Ольга Липницкая

Никитич. Тайна похотливого привидения

Пролог

Танька Милюхина весело шагала вдоль деревенского поля.

Смеркалось. Солнце уже закатилось за горизонт, но небо еще оставалось серым, а воздух был приятно-прохладным.

Пахло свежей травой, влажной землей и дымком от костров: где-то жгли старую листву.

Весна в этом году была ранняя. Снег давно уже сошел, почки на деревьях уже лопались, уступив место нежной зеленой листве.

Хозяйки начали выставлять на крыльцо рассаду, а самые спорые даже парники засеяли. Кто-то уже и землю проборонил под посадки.

Только Таньке обо всем этом думать не хотелось! Молодая, красивая, в легкой красной куртке и сапогах на босу ногу, она бодро вышагивала от речки!

В своих мечтах Танька была, если не королевой красоты, то супермоделью уж точно. Ну или хотя бы актрисой. Можно даже сериальной. Хотя лучше, конечно, примой! Чтобы “Оскара”! Или “Золотую пальмовую ветвь”!

А Танька бы стояла на сцене у микрофона, утирала бы слезы шелковым платочком и говорила бы что-то вроде: “Иногда мне кажется, что меня недооценивают! Но не сегодня!”

Так ей эти мечты понравились, что девчонка аж рассмеялась в голос, запрыгнула на крупный камень, отколовшийся от ворот старой церкви, раскинула руки, обернулась, словно на сцене…

Вдруг вдалеке каркнула ворона!

Танька резко обернулась, посмотрела на церковь… Развалины, как развалины… Темное, заброшенное здание величественно вздымалось к небесам, пропарывая те острым шпилем. Церковь глядела на бренный мир темными глазницами выбитых окон. Облетевшая штукатурка обнажала широкие трещины на стенах, облезший купол жутковато блестел в последних отсветах солнца… Что-то зашебуршало в камнях. Должно быть, мышь…

– Фу! Жуть жуткая! – фыркнула Танька.

Она себя представляла, конечно, артисткой романтического плана.

Никак не хоррора!

Поежилась, отвернулась, спрыгнула на землю и…

Вдруг почувствовала сладковатый аромат. Вроде как карамелька, но явно с аптечным привкусом. Деревенская девчушка повела носом, вдохнула поглубже, принюхиваясь, оглянулась, всматриваясь в траву. Нет, ничего такого не цвело. И вообще тут ничего не цвело! Только жабы вот прыгают. Прыг-скок! Прыг-скок! Ох, какие же они смешные, эти жабы! Прыг-скок!

Танька сама не заметила, как захохотала в голос! До слез! До колик в животе! Реальность вокруг нее стала какой-то мягкой, маслянистой, расплывчатой!

Танька и сама попробовала прыгнуть! Прыг-скок! Потеряла равновесие, присела, встала, неловко выпятив попу…

И тут она почувствовала, что кто-то легонько шлепнул ее пониже спины!

– Ой! – игриво хохотнула Танька.

До чего же это все было смешно!

Она резко обернулась, чтобы посмотреть на этого шутника и…

Перед ней стояла расплывчатая, теряющая свои очертания темная тень… Она словно висела в воздухе. Покачивалась, будто трепетала на ветру…

Танька прищурилась, замерла. Это же столб от ворот? Да? Когда луна восходит, то, наверное, от него именно такая тень…

Когда луна восходит.

А на небе луны еще не было…

Все Танькино веселье моментально улетучилось, по телу пробежала волна холодного ужаса. Она широко распахнула глаза, только вот сфокусироваться никак не могла! Реальность упорно ускользала от нее.

Но когда черная расплывчатая фигура подняла руку и потянулась вперед, Танька абсолютно точно поняла, что тянутся не от нее, тянутся к ней!

– А-а-а-а! – огласил всю деревню душераздирающий визг. – Привидение!

Глава 1

Никитич очень не любил пробки!

Именно поэтому выехать из деревни в город надо было, пока городские лентяи еще дрыхнут! Семь часов – это уже поздно! Встать надо в пять, выехать в полшестого!

План давно был продуман и идеально отработан!

Встать раньше всех.

Выпить кофе, пока никто не орет.

Выехать, пока Москва окончательно не проснулась.

Все четко, ясно и безупречно! В теории…

А на практике?

– Где мой ботинок? – спрашивал Никитич сам себя, крутясь по прихожей.

Заглянул под скамейку! Нет.

Открыл шкаф, посмотрел внутри. Нет.

Подумал, закинул голову, ощупал полку для шапок… Блин! Тоже нет!

Растерянный Никитич угрюмо стоял посреди прихожей, осматривая коварное пространство.

Рядом, на специально выделенной тумбе, сидела помесь рыси и мейн-куна, которую вся деревня звала Майор, и лишь для Никитича это был Рыжий.

Соколовский замер. Внимательно посмотрел на кота. Ему показалось, или тот презрительно скривился?

– Ну? Что смотришь? Выкладывай давай!

Кот нервно дернул хвостом.

Ага!

Внутри Соколовского все ликовало! Чутье сыщика и в этот раз его не подвело!

– Где мой ботинок?! – прошипел майор, наклонившись так, чтобы смотреть глаза в глаза коту.

Рыжий не ответил. Лишь развернулся и, демонстративно задрав хвост, ушел вглубь дома.

– Вот зараза! – выругался майор, решив, что ботинок заиграл именно кот.

Однако…

Махина из мышц и когтей бесшумно проследовала к детской и аккуратно открыла дверь легким нажатием лапы.

Рыжий сел на пороге и высокомерно обернулся на майора. Мол: “Иди!”

Никитич вздохнул, почти умоляюще посмотрел на кота, но тот был непреклонен. “Сам, сам… Сам сделал, сам иди и ботинок забирай!” – словно говорил его взгляд.

Соколовский стиснул зубы, чуть шире открыл дверь, медленно, на цыпочках шагнул внутрь!

– Пи-и-и-п! – тут же раздалось у него из под правой ногой.

Майор отпрыгнул.

– Уй-ё-ё-ё-ё! – этот звук издал уже он сам.

Под пяткой были острые пластмассовые кубики.

– Так, Соколовский, замри! – скомандовал он сам себе. – Мало что ли ты минных полей прошел?

Выдохнул, сконцентрировался…

Шаг, еще один! Аккуратно отодвинул танк, плюшевого медведя, игрушечное пианино…

Вот! Есть! Попался!

Ботинок стоял на платформе с прикрученными колесиками. Он был доверху нагружен странными предметами. В некоторых угадывались резиновые фигурки животных, некоторые точно были кубиками, но выполняли, судя по расположению, очень важную роль… Его левый ботинок явно был грузовиком!

– Хорошо, хоть не корабликом, – проворчал майор, вытряхивая игрушки.

Вылетел из комнаты в два прыжка, выдохнул…

– Фу! – утер лоб. – Дай пять! – обернулся к коту.

Тот лишь коротко мявкнул. И не укусил Соколовского, когда тот коротко погладил его между ушей. Никому кроме Никитича, кстати, подобных вольностей не позволялось…

Как только за майором закрылась дверь, в доме наступило другое утро. Тихо скрипнула дверь первой гостевой. Дарья Сергеевна тихо вышла из своей спальни, посмотрела в окно на отъезжающий внедорожник и коротко кивнула сама себе.

Теперь настало ее время. В ближайший час – она тут главная.

Глава 2

Самым важным Дарья Сергеевна считала, конечно, завтрак! Из всех приемов пищи… Да-да… Именно он.

Максимум углеводов и белок! Все по науке. И по канонам французской кулинарии. Сегодня в планах у домоправительницы были блинчики с творогом. А правильные блинчики должны быть только на парном молоке! И если вы думаете, что это сложно, значит, вы не знакомы с Дарьей Сергеевной Дашковой – ударение строго на первую “а”!

Она подхватила бидон и вышла из дома. На плечах у нее был элегантный серый кардиган из джерси. Он приятно прилегал к коже, мягко согревал и отлично сочетался с ярко-розовыми калошами из вспененного полиуретана.

Молочница жила недалеко – всего делов-то, улицу насквозь пройти.

Но Дарья Сергеевна поджала губы, недовольно фыркнула и свернула к огородам.

Так не нужно было идти мимо строящегося дома Михайловских.

Парнишка тот, что с Никитичем за кошками ездил, Евген, как-то странно себя повел после знакомства с домом Соколовских.

Долго ходил по Москве бледный и тихий, а в конце концов, напросился охранником на объект! С точки зрения карьеры, это был провал! Но с точки зрения Евгена…

Он каждое утро встречал Дарью Сергеевну сияющей улыбкой. Мог поприветствовать ее взмахом руки, а мог даже собрать ей букет полевых цветов!

Дарья Сергеевна злилась!

Что за шоу курам на смех?

Смеялись, впрочем, не куры. Тихо хихикала вся деревня, но не над ухаживаниями, а над нежеланием няни Соколовских замечать очевидное.

– Ну сколько можно? Это несерьезно! – жаловалась она Марийке. – Я – взрослая женщина! А он – молодой паренек, который непонятно что себе думает! – в ее голосе звучала искренняя обида и возмущение.

– Да не такой уж и молодой, – вскидывала брови Марийка. – Андрей говорил, тридцать два ему что ли…

Но на подобные фразы Дарья Сергеевна реагировала настолько бурным молчанием, что Марийка старалась эти темы не трогать!

Так и ходила няня Соколовских за молоком, каждый день меняя маршрут.

– Мань! – крикнула она через забор деревенской молочнице. – Мань, подоила уже?

– Конечно, Даш, – выбежала из коровника женщина. – Давай бидон!

Жила Дарья Сергеевна в деревне уже почти год. И, надо сказать, отлично жила. Несмотря на свой характер и внешнюю холодность, даже обросла знакомицами, некоторых из которых вполне могла назвать подругами.

Как вот молочницу Марию, которую, конечно, все звали Маней…

– Держи! – протянула бидон деревенская женщина. – Это с-под Ночки, можно не кипятить!

– Спасибо, дорогая, – кивнула няня, принимая ношу. – Творог будет, на меня оставь.

– А? – словно задумалась молочница. – Ладно… – резко кивнула.

Как-то странно Маня разговаривала. Вроде как думала о другом. Не о молоке и не о твороге.

– Ты чего? – удивленно вскинула бровь Дарья Сергеевна. – Случилось что?

– А ты разве не слыхала? – округлила глаза нянина подружка, стиснув на своей груди платок. – Давеча Танька из церквы больная прибежала! Рыдала и смеялась одновременно! Мать еёйная валерьянкой отпаивала, пока хоть слово добиться смогла, – молочница понизила голос до заговорщического шепота. – Так Танька выдала, что видала в старой церкви ПРИВИДЕНИЕ! – на этой фразе Манька благоговейно перекрестилась.

.

Глава 3

– Вешать на пояс куриную лапку, чтобы отпугивать привидений! Ты представляешь? – округлив глаза, рассказывала Марийке Дарья Сергеевна. – И этому школьная учительница учит детей! – до болезненного румянца возмущалась она. – Она же обязана просвещать! А она…

Галя Кошкина, любимица Дарьи Сергеевны, да и всей деревни, шепотом спросила у няни амулет… Их в школе научили… Дарья Сергеевна чуть не задохнулась от возмущения. Сейчас пересказывала Марийке эту историю так, словно собиралась подавать рапорт в министерство здравоохранения!

Та же, кого, благодаря фармацевтическому образованию, на полном серьезе считали деревенской ведьмой, хохотала до икоты…

– О боже, – утирая слезы, выступившие от смеха, простонала Марийка.

– Тебе смешно! А Галочка на полном серьезе к тебе за советом шла! – расстроенно качала головой Дарья Сергеевна.

– Ну и пришла бы! – улыбнулась Мария. – Чего ты ее остановила? – обмахивая себя ладонями, пыталась вздохнуть знахарка. – Я бы ей какого-нибудь чертополоха со зверобоем бы выдала! – Марийка опять прыснула со смеху. – Оберегом! Спасли бы пару куриц! – Марийка уже почти успокоилась, но ее необъятная грудь все еще вздрагивала. – Пойду и правда амулетов наделаю, – хитро улыбнулась она, – хуже от сухоцветов в кармашке не будет.

– Мария, да это же дурдом какой-то! – округляла глаза Дарья Сергеевна Дашкова. – Это же какое-то средневековье! – ее губы возмущенно дрожали. – Надо Кире сказать, пусть кур и кроликов стережет понадежней! А то полезут… – няня беззвучно выругалась. – За лапками.

– О да! – широко улыбнулась Мария. – Надо. Еще Ленке Чибис рассказать надо.

– О! Ну уж в ее-то курятник не полезут, – поджала губы Дарья Сергеевна. – У нее там двухконтурная охрана по периметру дома.

– Да я просто так, – отмахнулась Марийка. – Посмеяться! – и снова хохотнула. – Пойду амулетов наделаю! Даш, наплети шнурков фигурных? Девкам в радость носить будет…

– Ну давай, – нехотя согласилась Дарья Сергеевна. – Я с собой на прогулку нитки возьму. Малыши будут спать, а я сплету что-нибудь витое.

Благодаря Дарье Сергеевне и ее страсти к макраме, вся Марийкина колдовская комнатка уже была увешана разномастными мешочками из тонкого черного шнурка. На кухне в плетеных мешочках висел лук, а в последнее время еще и подрощенные рыжие коты. Три штуки. В ванной – крупная капроновая сетка для игрушек, а сейчас Дарья Сергеевна хотела сплести садовые качели. Никитич как раз обещал ей сделать металлический обод для основы.

– Мальчики! – вплыла в детскую комнату Дарья Сергеевна. – Гулять! Саша, Миша, Леша! – подхватывала она ребятню по очереди.

– Последний был Миша! – отозвалась из своей комнатушки Марийка.

– Без разницы! – категорично ответила няня. – Гулять идут все!

Утомившиеся малыши, приученные к режиму, довольно быстро уснули на свежем воздухе. Няня устроилась в деревенской беседке с нитками…

– Ты представляешь, он ее как схватит! – услышала она жаркий шепот у себя за спиной.

На дороге стояли две женщины. Они разговаривали, поставив тяжелые сумки у себя в ногах.

– Да как привидение схватит? – отмахнулась одна из двух кумушек.

– Ну это вот такое! – с важным видом покачала головой первая. – Это вот схватило!

Дарья не выдержала, поднялась, вытолкала коляску, пошла к берегу реки…

– А он ей, значит, под юбку! – давясь со смеху, делились подробностями подростки.

– Да ладно! Кто там у Таньки под юбкой чего не видел?

И вся компания заржала, как богатырские кони…

Няня Соколовских округлила глаза и, наплевав уже на возможность встречи с Евгеном, решила просто пройтись по главной деревенской улице.

– Мать ее святой водой отпаивала! – услышала она, едва замерев у почты.

– Поздно уже, – хмыкнул второй голос. – Раньше надо было поить!

Дарья Сергеевна, завыв сквозь зубы, почти как то самое привидение, потолкала коляску к дому.

– Мария, это не выносимо! – почти проплакала она. – Деревня сошла с ума!

Она красноречиво посмотрела на мать своих подопечных, но та взволнованно смотрела Дарье Сергеевне за спину.

Следом за няней к дому подошла Лилька. Танькина мать. Женщина мялась у забора, смущенно кутаясь в громадную темную шаль.

– Мария, – прошептала женщина, глядя на ведьму умоляющим взглядом. – Помоги, пожалуйста, – ее губы скривились и задрожали. – Таня моя…

– Что? – округлила глаза знахарка. – Что случилось?

– Жар у нее, – прижала руки к груди женщина. – Ничем сбить не могу и… – она всхлипнула, вздрогнула.

– И что? – перепугалась Марийка.

– Заикаться она стала…

И вот тут-то деревенская ведьма поняла, что шутки с нечистой силой кончились!

Глава 4

– Мужики туда с топорами ходили, – словно испуганно рассказывала Марийка мужу.

Никитич ужинал наваристым домашним борщом… Таким, правильным, в котором ложка стоит… И вполуха слушал новости деревни…

– Говорят, каждый угол облазили, – хмыкнула деревенская ведьма.

– И че, нашли че? – просто, чтобы поддержать разговор, спросил Никитич.

– Да нет, конечно! – возмущенно взмахнула рукой Мария. – Так, святой водой побрызгали и по домам разошлись!

– Они б уж определились, – хмыкнул абсолютный атеист и агностик Никитич, – или святой водой разбрызгиваться, или куриные лапы на поясе носить!

История про куриные, лягушачьи и прочие лапки до него тоже дошла. Он, правда, над ней не смеялся так, как Марийка.

Он совсем по-другому реагировал на эти деревенские россказни. Была в его практике ситуация, когда одну ни в чем не повинную дамочку вот примерно такими же методами чуть до полусмерти не запугали.

Оно, конечно, ему, Никитичу, это на руку сработало! Сидит вот сейчас в своей просторной кухне, с красавицей женой и сыновьями, борщ ест и…

– Тьфу, плюнь я сказал! – это размечтавшийся Никитич посмотрел на Сашку.

– Что такое? – встрепенулась Марийка.

– Что он ест? – приподнялся майор, потянулся к сыну. – Блин, кошачий корм!

Выбросил в сердцах коричневый катышек…

– Рыжий! – заорала на всю кухню Марийка. – У тебя проблемы!

Из кухни тут же вылетели три рыжих хвоста, а на пороге появилась серьезная квадратная морда.

Очень вдумчивым и чуть усталым взглядом Рыжий-папа словно спрашивал: “Че орете?”

– Раз жратву разбрасываете, будем меньше сыпать! – возмущенно обратился к коту майор.

– Да мы и так им уже чисто символически, – фыркнула Марийка. – Снег сошел, они мышей носят! – кивнула она на поле. – Ну или у Кири пасутся!

– Вы аккуратнее, там Кошкин силков понаставил… – тихо проворчал майор. – Говорит, лису видел…

Расставаться ни с одним из рыжих майор не хотел, хоть и горазд был на них ругаться, особенно на трех младших, которых никто кроме мальчишек-тройняшек не различал. Те каким-то образом безошибочно вычисляли каждый своего. Да и коты тоже. Совершенно безошибочно подходили на “Бв-Бв-Бв”, “Хф-ф-ф” или “Ава” каждый к своему крохотному пока еще хозяину…

– Ну, в общем, что я тебе про всю эту историю скажу! – майор лениво потянулся на веранде, отпивая большой глоток травяного чая. – Главное, ты сама в это не лезь, а то смешают в одну кучу привидений, знахарок и любительниц французской кухни!

– Да я-то что, – поджала губы Марийка, – я так… Детям чертополоха наделала в мешочках, да вон Таньку хожу отпаиваю, – она тяжело вздохнула, окинула взглядом безмятежное поле.

Дом их находился на краю деревни. Если выйти в заднюю калитку, то попадаешь сразу на тропу, что идет к пашне. А там, по меже можно пройти к речке. Церковь будет как раз по правую руку.

Марийка поплотнее запахнула шаль, глядя вдаль.

Раньше тишина ее успокаивала.

Сейчас она ее напрягала.

Может, просто весенний ветер по-другому ходит?

А может…

– Шеф, вечер добрый!

Марийка вздрогнула.

Повернулась.

У забора стоял Евген.

Она быстро спрятала тревогу под лучезарную улыбку.

– О! Евгений! – кинулась к калитке открывать работнику Никитича, несмотря на то, что он пришел не к ней. – Евгений! – взгляд Марийки стал слишком елейным. – Проходите, пожалуйста! Мы как раз чаевничаем!

– Да не, – отмахнулся тот, – я на секунду.

– Евгений! – стояла на своем Марийка. – Дарья напекла французских профитролей! Вы обидите ее, если не попробуете!

И в глазах деревенской знахарки блеснул озорной огонек.

Никитич обернулся, как-то слишком подозрительно посмотрел на свою супругу, но промолчал… Очень красноречиво промолчал…

А Евген замялся…

– Ну, – нахмурился парень, – если так, то давайте…

Он отворил калитку, протянул руку Никитичу для приветствия.

– Я сейчас, сейчас! – захлопотала около уличного стола Марийка. – Одну минутку…

На каменной столешнице тут же материализовался чайник с травами, ваза с пампушками, сахарница, молочник, и, если бы Никитич еще раз не посмотрел красноречиво на жену, то она попросту перетащила бы туда всю кухню!

Однако, увидев взгляд мужа, она остановилась и скрылась в доме.

– Ты просто так или чего хотел? – выдохнул наконец-то майор.

– Хоте-ел, – протянул Евген, кривя губы. – Ты слыхал, что мужики в церковь ходили?

– Ну, – кивнул Никитич и требовательно посмотрел на своего бывшего бойца.

Его уход в охранники майор воспринял хоть и с пониманием, но болезненно… Все же Евген был одним из его лучших аналитиков…

– Я вот тоже с ними прогулялся, – поморщился Женька.

– Давай не тяни мне Рыжего за бубенцы! – фыркнул Никитич.

Евген только широко улыбнулся и полез в карман…

– Это я там среди камней подобрал… – он выложил на стол…

Зарядный блок. Обыкновенный зарядный блок, на первый взгляд, который вполне мог валяться в заброшенном здании с бытовым мусором.

Никитич автоматически потянулся к нему, перевернул, посмотрел на маркировку, контакты.

– Хрена-се! – выдохнул ошарашенный майор.

Глава 5

Никитич обалдевшим взглядом смотрел на зарядное устройство в своих руках.

– Это же!.. – поднял он глаза на своего бойца.

– Угу, – скривился Евген. – Еще и последняя модель, судя по году выпуска…

Майор прищурился, всмотрелся в мелкий шрифт на этикетке…

– Слушай, в деревне таких телефонов точно нет! Ну если только…

– У Чибиса? – с напускной веселостью хмыкнул Евген. – Спроси его на досуге, не он потерял?

Соколовский сжал челюсти и одарил своего бойца гневным взглядом…

– Пальчики снял? – рыкнул Никитич.

– Попробовал, – недовольно протянул Евген. – Глухо. Ни одного четкого. Хотя, – у Женьки совсем по-другому блеснул взгляд, – судя по окиси на контактах, валяется недавно.

Никитич еще раз посмотрел на типовой пластиковый прямоугольник…

На первый взгляд, зарядное ничем не отличалось от миллиона себе подобных. И вполне могло попасть в заброшенное здание с мусором.

Только вот это зарядное было от очень дорогой модели телефонов. В деревне таких не было. Разве что у Чибиса да у Михайловского. Последний хоть тут и не живет, на объект же приезжает…

Не, могли, конечно, обронить какие-нибудь отдыхающие летом. Случайно. Только вот блок, который держал в руках Никитич, был свеженький… майор прищурился, всмотрелся…

– В том году выпущен, – прошептал он сам себе.

– Я тебе говорю, слишком чистый для фигни, которая всю зиму на улице валялась, – проговорил вслух очевидное Евгений.

– А значит что? – задал риторический вопрос майор, не отрывая взгляда от розетки.

Он молча сжал зубы.

Евгений, один из его любимых бойцов и лучший аналитик, тоже замер, прищурившись.

Чужие.

В деревне.

На секунду повисла напряженная тишина.

Потом майор поставил чашку с чаем в сторону.

– Ты уверен? – медленно спросил он.

– Контакты чистые, корпус целый. Он на улице валяется неделю, максимум две, – Евген кивнул. – Кто-то был в церкви недавно.

Майор поджал губы.

– И этот кто-то – не местный, – просипел он.

– Ну или тайный олигарх, – вздохнул Евген.

Майор отодвинул от себя чашку любимого чая, ставшего вдруг совсем не таким ароматным, как полминуты назад, стиснул в замок пальцы, нахмурился…

– Андрей Никитич! – раздался вдруг красивый грудной голос от калитки. – Не поможете?

И тут оба мужчины взволнованно дернулись!

– Да, конечно! – обернулся Никитич. – Что такое, Дарья Сергеевна?

– Да что-то коляску вбок повело, – не поднимая взгляда, начала объяснять няня Соколовских. – Так тяжело стало…

– Где ж вы лазили? – кряхтя, присел перед детским транспортом майор.

– А давайте я посмотрю! – выпалил Евген, в один миг превратившись из умного спокойного следака в восторженного влюбленного.

– Агрх-кх, – издал что-то невнятное майор.

То ли засмеялся, то ли откашлялся, внимательно посмотрел на Евгена, потом на Дарью Сергеевну.

Боец вдруг засиял, как начищенный самовар.

Дарья, напротив, смотрела на него, как на пятно на скатерти.

Никитич скривился.

– Ну посмотри, – подхватил из транспорта сразу двоих сыновей и весело прошествовал в дом. – Только не забывай, что у тебя объект без охраны!

С третьим на руках во дворе осталась няня.

Она резко выпрямилась, одарила Евгена высокомерным взглядом.

– Делать вам больше нечего, молодой человек! – процедила, четко выделяя обращение, и прошествовала следом за майором.

Евгений лишь вздохнул и… улыбнулся.

А Никитич затаскивал своих пацанов в ванную, раздевал, как мог, давал им игрушки, отбирал у них игрушки, а сам все думал… Зарядное? Почему зарядное? В церкви же нет розеток! Кому там могло понадобиться зарядное?

.

***

А жизнь шла своим чередом. Майор Соколовский все также уезжал по утрам на работу, Марийка с Дарьей Сергеевной все также возились целыми днями с детьми, сами дети все тверже стояли на ногах и представляли собой все бОльшую угрозу ленивым кошкам, и только Евген каждый день выдумывал новые способы покорить няню Соколовских.

Деревня утихла.

Бабоньки старались не ходить мимо церкви, мужики с деловым видом рассуждали, что с собой удобнее носить – большой нож или маленький топорик, но…

Про привидение уже никто не вспоминал. Ну почти. Тему для сплетен сменили. Танюха-то всерьез заболела. Лихорадило ее пять дней. Жар вроде как спал, но из дома-то она не выходила…

Загадочную болезнь пытались диагностировать все, кому было не лень. В итоге сошлись на тайной беременности, которую, по мнению первой половины деревенских кумушек, Танька собралась выдать за непорочное зачатие от привидения и потому все выдумала, а по мнению второй – она неудачно контрацептивного отвара выпила, и потому у ней случились галлюцинации, а таперича плохо…

В общем, основным поставщиком новостей теперь стала Дарья Сергеевна, которая, покупая молоко, как-то ненароком обмолвилась, что Марийка Татьяну лечит. Манька-то все выпытывала, чем Лилькину дочь отпаивают! На что Дарья Сергеевна, строго сверкнув глазами, промолвила:

– В основном, валерианой! Она всем, – подчеркнула местоимение няня, – полезна!

Но кумушки иронию не почувствовали. Или не захотели. А добавили к Танькиным диагнозам еще и неврастению.

Больше, сколько Дарью Сергеевну не пытали, ничего от нее не узнали! Но деревне и сказанного было достаточно. Ведьма, пытавшаяся излечить последствия от любодейства с привидением, отлично вписывалась и в первую, и во вторую версию.

И все бы так и осталось на уровне хохм и злых сплетен, если бы мимо той церкви однажды вечером не пошла Колькина Люська…

Глава 6

– Андрей! – Колька бежал, как на пожар. – Андрей! Никитич! – вбежал на крыльцо, замер, уперся ладонями в колени.

Никак не мог отдышаться, хватал ртом воздух, хрипел, пытался что-то сказать….

– Коля! – выбежала на крыльцо Марийка. – Коля, – ее глаза расширились, коленки задрожали.

Но она нашла в себе силы подхватить соседа и товарища. Почти силой втащила его в дом.

– Андрей, – наконец смог выдавить из себя он, хрипя. – Мне нужен Андрей.

Детей крепко привязали к качелям, чтобы не мешались. Кошки сами собой растворились где-то во дворе.

Все взрослые дома стояли на ушах.

Дарья Сергеевна бегала по кухне, предлагая то стакан воды, то успокоительное. Марийка металась между своих склянок, разбрасывая какие-то коробки… Явно искала то, чем пользуется не часто.

– Вот! – выбежала она, прижимая к груди несколько бутылок, два плетеных мешочка и связку чеснока.

– Марий! – вспылил Колька. – Ты что? Не слышишь меня? Я тебе говорю, нет там никакого привидения! У нее на блузке пуговицы оторваны! Рукой, вашу мать, оторваны! Не веткой, не зацепилась за что! Рука человеческая схватила ткань и дернула!

У Кольки на глазах аж слезы выступили… То ли от бессилия, то ли от ярости…

Он сидел в гостиной майора и рассказывал страшную историю…

Люська возвращалась от сестры двоюродной с Гремячьего. Засиделись девоньки, автобус она пропустила последний. И, главное, муж сестры говорил: “Давай отвезу!” А она заупрямилась: “Тут полем сорок минут! Прогуляюсь! Пироги Валькины растрясу! Светло еще!”

И пошла.

Полем.

Мимо церкви…

Она сказала, сначала запах пошел странный…

Вроде как карамелькой запахло.

А ведь ничего так не пахнет, ни одна трава… Ну медуница летом похожа бывает, когда на солнце высохнет! Так не лето ж! И солнца нет еще такого!

А она, кажись, беременная! Ей сейчас все резкие запахи противные!

Ну нос кофтой прикрыла и решила бегом…

И вродь почти до поворота выбежала уже! А все ей казалось, что какие-то шаги сзади!

И дернул ее черт оглянуться!

Обернулась, а за ней мужик в темном плаще!

Мужик!

Клянется, что мужик! Живой!

Лица не видно, капюшон натянут, да и лицо само, похоже, замотано… Как в маске.

Люська глаза растопырила и давай визжать!

А мужик к ней шагнул, за рубаху схватил, к себе тянуть начал!

Но тут уж она и опомнилась! Рванула изо всех сил, как припустила, только пятки мелькали…

До самого дома не оборачивалась!

– Не надо из моей Люськи блаженную делать! – сам того не понимая, начал орать Колька. – Где ты видала, чтоб привидения пуговицы на рубахах бабам рвали?

– Да не ори ты, дурак! – выкрикнула Марийка. – Сам говоришь, запах какой-то был, а сейчас тошнит ее… И Таньку тошнило сутки! Дрянь там какая-то! То ли газ, то ли еще что… – на глазах у Марийки выступили слезы. – Где я тебе сейчас антидоты к неизвестным ядам найду? – заговорила она обиженно. – Да еще если и беременная, – Мария скривилась, словно еле сдерживала рыдания. – Вот только молоко с медом под рукой, да чеснок, да уголь активированный… Брусника и льняной отвар, – всхлипнула она. – Черт его знает, что поможет?! Хуже не будет!

Никитич, выслушивающий это все с серьезным и очень мрачным видом, кинулся к жене.

– Ты ж моя умница, – стиснул ее. – Колян, валерьянки наверни стопочку! Чего Люську одну оставил?

– Не одну, – шмыгнул носом деревенский плотник, – Ленка Чибис с ней… Она как раз ее ждала, какими-то курицами бабы менялись…

– Так, – дернул крыльями носа майор. – Пошли! Мария, – повернулся он к жене, – ты собирай свое ведьмино богатство, я понесу… Дарья Сергеевна, – обратился к няне, – хотите ругайтесь, хотите нет, я сейчас сюда Евгена пришлю! Не дай бог что… Дом с краю… – это он уже ворчал себе под нос, подхватывая большую холщовую сумку со склянками и порошками.

До Колькиного дома огородами наискосок было метров двести…

Пробежали через Сашкин двор, впопыхах махнув хозяину. Крикнули приветствие Маньке, запиравшей корову, перемахнули через забор Степанны и…

– Люся! Люсенька? – вбежал в дом Колька первым.

Укутанная в плотное одеяло Люська сидела на стуле посередь кухни и тряслась.

– Маленькая моя, – упал на колени перед ней, потянулся обнять, но…

Люська вздрогнула, чуть не подскочила!

Словно это был не ее родной муж, а тот, в черном капюшоне, что тянул ее за собой неизвестно куда, что схватил ее против ее воли…

– Ну все ж хорошо! – аккуратно взял жену за руку Колька. – Ты дома! – в его ласковом голосе слышались слезы.

Людмила посмотрела на мужа так, словно только что увидела его, замотала головой, высвободила руки из-под одеяла, обняла за шею своего Кольку, прижалась к нему, завыла…

– Люсь, – тихо прохрипел майор.

– Так, мужики! – громко скомандовала Мария. – А давайте потом?! – она отстранила мужа, выходя вперед.

Забрала с его плеча сумку.

– Сам посмотри, что она тебе сейчас скажет? – шепотом ответила она на его укоризненный взгляд.

– Твоя правда, – так же тихо отозвался майор. – Коль! – позвал он хозяина дома. – Выйдем?

Женщины остались в доме…

Марийка хлопотала, что-то заваривая, подогревая.

Ленка наглаживала Людмилу по спине, качая, как маленькую девочку. Та плакала, что-то суетливо рассказывала, бабоньки кивали, вместе с ней охали…

А мужчины смотрели на это все через кухонное окно с мрачными лицами.

– А ну пойдем до поворота дойдем, – буркнул Никитич тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Колька стиснул зубы, подхватил с лавки во дворе стамеску…

Никитич молча кивнул.

Пригодится.

Мужики замерли на краю деревни, метрах в двухстах от мрачно возвышающейся над полем церкви…

Темные тени, глухие звуки… Что-то долетало до них, но ничего необычного. Все естественное. Все такое, как и должно быть…

И вдруг…

Вроде как блеснуло что-то у западного выхода! В самом низу!

Колька дернулся, рванул, но Никитич быстро поймал друга за рукав.

– Завтра, – прохрипел он, не спуская с разбитых ворот взгляда. – Мы пойдем туда завтра.

.

Глава 7

Евген сидел на веранде во дворе Соколовского, сжимая в руках чашку с чаем. Кажется, уже пятую по счету.

Дарья Сергеевна наотрез отказывалась выпускать его из-за стола. Тогда ведь пришлось бы вести светскую беседу! А так она могла делать вид, что занимается детьми, пока он пьет чай.

Евген не настаивал. Он молча и слегка иронично смотрел на объект своего обожания, чем окончательно сводил няню Соколовских с ума.

– Дети! – громко завопила Дарья Сергеевна, демонстративно отворачиваясь.

Хотя мальчишки возились в траве в паре метров от нее…

– Что задумали? – уперла руки в бока монументальная женщина, строго посмотрев на маленьких, похожих, как три капли воды, годовасиков.

Те, конечно, ей ничего не ответили!

Похлопали своими карими глазками.

Но няню этот ответ не удовлетворил.

– Да вроде просто играют, – отважно предположил Евгений.

– Просто играют? – сверкнула глазами няня. – Они? – хмыкнула высокомерно. – Они же Соколовские! – произнесла прописную истину. – Они не умеют просто играть! Они как минимум планируют спецоперацию!

– Да-а, – растерянно закусил губу Евгений. – Это плохо.

– Напротив, – в голосе няни появилось видимое удовольствие. – Это хорошо!

– Почему? – удивленно вскинул брови один из лучших бойцов Никитича.

– Евгений, – устало проговорила Дарья Сергеевна. – Вы – мужчина с высшим образованием! С опытом оперативной работы! С несколькими спецоперациями за плечами! Подумайте! Чем могут быть опасны скучающие Соколовские?

Евгений замер, нахмурился, потом побледнел, нервно вздрогнул!

– Вот именно! – довольно вскинула палец Дарья Сергеевна. – А эти не скучают! Им некогда! – повернулась она к ним. – Они…

И тут голос ее сорвался…

– Ну-ка отдай! – она кинулась на пол к одному из мальчишек. – Отдай немедленно…

Евген не стал дожидаться, тут же подскочил на помощь и…

– Ух ты блин!

Они вытащили уже почти изо рта какого-то Соколовского крохотный черный диск.

– Боже! Ну вечно людям мусор до помойки донести лень! – простонала няня, поднимаясь с колен.

Евген замер.

В груди неприятно кольнуло что-то инстинктивное – тот самый оперативный навык, когда понимаешь, что нашел нечто, не туда попавшее.

Он медленно разжал пальцы мальчишки и взял находку между своими.

Черный диск. Маленький. Легкий. Почти незаметный.

Но уж слишком знакомый.

– Черт… – тихо выдохнул он.

Дарья еще не осознала.

– Ох, господи, ну чего только не найдут в траве! – она попыталась подняться, но замерла, увидев его лицо.

Его взгляд из вечно восторженного, немного, как ей казалось, глуповатого, вдруг превратился в острый, цепкий, напряженный. Перед ней сейчас был отличный оперативник, который нашел, что-то важное…

– Даш, пакетик есть? – его голос был уже не игривым, а тихим и твердым.

Дарья моргнула, даже не заметив неподобающего обращения.

– В смысле?

– Хотя… – он с досадой покачал головой. – После слюней тут уже, конечно, ничего не найдешь.

Она теперь смотрела на него с подозрением.

– Это что-то… – она вздрогнула, побоявшись закончить вопрос.

– Это что-то, чего здесь никак не должно быть, – Евген медленно поднялся, сжимая находку в кулаке. – Пойдем-ка в дом.

И в кои-то веки Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а” – даже не подумала спорить. Подхватила одного из мальчишек, а двух других на удивление ловко взял на руки Евген.

– Я собираюсь их купать и укладывать, – прокомментировала свои планы няня.

Она заметно нервничала, озиралась по сторонам. Евген лишь улыбнулся.

– Я помогу! – спокойно произнес он, поднимаясь на крыльцо.

– Вы? – Дарью Сергеевну это предложение словно громом поразило.

– Я! – хмыкнул Женька. – Я в армии, вообще-то, взводом командовал! Думаешь, у меня нет шансов справиться с мальчишками?

– Ну, – поджала губы Дарья Сергеевна, посмотрела оценивающе на своего телохранителя. – Шансы, конечно, есть, – тут она тяжело вздохнула. – Но минимальные!

.

***

Утро началось не с кофе.

Едва рассвело Никитич поднял Евгена, Саньку, выдернул из города своих, кого мог.

Чибис, услышавший от жены все подробности, разрешил снять на час почти всех бойцов с периметра охраны.

Итого мужиков вышло восемь.

Суровые, мрачные, в перчатках…

– Датчик слежения, – выложил Евген перед коллегами свою вчерашнюю находку. – Мальцы Соколовские нашли в траве, – он многозначительно посмотрел на майора. – Может, совпадение, а может…

Евген не закончил.

Да, конечно, дом Никитича был крайний в деревне. Сразу за ним начиналось то самое поле, с другой стороны которого стояла церковь…

И эта штука могла попасть туда случайно.

А могла и не случайно…

Это понимали все, кто собрался сейчас на развалинах.

Деревенские, кто пронюхал, тоже порывались помочь.

– Мужики, – рычал Никитич, – вы мне больше улик затопчете! Если тут вообще, что есть…

Начали с осмотра периметра…

Кирпичи, камни, обломки мебели разных времен…

Остаток забора, на заборе какие-то тряпки. Ни одной черной.

Тихо, кропотливо, шаг за шагом, каждый из безопасников перебирал мусор в своем квадрате.

– Шеф! – окликнул Никитича Санька, который, вообще-то, сам уже больше года был начальником СБ у Чибиса, но, кто его всему научил, не забыл.

Никитич поднялся, подошел к бойцу…

Перед Санькой лежал кусок ржавой железяки. Неопознаваемая фигня. Только вот на этой фигне красовалось крохотное, явно химическое пятно. Темно-синее, становящееся на камнях серым и почти незаметным вещество не впиталось в железяку и осталось на поверхности красивой маслянистой кляксой…

– Что за… – Никитич стал на колени, присмотрелся.

– Пробу взял, – поднял пробирку с пропитанной ватной палочкой Санька.

Соколовский кивнул, склонился еще чуть ниже, всмотрелся… Аккуратно коснулся пятна, растер между пальцами, принюхался…

Вроде ничего необычного, но запах!

Майор замер.

Резкий, сладковатый, липкий…

Оно самое!

Он рефлекторно отдернул руку, но было поздно – нос уже уловил раздражение, по пищеводу покатилась мерзкая тошнота, перед глазами все поплыло…

– Черт! – он кашлянул, почувствовал жжение в носу. – Долбанная карамелька!

.

Глава 8

– Похоже, что это какая-то вариация веселящего газа, – докладывал по телефону Санька.

Он уже умотал в Москву вместе с Чибисом. И пока шеф с кем-то там встречался, отдал пробирку в лабораторию. Предварительный анализ был готов.

– Веселящего? А какого хрена тогда тошнит? – Никитич, напротив, остался дома.

Ругая себя на чем свет стоит за допущенную оплошность, майор закрылся в спальне, где то хохотал, то пытался удержать дурноту.

“Идиот, – “хвалил” сам себя бывалый оперативник, – столько лет спецопераций за плечами, а повел себя, как первокурсник на вечеринке! Ну надо же было вдохнуть?!”

Видимо, очень летучее вещество попало на слизистую. И пусть доза была микроскопической, для головной боли, в прямом и переносном смысле, этого хватило.

Майор зажмурился, надеясь остановить головокружение. Не помогало. Даже с закрытыми глазами он чувствовал себя, как на первом курсе, когда его в качестве посвящения окунули головой в ведро с самогоном…

В ушах звенело, голова шла кругом.

Не так, как после Ленкиной настойки.

Не так, как после бессонной ночи.

А так, будто его бросили в бадью с горячей патокой, а потом резко поставили обратно.

Во рту сладковатая липкость, но не та, медовая, как от Марийкиных медовых плюшек, а противная, сводящая зубы…

По позвоночнику бежала мерзкая дрожь, и все тело будто стало слишком легким и одновременно тяжелым.

– Чертова карамелька… – простонал Соколовский, массируя виски.

Не, Марийка уже отпоила его всем, чем могла. С ним она в знахарку не играла. Да и противопоказаний в виде беременности у майора тоже замечено не было. Так что Никитича обильно напоили энтеросгелем, открыли в спальне все окна, уложили на кровать… Марийка то и дело приносила мужу горячий чай, требуя, чтобы он как можно больше пил.

Тот ворчал, но слушался.

– Что ж за едкая дрянь, – бормотал майор, у которого до сих пор кружилась голова.

Самое обидное было, что кроме этого пятна и датчика слежения, найденного совсем не у церкви, зацепиться было не за что.

– Шеф, похоже на экспериментальное соединение, – задумчиво тянул Санька.

– Ты хочешь сказать, что у нас тут в старой церкви нарколаборатория? – взвился майор. – Ты ж там был! Где?

Санька сокрушенно вздохнул и цокнул языком.

– Товарищ майор, мы ж никогда ничем подобным не занимались, – вздохнул он. – Может, это вообще какое-то удобрение нового поколения! Или пестицид! Давайте дождемся ответа спецов?

– Давай! Давай дождемся! – рычал Никитич. – А пока ждем, пусть вся деревня перетравится!

Марийка, слышавшая только ту половину разговора, которая звучала в ее доме, опасливо посмотрела на мужа.

Тот, с ее точки зрения, был в явном неадеквате: злился, суетился, порывался встать… Но его крепко придавило к кровати тяжелой рыжей тушей.

– Тебе что, делать больше нечего? – возмущенно спрашивал Никитич у кота, упорно урчащего у него на груди. – Пойди что ли своих повоспитывай…

Кот, слушая майора, угрожающие прищурился, вытянул лапы и выпустил когти…

– Я тебе!.. – угрожающе прошипел Соколовский.

Рыжий когти не убрал, но пользоваться ими не стал. Лишь завибрировал, давая понять, что уйдет с кровати тогда, когда решит сам.

Хотя его потомству воспитание бы, конечно, не помешало. Рыжая троица, почти не уступающая в размерах родителю, бессовестно объедала кошек в зоопарке.

А троица чернявеньких Соколовских, гуляющих почти там же, планировала коварное похищение перьев!

Очень уж они им нравились! Яркие, длинные, с золотистым отливом!

Основная проблема заключалась в том, что с другой стороны вожделенных перьев находился твердый острый клюв. Да и вообще, Петруччо был против того, чтобы его заживо ощипывали…

Поэтому младшие Соколовские стояли ровным рядком у загончика с домашней птицей, вызывая умиление у посетителей “Кошкиного дома”.

Рядом с ними стояла Дарья Сергеевна Дашкова, справедливо решившая, что Марийке сейчас с мужем хлопот хватает.

А на шаг позади них стоял Евгений.

– Я не понимаю, что вы тут делаете? – откровенно злилась Дарья Сергеевна.

– А вдруг мальчишки еще улику найдут?! – беззаботно отшучивался парень.

– Евгений, я правильно понимаю, что в церкви ничего не нашли? – голос Дарьи Сергеевны ощутимо дрожал.

Вероятно, от волнения. А, может, и от гнева. Или от страха.

– Дарья Сергеевна, – Евген виновато опустил взгляд. – Ничего, ради чего можно было бы вызывать полицию, там нет, – вздохнул сокрушенно боец. – Но у майора есть повод волноваться, и я с ним согласен.

– Хорошо, а вы не можете быть с ним согласны где-нибудь в другом месте? – вспылила Дарья Сергеевна. – Вы… Вы…

И тут кто-то из тройняшек все-таки добрался до перьев!

– Ко-ко-ко!!! – возмущенно заорал петух, отскочил вбок, взмахнул крыльями и, как-то странно вывернувшись, свалился в корыто с водой.

– Га-га-га! – испуганно загоготал сидящий там гусь.

– И-и-и-и! – подскочил взволнованный пони, толкнул стоящее в загоне ведро, наступил на все то же корыто.

Грязная, с пометом и перьями вода, красивой волной пересекла половину загона, разгоняя всех домашних животных и почти всех посетителей…

И только старая коза Машка продолжала лениво жевать свежую траву. Она на своем веку еще и не то видала.

– Вы меня отвлекаете! – со слезами в голосе выпалила Дарья Сергеевна. – Нарушаете наш режим и порядок! – чувствовалось, что именно это было для нее катастрофой. – Мальчики! – подхватила она каким-то образом всех троих одновременно. – Гулять! – скомандовала расстроенная няня.

Соколовские удивленно переглянулись. С их точки зрения они уже вполне так неплохо гуляли. Но… с няней не поспоришь! Особенно с их, пока ограниченным, словарным запасом. Поэтому мальчишки почти безропотно уселись в маленькую тележку, служившую им в последнее время вместо коляски, и куда-то покатились. К тому же цель была достигнута. Заветное перо, пусть и одно на троих, было добыто.

– Даша! – бежал следом, отряхиваясь, Евген. – Дарья Сергеевна!

– Оставьте меня в покое, молодой человек! – отчеканила так, что слышало полдеревни, няня Соколовских. – Вы мешаете мне работать!

Она гордо вскинула подбородок и поехала в сторону речки… Мальчики любили там бывать. А церковь… Ну подумаешь, церковь. Она вообще с другой стороны поля!

.

Глава 9

– Посиди со мной, – шепотом попросил майор, держа за руку жену.

Голос он очень старался сделать жалобным, вот только взгляд был ой каким игривым!

– Что, отпустило? – вроде с возмущением, но ласково проговорила Марийка, присаживаясь на кровать.

– М-м-м-м, – хитро улыбнулся майор, притягивая руку жены к себе. – Где-то отпустило, где-то нет!

– Вот ты, – хитро улыбнулась Марийка, но склонилась, прильнула к мужу губами.

– Ну когда еще дома без детей застрянем, – руки Никитича заскользили по спине жены, развязывая домашнее платье.

Марийка засмеялась, скидывая обувь и тут…

Ба-бам!

Аж стекла звякнули!

– Божечки, что это? – резко села она на кровати.

У Никитича тоже игривое настроение, как рукой сняло!

Встал, посмотрел в окно…

– Блин, да гроза, похоже… – поморщился он.

– Так близко? – засомневалась Марийка.

Но тут небо прорезала яркая белая вспышка и…

– Ох боже ты мой, – Марийка суетливо запахнула халат. – Дети-то на улице.

– Позвони Дарье, – майор уверенным шагом пошел по дому, закрывая окна.

Но Марийка и так уже подхватила телефон…

– Не берет! – взволнованно крикнула она мужу.

Выбежала на крыльцо, стала на цыпочки…

– Ну куда же она запропастилась?! – захныкала Марийка взволнованно.

А между тем начался дождь…

Сначала крупными, редкими каплями, потом чаще, потом…

– Ща я Евгену наберу, – на веранду выполз шатающийся майор.

В вертикальном положении ему сразу стало значительно хуже, но он стойко пытался удержаться на ногах.

– Пойди ляг! – укоризненно вздохнула Марийка. – А то у меня будет еще одной проблемой больше!

– Марий, – строго посмотрел на жену Никитич, но тут его резко скрутило, и он рванул в ванную, еле сдерживая рвотный позыв.

– Марий, набери Евгена! – прокричал жене Никитич, умываясь холодной водой.

– Ща! – отозвалась деревенская ведьмочка уже из прихожей.

Она собрала в кучу четыре дождевика, накинула пятый на себя…

– Жень? – проговорила она в трубку, уже открывая калитку. – Жень, Дарья с вами? В смысле “ушла”? – замерла Марийка, огорошенная. – Куда? В сторону реки? – в ее голосе послышался первобытный ужас. – Женя! Надо найти их! Срочно!

Телефон отключила, в какой-то из карманов сунула, а сама понеслась почти бегом в сторону поля… Наискосок от церкви…

Тучи продолжали сгущаться…

.

***

Евген, который, скрипя зубами от досады, уже успел вернуться на свое рабочее место, подорвался ровно в том, в чем был.

Никаких дождевиков не собирал, никого не обзванивал!

Как был в рубашке, джинсах и шлепках на босу ногу, так по деревне и рванул.

За Дарьей Сергеевной он увивался давно. И любимые ее места прогулок знал наизусть.

Вот тут, под липою, за магазином…

Нет?

Черт, нет…

Капли, падающие с неба, становились мельче, но сыпались все чаще…

Площадка с вкопанными шинами и горой песка! Там еще бревнышки, на которых подростки вечерами милуются…

Нет? Нет!

Что за…

Евген на секунду замер, подумал…

Мальчишки перо нашли! Сокровище бесценное! Точно! У них есть закуток в старом пне! Тайник!

Дарья это сама выдумала! Кажется, даже Марийка о нем не знает. Подразумевается, что никто не знает… Кроме сыщика Евгена, конечно…

Там у мальчишек большая железная коробка с самыми ценными вещами: красивой палочкой, синим стеклышком, куском медной проволоки…

А дождь все усиливался…

Он уже не лил – он обрушился стеной, будто кто-то сверху решил одним махом вылить на деревню целое озеро.

– Даша! – Евген едва разглядел ее сквозь пелену воды.

И тут грохот молнии взорвал воздух.

– Евгений?! – удивленно и возмущенно отозвалась няня.

Небесные хляби разверзлись, выливая на теплую землю тонны воды. Все вокруг потемнело, почти почернело. Шум стоял такой, как если бы они попали в шторм…

– Даша, – кинулся к няне Евгений.

Дарья Сергеевна и в этой ситуации была далека от паники!

Она сорвала с себя пиджак и, словно бесстрашная наседка, укрыла своих питомцев, прижав их к своим ногам!

Три маленьких Соколенка сбились в кучку и с любопытством выглядывали из-под ее пиджака.

– Евгений! Вы нас преследуете? – попробовала возмутиться няня. – Я справлюсь!

– Конечно, справитесь! – подлетел к ней Евген.

Дарья Сергеевна хоть и держалась стоически, но уже дрожала от ветра и тугих холодных струй воды…

– Иди сюда, быстрей! – потянул он ее под разлапистую сосну.

– Тележка! – даже не дернулась Дарья Сергеевна. – Тележка увязла.

– Да черт! – Евген моментально присел, подхватил в одну охапку выводок майора, подняв всех троих пацанов разом.

Под сосной было еще и веселее! Она стояла плотным шатром, как самый настоящий домик… А по ее иголкам красиво сползали круглые, блестящие, похожие на драгоценные камни, капли…

Ну так думалось пацанам…

Дарье Сергеевне никак не думалось.

К тому моменту, как Евген ее втащил под дерево, у нее уже зуб на зуб не попадал…

– На, держи! – он сорвал с себя плотную рубаху.

Она, была, конечно, тоже мокрая. Но все же лучше, чем тонкий шелк блузки Дарьи Сергеевны…

Теплая, нагретая телом Евгена, байковая ткань обвила плечи няни Соколовских, и тут она замерла…

Возможно, оттого, что согрелась.

А возможно, оттого, что рядом с ней стоял очень хорошо физически развитый представитель мужского пола с абсолютно голым торсом!

Мускулы красиво перекатывались при каждом движении его рук. Капли воды лениво сползали по квадратам его грудных мышц, очерчивая их, замирая в волосах где-то на прессе…

Дарья Сергеевна нервно сглотнула… Попробовала отстраниться, но…

Вдруг гроза и дождь стали менее значимыми проблемами.

– Это не надолго! – не заметил ее реакции Евген.

Он, прищурившись, смотрел на небо…

– Сейчас, самый сильный ливень переждем, – он наконец-то заглянул ей в глаза. – И…

И почему-то замер на полуслове…

– Даша, – хрипло произнес он, не отрываясь от ее распахнутых, устремленных на него глаз.

Он почти перестал дышать, задержав взгляд на ее мокрых ресницах, спутанных волосах и тонких, чуть дрожащих губах.

И тут в небе снова громыхнуло!

– А-а-а-а-а! – загорланили три глотки, про которые, к своему стыду, няня на секунду забыла.

– Я с вами! – кинулась она перед тележкой на колени. – Я тут! Все хорошо!

Сильная вода схлынула буквально через три минуты…

Дождь не окончился, но утих…

Вечерело, от реки ощутимо тянуло холодом…

– Давайте выбираться, пока не позаболели все, – шмыгнул носом Евген, глядя на тележку с уменьшенными копиями своего начальника.

На Дарью Сергеевну, укутанную в его рубаху, Евген очень старался не смотреть.

За рукоять специально сколоченной для малышей тележки взялся, конечно, он…

Только вот почти сразу…

– Блин! – выругался Евген. – На! – протянул эту самую рукоять Дарье Сергеевне, сам развернулся, закатал по колено штаны, опять сгреб в охапку мальцов.

На выходе из пролеска, в низине, дорогу полностью размыло… Метров на двадцать пять вперед тянулась глубокая лужа, в которой вполне можно было играть в пиратов.

Кто-то из Соколовских даже попытался это сделать!

– Сидеть! – рявкнул Евген.

И малышня, приученная к командным интонациям, тихонько замерла.

Боец Никитича поставил детей на более-менее твердое место на другом краю лужи и…

– Ну что ты творишь! – возмущенно рявкнул он, видя, как Дарья Сергеевна отважно пытается нащупать своими туфельками мало-мальски твердое место. – Куда тебя несет, разведчица? – Евген приподнял бровь, наблюдая, как няня решительно ступает в воду, явно надеясь пересечь лужу сухой.

Дарья Сергеевна уже сделала первый шаг… второй…

– Видите! – гордо сказала она. – Главное – аккуратность!

И тут ее нога резко ушла вниз.

– Ой-ой-ой!!!

В последний момент Евген подхватил ее, спасая от неизбежного падения.

– Сиди спокойно, – проворчал он, с улыбкой поднимая ее на руки. – Инструктор по плаванию из тебя так себе.

Евген перехватил ее поудобнее, прижал.

Крепко.

Все к той же обнаженной, хорошо развитой груди…

Дарья Сергеевна замерла и… покраснела…

Шаг, второй, третий…

И тут воздух разорвала сирена! Внезапно, громко, с таким напором, будто вся деревня готовилась к эвакуации!

Евген как-то странно вздохнул. Телефон был его, но ответить, по понятным причинам, он не мог…

– Даш! – посмотрел он на странно молчаливую няню. – Это майор! Ща всех порвет! Возьмешь трубку?

– А… Д-да… Г-где? – Дарья Сергеевна попробовала найти карманы в рубашке, которая все еще ее укутывала.

– В заднем кармане джинс! – меланхолично ответил Евген и спокойно продолжил свой путь.

До края лужи оставалось еще метров двенадцать…

– Ну уж нет! – дернулась Дарья Сергеевна. – Лучше несите быстрее!

– Есть! – послушно хмыкнул Евген.

Преодолел оставшиеся метры, поставил няню…

– Да! Да, всех нашел, сейчас домой привезу… – оглянулся он. – В пиратов играли! – Евген многозначительно посмотрел на вымокшую до нитки Дарью Сергеевну, укутанную в его клетчатую рубашку. – Не, не, нам до дома тут сто метров, не надо на помощь…

– Садись, ребятня! – кивнул Евген на тележку. – Довезу вас уже до начальства!

Дорога, хоть дальше была почти ровная, все равно размокла от влаги, и Дарья Сергеевна с радостью отдала честь управлять транспортом тройняшек Евгену…

Сама молча плелась рядом. Задумчиво куталась в его рубаху, вдыхала ее аромат, а потом тут же одергивала себя, краснела!

Хорошо, что Женька ничего этого не видел.

Ну, Дарья Сергеевна на это очень надеялась.

Он тянул мелюзгу, по-прежнему укрытую в большой пиджак няни.

Вот тут развилочка и поворот к дому.

Калитка, знакомое крыльцо.

– Явилися! – встретил их зеленый майор. – Так! Стоп! – с явным усилием встрепенулся он. – А мамку где потеряли?

.

Глава 10

– Да вы что, обалдели? – орал мечущийся по кухне майор.

Дарья Сергеевна, Евген и даже тройняшки сидели на кухне, притихшие… Словно действительно были в чем-то виноваты.

На самом деле, майор, конечно, понимал, что они ни при чем. Да и говорил он не с ними, а скорее, с гудками, доносящимися из телефонной трубки…

Нет. Смартфон Марийки не был отключен. И даже был в зоне досягаемости. Только она не отвечала.

– Андрей Никитич, давайте я… – порывался снова выйти на улицу Евген.

– Сидеть! – рявкнул очень твердым голосом майор. – Так! – обвел всех взбешенным взглядом. – Всем сидеть дома! Ровно! Никуда не выходить! Даже тебе! – ткнул пальцем в Евгена. – Если я вернусь и кого-то недосчитаюсь!..

Никитич не уточнил, что он сделает, но все дружно втянули головы в плечи.

– Ты за всех отвечаешь! – фыркнул майор в сторону своего бойца, подхватил куртку и, кажется, забыв, что еще час назад не мог твердо стоять на ногах, выбежал на улицу.

Евген и Дарья Сергеевна переглянулись…

– Даш, – тихо протянул Евген, – а ты мне можешь какую-нибудь сухую рубашку дать?

– Знаете что? – вдруг вспылила сильно перенервничавшая няня Соколовских. – Будьте добры все же обращаться ко мне по имени-отчеству!

Она хотела, чтобы голос прозвучал твердо, но почему-то он предательски дрогнул на последнем слове.

Она расстроенной фурией полетела в сторону спален.

Вернулась быстро. Всучила Евгену какую-то мужскую футболку…

– Дети! – скомандовала безапелляционно. – В горячую ванную, быстро! Евгений, – посмотрела на бойца чуть высокомерно, – сейчас я сделаю вам чай…

– Да я и сам сделаю, – обиженно буркнул Женька, глядя на удаляющуюся спину женщины, которую только недавно нес на руках.

Из ванны вскоре послышался шум воды, запахло зеленым яблоком и жевательной резинкой, послышался шум, всплески, смех…

Кажется, малышня все же осуществила свою мечту поиграть в пиратов.

Дарья Сергеевна появилась на кухне в тот момент, когда Евгений уже наполнил две чашки ароматным крепким чаем…

Подхватил их, обернулся и… замер… Кипяток из чашек качнулся и плеснул ему на пальцы, но боец Никитича этого, кажется, даже не заметил…

Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а” – появилась в столовой, укутанная в пушистый махровый халат.

Она вытирала распущенные волосы полотенцем. Непослушные русые локоны рассыпались по плечам широкими волнами. На ее шее еще поблескивали капли влаги, она повела подбородком, чтобы промокнуть кожу и… заметила взгляд Евгена… Взгляд, от которого ее попросту в жар бросило! Будто она совершенно точно под тем дождем подхватила пневмонию… Или даже что посерьезнее.

Без своего вечного костюма, без тугого пучка на голове и без всегда поджатых губ Дарья Сергеевна казалось растерянной, трогательной, беззащитной… и чуть-чуть уставшей…

– Даш, – тихим бархатным голосом обратился к ней Евген, – а сколько тебе лет?

– Что за вопросы?! – вспыхнула женщина. – Что вы себе позволяете?

– И все-таки, – он чуть склонил голову.

– Тридцать семь! – гордо отчеканила она.

– То есть ты всего лишь на пять лет старше, но требуешь, чтобы я звал тебя по имени-отчеству, – его лицо расплылось в довольной улыбке. – Окей! Согласен!

– Что? – задохнулась от возмущения няня. – Да вы!.. Да… Я!..

– Ваш чай! – низким, обволакивающим голосом проговорил Евгений, шагнув к ней почти вплотную, в его глазах блеснул озорной огонек. – Дарья Сергеевна…

Он будто смаковал ее имя, а уголки его губ дрожали в едва заметной улыбке.

А майор между тем прочесывал поле…

Когда-то, очень давно, в те времена, когда в мире все было неправильно, а Марийка еще не была его женой, он установил на ее аппарат пеленгатор.

Маленькая программка шпион, показывающая местонахождение владельца с точностью до десяти метров.

И сейчас эта программка показывала, что Марийка в поле.

Вот где-то тут… Совсем рядом.

Только Никитич ее не видел.

Голое поле! Без деревьев, кустов и оврагов! А Марийки нет!

Никитич набирал ее номер с упорством маньяка. Гудки шли, но мелодии звонка он не слышал!

Молодая мать почти всегда держала телефон на беззвучном режиме или с минимальной громкостью…

– Марийка! – проорал Никитич на всю округу, потеряв всякую надежду. – Марийка-а-а! – крик сорвался на хрип, ушел в пустоту, не встретив ответа.

– Машка! – отчаяние закралось куда-то в подреберье.

Небо поглощало звук. Никто не отвечал.

Уже смеркалось, и очертания домов вдали превратились в серые тени, а речка покрылась призрачной дымкой… Майора колотила крупная дрожь…

Скорее поддавшись чутью сыщика, чем логическим размышлениям, майор чертыхнулся и понесся к церкви.

Его не оставляла мысль, что все проблемы оттуда! Эта чертова карамелька, из-за которой у него голова до сих пор гудит, эти слухи, эти проблемы…

Мрачное, безжизненное здание возвышалось зловещим остовом над темнеющим полем, будто обугленный костяк древнего великана. Когда-то здесь звучали молитвы, а теперь лишь ветер гулял сквозь провалы стен, выдувая из камня тяжелый, вековой холод.

Купол давно обрушился, но своды продолжали стоять. Редкие вороны сновали между торчащими остатками стен, перелетая с камня на камень, словно черные стражи, словно злые насмешники.

Влажный после дождя воздух искажал все: и формы, и запахи, и даже звук шагов. Стоило замереть – и в ушах начинало странно гудеть.

Майор тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Но никак не мог прогнать ощущение, что церковь ждет его. Зовет и ждет.

Никитич замер, шумно сглотнул, тряхнул головой и решительно шагнул вперед!

Пора познакомиться с этим привидением поближе! Поговорить с ним по-мужски, так сказать! Разобраться… и…

И тут он увидел в старой колее Марийку!

У Никитича мгновенно все внутренности вытянулись в тонкую струну и с громким звоном оборвались куда-то в пропасть! Его накрыло волной паники, ужаса, первобытного страха! Крик застрял в горле, а ноги подкосились…

Марийка… Его Марийка лежала на земле. Лицом вниз. Без движения…

Глава 11

– Мария! Марийка! Любимая! – кинулся к лежащей ничком женщине майор.

Его голос срывался, ноги дрожали, перед глазами все плыло, а внутри зарождался яростный взрыв, грозящий разнести все вокруг… Уничтожить всех виновных, стереть в пыль всех причастных…

– Маша! – упал перед женой на колени Никитич, схватил ее за плечи, вот только…

– А-а-а-а-ы-ы-ы, Андрей! Это ты? – пискнула трясущаяся от страха женщина.

– Мария, – у майора словно отлегло, и ужас и ярость уступили место жуткому беспокойству.

Она была в сознании. И на первый взгляд даже невредима. Вот только отказывалась шевелиться…

– Что с тобой, девочка моя? – он пытался поднять ее с земли, развернуть к себе. – Иди сюда…

– Нет, нет, нет, – пищала Марийка, сжимаясь в комок. – Андрей… Там…

– Что? – внутренности майора сжало ледяной рукой страха. – На тебя напали? Ударили? Что? Что болит?

– Не-е-ет, – скулила бойкая и, вообще-то, смелая женщина и словно пятилась, вжимаясь еще крепче в землю.

Никитич оторопел. Он не понимал, что происходит. Марийка, его умная, всегда задорная и чуть ироничная Марийка…

Сейчас она была напугана до судорог, до дрожи. Он видел таких людей. Где-то внутри что-то щелкнуло, и память услужливо подбросила ему воспоминания из горячих точек – раскаленный песок, юные лица, расширенные от ужаса глаза мальчишек…

Оглушенные взрывами, напуганные стрельбой парни теряли самообладание, иногда даже способность ориентироваться в пространстве… Точно как Марийка сейчас.

– Щас, – прошептал Никитич и быстро улегся в колею рядом с Марийкой.

Притянул жену к себе, крепко прижал, словно накрывая собой.

– Ну? Я с тобой. Я тут. Мы живы… – он ее качал, как младенца.

И сжатая в тугой комок Марийка вздрогнула, всхлипнула и…

Обхватила грудь Никитича, тихо воя…

– Маленькая моя, – поцеловал ее мокрые и грязные волосы майор. – Лапушка моя, – погладил по спине. – Я тут, родная, – прижал к себе. – Я с тобой…

– А-а-а-андре-ей, – зарыдала красивая яркая женщина, размазывая весеннюю грязь по щекам. – Андрюша…

Он подождал, пока она выплачется, расслабится, начнет снова дышать.

– Ну? – поймал ее взгляд. – Что случилось, маленькая?

Она сглотнула. Закрыла глаза, потом снова открыла.

Губы чуть распахнулись, но слова застряли в горле.

– Там… Там… – всхлипывала Марийка, снова сжимаясь.

– Тихо, тихо, тихо, – тут же принялся гладить ее по спине муж. – Ти-и-и-ихо…

– Там был свет! – выпалила она.

– Свет?.. – отпрянул майор, ловя взгляд жены.

– Да… – Марийка часто закивала. – Я пошла к реке… Там Даши не было и… Ой! – тут же спохватилась она, встрепенулась. – Дети! Где дети?

– Дома, дома, – с улыбкой погладил ее по волосам Никитич. – И дети, и Даша… В пролеске были. Женька их притащил.

– Ой, – уже с явным облегчением повторила Марийка, отвернулась, выдохнула.

Потом несмело приподнялась на локте, посмотрела в сторону церкви…

Молчала… Долго…

– Марий? – не выдержал Никитич.

– Я до реки добежала, поняла, что детей там нет, – снова начала Марийка. – А дождь все сильней и сильней… Я подумала, через поле добегу до дома, – тут ее губы задрожали, она жалобно посмотрела на майора.

– Ну? – кивнул он.

Не хотел торопить, но и отпускать свою жену снова в ее страх не хотел.

– Я к церкви не шла! – торопливо замотала головой Марийка. – Я… тут, по кромке! Дождь… гром! – ее голос сорвался в писк. – Молния! Прям в землю! Там! А потом… – она судорожно вдохнула. – Церковь! Засветилась! Вся! – ее губы скривились, по щекам потекли слезы. – Трещало! Гудело! Свет! Прям из-под земли, Андрей!

– Так! – Соколовский прижал к себе жену. – Я понял!

Она уткнулась носом ему подмышку. Сопела и тряслась, но уже была способна шевелиться…

– Смотри, – чуть отстранился майор. – Сейчас не светится.

– Не светится, – пискнула Марийка голосом маленькой девочки.

– Давай я тебя домой отнесу? Пока не светится, – ловил ее взгляд Андрей.

– Дурак! Ты ж еле стоял час назад! – вспылила Марийка, и майор с облегчением вздохнул.

Усмехнулся.

– Да ты ж моя родная! – звонко поцеловал ее в лоб. – Тогда пошли? Я рядом! Я укрою!

Губы деревенской знахарки задрожали. Она боязливо обернулась.

– Не светится, – тихо проговорил майор.

– Не светится, – словно не веря сама себе, повторила за ним Марийка.

– Пошли? – он потянул ее вверх.

Она не ответила, но подалась.

Встала сначала на колено, потом на ноги… Обернулась на темный остов в поле, качнулась, словно теряя сознание. Побелевшими пальцами вцепилась в руку мужа, но не могла оторвать взгляд от церкви.

Только когда Никитич обнял ее так, что она оказалась у него подмышкой, наконец развернулась, прижалась к мужу и, быстро перебирая ногами, почти побежала прочь с поля…

Домой пришли быстро…

Несмотря на мокрые дороги и темноту, почти бежали…

– О боже! – выдохнула Дарья, лишь увидев Марию.

Евген вскочил, округлив глаза, набрал в легкие воздуха, открыл рот…

– Все вопросы потом! – тоном, не подразумевающим возражений, рявкнул майор.

– Маша, – Дарья Сергеевна чуть присела, протянула к ней руки. – Машенька…

И Марийка, к удивлению обоих мужчин, кинулась к ней в объятья и разрыдалась.

– Да ты ж моя маленькая, – баюкала ее няня. – Да ты ж моя хорошая, – тютехала та Марийку, как свою подопечную. – Пошли ручки помоем, – повела в сторону ванной.

Никитич стиснул зубы, зажмурился, словно пытаясь развидеть свою напуганную до состояния первобытного ужаса жену. Тряхнул головой и потом перевел тяжелый… очень тяжелый и темный взгляд на Евгена…

– Расков, – очень официально обратился он к своему бойцу. – Тогда на развалинах, кто подвалы проверял?

.

Глава 12

– Мне нужны планы церкви, – тихо и опасно прорычал Никитич, уперев кулаки в стол.

От напряжения на скулах заиграли желваки.

– Все коммуникации, ливневки, вентиляция, отводы… ВСЁ!

Евген, сидевший тут же за кухонным столом в крохотном домишке Ленки Чибис, что-то торопливо набирал на клавиатуре ноутбука, пальцы застучали быстрее. В комнате было так тихо, что слышался щелчок каждой клавиши.

– Уже ищу, – коротко бросил он.

Сама Ленка, конечно, была у Марийки, как и Люська, и Манька-молочница, и Лилька Милюхина – Танькина мать.

Женщины сидели с Марийкой, помогали по хозяйству Дарье Сергеевне, подхватывали детей…

Деревенская знахарка почти отошла… Только вот от любого резкого хлопка вздрагивала и бледнела…

Но она верила мужу. Безоговорочно верила мужу. А тот пообещал с этой таинственной церковью разобраться…

Этим и занимались шесть здоровых мужиков, еле-еле разместившихся в крохотной кухне Ленкиного дома, который она наотрез отказывалась перестраивать.

Теперь они уже не шли на развалины посмотреть… Теперь они уже подошли к делу системно.

– Вот есть план от пятьдесят шестого года, – Евген прищурился. – И семьдесят второго…

– Когда церковь закрыли? – требовательно обернулся Никитич к Кольке.

– Да почем же я знаю, я в девяносто седьмом родился, – охнул плотник. – И не здесь!

– Этот! – резко взмахнул рукой Чибис, его пальцы звонко защелкали в воздухе, словно помогая поймать мысль. – Санькин дед! Ну, хозяева Цезаря! – он коротко улыбнулся, вспоминая их покатушки на здоровенном хряке. – Дед же древний, как мамонт! – Юрка весело прищурился, вспоминая времена, когда он еще отзывался тут на Ваньку.

Но уже через мгновение его взгляд снова стал цепким, деловым, сосредоточенным.

– А! Точно! – хлопнул себя по лбу Колька. – Я к ним сбегаю!

– Так, значит, это на тебе! – указал на него пальцем майор. – Когда церковь работала, когда перестраивалась, что местные растащили, когда ее закрыли… – Никитич поморщился. – Стариков всех обойди!

– Андрюх! – Чибис резко вскинул голову, в глазах мелькнул азарт. – А давай запрос в архитектуру!

– На каком основании? – прищурился Никитич.

Чибис улыбнулся, как картежник, вытягивающий козырного туза.

– Ну, меценатский проект! – он наклонился к столу, подался вперед, будто предлагал что-то совершенно невинное. – Восстановить хотим.

– Давай, – не раздумывая, согласился Никитич. – Потом разберемся.

Чибис подхватил один из лежащих около плиты телефонов:

– Связаться с губернатором Подмосковья, предложить благотворительность! Да! ДА! Религия! Это всегда важно! Взамен требуй у него…

Там Никитич уже не слушал.

Лишь ухмыльнулся, понимая, что за нужные им планы Чибис себе сейчас еще какой-нибудь тендер получит.

– Так! – вернулся к своей карте боевых действий майор. – Значит, если мы предполагаем, что там закоротило нелегальную линию электропередач, то… – он обвел тяжелым взглядом собравшихся на кухне мужиков.

– Ты! – обратился к одному из бойцов Чибиса, который у него был еще и вроде как по хозяйственной части. – Выясни, не было ли в последнее время потери мощностей на подстанции. Причем, сделай запрос как на постоянную утечку, так и на разовую.

– А что там может быть разового?! – нахмурился Санька – бывший боец Никитича, который сейчас сам начальником СБ у Чибиса был.

И хорошим начальником.

Только вот по привычке все равно к майору прислушивался.

– Да фиг его знает, с чем имеем дело, – скривился Соколовский. – Может, там криптоферма стоит! А может, какое производство нелегальное! – он поднял глаза на своего бывшего сотрудника и нынешнего коллегу. – Анализ в химлаборатории что показал?

– Неизвестное летучее вещество, обладающее признаками синтетического наркотика, – выдал официальное заключение Саня, – полную формулу чуть позже обещали. До трех суток у них центрифуга крутит.

– Либо они эту дрянь тут делают, – откинулся на спинку стула Соколовский, – либо завезли, чтобы народ от церкви отпугнуть… – он задумчиво прикусил губу, вглядываясь в карту.

– Мож, еще раз сходим? – тихо предложил неопытный Колька.

– Без схемы подвалов и вентиляции – ни ногой! – Никитич резко поставил ладонь на стол, словно гвоздь забил в решение. – Всем местным сказать, чтобы обходили стороной. Кто сунется – лично уши оторву! – Соколовский обернулся к Саньке. – Выставь пост наблюдения! И около церкви, и около дороги! Евген! – майор гулко хлопнул ладонью по столу, заставив подчиненного вздрогнуть, а Кольку поперхнуться слюной. – Что там с камерами дорожного наблюдения.

– Чисто, шеф, – недовольно поджал губы аналитик. – В последний месяц ничего подозрительного, – он шмыгнул носом. – Никаких грузовиков, никакой строительной техники…

Соколовский недовольно скривился.

– Так! Стоп! – аж подскочил Колька. – А по реке?

На этой фразе и Евген, и майор, словно гончие, взявшие след, подались вперед. Первый застыл с прищуренным взглядом, а Никитич, не моргая, медленно повернул голову к Кольке.

– Повтори, – голос у майора был низкий, опасный.

– По реке, – уже увереннее повторил Колька.

Клавиатура быстро щелкала, в углу негромко тикали часы, отмеряя секунды. В комнате висело напряжение – шестеро сильных, умных мужиков терпеливо ждали, пока Евген гонял курсором по записям…

– Есть! – радостно выкрикнул Женька. – На объездной дороге мост! На нем камера! Захватывает почти всю акваторию! – он аж подпрыгнул, потер руки.

– Ну, давай, не томи! – сорвался со своего места, стал у него за спиной майор.

– Сейчас включу на поиск объекта… – прищурился Женька. – Так… Так… Месяц, полтора… Вот, начало весны, ледоход и…

В кухне повисла тяжелая пауза.

Кто-то громко втянул носом воздух. Кто-то громко крякнул то ли от шока, то ли от досады…

Все шестеро мужиков обалдело уставились на монитор.

– Это что еще за хрень? – сипло выдавил из себя Чибис.

.

Глава 13

– Гробы что ли?.. – медленно произнес Санька, склонившись над монитором.

– Реально гробы… – Евген моргнул, наклонился ближе, будто надеясь, что приглядится и окажется, что это просто блики.

В комнате повисла тишина. Никто не двигался.

– Да вы че, бл… – Никитич рывком растолкал пацанов, и сам вперился в экран.

– Ящики транспортировочные! – его голос прозвучал резко. – Похоже, военные.

– Длинные такие? – недоверчиво нахмурился Чибис.

– Евген, померяй! – коротко приказал майор.

Боец быстро застопорил кадр, пробежался по панели инструментов, вывел схему размеров.

– Сорок на сто шестьдесят… – пробормотал он, а потом, поморщившись, добавил. – Да, пропорция гроба.

– И, главное, смотри, как идут! – ткнул в монитор Чибис. – Их с берега вообще не видно!

– И сверху тоже, – поджал губы Евген. – То ли льдины, то ли мусор какой…

– То ли гробы, – невесело хохотнул Никитич.

– Вот же, черти… Как замаскировались, – выдохнул он через секунду. – Гениально.

– А сколько их? – склонился над монитором Саня. – Раз, два, три… – затих, нахмурившись. – Девять… Девять больших транспортировочных ящиков.

СБшник Чибиса распрямился, почесал затылок:

– Да все,что хош могли прогнать.

– Так, – Никитич почесал подбородок, раздумывая. – Евген! Поискать камеры выше по течению! Вдруг повезет! Просмотреть записи за предыдущие дни.

– Есть, – коротко отозвался аналитик и склонился над монитором.

– Саня, – майор посмотрел на бывшего подчиненного, потом на Чибиса. – Дай людей пост у реки выставить? Если у них там что-то коротнуло, то наверняка попробуют или запчасти подвезти, или что-то вывезти.

– Сань, вызови сверхурочно сменную бригаду! – кивнул Чибис.

– Только тихо, – строго посмотрел на коллегу Никитич.

– Угу, – Санька взялся за телефон.

– Ну, – Никитич обвел мужчин тяжелым взглядом. – А сейчас по домам.

.

– Поставь кота! – на всю кухню звучал истеричный голос Люськи. – Нет! Нет! Оставь брата, возьми кота!

Никитичу на секунду стало стыдно.

Нет, конечно, он был занят важным делом! Но отцовских обязанностей это с него не снимало!

– Привет, разбойники! – бодро поздоровался он, шагая в дом.

– Мя!!!

– Па!!!

– А-а!!!

Кинулась к нему веселая троица.

И еще одна троица, рыжая, от него.

Люська обессиленно осела на стул.

– Боже, как вы справляетесь? – посмотрела она на майора измученным взглядом.

– Без Дарьи примерно так же, – ухмыльнулся Никитич, подхватил детей.

Сашка, Мишка, Лешка!

Каждый из них, толкаясь и отпихивая друг друга, пытался протиснуться к колючей родительской щеке непременно раньше брата!

– О-оп! – майор подбросил детей повыше, собрал в кучу, урча, сунул нос в макушку каждого. – Ну-ка, кто тут у нас самый тяжелый?

– А! – гордо выпалил Лешка.

– Ва! – возмутился Мишка.

– Аб-в-в-вф-ф-ф! – довольно надул пузыри Сашка.

– Еще немного – и я вас разом не подниму! – с напускным расстройством проговорил Соколовский.

И тут вся веселость пропала из его голоса, взгляд стал требовательным, а голос хриплым:

– Люсь, рассказывай. Как она?

– Спит, – быстро кивнула Люська. – Дарья сидит с ней, мы только что поменялись…

– Хорошо, – Андрей Никитич наклонился, поставил на пол детей. – Так, – с шутливой строгостью посмотрел на них. – Я к маме, а вы тс-с-с!

Все трое кивнули и… шагнули к спокойно сидящему на лавке Рыжему.

– Прости, брат, – сквозь зубы пробормотал майор и направился в сторону спален.

Дарья Сергеевна сидела у окна и под свет настольной лампы что-то плела.

Она выглядела сосредоточенной и спокойной, но стоило майору войти…

– Ну слава богу, – нахмурилась она.

Резко встала, потом снова села…

– Как дела? – прошептал Никитич.

– Спит! – Дарья Сергеевна выдохнула, чуть склонив голову, но тут же выпрямилась, словно запрещая себе расслабиться.

– Даш, вы это… – откашлялся майор. – Спасибо вам огромное, вы не представляете, как выручили!

– Не несите ерунды, – строго, но как-то особенно трогательно отозвалась Дарья Сергеевна Дашкова. – Но… – начала вдруг.

– Но… – склонил голову майор.

– Если вам сейчас не нужна моя помощь, вы не против, если я прогуляюсь? Полчаса? – она свела брови в одну линию. – Мне просто выдохнуть надо, – бессильно опустила руки.

– Да, да, конечно, – с жаром приложил ладонь к груди майор. – Зачем вы спрашиваете!

Дарья Сергеевна окинула обеспокоенным взглядом Марийку. Вздохнула, сама себе кивнула…

– Детей отправляйте купаться, да уже спать, – пробормотала она. – А то уже давно гуляют…

И вышла из комнаты.

Она кивнула сидящей с малышней Люське, накинула шаль…

Весенний, уже почти летний вечер встретил ее теплой волной воздуха, наполненного ароматами рано распустившейся сирени. В мягком полумраке листья дрожали под редкими порывами ветерка, словно местные кумушки, передающие последние сплетни.

Где-то вдалеке лениво каркнула ворона, но ее голос тут же растворился в тихих трелях вечерних птиц. Сквозь ветви разливался золотистый свет заката, цепляясь за крыши домов, окрашивая все вокруг в мягкие, медовые оттенки.

Дарья Сергеевна на секунду замерла, вытянула шею, глубоко вдохнула – пахло цветами, молодой травой, влажной землей и еще чем-то, неуловимо домашним. Где-то хлопнула калитка.

Няня Соколовских моргнула, возвращаясь в реальность, шагнула вперед, взялась за калитку…

На противоположной стороне улицы маячила одинокая, широкоплечая фигура Евгена.

.

Глава 14

– Евгений, – Дарья Сергеевна резко выпрямилась, будто держала осанку перед проверяющим, задрала подбородок вверх. – Вы же понимаете, что я согласилась на это только из соображений безопасности!

– Конечно, Дарья Сергеевна! – очень официально кивнул Евген, но в его глазах плясали чертенята, а уголки губ с трудом сдерживали улыбку.

Они медленно и чинно шли по улице, направляясь к беседке – излюбленному месту свиданий деревенской молодежи.

Весенний вечер окутал деревню мягким сумраком. Где-то вдалеке переговаривались поздние воробьи, лениво каркала ворона. Дома с уютно светящимися окнами прятались в синеве сумерек, а воздух был свежий и влажный после недавнего дождя.

За забором тявкнул щенок, после раздалось ворчание взрослой собаки. В траве потрескивали кузнечики. Деревня засыпала. А вот эти двое под вечерним небом, напротив, собрались прогуляться.

– Мы просто пройдемся по деревне! – голос Дарьи Сергеевны звучал уверенно, но чуть выше обычного. – Просто прогуляемся туда и обратно!

– Конечно, Дарья Сергеевна, – Евген даже не менял интонацию, но смех в его голосе угадывался все явственнее.

Ее плечи были напряжены, щеки чуть ярче, чем обычно, зарумянились. И, кажется, она как-то странно, прерывисто дышала.

Она поджала губы, шумно засопела, стиснула пальцами края собственной кофты…

– И это совсем ничего не значит! Эти прогулки не будут регулярными и… и…

Голос ее вдруг дрогнул. Досада скользнула по лицу, словно собственные слова задели что-то ненужное.

– Конечно, Дарья Сергеевна! – мягко повторил Евген.

И тут ее будто прорвало.

– Да что вы все заладили? “Конечно, конечно!” Вы других слов не знаете?!

Она резко остановилась, обернулась, уперла руки в бока. Взгляд стал сверкающим, требовательным.

– Знаю, – кивнул он. – Но разве послушание – это не то, что вы больше всего цените в людях? – боец вскинул бровь, нарочито удивленно, но с легким лукавым прищуром.

Дарья Сергеевна замерла, будто споткнулась обо что-то невидимое. Ее рот слегка приоткрылся, но слов не нашлось.

Евген, ухмыляясь, прикусил нижнюю губу. Он явно получал удовольствие от ее реакции, но в его взгляде, кроме откровенного озорства, промелькнуло нечто более теплое, почти нежное, трепетное…

– Да вы попросту издеваетесь надо мной! – воскликнула она, возмущенно всплеснув руками.

– Вовсе нет, – кивнул он, чуть склонив голову, и вдруг…

Сделал шаг ближе.

– Просто хочу намекнуть, что не все вокруг являются вашими воспитанниками…

Голос его был тише, глубже. В глазах зажглось что-то, от чего Дарье Сергеевне вдруг стало жарко, несмотря на прохладный воздух вечера.

Она отпрянула, вскрикнула, резко развернулась, запахнула на мощной груди кофту так, будто та могла защитить ее от этого нахала.

– Я не понимаю вас, Евгений! – отчеканила она своим привычным строгим тоном, но в голосе был едва заметный сбой.

– Подозреваю, что именно это вам во мне и нравится, – бросил он, не скрывая ухмылки.

– Кто вам сказал, что мне что-то в вас нравится? – с вызовом в голосе парировала Дарья Сергеевна.

– Вы сами, – без малейших сомнений отозвался Евген. – И только за этот вечер три раза!

Дарья Сергеевна застыла. Ее спина выпрямилась еще больше, глаза расширились.

– Нет, позвольте! – возмущенно заявила она.

Евген чуть вздохнул, кажется, впервые заподозрив, что, возможно, перегнул.

– Я настаиваю, – повела подбородком Дарья Сергеевна.

– Ну окей, – с легким сожалением признал Евген.

Он с сомнением посмотрел на уже виднеющуюся беседку, грустно вздохнул.

– Во-первых, вы согласились на то, чтобы я вас сопровождал, – начал он с деловым видом. – Зная вас, это само по себе очень громкое “да”.

Дарья Сергеевна едва заметно нахмурилась, но не перебила.

– Во-вторых, – он чуть склонил голову набок, – маршрут, который вы выбрали…

Дарья Сергеевна проследила за его взглядом и, заметив “целовальный пятачок”, резко моргнула.

– Интуитивно, конечно, но это лишь подчеркивает, что в вашем сознании это свидание, – Евген расправил плечи, кивнул сам себе, как будто его доводы не подлежали сомнению.

– Ну а третье… – она замешкалась, голос чуть дрогнул.

– Вы до сих пор не ушли, – ухмыльнулся он. – Хотя по вашей шкале ценностей все, что я сказал, это не просто наглость, это почти оскорбление.

Дарья Сергеевна широко распахнула глаза, словно ее унизили самым немыслимым образом.

– Знаете что?! – в ее голосе звенел праведный гнев.

– Знаю, – обреченно вздохнул Евген. – Мне начинать все сначала.

Она прожгла его взглядом. Хотела что-то сказать, но вдруг…

Резко развернулась и сделала несколько шагов в сторону беседки.

Евген не шевелился. Просто смотрел. Один уголок его губ угрюмо опустился, брови нахмурились… И вдруг!

– Вы идете? – не терпящим возражений тоном окликнула его няня Соколовских.

Женька встрепенулся, округлил глаза, а потом в два прыжка догнал ее и…

Призывно выставил согнутый локоть.

– Знаете что? – вскинула бровь госпожа Дашкова. – Молчаливым вы мне нравитесь больше!

И, едва заметно смутившись, но с подчеркнутой грациозностью, опустила ладонь на его предплечье.

Кажется, эти двое были безумно горды собой и безмятежно счастливы! К их обоюдному удовольствию, они еще не подозревали, что их ждет в конце прогулки.

.

Глава 15

Странная парочка медленно приближалась к беседке.

Дарья Сергеевна, несмотря на то, что держала Женьку под руку, старательно рассматривала дали горизонта. В противоположной от своего спутника стороне.

Тот не настаивал. Шел, как приказали, молча, и тихо ухмылялся.

Они уже почти вывернули на целовальный пятачок, как…

– Упс! – резко замер Евгений.

Но тут же поймал строгий взгляд своей любимой няни и осекся:

– Простите! Позволил себе лишнего! – и он с наигранным раскаянием опустил очи долу.

– В смысле? – не поняла Дарья.

– Ну вы любите, когда я молчу, а я опять болтаю, – вздохнул он, еле сдерживая веселье.

– Евгений! – вспыхнула Дарья Сергеевна. – У вас странное чувство юмора! Надеюсь, это не заразно! – она развернулась, шагнула в сторону поляны и…

Тоже замерла.

– Все занято, – вздохнул Женька, комментируя очевидный факт.

На самом деле на излюбленном месте для свиданий присутствовало лишь три пары.

Одна – на бревнах у стены магазина, вторая – на досочке с обратной стороны беседки и третья, самая счастливая, непосредственно в деревянной ротонде, непонятно зачем установленной недалеко от деревенского магазина.

Но, конечно же, обстановка не позволяла попросить конкурентов подвинуться.

Абсолютно все, включая Дарью Сергеевну и Евгена, искали уединения.

– Ну что ж! – вскинула подбородок няня Соколовских. – Мне все равно пора домой!

Женьке, конечно же, показалось.

Но он, как смелый и отчаянный солдат, прошедший не одно боевое испытание, предположил, что вдруг нет? Вдруг он и правда услышал в голосе Дарьи Сергеевны сожаление!

– А пойдемте по кромке? – попробовал увлечь ее в сторону поля он. – Там и тихо, и воздух с поля приятнее! – он поймал взгляд Дарьи Сергеевны, очень стараясь скрыть свое игривое настроение. – А расстояние почти то же!

И! О чудо! Почти без возражений и даже не поджав губы, а всего лишь вздохнув, Дарья Сергеевна… пошла…

Оперлась на предложенную руку Евгена и… пошла туда, куда он ее увлекал!

Вид открывался, не сказать, что волшебный, но чарующий…

Подернутое легкой дымкой тумана поле уходило вдаль, сливаясь с горизонтом. И то ли само стремилось в небо, то ли небо разложило свои облака почивать на мягкой траве.

Где-то стрекотали вечно беспокойные кузнечики, жужжали комары, шарахались по траве мыши, а, может, и птицы…

Спокойная деревенская картина на самом деле была наполнена движением и жизнью. Своей неизведанной, но очень гармоничной и правильной жизнью.

Даша, незаметно для себя, улыбнулась, вдохнула полной грудью, обернулась.

– Ну что вы! – начала возмущаться она, увидев мечтательно влюбленный взгляд Евгения, как… – Ой!

– Даш! – подхватил свою спутницу Евген. – Ты что?

– Ой! – Дарья Сергеевна внезапно качнулась, ее правая нога резко ушла вниз, провалившись куда-то глубже, чем ожидалось.

Тело ее опасно накренилось вперед, и она инстинктивно схватилась за Евгения, судорожно вцепившись в его футболку.

– Даша! – Евген среагировал мгновенно, поймал ее, крепко прижав к себе. – Ты что?

Она неловко замерла в его руках и, смущенно глядя под ноги, увидела, что ее стопа провалилась в глубокую узкую траншею, оголившую после дождя толстый, блестящий от влаги кабель.

.

***

А сам майор тем временем укладывал спать свою троицу.

Дело это было для отца, не сказать, что привычное, но, в общем, знакомое. Воспитал в свое время не одну роту бойцов!

Сначала, как и положено, водные процедуры.

Потом раскрасневшихся, довольных и совершенно размякших от теплой воды и погони за резиновыми утками карапузов надо тщательно вытереть, напялить на их гузки подгузники… Не попутать где перед, где зад… Расстегнуть, переодеть, еще раз расстегнуть, плюнуть и застегнуть уже хоть как-нибудь!

А потом их нужно уложить по кроваткам… Нет, не всех в одну, по разным!

“Сашка, не пинай Мишу!”

“Леша, оставь коту усы хотя бы с одной стороны! Тем более это не твой кот. Твой давно уже без усов!”

“Мишань, ну что такое? Не плачь, иди на ручки…”

“И тебя, и тебя, конечно, тоже на ручки”.

“И тебя…”

“Блин!”

“Так!”

“Песня!”

“Ща! Че там им бабы поют?”

“Ай-ли-лю-ли…”

“Не, это я не умею”.

“Короче…”

“Ели мясо мужики, пивом запива-а-али…”

“Че, нравится?”

“Я “КиШа” почти всего знаю! И “Алису”! И “Кино”! Че вам еще спеть?”

В общем, к тому моменту, когда Дарья Сергеевна аккуратно постучала в дверь спальни, майор лежал, распластавшись в кресле-мешке, придавленный тремя утомленными телами.

Никитич любовался своими мальчишками и думал о том, что даже в самый безумный и непонятный день дети способны вернуть в мир порядок и гармонию.

– Ой, божечки, – умудрилась шепотом вскрикнуть няня. – Давайте разложу!

Взволнованная, но не потерявшая ни грамма профессионализма Дарья Сергеевна подхватила сначала того, кто лежал у майора подмышкой, потом того, кто уснул поперек отцовского живота…

– Андрей Никитич, – прошептала няня, поднимая третьего ребенка. – Там Женя…

– Женя? – чуть не поперхнулся сонный майор.

– Ну, в смысле Евгений Расков, – тут же поправилась няня и покраснела.

– А! – кивнул майор. – Понял, – и закусил губу, чтобы не расплыться в наглой улыбке.

– Вот мы там в поле нашли… – снова начала шепотом няня.

– Вы? – снова опешил майор. – В поле?

– Так! – Дарья Сергеевна не выдержала и уперла руки в бока. – Выйдете из детской, вас там Евгений ждет!

Несмотря на полное нарушение субординации, майор и не подумал ослушаться.

Сдавленно хихикая, вылез из кресла-мешка и бодрым шагом вышел на веранду.

– Расков, – откашлялся он. – Я тебя недооценивал! – выдавил из себя майор и с опаской оглянулся на окна спальни.

– Шеф, – очень хитро улыбнулся Женька. – Это потом!

– Да? А что сейчас? – еще не понял всей серьезности произошедшего Никитич.

– А сейчас у тебя мощный фонарь есть? – с очень серьезным лицом спросил майора боец. – Или мне на стройку сбегать?

– Обижаешь, – фыркнул Соколовский. – У меня все есть! – гордо выпятил грудь. – А чего нет – хмыкнул, – то у соседей можно попросить.

Евген широко улыбнулся, услышав один из основных деревенских законов, и подумал, что ему тут все больше нравится.

Но!

Это лирика.

А пока физика. Самая настоящая. В действии.

Четыре темных фигуры с лопатками и фонарями выглядели нелепо посреди ночного поля. Комары радостно жужжали, устраивая праздник на открытых участках кожи, а густая ночная тьма вокруг казалась особенно вязкой. Свет фонарей выхватывал из темноты сырые комья земли, мокрые стебли травы и напряженные лица мужиков, которым сейчас почему-то очень хотелось быть здесь.

– Теперь понятно, почему на местной подстанции не зафиксировали утечек, – протянул Чибис.

В нем снова разыгрался азарт охотника, и так как своего начальника СБ он уже отпустил домой, то пошел на помощь Никитичу сам.

– Они на междугороднюю ЛЭП запитались, – не веря своим глазам, прошептал Колька.

– Самоубийцы, – Евген невесело хмыкнул, присев на корточки возле кабеля. – К таким мощностям подключиться… Могло полдеревни спалить к чертям!

– Или профессионалы, – сквозь зубы процедил Никитич, глядя в черную траншею с явным желанием немедленно найти и оторвать этим самым профессионалам руки.

– Ну, с учетом того, что пока деревня на месте, – Колька осторожно заглянул в яму, – скорее, прав майор.

– Кстати, сейчас тока в кабеле нет, – Колька уже успел полазить вдоль траншеи с измерительными приборами.

– Ну оно ж и понятно! Как у них шибануло, что моя жена подумала, что церковь изнутри светится!

– Да, закоротило в грозу, однозначно! – согласился Евген.

– А починить быстро не могут, – кивнул майор. – Все на виду.

– Так, мужики, значит, что мы имеем? – довольно потер руки Чибис. – Кто-то засел в подвале церкви. У него туева куча оборудования, и в его распоряжении есть спецвещества! Это говорит о чем? – он внимательно посмотрел на своих соседей и соратников.

– О том, что там громадные бабки, – хмыкнул Евген.

Все же он был очень хорошим аналитиком.

– Точно! А громадные бабки у нас где? – поднял палец к небу Чибис.

– Наркота, – с презрением произнес майор.

– Ага! – кивнул мультимиллионер, стоявший в резиновых калошах по колено в грязи. – Она! – тоже скривился. – Или оружие!

– Если оружие, нафига баб травили? – нахмурился Колька.

– Чтобы отпугнуть, – ответил вместо Чибиса майор. – Придумали легенду, что в церкви привидение, слухи распустили, вон, как Марийки бывший муж два года назад, каким-нибудь проектором тени и силуэты сделали, – Никитич не выдержал и с досадой сплюнул себе под ноги.

– Так! Значит, у нас там кто-то серьезный и опасный! – подытожил Евген. – Но сейчас у них ремонт! – он вскинул брови, словно призывая мужиков к чему-то. – Все в потемках, и сигналки, если есть, скорее всего, отключены.

– Ага, – кивнул Колька, который, как и все строители, понимал во всем понемногу. – Но на то, чтобы восстановить электричество у них уйдет дня три, – он скривился. – Может, пять.

– Один уже прошел! – поднял палец вверх майор.

– Значит, два, – поправился Колька.

– Два, – кивнул Чибис и оглядел мужиков, стоявших рядом с ним. – Значит, у нас с вами всего два дня, чтобы относительно безопасно накрыть эту шоблу…

.

Глава 16

Утро следующего дня началось на редкость безмятежно.

– А где все? – сонная Марийка вышла в гостиную, удивленная тишиной и спокойствием.

На кухне уютно пахло свежесваренным кофе, яблочной овсянкой и чуть-чуть ментоловой мазью, что создавало причудливую смесь, навевавшую одновременно чувство безопасности и легкой тревоги

Никаких громких голосов, шумных вскриков, беготни, мужского топанья.

Только Дарья, сидящая с тройняшками на полу, и Рыжий, довольно устроившийся рядом с ними.

Папу-кота малышня за усы не дергала. Видимо, на подсознательном уровне понимая, что за такое можно совсем не по-детски огрести.

– На работе, я думаю, – улыбнулась хозяйке дома Дарья Сергеевна. – Доброе утро! Как самочувствие?

– Да вроде ничего, – Марийка, словно пробуя температуру, тронула себя за лоб. – Даже голова не тяжелая, – несмело улыбнулась. – А вы чего на полу?

– Ой, мне так удобнее, – Дарья Сергеевна почему-то покраснела и спрятала утянутую гимнастическим бинтом лодыжку под юбку.

– Что случилось, пока я спала? – вскинула брови Марийка, подошла, подхватила одного из сыновей.

– Все нормально, – отмахнулась няня. – Просто вчера в поле оступилась.

– А что ты делала вчера в поле? – Марийка включалась в привычный ей домашний ритм.

Прошла на кухню, поставила чайник.

– На завтрак овсянка! – крикнула ей Даша, пытаясь встать. – Есть яблоко с бананом, есть орехи.

– Ух ты! – Марийка посмотрела на няню, точнее, на ее ногу. – А ну, пойдем чем-нибудь намажем? Потянула, что ли? Поскользнулась?

– Нет, всего лишь оступилась, – настаивала на своем Дарья Сергеевна. – Хорошо, Женя рядом был.

– Женя? – удивленно вскинула брови Марийка.

– Ну, – няня запнулась, густо покраснела. – Расков! Евгений! Не знаю его отчества, – промямлила она. – Надо будет уточнить…

– Ага! – весело хохотнула Марийка. – Уточни обязательно! А то как в ЗАГС с ним пойдешь?

– Мария, я попрошу! – не на шутку взвилась няня.

Она вроде бы пыталась держаться невозмутимо, но голос все больше выдавал ее обиду, глаза начали подозрительно блестеть, и вот она уже резко отвернулась, пряча подступившие слезы.

– А что? – молодая мать тискала детей, подогревала кашу, думала про мазь и не сразу считала настроение своей няни. – Подумаешь, на пару лет тебя младше!

– На пять! – со слезами в голосе рявкнула няня. – И давайте закроем эту тему! – Дарья Сергеевна резко перешла на “вы”, и этого уже хозяйка дома не могла не заметить.

– Даш, – Марийка обернулась к своей няне, сжимая в руках тюбик с на редкость вонючей, но эффективной мазью. – Даш, ну ты что… Я же просто пошутила!

– Вы все просто шутите! – вспылила Дарья Сергеевна. – Он тоже, наверное, просто шутит! – всхлипнула она и… – Ой!

Дарья Сергеевна Дашкова очень хотела выйти из комнаты с гордо поднятой головой, но у нее ничего не вышло!

Щиколотка опухла, и встать на ногу было почти невозможно.

Марийка замерла, удивленно вскинула брови, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. Она еще никогда не видела свою всегда невозмутимую няню в таком состоянии.

– Так, давай-ка ушиб посмотрим, потом о другом поговорим, – присела перед ней Марийка.

– Не о чем говорить! – сдалась няня, но…

Марийка увидела в ее глазах слезы.

– Даш, – она сжала ее ладонь, – не хочешь, не рассказывай. Только, мне кажется, Женька не такой…

– Все они одинаковы! – выпалила няня и все же умудрилась сбежать на веранду.

Марийка постояла несколько минут с тюбиком мази в руках.

Потом ушла в свою комнатушку, сделала какой-то сбор из чабреца и пустырника…

Потом отбросила его, достала с верхней полки какую-то бутылку с темно-красной жидкостью без этикетки…

– Ты что, с ума сошла? – возмущенно спросила ее няня, когда Марийка поставила перед ней на стол бутылку. – Время – девять утра!

– Даша! – категорично заявила Соколовская. – После мужа и сыновей ты для меня самый близкий человек в этой деревне!

– Отлично! Муж – одна штука, сыновей – трое, – скептически протянула Дашкова.

– Ну знаешь!.. – выпалила Марийка и решительно уселась рядом. – Ты живешь рядом со мной уже год! Ты точно знаешь, что мне можно доверять!

Дарья Сергеевна обиженно поджала губы, искоса поглядела на Марийку…

– Это тот нарыв, который лучше вскрыть! – Марийка уверенным движением открутила пробку.

– Прекрати! – отвернулась Дарья Сергеевна. – Это рассказывать попросту стыдно.

– Я никому не скажу! – Марийка скрестила руки на груди, прямым взглядом посмотрела на свою няню.

Было понятно, что она не отстанет.

Ни в какую.

Решительная деревенская бабенка, уж если что задумала…

Дарья Сергеевна обреченно вздохнула, опустила глаза, нервно сжимая край юбки. Губы ее дрогнули, словно слова застряли в горле и никак не могли выбраться наружу. Но вот, кажется, она все-таки решилась:

– Знаешь, я уже давно работаю няней, – несмело начала Дарья.

.

***

– Так, что мы имеем?

Все те же крепкие и умные мужики собрались в кучу над разложенными планами.

В этот раз в кабинете у Чибиса.

Мужчины, привыкшие к полевым условиям и рабочему беспорядку, выглядели в вычищенном до блеска кабинете одного из членов списка Форбс как взвод саперов в балетной студии – собранно, настороженно и слегка растерянно.

Дарья Сергеевна не угадала – никто из четверых сегодня работать не собирался.

Даже больше.

Гоха Михайловский тоже на дела забил и с интересом слушал своего СБшника, рассматривая планы старой церкви.

– Закрыли ее в девяносто восьмом, – начал рассказ Колька, который чувствовал себя в этом царстве роскоши и презентабельности крайне неуютно.

Ему все время мешала сконцентрироваться странно выведенная розетка! Так и хотелось поправить!

Но он сделал над собой усилие, стал к ней спиной и перевел взгляд на планы.

– Точнее, первый раз ее закрыли как раз в семьдесят шестом, – ткнул деревенский строитель рукой в чертежи. – И решили перепланировать под амбары, – окинул взглядом собравшихся. – Амбары были хорошие, – поджал он губы. – Сашкин дед говорит, что там подвалы мировые! Какой-то волшебный микроклимат.

Мужики поморщились: Евген раздраженно цокнул языком, Никитич задумчиво потер подбородок… Михайловский тоже задумчиво потер подбородок, пытаясь выглядеть знающим человеком, но всем было ясно: микроклимат для него – это что-то про Мальдивы. Ну или Испанию.

– В Перестройку церковь снова открыли! – продолжил свой рассказ Колька. – Как водится, наспех. Особо даже не перестраивали. Так… где фанеркой заколотили, где штукатуркой замазали…

– То есть? – нахмурился Михайловский, который знал о деле меньше всего.

– Вентиляция, – многозначительно проговорил Колька, выдержав драматическую паузу и скрестив руки на груди. – Вы знаете, какая вентиляция в амбарах и зачем?

Михайловский удивленно моргнул, а Чибис заинтересованно подался вперед.

.

Глава 17

На веранде уютно пахло свежескошенной травой и горячим чаем. С соседних дворов слышались негромкие голоса соседей, звон ведра у колодца и мягкий стук топора, с самого утра задающего ритм деревенской жизни.

Женщины налили по чашке чая с чабрецом, укутались в шали, неровно поделили по коленям детей…

– Меня вырастила бабушка, – тихо рассказывала Дарья Сергеевна. – Она была очень старенькой, и в то время, когда все девчонки гуляли по темным паркам и бегали на дискотеки, я сидела дома, стараясь поберечь ее больное сердце.

Дарья Сергеевна поджала губы, нахмурилась, глубокомысленно посмотрела на свою больную ногу. Потом на одного из воспитанников, сидящего на здоровой ноге…

– Опыта в межполовых отношениях у меня, конечно, не было, – скороговоркой протараторила она. – Среди одноклассников и сокурсников я не котировалась, – она гордо вскинула подбородок, расправив чуть широковатые для женщины плечи. – Смеяться не смеялись, но и в свои компании не звали.

В ее голосе не слышалось ни грусти, ни обиды, ни сожаления. Дарья Сергеевна просто рассказывала. А Марийка, посадив на колени двоих оставшихся сыновей, покачивала их, внимательно слушая подругу…

– Бабушка умерла, когда я была на пятом курсе, – вот тут в голосе всегда решительной и твердой домоправительницы промелькнула неподдельная грусть. – И, – она горько усмехнулась, – сразу же объявились ее многочисленные родственники! – Дарья Сергеевна поджала губы, замолчала. – Она оставила завещание на меня, но ее племянники, да и моя мать, попросту оспорили его, доказав свое право, – женщина чуть обмякла и тяжело вздохнула. – А может, просто взятку заплатили. В общем, – подытожила она, – меня из московской сталинки попросту вытурили! И тогда я стала искать приработок, – она кивнула сама себе. – Очень скоро выяснилось, что я неплохо нахожу общий язык с детьми, и то, как я веду домашнее хозяйство, многим нравится, – Дарья Сергеевна слегка покраснела. – Я засунула в какой-то дальний ящик свой диплом и амбиции математика и заполняла резюме исключительно как няня с проживанием!

Дарья Сергеевна развела руками, словно оправдывалась.

– Это решало жилищный вопрос, неплохо оплачивалось, да, – она смущенно потупила взор, – я очень люблю детей!

На этой фразе Марийка не смогла не улыбнуться и со счастливой благодарностью посмотрела на свою няню. Ей было сложно не перебивать эту грозную, местами суровую женщину, она держалась, можно сказать, из последних сил, но на этом признании ведьмочка протянула руку и искренне сжала ладонь своей уже скорее подруги, чем работницы.

– В первой семье я отработала совсем немного, – вернулась к своей истории Дарья. – Во второй уже дольше! С ними даже ездила за границу почти на год! А вот третья… – и тут она растерянно замолчала. – Мне было почти двадцать пять… – она хмыкнула. – Ну и сама понимаешь, при такой жизни…

Няня неопределенно взмахнула рукой, но Марийка и так догадалась. В свои двадцать пять Дарья Сергеевна еще ни разу не позволила себе романтических отношений.

Катастрофа… Особенно с точки зрения… Да со всех точек зрения катастрофа!

– Меня нанял одинокий отец, – надтреснутым голосом продолжила она. – Крошечка дочка, с которой папа совсем не справлялся, быстро запала мне в сердце, я с радостью заботилась о ней… О них! Старалась готовить завтраки повкуснее, гладить рубашки потщательнее… – Дарья Сергеевна опустила глаза и принялась расправлять невидимые складки на своей юбке.

– Я не буду вдаваться в подробности, но мы с ним стали любовниками! – произнесла, как отрезала.

И замолчала, глядя вдаль. Причем Марийке показалось, что она всматривается не в деревенские поля, а в свое прошлое.

– А потом я узнала, что у него есть невеста, и он готовится к свадьбе, – очень тихо закончила она.

Дарья Сергеевна опустила голову, нервно поправила выбившуюся из прически прядь и с трудом продолжила:

– Когда я спросила его: “Как?”, он просто рассмеялся мне в лицо и сказал, что я всего лишь прислуга… И, в принципе, его брак для нас ничего не изменит…

Марийка растерянно заморгала, распахнула рот, словно пытаясь подобрать нужные слова, а потом решительно хлопнула ладонью о стол:

– Даш, ну он же просто подонок! – прокричала она. – Дело же не в тебе! Таких мудаков, знаешь, сколько? И радоваться надо, что бог отвел, и…

– Я потом не знала, как на работу устраиваться, – резко перебила ее Дарья. – Мне долго казалось, что на мне какое-то клеймо стоит… Неблагонадежная… – прошептала она, и голос ее слегка задрожал, выдавая внутреннюю боль, с которой она до сих пор не справилась. – Стала искать себе семьи без мужчин, – она шмыгнула носом. – Благо таких много. Часто сейчас состоятельные женщины только для себя рожают…

– Даш, – Марийка ссадила мальчишек, пересела на лавку рядом с подругой. – Даш! – стиснула ее крепко, но…

Слов не нашла…

– Даша, – Марийка уперлась подбородком в плечо своей няни, хитро на нее посмотрела снизу вверх. – Я хоть и кормящая мать, но…

– Время девять утра! – округлила глаза Дарья.

– Вот ты зануда! – фыркнула Марийка.

– Вечером детей мужикам сдадим, – кокетливо скосила взгляд няня, и обе дружно захихикали, будто сбрасывая с плеч только что поднятый тяжелый груз.

– А-а-а! Да! – аж подпрыгнула Марийка. – И к Ленке!

Дарья Сергеевна лишь улыбнулась, подумала, что с радостью бы провела этот вечер вовсе не у Ленки… И, кажется, кто-то подслушал ее мечты!

Глава 18

У мужчин атмосфера была ничуть не менее задушевная.

– Нам надо вообще определиться, чего мы хотим, – устало откинувшись в своем роскошном кресле, рассуждал Чибис.

На дорогом столе стояли пустые чашки из-под кофе, кто-то уже успел пролить что-то на развернутые планы, и теперь небольшое пятнышко раздражало глаз перфекциониста Кольки. Он то и дело пытался его стереть, прикрыть, замалевать, чем безумно напрягал вдумчивого Чибиса, которому эта суета мешала размышлять.

– А почему вы просто в полицию не пойдете? – ошарашенно уточнил совсем недавно присоединившийся к штабу Михайловский.

– А что мы им предъявим? – скривился Евген. – Мутные фотографии ящиков в весенней реке? Или анализ непонятного химического вещества?

На этих словах Санька с досадой крякнул. Галлюциноген, который они притащили в лабораторию, в реестрах нигде не значился. По сути, им еще могли и приписать разработку и распространение…

– Не, подождите, – вскочил Гоха, чуть не уронив стул, глаза его возбужденно загорелись. – У вас же там свидетели есть?

– Две насмерть перепуганные бабы, – фыркнул Чибис.

Но тут же поймал взгляд Никитича и быстро поправился:

– И Марийка!

– Не, – отмахнулся Евген. – В полицию идти не с чем!

– Ну там же должно быть какое-то оборудование? – вскинул брови Михайловский.

– Те, кто там в подвале сидят – явно не дураки, – с досадой произнес Чибис. – Они не дураки! Они, скорее всего, поняли, что вокруг них суета, да прибрали там уже все! – он бросил на стол ни в чем не повинную ручку. – Ща приведем туда отряд полиции, так нас еще в нарушении личного пространства обвинят потом, – скривился он.

– Полиция там разбираться не будет, – поморщился Санька. – Наоборот! Потом на нас еще что-нибудь и повесят, – пробормотал он со знанием дела.

Колька мрачно кивнул, явно вспомнив пару эпизодов из своей молодости, подтверждающих эту теорию.

– Так вы что, – азартно поерзал в дорогом кожаном кресле Михайловский, – сами на штурм хотите?

В его глазах появился озорной блеск и живой интерес.

– Штурм – дело опасное, – задумчиво пожевал губы Никитич, глядя на карты. – До крайних домов двести метров по прямой. Там люди.

Все шестеро собравшихся скорбно замолчали. И лишь напряженное сопение здоровых мужиков наглядно иллюстрировало мыслительный процесс…

– Еще вариант, – откашлялся Санька, – взять объект под наблюдение, выставить посты, оцепить и потихоньку выкуривать.

– Это в прямом смысле выкуривать? – осторожно уточнил Колька, тут же смутившись своей реплики. – Ну, дым пустить там, шашки какие-нибудь…

– По системе вентиляции! – кивнул Санька.

– Там внутри может быть кто угодно, и вооружены они наверняка до зубов, – осторожно заметил Евген. – Если начнут стрелять? А у нас деревня рядом, дети, женщины…

– Я сказал, опасно засаду! – тихо, но властно произнес Никитич таким тоном, что все сразу передумали спорить.

Мужики знали о боевом прошлом майора. И понимали, что он, как никто, осознавал, чем может закончиться эта история. Учитывая, что рядом мирные жители.

Санька притих.

Мужчины опять задумались. На несколько минут воцарилась тишина. Все присутствующие глубокомысленно рассматривали планы, лежавшие на огромном столе Чибиса.

– А если, – снова начал Женька, – шоу?

– В смысле? – не понял подчиненного Никитич.

– Ну, – откашлялся Евген. – Они нам шоу, и мы им шоу! Че, мы сами что ли привидений не сделаем?

– А что? – моментально включился в разговор Михайловский. – Наймем мужской хор а капелла, нарядим в черные плащи, добавим пиротехники! – он довольно потер руки.

– Почему бы и нет? – азартно загорелись глаза Евгена. – У вас же есть друзья в шоу-бизнесе? Можем пиротехнику организовать, звук, свет. Представляете, как они офигеют, когда им церковь сама заговорит голосом с того света!

– Отличная идея! – хохотнул Колька. – В ответ на их привидения!

– Мы им тут полноценный судный день устроим! – уже вовсю размахивал руками Евген, воображая себе гигантские прожекторы, пиротехнику и костюмированные сцены. – Представьте себе: полночь, гулкое пение замогильными голосами и черные фигуры, парящие в воздухе!

– Я представляю, как офигеет вся деревня, – саркастично ухмыльнулся Никитич, но задумался. – Хотя если правильно организовать…

– Нужен тяжелый дым, костюмы, прожекторы! – начал фантазировать Евген. – Пару черных плащей, масок…

– Ага, и Никитича летать на канате запустим, – сыронизировал Чибис.

– Ага! – довольно заулыбался Михайловский, не почувствовав иронии.

– А что? – задумчиво протянул Соколовский, который был совсем не прочь поучаствовать в таком спектакле. – Неплохая идея! Лишь бы на телефон никто не снял, – пробормотал себе под нос, усмехнувшись. – А то я стану не только майором, но и звездой местных пабликов!

– А в конце, – аж подпрыгнул Гоха, – взорвем вертолет!

Михайловского понесло куда-то совсем в далекие края голливудских блокбастеров.

Мужики ошарашенно на него посмотрели, явно не разделяя масштабность замысла.

– Не, ну я образно! – пошел на попятную шеф Никитича. – Законы Голливуда, зрелищных сценариев и все такое, – замялся он, но глаза уже снова заблестели азартом. – Хотя если грамотно продумать… Чибис, у тебя же там есть вертолет, да?

.

Глава 19

– Ну мы дешевенький возьмем!

– Нет!

– Ну мы бэушный купим!

– Нет!

– Мы с Домбровским скинемся!

– Гох, ты прости, но ты придурок! Мы хотим все провернуть, не привлекая внимания органов, а ты… – раздраженно хмыкнул Чибис. – Вертолет!

– Так, ладно, мужики, – твердо положил ладонь на стол Никитич. – Шутки в сторону. Времени мало. Что делаем в первую очередь?

– Пиротехнику? – радостно захлопал глазами Михайловский.

– Да блин! – тут уж схватился за голову сам Никитич.

– Понять бы, сколько их там и где разместились, – потирая гладковыбритый подбородок, протянул Евген.

– Мы можем по вентиляции камеры запустить, – бодро заверил его Колька. – Такие, знаешь? На шланге? Мы по трубам такие пускаем…

– Как ФГДС что ли? – нахмурился Женька.

– Ага! – радостно кивнул Колян. – Картинка будет нечеткая, но где что стоит и что шевелится, поймем.

– Принято, – кивнул Никитич. – Значит, это вы делаете прямо сейчас. Пока не стемнело.

– Смотрите, у нас выход тут, – Санька развернул планы церкви, признанные наиболее достоверными. – Тут и тут! Надо прикинуть их маршрут. Чтобы они не просто разбежались, а пошли туда, куда нам надо!

Мужики решили, что раз для полноценной полиции у них материала нет, то можно вызвать просто участкового. То есть задача сводилась к тому, чтобы те, кто сидят в подвале церкви, сами бы захотели в тюрьму! И все рассказать!

Обычная такая несложная задача. Мужики были уверены, что справятся.

– Здесь выход можно тупо завалить, – ткнул пальцем в чертежи Колька. – С фермы мешков с навозом натащим. Два десятка хватит.

– А тут? – посмотрел на выход у реки Санек.

– Речка, – протянул Колька. – В тумане будет. Красиво.

– Точно! – хлопнул в ладоши Михайловский. – Из тумана на ладьях красиво будет выплывать кто-нибудь в черных плащах.

– Пираты Карибского моря! – фыркнул Евген.

– Да иди ты! – толкнул его в бок Санька.

– Не! – вдруг возразил бойцам Никитич. – А че? Люминесцентной краской скелетов. Подсветить… Туман… Музычка, – он развел руками словно над роялем.

Или над мангалом.

– Соколовский, – ошарашенно просипел Чибис, – мне уже страшно!

А Михайловский довольно потер ладони.

– Короче, – подвел итог Никитич, чувствуя, что пора ставить точку в спорах и переходить от слов к делу, – планы красивые, но давайте по пунктам. Колька с Саней прямо сейчас едут ФГДС церковной канализации и вентиляции делать. Мне нужна полная раскладка по объекту к ночи, – строго посмотрел на парней майор. – Евген, – перевел он взгляд на своего лучшего аналитика и, по совместительству, сторожа, – ты займешься пиротехникой и световыми эффектами. Главное – безопасность, понял?

– Так точно, шеф! – азартно улыбнулся Евген и даже подмигнул Михайловскому, который мечтательно смотрел в потолок, всячески показывая, что он тут ни при чем.

– Шеф, Юрец, – Никитич повернулся к предпринимателям, – вы отвечаете за транспорт, связь и оборудование. Сделайте так, чтобы все было готово, но деревня заранее ничего не увидела и не услышала, сможете?

– Обижаешь, – хмыкнул Чибис.

– Главное, вертолет от Гохи подальше держи… – поддел его Никитич.

Михайловский обиженно покраснел, а все остальные мужики рассмеялись, снимая напряжение последних часов.

Бодро поднялись, подхватили телефоны, и каждый отправился выполнять данное ему поручение. Процесс пошел.

.

***

– Внутри четыре человека, – спокойно, даже слегка лениво рапортовал Колька.

– И столы, – поддакнул Санек.

Мужики лежали на животах в том самом овражке, из которого Никитич пару дней назад поднимал Марийку. Именно отсюда открывался лучший обзор на старую церковь, особенно с использованием биноклей и дронов. Воздух был свеж и напоен запахом трав и приближающейся ночной росы.

Никитич, сосредоточенно вглядываясь в размытые снимки, задумчиво пожевывал травинку, тихонько напевая какую-то старую, давно забытую мелодию.

– На столах что? – пробормотал он.

– А хрен его знает, шеф, – шмыгнул носом Санька. – Разрешение никакое, не разберешь.

– Ну ладно, – с легким раздражением проговорил Никитич. – Попробуем на месте разобраться.

Они всматривались в записи Колькиной камеры, прокручивали в голове план, мысленно прикидывая все возможные варианты событий.

Майор потер предплечья, прогоняя азартные мурашки, осторожно поправил гарнитуру, проверил пистолет в кобуре и ощутил, как адреналин медленно, но уверенно растекается по венам.

К наступлению сумерек у них все было готово.

Церковь стояла на краю деревни, погруженная в глубокую, почти осязаемую тишину. Последние лучи солнца коснулись ее развалин, окрашивая древние стены в слегка алый цвет. Храм будто застеснялся от свалившегося на него в последние дни внимания.

На фоне вечернего неба четко выделялись черные силуэты деревьев и развалившейся колокольни, похожей на сломанный зуб древнего великана. Вокруг было тихо, пусто и обыденно.

Никитич слегка шевельнулся в густых кустах у дороги, поправляя гарнитуру.

– Начали, – отдал он короткое распоряжение.

– Всем группам приготовиться, – тут же прозвучал в наушнике спокойный голос Евгена. – Запускаем дым через три… две… одну…

Из глубины оврага медленно пополз тяжелый, густой туман. Он осторожно поднимался, укутывая траву, деревья, полузабытые дорожки и окрестности старой церкви, скрывая землю в мягкой, почти ощутимой дымке. Вскоре все вокруг погрузилось в непроглядную завесу, сквозь которую лишь едва угадывались очертания стен и окон старого здания.

– Лазер, – скомандовал Евген.

Острые красные лучи заиграли в тумане, складываясь в пугающие узоры.

– Хор, – тихо добавил он.

Воздух наполнился глубоким, торжественно-страшным звучанием мужских голосов, уверенно держащих ноту “ля” малой октавы. От этого звука, усиленного динамиками, спрятанными в отдушинах церкви, жутко стало даже Саньку и Коляну.

Никитич поднес бинокль к глазам и, всматриваясь в здание, тихо улыбнулся, проговорив себе под нос:

– Ну, господа артисты, ваш выход…

.

Глава 20

Выходили медленно. Словно совершая какой-то древний ритуал. Собравшиеся мужики в церковных богослужениях никогда в жизни не участвовали. Когда начали обсуждать сценарий, то всплыли только шутки про пасхальные обряды. Ну, крашенные яйца то есть.

Пришлось положиться на чутье и фантазию артистов. В результате то, что они хотели выдать за начинающуюся вечернюю службу, больше походило на католическую мессу, скрещенную с парадным разводом конных подразделений: ногу скрестить, корпус развернуть, носок тянем, шаг. Еще шаг!

Фигня полнейшая, но красиво! Аж завораживало.

Артистами, конечно, никто рисковать не собирался.

Новая игрушка Михайловского позволяла транслировать проекцию на расстояние до трехсот метров. То есть мужики в черных плащах и со свечами в руках торжественно выхаживали где-то в районе такой желанной Михайловским вертолетной площадки, а картинка передавалась на развалины.

Плохая картинка. Мутная. Нечеткая. Монахи то и дело сбивались с меток и шли не вдоль прохода, а прямо сквозь стены, зависали, шли рябью, растворялись и снова появлялись. Но Никитичу и остальным именно это и было нужно.

– Музыка, – прошипел в рацию майор.

Он почти затаил дыхание, боясь спугнуть эффект.

– Первым даем орган, – уточнил Соколовский.

И в следующий миг воздух словно треснул пополам.

Один резкий, хриплый аккорд – будто чья-то громадная лапа ударила по старому роялю.

Затем – низкое, тянущееся пение. И силуэты монахов, скользящих наискосок сквозь стены.

– Шеф, сработало, – просипел Санька, прилипший к монитору.

Камеры, засунутые куда-то в систему вентиляции, отчетливо показывали, что по подвалу заметались световые лучи в количестве четырех штук. Кто-то рванул к столам с непонятным содержимым. А кто-то к заваленной навозом лестнице.

– Понеслась! – довольно улыбнулся Соколовский.

.

***

А совсем недалеко от той самой вертолетной площадки в крохотной кухне со смешными занавесками в горошек, едва размещаясь на предложенных хозяйкой стульях, сидели Дарья Сергеевна, Марийка и еще несколько Соколовских. Трое, если быть точными.

Сидели они весьма условно. Прижатые матерью и нянькой к объемным роскошным грудям, перетянутые сильными, но мягкими руками поперек животиков, тройняшки болтали ногами, извивались и пускали пузыри, пытаясь дотянуться до деревянной лопатки, забытой хозяйкой на столе, до непонятно как появившейся в доме пластиковой бутылки с водой. А один из мальчишек упорно старался стянуть веточку укропа, зачем-то приколотую прищепкой к занавеске. И спасала сию причудливую деталь интерьера лишь Дарья Сергеевна, бесстрастно удерживающая воспитанника за комбинезон.

К удивлению женщин, на обычно бурлящей и кипящей всеми возможными ароматами плите было пусто. И, кажется, хозяйка даже проветривала. Деталь эта не сказать, что настораживала. Скорее, казалась необычной. Хотя… в силу обстоятельств Марийка с детьми у Ленки бывала редко. Чаще наоборот – Ленка к ним заходила.

Но сегодня они с Дарьей твердо решили выпить! Может, даже по целому бокалу чего-нибудь вкусного.

Специфика профессии у Марийки была такова, что оплату ей часто приносили натурой. И в разного рода настойках и наливках, которыми местная знахарка чаще всего Никитичу спину растирала, в доме недостатка не было.

Но в этот вечер душа у дам требовала утонченности, изысканности и романтики. А посему женщины, вообще-то блюдущие практически сухой закон, явились в дом Чибиса, который славился своим погребом. Винным.

Не, тем, что с картошкой и банками, тоже славился! Но то, что Юрий держит дома какие-то чудные старые коньяки и прочую гадость, знала вся деревня. Деда Витя, матерый местный сомелье, раз в месяц приходил к Чибису на сравнительную дегустацию. Цель была у него – выгнать самогонку не хуже “ихнего”. И, кажется, в последний раз сам Чибис согласился, что у деда вышло не хуже, чем у этих долбаных шотландцев!

– Ленка, у нас повод есть! Достань что-нить необычного, – со вздохом попросила подругу Марийка.

– Ой, – засуетилась на кухне Ленка. – Чего вам? “Вдову” эту?

– Вот только не “Вдову”! – взмахнула рукой испуганная Марийка. – Что у вас там вин нормальных нету?

– Ой, Марий… – стушевалась соседка Соколовской. – Вин этих там – два стеллажа! Но я последнее время вообще их нюхать не могу. Всё мне воняет, хоть убей.

Она скривилась, потерла кончик носа.

– Вообще не понимаю, что со мной, – продолжила Ленка Чибис жалобно. – Птицу иду кормить, аж нос платком завязываю. А то тошнить начинает! Мясо тушить начала… – она посмотрела на Дарью. – Ну, твой рецепт! Когда лук с сахаром сначала обжариваешь, а потом…

– Индейка сувид с карамелизированным луком, – кивнула Дарья Сергеевна.

– Во! – поддакнула Ленка. – Она! Вкуснятина же! Всегда делала хорошо. И Юра ее любит! А тут начала тушить и… – Ленка расстроенно зажала ладошкой рот. – Не к столу будет сказано… – пристыженно отвернулась хозяйка дома.

А Марийка с Дарьей Сергеевной настороженно переглянулись.

– А тут на днях у Вальки я, значит, молоко взяла, – продолжила ничего не заметившая Ленка. – Ты знаешь, у нее хорошее, жирное! И, как на зло, у Юрки какой-то ужин был важный! Выдернул меня, я молоко в сенях и забыла! – женщина вздохнула.

– Ну? – вскинула одну бровь Марийка. – Простоквашка.

– Ага, – поморщилась Ленка. – Не могу! Тошнит! – с тяжелым вздохом села она за стол с подругами. – Надо, наверное, желудок проверить.

– А точно желудок? – тихо спросила ее Марийка.

– А че? – встрепенулась Ленка. – Думаешь, печень?

Марийка с Дарьей переглянулись и… громко захохотали!

– Лен, ты где умна, а где святая простота! – смеялась Марийка. – Месячные у тебя когда последний раз были?

– Да ты что? – отпрянула Ленка. – Какие месячные! Старая я уже! У меня уже того… – она густо покраснела. – Климакс… – и тут же вытаращила глаза и сипло добавила. – Наверное…

– Че “наверно”? Когда дела приходили-то? – со свойственной ей прямотой продолжила допытываться Марийка.

– Да месяца два уж не было, – испуганно прижала руки к груди Ленка. – Не! Три! Марий! – вскрикнула она. – Ты с ума сошла? В моем-то возрасте!

– А какой у тебя такой возраст, Лен? – хмыкнула Марийка. – Жизнью супружеской живете? – вскинула бровь она.

– Ой, да ну тебя, – Ленка густо покраснела вместо ответа на вопрос.

– Так, – откашлялась чуть более деликатная Дарья Сергеевна. – Может, тест бы сделать?

Ленка замерла, ошарашенно посмотрела на подруг.

– А у тебя, что, есть? – оторопело спросила она Марийку.

– У меня нет, да это добро сейчас даже в продуктовом на кассе продается! – хмыкнула знахарка. – Пошли купим! А то будем сейчас совсем другое дело отмечать!

– А времени сколько? – потянулась к телефону Ленка.

На улице-то уже были густые сумерки.

– Девяти нет еще! – хмыкнула Марийка, вставая. – Потопали! Заодно хлопцев моих в коляске спать укачаем.

Ленка суетливо встала, вроде кинулась к кофте, тут же замерла, задумалась, но все же тряхнула волосами и решилась:

– Пошли через поле, так быстрее будет! А то Ирка горазда раньше закрываться!

.

***

А около старой церкви в это время тоже было весело!

– Лодки давай! Лодки! – азартно шипел в микрофон Никитич, который, казалось, и сам был уже готов пуститься в пляс от предвкушения успеха их спецоперации.

Световые лучи на камере хаотично метались, словно испуганные тараканы в горячей консервной банке. То к отдушинам, то к люкам, то просто по кругу!

Сразу три из четырех ломанулись к тому выходу, который был завален навозом.

Ага, навозом. Мужики решили обойтись без мешков. Набрали несколько телег отходов на ферме. Жиденьких, свеженьких, ароматных… Самым сложным оказалось объяснить местным, зачем нужно “удобрять” камни в старой церкви. Но немного хрустящей и жидкой валюты творят чудеса убеждения, и теперь прямо на беглецов из люка щедро полилась вся эта свежая коровья радость.

От измазанного в удобрениях выхода троица резко отпрыгнула, попятилась и бросилась к отдушине, которая вела прямо к речке. Камеры показывали четко: полезли через вентиляцию. Там было тесновато, но мужики были явно стройные. Первый прошел легко, второй слегка застрял, но третий, не церемонясь, протолкнул его мощным пинком под зад.

– Шеф, вижу их, – проговорил в рацию Евген. – Трое… уже четверо. Бегут к реке.

– Давайте нашего священника! – с ехидной ухмылкой скомандовал Никитич, предвкушая кульминацию представления.

На реке в этот момент медленно, бесшумно, словно из темного царства теней, выплывала лодка. Самая настоящая лодка. И фигура в ней тоже была настоящая, только не живая, конечно. Решили, что проекцию слишком сложно быстро сделать, поэтому просто установили манекен. Раскрасили его люминесцентной краской, натянули черный плащ и прочно закрепили скобами. Манекен установили на шесте, а саму плоскодонку осторожно пустили по незаметному в густом тумане тросу.

И вот теперь те, кто едва выбрался из вентиляции, застыли у берега как вкопанные. Их взгляды были направлены на фигуру, медленно подплывающую к берегу: тощая, словно скелет, высокая и страшная, а из-под капюшона светились кроваво-красным жуткие глаза. В наступившей тишине слышалось только испуганное дыхание беглецов и тихий шелест воды под днищем лодки.

– Шеф, – просипел Евген, едва сдерживая смешок, – может, хватит? Мне самому уже страшно…

– Финальный аккорд, – коротко распорядился Никитич, но голос его слегка дрогнул от плохо скрываемого смеха.

– Ну давай… – с тяжелым вздохом согласился Евген, явно опасаясь за душевное равновесие беглецов.

Лодка бесшумно ткнулась носом в берег, слегка закачалась на воде. В этот момент “монах” медленно, с глухим скрипом развернулся, костлявая рука, похожая на сухую ветку, медленно поднялась вверх, а из глубины подземелья раздался жуткий, зловещий голос:

– Кайтесь, грешники!

.

Глава 21

– Это не мы! – завыли хором мужики, причем у каждого это получилось в своей собственной тональности: от баса до жалобного сопрано. – Мы не хотели! Мы!.. Мы…

– Я вообще просто химик! – заорал самый полный, отчаянно тряся подбородками.

– А я сторож, – жалобно пискнул костлявый, будто это оправдывало вообще всё.

– Нам просто заплатили! – захныкал третий, уже не особо разбирая слова.

– И-ме-на-а-а… – протянул манекен голосом Евгена.

Правда, голос слегка дрогнул, потому что Женька старательно подавлял смешок.

Конструкция покачивалась в тумане так убедительно, что Никитич невольно подался вперед и тревожно замер. Майор боялся, что его костлявый “проповедник” сейчас эффектно навернется на землю раньше времени.

– Артур нам платил! – снова взвизгнул химик, поджимая ноги от страха. – Мы вообще ничего такого, просто экспериментальная лаборатория! Ни одной партии еще не выпустили! Я вообще кандидат наук!

– Вижу, что кандидат, – сдержанно фыркнул Евген, отворачиваясь от микрофона.

– Мы ж ничего не сделали! – поддакнул тощий сторож. – За что нас так?

И тут воздух вокруг дрогнул, и прямо посреди руин проявились силуэты смеющихся женщин. Трансляцию-то отключить забыли!

– Вот ты дуреха! – громко захохотала Марийка, хватаясь за живот. – Климакс, климакс! И Юрке-то небось уже сказала?

– Ой, девочки, – Ленка замерла и приложила руки к пылающим щекам. – А вдруг он ребенка не захочет?

Сам Юрка, сидящий рядом с Евгеном, мгновенно побледнел и выпучил глаза, едва не подавившись собственной слюной.

– Ребенка?.. – он отчаянно затеребил плечо аналитика. – Какого еще ребенка?

– Судя по всему, вашего, – сухо констатировал Евген, пряча смеющиеся глаза.

– Я?! Ребенка?! Моего?! – заорал счастливым шепотом Чибис, вскинув руки к небесам. – Боженька, спасибо! Да я же за ребенка… Да я… Да хоть эту церковь восстановлю! Да я…

– Тише вы, – строго шикнул Евген, – раньше времени деревню перепугаете.

Но деревню уже перепугали другие. Четверо неудачников вздрогнули и переглянулись.

– Бабы! – взревел самый здоровый и кинулся на костлявого сторожа. – Я ж говорил, это из-за тебя! Это ты баб решил попугать!

– Не я! – визжал сторож, но его уже мотыляли из стороны в сторону.

Химик мелко затрясся и попытался втиснуться в узкую щель между камнями, но застрял на полдороги.

– Евген! – рявкнул в рацию Никитич. – Вяжите этих придурков, пока они друг друга не убили!

Манекен в этот момент все же эффектно рухнул, окончательно добивая психику и без того перепуганных преступников.

Откуда-то сверху зазвучали звуки вертолета, вой сирен и четкие приказы, правда, почему-то на английском.

– Твою ж мать! Кто Гоху до аппаратуры допустил?! – раздраженно сплюнул Никитич, растирая лоб.

– Так аппаратура-то его, – тихо напомнил Санек.

– Блин, точно, – пробурчал майор. – Выходим!

Мужики одновременно поднялись из кустов, словно команда футболистов перед пенальти.

– Оружие на землю! Руки вверх! – заорал Евген басом, который специально отрабатывал еще в спецназе.

Но драку уже было не остановить. Беглецы, потерявшие всякую адекватность, сцепились в дикий клубок. Пыль столбом, камни летят, вопли, матерщина.

– Химика бери! – кивнул Никитич участковому, помогая тому вытащить застрявшего толстяка из щели. – Остальных вязать!

Бойцы Никитича, в отличие от беглецов, двигались спокойно и методично, как на учебном полигоне.

– Лежать, я сказал! Лицом вниз! Руки на виду! – орал Сашка, придавливая самого буйного коленом.

– Не дергаться! – Евген щелкнул наручниками, фиксируя коренастого, уже безвольно сникшего.

Когда Женька приблизился к третьему, тот смотрел на него ошалело, с разбитым лицом и ничего не понимающими глазами.

– Лицом вниз, руки за спину, – повторил приказ аналитик.

Но мужик неожиданно метнулся, молниеносно выхватив нож…

.

– О! Марийка! Вы тут? – Никитич влетел в кухню, чуть не снеся дверь и едва не запутавшись в коврике.

Три женщины, мирно воркующие за столом, резко замерли, словно их застукали за распитием запрещенных веществ. Чувствовался отчетливый аромат мяты и какого-то женского ликера.

– А! – хмыкнул Никитич, оглядывая их, как подозрительный отряд диверсантов. – Ну и что? Будут у Чибиса чибисята?

И без того огромные глаза Марийки округлились на пол-лица. Ленка Чибис сначала густо покраснела, затем резко побледнела, приложив ладонь то к груди, то к животу, словно проверяя, на месте ли все жизненно важные органы. Только Дарья Сергеевна, сохраняя олимпийское спокойствие, плавно перевела на нее менторский взгляд.

– Елена! – торжественно и драматично произнесла она. – В доме прослушка.

Женщины охнули и возмущенно вперились в Никитича.

– Да нет никакой прослушки, – махнул рукой майор, изображая невинность. – Просто вы там в камеры на поле попали! – пояснил он с улыбкой, не желая вдаваться в детали своего шпионского ремесла. – Но это потом! Марий, – снова обратился он к жене, резко серьезнея. – Что там у тебя в аптечке есть? У Женьки ножевое!

– Что?! – Дарья Сергеевна внезапно подскочила с места и заорала так, будто это ее ранили. – Где он? Как вы могли?!

Оттолкнув растерявшегося Никитича и едва не сбив неаккуратно выдвинутую лавку, няня пулей вылетела во двор.

– Женя! – закричала она, хватаясь за сердце.

У калитки стояла компания разгоряченных мужиков, весело переговаривающихся. Евген, сжимая рукой предплечье, стоял в центре и театрально повторял со смехом:

– И-ме-на!

– Женя! – в голосе Дарьи перемешались слезы и гнев.

Она бросилась к нему, едва не сбив с ног пару мужиков по пути.

– Что с тобой?! Ты ранен?!

– Тише, тише, – не разжимая ладони, Евген поймал ее в кольцо рук, прижал к себе. – Даш, все нормально, просто царапина.

– Женя! – хлюпала Дарья, лихорадочно оглядывая его лицо и руку. – Как же так?..

– Ну что ты, милая, я ж аккуратно, – хмыкнул Евген, гладя ее по волосам. – Нож был тупой. А преступник – еще тупее.

Дарья вдруг осознала, что вокруг – толпа немигающих мужиков, и густо покраснела, но от Евгена не отстранилась.

Санька и Чибис смотрели на эту парочку с открытыми ртами, словно увидели привидение не в поле, а прямо перед собой. Никитич же, стоя чуть позади, лишь хитро улыбался и показывал Евгену большой палец.

– Так, дайте посмотреть! – строго вклинилась Марийка, уверенно расталкивая мужчин. – Даш, отпусти героя-то ненадолго!

Та с огромной неохотой слегка отодвинулась, продолжая поддерживать Евгена за локоть, скорее, из собственных эгоистических побуждений.

Никитич усмехнулся и повернулся к Юрке Чибису, толкнув его локтем в бок:

– Кстати, твоя тоже тут. На кухне…

– Лена! – Чибис внезапно взревел, кинулся в дом. – Ну? Что? Да? Лена, да?!

Его жена, онемев от волнения, прижала ладони к груди и быстро-быстро закивала.

– Лена-а-а! – восторженно проревел Юрка и закружил ее по большой и светлой кухне так, что со стола полетели чашки и ложки.

– Ой, да поставь ты! Меня и так уже месяц тошнит! – проворчала Ленка, но глаза ее счастливо блестели.

– Только лучшие доктора! Клиники! – пылко поклялся Юрка.

– Марийка мне уже отвар сделала, – смущенно пробормотала Ленка, поправляя волосы. – Да и на кого ж я своих кур теперь…

– Так! – вскинул кверху указательный палец Чибис. – Теперь точно перестраиваемся!

Марийка лишь ехидно улыбнулась и быстро потянула Евгена в свою комнатушку. Дарья Сергеевна, хлюпая носом, шла рядом, цепко держась за его локоть, словно он мог упасть в обморок в любую секунду. Ну или она сама боялась упасть в тот самый обморок.

Никитич вздохнул, оглядел бурлящие вокруг него события и тихо пробурчал:

– Вот блин! Три женщины в доме, а за детьми кот приглядывает.

Слово “приглядывает”, конечно, было слишком оптимистичным определением. Рыжий лежал на стуле в углу кухни, плотно сомкнув глаза, изображая статую древнеегипетского бога в исполнении сельского театра. Правда, слегка нервно подрагивающий хвост портил всю картину невозмутимости.

А тройняшки Соколовские, дружной цепочкой и с завидным упорством, уверенно ползли к вышеупомянутому коту, явно имея свои планы на его пушистые уши и усы.

Кот терпел и ждал.

Никитич прищурился, оценивая масштаб надвигающегося бедствия, и решительно вмешался:

– Та-ак! Идите-ка сюда, банда! – он быстро подхватил малышей, спасая то ли их от кота, то ли кота от них.

Рыжий откровенно вздрогнул, облегченно вздохнул, но глаз так и не открыл.

Никитич прижал к себе сыновей, вдохнул их яблочный озорной аромат и почувствовал, как напряжение последних часов уходит из него, сменяясь тихим и уютным теплом.

– Ну что, парни, – заговорщически улыбнулся он малышам, – рассказать вам, как папка сегодня привидением подрабатывал?

Эпилог

– Ну ты сам подумай, – отчитывал шикарный, раздетый по пояс парень незадачливого водителя. – Зачем в церкви посудомойка?!

– Ну я это… – пожал плечами тот смущенно. – Я того… У меня заказ на фамилию Чибис. Я в деревне спросил, сказали – тут Чибис строится.

– Все правильно, – кивнул Колька, а это был именно он. – Церковь Чибис восстанавливает. Но посудомойку не сюда. Пошли, – потянул он мужика, – вон, видишь, большой дом у поля? – махнул рукой вдаль Колька. – Это майора новый дом, от него наискосок будет зоопарк. А следующий от зоопарка Чибисов участок! Езжай, – махнул рукой парень. – Не спутаешь! Там вертолетная площадка!

– Верто… – водитель обалдело посмотрел в бумаги. – Зоопарк?

Деревня Верхние Долы…

Не, вроде ничего не напутал.

Только откуда в деревне зоопарк и вертолетная площадка?

Водитель чуть испуганно оглянулся на кипящую вокруг него стройку.

На краю поля, там, где раньше одиноко высились грустные развалины, теперь царила торжественная суета. Стройка шла почти круглосуточно: гулкие голоса рабочих, скрип подъемных кранов и стук молотков перемежались с задорными окриками деревенских ребятишек, прибегавших посмотреть на чудо преображения.

Церковь восстанавливали всем миром, и каждый хотел приложить руку к этому почти святому делу. Кто-то помогал кирпичи разгружать, кто-то подносил раствор, местные бабушки по очереди кормили строителей домашними пирогами и супами. Деревенские мужики, с присущим им азартом, соревновались в том, кто лучше кладку выполнит или штукатурку уложит. А Колька лично проверял качество работ, с присущим ему перфекционизмом, которому сейчас даже его подчиненные были только рады.

Стены храма росли быстро и уверенно, ровные, постепенно вытягиваясь вверх, к небу. Колокольня, словно стрела, первой поднялась над деревней, гордо поблескивая новенькими крестами в лучах солнца. Когда на главном куполе водрузили сияющий золотом крест, вся деревня собралась поглазеть на это событие, шумно радуясь, будто случилось великое чудо. Даже не слишком верующие старики смахивали скупые слезы, приговаривая:

– Ну, теперь заживем!

А потом наступил день открытия. Церковь стояла во всей красе – белоснежная, величественная, но в то же время уютная, домашняя, словно и вправду оберегающая деревню и ее жителей от любых бед. Торжественно распахнулись высокие двери, блеснули золотом купола, и в солнечном свете засияли витражи. На церемонию пришли все – от самых старых бабушек до самых маленьких детей.

А разрезать ленточку доверили той самой Таньке Милюхиной. Официально, как главной артистке деревни, а неофициально, как той, из-за кого все и началось.

Чибис, утирая слезу, стоял в сторонке и обнимал беременную жену. Многозначительно смотрел на кресты и купола. Кажется, благодарил. Он свою клятву выполнил. Правда, у него нашлись соучредители, так сказать. Гоха Михайловский влез к нему со своим капиталом.

– А что? – нагло спросил он будущего соседа. – Я, может, тоже детей хочу! От Ирмы просто так фиг дождешься! – скривился он. – Нужно чудо. К тому же, – хитро посмотрел он на компаньона, – вертолет ты мне взорвать не дал, а с этими деньгами я уже мысленно попрощался.

Домбровский, который ничего не понял про вертолет, на восстановление церкви тоже скинулся.

Его очень позабавила рассказанная мужиками история про привидение.

Финал, правда, вышел совсем не шуточный. И абсолютно не мистический.

После того памятного “представления” на развалинах, все четверо незадачливых экспериментаторов были арестованы. Напуганные до потери сознания “привидениями” и собравшимися деревенскими мужиками, они сразу выложили следователям все, что знали, и даже немного больше.

Выяснилось, что устроители подпольного бизнеса выбрали деревню Верхние Долы, руководствуясь простым расчетом: место тихое, людей мало, а климатические условия в подвалах старой церкви идеально подходили для выращивания и обработки запрещенных растений. Электричество решили брать напрямую от ближайшей высоковольтной линии, рассчитывая, что такие “мелочи” никто не заметит.

Не учли только одного: своих же работников. От скуки и безделья сторожа начали устраивать “развлечения” – распылять галлюциногены, изображать привидения и пугать местных жителей. Так их и заметили, а дальше уже подключился майор Никитич с друзьями, которые, в свою очередь, устроили “развлечения” для самих нарушителей.

Суд был скорым и суровым. Химик, сотрудничавший со следствием и давший ценные показания, получил самый легкий срок. Остальные отправились в места, где скучать им больше не придется.

Местный участковый неожиданно получил благодарность и премию, а жители Верхних Долов – повод для легенд и историй, которые теперь можно рассказывать долгими зимними вечерами, вспоминая, как их майор и его друзья “ловили привидения”.

Участие частных лиц в документах нигде не мелькало. Но никто из “привидений” не обиделся.

Никитич делал все, в принципе, для себя и для жены. Чибису от той суммы премии было смешно, а Женька и так чувствовал себя вознагражденным!

Дарья Сергеевна, тяжело вздохнув и поджав губы, выдохнула: “Так уж и быть”, – и согласилась попробовать!

Свадьбу сыграли тихую. Всего человек на восемьдесят. В основном деревенские, да безопасники, коллеги Евгена, да немного из участка, те, кто историю с привидением разбирал, ну там еще строители, которых аналитик прошлым летом с моря вывозил, подтянулись…

Со стороны Дарьи Сергеевны никого не было. К ее удивлению, неожиданно началось какое-то разбирательство с завещанием ее бабушки. И кого-то из ее родственников даже посадили за подделку документов.

Когда Дарья пыталась обсудить это с Евгеном, он лишь смущенно отводил глаза и менял тему разговора.

В общем, среди Дашковых Дарья Сергеевна теперь была персона нон-грата. Однако она ни капли не расстроилась и с легким сердцем взяла фамилию мужа. Звучало не менее торжественно. Раскова Дарья Сергеевна. Тоже дворянская фамилия, кстати.

С Женькиной стороны приехала только мать. Отца у него, как выяснилось, никогда и не было. Остальная семья передала кучу подарков да звонила по видеосвязи. Жили они далеко. Аж на Камчатке. Так что отправили ото всех только Женькину маму.

Красивая женщина лет шестидесяти с очень довольным лицом оглядывала Дарью.

– Ох! Как же хорошо! – восхищенно восклицала она. – Какая ты правильная! Настоящая! Умная! Ты лучшее, что могло случиться с моим сыном!

Растрогавшаяся Дарья даже расплакалась.

Правда, тут же вскинула подбородок, широко расправила плечи и…

И с радостью обняла свою свекровь.

Женька формально так и остался в деревне сторожем. Они сняли пустующий дом через дорогу от почти завершенной стройки Михайловских. Там как-то быстро и почти сам собой поправился и выкрасился забор, разбился цветник вокруг, на окнах появились ажурные занавесочки… И Дарья Сергеевна вдруг стала какая-то мягкая, домашняя, семейная…

Когда Евген во время уже почти традиционного пятничного “чаепития” на веранде майора начал задумчиво засматриваться на троицу Никитича, тот толкнул его в бок с явной угрозой:

– Слышь! Ты же не заставишь меня искать другую няню?

– Э! – подключился к разговору сидевший с ними за столом Чибис. – А как же мы? Ленка никакой прислуги в доме видеть не хочет! Говорит, что вот если только Даша…

– Так! – вскинул брови Никитич. – Тут и так Колькина Люська к ней через день прибегает! А нам самим мало! У нас трое, между прочим!

– А кто тебя просил сразу троих делать! – наехал на Никитича Чибис.

– Мужики, – встрял Михайловский. – Наверное, нам тут пора финансировать еще и детский сад.

– Только с другой воспитательницей, – хитро улыбнулся Евген.

– В смысле? – возмущенно взревел Никитич.

– Товарищ майор, имейте совесть! – хмыкнул Женька.

– Я не хочу иметь совесть! – вспылил Никитич. – Я хочу иметь нормальную няню!

– Нормальную няню, – расплылся в улыбке Евген, – имею я!

– Да ты обалдел что ли? – закашлялся майор. – Субординацию, вообще, соблюдай!

– С девяти до шести! – фыркнул Женька.

Веселая перебранка на веранде Никитича плавно перетекла в громкий мужской хохот. Мужчины расслабились, шумно обсуждая и свадьбу Евгена, и строительство церкви, и даже перспективы нового деревенского детского сада.

Но внезапно их дружеское веселье резко оборвалось.

– Але! Господа офицеры! – раздался голос Марийки, упершей руки в свои роскошные бока.

Ее взгляд был настолько строгим, что даже ветеран боевых действий Никитич моментально втянул голову в плечи.

– Кто из вас собирается укладывать разбуженных вами детей?

Мужики синхронно замолчали и почти одновременно виновато переглянулись.

– Всё-всё, мое сокровище! – первым опомнился Никитич и выставил вперед ладони, пытаясь изобразить безоговорочную капитуляцию. – Мы как мышки!

– Ага, – еле слышно пробормотал Чибис, стараясь не шевелиться. – Еще чуть-чуть – и по домам.

– Не будем заставлять жен нас ждать, – мечтательно вздохнул Михайловский.

А Евген лишь озорно улыбнулся.

Никто из них и предположить не мог, что за катастрофа случится буквально через месяц в этой идеальной, счастливой семье майора…

Но это уже совсем другая история.

Content

Ольга Липницкая
Никитич. Тайна похотливого привидения

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог