле. Так будет всегда! Иначе в какой-то момент замучаемся выяснять, кто какой доли достоин.

— А меня, значит, как бы и не было? — оскорблённо поинтересовался Чпок. — Хоть бы ржавой копеечкой облагодетельствовали ради приличия.

— Белкам деньги не нужны, — парировал я. — Гадам ползучим — тоже. А белкогадам, получается, не нужны вдвойне.

— Издеваешься, хозяин?

— Есть немного. Но наша благодарность к тебе безмерна. Если что надо, ты говори, а я куплю. Коль такая плата не устраивает, то можешь уволиться прямо сейчас. Но квартплату с тебя брать начну и в холодильник лезть запрещу!

— Подумаю и список очень необходимого составлю. Только холодильник не трожь! Он же такой красивый! Особенно внутри.

— Вот и отлично. Пора ехать к Берштейнам, пока они от волнения разрыв сердца не получили.

Майю довезли без приключений. Отпустив Витьку с Геной возвращать пролётку, вошёл через чёрный вход в дом. Увидев бесчувственную внучку, Адам Гедеонович закатил глаза и рухнул на ковёр. Рахиль Натановна побледнела, но на ногах устояла. В очередной раз убедившись, кто в этом доме имеет «стальные яйца», а кто просто мошонку, я быстро проговорил:

— Успокойтесь! Жива! Давайте отнесу Майю в спальню, а потом всё расскажу по порядку. Ждите здесь. Пока достаточно лишь служанок!

Уложив девушку в кровать, спустился в столовую. Для начала выложил на стол бумаги Берштейнов, в которые Гедеонович сразу же вцепился мёртвой хваткой. Потом перешёл к основному повествованию, сильно подкорректировав историю спасения.

— Значит так. Как видите, вы снова стали счастливыми обладателями своего семейного дела и Майи. Похитители же вашей внучки отправились туда, откуда не возвращаются. Вся банда без исключения.

— Родион, не слишком ли много убийств вы на себя взяли? — спросила Рахиль, пристально посмотрев на меня. — Я бы их собственными руками придушила, но это эмоции. А хладнокровно лишить жизни…

— Не слишком, — перебил я. — За меня беспокоиться не надо. Поверьте, не все вопросы решаю подобным манером. К сожалению, я вам ещё не рассказал о неприятных вещах. Вашу внучку обесчестили.

— Как⁈ — вскочила женщина, услышав такое.

— Без разрешения, конечно. Потом собирались повторить и убить. Майя случайно увидела лицо главаря. Он испугался, что его могут опознать, и решил вам внучку не отдавать. Ещё немного, и Майю пустили бы «по кругу». Так что не было у меня ни желания, ни возможностей вести душевные разговоры с бандитами.

— Одни убытки… — простонал Адамчик. — И кому теперь будет нужна в жёны опороченная еврейка? Она же из нормальной семьи, чтобы «вскрытой банкой», словно распоследняя шикса, позориться! Какой идиёт позариться? А я ведь рассчитывал на хорошую партию с шикарным годовым доходом!

— Заткнись! — с ненавистью прошипела Рахиль Натановна. — Ещё одно слово, и я выбью все твои вставные зубы! Нашёл время думать о выгоде!

— Потом поругаетесь, — прервал я ту семейную сцену, испытывая по отношению к старому еврею те же эмоции, что и Рахиль. Сильно она в прошлых жизнях нагрешила, раз ей в мужья такое ублюдочное недоразумение досталось. — Вопрос в другом. По желанию Майи я сделал так, чтобы она забыла последние сутки. Если ещё помните, я одарённый, поэтому кое-какие способности имею.

Когда она проснётся… скорее всего, завтра вечером или ночью необходимо подсунуть ей удобоваримую сказочку, куда делись два дня из её памяти и почему находится в таком скверном состоянии. Пока ехал, придумал один вариант. Был приступ лунатизма. Во время него Майя упала с лестницы, ведущей из спальни на первый этаж, и сильно покалечилась. Сотрясение мозга и все дела…

— Про лунатизм — это хорошо. Майя им в детстве иногда страдала. Но он никак не стыкуется с потерей девственности, — возразила мне Рахиль.

— Вот тут ничего в голову не приходит. Не знаю… Быть может, табуретку там какую в руках держала? Ножка от неё и испортила то место, в которое должен входить муж во время первой брачной ночи?

— Родион? И как вы себе это представляете?

— Даже представлять не хочу! Но ведь какое-то объяснение необходимо? Готов выслушать вас.

— Ну… — задумалась женщина. — Нет! Не придумывается! Ваша проклятая ножка от табурета теперь у меня перед глазами стоит. К тому же ею можно объяснить, почему не вызвали доктора. Уж слишком постыдная травма, чтобы о ней узнали посторонние. Хорошо, пусть будет ваш вариант. Но чтобы увечье выглядело естественно, необходимо нанести и иные травмы около… Ну, вы сами понимаете, около чего.

— Даже не уговаривайте! Не буду! — выставив перед собой руки, стал отнекиваться я.

— Родион, я вам и не дам! Вы и так видели у Майечки больше, чем того следовало. Сама справлюсь. Она точно не проснётся?

— И даже ничего не почувствует.

— Ещё лучше! Для начала примерно прикину на себе, как должны выглядеть ссадины и…

— Без подробностей, Рахиль Натановна!

— Простите, — смущённо улыбнулась она. — Увлеклась. Больше не буду портить вашу психику. Что мы ещё должны знать?

— То, что память когда-нибудь вернётся. Уже в очень зрелом возрасте. Теперь о тайне сегодняшнего дня. Где родители Майи?

— Под Тулой по делам. Вернуться недели через полторы.

— Значит, их отбрасываем в сторону. Просто расскажите им нашу сказочку, не упоминая реальные события. Так надо. Но остаются служанки.

— Я им хорошо заплачу, и будут держать рот на замке.

— Опять убытки? — встрепенулся Адамчик.

— Заткнись, козёл! Помни про зубы! Мы тут внучку спасаем, а не торгуемся! Не обращайте на него внимание, Родион. Яхве ещё при рождении мужа умом обделил.

— Без претензий, — улыбнулся я. — Но деньги не решат проблему. Служанки случайно могут проговориться или начать шантажировать. Поэтому предлагаю провести над ними небольшой ритуал, чтобы держали рот на замке.

— Отличное решение! — воскликнул старик. — И платить не надо!

— Именно, Адам Гедеонович. Но есть одна заковыка. Для ритуала мне необходим мужчина одной с ними крови. Служанки ведь еврейки?

— В моём доме всё должно быть кашерно! Конечно, да!

— Значит, вам придётся тоже поучаствовать.

— А вот тут, конечно, нет. Я старый больной человек и…

— Или придётся заплатить.

— Согласен, если не больно, — быстро сдался этот скряга.

— Я верил в вас! Тогда прошу наверх.

В отдельной комнате я начертил простенькую пентаграмму обездвиживания. Поместил в неё обеих испуганных служанок и Адамчика. Напитав схему энергией, спустился к Рахиль.

— Родион, — прозорливо догадалась она. — Адам же был не нужен?

— Конечно, нет. Но ваш муж, извините, очень своеобразный человек.

— Он кретин! Говорите прямо!

— Верно, поэтому и решил немного подстраховаться, чтобы тоже лишнего не ляпнул или ещё чего похуже.

— Что с ним будет?

— Ничего, Рахиль Натановна. Впрочем, как и со служанками. Пятнадцать минут посидят, замерев, а потом я их немножко напугаю. Тратить энергию, чтобы все трое реально молчали, я не могу.

— Достаточно и фокусов. Но девочкам я всё равно заплачу… Хотя бы в знак благодарности, что не оставили меня одну в беде. Только Адаму ничего не говорите.

— Ваше право. Пока же идёт «сеанс», хочу обсудить иной вопрос. Мы тут немного деньжат заработали на спасении Майи. Простите, но с вами я делиться не буду.

— Вы мне уже отдали самое ценное из добытого, — взяв меня за руку, благодарно произнесла она. — Мою внучку. И семейное дело к тому же вернули. На большее не претендую. По хорошему счёту, это я вам ещё доплатить должна.

— Доплачивать не надо. А вот денежки отмыть не помешает. Там, в прихожей стоит саквояж. Пустите его в оборот. Завтра или послезавтра к вам приедет Вера Матье — с ней подробности и обсудите. Припрячьте его, пока Адам Гедеонович наверху. А то ведь он точно свою долю требовать начнёт.

— Этот может! Ох, как я с ним намучилась! Запомните, Родион! Если вам родители будут подбирать пару, исходя исключительно из своих интересов, то бегите и от такой невесты, и от родителей. Жаль, что я была слишком послушной еврейской девочкой и не смогла ослушаться отца. Теперь уже поздно… Не повторяйте моей ошибки!

— Учту. Идите прячьте саквояж.

Посмотрев на часы, снова поднялся на второй этаж. Пентаграмма почти перестала светиться, значит, скоро её воздействие подойдёт к концу. Так оно и оказалось. Отмерев, вся троица уставилась на меня.

— Всё, — для пущего эффекта придав голосу лёгкие мистические нотки, проговорил я. — Дело сделано! Теперь ваши души скованы клятвой Смерти!

— Шо? И моя тоже? — неприятно удивился Адамчик.

— Конечно. Без этого ритуал не удался бы. Теперь любой из вас, случайно или по умыслу попытавшийся разболтать секрет, сгниёт заживо за считаные секунды.

— Это незаконно! — взвизгнул старый еврей. — Я на такое не подписывался! Верни всё взад!

— Извините, Адам Гедеонович, но обратной дороги нет.

— Тогда я требую компенсацию за моральный ущерб! Иначе пойду в полицию!

— Вот из неё вас и вынесут в непромокаемом мешке, — усмехнулся я. — Знаете, почему в непромокаемом? Чтобы ваш гной не испачкал пол государственного учреждения. И я не понимаю, откуда у вас такая тревога? Вы же ведь не собирались рассказывать на стороне о случившимся?

— Нет…

— Ну и зачем нервничать попусту? Девушки? — обратил я внимание на встревоженных, но не до такой степени служанок. — Вы всё поняли?

— Да, господин Булатов, — произнесли обе по очереди.

— Прекрасно! Вопросов больше не имею!

Тепло распрощавшись с Рахиль Натановной, я пошёл не домой. План дальнейших действий внезапно сам сложился в моей голове. И для его осуществления мне нужен полковник Краснов. Место его проживания я вызнал давно, так как предполагал, что такой нужный адрес может когда-нибудь понадобиться. Да и живёт Юрий Евдокимович не так уж и далеко.

Через десять минут бега в ускорении оказался около полковничьего дома.

— Чпок, наружки никакой не видишь? — обратился я к белкогаду, памятуя, что за Красновым могут следить.

— Хмырь один топчется в подворотне напротив входа, — моментально наябедничал мой незаменимый товарищ. — Явно шпик.

— Тогда успокой его на время. Ну и карманы обшмонай, чтобы всё выглядело как обычное разбойничье нападение. Но сильно не калечь! Ведь не злыдень, а на страже Родины стоит, честно выполняя приказ начальства.

— Готово, хозяин! — доложился Чпок меньше чем через минуту. — Вот кошелёк, жетон и револьвер.

— Выбрось их неподалёку от тела, — забирая деньги из бумажника, дал я новую вводную. — Чтобы сразу нашёл, когда в себя придёт. И так человеку лишние неприятности доставили, поэтому под увольнение подводить не хочется.

Попасть в дом не составило большого труда. Чпок просто отвлёк подозрительным шумом бдительного консьержа, судя по военной выправке, явного отставника. Я же на ускорении быстро прошмыгнул мимо его поста. Найдя квартиру полковника, позвонил в дверь, на ходу придумывая причину, по которой меня обязательно пустят слуги или охрана. Но ничего врать не пришлось. Заспанный и очень недовольный полковник сам соизволил открыть дверь, как только услышал, кто за ней стоит.

— Родион⁈ — почти прорычал он. — Это преступная наглость с твоей стороны!

— Прошу вас: тише, Юрий Евдокимович, — приложив палец к губам, умоляюще произнёс я. — Поверьте, дело безотлагательной важности. И только к вам могу обратиться!

— Проходи… — пробурчал он, сбавив обороты.

— Вы один?

— Как перст. Слуги ночуют дома, а дети выросли и покинули родительское гнездо. Жена умерла три года назад. Вы о моём семейном положении осведомиться нагрянули посреди ночи?

— Простите. Конечно, нет. Сегодня в городе случится страшное преступление… Если уже не случилось!

— Подробности давай, — мигом проснулся Краснов, рывком затягивая меня в квартиру.

Глава 22

Когда от меня хотят подробностей, то всегда с удовольствием их излагаю, особенно если сам же и придумал. Поэтому я прошёл с полковником в кабинет и сразу затараторил:

— На Железнодорожной улице сегодня ночью должны быть разборки или…

— Уже случались, — перебил меня Краснов. — Повторяешься, Родион. Ближе к теме. Почему пришёл ко мне, а не в полицию?

— Там непростые бандиты резаться собираются. Подождите, Юрий Евдокимович! Дайте расскажу по порядку, а потом уже допрашивайте. Один мой хороший друг, который тоже учится в Академии, сегодня вечером решил горло в кабаке промочить. Ну и познакомиться с кем-нибудь из прекрасного пола. А то всё учёба, учёба, а личной жизни никакой.

— Только важное говори! Меня ваши студенческие хотелки не интересуют!

— Да… Ближе… Извините, но пока лёгкий сумбур в мыслях. Там он какого-то знакомого встретил. Выпили по рюмочке, и товарищ друга смылся. Зато через час подсели за столик два серьёзных типа. Передали от смывшегося товарища привет и предложили хорошее дело. Аж на две тысячи рублей!

Тут сразу встал резонный вопрос: за что такое богатство отвалить хотят. Оказывается, это бандиты, которые намереваются грохнуть своего главаря. Беда в том, что главарь не простой простолюдин, а одарённый. Причём военный в немаленьком чине. Понятно, что с таким обыкновенным разбойникам ни за что не справиться и нужна подстраховка. Ну, а мой друг, он на боевой кафедре всё же учится, поэтому кое-что умеет.

— Да говори уже прямо, что господина Феклистова имеешь в виду, — обломал всю «конспирацию» Краснов.

— Следите за мной?

— Нет. Но контакты, естественно, отслеживаю. Что дальше было?

— Генке необходимо не то чтобы убить главаря, а немного его отвлечь своим Даром. Ну, а остальные бандиты… Дюжина их, кажется, всё сделают сами.

— Глупый план.

— Феклистов так тоже решил, — кивнул я. — Но сделал вид, что согласен. Дар, конечно, штука хорошая, но сунут в тёмной парадной перо под бок, и заказывай катафалк. Таких свидетелей сразу убирают, если отказываются. Или позже, когда дело сделано. Короче, Генке дали задаток в триста рублей и сговорились встретиться на складах в конце Железнодорожной улицы. В два часа ночи.

— Начало четвёртого уже, — посмотрел полковник на часы. — Если что-то и должно было случиться, то уже случилось. Поэтому не торопись и вспоминай всё.

— Да и вспоминать больше нечего. Чуть за полночь припёрся Геннадий ко мне и рассказал, во что вляпался. За советом, типа, явился. Ну, а я сразу про вас вспомнил. Дело-то ведь не полицейское, а жандармское, раз в нём одарённый фигурирует. Тем более в приличном чине.

— В каком?

— Не знаю, но бандиты главаря по кликухе называли. Майором. Скорее всего, майор и есть на самом деле.

— Да уж, явно не лейтенант! — хмыкнул Юрий Евдокимович. — Ситуация, Родион, понятна. Но раньше не мог явиться? Вернее, если хватило дурости явиться, то почему раньше не пришёл?

— Ну, во-первых, — стал я загибать пальцы, — Нужно было обдумать всё как следует. Во-вторых, узнать ваш адрес. В-третьих, добраться. В-четвёртых, снять наружное наблюдение за вашим домом.

— Чего⁈

— Наблюдение, господин полковник. Вы же сами говорили, что князь Аничков вас пасти будет. Я запомнил эти слова. И чтобы наша встреча осталась тайной, слегка огрел шпика по темечку, представив это обыкновенным уличным разбоем.

— Моё утверждение о твоей дурости снимается, — впервые улыбнулся полковник. — Только один меня караулил?

— Всё осмотрел. Один.

— Значит, князь больших планов на меня не строит. Отрадно слышать. Что ещё хочешь добавить?

— Ничего… Ну, если только тот момент, что если имя Геннадия Феклистова будет хоть в одном рапорте, пусть даже вскользь, упомянуто, то нашему с вами сотрудничеству наступить большой, жирный конский конец. Я и так с трудом уломал Генку доверить эту информацию вам. Друга из-за пустых обещаний терять не хочу.

— Темнишь ты что-то, господин Булатов, — недоверчиво посмотрел на меня опытный жандарм. — Один раз поверить, что ты встрял в историю — это я могу. Но за тобой их уже целый шлейф тянется.

— Понял, — с лёгким вызовом ухмылкой ответил я. — В следующий раз просто останусь тихо спать в своей кроватке, чтобы ваши подозрения не тревожить.

— В следующий раз?

— Ой, простите! Конечно, его не будет.

— А ты мне, студент, не хами!

— А ты мне, жандарм, не тыкай! — окончательно сбросил я миролюбивую маску. — Хочешь копать под меня? Копай! Но учти, что тогда и лопаты у нас будут разные! Появится новая информация, найду себе другого покровителя. Думаешь, я от доброты душевной к тебе подкатил? Нет! Понимаю, что «сермяжнику» одному в столице не устроиться, вот и стараюсь быть полезным.

— Волчонок зубы решил показать? — очень угрожающе поинтересовался полковник. — Решил, что твои клыки мощнее моих будут?

— Если бы были, то тогда ты бы мне на фиг не сдался. Но осознаю, что пока не дорос до больших дядей. Короче, как поступаем? Откажешься принимать в свою стаю — найду другую. Запасные варианты есть.

— Князь Аничков?

— Один из. Тем более мне его дочка глазки строит.

— Кто ещё «глазки строит»?

— Отражение в зеркале, блин! Полковник! А в какой позе я трахаться люблю, тебе не рассказать? Не стесняйся, спрашивай, раз такой любопытный. А дурачок Булатов тут же всё и расскажет.

— Да нет, Родион, — победно улыбнулся Краснов. — То, что ты не дурак, я сразу понял. А теперь увидел твою настоящую физиономию. Без маски. Продуманный, жёсткий, хитрый гад, а не студентик-идеалист.

— Гад и должен быть таким, — особо не смущаясь, пояснил я. — Иначе это просто гадёныш. Я ставлю высокие цели в жизни и хочу после учёбы не чужие сапоги чистить, а сам иметь денщика, освободив собственное время на служение государству. Честному служению! Поэтому и рву жилы.

— Целевое учебное направление от жандармерии готов подписать?

— Нет, Юрий Евдокимович, — опять перешёл я на нормальный стиль общения. — Пока мне это неинтересно. Но личное покровительство не самого захудалого графа Империи мне не повредит. Зачем терять время и начинать предметно дружить с аристократами студентами, если могу обойтись без посредников?

— Неожиданная тактика, Родион. А не боитесь шею себе свернуть, неподготовленным ввязываясь во взрослые игры?

— Страха нет, хотя опасения присутствуют. Даже сам их иногда культивирую, чтобы самоуверенной головой глупостей не наделать.

— Умны не по годам.

— Ну, господин полковник, лучше быть не по годам умным, чем не по годам дураком. Согласны?

— Согласен! — внезапно рассмеялся Краснов. — Ну, давайте поработаем вместе. Учтите, что я на вас тоже свои планы имею, поэтому сильно не расслабляйтесь. И рассказывайте уже, как на самом деле обстоят дела с этим неизвестным одарённым разбойником.

Ни на дружелюбный тон, ни на внезапное выканье я не купился. Опыт прошлой жизни просто вопил, что полковник решил меня проверить с другой стороны. Хотя одно ясно: начал принимать всерьёз и присматривается, чтобы включить в свой ближний круг. Не сразу, конечно, со временем. Когда полностью докажу лояльность и полезность. Но сегодня я, сам того не ожидая, сделал серьёзную заявку продвинуться по невидимой карьерной лестнице. Грех не воспользоваться подарком судьбы.

— Юрий Евдокимович, будете снова ржать, только действительно, это была случайность. Генка реально влип на ровном месте.

— А с теми деревнями тварей?

— Относительная. Я не сразу информацию выложил, а проследил за мутным мужиком, которого якобы не опознал. Хотел удостовериться, что всё действительно настолько грустно. Ну а потом уже вам донёс, ничуть не волнуясь о том, что могу подбросить дезинформацию.

— Ладно… Не попался тварям на обед и то хорошо. Разговор на этом не закончен — я из тебя всю душу вытрясу ещё не раз, — миролюбиво пригрозил Краснов. — А пока действительно надо твоими непонятными бандитами заняться. Видимо, что-то очень серьёзное и безотлагательное у них случилось, раз к Феклистову решили сунуться. Передай ему, что теперь он тоже мой. Со всеми потрохами!

— Вот он «обрадуется», — усмехнулся я. — Тогда я пошёл?

— Иди.

— Извините, а можете как-нибудь консьержа отвлечь, чтобы я проскользнул незаметно? Уж больно дедок внимательный.

— Михеич? Этот да! Ладно, посиди в шкафу прихожей. Как только его в квартиру заманю, сматывайся.

Закончив дела, я с чувством исполненного долга пошёл домой, насвистывая весёлый мотивчик. Даже парочка бугаёв, вышедшая из-за угла с явной целью поживиться чем-нибудь интересненьким у припозднившегося одинокого путника, не испортила моего хорошего настроения. Особо не зверствуя, просто уложил их на мостовую. Пусть и с тяжёлыми сотрясениями недоразвитых пропитых мозгов, но отделались почти без переломов… Во всяком случае, открытых точно не было.

Дома застал Веру, уснувшую в кресле. Осторожно хотел накрыть её пледом, но девушка, словно почувствовав моё присутствие, открыла глаза и поинтересовалась:

— Как всё прошло?

— Нормально. Разве парни тебе не рассказали?

— В общих чертах. Жалко Майю. Какова реакция Берштейнов на злоключения внучки?

— Рахиль отреагировала адекватно, чего нельзя сказать о старом пердуне Адамчике.

— Значит, как всегда, — сладко потянулась девушка, вставая с кресла.

— И не говори, Вер. Про добычу слышала? — спросил я

— Да. И согласна с ребятами, что поровну делить не совсем верно. Ну а я вообще: если и заслужила, то всего лишь пару медяков. Дома же сидела.

— Ты была на связи. Могла пригодиться в любой момент. Кстати, почему до сих пор у меня, а не ушла спать, когда Витька с Генкой вернулись?

— А если бы ты позвонил с каким-нибудь важным поручением?

— Вот видишь, — улыбнулся я. — Ты сама понимаешь, что не просто тут свою попенцию отсиживала. Так что долю заслуживаешь. И ещё…

Вернувшись в прихожую, я достал из кармана куртки пистолетик, найденный у Майора.

— Держи сувенир на память, — протянул его Вере. — Оружие незаконное, так что сильно им не свети. Но пусть всегда под рукой будет. На всякий случай. Я потом к нему серебряные патроны добуду.

— Какая забота! — усмехнулась девушка. — Смотри, Родион! Подарочек за подарочком: так в меня и влюбишься.

— Забота, — согласно кивнул я. — И о себе в том числе. Второй раз вытаскивать тебя с изнанки Преисподней мне совсем не хочется. Вер, всё серьёзно. Оружие всех опасностей не уберёт, но может иногда помочь.

— Мог бы для приличия и соврать что-нибудь романтическое, — вздохнула Вера. — Ладно, пошла я к себе досыпать. Через два часа на учёбу вставать надо.

— Подожди, — остановил её. — У Берштейнов около семнадцати тысяч нашей добычи осталось. Я отдал Рахиль их отмыть. Ты потом съезди и все нюансы уточни.

— Без проблем, — ответила то ли окончательно утомившаяся, то ли слегка погрустневшая Матье. — Спокойной, почти закончившейся ночи, Родион. А пистолетик красивый. Потом попрошу Феклистова или Ивана Игнатьевича научить меня стрелять из него.

— Сам научу в лучшем виде! Да так научу, что комару на лету х-х-х-х… хобот отстреливать будешь!

— У тебя своих забот хватает. Не распыляйся на мелочи.

Вера ушла, а у меня после вливания энергии майора Дулова ни в одном глазу. Словно неделю силы копил, ничего не делая!

Странно ведёт себя Верунчик. Очень странно! Кажется, по-новому начинает ко мне сексуальное желание испытывать. Видимо, зря я так рано приблизил её. Нужно было хотя бы ещё пару месяцев подержать на удалении. Обязательно стоит поговорить с девушкой начистоту, чтобы новых проблем не возникло.

— Список готов! — радостно заявил Чпок, прервав мои размышления.

— Какой список? — не понял я.

— Как какой⁈ Хозяин! Ты сам сказал, что могу требовать всё необходимое! И свидетели есть!

— Ты про это? Уговорил, давай свой список. Чуть позже прочту и рассмотрю каждую просьбу.

— Эй! — помахал у меня перед носом своими передними конечностями белкогад. — Что ты видишь?

— Лапки.

— Правильно! Лапки, а не ручки, способные держать перо! Хозяин, да выйди ты из спячки! Как я могу написать, не имея для этого возможностей? Так что приготовься слушать. Во-первых, мне необходимо новое колесо. Это уже совсем разболталось. Но раз я такой ценный сотрудник, то оно должно быть в два раза больше. Желательно из золота и инкрустировано драгоценными… Ладно! Полудрагоценными камнями!

Во-вторых, личный холодильник! Но не такой древний, как у тебя. Я тут видел новую модель. Представляешь, у неё лампочка внутри! Открыл — загорелась! Закрыл — потухла! Это же верх совершенства!

— А почему ты решил, что она тухнет? Ты же не видишь этого? — решил я подколоть Чпока.

— Лично проверял. Правда, чуть не замёрз при этом, так как из холодильника выбраться сам не смог. Повезло, что с той стороны через час открыли.

— Не засекли тебя?

— Не, хозяин. Но ты от темы не уходи! Холодильник хочу! И доверху забитый не каким-нибудь там орешками, а копчёной колбасой. Дальше мне просто кровь из хвоста нужно…

— … нужно вернуться следить за усадьбой тварей, — перебил я белкогада. — И так почти на сутки оставили её без присмотра. Не удивлюсь, если по вселенскому закону подлости, именно в это время что-то важное в ней и произошло. Не будем усугублять ситуацию. Так что пора тебе на боевой пост. Немедленно!

— Вот так всегда, — вздохнул Чпок. — На самом интересном месте. Хотя… Будет время ещё раз подумать над своим списком. Дополнить его, расширить.

— Вот-вот! Подумай! А то пропустишь что-то важное. Сейчас подкрепись из старого холодильника и быстренько на пост заступай.

Наконец-то оставшись один, стал анализировать сегодняшнюю ночь. С полковником Красновым всё предельно ясно. Крови ещё попьёт, проверяя меня на благонадёжность, но от такого подарка, как я, вряд ли откажется. Тем более, примерно через два года буду же не просто студентом, а обученным Одарённым, имеющим баронский титул.

Больше интересует другое — моё дальнейшее существование. Встречаю уже второго одарённого в преступном мире. Вернее третьего, но главарь преступного мира всей столицы не считается. О нём имею лишь сомнительные слухи и обрывки информации. Главное, что отребье с Даром не жалко пускать на собственную подпитку человеческой энергией.

И большая вероятность, что таких уродов хватает. Причём отличаются они абсолютной беспринципностью и жестокостью. Ни мои моральные принципы, ни общество ничего не потеряют, если открою охоту на отступников. Сейчас не самый лучший момент выгореть Даром и начать всё заново, избавившись от влияния Сущностей на мой организм. Поэтому стоит отсрочить момент «лечения», воспользовавшись предоставленной возможностью.

И полковник Краснов будет мне в помощь. Уж он-то точно знает о всяких таинственных бандах, в которых могут оказаться одарённые. Тут главное: правильно подкатить к жандарму, чтобы начал делиться информацией. Подсунуть ему охрененно жирную рыбу, чтобы купился с потрохами.

Таинственного босса криминального мира предлагать не буду. А вот усадьба с Сущностями может стать хорошей наживкой. Плохо, что пока даже примерно не представляю, на каком блюде преподнести её полковнику.

За размышлениями пара часов пролетела незаметно. Приведя себя в порядок, направился в Академию. Странности в ней начались ещё на ступеньках главного входа. Внезапно на меня налетела одна из студенток, в которой я сразу же опознал девицу из шоблы княжича Хаванского.

— Глаза себе купи! — резко высказалась она, вместо того чтобы извиниться. — Понабирают в академию чёрт знает кого!

— Непременно, — не стал вступать в конфликт, который начался явно неслучайно.

Видя, что продолжения не будет, аристократочка, фыркнув, продолжила свой путь в обитель знаний. Я же остановился и начал анализировать, что это было.

Глаза мне покупать не надо. Тут девчонка не права однозначно. Я и так ими умею пользоваться, поэтому сразу же отследил автомобиль с барышней. И вышла она из него достаточно далеко от моей персоны. Значит, целенаправленно пошла на контакт, пересекая академическую лестницу почти по диагонали.

Простую склоку решила затеять? Как-то мелко для мести. Тем более, многие видели, что не я в эту дуру врезался. Тогда для чего нужен был такой демонстративный контакт?

Запихнув руку в карман пиджака, нащупал в нём вещицу, которой, по определению, при мне не должно быть. Вытащил её на свет божий. Ого! Дорогущий золотой браслет! Такой, наверное, на тысячу не простых, а золотых рублей потянет: уж больно в нём камушки шикарные.

Ну, теперь всё понятно. Примитивная подстава ожидается.

Глава 23

Итак, что мы имеем? Чужой дорогущий браслет в своём кармане. Если я его туда не клал, а я не клал, получается: подкинула эта аристократка. Сейчас не Новый год или Рождество, чтобы дарить подарки. Тем более такие дорогие. Да и особой нежности ко мне деваха не испытывает. Значит, собирается подставить. Поднять вой и обвинить в воровстве. За такое преступление сразу из Академии в интернат с позорным клеймом отправят. Вон сокурсницу недавно из-за нескольких банок НЗ выгнали, а тут эксклюзивный браслет!

Сама аристократочка на такое пошла? Может, и сама, но, скорее всего, это княжич Хаванский её подговорил. Решил устранить непокорного «сермяжника», своих ручек не пачкая. Право слово, детский сад! Или меня считают до такой степени тупым: держать стопроцентную улику при себе?

Первой моей мыслью было влепить ответочку. Самому Хаванскому подбросить браслет. Ну а потом, когда начнётся основная часть спектакля, сказать, что я лично видел, как он украл украшение у своей подружки. Ох, и поднимется вой до небес!

Но от этой идеи почти сразу же отказался. Операции готовить необходимо тщательно, чтобы не было нестыковок. А времени у меня нет. Через пять минут начнутся занятия. Держать же «палёную» вещь в кармане до перемены — это чревато. А если посреди урока явится дамочка с обвинениями и парой якобы свидетелей? Тогда точно не отмоюсь.

Плюнув на коварную месть, поступил намного проще. Дождался начала занятий. Вломился в аудиторию кафедры лингвистики, где и проходили сегодняшние занятия у боевиков. Потеряшку необходимо передать прилюдно и с моими объяснениями, чтобы вопросов ни у кого не оставалось.

— Булатов? — недоумённо поинтересовалась Анна Юльевна — Вы расписанием не ошиблись?

— Прошу прощения, профессор, — со всей вежливостью ответил я. — Но тут очень важное дело образовалось. Сейчас в коридоре случайно нашёл дорогое украшение. К счастью, буквально сегодня я видел подобный шикарный браслет на одной студентке с боевой кафедры. Вот и пришёл, чтобы вернуть хозяйке её прелестную вещицу.

После этих слов поднялся по ступенькам на последний ряд, где и обосновались новенькие.

— Ваше? — протянул я девчонке украшение.

— Мой! — зло проговорила она и выхватила браслет у меня из рук. — Свободен.

— Вот и всё, Анна Юльевна! Причин для беспокойства у меня больше нет, поэтому могу с чистой совестью приступить к своим занятиям.

Но, поравнявшись с профессором, не удержался от маленького хулиганства.

— Анна Юльевна, — типа интимно на ушко, но так, чтобы все слышали, прошептал я. — Кажется, эту мамзелечку рано на третий курс зачислили. Ей бы с первого начать. А то манеры, как у сапожника. Даже не поблагодарила.

— Я передам ваше замечание начальнику боевой кафедры, — также громко-шёпотно ответила Гладышева, поняв смысл моих действий.

— Тогда я пошёл?

— Давно пора.

Уже закрывая дверь аудитории, мельком глянул на задний ряд. Бордовая девка взглядом метала в мою сторону гневные молнии. Если сейчас подключит Дар, то испепелить от злости может. Морда Ромочки Хаванского тоже порадовала. Она скривилась до такой степени, будто бы княжича не просто лимонами кормили, а заставляли их запивать лимонной кислотой. Всё с тобой, парниша, ясно: твоих это рук дело! Я запомнил!

В собственную аудиторию опоздал на пять минут. Какой-то незнакомый профессор, историк с других курсов, вёл занятие. Увидев меня, он начал раздражённо высказывать всякие нелицеприятные вещи об «опоздунах». Но я с виноватым видом заткнул его, тонко намекнув, что причина была уважительная и Анна Юльевна знает все подробности.

— Садитесь, студент! — недовольно буркнул он, потеряв ко мне всякий интерес.

Место около Лиды Хвостовой свободно. Явно для меня приберегла. Но я не стал продираться в середину, оттаптывая ноги другим студенткам, а заскочил на последний ряд и уселся рядом с Ириной Мозельской.

Вроде бы с виду и случайно так вышло, но на самом деле я специально решил сократить расстояние между собой и этой странной девушкой. Пора выяснить, что она собой представляет.

— Я не разрешала садиться рядом со мной! — громко, на всю аудиторию произнесла она.

— Извините, но мне вашего разрешения не требуется.

— А мне…

— Студенты! — раздался гневный окрик профессора. — Прошу тишины! Вы срываете занятие!

Мы как по команде заткнулись и уставились в свои конспекты. Минут двадцать я слушал занудный бубнёж преподавателя, явно отрабатывающего повинность. Понять его можно. После гибели Знаменского и его аспиранта в Бакле третий курс остался без своего учителя истории. Вот и выдернули мужика с четвёртого курса, дав лишнюю преподавательскую нагрузку.

Об этом мне Лидка Хвостова, собирательница и распространитель всех академических сплетен, ещё вчера успела поведать. Оказывается, в Академии сильная нехватка квалифицированных кадров. Серьёзные люди науки погружены в свои изыскания, поэтому отказываются учить малолетних балбесов даже за хорошую плату.

А всякие «серости» хоть и были бы рады поднять деньжат, но уже они Академии не ко двору приходятся. Самое престижное в Российской империи учебное заведение не может себе позволить нанимать абы кого. Поэтому и мучается, ища правильного кандидата со всеми необходимыми регалиями и незапятнанной репутацией.

Мозельская тоже явно мучилась на этом скучном уроке. Вначале что-то пыталась записывать, а потом сдалась и начала рисовать какие-то орнаменты по краям страницы.

— Булатов, — в какой-то момент не выдержала и чуть слышно прошептала Ирина. — Зачем вы ко мне подсели? Я же дала ясно понять, что моё общество не самое безобидное. Вы совсем глупый?

— А что я теряю после открытого конфликта с Хаванским?

— Ну…

— Вот именно. И вы ничего не теряете. Извините, но репутацию вашей семьи подпортить дружбу с каким-то «сермяжником» уже невозможно.

— Дружбу? — удивилась девушка. — Вы слишком самоуверенны, раз считаете, что она мне нужна.

— И не только со мной, — продолжал я гнуть свою линию. — У меня хорошая компания имеется, в которую вы сможете влиться. Не обещаю, что это произойдёт, но шансы есть.

— Обойдусь.

— На первых порах. Вы, Ирина, всего лишь несколько дней на учёбе, но уже должны были ощутить, насколько тяжело быть одной, без поддержки. Через несколько месяцев подобные Хаванскому вас окончательно загнобят. Что будет к концу года — представлять страшно. Так что выбирайте, что больше по вкусу: болтаться неприкаянной между аристократами и «сермяжниками» или иметь пусть и не очень знатных, но товарищей. Да и совсем простыми нас назвать нельзя. Видите, с кем рядом сидит княжна Аничкова? С моей подругой Лидой Хвостовой. Как думаете, почему?

— Потому что Дарья всегда была сумасшедшей и неуправляемой. Её отец, конечно, величина серьёзная, но иметь такую «подружку» — это ещё больше растерять уважение высшего общества.

— Даша поумнее многих будет, — возразил я. — Чего и вам желаю. Подумайте над моими словами. Если готовы рискнуть, то можете на перемене вместе с нами отобедать. Учтите, уговаривать вас не собираюсь. Сегодня первый и последний раз предлагаю такое.

— Сермяжник ставит мне условия? — удивлённо, явно сдерживаясь, чтобы от раздражения не повысить голос, спросила Ирина.

— Да. Потому что вы одна. Значит, слабая. А у меня со слабаками разговор короткий: или становись сильнее, или иди в лес.

— Скотина.

— Нет, дорогая. Я волк со своей стаей. А вот ты выглядишь коровой в загоне: могут подоить, а могут и на мясо пустить. В любом случае, разрешения у тебя спрашивать не будут, так как отцом своим, несмотря на его знатность, прикрыться не сможешь.

— Не тыкай мне, — прошипела Мозельская.

— А то что?

— Ничего. Я была о тебе лучшего мнения. Всё. Замолчи и не отвлекай от занятий.

Сразу же после звонка на перемену я встал и, выжидающе посмотрев на Мозельскую, протянул ей руку, как бы приглашая пройти в столовую.

— Сам напросился, — явно решившись на эксперимент, прокомментировала она мой жест. — Но потом не ной, что тебя не предупреждали!

Надо было видеть лица Дарьи и Лиды, когда я вместе с Мозельской подошёл к ним и сообщил о совместном приёме пищи. Особенно вытянулась мордочка у княжны.

— Родион, можно тебя на минуточку, — попросила Даша и, не дожидаясь ответа, оттащила меня в сторону. — Ты чего? Совсем с катушек съехал? Зачем эту курицу Мозельскую к нам сватаешь? Или…

— Или имею на неё свои планы. Не бойся, вразрез с нашими они не пойдут, — перебил я.

— Что за планы?

— Пока сам толком их не определил.

— Не юли, Родион.

— Ревнуешь?

— Чушь! С этим вопросом к Лидке подкатывай. Вот она по тебе сохнет, а у нас чисто деловые отношения.

— Прекрасно, что ты это понимаешь, — улыбнулся я. — Мне необходимо разобраться, кем является граф Мозельский на самом деле. И через Ирину возможно это сделать. Предугадываю твои возражения и опасения, но давай их обсудим чуть позже. Через несколько дней.

— Почему не сегодня? — подозрительно поинтересовалась Дарья.

— Потому что не стоит так резко появляться на людях вдвоём. Слишком подозрительно будет выглядеть подобная скорость развития наших как бы чувств. Отцу по первой встрече доклад предоставила?

— Конечно. Он похвалил меня и предостерёг насчёт мутной персоны одного Булатова. Мол, ты, скорее всего, сам хочешь взять меня в разработку, поэтому должна не форсировать события и докладывать о каждом своём шаге заранее. Думаете вы оба очень похоже, и мне это не нравится. Чувствую, как пытаетесь из меня сделать марионетку.

— Только он, Даша. Но ещё на эту тему успеем с тобой поговорить. Пора возвращаться, а то странно как-то выглядит в глазах девушек наш интимный междусобойчик.

Несмотря на все уговоры, отношения между двумя аристократочками во время обеда были, мягко выражаясь, напряжёнными. Лида, Сергей и Ксюша тихонечко сидели, наблюдая за с виду приличной, но очень язвительной аристократической перепалкой. Если бы не Генка Феклистов, присоединившийся к нашему застолью и поведавший о произошедшем между мной и той малолетней графиней, то холодное противостояние могло перейти и в горячую фазу. Но всех моментально заинтересовали не собственные разборки, а инцидент с браслетом.

— Это лишь первая ласточка прилетела, — мрачно пообещала Ирина. — А я говорила тебе, Родион, что от меня лучше держаться подальше. Теперь и друзей своих подставляешь.

— Впервые готова согласиться с Мозельской, — вторила Дарья. — От её семейки нужно держаться подальше. Единственное, в чём она не права, так это в том, что её персона как-то может повлиять на отношение к твоим товарищам. Того случая в подворотне Ромочка Хаванский ни за что не забудет. Как и все никчёмные гадёныши, он чересчур самолюбив.

— Какой случай? — удивилась Ирина, не ведавшая о нашей стычке с высокородным отребьем.

— Случайный, — отмахнулся я. — Всё, пора снова за парты садиться. Как представлю, что ещё три часа слушать заунывные напевы препода, так повеситься хочется.

С этим согласились все, невзирая на титулы и половую принадлежность.

— Дашку тоже ты в вашу компанию затащил? — окончательно забив на учёбу, поинтересовалась Мозельская во время лекции. — Учти, эта дура пострашнее бочки с порохом. Не дай бог, спичка окажется рядом, рванёт, не раздумывая.

— Нет, — отрицательно помотал я головой. — Сама к нам напросилась. А чего вы так грызётесь между собой? Вроде бы обе из высшего общества и должны держаться вместе.

— Как же «вместе», — скривилась девушка. — Её отец опорочил нашу семью. Вернее, князь Аничков как бы ни при чём, но мой папа давно вычислил, откуда взялись эти грязные, ничем не подтверждённые слухи, унижающие Род Мозельских. Подлое племя! И Дашенька от папочки явно недалеко ушла! Что она тебе про меня наговорила, когда вы вместе отошли? Очередную мерзкую байку выдумала?

— Наоборот, — соврал я. — Сказала присмотреться к тебе. Но и сразу доверять тоже не советовала. Так как считает, что ты слишком неуверенная, непредсказуемая особа.

— Это кто неуверенная⁈

— Тише, а то профессор на нас нехорошо косится. Скажешь, что не права Аничкова? Лично я с ней согласен, после того как тебя прижал в углу Хаванский, а ты блеяла испуганной овцой.

— Не хами, Булатов, — огрызнулась Ирина. — Хотела бы посмотреть, как поступил бы в моей ситуации. Когда одна против всех. Хотя… Да. Ты и поступил. А мне духу не хватило. Растерялась… но не овцой!

— Хорошо, — улыбнулся я. — Спишем на неопытность и домашнее образование. Как тебе мои друзья?

— Неплохие, — нехотя призналась Ира. — Кроме Аничковой, конечно. Геннадий Феклистов весёлый. Да и с остальными себя комфортно чувствовала. Пожалуй, стоит поблагодарить тебя за сегодняшний обед.

— Это потом. Когда благодарностей накопится на страстный поцелуй.

— Ты идиот? Даже не рассчитывай.

— Ира, — тихо, в кулак рассмеялся я. — Привыкай. В нашей компании подобные шуточки в порядке вещей. Могут и не то ляпнуть, но поверь, без всякого злого умысла. Любим мы, сермяжники, подтрунивать друг над другом.

— Боже… Куда я вляпалась!

— А чего улыбаешься? После такой фразы необходимо горестно вздохнуть для убедительности.

— Да вот улыбается что-то. Знаешь, я же всегда почти в одиночестве время провожу, если не считать родственников и прислугу. Остальные от Мозельских на расстоянии держаться, когда дело не касается выгоды. Но ведь и вам что-то от меня надо? Иначе зачем принимать в свой коллектив такую странную нелюдимую особу?

— Странную? Да. Но мы ведь тоже все с придурью. Лидка — заучка, например. Ну и жуткая карьеристка в душе. Генка Феклистов внутренне считает себя чуть ли не былинным героем в будущем. Серёга Книгин с виду тихоня, но на самом деле такой же неуверенный, как и ты. Правда, в нужный момент умеет собраться. У Ксюши характер взрывной…

— А ты какой? — перебила меня девушка. — Чего только другим характеристики даёшь?

— Я? Ну, я единственный нормальный человек среди вас.

— Ещё и врун к тому же.

— Зато вру красиво.

— Это тебе так только кажется. И на мой вопрос ты не ответил. Что вам надо от студентки Мозельской? Вернее, только тебе, и не от студентки, а от графини. Учти, после учёбы продвижение по службе мой Род предоставить не сможет. Скорее, наоборот.

— Хочешь начистоту? — посерьёзнел я. — Ни ты, ни Дарья Аничкова не вписываетесь в стройную систему высшего общества. А остальные — так вообще сермяжники. В жизни пробиваться лучше стаей, поддерживая друг друга. И начинать это лучше ещё во время учёбы, чтобы после её окончания была сплочённая команда, в которой каждому можно доверять. Мне кажется, что ты нам подходишь. Девушка, что подкараулила в библиотеке, меня заинтересовала и понравилась. Такой ответ устроит?

— На первых порах, — кивнула Ирина. — Ну а дальше… Посмотрим. Кстати, раз ты такой общительный, то не хочешь сегодня ко мне в гости съездить? После занятий, разумеется. С родителями познакомлю.

От такого неожиданного поворота я чуть со скамьи не свалился. Вот это заявочка! И ведь Ирка, зараза такая, явно провоцирует. Хочет поставить меня в неловкое положение либо трусливым отказом, либо как-то ещё на своей территории. Или, может, как в случае с Аничковой, папенька приказал обратить внимание на Родиона Булатова? Если он является тем самым таинственным главарём преступного мира, то подобного исключать нельзя.

— Не сегодня, — после небольшого размышления принял решение я. — Дело в том, что у меня тренировка. Тренер уже ворчит, что редко в зале появляюсь.

— Это он так натаскал, что все до сих пор обсасывают твой поединок с Драконом?

— Он.

— Тогда подобного персонажа злить нельзя. А завтра что делаешь?

— К тебе в гости еду. Хоть раз на настоящем автомобиле прокачусь.

— Тебя Дашка Аничкова разве не катает? Я видела, как вы оба в её авто садились.

— Да я толком и не разглядел ничего. Мы ж всю дорогу целовались.

— Чего?.. А! Поняла, — рассмеялась девушка. — Это опять твой юморок или попросту враньё.

— Эротические фантазии и ничего более. Но стиль общения уже начинаешь улавливать. С Дашей ездили… Да никуда не ездили. Игра на публику была, чтобы Романа Хаванского в недоумение ввести. Вышел за первым углом и домой ножками потопал. Дарья считает, что меня могут подкараулить и сильно наказать за неуважение к княжичу.

— Не скучно живёте. Мне начинает нравиться, хотя и дикость полнейшая. Если надо будет, обращайся. Тоже покатаю. Чем я хуже этой Аничковой? Если только фамилией, да и то незаслуженно оклеветанной.

После занятий я демонстративно проводил Ирину до её персонального авто. Ксюша и Лидка недовольно хмурились, парни завистливо вздыхали, глядя на упругую попку моей новой знакомой. Лишь одна Дашка ехидненько помахала мне ручкой из окна собственной машины.

Кажется, вливание Мозельской в коллектив будет не очень простым. Но мне это даже на руку: необходимо проверить ребят и таким раздражителем. Заодно показать и Хвостовой, и Суриной, что личных планов на меня строить не нужно. Командир неприкасаем!

А то девочки в последнее время что-то совсем расшалились, проверяя меня на стойкость против их многообещающих выстрелов красивыми глазками. Пусть уж лучше на Ирину зуб точат, чем между собой перегрызутся. В своей будущей команде я личных склок не потерплю.

Так что кто хочет сердито ножками топать, тот перетопчется. Я в Академии не за знаниями хожу, а чтобы иметь прямую дорожку в высший свет, а значит, и к власти. Хотя… Хотя Ирка хороша, конечно! Жаль, что Мозельская, а то бы можно было замутить романчик с такой.

Ох уж эти молодые гормоны! Как же мне без них раньше удобно жилось! Всего лишь несколько месяцев после жарких Вериных объятий прошло, а уже готов кидаться на любую красивую девушку. Хоть снова с Дунькой целуйся…

СТОП! ТЬФУ! Что-то начал палку перегибать, себя жалея! Уж лучше евнухом всю жизнь прожить, чем такое «удовольствие»!

Глава 24

То ли Ирина Мозельская так меня своими флюидами припечатала, то ли энергия, которой я подзарядился ночью от убиенного одарённого, но реально гормональный фон пошёл вразнос, мешая адекватно мыслить. Так что тренировка была бы совсем не лишней.

Генку и Витька не стал с собой звать: у них иной уровень учёбы. А вот с дедом Бедой поспаринговать мне не помешает. Ну и поближе познакомиться тоже хочется. Старик непростой, явно много знает. Другой разговор, что ни хрена не расскажет, пока полностью доверять не будет.

Сразу после занятий направился в спортивный зал, одновременно являющимся и домом Беды. К счастью, старик был один, поэтому без долгих разговоров приказал мне переодеваться и идти в бойцовский круг.

Сегодня мы не стали устраивать жёсткого поединка в ускорении. Наоборот, двигались медленно. Со стороны наши удары, блоки и подсечки казались танцем, а не полноценным спаррингом. Но в таком режиме и я, и Беда смогли как следует рассмотреть соперника, выявить плюсы и минусы тактики каждого из нас.

Время от времени останавливались и давали друг другу пояснения по той или иной неожиданной связке.

— А теперь подключай Дар, — примерно через час «танцев» внезапно приказал старик.

— Не слишком ли рискованно? — усомнился я.

— Не волнуйся, Родион. Тут всё экранировано. Не представляешь, сколько я на это денег вбухал! Так что, как в Дуэльном Клубе, защита стоит и все разрешения на тренировки одарённых имею. К тому же я вижу, что без применения Дара ты и так рукопашник отменный. А вот как с ним в связке себя поведёшь? Это и хочу выяснить. Естественно, на полную силу не включаемся, чтобы защиты друг друга не пробить. У нас же всё-таки тренировка, а не смертоубийство.

Приняв доводы Беды, я мгновенно воздвиг вокруг себя энергетическую броню и напитал кулаки силой. И после первой же пары атак с неудовольствием отметил, что вчистую проигрываю старику. Да, у меня есть знания, есть силы, но до этого не было возможностей в полной мере синхронизировать их с телом. Краткосрочные бои с тварями не в счёт: в них больше срабатывали эффект неожиданности и скорость. Да и сами Сущности в человеческом обличии и к тому же в не самой для себя комфортной человеческой среде не могли быть на максимуме своих возможностей.

Чего не скажешь о старом мастере. Беда оказался не просто отменным бойцом, а уникальным профессионалом. Такой смог бы преподавать и в Школе Ликвидаторов, очутись в мире Вечного Императора.

Как только я запустил электрический разряд, Беда мало того, что красиво ушёл с линии атаки, так ещё одновременно с этим нивелировал молнию плотным влажным облаком тумана. После под его прикрытием умудрился отбить мой правый б(л?)ок ногой и маленьким огненным шариком пришпорить защиту около темечка. Кручёный фаербол — это высший пилотаж!

— Стоп! — быстро остановил он поединок. — Всё с тобой, Родион, понятно. Теперь вижу, что ты больше теоретик, чем практик. Не умеешь думать одновременно и на телесном, и на энергетическом уровне.

— Думать умею, — признался я. — А вот действовать пока получается с запозданием. Всё до такой степени плохо?

— Не сказал бы, — улыбнулся Беда. — Для обыкновенного военного — уровень выше среднего. Но вот в свой прошлый отряд я бы тебя не взял. У меня там такие монстры служили! Помню, как-то раз один молодой в кабаке с казаками сцепился. Причём не со штабными, а с настоящими. Тем парням тоже палец в рот не клади, но все восемь человек были оприходованы как следует и связаны скатертями. Так их, спелёнатых, словно детишек малых, полиция и забрала. Мой же ухарь лишь лёгкой ссадиной отделался и порванным пиджаком.

Правда, радовался он своей победе недолго. Я ему в карцере настоящий ад устроил.

— За что? Он же победитель?

— За то, что силу там, где не надо показывает. Ну и, конечно, за то, что полиции попался. Правило у нас такое было: сделал дело — уходи незаметно. И неважно, в тылу или на передовой работал. Кстати, скоро он ко мне подъехать должен. Давно уже немолод и в чинах приличных, но этот случай частенько со смехом вспоминает. Думаю, тебе с ним интересно поговорить будет.

— Давайте без лишних знакомств, — попросил я, неприятно удивившись намечающемуся неожиданному персонажу.

— Нужно, Родион, — жёстко ответил старик. — Тебе нужно. Потом поймёшь. Пока же вернёмся к твоим навыкам. По отдельности имеешь всё. Сильный, разноплановый Дар — это большая редкость. Таким не всякий аристократ в нескольких поколениях похвастаться может. Техника простого боя выше всяких похвал. Так что осталось синхронизировать телесное и энергетическое.

И в одиночку тебе с таким не справится. Сколько угодно умных книжек прочитай, только без постоянных спаррингов толку не будет. Если хочешь выйти на уровень уникального мастера боя, то готовься минимум три раза в неделю у меня появляться. Могу гарантировать, что примерно через полгода войдёшь в сотню сильнейших воинов Российской империи. Ну а через пару лет и в десятку попасть сможешь.

— А если брать мои навыки по отдельности? — задал я провокационный вопрос. — Каков рейтинг на сегодняшний день имею?

— Элита, каких хватает, — коротко ответил Беда. — Но не элита элит. Болтаешься, как говно в проруби, между просто сильным и по-настоящему уникальным воином.

— Значит, Беда, делай из меня элиту элит. Иначе, застряв в полупозиции, деградировать со временем начну.

— Мудрые слова, — довольно кивнул мастер. — Движение должно быть только вверх! Поэтому готовься к серьёзному труду. Жалеть не стану.

— Верное решение, Беда, — услышал я за спиной знакомый голос полковника Краснова. — Такого не жалеть, а батогами пороть надо! Как ты меня когда-то порол. Ума действительно прибавляется.

— Вот и мой гость, — пояснил старик, видя, что я сильно напрягся. — Проходи, Юра. Хочешь с нами поспаринговать, жирок свой начальственный растрясти или сразу чай пить пойдём?

— Чай, командир! — рассмеялся Юрий Евдокимович. — Не хочу перед молодёжью позориться.

Честно говоря, я по-настоящему растерялся от сложившейся ситуации. Оказывается, полковник не просто заместитель начальника столичного жандармского управления, а бывший элитный спецназовец! И служил под командованием Беды! Сюрприз! Причём довольно неприятный. Значит, обо всех моих талантах Краснов уже осведомлён. А Беда… Беда — его агент. Не зря же весточку послал полковнику о моём прибытии на тренировку. И явился жандарм опять в образе извозчика. Неспроста!

— Не напрягайтесь, Булатов, — спокойно пояснил Краснов, как только мы оказались в каморке тренера. — Поверь, пока вам беспокоиться нечего. Да! При Беде можно говорить откровенно на многие темы. Он не мой наушник и умеет держать язык за зубами так, как никто другой. Это я отследил места вашего пребывания. Очень удивился, узнав, что дорожку к моему бывшему командиру проложили. Очередное странное и настораживающее совпадение в вашей биографии. Но в данном случае оно нам на руку.

— Вам или нам? — попытался уточнить я. — И извините, но пока расслабляться не намерен. Что-то мне не нравится, как вы раскрылись передо мной. А уж откровения о вашей связи по службе вообще ни в какие ворота не лезут. Куда вербовать на этот раз надумали?

— О, какой бойкий! — довольно произнёс Беда, ставя на стол свой фирменный чаёк. — Быстро он тебя, Юра, раскусил.

— Ты, командир, не представляешь, до какой степени, — не менее довольно ответил полковник, ещё больше поставив меня в тупик. — Помнишь, я рассказывал про банду Чёрных Дельцов?

— Это те, что вас, как детей малых, больше года за нос водят? Конечно, помню.

— Теперь можешь забыть. Отводились! Прошлой ночью их Булатов подчистую вырезал. И помогали ему в этом благородном деле ещё два твоих ученичка: студент Феклистов и некто Виктор Гололюбов по кличке Голый.

— И с какого перепою вы нас в подобном обвиняете? — как можно спокойнее поинтересовался я, просчитывая исход возможного боя.

То, что сейчас будут вязать по рукам и ногам, никакого сомнения не было. Естественно, покорно сдаваться не собирался. Нужно попытаться вырваться на свободу и предупредить своих подельников о скором аресте. Потом уходить на нелегальное положение и думать, как жить дальше. Проблема в другом: эти мужчины могут оказаться сильнее меня и по отдельности. Беда однозначно сильнее. Чёрт! Все планы насмарку!

— Не дёргайся! — жёстко приказав полковник, почувствовав, что я плавно перехожу в боевой режим. — В кутузку отправлять не собираюсь, если договоримся! Пока просто сиди, слушай и на несуществующий ус информацию наматывай! Основания для обвинения у меня веские.

Да, ты умудрился не наследить на Железнодорожной улице. Но вот твои дружки не такими опытными оказались, чтобы с лучшими людьми из жандармерии тягаться. Где-то сплюнули, где-то отпечаток обуви оставили, и уже можно версии по персонам выстраивать. Раз ты сам ко мне припёрся, то от тебя и твоего окружения отталкиваться стали в первую очередь.

Три часа мне понадобилось, чтобы понять, кто был на складе. Виктор и Геннадий вряд ли бы без тебя на дело пошли. В тому же Феклистов не мог в одиночку… Да даже с простолюдинами помощниками убить сильного, прошедшего не одну мясорубку майора Дулова у него кишка тонка. А вот ты имел небольшие шансы.

— Большие, полковник, — поправил Краснова Беда. — Паренёк против тебя с минуту легко продержится. А если повезёт, то и сбежать умудрится, чувствуя своё поражение. Хрен бы догнал.

— Даже так? — удивлённо посмотрел на меня Юрий Евдокимович. — Тогда тем более, Булатов, без тебя не обошлось. И раз ты такой ушлый, значит, должен был и на квартиру убиенного майора наведаться. Правильно?

— Было дело, — не стал попусту отпираться я.

— Что с неё взял?

— Деньжат чуток.

— А почему документы трогать не стал? Ими же, если по уму распорядиться, очень безбедное существование себе обеспечить можно.

— Светиться в таком грязном деле? Увольте. Вот и ограничился наличкой. Да и не хотел, господин полковник, наживаться на чужой беде. Поэтому и вернул ключ в карман главаря, чтобы вы смогли быстро раскрутить все схемы махинаций и вернуть добро пропавшее хозяевам. Сами бы пострадавшие дёргаться не стали: сильно запуганы. Банда не простыми уговорами предприятия отжимала, а с помощью похищения близких родственников. Ну и потом уже угрозами заставляла держать рот на замке.

— Новая для меня информация. Судя по следам на складе, там содержалась пленница, которую тебя подрядили освободить?

— Да, — согласился я. — Но если не хотите окончательно сломать судьбу невиновной девушки, то лучше не копайте в этом направлении и не выносите информацию о ней на публику. Бумаги о её родственниках в тайнике Дулова отсутствуют, и несчастная семья не представляет для вас никакого интереса.

— Публично будет заявлена та сказочка, которую вы мне подсунули, — в очередной раз удивил меня Краснов. — Бандиты деньги не поделили и устроили побоище. Уверен, хотите меня спросить, отчего такая доброта с моей стороны. Отвечу, Родион.

Ты дал нам в руки резонансное дело, которое прогремит на весь Петербург. Естественно, Чёрные Дельцы не просто так устроили резню между собой, а в результате тонкой жандармской операции под моим руководством. Извини, но я в данном случае буду загребать жар чужими руками.

Присовокупив к этому громкое дело о чиновниках-взяточниках и разгром наркозаводов с тварями, вырисовывается картина шикарной работы столичного жандармского управления. Мой начальник с большой долей вероятности получит высокое назначение уже не на городском, а на имперском уровне. А я, сверкая новыми генеральскими погонами, займу его место.

— Ну, а мне с парнями что светит? И господин полковник, вы уж определитесь, как ко мне обращаться. То выкаете, то тыкаете — слух режет.

— Упрёк принимается. Тогда на «ты», Родя, — усмехнулся Юрий Евдокимович. — Как со своим человеком и… подчинённым. Бумажечку о сотрудничестве подписать тебе всё же придётся. Знаю, что отнекиваться сейчас начнёшь, но по-другому вас всех скоро прижмут. Ты, Феклистов, Гололюбов и есаул Кудрявый будете официальными агентами, о которых знаю лишь я и Беда. Никого не забыл? В нужный момент я смогу козырнуть подобными бумаженциями и спасти вас от каторги.

Поверь, такое рано или поздно случится, так как намерен задействовать вашу шайку в очень скользких делах. Наркотики, торговля оружием, предатели среди одарённых… В общем, будете по моей наводке появляться лишь там, где сам светиться не имею права.

Все ваши заслуги буду приписывать себе, поэтому славы и наград не обещаю. Но на законную добычу, как в случае с майором Дуловым, буду закрывать глаза. Даже с легализацией её помогу, если возникнет необходимость. Командир, — повернулся Краснов к Беде. — Хочу и с тебя немного паутину стряхнуть. Возьмёшь под своё крыло тайную группу начинающих агентов? Поднатаскать их надо основательно. Да и остудить горячие головы вовремя, если необходимость возникнет. Поработаешь наставником и связным между мной и ими?

— Кто командир группы? — сразу же спросил старик.

— Родион Булатов, конечно. Ну, а ты при нём консультантом состоишь с правом серьёзного голоса. Как бы в сторонке останешься, но руку на пульсе по первости держать нужно будет крепко.

— Хорошо, Юра. Ребята все правильные, так что не зазорно опыт молодым передать. Только вот с есаулом незнаком.

— Тоже стоящий, — пояснил полковник. — Но чисто армейский рубака, и в нормальном диверсионном деле слабо разбирается. Уверен, общий язык найдёте.

— Кажется, моего согласия вы ещё не получили, а уже и группу создаёте, и должности в ней раздаёте, — усмехнувшись, проговорил я. — Рано. Я, конечно, как бы понимаю, что деваться теперь некуда, но очень уж смущает вопросик один. К чему такое доверие на наши с товарищами грешные головы свалилось? Практически неподготовленных сопляков в статус спецагентов на ровном месте обычно не вводят.

— Не только на ваши, — помрачнел полковник. — Историю хорошо знаешь? Что случилось сто восемнадцать лет назад?

— Ну… Великое Размытие Границы на ум только приходит.

— Верно, Родион. Многие начинают забывать, что оно случается каждые сто двадцать лет. Точнее, как бы помнят, но людям свойственно самоуспокоение. Многие считают, что больше подобного не повториться: мы ведь намного с тех пор сильнее стали. Так что у нас осталось два года. Скоро начнётся полный бардак. И чем больше будет таких тайных групп, как твоя, тем легче будет наводить хотя бы относительный порядок.

— Поэтому и в Академии изменили учебный план?

— Поэтому. Скоро вас начнут магически натаскивать серьёзно. Но учти, я этого не говорил.

— Естественно. Но сразу же возникает другой вопросик. Как трактовать интерес Аничкова к моей персоне? Вы же с ним, видно невооружённым глазом, в контрах. А если он тоже предложит создать нечто подобное?

— Не знаю, Родион. Нет пока ответа. Будем смотреть по обстоятельствам, — честно признался Краснов. — И по Мозельскому промолчу. Ты же с обеими барышнями из этих Родов отношения строить пытаешься? Пытайся и дальше, но очень осторожно.

— А вы хорошо осведомлены, — усмехнулся я, в очередной раз поразившись вездесущностью полковника. — Кстати, завтра к Мозельским в гости приглашён.

— Булатов! Когда успел⁈

— Во время учёбы Ирина предложила. Не знали? Ну хоть что-то удалось от вас скрыть!

— Вот такая нынче молодёжь, Юра! — иронично проговорил Беда. — Подмётки на ходу рвут! Но оно и к лучшему: злые да голодные сейчас в самую пору придутся.

— На это и надежда, командир. Но без нашего опыта им не выжить. Если только вот этому, — глубокомысленно кивнул полковник в мою сторону. — Булатов кого хочешь в карты проиграет.

— Предпочитаю выигрывать, — со смешком ответил я и сразу припечатал вопросом, который давно меня мучил: — Кто стоит за всеми преступниками столицы? Это ведь одарённый, имеющий такую власть, что легко может в неприличную позу любого из высшей аристократии поставить. Аничков, Мозельский или… Вы, например, господин полковник?

— Меня можешь в сторону отбросить смело, — с каким-то злым весельем ответил Краснов. — Да ты и сам понимаешь это, иначе бы не назвал. Кто стоит? Родион, я сам стараюсь не думать кто! Не потому, что боюсь, а из-за того, что этот человек может помешать нашим долгосрочным планам, поняв, что его рассекретили. И ты не думай. Даже если нос к носу с ним встретишься, сделай вид, что проходил мимо. Даже одно то, что ты стал задавать подобный вопрос, может привести к серьёзным последствиям. Понятно, что за семью не держишься, но и друзей хоронить тоже жутко. По себе знаю.

— Я тебе так скажу, — продолжил мысль Беда. — Всему своё время. Волчонок в стае не сразу становится волком. А вожаком лишь тогда, когда может бросить вызов самому сильному. У меня или у Юрия есть возможности, но сил уже не осталось. Но ты… Посмотрим. Не горячись раньше срока. Запомни главное! Ты пока никто и ничто! Подающий надежды, как и многие другие до тебя. Знаешь, где их искать? В могилах. Знаешь, где их могилы? Никто не знает! Поросшие травой бугорки в лесах! Выживают не сильные, а сильные и одновременно осторожные.

Запомни главное правило нашей группы. Когда-то мы, пока не были расформированы, назывались отряд «Шелест». Правило гласит: «Любые потери личного состава считаются обоснованными, если ведут к достижению цели.». Никто не станет тебя спасать просто так. Будешь тонуть в болоте — пройдём мимо, если не будет в спасении большого смысла. Если мы будем тонуть — тоже проходи. Некоторые цели оправдывают средства. Потому что они выше наших жизней. Судьба одного человека ничего не стоит, когда идёт война за миллионы чужих судеб. Да, мы жестокие люди. И по отношению к себе тоже.

— Хоть какая-то ясность наступила, — рассмеялся я, снова в компании этих людей почувствовав себя Ликвидатором Сидо. — Бумаги пока попридержите. Необходимо обработать моих товарищей. Быть может, их будет больше.

Глава 25

Давно мой мозг так не разрывало от количества мыслей, предположений и догадок! Столько информации за один день — это явный перебор. Вернувшись домой, прежде всего залез в кухонный шкаф и достал из него бутылку коньяка. Две рюмки, выпитые одна за другой, хотя и не прояснили сознание, но дали некоторое успокоение.

Ох, и не нравиться мне всё это! Тут дело даже не в том, что полковник Краснов умудрился вычислить и прижать к стенке мою группу. Это всё следствие иной, более серьёзной проблемы.

Про Великое Размытие, как официально обозван скорый бедлам в школьных учебниках, бывший Родион Булатов, естественно, знал. Но только на уровне образовательной программы, особо не углубляясь в подробности.

Что там говорилось о тех событиях? Раз в сто двадцать лет происходит аномальная вспышка, которая приводит к кратковременному, но широкомасштабному Размытию Границы в некоторых частях земного шара. А именно: в Австралии, Южной Америке и в Евразии.

На данный момент Австралия уже полностью находится под Преисподней и никому не интересна. Мировой океан является отличной преградой как для людей, так и для Сущностей. Аргентино-Бразильский Союз в последнее Великое Размытие хоть и выстоял, но потрёпан был сильно, отдав часть непроходимых джунглей в лапы Сущностей.

Российская империя выстояла по всей протяжённости Размытия, ограничившись потерями лишь на Скандинавском направлении. Но это уже была не наша вина, а союзников. До сих пор не могут простить европейцы, что к северным соседям помощь Империи подоспела поздно. Хотя сами они предпочитали сидеть в глухой обороне и ждать, когда «глупые русские» в очередной раз пожертвуют своими жизнями ради всеобщего европейского спокойствия.

Наверное, и пожертвовали бы, но у нас всё полыхало и на северо-западной, и на южной границе. Уральский фронт тоже не давал поводов для радости, несмотря на своё относительное спокойствие. Тут бы самим живыми остаться, а не мировыми спасителями гордо грудь выпячивать!

Больше ничего вразумительного о Великом Размытии я вспомнить не смог. Всего лишь имена некоторых героев нескольких локальных битв. И этот факт меня сильно насторожил после слов полковника Краснова. Нет никаких масштабных карт, обшей картины той войны. Да и позапрошлой, случившейся двести двадцать лет назад, тоже не имеется.

Зато в уши молодого поколения год от года вливается информация, что мы теперь стали крутые и ошибок прошлого не повторим. Мол, Преисподняя уже окончательно выдохлась, и победы нашего оружия на немногочисленных участках стабильных Размытий вызывают у тварей страх.

Ещё чуть-чуть и дожмём супостатов! Даже если и случится очередное Великое Размытие, то оно обернётся против нежити. Мы сами способны вторгнуться в Преисподнюю, устроив кровавую мясорубку на её территории.

Ну-ну… Знакомы мне эти бравурные песни. Обычно они скрывают за своими мотивчиками очень неприглядную правду, способную сильно пошатнуть устои любого государства.

Вот поэтому и дёргается Краснов. Поэтому и создаёт тайные группы из людей, которых по всем правилам должен в каталажку отправить. И я уверен, что полковник не одинок. Как правило, люди, подобные ему, объединяются в тайные или полуофициальные союзы, разумно решив, что в одну харю со всей Преисподней воевать глупо.

Не удивлюсь, если всё это курирует сам император. И тогда совсем по-другому смотрится деятельность князя Аничкова. Ведь не просто же так он наехал на жандармерию, когда по моей наводке были разгромлены деревни с тварями. Идёт какая-то очень серьёзная глобальная операция по выявлению мест дислокации противника. И в нужный момент вся диверсионная схема Преисподней будет накрыта вместе со всеми Сущностями и их пособниками. Такими, например, как граф Мозельский.

Хотя с отцом Ирины тоже пока не всё ясно. Есть вариант, что он не пособник Тварей, а главарь очередной тайной группы. Но, как и Краснов, старается не только противостоять будущему Великому Размытию. Быть может, после победы различные фракции «спасителей человечества» попытаются занять имперский трон? Тогда становится понятна вся эта тихая межпартийная вражда, казалось бы, между людьми, ставящими перед собой схожую главную задачу: выстоять против Преисподней.

Есть огромная доля вероятности, что я кардинально ошибаюсь в своих выводах, представляя, как выглядит морковка исключительно по внешнему виду ботвы. А всё самое важное скрыто от посторонних глаз под землёй. Так что пока не стоит горячиться и навешивать ярлыки.

Нужно начать с главного — с углублённых знаний. Если по Великому Размытию так мало информации, значит, кому-то это выгодно. Скорее всего, государству. Где находятся полные архивы? Естественно, в тайных хранилищах. В Академии вряд ли найду что-то стоящее. А вот в императорской библиотеке или в военных ведомствах должны быть жутко секретные комнаты, описывающие все тактико-технические действия и политическую обстановку внутри Империи во время войны.

Другой разговор, как туда добраться. И даже это не самое сложное. Уверен, тяжело найти информацию в огромных кипах бумаг. Военные же по своей привычке любят архивировать все события. Даже то, как какой-нибудь полководец чихнул не вовремя или ляпнул что-то не то, описывается на нескольких страницах.

А околофронтовые события? Какие заводы, сколько патронов поставили, сколько жрачки отгрузили на фронт… Да тут жизни не хватит, чтобы переплыть это бюрократическое море!

Значит, нужно искать не бумаги, а человека, знающего события прошлого Великого Размытия и могущего поведать о них в краткой, но правдивой форме. Таких кандидатур у меня всего три: Краснов, Аничков и Мозельский. Ведь не зря же они соперничают между собой. Значит, знают нечто, что другим под страхом смерти недоступно.

К полковнику пока лезть не буду. Он явно хочет сыграть меня втёмную, пока не до конца доверяя. Лезть к князю — это всё равно, что сунуть голову в пасть льву. Пусть уж лучше Даша Аничкова к нему подходы ищет. А вот с графом, имеющего не самую хорошую в высшем обществе репутацию, можно попробовать. Мозельский явно нуждается в помощниках и соратниках.

Допускаю, что именно из-за этого и стал во главе криминальной жизни Петербурга, основательно окружив себя Сущностями и всяким сбродом. Как там говорил Беда про свою группу? Любые потери обоснованы, если ведут к выполнению задачи. Мозельский тоже может иметь подобную логику. Так что перспективный студент ему пригодится.

Но это будет завтра. К тому же пока не составлен психологический портрет графа, поэтому планы на него строить рано. Сейчас же важнее взаимодействие с иным персонажем — с Красновым. Надо собирать группу и объявить ей о новом статусе.

Все явились в мою квартиру ближе к ужину. Есаул Кудрявый, которого не видел со дня его примирения с Анной Юльевной, прямо помолодел на глазах и излучал столько позитивной энергии, что свет от его довольной усатой морды заставлял щуриться.

— Это, Родя, не жизнь, а сказка! — с порога заявил есаул, первым припёршись в мою квартиру. — Такая женщина! Ух, какая женщина! Не! Всё же некоторые профессора… вернее, профессорши — это, скажу тебе, брат, не то, что были раньше!

— Вижу, — усмехнулся я, — Была б твоя воля, наверное, и на службу плюнул, поселившись в профессорской спальне.

— Мал ты ещё о высоких материях рассуждать! — не очень убедительно возмутился он. — К тому же мы не только в спальне удовольствие получаем.

— Затейники, однако.

— Тьфу на тебя, охальник! Хотел сказать, что и духовной пищей не брезгуем. Разговариваем, например, о вещах серьёзных, философских. И о поэзии тоже, бывает. У Аннушки книгами весь стол завален, так что ты её в ранг простой бабы не вводи!

— Стол-то хоть хороший?

— Отличный. Очень широкий, удобный… Родька! Овод тебя за ляжку! — уже по-настоящему стал выговаривать Игнатьич, как только я заржал на последней фразе. — Ну что ты за человек такой? Всё норовишь нос свой не туда сунуть, провокационные вопросы задавая. Не стыдно?

— Неа. Но по мне, так рояль удобнее, если на нём крышку не забыть закрыть.

— Отставить ржать!

— А ты не хвастайся, чтобы другим завидно не было. И вообще, Игнатьич, собирайся с мыслями, на время отставив в сторону свои любовные чувства. Разговор сложный предстоит.

— Вляпались? — мгновенно стерев с лица блаженную улыбку, поинтересовался есаул.

— Есть такое. Дождёмся остальных, чтобы по десять раз не пересказывать.

Вскоре вся группа собралась. Вера Матье тоже явилась, держа в руках несколько листов бумаги, свёрнутых в трубочку. И пусть о её участии полковник Краснов пока не знал, но я посчитал, что девушке необходимо иметь полную информацию.

— Родион, — перед намечающимся советом отведя меня в соседнюю комнату, протянула она принесённые бумажки. — Это для Дуни список необходимых книг. Не волнуйся, никакой бульварщины и прочей художественной литературы. Здесь исключительно наставления для служанок, книги по кулинарии и правилам этикета. Если, как ты утверждаешь, Дуня имеет идеальную память, то сорок книг должна за пару недель освоить.

— Спасибо, — искренне проговорил я. — Сам уже задумался над этим вопросом, но пока руки не доходят.

Мой рассказ о встрече с полковником Красновым испортил всем настроение окончательно.

— Это что же, Родя, получается? — возмущённо спросил Кудрявый. — Теперь мы у имперской охранки в наушниках да вертухаях, прости господи, ходить будем⁈

— Во-во! — с жаром поддержал его Витька. — Для нормального пацана подобное западло! Не по понятиям на легавых работать!

— Ваши предложения? — спокойно поинтересовался я. — Готов выслушать любые.

— Отказаться от сотрудничества? — неуверенно предложил Феклистов. — Но сделать это так, чтобы мы не пострадали от рук жандармерии.

— И как конкретно, Гена, ты видишь это?

— Ну… Не знаю. Может, взятку твоему полковнику всунуть?

— Дурень! — моментально возразил Игнатьич. — Тебе Краснов эту взятку сам всунет. И в такое место, которое при Вере упоминать не буду.

— Я девочка большая и знаю, что у некоторых людей имеется задница, — с усмешкой отреагировала Матье. — Но мне больше понравились слова этого полковника о том, что может помочь с легализацией финансов. Берштейны, конечно, у нас теперь на хорошем крючке, только имея надёжный тыл в виде серьёзного жандармского чина, мы можем всерьёз развернуться.

Господа мужчины. Кажется, вы плохо слушали Родиона. Нам обещано, что через два года в Российской империи начнутся серьёзные беспорядки, связанные с Великим Размытием. Именно на них и стоит обратить своё внимание.

— Верно, Вера, — кивнул я. — Как только всё в стране пойдёт вразнос, мы столкнёмся с противодействием серьёзных групп, за которыми обязательно будут стоять сильные аристократические Рода. И в таких условиях, когда власть перестанет жёстко контролировать всех и вся, нас раздавят в два счёта, не глядя на законы.

— В этом, Родион, я не разбираюсь, так что поверю тебе на слово. Но боюсь другого — инфляции. Предприятия будут прогорать, как огарки свечей. Выживут лишь те, кто заранее сориентируется и подготовится к неприятным изменениям. Это будем явно не мы. Берштейны с их спекулятивными схемами не потянут новые реалии. Ну а наши деньги быстренько превратятся в ничто.

— Да, — задумчиво почесал я макушку. — Про это даже не подумал. Получается, что кроме собственной безопасности сегодняшнего дня, необходимо иметь и финансовую уверенность в завтрашнем. Ни первого, ни второго нам никто за красивые глазки не предоставит. Значит, необходимо становиться нужными людьми для нужных людей.

— Ну не жандармам же⁈ — продолжал гнуть свою линию упрямый Кудрявый.

— А чем плохо им служить? — моментально парировал я. — Вернее, даже не им, а единственному человеку в лице полковника Краснова. Тебя, Игнатьич, армия в случае будущих беспорядков накормит, напоит, облагодетельствует и на фронт пошлёт. А вот как нам быть?

— Родя! Ты из меня счастливца всей земли не делай. Да, без куска хлеба не останусь, и даже на масло останется. Только ведь на войне не дармовую тушёнку лопают, а воюют. Я готов отдать жизнь за Родину!

— Вдалеке от Аннушки? С большой вероятностью, что больше с ней никогда не увидитесь? А если детишки к этому времени у вас случатся? Ты там героически воюешь, а жена с ребёнком здесь опасности подвергается. Видел же собственными глазами, сколько тварей в округе уже сейчас шастает.

Кто твою семью защитит? Я? Конечно, присмотрю. Но при поддержке полковника Краснова шансов выжить у всех больше. К тому же Юрий Евдокимович предлагает почти по нашему профилю в столице работать, а не обыкновенных оппозиционеров, что-то спьяну ляпнувших, сдавать. Будем резать одарённых отступников и всякую нечисть из Преисподней. Ещё и законную добычу с этого иметь.

— Это жандарм сейчас так мягко стелет. А потом и на всякую мелкую шваль натравливать начнёт, чтобы звёздочки на своих погонах укрупнить.

— Вряд ли. Что ты слышал про группу «Шелест»?

— Мало чего, — после секундной паузы признался есаул. — Про неё, правда, на уровне слухов легенды ходили. Не удивлюсь, если и сама группа — вымысел. Была бы настоящей, то до сих пор об этих богатырях байки слагали. Но видимо, устал народ языком чесать, поэтому сказочка забылась. Молодёжь о ней даже не слышала.

— Не сказочка. Расформировали «Шелест» по каким-то причинам. Ну а её командир будет нашим консультантом. С ним Витёк и Генка уже знакомы. Дед Беда.

— Беда⁈ — удивлённо воскликнули хором оба парня.

— Он. Кстати, сам полковник Краснов тоже был в составе группы. Уже после неё в жандармы подался.

— Тогда надо соглашаться на любые условия, — резко переменил свою позицию Игнатьич. — И дело не в том, что такие зверюги просто так никого под своё крыло не берут. Если уж засветили свои морды перед нами, значит, уверены, что информация на сторону не уйдёт. Либо по причине того, что с ними работаем, либо… Да просто грохнут, если не согласимся! Ох, Родя! Ну и втянул ты нас в дела поганые!

— Какими они будут, ещё посмотрим, — невозмутимо парировал я. — Сейчас давайте просто примем решение о сотрудничестве с Красновым. Либо мы продолжаем работать общей группой, либо тем, кто не согласен, возвращаем добычу и больше вместе никаких дел не ведём.

— Да. Придётся поработать на жандармов, — нехотя ответил Игнатьич.

— И я да, — сразу же за ним произнёс Феклистов.

— Западло это! — всё не успокаивался Витёк. — Но… Своих дружков бросать тоже западло. Да и к тому же: кто вас, благородных, транспортом обеспечивать будет. Спалитесь же на первом угоне со своими «простите, пожалуйста». Ладно. Я остаюсь в банде.

— А ты, Вера, что скажешь? — повернулся я к девушке.

— А мне кажется, никто ничего подписывать не предлагал, — флегматично ответила она, рассматривая свои отполированные ноготочки. — Но приятно, что спросил.

— Не увиливай от ответа.

— Родион, ты же и так его знаешь. Естественно, я никуда не денусь.

— Отлично. Нам назначили встречу на послезавтра в спортивном зале Беды. Посмотрите вживую на нанимателя. Заодно и тебя, Игнатьич, дед протестирует. Ты же же выходной будешь?

— Буду, — кивнул есаул. — Хотя и не должен. Там что-то в графиках дежурств намудрили, и свободный денёк на ровном месте нарисовался. Видимо, длинные руки у полковника, раз под свои планы меня даже из Генерального штаба быстренько выцепил. Другого объяснения не нахожу.

— Меня взять не забудьте, — снова подала голос Вера. — Мне необходимо изучить жандармские договоры, чтобы чьи-то горячие головы в заложниках у бюрократов не оказались. А то знаю я вас! Подмахнёте бумажечку и лишь потом вдумчиво читать её будете.

— Засветишься.

— Рано или поздно это случится, Родион. Разве не так?

— Вера, — улыбнулся я. — С тобой спорить всё сложнее и сложнее.

— Вот и не спорь по пустякам. Значит, завтра будет время прикупить себе нормальный тренировочный костюм для единоборств. Пусть ваш героический старикашка и меня обучает. Родион, составишь компанию?

— Извини, но не могу. Намечается поездка в гости к Ирине Мозельской.

— Да. Тогда незачем светиться рядом. Разбирайся со своими аристократками. Вчера княгиня, завтра графиня… Высоко летаешь. Я тебе весь имидж своей простолюдинской физиономией испорчу. Лучше Феклистова попрошу прогуляться. Геночка, ты как?

— А я завсегда! — моментально вскочил парень. — И даже на большее, чем магазины, готов! Шампанское, свечи, цветы!

— Да хоть ванна с лепестками роз. Мне всё равно, как ты свои вечера в одиночестве проводишь. Извини, но только магазины, если вдвоём.

— Да уж… — ехидно произнёс Кудрявый, как только Вера, не попрощавшись, покинула мою квартиру. — Влюблённая баба — это, братцы, вулкан. А вот ревнующая влюблённая баба — это вдвойне страшнее!

— Своей Аннушке такие философские измышления цитируй, — огрызнулся я, понимая правоту есаула по отношению к только что случившемуся инциденту.

— Точно! — воскликнул Игнатьич. — Раз дел больше нет, то пошёл строить личную жизнь! И не завидуйте мне, салаги! У вас-то с ней пока хиленько!

Глава 26

Памятуя о встрече с графом Мозельским, не поленился с утра влезть в парадную форму. Враг он или нет, но перед таким человеком желательно выглядеть как можно представительнее. После занятий Ирина пригласила меня в своё авто, иронично намекнув, что, в отличие от Аничковой, высаживать за первым же углом не станет.

Между этими аристократками явно намечается противостояние. Вернее, «противостояться» будет Мозельская, но и Дарья в долгу не останется. Любой ликвидатор Сущностей всегда готов ответить ударом на удар, а Аничкова… тогда ещё Миа была одной из лучших в нашей Школе. Так что соперничество у неё в крови.

Как и ожидалось, шофёр доставил нас не в городской дворец, а в загородную резиденцию Мозельских, находящуюся неподалёку от Стрельны. Проехав через парк, окружённый основательным забором с колючей проволокой, словно здесь расположилась военная база, а не мирное аристократическое гнездо, мы остановились около парадного входа.

Подбежавший лакей, судя по комплекции, дополнительно исполняющий роль охранника, с поклоном открыл двери авто. Поблагодарив его, Ирина демонстративно взяла меня за руку и потащила за собой.

— Странно, а ты совсем не волнуешься, — удивлённо произнесла она уже на верхних ступенях мраморной лестницы, ведущей во дворец. — Словно каждый день в таких местах бываешь.

— По пульсу определила?

— Да.

— Молодец. Зато твой говорит, что дёргаешься сильно, — поставил и я свой «диагноз». — Чего опасаешься?

— Ну… — замялась девушка. — Я впервые привожу домой гостей. Тем более парня. Папа, уверена, воспримет тебя благосклонно. Он вообще добрый, неконфликтный человек. А вот мама — это отдельная история. У неё на первом месте чистота породы и всё такое. К тому же она никогда не скрывает своих суждений. Так что приготовься к любым каверзным вопросам и оценке своих действий.

— Как маму зовут?

— Ольга Игоревна. Что ещё хочешь о ней узнать, пока не дошли до гостиной?

— Достаточно имени. А к оценке своих поступков сама готовься.

— Не поняла, Родион.

— Ничего. Скоро всё узнаешь.

В огромной гостиной оказалась лишь мать Ирины. Женщина сидела за шикарным блестящим белым роялем и наигрывала какую-то мелодию. При виде нас она не сразу прекратила музицирование, а подождала, пока мы не подойдём к ней вплотную. Лишь только после этого оторвалась от клавиш и соизволила повернуть голову.

Не женщина, а настоящая богиня! Несмотря на свой возраст за сорок, выглядела сногсшибательно. Но пристально разглядывать графиню не хотелось — слишком высокомерное, властное лицо. Весь вид Мозельской говорил: «Пади, смертный, к моим ногам! Иначе испепелю!» Даже лёгкая улыбка не смогла скрыть её отношению к миру. Вернее, к одному из его представителей.

— Мама, — с некоторым напряжением в голосе произнесла Ирина. — Позвольте представить вам моего сокурсника Родиона Ивановича Булатова.

— Здравствуйте, юноша, — последовал вежливый ответ графини, который тут же перешёл в лёгкий укол: — Не смущайтесь так. Понимаю, что чувствуете себя не очень комфортно в месте, которое вам совсем не по статусу. Но мы не кусаемся.

— И не думал смущаться, — с придурковатой улыбочкой произнёс я. — Поверьте, завышенной самооценкой не страдаю, поэтому в любых, даже таких обстоятельствах, всегда остаюсь самим собой. Нервы берегу. Ну и, конечно, очень приятно познакомиться со столь важной особой. Ольга Игоревна, встреча с вами — это безусловная честь для меня, простого сермяжника Императорской Академии.

— В каких «таких» обстоятельствах? — спросила спокойным тоном мадам, но я заметил, как от неудовольствия дёрнулись крылья её носа.

— Ну как же? Наше с Ирочкой знакомство недолгое. Пока о дружеских отношениях говорить не приходится — всего лишь лёгкие, приятельские. Чтобы узнать друг друга и по-настоящему подружиться, нужно пройти через серьёзные испытания и понять, что каждый из нас представляет. Одно испытание, как понимаю, уже началось. Не так ли?

— И никого я не испытываю! — возразила внезапно покрасневшая Ирина.

— Помолчи, дочь, — остановила её Мозельская-старшая. — Меня больше интересует, как он тебя будет испытывать на эту самую «дружбу», которая в принципе между вами невозможна.

— А зачем мне это? — развёл я руки в стороны. — Достаточно того факта, что девушка из высшего общества соблаговолила общаться с таким нищебродом. Хотя… Других вариантов у неё и не предвидится. Думаю, вы лучше меня знаете причины.

Графиня ничего не ответила и замолчала примерно на полминуты, в задумчивости нажимая на одну и ту же клавишу рояля. Явно не машинально это делает, а чтобы эмоционально вывести меня из равновесия.

Но такой трюк с Родионом Булатовым не пройдёт. Мне уже понятно, что сломал план разговора Ирины Игоревны. Я сюда не просителем пришёл, а чуть ли не благодетелем, несмотря на якобы полностью пустые карманы. Вернее, пустые по сравнению с богатством Мозельских. И эта позиция не укладывается в голове мамаши.

— Профессионально играете или так, для души? — снова сломал я конструкцию, прервав молчаливое давление графини.

— Для души, но профессионально, — с натянутой улыбкой ответила она. — Мне кажется, ты не понимаешь, в какой дом попал и кто я.

— Понимаю. Мама Ирины.

— Графиня!

— Ну и это тоже. Только, кажется, меня пригласили в гости, а не на светский раут. Если считаете, что присутствие некоего Родиона Булатова оскорбляет ваш взор, то могу без, поверьте, всяких обид покинуть дворец. Я знаю, какая пропасть лежит между нами, и никому не навязываюсь.

— Нет! — внезапно встала на мою защиту Ира. — Мама! Это мой гость, а не ваш! И я даже вам не позволю так относиться к нему!

— Ирина, — отчего-то успокоившись, уже с более тёплыми нотками в голосе произнесла Ольга Игоревна. — Кажется, у тебя появилось своё мнение? Видимо, несколько дней учёбы благотворно подействовали на твой характер. И твой молодой человек явно причастен к этому.

— Родион Иванович, — поправил я. — Меня зовут Родион Иванович. Если мы будем друг о друге говорить'этот' или «эта», то подобное обоим не понравится.

— Пожалуй, упрёк хоть и нахален, но справедлив.

— О какой справедливости здесь идёт речь? — весело спросил влетевший в комнату невысокий, крепко сбитый мужичок с огненно-рыжей шевелюрой. — Со всей ответственностью заявляю, что её выдумали писатели идеалисты! О! У нас гости! Как поминаю, вы легендарный Родион Булатов? Тот самый, который удивляет всю Императорскую Академию? Рад! Очень рад! На всякий случай разрешите преставиться. Волею судеб являющийся отцом Ирины граф Вячеслав Николаевич Мозельский! Но зовите меня просто по имени-отчеству.

Выдав всё это скороговоркой, мужчина приблизился ко мне и дружески хлопнул по плечу. Очень интересный персонаж. Лицо простоватое, даже простодушное. Улыбка от уха до уха, и никакой агрессии в глазах.

Сложно предположить, что этот человек является гипотетическим гением столичной преступности. Больше на комедийного артиста похож. Но владелец пятой части всех железнодорожных путей Российской империи не может быть до такой степени прост. Давно бы съели с потрохами конкуренты.

Да и хлопнул по плечу так, что у меня чуть зубы не вываливались. Силища огромная! А если учесть, что, по всеобщему мнению, ещё и Даром владеет сильнейшим, то тут совсем всё непросто получается.

— Счастлив познакомиться с отцом такой обворожительной девушки! — в подобном тоне ответил и я. — Признаться…

— Всё потом! — перебил меня Мозельский. — Я ужасно проголодался, занимаясь чёртовыми делами. Поэтому предлагаю продолжить общение за столом. Оленька, надеюсь, ты не оставишь нас голодными?

Обед оказался царским. Но я не смог в полной мере оценить искусство графского повара. Ощущение, что попал в наводнение посреди пожара. Поведение матери и отца Ирины до такой степени различалось, что приходилось постоянно держать себя в тонусе. Несколько раз даже немного подстёгивал сознание, переходя в лёгкое ускорение. Иначе не смог бы перестроиться на их стиль общения.

Графиня хотя и мало говорила, но была по-прежнему язвительна и остра на язычок. А вот граф не затыкался. Смешно шутил, задавал вопросы про учёбу, постоянно перебивая мои ответы байками из своей бурной молодости.

Ирина же сидела тихо, как мышка. Лишь внимательно оценивала мои потуги оставаться на плаву. На родителей же совсем не обращала внимания. Такое ощущение, что она уже выполнила своё задание, заманив дичь в ловушку. Дальше с попавшимся Родионом Булатовым должны разбираться более крупные хищники.

Да, я нахожусь явно не в гостях, а на экзамене. Сейчас меня не просто кормят, а сканируют, чтобы определить: свой я или чужой для Мозельских. Можно или нет приблизить ко двору откуда ни возьмись появившегося сермяжника. И, судя по тому, что ближе к десерту словоохотливость графа и язвительность графини пошли резко на убыль, скоро наступит финал «собеседования».

Так оно и оказалось. В какой-то момент Ольга Игоревна встала из-за стола и, извинившись, отлучилась «попудрить носик». Дочку с собой тоже не преминула прихватить. Значит, начинается мужской разговор с графом.

— Родион, — неожиданно предложил Вячеслав Николаевич. — Я слышал о вашем боевом таланте. Признаться, очень хочется тряхнуть стариной и проверить, насколько ещё сгожусь в противостоянии с молодым соперником. Как насчёт небольшого спарринга?

— Ну… — растерялся я. — Это честь для меня. Но не будут ли дамы скучать в одиночестве?

— За них, юноша, не беспокойтесь. Женщины редко появляются быстро. К тому же мать с дочерью всегда найдут чем себя занять… Разговорами, конечно! Поверьте, не только ваши, но и мои косточки перемоют с великим удовольствием!

Что и следовало доказать. Нас специально оставили одних. Можно, конечно, отказаться от спарринга с Мозельским, но он воспримет это как проявление слабости. Поэтому, не став раньше времени портить свой имидж, я согласился.

Пройдя в одну из комнат, обнаружил в ней превосходно обустроенный спортивный зал. Предупредительный слуга принёс нам два комплекта формы. Переодевшись, мы с графом сошлись.

Как я и думал, за безобидной внешностью скрывается превосходный боец. Мозельский без какой-либо раскачки сразу же атаковал меня. Причём на таком ускорении, что и мне пришлось взвинчивать своё до максимума, иначе проигрыш был бы обеспечен на первых секундах. Граф хотя и не бил по голове, чтобы не оставлять заметных следов побоев, но один из ударов по печени я всё же пропустил. Пусть он и прошёлся вскользь, только всё равно приятного было мало.

Понимая, что в поддавки со мной никто играть не собирается, я тоже не стал жалеть графа. Ударив правой рукой, специально сделал брешь в своей обороне. Противник тут же воспользовался «оплошностью» студента, за что и получил контратаку, закончившуюся смачным ударом по графской ляжке.

С этого момента бой полностью перешёл на короткую дистанцию. Небольшого роста Мозельский мог бы получить шикарную фору, но Ликвидатора Сидо хорошо обучили сражаться в ближнем бою с противниками намного меньшего размера. Так что преимущество графа оказалось мнимым. Этого он никак не ожидал и, кажется, немного растерялся. Я же, увлёкшись, чуть было не выиграл поединок.

Стоп! Такого мне не надо! Заявил о себе, как о бойце, и хватит. Не нужно показывать свой настоящий уровень!

Отбросив в сторону азарт, поступил так, как это сделал бы любой высокий боец — попытался разорвать дистанцию. Тут граф и подловил меня, нанеся победный удар в солнечное сплетение.

Согнувшись, я упал на четвереньки и три раза шлёпнул ладонью об пол, показывая, что признаю своё поражение. На самом деле вояка в тот момент из меня действительно был никакой. Хотя Мозельский и смягчил свой удар в последнюю секунду, но было очень больно.

— Прекрасно, Родин! — помогая подняться, проговорил Вячеслав Николаевич. — Я бы даже сказал: восхитительно! В таком юном возрасте подобную технику редко встретишь!

— Если вы про свою, то должен согласиться, — переведя дыхание, улыбнулся я. — Только что убедился, что опыт и мастерство не поддаются годам. Как последнего щенка подловили!

— Не скромничайте. Но… — внезапно доброжелательный тон графа резко изменился на угрожающий. — Ты верно заметил, что имею опыт с мастерством. Ещё и великолепный Дар, который, к несчастью, не смогла в полной мере перенять моя дочь. Про возможности иного рода тоже не забывай. И если ты посмеешь обидеть Ирину, то не стану драться «на кулачках». Размажу тонким слоем по всей столице. Это не угроза, а предупреждение.

— Понял, — ответил я на полном серьёзе. — Не волнуйтесь, своих не обижаю. Пока что Ирина не совсем из моей команды. Но если сможет в неё влиться, то вам не придётся искать обидчиков дочери. Я найду их первым и поступлю с идиотами максимально жестоко, чтобы другим неповадно было. Только учтите, друзей я выбираю не по титулу, а по способностям. Пока что Ирина ничем себя не проявила. Девушка хорошая, но нет твёрдости характера. Убедился в этом лично.

— Верю вам, Родион, — снова улыбнулся Мозельский и вздохнул. — И про дочь вы абсолютно правы. Пусть Ирина и не рассказывала, но я в курсе постыдного инцидента с Романом Хаванским. И о том, как вы, наплевав на не лучшую репутацию Мозельских, заступились за Иру, набив морду сыну самого министра финансов. Поступок, достойный лидера или… придурка.

Сегодня я убедился, что с головой у вас всё в порядке, и имеете впереди большое будущее, если раньше срока не надорвётесь. Поэтому… Пожалуй, вы мне нравитесь, и я не буду против вашего общения с дочерью. Быть может, Ирине это пойдёт на пользу. Но предупреждение остаётся в силе. А теперь давайте переоденемся. Женщины нас, наверное, уже заждались.

Ни Ирина, ни Ольга Игоревна никак не отреагировали на нашу внезапную отлучку. Ещё немного поболтав за десертами с кофе, я откланялся. Личный шофёр Мозельских отвёз меня домой. Всё-таки хорошая штука автомобиль! Жаль, что мне он пока и не по статусу.

У себя в квартире обнаружил Веру.

— Рановато что-то, — ехидно прокомментировала она моё появление. — Разочаровалась в тебе барышня Мозельская, раз не под утро домой явился?

— Что ты здесь делаешь? — никак не отреагировал я на комментарий.

— Дуньку пришла навестить. Проверить, как идёт её обучение. Но…

— А тебя кто-то просил? Приглашал?

— Родион, ты вообще-то сам дал мне ключ от своей квартиры.

— Положи на стол и уходи, раз не понимаешь, почему так поступил.

— Ну так объясни популярно! — с наездом произнесла девушка.

— Ты мне не жена, чтобы тут свои порядки с контролем наводить. И никогда ею не станешь. Если не хочешь дружеских отношений, то я удовлетворюсь и деловыми. Положи ключ на стол и уходи. Без спросу не суйся.

— Родион, — растерялась от моего тона Вера. — Я вообще-то могу обидеться и больше не прийти. Совсем!

— Не приходи, раз не хочешь. Найду себе другого бухгалтера. Но язык за зубами держать придётся. Иначе… Я тебя из Преисподней вытащил, я в неё и отправлю. Рука не дрогнет.

— Да подавись!

Матье швырнула в меня ключ и вылетела из квартиры, напоследок громко хлопнув дверью.

Оставшись в одиночестве, подобрал ключик и стал размышлять над только что случившейся сценой. Понятно, что из Веры ещё не до конца выветрилась привязанность ко мне. Просто она трансформировалась из сильного сексуального влечения в нечто иное — в гиперконтроль и чувство собственничества. Потакать подобному нельзя, иначе совсем у девчонки крыша поедет.

Каждый должен знать своё место, как я знаю своё — главы группы. Если среди разнополых бойцов начинаются чрезмерные личные отношения, значит, скоро группе наступит конец. Допускать этого нельзя. Вернётся ли Вера, осознав, что у нас не клуб знакомств, а пусть пока и не полностью сплочённое, но боевое подразделение? Хотелось бы. Но это её испытание, в котором никто не поможет.

Самое поганое, что рано или поздно остальные тоже сорвутся. Пусть и не так, как Матье, но будет не менее жёстко. Есаул, вспомнив, что он не диверсант, а лихой казак, захочет на фронт. К тому же его училка Аннушка будет недовольна тайными отлучками своего воздыхателя и потенциального мужа. Генка Феклистов после нескольких успешных акций возомнит себя супергероем и потеряет берега, подставив нас всех под удар. Витька Голый ещё долго будет вытравливать сознание шпаны. Скоро огромные, по его мнению, деньги вскружат голову.

Все психотипы я уже просчитал. Осталось за малым — предотвратить распад команды, вовремя вмешавшись в происходящее. Искренне надеюсь, что у меня это получится.

Сейчас же важнее иное: Мозельские. После встречи с ними вопросов не убавилось, а наоборот, прибавилось. И главный из их: кто такой Вячеслав Дмитриевич Мозельский. Однозначно сильный игрок, имеющий с десяток масок. Может ли он быть тем, кто стоит над всеми столичными преступниками? Вполне! Для этого и постарался приблизить меня, чтобы держать под контролем непредсказуемый фактор по имени Родион Булатов.

Правда, во время поединка я заметил нечто, не укладывающееся в мою конспирологическую схему. Граф Мозельский явно применял технику боя, разработанную Бедой. Ещё один член легендарно таинственной группы «Шелест»? Не исключено. Тогда он должен быть в определённых отношениях с полковником Красновым. Вряд ли однополчане работают друг против друга. Скорее всего, вместе. Но кто на кого?

Или, быть может, над ними стоит скромный старик Беда, не утративший командирского статуса? Ничего исключать нельзя. Но то, что три бывших бойца группы «Шелест» случайно оказались моими знакомыми, в это не поверю даже в пьяном виде. Ещё и князь Аничков, отправивший следить за мной свою доченьку, бесплотной тенью за спиной маячит. Ох… Что-то слишком крутой замес вокруг простого студента намечается.

* * *

Как только Родион Булатов уехал, граф Мозельский пригласил жену в кабинет.

— Что скажешь, дорогая, по этому пареньку? — поинтересовался он у супруги.

— А моё мнение ещё имеет значение? — вопросом на вопрос ответила графиня. — Слава, я ведь вижу, что ты уже принял решение.

— Ничего от тебя не скроешь! Да, нам он подходит.

— Я бы так не сказала. Не скрою, он умён, бесстрашен и находчив. Но я не люблю людей, которые пытаются манипулировать членами моей семьи. Предпочитаю сама быть манипулятором. К тому же Булатов ведёт себя не в рамках своего психотипа. Студентик из мещанской семьи обязан был прогнуться под нашим натиском. Ошибиться, сбиться в ответах.

В нём заложено иное воспитание, которое Даром сразу не исправишь. Вместо этого Булатов показал уровень, что не каждый из высшего общества осилит. Я не только ментально не смогла его пробить, но даже вывести из зоны комфорта! И почему он появился именно сейчас? Хочет спутать все карты на столе? Кто его прислал на самом деле?

— Оленька, у меня вопросов не меньше. Но упускать такую интересную особь я не намерен. Ни как друга, ни как вероятного врага. Очень рассчитываю на то, что Родион примет нашу сторону и устранять его не придётся. Это потенциально сильный игрок! Пока что ещё неопытный, но подобное скоро изменится. Через два года узнаем…

И я продолжаю надеяться на лучшее. Если всё сложиться в нашу пользу, то тогда появится сильный вожак, окружённый молодыми, жаждущими свежей крови и мяса волками. И слабых в его стае не будет! Родион не потерпит слабость рядом с собой.

— Быть может, — кивнула Ольга Игоревна. — Но Ирина? У неё слабый Дар, значит, и клыки слабые. Как она впишется в этот проект с Булатовым? И больше всего я опасаюсь, что Родион может полностью подчинить нашу дочь. Что тогда делать будешь?

— Смотреть по обстоятельствам, — туманно ответил граф. — В конце концов, времени до Великого Размытия ещё хватает. Ради ТАКОЙ цели приходится рисковать всем. И семьёй тоже.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.

Друзья! Спасибо вам за ваше чтение, лайки и награды! Третья часть книги начнёт выходить 15 октября. А сейчас я уезжаю на пару недель в отпуск. До скорой встречи! Буду очень рад видеть всех вас на своих новых буквах!

Content

Игорь Лахов
Кафедра-2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26