Ольга Липницкая

Никитич. Дело о потерянном муже

Пролог

– Да сбежал он, сбежал! – выпалил Никитич в сердцах. – Ну ты посмотри на их дом! Вечно бардак, гвалт, пожрать никогда нету! Четверо детей! – майор возмущенно вскинул вверх указательный палец. – Да тут любой бы сбежал!

– А у тебя? – с вызовом посмотрела на него Марийка. – У самого трое! Что, тоже сбежишь?

И тут Никитич понял, какую роковую ошибку совершил, но было уже поздно. Губы жены сжались в тонкую, острую линию, а глаза наполнились слезами.

В деревне все всё знают. А чего не знают – так придумают. Так и тут: пропал мужик. Куда делся – неизвестно, но вся деревня уверена – от жены и быта сбежал. Но для Никитича теперь дело чести – его найти и доказать всем обратное.

Глава 1

– Ты опять не спала?

Марийка аж вздрогнула от голоса любимого мужа.

Вот в старом доме у порожка половица скрипела! Вот там бы он фиг к ней подошел незаметно! А тут… Неуютная пугающая тишина.

Дамочка, награжденная в деревне званием ведьмы, вздохнула и оглянулась.

Было красиво.

Очень.

Светлые комнаты, большие окна, современный ремонт, но при этом и все деревенские детали были старательно сохранены: натуральные тона стен, занавески в цветочек, деревянные карнизы на окнах, букетики сухоцветов повсюду… В спальне Марийка поставила лаванду и мяту, в гостиной – лимонник…

Красиво. Очень. Почти идеально. Слишком идеально.

Очень уж хозяйке хотелось вернуться туда, где она могла с закрытыми глазами найти любую мелочь, где знала каждую щель, каждую трещинку. Где камушек под ножку буфета был подложен еще бабушкой, и игольницей служил странной формы магнит, когда-то найденный ею среди щебенки.

Нет, Марийка тут тоже сделала хорошую игольницу. В отдельном сундучке. Да что уж говорить – в отдельной комнате! Была у нее теперь своя комнатка для ее дамских дел. Сам Андрей, кстати, настоял.

Там у нее были и ее травы, и пара колод карт, которыми Марийке все же пришлось обзавестись. Особенно после того, как Ленка Чибис Люське Колькиной случайно ляпнула, что ей мужа именно Марийка нагадала.

Чтобы полноценно соответствовать образу деревенской ведьмы, Марийка даже раздобыла невероятно красивую склянку, налила туда крепкого чаю и периодически, когда попадались особенно упертые клиентки, с обреченно-задумчивым видом заглядывала в эту посудину…

Андрей смеялся, но не мешал.

В общем, в новом доме было все устроено именно так, как мечтала Марийка.

Но все равно что-то было не то.

То ли виной тому была новизна, то ли то, что Марийка уже почти месяц не спала больше полутора часов подряд.

Роды были легкие… Мальчишки, решившие появиться на свет сразу втроем, были мелкие. Нет, для тройни богатыри, но для матери все прошло быстро и безболезненно. «Отчихалась!» – прокомментировал врач, присутствовавший на родах.

Вообще, там на нее толпами врачи ходили смотреть. Кто хотел тройню понаблюдать, а кто дамочку, прилетевшую в роддом на частном вертолете…

Но пролежала Мария недолго. На пятый день ее выписали домой. Забирали также на вертолете, кстати! Чем произвели еще больший фурор.

«Не, у нас бывает, рожениц привозят санавиацией! Ты не первая, – чесал затылок завотделением, – но чтобы увозили авиацией!»

В общем, тройня Соколовских с самого рождения оправдывала свою птичью фамилию!

Но на этом сказка и закончилась.

Начались серые будни…

Или один. Будень.

Марийка дням счет потеряла, а когда их Миша, Леша, Саша день с ночью попутали, то и ночам.

Вот и сейчас Мария качала на руках одного из троих, того, кто никак не мог уснуть, переминалась с ноги на ногу и меланхолично смотрела в окно. Взгляд ее был прикован к одинокому силуэту, опасливо бредущему вдоль левады.

Марийка щурила уставшие глаза. А, может, ей показалось? Может, просто почудилось? Может, пронесет?

Нет.

Не почудилось.

Человек замирал, пригибался, пытался быть невидимым. Наверное, и был таким. Для всех, кроме Марийки.

Она посмотрела на розовеющее небо, пытаясь сообразить, а это рассвет или закат?

– Марий, давай я в агентстве помощниц закажу! – настойчиво предложил жене стоящий в проходе Андрей.

Раз в пятый. Или в пятидесятый. Обсуждали они это часто. И на все ответ был один: «Я не хочу в своем доме посторонних!»

Мария обернулась, посмотрела на мужа.

Тот был одет в хорошо скроенный костюм. Чуть свободноватый пиджак скрывал кобуру, а трехдневная щетина добавляла образу элегантности.

– Ты на работу? – устало спросила она. – Поезжай! Я справлюсь! Ко мне сейчас придут.

– Марий, – покачал головой Никитич.

– Андрей! Я взрослая женщина! Я справлюсь со своими детьми! – Марийка подтолкнула мужа к коридору. – К тому же вон, – она кивнула на окно, – Ильинична плетется. Это ко мне.

Соколовский тяжело вздохнул, притянул к себе жену, крепко поцеловал:

– Я до трех, потом приеду! – пообещал он ей и вышел.

Если бы он задержался еще хоть на минутку, то увидел бы, что Ильинична, тяжело опираясь на свою клюку, с чистой совестью прошкандыбала мимо.

Марийка проводила взглядом машину мужа, старуху, напряженно подождала еще пару минут, облегченно выдохнула, собралась уже пойти в спальню, прилечь хоть на полчаса, но тут кто-то очень несмело постучал в кухонное окно.

Мария замерла, закрыла глаза, прошептала одними губами что-то не совсем цензурное, но развернулась и распахнула входную дверь.

– Заходи! – кивнула она трусливо озирающейся фигуре. – Я знала, что ты придешь.

Глава 2

– Ты понимаешь, уже ни на кого другого и надежды нет!

Умудрилась вскрикнуть шёпотом худощавая светловолосая женщина, которая выглядела настолько уставшей, что ей можно было дать как двадцать, так и шестьдесят…

– Никто не верит! – беззвучно всхлипнула она.

Опыт не пропьёшь! Когда у тебя четверо детей, учишься и орать шёпотом, и плакать так, чтобы никто не видел и не слышал.

– А сама-то ты веришь? – очень серьёзно спросила соседку Марийка.

Она стояла у окна, перекатываясь с пятки на носок. На руках уже другой малыш. Не тот, что был, когда Никитич уходил.

Ещё один сверточек-карапузик лежал в вибрирующем гамачке, довольно раскинув ножки, а третий был на руках у Анны, или у Аньки-кошатницы, как звали её в деревне.

Смышлёная, красивая, когда выспится, весёлая и жизнерадостная девчонка двадцати восьми лет сейчас сидела с опухшими от слёз глазами и пыталась найти хоть какую-то поддержку.

В деревне Анну, не сказать чтобы осуждали, но… Как-то очень быстро нашли альтернативную, совершенно, с её точки зрения, неверную версию произошедшего и… Успокоились.

Ну как успокоились: кто посмеивался, кто горько вздыхал у неё за спиной.

Всё дело было в том, что у Аньки пропал муж, Кирилл

Да не просто пропал – уехал на заработки и не вернулся. Уже на неделю задерживался, по Анькиным словам…

Кажется, все родственники уже должны были бы стоять на ушах, а полиция с собаками – прочёсывать леса, но…

Даже та самая полиция заявление никак не принимала.

– Сколько детей? Четверо? – округлял глаза молодой парень в дежурке. – Да подождите ещё денёк! Объявится! – нахально ухмыляясь, советовал ей лейтенантик. – А вы у друзей искали? – вскидывал он брови, потом понижал тон до заговорщического. – А у подруг?

Анька только рыдала и бежала назад домой к своим детям.

Оно, конечно, надо было бы добиться. Может, даже жалобу в прокуратуру накатать. Но…

У Аньки дома было четверо детей! Младшим – семь, а старшему – девять… И заниматься заявлениями ей было попросту некогда!

Вот такая вот беда. Или радость. Как посмотреть.

Первого да второго хотели они с Кирюшкой очень. Специально родили погодочек: сыночек, а следом доченька… Тут-то они и хотели остановиться, вот только… Замученная двумя младенцами Анька попросту не заметила третьей беременности! А наступила она почти сразу после второй. Да ещё и двуплодная.

Когда у неё как-то странно живот забурлил, пошла к терапевту. Дескать, съела что-то не то. Тот посмотрел на неё, как на полоумную, и отправил на учёт становиться. Мальчишкам в её пузике было уже по пять с лишним месяцев.

Вот так и стали Кошкины дети поводом и для гордости, и для насмешек у всей деревни. Только ленивый не чесал свой язык о том, что Анька, как кошка, рОдит, да муж у неё – что кот драный…

Кириллу, хотя на самом деле, конечно, Кирюше, действительно было несладко. Очень добрый, очень домашний и очень ласковый от природы парень, казалось, разрывался между необходимостью растить сыновей и обязанностью зарабатывать деньги. Где в деревне особо устроишься? На этой ферме нанялся, тут подрядился, а всё равно – вечное безденежье. Он пытался это исправить, да не мог…

И вот…

– Понимаешь, он не мог сбежать, – сипела Анька, глядя куда-то в пол, Марийке под ноги. – Он, наоборот, для нас это делал! Витюшенька со школы пришёл и спрашивает: “Пап, а что такое море?” – всхлипнула Анька. – И тут у Кирюшки как тормоза сорвало! Он аж плакал, кричал: “Да что ж я не могу детям море показать!” А это ж я виновата! Я его никуда на заработки не пускала. Всё мне казалось, что я с четырьмя одна не справлюсь. А он… Он мог, он хороший, он всегда хотел!

Марийка отвернулась к окну, поджав губы.

Ну конечно, Анька во всём виновата! Конечно, она должна была справиться! Только вот Марийка с тремя даже в туалет сходить спокойно не могла. А зубы шла чистить, только когда муж дома.

Эх!

– Анют, – хмуро обратилась к соседке Марийка, но та, видимо, считав настроение гадалки, аж на колени перед ней бухнулась.

– Марийка… ну пожалуйста… – Анька свободную руку приложила к горлу. – Ты мне хоть скажи… – голос ее сорвался. – Жив он или нет? – тут она потеряла всю выдержку и зарыдала в голос. – Мне бы только знать! Пусть он сам на море, пусть он у другой, да лишь бы жив!

– Да ты что! – округлила глаза Мария. – Ну-ка встань немедленно! – заорала она на подругу.

И тут же у неё на руках заорал Мишенька.

А у Аньки на руках – испуганный встряской Лёшенька.

А в гамаке, просто заодно с братьями, – Сашенька.

Сама Анька уже просто выла, и Марийка от бессилия всхлипнула.

Но тут в прихожей что-то загремело, застучало, зазвенело так, словно крыша вдруг обвалилась. Потом настежь распахнулась дверь, и на пороге появилась здоровенная тетка-гренадер с большой дорожной сумкой.

– Здрасьте! – пробормотала она, скептически поджав губы.

Окинула взглядом замерших от недоумения женщин и детей, недовольно вздохнула:

– Где тут у вас можно руки помыть?

.

Глава 3

Женщина, ростом, наверное, с Никитича, бросила тяжелую сумку в угол, прошла в ванную.

– Это кто? – округлила глаза Анька.

– Наверное, медсестра участковая, – пожала плечами Марийка.

Между тем дама-гренадер вышла, тщательно вытирая тонким белым полотенцем каждый палец.

Придирчиво осмотрела лежащего в гамачке Сашу.

– Когда ели? – требовательно спросила она Марийку.

– Они на естественном вскармливании по требованию, – гордо вскинула подбородок новоиспеченная мать.

– Я о вас спрашиваю! – поджала губы дама. – Вы когда ели?

– Я? – распахнула глаза Марийка. – А… Я… Утром… Наверное… Вчера…

– Хм, – женщина выразила свое отношение одним движением бровей. – Питание и хорошее самочувствие матери – залог здоровья детей! – она смело шагнула в сторону кухни. – Ограничения по продуктам есть?

– Не-ет, – протянула обалдевшая Марийка.

– Значит, сейчас омлет с овощами и гренками на скорую руку, позже обсудим меню, – кивнула дама. – Вы, – она сверкнула взглядом в сторону Аньки, – как давно на смене?

– Я… А… – растерялась соседка. – Я полчаса как пришла.

– Полчаса. Отлично. Значит, еще пятнадцать минут у меня есть, – довольно кивнула гренадер. – Дом хороший, добротный, без сквозняков. Предлагаю расстелить на полу одеяло и устроить малышам воздушные ванны. Обычно во время этой процедуры они ведут себя спокойно. Я пока займусь едой.

И тут Марийка поняла, что это не медсестра.

– Простите! – взметнулась она. – А вы кто?

– Меня зовут Дарья Сергеевна Дашкова! – гордо вскинула подбородок дама. – Ударение строго на первое “а”! – она еще сильнее выпятила грудь. – Я из тех самых Дашковых!

– И-и? – чуть склонила голову Марийка. – По какому поводу вы соизволили нас посетить? – не смогла не съязвить Марийка после такого представления.

– По поводу вашей хронической усталости и необходимости сохранения психического здоровья, – скривилась Дарья Сергеевна, – вашего и вашего мужа.

– Ах вот оно что! – у Марийки недобро сверкнули глаза. – Психического здоровья моего мужа! – выделяя слова, протянула она. – А я-то подумала!

Взметнулась, сделала круг по комнате и только тут обратила внимание, что Анька уже постелила на пол плед и сняла подгузник с Сашеньки.

– Давай, – протянула подруга руки за Мишенькой.

Малыши и правда весело дрыгали ножками и, моментально успокоившись, занялись важным делом – ощупыванием того, на чем лежат. Анька нашла какую-то мелодичную музыкальную игрушку, завела…

В этот момент Марийка осознала, что дома тихо, спокойно, а она может… сесть!

Спокойно сесть на диван…

И вдруг ей стало обидно!

Почему она сама до этого не додумалась?

Между тем с кухни разносился одуряющий запах омлета с луком и поджаренного хлеба!

– Какие предпочтения по напиткам? – снова вынырнула в гостиную та самая Дашкова – ударение строго на первую “а”.

– По напиткам?! – округлила глаза Марийка.

– По напиткам, – скривилась новоявленная Фрекен Бок. – Рекомендую цикорий.

– Так, знаете что? – уперла руки в бока Марийка. – Я вас не нанимала. Спасибо, конечно, но!..

– Мне нужна будет комната рядом с детской и личное время с семи до девяти, – уверенно перебила ее няня. – Обычно в это время как раз приезжают с работы мужья, и мамы не чувствуют моего отсутствия.

– Так, – снова тряхнула шевелюрой Марийка. – Стоп!

– Ваш омлет! – няня уже выставляла на стол две тарелки.

Вероятно, ей и Аньке.

– Я сменю вас около детей. Поешьте, после обсудим правила дома.

Марийке очень хотелось объяснить этой домоправительнице самое первое и самое главное правило – никаких посторонних женщин в ее хозяйстве, но Анька плюхнулась за стол, подхватила вилку и…

– М-м-м-м, – закатила глаза от удовольствия. – Я и не знала, что омлет можно пожарить так вкусно! Садись, Марий!

.

Анька ушла.

Видно было, что ей не очень-то и хотелось, но…

Дети должны были вот-вот прийти со школы.

– Я разложу, моя хорошая, посмотрю, – обняла подругу Марийка.

Но едва за Анькой захлопнулась дверь, упала на стул, обхватив руками голову.

Няня между тем достала один из купленных детских мобилей и с деловым видом подвешивала его к люстре.

– У вашей подруги несчастье? – к удивлению Марийки, поинтересовалась она. – Девушка выглядит потерянно.

– Да-а, – протянула Марийка, – у нее муж пропал.

– Плохо, – скривилась Фрекен Бок. – Женщинам в расстроенных чувствах нельзя доверять детей, – она уверенно кивнула. – Ваш муж правильно сделал, что позаботился о второй няне!

Марийка распахнула рот от такого цинизма, но!..

– Анька не няня! – ей почему-то захотелось эту непробиваемую солдафонку задеть. – Она ко мне погадать приходила! – сверкнула глазами деревенская ведьма.

– Погадать? – приподняла бровь почти на три миллиметра Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а”.

– Погадать! – довольно кивнула Марийка. – Меня тут ведьмой считают! – и тут она вошла в раж. – Пойдемте, покажу!

Она распахнула дверь своей святая святых, своей кладовой, своей тайной комнаты!

Большой рабочий стол под окном, крохотная раковина в углу, маленькая электроплитка на комоде и все стены в полках!

Баночки, коробочки, скляночки, горшочки…

Пучки трав, подвешенные к потолку, противно пахнущие субстанции в толстых колбах, и громадный, накрытый скатертью стол посередине. С той самой склянкой из бабушкиного сарая. Да два тяжелых кресла вокруг него.

Марийка смотрела на эту бесценную, но безумно бесячую женщину с вызовом и чувством легкого превосходства.

– Угу, – обвела глазами полки та, – угу, – повторила, заглядывая в комод. – Ну что ж, у каждого свои увлечения. Я, например, макраме люблю, – она опять вздернула подбородок. – Кстати, могу вам под травы мешочков наплести. Если из черного тонкого шнурка, то будет даже аутентичненько! – на этой фразе у няни азартно блеснули глаза, а Марийка поняла, что бой не будет легким.

И ровно в этот момент женщины услышали звук открывающихся ворот… С работы приехал Никитич…

.

Глава 4

– Привет! – радостно распахивая объятья, вошел в комнату Никитич.

Но по глазам было видно, что пути к отступлению он просчитывал. Или уже просчитал. Как-то он подозрительно странно жался к двери ванной.

– Здравствуй, дорогой, – чеканя каждый слог, поприветствовала мужа Марийка.

– Как ты тут? – чуть расслабившись, выдохнул майор. – Иди, обниму!

Но стоило ему шагнуть к жене, как…

– Стоп! – громогласно скомандовал кто-то, кто, кажется, контролировал весь дом одновременно.

В поле видимости Никитича появилась Дарья Сергеевна.

– В городской пыли содержание бактерий и вирусов до пяти тысяч на каждый кубический метр! – продекламировала она. – Хочу отметить, что речь идет о чужеродных для деревни вирусах! Поэтому, прежде чем обнять кормящую жену, вы умоетесь и вымоете руки. С мылом, – строгий взгляд, – от запястья до предплечья!

Никитич дернулся, почти стал по стойке смирно, губы сами собой сложились, чтобы произнести “слушаюсь!”, но тут он опомнился и ошалело посмотрел на Марийку.

Та одарила его победоносным взглядом и ехидной улыбкой:

– Здравствуй, дорогой! – мед в ее голосе так и сочился, но глаза яростно сверкали. – Нам определенно надо поговорить!

.

– Это чужой человек! Чужие порядки! Я и так к новому дому не привыкну, так еще и… – Марийка металась по кухне, словно разъяренная кошка, размахивая руками и сверкая глазами. – Ты понимаешь, что дом делает женщина? Мы оглянуться не успеем, как не она будет жить у нас, а мы у нее! Нет, Андрей! Нет!

– Ну, Мария, ну Ласточка моя, ну ты же не справляешься! – майор сидел перед заботливо выставленной на стол и абсолютно нетронутой тарелкой супа.

Хорошего, наваристого супа. С зеленью. Идеально сбалансированного по соли.

Наверное, именно это Марийку и бесило!

У этой домоправительницы все было идеально! Все! И она себя рядом с ней чувствовала ненужным придатком. Рудиментом.

Вот и сейчас. Няня стояла с коляской в их дворе и совершенно невозмутимо качала сразу троих. Точнее, два спали в колясках и она чуть подталкивала их ногой. Скованные специальной скобой коляски равномерно ритмично подрагивали.

Третий младенец никак не мог уснуть и лежать отказывался. Его няня взяла на руки и держала вертикально, что-то нашептывая ему на ушко. Один из младших Соколовских умиротворенно молчал, созерцая волшебную и загадочную действительность в виде крохотных, наливающихся яблочек на старой Антоновке.

– Марий, мы же не на войне, чтобы рваться к подвигам, – тихо втолковывал жене Никитич. – Ну зачем надрываться, когда мы вполне можем себе позволить помощь.

– Андрей, – прохныкала Марийка, замершая у окна, – ты не понимаешь!

– Не понимаю, – согласился Соколовский, медленно поднялся, подошел к жене.

Он аккуратно, словно опытный сапер, притянул к себе любимую женщину, прижал к своей груди ее лопатки, коснулся щекой ее виска.

– Она же… – дрожащим голосом начала Мария. – Она… Она совершенно чужая нам! Грубая неприветливая женщина.

В этот момент Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а” – повернулась к окну, заметила нанявшую ее семейную чету, склонилась к ушку малыша, что-то прошептала ему, подняла его крохотную ручку и будто бы помахала родителям.

– Не такая уж и неприветливая, – тихо произнес Андрей.

– Она словно ротой солдат командует, – стояла на своем Марийка.

– Ну зато ж тебе можно оставить на нее всю строгость и быть доброй и ласковой, – проворковал на ухо жене майор.

– У нее во всем свои порядки, – капризничала молодая мать.

– А ты ей очень четко продиктуй свои. Она на то и нанята, чтобы твой порядок соблюдать.

– Андрей! – простонала Мария.

У нее кончились аргументы.

– Ну что Андрей, что Андрей? – майор прижал к себе жену покрепче, наслаждаясь уже почти забытой близостью ее округлых бедер и любуясь ее ставшей еще соблазнительней грудью. – Марий, я работу бросить не могу, а больше помочь тебе некому.

– Ну как некому? Девчонки приходят? – прохныкала Мария.

– Кто? Ленка, когда ее Юрец на приемы не вытаскивает? Или Люська, когда Кольки дома нет?

– Аня вот сегодня приходила, – протянула деревенская ведьмочка.

– Фр, Аня! – чуть не выругался Никитич. – Аня приходила, наоборот, тебя нагрузить! Ей бы если не чудо, так хотя бы высказаться кому-то!

– Ну так горе-то, Андрей, – обернулась к мужу Мария. – Ты ничего не слышал? Она говорит, даже полиция не берется.

– Марий, – Никитич раздраженно поморщился, – ну там же все ясно как божий день!

– Да не правда, Андрей! Анька простодушная, но не дура! И не врунья! – в сердцах выкрикнула Марийка. – Если говорит, что он не мог сбежать, значит, он не мог сбежать!

– Или это Анька думает, что он не мог сбежать! – выделяя имя женщины, парировал Андрей.

– Господи, да что ж вы все такие злые, – взмахнула руками Марийка. – Человек пропал, а никто ничего не делает!

– Да не пропал он! – выкрикнул раздраженно майор. – Он попросту от нее сбежал! – выпалил Никитич в сердцах. – Ну ты посмотри на их дом! Вечно бардак, гвалт, пожрать никогда нету! Четверо детей! Тут любой бы сбежал!

И вдруг по воцарившейся тишине Никитич понял, какую роковую ошибку совершил.

– Так ты поэтому эту гренадершу нанял? – тихим, очень страшным голосом спросила его Марийка. – Сам сбежать захотел? Даром, что детей не четверо, а трое! Тоже бардак? Тоже жрать нечего? Семья только этим измеряется?

– Марий, – испуганно потянулся к жене майор, – Марий! Я не это… Я не…

Но оправдаться шанса у него не было! Губы жены сжались в тонкую, острую линию, а глаза наполнились слезами.

– Уходи, раз тебе тут бардак! – выкрикнула Марийка, даже не пытаясь сдержать слезы. – Уходи! А хотя!.. – мазнула рукой по щеке. – Нет! Оставайся! С этой, – мотнула головой в сторону окна. – Лучше я уйду в свой старый дом! А ты… Ты…

– Марий! – в ужасе закричал Никитич. – Марий, я тебя умоляю, остановись! Ну глупость сказал, ну что ты!

– Оставайся, Соколовский! – шипела Марийка, хватая кофту с вешалки. – Тебе тут мигом наведут порядок! А я… Я к себе! Мне тут делать нечего!

– Мария! – майор понял, что жена не шутит. – Да что за хрень ты творишь! Да усмири же свой характер хоть чуть-чуть!

– Знаешь что? – обернулась уже с порога Мария. – Знаешь, куда иди?! – рывком распахнула двери.

– Оп-ля, – растерянно протянул стоявший на их крыльце молодой парень. – Я, кажется, не вовремя зашел!

.

Глава 5

– Я тут этого… – промямлил Колька, не уходя с порога. – Я того…

– Так, Коля, либо заходи, либо не мешай! – нетерпеливо махнула рукой Марийка. – Мне выходить надо!

– Точно надо? – с абсолютно спокойным лицом уточнил плотник, который им полдома построил.

– Марий, – приобнял за плечи ладонями жену Никитич, – ты пойди чайку попей, пока дома тихо, – он подтолкнул ее назад в дом. – Коля по поводу крыши пришел, – сам шагнул на крыльцо и захлопнул за собой дверь.

Еще ручку придержал!

Думал, вдруг вырываться будет.

Марийка.

Она-то может.

– Че стряслось-то? – просипел Колька, округлив глаза.

Никитич тяжело вздохнул, утерев ладонью пот со лба.

– Да ерунда какая-то, – округлил глаза Андрей. – Не пойму! Я ей вроде… – мотнул головой. – А она!.. Еще Анька Кошка со своим Кирюшей, и… – махнул рукой майор. – И не знаю, что и думать!

– Э-э, ты… голова, – осуждающе протянул молодой, красивый парень. – Тут не думать, тут чувствовать надо!

– В смысле? Я уже почти месяц кроме усталости ничего не чувствую! – потер лицо Андрей.

– Ага! Это ты еще не рожал, грудью не кормил и целый день между тремя не разрываешься! – ехидно фыркнул Колька.

– Слышь? – вскинулся Никитич, даже забыв про шепот. – А ты откуда такой умный?

– С кризисного центра, куда твоя жена мою определила! – очень ехидно, но очень доходчиво ответил Колька. – Вот если сам в кризис не хочешь, слушай, что тебе говорят!

Никитич замер, склонил набок голову, очень внимательно посмотрел на соседа…

– Ну давай! Слушаю!

– Ты это… – вдруг смутился Колька. – Я тебе лучше книжку дам! – и он бодрым шагом направился к своему фургончику. – Вот, держи, – он вернулся, благоговейно держа перед собой тоненькую книжку с символами Марса и Венеры. – Кстати, – вскинул палец вверх Колька, – Кирюхе я ее тоже давал!

– Так, может, эту книжку, наоборот, выкинуть надо? – скептически скривился Никитич. – Киря-то неизвестно куда утек!

– В том-то и дело, что неизвестно куда, – сокрушенно потер шею Колька. – Я его к Аразу отправил на объект, – протянул он. – Араз хороший мужик! В меру честный! – всплеснул руками плотник. – Но что-то там по деньгам у них не сошлось! А я пока с другого объекта доехал, Кота уже и след простыл, – Колян по-детски наморщился. – Но от Аньки он не сбегал! Эт точно! – выпалил вдруг Колька. – Я Кирюху знаю!

Никитич внимательно посмотрел на книженцию в своих руках, перевел взгляд на плотника.

– Не мог, говоришь? – протянул задумчиво майор.

– Не мог, – уверенно тряхнул головой Колян. – Ладно, я на чердак! Если что, в трубу крикну!

– Ага, – вроде как уже и не ему кивнул Никитич.

Колька пошел к лестнице, что уходила к потолку с закрытой веранды, а Андрей вернулся в дом.

Пока они с Колькой болтали, няня строгого режима успела занести малышню…

Двоих.

Те, что спали, решили, что пора подкрепиться, а тот, что улыбался родителям в окошко, наконец уснул.

Марийка, конечно, чай заваривать не стала, уселась на диване, подперев малышей подушками, смешно пристроила их у себя подмышками.

Никитич сел напротив и замер, любуясь…

– Чего смотришь? – недобро спросила его жена.

– Восхищаюсь тобой, – совершенно искренне отозвался майор. – Городские бабы и одного кормить не хотят, сразу же смеси покупают, а ты вон двоих, – на лице майора расплылась широкая улыбка, – одновременно!

– Так я бы и рада не одновременно, да ни один, ни второй ждать не хотят! – фыркнула Марийка, но лицо ее чуть порозовело.

Было видно, что слова мужа ей приятны.

– Ты моя героическая жена, – прошептал майор, сел на диван рядом с Марийкой. – Что, карапуз, – улыбнулся он тому пацану, который был с его стороны, – вкусно тебе? – малыш нахмурился, глядя на отца, и сосредоточенно заработал щеками. – Кормись! – майор аккуратно тронул кончик носика. – Я пока вам свое место уступлю!

Тут уж Марийка не выдержала! Все ее попытки изобразить возмущение или обиду пошли прахом. Она весело засмеялась, стараясь не стряхнуть сосунков, обернулась к мужу…

– Чего это ты вернулся такой ласковый? – посмотрела на него строго.

– Да вот думаю, – вздохнул Никитич.

– О чем думаешь? – вскинула бровь Марийка.

Никитич помолчал, пожевал губы.

– Тебе чаю сделать? – повернулся к жене. – С молоком?

– Вот только не говори мне, что ты с таким лицом о чае думаешь! – всплеснула руками Мария, все же стряхнув с себя одного из сыновей.

Пацан скривился, икнул, но к груди больше не потянулся. Наелся, видимо.

– Давай, – подхватил сына майор, поднимая его столбиком. – Да не о чае, – он снова замолчал. – Я про Кирюху думаю…

– И что ты про Кирюху думаешь? – в голосе Марийки звучало возмущение.

Очень уж свеж в памяти был разговор про бардак, крик и четверых детей, от которых любой сбежит.

– Думаю, что ты вот Аньку знаешь, – начал рассуждать майор, – и говоришь, что не мог Киря сбежать, – он кивнул своим мыслям, не глядя на Марию. – Колька самого Кирю знает и тоже говорит, что не мог тот сбежать, – майор поджал губы. – Ерунда получается, – тут он наконец посмотрел в глаза Марие. – Человек пропал, выходит.

– Ну наконец-то! – выдохнула Марийка, как учитель, который растолковал нерадивому ученику сложный урок.

– Да, – поджал губы Андрей. – Ну… Сегодня уже поздно, а завтра зайду к Аньке потолковать, – он качнул головой. – Что-то странное…

– Зайди, – согласилась Мария, – дело нужное.

– Да, Марусь, – обернулся к жене майор. – Я подумал, раз ты не хочешь няню, давай я с Михалычем договорюсь, чтобы я вроде как в отпуск длинный ушел… Ну буду там пару раз в неделю выезжать…

– Ой, да бог с тобой! – выдохнула Марийка. – Куда ж тебя, сыщика моего, в четырех стенах закрывать! – улыбнулась она. – Ты ж сам с ума сойдешь и меня сведешь! – тут она отвела глаза, поджала губы. – Пусть няня, – вздохнула. – Не так уж и плоха эта домомучительница.

И в этот момент кто-то откашлялся в дверном проеме.

– Время ужинать! – Дарья Сергеевна протягивала Марие третьего, проснувшегося малыша, всем своим видом давая понять, что последнюю фразу она точно слышала.

.

Глава 6

– Завтрак на семью я буду готовить сама, – твердо, но очень аккуратно проговаривала свои требования Марийка.

Она себя чувствовала так, словно ходила по минному полю. На каблуках. Пьяная. Одно неверное движение и смерть! Причем, скорее всего, ее, Марийкина…

– Я буду вам благодарна, если вы возьмете на себя стирку и глажку, но раскладывать белье не надо! – вскинула кверху указательный палец деревенская знахарка. – Я ненавижу, когда роются в моих шкафах.

Дарья Сергеевна молча приподняла бровь. Правую. На два миллиметра.

– В купании мне, конечно, ваша помощь нужна, – кивнула Марийка, словно соглашаясь с чьими-то беззвучными, но бурными возражениями, – только вот спать укладывать я лучше буду их сама, – она поджала губы, показывая свою решительность, – мне нравится, когда они засыпают со мной.

– Это все? – совершенно невозмутимо уточнила Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а”.

– Пока да, – нахмурила брови Марийка, – пока мне в голову больше ничего не приходит.

– Если позволите, я добавлю, – домомучительница многозначительно замолчала.

– Да, конечно, – кивнула удивленная Марийка.

– Предлагаю оставить прогулки полностью мне, – отчеканила Фрекен Бок. – Я склонна к лишнему весу, и мне жизненно необходимо проходить минимум десять тысяч шагов в день. Профилактика остеохондроза, опять-таки. А для вас это возможность побыть в тишине и одиночестве. Хотя бы час. Полтора, если повезет, – няня очень многозначительно посмотрела на Марию. – Снабжение, как я понимаю, у вас в основном натуральное?

– Почти все, – кивнула деревенская женщина.

– Это прекрасно! Значит, у нас есть ограниченный список продуктов для доставки…

– Андрей привозит, – перебила ее Мария.

– Не важно, – отмахнулась няня. – Если позволите, я буду составлять меню на неделю и закупать продукты согласно своему списку. Все, кроме завтрака, конечно, – Дарья Сергеевна чуть обиженно посмотрела на Марию. – Если вам не понравится моя стряпня, я сложу с себя эту функцию и вычту эту составляющую из жалования, – няня поджала губы.

– Ваш суп был просто великолепен! – поспешила приободрить ее Марийка.

– Хорошо! Я рада! – как что-то само собой разумеющееся восприняла похвалу няня. – Значит, обед и ужин готовлю я из расчета на троих взрослых.

Няня кивнула, явно обдумывая что-то еще.

– О развивающих занятиях говорить еще рано, поэтому предлагаю пока этот вопрос не трогать. В деревне детям предостаточно тактильных ощущений. Кстати, вы не думали сделать игровую зону для них во дворе? Трава, листья, песок… Великолепная среда! – с совершенно искренним восхищением произнесла няня. – Я буду следить, чтобы они ничего опасного не тянули в рот.

– Д-да, – мотнула головой Марийка, – может быть.

– Хорошо, – уверенно поднялась со стула Дарья Сергеевна. – Реальность, безусловно, внесет свои коррективы, но общие моменты обсудили, – женщина довольно кивнула.

А у Марийки вдруг появилось ощущение, что рядом есть кто-то, кто может решить большую часть ее проблем. Даже тех, о которых она еще не знает. Кто-то, на кого совершенно точно можно положиться и… расслабиться!

– Дарья Сергеевна, – окликнула она няню несмело, – я была немного, – Мария сделала паузу, подбирая что-то тактичное, – не готова к вашему появлению, но, – она смущенно выдохнула, – я рада, что вы здесь!

И… Тут произошло нечто невероятное!

Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а” – очень нежно и приветливо улыбнулась, от чего ее лицо вдруг стало по-настоящему красивым и добрым, потянулась, пожала Марийкино предплечье.

– Вы совершенно героическая женщина! – произнесла она без лишней патетики. – А я всего лишь могу сделать так, чтобы усталость не омрачала ваш подвиг!

Марийка распахнула глаза, совершенно не зная, что на это ответить, но…

– Давайте я как раз познакомлюсь с деревней! – по-деловому продефилировала в прихожую няня, не обращая внимания на Марийкину реакцию. – Думаю, что справлюсь и с тремя колясками сама, но первый раз буду благодарна, если покажете местные достопримечательности!

А Никитич между тем тоже осматривал. Только не достопримечательности. Хотя это с какой стороны посмотреть!

– На аборда-а-аж! – раскатисто орал один из близнецов Кошкиных, вися на импровизированном канате…

На том же канате крепились внизу качели, а еще были завязаны узлы, чтобы легче было по нему взбираться на дерево, аккурат к пиратскому домику.

Андрюха шмыгнул носом и подумал, что надо будет своим потом такое сделать…

Никитич подмигнул мальчишкам и прошел в дом.

– Мам, я картоху почистила! – оглушил его с порога звонкий девичий голос.

Это, значит, вторая. Единственная девочка.

– Галя, крикни Федору, чтобы мальчишек загнал руки мыть! – раздался голос Аньки.

Андрей ее не видел, пока мимо сновали только дети, работающие как единый, слаженный организм. Эдакий муравейничек, где каждый важен, каждый значим, каждый связан со всеми другими.

Дочка ставила обед вариться, а старший сын за младшими смотрел, мать, судя по всему, что-то на кухне делала, но где ее дети и кто из них чем занят, прекрасно знала.

А не так уж все и плохо у них, у этих Кошкиных.

Никитич, на себе почувствовавший, что такое трое детей, оценил, как Анька наладила быт в семье. Подумал, что в этом доме живет настоящая семья. Почему-то сейчас Андрей был твердо уверен, что у Кирюхи в этой семье тоже было место. И, скорее всего, самое важное.

– Точно не сбежал, – почти с досадой покачал головой майор и шагнул за порог.

.

Глава 7

– Ты больницы проверяла? – угрюмо насупившись, спросил Аньку Никитич.

– Проверяла, – всхлипнула та, глядя в пол перед собой, как нерадивая школьница. – И больницы, и… – тут ее голос перешел в писк. – Морги…

– Ну в моргах нет, значит, не все потеряно! – попробовал по-своему, по-мужски, приободрить ее Никитич.

И тут же пожалел, что рядом нет Марийки.

Та бы нашла нужные слова, за ручку бы придержала, даже обняла бы…

Он-то, майор, маленькую хрупкую Аньку и тронуть боялся…

– Ну-ну, – несмело накрыл он ее ладонь и тут же руку отдернул. – Рано реветь. Дай-ка мне его приметы особые…

– В смысле? – подняла заплаканный взгляд Анька.

– Ну там родимое пятно какое, шрамы, – откашлялся Никитич.

Он очень боялся, что Анька его сейчас спросит, зачем это, но то ли девица не подумала, то ли быстро переключилась.

– Шрамов нет – ожог есть! – выпалила она. – Вот тут, на руке, – указала на правое предплечье. – Это он малым пеленки гладил и об утюг… – Анька покраснела. – Сильно… А еще у него родинка есть вот тут, – указала на себе место под правой грудью и тут же смутилась, закусив губу.

Никитич нервно сглотнул. Да… С этой родинкой явно было связано что-то такое, что посторонним не рассказывают. Так, как побежали по шнурку на груди ее пальцы, так порозовели щеки…

Любили они друг друга. Любили.

Не сбежал…

– Ты мне серию, номер его паспорта сказать можешь? – сменил тему Андрей.

– В смысле? Могу, но… – тряхнула светлыми волосами она. – Я ж носила в полицию! Не берут в розыск!

– Да я по своим каналам пробью, – отмахнулся майор.

Не мог же он Аньке напрямую сказать, что это у тебя не возьмут! У него, у Никитича, все все возьмут! И потом сами и принесут!

– И фото свеженькое дай! Есть?

– Фото, конечно! – поспешила найти телефон Анька. – Вот! – она открыла кадр, на котором совершенно счастливый белобрысый Кирюха прижимал к себе такого же счастливого белобрысого пацана.

Старшего, видимо.

– Или вот, – Аня пролистнула следующий кадр.

Там Кирилл уже не так широко улыбался, а скорее, с гордостью поглядывал на стоящую у него подмышкой девочку.

– Ну вот еще, – она снова двинула пальцем по экрану, и появились снимки, на которых Кирю-то и видно почти не было.

Зато ж были видны спины, пятки, улыбки и светлые вихры в большом количестве.

– А без детей фото нет? – аккуратно спросил Никитич.

– Не, – расстроенно покачала головой Аня, – без детей нет.

Никитич до боли сжал зубы, с трудом сглотнул нарастающую из груди злость.

Не сбежал!

– Ладно, Анют, – Андрей резко поднялся, сжал хрупкую девичью ладошку. – Я пробью по своим каналам, как будет что, сразу сообщу.

– Андрей, – спохватилась Анька. – Если не будет, ты тоже сообщи!

– В смысле? – нахмурился майор.

– Ну вот, – Кошкина замялась, явно глотая слезы. – Вот в моргах его нет. Это ж хорошо? Да?

– Хорошо! – кивнул, отвечая на все вопросы сразу майор. – Хорошо, Ань!

И снова пожал девушке руку.

Ушел от нее с тяжелым сердцем…

Неделю. Вернуться должен был неделю назад.

От Колькиного Араза он, значит, уехал и написал жене, что отправляется на удаленный объект. Со связью будет плохо, появится такого-то…

И не появился.

Не, ну стройка такое дело! Тут материалы не подвезли, тут раствор подкачал…

Никитич вон сам только что из стройки!

Прикинь сроки и умножь их на два! И это будет дата, когда ремонт тебе надоест!

Но он же мог как-то весточку передать. Не привязанные же они там сидят? Где у нас сейчас такие места, что связи никакой нет? Где-нибудь в горах, или…

Андрюха аж дернулся от пришедшей в его голову мысли…

В подвалах.

В подвалах у нас связи нет. У нелегалов…

А что? Он же хотел много денег… А там вербовщики сулят много и сразу…

Эх!

Черт!

Версия мерзкая, но рабочая…

Но надо еще подумать. Где у него могли телефон отобрать?

Спецобъект? Ну могли, но что-то Никитич не припомнит, чтобы там неквалификацию нанимали.

Короч…

Задание пацанам сформулировал так: пробить все задержания, всех пострадавших, поступивших и… Прости, Анька, но и все трупы.

Она ж обзвонила морги местные. Ума палата. Надо обзванивать все области центральной России. Да и… Наверное, южных республик тоже.

Да-а-а… Дела… Работы вагон и маленькая тележка.

Значит, морги он поручит Пашке, все, что касается МВД, сделает Михась с Серегой, а…

Вот! Кстати! Совсем недавно у него появился контактик из Юркиных. Из тех, кого после Лихоборова не зачистили… С хорошими подвязками в миграционной службе! Вот его-то Никитич и попросит посмотреть облавы за последний месяц. И не облавы. Чего уж греха таить, миграционщики тоже люди. Знают обо всех, но не всех накрывают…

Еще и к этому Аразу съездить надо. Туда лучше лично. Да инкогнито… И это уже сам!

Вот где-то в этом месте майор Соколовский почувствовал, как у него в жилах закипает кровь, учащается дыхание и покалывает кончики пальцев. Глаза его чуть сузились, слух обострился, и Андрей уже не мог ни о чем другом и думать, кроме как о том, где и как он будет искать Кирю Кошкина. Будет искать и найдет! Обязательно найдет! Всему вопреки! На губах майора заиграла чуть злорадная улыбка. Он, Никитич, всех, кого надо, из-под земли достанет! Он жене обещал!

А та самая жена в этот момент преспокойно шла по своему двору…

Несмотря на уговор с няней, она решила в свой “свободный” час покашеварить. Поставила вариться молодую картошечку да порезала помидорки с огурчиком в салатик. Для полного счастья не хватало только укропчика. Вот как раз за ним Марийка и отправилась в собственный огород.

Укроп в деревне специально никто не сеет. Ишь чего! Много чести под этот сорняк грядку отдавать! Да, если честно, его вообще никто не сеет. Пару зонтов до конца лета не снимают, он самосевом и разносится. Где свой, а где соседский. Вот сейчас Марийка шла за сарай. Знала, что там на старой компостной куче около тыкв молоденький вылез. Для салата самое то.

Она аккуратно переступила через трубу, выполнявшую роль ливневки, обошла старую бочку, в которой осенью ветки жгли, потянулась к молодой поросли, как вдруг…

– Нет! – Марийка аж вздрогнула, услышав взволнованный голос домомучительницы. – Нет! Не надо, я прошу!

Мария замерла, аккуратно обогнула сарай. Прислушалась, затаив дыхание…

Дарья Сергеевна разговаривала с кем-то по телефону, чуть отойдя от уснувших колясок…

– Я прошу, пожалуйста, только не сейчас! – с жаром и со слезами в голосе умоляла кого-то гренадерша. – Дайте мне еще хотя бы две недели! Я обещаю! Я все сделаю! Деньги будут! Будут, я клянусь!

Чуть приседая, словно пытаясь встать на колени, упрашивала кого-то невидимого железная няня Соколовских.

Глава 8

– Это что еще за…

Марийка воинственно уперла руки в бока, распахнула глаза.

– Не кричите, детей разбудите! – в одно мгновенье вернула себе монументальный вид няня.

– Может, вы хотите мне что-то рассказать? – повела бровью Мария.

– Нет! – поджала губы Дарья Сергеевна. – Мои личные дела вас не касаются.

– Если они отражаются на работе… – взвилась Марийка.

– Не отражаются! – отрезала няня.

– Вы тут кого-то умоляли подождать! Говорили о деньгах! Вас шантажируют? – напрямую спросила няню Соколовская.

– Никто меня не шантажирует! – выпалила Дарья Сергеевна. – А деньги? Конечно, нужны! Поэтому и работаю!

– Так, знаете!.. – топнула ногой Марийка. – Это безопасность моих детей!

– Вы сомневаетесь в моей надежности? – изумленно и очень обиженно спросила Марийку няня.

– Да! – уверенно кивнула Марийка. – Сомневаюсь!

.

Никитич не спеша брел по деревне. С молодчиками своими он созвонился. По мере загрузки на основной работе будут Кирюху по отделениям и больницам проверять, а ему, Никитичу, было очень интересно физически путь Кошкина повторить…

Ну чтобы вот самому…

Поехать к этому Аразу и сказать, что я от Кири… Прямо даже интересно, что тот скажет.

В этих мыслях майор свернул на боковую улочку – к дому Кольки и Люськи.

Избушка их по-прежнему выделялась.

Конечно, после того, как поставил свой дом Никитич, да переехал к Ленке Чибис, этот домик был уже не самым богатым на деревне, но, пожалуй, до сих пор самым идеальным.

Ровный, как по линеечке, забор, аккуратные, под одним углом подколотые шторки на окнах, красиво стриженая трава, чисто прополотый цветник.

Пасторальная мечта, а не дом! Особенно, если не знать, что из-за этой красивой картинки когда-то и хозяин и хозяйка оказались в кризисном психологическом центре. Но! С проблемами оба справились и сейчас производили впечатление счастливой крепкой семьи. Колька даже пару раз с завистью на тройняшек Соколовских поглядывал. Стеснялся и отворачивался, но Никитич-то, как настоящий следак, все видел!

– Люсь, – постучал майор в дверь веранды, – Коля дома?

– Дома, Андрей Никитич, – выкрикнула надраивавшая полы хозяйка. – В сарайке своей!

Коля сосредоточенно сидел над верстаком и прикладывал желтую стеклянную пластинку к красной.

– Витраж хочу сделать, – ответил он на незаданный вопрос майора. – Ну, пробую, – нахмурился.

– Я это… – дернул носом Никитич. – Дай контакты Араза твоего.

– А, ты по Кирюхину душу? – Колька подхватил телефон. – Держи, переслал, – у Никитича пиликнул мессенджер. – Но я тебе говорю, он там не работал, – грустно посмотрел на Соколовского Колька. – Араз нормальный, – пожал плечами Николай. – Бабла платит не много, зато ж оформляет по договору, все честно, прозрачно… Но, – Коля поджал губы, вздохнул, – Кирюхе, видимо, не подошло…

– Угу, – кивнул майор. – Ну я все равно съезжу!

– Давай, – протянул ему руку Колька. – Если что, звони…

.

Майор подходил к дому совершенно уверенный, что там все спокойно, пасторально, безмятежно… И ничто не помешает его расследованию.

Расслабленно переступил через порог и…

– Я не позволю! – почти взвизгнула Марийка.

– Не смейте меня оскорблять! – также на повышенных тонах отозвалась няня.

– Вам здесь не место! – заорала жена майора.

– Ни минуты не останусь! – в том же тоне ответила Дарья Сергеевна.

– Стоять! – гаркнул Соколовский, уклонившись от какой-то пролетавшей мимо ерунды. – Замерли обе!

В доме воцарилась очень напряженная тишина….

– Теперь по очереди! – конечно, майор посмотрел сначала на жену.

– Ее кто-то шантажирует! – выпалила Марийка, сжав кулаки. – С нее требуют деньги, наши дети в опасности!

– Никто меня не шантажирует! – резко выдохнула Дарья Сергеевна. – Да, деньги нужны, – дернула плечом, – но это мое личное дело! – у нее аж шея побагровела, и майор заволновался за ее сердце.

– Еще раз, – повел подбородком Никитич, – по порядку!

– Я случайно услышала телефонный разговор, – через силу, медленно проговорила Мария. – Наша великолепная Дарья Сергеевна, – гневный взгляд в сторону няни, – умоляла кого-то дать ей еще времени и уверяла, что деньги будут!

Никитич скрипнул зубами и перевел взгляд на няню.

– Да, умоляла! – ее щеки вспыхнули. – Да, обещала! – гордо расправила плечи. – Но это мое личное, совершенно законное, – яростный взгляд в сторону Марийки, – дело!

– Так, – потер лицо майор, – я понял… Две бабы в доме – быть беде, – он устало сел на диван. – Короч, Марий, смотри, – обратился он к жене, – у нее аванс до конца месяца. По условиям договора невозвратный.

– Я все верну! – вспылила няня.

– Вы-то, может, и вернете, а вот агентство нет! – спокойно осадил ее майор.

Снова повернулся к жене:

– Я ее проверял, никакого криминала за ней нет, – отчитался он перед женой, игнорируя присутствие няни, – ни кредитов, ни порочных связей, ни сомнительного родства, – покачал головой, – или ты мне не веришь?

– Я сама слышала! – вспылила Марийка.

– Да, может, она марки коллекционирует! – фыркнул майор. – Просила придержать редкий экземпляр!

– Вот именно, – гордо поддакнула няня, доведя Марию до дрожи в коленях.

– Если хочешь, я для тебя это узнаю, – опять проигнорировал няню майор, стараясь успокоить жену, – но у меня тут такое дело, – он вздохнул, – если я ищу Кирюху, то мне надо дня на три уехать, – поджал губы он, – а скорее всего, дней на пять. Одну я тебя так надолго не оставлю. Новую няню быстро тоже не найду, – он кивнул головой каким-то своим невысказанным мыслям. – Так что выбирай, или она остается тут еще на неделю, а я еду Кирю искать, или…

Майор вопросительно посмотрел на жену…

.

Глава 9

Губы Марийки задрожали, глаза наполнились слезами, кончик носа моментально покраснел.

– Понятно, – сокрушенно вздохнул майор. – Все серьезно…

– Нет, – вздернула подбородок Марийка. – Если ты ее проверял, то…

– Да бог с тобой, жена, – покачал головой Никитич. – Я искал няню, чтобы тебе было легче, а не тяжелее, – он повернулся к замершей в ужасе гренадерше. – Дарья Сергеевна, я сожалею, ваша квалификация выше всяких похвал, но вам не удалось установить эмоциональный контакт с моей женой, так что… – он развел руки.

В этот момент у няни тоже дрогнули губы, и тоже покраснел кончик носа. Почти как у Марийки.

– Я все поняла, – она расправила плечи, гордо вскинула подбородок. – Я пошла собирать вещи!

– Дарья Сергеевна, – окликнул ее Никитич, – так как мы расстаемся по обоюдному согласию, то я считаю, что аванс вы можете оставить себе.

– Ну нет уж! – плотно сжала губы гренадерша. – Все верну.

В этот момент ее голос дрогнул. Марийке, слышавшей как их хорошая, в общем-то, няня обещала кому-то скоро достать деньги, на мгновенье стало стыдно. Но только на мгновенье.

– Марий, – обернулся к жене Никитич. – Я к Аразу этому Колькиному съезжу, я уже договорился… К вечеру вернусь.

– Ты ж говорил на пять дней, – распахнула глаза Марийка.

– Ну я так, – Никитич отвел взгляд, почесал затылок, – чуть приукрасил, чтобы понять серьезность твоих намерений.

Марийка возмущенно распахнула рот и явно собралась что-то высказать, но Никитич резким движением притянул ее к себе, чмокнул в лоб.

– Все, я погнал! – выпалил. – Раньше сяду, раньше выйду, – и уже с порога. – Я попрошу Люську к тебе прийти…

Марийка, так и не успевшая ничего сказать, шумно выдохнула и перевела взгляд на свою няню, до белизны сжавшую губы.

И вот тут ей действительно стало стыдно.

.

А Никитич запрыгнул в свой внедорожник и вырулил на шоссе. Тот, кого его сосед назвал “в меру жадным мошенником”, сейчас работал на объекте в Тверской области…

Дорога не дальняя – чуть больше часа.

Араза Соколовский нашел быстро: маленький, кругленький, с густой черной бородой и абсолютно лысой головой!

– Куда пошель?! Не туда пошель! Я кому сказаль, на штукатурку! – орал он на сконфуженных работяг с ярко выраженным акцентом.

– Араз! – окликнул его Никитич. – Я от Николая! Ну Кольки Красавчика! – добавил Андрей кличку, увидев недоумение в глазах прораба.

– Плотник?! – тут же восторженно воскликнул тот. – На крышу! Срочно! – азербайджанец уже подхватил его под локоть.

– Погоди, погоди, – притормозил его Андрей. – Давай сначала все обсудим… А то вот Кирилл, сосед мой, к тебе поехал…

– А! Кирилл! – недовольно сморщился прораб, всплеснул руками. – Кирилл делать ничего не умель! Дай, подай, принеси, а денег хотел, как Араз сам себе берет!

– Ну так он нашел, где лучше? – хмыкнул Андрей.

– Ну если нашель, так едь туда, где он нашель, чего ты к Аразу приехал? А? Правильно! Потому что не нашель! Нет лучше! Вот, кого хочешь, спроси – нет лучше! – Араз махнул рукой в сторону работников. – Хочешь денег – иди на крышу! А не хочешь – иди, куда Кирилл твой!

– Ну на крышу, так на крышу, – вздохнул Андрей и примкнул к вызванному специально для него бригадиру.

Зря он что ли только дом строить закончил? Буквально на той неделе с Колькой смеялись, что если вдруг шеф Никитичу платить перестанет, то он легко может пойти сварщиком, сантехником, электриком и немого плиточником.

– А я по совету Кирилла, – пытался Андрей разговорить в паузах мужиков, – не помните такого? Ну Котом его вся деревня зовет! Говорил, хорошо тут! Не? Не общались? Вообще не помните? Да белобрысый такой! С усами!

В общем, за несколько часов Андрей нашел только одного мужика, который смутно помнил, что такой вот Кирилл был тут, но работать не работал. Почти сразу уехал… А куда уехал, к кому уехал – этого никто сказать не мог.

Спустился со стропил раздосадованный. Тряхнул головой.

– Араз, я того… – подошел к бригадиру. – Я поеду. Мне не подходит.

– Как не подходит? Куда поедешь? Две ставки платить буду! – закричал Араз, сильно впечатленный навыками Никитича. – Хочешь три ставки?

– Не, Араз, прости! Не могу! – мотнул головой Соколовский, подумавший, что можно бы у шефа попросить повышения оклада, раз такое дело.

Крепко пожав руку удивленному бригадиру и все тому же Аразу, Никитич сел в свою машину, посмотрел на часы. Управился даже быстрее, чем рассчитывал. Дороги час навигатор показывает. Успеет поужинать, помочь жене детей уложить, а завтра…

Завтра на работу.

А она снова одна.

Эх, деревенские к ней, конечно, приходят, но недостаточно этого, ой как недостаточно! Была б его, Никитича, воля, он бы трех нянь нанял! И четвертую просто так. Сменной. Смотрел он на свою ласточку, на свою крошечку, свою Мариечку и сердце кровью обливалось.

Но! Как тут поймешь, с кем она уживется, с кем нет? Вот же ж их бабские заморочки! Точно Колька сказал – они словно с другой планеты!

И тут взгляд майора упал на валяющуюся на сиденье книжку. Блин! Правда что ли пролистать?

Андрей с тяжелым вздохом взял тоненький томик в мягкой обложке, скривившись, пролистнул…

Да! Вот сейчас прочтет и сразу жену понимать начнет. Ага…

Уже собрался его отшвырнуть, как вдруг откуда-то выпала закладка! Рекламка из популярной сети супермаркетов, у которой на обороте было написано: “Если очень нужны деньги…” И номер телефона.

Ух ты!

Как там Колька говорил? Кирюха тоже эту книгу читал?

Андрей снял с панели автомобиля телефон, набрал номер, нашкарябанный на бумажке… В конце концов, еще немного времени у него в запасе было.

– Да! Алло! Я по поводу работы. Да! Могу сейчас, да… Можно подъехать? Ага! Ну да! Еду!

.

– Вы можете не ждать! – выпалила Марийка, опасливо косясь на полностью собранную няню.

Ее сумка уже третий час стояла у порога, а сама она была в том самом деловом костюме, в котором явилась в их дом.

Время суток неумолимо приближалось к состоянию “ночь”, но Андрей, обещавший приехать “к вечеру”, так дома и не появился.

– Я не могу вас оставить в таком состоянии! – невозмутимо отвечала Дарья Сергеевна, покачивая одного из младших Соколовских.

Несмотря на то, что между прочим уже была одета в выходную блузку.

– Андрей скоро появится, – закусив губу, металась по кухне Марийка.

– Не сомневаюсь, – без тени иронии кивала няня-гренадер, – Андрей Никитич очень ответственный и надежный человек.

Марийка тем временем, кажется, уже в двадцатый раз пыталась набрать мужа… Безуспешно… Это были даже не длинные гудки. Это был “абонент не абонент”…

– Надежный, – с досадой пробормотала она себе под нос.

И тут же выдала громче:

– Как и вы, да?

– Как и я, – совершенно спокойно кивнула Дарья Сергеевна.

– Что ж вы вся такая идеальная, такая надежная, – в голосе Марии явно слышались слезы, – а что ж вам верить-то нельзя?!

– Кто сказал, что мне нельзя верить? – дернулась явно задетая няня.

– Как можно верить тому, кого шантажируют? – вспылила Марийка.

– Кто вам сказал, что меня шантажируют? – тем же тоном парировала няня.

– Я сама слышала! – огрызнулась деревенская ведьма.

– Вы не слышали и половины! – фыркнула Дарья Сергеевна.

– Ну если там ничего криминального, – у Марийки вдруг сами собой полились слезы, – что ж вы не расскажете?!

– О боже! – закатила глаза гренадерша, словно подкошенная упала на диван, шумно вздохнула. – Ну ладно! Слушайте!

.

Глава 10

– Сколько? – ахнула ошарашенная Марийка, чуть не выронив из рук чашку с остывшим чаем.

– Двадцать две, – выдавила из себя няня.

Она сидела бледная, с неестественно прямой спиной, плотно сжатыми губами. Кажется, даже не дышала, словно перед сложным прыжком.

– Двадцать две кошки? – сиплым голосом переспросила Марийка.

Это же целая армия! Это банда! Это кошачье королевство!

– Вы только не подумайте, я психически здорова! – поспешила заверить ее Дарья Сергеевна. – У меня справка есть! Но… – и тут губы няни задрожали, брови странно поползли вверх. – Они же не нужны никому, кроме меня! – и тут по ее щекам потекли слезы. – Самая первая ко мне сама пришла… Маленькая, – голос няни неожиданно стал ласковым, нежным, – чуть больше ладошки… На трех лапах приковыляла! У нее ножка была из сустава выдернута, представляете?

Марийка внимательно смотрела на эту женщину-глыбу, на лице которой сейчас отражалась вся мировая скорбь…

– Я ее к ветеринару, а он мне говорит: “Тут операцию тысяч на двадцать делать! Давайте усыпим!”

На этой фразе лицо гренадерши стало боевым и жестким.

– Я, – она еще сильнее расправила плечи, хотя это казалось уже физически невозможным. – Я, конечно, отказалась…

Няня вздохнула, выдержала паузу.

– Второго я от собак отбила, – произнесла тихо, – ему брюшину прокусили… Тоже оперировали, – тяжело вздохнула непоколебимая няня Соколовских. – А третью мне подбросили, крохотную, с еще не открытыми глазами… Слава богу, я тогда дома была. Месяц из пипетки кормила, – продолжила рассказывать Дарья Сергеевна, нервно теребя край Мишуткиной распашонки, но при этом прижала его к себе так, словно представила на его месте всех своих кошек.

– В общем, сейчас их двадцать две, – кивнула Марийка, пытаясь осознать это количество.

– Я надеюсь, что двадцать три, – снова вздрогнув, проговорила няня.

– В смысле? – распахнула глаза Мария.

– На прошлой неделе, – голос няни стал извиняющимся, – аккурат, перед тем, как ехать к вам, я увидела на дороге кошечку…

Ее брови снова стали домиком, а Марийка закатила глаза.

– Наверняка красивую, – сыронизировала Мария.

– Не знаю, – вздохнула няня, – она была вся в грязи и в крови, – всхлипнула. – Но живая!

Марии тут же стало стыдно, она подсела к Дарье Сергеевне, положила ладонь на ее предплечье.

– Ну и?.. – посмотрела ей в глаза.

– Я между домами всегда перерыв делаю, – жалобно посмотрела на Марию няня. – Вроде как отпуск. У меня денег было аккурат на месяц содержания, – она вздохнула. – Ну и я их, конечно, отдала в клинику! Девочка живая, – с очень счастливым выражением лица проговорила кошачья мама. – В клинике говорят, шустренькая! Они ее БМВшкой зовут, – усмехнулась няня. – Только вот… – она всхлипнула, прижала руку ко рту. – Только вот получилось, что всех моих кормить теперь не на что.

– Что значит “не на что”? – в ужасе распахнула глаза Марийка. – А они где? У вас дома?

– Я же сказала! Я не сумасшедшая! – выпалила няня, на секунду став прежней Дарьей Сергеевной. – Они в приюте. Там гаражный кооператив, они арендовали крайние боксы. Вот один почти полностью мой, – няня тяжело вздохнула, – был… Хозяева приюта грозятся выкинуть…

– Так! – Мария, рубанула ладонью воздух. – Кошек мы оплатим! Ишь, нашлись, шантажисты! – у деревенской знахарки резко обострилось и так чрезмерно развитое чувство справедливости. – На женских слабостях наживаться! Сколько они с вас требуют? Давайте переведем! Будет ваш аванс. И да! Оставайтесь у нас, пожалуйста!

Дарья Сергеевна посмотрела на Марию, с чувством превосходства и благодарности одновременно. Достала из кармана свой телефон, открыла какое-то сообщение.

– Вот их расчеты, – не стала отказываться от помощи молодой Соколовской она.

– Сколько? – у Марии округлились глаза. – Там кошки что, едят парную говядину? Из серебряных мисок?

– Я… – няня нервно дернулась. – Я не могла найти ничего дешевле. Я же постоянно в семьях, – она бережно прижала к себе угревшегося и задремавшего Мишутку.

– Ладно, – засопела Мария, открывая интернет-банк на своем телефоне, – Андрей приедет, наведаемся к ним, разберемся с этой бухгалтерией! – но она тут же дернулась, словно вспомнив что-то. – Андрей! – с тоской посмотрела в окно. – Где же Андрей?!

.

Майор Соколовский тем временем трясся в грязном кузове грузовой газели. Сидел на холодном полу, но ушибиться на поворотах не боялся – со всех сторон его подпирали такие же, как он, мужики. Молчаливые, угрюмые, в меру чистые… Все молчали. Все понимали, что влипли…

Все складывалось вполне обычно. Звонок в контору, там улыбчивый менеджер и неулыбчивый амбал на стульчике в углу…

– Да, да, очень нужны работники! Да! Платим сразу! Много, потому что срочно… Заказ важный! Государственный! Жильем и едой на объекте вы обеспечены! Вахта две недели! Да! Все без обмана!

Менеджер столько раз повторил это “без обмана”, что уже тогда Андрей понял – разводят.

Но у него в крови бурлил охотничий азарт, и его нюх твердил ему, что он напал на след!

– Будьте добры, паспорт! – протянул руку менеджер. – Копию надо снять для личного дела…

Ну что ж… Требование вроде как логичное.

– Так, распишитесь тут и тут, – Андрею подсунули бумажку, в которой его наметанный глаз сразу нашел три орфографических ошибки.

Одну из них в его фамилии, между прочим.

– Ага! Хорошо! Вас сейчас проводят к автобусу, – менеджер с выражением полного безразличия на лице бросил только что подписанный договор в высокую стопку на окне. – Телефон сдайте!

– В смысле сдать? – вскинул брови Никитич.

– У нас объект секретный, госзаказ! – скривился менеджер. – Вы бы хоть читали, что подписываете! Работаем на оборонку! Не дай бог куда-то координаты или фото перешлете!

– Да ничего я никому не перешлю! – попробовал возмутиться Никитич.

– Так, – нахмурился менеджер, – не хотите сдавать – на выход! У нас строгое соблюдение правил! В бухгалтерии штраф оплачивайте и езжайте!

– Какой штраф?! – офигел майор.

– Такой! – рявкнул еще секунду назад очень вежливый менеджер. – Читать надо, что подписываешь! – ему под нос сунули тот самый договор, одну из последних страниц. – “В случае расторжения по вине работника, работник обязуется…”

Андрей нервно дернулся… Амбал в углу сразу поднялся с табуреточки…

Вот оно, значит, как…

Никитич был уверен, что сейчас каждый школьник знает азы юридической грамотности. Привык он к умным. К себе брал только с высшим юридическим. И минимум со вторым разрядом по боксу… Клевое сочетание! Громадный шкаф со спортивным разрядом и высшим образованием! У него работало тридцать человек таких!

Но… Судя по тому, что Киря домой не приехал, у него не хватило ума послать этих вот красавцев по правильному для них адресу.

Ну что ж… Он же сюда приехал не права качать, а Кирю искать…

– У меня тут личное! – попробовал вспылить Никитич, стискивая телефон.

– У всех личное! – передразнил его менеджер. – Все телефоны хранятся в ячейках. Ключ только у вас!

Ему указали на железный шкаф в коридоре, который легко можно было вскрыть канцелярской скрепкой или отверткой…

Андрей положил телефон в ячейку номер двести двенадцать… Все предыдущие были закрыты…

Да…

Дела…

Ну ладно!

Дальше разберемся.

– Пошли… – подтолкнули его в спину. – Автобус ждет.

Коридор, поворот, снова коридор, лестница вниз, какой-то переход и…

Ловко, черт возьми!

Андрей даже не понял как, но его просто столкнули в кузов грузового микроавтобуса, и дверь за ним с громким щелчком захлопнулась. Глаза на секунду ослепли в темноте. Андрей почувствовал только запах бензина, смешанный с запахом других тел. Машина не очень плавно тронулась…

– Эй!!! – забарабанил в железную стенку Никитич.

– Сиди тихо! – рявкнули ему явно из кабины. – Вы без паспортов для полиции нелегалы! Срок мотать хочешь?

Круто! Оказывается, они еще и преступники!

Андрей оглянулся, попробовал разглядеть лица окружавших его работяг.

– Мужики, вы чего сидите? – ошалело спросил он.

– Да че ты рыпаешься! – цыкнули на него. – Какая разница, как работать! Авось все же заплатят…

Глава 11

Марийка прошла по кухне триста двадцать пятый круг.

– Вы так напольное покрытие повредите, – проворчала няня. – Протопчете раньше времени.

Но Мария ее не слышала… Она прижимала к уху телефон, в котором робот женским голосом упорно твердил “абонент – не абонент”!

– Да что же делать?! – всхлипнула она.

Вот ирония, так ирония! Послала своего мужика чужого искать и…

А может, он тоже?

Ну, в смысле, действительно…

У нее-то дома вон… Трое детей, бардак, да еще и с няней она поссорилась! Своими бабьими склоками мужику все нервы вытрепала.

– Дарья Сергеевна! – проскулила Марийка, оседая на диван.

– Тише, тише, дорогая, – захлопотала вокруг нее гренадерша. – А то от нервов молоко пропадет!

– Надо звонить в полицию? – спросила ее Марийка.

Деревенская знахарка была абсолютно растеряна и совершенно искренне не понимала, что следует делать в таких ситуациях. В ее реальности всеми сложностями всегда занимался Андрей.

– Погодите в полицию, – нахмурилась Дарья Сергеевна. – Его нет-то три часа…

– Семь, – простонала Марийка.

– Семь – это всего! – очень четко проговорила няня, для верности рубанув ладонью по воздуху. – Он обещал вернуться к вечеру, – няня поставила где-то невидимую зарубку, и сама же себе и кивнула. – В вашем доме вечер это часов семь – восемь, – она подняла на Марийку требовательный взгляд.

Та, словно под гипнозом, кивнула и шмыгнула носом.

– В среднем даже девять часов пополудни еще считаются скорее вечером, чем ночью, – поджала губы няня.

Марийка снова шмыгнула носом, но уже не кивала. Девять она Никитичу уже бы не простила!

– А сейчас на часах полночь, – упавшим голосом проговорила няня.

И тут Марийка попросту разревелась.

– Так! – резко поднялась Дарья Сергеевна. – Идите в спальню! Не ровен час кто-то из мальчиков проснется, грудь потребует!

Няня твердым шагом прошествовала к двери, потянулась за своим жакетом.

– А вы? – жалобно протянула Марийка, провожая ее взглядом.

– А я схожу к тем, о ком мне Андрей Никитич чаще всего рассказывал, – няня задумчиво посмотрела на Марийку. – К вашему соседу Юрию Чибису и плотнику Николаю. Думаю, что для того, чтобы разбудить их – повод серьезный.

– Серьезный! – закивала Марийка. – Очень серьезный! Идите к Чибису к первому! Только вы сразу к воротам не подходите! Дождитесь охранника.

– Я помню, – процедила сквозь зубы няня, выдохнула, как перед прыжком. – Ну…

И в этот момент у Марийки зазвонил телефон.

.

Андрей Никитич Соколовский сидел в душном кузове фургона и просчитывал…

Едут они без светофоров, по достаточно ровному покрытию… Вылетное шоссе или объездная. Значит, средняя скорость примерно семьдесят километров в час. Судя по тому, как иногда потряхивает, возможно, немного больше.

В пути они чуть больше часа. Ему было все сложнее удерживать ощущение времени в темном закрытом кузове, но насчет часа он был уверен.

Никитич нервно дернул крыльями носа, стиснул зубы.

Уволю всех, как только выберусь!

Всем Кузькину мать покажу!

Распоясались! Совсем уже раз…

И где-то на этой его мысли машина резко затормозила!

– Руки на капот! Лежать! – заорали мужские голоса. – Мордой в землю, я сказал!

– Твою ж мать! – прошептал кто-то рядом. – А мы ж все нелегалы!

Тут двери кузова распахнулись:

– На выход по одному! – проорал очень энергичный и очень нетерпеливый молодой человек в черной балаклаве.

Мужики в кузове было прижухли, но огнестрельное оружие в руках энергичного молодого человека очень мотивировало к сотрудничеству.

Крайний из сидевших несмело поднялся, спрыгнул, за ним – следующий.

Когда дошла очередь до Никитича, он замер у кузова и, скрипя зубами, посмотрел в глаза молодому человеку, державшему автомат наперевес.

– Какого черта так долго? – прорычал Соколовский. – Я сообщение когда отправил?

– Шеф! – нервно дернулся энергичный молодой человек, но тут же замолчал, оглянувшись на толпу работяг.

Профессиональная выучка – никаких объяснений при посторонних.

– Телефон мне дайте! – рявкнул Никитич, и в руку ему тут же лег аппарат. Чей-то.

– Мой! – еще громче проревел майор.

– Шеф, в офисе Абрек с бойцами работает, мы разделились! – тут же прокомментировал еще один энергичный молодой человек в балаклаве.

– Да черт возьми! – нервно дернулся Никитич.

Он был уверен, что любимая его жена уже полностью заполнила память смартфона гневными голосовыми сообщениями. Он очень хотел, чтобы гневными. Очень надеялся, что Марийка еще не ищет его с полицией…

Ладно. Сейчас позвонит. Сейчас… Распоряжения отдаст…

– Мальчики, – голос у Никитича вдруг стал ласковым, почти плотоядным, – с водителем надо бы поговорить, – улыбнулся он мужику, убеждавшему всех, что они тут нелегалы. – Рассказывай, красавчик, куда нас вез?

– Ничего не знаю! – жалобно закричал грузный мужик, буквально час назад по-хамски затыкавший всем рот. – Я просто водитель! Просто наняли! Вот маршрутный лист… Вот… Права… Все…

– Да засунь ты себе его… – уточнил пункт назначения один из энергичных молодых людей в балаклаве. – Говори, куда ехал.

– У меня все документы в порядке, вот… Все в порядке, – словно не слыша вопроса, голосил мужик.

– Ребят, поправьте слух человеку! – снисходительно попросил парней Никитич.

– Есть, шеф! – бодро отрапортовал один из шкафов в балаклаве и уже было замахнулся, но…

– В Ивлеевку! – очень высоким голосом заорал водитель. – В Ивлеевке коттеджный поселок строится! Красный Город! За лесом! Семь километров от села!

– Ивлеевка, – потер подбородок Никитич. – Отсюда полтора часа дороги, – поморщился. – Ребята, у нас с вами полтора часа, прежде чем на объекте забьют тревогу.

– Шеф, а цель визита какая? Документы? Руководство? – спрашивал тот из энергичный молодых людей, который явно выполнял в этой бригаде руководящую функцию.

– Мужика одного оттуда достать надо! – в сердцах сплюнул на асфальт Никитич. – А то меня за него жена поедом съест!

Бойцы молча переглянулись. И никто из них не подал виду, что был удивлен целью или мотивом задания. Мало ли какие у майора в семье причуды.

А Никитич отошел в сторону и набрал заветных одиннадцать цифр… Ему очень хотелось сказать Марийке, что он скоро будет дома. Может быть, даже с Кирюхой!

Глава 12

– Скажи-ка мне, дорогой Андрей Никитич, – бизнесмен из первой сотни списка Форбс Георгий Александрович Михайловский, шеф, подопечный и в какой-то мере друг, с легким прищуром посмотрел на своего начальника службы безопасности. – Какого черта две бригады моей СБ совершенно безвозмездно некую ОПГ, промышляющую рабством, накрывают?! А я и не в курсе!

– Ну а тебе что, было бы легче, если б я сейчас не тут у тебя стоял, а где-нить под Тверью крыши б рубил? – приподнял одну бровь майор Соколовский.

Не, он, конечно, вроде как отчитывался о происшествии… И даже, в какой-о мере оправдывался в том, что накануне запустил план “Валькирия”.

У него, почти как в итальянской опере, все работало четко, слаженно и по сценарию.

Когда Никитич понял, что сам по себе бескровно из того офиса не вывернется, он своим помощникам сигнал отправил. Условный. В тот момент, когда телефон свой демонстративно в руках вертел, объясняя нанимателям, что у него там что-то личное.

Парни и сработали, как их учили. Две бригады. Одна по сигналу, запеленгованному с телефона, вторая по передатчику, висевшему у Никитича на шее…

У них у всех на шее какая-то стилизованная безделушка. С маячком. У Михайловского тоже. Под что-то из Картье замаскирована. А у Марийки под рубиновые сережки.

В общем, Никитич дал сигнал, бригады подорвались. Фишка в том, что оплачивал все это развлечение, считай, Гоха. Ну то есть Георгий Александрович.

– Ну а чего не так-то? – скучающим голосом переспросил Никитич. – Считай, мальчики потренировались! Раз в месяц – святое дело погонять! Двое из первой бригады выговор у меня получили, – спокойно рассудил майор.

– Да блин! – заржал Михайловский. – Из какой-то задницы тебя вытащили еще и нагоняй схлопотали!

– А нефиг не по таймингу работать! – фыркнул майор. – А то понадеялись на авось. Ну так че? – вздохнул Никитич. – Лишай меня премии что ли, да я пойду? Дел по горло.

– Да бог с тобой, – затрясся в новом приступе смеха Гоха, трогательно утирая выступившие слезы. – Мне тебя, наоборот, награждать надо! Эта ОПГ в разработке, оказывается, была. Так мне за содействие властям еще и в паре тендеров негласно поспособствовали!

– А! – кивнул майор. – Ну тогда я просто пойду.

– Подожди, подожди, – никак не мог отдышаться Михайловский. – А что за история с вертолетом?

– Да блин, – поморщился майор. – Это все няня моя!

– Няня на вертолете? – Михайловский хоть и удивился, но, кажется, был готов принять факт, что няня у майора тоже умеет управлять вертолетом.

А, возможно, и тоже имеет разряд по боксу.

– Не, вертолет Чибиса, за штурвалом был Санька! Дарья Сергеевна просто дернула Ленку, дескать, Марийка в истерике… Сама она вертолет не водит, – Никитич поморщился. – Наверное. Надо спросить…

В этом месте Михайловский стал странно хрюкать и чуть не упал со стула.

– Соколовский, если мне когда-нибудь в жизни станет скучно, – сдавленным голосом просипел он, – я перееду жить к вам в деревню.

– Да легко! Там на склоне участок продается! Дешево! Как раз быстро будет пешком до вертолетной площадки! – пошутил майор.

Или не пошутил. Участок на склоне действительно продавался.

– Короче! – утер слезы Михайловский. – Ты когда такие вещи вытворяешь, ты хоть рассказывай что ли! – всхлипнул он. – А то начальник следственного комитета мне звонит, спасибо говорит, а я не пойму нифига!

– Заметано! – хмыкнул майор. – Вот сейчас буду кошками заниматься!

– Но тут-то, – хмыкнул Михайловский, – обойдется без следственного комитета и организованной преступности?

– Ты понимаешь, – дернул подбородком майор, – кошки моей няни… Так что ни в чем нельзя быть уверенным!

Так Соколовский и ушел, оставив шефа в состоянии, близком к истерике.

Домой накануне он действительно вернулся на вертолете.

После звонка Марийке он даже не пытался отказываться от предложения Чибиса.

За то время, пока Никитич не отвечал на телефон, жена его уже успела с ним развестись, потом все ему простить, потом похоронить, уже после выгнать из дома, но, в конце концов, все же решила его оставить, но уйти сама…

Что еще взять с кормящей женщины!

В общем, когда Дарья Сергеевна попросила у Ленки Чибис содействия, вертолет в небо подняли незамедлительно.

Больше всего от этого обалдели, как ни забавно, все те же работяги, которые с Соколовским в “газели” тряслись.

Майор же их не отпустил. Ему же надо было все разыграть, как по нотам. Просто к этим тщедушным забитым мужичкам добавилось еще пять… Молодых, широкоплечих. С высшим юридическим и разрядом по боксу.

В таком составе они на объект и приехали.

Повязали всех там быстро! Мордой в пол уложили всю охрану, перехватили всех директоров. Даже архив успели забрать целым.

Только вот беда… На объекте трудилось всего тридцать девять работяг. А занятых ячеек в офисе было двести двенадцать.

И майор бы даже плюнул бы на это! Сдал бы этих красавцев в следственный комитет со всеми явками и паролями, а сам бы занялся чем-то привычным, спокойным… Например, разминированием автомобилей премиум-класса…

Но вот беда. На объекте в Ивлеевке среди тридцати девяти спасенных от рабства мужиков Кирюхи Кошкина не было.

.

Глава 13

– Анют, мы обязательно найдем!

Растерянный майор сидел на Анькиной кухне, сложив руки на коленях, и смотрел в пол перед собой.

Анька же смотрела на старенький смартфон с треснутым экраном. Не свой. Кирюхин.

Никитич нашел в одной из ячеек.

Чуйка его не подвела – Кирюха действительно позвонил по тому телефону…

И взломав базы данных, майор даже узнал, куда его собирались перебросить!

Как не сильно квалифицированного, его отправили на юг… Краснодарский край, возможно, Крым… Не дай бог, Абхазия…

– Мы уже связались, у меня есть там связи! – уверял Аньку майор.

Там действительно работали и МВД, и кое-кто из местных знакомых Никитича… Только пока никаких концов найти не могли.

А задержанные, конечно, молчали как рыба об лед.

Анька только тихо кивнула, и еще одна ее слеза упала на экран телефона…

– Анют, – майор несмело тронул ее за запястье, тут же отдернул руку, словно обжегся. – Анют, там все живы! Ну попал в передрягу, да, погнался за рублем…

– Он для нас… – пискнула Аня. – Он детей на море хотел…

И тут ее прорвало…

Она даже не заревела – завыла. Громко, протяжно, утробно, сползая со стула на пол, прижимая старенький телефон к груди.

– Аня, Аня, – попытался подхватить ее майор.

Но та почти не реагировала.

Растерянный мужчина выскочил на крыльцо:

– Галка! – окликнул он единственную дочь Кошкиных. – Галка, поди к тете Марии быстрей! Пусть придет!

Девочку тут же как ветром сдуло, а майор…

Малодушно мялся на крыльце, откровенно опасаясь вернуться на кухню.

Женщина. Да еще и чужая. Бог ее знает, что с ней делать.

– Ань! – все же решился майор. – Ань, держи водички, – он присел около нее, приобнял, – сейчас Марийка придет!

Анька Кошка вцепилась в стакан обеими руками, попыталась отпить, но глотнуть не могла…

– Аня… – вбежала на кухню Мария. – Анечка… Ты чего ей дал? – повернулась Марийка к мужу.

– Да воды просто! – развел руками майор.

– Ох, хоть бы валерьянки! Или корвалола! Пойди поищи у нее в шкафу, – подтолкнула она мужа к кухонному буфету. – Ань, Анечка, ну ты чего… – гладила она подругу по волосам. – Ну живой же! Ну почти нашли уже! Смотри! Вот телефон его! Он был там! Был недавно! Ничего с ним не случилось-то за неделю!

– Мари-и-ия, – мелкая хрупкая Анька прижалась к большой Марийкиной груди, как обиженный ребенок, и разревелась с новой силой. – Это ж я виновата! Я его на нормальную работу не пускала! Говорила, что сама детей не вытяну!

– Ане-ечка, – обхватив ее руками, качалась из стороны в сторону Марийка. – Анечка, все будет хорошо, Анюта…

Растерянный майор облазил весь шкаф.

– Марий, не найду ничего, – скривился он. – Пенталгин вот есть… И зеленка.

– Ох, – зажмурилась Марийка.

На пороге кухни с разинутыми ртами замерли младшие Кошкины. Те, кто был дома.

Старший, Федька, зачем-то в школу пошел… Практика была что ли… А Галка, да Артем с Димкой тут стояли. Смотрели на мать, испуганно раскрыв свои светлые истинно Кошкинские глазища.

– Андрей, – прошептала Марийка, – поди в дом, там в моей комнатушке по правую руку. Все подписанное… Пустырник принеси. Не найдешь – Дарь Сергевну спроси. Она знает!

– Ага! – кивнул майор и, обрадовавшись, сбежал из кухни.

Сам подумал, что в Марийкином царстве даже не будет пытаться ничего найти.

Сразу переадресует приказ няне. Благо за эти пару суток она стала у них дома незаменимой женщиной.

Мария, позволив себе довериться этой все на свете контролирующей даме, выдохнула, расслабилась, и… кажется, стала еще краше, чем была…

Теперь майора дома встречала не измученная, задерганная многодетная мать, а наполненная любовью и счастьем женщина, душа семьи, сердце дома… И его, Никитича, сердце…

Майор, тихо радуясь переменам, согласился на все, в том числе и на два десятка кошек!

Только Кирюха, конечно же, был в приоритете… Точнее, сейчас даже не он. Сейчас жена его…

– Дарь Сергевна, – вбежал в собственный дом майор. – Дарь Сергевна, там у Аньки Кошки истерика. Мария сказала, вы знаете, что дать!

Няня, поджав губы, строевым шагом прошествовала в “бабье царство”, как майор про себя называл Марийкину комнату.

Помимо трав и капель, там теперь еще завелись тонкие шнурки, из которых что-то плела няня… Никитич, нервно на них поглядывая, даже боялся спросить что!

– Марии передайте, что я сейчас с мальчиками на прогулку уйду. Час времени у нее есть, – четко проинструктировала она майора, протягивая пузырек с какими-то каплями.

Андрей кивнул и поплелся назад к Кошкиным.

Надо Аньку откачивать.

Успокаивать соседку он, конечно, не стал. Не мог. Протянул Марийке капли да остался во дворе на лавочке.

На душе было мерзко. Темно и тяжело, как в непогожий ноябрьский день. Тихо шебуршась, крутились рядом дети.

Галя стояла, словно потерянная, носом шмыгала, а мальчишки с нахмуренными мордашками словно решали что-то…

– Он точно будет тут! – шептал Димка Темке. – Зуб даю! Папа не мог…

– Эй, ребятня, – заинтересовался разговором майор, – а че эт вы там шепчете?

Мальчишки замерли, дернулись, обернулись. И явно что-то спрятали за спину…

– А ну-ка покажите! – протянул руку Никитич.

Темка гневно посмотрел на Димку, но шагнул вперед и протянул Никитичу замызганный, явно много раз свернутый в трубочку лист…

– Ух ты! – вроде как подыгрывая мальчишкам, развернул их сокровище Никитич. – Карта! – выдохнул восторженно.

Восхищаться и правда было чем.

Детальная, цветная, красивая… Даже части света обозначены.

Майор против воли вгляделся в детали и вдруг… В какой-то момент он понял…

Детали.

Реки, дороги, географические названия…

Сердце гулко ухнуло, а во рту пересохло!

Он держал в руках очень подробную, очень близкую к реальной, но нарисованную от руки карту Краснодарского края.

.

Глава 14

Лист желтой почтовой бумаги, цветные карандаши, совершенно детские обозначения: вот дворец, нарисованный как заморская крепость, вот водопад, а тут какой-то череп с костями…

Но совершенно четко угадывается реальная линия побережья.

Никитич даже полез в телефоне настоящую карту открыл. Приложил. Ну… В масштабе ошибки, вот тут изгиб реки не так идет, вот тут должна быть скала, но ее нет, а в целом… А в целом… Ну почти фотографическая точность! Точнее, картографическая!

– Папка рисовал? – посмотрел Никитич на мальчишек.

– Папка, – сопя, ответил Тимка.

А Димка только всхлипнул.

– Так, а ну-ка не реветь! – попробовал сбалагурить Никитич. – Настоящие пираты ни за что и никогда!

– Мы не!.. – затряс своей белокурой головой Тимка.

– Мы никогда! – закивал Димка.

А у Никитича у самого горло комом перехватило.

Да что ж за черт!

Да как же так!

Он сжал губы, засопел шумно…

Вот чутка опоздал! Совсем немного! Как бы не отшивал Аньку с ее дурными просьбами, может, и выловили бы Кирюху еще в Ивлеевке.

Соколовский зажмурился, тряхнул головой…

– Андрей, – тихо позвал его любимый голос.

– А? – вздрогнул он.

Очень похоже было на сон. А вдруг и правда сейчас проснется, и все нормально… Просто на работу пора, а он ночью Мишку таскал, поэтому будильник не услышал…

Не… Сон, да не сон… Точнее, не его…

– Анютка уснула, – тихо проговорила Марийка, не убирая руки с плеча мужа. – Но я бы ее одну не оставляла, – вздохнула она.

– А как? – нахмурился майор. – А мальчишки?

– Так вот… – закусила губу деревенская ведьмочка, раздумывая. – А ты на работу сегодня ж не поедешь?

– Марий, я не справлюсь… Куда я? Ты че? – бурно замахал головой доблестный майор.

– Да не ты! Оно и понятно, – отмахнулась Мария. – Ты бы со мной дома остался, а я бы сюда Дарью Сергеевну отправила.

– А! Ну так-то можно, ага! – у Никитича отлегло.

Возиться со своими сыновьями он был готов и днем, и ночью. Ну… С двумя. Троих в руках удержать никак не мог.

– Пошли тогда, – потянула его к калитке Мария. – Галь, – обернулась она к дочери Кошкиных, – сейчас няня наша придет. По хозяйству помочь, с мамой посидеть. Ты сама-то как, Галь?

– Да мы… – начала девочка, и ее голос тут же сорвался.

– Мы хорошо! – выпалил бойкий Тимка.

А Димка опять всхлипнул.

– Ох вы ж котики! – выдохнула Марийка и чисто материнским, уже привычным ей жестом притянула к себе всех троих Кошкиных разом.

Беда…

Майор еще раз до боли укусил себя за губу.

Вот если б он тогда не отмахнулся!

В этот момент он сам себе поклялся, что больше никогда ни одной просьбы не проигнорирует! Чего бы ему это ни стоило!

Детей еще раз оба стиснули, еще раз посмотрели на тревожно спящую Анютку и пошли восвояси.

Родной дом встретил Соколовских порядком, чистотой и тишиной.

Они перехватили коляску у гуляющей няни.

Та совершенно невозмутимо отнеслась к просьбе провести вечер у Кошкиных. Только предупредила, что вернется к семи.

Младшие Соколовские безмятежно спали на свежем воздухе, оставляя родителям целых пять минут, чтобы обняться.

– Как же дома хорошо! – не задумываясь, проговорил Никитич, и тут же почувствовал укол совести.

Он-то дома… А вот Киря…

– Ну чего ты маешься? – провела ладонью по его лицу любимая. – Не твоя ж вина!

– Знаешь, я все думаю, – Соколовский притянул к себе эту манкую роскошную женщину, которая по какой-то невероятной воле случая все-таки стала его женой. – Вот послушал бы я тебя, занялся бы им сразу… – майор сделал паузу, не договорив. – Глядишь… – снова бросил в пустоту он. – Я так больше никогда не сделаю! – выпалил, наконец, Никитич и с чувством посмотрел на жену.

– Ты ни в чем не виноват, родной мой, – прошептала ему на ухо Марийка, прижимаясь губами к виску.

Майор прикрыл глаза, глубоко вдохнул.

Мария. Жена его, любовь его.

Нежная, ласковая, самая лучшая…

Рука сама собой легла на округлое, упругое бедро, из груди вырвался низкий утробный стон… Он притянул жену к себе, впился в ее сладкие, вишневые губы. Все роскошное тело ее, соскучившееся по ласке, завибрировало.

Издав победный рык, майор резко подался вперед и…

– У-а-а-а-а-а-а! – раздалось с веранды.

– Ы-и-и-и-и-и-и! – присоединился к брату второй голос.

– Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э! – загорланил третий.

– Это Мишка! – с видом знатока поднял указательный палец майор, еще раз притянул к себе жену, горячо поцеловал. – Люблю тебя! Безумно!

И пошел на веранду к коляске. У него нашлись конкуренты, претендующие на роскошную грудь его жены. Но в этой ситуации майор не возражал!

Вечер прошел в тихой пасторальной идиллии…

Много чмоканья у мамки под боком. Потом активное размазывание овощного пюре по себе, по брату… Особо успешные измазали в пюре сразу двух братьев и папу… Потом расстелили на полу развивающий коврик, валялись все впятером, шуршали, звенели, пиликали…

Потом тихо-тихо в дом вернулась няня.

– У Кошкиных все хорошо, – по-военному доложила она, но тут же добавила вполне по-человечески: – Настолько, насколько может быть хорошо в их ситуации.

И Дарья Сергеевна скрылась у себя.

Они слышали, как зашумел душ, как после тихо щелкнула дверь. Никитич подождал немного, но не выдержал, поднялся, аккуратно постучал в спальню их уже любимой Фрекен Бок.

– Дарья Сергеевна, – позвал он аккуратно из-за двери. – Извините, что беспокою, я хотел с вами посоветоваться…

Дверь тихонько распахнулась. В тонкую щель выглянула уютная женщина в плотном халате с книжкой в руках…

– Кошки! – выпалил майор. – Я тут подумал, – и он шмыгнул носом, – как вы посмотрите, если мы привезем их сюда?

.

Глава 15

– Андрей? – няня посмотрела на него обеспокоенно и немного укоризненно. – А у вас на работе разве нет медицинской аттестации? Я думала те, кто носят оружие, регулярно проверяют трезвость ума и здравость мышления!

Она поджала губы и многозначительно посмотрела на измаявшегося Соколовского.

– Дарья Сергеевна! – была очередь майора многозначительно хмыкать. – Ну я ж не имел в виду прямо сюда! – он чуть пренебрежительно выпятил нижнюю губу. – Я говорил про деревню вообще! Марийкин дом стоит пустой, – Никитич махнул куда-то в сторону пролеска. – Спальни закроем. Кошкам будет кухня и коридор. Я могу там сделать сетку во дворе. Большую, как в птичнике, но, наверное, постепенно и просто так гулять их приучить можно…

– Вы предлагаете… – няня замерла, недоверчиво посмотрела сначала на Никитича, потом на Марию.

– Ваших кошек в нашем доме поселить, – кивнула лежавшая на полу Мария. – Место на краю, никому мешать они не будут. Вы хотите, можете жить тут, а туда ходить их кормить и убирать. Хотите – можете там ночевать…

Спали младшие Соколовские в комнате у мамы с папой. Некоторые даже в кроватках. Ночью никто не всматривался, кто именно саботирует раздельный сон. Кто больше квохчет, тот и мамке под бок. Мария подозревала, что это Сашка, а Андрей был уверен, что это Мишка…

Факт оставался фактом – ночью Дарья Сергеевна им была не нужна!

– Ну раз… – женщина взволнованно затеребила край халата на груди. – Если вы… Если можно…

– В общем, я завтра Кольку с фургончиком отловлю и перевезу их, – довольно кивнул майор. – Вы утром тогда позвоните в свой зоопарк, чтобы мне их отдали…

Но на утро всех, кто думал, что хотя бы эта проблема решилась просто и быстро, ждали проблемы!

– В смысле “я наврежу животным”? – возмущенно кричала няня в трубку.

Она даже отрыла в своих бумагах договор с этим приютом и пыталась сейчас зачитывать по телефону какие-то свои права.

Но все было бесполезно.

Владельцы этой богадельни очень агрессивно отказывали, оскорбляя Дарью Сергеевну и обвиняя в мелочности и жадности.

– Я их по всей Москве и Подмосковью собирала больных и бездомных! Что значит “безответственно”? – она терла горло, словно задыхалась.

Андрей и Колька стояли около нее и ошарашенно слушали этот разговор.

– Вы им скажите, что денег назад не требуете! – посоветовал майор.

– Денег не надо возвращать! – выкрикнула няня. – Как это не отдадите?! – на ее глазах выступили слезы возмущения.

– Так! – резко встал майор, подхватил из рук няни тот самый договор. – Хватит с меня загадок с кошками! – хлопнул он в ладоши. – Погнали, Колян! Вывезем всех, кого найдем! – стиснул зубы он.

– Мой бокс номер сорок восемь! – кричала ему вслед няня. – Там почти все мои, я вам сейчас фотографии пришлю!

Никитич громко хлопнул дверью машины, завел мотор, нахмурившись, вцепился в руль.

Кошки!

Не везет ему с кошками!

Вот себе не заведет!

Никогда!

Перевел рукоятку коробки передач в положение “Драйв” и нажал педаль газа.

Солидный внедорожник и маленький строительный фургон медленно тронулись в сторону шоссе.

Дорога была недолгая. Даже утренние пробки не помеха. Гаражный кооператив на окраине, считай на МКАДе, несколько линий кирпичных боксов.

Используя старое удостоверение, Никитич спокойно проехал в четвертую линию, доехал до края…

Сорок восемь.

Судя по звукам, еще и сорок семь, сорок шесть и сорок пять.

В этих трех боксах были сделаны отдушины в двери, внутри явно горел свет.

– Эй, хозяева! – постучал Никитич в крайнюю дверь, вызвав волну кошачьего воя. – Ау-у!

Но никто, кроме кошек, не отзывался.

– Э! Кто-нибудь! – забарабанил он в соседнюю.

Эффект был тот же.

– Я ща разнесу тут все нахрен! – проорал он привычным для себя, в общем-то, тоном.

И тогда один из замков несмело щелкнул.

Растрепанное создание в очках с толстыми стеклами и сильно потасканном свитере несмело выглянуло в щелку.

– А тут никого нет… – пролепетала, наверное, все же девушка.

– Те, кто мне нужен, есть! – кивнул майор. – Сорок восьмой гараж открывайте.

– Нет! Я не могу! – задрожало создание. – У нас все подотчетно!

– Отлично! Записывайте! – напыжился Никитич. – Соколовский Андрей Никитич. Хочу забрать кошек из бокса номер сорок восемь! – на стол перед женщиной лег договор, который Дарья Сергеевна когда-то подписывала с владельцами этой шарашкиной конторы. – Собираюсь перевезти этой престарелой даме ее любимых кошечек!

– Вы… – у девушки от ужаса округлились глаза чуть ли не шире стекол очков. – Нет! Нет, нет! Не может быть!

– Что “нет”? – начал злиться майор. – Я за кошками Дарьи Сергеевны Дашковой.

– Нельзя, – пропищало создание и зашмыгало носом.

– Так, мне надоело, – тряхнул головой майор, который пообещал себе больше ни за что и никогда не связываться ни с чем, что содержит в себе хоть малейший намек на кошку, даже если речь будет идти о КОШалотах или КОШерной еде. – Бокс открывайте! – рявкнул он и снова достал корочку.

Старая, конечно. Давно без продления. Но вкупе с выражением лица “морда кирпичом” и широко расправленными плечами работала отлично. Видно было по майору, что он майор… И вот чисто случайно не полковник!

Девчушка всхлипнула, губки у нее задрожали, она несмело потянулась к связке ключей…

Замок открылся, звонко щелкнув, Никитич медленно распахнул дверь…

Запах ударил в нос сразу – смесь кошачьей шерсти, старых газет и сладковатая вонь дешевого кошачьего корма. Свет с улицы падал внутрь полосами, высвечивая металлические стеллажи вдоль стен. Полки были пусты, но кое-где валялись клочья прорытых картонных коробок и одеяла, собранные в комки. В углу стояли собранные в кучу миски, рядом с которыми темнело несколько брошенных игрушек – что-то с перьями и шнурками, а также несколько мячиков-погремушек.

Много отпечатков лап на полу, исцарапанные когтями доски…

Здесь недавно были кошки, много кошек. Но теперь – пустота.

У майора в груди все оборвалось и со свистом ухнуло под печенку!

И тут опоздал!

Да что ж такое!

Что за напасть?

Расстроенный, он шагнул внутрь и тут…

Мелькнула тень, раздался тихий рык…

Никитич попятился, но было слишком поздно!

С громким воинственным ревом откуда-то сверху на него бросилась тяжелая когтистая туша!

.

Глава 16

– С-с-с-с-с… – зашипел майор, явно собираясь выругаться.

– Спокойно! – закончила за него жена.

Никитич зажмурился, проглотил все ругательства, которым действительно было не место, выдохнул и грозно посмотрел на громадного рыжего кота, сидевшего в углу его кухни. В клетке. Собачьей. Закрытой, конечно…

Кот, в свою очередь, почти так же смотрел на майора и тихо рычал…

Рядом тихо всхлипывала няня.

– Я же заплати-ила, – тихо причитала она.

– Дарья Сергеевна, – почти с нежностью обратился к ней майор. – Не расстраивайтесь раньше времени! Может, и правда, скоро привезут…

Отбившись от напавшего на него животного, Никитич смог выяснить у насмерть перепуганной девицы, что вот буквально вчера всех кошек из этого бокса вывезли, якобы для санобработки помещения.

– А этого тогда почему оставили? – нежно глядя на рыжего, задала риторический вопрос няня.

– Он сам кого хошь обработает, – тихо ответила вместо мужа Марийка.

Она как раз замазывала антисептиком располосованную руку мужа и думала, обойдется без накладывания швов или нет…

– Это я его… как раз… у собак… – всхлипывая, попыталась рассказать няня. – Он с собаками дрался… – все же выговорила она.

– Да? – хмуро приподнял бровь майор. – Скольких успел задрать?

Няня дернулась и обиженно посмотрела на Соколовского, Марийка тихо хихикнула, а кот зашипел.

– Как его звать-то хоть? – устало спросил майор.

– Да ну как? – растерянно посмотрела няня на огненно-красную помесь Мейн-куна и среднерусской рыси. – Рыжик?

В этот момент и кот, и майор посмотрели на няню укоризненно.

А Марийка опять захохотала. Только теперь уже громко.

– Чего хохочешь? – обиженно спросил жену майор.

А кот выразил ту же эмоцию хвостом.

– У вас с ним выражения лиц одинаковые! – широко улыбнулась деревенская ведьмочка. – Сразу видно, что вы друг другу подходите!

На этой фразе кот нервно дернул усами.

Майор – нет. Но очень хотел.

– Так, – резко встал Никитич, – давайте-ка я его в старый дом отнесу… Тут опасно, – шмыгнул носом майор. – Воды поставлю, корма насыплю, остальное вы там сами…

Выносить горшок майор был согласен только за своими собственными сыновьями. Гипотетически.

Никитич резво подхватил клетку.

Кот предупреждающе зарычал.

– Я тебе… – вскинул брови майор, оглянулся на женщин. – Пошли, наедине поговорим, – прошипел он и направился во двор.

Марийка удивленно вскинула брови. Няня расстроенно всхлипнула.

– Да все с ними будет хорошо! – тронула ее за предплечье деревенская ведьмочка.

Дарья Сергеевна сжала Марийкину руку, часто закивала.

Никитич отнес клетку к старому дому своей жены, открыл дверцу, выпустил животное и задумчиво на него посмотрел.

Из приюта они поехали не домой, а к ветеринарам.

Мало ли, вдруг действительно животные больные, и боксы надо было обработать.

Но нет. Все анализы, что удалось взять у кота, показывали, что конкретно эта особь абсолютно здорова, активна и готова убивать каждого, кто попробует выкачать с нее еще хоть каплю крови.

Няне майор не стал об этом говорить.

Но позвонил шефу, сказал, что ему нужен отпуск по состоянию здоровья.

– Ну что, рыжий, – тихо обратился к коту майор. – Попробуем найти твоих товарищей по несчастью…

Кот посмотрел на майора долгим немигающим взглядом, коротко мявкнул и пошел вглубь давно пустующей кухни.

Майор посмотрел на него еще пару секунд, развернулся и вышел.

Жене он сказал, что ему надо снова на работу.

Майор действительно возвращался в город, но совсем не в свой офис.

Ветеринар, который осматривал этого рыжего монстра, подкинул пару вполне реалистичных идей насчет исчезновения кошек.

Самая приятная из них: “Всех давно пристроили, а со старушки продолжали тянуть деньги на содержание”.

Самая неприятная: “Кошки давно на улице… А со старушки… Правильно! Продолжали тянуть деньги на содержание!”

Были еще и промежуточные. От простых: “Действительно вывезли, чтобы боксы обработать” до “Челночат потихоньку!”

Вот “челночат” особенно заинтересовало майора.

Все у того же ветеринара Никитич взял координаты девушки, которая могла помочь в этом вопросе – тоже волонтер. Только проверенный…

В этот раз представительский внедорожник Соколовского сворачивал не к гаражам, а к заброшенной ферме.

Почти неотапливаемое помещение, плохое освещение и… клетки в шесть рядов!

А где-то посреди всего этого царства – низенькая толстенькая девчушка. Почти сестра-близнец той, что майор встретил в гаражах. По крайней мере, прическа и очки у них были очень похожи.

– Челноки животных из зон бедствий забирают! – поведала майору девушка, не отвлекаясь от наполнения кормушек. – Когда там наводнение, лесной пожар или что похуже… Кто-то людей вывозит, а кто-то вот кошек, – закончила она свою мысль, кивнув на верхний ряд клеток.

– Ну подождите, – ничего не понял майор. – Ну вывозят и вывозят! Молодцы! Но бабкиных кошек-то куда дели?

– О! – вскинула указательный палец кверху девчушка. – Даже вы одобряете! Молодцы! А ваша жена, наверное, еще им на бензинчик подкинула бы! Или на оформление документов! Да? – девушка, как показалось Никитичу, иронично посмотрела на майора.

– Ну может быть, – пожал плечами он.

– Не может быть, а точно! – уверенно кивнула девушка. – Это самые прибыльные сборы! На городских помойных никто жертвовать не хочет! А вот если кошечки погорели или потонули, – ее тон изменился, стал похож на причитания, но она тут же сделала паузу и снова заговорила вполне по-деловому: – Я знаю одну семью типа волонтеров, которые за три таких поездки себе дом купили в Подмосковье!

– Ух ты! – присвистнул майор. – Что, много жертвуют?

– На погорельцев да, – кивнула девушка, – много.

– Ну ладно… Пусть на всяких там, – майор взмахнул рукой, – а наши кошки-то тут при чем?

– Ой, ну вы как ребенок! – закатила глаза девушка. – Ну кто ж будет там по затопленным домам лазить, кошек собирать! Это ж муторно, хлопотно, а иногда и опасно!

На этой фразе майор почесал густо замазанную зеленкой руку.

– Те, кому просто про заработать, берут готовых кошек штук сорок, едут туда, делают фото на местности, – девушка вздохнула. – Много фото на местности…

– А потом? – напряженно спросил майор.

– Ну потом, как правило, кошек привозят! До следующего стихийного бедствия.

– То есть вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что ваши кошки сейчас, скорее всего, где-то в районе Большого Сочи, – хмыкнула девчушка. – На курорт поехали!

– Большого Сочи? – оторопело переспросил майор.

– Ну да! Вы что, новости не смотрите? Там разлив какой-то горной реки был… Даже людей посмывало, – упавшим голосом проинформировала майора волонтерша.

– Большой Сочи… – у Никитича нервно дернулся глаз. – Людей посмывало, – желудок неприятно затянуло. – И кошки…

У майора пересохло во рту…

Одно совпадение – это случайность. Два – уже закономерность. Он понятия не имел, как могут быть связаны кошки и Кошкин, но теперь Никитич совершенно точно знал, что ему стоит съездить в Сочи!

.

Глава 17

Андрей Никитич сидел за своим компьютером, пролистывая размытые черно-белые фотографии.

Не сразу, но ему удалось снять кое-какие записи с камеры охраны гаражного комплекса. Разрешение было омерзительное, но парочку стоп-кадров с номерами микроавтобусов он все же сделал… Почти читаемых.

Дело оставалось за малым – проследить по камерам движение этих машин.

Из гаражного комплекса выехали аж три грузовых газели.

Размах поражал майора. Неприятно поражал. Было понятно, что схема продумана и хорошо отработана. И что просто так с наскока с этими ребятами не справишься.

Он перебирал записи с камер видеонаблюдения, размещенных на вылетных трассах…

Трудоемкая работа, которую, хоть и облегчал искусственный интеллект, до конца вместо тебя не делал… И поручать это своим архаровцам майор считал совсем бессовестным. Одно дело, когда пропавшего человека за счет Михайловского ищут. А другое дело – когда кошек его няни…

В общем, сидел сейчас Никитич на кухне старого Марийкиного дома и до рези в глазах всматривался в монитор своего личного ноута. Он решил, что не в праве волновать ненужными деталями расследования Марийку и Дарью Сергеевну… Да и ему в тишине лучше работалось. Поэтому собрал все, что ему было нужно, и… попробовал потеснить громадного рыжего кота.

Тот был почти не против. Порычал для порядка откуда-то из-за угла, но когда майор спокойно уселся за стол, не обращая на него никакого внимания, то вышел, проявив интерес к странно щелкающей штуке…

Опомнился Соколовский, когда этот рыжий монстр уселся на стул рядом с ним и с совершенно недвусмысленным любопытством принялся наблюдать за компьютерной мышкой. Ну и за сменой картинок на мониторе.

– Что? – обратился майор к усатому. – Прошляпил ты свое царство? Вон, всех вывезли! Какой же ты майор после этого?

Никитич и сам бы не ответил, почему он так назвал кота… Наверное, из-за грозного нрава усатого и шуток своей жены. Почему-то ему показалось, что этот рыжий в своем гаражном боксе однозначно был руководителем.

А кот нервно задергал хвостом, словно понял, о чем говорил Никитич.

– Не боись, – тихо пробормотал Соколовский. – Попробуем твоих кошечек вернуть… Если не разбегутся… Терять их хозяевам невыгодно…

И тут у майора зазвонил телефон.

– Да? – не отрывая взгляд от экрана, ответил на звонок майор.

– Шеф! – прозвучал в трубке взволнованный голос. – Нашли концы! Действительно в Сочи повезли! А из Сочи должны были перебросить в Абхазию! Пешком, скорее всего. Нелегально. Только на этом этапе у них возникли траблы! – выложил всю добытую информацию разом доблестный сотрудник Никитича.

– Какие траблы? – напрягся майор, оторвавшись от монитора.

– По ходу дела, именно ваш объект сбежал! – упавшим голосом ответил мужик на том конце провода. – По крайней мере, мы видим, что они потеряли семерых… Ну то есть вот на переброске сорок два, а к границе подошли тридцать пять… И мужика, похожего на вашего, на границе не было! Наши люди не опознали…

– Подожди, подожди, – тряхнул головой Никитич. – Какого мужика?

– Ну Кошкина! – удивился СБшник.

– Так Кошкина, или мужика… – и тут до майора дошло. – А-а! Блин! – он с силой хлопнул себя по лбу, вызвав недовольное рычание рыжего. – Так! Давай еще раз, сначала!

СБшник если и удивился, то виду не подал. Откашлялся и начал заново.

– В общем, сорок два человека увезли в район Большого Сочи, – снова начал сотрудник Никитича. – Мы вычислили их маршрут и сняли видео с камер на заправках. В туалет выходило регулярно сорок два мужика. Но! В районе Адлера у них была какая-то задержка. Они что-то очень долго между городками тащились. И на заправке после Адлера вышло уже не сорок два мужика отлить, а тридцать пять!

– Твою ж… – выругался майор.

– Ну да, по ходу семь человек дали деру! И мы потом отсматривали камеры. В общем, судя по всему, именно ваш клиент и ушел!

Никитич шумно вздохнул, потер свободной ладонью лицо…

– Да черт! И нигде не мелькнул? – почти безнадежно спросил он своего подчиненного.

– Не-а, – упавшим голосом хмыкнул мужик. – Растворился в горах, как партизан!

– Бли-и-и-и-н! – майор аж подпрыгнул. – Точно! Партизан! Карта!

– Простите? – не понял СБшник.

– Карта! Он детям рисовал карту! Он откуда-то там каждый камень знает! Реально может отсидеться где-то по пещерам!

Неприятный морозец пополз у Никитича между лопаток. Кирю наверняка ж ищут! Сколько у него времени? А если он попал в этот разлив реки, про который в новостях было. А если он ранен? Сколько у него времени?

Вопрос становился очень и очень срочным.

– Тут это… – замялся парень, работавший по этому делу. – Тут такое дело…

– Ну что?

– Ну если мы без господдержки, то можем привлечь к себе ненужное внимание, – честно выдал СБшник. – Вы ж понимаете, у этих строителей все проплачено! Тут или план “Перехват” у МВД требовать, или работать очень-очень тихо… А то можем получить не самый добродушный прием от местных.

Майор на секунду задумался, медленно повернулся, словно впервые увидел рыжего кота, аккуратно протянул к нему руку…

– Парни! У меня есть идея, как там облазить все, не привлекая к себе никакого внимания!

.

Глава 18

– Андрюх, такие подойдут?

Колька распахнул дверь микроавтобуса, демонстрируя трех черно-белых кошек, испуганно орущих в клетке для цыплят. В багажнике у самого майора уже стояло две клетки, но Андрей считал, что надо для имитации деятельности взять с собой хотя бы десяток. Взяли несколько штук с фермы. Бесхозных. Ну и рыжего, конечно. Несмотря на протесты няни. Вышло шесть. Вот Колька еще трех привез.

– Пойдут! – отмахнулся майор. – Вообще, пофиг!

– Ага! – бойко кивнул Колян. – А мы их точно привезем?

– Привезем! – шмыгнул носом майор, который о кошках беспокоился меньше всего.

– Ага! – с той же интонацией повторил Колька. – А то тут одна Маньки-трындычихи, – почесал затылок лучший плотник на деревне. – Мужик мне ее впихнул, сказал, что глаза б его эту тварь не видели! В смысле, кошку, – откашлялся деревенский плотник. – Но, – Колька запнулся, увидев взгляд майора, – боюсь, если Манька свою Мурочку не найдет, то у нас есть все шансы ее мужа больше не увидеть!

– Коль! – Никитич нервно раскрыл багажник. – Ты очумел что ли на себя мокруху брать? Которая Манькина?

– Ну вот эта черно-белая, – ткнул Колька в крайнюю.

Задумался.

Нахмурился.

– Или вот эта? – пригляделся к соседней.

– Да чтоб тебя! – выругался майор. – Марий! – прогорланил он на весь двор.

Детей разбудить не боялся. Дети спали. На выгуле. Любимая няня Соколовских буквально двадцать минут назад с важностью океанского лайнера отчалила со двора к реке.

– Чего ты? – выскочила на крыльцо взволнованная ведьмочка.

Она вытирала руки полотенцем, словно мыла посуду, хотя на ее суперсовременной кухне имелась единственная в деревне посудомойка.

– Марий, выпусти этих поближе к Манькиному дому? – поставил он на крыльцо клетку. – Я уже не поеду. Время. Нас Евген будет ждать.

Женщина окинула мужа тревожным взглядом, прижала кухонное полотенце к губам.

– Ну чего ты? – поймал ее в ласковые объятья Андрей. – Дел на неделю, – хмыкнул легкомысленно, – если повезет, то на три дня.

Нервничала Марийка очень.

Словно чувствовала, отпускать мужа в явно опасное мероприятие не хотела.

– Ну родная, – обнял он жену, – я с собой бойца возьму.

– Одного? – всхлипнула Мария, прижавшись к груди мужа.

– Колька вон с нами! – добавил майор, утешая любимую.

– А если там самая настоящая мафия?

Никитич вздохнул.

Вот как бы ей так сказать, что там и есть самая настоящая мафия.

Работорговцы.

Жестокие, алчные, беспощадные.

Давно утратившие зачатки совести и человечности.

Нет. Это он матери своих детей не скажет.

– Ну откуда там мафия, Марий? – лениво протянул он. – Ну так, мелкие мошенники? На сердобольных людях наживаются.

Он сказал дома, что едет за кошками. Легенду проработал хорошо. Со всеми деталями.

Попросил девушку волонтера, как раз ту, что раскрыла ему эту схему, максимально подробно обрисовать ситуацию на местности. Как себя ведут, что делают, как не нажить неприятностей.

Услышав эту просьбу, мелкая очкастая девчонка влепила Никитичу… не, не пощечину!

Она всадила Никитичу хук левой! Да такой, что у того аж на секунду перед глазами потемнело!

– Я! Вам! Как своему, рассказывала! – ее щеки раскраснелись от возмущения. – А вы!..

– Да ты не поняла! – отступил Никитич на шаг, выставляя руками блок для удара. – Я не собираюсь никаких сборов объявлять! Я своих ищу!

– Каких своих? – захлопала глазами боксер-самоучка.

И тут майор понял, что надо все подробно рассказывать.

Про Кирю Кошкина майор, конечно, распространяться не стал. Рассказал про свою няню, про ее несчастных найденышей, про сумасшедший счет, который ей выставлял приют…

Ну и, конечно, про то, что когда поехали кошек забирать, то никого там не нашли.

Сам Никитич-то совсем не кошатник. Но няня переживает. А она человек в его семье крайне ценный.

– Ну так они ж их, скорее всего, назад привезут? – с сомнением спросила волонтерша.

– А если нет? – вскинул бровь майор.

Девчонка вздохнула, потерла лоб и…

Выдала Андрею все, что знала, вплоть до адресов гостиниц, где можно остановиться с таким вот прицепом, набитым животными.

Так что, несмотря на сжатые сроки, к поездке Никитич был подготовлен.

По-тихому подрезал у мальчишек Кошкиных карту, сопоставил ее с реальной и наметил себе маршрут.

Лишь бы только Кирюха был жив.

Лишь бы не попал в сель, или под пулю-дуру…

Сам Никитич первым делом бы вышел к людям. Максимально открыто. Чтобы ни одного шанса не было его “потерять”. Но…

Этих мужиков еще на старте запугали, что они нелегалы.

Могли еще и байки рассказать, про незаконное пересечение границы.

Много чего могли.

Скорее всего, Киря будет пытаться вернуться домой на попутках, электричках или пешком…

Никитич поджал губы, еще раз прикинул глазами маршрут.

– Ну что? – требовательно посмотрел он на рыжего кота. – Выезжаем?

Андрей приоткрыл клетку, приглашая кота. Тот посмотрел на двуногого крайне пренебрежительно, дернул хвостом и с видом хозяина положения запрыгнул на пассажирское сиденье.

– Вот только попробуй мне улизнуть, – Никитич хлопнул дверью, закрыл окна. – Колька! – крикнул себе за спину. – Трогаем!

Бойца своего майор должен был подобрать на заправке. Чтобы и тому в деревню не тащиться, и Никитичу чтобы в город не заезжать.

Соколовский нервничал немного. Задержались, а он на операциях отступать от тайминга не любил. Благо заправка была просто местом встречи – заправляться ни ему, ни Кольке было не надо.

Домчали быстро – дорога подфартила!

– Андрюх, тут? – раздался в телефоне Колькин голос.

– Тут! Ты можешь дальше по шоссе ехать, а я Женьку подхвачу и догоню тебя.

Машина у Никитича была помощнее, он не сомневался, что Кольку догонит и перегонит, при необходимости.

Сам зарулил к павильону заправки.

– Евген! – проорал так, что его и на другой стороне шоссе было слышно.

Мнущийся со стаканом кофе в руках шкафчик встрепенулся и рванул к машине.

Майор довольно крякнул, отвернулся к дороге, уже просчитывая, как будет выезжать, и именно поэтому не заметил тощего мужичка, обалдело смотрящего им вслед.

Никитич с заправки выехал, не задерживаясь, а вот мужичок подскочил к своему грузовичку, украшенному рекламой строительных материалов, подхватил в кабине телефон и очень эмоционально принялся что-то тараторить в трубку. Не на русском. Кажется, на азербайджанском.

Глава 19

Дарья Сергеевна вернулась домой спустя час после отъезда майора.

Майоров.

За рыжим котом, словно сама собой, закрепилась эта негласная кличка. И если Никитич еще сопротивлялся и язвительно звал его Рыжиком, то Марийка, глядя, как кот усаживается на пассажирское сиденье, просто хмыкнула и чуть высокомерно посмотрела на мужа.

– А ты не обнаглел? – увидев, какое место себе выбрал кот, воскликнул Никитич.

Но кот лишь дернул усами и очень неодобрительно посмотрел на майора: вези давай, мол, там мои кошки!

Марийка хихикала. Что-то деревенской ведьме подсказывало, что если бы с заднего сиденья был хороший обзор, то кот бы занял именно представительское место!

Вообще, в принципе было удивительно, что кот не имел ничего против поездки. Вел себя так, будто ему даже не терпелось.

Собственно, из-за этого Дарья Сергеевна и предпочла отсутствовать: ей очень тяжело было видеть, как ее мальчика снова увозят! Но перечить Соколовскому не посмела.

Тройняшки ворочались и уже собирались просыпаться.

– Давайте, давайте, – бормотала себе под нос женщина, заталкивая коляску на веранду. – Поближе к маме…

А мама сидела тут же и потерянным, тоскливым взглядом смотрела вдаль.

– Мария, – хорошо поставленным контральто воскликнула Дарья Сергеевна. – Мария, ах! Мне так неудобно! Видит бог, лучше бы я промолчала про этих кошек, и вы меня уволили!

– Дарья Сергеевна, – устало повернулась к няне Марийка, – не несите чушь! Вы тут ни при чем.

– О! – гренадерша вскинула брови. – Простите, я решила, что вы в таком состоянии из-за… – она махнула рукой в сторону дороги, но не договорила.

– Из-за… – согласно кивнула Марийка. – Только я очень хорошо знаю своего мужа, – ее губы дрогнули. – Он никогда и ни за что не променял бы неделю с семьей на кошек… Если бы не знал, что это не просто кошки.

Дарья Сергеевна замерла.

– И, – голос Марии почти сорвался, – он взял бойца, – почти пропищала она, – и оружие…

– О господи… – прошептала няня.

На этой фразе Мария горько-горько разрыдалась, уткнувшись в плечо Дарьи Сергеевны Дашковой – ударение строго на первое “а”, а та недоуменно замерла, думая, что же теперь будет с ее кошками!

.

Никитич между тем спокойно катился в сторону черноморского побережья!

Рыжий кот расположился на переднем сиденье и лишь недовольно вилял хвостом, когда машина, на его взгляд, слишком резко тормозила.

Его величеству не нравилось!

– Слышь ты!.. – ворчал в его сторону майор.

Но старался тормозить плавнее.

Как-то он привык к этой рыжей шапке, смотрящей вдаль немигающим взглядом.

Кот словно знал, куда они едут. Не просто понимал – ждал.

Никитич не раз замечал этот немигающий взгляд, устремленный в окно. Будто рыжий высматривал что-то в дороге. Или кого-то.

Только возникало одно “но” – те кошки, что ехали в багажнике, были обеспечены впитывающими пеленками, а вот рыжий…

Сам Никитич пеленками тоже снабжен не был, правда, совсем из других соображений, поэтому спустя километров четыреста мужчины решили выйти размяться. Ну то есть остановиться на душной заправке, бензина залить и самому отлить…

Пока Никитич раздумывал, как бы открыть дверь, чтобы не потерять кота, Евген – наивный юноша – распахнул дверь и выскочил на бетонированную площадку. Кот в мгновенье ока последовал его примеру!

– Стой! Куда?! – проорал майор.

Но пока он успел обогнуть машину, кот уже уселся с блаженным видом в ящик с надписью “Противопожарный запас песка”.

– Вот блин, – почесал майор затылок.

А откуда-то сбоку донеслось нараспев:

– Горячий кофе, шашлык, сосиска в тесте, пицца, шаурма!

Евген с голодным видом обернулся, но кот, сделавший свои дела, повел носом, фыркнул, дернул хвостом и прошествовал назад в машину.

– Не, Жень, – покачал головой наблюдавший за этим майор, – поедим в другом месте…

– Э! – завопило лицо кавказской национальности, стоящее у мангала. – Кого слюшаешь? Кота слюшаешь? Ты свой нос слюшай!

– У кота нос острее, – хохотнул майор и вернулся за руль.

А лицо кавказской национальности проводило машины недовольным взглядом. И едва черный внедорожник и строительный фургончик скрылись с заправки, достал телефон и что-то затараторил… Кажется, на азербайджанском…

Дорога до Краснодарского края от Москвы долгая. Но терять время, останавливаясь на ночлег, не хотелось. Никитич никак не мог выкинуть из головы мысль, что Кирюха в опасности. Что его ищут по горам с автоматами, что даже если он где-то схоронился и его не залило водой, то работорговцы его обязательно найдут. Обязательно. У них же там все на мази… Везде свои глаза и уши.

Никитич посматривал на закрепленную на водительском козырьке карту, отобранную у мальчишек, и его бросало в холодный пот при мысли, что он не привезет им домой отца. Его мысли все чаще возвращались к его собственным сыновьям. Вот как бы они… Вот если бы… Без него! Да ни за что! Нет, этого нельзя допустить! Любой ценой вернуть Кирюху! И… вернуться самому.

Ближе к вечеру они начали меняться за рулем. Их было трое, не четверо, но все равно кому-то одному удавалось поспать, двое других вели. Когда подошла очередь Никитича отдыхать, он попробовал скинуть кота с переднего пассажирского, но тот лишь издал громкое предупредительное “Мяу!”

– Ну и сиди тут! Там все равно удобнее! – фыркнул майор.

Откинул спинку заднего дивана, закинул наверх ноги, закрыл глаза и… ёкнул от неожиданности! Ему на грудь словно вещмешок военный бросили!

– Ты! Блин!

Но коту было все равно. Наминая живот майора лапами, он аккуратно свернулся кольцом, рухнул как подкошенный и заурчал!

К побережью подъехали на рассвете.

Евген вел Колькину машину, Никитич внедорожник. Колька спал.

Мигнув поворотником, майор показал, что надо припарковаться. Лучше тут, перед Джубгой, не доезжая серпантинов…

Строительный фургончик послушно остановился на смотровой площадке.

– Так, – вполголоса проговорил майор, расстилая детскую карту на капоте. – Мужики пропали под Адлером, – Никитич ткнул пальцем в точку на карте. – Значит, скорее всего, пойдут вот так, – его ноготь прочертил кривую линию. – Вот эти отметки – это что-то важное для Кирюхи, – шмыгнул носом Соколовский. – Сейчас к нам ближайшая эта…

Майор со своим бойцом сосредоточенно рассматривали карту и почти не смутились, когда рядом с ними вдруг остановилась наглухо тонированная “Лада”…

Дверь хлопнула, вышел водитель – сморщенный кавказец неопределенного возраста.

Никитич с Евгеном тут же одним движением нацепили на лица идиотские улыбки и быстро спрятали карту за спины!

Можно было бы подумать, что они нашкодившие школьники. Особенно, если не знать, что и у того, и у другого на спине за поясом огнестрел.

– Утро доброе, – поздоровался с мужчинами кавказец. – Еду, вижу, стоите, карту смотрите… – лучезарно улыбнулся местный. – Вы заблюдились? – спросил он явно с азербайджанским акцентом.

.

Глава 20

– Не-не-не! – замотал головой Никитич. – Просто видами любуемся!

– Видами, говоришь? – уже без заискивания проговорил кавказец. – А я думал, потерял что? – он чуть склонил голову, его взгляд налился опасной темнотой.

У Никитича сами собой сыграли инстинкты.

Он весь напрягся, опустил подбородок, сжал зубы, рука обхватила рукоятку пистолета, как вдруг…

Местный мужик дернулся как ошпаренный, закружился на месте, замахал руками, будто пытался сбросить раскаленное железо.

– А-А-А-А-А! Шайтан! – заорал он на всю округу. – Ай эшшяк оглу эшшяк!

Кот, будто не замечая всей этой паники, продолжал висеть на спине, вцепившись мертвой хваткой.

– Рыжик! – Никитич бросился к мужику. – Ай, брат, прости, дорогой! – он осторожно снял кота с его спины.

Сам, конечно, еле смех сдерживал. Появившееся было напряжение грозило прорваться громким хохотом, и майор с укоризной поглядывал на своего бойца и Кольку, искренне пытавшихся не ржать.

– Ты что тут везешь? Ты почему животных без паспорта! Ты какой зоопарк сбежаль? – все еще махал руками кавказец, хотя Рыжего уже сняли.

– Да какой же зоопарк! – воскликнул Соколовский. – Домашний кот! Вот! На разливе реки подобрали! – шмыгнул он носом. – Ну или не на разливе, – скривился. – Бродячий! Спасаем! – широко улыбнулся. – Кошачий приют мы содержим!

– Это не кот! – продолжал вопить старый азер. – Это тигр! Пума! Барс! Ты в горы его брось! Это…

– Ладно, ладно! – закивал Никитич. – Брошу…

– А река разлилась ниже, – скривился местный. – Туть вам делать нечего! – он еще раз опасливо посмотрел на майора и его широкоплечих помощников. – В Туапсе езжай, в Шепси, – он бросил на кота еще один недобрый взгляд. – Тут вам делать нечего!

– Хорошо, – согласился Никитич, – в Шепси, так в Шепси, – улыбнулся широко. – Вы местный! Вам виднее! Мужики, – обернулся к своим, – по машинам!

Наглухо тонированная “Лада” стояла в стороне, будто ждала. Никитич нервно дернул усами. Что-то тут было не так. Он наклонился вперед, всматриваясь в отражения в зеркалах. Кто там? Чего хочет?

– Эх, нет у нас ресурса здесь выяснить, кто он…

– Да, скорее всего, делец местный, – пробасил еще наивный Евген. – Увидел чужих, подъехал расспросить, кто да что…

Никитич не отвечал. Лишь с усилием наглаживал кота и покусывал кончик своего уса. Его цепкий взгляд исследовал машину. Царапинки, вмятинки, наклейки…

– Он часто по горам ездит, – прищурился он. – Смотри, у него все бока ветками исчерчены… По кустам лазит прямо на этой пузотерке…

– Контрабанда? – нахмурился Евген.

– Может быть, – тихо пробормотал Никитич. – Или работорговля, – и завел мотор.

Ближе к Джубге им удалось от белой “Лады” оторваться. Колька держался как герой. Но в какой-то момент лицо его стало цвета протухшей рыбы, он стиснул зубы, и… всё.

– Стой! – рявкнул Евген, который ехал с ним в машине, но было поздно.

Пришлось делать экстренную остановку на серпантине. Белая “Лада” медленно проехала мимо, а Колька, стоя на обочине, жалобно смотрел на море, как будто оно в чем-то было виновато.

Из-за тонированных стекол лица водителя мужики не видели, но Никитич готов был поклясться, что даже машина недовольно нахмурила фары…

Никитич с Евгеном дождались, пока Колька отдышится, купили ему бутылку минералки и, стараясь ехать медленнее, снова пустились в путь.

Солнце быстро поднималось над морем, бликуя на водной глади и заставляя жмуриться и отворачиваться. Буйная растительность вдоль дорог радовала глаз своей зеленью, в открытые окна машин врывался солоноватый морской воздух, разномастный свист птиц и крики придорожных торговцев.

Рыжий кот то и дело становился на задние лапы, высовывая свой нос в щель…

– Э! Ты мне не сигани! Ты мне тут нужен! – смеялся майор и почесывал своего напарника за ухом.

Тот не мурчал, но смотрел на Никитича одобрительно.

– Че, шеф, на Шепси? – вроде как спокойно спросил Соколовского Евген.

– Да с фига ли? – скривился майор. – На карте водопад отмечен! Сворачивай давай!

– Евген поморщился, поморгал заранее для Кольки поворотником, перестроился.

Две машины тронулись на Агой…

Где-то в районе страусиной фермы остановились, огляделись…

– Кого ищете? Кошек ищете? – недоумевали местные. – Ну да, уходят от разлива в горы. Так возвращаются же! – пожимали плечами сочинцы. – А кто и навсегда в лесу остается. Зимы-то мягкие…

Но Никитич с парнями с поистине ослиным упорством заявил, что ищут! Кошек! Очень!

И хлопнув дверью, направился в сторону леса.

Машина тут же нервно дернулась и страшно завыла. Нет, не сигнализацией! Страшнее.

– Ты что, обалдел? – удивленный Никитич раскрыл дверь.

А кот без лишних рассусоливаний просто запрыгнул майору на плечо и всем своим видом показал, что дальше он будет сидеть тут…

– Зараза, надо посадить тебя на диету, – проворчал Андрюха, поправляя тушку у себя на плече.

А Колька с Евгеном лишь сдавленно хихикнули.

Мужики прошли мимо страусиной фермы, на которую Рыжий посмотрел с интересом, но не дернулся, обогнули привязанных у стойла лошадей – тут предлагали конные экскурсии, и двинулись в горы.

Колян держал открытым навигатор, а Никитич – нарисованную от руки карту.

– Вот тут должна быть тропа, – Никитич махнул рукой, чуть не сбросив кота.

Тот зарычал.

– Слышь?! – скосил взгляд майор.

Рыжий, оскорбленный таким обращением, спрыгнул вниз и задал деру по тропе.

– Э! Куда?! – рванулся за ним Соколовский.

– Андрей Никитич! Осторожнее! – закричал Евген.

– Обрыв! – заорал Колька.

Но было поздно.

Майор шагнул, земля под ногами предательски заскользила…

– Держу! – проорал Евген.

– Ах ты, зараза рыжая! – выругался майор.

А снизу донеслось обиженное:

– М-я-я-я-я-я-я-а-а-а-а!

– Чё орешь? Поднимайся давай! – прорычал Соколовский.

Но кот даже не шевельнулся. Он настойчиво смотрел куда-то вниз.

– Ух, я сейчас до тебя доберусь… – начал было Никитич, но замер.

Прямо перед ним зиял черный провал пещеры…

Глава 21

– Шеф, что там? – прокричал сверху Евген.

– Мужики! – Никитич шмыгнул носом, утерся тыльной стороной ладони. – Спускайтесь! Нашли!

Пещера затаилась под корнями деревьев, будто природа сама пыталась ее спрятать. Зеленый плющ свисал с каменистой арки, создавая иллюзию, что здесь давно не ступала нога человека. Корни густо оплетали вход, мешая протиснуться, но тем не менее войти было можно.

– Ау! – крикнул майор в темноту.

Ответом была тишина. Даже эхо не вернулось.

Влажность оседала на коже, воздух пах сыростью и чем-то прелым. Внутри было темно… слишком темно. Никитич, уже знавший, что такое интуиция, ощутил в груди еле уловимый тревожный укол.

– Фонари давай! – нетерпеливо протянул руку он к спустившимся мужикам. – Рыжий, рядом! – как-то на автомате отдал команду коту.

Диодный свет прорезал темноту, выхватывая из нее глинистые стены, утоптанный пол, какие-то камни, сложенные в кострище…

– А второго выхода нет? – с надеждой уточнил Евген, проходя вглубь.

Он прислонился к дальней стенке, постучал по полу.

– Не, – поморщился Никитич. – Просто закуток. От дождя спрятаться… – недовольно чертыхнулся.

– Это точно та? – Колька развернул карту.

Три грязных мужских пальца ткнулись в лист почтовой бумаги.

Евген сверил координаты на телефоне.

– Ну-у… – протянул он, морщась. – Погрешность есть… Но я бы вокруг посмотрел, вдруг какая другая пещера есть?

Оказалось, что нет. Они облазили весь склон, спустились к дороге, проверили каждый выступ – пусто.

– Значит, эта, – Никитич кивнул сам себе. – Просто они еще до нее не дошли… – он нарочно сделал акцент на “еще”.

– Ну так чё делаем? – рядом нарисовался Колька.

– Чё-чё? – устало провел рукой по волосам Никитич. – Схрон оставляем и едем дальше!

Несколько бутылок воды, железный термос с заряженным телефоном и вбитыми в память номерами Никитича, Аньки, Кольки… Туда же запихнули с десяток шоколадных батончиков, пакеты “просто залей водой”, пузырьки антисептика, обезболивающее, антибиотик широкого спектра и наличку. Все это обмотали на всякий случай пакетом, подперли камнями в углу пещеры.

– На крайняк – все, что нужно, для выживания, – ответил на молчаливый вопрос Кольки Никитич.

– Представь, ты в полной заднице, за тобой гонятся работорговцы с оружием, а тут шоколадка! Счастье же! – мрачно пошутил Евген.

Никитич всего лишь молча посмотрел на Евгена. Все, что хотел сказать майор, высказал Рыжий, подойдя к бойцу и дернув около его ног хвостом.

– Ах ты!.. – попробовал завопить Евген.

– Э, потише! – довольно пробасил Никитич. – Я за него перед своей няней отвечаю! – и подмигнул коту.

Евген чертыхнулся и пошел застирывать штаны, Рыжий с гордым видом удалился в кусты, а Никитич с Колькой решили устроить привал.

Вытащили из машин кошек, собрали в шатер клетки, дали животным размяться. Поменяли пеленки, насыпали корм.

Рыжий, сделав свои дела, раскинулся в тени хозяйского внедорожника. Он посматривал на заключенных с легким презрением и пренебрежением. В толпу не пошел, корм Никитича не стал есть.

– Ну и жри воздух! – буркнул майор, но кот даже не удостоил его взглядом.

Лишь лениво поднялся и ушел к ручью. Через пару минут вернулся, стряхивая перья с усов. Никитич оценивающе посмотрел на рыжего хищника, придвинул ему миску с водой и решил не мешать чужому счастью.

Теперь, если верить детской карте, им предстояло спуститься в долину рек.

Шепси. Туапсе. Их путь лежал туда. Как раз в тот район, где был потоп.

Майор окинул взглядом свою разношерстную команду.

– Ну что ж… – вздохнул он. – Может, хоть кошек найдем!

Дорога тянулась вдоль побережья, извиваясь по склонам, будто стараясь улизнуть от неумолимой стихии. Горы то приближались вплотную, давя на сознание каменными стенами, то расступались, открывая панорамный вид на серое, вспененное море. В машине пахло солью, плохо застиранными штанами Евгена и едва уловимой тревогой.

– Мужики, – раздался в динамике телефона Колькин голос. – Прогноз-то посмотрели? Дождь снова будет?

– Однозначно будет, – тихо ответил Евген, глядя не в телефон, а на тучи.

– Тут не дождь, тут словно море переворачивается, – буркнул Никитич, не отрывая взгляд от петляющей вопреки законам физики дороги.

Их машина поднималась все выше в горы.

Они заправились на последней нормальной АЗС перед тем, как уехать к смытым деревням. У самой колонки крутился мужик, лет пятидесяти, с выдающимся животом, в клетчатой рубашке и тюбетейке. Он неспешно жевал семечки, перебирая их в черных от масла пальцах.

– Ассаляму алейкум, братцы, – улыбнулся он, словно старых друзей увидел. – Дорогу держите?

– Валейкум ассалам, – в тон ему кивнул Никитич, отвечая на рукопожатие. – Да вот, к месту разлива.

– М-м-м… – протянул мужчина, задумчиво покачиваясь на каблуках. – Время плохое, вода унесла многое. Вы по делу?

– Животных спасаем, – вступил в разговор Евген, открывая заднюю дверь, чтобы Рыжий с достоинством выглянул наружу.

– Ай, молодцы! – восхищенно покачал головой толстяк. – Ай, какой хороший дело делаете! Людей все помнят, – взмахнул он рукой, – животных – никто!

– Мы помним, – сурово буркнул Евген, открыл только что купленную бутылку местной минералки, сделал большой глоток и сел за руль.

Была его очередь вести.

Толстяк махнул им на прощанье, проводил долгим взглядом, а потом словно невзначай отступил в сторону и достал телефон. Дорога делала крутой поворот, и Никитич, даже если бы что-то заподозрил, то не заметил бы, как толстый азербайджанец торопливо что-то диктовал в трубку, то и дело поглядывая вслед.

Когда они добрались до места бедствия, картина была угнетающей.

Вода ушла, оставив после себя горы ила, щепки и серую слизь, облепившую все вокруг. Дорога превратилась в кашу из грязи и камней, кое-где торчали оборванные провода.

Тяжелая техника еще не добралась до места разлива, и все предстало перед путниками таким, как было в день бедствия.

Дома стояли обглоданными – без заборов, без ворот, с выбитыми окнами. Один двухэтажный особняк, судя по всему, когда-то принадлежавший богачу, потерял полтора метра своей стены, открывая взору утопленный в воде дорогой диван и вывороченную лестницу.

Перевернутые машины валялись на обочинах, как брошенные детские игрушки.

– Камень с гор шел, – шумно сглотнув, прокомментировал картину майор.

Кое-где среди завалов копошились люди: кто-то вытаскивал вещи, кто-то руками разгребал завалы, вытаскивая то мокрое, но целое одеяло, то чудом нераскисший пакет с крупой.

– Ого, – присвистнул Колька, выходя из машины. – Да тут…

– Тут полдеревни смыло, – Никитич сжал губы.

– Мужики, – кто-то окликнул их со спины. – Волонтеры что ли или заблудились?

– Волонтеры, – уверенно кивнул Никитич и дал знак своим ребятам.

Не сговариваясь, они пошли на тот край деревни, что был ближе всего к уже спокойной реке. К куче мусора, которая еще пять дней назад была аккуратными глинобитными домиками.

– Вытаскиваем все целое! – проорал координатор – сухопарый седой мужик, одетый, несмотря на жару, в плотные брюки, рубаху с длинным рукавом и высокие резиновые сапоги.

– Вещи сюда, продукты сюда, – указал он на две кучи. – Оденьтесь! – буркнул, глядя на щеголявшего в шортах Евгена. – Все грязное, не дай бог царапина…

Никитич понял мужика с полуслова. Даром что ли по молодости по горячим точкам его носило.

Натянули на себя все, что нашли. Сапоги, джинсы, ветровки…

Заваленный дом начали разбирать с той стороны, где должна была быть кухня.

– Аккуратнее, там могут быть газовые баллоны! – проорал им кто-то.

– Вот обрадовали-то, – скривился Никитич, но не отступил.

Медленно поднял кусок забора. Следом что-то, что, наверное, было садовым украшением, достал какое-то вроде целое покрывало…

– О! Майор, смотри! – радостно воскликнул Колька. – Кошка!

За четыре часа работы из-под завалов вытащили толстого персидского кота, который сидел, вцепившись в какую-то деревяшку, и наотрез отказывался ее отпускать, трехцветную кошку, которая от страха, видимо, окотилась прямо в разлив.

И она, и семь ее котят были живы, но до ужаса напуганы. Вытаскивали прямо с тем ящиком, в котором она лежала. Рыжий, который, собственно, к ним и привел, внимательно обнюхал котят, парочка из которых, несмотря на окрас матери, были чистой огненной масти, и одобрительно мявкнул.

– Что, нравятся? – удивленно хмыкнул майор. – Молодец! Мне мои тоже нравятся, – прокряхтел Никитич, поднимая тяжелый кусок бывшего дивана.

И вдруг понял, что очень бы хотел сейчас быть дома. Рядом с сыновьями и любимой Марийкой.

А значит, надо побыстрее найти Кирюху! А не вот это все…

Хотя вот это все тоже ведь требует помощи, блин!

В полуразрушенном сарае нашли некрупного пса, цвета мокрого асфальта, который оказался самым покладистым из всех спасенных.

И, видимо, на чьем-то заднем дворе каким-то чудом уцелел белый пони с бантиками в гриве, всем своим взглядом вопрошающий: “Какого черта я вообще тут делаю?!”

– Ну все, – хмыкнул Колька, устало разгибаясь и стягивая перчатки. – Теперь мы официально ветеринарный десант.

– И что с ними делать? – уточнил Евген.

– Кошек мы вообще-то обязывались забрать, – хмыкнул Никитич.

– Я бы взял лошадку, – мечтательно посмотрел на пони, явно купленного кем-то для туристического бизнеса Колька.

Майор только покачал головой.

– Мужики, – произнес Никитич устало, – давайте на ночлег устраиваться.

Целых пустых домов в деревне не было. Разбили лагерь в уже расчищенном дворе – поставили углом машины, к ним притулили клетки для животных. Всех накормили, осмотрели на предмет ран, поставили лоханки воды и… упали спать…

Евген, глядя на рыжего, проворчал, что он с этим зверем в одной машине не останется, и ушел к Кольке! Никитич не возражал. Довольно вытянулся. Напряг живот, давая своему верному спутнику устроиться на ночлег. Тут же, в машине, в ногах пассажирского кресла, стоял ящик с кошкой и котятами. Вели они себя на удивление спокойно. А, может, просто Никитич ничего уже не слышал – настолько устал.

Кажется, он уснул. Точно уснул. Майор уже почти провалился в сон, когда его разбудило что-то неуловимое. Не звук, не движение… Скорее, интуиция, инстинкты.

Рыжий поднял голову, уши встали торчком. Он вытянулся, вглядываясь в темноту, напрягся, а потом приглушенно зарычал.

И тут майор услышал щелчок.

Нет, не затвор. Скорее, замок складного ножа.

.

Глава 22

Кот взвился, выгнул спину, когти царапнули пластиковую обивку салона. Никитич замер.

Темнота за окном оставалась неподвижной, но интуиция Никитича уже орала благим матом.

Где-то шуршание. Потом осторожный шаг. И еще один…

За пределами машины что-то шуршало. Кто-то переступил с ноги на ногу. А потом…

– Тс-с-с, – прошептал коту майор, пытаясь приподняться.

Зеркала были настроены так, что со своего места он мог видеть, что делается вокруг машины. Но пока вокруг было пусто.

Никитич аккуратно перекатился на живот, мягко отжал замок пятой двери внедорожника, спустился, сначала на колени, потом на четвереньки…

Кот, выскочивший в приоткрытое окно минутой раньше, где-то завыл.

– Иди! Иди отсюда! – услышал майор сдавленный голос.

Кот завыл громче.

Майор тихо стукнул по кузову фургончика. Храп, раздававшийся оттуда, резко прекратился. Послышалось шуршание внутри…

И в это время заржал пони…

– Да черт! – проорал кто-то, уже не таясь.

Мелкий пес цвета мокрого асфальта, которого вообще-то в лагерь не звали, громко залаял и рванул в темноту!

И тут до мужиков донеслось громкое:

– А-а-а-а-а! Уберите собаку! Да что за ерунда! А-а!

– Это не собака, это кот, – буркнул Никитич, включая фары.

Колька с Евгеном к этому моменту уже успели выпрыгнуть из грузовичка и занять свои позиции на выходе из лагеря.

Ночной гость оказался в ловушке.

Диодный свет рампы внедорожника осветил удручающее зрелище: толстый лысый мужик с горем пополам пытался отбиться от кого-то, хватающего его то за ноги, то за спину…

Никитич пригляделся…

Пес и кот работали слаженно. Парой.

– Вы бы еще петуха завели! – проорал толстый мужик. – Бременские музыканты, блин!

Пони недовольно зафыркал!

– Ты мою лошадку не оскорбляй, – подал голос из темноты Колька. – Кто таков, чего тут делаешь?!

– Собаку отзовите! – завопил мужик, по-прежнему отмахиваясь.

– Да мы понятия не имеем, чья это собака, – почти довольно произнес Никитич. – Кота вот могу отозвать. Рыжий! – свистнул Никитич. – Ко мне!

Кот послушно отпрыгнул, еще раз оглянулся на пришельца, недовольно урча…

Серый мохнатый пес терьеристой наружности тоже, видимо, посчитал, что миссия выполнена. Отошел на пару метров, сел, довольно почесался за ухом.

– Ну давай, гастролер, – выдохнул Никитич, – рассказывай, зачем пожаловал!

– Да я просто мимо шел! – почти искренне провопил мужик.

– Прям через реку? – уточнил Евген, показывая на его вымокшие ботинки.

– Ну… эм… почти… Искал, где отлить, – выдал мужик, видимо, первое, что пришло ему в голову.

– И поссать решил строго в нашем лагере? – скрестил руки на груди Колька.

– Так во всей деревне канализацию смыло! – с достоинством выдал ночной гость.

– Ну конечно! Как мы сразу не догадались! – хмыкнул Никитич, перекладывая пистолет в удобную позицию. – Ну давай, рассказывай дальше. Туалет ты решил поискать именно около наших машин! Да?

– Да! – почти гордо ответил мужик.

– Угу, – кивнул Никитич, которому надоел этот театр абсурда. – Рыжий! Разберись! – обернулся к коту.

Тот победоносно завыл, готовясь к прыжку…

– Да блин! – нервно пискнул мужик. – Убери зверя!

– Ну убрал, убрал… – хмыкнул майор. – А ты давай рассказывай. Кто таков, зачем пожаловал?

Мужик шумно засопел, дернул подбородком, утер нос расцарапанной рукой…

– Вы сами скажите, кто такие! – вдруг взъярился тот. – Мы тут уже который год ездим бабло собираем! И тут ваша машина! Мы приехали с кошками, а нам вся деревня – вон уже волонтеры есть! Валите, дескать, отсюда!

– А-а-а! – радостно хлопнул в ладоши майор. – Кошачьих дел мастер! Ты-то мне и нужен!

– Чего-о? – не понял мужик.

– Ты мне тут не вопи! – хмыкнул Никитич. – Это мы еще коня не отвязывали…

Пони шумно фыркнул, тряхнул гривой и потянулся носом к мужику, вполне недвусмысленно показывая крупные зубы.

– А! – отпрыгнул от лошадки мужик. – Уберите эту тварь!

– Не оскорбляй лошадку, – мрачно заметил Колька. – Она нас всех кормит.

– Чем?! – в ужасе пискнул мужик.

– Верой в человечество, – философски добавил Евген.

Тем временем пес радостно кружил вокруг, думая, что его хозяева развлекаются, и даже сделал пару вежливых “гав!” в сторону ночного гостя. Кот уселся на багажнике внедорожника, словно ожидая, когда же ему разрешат действовать, а Никитич лениво почесался рукояткой пистолета…

Ночной гость нервно икнул…

.

***

– Нет, стоп! Я сейчас по фотографиям сверю!

Уже светало, когда Никитич решил проверить чужих кошек.

Все было до жути банально: мошенник, промышляющий сбором пожертвований, нашел на привычной стоянке другой экипаж волонтеров.

Решив, что надо насолить конкурентам, мошенник не придумал ничего лучше, как проколоть машинам колеса.

Да просчитался.

Никитич, поняв, с кем имеет дело, резво взял толстяка в оборот.

– Так, вот эта клетка, – всматривался он в фотографии, присланные ему его няней. – Вот эта, – Колька с Евгеном послушно снимали указанных кошек, полностью игнорируя позеленевшего от злости “зоозащитника”. – Вот эта, – животные сидели по трое, по четверо, в одну из клетей впихнули сразу пять несчастных, измученных дорогой кошек. – И из вот этой клетки серая вроде наша…

– Шеф, двадцать семь получается, – шмыгнул носом Евген, который гордился тем, что умеет считать.

– Да блин, – Никитич еще раз перелистнул фотографии. – Слушайте, да пофиг! Двадцать две, двадцать семь… Ты ж не против? – поднял он добродушно-угрожающий взгляд на своего ночного гостя.

Тот лишь скривился, прикрывая рукой наливающийся красным фингал…

Оружие мужики, конечно, не применяли. Так, объяснили что к чему… У Никитича была своя теория про сердобольных пожилых женщин и правильное отношение к их слабостям.

Больше всего возвращению своего прайда обрадовался Рыжий!

Он оголтело метался между клетками, где-то странно коротко мявча, где-то воинственно рыча… Но, в конце концов, залез в коробку с новорожденными котятами и, нервно дергая хвостом, успокоился.

– Э! – удивленно посмотрел на кота Евген. – Он их не подавит?

– Не должон, – нахмурился Никитич, наблюдая за происходящим.

Котята, попискивая, прижались к теплому боку рыжего кота, а мама кошка, словно с облегчением выдохнув, выпрыгнула из коробки и довольно потянулась.

– Иди накормлю, – поманил кошку Колька.

Трехцветная довольно засеменила к мискам, а Соколовский нахмурился.

– Эх, – потер шею он. – Как там сейчас моя Марийка?

А в дальней подмосковной деревне слезы лились рекой…

.

Глава 23

– Теперь и тво-ой пропа-а-а-ал, – сгибаясь пополам, рыдала у Марийки на руках Анька.

А деревенская ведьмочка гладила ее по спине, по плечам и растерянно молчала.

Дарья Сергеевна смотрела на дам, поджав губы, стараясь не проявлять явного осуждения.

Гувернантке этой ночью приснился дурной сон.

В ее ночных кошмарах были кошки! Очень много кошек! И несмотря на сердобольность и лояльность к братьям нашим меньшим, Дарья Сергеевна проснулась в холодном поту, потому что кошки в ее сне рычали, гавкали и дажи ржали, как полковые лошади.

Этого ее тонкая душевная организация никак стерпеть не могла!

Дарья Сергеевна встала в ночи, приготовила несложный быстрый завтрак из свежеиспеченной чиабатты, взбитого сыра с зеленью, морковного крем-супа с пастернаком, творожной запеканки и яйца бенедикт и вывела с утра пораньше малышей на прогулку.

Лето занималось жаркое, тройняшкам было в радость проветрить свои складочки на свежем воздухе.

Вот только далеко они не ушли.

Словно тень, бродила вдоль забора Соколовских Анька Кошкина. Всхлипывала, кусала губы, стискивала до белых суставов пальцы.

– А что Андрей? – еще почти не плача, спросила она выглянувшую Марийку. – Не звонил?

– Анют, – развела руками деревенская знахарка, которая и сама теперь ничего не знала, – так вроде ж Андрей за кошками поехал!

– А зачем он тогда Кирюхину ка-а-арту взя-а-а-а-ал? – завыла Кошка.

Накануне она застала близнецов, шушукающимися и чуть не дерущимися.

– Так было! – яростно шептал один.

– Да нет! – убеждал брата тумаками второй. – Я тебе говорю, не сюда речка шла!

– Нет, речка сюда! – не оставался в долгу первый. – А тут дорога!

Мальчишки, никогда не бывавшие на Черноморском побережье и еще ничего не слышавшие о Гугл-картах, пытались по памяти восстановить рисунок отца.

Не то чтобы им срочно понадобилось в пиратов играть. Они просто считали, что так они к папке вроде как ближе.

И вот тогда Анька все поняла.

Раз Никитич забрал Кирюхину карту…

– Марий, ты прости, – заламывала она руки. – Я до утра еле дотерпела! Ты позвони ему, я прошу… Позвони Андрею.

Марийка, которая и сама прекрасно понимала, что ради бродячих кошек Соколовский в такую авантюру бы не собрался, тяжело вздохнула и набрала мужа.

Ответом ей были длинные-длинные гудки.

.

***

А Соколовский в этот момент паковал кошек!

Телефон его валялся где-то в машине. Наверное, даже с включенным звуком. Просто майору было конкретно не до него. Сейчас он думал лишь о клетках.

Нет, он еще дома все рассчитал! Шесть переносных вольеров должны были легко встать в строительный фургон в один уровень. Андрей с Колькой заранее продумали крепления, почитали о санитарных хитростях при перевозке… Все казалось совсем не сложным. И даже то, что кошки орут, их не смущало. Они же в грузовом отсеке!

Проблема была в том, что клеток уже было не шесть… И Колька настойчиво хотел забрать лошадку!

Меньше всего головной боли добавил серый бродячий пес, который залез под пассажирское кресло во внедорожнике Никитича и сделал вид, что его там нет.

Ну а если и есть, то он тут был всегда. Прямо с завода. Базовая комплектация.

Пони в грузовик тоже вроде становился, хотя майор очень старательно пытался найти его хозяев. Ну не могло же целую лошадь принести в деревню водой.

– Нас за воровство посадят! – рычал на Кольку майор. – У нас документов на него нет!

– На кошек тоже нет! – фыркал Колька. – Если кто прицепится, скажем, вдоль трассы шел, подобрали…

Удивительно, но никто из деревенских в этой напуганной лошадке с бантиками в гриве, свою собственность не признал.

Майор тяжело вздохнул и принялся пересаживать кошек так, чтобы пони тоже стал…

– Едем по горной дороге? – почти спокойно спросил абстрагировавшийся от всего Евген.

Он развернул детскую карту близнецов Кошкиных, открыл на планшете спутниковую, и вдобавок перед ним лежал блокнот с заметками местных.

Люди, благодарные за помощь в разборе завалов, отплатили, чем могли. То есть информацией и советами.

“На этот перевал не лезьте, там и местный-то не всякий проедет!”

“По этой дороге можно, но только днем!”

“Вот тут, смотри, если вильнуть, то щель обойдешь! По километрам больше, по времени будет меньше!”

– Давай у нас ты за штурмана, – кивнул Евгену на свой внедорожник майор. – Что сегодня на маршруте?

– Если повезет, то до ночи к ущелью доберемся, – бодро отозвался напарник, направляясь к строительному грузовичку.

– Э! – окликнул его Никитич.

Больше ничего не сказал. Лишь повел бровью в сторону своей машины. А Евген, посмотрев на Рыжего и его многоцветный выводок, недовольно шмыгнул носом и побледнел.

– Не боись, они в багажнике! – хлопнул своего бойца по плечу Никитич.

– А можно лучше я в багажник? – тихо, словно сам у себя, спросил Евген.

Жене майор, конечно, перезвонил… Долго клялся телефон больше не бросать. Даже снял ей видео о том, как у них все хорошо и красиво… Машины как раз петляли между маленькими деревушками.

Только Никитич старался снимать издалека, потому что каждая из них в той или иной степени пострадала от разлива. Где-то просто электричество отключили, и народ повключал генераторы, а где-то и дома с людьми унесло.

Майор шел четко по Кошкинской карте, закладывая схроны в отмеченных Кирюхой местах.

Это не всегда были пещеры. Один раз отмечена была сосна, которую, судя по стволу, лет пять назад вывернуло с корнем из земли. Никитич заложил схрон в яму, чуть прикопал… Шансов, что Кирюха придет сюда, было мало, но… Андрей не хотел упускать ни малейшей возможности.

Следующей точкой на карте была будочка, в которой, видимо, в детстве Кошкина продавался или лимонад, или мороженое…

Там схрон закладывать не стали. Место людное, если Киря сможет выйти к этой будке, значит, уже не пропадет.

Часа через четыре мучительного петляния по серпантинам им снова попалась пещера, только не в отвесной стене, а в расщелине. В неглубокой. Можно в нее было зайти и сбоку, а можно было спуститься и сверху… В общем, кое-как схрон примостили, место отметили: камнем на скале название деревушки нацарапали. Киря, если увидит, поймет.

К ночи они добрались до мелкого городка почти у границы.

Настроение у майора портилось. Непроверенных мест на карте оставалось всего три.

Но в темноте кататься по незнакомым серпантинам, да еще и с их нагрузкой, казалось совсем дикостью…

Завернули к домам, которые им показались целыми и приветливыми.

Да только первое впечатление вышло обманчивым.

– Дела, – чесал затылок майор, оглядывая размытые склоны.

– Вы чьи будете, молодчики? – окликнула их какая-то бабка из местных.

Обычная вроде бабка… Только говорила с едва уловимым кавказским акцентом. Что у границы почти не вызывало удивления.

– Бабуль, волонтеры мы! – бодро отозвался веселый Колька. – Чем можем помогаем, а вообще, домашних животных собираем… Кто после разлива бродит.

– А! Так вам к нам! Поди вдоль леса этого добра набери! А то у меня никакой пенсии кормить не хватит!

И отказать бы, да как же легенда!

В общем, в кузове майора кошек добавилось. А людей нет.

И это злило и нервировало…

Лагерь разбили там же, на краю деревни.

Местные посоветовали им как лучше стать, чтобы если что…

Про “если что” думать не хотелось. Майор смотрел на дома, разрезанные потоком воды напополам, и нервно сглатывал, оглядывая Колькин грузовичок.

И он, и тяжелый внедорожник Никитича, казались в этих условиях чуть ли не игрушечными.

– Андрей Никитич, – тихо обратился к начальнику Евген, – всего ж три места. До всех пешком дойдем отсюда.

– Дойдем, – кивнул майор. – Завтра. Сейчас на ночлег…

А ближе к полуночи по крышам машин забарабанил крупный дождь…

.

Глава 24

Никитич проснулся от шума шоссе за окном! Серый, бесконечный поток машин как будто прорывался прямо через его голову.

“Чертова Москва! – сквозь сон подумал майор. – Вот был бы сейчас в деревне!”

Но тут майора осенило, что он не в Москве! Но и не в деревне! И в этот момент ошарашенный Никитич аж подпрыгнул, ударившись головой о потолок…

– Ух ё! – ошарашенно произнес Соколовский, оглядываясь.

Рыжий кот нервно ходил по багажнику, рычал и обеспокоенно смотрел в окно. Коробка с котятами тревожно пищала. Мама кошка дергала хвостом, суетилась, пытаясь накрыть сразу всех котят разом.

Никитич распахнул дверь, шагнул наружу…

Поток воды тут же захлестнул его. Нога скрылась по щиколотку.

Размещенный под навесом пони взволнованно фыркал. Кошки, сбившись в пушистые комки внутри своих клетей, тихо мяукали.

– Колька! – заорал Никитич, барабаня по стенке микроавтобуса. – Колька, Женька, подъем!

Сонные, измотанные предыдущим днем мужики, еле разлепляли глаза, выползая из машины, но тут же просыпались, попадая под холодный душ. Холодные струи дождя становились все жестче, все напористее…

– А-а-а-а! – выкрикнул ошалевший Колька. – Твою ж…

И первым делом рванул отвязывать лошадку.

– Шеф, сниматься надо! – Евген начал бросать в кузов раскладные стулья, столы, которые мужики выставили с ужина.

– Да брось ты хлам, – орал на него Никитич, – живых грузи!

Кошек даже не успевали закреплять.

Главное поставить, главное успеть выехать.

То, что задумывалось лишь как прикрытие, сейчас не давало мужикам быстро сорваться с места.

В деревушке, около которой они стояли, вспыхивали окна, заводились машины… Люди выбегали на дорогу, некоторые уже с сумками, кто-то залезал на крышу… Если было бы время это заснять на камеру, получился бы отличный фильм-катастрофа. Только вот беда, как раз времени-то ни у кого и не было.

Майор с ужасом посмотрел на проплывающее мимо них бревно, и подумал, что у них остались считанные минуты, чтобы выехать…

– Живые все по машинам? – проорал Никитич.

– Восемь клетей, лошадь и коробка! – рапортовал обученный Евген.

– Пес где?

– А пес его знает! – сбалагурил Колька.

– Серый! – проорал в нарастающий шелест дождя Никитич.

Собака не отзывалась.

– Шеф, выплывет! – звал майора Евген. – Он же пес!

– Да черт! – рыкнул Соколовский, сцепил зубы.

Он никак не мог бросить в диком потоке воды только что спасенную животинку.

– Серый! – орал он, бегая вокруг лагеря. – Серый, Серый…

Никто не проверял, отзывается ли собака на эту кличку. Но ничего другого в голову Никитичу сейчас не приходило. Да и не думал он об этом. Просто бегал и звал собаку.

– Шеф, сами потонем! – кричал из грузовика Евген.

– Андрюх, в машине проверь! – проорал из-за руля Колька. – Он же трусливый!

– Он не трусливый, он опытный! – рыкнул Никитич, нырнул в свою машину, за переднее водительское.

– Ах ты гад! – обратился он ко вжимавшемуся в пол псу. – Хоть бы тявкнул! – тряхнул головой Никитич и тут заметил свой телефон.

Аппарат валялся на полу и звонил. Видимо, упал, когда Никитич выбегал из машины.

Звук на телефоне был включен, но мелодию не было слышно из-за шума дождя. Телефон, вибрируя, уползал под водительское сиденье, а на дисплее горела надпись: “Схрон номер пять”!

.

***

– Кирюха! Киря! Живой? – орал в трубку майор, пытаясь удержать машину на дороге. – Киря? Ты?

Телефон был закреплен на приборной панели. Звук выведен на динамик. Сам Соколовский вцепился в руль, до рези в глазах всматривался в завесу воды, плотно покрывавшую лобовое стекло.

Оставаться на месте не было никакой возможности, поэтому машины тронулись, но, конечно, не ответить на звонок майор не мог.

– Андрюха? – словно из-под земли звучал в трубке изумленный голос Кошкина. – Андрюха! Как? Ты… Вообще? Как?

Никитич вдруг почувствовал, что у него аж горло перехватило! Не верил! Оказывается, он сам себе не верил! Работал по продуманному плану, но надежда таяла с каждой новой точкой. И вот уже почти до Абхазии добрались, а Кирю все не нашли…

И Соколовский уже сам себе не верил!

Но вот он! Его голос в трубке! Звонит! Живой! Сработало!

– Потом, Киря, все потом! – проорал Никитич, откашлявшись.

Говорить было сложно. Приходилось перекрикивать шум воды и рев мотора.

– Киря, это вы в расщелине? Пятый схрон – это в расщелине?

– Что? Какой пятый схрон? – ничего не понял Кирилл Кошкин.

Вокруг него тоже шумела вода, все трещало, скрипело.

Если Никитич не ошибся и без карты правильно вспомнил, они должны быть сейчас в пещере… Той, которая с открытым верхом…

И если это действительно так, то это засада! Потому что идет дождь…

– Киря! – орал в трубку майор. – Киря, поднимайтесь наверх! Я сейчас приеду! Я недалеко! Я приеду! – орал Никитич до хрипоты.

– Андрей, – вокруг Кирилла все трещало и скрипело. – Андрей, ты где? Как? Ты… – что-то квакнуло, съедая звуки. – Мы… – снова хрип, прервавший связь. – Нога…

И тут связь оборвалась…

Глава 25

Никитич попробовал набрать номер, под кодовым названием “Схрон номер пять” еще раз. И еще. И снова!

Не вышло.

Звонок просто сбрасывался!

Такое ощущение, что где-то отключилась вышка, и сигнал сотовой связи попросту не проходил.

Тогда Соколовский набрал Кольку.

Та же фигня!

Вот он, их грузовик, сзади метрах в десяти! А дозвониться невозможно.

Майор окинул дорогу оценивающим взглядом.

Не-е, останавливаться сейчас – самоубийство.

Все равно, кроме как к шоссе, свернуть некуда… А там уже есть ровные площадки, там уже…

Решено!

Надо добраться до асфальта!

Внедорожник, поднимая вокруг себя тонны грязевых брызг и покачиваясь, ехал по горной грунтовке…

Она еще была, ее еще не смыло, но местами казалась уже слишком мягкой…

Пес, забившийся под водительское сиденье, тихо скулил, кот, стоявший памятником в коробке с котятами, недовольно рычал…

– Цыц все! – громко рявкнул майор. – Самому страшно! – закончил уже тише.

Его руки были напряжены чуть ли не до судорог. Пальцы вцепились в пластик руля, грозя сломать его, сам Андрюха весь подался вперед, всматриваясь в толщу воды, покрывавшую лобовое стекло.

Надо уйти с гор. Надо куда-то, где ровная защищенная площадка…

Чтобы не смело, не унесло водой и селем…

Раз в три–четыре минуты Соколовский бросал взгляд в зеркало заднего вида.

Бело-синий строительный фургончик исправно тащился следом, чуть покачиваясь с бока на бок на особо глубоких колдобинах…

– А! Черт! – выругался Никитич, поймав под колесо то ли камень, то ли бревно.

Машина дернулась, опасно накренилась…

Андрюха резко вывернул руль, физически перегнулся на левый бок, что-то проорал псам и котам, тоже орущим у него в салоне….

– Фух! Выстоял!

Машина опять стала на дорогу всеми четырьмя колесами и вроде как нехотя покатилась дальше…

Майор утер рукой пот со лба, резко выдохнул, посмотрел в зеркало заднего вида…

Бело-синего фургончика видно не было!

.

***

– Мария!!! – в окно уже спящего домика забарабанила тонкая женская ручонка. – Мария! Маша! Проснись!

Первой встала, конечно, Дарья Сергеевна.

В доме сначала вспыхнуло ее окно, потом коридор…

Распахнулась дверь…

– Маша! – Анька – Кошка вбежала в дом, отталкивая гувернантку. – Маша! Звонил! Киря! Звонил! Он!

– Кто? – ахнула Мария. – Как? Откуда?

– Не знаю, – пропищала Анька, кривясь. – Я слышала только: “Аня, Аня, я живой!”… И все! И тишина, – она уже осела на пол, прижимая к груди старенький смартфон. – А я перенабираю, а там не абонент… Ма-а-аша…

С Кошкиной началась настоящая истерика.

Она рыдала, упершись лбом в пол, стонала, что-то лепетала…

Дарья Сергеевна и Марийка пытались ее поднять. Однако, несмотря на девичью хрупкость, дело оказалось им не под силу…

– Воды, Дарья Сергеевна, воды! – кричала Мария, уже не стараясь говорить тихо.

– Мария! – рыдала Кошкина, прижимаясь к объемной груди деревенской знахарки. – Набери Андрея, Мария! Он же… Он там… Он вдруг… Он…

– Сейчас, сейчас… – шептала Марийка, пытаясь поднять Аню. – Сейчас, моя хорошая…

Дарья Сергеевна уже подоспела с Марийкиным телефоном, молча протянула его…

– Сейчас, вот сюда, – с трудом усадила на диван Кошкину Марийка. – Сейчас, – она взяла у Дарьи Сергеевны смартфон. – Он же спит, наверное, – выдохнула она, хмурясь. – Сейчас…

Набрала номер… Подержала у уха… Сбросила, набрала еще раз…

Потом подумала, набрала Колькин…

– Ну? – пискнула Анька. – Что?

А Мария лишь молча смотрела на нее тяжелым взглядом…

.

***

– Куда?! Держись! Одурел! Спокойнее! Ща кубарем пойдешь, лошадь твоя ноги сломает!

Никитич орал, перекрикивая шум дождя, бегал вокруг машин, уже наплевав на то, что промок до нитки, размахивал руками, стараясь проконтролировать натяжение троса…

Без средств самобуксировки в такую местность полезет лишь придурок.

И на внедорожнике Никитича лебедка стояла.

Но вот фургон Кольки брали-то в основном кошек возить. Никто ж не думал, что именно на нем заберутся в неведомую тмутаракань.

– Ты ща себе бампер вырвешь! – орал Никитич.

Машина ушла в бок с трассы.

Все уже.

Размыв.

Колька чудом удержал высокий внедорожник вертикально. На бок не лег. Но и двинуться было страшно.

Привязали два троса: один за бампер и к дереву – чтобы машина дальше не сползла, а второй – за лебедку и к Никитичу… Плавно газуя параллельно с ходом лебедки, Колька очень старался вытащить машину назад на дорогу.

– Стой! – орал Евген.

Он подхватил какое-то бревно, которое уже несла вода, доску…

– Не газуй! Не газуй, кому говорю! – Евген подсовывал хоть что-то твердое под задние колеса. – Давай внатяг!

Машина вздрогнула, покачнулась, накренилась и…

Вернулась на дорогу!

– А-а-а-а-а! – ликуя, заорали мужики. – Есть! Готово!

– Погнали быстрей! – проорал Никитич. – А то Кирю зальет!

– Кого? – не веря своим ушам переспросил Колька.

– А, блин! – Никитич понял, что забыл сказать. – Киря позвонил! Они в расщелине!

– Твою ж!.. – радостно завопил Колян, который чувствовал свою ответственность за пропажу соседа.

Он же его на работу в бригаду взял. И что, что Киря ссамовольничал и куда-то в другое место ушел? Изначально-то с деревни его вытащил Колька!

Грязные, мокрые, но совершенно счастливые мужики снова попрыгали в машины и порулили к шоссе.

Еще один спуск, изгиб вдоль, кажется, уже брошенной деревни и… долгожданный асфальт!

– Давайте чуть дальше уедем, – махнул из окна мужика Никитич. – Ближе к Туапсе!

Машины мерно покатились по мокрой, но не вызывающей никаких опасений дороге. После всех приключений ночной асфальтированный серпантин казался почти отдыхом.

Кошки улеглись в своих клетках, пони перестал орать, будто его режут, и даже трусливый пес выбрался из-под сиденья и высунул свою морду, положив ее на подлокотник.

Никитич выдохнул, потрепал жесткую серую макушку и свернул к заправке…

– Да что ж вы тут все время ездите! – как-то совсем недобро встретил их заправщик, говорящий явно с азербайджанским акцентом…

.

Глава 26

– Ай-яй! – заохал заправщик, увидев совершенно мокрого Никитича. – Откюда ты, дорогой?

– Карту продай! – буркнул вместо приветствия майор.

– Карту? – удивленно вскинул брови вверх кавказец.

– Карту! – начиная злиться, повторил Никитич. – Телефоны не ловят, а нам ехать надо!

– Сейчас дождь пройдет, все будет ловить, – выставил вперед ладонь мужик, доставая, впрочем, со стенда пыльную бумажную карту.

– Нам ждать некогда, – фыркнул Никитич. – Там люди!

– Люди? – с выражением крайнего удивления на лице повторил за майором кавказец.

– Люди! – рыкнул майор и удалился.

Ему очень надоела эта игра в повторюшки.

Мужики под навесом переоделись. Очень уж мерзко мокрые футболки липли к спинам. Очень уж живо напоминали о том, что они чуть не ушли кубарем с дороги…

Здесь внизу дождь казался не таким и сильным. Обычный полиэтиленовый дождевик вполне мог защитить. Но им-то сейчас снова в горы подниматься.

Майор, воспользовавшись заминкой, попробовал еще раз найти сеть, но ничего не вышло. Его собственный телефон отказывался работать. Отбросив в сторону ненужный кусок пластика, Соколовский развернул бумажные карты.

Только что купленную у хитрого кавказца и Кирину.

– Значит, вот сюда, – ткнул пальцем Никитич, сравнивая листы, – на седьмом километре поворот, потом держимся западного направления и еще раз поворот, – проговорил маршрут, ведя ногтем по тонким линиям дорог. – Тут уже и расщелина.

Кивнули друг другу, разошлись по машинам. И никто не обратил внимания, что заправщик-азербайджанец очень внимательно их слушал.

.

***

Машины медленно взбирались вверх к ущелью.

Дорога эта была совсем другой. Не то чтобы и грунтовкой. Почти везде асфальт. Но дождь лил такой же сильный, из-за чего мужики ехали не быстрее сорока километров в час.

Пару раз Никитичу попалась встречка, а потом попутка. Причем Соколовскому даже показалось, что это одна и та же машина, но он отмахнулся от этой мысли. “Под таким дождем все тачки одинаковы”, – хмыкнул себе под нос и снова сосредоточился на дороге…

Тропический ливень стих, но совсем останавливаться, кажется, не собирался.

Дворники уже справлялись с очисткой стекла, а учитывая, что после четырех утра начало светать, ехать стало совсем хорошо.

Мужики поднялись на то самое плато, около страусиной фермы, свернули к водопаду…

Казалось, цель их путешествия близка! Еще километра три, они достанут Кирю, тех, кто с ним сбежал от работорговцев, и уедут из этого кошмара навсегда! Все, связанное с морским побережьем, сейчас казалось майору чем-то экстремальным.

Никитич ехал и думал, да чтобы он!.. С детьми!.. В Анапу?! Да никогда!

Речка у дома – их максимум! Нет, конечно, мир покажет. Только вот без тропических ливней, селей, скал и всего прочего…

И вместе с этими мыслями по груди разлилась тоска… Он уже три дня не обнимал Марийку, не целовал своих вкусно пахнущих мальчишек, не стискивал их четверых всех разом…

Зажмурился, тряхнул головой! Почти справился! Осталось чуть-чуть. Главное, успеть!

Машины медленно вывернули к нужному им плато…

Можно было бы проехать еще с километр, и уже там последние метры дойти пешком, но…

Но путь им преградил старенький зеленый УАЗик и черный внедорожник позади него.

– О-па! – тихо прошептал сам себе Никитич.

Рука инстинктивно потянулась к бардачку, в котором лежало его табельное оружие.

– Выходи по одному! – крикнул кто-то из-за машин и заржал.

Наверное, порадовался своему чувству юмора.

– А вы кто такие? – чуть приоткрыв окно, проорал Никитич.

– Выходи тебе сказали! – уже без смеха проорали из-за машин.

И тут позади бело-синего фургона на дорогу выехал старенький грузовик.

.

***

– Ну ты же видишь новости?!

Утирая собственные слезы, пыталась успокоить Аньку Марийка.

– Ну видишь, везде пишут, что проблемы с сотовой связью!

Она листала ленту в телефоне, где-то над холодильником тихо бубнил телевизор, показывая размытые дороги и стертые с карты деревеньки…

Дарья Сергеевна почти строевым шагом расхаживала по комнате, качая одновременно двух младенцев.

Третий сидел у матери на руках, уцепившись за грудь.

Нервозность женщин передалась и детям. Они слишком рано проснулись, отказывались гулять, капризничали…

Причем все семеро.

Дети Кошкиных сидели тут же в кухне.

Дарья Сергеевна, никого не спрашивая, выставила перед каждым по тарелке каши с ягодами и строгим голосом пожелала приятного аппетита.

У детей не было шанса не насладиться стряпней гувернантки, проходившей курсы кулинарного мастерства во Франции, между прочим!

Аньку есть не заставляли.

Она сидела на диване ровно в той же позе, в которую ее усадили еще ночью, и тряслась, обхватив свои колени.

– Ань, выпей, – Мария заварила ей липовый чай с чабрецом.

Ну и налила туда новопассита, конечно. Потому что чай чаем, а нервы успокоить надо.

Кошкина послушно взяла чашку, притянула ее ко рту, расплескивая и стуча о край зубами, отпила большой глоток.

– Марий, они же вернутся? – жалобно спрашивала ее Анька.

– Да конечно, вернутся! – сварливым тоном выпалила Марийка. – Андрей вообще за кошками поехал! – выдала она, упала на диван рядом с Анькой и снова разревелась.

– Мария! – обхватила необъятную грудь знахарки Кошкина.

– Аня! – тем же тоном отозвалась Мария и также стиснула ее в объятьях.

– А ну молчать! – гаркнула Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а”. – О детях бы подумали!

Тетки действительно замолчали, виновато вздрогнули и тут, в воцарившейся тишине, совершенно отчетливо пиликнул Марийкин телефон.

“Абонент “Любимый” снова в сети”

.

***

– Выходи давай! Еще раз повторять не буду! – крикнул кто-то из-за корпуса УАЗика и выстрелил в воздух.

– Мужики, – аккуратно спрыгнул на землю Никитич, пытаясь спрятаться за дверью своей машины. – Да мы ж просто на водопад едем! – он специально сделал удивленно невинный тон, выпятил губы, почесал затылок. – Говорят, в дожди там красиво! Полноводно! А то приехали посмотреть, а там ручеек… А тут вот же ж дождь…

– Ты больной что ли? – скривившись, наконец-то высунулась из-за УАЗика толстая, совершенно славянская морда. – Тут дороги и деревни размыло, а он на водопад посмотреть? Че заливаешь? Кто такой?

– Да я… – развел руками Никитич, оглянулся на напряженно молчавших Кольку с Евгеном. – Да мы… Вот… – обвел рукой. – Волонтеры…

В кузове грузовичка возмущенно заржал пони, которому очень хотелось выбраться наконец из этой вечно трясущейся коробки.

Толстяк медленно, боком, нервно сжимая пистолет, все-таки вылез из своего укрытия, подошел к машинам, открыл кузова…

– Блин, и правда, больной! – он с очень веселым видом посмотрел куда-то в сторону своих машин. – Слышь, Костян! – крикнул он, разглядывая коробку с котятами и напряженно замершим Рыжим. – У них тут реально кошки!

И в этот момент где-то в машине очень громко зазвонил телефон!

.

Глава 27

– Ответь! – мотнул дулом пистолета толстяк.

Никитич покосился на дисплей, раздосадованно поджал губы…

– Возьми трубку! – нервно проорал бандит с пушкой и наставил оружие на майора.

Соколовский потянулся к смартфону, на котором красовался портрет его Марийки…

– По громкой связи! – рыкнул на него мужик.

Майор зажмурился, выдохнул, дернул зеленую трубку на дисплее и громко сказал:

– Алло!

– Андрей! – защебетала трубка на повышенных тонах. – Андрей! Ты живой? Вы где? Там потоп! Андрей! Киря звонил! Ты слышишь? Кошкин Аньке звонил. Ты нашел его?

– Ах ты гад! – громко заорал толстяк. – Мужики! Он за нашими беглецами ехал! – проорал бандит что было сил.

Он резко взмахнул рукой, поднимая оружие, и тут…

– А-а-а-а-а!!! – завопил этот толстый мужик.

– М-я-я-а-а-а-а!!! – зарычал кинувшийся ему на руку Рыжий.

– Евген, работаем! – проорал Никитич, со всей дури двинул толстяка в морду.

И тут пистолет все-таки выстрелил…

.

***

Марийка ошалело смотрела на трубку…

– А-а-а-а-а!!! – орала трубка мужским, незнакомым голосом.

– М-я-я-а-а-а-а!!! – вопил кто-то, судя по тембру, леопард.

– Работаем! – кричал любимый и родной, но совершенно озверевший Андрейка.

А потом началась стрельба…

Три женщины замерли на деревенской кухне.

Марийка тряслась, Анька чуть не до крови закусила собственный кулак, Дарья Сергеевна прижала к своей груди двоих из трех близнецов так, что один из них чуть не закашлялся…

А в трубке снова раздались выстрелы, потом крики, автоматная очередь, звуки борьбы, удар, снова крик!

В конце концов, женщины отчетливо услышали: “Сэн эшшэйн олу!!!” – с ярко-выраженным кавказским акцентом, и телефон выключился!

– Да пропади они пропадом, эти кошки, – непонятно к чему прошептала няня.

.

***

– Вяжи, вяжи! – орал тот самый заправщик, который отказывался Никитичу карту продавать. – Ноги ему тоже вяжи!

– Вы кто такие? – ошалело глядел на боевое подразделение кавказцев Никитич.

– Э-э, дрюг, ты бы “спасибо” сказал! – отмахнулся заправщик и уселся верхом на толстяка, связывая ему ноги.

– Спасибо, – кивнул Никитич, – но вы кто такие?

– Араза-строителя в Москве знаешь? – посмотрел ему прямо в глаза кавказец.

Соколовский сначала отрицательно покачал головой, потом ошалело округлил глаза и кивнул.

– Так мы ж… Я ж не пошел к нему работать! – фыркнул майор.

– Так в том-то и дело, что ты не пошел, а одно у мужиков спрашивал, где Кошкин, куда он поехал, надо вот тебе туда же! – кавказец скривился, вытирая нос тыльной стороной руки.

– И?

– Ну Араз решил, что ты людей выманиваешь! – с досадой взмахнул руками азербайджанец. – Замучали уже хорошие строители пропадать! Им денег обещают, они исчезают! Беда прям! Уже Аразу хорошие люди не верят!

– И вы решили, что это я! – кивнул майор.

– Решили! – хмыкнул азер. – От самой Москвы тебя вели, дарагой! Пока поняли, кто ты да что! Да пока вот этих выловили! – кавказец пренебрежительно ткнул толстяка с кляпом во рту.

– Так, – тряхнул головой майор. – Раз этих выловили, поедемте тех выловим! – он кинулся к машине. – Они в расщелине! Беглецы наши. Там вода подняться может! Еще у кого-то что-то с ногой…

– Давай с тобой Вага поедет! – махнул заправщик в сторону угрюмого бородача, сжимавшего автомат. – И Али! – кивнул на маленького мелкого живчика с пронзительным острым взглядом. – Собирай свой зоопарк.

– Евген! – крикнул напарникам Никитич. – Колька! Кузова проверяем и до Кири, бегом!

Сам огляделся…

Телефон. Вот он валяется, прострелили его, блин…

Надо хоть от Кольки Марийке позвонить. А то изведется вся.

Серый пес как обычно под сиденьем, коробка с котятами, трехцветная кошка… Рыжий?

А где Рыжий?

.

***

– Да вы охренели, у него ж кровопотеря! – метался по поляне майор.

– Котик на себя выстрел взял! – утирая слезы, причитал Колька.

– Так, дай сюда! – резко отстранил майора один из азербайджанцев. – Пусти Магу! Мага про тушу все знает! Мага барана за полчаса разделывает!

Никитич посмотрел на мясника испепеляющим взглядом, но выбора у него не было.

Рыжего достали из-под машины, куда он заполз, видимо, пытаясь по-кошачьи сдохнуть в одиночестве…

А, может, просто криков и выстрелов испугался.

Все брюхо и зад у него были в крови. В его крови.

Никитич с опозданием понял, что Рыжий его пулю взял. Толстяк выстрелил. В него. В майора. А на руку бандиту прыгнул Рыжий.

– Ах ты! – скуля, пнул связанную тушу майор, провел окровавленной пятерней по лицу.

– Воду дай! – крикнул мясник.

Кот дергался, рычал, пытался кусаться, но сил сопротивляться у него не было…

– Пуля по касательной прошла! – крикнул Мага минуты через три. – По брюху только кожу разрезала, в ноге села, но от вены далеко!

– И что? – взволнованно спросил майор, который от ветеринарии был так же далек, как от балета.

– Ща перетянем, чтобы кровь не шла, антибиотиком засыпем, до низа дотянет! – спокойно кивнул мясник. – Живой будет! Не бойся! У них жизней девять!

– Да кто ж его знает, сколько он уже истратил, – сглотнул ком в горле майор и посмотрел на Рыжего. – Ты прости, друг, что так, – он, кажется, впервые протянул руку и погладил кота по макушке.

А тот, неожиданно для всех, довольно заурчал…

.

***

К расщелине поехали на тяжелых внедорожниках.

Колькин грузовик с животными оставили на плато. Но сам Колька, как и Евген, пересели в машину к азербайджанцам.

– Вот сюда давай, – указывал маршрут Никитич, сверяясь с нарисованной фломастерами картой.

Кавказцы на него посматривали как на человека со странностями, но ехали, куда он указывал.

– Сюда паркуйся, здесь!

Последние минут двадцать бежали пешком.

Дождь перешел в мелкую морось, но так и не остановился.

– Киря! – склонился Никитич над расщелиной.

Как он и ожидал, она была полна воды. Мужиков видно не было.

– Кошкин! Киря, твою ж мать! – орал Колька, лежа на пузе.

– Не надрывайся, надо спускаться, – тронул соседа за плечо Никитич.

– Погоди спускаться, – шмыгнул носом один из азеров. – Подготовиться надо, – и горный житель вытащил из своего рюкзака альпинистскую снарягу.

Вбили колья, установили блоки, отрегулировали обвязку…

Вроде все сделали быстро, но Никитичу казалось, что вот именно эти пятнадцать минут сыграют роковую роль.

Умом понимал, что кавказцы все делают правильно, а сердцем…

– Иди, – подтолкнул его к расщелине бородач. – Теперь иди.

Евген остался наверху. Никитич с Колькой пошли вниз.

Расщелина казалась совсем не такой, какой они ее видели пару дней назад. Здесь явно шла вода. Вон дерево, вывернутое с корнем, а вон протащенные по дну ущелья валуны…

Пещера… Где же тут была пещера?

Мужики спустились, замерли, огляделись…

То место, где находился вход в пещеру, было доверху завалено камнями…

.

Глава 28

– Кирюха! – орал обезумевший Колька. – Киря! – на его глазах выступили слезы. – Андрюх, их завалило! Завалило! Их больше нет.

– Так! Чушь не неси! – рычал на него Никитич. – Он не дурак, он видел, что вода шла…

– Киря! – еще раз проорал на все ущелье Колька.

И майор уже потянулся к нему, чтобы его встряхнуть, пока он снова обвал не устроил, но…

– Колян? – вдруг раздалось из-за камней.

– Киря! – кинулся к заваленному входу Никитич. – Кошкин?

– Майор? – глухо отозвался из-за завала Кирилл.

– Киря, вы целы? Вы как? – Никитич прижался лицом к самой широкой щели.

– Андрей Никитич, тут завалило! – прокричал Кирюха о том, что Колька с майором и сами видели. – Только сверху проход!

– Ща! Кирюха, ща! – ревел Колька, совершенно не стесняясь своих слез. – Кирь, ща мы поднимемся…

– Тут у Лешего нога… Вода высоко… – услышали они невнятное из глубины пещеры.

– Кирилл, идите к щели, мы сейчас наверх и там спустимся! – проорал майор самому большому камню и повернулся назад, к тому уступу, с которого они спускались…

Колька метался в какой-то нервной агонии…

– Андрей, надо туда! Или тут… Разобрать!

– Иди наверх! – рявкнул на него Никитич.

– Там мужики же! – заныл Колька.

– Евген! – обреченно задрал голову майор. – Поднимите Коляна!

Лучший плотник деревни обреченно посмотрел на отставного следователя, глубоко вздохнул…

– Эх… – повесил голову и пошел за своей напрягшейся страховкой.

Около Евгена и двух кавказцев они стояли уже минут через двадцать.

– Надо туда по склону идти, – указывал направление майор. – Мы этот проход видели.

– А как они снизу поднимутся? – почесал затылок один из кавказцев.

– Ща увидим, – шмыгнул носом майор и рванул вдоль каменного ущелья.

– Киря! – снова орал Колька спустя минут тридцать.

Он опять лежал на пузе и всматривался в неправильной формы дыру. Взгляду его предстала непроглядная тьма…

Мелкие камушки и кусочки земли сыпались вниз, издавая характерные бульки.

– Киря! – проорал уже вместе с Колькой майор.

– Держи! – кто-то сзади подал ему привязанный на веревку фонарь.

Включили, стали медленно опускать…

Мощный луч искуственного света вырвал из тьмы трех тощих, чумазых, но безумно довольных мужиков.

Они жались друг к другу на плоском камне у дальней стенки, а вокруг них повсюду была вода…

– Ура-а-а-а!!! – завопили осипшими голосами беглецы.

Не стесняясь, терли лица, кривились, утыкались друг другу в плечи!

– Нашли! – также, не скрывая слез, орал Колян.

И даже Евген, который не знал ни одного из этих работяг… Да даже кавказцы, которые вообще только что присоединились к поискам… Все, абсолютно все счастливо улыбались!

– Киря, – шептал майор. – Нашли… – он на секунду закрыл глаза ладонью. – Живых…

– Все целы? – проорал он уже им. – Ща веревки сбросим.

Времени для эмоций не было.

– Андрей Никитич, у Лешего нога распорота! – крикнул снизу Кошкин. – На камнях оступился.

– Понятно, – кивнул Соколовский. – В воду лучше не лезть, – оглянулся на кавказцев.

Те замерли, выпятив губы. Тоже думали.

– Ща машину сюда подгоним, – пожал плечами юркий Али. – На лебедке его поднимем.

– Давай доску вниз сбросим, – уже прикидывал конструкцию Колька.

– Ага, эти двое ему как раз равновесие обеспечат, – кивал Вага.

Тому беглецу, которого Кирюха Кошкин звал Лешим, сделали что-то вроде широкой качели. Его спутники усадили мужика бережно, и словно плот дотолкали по воде до выходного отверстия…

Его поднимали первым.

Незнакомого чернявенького крепыша вторым.

Кирю третьим.

– Сукин ты сын! – сжал в объятьях Кошкина Никитич так, что тот аж захрипел.

– Андрей Никитич! – не верил он своим глазам. – Колька! Вы… Вы как? Вы чего тут?

– Да твоя ж жена моей плешь проела! – фыркнул майор. – Ты же знаешь этих баб! Проще черта лысого достать, чем их бубнеж терпеть!

Киря, довольно улыбаясь, почему-то на этих словах покраснел, а мужики-кавказцы понимающе хмыкнули.

– Так, – потер подбородок Евген. – А вас сбежало-то семеро! – именно он снимал данные с камер заправок.

Он, как никто, знал всех рабочих чуть ли не в лицо.

– Ушли мужики, – вздохнул Киря, – когда Леха, – кивнул он на раненого, – ногу повредил, мы разделились…

– Понятно, – поджал губы майор.

Не захотели работяги балласт тащить. Решили, что здоровые быстрее выйдут. Эх… При раненом остались Киря и этот чернявенький, похоже, молдаванин. И они очень слаженно подставляли товарищу плечи.

– Ну! – пожал плечами Али. – Внизу попробуем узнать, что с ними…

– А вы, вообще, откуда об этой пещере узнали? – удивленно спросил мужиков Кирилл.

– Так ты ж сыновьям карту рисовал! – хмыкнул майор, достал лист почтовой бумаги.

Киря забрал его дрожащими руками, посмотрел на него, как на святыню, и… разревелся.

.

Кавказцы не планировали устраивать спасательную операцию. Ехали они в горы с другими, если честно, прямо противоположными целями. Поэтому никакой сменной одежды беглецам не нашлось. Только раненого укутали в единственное на две машины одеяло, потому что его знобило.

– Как клево, что вы шоколадки положили, – рассказывал улыбающийся Кирюха. – Мы ж пятый день на одних ягодах! Малину в жизни больше есть не буду! – кривился Кошкин. – А я смотрю телефон! И вода! И лекарства! О! Да! Дайте Аньке позвонить! – обернулся он к Никитичу.

– Блин! – с силой хлопнул себя по лбу майор. – Марийка!

.

***

– А у нас все хорошо! – радостно вещал в трубку майор.

Марийка в это время стискивала ладонь Дарьи Сергеевны и напряженно молчала.

– Да то просто петарды были! Тут на набережной, знаешь? Такое! Шоу! – продолжал беззаботно рассказывать Никитич.

У него на заднем фоне кто-то закашлялся, но майор громко цыкнул, и кашель тут же прекратился. Или удалился. Марийка не поняла.

– И Киря с нами! Сейчас вот Ане звонит! Целый, целый… – словно новости последней посевной рассказывал жене Соколовский, – А Дарье Сергеевне скажи, мы всех кошек нашли! – гордо докладывал Никитич. – Всех привезем! Надеюсь, что ее…

На этой фразе Марийка не выдержала и прыснула, одновременно смеясь и плача.

– Соколовский, – простонала она в трубку, – я тебя умоляю, ты только сам домой вернись! Я обещаю, я тебя больше никуда – никуда не пошлю!

– Вернусь, любимая, – уже совсем другим тоном, безо всяких шуток проговорил майор. – К тебе и сыновьям даже с того света вернусь…

Марийка рыдала… Наверное, все-таки от облегчения. А в машине, где ехал майор, в этот момент стояла торжественная тишина. Все примолкли. Потому что важнее жены и детей для настоящего мужчины ничего и нет!

.

В город спустились на рассвете!

Успокоенные тем, что опасность наконец-то отступила, мужики расслабились и уже почти не боролись со сном…

Когда подъехали к маленькой районной больничке, Кирю пришлось даже будить.

– Э! Уважаемые! – ввалились в приемное кавказцы, с раненым строителем на руках. – Нам тут помощь нужна!

– Кому помощь? – вышел помятый заспанный врач.

– Вот об камни ногу распорол, – усадили они на кушетку Лешего. – А вот тут огнестрел, – указал кавказец на Никитича, прижимающего к себе свернутую куртку.

– Где огнестрел? – нахмурился врач.

– Вот, – майор бережно уложил на смотровой стол вялого Рыжего.

– Вы что, с ума сошли? – рявкнул на них доктор. – У меня тут не ветеринария!

– Он мне жизнь спас! – дернулся Никитич.

– Э! Дарагой! Не обижай котика! – замахал перед врачом руками громадный Мага.

– Да вы че! Я элементарно его анатомию не знаю! – вспылил хирург.

– Я знаю! Я все знаю! Вот тут сухожилие идет, вот тут артерия, – водил громадным пальцем по кошачьей ноге кавказец. – Пуля где-то тут должна быть, – он умоляюще посмотрел на врача. – Ты зашей котика? – поставил он густые брови домиком. – До ветеринара он не доживет, – попросил совсем тихо.

Врач поморщился, перевел взгляд с кота на хмурого, но решительно настроенного Никитича, шмыгнул носом:

– Психи! – буркнул себе под нос и вскрыл стерильные перчатки.

Глава 29

Отсыпались у кавказцев.

Все, кроме майора. Тот остался рядом с Рыжим.

Не, из операционной его, конечно, вытурили. Спал Никитич в ординаторской, притулившись на удобно продавленном диванчике.

Врачи, которым в общих чертах рассказали, кто он и откуда, ходили по собственному кабинету на цыпочках и редко. А под вечер Соколовского разбудил гул голосов, сливающихся в национальное кавказское пение, и дурманящий запах шашлыка.

– Это вам, дорогие наши! – ввалился в ординаторскую тот мужик, который первым встретил Никитича на тонированной десятке. – А тебя, – обернулся он к обалдевшему майору, – дома накормим! Собирайся! Котика выписали!

– Тигр ваш проснулся и, если честно, мы рады его отпустить, – фыркнул хирург, потирая руку, где, судя по всему, осталась царапина. – На наркоз отреагировал нормально, но настроение у него… скажем так, боевое, – поморщился хирург.

– Рычит? – оживился Никитич.

– Рычит, плюется и по-хозяйски забрал себе половину операционной. Так что забирайте это чудо природы – пусть вас мучает! – округлив глаза, выпалил врач.

– О! – широко улыбнулся Никитич. – Значит, точно в себя пришел!

На Никитича Рыжий не рычал.

– Воспалительного процесса не видно, давление, похоже, в норме, – давали Соколовскому последние наставления врачи, держась на почтительном расстоянии. – Колите обезболивающее, антибиотик… Все должно быть хорошо, – ему боязливо протянули рецепт.

Кот, зверски глядя на весь персонал больницы, дал завернуть себя в одеяло, сделал вид, что не прижимается к груди майора…

– Так, – поморщился Никитич. – Тебе, как твоему выводку, коробку надо, – вздохнул он. – Шов не беспокоить…

– Что-нибудь подберем! – похлопал его по спине кавказец. – Поехали, дорогой!

– Я… – обернулся к незнакомому мужику майор. – Я вам сколько должен?

Он прекрасно видел, что вместе с шашлыком в больницу привезли еще и пухлый конверт.

– Ты зачем обижаешь, дарагой? – возмущенно воскликнул старый азербайджанец. – Ты что такое говоришь?! Ты такое дело сделаль! Мы почти год их поймать не могли! А тут всех лицом в траву положили!

– Вы это… – почесал затылок Никитич. – Вы их органам сдавайте аккуратнее… Я сюда почему с зоопарком приехал, – хмыкнул он, глядя на Рыжего. – Мне в Москве сказали, что тут сильно все повязано…

– Ка-аким органам? – удивленно вскинул брови кавказец. – Кого сдавать? Никого никому сдавать не будем, – взмахнул рукой. – Сами разберемся! – голос у мужика был таким мягким, теплым и ласковым.

У Никитича аж мороз пошел по коже от этой теплоты.

При этом у кавказца было такое выражение лица, что видавший виды майор неожиданно для себя вздрогнул и нервно сглотнул. Но промолчал. Его дело было – забрать Кирюху. И котиков.

Кстати, тех четверых, что бросили раненого Лешего, работорговцы отловили. Мужики вышли на дорогу, попутку до Сочи пытались поймать. Им не повезло. Так что Киря правильно сделал, что шел козьими тропами…

Это Никитичу уже рассказали в большом гостеприимном доме, где их всех накормили, обогрели, переодели…

Чернявенький крепыш и раненный Леший созвонились со своими семьями. Первому выслали денег на самолет до дома, а за Лехой должен был приехать двоюродный брат…

В общем, зря Никитич переживал, что им для пассажиров места не хватит. На Москву с ними поехал один Кирюха.

Машины вымыли, заправили.

Даже предложили провести техосмотр, но Никитич отказался. С его точки зрения, нужды в сервисе не было, а задерживали его кавказцы только ради зоопарка! На их клети с кошками, пса и лошадь заходили посмотреть не то, что с соседних домов, а, кажется, уже даже с соседних деревень!

В общем, ранним утром следующего после встречи с Кирей дня, вся честная компания расселась по машинам и тронулась по трассе “Дон” в сторону Москвы. К полуночи Никитич надеялся быть дома.

.

***

– Па-а-апка-а-а!!!

Орали на четыре голоса дети Кошкиных.

Никитич пытался подъехать тихо. Но…

Они же позвонили, что выехали. Их ждали…

– Папа, папа, папочка!!!

Дети облепили Кошкина со всех сторон. Кто-то висел на нем, болтая ногами, дочка, ничего не стесняясь, плакала, младшие мальчишки, кажется, тоже…

– Папа! Мы ждали, мы знали, папа…

А Анька тихо подошла к майору, взяла его ладонь, сжала в своих руках и еле слышно произнесла:

– Спасибо!

Слезы градом катились по ее лицу, но она даже не пыталась их останавливать.

– Так! Сегодня спать! – смутившись, отпрянул Никитич. – Сегодня спим, завтра все рассказываем! Все! Евген! – хлопнул он по плечу своего бойца. – Переночуешь у меня…

– Да я тут… – залепетал Евген. – Такси…

– Отставить разговоры! – рявкнул Никитич. – В машину! Или хочешь, пройдись! Третий дом отсюда мой.

Евген прошелся.

Вдохнул пряного воздуха летней деревни, задрал голову, посмотрел на такие родные звезды, послушал квохтанье разбуженных машиной кур…

– Андрей! Андрей! Любимый! – услышал он, подходя к воротам.

На груди майора висела совершенно роскошная брюнетка, и вот ее он, никого не стесняясь, крепко прижимал к себе.

– Никуда больше не отпущу! Никогда! Андрей! С ума сходила! Родной! – долетали до Евгена обрывки причитаний женщины…

Боец смущенно помялся у калитки.

– Проходите в дом! – вдруг услышал он совсем рядом командный голос. – Ужин накрыт…

– Да я… Вроде в дороге… – снова замялся Женька.

– Отставить разговоры! – с очень знакомой интонацией рявкнула женщина. – Легкий ужин и теплый чай или, если хотите, молоко… Вам постелено во второй гостевой.

Евген, приученный, что с людьми, говорящими в таком тоне, лучше не спорить, коротко кивнул и прошел в дом.

– Марий! Подожди! Рыжего из машины забрать надо.

– Я сама, – поспешила к машине Марийка, распахнула багажник и… – Андрей!!! – раздался визг на всю деревню.

.

Глава 30

– Не согласная я! – твердо стояла на своем деревенская ведьма.

– Кот будет жить с нами! – майор рубанул ладонью воздух.

– Кот – ладно, – округлила глаза Марийка. – Но это-то что?

Она возмущенно указала на ящик с трехцветной кошкой и котятами.

– Марий, он за ними за тысячу километров ездил! – развел руками майор. – Я ж не могу их теперь отобрать!

Рыжий, будто понимая, что речь идет о его выводке, тихо заурчал и забарабанил хвостом. На большее он после суток в машине был не способен.

– Ну смотри, – уговаривал жену Никитич, – вот маленький рыженький, и еще один, и этот! – на лице сурового уставшего мужика проступило самое настоящее умиление. – Точно как наши! Три рыжика! Котятки!

– А эти две, – прищурилась Марийка, глядя на оставшихся пятнистых, похоже, кошечек.

– А это, – приосанился майор, – намек!

– Что? – опять почти закричала Марика. – Знаешь что, Соколовский? – уперла она руки в бока.

– Что, Соколовская? – прижал к себе жену майор.

– Пусти, нахал! – вяло взбрыкнула Марийка.

– Не пущу! – прорычал Никитич. – Соскучился, жуть как!

– Ай! – взвизгнула она, но, кажется, вместо того, чтобы вырываться, только крепче прижалась к мужу. – Я тоже соскучилась, – прошептала тихо, склоняя голову ему на грудь.

– Пошли спать, – зарылся носом в ее волосах майор. – Завтра будем разбираться с кошками, собачками, лошадками…

– Лошадками? – вздрогнула Марийка.

– Это не тебе! Это Люське переживать надо!

И почти в это же время где-то через пару кварталов от дома Никитича раздалось звонкое:

– А-а! Лошадь!

А пес цвета мокрого асфальта, выпрыгнул из-под сиденья Андрюхиного внедорожника и, пользуясь тем, что в темноте его никто не видел, спрятался под крыльцом. Ему показалось, что это вполне достойная новая будка.

.

***

В деревне и правда пришлось делать контактный зоопарк.

Никитич позвонил своему старому товарищу – брату Марийки, и они договорились использовать для этого ее старый дом. Ведьмочка тяжело вздохнула и… согласилась. Тот дом, который построил для нее Никитич, становился ей родным и любимым.

Юрий Чибис, которого все в деревне звали “наш Иван”, посмеявшись, выделил денег для реконструкции помещения под нужды животных. Тем более, что к его жене, Лене, и так городские модницы приезжали хохлатых курочек смотреть!

В общем, сделали загон для Колькиного пони, Сашка, скрепя сердце, выделил для развлекательных нужд своего ездового хряка Цезаря, большой сарай переделали под декоративный курятник, там же в углу поселили семью кроликов, а дом…

Над крыльцом теперь красовалась вывеска: “Кошкин Дом!”

Ну да. Вот так примитивно. С маркетингом решили не заморачиваться!

А! Смотрителем всего этого хозяйства назначили… Ну да! Кошкина, кого же еще!

И сам Кирилл, и Аня, и, в свободное время, дети с радостью пропадали в своем новом зоопарке.

Первыми посетителями были все те же богатенькие дамочки, склонные к экотуризму… Потом школа привезла младшие классы на экскурсию, потом про эту мини-ферму услышали в райцентре…

В конце концов, приходить стали даже местные! Старухи недоверчиво осматривали пони, которому Галочка Кошкина каждый день переплетала гриву:

– Шо це таке? – морщились они. – Лошадь чи игрушка?

А дети визжали от восторга, увидев, как пони тянется губами к их карманам.

– А он кусается? – осторожно спросил один пацаненок, держась за бабушкин подол.

– Нет, но конфеты любит, – хохотнул Кошкин. – Так что смотри, чтоб штаны не съел!

В общем, в августе Чибис, получив очередной отчет от бухгалтера, удивленно крякнул…

– Что? – взволнованно спросила Ленка. – Много жрут? Давай я десяток куриц заберу, – вытерла она руки о фартук, поглядывая на мужа.

– Ленк, – усмехнулся Юрий, проверявший свои миллиардные отчеты на крохотной деревенской кухне. – Ленк, они в плюс вышли! И в неплохой такой! – довольно развел руками Чибис. – Можно их отправить на море!

.

***

– Так, подожди, подожди, – утер глаза Михайловский, нервно вздрогнул, шумно, со стоном вздохнул. – Кого, ты говоришь, вы нашли там в деревне?

– Да не мы нашли, – недовольно отмахнулся Никитич. – Из-под завалов вытащили кошку, серого пса и лошадь…

– Лошадь, – пропищал Михайловский, сгибаясь пополам. – Никитич, там верблюдов не было? Или слонов?

– К счастью, – шмыгнул носом Никитич, – нет! Мы не брали большой грузовик…

На этой фразе с Михайловским случилась истерика.

Никитич, в глазах которого все же промелькнул озорной блеск, похлопал его по спине, подал стакан воды…

– Ну, в общем, все обошлось, мы все в строю, пострадал только кот…

– А-а-а-а, – проревел Михайловский, откидываясь в кресле. – Съездили на море, называется! – он снова мелко затрясся.

– Да что б я еще раз на наши моря! – возмущенно округлил глаза майор.

– Слушай! – вдруг посерьезнел Михайловский. – А в Крым? Там же у Домбровского дом! Сейчас бархатный сезон! Че нет? Спросить? Там целый замок! Яхтенный причал и круглогодичная прислуга! Будет круче, чем в санатории!

– М, – потер подбородок Никитич, – ну если твой Домбровский будет не против…

– Если ты ему расскажешь эту историю! – опять подавился смехом Михайловский. – Кстати! Там все-таки по линии МВД пришла благодарность… Уж не знаю, как работали твои азербайджанцы, но опера отчитались, что взяли и эту банду, и кого-то внутри себя почистили… – уже серьезно кивнул Гоха. – Так что ты не зря кота под пули подставлял, – все же ухмыльнулся он.

– А! Ну и славно! От этого Араза тоже пришла благодарность! – довольно приосанился майор. – Так что если ты все-таки надумаешь строить дом…

– Надумаю! – резко согласился Михайловский. – Вот прямо сейчас и надумаю! Только общаться ему надо будет с моей женой, – он вскинул одну бровь. – Как ты думаешь, он выдержит?

– Ирму-то? – задумчиво шмыгнул носом Никитич. – Ирму выдержит, а вот Людку…

И в кабинете Георгия Александровича Михайловского снова раздался громкий мужицкий смех…

.

***

Марийка с Никитичем тихо брели вдоль поля… По меже шла тонкая тропинка, по которой можно было дойти пешком до речки.

Купаться чета Соколовских не планировала. Просто хотели побыть вдвоем. Устали от шума, суеты, кучи детей вокруг…

– Как же тут все-таки хорошо, – выдохнул майор, прижимая к своей груди жену.

– Да? – улыбнулась Марийка. – На моря не хочешь?

– Не-а! – хмыкнул Никитич. – Смотри, какая у нас красота!

Перед ними раскинулось поле – широкое, бескрайнее, залитое мягким светом закатного солнца. Колосья зреющей ржи тихо покачивались на ветру, словно серебряные волны, а меж ними переливались голубые огоньки васильков. У речки стоял легкий утренний туман – он плыл над водой, цепляясь за низкие кусты, окутывая берега загадочной дымкой. Где-то далеко, у самого горизонта, лениво крикнула цапля, вспугнутая всплеском рыбы.

– Дымка над речкой, поле раздольное, трава медвяная… – мечтательно перечислял он, вдыхая густой аромат луга.

В воздухе смешивался запах свежескошенного сена, влажной земли после ночной росы и сладковатый дух цветущего иван-чая.

– Эх, хорошо у нас… – добавил он, прислушиваясь к звонкой перекличке кузнечиков и далекому ржанию Колькиного пони. – Даже эта церковь настроения не портит! – указал он на старые развалины на краю деревни.

Когда-то величественный храм теперь стоял полуразрушенный, но даже в своем запустении он не выглядел угрюмо. Вечерние лучи золотили его облупленные стены, создавая причудливые узоры теней, а дикий вьюнок и мятлик осторожно подбирались к древним кирпичам, словно пытались защитить их от времени.

– О! Она даже создает! – засмеялась Марийка. – Смотри, какая мистика и романтика!

– Ты уж определись, – улыбнулся Соколовский, – мистика или романтика!

– Говорю тебе и то, и другое! – уверенно кивнула Марийка.

Майор открыл было рот, чтобы поспорить, но тут…

Где-то рядом хрустнула ветка.

Темная тень мелькнула у старого церковного крыльца.

В воздухе повис густой запах влажного мха, старых камней и… чего-то еще. Чего-то неуловимого.

– Ой! – донесся игривый женский смех.

А потом – пауза. И резкий, протяжный, леденящий душу крик:

– А-а-а-а-а! Привидение!!!

Content

Ольга Липницкая
Никитич. Дело о потерянном муже

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30